Решетов Евгений Валерьевич

Фабрика героев

Глава 1

На улице царил поздний летний вечер, сигналили машины, а в приоткрытое окно вплывали ароматы большого города. Но я ни на что не обращал внимания, так как пытался отвлечься от смерти родителей тем, что в очередной раз окунулся в мир онлайн-игр.  Такие путешествия помогали мне убежать от суровой  реальности. Они хоть на какое-то время заставляли меня забыть о том, что произошло почти два месяца назад, когда в один из ярких весенних дней, рутинная поездка из пункта «А» в пункт «Б» закончилась для моих родителей ужасной автокатастрофой.

Известие об их смерти, застало меня врасплох. Ну а разве могло быть иначе? Я, конечно, знал, что жизнь вредная штука и рано или поздно все от неё умирают, но всё же сначала не поверил в то, что мои родители погибли. Лишь потом до меня стал доходить весь масштаб трагедии. И, несмотря на то, что я никогда не был излишне эмоциональным человеком, меня всё равно обуял приступ неконтролируемой истерики. Такое со мной случилось впервые за все мои восемнадцать лет, а ведь раньше я казался себе настолько суровым, что вызывал дублёра для плача. А вот теперь я со страшной силой хотел исчезнуть из этого несправедливого мира, где так резко прервалась счастливая жизнь моих родителей.

Но всё когда-нибудь проходит… Прошли и слёзы, и похороны, а затем наступило осознание того, что я остался лишь с бабушкой в столь юном возрасте. Естественно, что я был зол на весь мир и мой довольно тяжёлый характер стал ещё более скверным. Поэтому после смерти родителей я творил такую дичь, что частенько ночевал в отделении полиции, откуда меня утром забирала бабушка, благодаря связям, оставшимся от отца военного. Она каждый раз плакала, умоляя меня взяться за ум.

И вот в один из таких дней, когда бабушка в очередной раз увещевала меня на кухне, мне позвонил старый друг, который был прожжённым геймером. Устав от монолога родственницы, я воспользовался ситуацией и торопливо показал ей разрывающийся от звонка телефон. Та недовольно запыхтела, но кивнула головой. Я облегченно выскочил из кухни в коридор, где ответил на вызов, став разговаривать с другом.

Мы поболтали с ним какое-то время, а под конец беседы этот чёрт языкастый сумел уговорить меня нырнуть во вселенную онлайн-игр. Он заверил меня, что они помогут мне отвлечься от смерти родителей. Меня его идея не очень вдохновила, но учитывая настрадавшуюся бабушку, я согласился с доводами друга и окунулся в мир виртуальных приключений, которые и раньше мне были не чужды. Я поигрывал в онлайн-игры ещё задолго до смерти родителей, а в этот раз отдался  им без остатка. И они, действительно, помогли мне.

Игры уносили меня прочь из этого мира, полностью поглощая всё моё внимание. И вскоре дошло до того, что я и вовсе стал по несколько дней подряд зависать в цифровой реальности, где даже заявился на турнир под тупым названием «Утопия». В этом турнире следовало надавать всем по рогам и остаться единственным живым участником. И надо же такому произойти – я его выиграл! Вот тут-то всё и произошло. Я победно вскинул руки, предварительно сорвав с головы наушники, а потом что-то защемило в моей груди, и кто-то выключил свет…

В себя я приходил долго и мучительно. В черепной коробке стучали молоточки, а сердца бухало так, что уши закладывало. Даже веки не сразу решили откликнуться на мои усилия, но всё же мне удалось распахнуть их и увидеть мрак, который разбавлял косой лунный свет, падающий через маленькое окошко, забранное железными прутьями. И вот в этих бледных лучах ночного светила я умудрился оглядеться, не вставая с пола и чувствуя обнажённой кожей камешки и песчинки, которые были подо мной.

Мой взгляд торопливо ощупал каменный мешок, в котором я оказался, и мозг мигом посоветовал глазам отказаться верить в то, что они узрели. Это же бред! Куда я попал? Здесь же нет ни хрена! Только голые кирпичные стены, потолок и пол! Даже мой небольшой гараж в столице мог похвастаться лучшими условиями! Что за ерунда?!

В эти секунды моя растерянность не знала границ, а потом я отчётливо вспомнил боль в груди и последовавшую за ней темноту. Неужели меня хватил какой-нибудь апоплексический удар, отключивший сознание? Или сердце дало сбой? Я не специалист, но, возможно, что так и произошло. Мне ведь в последнее время пришлось изрядно эмоционально помучаться. Вот организм и дал маху.

Но что случилось после того, как моя тушка рухнула без чувств? Меня нашла бабушка, вызвала скорую помощь, и люди в белых халатах увезли меня в больницу? Похоже на правду. Вот только я попал  в какую-то уж очень бюджетную больницу. Прямо в очень-очень-очень бюджетную больницу. Тут даже кровати нет. Да и стены такие, словно их ещё пленные пруссы возводили. Нет, это помещение не может быть частью больницы. Даже если учесть все проблемы, которые есть в медицинской отрасли моей родины. Тогда куда же я попал? И кто скоммуниздил всю мою одежду, включая ношеные трусы?  Это-то вообще перебор!

А может, я в тюрьме? Подобное учреждение больше похоже на то, куда я попал. Но за что? Я, конечно, много всякой херни натворил, особенно в последние месяцы, но до тюрьмы всё же не дорос. Да и кто потащит меня в неё, учитывая, что я находился без сознания? Даже у нас в стране так не делают. Но тогда что же со мной произошло? И где я очутился? Может быть, вид из окошка даст хоть какой-то намёк на вразумительный ответ?

Я поднатужился, едва не вскрикнув от боли, прострелившей грудь, а потом сумел воздеть себя на четыре мосла, после чего выпрямился, добрался до оконца и охренел. Перед моим удивлённым взором предстал вид на деревенский луг, который пересекала просёлочная дорога. Она упиралась в подвесной дощатый мост, перекинутый через спокойную речку, а на том берегу раскинулся частокол из ошкуренных и заострённых брёвен. Он окружал средневековую деревню, находящуюся на возвышенности. Я с изумлением сумел рассмотреть покрытые соломой домики и восьмиугольный храм из белого камня. Привычного креста над куполом не было. Странно. Что же это за поселение такое? А может Саратов? Нет, вряд ли. Куда же меня занесло? В ещё более дикую глушь? Сколько же я пробыл без сознания, что меня так далеко увезли?

В этот миг справа от меня что-то душераздирающе заскрипело. Я бросил туда быстрый взгляд и увидел толстую дверь, которую ранее не приметил. Она широко распахнулась – и в комнату вошли две фигуры в глухих монашеских сутанах. Люди были почти неразличимы в темноте.

Глядя на них, я радостно прохрипел:

– Санитары? Надзиратели? Это у вас новая форма?

Те молча подошли ко мне и начали хреначить ногами, словно я им нассал в любимые тапки. Их удары повалили меня на пол, где я стал истошно выть от боли, свернувшись клубком. Но этих тварей мои крики не остановили. Казалось, что они их лишь раззадорили. Один из них даже выдал что-то восторженно-непонятное, похожее на стрёкот насекомого. Нравится гаду измываться над беззащитным человеком, который едва-едва пришёл в себя.

Что же это за уроды, которые мутузят меня не останавливаясь? Да ещё так сильно бьют, что я вскоре начал харкать кровью и лишился переднего зуба. Это привело к моим новым возгласам. Только теперь я, шепелявя, проклинал их, крыл трёхэтажным матом и яростно обещал отомстить, пытаясь укусить за сапог. И ещё мой поражённый животным гневом разум выдал весьма заковыристое проклятие, основанное на том, что этих двоих будут пялить тысячи гомосеков, превратив их пятые точки в вёдра.

Подобные слова заставили одного из них испустить короткий мягкий смешок, после чего удары продолжились – и их было ровно до хрена, больше чем имён у Будды. А последний удар, который я запомнил, пришёлся подошвой берца прямо в мой лоб. Он-то и отправил меня в забытье.

Какое-то время мой разум блуждал в спасительном мраке, а потом он решил пробудиться от забытья и принёс с собой боль. Я тут же ощутил её каждой клеточкой своего организма. Мне казалось, что она повсюду. Даже малейшее движение заставляло меня страдальчески стонать. Но всё же я сумел разлепить веки. Торопливо убедился, что нахожусь в камере один, а затем поднатужился и привалился спиной к стене, где вытянул длинные худые ноги.

Всё моё тело содрогалось после перенесённых побоев, а из носа обильно сочилась кровь, капая на обнажённую грудь. Указательный палец был сломан – и как вы понимаете, он находился в таком плачевном состоянии не потому что я отчаянный любитель всласть поковыряться в носу, а из-за этих тварей! Я им ещё отомщу!

Мне в голову мигом стали лезть сладкие видения той мести, которую я преподнесу избившим меня людям, когда освобожусь. Но рациональный голос разума шептал, что я ещё тот фантазёр. Скорее они добьют меня, чем я им хотя бы пятку покарябаю. Ведь эти уроды так люто отделали меня, что мне даже не с чем сравнить такие побои. Я ещё ни разу не был так сильно избит, даже когда хотел без очереди пройти к кассе в магазине полном возмущённых старушек… Шучу. Никогда меня так не били. И вот сейчас, сидя в темноте возле стены, я уверенно заявляю, что перенёс самые запоминающиеся побои в своей жизни. И вы не думайте, что мне не приходилось драться. Я дрался, да ещё как дрался. Ведь батя постоянно отправлял меня в различные лагеря, где я учился сражаться, выходя биться против таких же ребят, но никогда дело не заканчивалось так худо.

И ведь ещё не понятно – за что меня так? Что им надо от меня?  Ну, вряд ли они избили меня из-за того, что я из столицы, а эти двое – местная шпана. Скорее я оказался в плену. Но ради чего? Выкупа? Органов? Что им ещё может быть от меня надо? Сексуальное рабство? Нет, точно не это. Да и выкуп, и изъятие органов, – то же бред какой-то. Если бы этим людям нужны были мои органы, то разве стали бы они меня так бить? Нет, конечно. Ну а какой выкуп они могут получить от моей бабушки? Хрен да маленько. Игра явно не стоит свеч.

Кстати, бабушка… Единственный оставшийся родной человек. Наверное, она сейчас дико волнуется, не понимая, где её внук. Скорее всего, опять обзванивает все отделения полиции. Мне стало жутко жаль её, и я тотчас дал себе зарок, что если выпутаюсь из этой передряги, то больше никогда не расстрою её.

Между тем в пыльном и сухом воздухе раздался какой-то странный звук, похожий на щёлканье зубов. Я повернул голову к окошку и увидел, что в прутья решётки вцепился зверёк, напоминающий очень ушастую летучую мышь с удлинённой пастью, полной острых зубов.

Я удивлённо пробормотал, не вставая с пола:

– Это ещё что за карликовый птеродактиль?

Существо мне не ответило, хотя я бы сейчас мало удивился тому, если бы оно обматерило меня или попросило поцеловать, сказав, что является заколдованной принцессой. Нет, ничего этого не было. Зверёк просто попробовать на зуб ржавую решётку, голодно посмотрел на меня, а затем, поняв бесперспективность своего занятия, куда-то полетел. И почти тут же с верхнего этажа здания раздались хлопки выстрелов.

Любопытство заставило меня, превозмогая боль, подняться на ноги и прильнуть к решётке. Я успел как раз вовремя, чтобы увидеть, как маленькая тварюжка стремительно летит прочь, а ей вслед несутся трассирующие пули.  Но ни одна из них не попала в летуна, и тот избежал смерти, благополучно скрывшись во мраке.

Тогда я насмешливо заорал, двигая потрескавшимися губами:

– Эй! Косой чёрт! Ты меня слышишь?! – в ответ мне была тишина. – Ты меня вообще понимаешь?! – опять стрелок не пожелал говорить со мной. – Добрый человек, скажи хоть слово! – и снова молчание. – Ну и хрен с тобой рукожопый ублюдок!

Я вернулся на своё место подле стены, по пути толкнув дверь. Естественно, она оказалась заперта. Тогда я глянул на дырку в полу, которая, несомненно, служила отхожим местом, ведь из неё несло дерьмом и вокруг летали надоедливые мухи. Одна из них даже стала жужжать перед моим лицом. Я отогнал её ладонью, подумав, что Ной мог бы и прихлопнуть всего одну муху, а то вон теперь расплодились.

Тем временем в дырке в полу кто-то начал отчётливо скрестись. Я насторожился, ведь  вряд ли там сантехник. И оказался прав, когда буквально через пару секунд оттуда показалась серая крыса с голым хвостом. Она испуганно глянула на меня, после чего шустро скрылась в дыре.

Я задумчиво пробормотал, проведя языком по тому месту, где раньше был молодой и крепкий зуб:

– Вот крыса – обычный грызун, а что за тварина была за решёткой? Какая-то местная летучая мышь? А может, я вообще в другой стране? Где-нибудь в Колумбии. У них там и оружия полно. Нет, какой-то бред выходит. Ничего не понимаю.

Я принялся размышлять над ситуацией, постепенно склоняясь к мнению, что вокруг меня какой-то очень правдоподобный кошмар. Возможно, из-за этого умозаключения меня стал одолевать сон. Он довольно быстро победил исстрадавшийся разум и ослабевший организм. И вскоре я вытянулся на полу и закрыл веки.

Ночь промелькнула как одно мгновение, а наутро я торопливо распахнул глаза и разочаровано выдохнул. Кошмар никуда не делся. Я всё там же. Да ещё и тело будто бы болело даже сильнее, чем ночью. Наверное, частично из-за того, что мне до этого момента никогда не доводилось спать на кирпичном полу. У меня вон даже камешки к щеке прилипли, и шею я теперь мог повернуть лишь с огромным трудом, а левая рука так и вовсе – совсем не хотела шевелиться. Пришлось разминаться, скрипя зубами от боли и перманентно охая.

Всё же через какое-то время моё тело пришло в очень относительную норму и смогло кое-как функционировать. Тогда я подошёл к дыре в полу и, стараясь не дышать, справил нужду, обратив внимание, что струя заметно покраснела.

– Вот ведь суки, – зло пробормотал я. – Ну вы у меня ещё попляшете. Дайте только шанс…

Я сплюнул на пол, ощущая, как меня потряхивает от гнева, после чего подошёл к окошку, за которым светило солнце. Оно только-только взошло из-за тех гор, вершины которых скрывала белесая дымка. И как эта гряда называется?  Да хрен её знает. Может, я на Урале? Вон и лес растёт – мощный, высокий.  Он вроде бы в том регионе и должен быть таким. Правда, в мою версию не вписываются те женщины, на которых были надеты лапти, косынки и сарафаны. Я откровенно выпучил глаза, глядя на их архаичные одежды. А женщины, нисколько не смущаясь, сноровисто стирали бельё в водах реки. Неужели у них тут всё так плохо? Не могут купить стиральные машинки? Или нет электричества? Хотя вон стоят столбы линии электропередач. Правда, проводов нет. Мда, странно всё это. А может, тут живут члены секты Амишей? Ну, знаете таких людей, что отказались от множества современных технологий и удобств? Я слышал, что подобные ребята живут где-то в США. А раз мы любим перетягивать оттуда различные идеи, то почему бы на Урале не появиться представителям этой секты? Хм, интересная мысль. Возможно, отчасти я прав. Надо будет поразмыслить над этой теорией, а пока же мне лучше присесть, а то ноги подрагивают от слабости. Да ещё жрать охота, аж  в животе бурчит. А кормить меня что-то не торопятся. Может, хотят уморить голодом? Хреновый был бы расклад. Он и так дерьмовей некуда, а уж если придётся подыхать от голода, то мне и вовсе – проще перегрызть себе вены, чем ждать такого конца.

И тут вдруг до моих ушей стали доноситься звуки шагов. Кто-то приближался к моей камере. Я весь напрягся, совсем не желая нового раунда избиений, и даже перестал дышать, когда шаги оборвались около двери.

Вокруг повисла звенящая тишина, а затем её нарушил грудной женский голос, который был странен тем, что говорившей даме будто бы что-то мешало двигать языком:

– Ты любышь кошык?

– Очень, – мигом заверил я, решив пока не злить пленивших меня людей.

– Тогда на тебе ножку, – всё так же по-русски бросила собеседница и из-под двери показалась кружка с водой и миска, в которой лежали бобы и какое-то мясо на тонкой кости.

– Не в этом плане! Не в гастрономическом! – заорал я, с отвращением глядя на мясо.

Женщина промолчала и потопала обратно, явно и не думая вести со мной светские беседы. Тогда я вскочил на ноги, подбежал к двери и яростно крикнул:

– Что вам от меня надо?! Что?!

Она опять ничего не сказала, разрышая тишину лишь звуками удаляющих шагов. Но вскоре они стихли, и я остался наедине со своим гневом.

Мне срочно нужно было выпустить пар, и я, не отдавая себе отчёта в том, что творю, зло ударил кулаком по двери. Мое лицо мигом скривилось от боли, прострелившей руку, и я процедил:

– Вот ведь тварь. Но хоть еду принесла.

Жрать хотелось неимоверно, но я всё же ещё не настолько опустился, чтобы вкушать «деликатес» в виде кошачьей лапы. Поэтому мясное изделие отправилось за окно, а вот бобы я съел все и даже миску облизал. Потом я отправил в пересохшее горло воду из алюминиевой кружки, обратив внимание, что на донышке с внешней стороны был заводской штамп. Он поведал мне о годе отлива кружки и о том городе, где это было сделано.  Тут уж я сильно призадумался. Хоть город и оказался на территории  Российской Федерации и даже был мне знаком из прогнозов погоды по ТВ, но вот год выпуска кружки, если никто из работников завода не ошибся, прозрачно намекал мне на то, что ёмкость прибыла из будущего. В обычной ситуации я бы мог купить её только через два года, ведь лишь тогда бы она поступила в продажу…

Глава 2

Я некоторое время подумал над тайной кружки и списал необычный год её отлива на производственную ошибку. Подобное ведь иногда происходит. Мне самому в прошлом году в магазине попался пирожок с малиной, который был датирован две тысячи сто девятым годом. Так что тут ничего необычного нет и надо бы сконцентрироваться на другом, а именно на том, что со мной сегодня впервые заговорили. Авось скоро объяснят, какого хера здесь происходит.

Ну а пока я снова подошёл к окошку и стал глядеть на тихий провинциальный пейзаж, который разбавляли работающие в поле мужики. Они очень органично смотрелись с вилами, когда перекидывали сено в телеги, запряжённые лошадьми. До меня даже долетал запах конских каштанов и свежескошенной травы, которую потом соберут в стога. Ну а раз до меня долетал запах естественных лошадиных отходов, то почему бы моим крикам о помощи не долететь до мужиков? Я принялся истошно орать, но работники то ли не слышали моих криков, то ли делали вид, что не слышат их. В общем, местные никак не отреагировали на то, что я просил их помочь мне или вызвать полицию.  Поэтому я прекратил рвать горло и стал грозно пялиться в окно, ведь мне больше нечем было заняться.

Мой взгляд пару минут бесцельно скользил по дороге, а затем я постарался оценить примерную высоту гор. Здоровенная такая гряда. Да и лес, который расположился рядом, подстать ей. А это ещё что такое?

Я перевёл своё внимание на точку, которая появилась над лесом.  Она летела в мою сторону, стремительно увеличиваясь в размерах. Сначала я принял её за орла, потом за очень большого орла, а дальше мои глаза едва не выпали из орбит, чуть не последовав за челюстью, которая уже упала на пол.

– Дра… дра… дракон, – просипел я, пытаясь привести в движение онемевший от изумления язык. – Рехнуться можно! Это же дракон! Мужики, дракон!!! Самый настоящий дракон: с зелёной чешуёй и кожистыми крыльями!

Но тут я резко замолчал и подумал, что он может мне мерещиться. Мало ли, вдруг удары ногами по голове не прошли для меня даром? Такое вполне возможно. Хотя в этот миг мужики, трудящиеся на лугу, начала задирать головы к небу и смотреть точно в сторону вырастающего в размерах дракона. Они тоже видят его? Неужели, сказочная рептилия – не галлюцинация, а действительно существует? Или здесь всё лишь плод моего приболевшего воображения? Тогда бы это многое расставило на свои места. Как и объяснило бы то, каким образом в эту секунду из-за облаков показался легендарный советский вертолёт Ка-52, который явно решил атаковать дракона. Летающая машина, грозно шумя винтами, пошла на сближение с ним. А тот резко вильнул и устремился навстречу вертолёту, испустив из пасти, похожей на крокодилью, яростный рёв.

В свою очередь, экипаж Ка-52 ответил на драконий рев тем, что выпустил две ракеты.  Они точно живые рванули к мифической рептилии, стремительно преодолевая расстояние. Дракон попытался избежать встречи с ними, но сумел уйти лишь от одной ракеты, а вот вторая поразила его в бок, вызвав взрыв. Он прогремел над лесом и в воздухе появился огненный цветок. Следом во все стороны полетели клочья чешуйчатой плоти, а крестьяне победно заорали, потрясая кулаками. Они радовались пару секунд, а затем побросали вилы и побежали в лес, явно решив собрать драконьи останки.

Вертолёт же заложил круг и полетел к горизонту.  Я принялся растерянно смотреть ему вслед, чувствуя полнейший ступор. У меня даже слюни изо рта стали капать. Но вы бы тоже охренели, если бы увидели такую картину. Поэтому неудивительно, что мне удалось ожить лишь тогда, когда вертолёт скрылся из поля моего зрения. Тут уже ко мне полностью вернулась способность здраво размышлять, и я незамедлительно воспользовался ею. Ну, по-моему, драконов даже за МКАД нет или я окончательно перестал следить за событиями в стране. Вдруг за пределами Москвы уже давно проснулись драконы, оборотни, зомби и прочие фантастические существа, алчущие человеческой плоти, а из телика нам до сих пор рассказывают о том, что в государстве всё замечательно и скоро даже Рай попросится в состав РФ? Не исключаю такого варианта, но всё же я склоняюсь совсем к другим предположениям, которые вгоняют меня в тотальный шок… Мне даже трудно их произнести.

Но я кое-как справился с собой и прохрипел:

– Уж не в будущее ли я попал? Или вообще в другой мир?

На данный момент оба эти предположения подкреплялись неопровержимыми фактами. У первого варианта была кружка, Ка-52 и русский язык, а у второго – странная деревня, дракон и тот карликовый птеродактиль. Но мне как-то с трудом верилось в то, что за те два года, которые я, например, пролежал в коме, мир так сильно изменился, что появились драконы и птеродактили, а люди стали жить в деревнях без всяческих удобств и даже мобильников.  Не похоже на правду, да? Вот и я так думаю.  Ну а возникновение в другом мире русского языка, советского вертолёта и кружки из вполне российского города – тоже бредово звучит. Но, тем не менее, оба эти варианта как-то уживались вместе, чем вносили ещё большую сумятицу в мои мысли.

Я от напряжения даже сел на пол, где продолжил размышлять. Там-то меня и застал скрежет алюминия по полу – это в щель под дверью проникла очередная кружка с водой и тарелка с бобами и мясом.

Я торопливо вскочил на ноги, посетовав на то, что слишком глубоко задумался и не уловил звуков, издаваемых при ходьбе, а потом заорал, слыша, что человек с той стороны начал удаляться от моей камеры:

– Мы в другом мире?! Откуда здесь драконы?!

Но мне никто не ответил, а шаги вскоре стихли. И тогда я зло посмотрел на еду, а затем лёг на живот и заглянул под дверь. Она выходила в тёмный коридор, который был построен ровно из таких же красных кирпичей, что и стены камеры. Подобное наблюдение ничего мне не дало. Я лишь испачкался в пыли, на что, впрочем, совсем не обратил внимания, став размеренно поглощать пищу.

В мой желудок привычно отправились бобы и вода, а мясо полетело за окно. Дальше я снова начал размышлять над тем, куда попал, но постепенно мои мысли стали путаться, а рот испускать протяжные зевки. В общем, на меня нахлынули дикие позывы ко сну, которые туманили разум. Какого хрена? Ведь я только недавно спал. Но мне не представлялось возможным сопротивляться своему неожиданному желанию, поэтому я буквально повалился на спину и безвольно закрыл глаза. Авось, если я в другом мире, то ко мне во сне придёт какой-нибудь демон и предложит сделку. Я тотчас соглашусь на неё, непременно получу силу и тогда камня на камне не оставлю от этой богадельни.

Эта мысль вызвала у меня кривую улыбку. Вот с ней-то на устах я и уснул. И я не могу сказать, сколько продолжался этот сон, но способен ответственно заявить, что мне в еду или в воду явно подмешали какую-то усыпляющую хрень. А сделали это для того, чтобы спокойно куда-то уволочь меня.

Я очнулся с плотным чёрным мешком на голове, а мои конечности оказались плотно зафиксированными грубыми верёвками, больно вбивающимися в кожу. Похоже, меня привязали к стулу. Я чувствовал спиной шероховатую, деревянную поверхность. И ещё мои обнажённые ноги поместили по щиколотку в прохладную воду. Всё это совсем не вызывало у меня оптимизма. Да ещё и от мешка пахло кровью.

Хорошо хоть в мой рот не засунули кляп. Я смог хрипло исторгнуть, стараясь, чтобы страх не звучал в моём голосе:

– Эй! Вы чего удумали?! Просто избивать меня уже надоело?!

– Да, ты абсолютно прав, – ответил мне приторный мужской тенорок.

– Может, не надо? – промычал я, повернув голову на звук голоса.

– Надо, милый, надо, – проворковал тот.

– Ты же не гомик? – уточнил я, сглотнув вязкую слюну.

– А ты, значит, что-то имеешь против секс-меньшинств? – искренне возмутился говоривший и жеманно добавил: – Любви нельзя противиться.

– Нет. Я совершенно равнодушен к любым секс-меньшинствам. Пусть долбятся с кем хотят, куда хотят и когда хотят.

– Молодец, просто прелесть, – похвалил меня тюремщик явно голубых кровей. – Но от лёгкой щекотки тебя это всё равно не спасёт.

И в этот момент мои ступни пронзил электрический разряд, пробежавший по воде. Боль была адской. Она не шла ни в какое сравнение с тем, как меня избивали прошедшей ночью. Кажется, я сильно поторопился, заявив, что тот случай был самым запоминающимся. Сейчас мне было во сто крат хуже.

Благо, что боль не продлилась долго. Тварь, измывавшаяся надо мной, вырубила разряд. Правда, я успел сделать всего несколько судорожных вздохов, а потом последовала новая порция электричества. И этот процесс стал повторяться снова и снова: выкл., вкл., выкл., вкл… И так до бесконечности.

Вскоре мне стало казаться, что издевательства длятся целую вечность. Я уже с трудом чувствовал боль, находясь где-то на грани помешательства, что, впрочем, не мешало мне в секунды электрического затишья хрипло проклинать своего мучителя. А тот лишь смеялся и морально унижал меня, продолжая измываться над телом. К этому времени в помещении уже жутко воняло жжёными волосами и пахло отчаянием.

Но наконец-то изувер успокоился, отвязал меня от стула и потащил по полу, держа за ногу. Я безвольно волочился по твёрдой поверхности, не видя ничего из-за мешка, закреплённого на голове. У меня даже недоставало сил снять его. Я был выжат хуже лимона, доставшегося самому большому скряге на земле.

Всё же, когда тюремщик приволок меня в камеру, то я кое-как сумел прохрипеть, памятуя о дневных размышлениях:

– Тварь, я ве-е-едь в друго-м-м мире?

– Да, красавчик, – соизволил бросить тот, испустив короткий мягкий смешок.

– Что ва-а-ам от меня надо?

Но на этот вопрос истязатель ничего не ответил. Он молча хлопнул дверью, оставив меня в камере в гордом одиночестве.

И мне, наверное, потребовался целый час, чтобы набраться сил и стянуть мешок с головы. Я с ненавистью выбросил его за окно, где наступил вечер, а потом занялся осмотром ног. Те были обожжены до черноты, но хорошо хоть не потеряли способности двигаться. Правда, верхний слой кожи отслаивался так сильно, будто я провёл прорву времени под палящими лучами жгучего солнца. Ногти тоже решили покинуть меня. Я выкинул их следом за мешком, проклиная всё и вся, а особенно своего мучителя. Ведь именно он бил меня в первый раз, явившись в камеру в сопровождение ещё одного дегенерата. Я узнал его благодаря смеху. Чем же я так насолил этому уроду? Хрен его знает. Но кое за что ему стоит сказать спасибо. Он подтвердил мою догадку о том, что мне, возможно, довелось попасть в другой мир. И если это не ложь, то я просто в шоке. Правда, в основном из-за того, что меня здесь охаживают ногами, бьют током, а не встречают с разудалыми песнями, плясками и караваем. Ведь все знают, что каждого порядочного попаданца в другом мире ждёт мудрый учитель, табор красоток и великая цель. Ну или на худой конец главный герой вселяется в тело эльфийского принца, который потом всех мочит направо и налево. А здесь, сука, меня мочат и уже второй раз! Где это видано? Да ещё и мир тут какой-то странный. Он и не чисто фэнтезийный, и не чисто технологичный, а какой-то смешанный, что доказывает Ка-52 и всё тот же дракон. И, кстати, вертолёт-то этот вполне себе существует в моём родном мире. Вот о чём это может говорить? Не только китайцы воруют наши технологии, но и кто-то из другого мира? Конечно, это шутка, но в ней может быть зерно истины. Ведь вряд ли я первый попаданец в этом мире. Может, кто-то принёс местным какие-то знания из моего мира? Тогда был бы вполне объясним советский вертолёт. Правда, этот попаданец должен иметь знания минимум инженера какого-нибудь конструкторского бюро, но в жизни всякое бывает. Вот, например, попади сюда мой почивший отец, который был военным с многолетним офицерским стажем, то он бы мог сообщить им что-нибудь об устройстве армии и боевых машин. А мать, врач по профессии, тоже поведала бы местным жителям что-нибудь интересное.

И вот в этот момент я подумал, что у меня-то нет никаких важных знаний и навыков. Чем я могу быть полезен здешним людям? Я ведь полный ноль в роли источника иномирных знаний. Да они и не пытаются выведать уровень моих знаний и навыков,  а просто издеваются. Неужели нельзя мутузить какого-нибудь местного паренька? Можно! Ещё как можно! Тогда зачем же им нужен попаданец? Что же, млять, происходит?

Эх, будь здесь мои друзья, то мы бы общими усилиями раскусили эту загадку, но их тут нет – и слава богу.  Вряд ли бы они оказались здесь в более выгодном положении, чем я, так что всё окей. Главное, что друзья живы и у них всё хорошо. Вот только у моей бабушки после исчезновения внука вряд ли жизнь бьёт ключом. Она же старенькая, да и вообще уже могла умереть, ведь с момента моей пропажи в том мире могло пройти два года, – это если кружка новая, а то и больше, ежели она не этого года. Хотя может здесь время течёт иначе? Было бы здорово, если бы оно двигалось тут в сотни раз медленнее, чем на Земле. В этом случае, бабушка даже чихнуть не успеет, а я уже вернусь домой. Осталось понять, как попасть в родной мир… На драконах? Аэрофлотом? Опять выиграть какой-нибудь турнир? Мда, сам-то я не догадаюсь, а вот тюремщики вполне могут знать ответ на этот вопрос. Правда, меня совсем не тянет беседовать с ними, но, похоже, что мне придётся устанавливать с этими уродами какой-то контакт.

И вдруг в эту секунду, будто по заказу, из коридора донеслись звуки шагов. Кто-то приближался к двери. Я мигом пополз к ней, превозмогая боль в теле. И мои глаза успели заметить берцы и женскую руку, которая толкнула в камеру чашку с едой и кружку с водой.

Проделав это, девица собралась уходить, но я почти захныкал, рассчитывая вызвать у неё сострадание:

– Постой, родная, постой. Скажи, для чего я вам нужен? Почему вы издеваетесь надо мной?

Она вроде бы на миг заколебалась, будто хотела что-то сказать, но затем её берцы исчезли из поля моего зрения, и девушка потопала по коридору.

– Стой! – заорал я, чувствуя режущую боль в охрипшем горле. – Стой! Ответь! Да что б вас всех подбросило и взорвало! Меня найдут! Меня обязательно найдут! Я в том мире кредит не выплатил! Меня обязательно найдут! Вы ещё поплатитесь за содеянное… Акхем…

Я закашлялся, сплёвывая на пол сгустки крови. Надо срочно промочить горло. Моя рука автоматически схватила кружку с водой, ту самую из будущего, после чего её содержимое отправилось в мой рот.  И знаете, что произошло? Вы сейчас будете смеяться. Я снова вырубился, а очнулся уже с другим мешком на голове. Только теперь меня подвесили за руки к чему-то холодному, и я болтался в воздухе, не чувствуя под ногами никакой опоры. На миг мне даже показалось, что это лишь дурной сон, основанный на воспоминаниях. Но тут раздался характерный свист, с которым кнут рассекает воздух, и мою обнажённую спину  ожгла вспышка боли.

Я заорал что было сил, едва не выплюнув гортань:

– Мра-а-а-азь!

Удар повторился, а через пару секунд последовал ещё один, но этот был нанесён плетью с крючьями, которые глубоко впились в тело, вырвав клочья мяса и кожи. Я опять заорал от боли, проклиная всех вокруг и яростно желая вцепиться в глотку своего невидимого обидчика, который молча бил меня то кнутом, то плетью. И мой гнев нарастал с каждым ударом. Он полностью захватил мой разум, напрочь смыв человеческий рассудок. Я плевался и рычал точно зверь. По-моему, даже лаял и хохотал как безумный.  Меня снедало жгучее желание во что бы то ни стало отомстить этим тварям. Оно билось в моей груди, едва не прорывая её как острый клинок. А потом, на самом пике эмоций, что-то проклюнулось в центре моего солнечного сплетения. Там будто появилось крохотное солнышко: совсем маленькое – со спичечную головку. Оно робко стало согревать меня, испуская лучи, которые потянулись к низу живота, ногам, рукам, шее…

Лучи чувствовались вполне явственно, словно под моей кожей гуляли струи жидкого, едва тёплого, огня. Я от изумления даже перестал орать – хотя этому в немалой степени поспособствовало ещё то, что меня больше не били.

Невидимый мучитель успокоился, чем заставил меня злобно исторгнуть:

– Быстро ты спекся… кхем… Я твою бабу шпилил гораздо дольше. Тебе ещё повезло, что я не люблю что-то глубокое. По этой причине и не стал её дожимать… Кхак… Ты меня слышишь, урод?

Тот не ответил, а в следующее мгновение я ощутил, как в моей груди что-то мощно полыхнуло, погасив свет сознания.

Глава 3

Находясь в полубессознательном состоянии, я в какой-то момент открыл глаза и  увидел дощатый потолок, с которого свисали лампы в жестяных абажурах. Я глядел на них всего пару мгновений, а затем снова наступила темнота. Но вскоре её сменили фасеточные глаза какого-то человекоподобного чудовища. Благо, что существо смотрело на меня всего пару мгновений, а потом я опять канул в пучину благословенного мрака. В нём оказалось так спокойно и уютно. Я словно был ребёнком, который лежал на руках у любящей матери. Тем противнее были два приглушённых голоса, которые начали терзать мои барабанные перепонки.

– Мда, – скептически изрёк мужской голос, который мог бы принадлежать старику. – Так себе экземпляр.

– Ничего ты не понимаешь, – проронил другой человек живым уверенным тенором.

– А если это всё-таки не он?

– Тогда мы просто потратим немного времени и усилий твоих агентов.

– Моих? – возмутился невидимый собеседник.

– Ага, твоих. Я возьму их взаймы, – весело заметил мужчина, после чего нравоучительно добавил: – И вообще, как завещал Оскар Уальд надо занимать у пессимистов. Они не ждут, что им вернут долги. А ты ещё тот пессимист.

– Я не пессимист, а много знающий оптимист, – проронил жадина, а затем со вздохом сказал: – Ладно, можешь на меня рассчитывать. Но ты затеял очень опасную игру. Если он тот за кого мы его принимаем, то нам лучше не вмешиваться в его судьбу.

– А мы очень осторожненько: тут намёк, там слушок…

– А если другие прознают?

– Ты поменьше болтай и никто ничего не узнает. На вот возьми печеньку. Займи рот,  – проговорил неизвестный человек и чем-то аппетитно захрустел.

– Нет, не надо. И ты бы тоже лучше отказался от сладкого, а то в последнее время слишком много его ешь.

– Мой дед прожил до ста пяти лет, – назидательно произнёс сладкоежка.

– Ты думаешь, это потому что он ел сладкое? – скептически изрёк другой.

– Нет. Это потому что он не лез в чужие дела, – весело протараторил мужчина.

– Смешно. Клянусь усами и хвостом,  – кисло сказал собеседник и вдруг обеспокоенно добавил: – Нам надо поторапливаться, ведь скоро битва с амазонками.

– Не переживай. Амазонки всегда опаздывают к началу сражения, – со смешком проронил любитель сладкого. – Но ты прав. Пора валить отсюда.

В этот миг я застонал и с трудом разлепил веки. Вокруг меня была уже опостылевшая камера, в которой находился лишь ночной мрак. Я вяло похлопал глазами, а затем закрыл их, погрузившись в сон, справедливо посчитав все видения и разговоры плодом воображения. И мне ещё повезло, что не пригрезилась моя бывшая девушка. Она без косметики весьма страшна собой. Увидь я её сейчас, а то явно надул бы в штаны. А так – вроде бы сухой.

Ну а полностью сознание вернулось ко мне как-то рывком. Вот я плаваю в темноте, а затем вдруг ощущаю солнечный луч, упорно припекающий закрытые веки, и чувствую мелкие камни под щекой. И больше я ничего не чувствовал,  – то есть привычной боли не было. Я настолько охренел, что широко распахнул глаза, полный надежды, что путешествие в другой мир было лишь страшным сном, но меня ждало жестокое разочарование. Я находился всё в той же камере. Но кое-что всё-таки изменилось. На моём теле не обнаружилось никаких следов избиений! Даже сломанный палец оказался в добром здравии! А кожа на ногах стала девственно розовой, как у младенца. И на пальцах появились ногти. Они были значительно меньше тех, к которым я привык, но всё же это лучше, чем ничего.

Просто охренеть! Меня вылечили! Я впал в лёгкий ступор, осознавая то, что на меня были потрачены серьёзные медицинские ресурсы, да ещё такие ресурсы, которые по уровню развития превышают отечественные, а может и мировые. Этот мир удивлял меня всё больше и больше.

Но вот зачем тюремщики подлатали меня? Они же сами довели моё тело до весьма плачевного состояния, а теперь вылечили! Что за херня тут творится? И кстати, сколько я провалялся без сознания? День, неделю, месяц?

В попытке найти ответ на этот вопрос, я бодро вскочил на ноги, чувствуя лишь небольшое недомогание, а потом прильнул к решётке и увидел, что за пределами тюрьмы царил ясный, погожий денёк, а солнце ещё не достигло зенита. Это значит, что я был без сознания как минимум половину местных суток, которые по моим наблюдениям равны земным или не так уж сильно отличаются от них. Ну, не так уж страшно потерять столько времени, провалявшись в отключке. Хуже было бы, если б я очнулся, а вон та деревня уже оказалась покрыта снегом. Кстати, она, по-моему, стала ближе.

Только спустя несколько секунд понял, что это не деревня стала ближе, а я чуть лучше начал видеть. Например, вон тот знак радиационной опасности, который валялся в траве, я раньше не видел с такой отчётливостью. Тогда он был для меня непонятной погнутой железякой, а сейчас смотри-ка – вон чёрные лепестки в жёлтом круге.

Хм… Интересно выходит. Неужели мне и глаза подшаманили? Они у меня и так были в порядке, а теперь их ещё и улучшили? Ну браво, местные эскулапы. Вот только как вы всё это проделали и зачем?

Я вообще перестал что-либо понимать, но это не отменяло того факта, что мне до зубовного скрежета хотелось поквитаться со своими обидчиками, пусть даже они в ближайшие дни мне жопу золотом покроют. У-у-у-у уроды!

Я сплюнул от злости на пол, ощутив новый зуб, вместо выбитого, а потом развернулся к двери и увидел стопку чистой одежды и поднос с едой. Да, у местных отношение ко мне кардинально изменилось. Хоть на подносе и лежали всё те же бобы, но рядом с ними примостился поджаристый кусок белого мяса. Похоже, что это куриная грудка. Я несколько секунд раздумчиво глядел на неё, всё же подозревая подвох, а затем решился. Мне ужасно хотелось есть, а ежели тюремщики захотят, то всё равно изобьют меня, даже если я буду в сознании. Поэтому я метнулся к мясу и мигом вцепился зубами в упругую плоть. В рот брызнул горячий сок, а воздух наполнился одуряющими ароматами. Конечно, будь я в своём родном мире, то вряд ли бы это мясо вызвало у меня столько восторгов, но тут, после вынужденного вегетарианства, мне чуть крышу не сорвало от этого божественного вкуса. Я схомячил курочку за считаные секунды, после чего закинул в топку бобы и бесстрашно запил их водой.

Кажется, с этого момента меня больше не будут бить. Мне вон даже одежду дали. Правда, она была впору туристу, отправившемуся на море. Мне пришлось надеть полосатые трусы, пёстрые шорты и такую же весёлую майку. В подобном виде я смогу легко затесаться среди отдыхающих в Анапе, а вот для этих мест это очень странный выбор одежды. Интересно, чем он продиктован? Ладно, это не очень важно. Лучше скорее выяснить, что тут происходит, пока отношение ко мне не поменялось в обратную сторону, а то мало ли что. Вдруг они три дня злые, а три дня добрые, как мой сосед, работающий сменами.

Приняв такое решение, я подошёл к двери, всё ещё дивясь тому, что моё тело находится в полном порядке, если не считать лёгкой слабости, и принялся колотить кулаком в дверь, истошно голося:

– Хозяева-а-а-а-а! Хозяева-а-а-а-а!

Мне долго никто не отвечал, а потом я услышал знакомые звуки приближающихся шагов.  Я тут же перестал дубасить дверь и принялся ждать девушку.

Вот она подошла к двери с той стороны и недовольно спросила:

– Ты чыго орёшь?

– Хочу поговорить, – протараторил я, взволнованно облизав губы. – Зачем вы меня держите здесь? И какого хера вы издеваетесь надо мной? Что, вообще, происходит? Может, ты меня выпустишь отсюда?

– Рано, – коротко ответила та.

– Почему рано?

– Ты не готов.

– К чему? – насторожился я, резко перестав дышать, чтобы не пропустить ответ.

– К жизны здесь.

– Да я и в своём мире не очень-то был к ней готов, но как-то же прокоптил почти два десятилетия, – насмешливо выдохнул я, радуясь тому, что установил диалог.

– Тут – не там, – «мудро» изрекла женщина.

– Гениально. Хоть на скрижалях выбивай, – саркастично выдал я, а затем мягко спросил: – А можно как-то вернуться в мой родной мир?

– Нет, – категорично проронила собеседница.

– Как?! – опешил я, хотя и подозревал нечто подобное. – Мне срочно нужно назад. Там моя бабушка! Она осталась одна!

– Лучше поскорее забудь её. Мы всё прошлы через это.

– Вы все забыли мою бабушку? – еле слышно прошептал я, чувствуя почти физически ощутимую боль в груди.

Девушка тем временем произнесла, не расслышав моего бормотания:

– То, что проызошло с тобой, было сделано для твоей же пользы…

– Вы меня чуть не убили! – заорал я, ударив кулаком в дверь. – Утащили из родного мира! Могли бы просто переселить меня в Швейцарию, но не в другой же мир!

– Не мы перенесли тебя сюда, но мы помоглы тебе обрести силу, – загадочно ответила незнакомка.

– Какую ещё силу? – спросил я, стараясь унять рвущиеся на волю эмоции.

– Сылу героя. Она просыпается от сильного стресса. Теперь ты герой.

– Кто-о-о? – порядком охренев, протянул я, даже отстранившись от двери, за который слышалось тяжёлое дыхание. – Так меня ещё никто не обзывал.

– Герой, – повторила собеседница, начав присвистывать во время произнесения слов. – Ты обрёл сылу через страдания. И теперь должен развивать её. Начни с простой медитации. Она поможет тебе ощутыть силу.

После этих слов девушка стала удаляться от двери, а я торопливо крикнул, срываясь на хрип:

– А как тебя зовут?!

– Арахна! – бросила та и окончательно ушла.

Я же остался в камере, подумав, что в этом мире очень странные женские имена. Вот мою мать назвали Еленой, а бабушку зовут Ольга… или звали Ольга. Пережила ли она исчезновение внука? Если в этом мире время течет так же, как в моём, то бабушка уже обнаружила мою пропажу. Для неё этот удар мог стать роковым, ведь она только-только похоронила дочь и её мужа, а теперь исчез единственный внук. Даже если меня обманывают и есть возможность вернуться домой, то вряд ли я застану бабушку живой. Хотя, возможно, я излишне нагнетаю? Может быть, она даже и не подумает согнуться под очередным ударом судьбы и приложит все силы для того, чтобы найти меня? Такой вариант вполне возможен, и моё сердце горячо голосует за него. А что до возвращения домой, то я ведь как-то попал сюда, а это значит, что, вероятно, есть и путь назад. Почему я должен верить Арахне? Она может врать. Ну или просто сама не знает, что можно вернуться. Но для того чтобы найти путь домой, мне совершенно точно надо стать сильнее, дабы диктовать свою волю этому миру и его жителям.

Так, что там Арахна говорила о силе? Вроде бы тюремщики пробудили во мне что-то такое. Кажется это то самое тепло, что распространилось по телу во время последних пыток.

Конечно, попахивает фантастическим бредом из геройского кино, где любая бочка с химикатами или необычный паук – прямой путь к суперсиле, но в этом мире всё может оказаться правдой. Вы ведь вместе со мной видели дракона, так почему же геройская сила не может быть реальной? Мне обязательно следует попробовать нащупать её, а начать, по словам Арахны, стоит с медитации. И даже если девушка соврала, и у меня нет никакой силы, то я ничего не теряю, проведя какое-то время в медитации.

Итак, посторонние мысли в сторону, пятая точка на пол, а тело в позу лотоса. Я как-то в том году несколько раз пробовал практиковать медитацию, поддавшись на уговоры бывшей девушки, и у меня кое-что получалось. По крайней мере, я вполне мог расслабиться и отрешиться от мира. Но вот в нынешней ситуации так просто от реальности не убежать. В голову постоянно лезли какие-то размышления, догадки, страх за бабушку и насущные вопросы. В уши же проникало чириканье воробьёв, далёкое мычание коров и писк мышей из угла комнаты.

Но всё-таки спустя какое-то время я сумел сперва расслабиться, а затем стал последовательно концентрироваться на каждом участке своего тела, выискивая что-то новое.

Таким образом, вскоре мне удалось наткнуться на едва ощутимое тепло в центре солнечного сплетения. Я тут же ненароком вспомнил те пытки кнутом без пряника. Это воспоминание мгновенно повлекло за собой нарушение медитации – мои веки непроизвольно распахнулись, а я издал разочарованный стон.

Твою мать, опять надо начинать всё сначала. Но постойте-ка, я до сих пор ощущаю тепло в груди. Оно было похоже на крошечный горячий шарик, который застыл в грудной клетке. Необычное ощущение. И оно не казалось мне инородным, а скорее было сродни тому, что испытывает человек, концентрирующийся на кончике пальца. Вот я явственно чувствую тепло, но когда переключался на что-то другое, то оно как бы пропадает, а если возвращаюсь к нему, то снова появляется.

В этот миг во мне вспыхнули робкие нотки восторга. Неужели Арахна не соврала и у меня есть какая-то сила? Если это действительно так – то просто фантастика! Фантастика! Но на что сила способна и как заставить её работать? Вербально? Мысленно?

Я тут же стал воплощать в жизнь оба эти варианта и провёл за этим занятием десяток минут, но ничего не произошло. Тогда мне в голову пришла мысль, попробовать волевым усилием заставить функционировать тепло в груди. Но и тут меня постигла неудача. После этого я снова занялся рассуждениями, пытаясь решить возникшую задачку. Даже подключил почёсывание затылка, но подобный финт ушами не помог. Может, попробовать привлечь к себе внимание Арахны и попросить у неё совета?  Она ведь явно шарит в этом намного лучше меня. Я несколько секунд раздумывал над таким вариантом, но отложил его на крайний случай. Мне ничем не хочется быть обязанным местной публике. Уж лучше я как-нибудь сам. Поэтому я снова задумался, а затем начал пробовать все идеи, которые приходили на ум.

До поры до времени мои придумки не давали результата, а потом я как-то так ловко сконцентрировался на тепле, что оно стало чуть горячее. И в этот же миг фаланги пальцев моей правой руки стали туманными, чем жутко напомнили пальцы киношных привидений.

Я вскрикнул от неожиданности, и наваждение пропало. Пальцы снова стали ровно такими же, как и всегда, и сквозь них больше не был виден пол. Что это было? Глюк? Я потрогал пальцы другой рукой и ощутил нормальную человеческую плоть. Херня какая-то, но надо продолжать.

Пожав плечами, я снова с ещё большим вдохновением занялся экспериментами с силой. Теперь мне уже было ясно, как действовать дальше, и я довольно быстро вызвал то же самое туманное состояние фаланг.

Я крайне ошеломлённо воззрел на кончики своих пальцев, которые стали такими же, как у призрака, а потом пошевелил ими. Они не утратили очертаний и вполне нормально отзывались на все мои манипуляции. Неужели в этом моя сила? Я могу становиться призраком? Сумасшествие какое-то! Меня прямо захлестнула волна нереалистичности происходящего. Это магия такая или какие-то технологии? Как это работает?

На всякий случай я потряс головой, прогоняя наваждение, но оно никуда не пропало. Только в груди появилась нарастающая слабость. Я сразу смекнул, что это плата за использование силы. Похоже, что скоро мои призрачные пальчики превратятся в обычные, так что надо быстрее провести ещё один эксперимент.

Я торопливо засунул фаланги в пол ровно до кромки плоти. Глубже они уже предсказуемо не лезли. Ага, ясно, значит, призрачная плоть может проходить сквозь предметы. Теперь надо ещё кое-что выяснить. Я вытащил пальцы, но оставил кончик указательного прямо в полу, после чего перестал концентрироваться на тепле. Мои пальцы тут же превратились в обыкновенные, а указательный обожгло болью. Моё лицо тотчас скривилось от боли, и я увидел, что с пальца исчезло пятнышко кожи и немного плоти. Дальше я приблизил свою физиономию к той точке пола, где произошла крохотная трагедия, и заметил среди каменной плоти капельки своей крови. Похоже, что мне не стоит застревать в очень плотных вещах. Кажись, всё дело тут именно в плотности. Вряд ли бы в воде произошло что-то подобное.

На этом познавательном моменте мои эксперименты прекратились. Я привычно привалился к стене и вытер выступивший на лбу пот. Манипуляции с геройской силой дались мне тяжело. Наверное, чем чаще я стану пользоваться ею, тем проще мне будет, ведь так обстоят дела во всех книгах, играх и кино. Ну а в будущем я просто обязан раскачать силу до такой степени, что смогу полностью и надолго становиться… э-м-м-м… ну призраком, наверное. Хорошо ли это? Да просто охрененно! Меня ведь в таком состоянии вряд ли смогут убить! Правда, я и сам не сумею причинить никому никакого вреда, но из меня получится замечательный шпион и разведчик. Я смогу проникать в любую комнату и доставать какую-нибудь секретную информацию. Надеюсь, что эта сила поможет мне улизнуть из этого мира в родной.

Но всё-таки как же сложно поверить в то, что у меня открылись сверхспособности. Это же так дико! Мой мозг пока отказывался в это верить, но ему придётся свыкнуться с данным фактом. Ведь сколько ещё чудес преподнесёт мне этот мир, пока я буду искать путь в свой?

Глава 4

В тот же день пришла Арахна. Я даже не колотил хером в дверь и не выкрикивал её имени. Девушка притопала сама, что со мной бывало крайне редко, даже в родном мире, где я слыл довольно привлекательным парнем.

Арахна протолкнула под дверью мой ужин и с интересом проронила:

– Получается?

– Ага, уже почти дырку провертел, – устало ответил я, сидя в позе лотоса напротив окна. Лучи заходящего солнца попадали точно на мою фигуру. Наверное, со стороны это смотрелось весьма таинственно и сакрально.

– Какую дырку? – не поняла она.

– Обычную дырку, в стене, как у графа Монте-Кристо. Вы же меня не выпускаете отсюда, – едко заметил я, втягивая ноздрями аромат жареного мяса.

В чашке снова была курятина. Но я пока не трогал её, воспитывая терпение. В этом мире мне всё может пригодиться.

– Мы тебе не доверяем, – честно сказала та. – Ты ещё не понял, что клан действовал во благо. Мы были словно врачы, которые иногда причыняют боль, но только чтобы организм окреп.

– Клан? – ухватился я за новую информацию, пропустив мимо ушей слова о врачах.

– Да. Мы клан, состоящый из героев.

– И сколько вас?

– Неважно, – ушла она от ответа. – Сейчас это не самое главное.

– А что главное?

– Смырение.

– Ну, в принципе, я понимаю, что вы не просто так издевались надо мной, – покладисто сообщил я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от гнева. – И не держу зла на клан, так что меня уже можно выпускать отсюда.

– Ты же не счытаешь меня дурой?  Думаешь, я поверю тебе? – жёлчно выдала Арахна.

– Попробовать-то стоило, – пожал я плечами, встав на ноги.

За дверью раздался булькающий смех, следом за которым последовали насмешливые слова:

– А тебе палец в рот не клады, но лучше бы ты смирил свою натуру. Зверю она не понравытся.

– Зверю? – с интересом переспросил я, принявшись уплетать жареную курочку и запивать её водой из новой кружки. Старую у меня пока не забрали. Она так и стояла возле стены.

– Зверю, – хмуро бросила Арахна, после чего я услышал какие-то телодвижения в коридоре, а затем увидел под дверью штаны цвета хаки. Они облегали упругую попку, присевшей на пол девушки. Её филейная часть на миг отвлекла меня от еды. Пожалуй, что она была даже сексуальнее купюры в пять тысяч рублей.

А девушка тем временем спросила:

– Тебя как зовут?

– Сергей, – честно ответил я, продолжив пережёвывать волокна мяса и глядя в щель под дверью.

– Так вот слушай, Сергей. Ты попал в мыр Слияния. Он получил такое название в результате того, что здесь, довольно давно, проызошло слияние цифровой вселенной одной игры и реального мира. А началось всё с того, что люди создали эксперыментальный игровой ИИ, который мог развиваться самостоятельно. Они дали ему свободу в онлайн-игре с полным погружением. Ну и вскоре эксперымент, как это водится в фантастических фильмах и книгах, вышел из-под контроля. ИИ настолько развился, что обрёл личность и познал такие законы Вселенной, о которых люды даже не догадывались. Ну и после этого он сумел перенести из игры в реальный мыр мобов, эльфов, гномов и прочую выдуманную живность.

– Охренеть! – потрясённо выдохнул я, воспользовавшись тем, что девушка сделала паузу, чтобы перевести дух. – Так вот откуда тут драконы, сила героев и прочая небывальщина! А честные политики у вас здесь есть или это совсем уж фантастика?

– Именно, – сухо подтвердила Арахна, громко хрустнув шеей. – Дальше – больше. ИИ, который, по сути, стал верховным богом этого мира, наловчылся переносить сюда части игр из другых миров и вполне реальных людей. Они-то потом и становятся героями.

– А почему мы говорим по-русски? Всех героев из России воруют? Я, конечно, подозревал, что у нас живут самые замечательные люди, но что настолько…

– Всё куда сложнее. Все герои прибыли из альтернативных мыров. Ну, знаешь, теорию о существовании альтернативных вселенных, где Гитлер выиграл Вторую мировую войну или Америку открыли на сотню лет позже? Так вот данный мыр и есть альтернативный твоему родному, поэтому здесь, кое-где в ходу русский язык, а в местной истории легко отыщутся знакомые имена и события.

– Немыслимо, – опешил я, вытаращив глаза. – А я тут могу встретить себя же?

– Возможно, – пробубнила Арахна, которая, похоже, начала уставать от беседы.

Поэтому я торопливо выдохнул, решив прояснить ещё один волнующий меня вопрос:

– А время здесь как течёт? Нелинейно тому, что работает в моём мире? Просто одна из кружек на два года старше того момента, когда я покинул свой мир.

– Да, нелинейно. Я вот из недалёкого будущего, – проговорила девушка, приняв вертикальное положение и собираясь удалиться.

– Постой! Скажи, зачем мы здесь?!

Но та молча ушла, оставив меня без ответа на один из самых важных вопросов. Я тотчас ощутил волну гнева, но постарался унять её и стал делать выводы из того, что мне довелось услышать. Ну, во-первых, я теперь точно знаю, что существует путь домой – мне надо лишь добраться до ИИ, который выдернул меня из моего мира, и как-то упросить его транспортировать мою тушку домой. А во-вторых, я уверен, что он может вернуть меня именно в тот момент, когда изъял из моей квартиры, а может быть даже и раньше, когда ещё были живы мои родители и тогда я смогу спасти их. Моё последнее предположение основывалось на том, что раз всемогущий ИИ таскает людей из разных времён, то, вполне вероятно, он властен над временем. Логично? Логично. Так что мне не стоит унывать, а надо усиленно качаться, дабы попасть на приём к ИИ, ведь я уверен, что до него добраться не так-то просто. Но всё же есть шанс того, что я когда-нибудь встречусь с ним и уговорю его вернуть меня на родину к друзьям и родственникам. А те даже и не узнают, что я куда-то пропадал.

После таких размышлений моё настроение сразу же улучшилось. И я с завидным рвением взялся за манипуляции с геройской силой. Она же краеугольный камень моего возвращения домой. Обычный человек точно хрен встретится с ИИ, а вот прокаченный герой имеет кое-какие шансы.

Я начал играться со своей силой, прерываясь лишь на то, чтобы  сделать несколько десятков отжимания от пола, скручиваний и приседаний. Весь этот комплекс упражнений сильно выматывал, но я не останавливался, хотя меня вскоре начало пошатывать от слабости, а мышцы горели так, будто в них закачали жидкий огонь.

Всё же моё лицо весь день до самого вечера не покидала счастливая улыбка. Тот разговор с Арахной стал для меня переломным моментом. Теперь я точно знал чего хочу, и понимал, что вполне могу добиться своего. Пусть даже на это уйдут годы и десятилетия. Если ИИ действительно умеет перемещать людей в потоках времени, то все эти годы можно отмотать назад, и я не только вернусь к бабушке, но и спасу родителей.

Меня очень сильно вдохновляли такие мысли. Возможно, благодаря им и невероятному желанию стать сильнее мне довольно-таки быстро удалось научиться перемещать по телу «призрачный сектор» – так я назвал ту метаморфозу, которая превращала мою плоть в призрачную. Я теперь мог развоплотить не только фаланги правой руки, но и, например, часть макушки или нос. И если кого-то интересует, то да, член я тоже развеивал. Ну самый кончик.

Вот именно за этим почти интимным занятием меня чуть и не застала Арахна. Благо, что я услышал её шаги и вовремя натянул шорты, ведь девушка без предупреждения открыла дверь и направила на меня луч мощного фонарика, который разогнал вечерний сумрак.

– Твою мать! – выдохнул я, прикрыв глаза рукой. – Ты чего так врываешься? А если бы я тут был с девушкой?

– Пошлы, – бросила она без улыбки в голосе. – Времени мало. Ты должен прынести клятву верности клану.

– А без неё никак? – недовольно уточнил я, отнимая ладонь от глаз и видя перед собой суровую черноволосую девушку лет двадцати пяти.

– Нет, – бросила та, пока я внимательно рассматривал её.

Безусловно, Арахна была красива. Она обладала большими карими глазами с густыми ресницами, правильными чертами лица, пухлыми губками и соблазнительной фигуркой с крепкой грудью второго размера. Но вся её красота была какой-то строгой, недоступной. Она мне напоминала дивную восковую куклу, затянутую в камуфляжную форму и с чёрной бейсболкой на волосах, стянутых в хвостик.

Меж тем девушка цепко глядела на меня, держа правую руку недалеко от громадного блестящего револьвера, висящего на бедре в коричневой кобуре. Помимо него у неё на талии оказался широкий ремень, к которому крепились  ножны с коротким мечом и рация. Набор, прямо скажем, был нетривиальным, но я уже уяснил, что в этом мире свои правила.

Тем временем Арахна нетерпеливо проронила:

– Ыдем. И не делай глупостей.

– Как скажешь, красавица, – натянуто улыбнулся я и прошёл мимо неё.

– Красавица? – с каким-то нехорошим подтекстом повторила она и широко усмехнулась, продемонстрировав белые зубы и две паучьи хелицеры, выглядывающие из уголков рта. Они-то и мешали ей нормально говорить.

Я вздрогнул, увидев их, а затем сглотнул ставшую вязкой слюну и произнёс, стараясь не показать того, что её «причиндалы», мягко говоря, шокировали меня:

– А я-то думаю, почему тебя зовут Арахна? И, кстати, нормальные такие… э-э-э… хелицеры. Вот только целоваться, наверное, не очень удобно.

Девица усмехнулась, оценивающе глянув на меня, а затем бросила:

– Последний кого я поцеловала, умырал долго и мучительно, пока его внутренности превращалысь в бульон.

– Держу пари, что он был очень плохим человеком. Этот гад минимум рекламировал онлайн-казино, – проговорил я и натянуто рассмеялся.

Она никак не отреагировала на мою шутку, а просто призывно махнула рукой и быстро двинулась по тёмному коридору из красного кирпича, направив луч фонаря себе под ноги.

Я послушно потопал за ней, отметив, что героиня беспечно шла ко мне спиной. Она явно была уверена в том, что я не нападу на неё. Или же девушка отдавала себе отчёт в том, что может легко справиться со мной. Мне показалось, что ближе к реальности именно второй вариант, даже несмотря на то, что Арахна почти на полторы головы была ниже меня. Правда, тело у неё оказалось довольно мускулистое.

Я непроизвольно засмотрелся на игру её мышц под загорелой кожей, а потом уловил нотки мускуса, идущие от девушки. Кто не знает, на что похож запах мускуса, то вот вам краткая характеристика: он напоминает аромат коры дерева или специй; мягкий, сладкий и притягательный. Мои ноздри трепетали от восхищения, вдыхая этот запах. Я даже склонил голову к волосам Арахны, чтобы полнее чувствовать его.

Та заметила моё движение и насмешливо бросила:

– Борысь, иначе тебе  не выжить в этом мире. Здесь полно соблазнов, под которымы скрывается смерть.

– А? – встрепенулся я, хлопая ресницами.

– Бэ, – проронила она, свернув в длинное обшарпанное помещение, где стены и потолок могли «похвастаться» отваливающейся серой штукатуркой, что грудами лежала между рядами старинных фабричных станков.

Воздух здесь пах застарелой смазкой, а тишину разбавлял звук капающей воды. Она вытекала из ржавых труб, что висели под потолком. Я обратил внимание, что несколько креплений настолько проржавели, что не выдержали веса крайней трубы, и теперь она лежала возле высокого окна, забранного крепкой решёткой.

Мои глаза бегло осмотрели помещение, и я пришёл к закономерному выводу, что нахожусь отнюдь не в тюрьме, как считал раньше, а в какой-то давным-давно заброшенной фабрике.

Меня подобной факт изрядно удивил, и я даже выдохнул, почесав засвербевший от пыли нос:

– А мы разве не в тюрьме?

– Нет. Это фабрика викторыанских времён, – равнодушно пояснила девушка, перешагивая высохшее масляное пятно. – И даже не спрашывай из какой она игры.

– Ясно, – проронил я, после чего в очередной раз покосился на рот героини и попытался задать довольно нетактичный вопрос: – Арахна, а почему ты…

–… Стала такой? – недовольно закончила за меня та, опять продемонстрировав хелицеры. – Порой сыла превращает человека не совсем в человека. Когда она пробудылась во мне, то я была обычной девчонкой, а спустя пару дней стала вот такой.

– А меня сия доля вроде бы миновала, да? – занервничал я, передёрнув плечами, чем вызвал хмурый взгляд героини.

– Ага, тебе повезло, – проронила та, поджав губы.

Я облегчённо выдохнул, подмигнув ей:

– Да я вообще везучий парень. Правда, мне однажды не посчастливилось выпасть из окна десятиэтажного дома.

– И как же ты выжил? – изумилась она, загнав брови к волосам.

– Ну, я тогда был на первом этаже, – плутовато выдал я и широко улыбнулся.

– Шутнык, – покачала головой девушка, а затем достала из кармана маленькое зеркальце и протянула его мне. – На, взгляны на себя. Убедись, что внешне не изменился.

Я торопливо схватил зеркало и уставился на своё отражение. Фу-у-х, если не считать грязи и взъерошенных коротких прядей, то я был прежним русоволосым Сергеем с серыми глазами, которые обитали под широкими бровями. Правда, мои щёки стали какими-то болезненно впалыми и тонкий нос обзавёлся горбинкой на месте перелома. Ну и на верхней губе обнаружился белесый шрам.

Все эти отметины появились у меня после избиений. В груди мигом вспыхнул гнев, но я кое-как подавил его и вернул зеркальце с такими словами:

– А сколько всего героев на этой фабрике? И почему именно она является базой вашего клана?

– Потому что здесь находытся алтарь, который выбрасывает в этот мир потенциальных героев, – сухо ответила Арахна лишь на второй вопрос, проигнорировав первый.

Похоже, что она ещё не полностью доверяет мне и из-за этого не сообщила количество обитающих тут боевых единиц. Ну, логично с её стороны.

Я решил не давить на Арахну, а перевёл разговор на другую тему:

– А какая у тебя сила?

– Я умею впрыскивать разнообразные яды, – ответила та, став спускаться по ржавой железной лестнице, которая дрожала под военными ботинками девушки и под моими босыми ступнями. Мне так и не удосужились выдать обувь. – И если ты сейчас что-нибудь спросышь о паутине из жопы, то пеняй на себя.

– И в мыслях не было, – торопливо заверил я, едва не сделав то, от чего она меня предостерегала.

– А какую сылу ты получил? – с любопытством спросила героиня, спустившись на один этаж и оказавшись в таком же коридоре, что и наверху. Только тут окна были заложены камнями. Я отметил, что их замуровали уже после постройки фабрики. Кое-где даже виднелся свежий раствор. Он влажно поблескивал в свете ламп, заключённых в жестяные абажуры. Они висели над нашими головами и разгоняли тьму. Мне вдруг показалось, что я тут уже был.

Это мысль заставила меня задуматься, но я не смог как следует поразмыслить над ней, ведь ожидающая моего ответа девушка нетерпеливо прикрикнула на меня:

– Сергей, я задала вопрос! И говоры правду, иначе я жутко расстроюсь.

– Я могу становиться призраком, но пока на это способны только мои фаланги, – честно ответил я, потопав за девушкой к деревянной двери с потрескавшейся красной краской.

– Серый Призрак, – усмехнулась она, после чего дёрнула за железную ручку и впихнула меня в квадратное кирпичное помещение. Здесь посередине, на полу, стоял зеленоватый минерал с ровными вершинами и шестью гранями.

Он напоминал метровый изумруд, который испускал таинственное свечение, чем заставил меня глупо выдохнуть:

– Ни фига себе энергосберегающая лампочка.

На меня тут же обратили внимание присутствующие в комнате три человека. Двое из них стояли на одном колене около минерала и робко смотрели на меня, а третий возвышался по ту сторону камня.

Я же первым делом глянул на коленопреклоненную парочку. Это был упитанный парень примерно моих лет и юная девушка. Они оказались одеты почти в такие же пляжные шмотки, что и я. Похоже, тоже новички.

А вот третий незнакомец, который высился с той стороны изумруда, был физически развитым мужиком, который носил такую же военную форму, что и Арахна. Только поверх его формы была напялена кольчуга, поблескивающая драгоценными камнями. И за спиной у него покоился «калаш». Рожа у мужика оказалась весьма грозной и даже какой-то свирепой. Она была покрыта десятками мелких шрамов и столькими же мимическими морщинами, накидывающими довольно молодому лицу десяток лет. На самом деле ему явно было не больше тридцати, но жизнь потрепала парня на все сорок. Его голубые глаза, глубоко засевшие в черепе, смотрели на меня холодно и недружелюбно. А тонкогубый рот кривила ехидная усмешка. И ещё он морщил перебитый нос, словно вдыхал запах дерьма.

Короче, мужик казался весьма опасным типом и всячески это подчёркивал, но вот весь его брутальный вид портили легкомысленные пушкинские кудри и такие же нелепые бакенбарды, которые вызвали у меня насмешливую улыбку.

Мужчина увидел её и сдвинул брови к широкой переносице. Он демонстративно положил руку на рукоять боевого топора, заткнутого за кожаный пояс рядом с рацией, после чего прорычал, едва не роняя слюну на пол:

– Чего скалишься? Зубы лишние?

– Экхем, – поперхнулся я, вытаращив глаза. – Охренеть тут приём. Хуже меня только в паспортном столе встречали.

– Ну а ты чего хотел? – довольно усмехнулся этот неприятный тип, оскалив жёлтые зубы. – Тут тебе жопу никто подтирать не будет. Ты лучше сразу знай, что если погибнешь, то в каком-нибудь мире запустится новый турнир и уже через два дня сюда прибудет твоя замена. Так что можешь хоть сейчас отказываться от принесения клятвы, и тогда я прикажу Арахне превратить тебя в кожаный мешок с мясной начинкой.

Я ещё больше вытаращил глаза, уяснив из сказанного мужиком то, как ИИ выбирает тех, кого перенесёт в этот мир. Мне потребовалось пару секунд на то, чтобы справившись с собой. Лишь затем я нарочито весело проронил, покосившись на равнодушную героиню и мазнув взглядом по новичкам:

– Не, Арахна так не сделает. Мы с ней уже друзья не разлей вода. Шушукаемся по углам. Секретиками делимся. Вы ведь все знаете, что женщины коллективно хранят тяжёлые секреты?

– А ты за словом в карман не лезешь, – оценил владелец кольчуги, погладив раздвоенный подбородок. – Посмотрим, как ты себя поведёшь, когда запахнет кровью и смертью…

Глава 5

Я поглядел на коленопреклонённую девушку и на парня, который невесело смотрел то на меня, то на мужика со шрамами, после чего полюбопытствовал:

– А когда запахнет кровью и смертью? Скоро их свадьба?

– Запахнет почти сразу после клятвы, – усмехнулся владелец кудрей и сложил руки на груди.

– А эти двое уже согласились? – спросил я, решив потянуть время.

– Да, – безапелляционно заявил тот, бросив презрительный взгляд на парочку.

Те синхронно вздрогнули, когда речь зашла о них, и опустили глаза. Видимо, издевательства сильно сказались на них или они только делают вид, что покорились героям, но мне кажется, что ближе к реальности именно первый вариант.  Кажись, они морально сломлены и теперь на всё согласны, даже на эту чёртову клятву. И мне, похоже, то же придётся согласиться. К тому же я в этот миг почувствовал горячее дыхание возле своего уха и услышал свистящей шёпот Арахны:

– Кусаю или прынесешь клятву?

– Конечно, я принесу клятву, но только для того, чтобы иметь счастье постоянно видеть твою чудесную мордашку, – расплылся я в фальшивой улыбке и получил ощутимый толчок в спину, который заставил меня упасть на четвереньки возле блондинки и парня. Тут я добавил, глядя на них:  – Привет, товарищи. Как дела? Хорошо? Вы тоже счастливы, что нам придётся служить этому клану полному таких обходительных людей?

Те ничего не ответили, а мужик рявкнул, громко скрипнув зубами:

– Хорош паясничать.

– Есть, начальник, – желчно проронил я, встав на одно колено.

– А теперь все прикоснитесь к алтарю, – потребовал он, после чего наши ладони легли на минерал, который оказался тёплым. – Повторяйте за мной. Клянусь служить на благо клана «Великолепные» ровно год, начиная с этого момента, не покидать его и не чинить вреда, и всё это время обязуюсь выполнять приказы главы клана – героя Зверя и заместителя главы – героини Арахны. И пусть все боги данного мира станут свидетелями моей клятвы и ниспошлют на мою голову неисчислимые беды, если я нарушу её.

Мы повторили его слова, и я почувствовал, что моя рука на миг нагрелась, будто ладонь была прижата к чему-то раскалённому, а затем увидел, что минерал вспыхнул ярче прежнего, но почти тут же вернул ту же интенсивность свечения. Неплохие спецэффекты.

Главарь довольно проронил, вытерев появившийся на лбу пот:

– Всё, голубчики. Теперь вы в нашем клане, как минимум на один год, если раньше не подохнете, что наиболее вероятно. И если кто-то думает, что сможет не соблюдать условия клятвы, то пусть этот умник сразу роет себе могилу. Боги услышали вас, а значит, обрушат на клятвопреступника десятки, а то и сотни невзгод. Можете, мне поверить, такие хитрожопые уже  появлялись в нашем клане. И их участь была совсем незавидна.

Девушка и парень промолчали. Ну и я тоже не стал ничего говорить, хотя хотелось что-нибудь съязвить. Особенно меня подмывало пошутить над богами. Как-то мне не верилось в то, что они вообще существуют, но раз это мир, где есть локации из игр, то и боги могут здесь наличествовать. А с ними лучше отношения не портить. Поэтому я промолчал, не став заигрывать с судьбой. Да и о том, что вся эта присяга может оказаться театральным представлением, тоже благоразумно не стал говорить. Лучше потом проверю. Авось мне не придётся тянуть лямку целый год.

Тем временем герой двинулся к двери и нетерпящим возражений голосом проговорил:

– Идите за мной. Сегодня вы получите форму, а завтра отправитесь получать своё первое задание. Что, говорливый, очко уже жим-жим?

Последняя реплика была обращена ко мне. Тут уж я не смог промолчать и ехидно выдал, вставая с колена:

– Мне так на экзамене по литературе училка говорила. А я ей как раз хотел рассказать об одном видном русском поэте с эфиопскими корнями.

– Намёк понятен, – оскалился тот.

В следующую секунду его глаза ярко полыхнули, а я против воли оторвался от пола и врезался в стену, сильно приложившись об неё плечом и ударившись лбом. Из глаз брызнули искры, а по лбу заструилась кровь. Я оказался на полу и даже не понимал от чего охренел больше: то ли потому, что меня беспардонно швырнули в стену, а то ли из-за того, как это проделали. Пока всякая демонстрация расчудесных сил была для меня в ошеломительную диковинку. Я даже почти не разозлился на довольно лыбящегося главаря, хотя и добавил его в список тех, кому нассу в чай, настолько офигел от его геройской силы. Да вон и блондинка с парнем тоже таращат глаза так, будто увидели политика, сдержавшего все свои предвыборные обещания. Одна лишь Арахна равнодушно поправила локон.

А герой в этот миг глумливо произнёс, криво усмехаясь:

– Если кто-то не понял, что произошло, то могу снова продемонстрировать свою силу.

– Не надо, – пролепетала блондинка, умоляюще прижав руки к небольшой груди.

Я автоматически отметил, что голос у неё был весьма милым, а сама она довольно хороша собой. Юная героиня являлась обладательницей голубых глаз, вздёрнутого носика, небольшого пухлогубого ротика и высоких скул. Её кожа была белой, как мрамор, а платинового цвета волосы спускались чуть ниже плеч. Такого же цвета аккуратные брови, сейчас оказались выгнуты домиком. Девушка робко смотрела на главаря, часто-часто хлопая длинными ресницами.

Тот подмигнул ей и вальяжно проронил, покосившись на меня:

– Вставай, остряк. Повезло тебе. И впредь если кто-то сравнит меня с Пушкиным, то  мало тому не покажется.

– А как нам называть вас? – промяукала юная героиня.

– Можете называть меня Зверь. Всё, пошли. Вам ещё помыться надо, а то воняет от вас хуже, чем от стухшей яичницы.

Герой уверенно толкнул дверь и вышел из комнаты. Мы все последовали за ним – новички оказались в центре,  а замыкала Арахна. Прямо конвой какой-то. Не хватало только собак. Хотя один пёс есть – вон тот, кудрявый, что упруго вышагивает впереди всех. Если бы не блондинка, то он бы мог и второй раз засандалить меня в стену. Надо бы поблагодарить её, тем более что она семенит впереди меня и труда это не составит.

Я наклонился к затылку девушки и искренне прошептал:

– Спасибо.

Та повернула ко мне голову и бледно улыбнулась, после чего бросила быстрый взгляд на опытную героиню. В её глазах мелькнул испуг, и едва уловимое желание отомстить, а следом она снова уставилась себе под ноги.

Я мигом всё понял и ещё тише прошептал в сгорбленную спину красавицы:

– Тебя пытала Арахна?

Девушка едва заметно кивнула, чем вызвала у меня ощутимый укол жалости. Правда, я почти сразу подавил его и стал здраво размышлять. Так, если Арахна пытала блондинку и вводила меня в курс дела, то, скорее всего, здесь имеет место быть перекрёстное опыление. Сейчас объясню подробнее… Например, тот гомик и стрекотун издевались надо мной, а потом кто-то из них мило болтал, к примеру, с блондинкой, а её мучительница вела беседы со мной. И выходит, что главарь вполне мог пытать пухлого новичка. Но тот как-то без злости смотрит на него. Хм, возможно, он не узнал его? Или Пушкин вообще руки не марал? Ну, в принципе, и такое весьма вероятно. Хотя у меня есть подозрения, что героев-то на этом фабрике кот наплакал и каждые руки на счету. Я ведь прошёл почти два этажа, а никого не встретил. Вот и где все? Спят? Так даже полуночи нет. Вот и выходит, что я могу оказаться прав.

Между тем наша процессия преодолела коридор и вышла в просторное помещение, где все фабричные станки оказались сдвинуты к левой стене,  а на противоположной стороне обосновались несколько мерно ворчащих бензиновых генераторов и что-то вроде кухни. Я увидел длинный обеденный стол из отполированных дубовых досок, вокруг которого расположились стулья. Чуть дальше, на подоконнике, стояла электрическая плитка и микроволновка, а у стены нашёл своё место современный холодильник, рядом с которым висели кухонные шкафчики и возвышались большие железные шкафы. И ещё тут имелись крепкие ворота и пластиковая дверь, на которой была табличка с надписью «shower», что означало душ. Вот к ней-то нас и повёл Пушкин, уверенно вышагивая по истёртому линолеуму, который занимал половину помещения.

Через десяток секунд герой подошёл к двери и сказал, сложив руки на мощной груди, выпирающей из-под кольчуги:

– Как только помоетесь, я расскажу вам пару страшных историй, которые объяснят вам, в какой чудесный мир вы попали.

– И вот ещё, возьмыте, – добавила Арахна, доставая из шкафа три набора той же военной формы, что была на опытных героях, присовокупив к ним берцы.

Мы все молча взял по комплекту, и прошли по одному за дверь. Там оказалось стена, разделяющая помещение на мужскую часть и женскую. Я двинулся куда следует и обнаружил там пять баков с водой, привинченных к потолку. Каждый из них имел кран с барашком. Предварительно раздевшись, я воспользовался самым дальним баком и принялся с наслаждением смывать с себя корку грязи, смешанную с засохшей кровью. В этом мне помог брусок грубого мыла, пахнущего травами.

Толстый парень занялся тем же самым. Я покосился в его сторону, отметив заплывшую жиром приземистую фигуру, а потом сконцентрировался на круглом лице, где хозяйничал крупный нос и пухлые губы. Новичок оказался кареглазым шатеном с короткими волосами и тяжёлым подбородком, под которым колыхался ещё один – мягкий и рыхлый.

Он не вызвал у меня никакой симпатии, но я всё равно решил установить контакт, дружелюбно крикнув ему:

– Эй, тебя как зовут?!

– Гриша, – нехотя ответил тот, изучающе глянув на меня и погладив недомужской пушок на лице.

– А я Сергей. Не хреново мы так влипли, да?

– Угу, – прогудел парень, который, наверное, весил килограммов сто десять.

– Ты какую силу получил? – поинтересовался я, перекрывая воду.

Новичок сделал вид, что не услышал меня и даже отвернулся. Хм, какой-то он мутный тип. Лучше с ним не откровенничать. Но я бы всё равно задал ему ещё пару вопросов, но тут скрипнула дверь, а затем прозвучал отрывистый рёв Пушкина:

– Давайте быстрее!

Гриша как только услышал ор главы клана, так мигом прекратил мыться и бросился к новой одежде. Поспешно натянул её, после чего как ошпаренный выскочил из помещения.

Я проводил его презрительным взглядом, а потом неторопливо надел камуфляжные штаны, майку цвета хаки, берцы и размеренным шагом покинул душ, оказавшись последним, кто предстал перед недовольным Пушкиным.

Тот сразу же растянул губы в неживой улыбке и проронил:

– Арахна.

Героиня мигом засветила мне кулаком в глаз. Моя голова дёрнулась, а в шее что-то хрустнуло, но я устоял на ногах, чем не преминул похвастаться:

– О, не упал. Прогресс.

Зверь скрипнул зубами и выставил перед собой руку, сверкнув глазами. Я тут же отлетел назад, словно в меня врезался мощный поток воздуха. Моя спина встретилась со стеной, вызвав вспышку боли, а потом я рухнул на пол, мимолётом подумав, что Пушкин владеет чем-то вроде телекинеза. Очень действенного телекинеза. У меня вон уже изо рта кровь капает, а перед глазами муть какая-то. Так я долго здесь не протяну. Надо следить за своим языком и поведением.

А глава клана тем временем ехидно сказал:

– Упал.

– Просто прилёг отдохнуть, – прохрипел я, вставая на ноги, и тут же проклял себя за несдержанность.

Но Пушкин лишь громко втянул ноздрями воздух, а затем резко выдохнул и присел за стол, барским жестом показав нам на стулья. Мы все прижопились, неотрывно глядя на него совершенно разными взглядами: я смотрел с ненавистью,  блондинка – с робостью, Гриша – с восторгом, а Арахна – равнодушно.

Пушкин же смотрел на всех с различной долей высокомерия, даже на опытную героиню глядел так же. Похоже, он всегда такой.  Да ещё и говорить герой начал так, будто делал нам великое одолжение:

– Слушайте сюда. Повторять не буду. Хоть вы сейчас и похожи на малолетних наркоманов, чем внушаете мне мысль, что в этот мир шлют всех, кого не жалко удавить, но в перспективы вы можете стать вполне сносными бойцами. Ведь герои в отличие от обычных представителей разных рас быстрее развиваются физически и легче обучаются чему-то новому, включая боевые искусства. Даже ты, блондиночка, и вот ты толстяк с лицом дегенерата. Кстати, надо дать вам геройские имена. Ты, девочка-припевочка, будешь… М-м-м… блин, как бы тебя обозвать?

– Может, я просто останусь Кристиной? – робко предложила та, покосившись на великоватые для неё берцы.

– Ладно, пока будешь Кристиной, – смилостивился Пушкин, после чего ткнул пальцем в Гришу: – А вот ты, точно будешь Бутуз, пока не заработаешь себе нормальное прозвище.  Ну и наш господин шутник получит прозвище… Остряк. Тьфу, мля, как-то не очень обидно, надо будет потом что-нибудь другое придумать. Короче, все поняли, как вас теперь зовут?

– Ага, – хором ответили Гриши и Кристина.

Я же промолчал, ощущая вкус крови во рту, а потом подумал, что даже без издевательств над собой, санкционированных Пушкиным, всё равно возненавидел бы его до глубины души.

А тот тем временем откинулся на спинку стула и жестом передал слово Арахне. Героиня прошлась по нашим лицам тяжёлым взглядом, а потом внушительно проговорила:

– Вы получыли не только силу, но и интерфейс. И сейчас мы попробуем познакомыться с ним. Итак, закройте глаза и скажите с мысленным нажимом – интерфейс.

Наше трио новичков послушно притворило слова Арахны в жизнь, но с первого раза ни у кого не получилось вызвать интерфейс. Мы все упорно старались, наверное, целую минуту и только спустя обозначенное время Кристина удивлённо вскрикнула, распахнув лучащиеся радостью глаза:

– У меня получилось! Получилось!

– Только сел потренироваться, а уже разбудили, – иронично проворчал я, непроизвольно открыв глаза после возгласа юной героини.

– Похоже, что ты самая даровитая, – мрачно похвалил её Пушкин, а затем рыкнул, недовольно глядя на меня и на Гришу: – А вы, идиоты, хоть на что-то способны или вас сразу отправить в утиль?

Я молча поморщился, вдруг поймав себя на том, что моя спина уже перестала болеть, да и тот глаз, в который зарядила Арахна, тоже уже не щипала боль. Странно как-то. Я покрепче, что ли, стал? Хм, наверное, так и есть. Потом подумаю об этом, а пока мне надо снова заняться интерфейсом.

Я опять закрыл глаза и сконцентрировался. И на сей раз мне удалось достичь нужного взаимопонимания с организмом. Тот выдал моему мысленному взору небольшую белую плашку, на которой оказалось всего несколько строчек:

Репутация: 0;

Текущий уровень: 1;

Потенциал: 10;

Возможности силы исследованы на 3%;

Заряд: 100;

Восстановление заряда: 0,1 в секунду.

Мне было странно видеть какие-то строчки, словно я робот, но они, как и тепло в груди, не казались чем-то иррациональным. Наверное, я скоро к ним привыкну. Ну а пока я приоткрыл левый глаз и покосился на Гришу. У того аж лицо потом покрылось от напряжения, но он допился своего.

– Вижу! Вижу! Странная сила покорилась мне! – радостно заорал толстяк, брызжа слюной.

– И у меня получилось, – резко произнёс я, полностью открыв глаза.

– А я так и думал, что Остряк будет хуже всех, – саркастично сказал Пушкин, подмигнув помрачневшей Арахне, а потом перевёл внимание на новичков. – Ну и что вы там увидели? У кого какой потенциал?

– Пять, – быстро ответил парень, смахнув со лба мутные капли.

– Шесть, – гордо бросила Кристина, выпрямив спину и расправив хрупкие плечи.

– Неплохо, – оценил глава клана, покачав головой. – А ты, Остряк? Опять в жопе?

– Пять, – нехотя проронил я, скорчив кислую физиономию.

– Короче, мельчают нынче мужики. Вы оба – мясо, – весело сообщил Пушкин, презрительно улыбаясь. – Но потенциал можно повысить. И я завтра расскажу вам как. А пока послушайте немного о нашем клане. В нём, вместе с вами тремя, состоят девять героев – ни больше, ни меньше, ровно девять. Если кто-то погибает, то ему на смену приходит новичок.

– Девять? Так мало? – разочарованно протянула Кристина, хлопая длинными ресницами.

– Ага. Герои, вообще, народ редкий. Мне известно всего о восьми геройских кланах, – холодно проговорил Пушкин, закинув вытянутые ноги на соседний стул. – И состав кланов иногда обновляется из-за смертей героев.

– Как погибли те трое, кого мы сменили? – поинтересовался я.

– Глупо, – неожиданно прошипела Арахна.

– Подтверждаю, – ухмыльнулся Пушкин, после чего приказал: – Расскажите-ка о себе. Чем вы занимались в родном мире, и давайте коротко. А начнёт наша звёздочка Кристина.

Девушка легонько покраснела, а потом рассказала, что дома увлекалась книгами, компьютерными играми, и хотела пойти учиться на ветеринарного врача, так как очень любила животных.

Мы молча выслушали её, а затем Арахна попросила, вызвав у девушки лёгкую дрожь:

– Покажи, на что ты способна.

– Хорошо, – кивнула блондина и положила на стол руку.

Её пальцы стали видоизменяться, отрастив небольшие звериные когти, вместо ногтей. Мы пару секунд смотрели на них, а потом когти превратились в птичьи коготки, а затем те приняли прежний вид человеческих ногтей.

Я удивлённо покачал головой, уже начав привыкать к чудесам этого мира, и восторженно проронил:

– Круто. Кристина, ты молодец.

– А ты – нет, – не преминул вякнуть Пушкин, почесав щеку сквозь пушистые бакенбарды. – Давай, Остряк, рассказывай, кем ты был в родном мире. Наверное, таким же задротом, как Бутуз?

– Ага, прямо в точку, – ухмыльнулся я и затих.

Пушкин пожевал губы, негромко скрипнул зубами, а потом выдохнул, явно теряя терпение:

– Что ты умеешь?

– Вот, – промычал я и показал руками бабочку. – Ещё собачку могу соорудить…

– Сергей! – воскликнула Арахна и грозно на меня посмотрела.

– Ладно-ладно, – протараторил я и показал, как мои пальцы становятся призрачными.

– Хм, – удивлённо хмыкнул Пушкин.

И это была единственная реакция главы клана на мои способности. Ну а дальше очередь рассказывать перешла к Грише. Тот поведал нам, что жил с родителями, учился на первом курсе и планировал стать программистом. На этом месте глава клана прервал его и приказал продемонстрировать геройскую силу.  Гриша подчинился и показал, как между его толстых пальцев пробегает бледная электрическая дуга. Пушкин удовлетворённо кивнул, а затем попросил Арахну проводить меня. Сам же он остался в обществе Гриши и Кристины. При этом глава клана снисходительно посмотрел на Арахну, будто та в чём-то ему проиграла.

Героиня же молча встала из-за стола и потопала в сторону коридора. Я торопливо присоединился к ней.

Глава 6

Арахна шла чуть впереди меня взвинченной походкой и испускала тяжёлые вздохи. А когда мы оказались возле лестницы, то она вдруг резко сняла бейсболку, повернулась ко мне и требовательно спросила, ткнув меня пальцем в грудь:

– Ты нычего не хочешь мне сказать?

– Это не я.

– Что «не я»? – удивилась она, приподняв брови.

– Ой, блин, извини. Рефлекторно сказал. У меня такая херня выработалась после того, как я полгодика вместе с девушкой прожил в одной квартире, – выдал я чистую правду, любуясь тем, как электрический свет ламп играет на её волосах.

– Отвечай серьёзно, – рассерженно прошипела та, демонстративно показав хелицеры. – Ты соврал Зверю?

– Я не лгу, а меняю факты, – уклончиво ответил я, сделав шаг назад и хрустнув камешком под подошвой берцы.

– Ты не задрот, да? – с надеждой проговорила героиня, начав присвистывать. – Я успела изучыть тебя, прежде чем выбрала. Ты явно крепче и умнее, чем пытаешься казаться.

Не отвечая на вопрос девушки, я протараторил, впившись в неё цепким взглядом:

– Между тобой и Пушкиным идёт какое-то соревнование?

– Фух, я не ошыблась, – довольно выдохнула героиня, а потом развернулась и стала подниматься по лестнице. – Да, ты понял всё правыльно. Мы заключили небольшое пары.

– Какое? – быстро спросил я, двигаясь за ней и из-за крутизны лестницы видя перед собой только её аппетитный зад.

– Ты не должен знать сути пары, – твёрдо проронила девушка, инстинктивно виляя бёдрами. – Главное, что ты вполне можешь стать неплохим героем.

– Да, ты не прогадала. Я однажды так бросил гранату, что разом убил десять человек, а потом она взорвалась.

Арахна молча посмотрела на меня, никак не отреагировав на шутку, а потом сделал последний шаг – и оказалась на втором этаже.

Тут она задумчиво произнесла, двинувшись между фабричными станками:

– Крыстина со временем сможет полностью трансформыровать своё тело в любое другое по её вкусу. Григорий обладает сылой электричества. Они оба получыли такие способности не на пустом месте… Понимаешь, к чему я клоню?

– Ага. Меня в школе пинали, и поэтому я хотел стать невидимым, – весело проговорил я, думая о том, что батя рассчитывал сделать из меня разведчика.

Вдруг Арахна резко крутнулась на пятках и влепила мне звонкую пощёчину. У меня аж голова дёрнулась, и я едва не упал, но благо, что удержался на ногах и прямо встретил её горящий взгляд.

– Еслы ты ещё раз мне солжёшь, то… – она угрожающе недоговорила, сощурив глаза.

– Тебе повезло, что я не бью красивых женщин, – проворчал я, потирая пострадавшую щеку.

– А некрасивых бьёшь? – фыркнула Арахна, двинувшись дальше.

– Бывает, но только не в тех случаях, когда они героини.

– Или когда оны могут напинать твою задницу? – насмешливо бросила та.

– Уела, – весело согласился я, глядя на то, как Арахна без труда открыла ржавую железную дверь с клёпками.

– Заходы, теперь это твоя комната.

Я вошёл внутрь и увидел обшарпанное помещение, где между двумя шкафами висел гамак, а прямо под ним лежал свёрнутый спальный мешок, рация, заплечный рюкзак со следами высохшей крови и немецкая каска времён Второй мировой войны.

Больше тут ничего не было, поэтому я разочарованно проговорил:

– Мда, как-то небогато живут герои. Денег нет? Много свистели в доме?

Героиня устало покачала головой, словно я за сегодняшний день её уже порядком забодал, после чего молча резко закрыла дверь, оказавшись по ту сторону. Но она сделала это недостаточно быстро. Мне всё-таки удалось заметить в её глазах некую боль. Похоже, что у героев, правда, всё далеко не гладко и сладко.

Я неопределённо хмыкнул, глянул за окно, где блестела луна, а потом вернулся к единственной двери. Надо проверить: заперта она или нет. Та легко открылась. Я спокойно мог выйти в коридор, но делать этого не стал, решив пока не нарываться на неприятности. Герои мне сейчас нужны гораздо больше, чем я им. Мне бы ещё как-нибудь угомонить свой длинный язык и склочный характер, чтобы не доводить разговоры до рукоприкладства, и тогда я бы смог вытянуть из героев гораздо больше информации. Но пока мой характер необорим. Правда, возможно, именно он сделал меня потенциально самым сильным новичком, ведь я обладатель цифры десять. Или тут дело совсем не в характере? Да хрен его знает.

Кстати, надо бы ложиться спать, но разве вы бы уснули, когда вокруг столько всего непознанного и интересного? Вот и я отложил сон на потом, решив заняться геройской силой и интерфейсом, тем более что и моё тело прекрасно себя чувствовало, несмотря на небольшие побои. В общем, всё благоволило тому, чтобы я погрузился в изучение своих способностей. Этим делом я и занялся, начав опытным путём выяснять, что значат строчки интерфейса.

Итак, если с репутацией, текущим уровнем и потенциалом всё было ясно, то вот такие характеристики, как возможности силы исследованы, заряд и восстановление заряда, требовали определённых уточнений. И я довольно быстро выяснил, что значат две из этих трёх строк.

Заряд – это своего рода фэнтезийная мана, требуемая для использования магии. От заряда зависело время действия призрачного сектора. А также я понял, что чем больше была площадь этого сектора, тем быстрее тратился заряд. Вот, например, если я делал призрачным лишь кончик пальца, то он оставался таковым гораздо дольше, чем несколько фаланг, приведённых в такое же состояние. Короче, с этим разобрался.

Теперь восстановление заряда. Вероятно, это та скорость, с которой заряд достигает своего максимального значения, если до этого он был полностью или частично опустошён. Сейчас эта скорость составляла 0,1 в секунду, что позволяло мне достигнуть ста единиц заряда почти за семнадцать минут. Долго? Очень долго! Надо как-то качать этот параметр, тем более что заряд тратился гораздо быстрее, чем восполнялся.

Ну, вроде с двумя характеристика всё понятно. Жаль, что строка возможности силы исследованы не такая ясная. Всё же через некоторое время я пришёл к мнению, что это тот процент силы, которым мне удалось овладеть. Например, если я научусь делать призрачным не только себя, но и разнообразные вещи, то возможности силы исследованы явно подскочат на несколько процентов. То есть, выходит, что у меня ещё 97% силы не исследованы. Это ж какие перспективы открываются! С ума сойти можно!

Но с ума я сходить буду завтра, а то за окном царит глубокая ночь. Мне, действительно, пора спать. Я уже зеваю так, что челюсть побаливает. Поэтому я благоразумно забрался в гамак и почти сразу же уснул.

Ночью мне ничего не приснилось, а когда утром распахнул глаза, то за окном была непривычная пасмурная погода: гулял прохладный ветерок и слабо накрапывал дождь, отчего в комнату пробралась свежесть. Я зябко передёрнул плечами, а затем услышал знакомые шаги по коридору. Спустя несколько секунд дверь широко распахнулась, явив моему взору хмурую Арахну.

Я тотчас ехидно проговорил, выбираясь из гамака:

– Что-то ты перестала редко ко мне заглядывать.

– Собирайся, – проронила та. – Нам надо потораплываться.

– По-моему, я где-то это уже слышал, – тихонько пробормотал я, после чего показал пальцем на спальный мешок и спросил: – Это ведь теперь всё моё?

– Ага, кроме рации. Она сегодня тебе не понадобытся, – проговорила героиня, подпирая косяк.

– Ладно, – проронил я и широко зевнул, а затем засунул в рюкзак спальный мешок и каску. – Всё. Идём.

Героиня кивнула и вышла из комнаты, потопав по коридору. Я двинулся за ней, увидев Гришу, который показался из соседнего помещения. Лицо парня выглядело помятым, а под глазами наметились мешки, которые были почти такими же большими, как и туристический рюкзак за его плечами.

Гриша поздоровался с героиней, а мой приветственный кивок проигнорировал, чем заслужил недовольный взгляд моих глаз. Кажись, с ним я взаимовыгодные отношения вряд ли сумею установить.  Гриша писец какой-то странный. Он вон пальцами водит по стене, а затем нюхает кончики. А ещё он явно перед Пушкиным выслуживается. Нет, Бутуз точно идёт на хрен. Я с ним дружить не буду.

Тем временем мы все втроём спустились на первый этаж, где за накрытым столом сидел Пушкин и Кристина. Я заметил, что возле стула девушки лежал рюкзак, аналогичный тому, который пёр на себе Гриша. У меня рюкзак оказался поплоше, чем их модели. Похоже, среди новичков появился тот, кого невзлюбило руководство. Ну и шут с ними.

В это время юная героиня вежливо поздоровалась с нами, а потом снова принялась за еду. Я ответил на её приветствие и бросил холодный взгляд на молчащего Пушкина, который вдруг сделал вид, что старательно молится.

Я сперва не понял, на кой чёрт он придуряется, а затем услышал недовольные слова Арахны:

– Да нормально я готовлю.

Глава клана тихонько прыснул, а затем снова начал есть. Я же сокрушённо покачал головой, присел на стул и стал поедать фасоль с мясом. Гриша и Арахна занялись ровно тем же самым, гремя вилками и кружками.

В какой-то миг толстяк пролил на себя густую подливу и отчётливо прошептал:

– Блин, я такая свинья.

– Ага. И ещё ты испачкался, – радостно выдохнул я, вытирая рукой жирные губы.

Моя шутка вызвала дружный смех, даже Пушкин громко загоготал. А вот Гриша покраснел и бросил на меня недружелюбный взгляд, который я проигнорировал и спросил у Арахны:

– А где все остальные герои?

– Один дежурыт, а остальные – занимаются своими делами, – последовал её ответ.

– Ясно, – проронил я, глянув на главу клана, который резко встал на ноги и подошёл к двустворчатому железному шкафу.

– Новички, ко мне, – приказал он, открыв правую дверцу.

Мы все втроём вышли из-за стола и подгребли к Пушкину, а тот дал нам по одной банке тушёнки, по паре галет и ещё всучили по алюминиевой фляжке с водой. Мы всё это сложили в свои рюкзаки, после чего глава клана открыл ворота фабрики и выбрался наружу, где небо закрывали серые облака. Дождь немного усилился и стал довольно ощутимо бомбардировать землю.

Пушкин скомандовал, призывно махнув:

– За мной!

И потопал к деревне по просёлочной дороге, изобилующей лужами. Мы все, включая Арахну, угрюмо последовали за ним.

А он вдруг вытянул руку вправо и спросил:

– Что вы там видите?

– Кладбище, – отрывисто сказал Гриша, глядя на полтора десятка покосившихся крестов, усеявших небольшой участок земли где-то в сотне метров от фабрики.

– Правильно, Бутуз. И знаете, кто там лежит?

– Твои яйца? – едва разборчиво пробормотал я, но Арахна всё-таки услышала и поперхнулась от смеха.

Пушкин недоумевающе посмотрел на неё и произнёс, приподняв брови:

– Ты чего?

– Дождь в горло попал, – соврала она, скрыв улыбку.

– А-а-а, – протянул тот и вернулся к теме кладбища. – Там лежат герои! Запомните, мы не бессмертны. Нас можно убить так же, как обычных смертных или Талантливых, хотя мы всё же имеем перед ними некоторые преимущества.

– Радостное известие, – протянул я, подмигнув Арахне.

– Закрой пасть! – злобно рыкнул Пушкин, целенаправленно двигаясь к дощатому мосту, который вёл на ту сторону реки. – Времени у нас мало, так что буду рассказывать вкратце. Во-первых, перестаньте строить удивлённые рожи и пускать слюни, когда я говорю о чём-нибудь кажущемся вам фантастическим. А во-вторых, забудьте вы уже то, что у вас было на родине, включая всех родственников, друзей и фастфуд. Последнее относится только к тебе, Бутуз. Тут ты быстро скинешь лишний жир. А ты чего, Кристина, загрустила? Тоже хочешь сочный гамбургер?

– Нет, – печально вздохнула девушка, у которой от прохлады стали выпирать соски. – Родителей жалко.

– Привыкнешь, – отмахнулся Пушкин, звякнув кольчугой. – Вон бери пример с Остряка. Ему, по-моему, вообще на всё похер.

– И даже на родителей? – спросила у меня дрожащим голосом блондинка. – А как они там теперь без тебя?

– Они умерли два месяца назад, – ровно произнёс я, пробежавшись взглядом по её влажному от дождя лицу.

– Вот это они молодцы. Очень удачно подгадали, – насмешливо проговорил глава клана, широко улыбаясь.

Меня мигом прошила игла злости, но я сдержался и лишь гневно покосился на Пушкина, а тот ещё шире улыбнулся, демонстрируя крупные зубы, и решительно проговорил:

– Ладно, оставим сопли и перейдём к ситуации в этом сраном мире, ведь она писец какая запутанная. Тут живут гномы, чёрные и белые эльфы, орки, халфлинги, люди-неписи и те люди, которые являются потомками настоящих людей. И если вы не слишком рано помрёте, то кого-нибудь из этого списка увидите.

– А что в плане государственных образований и политики? – подал я голос, решив на время смирить свой гнев.

Пушкин мазнул по мне пренебрежительным взглядом, но всё-таки стал отвечать, поправив «калаш» за спиной:

– Здесь есть тысячи независимых городов, сотни королевств, империй, федераций, республик и прочей херни. Пока не забивайте себе голову подобной чепухой. Она сейчас второстепенна. А вот о прокачке вашей силы вам надо знать. И первый вопрос… Для чего нужны герои? Зачем вы здесь?

– Для защиты справедливости? – выдал Гриша, ступив на край моста, чьи деревянные опоры, лизали ленивые воды неширокой реки.

– Почти угадал, щекан, – похвалил его Пушкин, проведя рукой по влажным волосам. – Герои нужны для того, чтобы местное население ездило на них, аки на ишаках. Хрен они соберутся толпой и вломят какому-нибудь огру по первое число. Нет, они будут ждать героя, который им поможет.

– А зачем нам это делать? – удивился я, заметив, что дождь начал ослабевать.

– А затем, худое ты чудовище, что таким образом повышается репутация героя, – ответил мне тот. – А чем выше репутация, тем больше твой потенциал. Понял? Вот об этом я вчера обещал вам рассказать. Сейчас твой потенциал равен пяти единицам, а вот когда поднимешь репутацию, то и потенциала увеличится. И если вы не будете помогать местным, то очень быстро упрётесь в потолок. Поняли, салаги?

– Да, – в унисон ответили Гриша и Кристина, а я смолчал, покосившись на вытащенные на берег весельные лодки,  среди которых обнаружился старенький катер из покрытого синий красной металла.

– Теперь слушайте дальше, – продолжил глава клана, подходя к закрытым воротам деревни. – Сила героя растёт не только от частого использования, но и в большей степени от допинга, который включает в себя зелья и инъекции. Тут уж всё зависит от технологического развития той местности, где вы нашли или купили допинг. Вот в этой деревне вы получите по одной порции зелья сразу после того, как выполните по одному заданию.

– А какие задания? Мы можем пострадать? – робко уточнила Кристина, убирая со лба прилипшую чёлку.

– Надеюсь, что пострадаете, – улыбнулся Пушкин, принявшись бить ногой в ворота. Те аж задрожали, грозя развалиться на отдельные брёвнышки.

– Но нас же вылечат? – это уже Гриша заволновался.

– Возможно. Наш добрый доктор Айзерман мастер вылечивать всякое полудохлое дерьмо, – желчно пояснил тот, после чего грозно заорал в небеса: – Вы чего там?! Уснули?! Отворяй ворота! Герои пришли!

Через пару секунд одна из створок заскрипела и отползла в сторону, после чего в щель высунулась взлохмаченная вихрастая голова, принадлежащая  нескладному мужичку в косоворотке.

– Здрасти, – протянул он, подобострастно глядя на Зверя и показывая щербатую улыбку. – А мы вас не ждали.

– Ну и зря, – недовольно проронил Пушкин, отодвинув мужичка решительным движением руки и боком проскользнув между створок. – Кузнец у себя?

– Ага, – торопливо ответил житель деревни, кивая головой и перетаптываясь на месте.

– Отлично.  Мы тогда пошли к нему, а ты давай узнай у своих – чем там кому помочь надо. И давай без всякой ерунды… Нам нужен только хардкор: чтобы надо было лезь в берлогу к медведю или идти на стаю волков с голой жопой, – грозно проговорил глава клана, весело косясь на нас.

– Всё будет исполнено в лучшем виде, – искренне заверил мужик, торопливо закрыв ворота на крепкий засов.

Пушкин широко усмехнулся, после чего потопал по грязи вглубь деревни, состоящей из бревенчатых изб, покрытых соломой, и обнесённых невысокими заборами из плетня.

Глава 7

Я пошёл следом за главой клана и втянул ноздрями аромат навоза, который смешивался с запахом яблонь, росших в каждом деревенском дворе. В домах же, несмотря на чертовски раннее утро, мелькали любопытные лица, а не менее любопытные собаки, шастали чуть в отдалении от нас. Они приветливо виляли хвостами под протяжное мычание коров, которые обитали в сараях, облепленных глиной.

Арахна не преминула заметить, ткнув пальцем в одну из дворняг:

– Пры положительной или нейтральной репутации домашные животные никогда не бросятся на героя.

– Даже если он такой урод, как Остряк, – услышал её слова Пушкин, покосившись на меня.

Затем он резко вытянул руку в сторону подошедшей к нему курчавой собаки с добрыми глазами и воздействовал на неё своей силой. Та оторвалась от грязи, пролетела по воздуху несколько метров и шмякнулась в лужу, где обалдело вытаращилась на героя. А тот самодовольно усмехнулся и высокомерно посмотрел на новичков, словно говорил: смотрите, что я могу, уроды.

После этого Пушкин двинулся к забору из окрашенных белой краской досок, за которым скрывался справный бревенчатый дом, ухоженный огород и кирпичная пристройка, из чьей трубы шёл густой чёрный дым. Он был почти таким же, как и тот, который возникал в те редкие моменты, когда готовила моя бывшая девушка.

Я грустно усмехнулся, вспомнив её, а потом услышал вопрос Гриши, который проник внутрь двора следом за главой клана:

– Арахна, а лесные звери нападают на героев?

– Они ведут себя так же, как обычные дикие животные. Еслы им хватит сил, то атакуют, – пояснила опытная героиня, заправив локон за ухо. – А вот чудовыща обязательно нападут. У ных настройки такие: увидел разумного – нападай. И вот ых надо опасаться. А в этом мире их столько, что хоть жопой жуй.

– Ясно, – проронил толстяк, признательно посмотрев на Арахну.

Та хмуро глянула в ответ, а затем закрыла за собой калитку, отрезая наш крошечный отряд от улицы.

В эту же секунду широко отворилась дверь пристройки. Оттуда дохнуло жаром и потянуло дымом, а следом показался широкоплечий черноволосый мужик с густой бородой. Он оказался на голову выше Пушкина и ощутимо шире. Я обратил внимание, что на нём были лишь короткие штаны и кожаный фартук. Ну и на ногах – высокие сапоги на толстой подошве. Похоже, это кузнец.

Он в эту секунду прогудел, вытирая тыльной стороной руки вспотевший лоб с глубокими горизонтальными морщинами:

– Здорова были, герой Зверь.

– Привет, Епифан, – вежливо поздоровался глава клана, срывая с дерева спелое яблоко с красными боками. – Топоры сделал?

– Угу, – кивнул тот, пробежав цепким взглядом карих глаз по нашей геройской банде, а потом степенно скрылся в пристройке.

– Деловой мужик, – прошептал я, тоже сорвав яблоко. – Протобизнесмен.

– Вот тебе обязательно всегда пасть раскрывать? – хмуро выдал Пушкин, грызя сочный плод. – Ты, наверное, мастер куннилингуса. У тебя ведь язык как помело.

Я не успел достойно ответить ему, так как на свет божий показался кузнец. В его руках были три боевых топора. Один он протянул мне, обдав запахом крепкого пота, второй дал Кристине, а третий достался Грише.

Я с интересом посмотрел на отливающий синевой металл, который оказался насажен на отполированную рукоятку, частично обмотанную чёрной материей. Хорошее оружие. Топор удобно лежал в моей руке. Скорее всего, он даже не выскользнет из неё, если вдруг ладонь покроется потом. В общем, зачётная вещица. Вот только бы ещё научиться пользоваться ею. Я немножко умел, но явно не тянул на хорошего бойца.

Тем временем Пушкин довольно проговорил, тоже оценив оружие, изготовленное кузнецом:

– Чёткие топоры. Вот три серебряные монеты – как и договаривались.

Мужик благодарно кивнул и принял деньги, а потом вдруг вскинул голову и прислушался. Я тоже напряг слух и уловил чьи-то голоса, приближающиеся ко двору кузнеца. Похоже, что это идут местные лентяи, которым требуются герои-помощники.

Так и оказалось – спустя десяток секунд за забором показалась четверка людей: заплаканная женщина в косынке, старик и два мужика, среди которых был и тот, что открывал нам ворота.

Я сразу же потопал к ним без понуканий со стороны Пушкина, а то он уже рот раззявил явно для какой-нибудь тупой остроты, но ему не выпало шанса продемонстрировать своё чувство юмора. Из-за этого он досадливо поморщился, а затем торопливо попрощался с кузнецом и поспешил за мной, да ещё так поспешил, что обогнал и первым покинул двор, оказавшись перед деревенскими жителями. А те ждали нас на улице. Мужики молчали, а женщина не прекращала реветь, чем сразу наполнила моё сердце жалостью. Мне ещё и мама вспомнилась… Эх…

Меж тем мы все вышли из двора кузнеца и предстали перед крестьянами. В это мгновение тот крестьянин, что открывал нам ворота, поклонился и отошёл в сторону, присоединившись к Пушкину и Арахне, которые стояли чуть в отдалении.

Я оценивающе взглянул на оставшуюся троицу, которой требовалась наша помощь, и мне сразу же не понравился старик и мужик.  Было в них что-то отталкивающее, словно они точно знали, что мы вряд ли сможем отказать им, а значит – исполним любую их дурость. А вот у плачущей женщины в косынке и сарафане явно стряслась какая-то беда и вряд ли она так убивается из-за пригоревшей каши. Здесь точно дело серьёзное. Я хотел было подойти к ней, но не успел, так как к убитой горем крестьянке метнулась блондинка, видимо, решив помочь именно представительнице своего пола.

Гриша же, увидев, что Кристина занялась делом, скакнул  к мужику в чистой белой рубахе и шароварах. Поэтому мне достался неряшливый старик с бородавкой на носу и сальными волосами. Он поправил мятую косоворотку и подошёл ко мне, мелко переступая кривыми ножками в старых лаптях. Я поморщился, услышав запах пота и перегара.

Дед начал дребезжать, глядя на  меня снизу вверх выцветшими голубыми глазами, вокруг которых залегли мириады морщин:

– Сынок, курица моя пропала. Я их обычно возле деревни пущаю погулять, свежей травки пощипать. А тут – глядь, нет одной. Найди её уж для старика, а я отблагодарю тебя зельем, которое мне ещё от бабки досталось.

– Так может, курица твоя на юг улетела? – с усмешкой проронил я,  уловив краем уха, что Гришке предлагают изничтожить каких-то мышей, уничтожающих посевы.

Пушкин тоже услышал, какое задание втюхивают толстяку и его рожа стала донельзя кислой, даже правый глаз задёргался. А уж когда он расслышал о курице, то и вовсе – звонко шлёпнул себя ладонью по лбу и что-то зло пробурчал, после чего с надеждой посмотрел на женщину, которая плакала на груди Кристины. Она пока не могла вымолвить ни слова, поэтому блондинки не знала, чем ей предстоит помочь.

Тем временем старик пораженно ахнул, выгнув лохматые седые брови, а затем застрочил, будто из пулемёта "Максим":

– Да какой улетела? Куры же не летают! Убегла она куда-то. Найти её надо, пока кто-нибудь не схарчил!

– Ох и тяжёлое же задание, – притворно выдохнул я, откусив сразу половину яблока, которое всё это время держал в руке. – Надо бы награду увеличить.

– Как увеличить? – опешил дед, ещё выше загнав брови к седым волосам, которые окружали розовую плешь.

– Вот так. Инфляция, знаешь ли. Курс доллара растёт, нефть дорожает, – продолжал гнуть я свою линию.

– Ничего не понимаю из твоих речей, – выдавил старый крестьянин, потерявший курицу. – Но чую, что ты от меня хочешь, а дать всё равно больше не могу. Так что отвечай: берёшься ли ты за моё задание или нет?

– Так, погодь, подумать надо, – резко прервал я его, обратив внимание на то, что женщина в косынке всё-таки заговорила, заставив Кристину побледнеть. А вот Пушкина наоборот – радостно оскалиться.

Я прислушался к словам крестьянки и сквозь рыдания сумел разобрать:

–…Вот в том лесу мой ребёночек и потерялся. Почти в самой чаще. Я туда не отважилась идти. Там чудища обитают. А у меня ещё двойня. Кто их будет кормить, ежели я сгину? Мужа-то у меня нет. Помер он. Вот я сразу же и побежала к фабрике, а там мне сказывали, что герои в деревне.

Я тотчас понял причину бледности девушки. Мне самому стало жутковато… Похоже, что в этой чаще можно помереть ещё задолго до того, как доберёшься до её центра. Ведь все знают, что лес в любой онлайн-игре – это не место для пикников. Там обитают всякие мобы. И вот как туда идти неопытному человеку с одним лишь топором? Ведь другого оружия нам, кажись, не дадут. Мне как-то сразу стало не до шуток. Да и ребёнка жалко.

А тут ещё Пушкин злорадно крикнул, ухмыляясь во всю поганую пасть:

– Отказываться от первого задания нельзя! Если не согласитесь, то сразу могилки ройте!

Кристина кивнула и поджала задрожавшие губы, которые вдруг начали покрываться мелкими роговыми чешуйками. Я удивлённо уставился на неё, не сразу поняв, что происходит, а потом смекнул  – от волнения девушка неосознанно применила свою геройскую силу, пытаясь защитить себя. Она вон вся дрожит от испуга и смотрит на героев умоляющим взглядом: сперва посмотрела на меня, а затем на Бутуза. Тот сделал вид, что не заметил её взора, а я тяжело выдохнул и кисло проронил:

– Ну-ка, женщина, чем там вам помочь надо?

– Ребёнок мой… – сквозь плачь донеслось до меня.

– Да писец ему уже. Сожрали его там, – мрачно выдал я, чувствуя себя последней скотиной. – Нашли вы, дамочка, где с ребёнком гулять.

– Так мы ягоды собирали. Они там самые вкусные и сочные. А потом я оборачиваюсь, а дитятки-то моего и нет. Я стала кричать, а он не отзывается, – промяукала та, глядя на меня исподлобья влажными глазами, от которых по рябым щекам протянулись две дорожки слёз.

– Вряд ли мы что-то можем для вас сделать, – сухо проговорил я, уперев взгляд в грязь и почесав горбинку на носу. – Вам лучше не просить нас помочь вам.

– Но вы же герои! – простонала женщина и упрямо засопела, давая понять, что её желание непоколебимо, чем окончательно добила Кристину. Та как-то покорно сгорбилась, прекрасно понимая, что ей не выжить в этом лесу.

Я же зло скрипнул зубами, покосившись на довольного Пушкина, а затем процедил, бросив огрызок яблока за забор из плетня:

– Где там потерялся ваш ребёнок? Я схожу за ним.

– Сейчас расскажу, сейчас расскажу, но сперва нужно соблюсти традиции, – обрадованно зачастила крестьянка и добавила, глядя на меня: – Ты примешь моё задание, коему наградой будет чудодейственный отвар?

– Да, – нехотя крякнул я, понимая, что и за отваром, и за зельем, скрывается одна и та же награда, которая качнёт мой текущий уровень. – Пошли, до ворот меня проводишь, а заодно и всё выложишь.

Глава клана услышал мои слова, наклонил голову к помрачневшей Арахне и проговорил нарочито громко:

– Как хоронить его будем? На кладбище или кремируем?

– Вообще-то, я ещё жив! – крикнул я, люто глянув на него.

– Это ненадолго, – пакостно улыбнулся Пушкин, пригладив кудри и весело подмигнув. – Ты на каких дровах предпочитаешь, чтобы горел твой труп?

Я злобно глянул на него, но промолчал, а потом бросил короткий взгляд на Кристину. Та благодарно посмотрела на меня огромными глазами, часто-часто мигая. Я наигранно лихо улыбнулся ей и потопал в сторону ворот, сопровождаемый женщиной, на лице которой появилась робкая тень надежды.

Вслед мне прилетели слова клиента-старика, который растерялся после того, как я покинул его:

– А как же моя курица?!

– У меня уже есть задание! – крикнул я не оборачиваясь.

– Девочка, может, ты найдёшь её? Ты примешь моё задание? – не растерялся старый крестьянин.

– Да, – услышал я подрагивающий голос блондинки.

Они стали обсуждать подробности пропажи курицы, а я всё отдалялся от них, мрачно глядя под ноги. Вскоре их голоса совсем стихли. И тут семенящая рядом женщина уважительно проговорила, искоса поглядывая на меня:

– Ты настоящий герой.

– А всё из-за… – я не успел договорить «безалаберных матерей», так как внезапно почувствовал, словно кто-то невидимый погладил меня по голове. Я даже посмотрел на небо, а затем за спину, но никого не увидел. Потом подумал немного и пришёл к мнению, что так отражается повышение репутации. Интересно, а если репутация уходит вниз, то – подзатыльник? Надо будет как-нибудь проверить. Пока же я заглянул в интерфейс и увидел, что репутация, правда, поднялась на пять пунктов. Ну, начало положено.

Дальше я стал допрашивать несчастную женщину, а та принялась мне отвечать, снова залившись слезами. Благо, что она всё-таки умудрялась говорить, несмотря на рыдания, а я мотал на ус, полученную от неё информацию. И крестьянка так подробно рассказывала о своём исчезнувшем чаде и той страшной ситуации, в которой пропал ребёнок, что ей пришлось не только проводить меня до ворот деревни, но и немного пройтись рядом со мной по берегу реки, где шумели камыши.

Но всё-таки в какой-то момент женщина остановилась, исчерпав запас информации, а затем проникновенно сказала, посмотрев сначала на меня, а потом на небеса, которые очистились от туч:

– Пусть Ут поможет тебе, герой.

– Это ещё кто такой? – недобро осведомился я, пнув ногой жестяную банку из-под кока-колы. Она-то тут откуда?

– Ут – верховный бог нашего мира, – ответила женщина с печальной улыбкой на лице и отправилась восвояси.

– Ясно, – буркнул я, окончательно поняв, что она непись – неигровой персонаж в играх, который не находится под контролем игрока.

Отсюда я сделал вывод, что большинство тех, кто считает Искусственный Интеллект божеством Утом, являются неписями. Вот таким макаром их, наверное, и можно отличать от потомков реальных людей. Хорошее наблюдение. Нужное. Вот только смогу ли я в будущем воспользоваться им или меня ждёт смерть в этой хреновой чаще? Ну, поживём – увидим.

Пока же я надел немецкую каску и двинулся к лесу по просёлочной дороге, рассекающей золотистое поле поспевшей пшеницы. Посевы частенько пригибались от порывов лёгкого ветра, который обдувал моё вспотевшее лицо. Солнышко припекало нещадно. Оно вон даже уже успело высушить все лужи и даже землю. Поэтому я топал по рыхлой пыли, слыша щебетание птиц, и думая о том, что могу тупо свалить отсюда, не выполняя опасное задание. Но что это мне даст? Смогу ли я выжить в этом мире без помощи опытных героев? Конечно, они уже дали мне кое-какую информацию, но хватит ли её для адекватного существования или я погибну, отсрочив свою смерть дезертирством? Да и что делать с клятвой, которую я дал на том странном минерале? Вдруг, местные боги действительно будут мстить клятвопреступнику? Нет, уж лучше я попытаюсь разыскать этого ребенка-непися, у которого инстинкт самосохранения остался где-то в утробе матери.

Наверное, у меня всё же есть какие-то шансы на то, чтобы пережить это задание. Да и приближающийся лес не выглядел каким-то грозным. Он был похож на вполне обычный среднерусский лес, где растут берёзы, тополя, дубы и прочие знакомые каждому деревья. Правда, они тут стоят гораздо гуще, касаясь друг друга кронами, из-за чего та тропинка, в которую превратилась дорога, оказалась скрыта от солнечных лучей. Из-за этого здесь было всё ещё влажно и пахло свежестью.

Мои ноги принялись чавкать по грязи, смешанной с опавшими листьями, мелкими веточками и вырванной травой. В кустах же по обе стороны от меня, скакали мелкие звери, а в воздухе порхали бабочки. Всё это было так мило и беззаботно, что мне совсем расхотелось рисковать жизнью, но я упрямо пёр вперёд, держа в руках топор.

А потом в какой-то момент что-то громко затрещало за стволом необхватного дуба, словно там решил порезвиться медведь. Я мигом стал лихорадочно вспоминать, что знаю об этих животных. Итак, если путник встретил медведя, то ему надо притвориться мёртвым, и пока зверь ходит за лопатой, чтобы закопать труп, человек вполне может успеть улизнуть от него. Конечно, это шутка. Поэтому я тупо бросился бежать по узкой тропинке, петляющей между деревьев. А бьющий по спине рюкзак подгонял меня, будто и он хотел удрать от медведя.

Благо, что у меня были навыки, полученные в различных лагерях, где я бегал марш-броски и имитировал боевые действия в лесных условиях.  Этот опыт позволил мне буквально пролететь метров пятьсот, прежде чем я понял, что за мной никто не гонится. А раз так, то надо поберечь силы. Я перешёл на шаг, успокаивая дыхание.

Глава 8

Вскоре я обратил внимание, что лес начал меняться в худшую сторону – появились странно искривлённые деревья, перестали петь птички, издалека стал доноситься приглушённый вой, а возле тропинки лежали человеческие кости.

– Ни хрена себе пикник на обочине, – выдавил я, ощутив, как слюна стала вязкой, а сердце ускорило свой бег, выбивая что-то похожее на «тебе писец, тебе писец…»

Но я не поддался панике, а крепче сжал в руке топор. Хорошо ещё, что мне дали именно такое холодное оружие, а не какой-нибудь меч. Им надо научиться фехтовать, а топором вполне себе можно махать и без долгого обучения. Я, кстати, уже когда-то этим занимался. Но вот, как мне отбиться топором от того же медведя? Никак. Здесь нужен огнестрел или прокаченная сила героя. На мою же силу пока не стоит рассчитывать. Она ещё очень слаба. Вряд ли медведь обоссытся от страха, когда увидит, что фаланги моих пальцев вдруг стали призрачными.

Всё же я двинулся дальше, замирая от каждого шороха и подмечая некоторые вещи, которые были совсем нехарактерны для средневекового леса. Вон там, например, возле березы лежало ржавое велосипедное колесо, а чуть левее – из земли подле зарослей малины торчал рваный кроссовок, который почему-то соседствовал с полусгнившим лаптем.

И тут мне в голову пришла интересная мысль. Блин, а ведь в этом мире некая допотопная шмотка может быть лучше современной. Пушкин же не просто так таскает свою кольчугу. Она у него явно крутая, иначе он бы носил не её, а кевларовый бронежилет. Я мельком видел такой на первом этаже фабрики. Да и у Арахны всего лишь револьвер, а не какой-нибудь автомат. Значит, ей чем-то приглянулась именно эта пушка. Хотя она может носить её лишь на безопасной территории, прилегающей к базе героев, а вот, например, если ей придётся пройтись по этому лесу, то она может вооружиться «калашом».

Кстати, почему нам-то дали лишь топоры? Для того чтобы мы показали себя с холодным оружием вместо огнестрельного? Нет, вряд ли. Скорее тут дело в том, что мы могли бы направить автоматы против самих героев, которые мучили нас первые дни. Наверное, такое уже случалось, поэтому опытные попаданцы решили подстраховаться. Вот поэтому я иду по лесу весь такой молодой, красивый, вкусный и лишь с топором. Прямо гастрономическая мечта местных чудищ.

И в этот миг, словно в ответ на мои мысли, из кустов выскочила какая-то чупакабра с двумя головами. Раньше я видел всего лишь одно существо с двумя головами – это была моя соседка, которая узнала, что ей изменяет муж, после чего она открутила ему башку. И вот сейчас настал второй раз.  Только теперь это было мутировавшее животное, которое выскочило на тропинку и бросилось мне навстречу, стуча копытами по земле.

Мутант выглядел как небольшой кабан, покрытый толстой серой кожей и с шиловидным шипом на загнутом хвосте. Шип покачивался над холкой зверя, а две головы с шикарными острыми рогами-саблями оказались наклонены так, что у меня не оставалось никаких сомнений в том, что мутант явно вознамерился насадить мою тушку. Но у меня не было планов заканчивать жизнь подобным образом. Я резко отпрыгнул в сторону и рубанул топором сверху вниз, попав аккуратно между голов в общую коротенькую шею.

Чупакабра тоненько взвизгнула, полоснув высоким звуком по моим барабанным перепонкам, и вместо того, чтобы экстренно удалить мне аппендицит, чуть изменила направление и задела ногу. Мою конечность тут же обожгло болью. Я заорал во всё горло, а затем завалился набок. Вражина же пронеслась мимо, стуча раздвоенными копытами и оставляя за собой хорошо различимый среди травы след из кровавых капель.

Затем двухголовый моб развернулся и враждебно глянул на меня всеми четырьмя маленькими глазками. Они предвещали мне скорую смерть. И вот тут-то меня и проняло до самых печёнок… Я чуть не обделался от страха, но вовремя вспомнил, что теперь не просто человек, а герой, поэтому всего лишь чуток запереживал, лихорадочно думая, что бы предпринять.

Животное же в это время рвануло на меня, устрашающе повизгивая. Здесь уж мне стало не до размышлений и я, почти так же повизгивая, воздел себя на задние конечности и принялся карабкаться на ближайшее дерево, проклиная великоватую каску, сползающую на глаза. Благо, что мне кое-как удалось достичь первой толстой ветки и верхом усесться на неё. Чупакабра же гарцевала возле ствола и пронзала меня бешеным взглядом, пятная листву кровью.

Я просюсюкал сверху, заткнув топор за пояс:

– Тебе бы лучше не связываться со мной, уродец. Ты бы видел, как я смело алкоголь смешиваю. Сразу бы всё понял. Так что вали отсюда, пока вся кровь  не вытекла.

Зверюга что-то хрюкнула, наверное, намекая, что я тоже ранен. Вот только моя травма по сравнению с её казалась царапиной. У меня была всего лишь вскрыта кожа, а плоть оказалась разрезана совсем неглубоко. Уже даже кровь принялась сворачиваться, чем привела меня в замешательство. Как-то уж больно быстро. Да и от такого удара, который нанёс мне рог животного, обычный человек явно пострадал бы больше. Неужели мне, и правда, досталась не только сила героя, но и, скажем так, крепость тела? Тут мне вспомнилось улучшившееся зрение и тот раз, когда Арахна засветила мне в глаз, а он даже не опух. Да ещё были «полёты» организованные Пушкиным. Кажись, герои действительно будут покрепче, чем обычные люди. Ведь ничем иным я не мог объяснить то, что моя рана уже покрылась коркой подсохшей крови. Конечно, ей ещё далеко до полного заживления, но и изойти кровью мне уже не грозит, в отличие от чупакабры. Та только что упала на землю и теперь громко хрипела, явно готовясь переселиться в загробное царство.

Я не стал ждать этого радостного момента и решил ускорить его. Спустился с дерева, морщась от боли в ноге, а потом со всей дури несколько  раз рубанул по шее животного. Вслед за первым же ударом мне в лицо попали брызги горячей крови, а после ещё нескольких  взмахов топором – двойная голова чудища отделись от тела. Всё, дело было сделано.

Я вытер физиономию краем рукава и потопал дальше по тропинке, ничуть не жалея о содеянном. Никакие угрызения совести меня совсем не мучили. Ведь мне ещё батя с самого детства говорил, что к врагу надо относиться без эмоций. Мне кажется, что я и человека могу убить так же легко. Ну, возможно, я приврал, и всё-таки буду переживать какое-то время, но уж явно у меня не возникнет мысли оставить в живых того, кто хотел моей смерти.

В этот момент я вспомнил о Пушкине. Конечно, он мразь ещё та, и даже специально умолчал о том, что герои довольно живучие черти, но всё же его смерти я бы не хотел. Отомстить – да, а вот убить – нет. Теперь-то я понимал, чем были продиктованы те истязательства, которым опытные герои подвергли новичков. Наверное, они даже были нужны. Без них мы бы не обрели силу. Из-за этого я и хочу лишь отомстить Пушкину, гомику и стрекотиле, но не убивать их.

Я принялся фантазировать на эту тему, двигаясь по лесу. Тот между тем стал каким-то совсем неуютным, а потом мне и вовсе не повезло повстречаться с двумя непонятными тварями, достигающими в холке полутора метров. Судя по половым органам – это был самец и самка. Они оказались невероятно худыми и передвигались на четырёх длинных, тонких лапах. Их коричневая кожа, напоминающая пергамент, обтягивала выступающие рёбра, а из удлинённых пастей с острыми зубами-иголками капала желтоватая слюна. Глаза чудовищ смотрели на меня с голодным интересом. Они совершенно точно вознамерились перекусить мной, на что указывали прижавшиеся к лысому черепу  острые уши с рваными краями, будто им по молодости вырвали тоннели.

Признаться, в первые секунды, когда я увидел этих зверей, то мне захотелось убежать, но затем я заскрипел зубами от накатившей злости, понимая, что мне некуда деваться. Потом громко заорал и бросился на противников, немного припадая на раненую ногу. А те понеслись мне навстречу.

Мы встретились возле раскидистого дуба, под которым лежали сотни желудей. Здесь и завертелась битва. Звери принялись слаженно атаковать меня: пока самец нападал «в лоб», самка пыталась кинуться на спину, но я прижался к дубу и отмахивался топором, вспоминая всё, чему научился за долгие годы. Жаль, что я не так много времени уделял холодному оружию, больше концентрируясь на огнестрельном. Из-за этого мне сейчас приходилось крайне тяжело. Я пропускал слишком много атак, поэтому моё тело вскоре покрылось кровью, вытекающей из ран, нанесённых когтями и клыками. И если бы не геройская живучесть, то я бы точно проиграл этот бой, а так – мне в какой-то миг почти чудом удалось перебить самке хребет. Та огласила лес болезненным воем, а потом поползла к тропинке, волоча за собой отказавшие задние ноги. Самец тут же метнулся к ней, прикрывая подругу своим телом. Здесь уж я собрал остатки своих сил и метнул топор. Тот сделал несколько оборотов и воткнулся в вытянутую морду самца. Зверь взвизгнул, резко мотнул башкой и топор упал на примятую траву. Я увидел, что между глаз животного зияет рана. Из неё через мгновение стало вытекать серо-кровавое месиво. А ещё спустя миг самец рухнул подле самки, и его скрутила судорога. Он умирал секунд сорок, а то и больше. И его спутнице пришлось ничуть не легче. Она умирала, продолжая находиться в сознании, несмотря на перебитый позвоночник. Я сжалился и прервал её мучения, так же как помог чупакабре. И вот на этой высокой ноте был закончен мой второй бой.

Я бессильно шлёпнулся под куст малины, осматривая затуманенным взором свое тело. Шмотки превратились в лохмотья, а из всех травм я признал самой серьёзной ту, что появилась на моем левом бедре. Там теперь недоставало целого куска мяса. А ещё была глубокая отметина от клыков на запястье правой руки. Остальные раны были не такими тяжёлыми, хотя и они доставляли мне жуткие неудобства. Жаль, что мне осталось потерпеть совсем немного. Я уже плохо различал детали пейзажа, явно теряя сознание и готовясь навсегда закрыть веки.

Но прежде чем разум окончательно оставил меня, губы успели исторгнуть:

– Чёт хреново мне, наверное, погода такая… вспышки на Солнце.

А дальше я в очередной раз канул во тьму, уже не рассчитывая вернуться из неё. Но всё же мне повезло… Я блуждал в ней какой-то время, а потом резко открыл глаза, изумляясь тому, что моя душа оказалась весьма крепко прибита к телу. Да ещё и подивился своей удаче. Сколько я так без движений пролежал под кусточком, аппетитно попахивая кровью? А на мою тушку никто не позарился. Мне, кажется, что даже сам Бог где-то изумлённо прохрипел: «Да ну нафиг, такого не бывает».  Но нет – бывает. Меня лишь облепили комары, а так – я очнулся в гораздо лучшем виде, чем погрузился во мрак. Раны покрылись запёкшейся кровью и почти не болели. Хотя тело ужасно чесалось. И ещё жутко хотелось есть и пить.

Я закряхтел, с трудом принял сидячее положение, после чего облизал потрескавшиеся губы и заметил топор. Тот лежал рядом со мной и по нему ползали муравьи. Я дрожащей рукой отправил его за пояс, а затем стянул со спины рюкзак и вытащил из него галеты и воду.

Тут-то я и заметил необычную птичку, которая всё это время недвижимо сидела буквально в метре от меня. Она была совсем небольшой, ярко окрашенной, с длинным узким клювом и хохолком. Раньше я таких пернатых не встречал. Надеюсь, эта птаха на меня не нападёт? Вроде бы у птички не было таких намерений. Я бросил ей кусок галеты, а та ещё пару мгновений поглядела на меня, а затем взмахнула крылышками и скрылась среди листвы.

Я пожал плечами и принялся набивать желудок, который урчал как дикий зверь, несмотря на то, что его хозяин выглядел, словно мертвец.  Вот если бы сейчас все люди разом превратились в несвежих зомби, то я бы внешне стал только лучше.

А ведь мне ещё в чащу идти. Там-то меня и добьют, несмотря на весь мой потенциал. Но и поворачивать назад – тоже не выход. Что же делать? Надеяться, что мне опять повезёт, и я не погибну, поковыляв на поиски ребёнка? Так-то солнце ещё высоко и самые голодные и опасные монстры, наверное, спят. Рискнуть или всё же вернуться на фабрику? Блин, если я не выполню задание, то Пушкин сначала меня обсмеёт, а затем может и убить, решив, что герой, который прибудет на моё место, будет лучше. Да, задачка. Всё же, наверное, стоит двигаться дальше в чащу. Герой я или тварь дрожащая? Авось преодолею все невзгоды.

Приняв такое решение, я встал на ноги и поковылял по тропинке, пытаясь зорко глядеть по сторонам. Вокруг стояли голые деревья, перекрученные неведомой силой, а земля была безжизненно чёрной, будто по ней прокатился пожар. Птицы, насекомые и звери совсем перестали издавать хоть какие-то звуки. Наверное, они тут и вовсе не обитают. Один я шёл вперёд под прямыми солнечными лучами, которые уже не отделяла от земли густая шапка леса. И судя по напутствию квест-стартера, двигался я в нужном направлении. Крестьянка потеряла ребёнка на самой границе неприветливого леса, а я уже забрался в самую его чащу. И что странно – на меня больше никто не нападал. Надеюсь, так будет и дальше.

Но через пару минут пути до меня донёсся шорох множества лап. Я мигом спрятался за дерево, понимая всю бесперспективность такого манёвра. Звуки же раздавались со всех сторон. Меня всё равно обнаружат, даже если я сумею забраться на дерево. Оно же голое и на нём явно не отсидеться. Кажись, я опять вляпался в какое-то дерьмо.

И вскоре мои опасения подтвердились, когда я увидел десятки оборотней, которые кольцом окружили меня. Хотя какие это оборотни? Ведь сейчас не полнолуние. Просто какой-то местный вид, похожий на киношных оборотней. Те звери, что предстали передо мной, и впрямь очень походили на фэнтезийных существ. Они имели такие же гипертрофированно раскаченные грудные клетки, характерный разумный блеск в звериных глазах, огромные размеры и умели вставать на задние ноги, что мне тотчас продемонстрировал один из них.

Он принял вертикальное положение и насмешливо прорычал, громко втягивая ноздрями воздух, почему-то пахнущий тленом:

– Герой. Я тебя вижу.

– Точно видишь? – осведомился я, лихорадочно прикидывая, как бы мне выпутаться из сложившейся ситуации. Вряд ли они поговорят со мной, возьмут взятку и уйдут. Тут другие оборотни.

– Точно-о-о, – провыл разумный гибрид человека и волка, осторожно подходя ко мне. – Зачем, ты пожаловал в мой лес?

– По грибы, – храбрясь, произнёс я, скользя лихорадочным взглядом по сторонам и видя только оскаленные волчьи рожи. – Но их тут нет, так что я пошёл обратно ребята. Всего вам хорошего. И кстати, по-русски ты говоришь просто замечательно. Можешь, хоть сейчас нашенский паспорт выправлять.

– Не торопись уходить, – насмешливо проговорил тот, напомнив мне крайне волосатого гопника со слишком умным для таких персонажей взглядом. – Ты здесь из-за ребёнка?

– А ты откуда знаешь? – удивился я, даже не став скрывать правду.

Оборотни вдруг всем скопом захохотали. Ну я именно так интерпретировал те звуки, которые стали доноситься из их глоток. Они были одновременно хекающими и визгливыми. И чем-то напомнили мне тот вой, что исторг мой батя, когда ударил себе молотком по пальцу. Правда, в тех звуках, которые издавали разумные звери, было намного больше радости. Ещё в их смехе сквозило ощущение собственного превосходства, словно они знали что-то очень важное, что пока было мне неведомо. Поэтому я мигом проникся нехорошими подозрениями. Похоже, что эти ребята не просто так здесь оказались, и меня ждёт какое-то откровение…

Глава 9

Хохот зверей начал стихать, а их главарь громко произнёс, покосившись в сторону от меня и махнув хвостом:

– Выходи!

Оттуда, из-за деревьев, мигом показался перепачканный босоногий малец со взъерошенными волосами цвета соломы. Он со страхом взирал на монстров, закусив указательный палец и стоя лишь в одной длинной мужской серой рубахе.

– Живой, – обрадовался я, узнав ребёнка с помощью подробного описания, данного мне крестьянкой. – А тебя там мамка ищет.

– Я… я… – попытался что-то сказать паренёк, но лишь громко разревелся, пуская из носа пузыри.

– Это я украл его, пока он с самкой, родившей его, собирал ягоды. Глупый детёныш сам пошёл на мой голос, – хвастливо принялся рассказывать шерстяной злодей, прижав острые уши к вытянутому черепу и пытаясь усмехаться волчьей пастью. – А когда человеческая самка хватилась его, то он уже был у меня. И тогда мы заключили сделку. Она поклялась привести ко мне юного героя, а я после этого отпускаю мальчишку. И ты попался в мою ловушку, идиот. Твоя плоть будет вкуснее, чем жёсткое мясо крестьян.

– Да ты гурман, –  иронично выдал я, внимательно следя за реакцией его соплеменников. Все они были разумными и, скорее всего, умели говорить, но не встревали в диалог, явно опасаясь вожака.

Меж тем оборотень весело признался, прислонившись боком к стволу мощного дерева с чёрной корой и сложив лапы на мощной груди:

– Да, за мной есть такой грешок. Но меня нельзя за него винить, ведь такие, как ты, встречаются редко.

– Ага, мне ещё мама говорила, что я редкая скотина, – мои слова вызвали очередной приступ хохота среди этих странных существ, застывших где-то между людьми и зверьми. – А ты раз уж заключил сделку, то будь добр, отпусти мальца.

– Конечно, герой, – насмешливо протянул волк и сказал пареньку: – Ты свободен.

Тот стрелой сорвался с места, припустив на коротеньких ножках. Кольцо человековолков немедленно разомкнулось, давая ему дорогу. Он проскочил мимо них и помчался по тропинке, сверкая голыми пятками.

Ну, надеюсь, пацан доберётся до своей хитрой мамки, которая непременно ждёт его на границе безопасного участка леса, куда по какой-то причине оборотни не суются. А вот мне-то что делать? Хотя, есть у меня одна мыслишка, ведь в любых группах присутствуют те, кто недоволен нынешним положением и метит выше.

– Слушай, лохматый, – развязно начал я, нарочито покачиваясь будто бы от слабости. – Ты ведь крутой вожак, да?

– Ага, – кивнул тот башкой, подозрительно глядя на меня маленькими желтыми глазками.

– Так почему бы тебе не доказать свою крутость, сразившись со мной один на один? – насмешливо предложил я, тоже облокотившись о ближайшее дерево

Оборотни стали приглушённо порыкивать, словно шушукались между собой, обсуждая мои дерзкие слова. И они даже зауважали меня, ведь я почувствовал слабое поглаживание по голове.

А вот их вожак ощутил подвох и со смешком сказал,  вплотную подойдя ко мне и нависнув надо мной волосатой тушей, сильно пахнущей зверем:

– Зачем мне биться с тобой, когда мы и так сейчас разорвём тебя и сожрём?

– Ой, так ты серенький трусишка! Боишься героя, который ещё даже силу не получил? – глумливо усмехнулся я, приподняв голову, чтобы смотреть в глаза зверя.

В лесу воцарилась напряжённая тишина. Все остальные волки замерли, ожидая ответа своего лидера, чей авторитет, наверное, пошатнётся, если он откажется.

А тот наклонил свою башку к моему лицу и прорычал, обдав меня вонью из пасти:

– А что ты ставишь на кон? Зачем мне биться, если у тебя ничего нет?

– Если мы не будем драться один на один, то можешь быть уверен в том, что вот этот топор как минимум расколет хотя бы один череп. Неужели ты не хочешь спасти своего подданного? – ехидно сказал я, похлопав рукой по оружию и отведя взор от глаз вожака, словно пытался скрыть то, что трушу.

В этот миг один из зверей, тот, что был чуть крупнее прочих и обладал коричнево-серым окрасом, подбодрил вожака, сверкая серыми глазами:

– Давай, Рашгар, не трусь!

– Заткнись! – грозно рыкнул на него лидер.

Тот сразу же замолчал, но взгляд его наполнился презрением и чётким расчётом. Кажись, вот и объявился недовольный, метящий выше.

Я тут же насмешливо выдал, широко усмехаясь:

– Да не ссы ты, Рашгар. Я даже готов голыми руками с тобой сражаться. Хороший ведь расклад.

– А что, если ты вдруг… победишь? – нехотя прогрохотал волк, скаля клыки, с которых стала падать жёлтая пена. Она капала на мою покрытую красной коркой грудь.

– Тогда вы всей стаей не тронете меня.

Оборотень подумал немного и громко произнёс, демонстративно облизавшись, словно готовился вкусить мою редкую плоть:

– Я согласен!

– Н-е-е-е, всё не так просто, – выдохнул я, хитро прищурив глаза. – Мне нужна клятва от того, кто станет вожаком в случае твоей смерти.

– Я согласен, – тут же выдал тот самый коричнево-серый волк, резко встав на задние лапы.

– Ры-ы-ы-ы, – угрожающе зарычал нынешний лидер стаи, пронзая своего подчинённого гневным взглядом.

– Тогда давайте клясться, – заторопился я, пока они не сцепились между собой. – Я, герой Серый Призрак, клянусь сражаться с Рашгаром, не используя свой топор, и пусть тому будут свидетелями все местные боги и демоны.

Сероглазый оборотень тоже выпалил клятву, чуть ли не вперёд меня, стараясь опередить вожака, будто для него это было крайне важно. Но всё же хоть он и начал раньше Рашгара, но закончили они в унисон.

И вот когда последние слова отзвучали, то я вышел в импровизированный круг из человекозверей, отбросил в сторону топор и застыл в трёх метрах от Рашгара. Тот встал на четыре лапы, угрожающе оскалил пасть, ещё плотнее прижал уши к черепу и бросился на меня, взрывая когтями рыхлую землю.  В эти секунды у меня аж кровь остановилась в жилах – до того мне стало страшно, но я поборол себя и приготовился исполнить тот трюк, что зародился в моей голове буквально пару минут назад. Надеюсь, что всё получится и моя геройская жизнь продолжится. Пока же вожак преодолел то ничтожное расстояние, что отделяло меня от него, оттолкнулся лапами от земли и прыгнул. Он будто превратился в серую молнию, пронзившую воздух. У меня не было никаких шансов на то, чтобы уклониться от его броска. Я лишь успел прикрыть рукой шею, когда он повалил меня на землю, вцепившись зубами в левую ключицу. Мой рот исторг возглас боли, а в ноздри проник густой запах шерсти. Но несмотря на это, я сумел нащупать свою силу и позволил ей превратить фаланги пальцев в призрачные. Дальше я без проблем воткнул их в грудную клетку Рашгара и вернул пальцам плоть. Вожак тотчас зарычал от боли, подняв башку к небесам и раскрыв окровавленную пасть, с которой капала моя собственная кровь.

Я же, преодолевая боль в пальцах, протолкнул их чуть глубже в тело волка, схватил что-то пульсирующее и резким движением дёрнул на себя. В тот же миг рык Рашгара оборвался, словно его перерезали хирургически острым ножом, а тело расслабилось и рухнуло на меня, придавив к земле.

Ничего не понимающие оборотни  взвыли и бросились ко мне. А я кое-как выбрался из-под туши вожака и посмотрел на свою ладонь. В ней подрагивало звериное сердце. Получилось! Получилось! Я сделал это, но поможет ли мне победа выжить? Ведь разъярённые оборотни окружили меня плотным кольцом и громко втягивали ноздрями воздух. Он пах моей кровью, которая текла из прокушенной ключицы.

Казалось, что звери растерзают меня, наплевав на клятву их предводителей, но тут раздался повелительный рык нового вожака, и оборотни стали отступать. Рядом со мной остался лишь тот самый коричнево-серый персонаж.

Он ехидно прорычал, присев на задние лапы и демонстративно облизываясь:

– Клятвы о помощи не было. Если ты сейчас подохнешь, то туда тебе и дорога.

– Хрен тебе, – пропыхтел я, швырнув в него сердце, но промахнулся из-за того, что два моих пальца оказались сломаны, а остальные три – были изуродованы, повстречавшись с костями животного.

– Ты обманул Рашгара, – укоризненно сказал вожак, проигнорировав мой метательный снаряд. – У тебя есть сила. Какая?

– Пузыри жопой надуваю больше, чем Мавроди, – процедил я, приняв сидячее положение и исподлобья глядя на окружающих меня волков.

– Мля, парень, тебе к психиатру надо, – произнёс новый глава стаи, сокрушённо покачав башкой.

– Без тебя разберусь, – проворчал я, прижав ладонь к ране возле шеи. – Иди вон Красную Шапочку терроризируй.

Вожак с подвыванием расхохотался. Ему вторили остальные оборотни, а я опять ощутил увеличение репутации. Похоже, звери уважают дерзких людей. Я бы с ними ещё немного потусил, поднимая репу, но мне становилось всё хуже и хуже. Поэтому я кое-как встал на ноги, поднял топор, засунул его за пояс, а затем прошёл мимо волков и заковылял по тропинке, периодически оступаясь и теряя ориентацию в пространстве из-за потери крови. У меня даже голова начала кружиться, а в ушах кто-то стал шуметь.

Всё же я каким-то неведомым образом шёл дальше, преодолевая шаг за шагом, а потом и вовсе – сумел почти побежать, когда услышал очередной шорох в кустах. Благо, что на меня никто не напал, но бежать я продолжил, вспоминая, что бег добавляет лет. Да, сейчас я был полностью согласен с этим утверждением, ведь мне казалось будто моё тело постарело лет на двадцать – в коленях что-то щёлкало, ноги превратились в две вялые макаронины, а мышцы налились жуткой усталостью. Да ещё и мысли до сих пор путались и я уже плохо понимал куда бегу, но, в целом, вроде бы, направление держал верное. Авось, выберусь.

В итоге я действительно вышел из леса, но где-то промахнулся и попал на кладбище героев, а не на ту дорогу, что вела в деревню. Вот было бы иронично, если бы я прямо тут и умер – среди могильных плит, крестов и надгробий. Но меня так просто не убьёшь. Пока я шёл, рана уже привычно перестала сочиться кровью и покрылась грязно-красной коркой. И единственное, что меня сейчас заботило, так это то, что я имел все шансы занести в кровь какую-нибудь гадость. А тут ещё в глаза бросилась надпись на ближайшем надгробии: «Оказалось, что не фигня и само не прошло». Хм, похоже, здесь лежит весёлый герой, который умер от чего-то хитрого. Надеюсь, что всё-таки не от инфекции.  Так, ладно, надо прекращать думать о ней, а то и других проблем хватает. Я вон едва на ногах держусь, а мне ещё до деревни надо дойти, а потом на фабрику попасть.

Я устало выдохнул, засунул уже ненужную каску в рюкзак и на заплетающихся ногах поплёлся к цели, поглядывая на небо. Там солнце уже почти скрылось за горизонтом. Мда, насыщенный сегодня выдался денёк. Но самое сложное уже позади… или нет?

Когда я стал приближаться к деревне, то бабы, которые шастали возле реки, вдруг заверещали, увидев меня, и бросились к воротам, звонко крича:

– Зомби! Зомби!

– Это Евстрах вернулся с того света! – кто-то «узнал» меня.

– Точно он! – вторил женщине другой испуганный голос. – Он, небось, за женой своей блудницей вернулся! Ох, бегите бабоньки! Он и нас не пожалеет.

– Да… стойте… – просипел я пересохшим ртом и зашёлся в сухом кашле.

– Он ещё и рычит! Быстрее! Быстрее! Мужиков зовите!

Тут из ворот деревни выскочил десяток крепких парней с рогатинами. Видимо, они услышали женские крики и теперь явились, чтобы защитить своих ненаглядных. Ребята сразу увидели меня и решительно двинулись навстречу, а бабы нырнули за их спины, где и остановились, принявшись  с любопытством наблюдать за тем, что произойдёт дальше.

Я же ринулся к реке, где стал торопливо отмывать рожу от крови и грязи. На это у меня ушло секунд тридцать, а затем я предстал перед деревенскими с чистой физиономией. Те резко остановились, поняв, что я не зомби, а потом один из них удивлённо промычал, глядя на меня добрыми голубыми глазами:

– Так это же герой. Тот самый, что Клавкиного ребёнка спас.

– Добрался-таки малец? – прохрипел я, усевшись на пятую точку.

– Угу, – сказал всё тот же парень, опустив рогатину. – Почёт тебе и хвала за твой подвиг.

Я тотчас ощутил мягкое поглаживание по голове, после чего свесил ноги в холодную воду и попросил:

– Слушай, любезный, сгоняй за моей наградой к этой самой Клавке.

– Будет исполнено, – радостно отчеканил тот и стремглав поскакал в деревню.

Оставшиеся ребята окружили меня и стали выспрашивать детали моих приключений. Ну я и рассказал им почти всё так, как и было, лишь утаив то, что Клава сознательно отправила меня к человековолкам, которых здесь, по словам парней, называют волколаками.

Деревенские восторженно слушали меня, чем вызвали очередное повышение моей репутация. Тут уж я стал немного привирать, чтобы поднять репу ещё немного, но та не росла, несмотря на то, что крестьяне охотно верили в мою небольшую ложь. Кажется, на враньё здесь далеко не уедешь. Нужны реальные подвиги. Тогда я перестал приукрашивать и начал молча слушать похвалы. А вскоре вернулся мой голубоглазый посыльный с небольшим пузырьком, наполненным чем-то зелёным. Я тотчас почувствовал очередное повышение репутации. Видимо, Клавка зауважала меня. Дальше я откупорил склянку и влил содержимое в глотку. По телу мигом пробежала волна жара, сменившаяся теплом в груди. Похоже, что зелье сработало как надо. Я быстро проверил интерфейс. Да, текущий уровень поднялся на два пункта.

Теперь можно и на фабрику топать, ведь герои уже давно покинули деревню, выполнив задания. Ну, значит, и мне здесь больше делать нечего. Я встал, со всеми попрощался и поплёлся восвояси. Сначала преодолел мост, а затем потопал по дороге, загребая берцами пыль и шатаясь от слабости.

Всё же путь до фабрики не занял у меня много времени. Я в сумерках добрался до неё, разглядывая потухшим взглядом трёхэтажное здание из красного кирпича с двухскатной крышей, окружённой парапетом. На крыше был установлен пулемёт, антенна и мощный прожектор. Вот в его-то луч я и попал, оказавшись метрах в ста от фабрики.

– Свои! – заорал я, прикрыв глаза ладонью.

Человек на крыше поверил и отвёл луч в сторону. Я потопал дальше и через некоторое время подошёл к воротам,  где дёрнул левую створку на себя, но та не поддалась. Тогда я принялся колотить кулаком по толстому железу ворот. И буквально через десяток секунд открылось маленькое окошко, явив моему взору донельзя смазливое мужское лицо, обрамленное длинными чёрными волосами. Впрочем, они не скрывали мочки ушей. Это позволило мне увидеть небольшие серебряные серёжки с рубинами. Камни красиво переливались в лучах эклектической лампочки, подвешенной к потолку.

Незнакомец расплылся в белозубой улыбке, покровительственно глядя на меня большими чёрными глазами, подведёнными тушью, а затем пропел знакомым голосом, раздувая ноздри точёного носа:

– А я так и думал, что ты справишься!

– Ты! – опешил я, узнав по голосу своего мучителя.

– Я, – радостно выдохнул тот, улыбнувшись ещё шире.

– На, мразь! – зло бросил я и через окошко огрел его обухом топора.

– Мой зуб! – отшатнувшись, истошно заорал гомик, зажав хлещущую изо рта кровь, которая стала стекать по его ладони в рукав старинной мужской белой сорочки с кружевами.

– И мы даже не в расчёте, – мрачно протянул я, яростно глядя на пострадавшего героя.

На нём, помимо сорочки, оказался напялена красная атласная жилетка, узкие клетчатые брюки и высокие сапоги из тонкой кожи. Вот ведь херов модник. Он смотрелся ещё нелепее, чем Пушкин в своей кольчуге, но я не удивлюсь, если вдруг окажется, что хотя бы одна из его шмоток очень необычная вещь.

Тем временем за узкой спиной гомика показался рассерженный Пушкин. Ну, сейчас начнётся… И я оказался прав. Сила героя подхватила меня и швырнула в створку ворот. Я сильно приложился об неё, издав сдавленный возглас, но ничего не разбил и не сломал, а просто упал на землю, где спустя десяток секунд надо мной склонился довольный Пушкин.

Он радостно оскалился и прошипел:

– А ты мне нравишься всё больше и больше. Всегда есть за что тебя наказать. Сейчас вон Красавчику зуб выбил, хотя он старший герой, а ты всего лишь дерьмо под его ногами.

Я промолчал и лишь мрачно глянул на него с земли, сумев сдержать жаркую волну гнева, а потом потряс головой, встал на ноги и прислонился к воротам, чтобы стоять прямо и не горбиться.

Глава клана оценивающе посмотрел на меня, пробежавшись взглядом по рваной одежде и ранам, после чего холодно процедил:

– Ты задание выполнил?

– Угу, – проронил я и вошёл внутрь фабрики.

Глава 10

Внутри я увидел накрытый обеденный стол, за которым сидел Гриша, Кристина и ещё одна девушка лет двадцати пяти. Её я раньше не встречал и даже немного пожалел об этом, ведь она была ничуть не меньшей красавицей, чем прочие героини.  Только эта особа всей своей наружностью буквально кричала о том, что она ещё та стерва. Девушка оказалась затянута в облегающий чёрный латекс, который выгодно подчёркивал её стройную фигуру с крупной грудью, выпирающей из глубокого декольте. У меня чуть слюни не потекли от такого соблазнительного вида.

Девица мигом поняла, какие мысли у меня на уме и игриво подмигнула зелёным глазом, обрамленным длинными ресницами. А потом она сексуально раздвинула пухлые коралловые губки, показав белые зубы и острый язычок. Я сглотнул ком, вставший в горле, продолжая откровенно разглядывать красотку. Но теперь моё внимание переключилось на её пышные русые волосы, которые густой гривой, опускались на крепкие плечи.

Вдруг незнакомка поправила выбившуюся прядь и лукаво щурясь, произнесла, глядя на меня:

– Та он симпампусичка. Ему бы ещё мясом обрасти – и в нашем полку появится новый мачо.

Её слова вызвали раздражённый хмык у Пушкина, который закрывал ворота. А гомик произнёс, недружелюбно смотря на меня и держа на ладони зуб:

– Псих он. Мы все в одной лодке, а он мне резец выбил. Я специально старался, чтобы он силу обрёл, и вот награда. Да ещё и сорочку теперь отстирывать…

– Я ни о чём тебя не просил, – пробурчал я, пронзая его яростным взглядом.

Тот громко фыркнул, после чего убедился, что изо рта больше не идёт кровь, и присел на стул. Закинул ногу на ногу и зло проговорил, ткнув в мою сторону наманикюренным пальцем:

– В качестве компенсации за выбитый зуб, я требую одну услугу!

– Иди ты на кол! – осёк я его, схватившись за рукоять топора. – Хотя, боюсь, что тебе там может понравиться.

– Так, угомонились оба, – прорычал Пушкин, подойдя к столу. – А ты, Остряк, расскажи нам, как из леса выбрался и мальчишку спас.

– Как-как… вот этими самыми руками, – насмешливо произнёс я и показал травмированные пальцы, чем вызвал приглушённый стон юной блондинки.

– От него волколаками пахнет, – уверенно пробурчал Красавчик, громко втягивая воздух.

– Ты встречал волколаков и до сих пор жив? – удивился глава клана, приподняв брови.

– А ты думал, что он получил такие раны, когда через кусты лез? – ехидно вставила русоволосая героиня в латексе.

Пушкин проигнорировал её, а я ответил на вопрос героя, слыша, как бурчит желудок:

– Да, встречал. Волколаки нормальные ребята. Одному из них сердце вырвал. Упокой Сатана его чёрную душу.

После моих слов в комнате повисла ошарашенная тишина, которую нарушил высокий голос Красавчика, чьи накрашенные брови взлетели к волосам:

– Ты убил волколака?

– Ага, вот этими самыми руками, – желчно сказал я и снова показал пальцы.

– Если ты лжёшь, то я узнаю и накажу тебя, – грозно проревел Пушкин, играя желваками, из-за чего смешно двигались его бакенбарды.

– А если эта лапочка не лжёт? – насмешливо бросила зеленоглазая красавица, откинувшись на спинку стула и задорно сверкая глазищами.

Зверь метнул на неё неприязненный взгляд, но опять не стал ей отвечать, а холодно проронил, глядя на меня:

– Спускайся в подвал. Там Айзерман. Он подлечит тебя. Но если ты и на него кинешься, то пеняй на себя.

– Учту, – пообещал я, криво улыбнувшись и взяв из общей тарелки большой кусок мяса.

– Я провожу тебя, – вдруг вызвалась пышногрудая героиня, ловко встав из-за стола.

Она упругой походкой двинулась к лестнице, так виляя задом, что мне стало боязно за её позвонки. Но вид, конечно, был одуряющим. Я даже забыл о той боли, что терзала мой организм. Её бы определить в качестве анестезии в больницу. Вот там бы она произвела фурор среди пациентов.

Я усмехнулся своим мыслям и догнал девушку, а та вдруг подхватила меня под локоть и пропела, став спускаться по железным ступеням:

– Я Бестия. Можешь рассчитывать на мою помощь. Ты славный парнишка. Кристина уже всем рассказала, как ты вызвался вместо неё идти в лес. Поступок настоящего героя.

– А я Сергей, – промычал я, вцепившись зубами в мясо. Есть хотелось просто зверски.

– Но, пупсик, если ты и дальше станешь так поступать, то скоро на кладбище появится могилка с твоим именем, – совершенно серьёзно сказала Бестия, крепко сжав моё предплечье и взглянув большими глазами. – Тебе надо думать о последствиях получаемых заданий. Не все они стоят той репутации и награды, которую ты получишь, если выполнишь их. Иногда лучше отказаться. И пусть даже это повлечёт падение репутации. Ничего страшного в этом нет. Потерю репы можно легко наверстать, а вот жизнь… Ну ты меня понял?

– Ага, – кивнул я головой, чувствуя, как в серую от грязи кожу впиваются её острые коготки. – А почему ты так переживаешь за меня?

– Ты мне понравился, лапуля, – улыбнулась она и ещё сильнее сжала пальцы.

– Мля, больно же! – выдохнул я, негодующе глянув на неё и чуть не подавившись последним кусочком мяса.

– Я Бестия, – ещё шире улыбнулась героиня, увлекая меня в мрачный подвал, где стены сочились влагой, а на потолке рос сизый мох, да и пахло здесь соответствующе.

– Надеюсь, ты не хочешь меня сожрать? – заволновался я, косясь на лампочку, которая то горела, а то – нет, из-за чего создавалась атмосфера фильмов ужасов.

– Посмотрим, – ответила мне девушка и захохотала, запрокинув голову.

Её весёлый смех отразился от кирпичных стен и унёсся куда-то вдаль. Но вдруг она прекратила хохотать и толкнула рукой побитую ржавчиной дверь. За ней обнаружилось обширное помещение, заставленное клетками с животными и птицами. На некоторых клетках висели листы формата А-4, где от руки было написано «Арахна». Хм, забавно, уж не тренируется ли героиня на этих милых зверюшках, впрыскивая в них яд? Вполне возможно.

Я отвёл взгляд от клеток и стал в общих чертах рассматривать помещение. Оно оказалось обклеено различными плакатами медицинской тематики, а возле дальней стены обнаружились пять железных шкафов с полками. На них боком стояли пухлые пластиковые папки и книги, а на самом видном месте красовался большой анатомический атлас. Он был хорошо виден в ярком свете ртутных ламп, прикреплённых к потолку.

Кроме всего этого, я увидел хирургические инструменты. Они лежали на блестящем стальном столе рядом с пилой и настольной лампой. А вон там, в стене слева, имелась чугунная дверца с небольшим оконцем из толстого жаростойкого стекла.  Сквозь него были видны языки пламени. Вероятно, там расположилась печь.

Ну и центральным персонажем этого помещения был лысый сутулый человек в белом медицинском халате, который висел на нём точно на вешалке. Мужчина стоял к нам спиной и что-то записывал в журнал, лежащий на старинной тумбочке из красного дерева, а когда он услышал шум, то обернулся.

Я ахнул, увидев его физиономию, а потом потрясённо выдохнул, выпучив глаза:

– Твою мать! Какие же ГМО ты жрал, что тебя так перекорёжило?!

– Это всё сила, – вполне понятно прострекотал гибрид человека и насекомого.

Мне, конечно же, сразу стало ясно по голосу, что он и был тем самым вторым козлом, который избивал меня в первую ночь, но ничего предъявлять я ему не стал, а просто молча начал изучать его.

Первым делом я отметил, что у профессора только лицо было с чертами насекомого, а вот всё остальное – людское. И, естественно, что меня в основном заинтересовала его физиономия. Она имела ротовое отверстие, обрамленное щупиками и жвалами, а на месте носа у него расположились две ямки и короткие волоски. И ещё у профессора были десятисантиметровые антенны, растущие изо лба чуть выше тех точек, где у обычного человека должны находиться брови. А также у Айзермана оказались большие фасеточные глаза, которые мне уже приходилось лицезреть. Кажись, не всё то, что мне привиделось во время блужданий моего разума между явью и фантазиями, является бредом. Наверное, в моём сознании частично отложился тот момент, когда профессор в прошлый раз восстанавливал моё тело, перенёсшее несколько дней истязаний.

Между тем Бестия пропела, глянув на электронные настенные часы:

– Мальчики, мне пора.

И после своих слов она выпорхнула из комнаты, оставив нас наедине. Я тотчас недружелюбно посмотрел на профессора. Он не вызывал у меня такого жгучего желания свернуть ему шею, как Пушкин или Красавчик, поэтому я даже не стал оскорблять его, а просто молча показал искалеченные пальцы. Тот кивнул и указал мне рукой на стул, придвинутый к столу. Я уселся на него, глубоко вдохнул местный воздух, пахнущий таблетками и зверьми, а затем принялся наблюдать за героем. Тот в эту секунду взял клетку с серой крысой и поставил её передо мной.

Я насмешливо проговорил, кривя губы:

– Нет, спасибо. Я не настолько голоден.

– Смешно, – проронил Айзерман с каменным выражением лица.

В следующий миг он положил левую руку на мои пальцы, а правую – запустил в клетку и схватил грызуна. Тот принялся пищать, стараясь вырваться на волю, а затем вдруг стал затихать, будто из него начали уходить силы. Я же в это время ощутил тепло в повреждённых пальцах, а потом они вдруг резко нагрелись под ладонью героя. Я не ожидал ничего подобного, поэтому едва рефлекторно не отдёрнул их, но погасил свой порыв и ошарашенно взглянул на грызуна. Он стал медленно усыхать: шёрстка начала опадать, кожа сморщивалась и старела, а глаза теряли блеск жизни.

Вскоре зверёк превратился в мумию. Профессор отпустил трупик и убрал ладонь с моих пальцев. Я  мигом поднёс их к лицу и увидел, что они оказались полностью здоровы, если не считать багровых шрамов. Вся плоть была на месте, и даже переломы срослись.

Я подвигал пальцами, убеждаясь, что они отлично функционируют, а затем сдавленно просипел:

– Это ваша сила?

– Да, – коротко ответил гибрид, отправив труп за дверку печи. Тот сразу же вспыхнул, словно его полили бензином.

– А зачем нужен был мистер крыс? – напряжённо уточнил я, уже имея кое-какие догадки на этот счёт. – Вам требуется энергия животных, чтобы лечить людей?

– Верно, – сухо бросил профессор, повернувшись ко мне спиной и снова начав что-то записывать в журнал.

– А Бестия какой силой владеет?

– У неё спроси, – последовал ответ Айзермана, а затем он через плечо поглядел на меня и бесцветно добавил: – У меня много работы.

– Ясно, – хмыкнул я и вышел из его логова, специально сильно хлопнув дверью.

Какой сука занятой. Да ещё и говорит так, будто ему на всё насрать. Хотя, возможно, он просто не может выразить свои эмоции? Мне кажется, что это довольно проблематично с такой-то харей и речевым аппаратом. Да, наверное, так и есть. Вы ведь тоже не видели эмоциональных насекомых? Кстати, почему герои получают толику внешности именно от насекомых? Что в них такого?   Блин, да хрен его знает. Может быть, когда-нибудь я и получу ответ на этот вопрос, но явно не сейчас. Лучше проверю-ка я свои параметры.

Я прислонился к стене, почувствовав каску в изорванном рюкзаке, а потом сконцентрировался и вызвал интерфейс. Перед моим мысленным взором мигом появились эти строки:

Репутация: 45;

Текущий уровень: 4;

Потенциал: 11;

Возможности силы исследованы на  3%;

Заряд: 105;

Восстановление заряда: 0,2 в секунду.

Почти всё увеличилось, кроме четвёртого пункта. А что касается репутации, то двадцать пунктов я получил после выполнения задания от Клавки. Тут, в интерфейсе хранилась история всех повышений и понижений любой из шести строк. Неплохо придумано. Я так могу отслеживать, что и когда приобрёл. Вот, например, заряд потихоньку повышался только в те моменты, когда я очень активно пользовался силой, а когда тратил всего десять-тридцать процентов от его максимума, то заряд никак не отзывался на такие траты. Вот и вышло, что сегодня он подрос только в тот момент, когда я потратил почти весь заряд в бою с волколаком. Мне тогда пришлось применить максимальную площадь призрачного сектора, а такой фокус жрал много заряда. Но блин, как же круто я завалил этого Рашгара.

На моих губах зазмеилась улыбка, а затем я открыл  глаза и вполне довольный собой поднялся по лестнице и направился на «кухню». А там уже произошла рокировка. Вместо Пушкина за столом сидела Арахна.

Она в эту секунду что-то неразборчиво сказала новичкам, а Гриша громко ответил:

– Маски! Нам нужны маски, чтобы мы выглядели как настоящие герои!

– Ну, с такой рожей тебе нужна маска по другой причине, – уколол его Красавчик и мелко захохотал, не отвлекаясь от рукава сорочки, который он с помощью влажной тряпки пытался избавить от пятен крови.

Толстяк обиженно насупился, уткнув взгляд в стол. В этот момент меня заметила Арахна. Она тотчас сочувствующе произнесла, окинув меня с ног до головы внимательным взглядом:

– Отвратытельно выглядишь.

– Ну, таким уж я родился. Похоже, мне тоже нужна маска, – весело промычал я, косясь на Кристину, которая сидела подле Гриши, расположившегося напротив гомика.

Красавчик отвлёкся от сорочки, поднялся из-за стола и пробурчал, демонстративно холодно глянув на меня:

– Пойду-ка я к профессору.

– Он просил передать, что не умеет зашивать такие большие отверстия, как у тебя, – грязно сострил я, наградив его ехидной улыбкой.

– Гомофоб, – прошипел Красавчик и утопал в сторону лестницы.

– Зря ты задываешь его, – проговорила Арахна, мрачно посмотрев на меня серьёзными карими глазами.

– Ничего не могу с собой поделать, – почти честно сказал я.

Вот ей-богу, умом я понимал, что Красавчик и Айзерман просто делали то, что им приказал Пушкин, который тоже не на пустом месте выдумал эти истязания. Но вот моя мстительная душа никак не хотела соглашаться с доводами разума и требовала хотя бы избить всю троицу. Правда, Айзермана в меньшей степени. Он хотя бы лечил меня. А вообще – я бы и без избиений воспылал бы к Красавчику и Пушкину негативными чувствами. Хотя, возможно, с гомиком я бы нашёл общий язык, но не тот, о котором подумали вы. А вот с главой клана – точно нет. Он ведь истинная высокомерная мразь, считающая себя альфа-самцом. Я не люблю таких. Вот были бы все герои, как Арахна и Бестия. Правда, они  тоже занимались пытками, но пинали не меня, поэтому я к ним и не питаю никакой ненависти.

Между тем Арахна встала  из-за стола, подошла к шкафу и выдала мне новую форму, взамен той, что не пережила путешествия в лес. Вслед за этим героиня отправила меня в душ, где я смыл с себя корку грязи и крови, надел новые шмотки и вернулся в обеденный зал. Тут уже никого не было, кроме Арахны. Лишь она сидела за столом, где стояло единственное блюдо с мясом и бобами.

Девушка произнесла, кивнув на еду:

– Поужынай.

Я не стал выёживаться, плюхнулся на стул и принялся с умопомрачительной скоростью уничтожать снедь. Мой желудок обрадовался пище, ведь я сегодня нормально только позавтракать успел, а потом весь день лещей получал, из-за чего мой организм ослаб до предела. Благо, что хоть профессор подлечил меня, а то бы пришлось искать крюк вместо руки. Всё-таки я точно его трогать не буду. Полезный он чувак.

Тем временем героиня попросила, пристально глядя на мои пальцы, которые я с аппетитом облизывал, так как они были перепачканы в соусе:

– Расскажи в подробностях о том, что проызошло в лесу.

Я со вздохом оторвался от еды и поведал ей всё, не став выгораживать вдову из деревни. Та молча выслушала меня, а затем задумалась на пару минут, дав мне время вылизать блюдо до ослепительного блеска. И только после этого она грозно стукнула кулаком по столу и гневно процедила, сведя брови над переносицей:

– С этими блохастыми тварямы надо что-то делать! Оны уже в прошлом месяце сожрали двух наших новичков, а теперь ещё и устраивают ловушкы, заранее вычисляя время появления героев в этом мыре.

– Золотые слова, –  поддакнул я, вытирая губы тыльной стороной ладони. – Давайте соберёмся всей бригадой и дадим им по зубам.

– Нас мало, – хмуро произнесла Арахна, отведя взор, будто чего-то стыдилась.

– Девять героев – это мало? – искренне удивился я, даже приоткрыв рот.

– Восемь, и тры из них новички, – поправила девушка, принявшись постукивать пальцами по столу.

– А где девятый? – спросил я, обратив внимание на то, что ногти у Арахны были обломанными.

– Девятый сейчас на войне, – пояснила паучья красавица, сняв бейсболку и разметав по плечам чёрные волосы.

– Какой ещё войне? – заинтересовался я, стараясь во время разговора не заглядывать ей в рот.

– Тебе пока не нужна эта информацыя, – заявила собеседница, строго глянув на меня.

– Ну, хорошо, – не стал я лезть на рожон.

– Ты лучше иди спать. Тебе завтра предстоит тяжёлый день. Все новички, Зверь и Красавчик, отправляются в Агнестаун.

– Это город?

– Ага.

– И что мы там будем делать? Веселить публику, показывая свои способности?

– Ты найдёшь себе новое задание. Здесь больше ловыть нечего. А как выполнишь его, то вернёшься на фабрику, – объяснила девушка, пожевав губы и задумчиво хмуря лоб.

– Ясно, – буркнул я, окинув её недовольным взглядом. – А Пушкин и гомик, зачем отправятся с нами? Чтобы мы не разбежались по дороге?

– Вы ныкуда не денетесь. Клятва – лучший сторож. А опытные герои поплывут вместе с вами, чтобы пополныть наши запасы. Бензин на исходе, боеприпасы тоже почти закончились…

– Поплывут?

– Да. До Агнестауна проще всего добраться по реке, – сказала героиня, вздохнув полной грудью, которую скрывал камуфляж.

– Ладно. Пойду тогда спать, – задумчиво проговорил я, вставая из-за стола и вспоминая тот катерок, который видел на берегу. – Доброй ночи.

– Доброй ночи, – произнесла Арахна, а затем через паузу добавила: – Будь с Бестией поосторожней. Через её постель уже многие прошлы.

– А я ничего и не… это… – скомкано выдавил я, поняв, что Бестия местная шлю… не очень щепетильная в вопросах морали женщина.

Видимо, поэтому она и заинтересовалась мной. А с кем ей ещё тут спать? С неписями-крестьянами? Ну, вряд ли ей это будет интересно. Правда, есть ещё Пушкин. Но тот, наверное, уже приелся ей. А что касается пухлого Гришки, то до него очередь, возможно, ещё дойдёт.

Мда, как-то сразу погано стало на душе. Я-то ведь подумал, что искренне понравился ей, а тут такой шлюшачий поворот. Ладно, разберёмся. Пока же я благодарно кивнул Арахне и потопал к лестнице, а достигнув её, стал подниматься на второй этаж.

Глава 11

На этаже  электричество отсутствовало, и мой путь освещал лишь лунный свет, который проникал в окна сквозь решётки.  Конечно, такое освещение оставляло очень много тёмных углов, в которых можно было затаиться, и вот как раз из такого мрака вышла Бестия, испугав меня до дрожи.

Я даже непроизвольно выпалил, глядя на улыбающуюся девушку:

– Твою мать! Напугала!

– Я такая страшная? –  притворно огорчилась та, прижавшись ко мне упругим бедром.

– Я не в этом смысле, – пробурчал я, слегка отстранившись от неё. – Просто иду, никого не трогаю, думаю о том, как победить всеобщую бедность, и уже придумал как, а тут меня кто-то из темноты за руку цап. И всё  – забыл свой гениальный план.

– Вот беда, – притворно ужаснулась героиня, приложив ладошки к щекам.

– Да, беда. И тебе ещё повезло, что я не использовал боевые приёмы, которым меня обучали тибетские монахи и дядя Петя из-за гаражей.

– За такое меня надо наказать, – промурлыкала Бестия, опять прижавшись ко мне.

– Бог накажет, – проронил я, пока ещё не зная, как к ней относиться после открывшихся фактов.

– А ты, милый, не хочешь стать карающей дланью Бога? – тут же нашлась она, игриво мне подмигнув.

– Я сейчас занят. Ищу убийцу Зверя, – серьёзно проговорил я, решив кое-что проверить.

– Его убили?! – опешила героиня, округлив ротик и вытаращив глаза.

– Нет, я ещё не нашёл того, кто это сделает.

Девушка пару мгновений потрясённо хлопала густыми ресницами, а потом поняла, что я так изволю шутить, и захохотала, невзначай скользнув рукой по своей выдающейся груди.

Она смеялась секунд десять, а затем, лукаво улыбаясь, произнесла, взяв меня за руку:

– А ты знаешь, что Зверь бессмертен? Ведь его жизнь в игле, та в яйце, а яиц у него нет.

Теперь уже настала моя очередь смеяться. И пока я хохотал, то пришёл к мнению, что Бестия вряд ли сольёт мои слова главе клана, а значит можно попробовать вызнать у неё кое-какую информацию. Тем более что она совсем не против уединиться.

Поэтому я задавил слабый писк моралиста, попытавшегося наставить меня на путь истинный, и проронил, приобняв Бестию за осиную талию:

– Вот за такие шутки тебя точно надо наказать.

– Я вся твоя, – жарко произнесла она.

В следующий миг девушка впилась мне в губы долгим поцелуем, под конец которого слабо укусила меня, а потом крепко сжала мою руку, словно боялась, что я убегу, и потащила по коридору. Я послушно двинулся за ней, почувствовав, что мои мысли начали путаться, а инстинкты стали брать своё. И когда Бестия привела меня в свою комнату, большую часть которой занимала огромная кровать с балдахином, то я уже забыл, что собирался вытянуть из героини инфу, а тупо скинул штаны,  превратив сцену в восемнадцать плюс – и это я сейчас не о возрастном цензе, а совсем о другом. Ну, вы меня понимаете.

Тем временем Бестия довольно глянула на моё достоинство, после чего ловко разоблачилась, представ передо мной в восхитительном неглиже. А дальше она повалила меня на кровать, и мир окрасился цветами удовольствия и боли. Героиня оказалась ещё той тигрицей в постели. Так расцарапала мою спину и искусала грудь, что волколаки могли бы позавидовать. Я крови потерял  больше, чем во мне было, но всё равно ни о чём не жалел.

А когда выдалась минутка затишья, то я, частично удовлетворив сексуальное желание, прохрипел, глядя в темноту, которую разбавлял слабый лунный свет, льющийся в маленькое окошко:

– Бестия, а ты никогда не хотела вернуться в родной мир?

– А зачем? – фыркнула она, лёжа на спине в позе звезды. – Мне и тут нравится. Это вон урод Айзерман хочет обратно.

– И что же он для этого делает? – осторожно спросил я, пока девушка находилась в благодушном настроении.

– Да хрен его знает. Вроде бы пытается установить связь хоть с каким-нибудь богом, чтобы тот замолвил перед ним словечко перед верховным ИИ, который может вернуть его в родной мир, – проговорила героиня, почти слово в слово повторив мои недавние мысли. – Но всё это – дерьмо полнейшее. Боги почти ни с кем не контактируют. А уж, что надо сделать для бога, чтобы тот о чём-то попросил ИИ… Тут моё воображение пасует. Ну, а Айзерман на что-то надеется. Хотя, с другой стороны, – а что ему ещё остаётся делать с такой-то рожей?

Бестия коротко хохотнула, потянулась всем телом и ловко оседлала меня. Расспросы пришлось отложить до следующего раза, перейдя к бурному сексу.

Мы покувыркались какое-то время, а потом я устало просипел, положив руку на девичье колено, лежащее на моём животе:

– А вот Айзерман…

– Не хочу о нём говорить, – капризно выдохнула героиня. – Других тем больше нет?

– Ладно, забыли, – поспешно сказал я, ласково погладив её по растрепавшимся волосам. – Расскажи тогда о том, кто из героев какой силой владеет.

– О! Тут мне есть, что сказать, – обрадовалась Бестия, сверкнув зубами. – Начну с Красавчика. Он своей растянутой жопой людей поедает! Ха-ха-ха. Шучу. На самом деле этот слащавый хрен может чувствовать любые запахи на очень большом расстоянии.

– Так вот как он понял, что я с волколаками зарубился… – протянул я, решив как-нибудь поесть гороха, встать рядом с Красавчиком и устроить ему газовую атаку.

– Ага, – подтвердила девушка, проведя рукой по моей  груди, разукрашенной свежими шрамами.

– А ты чем владеешь?

– Я просто мега хороша в постели! – весело выпалила Бестия,  а затем внезапно попросила посерьёзневшим голосом: – Сережа, будь хорошим мальчиком принеси бокал с водой. Он вон на комоде стоит.

Я согласно кивнул и встал на ноги, чувствуя, как они подрагивают от слабости. Дальше я выполнил просьбу героини –  принёс ей воду. Потом сел на кровать, оказавшись к девушке спиной и попав под лучи лунного света.

Бестия вдруг удивлённо выпучила глаза, глядя куда-то между моих лопаток, и ошарашенно просипела, став водить пальцем по моему родимому пятну:

– Откуда у тебя это?

– С рождения, – пожал я плечами, ощутив, как заныла исцарапанная кожа. – Ты никогда не видела родимых пятен?

– Видела, – сдавленно сказала та, залпом выпив воду. – Но такое – впервые. Оно же офигеть как на сердце похоже. Ты прямо человек с двумя сердцами.

– Ага, – поддакнул я, уловив некий подтекст в её словах, словно моё родимое пятно, навело её на какую-то мысль.

Я уже хотел было спросить, о чём она думает, но тут девушка посмотрела на электронные часы с подсветкой, которые стояли всё на том же комоде, и резко вскочила с кровати.

– Ты чего? – удивился я её прыти.

– Мне пора сменить Красавчика на крыше и оберегать фабрику, – торопливо пояснила она, быстро одеваясь и озабоченно хмуря лоб. – Можешь меня не ждать. Когда я приду, то ты уже отправишься в Агнестаун. Постарайся там не вляпаться в какое-нибудь дерьмо. Не бери сложные задания и не впрягайся ни за кого. Своя жизнь дороже.  Мне будет искренне жаль, если ты погибнешь, милый.

– Да ну? – не поверил я, озорно улыбнувшись. – Тебя так впечатлили мои постельные навыки?

– Я лучше промолчу, чтобы не обижать тебя, – почему-то грустно сказала она, ласково взъерошив мои потные волосы, а потом очень серьёзно добавила: –  Тут дело совсем в другом…

Бестия таинственно недоговорила, чмокнула меня в губы и покинула комнату. Я остался один в глубокой задумчивости. Что она имела в виду? Надо обязательно расспросить её об этом. А сделаю я это перед отправкой в Агнестаун. Надо только встать чуть пораньше. Пока же я опустил голову на подушку и мигом заснул.

Но мой сон не продлился долго. Я резко открыл глаза, услышав какие-то хлопки. Что это? Выстрелы? Я торопливо принял сидячее положение и прислушался. Да, действительно, до меня долетали звуки пулемётных выстрелов. Бестия в кого-то стреляла. Я метнулся к окну и узрел на фоне луны силуэт какой-то летающей твари. На её спине сидел хрупкий человек, похожий на подростка в остроконечной шляпе. Он держал в руках короткий, лёгкий автомат без приклада, но пока не использовал его, а просто приближался к фабрике. И таких налётчиков было несколько десятков. Они все летели к нашему логову, используя в качестве транспорта неких тварей, напоминающих помесь крокодилов и летучих мышей. Эти мутанты довольно ловко уклонялись от пуль пулемёта. И пока только один экипаж был подбит. Он рухнул на луг, где и остался лежать переломанный грудой мяса и костей. А вот всё остальные летуны вполне удачно уходили от пулемётных очередей. Мне мигом стало ясно, что Бестия точно не справится со всеми налётчиками. Ей надо как можно скорее помочь!

Я  торопливо отлип от окна, нашёл лихорадочным взглядом свой топор, взял его и выскочил из комнаты в одних трусах, не став тратить время на то, чтобы одеться. Дальше мои ноги понесли меня по коридору в сторону лестницы. Нужно было выбраться на крышу.

Возле лестничного пролёта я увидел перепуганную Кристину и бледного Гришу. Новички успели полностью облачиться, схватить топоры и рации и теперь куда-то спешили, но увидели меня и резко остановились.

Кристина взволнованно протараторила, вытаращив глаза:

– Сергей, почему ты весь исцарапан?! На тебя напали?!

– Ага, и украли всю одежду. Только трусами побрезговали, – выдохнул я, облизав пересохшие губы.

– Кто на тебя напал?! – выпалил Гриша, прерывисто дыша и пытаясь не выдать своего волнения, которое выражалось в том, что у него по ногтям пробегали бледные электрические сполохи.

– Да там Гендальф и Фродо на орлах прилетели, – отбарабанил я, переложив топор в другую руку. – А вы куда так торопитесь?

– Зверь приказал всем новичкам защищать алтарь, – быстро проговорил Гриша и побежал вниз по лестнице, потрясая пухлым задом.

– Алтарь? – не понял я, глядя в его удаляющуюся спину.

– Ну, это тот зелёный камень, возле которого мы давали клятву, – заполошно пояснила юная героиня, последовав за парнем и крикнув через плечо: – Сережа, а там, правда, Гендальф?!

Я помчался за ними, отбивая пятки о ступени и бросив на ходу:

– Да хер его знает! Но похож, похож… И у них есть автоматы. Зверь ничего не сказал о том, как мы им будем противостоять, если они доберутся до алтаря?

– Нет, – растерянно бросила девушка, мимолётом глянув на меня большими испуганными глазами.

– А может и сказал… – задумчиво выдал я, когда оказался на первом этаже и тотчас добавил: – Дай сюда рацию.

Кристина остановилась и протянула её мне. Я схватил рацию, нажал на кнопку и услышал взволнованный хрип Пушкина:

–…Они заходят с левого крыла здания.

– Я уже тут! – раздался голос Арахны, следом за которым прозвучал взрыв. – Они уничтожыли решётку! У них гранаты!

Я поднёс рацию к губам и заорал:

– А у нас сука только топоры! Где вы прячете автоматы?!

– Остряк?! – рявкнул глава клана. – Остальные новички с тобой?! И почему у вас всех были выключены рации?!

– Новички со мной, а что касается рации… ну, так вышло, – проронил я, глянув на Кристину и Гришу. Они застыли возле двери, ведущей к минералу.  – Дай нам пару пушек!

– Сейчас самое время, – вклинился голос Красавчика. – Если мы потеряем алтарь, то клану конец.

– Ладно, ладно, – пробурчал Пушкин. – Остряк, иди в третью от лестницы комнату на первом этаже. Там есть шкаф с кодовым замком. Код: один, два, три, четыре, шесть.

– Охренеть какой хитрый код, – выдохнул я, помчавшись к указанной двери.

– В шкафу есть бронежилет и «калаш», – продолжил глава клана под треск выстрелов. – Бери их и охраняй алтарь. Если станет совсем невмоготу, то возле ворот Айзерман. Позовёте его.

– Хорошо, – бросил я, ворвавшись в комнату.

Здесь, действительно, оказался шкаф. Я быстро покрутил колёсики на замке, установив их в нужном положении, после чего получил доступ к содержимому. Там был автомат, три полных магазина и бронежилет. Я всё это схватил и побежал к комнате с алтарём, слыша из рации злой голос Бестии. Она проклинала какой-то орден Чистоты, который героям житья не даёт.

Вскоре я вернулся к новичкам и передал девушке бронежилет. Она приняла его, не понимая, что делать дальше. Тогда я быстренько одел его на неё, сделал шаг назад и сказал:

– Великоват, но сойдёт. Прямо невеста.

– Спасибо,  – проблеяла та, признательно глядя на меня, после чего спросила: – Сережа, что происходит?

– На нас напал какой-то орден Чистоты, который, по моему мнению, возглавляет мистер Проппер, – наигранно весело выдал я, пытаясь успокоить дыхание.

Юная героиня  издала нервный смешок, прикрыв рот узкой ладошкой, а потом резко замолчала, прислушиваясь к тому, что доносилось сразу из двух раций: той, что была у Гриши, сподобившегося включить её, и своей, которая нынче лежала в моей руке.

Я тоже прислушался и обратил внимание на то, что старшие герои больше не разговаривали. Видимо, они усердно занимались отражением вражеской атаки. Мне стало как-то не по себе. Я, значит, тут в безопасности стою, а они там кровь проливают  – не этому учил меня отец. Тем более что у меня в руках был «калаш», который я могу разобрать и собрать с закрытыми глазами. Но с другой стороны – если я уйду помогать старшим, то новички не справятся без автомата, ежели сюда прорвутся враги.  Так что если мне и идти на передовую, то без «калаша», а это существенно снижает мою боеспособность. Хотя, там, в гуще сражения, всегда можно завладеть оружием врага. Мда, задачка. Вроде и помочь охота, но и понапрасну рисковать – тоже не хочется.

В этот миг я вдруг подумал о том, что вряд ли старшие герои ждут от нас какой-то реальной помощи. Наверное, мы и здесь-то стоим не в роли серьёзных бойцов, способных защитить алтарь, а исполняем функции сирены, которая завизжит, если увидит врагов. И вот тогда-то старшие герои мигом примчатся сюда, побросав свои посты. Пока же они могут отражать атаки врагов на периферии, не впуская их в здание фабрики.

Ну, в целом здравый ход. Главное, чтобы не было потерь, а они, кажется, намечаются. Внезапно на фоне треска выстрелов, доносящихся из раций, раздался звук взрыва и болезненный женский крик, после которого замолчал пулемёт.

Пушкин истошно заорал:

– Бестия! Бестия! Приём! – та не отвечала, и у меня сердце стало биться через раз, а глава клана продолжал верещать: – Бестия! Ты меня слышишь?! Арахна, ты ближе всех! Займи её место!

– Хорошо, – мгновенно откликнулась героиня, громко дыша в рацию. – Но кто будет прикрывать третий этаж? Они тут решётку выломалы.

– Остряк?! – истошно закричал Пушкин, словно его за яйца схватили.

– Да, – коротко выдохнул я, предвосхищая то, что услышу дальше.

– Займи позицию Арахны, – приказал глава клана не терпящим возражений тоном.

– Хорошо, – проронил я, после чего сунул «калаш» Грише и спросил, скептически глядя на его дрожащие руки, по которым пробегали крохотные зигзаги электричества: – Пользоваться умеешь?

– Неа, – проблеял тот, приняв автомат.

– Разберёшься. Ты же вон силён как бык и так же умён, – саркастично сострил я, а потом попытался немного разрядить обстановку: – Ты знаешь на флаге какого государства изображён член?

– Нет, – отрицательно помотал головой Гриша, громко сглотнув.

– На флаге Канады. Только он листиком прикрыт, – хрипло выдал я и помчался к лестнице, сверкая голыми пятками и пытаясь не думать о том, что Бестия могла погибнуть. Мы же герои – существа весьма живучие, в чём я сам давеча убедился. Авось, выжила похотливая красотка.

Тем временем я уже вплотную приблизился к лестнице и со всей дури помчался по ней, перепрыгивая сразу через несколько ступеней. Так мне удалось довольно быстро проскочить второй этаж, а вот перед третьим я резко сбавил скорость и осторожно покрался на звук выстрелов.

Вскоре я оказался в большом помещении, заставленном фабричными станками. Здесь пахло машинным маслом, пороховыми газами и кровью. А под ногами иногда попадались осколки стекла и гильзы. Я осторожно ступал по ним, постепенно приближаясь к источнику стрельбы, уже видя, что одно окно лишилось решётки, а все соседние – потеряли стёкла. И вот через эти оконные проёмы и влетали пули членов ордена Чистоты. Они пытались достать героиню, засевшую за фабричным станком. Сами же враги носились снаружи на крылатых тварях и не подлетали к зданию слишком близко, боясь схлопотать пулю от Арахны.

Но тут вдруг к окну приблизились сразу трое лётчиков. Они резво спрыгнули со спин своих животных и оказались на этаже. Троица мигом открыла огонь, не давая Арахне высунуть голову из укрытия, а затем враги рассредоточились, и стали действовать весьма умело. Один не переставал строчить из пистолета-пулемёта типа «узи», постоянно меняя магазины, а вот другие – начали тихонько брать героиню в клещи, прячась за фабричными станками.

Меня такой расклад не устраивал, и я тихонько прошептал в рацию:

– Арахна, на тебя с флангов движутся два урода. Я беру на себя того, что ближе к лестнице.

– Поняла, – выдохнула сквозь помехи девушка.

Я тут же отключил рацию, чтобы она не выдала меня и начал красться в направлении врага. А тот скрылся из виду за станком, добавив мне нервозности. Я прекрасно понимал, что здесь не учения в сибирском лесу, а настоящий бой. Там меня могли лишь отчитать за то, что я не взял «языка», а тут – пуля в лоб и дуй на тот свет. Но делать нечего, надо сражаться. Поэтому я продолжил путь…

Глава 12

Я осторожно выглянул из-за станка и оказался нос к носу со щуплым мужиком в сером брезентовом комбинезоне. Он удивлённо вытаращил чёрные глаза-маслины, а я инстинктивно обрушил на него топор. Лезвие со свистом разрезало воздух и по диагонали вонзилось  в лицо противника, перерубив ему переносицу, задев глаз и застряв в скуловой кости. Мужик болезненно завыл, непроизвольно пытаясь закрыть физиономию руками, в одной из которых оказался «узи». А я дёрнул топор на себя и следующим движением вонзил призрачные фаланги в шею врага, потом вернул им плоть и вырвал кадык. На меня мигом плеснуло кровью, а мужик захрипел и завалился набок. «Узи» с грохотом упал на пол. Враг же попытался зажать рану ладонью и вставить вывалившийся глаз обратно, но он уже ничего не мог сделать в этой жизни. Мужик лишь пару раз дёрнул ногой, а затем его тело расслабилось, и он навсегда затих.

Я же рухнул на пятую точку, дрожащей рукой вытер с лица горячую кровь и будто сквозь вату, услышал крики Арахны:

– Призрак, ты где?! Кто орал? Это ты его или он тебя? Можешь говорить, я их обоих завалыла.

– Я… я, – удалось прохрипеть мне, глядя расширившимися глазами на первого убитого мной человека.

– С тобой всё в порядке?!

– Ага, – выдавил я, а через секунду впал в какой-то ступор.

Мне казалось, что вокруг меня кошмар, а реальный мир появится только после того, как я открою глаза. Ещё мне вспомнилось то, как там, в лесу, я убил непонятное существо. Правда, оно было больше похожее на зверя, чем на человека. А тут – я лишил жизни именно представителя рода людского. Да ещё так страшно убил, что аж сердце сжимается от одного только вида окровавленного трупа с вырванным кадыком.

И я не знаю, чем бы закончился мой ступор, если бы не Арахна. Она  резво бежала мимо станков, но заметила меня, сидящего на полу с отсутствующим видом, и изменила свой маршрут. Девушка подскочила ко мне, упала на колени, а затем дала звонкую пощёчину. Моя голова мотнулась в сторону, а боль мгновенно вывела меня из ступора, разогнав мысли и вернув способность трезво мыслить.

Но героине показалось мало одной пощёчины, и она решила влепить мне вторую. Благо, что я сумел перехватить её руку, а затем поспешно выдохнул:

– Не надо. Всё нормально. Благодарю.

– Отлычно, – торопливо проронила Арахна и поспешила прочь, даже никак не прокомментировав то, что я сидел в одних трусах. Ей ведь надо было срочно отбить пулемёт, а то члены ордена, кажись,  уже всем скопом решили высадиться на крыше. Вот и нам было бы неплохо рвануть туда всей геройской бандой и помочь Арахне, но Пушкин почему-то не отдавал такого приказа. Поэтому я и остался возле окна, за которым уже не маячили враги. Благодаря этому, мне удалось без лишних нервов подобрать «узи» убитого мной бойца, а затем я нашёл тело другого налётчика, которого лишила жизни Арахна. Его распухший труп лежал около вывороченной из окна решётки. Я присел возле него и с мрачным интересом посмотрел на шею, где зияли следы от хелицеров. Героиня впрыснула в него яд, который заставил посереть кожу налётчика и подёрнуться белесой пеленой глазные яблоки. А также яд вызвал кровавую пену, которая сейчас медленно опадала на синих губах мертвеца.

Мда, лучше с Арахной не связываться, чтобы не умереть таким страшным образом. Я потрясённо покачал головой, а затем включил рацию и взял с груди трупа лёгкий автомат без приклада с укороченным дулом. При этом я подумал, что летающие твари, скорее всего, не могут нести большой вес и из-за этого все вражеские бойцы оказались весьма субтильными ребятами, вооружёнными облегчёнными вариантами огнестрельного оружия.

Между тем в рации раздался злой голос Пушкина, который наконец-то родил нужный приказ:

– Красавчик, Айзерман, помогите Арахне! Все враги на крыше! Остряк, а ты дуй обратно к алтарю. Как поняли?

– Великолепно, – прохрипел я, мысленно согласившись с решением главы клана оголить другие «входы» в фабрику, раз противники на крыше.

Я тотчас побежал к новичкам, решив не искать третий труп и слыша в рации голоса гомика и профессора. Они обсуждали момент, когда выскочат на крышу и начнут крошить врагов, коих оставалось не так много. Я чуток воспрянул духом, услышав их слова, и даже побежал быстрее, топча берцами осколки стекла и гильзы. Потом прогрохотал ногами по лестнице и оказался перед перепуганной Кристиной. Она прижалась к стене, а Гриша держал «калаш» возле бедра и обильно потел.

Юная героиня мигом атаковала меня лихорадочным вопросом:

– Сережа, что там произошло?! На тебе лица нет. И ты весь в крови.

– Война, дорогая моя, война, – тяжело проронил я, только сейчас почувствовав, что запёкшаяся кровь врага неприятно стягивает кожу.

Я остервенело принялся счищать её, используя ногти. Параллельно я слушал переговоры, доносящиеся из рации. Кажись, пока у героев дела шли неплохо. Члены ордена отступали, а голос Пушкина звучал всё увереннее и увереннее.

И вскоре из рации донёсся радостный вопль Красавчика:

– Они отступают! Бегут вонючки!

Кристина и Гриша вторили его крикам, а я почувствовал  громадное облегчение, вслед за которым накатила жуткая усталость и даже ноги стали подкашиваться.

Но не всё оказалось таким радужным, ведь я услышал сухой стрекот профессора Айзермана:

– Бестия погибла. Я ничего не могу сделать.

Меня это известие окончательно подкосило. Я почти рухнул на задницу и ощутил в груди сосущую пустоту. Да, я знал Бестию совсем недолго, но она всё-таки успела занять кое-какое место в моём сердце. И вот в эту чёрную секунду я отчётливо понял, что смерть в этом странном мире ровно такая же неотвратимая величина, что и в моём. Даже опытная героиня не смогла избежать её. Все мы здесь смертны. Я буквально несколько часов назад смотрел в её весёлое, раскрасневшееся лицо, а сейчас она уже мертва. Такой поворот судьбы пробудил в моей груди непередаваемый вулкан эмоций. Тут был и гнев, и ярость, и печаль, и даже смирение…

В это время Кристина заметила, что со мной происходит что-то не то и подошла ко мне. Она присела рядом, прикоснулась к плечу и грустно произнесла:

– Сережа, ты как?

– Во, – саркастично просипел я, показав ей большой палец. – Круче, чем на американских горках.

– Ты, правда, в порядке? – пролепетала блондинка, отдёрнув руку, будто я ударил её током.

– Угу, – кивнул я головой, плотно сжав зубы и глядя в пол коридора.

– Остряк, – донёсся из рации голос главы клана. – Пройдись по второму и третьему этажам и убедись, что там нет наших врагов. А трупы и оружие подтащи к лестнице. Мы потом их спустим. Ты меня понял?

– Ага, – коротко сказал я, после чего буквально всучил «узи» Кристине, а сам двинулся исполнять приказ. Новички же остались охранять минерал, а то мало ли что…

Раздираемый эмоциями, я подошёл к лестнице, тяжело печатая шаг, потом поднялся на второй этаж и стал планомерно исследовать его, заглядывая во все помещения и тёмные углы. Попутно я зашёл в комнату Бестии и оделся. Тут у меня едва слёзы из глаз не брызнули, но всё-таки я справился с собой и продолжил изучать второй этаж, стараясь гнать от себя мрачные мысли.

Вскоре мне удалось убедиться, что затаившихся врагов здесь нет. Тогда я двинулся на третий этаж, встретив по пути покрытого кровью Красавчика. Он нёс целую охапку автоматического оружия. Гомик оказался облачён в камуфляжную форму, бронежилет и на его голове покоился бронешлем. Похоже, что герой только в мирное время наряжается как франт, а вот в час боевых действий совсем не брезгует бронёй.

Меж тем Красавчик произнёс, явно пытаясь найти хоть какой-то плюс в прошедшем сражении:

– Ну, теперь в огнестреле недостатка знать не будем. Продадим это оружие и купим нормальные автоматы, отечественного производства.

– Почему они на нас напали? – прямо спросил я, впервые глядя на гомика без вражды.

– Это орден Чистоты, – тяжело выдохнул тот, посмотрев на меня без всякой задней мысли. – Они охотятся на героев, почему-то считая, что мы вносим дисбаланс в этот мир.

– Уроды, – зло рыкнул я, сплюнув под ноги.

– Уроды, – согласился парень, пожав плечами, а затем философски добавил, продолжив спускаться по лестнице: – Но ведь у героев должны быть враги, а то как-то не по канонам жанра.

– И что дальше?! Что мы будем с ними делать?! – крикнул я ему в спину.

– Бежать, опять бежать, – устало ответил гомик и скрылся на первом этаже.

Я тяжело вздохнул и стал подниматься на третий этаж, а когда достиг его, то начал выискивать врагов, размышляя над словами Красавчика. Он ясно дал понять, что наш клан постоянно бежит от ордена Чистоты, который устраивает налёты на базу героев. Похоже, что мы не в силах с ним тягаться, из-за этого постоянно в бегах. Отсюда и аскетичный образ жизни героев. Ведь зачем создавать комфортные условия, когда база в любой момент может быть атакована и потом придётся оставлять её в спешном порядке? К тому же такие переезды несут экономические потери, поэтому герои и живут небогато. Нельзя же перенести базу на десять-двадцать километров от предыдущего местоположения. Тут речь идёт о сотнях километров, а то и о тысячах. Да ещё надо выбрать такое место, где практически нет людей, которые могут разнести по всему свету весть о том, что рядом с ними поселились герои. Вот и выходит, что жизнь героя – это совсем не сахар, а постоянная борьба с орденом, да ещё надо попутно выполнять задания обычных людей. Но если от второго полностью отказаться нельзя, то вот с орденом-то можно разобраться раз и навсегда. Если его представители охотятся на всех героев, то почему бы нам не объединиться и не уничтожить их? Но тут же я осёк сам себя, подумав о том, что такому союзу точно что-то мешает, ведь кто-нибудь из героев явно уже предлагал всем вместе разобраться с орденом, но они почему-то не решились на такую атаку. И вот интересно – почему? Не смогли сплотиться? Надо будет как-нибудь спросить у Арахны. А пока же я лучше займусь работой.

Я продолжил исследовать последний этаж фабрики и вскоре выяснил, что и здесь врагов тоже нет, а вот трупы имелись. И почти все они, кроме одного, пали от руки Арахны. Она и кусала их, и расстреливала из «калаша». В общем, очень эффективно расплавлялась с врагами. Я же за весь сегодняшний бой завалил лишь одного противника, и его тело сейчас лежало возле моих ног. Меня как магнитом тянула на это место, пока я исследовал данный этаж. И вот теперь я со смешанными чувствами глядел на одноглазого мертвеца в луже крови, которая уже успела покрыться коркой.

Через секунду я стал рьяно убеждать себя в том, что всё сделал правильно, отправив его на тот свет. Мне постепенно становилось легче. Как-то уж очень быстро становилось легче. Может, я прирождённый убийца или совесть и должна так быстро замолкать?

Я не успел дать самому себе ответ на этот вопрос, так как из рации вылетел надсадный голос Пушкина:

– Остряк, докладывай.

– Приём, врагов нет, – хмуро проронил я, отвернувшись от тела, рядом с которым лежал вырванный кадык.

– Ты осмотрел второй и третий этаж?

– Ага, – бросил я, держа в потных руках автомат того налётчика, которого укусила Арахна.

– Тогда тащи трупы и оружие к лестнице, – приказал глава клана.

– Хорошо, – безрадостно произнёс я, после чего, не мешкая, повесил оружие на плечо, схватил за ноги тело, убитого мной бойца, и потащил его к лестнице, иногда поглядывая на труп.

Весь путь до лестницы, мертвец, будто осуждающе глядел на меня единственным глазом, оставляя за собой широкую полоску из крови. Я даже испытал некоторое облегчение, когда бросил его возле лестницы и пошёл за следующим телом.

А когда я вернулся с новым мертвецом, то тот труп уже пропал. Его утащил Айзерман. Я успел увидеть его лысую голову с антеннами, которая скрылась на первом этаже. Надеюсь, что он умыкнул его не ради роскошного завтрака, а то это был бы ещё один сокрушительный удар по моему эмоциональному состоянию. Оно и так сейчас находится в хрупком балансе между помешательством и здравым рассудком.

Благо, что вскоре у меня появилась возможность прояснить судьбу мертвеца, ведь в какой-то момент мне удалось лицом к лицу встретиться с профессором. Я как раз притащил к лестнице ещё один труп, а он уже стоял тут в окровавленном камуфляже и явно ждал новое тело.

Я смог торопливо спросить у него, вытирая краем рукава выступивший на лбу пот:

– А ты что делаешь с трупами?

– Вытаскиваю из фабрики, чтобы потом избавиться от них, – прострекотал тот, взяв мертвеца за ноги и потащив по лестнице, которая уже густо покрылась кровью. – И если ты здесь закончил, то помоги мне.

– Ладно, – нехотя согласился я, памятуя, что профессор очень полезный чувак. – На этом этаже как раз только один  труп остался. Я схожу за ним.

Айзерман благодарно кивнул, равнодушно посмотрев на меня фасеточными глазами, а затем скрылся из виду. Я же отправился за ещё одним телом, а потом потащил его прочь из фабрики.

Мне удалось быстро преодолеть третий этаж, лестницу, первый этаж и только после этого я оказался на свежем воздухе. Тут уже начинал розоветь горизонт, а вокруг пахло луговыми травами. Я полной грудью вдохнул чистый воздух, который показался мне донельзя прекрасным после запахов крови и дерьма. Почему дерьма? Так последний труп, который я тащил, обделался перед тем, как Арахна убила его. Благо, что я быстро избавился от него, положив в кучу тел, которая обнаружилась метрах в пятидесяти от фабрики.

Трупы горкой лежали в высокой траве, недалеко от одинокой берёзы. И те тела, что были сверху, давили на нижние трупы, из-за чего из последних до сих пор текла кровь. Она вяло впитывалась в почву, уже пресытившуюся красной жидкостью.

Рядом с кучей стоял профессор Айзерман. Он в это мгновение посмотрел на меня и произнёс, механически двигая ротовым аппаратом:

– Всё? Больше нет?

– Вроде бы, – ответил я, прикинув, что передо мной лежало где-то три десятка тел.

– Зверь, всё готово, – прострекотал герой в рацию.

– Иду, – ответил ему уставший голос главы клана.

И буквально через минуту из фабрики показались все оставшиеся в живых герои. Пушкин притащил сюда даже новиков. Видимо, чтобы закалить их. И те, как только увидели гору трупов, синхронно позеленели. Правда, они не рискнули свалить отсюда, чем, наверное, вызвали бы гнев главы клана.

Гриша и Кристина остались на месте, просто стараясь не смотреть на мертвецов. А вот Пушкин с кривой улыбкой на губах, взял из рук Арахны канистру и с явным удовольствием облил содержимым тела. Затем он достал из кармана зажигалку «Zippo» и поджёг кучу мёртвой плоти.

Над трупами взвились жаркие языки пламени, принявшиеся пожирать комбинезоны и плоть. Зрелище было отвратительным. Я поморщился, почувствовав, что в воздухе, помимо запаха бензина, появилась вонь горелой плоти и жжёных волос. Из-за этого амбре Кристину почти сразу же вырвало на траву, а затем она стремглав унеслась в здание фабрики, опередив Гришу на пару минут. Парень тоже не выдержал происходящего и поспешно удалился, чуть не упав возле ворот. Пушкин же снисходительно посмотрел им вслед. А Арахна осуждающе глянула на самого главу клана, после чего вопросительно посмотрела на меня. В её грустных глазах отражались языки пламени. Я вяло дёрнул уголком рта, показывая, что со мной всё в порядке.

Та кивнула и произнесла:

– Пора хоронить Бестию.

– Ага, – согласился Пушкин. – Проф, пошли со мной, поможешь. И ты, Красавчик, идем с нами. Лопаты возьмешь. Не руками же копать.

Гомик кивнул головой и пошёл к фабрике вместе с главой клана и Айзерманом, а я и Арахна потопали на кладбище, которое окрасилось в розовые тона восходящего солнца.

Героиня не преминула невесело проговорить, подставив лицо прохладному ветерку, налетевшему с востока:

– Бестии, наверное, понравилось бы. Хорошее утро.

А я лишь тяжело вздохнул, пнув ногой какой-то камень. Тот улетел в жёлтые кусты, окружающие кладбище.

Глава 13

Арахна вошла на территорию кладбища, посмотрел на кресты, а затем заявила, решительно топнув ногой по траве:

– Вот здесь будем рыть могилу.

– Ничего не имею против, – развел я руками, посмотрев на лес, из которого намедни выбрался едва живой. Ещё бы немного и героиня хоронила бы меня.

Я перевел на неё взор и увидел, что она уже деловито закрутила волосы в пучок на голове, а затем хмуро глянула в сторону фабрики, из которой только что показался Красавчик. Он тащил несколько саперных лопаток и пустой двухметровый ящик, сколоченный из досок. Похоже, это импровизированный гроб. А где же само тело Бестии? И тут из фабрики вышли Айзерман и Пушкин. Они вместе тащили большой полиэтиленовый черный мешок, в котором угадывалось человеческое тело.

Я шокировано икнул, а затем еле сумел выдавить:

– А чего это они засунули Бестию в мешок?

– Она сильно обезображена, – тяжело выдохнула Арахна, встав рядом со мной и мягко положив руку на моё плечо. – Рядом с ней взорвалась граната.

– Ясно, – просипел я, опустив голову.

Но долго стоять без дела и грустить мне не пришлось. Подошедший гомик вручил мне лопату, а затем поставил ящик на землю и принялся рыть. Я и героиня присоединились к нему. Мы стали втыкать лопаты в твердую почву, пронизанную корешкам. Дело шло тяжело. Благо, что нам стали помогать Пушкин и профессор, которые явились лишь немногим позже Красавчика.

Впятером мы споро выкопали могилу, а затем положили погибшую девушку в ящик, который опустили на дно ямы. Дальше каждый из нас сказал несколько прощальных слов. Мне они дались с ощутимым трудом, хотя я пытался абстрагироваться от ситуации. А потом мы закидали ящик землей и установили крест из досок, на котором Арахна черным маркером написала «Бестия». Затем девушка повернулась к нам и пошла в сторону фабрики, давая понять, что на этом закончились скомканные, аскетичных похороны героини.

Мы все двинулись за Арахной, скорбно бредущей навстречу взошедшему солнцу, которое стрекотом встречали насекомые, скачущие в траве. Им-то было невдомёк почему грустит пятерка героев.

Я шел в самом конце группы и иногда поглядывал на кладбище. В какой-то миг мне в голову пришла одна странная мысль… Почему там так много могил? Их было штук пятнадцать. Откуда они, если учесть, что эта местность почти не опасна? Как погибли все те, кто лежал в них? Я уверен, что специально сюда не приносили трупы тех героев, которые нашли свою смерть далеко от фабрики, и вряд ли их даже искали. Так почему тут целых пятнадцать могил? Может фабрика уже довольно продолжительное время служит базой героев? Тогда это объясняло бы такое количество могил. Хм, возможно, так и есть, и я зря нервничаю? Но после нападения ордена у меня стали возникать обоснованные подозрения. Вдруг старшие герои ещё что-нибудь утаили? Они ведь не сказали новичкам, что на клан ведет охоту орден Чистоты, а эта информация совсем даже нелишняя. Вот поэтому у меня душа и не на месте. Но надо бы успокоиться, а то я, наверное, выгляжу как истеричка, стреляющая по сторонам затравленным взглядом. Лучше я потом аккуратно вызнаю у Арахны, почему здесь столько могил. А пока же я следом за всеми проник внутрь здания фабрики, где весь пол пестрел подсохшими пятнами крови.

Пушкин посмотрел на них, а затем отрывисто рыкнул:

– Герои, можете отдохнуть какое-то время, но чтобы через четыре часа все были на ногах.

– Кто останется на крыше? – уточнила героиня, приподняв брови.

– Я, – коротко сообщил глава клана и потопал в сторону лестницы.

Никто из героев не стал возражать ему, и мы молча разошлись по своим комнатам. Я не стал раздеваться, а только снял берцы, и прямо в одежде лег в гамак, где закрыл глаза. Но сон не шел ко мне – уж слишком я был возбужден. Лишь много позже усталость всё-таки взяла своё, и мое сознание унеслось в темноту, которая обернулась кошмаром. Мне пришлось убегать от одноглазого мертвеца с вырванным кадыком. Он тянулся ко мне скрюченными пальцами и разевал рот, который оказался полностью лишён зубов, будто труп поссорился с Зубной феей. Благо, что меня в какой-то момент разбудил возглас Арахны. Я моментально открыл глаза и глянул в сторону двери. Там я увидел героиню. Она стояла, сложив руки на груди, и с беспокойством взирала на меня припухшими глазами, вокруг которых залегли темные круги.

В эту секунду девушка произнесла, переступив с ноги на ногу:

– Ты крычал во сне.

– Да? – с трудом прохрипел я, вытерев ладонью вспотевшее лицо.

– Угу. Кошмары? – участливо спросила паучья красавица, понимающе улыбнувшись.

– Ага, – не стал скрывать я, выбравшись из гамака, так как отведенные нам четыре часа уже прошли. – За мной гнался зомби, а я удирал от него, думая, что если он меня укусит, то мне придется стать таким же. Но это же бред, я не стану зомби, ведь мне делали манту. Так ведь?

– Почты, – чуть шире улыбнулась Арахна, оценив мою шутку и непроизвольно продемонстрировав хелицеры.

– А ты как спала? – поинтересовался я, двинувшись к новому рюкзаку, который стоял возле шкафчика.

– Как убытая, – иронично выдала героиня, наблюдая за мной из-под густых ресниц.

– Нет, ты живая, – заметил я, неожиданно ударившись мизинцем об шкаф и тут же вспомнив о том, что мизинец – это детектор по нахождению углов мебели.

Девушка меж тем грустно произнесла, наблюдая, как я стойко сдерживаю рвущийся изо рта мат и потираю ушибленный палец:

– Вчера и Бестия была живой. Я, собственно, хотело поговорить с тобой о её смерты. Тебе не стоит всё пропускать через себя. Мне тоже жаль Бестию, но такова жызнь героев.

– Да, я понимаю, но пока не могу… э-м-м-м… зачерстветь, – подобрал я нужное слово, закинув за спину рюкзак, а затем обувшись.

– Сможешь, – уверенно выдала героиня, засунув руки в карманы. – Тебе хватыт двух-трех месяцев. За это время ты увидишь много смертей, и оны уже перестанут трогать тебя.

– Позитивное начало утра, – безрадостно подметил я, сунув за пояс топор и прицепив рядом рацию, после чего повесил на плечо трофейный автомат без приклада. Благо, что у него был специальный ремень.

– Какое есть, – развела она руками, а затем добавила, выходя из комнаты: – Всё? Готов к путешествию в Агнестаун?

– Ага, – кивнул я, двинувшись за ней и чувствуя аромат пота, который пропитал мой камуфляж, измазанный пятнами засохшей крови. – Планы не поменялись? Старшие герои идут с нами?

– Только Красавчик, – ответила Арахна, быстро двигаясь по пыльному коридору, в который проникал солнечный свет. – Остальные герои будут готовыться к переброски в другую локацыю. Туда, где орден не сможет достать нас хотя бы пару месяцев.

– А сколько вы пробыли на этой фабрике? – уточнил я, топая рядом с Арахной и искоса поглядывая на выражение её серьезного лица.

– Почты четыре месяца, – ответила та, поправив свою неизменную бейсболку, которая снова появилась на её голове.

Я мигом соотнес её слова с количеством крестом на кладбище и прикинул, что смертность среди героев в эти дни составила минимум четыре человека в месяц, а это – один попаданец в неделю. Ну, вроде бы ничего необычного в этом нет. Действительно, зря я возле кладбища начал подозревать старших героев в замалчивании каких-то опасностей. Тут, недалеко от фабрики, реально можно терять по одному человеку в неделю и хоронить их потом на кладбище, где сейчас лежит Бестия.

Как только я вспомнил о погибшей девушке, то меня опять прошила стрела боли, а прагматичный мозг добавил несколько вопросов: что же героиня имела в виду, когда мы в последний раз разговаривали с ней? Почему, она сказала, что ей будет жаль, если я погибну? И из-за чего её так поразило мое родимое пятно? Что в нем особенного?

Похоже, что мне теперь никогда не узнать ответы на эти вопросы. А ведь все могло обернуться иначе, если бы Пушкин действовал более тактически грамотно. Он, по моему мнению, во время боя совершил несколько ошибок. Я не берусь утверждать, что он виноват в смерти Бестии, но как лидер на поле боя – Пушкин далеко неидеален.

Поэтому я спросил у героини, когда мы спускались по лестнице на первый этаж:

– Арахна, а сколько времени тут Пушкин?

– Я не знаю, – пожала та плечами. – Но он здесь дольше меня, а я – почты год.

– А до попадания сюда он кем был?

– Зверь нычего мне не рассказывал о себе, – последовал сухой ответ.

– А ты чем занималась? – решил спросить я, глядя на её привлекательный профиль.

– Я была энтомологом. Догадываешься, на каких насекомых спецыализировалась? – грустно произнесла она, невесело усмехнувшись.

Я так же невесело ухмыльнулся в ответ, а затем стал молча рассуждать над прошлым нынешнего главы клана. Пушкин вполне мог оказаться обычным задротом, который возмужал именно в этом мире и здесь же почерпнул всю военную премудрость. Следовательно – нет смысла винить его в недостаточных тактических навыках. А вот в чем его надо винить, так это в дурном характере, ведь стоило мне подойти к столу и прикрыть рукой непроизвольный зевок, как он желчно выдал, сидя на стуле:

– Хочешь, помогу проснуться? Я ведь герой и должен помогать людям. Тебя пощечину дать ногой или кулаком?

– Ты чего такой злой с утра? Красавчик не дал? – пробурчал я, оскалив зубы и глядя на его посеревшее от усталости, испещренное шрамами лицо.

После моих слов на его физиономии знакомо вспыхнули голубые глаза. Кажись, он решил отправить меня полетать. Я мигом напрягся, ожидая, что мои ноги сейчас оторвутся от пола, но тут передо мной встала рассерженная Арахна, которая буквально излучала волны гнева. Наверное, от её взгляда можно было прикурить сигарету, а то и дом поджечь. Я даже отшатнулся от неё, настолько девушка была зла.

Она тем временем яростно исторгла, демонстрируя хелицеры:

– Заткнулысь оба! Ведете себя, как малолетние дебилы! Ночной бой должен был сплотить вас, а вы…

– Это он начал, – по-детски промычал я из-за её спины, тыча пальцем в Пушкина.

А тот набычился и прорычал, исподлобья глядя на старшую героиню:

– Не порти наши отношения из-за этого куска дерьма. Нам ещё кланом управлять, а он вряд ли и месяц проживет.

– Ты сыльно ошибаешься на его счет, – уверенно выдала Арахна, растянув губы в неживой улыбке.

– Ага, – поддакнул я, картинно распрямив плечи и выпятив грудь.

В помещение возникла напряженная тишина. Я понял, что переборщил, но и Пушкин был не прав. И не знаю, чем закончилось бы дело, но тут позади меня раздались звуки шагов. Мы всё втроем тотчас перевели своё внимание на тех, кто их издавал. Это оказалась троица героев: Красавчик, Гриша и Кристина. Они шли от лестницы в нашу сторону в полном боевом облачении. Я увидел камуфляжные костюмы, рюкзаки и берцы, а также топоры, рации, оружие и бронежилеты. Правда, броники были лишь на блондинке и гомике, а вот толстяка защищала только мощная прослойка жира. Зато у него, как и у Красавчика, оказался «калаш», а вот у героини был лишь «узи».

И ещё я обратил внимание на то, что автомат, который держал в руках Бутуз, оказался тем самым, который я взял из шкафа с кодовым замком. А вот у гомика был новенький «калаш» с прикладом, выкрашенным розовой краской. Он кокетливо висел на плече парня, который вышагивал рядом с Кристиной, придерживающей рукой болтающийся на длинном ремне «узи».

Тут блондинка с улыбкой произнесла, помахав узкой ладошкой:

– Доброе утр…

Она не успела договорить, так как глава клана зло рыкнул, хмуро глядя на гомика, который хлопал подведенными чёрным карандашом глазами:

– Красавчик, немедленно отправляйся с новичками в Агнестаун! В лодке позавтракаете! И не забудьте захватить вот это.

Он резко ткнул пальцем в сторону двух холщовых мешков, которые стояли возле ворот.

Герой в ответ на его слова, кивнул, а потом произнес, потрогав сережку в левом ухе:

– Хорошо, только припасы раздам.

После этого он подошел к шкафу и открыл дверцу. За ней скрывались два ряда непочатых консервных банок и прозрачный пакет с булочками из известного фаст-фуда. На последних не было ни пятнышка плесени, но есть мне их совсем не хотелось, а вот глаза Гриши мигом загорелись, когда он увидел их. По-моему, парень даже украдкой облизался, колыхнув вторым подбородком.

Между тем Красавчик посмотрел на новичков и явно заметил блеск в глазах толстяка, а потом снисходительно бросил:

– Бутуз, иди сюда.

Тот сорвался с места, точно стрела и мигом оказался возле гомика, где получил три булочки и две банки тушенки. Он поспешно засунул их в рюкзак, а потом отошел в сторону, освободив место Кристине. Та без промедления получила аналогичный набор продуктов. Я же оказался третьим, кому гомик дал импровизированный сухпаёк.

Раздав припасы, он громко спросил, пробежав внимательным взглядом по нашим лицам:

– У всех полные фляжки?!

– Да, – последовал слитный ответ от Гриши и Кристины, словно они были на плацу перед генералом.

– Нет, – буркнул я и подошел к баку с питьевой водой, где открыл медный кранчик и стал наполнять ёмкость.

– Я почему-то не удивлен, – глумливо прошептал Пушкин, делая вид, что его слова обращены совсем не ко мне.

Я промолчал и даже не посмотрел на него, а просто прицепил полную фляжку к поясу и с вопросом в глазах глянул на гомика. Тот удовлетворенно кивнул и призывно махнул нам рукой, энергично потопав к воротам фабрики. Мы пошли за ним.

Когда он подошел к воротам, то собственноручно открыл правую створку и приказал:

– Бутуз и Остряк, берите по одному мешку.

– Есть, – по-военному брякнул Гриша и взвалил на свою спину новую ношу, громыхнувшую металлом.

Я тоже без возражений последовал его примеру, обратив внимание, что внутри моего мешка было трофейное оружие и боеприпасы. Хм, опасные «пассажиры», как бы чего не вышло…

В это время Арахна искренне проговорила, подняв сжатый кулак:

– Удачы.

– Спасибо, – нестройно откликнулись мы, искоса поглядывая на главу клана.

Тот молчал и даже отвернулся, будто не его подчиненные отправляются в дальнюю дорогу. Меня поведение Пушкина нисколько не огорчило, а вот физиономия толстяка малость погрустнела. Он с тяжелым вздохом вышел из здания фабрики, а я последовал за ним, слыша, как во время ходьбы за моей спиной скрежещет опасный груз. Этот звук практически заглушало довольное карканье ворон, которые слетелись попировать ещё дымящимися трупами. Они прыгали по мертвой обугленной плоти, первым делом стараясь выклевать глаза. Похоже, что у них они считаются деликатесом. Я даже заметил, как из-за глазного яблока сцепились сразу три вороны. Наверное, они на вкус не хуже чёрной икры.

И тут вдруг ветерок поменял свое направление и устремился в нашу сторону. Мы мигом почувствовали удушливый запах горелой плоти. Меня едва не стошнило из-за такого резкого контраста: вот только дышали свежим воздухом, а сейчас навалился лютый смрад.

Красавчик отреагировал на вонищу тем, что весь перекривился и приказал:

– Давайте-ка пробежимся до реки, ребята.

– Ага, чтобы я на воздух взлетел, и вы потом искали мой огромный член? – взволнованно протараторил я на одной дыхании. – У меня в мешке оружие, боеприпасы и, наверное, даже пара гранат.

– Да не взорвутся они, – уверенно бросил гомик, но всё-таки не побежал, а перешел на быстрый шаг.

Я устремился за ним, тоже уверенный в том, что мой груз не бабахнет, но всё же предпочтя не рисковать. Из-за этого мои ноги двигались по проселочной дороге лишь немного быстрее против обычного. Поэтому я оказался в хвосте нашего крошечного отряда и глотал пыль, поднятую героями. Мне приходилось терпеть, стиснув зубы и превратив глаза в две узкие щелочки, в которые били лучи яркого солнца, припекающего с чистого, голубого неба. Похоже, денек будет жарким.

Кстати, надо бы заглянуть в интерфейс, но пока у меня нет такой возможности. Значит, потом посмотрю, хотя очень хочется узнать, как же там поменялись мои параметры после ночного боя.

Глава 14

Вскоре мы оказались около моста, где действительно не воняло горелыми трупами, а пахло водой, камышами и немного тиной. Нас здесь встретили приветственные возгласы крестьян, которые возле реки занимались своими повседневными делами: стирали одежду, ловили рыбу, собирали раков. И никто из людей не спешил к героям, чтобы попросить помощи. Кажись, в этой деревне, и правда, задания появляются крайне редко, и все они достаются желторотым новичкам, а вот всем остальным героям, включая старших, надо искать квесты в других местах – таких, как Агнестаун.

И тут я досадливо поморщился, вспомнив о своём желании поговорить с Айзерманом, который тоже ищет путь в родной мир. Я совсем забыл о нём, но немудрено было запамятовать, когда за столь короткий срок произошло столько событий. А теперь я смогу пообщаться с ним лишь тогда, когда вернусь из Агнестауна.

Я мигом решил уточнить у гомика, который громыхал берцами по толстым доскам старенького моста, который немного шатался от поступи нашей четвёрки:

– Красавчик, а сколько времени мы проведём в этом городке?

– У вас будет неделя, за которую вы должны выполнить максимальное количество заданий. Это в ваших же интересах, ребята и Кристина. Рвите там жопу, но постарайтесь качнуться как можно сильнее, – проговорил гомик, покашляв в кулак, а затем протерев губы розовым платочком, вынутым из нагрудного кармана.

– Рвать жопу я не хочу, – усмехнулся я, топая следом за старшим героем, который уже преодолел мост.

– А ты попробуй, вдруг понравится, – со смешком произнёс Красавчик, широко улыбнувшись и двинувшись к тому самому катеру, что я видел в прошлый раз.

– Не, мне девушки нравятся, – твёрдо проговорил я и перекрестился свободной рукой.

– И мне, – торопливо бросил Гриша, покосившись на Кристину.

Та, не обращая на него внимание, мимоходом сорвала невзрачный цветочек, который рос возле подгнивших опор моста, и вставила его в волосы.

– Ну, поживём – увидим, – философски изрёк гомик и остановился возле катерка, вытащенного на сочную траву, покрывавшую берег.

Я посмотрел на судёнышко и отметил, что вблизи оно выглядело ещё более убого, чем с моста. Мы вообще сможем куда-нибудь добраться на нём, кроме дна реки? Катерок был очень старым с облупившейся синей краской и буквенно-цифровым номером, выведенным на борту.  Он принадлежал к той категории лодок, которые были популярны у наших дедов, отправляющихся порыбачить.

Но нам выбирать не приходилось, так как остальные лодки, вытащенные на берег, и вовсе были вёсельными. Поэтому я положил в катерок мешок и рюкзак. При этом почувствовав, что судёнышко пахнет рыбой. Кажись, на нём время от времени рыбачили – возможно, сами герои, а может, они сдавали его деревенским. В общем – не суть, главное, что мы все закинули в катер поклажу, оружие, а затем общими усилиями столкнули его на воду.

Он тут же заплясал на воде, ярко искрящейся из-за солнечных лучей. И если бы не верёвка, которой катерок был привязан к железному колышку, глубоко вбитому в берег, то он бы отправился в плавание без нас. Течение здесь было не очень сильное, но настойчивое.  А так – Красавчик первым перелез через борт и уселся в небольшое кресло, обтянутое потрескавшимся кожзамом, и положил одну руку на баранку руля.  Ну а мы последовали за ним, усевшись на жёстких лавочках, из которых торчали клочья тонкого поролона.

Но хорошо хоть так, а то я вообще думал, что катерок пойдёт на дно, а он даже как-то поднатужился, затарахтел мотором и помчался по водной глади. Ну, как помчался, скорее пополз, но это всё равно не пешком идти. Я даже радостно заулыбался, подставив лицо мелким брызгам и прохладному встречному ветерку, а потом посмотрел на новичков, что расположились на лавке за моей спиной. Бутуз прижопился рядом с девушкой, хотя свободного места хватало. Да ещё он так прижался к ней, словно их на лавке сидело трое. А блондинка всё так же не обращала на него внимания. Она достала из рюкзака тушёнку, самостоятельно открыла её и принялась есть, используя маленькую пластмассовую ложечку. Толстяк, глядя на неё, тоже вытащил тушенку, присовокупив к ней булочку, и начал жадно запихивать всё это в рот. Ну а я прислушался к себе и понял, что есть не хочу, а страстно желаю посмотреть на то, какое конкретно оружие скрывается в тех мешках, которые мы притащили из фабрики. Но надо как-то согласовать это мероприятие с Красавчиком, ведь я же решил пока дружить со старшими героями.

Поэтому я посмотрел в защищённую бронежилетом спину гомика и проговорил, поставив мешки между ног:

– Эй, Красавчик.

– Да? – насмешливо ответил Гриша, повернув в мою сторону перепачканное тушёнкой рыло.

Кристина мелко засмеялась, чуть не выронив банку из рук, а гомик вопросительно посмотрел на меня через плечо. Я же бросил на лыбящегося толстяка сумрачный взгляд, а потом сказал старшему герою:

– Я посмотрю, что в мешках? Там же должны быть патроны, которые нам пригодятся, да и гранаты, возможно, тоже есть.

– Ой, точно, забыл. Совсем замотался. Надо было ещё на фабрике кое-что отложить для вас, но ладно уж. Тут разберёшься, что там в мешках, – быстро проговорил тот, отвернувшись и снова став глядеть на водную гладь, которую разрезал нос катерка. – Только если вам не понадобятся эти боеприпасы, то мы их продадим в Агнестауне. Уяснили?

– Ага, – ответили я и Кристина нестройным  дуэтом сквозь надсадное тарахтение мотора.

Потом я с интересом стал изучать содержимое мешков. Внутри, помимо «узи» и коротких автоматов, предсказуемо оказались магазины к ним. Я взял себе пару штук и столько же протянул Кристине, которая уже закончила клевать тушёнку и теперь смотрела на лесистые берега. Девушка оторвалась от созерцания природы, взяла магазины и прицепила их к поясу. Я удовлетворённо кивнул, а затем вытащил гранату. Она оказалась одна-единственная на оба мешка.  Меня сей факт сильно разочаровал.

И даже толстяк, который наблюдал за мной, удивлённо хмыкнул, выгнув брови:

– Всего одна граната?

– Угу, – буркнул я, держа её на ладони.

– Дай-ка её сюда, – раздался требовательный голос Красавчика, после  чего он, не оборачиваясь, вытянул в мою сторону руку.

Мне пришлось отдать ему гранату, хотя я сам был бы не прочь завладеть ею. А всё этот Гриша, который не вовремя рот раззявил. Я недружелюбно посмотрел на него, завязывая мешки, а тот даже не заметил моего взгляда, наблюдая за Кристиной, которая опустила ладонь в реку и точно крохотным волнорезом разрезала ею волнующуюся воду.

Я пару секунд поглядел на блондинку, а затем заполошно протараторил, осенённый внезапной мыслью:

– Крис, ты так не делай. В этой реке явно всякого нехорошего хватает. Моргнуть не успеешь, как руку по локоть кто-нибудь откусит.

Девушка мигом вытащила из воды ладонь и прижала её к себе, испуганно хлопая огромными глазами.

Гриша посмотрел на неё и мужественно заявил, выпятив грудь:

– Я тебя защищу!

Гомик расслышал его слова, крякнул и приглушённо засмеялся, не переставая внимательно смотреть на реку и управлять катером. Я тоже позволил себе короткий смешок, получив хмурый взгляд от Бутуза, который насупился и ещё теснее прижался к юной героине. А та промолчала, но руку теперь держала недалеко от «узи», висящего на ремне, и нервно посматривала на воду.

Я усмехнулся, глядя на блондинку, после чего окинул реку внимательным взглядом. Мой взор задержался на небольшом песчаном островке, где терзали какую-то крупную рыбину несколько десятков карликовых птеродактилей, один из которых прилетал ко мне в камеру. Я признал их сборище не опасным, закрыл глаза и вызвал интерфейс.

Репутация: 45;

Текущий уровень: 4;

Потенциал: 11;

Возможности силы исследованы на  3%;

Заряд: 110;

Восстановление заряда: 0,3 в секунду.

Я пару секунду мысленным взором смотрел на свои характеристики, отметив повышение заряда и восстановления заряда, а затем открыл глаза и спросил у гомика:

– Красавчик, а на первых парах параметры же охренеть как быстро растут, да?

– Ага, – кивнул тот. – Где-то уровня до двадцатого, а потом – всё сложнее и сложнее прокачивать характеристики. Особенно быстро на начальных уровнях поднимается заряд и всё, что с ним связано.

– Я заметил, – тихонько прошептал я себе под нос, уже увидев, что после вчерашнего боя у меня стало на пять единиц заряда больше. Да и восстановление заряда увеличилось на 0,1, хотя я всего лишь кадык человеку вырвал. Правда, потратил на это довольно много заряда, вот он и подрос.

– А у тебя какой уровень? – вдруг спросила у гомика Кристина, немного отодвинувшись от толстяка, а тот уже чуть ли не на коленях у неё сидел.

– Такие вопросы среди героев считаются неприличными, – хмуро ответил Красавчик. – Это как если бы кто-нибудь спросил, сколько у тебя было сексуальных партнёров.

– Ясно, – смутилась блондинка, немного покраснев и опустив взгляд.

Гомик же благодушно произнёс:

– Ещё какие-нибудь вопросы у кого-нибудь есть? Задавайте пока места тихие.

– У меня есть, – выдохнул я, решив позаботиться о будущем. – Красавчик, а как мы узнаем, куда остальные герои перенесут базу? Они тебе уже сказали? Если так, то и нам сообщи, а то вдруг тебя сожрёт кто-нибудь ну очень неразборчивый.

– Вот недаром ты получил прозвище Остряк, – жёлчно проговорил гомик, повернув голову и усмехнувшись краешком рта. – Ты своей смертью точно не умрёшь.

– У каждого свой путь до гроба, – глубокомысленно заметил я, пожав плечами.

– Верно, – согласился герой, покивав головой, после чего стал отвечать на мой вопрос: –  Что касается вашего отбытия из Агнестауна, то расклад такой… Я продаю на базаре пушки, а потом вертаюсь на фабрику. Вы остаетесь в городе втроём. Ну и спустя неделю в Агнестаун прибудет кто-нибудь из старших героев. Он-то и отвезёт вас на новую базу. А если кто-то из вас покинет Агнестаун и не успеет вернуться в город к намеченному сроку, то тогда старший герой оставит в борделе «Райская норка» координаты базы. Там хозяин – надёжный человек, ему можно верить. Зовут его Крыса, но это не потому что он по натуре крыса, а из-за то, что он внешне похож на одноимённого вредителя.

– Ясно, – проронил я, посмотрев на белоснежную птицу, которая резко спикировала к воде, а потом взмыла в воздух уже с рыбой в лапах.

– И ещё хочу предупредить вас, чтобы вы в городе не бузили и не нарывались на неприятности. Там полно Талантливых, – серьёзно произнёс Красавчик, строго глянув на нас через плечо.

– Ну, так и мы не пальцем деланные. Я – точно, да и Кристина… – усмехнулся я, метнув на Гришу ехидный взгляд.

Тот проигнорировал его и спросил, поправив «калаш», лежащий на коленях:

– Кто такие эти Талантливые? Мастер Зверь пару раз упоминал их.

Я поморщил от того с каким придыханием парень произнёс прозвище главы клана, да ещё и мастером его назвал. Вот жополиз пухлый.

Красавчик же принялся отвечать, глядя на правый берег, будто что-то искал среди деревьев, которые так густо там росли, что даже в воде стояли:

– Талантливые – это разумные существа, включая и ныне живущих потомков реальных людей, которые в возрасте от восемнадцати до двадцати лет получили некие способности, схожие с силой героев.

– А у них тоже есть интерфейс? – решил уточнить Гриша.

– Ага. Тут вообще у всех разумных есть интерфейс, даже у тех, у кого нет никакой силы. Но интерфейс местных, отличается от геройского, потому что мы прибыли из других миров, – рассказал Красавчик, не переставая рыскать взглядом по берегу.

– А много в этом мире Талантливых? – поинтересовался я, почесав шрам на ключице.

– Нет. Львиная доля местных жителей бесталанная, поэтому не стоит пугаться любого, кто угрожающе заявит, что прокачал свой Талант до максимального, десятого уровня. Таких персонажей совсем мало.

– А какие бывают таланты? – полюбопытствовала девушка, внимательно глядя в скрытый шлемом затылок героя.

– Погодь, сейчас отвечу, только пройдём сложное место, – на одном дыхании выпалил Красавчик и резко вывернул руль катерка.

Тот едва не перевернулся, но всё-таки устоял на волнах и понёсся в сторону берега, где я сумел различить узкий водный рукав. Он был практически полностью скрыт деревьями, чьи ветки нависали над водой и создавали подобие тоннеля. Вот катерок ворвался в него и герой тут же сбросил скорость, так как здесь царил полусумрак, а из воды торчали коряги и росли деревья, которым не хватило берегов. Наше судёнышко медленно поплыло мимо них под недовольное кваканье лягушек и назойливый писк комаров.

Тут-то Красавчик и решил ответить на вопрос блондинки, которая сейчас пугливо смотрела на мрачную чащобу, что стиснула рукав с обеих сторон:

– Талантов великое множество. Какой-то позволяет говорить с духами, другой – управлять огнём, а третий – превращает женщину в ведьму. Самую настоящую ведьму, которая умеет накладывать заклятия или заклинания, а может и просто накладывать… Короче, я точно не знаю, чем они занимаются, но то что ведьмы есть – это неоспоримый факт.

– А все Таланты равноценны? – не совсем ясно сформулировал я, но старший герой понял.

– Нет. Например, управление воздухом, явно не идёт ни в какое сравнение с возможностью заниматься сексом по десять часов, – весело ответил тот.

– Это нужна очень крепкая жопа, – с усмешкой заметил Гриша, намекая на ориентацию Красавчика.

В этот момент Кристина, отчаянно смущаясь, проронила:

– Неужели здесь есть такой талант как… ну… это самое по десять часов?

– Я не знаю, – честно ответил гомик, почему-то понизив голос до свистящего шёпота. – Но тут всяких талантов полно, даже совершенно невообразимых. Я, например, был знаком с кузнецом, который, используя свой талант, творил невероятные вещи из обычного металла.  Я как-то купил у него шлем, который нельзя было пробить никаким оружием. Жаль, что я потом потерял его, когда мы отступали. Эти сволочи из ордена напали так внезапно, что нам пришлось линять в чём мать родила.

– И когда это бы… – я не успел договорить, остановленный резким взмахом руки Красавчика.

Герой насторожился, начав к чему принюхиваться. Крылья его носа затрепетали, а воздух с шумом проникал в ноздри. И буквально через секунду последовало громкое бурление в стороне от катера.

– Это что такое?! – взвизгнула девушка, когда из воды на нас уставились два бледно-голубых глаза. Они оказались прикрыты жёлтой мембраной и покачивались на толстых отростках, похожих на слоновьи хоботы.

– Вряд ли Губка Боб, – прохрипел я, направив автомат на левый глаз монстра. Тот стремительно приближался к судёнышку. – Красавчик, наше корыто может двигаться быстрее?

– Здесь опасно. Можно сесть на мель или врезаться во что-нибудь, – отбарабанил тот, взволнованно глядя на преследователя, за которым тянулся отчётливый след из водных завихрений, и, судя по ним, катером заинтересовался весьма крупный моб.

– Наверное, стоит рискнуть, – сдавленно выдал я, бросив на старшего героя лихорадочный взгляд.

– Ладно, рискнём, – решился Красавчик и увеличил скорость катера.

Вот только подводное чудовище тоже прибавило газу и стало стремительно догонять нас.

– Нам бы сейчас, что-нибудь что за пару секунд набирает от нуля до сотки, – пролепетал Гриша, держа в пухлых руках «калаш».

– Весы? – саркастично хмыкнул я, глядя на его животик, лежащий на коленях.

– Заткнись! – пискнул он фальцетом и пронзил меня гневным взором. – Я просто иногда забывал сходить в спортзал!

– Похоже, что ты очень забывчивый, – саркастично выдал я, не прекращая следить за речным монстром.

– Молчите оба! – приструнил  нас гомик, после чего решительно добавил: – Если эта тварь приблизится к катеру на пять метров, то стреляйте в неё, и цельтесь в глаза.

– Не «е-е-если», а «ко-когда», – заикаясь, поправила его Кристина.

Её глаза вдруг изменились, сменив человеческий зрачок на вертикальный. Теперь она кошачьими глазами со страхом наблюдала за чудовищем. А монстр до сих пор не показался из воды. Он преследовал нас будто подводная лодка с двумя перископами.

– Значит, как только приблизится, то сразу стреляйте, – отрезал Красавчик, который демонстрировал чудеса ловкости, управляя судёнышком. Оно только благодаря его мастерству ещё не столкнулось с какой-нибудь хренью и не разбилось.

– А вдруг мы разозлим его? – испуганно мяукнула Кристина, сжав «узи» правой ладошкой. Левой рукой она крепко вцепилась в борт, чтобы не вылететь из катерка, который швыряло то туда, то сюда.

– Да уже без разницы, – выдохнул я, глотая брызги воды и ясно понимая, что чудище не остановится.

– Остряк прав, – протараторил старший герой, посмотрев на бледно-голубые зенки, которые стремительно сокращали расстояние. – Огонь!!!

Мой палец тотчас нажал на спусковой крючок, и автомат стал выплёвывать пули. Девушка и Бутуз с секундным опозданием присоединились к моей атаке, а Красавчик решил сконцентрировать всё своё внимание на управлении катером, поэтому заговорили лишь три пушки.

Наши пули с плеском стали вонзаться в воду вокруг глаз чудища. Большинство свинца ушло мимо, но несколько штук всё-таки попали в цель, после чего из буркал монстра начала течь белесая жидкость. Тут же из реки вылетел целый бурлящий фонтан мутной воды, смешанной с листьями и мелкими веточками.

Похоже, что хозяин покалеченных глаз, сильно разозлился, и, судя по мощности фонтана, под водой скрывается совсем не крохотная хреновина. От этой мысли у меня по спине пробежал табун испуганных мурашек, едва не затоптавших меня.

Ну а спустя всего пару секунд мы все увидели, как из воды стали появляться ещё глаза. Они были аналогичны тем, которые мы расстреляли, только этих оказалось намного больше и они были хитрее. Буркала стали менять траекторию движения, словно зайцы, улепётывающие от хищников.

Я под впечатлением от этой картины, пораженно выдохнул:

– Глаза разбегаются…

Глава 15

Я торопливо напялил немецкую каску, а затем перезарядил автомат и снова открыл огонь, глядя как буркала приближаются к нашему корыту.  Их хозяин двигался под водой так быстро, словно у него были турбины. Хотя, стоит отметить, что наш катер, даже на максимуме выдавал такую скорость, от которой хотелось плакать. Отчасти поэтому подводная тварина нагоняла нас так, словно мы стояли на одном месте. Я бы скорее ушёл от неё верхом на Майкле Фэлпсе, чем на этом куске дерьма, который, наверное, не потонул только потому, что в этом мире есть магия. Но скоро даже магия не поможет нашему катеру, ведь чудовище совсем близко. Из тёмной воды уже показалась здоровенная шипастая спина, на которой уместилась бы половина теннисного корта. К тому же монстр оказался покрыт толстой рыбьей чешуёй. Она закрывала не только спину, но и нижнюю часть змееподобных отростков с глазами. А те во множестве росли из тела моба, напоминая конечности осьминога.

Надо бы испробовать эту спину на прочность. Я выпустил из «калаша» короткую очередь, но пули отскочили от поблескивающей чешуи, словно пробки шампанского от бетонной стены. Похоже, что только глаза являются уязвимыми местами этого урода. Я тотчас перенёс огонь на них и сразу же вывел из строя ещё одно ловкое буркало.

Возможно, именно это событие стало причиной того, что посередине спины противника разверзлась круглая пасть, похожая на беззубую воронку из бледно-розовой плоти. Мой взгляд мигом метнулся в центр ротового отверстия, и увидел там пузырящуюся воду, от которой исходил пар. Кажется, дело запахло кипяток, и вряд ли он там просто так.

Я поспешно заорал, увлекая за собой бледную Кристину, размахивающую топором:

– Ложись!

Мое тело рухнуло между лавочек, а девушка упала на одну из них, застонав сквозь зубы от боли:

– Коленка…

Её лицо на пару мгновений исказила болезненная гримаса. И тут мне на ноги шлёпнулось что-то мягкое. Я быстро скосил глаза и увидел, что это Гриша, а не какая-нибудь куча слизи. Парень лежал вниз животом на моих ногах и прикрывал голову руками.

Получается, что только Красавчик никак не отреагировал на мой крик. Он всё так же сидел в кресле, вцепившись обеими руками в руль. Поэтому именно гомик и получил смачный плевок горячей воды, брызги от которого попали мне на щеку. Они обожгли мою кожу и едва не лишили слизистой носа, так как кипяток изо рта монстра вонял хуже, чем сотни грязных носков. Особенно хорошо это почувствовал Красавчик. Его бронежилет не смог полностью защитить своего хозяина и тот теперь истошно верещал:

– Твою мать! Якорь мне в сраку! Больно! А уж как воняет! Хорошо, что всё самое дорогое у меня в штанах!

– Ты живой? – на всякий случай уточнил я, посмотрев на покрасневшую шею старшего героя. Видимо, плевок угодил именно туда. Вон и пар идёт лишь от той части бронежилета, что окружала шею. Ну и немного кипятка попало на бронешлем.

– Ага! – крикнул тот, после чего посмотрел за спину и протянул, выпучив накрашенные глаза: – Но, готов поклясться, что ненадолго.

Я торопливо приподнял голову, дабы увидеть то, что так деморализовало героя, и заметил отростки, которые, будто мускулистые руки, вцепились в корму катера. Они тащили судёнышко в пасть монстра, не обращая внимания на винт, который бешено взбивал воду в серую пену. Кажется, Красавчик прав. Нам осталось недолго, если не предпринять чего-то радикального. Но что же делать? Пока мне в голову не приходило ничего дельного. Перепуганные мысли лишь бестолково сталкивались друг с другом, а тут ещё Гриша встал на колени и провизжал, увидев наши мрачные перспективы:

– За борт, братцы! Надо прыгать за борт! Берег близко!

– Рано, сука, – процедил я, вдруг ощутив холодный гнев, который дал моему мозгу замечательного пинка и тот быстренько родил довольно банальную, но действенную идею. – Красавчик, дай мне гранату!

– На! – громко проронил тот и вытянул в мою сторону руку, в которой лежал требуемый боеприпас.

Я потянулся к нему, но тут катер накренился назад и старший герой рефлекторно взмахнул руками, пытаясь удержаться. Ему это не помогло. Он рухнул на спину, ударившись об лавочку, а граната упала под ноги Гриши. Тот от ужаса широко разинул рот, едва не порвав его, а потом неуклюже перевалился через борт и плюхнулся в воду, подняв тучу брызг.

Но благо, что граната не взорвалась. Я кое-как  приподнялся, держась за борт, чтобы не упасть из-за качки, которую устроило катерку голодное чудовище, а затем схватил гранату и встал в полный рост прямо перед мобом. Тот оказался всего в метре от судёнышка. Монстр несколько секунд медлил, а потом разинул пасть. Вероятно, чтобы снова изрыгнуть жидкий снаряд. Но я не дал ему этого сделать – торопливо выдернул чеку и швырнул гранату в ротовое отверстие, после чего рухнул на дно катера и заорал:

– Всем лежать! Открыть рты и закрыть уши!

Через миг раздался взрыв и на нас обрушился дождь из чешуи, воды и бледно-розовой плоти, которая смердела тухлятиной. Несколько кусков упали на затылочную часть моей каски. Я поспешно смахнул их рукой, а потом приподнял голову и с надеждой огляделся.

Глазастые отростки отпускали катер и бессильно шмякались в реку, а само судёнышко, лишившись противника, тянущего назад, споро рвануло вперёд. Нам повезло, что Красавчик, лежал возле кресла. Он-то поспешно и вырубил мотор, а то бы мы врезались прямиком в крохотный островок. А так – лодка, увлекаемая инерцией, мягко ткнулась носом в бережок.

Мы все облегчённо выдохнули и стали подниматься на ноги, радостно глядя на воду, которая была усеяна мелкими клочками плоти и масляными пятнами, среди которых бултыхался Гриша.

Новичок выжил и теперь жалобно выл, захлёбываясь зеленоватой водой:

– Помогите… тону… бр-бур… тону…

Я разочарованно вздохнул, глядя на него, а затем снял немецкую каску, взъерошил слипшиеся от пота волосы, после чего вопросительно посмотрел на Красавчика. Тот пожал плечами, состряпав извиняющееся лицо, а затем завёл мотор, развернул катер и остановил его возле Бутуза. Тут мне пришлось нехотя протянуть  парню руку. Толстяк так ухватился за неё, что я едва не очутился в воде, но всё-таки кое-как устоял на ногах и потянул его на себя.

Благо, что Бутуз стал помогать мне свободной рукой – вцепился в борт, напряг те крохи мышц, что у него имелись, и мы совместными усилиями затащили его в катерок. Здесь он, тяжело дыша, вытянулся между лавок и стал глядеть мутными глазами в созданную природой крышу из ветвей и листьев.

Я же в этот момент почувствовал подъём репутации. Ого, меня искренне зауважал кто-то из спутников? Ну-ка, проверю на сколько пунктов. Я торопливо вызвал интерфейс и увидел, что репутация поднялась до пятидесяти – всего-то на пять единиц, но эти единицы позволили мне прибавить уровень к потенциалу. Похоже, что для повышения потенциала на один уровень требуется двадцать пять единиц репутации. Ну, нормально. И вот ещё интересно понять, кто именно из героев позволил мне взять двенадцатый уровень? Я решил проверить эту информацию в журнале повышения репутации и обнаружил там такие строки: «+5 репутации от Пью из расы жабылов». Охренеть, это ещё кто такой?

Я мигом распахнул веки и потрясённо выдохнул:

– А ну признавайтесь, кто из вас Пью из расы жабылов?

– Чего? – удивился Красавчик, хлопая глазами, вокруг которых образовались пятна потёкшей от влаги туши.

– Гриша, это ты? – грозно спросил я, глядя на насквозь промокшего толстяка, который находился в некой прострации. Но он всё-таки сумел отрицательно покрутить головой. Тогда мне пришлось ошеломлённо выдохнуть, вперившись шокированным взглядом в блондинку: – Кристина, ты?!

– Сережа, что с тобой? – промяукала она, приподняв светлые брови и тревожно глядя на меня округлившимися глазами, которые снова стали человеческими.

– Мне только что добавил пять единиц репутации некий Пью из расы жабылов, – отчеканил я, глядя на то, как гомик развернул катер и погнал его по рукаву.

– Тьфу, а я-то уже думал, что ты с ума сошёл, – облегчённо выдохнул старший герой, весело посмотрев на меня. – Говоришь, что некий Пью зауважал тебя? Так это значит лишь то, что какой-то жабыл со стороны наблюдал за нашей битвой с монстром. И после победы начал немного уважать тебя. Кстати, ты молодец. Если бы не ты, то мне бы пришлось самому убивать эту тварь, ну и Гришу заодно.

– А я-то чего? – сумел просипеть парень со дна катерка, выгребая из волос мелкие веточки, которые запутались в них, когда он барахтался в воде.

– А-то сам не знаешь, – пробурчал Красавчик, подправляя с помощью руля курс судёнышка. – Вёл себя как последний трус. Вот где твой «калаш»? Утопил, когда спасал свою жизнь? Да и рация, наверное, из строя вышла. Ты хоть мужчина?

– А ты? – огрызнулся парень, вытирая сопли, а потом максимально мерзким голосом добавил: – Зверь говорит, что ты самый никчёмный из героев.

– Пусть. Это его мнение. А я ничего не буду доказывать обоссавшемуся недомерку, – прорычал гомик, изменив направление движения катера. Тот плавно обогнул торчащий из воды безжизненный ствол дерева, на котором восседала длинноногая птица с белым оперением.

– Я не обоссался. Просто промок, – торопливо заявил парень, привалившись к борту спиной и поджав ноги к груди.

– Ага, как же. Мой нос чует эту вонь, – злорадно выдал Красавчик.

Я после его слов не смог сдержаться и обидно засмеялся, чем заслужил неприязненный взгляд Гриши. Он пару секунд, не мигая, смотрел на меня, а затем глянул на девушку коровьими глазами. Та отвернулась, сделав вид, что не заметила его взора. Но я-то видел, что на лице Кристины мелькнула гримаса брезгливости. Теперь Бутуз будет очень долго восстанавливать её уважение, если вообще сумеет это сделать. Пока же он обхватил ноги и уткнулся в колени.

Между тем блондинка смахнула с лавочки крупную рыбью чешую, после чего присела и произнесла, поправив прилипшую ко лбу чёлку:

– А кто такие жабылы?

– Раса такая – разумные прямоходящие жабы, – уверенно ответил Красавчик, посмотрев на неё через плечо и продемонстрировав, что на его физиономия стало ещё больше туши.

– У тебя тушь потекла, – проинформировала его девушка, прикоснувшись двумя пальцами к своей правой щеке.

– Вот гадство, – пробурчал тот, доставая из кармана круглое зеркальце с небольшой трещиной.  – Да, реально потекла, а ведь мне говорили, что она водостойкая. Обманули. Этот мир точно катится в Ад.

– Ты за… эм… дорогой следи, а не в зеркальце пялься, – торопливо произнёс я, не найдя подходящего слова и ткнув рукой в сторону очередной коряги.

Старший герой мигом отлип от разглядывания себя любимого и немного крутанул руль, направив катер к пятну света, которое говорило нам о том, что природный тоннель скоро закончится.

У меня прям камень с души упал, когда судёнышко наконец-то выскочило из сумрака, оказавшись возле берега широкой реки, чьи воды весело искрились в лучах солнца.

И зачем мы свернули в этот мрачный рукав? Хотя, наверное, на это была веская причина. Скорее всего, мы сэкономили кучу времени, иначе опытный Красавчик вряд ли стал бы так рисковать, поведя катерок таким опасным путём. Но благо, что мы сумели выбраться из него, оказавшись в русле спокойно чистой реки.

Здесь старший герой даже смог отвлечься на то, чтобы вытереть платком свою измазанную тушью физиономию. Ну а все остальные, включая Гришу, удивлённо уставились на противоположный берег. Там раскинулся довольно современный город, окружённый мощной стеной, на которой были установлены прожектора и дальнобойное оружие: пулемёты, зенитки и реактивные системы залпового огня. Сам же город состоял из прижавшихся друг к другу обычных хрущёвок, которые во множестве имелись в любом постсоветском городе. Правда, эти дома оказались соединены мостиками и носили следы от пуль. Наверное, на город частенько устраивали налёты.

Похоже, что это и есть Агнестаун. Надо сказать, что он потряс меня до глубины души после той деревни, где люди были вооружены топорами и луками. Я словно прибыл в Москву из глухой провинции. Правда, чем ближе катер подходил к городу, тем яснее я видел, что последние этажи домов, стоящих не в центре, а на окраине, были собраны из старых профлистов, шифера, брёвен и бэушных кирпичей. Наверное, таким образом достраивались этажи, которые были необходимы для того, чтобы вместить всех желающих жить в городе. Хотя домов тут было много, и все они имели минимум десять этажей, но, видимо, всё же вмещали не всех.

В этот миг я услышал голосок Кристины, изучающий взглядом город:

– Крупное поселение. Здесь, наверное, проживает от двухсот до трехсот тысяч человек. Интересно посмотреть, что там внутри.

– Пока не посмотришь, – усмехнулся Красавчик, который привёл физиономию в порядок.

– Почему это? – удивился я, подозрительно глянув на него.

– Нам вон туда, – произнёс он, изменив курс катера.

Теперь мы двигались не к городской пристани, где покачивались сотни лодок, а понеслись к довольно большому островку, на котором были возведены сотни бревенчатых домов. Они все прятались за высоким частоколом, возле которого ходили фигурки вооружённых людей. Это поселение напомнило мне ту деревню возле фабрики. Правда, деталей я пока не мог рассмотреть. Зато вскоре мне стало слышно, что в этом крошечном поселении царил невообразимый шум восточного базара, где смешались возгласы людей, рёв животных, музыка, женский смех и грубый мужской хохот. Эти звуки далеко разносились по воде и создавали впечатление, что катер приближается к местному филиалу легендарной Тортуги времён пиратской вольницы.

Впечатление было очень живым. Не хотелось его разрушать, но я все же прагматично спросил:

– Красавчик, а почему мы плывём к этому месту, а не в город?

– Потому что правитель Агнестауна – некий Макс Бешеный Лис, решил, что не станет пускать в город вооружённых людей, которые, к тому же, не хотят расставаться со своим оружием, и построил на этом острове деревню. Приезжие могут продать здесь свои товары и что-нибудь купить у местных. Короче, это большой базар, где есть бары, бордели и ночлежки.

– Точно Тортуга, – восторженно прошептал я, глупо улыбаясь.

– А там безопасно? – буркнул Гриша, стараясь ни с кем не встречаться взглядом.

– Неа, – оскалился старший герой, потрогав «калаш». – Хоть ребята Крысы и создают ощущение видимой безопасности, но в тёмном переулке тебя легко могут ограбить, а то и убить. Так что вы все имейте это в виду.

– Замечательное место, – проговорил я, усмехнувшись краешками рта. – А как оно называется?

– Официально Новый базар, а неофициально – Цум, – ухмыльнувшись, бросил гомик.

– Забавно, – улыбнулся я, а затем уточнил: – Мы тут точно найдём задания?

– Ага. Здесь полно неписей, – ответил старший герой, подпустив в голос уверенности.

– А только НПС выдают задания? – спросила юная героиня, поправив бронежилет.

– Да.

– Раз уж пошла такая пьянка, то ответь на ещё один вопрос, – приподнято произнёс я, всё явственнее слыша музыку, доносящуюся с островка. – Репутация может повышаться от искреннего уважения потомков реальных людей или только НПС могу поднимать её?

– Репа растёт от искреннего уважения всех разумных существ этого мира, и только герои не могут поднимать её, потому что мы из другого мира, – проговорил Красавчик, дёрнув щекой, а потом разразился целой лекцией: – И ещё хочу заметить, что со временем для роста потенциала потребуется всё больше репутации. Ну, собственно, как и для повышения уровней надо будет всё интенсивнее пользоваться геройской силой. Я вон почти постоянно к чему-нибудь принюхиваюсь и изучаю новые запахи.

– А существуют ли какие-то специальные геройские тренировки? – полюбопытствовала блондинка и тут же уточнила: – Ну, чтобы характеристики быстрее росли.

– Ну, есть кое-какие, – проговорил гомик, направив катерок к причалу из досок. Возле того покачивались разнообразные судна: от весельной лодки до речного парохода.

– Какие? – жадно выдохнул я, заметив, что все новички затаили дыхание и стали усиленно прислушиваться.

– Вот самая действенная и распространённая из них, – начал рассказывать Красавчик. – Сперва надо опустошить заряд до нуля, а потом ждать полного его восполнения и снова снижать. Так прокачается и заряд, и восстановление заряда. Просто и эффективно. Но ничто не сравнится с допингом. Даже самый слабый из них поднимает уровень сразу на два пункта. Вы ведь уже пробовали зелья?

– Ага, – синхронно ответили мы на фоне последних кашлей заглушенного героем мотора, после чего катерок, движимый инерцией, мягко ударился о причал.

Глава 16

Я засунул каску в свой рюкзак, а потом поправил топор и посмотрел на Красавчика в ожидании новых указаний. Тот помахал рукой вооружённым людям, что зорко следили за нами и тихонько проронил:

– Всё, берём мешки и высаживаемся.

– Это бойцы Крысы? – спросил я, закинув за спину рюкзак и взвалив на плечо мешок.

– Да, и лучше с ними не конфликтовать, – пояснил старший герой, который привязал судёнышко к покрытому мхом бревну, исполняющему роль причальной опоры.

В эту секунду Кристина грациозно ступила на доски причала и шёпотом спросила, глядя на гомика:

– А они обычные люди или Талантливые?

– Визуально не поймёшь, кто есть кто, – ответил Красавчик, поглядев на вертолёт Ка-52, показавшийся в небе над Агнестауном. – Ты же тоже не сказала бы, что вон Гриша – герой. Он больше на кондитера похож.

Толстяк вскинул голову, тряхнув щеками, и хотел что-то сказать, но вдруг сдулся и мрачно уставился под ноги.

А вот блондинка решила защитить его и пропищала:

– Он изменится: прокачает свою силу и станет настоящим героем.

Парень благодарно посмотрел на неё и шепнул:

– Спасибо.

Я же решил воспользоваться вновь поднявшейся темой прокачки силы и спросил у Красавчика:

– Эффект от тренировок у всех героев будет одинаковым? То есть если я и, например, Кристина, будем час опустошать заряд, то оба получим аналогичный результат?

– Нет. У неё выйдет лучше, так как она изначально выше тебя потенциалом, – сказал старший герой, потопав по причалу в сторону Цума. – Это как родиться с хорошими данными к какому-нибудь спорту. Естественно, что такой человек будет прогрессировать в нём лучше, чем тот, кто не такой даровитый. Но ты, Кристина, не зазнавайся. Если не будешь тренироваться, то Остряк быстро обгонит тебя. И даже Бутуз сможет это сделать. Поэтому тренируйся или сразу учи на десяти языках слово «сдаюсь». Авось, поможет.

– Я буду тренироваться, – твёрдо пообещала девушка, плотно сжав губы и стуча подошвами по мокрым доскам.

– И я, – решительно крякнул Гриша, следуя за блондинкой.

– А я хочу стать космонавтом, –  насмешливо хмыкнул я, замыкая процессию.

– Ну если наступишь на мину, то станешь, – весело бросил гомик, преодолев причал и двинувшись по пляжу из серого песка к открытым воротам.

Я же хмыкнул, оценив его шутку, а затем принялся смотреть на бойцов, которые бродили возле частокола. Они все оказались хорошо экипированными: у каждого имелся броник, шлем, «калаш», «макар» и какое-нибудь холодное оружие вроде наших топоров. Почти спецназ. И только у одного из них наличествовала не современная броня, а стальная кираса. Я присмотрелся к этому парню и отметил его невысокий рост, широченные плечи и шикарную бороду, которая спускалась до середины груди.

Вдруг низкорослый боец заметил мой интерес и сурово глянул на меня серыми глазами, поселившимися на грубой физиономии, будто бы вырубленной из скалы.

Я тотчас отвёл взгляд, поражённый внезапной догадкой, а потом нагнал старшего героя и тихонько произнёс:

– Красавчик, а вон тот коротышка – он гном?

– Ага, – сказал тот, мазнув взглядом по бородатому. – Скорее всего, он свалил из Союза-под-Горой. Там у них коммунизм со всеми вытекающими обстоятельствами, так что не все хотят жить в таком «Раю».

– Гномы-коммунисты? – охренел я, выпучив глаза и едва удержав на спине мешок.

– А чему ты удивляешься? – не понял гомик, подходя к воротам, за которыми сновало множество людей.

– Ну, не знаю, – смешался я, опустив плечи.

Действительно, чего тут изумительного? Драконы вон и то более удивительное зрелище, чем гномы, ставшие коммунистами. Здесь же реальный мир слился с игровым, так что могут быть разные выверты. Может, тут есть и феи-нацисты. Кто их знает?

Я улыбнулся своим мыслям и вошёл следом за Красавчиком в шумное поселение, которое могло похвастаться тремя улицами, мощёнными выщербленной брусчаткой и электрическим освещением, разгоняющим сгущающиеся сумерки.

Мы все двинулись по главной улице, с любопытством глядя по сторонам. Тут почти каждый дом был приспособлен под торговую лавку, таверну или увеселительное заведение. Хватало и борделей, где в дверях стояли сочные полуобнажённые красотки, вызывающие у старшего героя презрительные взгляды.

Проститутки же призывно улыбались нам и кричали всякие непристойные слова, от которых краснела Кристина. Ей, кстати, тоже обещали неземные удовольствия всего за пару серебряных монет. Девушка от этого смущалась ещё больше и пряталась за нашими спинами, пока мы вышагивали вдоль двух- и трёхэтажных бревенчатых домов с разноцветными железными двускатными крышами, чисто вымытыми стёклами и призывными вывесками.

Я обратил внимание, что дома в Новом базаре расположились так тесно, что между ними остались совсем узкие проходы. Вот в одном из таких проходов мы и заметили мрачного вида парня с синяками под глазами. Он тоже увидел нас и предложил кайфануть, многозначительно подмигнув. Мы дружно проигнорировали его, но тот не расстроился – пообещал нам скидку, если передумаем и когда-нибудь заглянем к нему. Наш крошечный отряд опять не выказал к парню никакого интереса и продолжил идти к базарной площади. Попутно мы вдыхали дикое смешение всевозможных ароматов, среди которых я уловил нотки алкоголя, цветов, выпечки, жареного мяса, человеческого пота и лошадиных каштанов.

Кони здесь служили основной тягловой силой. Они, пофыркивая, катали нагруженные телеги, которые натужно скрипели колёсами. Поток людей обтекал их, лениво матеря возниц под звуки музыки, которая частенько вылетала из увеселительных заведений.

Кстати, музыка здесь была не только живая, но и частенько её звуки доносились из акустических колонок. Владельцы заведений иногда ставили колонки прямо возле входа, из-за чего порой не было слышно собственного голоса. Даже вон тот трёхколёсный мотороллер не мог шумом своего мотора заглушить рёв музыки, хотя  я точно знаю, что такие драндулеты дребезжат так, что небесам тошно.

Благо, что мы вскоре миновали эту улицу, оказавшуюся сосредоточением всяких баров и клубов, и добрались до центра поселения, где было заметно тише. Здесь расположилась небольшая овальная площадь, вымощенная красными и белыми кирпичами, между которыми лежал серый раствор. Вся эта территория оказалась сплошь заставлена торговыми палатками, лотками и столами. Все они служили лишь для одной цели – продать товар, но нам нужно было сдать свой лут, а этим занимались вон в тех преимущественно кирпичных домах с черепичной крышей. Они густо окружали площадь, и на каждом из них покачивалась вывеска, объясняющая, что именно в них покупают.

Красавчик повертел головой, глядя на дома, а затем направился к тому, где красовалась  позолоченная вывеска «Скупка драгоценных металлов».  Меня сей выбор удивил. У нас ведь не было такого лута, но я не стал ничего говорить. Остальные герои тоже ничего не сказали, поэтому мы молча пробрались сквозь толпу и вошли внутрь дома.

Там за стеклянной витриной с драгоценными побрякушками сидел сухонький старичок в очках с золотой оправой, а подле него расположились два плечистых молодца с торчащими изо рта клыками. Один восседал в глубоком кресле с красной обивкой, а другой  – стоял чуть в стороне, около часов с кукушкой.

Я с первого взгляда понял, что это классические орки. Они были зеленокожими, мускулистыми, темноволосыми и со свирепыми взглядами маленьких колючих глаз, скрывающихся под массивными надбровными дугами. Но кое-что отличало этих орков от их игровых собратьев, а именно – одежда и оружие. Хозяин скупки как-то уговорил их нарядиться в строгие деловые костюмы в полоску, которые едва не рвались на их перекаченных телах. А также он предложил им взять в руки короткие автоматы. Но тут, наверное, они согласились с большой охотой. Правда, пушки в их лапах смотрелись детскими игрушками, но оркам они явно нравились. Оба постоянно украдкой косились на оружие, словно хотели лишний раз полюбоваться им. На нас же они посмотрели неприветливо и даже враждебно, будто мы сюда пришли в долг брать.

Я проигнорировал их взгляды, а вот старший герой демонстративно безразлично посмотрел на них, словно они были мебелью, а затем протянул, переведя внимание на старика и потрогав серьгу в левом ухе:

– Добрый вечер, Радмир.

– Привет, Красавчик, – дружелюбно ответил тот, опустив очки на кончик длинного носа и глянув на нас выцветшими голубыми глазами. – С чем пожаловал?

– Ну есть кое-что, – протянул герой, засунув обе руки в широкие боковые карманы.

Орки мигом напряглись, а их толстые пальцы легли на спусковые крючки, но они не воспользовались оружием, ведь в руках Красавчика появились золотые кольца с камнями. Они приятно сверкали в свете жёлтой электрической лампы, висящей под потолком.

Кристина заворожённо уставилась на них, а старичок встал на ноги и перегнулся через витрину. Он пару секунд смотрел на принесённые Красавчиком вещи, а затем кивнул, вернул свой тощий зад в кресло с мягкой подушечкой и спросил:

– Краденые?

– Ты чего? Когда я тебе краденное приносил, – возмутился старший герой, гневно раздувая крылья точёного носа. – Мы честно курган разорили!

– А, ну тогда ясно, – улыбнулся старичок, после чего предложил свою цену.

Так они начали умеючи торговаться. Дед предлагал свою цену, а гомик свою. В итоге они сходились на чём-то среднем. Потом из карманов Красавчика появлялся новый предмет и торг возобновлялся. Так продолжалось несколько десятков минут, пока штаны героя не опустели.

А дальше Красавчик получил горку золотых монет, попрощался с Радмиром и приказал нам покинуть домик. Мы вышли из него и направились к другому зданию – это уже было собрано из серых блоков и размерами превышало владения старичка.

Наш отряд обошёл толпу по краю площади, а затем вошёл внутрь здания, в котором были и другие желающие сдать оружие. Тут его охотно покупали два волосатых мужика, которые, скорее всего, были братьями. Мы пристроились в конец очереди, а спустя какое-то время продали все трофейные пушки, включая те, что были у меня и Кристины, после чего тут же купили три стареньких «калаша» с потёртыми прикладами  и по три полных магазина к каждому из них.

Красавчик раздал обновки новичкам, а потом предложил, почесав кадык:

– А теперь надо найти ночлег.

– Ты остаёшься? – удивился я, глянув за окно, где царил непоздний вечер.

– Ага. Я один в такое время по реке не поплыву, – заявил старший герой, покрутив головой. – Так что пошли искать койки. Есть у меня тут на примете хорошее местечко… Там и выпить можно. Только немного, а то знаю я вас молодёжь.

– Тогда двинули, – азартно произнесла Кристина, закинув автомат за спину.

Мы удивлённо посмотрели на неё. Та смешалась, опустила взгляд в грязный дощатый пол и её щёчки заалели. Я негромко хмыкнул, глядя на девушку, а потом первым вышел из дома, где бойко шла торговля оружием. Все остальные последовали за мной.

Оказавшись снаружи, я вопросительно посмотрел на старшего героя. Тот мелко кивнул и повёл отряд прочь от базарной площади. Мы миновали центральную улицу, где появились бродячие музыканты, факиры и прочие артисты, демонстрирующие непритязательной публике своё искусство за мелкую монетку, после чего Красавчик провёл отряд через узкую щель между домами, где жутко пахло мочой и блевотиной, а потом привёл нас к двухэтажному строению из брёвен.

Дверь была приглашающе распахнута, а над ней красовалась погнутая, жестяная вывеска, на которой красной краской оказалось выведено – «У Ружо».

Я тут же прокомментировал странное название, некультурно тыча в него пальцем:

– Что это значит?

– Точно не знаю, – пожал плечами старший герой, принявшись покорять крыльцо, что вело внутрь заведения. – Вроде бы такое прозвище носил отец нынешнего владельца этой забегаловки. А вот что я точно знаю, так это то, что здесь можно дёшево снять комнату и пиво здесь не разбавляют.

– Не люблю пиво, – мяукнула Кристина, раздвинув губы в бледной улыбке.

– Я тоже. В нём есть женские гормоны. Наверное, поэтому, как только я выпью его, то сразу всякую чушь несу, – протараторил Красавчик и зашёлся в приступе весёлого смеха, который потонул на фоне тех звуков, что летели изнутри заведения.

Героиня отреагировала весьма недобрым взглядом на незамысловатую шутку гомика. Дальше мы все вошли внутрь и принялись рассматривать зал. Он был охренеть как похож на те салуны, что одно время господствовали на Диком Западе. Тут тоже стояли неказистые круглые столики, полы были из досок, а возле противоположной от нас стены прикорнула длинная барная стойка, за которой примостились полки с разнообразными бутылками. Ещё здесь был стол для игры в бильярд, и висела мишень для дротиков. Всё это позволяло людям и нелюдям играть, пить и веселиться, усаживая на колени продажных женщин, которые громко хохотали, демонстративно придерживая трясущиеся округлые полушария, едва не вываливающиеся из глубоких декольте. Их смех смешивался со звуками пошарпанного пианино, что стояло в дальнем углу, возле лестницы, и на котором лихо играл плешивый мужичок в старом потёртом сером фраке.

Красавчик в этот миг довольно сказал, заметив высокого лысого мужчину, который внимательно смотрел на веселящихся людей:

– Вон хозяин. Сейчас договорюсь о ночлеге, а вы пока займите вон тот стол возле стены и закажите мяса, варёной картошки, хлеба, салатик какой-нибудь и литр самогона.

– Хорошо, – прорезался гнусавый голос  Гриши, после чего новички потопали к столу, а старший герой – к хозяину.

Буквально через несколько метров наша троица подошла к цели, где уселась на шаткие стулья, которые знавали лучшие времена. Я снял со спины рюкзак и поставил его на пол между ног, а автомат положил на колени. Гриша и Кристина поступили так же.

И только мы проделали это, как к нам мигом подскочила вёрткая востроглазая девушка с приклеенной вежливой улыбкой и почти потребовала, чтобы мы скорее сделали заказ. Я быстро отбарабанил то, что хотел видеть на столе Красавчик.

Выслушав меня, представительница прекрасного пола мигом испарилась.  И она уже не вернулась к нам, а вместо неё пришёл крепкий парень с большим подносом, на котором уместился весь наш заказ. Он сгрузил его на стол и недвусмысленно посмотрел на меня, ожидая оплаты. У меня денег не было. Благо, что в этот момент к нам подошёл Красавчик. Он и расплатился, а потом сел за стол и радостно выдохнул, подмигнув нам:

– Ну, теперь нам есть, где спать – в прекрасной комнате с двумя двухъярусными кроватями.

– Мы будем все вместе? – встрепенулась Кристина и прижала руки к плоской груди, которая была такой маленькой, что скрывалась не только за бронежилетом, но и от взгляда.

– Ага, – промычал старший герой, принявшись перетаскивать мясо из общей эмалированной миски в свою алюминиевую чашку. – Деньги надо экономить, дорогуша.

Та расстроенно опустила плечи, а я весело произнёс, подмигнув ей:

– Не печалься, Крис, мне тоже придётся беречь свою задницу, а то мало ли какие мысли у похотливого Красавчика. Я ведь охренеть как красив, когда темно.

– Агхем, – подавился мясом гомик, а затем заметил, вытирая выступившую одинокую слезинку: – Остряк в своём репертуаре.

– Стабильность – признак мастерства, – заметил я, широко усмехнувшись.

– Или полное отсутствие амбиций, – со смешком выдал Красавчик, отомстив мне за предыдущую шутку. Потом он ловко разлил самогон в маленькие металлические рюмочки и произнёс, взяв стопку:  – Ну, давайте выпьем за то, чтобы у вас всё сложилось удачно.

Мы вразнобой поддержали его возгласами, а затем опорожнили крошечные тары. Самогон скользнул по моему пищеводу, словно огненная вода, и продрал до самых печёнок.

Я даже надсадно выдохнул, скривив лицо так, словно увидел голого Зверя:

– Ох, и забористая штука…

– Ага, – поддержала меня девушка, размахивая ладошкой возле рта.

– Угум, – не остался в стороне и Гриша, который стал жадно наворачивать картошку с мясом.

– Между первой и второй промежуток небольшой, – азартно протараторил старший герой и снова наполнил рюмки. – Давайте, молодёжь, берите стопки, после сегодняшнего  вечера хрен его знает, когда мне ещё доведётся выпить. Я за то время, что нахожусь в этом мире так мало пил, что все эти разы можно сосчитать по пальцам невнимательного фрезеровщика.

– А давайте выпьем за любовь? – предложила Кристина, сверкнув глазками.

– Давай. За любовь! – гаркнул Красавчик, следом мы все чокнулись рюмками и опустошили их.

Я закусил куском хлеба, поправил топор за поясом, а потом спросил у раскрасневшегося гомика, который принялся изящно уминать салат:

– Красавчик, а ты в родном мире кем был и чем занимался?

– Галерея у меня своя была. Там шли самые модные показы в городе, – принялся самозабвенно вспоминать он, ностальгически глядя поверх наших голов. – Хорошее было время, пока я не связался с этими онлайн-играми. Вот победил в турнире – и оказался здесь. А ведь там у меня жена осталась…

– Брешешь, – не поверил я, выразительно глядя на его накрашенные ногти. – Докажи.

– Бля буду! – истово выдохнул тот, снова принявшись наливать самогонку во все стопки.

– Сильно, – хмыкнул я, поставив локти на стол и покачав головой.

– Только она уже тогда была бывшей, – немного грустно добавил старший герой, подняв полную рюмку и показывая, чтобы и мы присоединились к нему.

– А чего ушла? Одумалась? – ехидно вставил Гриша и попытался лихо выпить свою порцию самогонки, но закашлялся, и она разлилась у него по груди.

– Рассорились из-за какой-то ерунды, – произнёс Красавчик, недружелюбно глядя на парня. – Я даже сейчас не помню из-за чего именно.

– Так может, ей денег не хватало? – пропищала девушка, которая уже заметно опьянела и медленно хлопала ресницами. – Бабам всегда денег не хватает.

– Да мы хорошо жили. У нас даже Бентли был. Правда, потом жена сказала, чтобы я так не называл нашего кота, – проговорил гомик и захохотал. – Ну вы поняли, да?

– Поняли-поняли, – успокоила его Кристина, задев локтем рюмку. Та упала, а девушка даже не заметила этого. –  А мне вот хочется простого женского счастья: дом, детей и хорошего мужчину. Вон у всех баб мужики есть, – махнула она рукой в сторону проституток. – А у меня – нет.

– Так у них и сиськи есть, – поддел её Красавчик, ехидно улыбаясь и намекая на её скромную грудь.

– Хам! – гневно мяукнула девушка, уже с трудом ворочая языком и превратив свои клыки в звериные.

– Я не позволю тебе оскорблять Кристину! – проснулся Бутуз, вытирая ладонью жирно поблескивающие губы и демонстрируя искорки электричества, пробегающие по пальцам.

– Успокойся, – бросил я ему, сдвинув брови над переносицей.

– А я не хочу успокаиваться! – взвизгнул тот и ударил кулаком по столу.

– Да ты прямо как генсек, – пьяно промычала героиня, явно вспомнив Хрущёва и его знаменитое выступление в ООН.

– Не правда! Я девушек люблю! – воскликнул толстяк, кривя рот и глядя мутными глазами.

Тут я уже не выдержал и громко расхохотался. Красавчик поддержал мой смех, а вот парень и Кристина спьяну ничего не поняли и тупо таращили глаза. Кажется, им уже хватит наливать, о чём я и сообщил старшему герою:

– Похоже, им хорош.

– Ага, сейчас я их провожу в комнату, а то ведь сами не дойдут. Вставайте, герои.

Девушка в этот момент испуганно выкатила зенки и заорала, схватившись за ноги:

– У меня паралич! Я не могу встать!

– Да ты просто нажралась, – успокаивающе сказал Гриша, поднявшись со стула и пьяно пошатываясь.

– А, точно, – облегчённо выдохнула Кристина, когда ей всё-таки удалось принять вертикальное положение.

Красавчик тем временем обречённо покачал головой, собрал с пола их оружие, рюкзаки и двинулся к лестнице, поманив новичков пальцем. Те послушно поковыляли за ним.

Глава 17

Я остался за столом в гордом одиночестве и решил провести это время с пользой. Взял общее блюдо с мясом и стал наворачивать сочную, поджаристую мякоть. При этом я глядел по сторонам, слыша обрывки разговоров, смех и крики. И вдруг до моих ушей донёсся отрывок диалога, протекающего между двумя почтенными господами в строгих чёрных костюмах и с седыми бородами:

– Ты слышал, что в храме Всех Богов поставили новую статую Возрождающего?

– Угу. Это уже третья за последние десять лет. Говорят, что её покрыли тонким слоем золота, – покивал собеседник, вяло ковыряясь вилкой в макаронах, покрытых растёкшимся от жара сыром.

– Глава города ему благоволит. Постоянно якшается с последователями этого бога. Вот и сегодня я видел одного из них. Он в курильне напротив. Неприятный такой гном с колючим взглядом и многозарядным арбалетом.

– Ты это… говори тише, а то вдруг люди Крысы услышат тебя, и тогда ты мигом языка лишишься, – торопливо предупредил мужчину его друг-товарищ, после чего тот понизил голос, а затем и вовсе замолчал, опасливо косясь по сторонам.

Я молниеносно отвёл взгляд, уткнув его в тарелку, и стал взволнованно размышлять над тем, что услышал. Выходит, что буквально через дорогу сидит чувак, который является последователем одного из местных богов? Так может мне встретиться с ним? Я ведь уже нарисовал себе план, по которому завожу дружбу с богом, а тот помогает мне встретиться с Утом. Так вот почему бы мне не поговорить с этим самым гномом? Если расположить его к себе, то он может рассказать мне много интересного о божествах этого мира. А ежели мне повезёт, то я и какое-нибудь задание от него могу получить. Гномы ведь точно неписи.

Что ж, в теории звучит неплохо. Значит, надо провернуть это дельце. Я ничего не теряю, даже если этот гном пошлёт меня ко всем чертям. А тут как раз и Красавчик показался, а то неохота было стол бросать. На нём ведь ещё осталась кое-какая еда.

Я встал со стула и проговорил, взволнованно посмотрев на старшего героя, который чему-то усмехался:

– Посторожишь мой рюкзак? Я пойду, проветрюсь, а то в голове какой-то туман.

– Хорошо, – согласно кивнул тот, садясь за стол. – Ты только на рожон не лезь.

– Ладно, хотя я всё равно не планировал дожить до ста лет, – усмехнулся я, закинул автомат за плечи и вышел из заведения.

На улице уже царил глубокий вечер. Мрак пытался поглотить поселение, но яркий электрический свет не позволял ему этого сделать. Тут было светло, почти как днём, но не так жарко, ведь от реки тянуло прохладой.

Я провёл рукой по лбу, успевшему вспотеть во время посиделок, а затем решительно направился в стоящее напротив «У Ружо» заведение. Оно было построено из красных кирпичей, имело мансарду и крыльцо с тремя широкими ступенями, покрытыми новенькой плиткой. Я уверенно преодолел их, миновал распахнутую дверь с кольцом-ручкой и оказался в уютном зале, насквозь пропахшим табаком. Люди здесь смаковали сигареты, сигары или использовали курительные трубки. Из-за этого в зале витал белесый дым, который, благодаря сквознякам, извивался  в причудливых формах. Я втянул его ноздрями и едва не чихнул, но как-то справился с собой и стал взглядом искать гнома.

Мне далеко не сразу удалось отыскать его, но, по-моему, вон тот коротыш в конце зала именно он. Гном курил трубку возле приоткрытого окна, сидя в одиночестве за небольшим столиком, рассчитанным на две персоны. Его пронзительный взгляд был устремлён на улицу, а левая рука лежала на барабане многозарядного арбалета, прикорнувшего на подоконнике рядом с пожелтевшими цветами.

Я медленно направился к гному, внимательно рассматривая его. На нём был лёгкий чёрный плащ, под которым скрывалась помятая рубашка, расстёгнутая на две верхние пуговицы и небрежно заткнутая в чёрные шаровары, а те были заправлены в высокие пыльные сапоги с медными пряжками.

Похоже, что гном только что откуда-то прибыл. И судя по его мрачно-сосредоточенному морщинистому лицу, на котором поселились кустистые брови и лягушачий рот, путешествие было не из приятных. Он даже не удосужился вымыться – его длинные седые волосы, оказались спутанными и жирно блестели. А ровно такая же неухоженная борода, заплетённая в тонкие косички, лежала на небольшом пузике. И ещё гном порой громко шмыгал большим носом, который смело можно было назвать шнобелем. Кажись, он  простыл. Не подцепить бы мне от него какую-нибудь заразу. Надо будет дышать рядом с ним через раз, тем более что от него изрядно пованивает кислым потом.

Я подошёл к гному и громко покашлял в кулак, привлекая его внимание. Он недружелюбно посмотрел на меня и вопросительно приподнял правую бровь, сделав глубокую затяжку и выпустив изо рта колечки дыма.

– Вечер добрый, – с улыбкой начал я, пытаясь изобразить дружелюбие. – Тут такое дело…

– Да не мнись ты, как баба, – грубо проронил непись, басовитым голосом с хрипотцой. – Говори как есть.

– Э-э-эм, – промычал я, несколько сбитый с толка его напором. – В общем, нет ли у вас какого-нибудь задания для меня? Я… это… начинающий герой.

– А почему ты хочешь получить задание именно от меня? – осведомился гном, подозрительно сощурив бледно-голубые глаза.

– Ну-у-у… короче, я хочу побольше узнать о богах, а вы вроде как кое-что знаете о них, – выпалил я, устав подбирать слова, да и лёгкий хмель мешал.

– Вот оно как, – медленно произнёс гном, покачав головой, после чего показал свободной рукой на стул напротив себя и добавил: – Присаживайся, стало быть, поговорим.

Я тут же опустил свою пятую точку на жёсткое сиденье, положил «калаш» на колени и с напором ещё раз спросил:

– Так есть ли задание?

– Есть, – улыбнулся гном, показав жёлтые зубы со стёртыми кромками. – Но сперва назови своё имя или прозвище.

– Серый Призрак, – выдохнул я, едва не подавившись пафосом.

– Громко, – усмехнулся в бороду непись. – А я – Драин, потомок СвирепогоКоротышки127.

– Какое странное имя у твоего предка, – непроизвольно пробормотал я, выгнув брови дугой.

– Он был реальным человеком, который застал Слияние в образе гнома. Все игроки, что в то время были в Утопии, остались в своих аватарах, а их реальные тела – исчезли, – объяснил гном, попыхивая трубкой. – Это общеизвестная информация. Странно, что ты её не знаешь. Или ты считаешь Ута богом?

– Нет, не считаю. Просто я из глухой деревни, – огрызнулся я, решив скрыть своё иномирное происхождение, после чего перешёл в наступление: – А как же ты можешь раздавать задания, если не являешься неписью?

– А вот так, – снова улыбнулся Драин. – ИИ дал такую способность подобным мне разумным.

– Не обманываешь? – спросил я, цепко глядя на него.

– Не обманываю, – твёрдо отчеканил гном, начав выбивать из трубки пепел. Он делал это, стуча краешком трубки о хрустальную пепельницу.

И вот в эту секунд я вдруг поймал себя на любопытной мысли, которую решил озвучить вслух:

– А реальные люди могут иметь потомство от неписей?

– Могут. И не спрашивай меня, как это получается и кто они в итоге: люди или неписи, – отрезал Драин, начав засыпать в трубку свежий табак из чёрного мешочка, который вытащил из внутреннего кармана плаща.

– Ладно. Поговорим тогда о задании и о богах, – легко перешёл я на другую тему. – Что нужно для тебя сделать?

– Принеси мне сотню арбалетных болтов из Союза-под-Горой. Я буду ждать тебя в этой курильне ровно пять дней. Тебе должно с лихвой хватить.

– Сколько платишь? – напряжённо спросил я, сжав в кулачки вспотевшие ладошки.

– Ну, учитывая дорожные расходы, то я думаю, что шесть золотых хватит, – заявил Драин.

Я мигом вспомнил, что Красавчик за ужин заплатил пятнадцать серебряных монет, что равнялось 0,15 золотого, а месячная зарплата жителя Агнестауна, который трудился в цеху по производству патронов, была – три золотых, – эту информацию мне повезло услышать на базаре. И поэтому я теперь понимал, что шесть золотых – это хорошие деньги, но желание заработать больше заставило меня выдохнуть:

– Двенадцать! Путешествие ведь явно опасное.

– А давай я тебе дам двадцать пять и вот этот арбалет, – протараторил гном и похлопал по своему оружию.

– Шутишь? – скривился я, пасмурно поглядев на него.

– Ага, но ты первый начал, – оскалился он, а затем прогрохотал: – Я дам тебе шесть золотых и чудодейственную ампулу, которые так любят герои. Идёт?

– И ещё разговор о богах, – добавил я, протянув к нему руку.

– Хорошо, – кивнул тот, после чего крепко пожал мою ладонь, а затем положил на стол три золотые монеты и снял с пальца простой медный перстень. – Вот отдашь его мастеру по имени Орин. Он всё поймёт и даст тебе болты.

– И мы даже не будем клясться, призывая богов в свидетели? – удивился я, взяв перстень и задаток.

– Без богов обойдёмся, – веско проронил он, строго глянув на меня из-под лохматых бровей. – Не стоит их тревожить из-за такой мелочи.

– Ну и ладно, – пожал я плечами, а потом уточнил: – Как мне попасть в Союз-под-Горой?

Драин снова закурил и стал подробно инструктировать меня. Я внимательно слушал его и непроизвольно вдыхал богатый аромат табака.

Вскоре гном закончил и напутственно произнёс, напомнив мне заботливую бабушку:

– А теперь иди и ложись спать. Тебе надо отдохнуть. Я не хочу, чтобы ты погиб из-за усталости и потерял мой перстень, а с ним и деньги.

– Не переживай. Мне чтобы нормально выспаться надо всего четыре часа в день и восемь в ночь, – пошутил я, расплывшись в улыбке.

– Ну-ну, – промычал мой работодатель.

На этом наша беседа закончилась. Мы попрощались, и я покинул курильню в приподнятом настроении. Перешёл дорогу и оказался в заведении «У Ружо». По-моему, посетителей тут прибавилось. Я еле протолкался к Красавчику, который до сих пор сидел за столом.

Когда я оказался напротив него, то он поднял голову и мрачно посмотрел на меня. Я заметил, что у него возле уголка рта наливается синяк, и не смог сдержать похабную остроту:

– Ого, это кто-то членом промахнулся?

– Ха-ха, – выдавил он из себя, недовольно дёрнув головой. – Просто какой-то урод назвал меня бабой.

– А ты что сделал в ответ?

– А я расцарапал ему лицо, – самодовольно сказал гомик и продемонстрировал мне накрашенные ногти, под которыми запеклась кровь и остались крохотные полоски кожи.

– Герой, – иронично заметил я, оглядев пустые тарелки и приконченную бутылку.

– А ты чего так долго? – поинтересовался Красавчик, сонно зевнув.

– Да я просто встретил гнома, который дал мне задание, – объяснил я ему и пересказал старшему герою, в чём оно заключалось, после чего немного изумлённо добавил: – Вот только я не понял, почему он так легко согласился дать мне задание?

– А чего тут удивительного?  – протянул гомик, грустно посмотрев на пустую рюмку. – Всем известно то, что мы довольно серьёзные ребята, которые держат своё слово, поэтому люди охотно дают сложные задания даже неизвестным и начинающим героям.

– Ясно, – проронил я. – А люди знают, что мы из другого мира?

– Нет, почти никто не ведает об этом, за исключением единиц. Правда, один такой урод есть где-то в высших эшелонах ордена Чистоты, – зло пробурчал Красавчик и крепко сжал в руке стопку. – И ты, Остряк, лучше помалкивай о своём происхождении. Целее будешь.

– Спасибо за совет, – поблагодарил я его, вспомнив погибшую героиню. – Красавчик, а Бестия какой силой владела?

– Пот. Её пот в нужном количестве мог свести с ума любое разумное существо, – проговорил старший герой, всё ниже склоняясь к столу, словно собирался положить на него голову и начать храпеть.

– Ясно, – задумчиво проговорил я, встав со стула. – Наверное, пора на боковую.

– Угу, – согласился тот.

Он принял вертикальное положение, покачнулся, а потом двинулись к лестнице, лавируя между веселящимися людьми. Я потопал за ним, тщательно смотря под ноги, где валялись пустые бутылки и иногда  – вдупель пьяные люди.

Люди здесь гуляли так, словно жили последний день и, наверное, правильно делали. В этом сумасшедшем мире каждый день может быть последним. Видимо, отчасти, поэтому тот же Красавчик, который сейчас принялся с трудом переставлять ноги по скрипучим деревянным ступеням лестницы, пытался выжать максимум из своего появления в этом поселении. Завтра его уже здесь не будет. И где он тогда так же весело проведёт время? Вот то-то и оно. Мне бы стоило поучиться у него. Правда, надо не так сильно надираться, а то он сейчас весьма опасно стал балансировать на последней ступени и едва не рухнул на меня, но удержался и поплёлся по второму этажу, где горела одинокая лампочка в старомодном розовом абажуре. Дальше старший герой остановился возле пластиковой двери с прибитой к ней железной цифрой четыре и отворил её. Нас едва не сдуло тяжёлым ароматом свежего перегара, который вытеснил из небольшой комнаты все остальные запахи.

Я выглянул из-за плеча Красавчика и увидел две двухъярусные кровати, на одной из которых лежал Гриша, а на другой – Кристина. Они оба не удосужились снять грязные шмотки, и синхронно храпели. Парень делал это довольно громко, выводя затейливые рулады, а девушка, будто подпевала ему, тоненько сопя носом.

Красавчик не обратил никакого внимания ни на запах, ни на храп, а деловито снял берцы, броник, вытащил из-за пояса топор, поставил автомат в угол и попытался забраться на второй ярус той кровати, на которой лежал Гриша, но у него не получилось покорить высоко забравшееся ложе. Он как-то не очень удачно расположил руки, из-за чего рухнул на вытертый до дыр палас. Герой шмякнулся как мешок с тряпьем и не издал ни звука. Он лишь приподнял голову, посмотрел на меня мутным взглядом и прохрипел:

– И так сойдёт.

После чего свернулся калачиком, подложил ладони под щеку и закрыл глаза. Я раздумчиво посмотрел на него и почесал горбинку на носу, которая появилась после того, как он и Айзерман били меня. В груди стал нарастать гнев. Похоже, что я никогда не прощу его, но вот убить не смогу. Даже сейчас, когда он беззащитен, я не решусь на это. Да и как вывернется та клятва, что я дал на алтаре клана? Как посмотрят на это убийство боги, которых мы призвали в свидетели? Нет, лучше не рисковать, да и неохота мне убивать его. Может быть, когда-нибудь я и передумаю, но только после того, как освобожусь от клятвы. Они в этом мире реально работают, раз их даже волколаки держат.

А Красавчик тем временем заснул, став третьим, кто начал храпеть. Я признал данный факт слишком неудобным для себя и покинул помещение, оставив в углу рюкзак и топор. Мне даже в голову не могла прийти мысль, что там можно заснуть, будучи лишь слегка навеселе. Но где же мне тогда спать? Я поплёлся по узкому коридору, обклеенному обоями с цветочками, и стал толкать двери. Может, какая-нибудь комната окажется свободной и открытой? Но все они были заперты, а за той дверью, что отворилась, придавались любви сморщенный старикашка и молодая девушка. Я торопливо закрыл её, едва не блеванув, и подошёл к большому окну, коим заканчивался коридор.

Мне на ум не приходило ничего дельного. И тогда я забрался на широкий деревянный подоконник, как привык это делать в родном мире и посмотрел в окно. На улице бродили люди, большая часть из которых оказалась крепко выпивши. Я сегодня уже насмотрелся на эту картину, поэтому отвёл взор и уставился на пластиковую дверь с номером восемь. Вот открыть бы её. Наверное, внутри никого нет. Но мне нужен ключ или тот, кто повернёт защёлку изнутри. И вот в этот момент в моё сознание пришла интересная идея…

Глава 18

Я принялся экспериментировать со своей силой, пытаясь сделать с рукой то, что помогло бы мне отворить дверь. Это занятие оказалось весьма трудоёмким и требующим  максимальной сосредоточенности. Я раз десять полностью опустошал заряд, прежде чем у меня что-то начало получаться. Но когда у меня вышло именно то, что я хотел, то на моих губах появилась довольная улыбка, а изо рта вылетели следующие слова:

– Ну, приступим.

Я азартно соскочил с подоконника, вытер ладонью трудовой пот, а потом убедился, что в коридоре никого нет, и подошёл к двери. Тут я задействовал свою силу, превратив пальцы и половину ладони в призрачную плоть, после чего просунул их в дверь. Дальше я совершил то, чему научился буквально только что, экспериментируя на подоконнике. Мои пальцы, которые находились в комнате, налились плотью, а часть ладони, что была в двери, осталась призрачной. Это позволило мне повернуть защёлку и тем самым открыть дверь. Следом я быстро превратил пальцы обратно в призрачные, вытащил их из двери, после чего вернул им плоть.

– Получилось! Получилось твою мать, – радостно заулыбался я и торопливо проник в пустую комнату.

Внутри я закрыл замок и в крайне возбуждённом состоянии повалился на широкую кровать, где уставился в потолок, оклеенный белыми квадратиками, и принялся восхвалять себя. Вот это я крут! Я же так могу вскрывать любые двери, лишь бы их можно было отворить изнутри! Ну, круто же! Да и в бою мне пригодится новая грань моей силы. Это же можно игнорировать любую броню! Вообще, зачёт! Я могу засунуть руку в чью-нибудь грудную клетку, вернуть пальцам плоть и проткнуть сердце, и даже бронежилет не поможет! Правда, мне надо будет сблизиться с врагом или как-то очень неожиданно совершить подобный финт ушами, чтобы таким способом лишить жизни врага, но всё равно это охренительный приём!

Кстати, надо проверить, что там произошло с моими характеристиками после  эксперимента. Я торопливо вызвал интерфейс и увидел такую картину:

Репутация: 50;

Текущий уровень: 5;

Потенциал: 12;

Возможности силы исследованы на 7%;

Заряд: 115;

Восстановление заряда: 0,4 в секунду.

Ого! Я даже не заметил, что у меня поднялся уровень, пока шёл эксперимент. Да и восстановление заряда и сам заряд тоже увеличились.  Ну и предсказуемо повысился процент исследованных возможностей силы  – сразу на 4%. Это офигенно! И ведь сколько ещё всего мне предстоит открыть! Просто дух захватывает!

И если бы не накатившая сонливость, то я бы продолжил играться с силой, но мне пришлось отложить это дело до лучших времён, закрыть глаза и отправиться в царство Морфея.

Ночь прошла без происшествий, а ранним утром я разлепил глаза и глянул в окно. Там царил хмурый рассвет. Интересно, сколько сейчас времени? Шесть или семь часов? Надо купить часы, а то так везде опаздывать буду. Вчера гном сказал, что пароход, на котором можно преодолеть реку и встать на путь, ведущий в Союз-под-Горой, отходит от острова ровно в восемь часов. Надо подниматься, а то могу и не успеть на него.

Я широко зевнул и потянулся, услышав, как хрустнули позвонки, а потом встал с кровати, вышел из комнаты и направился к тому номеру, где спали герои. Дверь в их апартаменты была приоткрыта, и до моих ушей донёсся встревоженный голос Красавчика:

– Где Остряк? Кто-нибудь видел его?

– Неа, – раздался сонный бубнеж Кристины. – Я вообще плохо помню, что было вчера вечером.

– Может, его кто-нибудь прибил? – с надеждой протянул Гриша, громко зевая.

– Да вот хрен тебе! – злорадно заявил я, входя в комнату.

– Эх-х-х, – грустно выдохнул парень, лёжа на кровати с постным лицом.

– Ты где шлялся?! И почему рацию выключил? – сразу же накинулся на меня старший герой, который уже был в полном боевом облачении и выглядел вполне живенько.

Правда, идущий от него перегар всё же выдавал то, что он вчера напился до зелёных соплей. Новички же выглядели так, будто им всю ночь пришлось разгружать вагоны с каким-то долгоиграющим ядом, который сейчас терзал их тела.

Я с усмешкой посмотрел на них, а потом недовольно сказал, переведя взор на гомика:

– Из-за вашего совместного храпа мне пришлось ночевать в соседней комнате.

– А-а-а, тогда ясно, – пробормотал Красавчик, не став выяснять то, как я попал туда. Вместо этого он достал из кармана деньги и проронил: – На вот тебе одну золотую монету и четыре серебряных четвертака. Трать бережливо. И чтобы через неделю был здесь же. Если опоздаешь…

– Помню-помню, – перебил я его, взяв монеты с раскрытой ладони. – Координаты базы будут в «Уютной норке» у Крысы.

– В «Райской норке»! – воскликнул Красавчик, постучав по лбу костяшками пальцев. – Не перепутай.

– Хорошо, – кивнул я, после чего поднял кулак и торопливо произнёс: – Удачи, товарищи. Мне надо идти.

– Куда? – удивлённо захлопала ресницами Кристина, которая приобрела зеленоватый цвет лица.

– Он вчера задание получил, – вместо меня ответил гомик, ехидно улыбаясь – А вы бухали.

– Так ты же сам…  – вякнул Гриша.

– Ой, заткнись! – рявкнул на него Красавчик, а затем добавил, взвалив рюкзак на плечи: – Я тоже покидаю вас. Не пропадите тут без меня. А связь между собой можете поддерживать через хозяина этого заведения, если рации не будут доставать друг до друга. Записки ему оставляйте. И будьте всегда начеку. Орден Чистоты может попробовать добраться до вас. Так что никому не верьте. Поняли меня?

– Ага, – хором ответили мы, после чего старший герой положил на стол две золотые монеты и восемь серебряных, отрывисто кивнул и вышел из комнаты.

Я тоже кивнул новичкам,  торопливо схватил свои вещи и последовал за гомиком. Он к этому моменту уже спустился в зал, где отчаянно зевающие женщины убирали следы ночного веселья: растоптанные объедки, разбитые бутылки и пятна блевотины.  Я непроизвольно поморщился, глядя на них, а затем вслед за героем покинул заведение и оказался на почти пустынной улице. Тут я вдохнул свежий, холодный воздух, идущий от реки, а потом наткнулся взглядом на вышагивающего вдоль домов чернокожего парня с острыми ушами и белоснежными волосами. На нём был длинный кожаный плащ и широкополая шляпа из того же материала. Он брезгливо смотрел по сторонам, не пытаясь скрыть высокомерного выражения узкого лица с тонкими чертами. Мне тут же захотелось плюнуть ему в рожу, но вряд ли на это благосклонно отреагируют два обвешанных оружием двухметровых орка, что ступали по пятам чернокожего. Похоже, они его телохранители.  Серьёзные такие ребята – в камуфляже, брониках и при М-16.

Я отвёл от них взор, ткнул Красавчика локтем в рёбра и с любопытством спросил, косясь в сторону ушастого типа:

– Это ведь тёмный эльф?

– Ага, – прошептал тот, стараясь не смотреть в его сторону. – Говори тише. У этих эльфов слух лучше, чем у летучей мыши.

– Ты боишься его? – неприятно удивился я, всё же понизив голос.

– У тёмных эльфов в руках большая власть и они очень обидчивы, – пояснил гомик и торопливо потопал в сторону ворот, прочь от ушастого мужика. – Нам лучше попусту не связываться с ними. Они и героя могут запросто отправить на тот свет. Просто заплатят кому-нибудь  – и всё.

– А где они деньги берут? – полюбопытствовал я, перешагнув храпящее на дороге тело.

– Шут их знает, но золота у них много. Им его хватает, чтобы вести войны исключительно руками наёмников. Тёмные эльфы уже захватили в  три раза больше земель, чем площадь их родных Чёрных гор, – мрачно проговорил Красавчик, поправив лямку рюкзака. – А тех, кто жил на этих территориях, они превратили в своих рабов.

– Мда, жуткие ребята, – проронил я, играя желваками и хмуря лоб.

– Ага. И они до сих пор ведут захватнические войны, – продолжил рассказывать об эльфах герой. – Говорят, что скоро под их натиском падёт королевство Монако.

– То самое Монако с казино и Формулой-1? –  изумился я, выкатив глаза.

– Нет, это другое государство, но имеющее аналогичное название. И вообще, тут нет тех государств, что были до ядерной Войны, когда ракеты летали туда-сюда, пока их не уничтожил ИИ.

– Ясно, – задумчиво сказал я, а потом добавил, увидев вывеску «Аптека»: – Красавчик, а что там продают? Анальгин?

– Советую зайти, – хмыкнул он, проследив направление моего взгляда. – Там много всего полезного. Если повезёт, то возьмёшь зелье, которое затягивает глубокие раны. Очень нужная вещь.

– А может, и презервативов штук сто приобрету, чтобы хотя бы на пару дней хватило, – выдал я, испустив смешок, а затем протянул герою раскрытую ладонь.

Тот пожал её и проронил:

– Удачи.

– Спасибо, – поблагодарил я его и взбежал по ступеням, оказавшись напротив двери из прозрачного пластика.

На ней было выведено время работы: 8:00 – 22:00. Благо, что возле высоких витрин со всевозможными склянками и упаковками подметал кафельный пол невысокий длиннорукий человечек в рваной серой длинной рубахе, достигающей босых пяток. Я аккуратно постучал, надеясь, что мне откроют чуть раньше, ведь восьми часов пока что не было.

Человечек повернул ко мне свою желтокожую физиономию и злобно взглянул маленькими красными глазками. Так мне впервые довелось увидеть гоблина. Он обладал плоским лицом, широким носом и торчащими ушами. А ещё у него были маленькие, острые клыки, ирокез на голове, и лоб оказался скошен назад.

Гоблин пару секунду, не мигая, смотрел на меня, а затем крикнул хриплым голосом:

– Хозяин! Клиент пришёл!

Тут из боковой двери показался благообразный старец с седой бородкой и в белом халате, на котором ярко выделялся знак медицины – чаша со змеёй. Он оказался вышит красными нитками на нагрудном кармане и был таким знакомым, что мне на миг почудилось, будто я снова дома, но быстрый взгляд на гоблина, вернувшегося к уборке, расставил всё на свои места.

Меж тем старец открыл мне дверь и сразу же поинтересовавшись:

– Что желаете, молодой человек?

– Мне предстоит долгий и опасный путь, так что дайте какие-нибудь средства заживляющие раны, – попросил я, переступив порог и следя краем глаза за гоблином, который искоса наблюдал за мной таким хищным взором, будто хотел укусить.

– А какие раны вы планируете получить: глубокие или незначительные?

– Я вообще не планирую получать раны, но дайте что-нибудь для заживления глубоких, – недовольно  произнёс я, справедливо рассудив, что незначительные раны герою не страшны. Они и так затянутся.

– Одну минуточку, – проронил старец и метнулся к витринам. Там он покопался в лекарствах, а затем вернулся с пузатым пузырьком и чем-то похожим на широкую матерчатую изоленту. – Вот, специальный пластырь, вываренный в лучших травах, и зелье лечения. Возьмёте?

– Сколько?

– Один золотой, – огорошил тот меня и даже бровью не повёл.

– Сколько?! – полузадушено выдохнул я, выпучив глаза и услышав злорадный смешок гоблина.

– Один золотой, – отчеканил старец. – На здоровье экономить нельзя.

– Да это же дорого! Давайте, хотя бы за три серебряных четвертака!

– Если вы не будете брать, то не задерживайте меня, – высокомерно заявил аптекарь, приподняв острый подбородок, скрытый бородой.

Я злобно посмотрел на него, скрипнул зубами, а потом отдал монету и получил товар. Тут же засунул его в рюкзак, а затем вышел из аптеки, сильно хлопнув дверью. Аж стёкла в окнах задребезжали. Вот ведь старый рвач! Зла на него не хватает! Эдак, с такими тратами я вернусь к Драину в долгах как в шелках. Придётся ужиматься. А как тут ужмёшься, когда ещё надо припасов купить? У меня всего три банки тушёнки. Пришлось, зайти в круглосуточную продуктовую лавку и приобрести там вяленое мясо, лаваш и сыр. Правда, здесь я оставил  всего пару серебряных монет, но потратил почти десять минут, из-за чего теперь мог не успеть на пароход. И вот чтобы не допустить этого, я решил сократить путь, проскользнув через ссаный переулок. А там меня ждал сюрприз… Под ногами что-то блеснуло. Я тотчас остановился и опустил взгляд. В грязи лежала серебряная монета. Ну, хоть какие-то траты отобью. Я наклонился, взял её двумя пальцами и хотел отправить в карман, но тут в мой затылок упёрлось что-то холодное, а подрагивающий, визгливый голос произнёс:

– Подними руки и верни мою монету, и деньги свои тоже давай, и автомат, и топор…

– Да я понял, – без страха проговорил я и медленно развернулся, подняв руки.

Напротив меня стоял тщедушный субъект в рваном плаще и со слезящимися глазами. Он выскочил вон из-за той коробки, прислонённой к дому. Его седые волосы оказались всклокочены, а лицо заросло недельной щетиной. И он постоянно облизывал сухие серые губы, напоминая мне ящерицу. Правда, эта «ящерица» оказалась вооружена стареньким револьвером «Наган», чей ствол сейчас упирался в мой лоб. А вокруг никого нет. Мы лишь вдвоём стояли между бревенчатых стен домов. Никто мне не поможет. Надо выкручиваться самому.

А мужик тем временем нетерпеливо взвизгнул, мелко дёргая головой:

– Ну! Давай сюда оружие и медленно, иначе я выстрелю!

– Стреляй, – бросил я и приготовился действовать.

– Ты чего? Бессмертный? – удивился тот, шмыгнув носом, пронизанным синими жилками.

– Почти, – проронил я, а затем задействовал свою геройскую силу и потянулся к кадыку мужика.

Тот моментально выстрелил. В нос сразу же проник запах пороховых газов, по ушам ударил звук выстрела, а сама пуля беспрепятственно пронеслась сквозь мою голову и впилась в стену за моей спиной. И свинец не задел мой мозг не потому что я безмозглый, а из-за того, что мне удалось крайне быстро превратить часть головы в призрачную. У меня хватило сил лишь на небольшой бесплотный цилиндрик, но пуля проскочила как раз через него. А спустя всего миг после этого, мои бесплотные пальцы проскочили через кожу мужика, где я вернул им плоть и уже почти привычно вырвал кадык, ощутив горячую кровь на руке. Грабитель тут же захрипел и закатил глаза. Револьвер выпал из его руки, да и сам мужик рухнул мне под ноги, где я от души ударил его берцем по шее. Там что-то хрустнуло, после чего злодей обмяк и затих.

Я же тревожно посмотрел по сторонам, а затем торопливо потопал в направлении ворот, вытирая окровавленную руку и надеясь, что никто не видел сцены убийства. Мне сейчас нельзя задерживаться, а если ребята Крысы прознают о том, что я убил какого-то местного ханурика, то могут начать задавать вопросы. Конечно, вряд ли они меня затолкают в кутузку, но вот времени могут отнять много, так что нужно скорее валить отсюда.

Благо, что ворота уже были рядом. Я быстро проскочил их, обойдя телегу со значком мерседеса, прикреплённым к переднему борту, и вышел из Цума, решив прислушаться к себе. Что я испытываю после убийства? Несомненно, удовлетворение, но это из-за того, что вышел победителем из такой сложной ситуации. Ещё я ощущал лёгкое беспокойство, вследствие того, что местные правоохранительные органы ещё могут достать меня. И помимо этого я больше ничего не чувствовал.  Никаких угрызений совести. Отлично, хоть и странно. Кажется, я начинаю врастать в этот мир. Во мне будто проклюнулся другой человек: более циничный и жёсткий.

Ну а теперь бы мне успеть вон на тот старенький колёсный пароход, который уже выбрасывал в воздух чёрный дым. Я побежал к нему, удивлённо прочитав название «Миссисипи».  Неужели, это корыто из Северной Америки? Да ну, бред. Скорее оно из какой-нибудь игры о гражданской войне. Вот это больше похоже на правду.  Вон вроде бы и пулевые отверстия в борту, хотя их можно было легко получить и в этом мире. Короче, не буду ломать голову, а просто взойду на борт.

Я быстро преодолел пляж, протопал по сходням и оказался лицом к лицу с крепким лысым детиной. Он  хмуро посмотрел на меня серыми глазами, лениво почесал грудь через затасканную тельняшку и процедил, обдав меня запахом чеснока:

– Куда надо?

– В форт Зубастый, – протараторил я, памятуя, что там мне можно переночевать, а утром присоединиться к каравану, следующему через лес.

– Кто может за тебя  поручиться? – спросил шкаф, жирно плюнув за борт.

– Гном Драин. Я по его поручению.

– Знаю такого, – кивнул лысый. – За то, что ты будешь следовать с нами  – гони пятьдесят серебряных.

– Хорошо, – не стал торговаться я и вытащил два серебряных четвертака.

Детина быстро сгрёб монеты с моей ладони и сделал шаг в сторону, пропуская меня. Я прошёл мимо, а он добавил:

– Харчи жуй свои, оружием не размахивай и с охранниками держись вежливо, а то мигом выкинем за борт. Усёк?

– Усёк, – мрачно сказал я, двинувшись между фальшбортом и палубной надстройкой.

– А разместишься в каюте номер семь! – крикнул мне в спину лысый и почему-то заржал, словно меня там ждал какой-то неприятный сюрприз.

Глава 19

Я прошёл по палубе, на которой расположились пулемёты и сновали вооружённые люди, а потом проник в надстройку и потопал по коридору, выискивая каюту с цифрой семь. Мне довольно быстро удалось найти её, несмотря на то, что коридор оказался узким, а я был не единственным, кто искал свою каюту. Людям приходилось боком обходить друг друга. Всё же я добрался до цели и открыл дверь. Мой внимательный взгляд тотчас скользнул по маленькому столику, возле которого оказались два стула, привинченных к полу, а потом я поглядел на шкаф и перевёл взор на двухъярусную кровать. На ней внизу спала седовласая женщина, закутанная в десяток длинных разноцветных тряпок. Своим одеянием она мне напомнила капусту, очень крепко спящую капусту. Женщина даже не открыла глаза, когда я отворил скрипнувшую дверь и сел на стул, поставив рюкзак рядом с собой. Похоже, её совсем не донимал шум и гам отчаливающего парохода, на котором присутствовали десятки пассажиров. Она преспокойно посапывала на боку, подтянув ноги к животу и подложив под голову походную сумку, хотя возле неё лежала подушка. На ней явно было бы удобнее, но женщина предпочла сумку. Видимо, она очень переживала за её сохранность. Что же в ней такого? Наверное, немного денег, да пара крошек еды. Женщина не выглядела богатой, а скорее наоборот – её морщинистое лицо носило следы множества тяжёлых испытаний, а руки выглядели огрубевшими и привыкшими к сложной работе. Седеющие каштановые волосы давно не знали ухода и были небрежно прикрыты белой косынкой. Ну и попахивало от неё совсем не «Шанелью». В общем, моя попутчица напоминала крестьянку, возвращающуюся с заработков.

Интересно, почему тот лысый мужик так ржал, когда сказал, что мне придётся путешествовать в этой каюте? Хрен его знает. Вроде здесь всё нормально, включая попутчицу. Она вон спит и совсем мне не мешает. И даже не проснулась, когда пароход издал гудок, а потом поплыл вниз по реке, шумя колёсами.

Я посмотрел на неё, а затем приоткрыл иллюминатор и решил воспользоваться временем вынужденного безделья самым лучшим образом – начал  тренироваться. Но сперва открыл интерфейс и увидел, что заряд увеличился до ста двадцати единиц. Хм, интересно. Как-то он очень быстро поднялся. Я решил узнать причину такого роста. Заглянул в журнал и выяснил, что заряд  так резко скакнул после того, как мне довелось убить грабителя, используя свою геройскую силу. Занятно.

Я с лихорадочным интересом продолжил исследовать журнал, поражённый внезапной догадкой. И вскоре она подтвердилась. Оказывается, что заряд, уровень и восстановления заряда получали мощного пинка, когда я во время боя оперировал своими геройскими способностями, а вот когда использовал силу в, скажем так, мирное время, то эффект был гораздо ниже. И что же это получается? Если я хочу быстрее прокачать параметры, то мне надо постоянно сражаться, используя силу? Ну, в принципе, логично. Но почему Красавчик мне об этом не сказал или Арахна? Да кто их знает. Они вообще не очень-то распространяются о том, как лучше всего качаться, если их прямо не спросить. Ну и шут с ним. Я сам разберусь. Пока же мне придется воспользоваться уже проверенным методом тренировок, который посоветовал Красавчик. Я положил на столик руку, а затем превратил пальцы и часть ладони в призрачные.  В груди сразу же стала нарастать сосущая пустота. Она быстро увеличивалась и вскоре поглотила всю грудную клетку, после чего рука, независимо от моего желания, обрела плоть.

Я устало выдохнул, помотав кистью, а потом откинулся на спинку стула и стал ждать, когда сила восполнится. Но тут вдруг я услышал обрывок разговора, который начал влетать в приоткрытый иллюминатор и от скуки прислушался к нему.

– Ночью успел к Лидке зайти, – хвастливо сообщил сиплый голос, практически неслышимый на фоне шума колёс, что взбивали воды реки.

– Это та проститутка, которая удалила себе все зубы, чтобы лучше ублажать клиентов? – уточнил другой голос – простуженный бас.

– Ага, – довольно проронил первый. – Рекомендую.

– Ну теперь в следующий раз, – протянул собеседник с тяжким завистливым вздохом.

– Да, мы теперь нескоро вернёмся в Новый базар, – ехидно заметил сиплый. – Нам в этот рейс надо до самой излучины реки дойти, а туда путь неблизкий и опасный.

– Угу. Туда попасть так же трудно, как в трусы к монашке, – выдал второй, и оба заржали.

Я бледно улыбнулся, а затем опять прислушался, ведь обладатель баса таинственно спросил у своего товарища:

– А ты слыхал, что на нашем судне плывёт прорицательница, которая может предсказывать судьбу? Талант у неё такой.

– Брехня. Никто не может наперёд знать чью-то судьбу. Даже сами боги. Шарлатанка она, – отмахнулся второй мужик.

– А как же храм Судьбы, который взращивает прорицателей?

– Да и они шарлатаны, – упорствовал сиплый. – И вообще, хорош уже языком чесать. Пошли работать.

Я не услышал, что ответил ему человек с простуженным басом, так как в этот миг на другой бок перевернулась женщина и уверенно проговорила низким грубоватым голосом:

– До ночи он не доживёт.

– Что, простите? – озадаченно выдал я, приподняв брови и уставившись в её спину.

– Ему осталось жить несколько часов. Чего тут непонятного? – удивилась та, не поворачиваясь ко мне.

– Да много чего непонятно, – заметил я, а потом задумчиво произнёс, потерев заросший пушком подбородок: –  Если только вы не та самая прорицательница, которая на самом деле не шарлатанка.

Женщина вдруг приняла сидячее положение, свесила с койки ноги, обутые в старые мужские ботинки, а затем, прищурившись, посмотрела на меня и предложила, хитро улыбаясь:

– Хочешь проверить? Всего один золотой.

– Сколько? – охренел я, разинув рот. – Да вы тут все с ума сошли? Откуда такие цены?

– Ну, могу за пятьдесят серебряных в общих чертах рассказать о твоём будущем.

– Да я сам за такие деньги в общих чертах расскажу о твоём будущем, – фыркнул я, сложив руки на груди и вперившись в неё недовольным взглядом.

– Ну как знаешь, а то бы я могла сказать тебе о том, что ждёт тебя впереди дорога дальняя…

– Ой, да ладно, – насмешливо выдал я, откровенно насмехаясь над ней.

–… На которой ты встретишься с тёмными эльфами, – закончила она, глумливо усмехнувшись.

– Вот тут ты промахнулась. Дальше гномов я не заберусь, а кроме них в этой области только Агнестаун, да крошечное племя обычных эльфов, – выпалил я, вспомнив, что слышал от героев на фабрике.

– Вот когда ты повстречаешься с тёмными, то вспомни меня, касатик, – нехорошо произнесла женщина и снова завалилась на кровать, спиной ко мне.

Я возмущённо выдохнул и отвернулся к иллюминатору. Теперь мне было ясно, почему ржал тот лысый. Вот эта шарлатанка очень неприятная попутчица. Надеюсь, она так и проспит весь день, иначе мы с ней точно поцапаемся. Пока же она вроде  бы снова уснула. Ну а я опять стал заниматься своей силой, порой недовольно поглядывая на женщину, которая, к слову, была совсем непохожа на настоящую прорицательницу.

Благо, что она действительно проспала почти весь день, просыпаясь лишь пару раз, чтобы выжрать по банке рыбных консервов и закусить чёрствым хлебом. Я же в эти моменты демонстративно глядел в иллюминатор, где постепенно садилось солнце. Но как только шарлатанка засыпала, я снова возвращался к тренировкам, уже порядком устав от них. Но зато я достиг неплохого прогресса. Мой заряд увеличился на пятнадцать единиц, скорость его восполнения подросла на 0,1, да и уровень поднялся до шестого. Правда, я не смог нащупать новые грани своих геройских способностей и возможности силы исследованы так и застыли на семи процентах. Но всё равно результат был хорошим, так что день оказался прожит не зря.

А пароход тем временем покинул основное русло реки и забрался в весьма мрачные воды, жутко напоминающие тот рукав, по которому мы двигались, сокращая путь от фабрики до Нового базара. Тут тоже водились лягушки, которые орали «ква-а-а-алите отсюда-а-а-а» и пахло тиной. Да и сама вода была покрыта зелёной дымкой и порой подозрительно булькала, напоминая бульон старой злой ведьмы.

Я поглядел на мрачные берега с перекрученными деревьями, которые нависали над водной гладью, и вспомнил слова гнома. Он говорил, что пароход пойдёт через эти воды, чтобы проскользнуть сквозь аномалию-портал, которая переместит судно практически к форту Зубастый. Таким образом мы сэкономим кучу времени. Правда, здешние места слыли весьма опасными, поэтому на судне сейчас царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь шумом колёс и концертом лягушек. Вот только перед моим лицом ещё  и всякая мошкара кружили. Надо было загодя закрыть иллюминатор, а я как-то проворонил этот момент, занятый тренировками.  И вот теперь я отмахивался от мошек и комаров, чувствуя на себе предельно недовольный взгляд шарлатанки, которая снова проснулась. Наверное, она бы сейчас что-нибудь прорычала, но в эту секунду раздался пронзительный человеческий крик, который резко оборвался. Практически тут же застучали пулемёты и зазвучали злые людские крики, а темноту глубокого вечера разорвали струи света, льющегося из прожекторов.

Я мигом прильнул к иллюминатору, пытаясь увидеть, кто напал на пароход, но никого там не заметил, зато разобрал, что люди кричат: «горгульи!» А потом я услышал хлопки крыльев и увидел саму горгулью. Это было уродливое подобие невероятно худого человека с кожистыми крыльями летучей мыши и жёлтыми глазами. Они ярко светились во мраке, подобно двум фонарям, спрятавшимся под сильно выпирающими надбровными дугами. Я как заворожённый уставился на утыканную  острыми длинными зубами пасть. А тварь кровожадно скалилась, искажая морщинистую серо-землистую морду с двумя овальными отверстиями на месте носа.

Мои глаза с ужасом смотрели на горгулью, а та в какой-то момент тоже увидела меня. Она прижала крупные уши к продолговатому, вытянутому черепу, после чего полутораметровое тело метнулось вперёд. Я рефлекторно отпрянул, а тварь вцепилась когтями в иллюминатор. Её сухие мышцы рельефно вздулись под морщинистой кожей, лишённой волосяного покрова. И вскоре старая обшивка парохода не выдержала подобного натиска – когти с душераздирающим скрежетом прорвали ей. Следом горгулья упёрлась задними ногами в палубную надстройку и вырвала иллюминатор. Я тут же прижал приклад к плечу и открыл огонь. «Калаш» стал выплёвывать пули, которые насквозь прошивали тело горгульи. Она мигом получила десяток сквозных отверстий, из которых хлынула кровь, а потом рухнула на палубу, где пару раз дёрнула крыльями и затихла.

Я облегчённо выдохнул и покосился на шарлатанку. Та спокойно что-то пила из старой алюминиевой фляжки, чем заставила меня желчно проронить:

– Не сестра залетала? А то может зря я её. Чайком бы угостили.

– И ещё бы твоей плотью закусили бы, – ехидно заметила женщина, раздвинув губы в улыбке и показав жёлтые зубы, среди которых выделялся золотой.

А потом она вдруг как сиганет на меня. Прямо с кровати, словно вместо матраса была катапульта. Понятно, что после такой стремительной и неожиданной атаки я лишь успел глаза выкатить, а женщина за это время уже выбила у меня из рук «калаш». Потом она вцепилась скрюченными пальцами в шею и повалила меня на спину. Я больно ударился затылком, увидев искры перед глазами, а затем стал отбиваться от прорицательницы, пытаясь разжать руки.

При этом я скорее изумлённо, чем испуганно лепетал:

– Да ты чего? Я больше не буду шутить над твоей сестрой!

– К чёрту твои шутки! – взвизгнула она, нависнув надо мной и брызжа слюной прямо в лицо. – Орден Чистоты хорошо заплатит за твою голову!

– Так ты из ордена?! – ошарашенно выпалил я, немного отодрав её пальцы от своей саднящей шеи.

– Нет, но он платит каждому, кто убил героя, – прорычала женщина, скаля зубы точно зверь.

– Ты же сама сказала, что меня ждут тёмные эльфы, а теперь убиваешь, – протараторил я, напрягая все силы и изумляясь тому, что шарлатанка оказалась такой крепкой.

Похоже, под её тряпьём скрываются литые мышцы или она каким-то иным способом прокачала себя. Правда,  будь мой заряд не опустошён очередной тренировкой, то я бы быстро вырвал ей гортань, а так – приходится драться без геройской силы и даже без топора, который сейчас хрен достанешь из-за пояса

– Я видела лишь один вариант твоего будущего из множества. Там-то я и узрела, что ты герой, – процедила та и вдруг скользнула рукой куда-то под свои тряпки, пахнущие пылью и потом.

В следующий миг в её ладони показался небольшой блестящий револьвер. Благо, что я успел выбить его у неё из руки, иначе мне бы пришёл конец. Оружие улетело под стол, так и не выстрелив. Тогда женщина злобной зашипела и укусила меня за нос.

– Твою мать!!! – заорал я, пронзённый ужасом, а не болью.

Мне было крайне страшно лишиться носа и остаться обезображенным. Наверное, поэтому включились мои внутренние резервы, и я сумел столкнуть с себя обезумевшую женщину. Та упала на бок, оказавшись спиной ко мне. Я не растерялся и накинул «замок» на её шею, а затем начал душить. Она мигом захрипела, стала царапать мои руки и засучила ногами по полу, пытаясь скинуть захват.

И вот в эту секунду открылась дверь в нашу каюту. Я увидел, что на пороге, в темноте, возник высокий, широкоплечий мужик, который в следующий миг неуверенно произнёс глубоким баритоном с иноземным акцентом:

– Ты её душишь, что ли?

– Нет, блять, обнимаемся! Мы просто любим жёсткие прелюдии! – выпалил я, всё сильнее сжимая шею женщины, чьё пунцовое лицо едва не лопалось. – Ты бы не мог закрыть дверь с той стороны, а то я при тебе стесняюсь.

– А за что ты её?  – с интересом спросил мужик, не двигаясь с места. Естественно, он понял, что происходит на самом деле.

– Да чуть не убила меня, сучка, – выдавил я, решив сказать ему правду, пока он не подумал, что надо бы помочь беззащитной женщине. – Она узнала, что я герой, и задумала завалить меня, а потом получить от ордена пару грошей. Так что будь любезен, не поднимай крик, а то я не докажу, кто тут жертва.

– Так ты герой? – облегчённо выдохнул тот, что-то опустив к ноге. Кажись, он всё это время держал в руках ствол, наведённый на меня.  – Тогда я тебе верю. Да и узнал я эту прорицательницу. Мерзкая особа. А уж какая жадная. За пару монет готова удавиться. Но лучше бы ты собственноручно не убивал её.

– Почему? – прохрипел я, расцепив руки и отодвинув от себя обмякшее тело всё ещё живой женщины. Она просто потеряла сознание.

– Лучше швырни её горгульям. Тогда никто не подумает, что ты убил её, а то у неё много поклонников среди сильных мира сего.

– Дельный совет, – согласился я, вставая на ноги и украдкой следя за мужиком, который оказался на голову выше меня и вдвое шире.  – А ты всем так помогаешь?

– Нет, только тем, кто отдаст мне её сумку, – задорно проговорил наблюдательный вымогатель, весело хрюкнув.

– А-а-а, так ты не из благих побуждений, а ради денег? – понял я, глянув в дыру, на месте которой прежде был иллюминатор. На пароходе до сих пор шёл бой: раздавались людские вопли, хлопали крылья и стрекотало автоматическое оружие.

– Просто поиздержался немного, – объяснил мужик, негромко цыкнув. – А тут так подфартило.  Я услышал крики из этой каюты. Ну и подумал, что горгульи напали на пассажиров. Ломанулся спасать людей, а здесь такая сцена. Грех же не воспользоваться.

– Ага, прямо несказанная удача, – саркастично выдал я, схватив прорицательницу за волосы и подтащив к стене, где стал обшаривать её в поисках чего-то ценного. – Только вот всё содержимое сумки – это тебе жирно будет. Хватит и половины, да ещё дашь клятву, что не проболтаешься.

– Не, три четверти сумки и клятву, – стал торговаться мужик, всё ещё находясь в тени.

– Хренушки тебе, – выдохнул я, убедившись, что на себе женщина не носила ничего стоящего, после чего начал прикидывать свои шансы в бою с этим странным мужиком.

Конечно, шансы у меня были, но не такие уж большие. Он ведь вооружён, а мой «калаш» улетел под кровать. Правда, заряд восстановился. Я могу попробовать вырвать ему кадык, но как-то не очень хочется рисковать. Он явно ждёт от героя какого-нибудь подвоха, поэтому сразу же выстрелит, если вдруг заподозрит меня в какой-нибудь херне. Кстати, почему бы ему просто не убить меня и не забрать всё имущество прорицательницы себе? Почему он так не делает?

Я решил спросить у него, пока он открывал рот, чтобы отреагировать на мою предыдущую фразу:

– А ты чего вообще со мной торгуешься? Не проще ли пустить мне пулю в лоб?

– Не, я без причины не убиваю. Вот если не договоримся, то тогда познакомлю тебя со своим оружием, – проговорил мужик с усмешкой в голосе, а затем серьёзно отрезал: – У меня есть принципы.

– Принципы – это хорошо, – заметил я, вытолкав в дыру прорицательницу, которая совершенно точно не видела своего будущего, но всё равно имела очень хорошую возможность завалить меня.

Меж тем женщина, словно разноцветный мешок с дармовым мясом, упала на окровавленную палубу, где мигом обратила на себя внимание двух горгулий, терзающих труп мужика в тельняшке.  Одна из них метнулась к прорицательнице и вцепилась ей в шею, жадно заурчав.

Я мигом присел, скрывшись за обшивкой, чтобы не попасть в поле зрения моба. В мои уши ворвалось смачное чавканье и хруст костей. И я снова прислушался к себе. Что я чувствую после очередного убийства? Хм, ничего. Похоже, что я монстр или маньяк.

Мужик тем временем тихонько прошептал:

– Герой, так что ты решил?

– Короче, делим содержимое сумки пятьдесят на пятьдесят. И ещё ты дашь клятву, иначе познаешь всю мою геройскую мощь.

– Тебе самому-то не смешно, юнец? – насмешливо выдал тот, а потом махнул рукой и твердо добавил: – Ладно, согласен. Молодым деньги тоже нужны.

– Отлично, – довольно выдохнул я, после чего услышал слова клятвы, вылетевшие из горла мужика, а затем он сам вошёл в каюту и закрыл за собой дверь. И я признаться, похвалил себя за то, что не стал с ним драться…

Глава 20

Мужик оказался мускулистым гигантом выше двух метров ростом.  Его бицепсы были больше моих ляжек, а шея оказалась такой толстой, что вряд ли её вообще можно было сломать. Но самым впечатляющим являлся его комбинезон со стальными вставками, скрывающими грудные мышцы, пах, среднюю часть пресса, плечи, лопатки и предплечья. А всё остальное, включая пальцы рук и сапоги, закрывал эластичный материал, который был похож на единый кусок серой, толстой резины.

Это явно была какая-то высокотехнологичная броня. Возможно, даже из земной игры о военных действиях в будущем. Да и сам мужик оказался похож на вояку. Он был полностью лысым, даже бровей не наблюдалось, а количеством шрамов мог посоперничать с Пушкиным. А также у него не было половины правого уха, на месте которого сейчас торчало что-то похожее на пельмень, а через всю физиономию, наискосок, пролегал здоровенный шрам, напоминающий росчерк молнии. И этот гребанный Гарри Поттер цепко глядел на меня маленькими серыми глазками, глубоко упрятанными в скуластый череп с низеньким лбом, и криво усмехался тонкими губами. Зато вот зубы  у него оказались большими, крепкими, почти звериными. Такими легко можно выдрать клок из плоти врага. А выследить врага поможет плоский нос с немного вывернутыми ноздрями.

Короче, данный тип выглядел опасным бойцом и хорошо, что я не стал с ним связываться. Наверное, меня бы ждал позорный проигрыш, а то и смерть. Мне сильно повезло, что у него обнаружились очень странные для воина принципы. А то бы он мог выпустить пару зарядов вон из той странной пушки, что держал в громадных лапищах, и мне пришёл бы конец. Я бы даже не успел узнать название этого необычного оружия. Оно выглядело как короткая винтовка с десятком всяких кнопок возле единственной рукояти и  имело тонкий ствол, по которому шла затейливая спираль. А ещё оружие мужика обладало овальной сферой, что устроилась рядом со спусковым крючком, и оптическим прицелом. Мда, занятная вещица.

Боец тем временем проронил, посмотрев в дыру в обшивке и увидев, что насытившаяся горгулья уже свалила с палубы:

– Ну, делить-то будем?

– Ага, – кивнул я, покосившись на кровать, где лежала сумка, после чего решил полюбопытствовать, скользнув заинтересованным взором по необычному оружию: – А что у тебя за хреновина?

– Эта? – тряхнул он своей пушкой.

– Нет, млять, та, что на плечах, – огрызнулся я и подошёл к сумке, держа бойца в поле зрения.

– Смешно, – ничуть не обиделся мужик и даже улыбнулся. – Так ты, похоже, любитель пошутить?

– Обожаю, – желчно бросил я, а потом схватил увесистую сумку и резко перевернул её над кроватью, высыпая содержимое.

В следующий миг две пары глаз уставились на ложе, а затем один рот потрясённо просипел моим голосом:

– Вот это да…

– Я бы выразился покрепче, – вторил боец, разинув широкий рот.

– Это как если бы вместо денег мне дали рубли.

Мы оба предельно изумлённо смотрели на две банки рыбных консервов, сгущённое молоко, краюху ржаного хлеба и на человеческую кисть, высушенную таким образом, чтобы показывать средний палец. Меня сей факт охренеть, как поразил, но ещё больше меня удивило тотальное отсутствие каких-либо монет.

Я даже не сразу сумел прохрипеть, вмиг севшим голосом:

– А где золото? – потом моё лицо повернулось к гиганту, и я на несколько тонов выше повторил: – Где золото?!

– Сам в шоке, – пожал тот могучими плечами и громко сглотнул. – У прорицательницы ведь должны быть деньги. Я сам видел, как она вчера капитану гадала, а тот дал ей золотой. Что-то тут не сходится.

Мужик вопросительно посмотрел на меня, словно ожидал, что я объясню ему, почему внутри сумки не было денег, на которые он рассчитывал, дав клятву не болтать о том, что здесь произошло. Но пока я не мог ответить на его молчаливый вопрос. Зато я глубоко задумался, а спустя несколько секунд всё-таки дельно выдал, постукивая себя пальцем по подбородку и осматривая каюту внимательным взглядом:

– Видимо, хитрая прорицательница специально делала вид, что сумка крайне важна для неё, а на самом деле она где-то в другом месте спрятала золото. Ну а раз у неё в одежде не было ничего ценного, то есть вероятность того, что она скрыла деньги в каюте.

– Вот это у тебя голова, малец, – восторженно прогудел гигант и одобрительно похлопал меня по плечу. – Давай искать, а то охрана парохода уже скоро отобьётся от горгулий. Слышишь, звуки сражения стихают?

– Слышу, – бросил я и приступил к поискам, не выпуская мужика из поля зрения. А то мало ли что. Он может одним ударом проломить мой геройский череп.

Мужик тоже постоянно косился на меня и не поворачивался спиной. А ведь нам ещё надо было следить за дырой в обшивке,  горгульи же до сих пор представляли опасность. Я под этим предлогом достал из-под кровати свой «калаш», после чего лысый стал ещё пристальнее наблюдать за мной. Но это не помешало ему первым среагировать на появление горгульи. Только её отвратительная окровавленная рожа ткнулась в дыру, как пушка бойца загудела и выплюнула зелёный шарик. Тот с жужжанием пронёсся через каюту, оставлял за собой быстро бледнеющую зелёную полосу света, и проделал дополнительное отверстие во лбу горгульи. Та замертво рухнула на палубу.

Боец хмуро посмотрел на неё, а затем спокойно продолжил лазать в шкафу, где обнаружился чемодан прорицательницы. Я же глянул сначала на труп горгульи, а потом на мужика и ехидно выдал, параллельно распарывая топором матрас, лежащий на первом ярусе кровати:

– А как же принципы? Вдруг ты бы с ней договорился?

– Нет, с мобами не договоришься, – серьёзно сказал лысый, выдав то, что он потомок реальных людей, а не непись.

– А это твои личные принципы или ты сектант какой-то? – полюбопытствовал я, увидев у него на затылке татуировку в виде осьминога, раскинувшего конечности.

– Нет, я не сектант. Просто в мире и так много крови и убийств, – грустно сказал тот и закрыл чемодан, в котором, как и в матрасе, ничего ценного не обнаружилось.

– Так кто же ты? Авантюрист? Бывший военный? – поинтересовался я, обратив внимание на небольшой кусок обшивки, отстающий от плинтуса. Ну-ка проверю.

– Я тот человек, который очень расстроится, если мы не найдём золото, – усмехнулся мужик и с надеждой посмотрел на то, как я сильно дёрнул обшивку.

Она легко поддалась в ответ на мои усилия, после чего мы увидели тугой холщовый мешочек.

Я со смешанными чувствами проговорил, взяв его в руку и слыша лишь шум пароходных колес, так как нападение горгулий наконец-то было отбито:

– Если и тут средний палец…

– Открывай. Не томи, – нетерпеливо бросил боец, нависнув надо мной точно мускулистая гора, и дыша в самое темечко. – Я словно вернулся в детство и пытаюсь понять, что лежит в этой пёстрой коробочке под ёлкой.

– Кажется, у тебя было тяжёлое детство.

– Нормальное, – отмахнулся тот, а затем со смешком выдал: – Это вот у моей матери было целых два тяжёлых детства: моё и моего брата.

– Ладно, пора открывать. Ну, боги удачи, помогайте, – проронил я и торопливо развязал мешочек, который приятно обрадовал меня блеском золота. – Фу-х-х-х-! Отлично! Будто кубышку российского чиновника вскрыл.

– Давай скорее мою долю, – потребовал гигант, дохнув на меня смесью пива и чесночных гренок.

– Вот это ты алчный тип, – усмехнулся я, возбуждённо поблескивая глазами, а затем высыпал содержимое мешочка на разорванный матрас и стал делить монеты.

В итоге получилось по двадцать золотых монет на брата. Целое состояние. Я даже задумался о том, чтобы убивать стареньких прорицательниц, а затем отогнал от себя бредовую мысль и положил деньги в карман.

Боец же засунул золото в маленькую сумочку, которую носил на широком ремне рядом с длинным ножом, а потом повесил пушку за спину и протянул мне руку, искренне проговорив при этом:

– Удачи, герой. Надеюсь, ты не будешь понапрасну сеять в этом мире боль и страдания.

– И тебе не хворать, – проронил я, пожав его руку и уже подсчитывая, что смогу купить на такую сумму. Но тут вдруг корпус парохода задрожал, а потом воздух словно наэлектризовался. Я торопливо выдохнул, вцепившись в автомат: – Это ещё, что за ерунда? Опять кто-то напал?

– «Миссисипи» проходит сквозь аномалию, – с улыбкой пояснил гигант и ткнул пальцем в дыру. – Гляди.

Я повернул голову и увидел, что над палубой сверкают крохотные разряды электричества. Они то появлялись, то исчезали, неся с собой запах озона, а потом их стало заметно больше. Маленькие молнии даже в каюте появились, больно жаля кожу. А дальше весь пароход накрыло белым сиянием, которое длилось всего миг, после чего я не поверил своим глазам, хотя и знал, что так и произойдёт. «Миссисипи» перенёсся в основное русло реки, оказавшись возле небольшого песчаного острова, над которым светили звёзды и луна. Тут не квакали лягушки и не пахло тиной, а дул лёгкий ветерок и царила прохлада.

Я с удивлением увидел вдали, на берегу, искусственные огни, которые словно манили пароход. Он тотчас начал менять курс, двинувшись к ним.

Боец решил пояснить, кашлянув в пудовый кулак:

– Форт Зубастый. Скоро будем там. И если кто-нибудь когда-нибудь спросит, что произошло в этой каюте, то ты скажешь, что сюда пробрались горгульи, и я пришёл вам на помощь.

– Грохнул одну горгулью, а другие успели вытащить прорицательницу наружу, где и сожрали её? Ну а ещё парочка горгулий бесновалась здесь, разорвав матрас и обшивку? – скептически добавил я, осматривая каюту.

– Ну а что? Не очень правдоподобно?

– Сойдёт, – решил я. – Всё равно, если кто-то действительно захочет докопаться до правды, то сделает это.

– Да, ты прав, – проронил  мужик и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я же решил немного раскрасить каюту, чтобы придать ей вид места кровавого сражения. Втащил в дыру труп горгульи, отрубил ей топором голову и начал щедро плескать кровью на стены, потолок и пол.

Мои занятия рисованием продолжались ровно до громкого пароходного гудка, который сообщил пассажирам, что транспорт достиг остановки. Я тут же бросил на кровать голову, а потом вышел из каюты и вместе с людским потоком преодолел коридор, оказавшись на палубе, где до сих пор алели лужи сворачивающейся крови и лежали трупы горгулий и тела вооружённых людей. Охрана парохода спешно убирала мертвецов и замывала кровь, не обращая внимания на пассажиров, которые покидали «Миссисипи».

Я подметил, что большинство людей вполне спокойно отреагировали на кровь, разорванные человеческие тела, мёртвых горгулий и на характерный металлический запах, пронизывающий воздух. Только одна полная дамочка выкатила в ужасе глаза, глядя на мужскую голову, уставившуюся остекленевшими буркалами в ночное небо. Но это был практически единичный случай. Всё остальные пассажиры невозмутимо покинули пароход. Наверное, даже я нервничал больше чем они, ведь мне постоянно казалось, что меня сейчас кто-нибудь схватит за плечо и обвинит в убийстве прорицательницы. Вдруг лысый мужик всё же сдал меня? Но ничего такого не произошло. Я благополучно покинул «Миссисипи», оказавшись на причале, где ярко светили уличные фонари, явно позаимствованные в каком-нибудь городе. Их привычный жёлтый свет падал на два десятка людей, которые двинулись по асфальту в сторону небольшого поселения, окружённого высокой стеной из толстых брёвен. Это и был форт Зубастый. Он мог похвастать прожекторами, пулемётами и огнемётами. Все они располагались на стене, по которой ходили вооружённые бойцы, коих, по словам гнома, в форте было около пяти десятков.

И ещё Драин говорил мне, что обычно из Зубастого следовали в Союз-под-Горой или в руины города Киберград.  Мне нужно было попасть к гномам, поэтому стоило найти транспорт, который утром отправлялся в Союз. Путь туда пролегал через вон тот густой лес, часть которого местные жители вырубили, чтобы деревья не подходили слишком близко к форту. Ну, разумная предосторожность, ведь здесь живёт множество опасных мобов, которые могут напасть в любую секунду.

Подумав о мобах, я решил ускорить шаг, стремясь скорее попасть в форт. Для этого мне надо было преодолеть полоску асфальта, которую по большей части скрывали листья, принесённые сюда ветерком, пахнущим древесной смолой и перегноем.

Я полной грудью вдохнул этот воздух и посмотрел на следующих рядом со мной людей, по которым скользили жёлтые пятна прожекторов. Мне в глаза сразу же бросился тот самый лысый мужик, который сейчас тащил на спине объёмный рюкзак и мощно вышагивал впереди всех. Он как-то почувствовал мой взор и обернулся. Наши взгляды на миг встретились, а затем разошлись. Мы оба сделали вид, что не знаем друг друга. Вот будет забавно, если он, так же, как и я, направляется к гномам.

Пока же мы подошли к подъёмному мосту, перекинутому через ров, который окружал форт, и оказались возле гостеприимно распахнутых ворот Зубастого. Там, на входе, стояли пятеро вооружённых людей, и у одного из них в руках имелся небольшой ящичек, куда он бросал плату за ночёвку. Люди без возражений отдавали ему деньги и проходили внутрь. Вот подошла и моя очередь.

Мужик поднял на меня усталый взгляд воспалённых глаз и механически проговорил, двигая серыми губами:

– Десять серебряных за одну ночь. В эту стоимость входит койка в бараке и уличный сортир. За отдельную плату можно пожрать в столовой и вымыться в бане.

– Ясно, – проронил я и передал ему серебряный четвертак, после чего пошутил: – А где же «наш отель приветствует вас»?

Тот молча вручил мне сдачу и наградил мрачным взглядом, ясно давая понять, что вертел он таких шутников на одном месте. Я же улыбнулся ему и проник в форт под лай десятка волкодавов, что сидели на цепи возле ворот. Они злобно скалили зубы, с которых капала жёлтая пена, и готовы были вцепиться в глотку каждому, кто подойдёт к ним. Но таких дураков не оказалось. Люди быстро проходили мимо них на безопасном расстоянии, а потом разбредались по крохотному форту, который вмещал десяток строений, расположившихся по кругу возле стены.

Я остановился около края накатанной грузовиками колеи и решил осмотреться. Итак, что же тут есть?  Вон туда ведут следы машин, значит, то первое здание слева – гараж. Оно было чуть выше прочих и оказалось сложено из  неошкуренных брёвен, а также имело дерновую крышу и большие железные ворота.

Чуть дальше гаража прикорнула казарма, которая не очень-то отличалась от барака, где мне сегодня предстояло ночевать. Оба строения оказались низкими, приземистыми и построенными ровно из таких материалов, что и гараж. Да здесь вообще всё было построено из брёвен и дёрна: баня, склад, общий жилой дом местных и столовая. У последней оказались широко распахнуты ставни, благодаря чему изнутри доносились весёлые возгласы, стук ложек и лился искусственный свет.

В моём животе кто-то громко квакнул, намекая, что надо бы закинуть в топку что-нибудь горячее. Я не стал противиться своему желанию и потопал по утрамбованной земле к здешней харчевне, обходя снующих повсюду вооружённых людей и пассажиров. Миновал колодец, казарму, а потом взошёл по ступеням и проник в столовую, крайне похожую на ту, что я видел в фильме о советских лесорубах. Здесь меня накрыла мощная волна разнообразных ароматов, среди которых господствовали запахи еды, пота и древесной стружки, которой оказался посыпан дощатый пол. Мужики же сидели за длинными деревянными столами на таких же длинных лавках и ели то, что можно было взять вон с тех металлических стеллажей, прикорнувших около дальней стены. Там же возле стеллажей, рядом с дверью, ведущей на кухню, восседала дородная тётка и взымала плату за каждое блюдо, поставленное на поднос. Короче, здесь была система самообслуживания. Ну, сойдёт.

Я прошёл мимо полупустых столов и едва не наступил на хвост упитанного полосатого кота. Тот в последний момент шмыгнул под лавку. Мой взор с недовольством обратился к низенькому потолку, где висел рядок тусклых ламп, что были заключены в жёлтые плафоны, засиженные мухами. Они явно работали в половину силы, из-за чего чуть не стали причиной крошечной трагедии, которая могла случиться с котом. Но благо, что всё обошлось, и я без происшествий добрался до очереди, где пристроился в её конец.

Вскоре я стал счастливым обладателем наваристых щей, гречки с мясом и компота, после чего отдал дородной тётке грабительские десять серебряных, а дальше плюхнулся на лавку. Тут смачно чавкали соседи по столу, которые и рыгать не стеснялись. Я обречённо покачал головой, склонился к щам и принялся их хлебать, вооружившись алюминиевой ложкой. Но спокойно поесть мне не дали. Вдруг лавка подо мной прогнулась и справа возникла мускулистая гора. Я быстро скосил взор, не отрываясь от щей, и увидел  того самого лысого гиганта.  Он деловито поставил на стол поднос, полный разнообразной снеди, а затем повернулся ко мне и с дружелюбной улыбкой проговорил, поглядев на мой набор блюд:

– А чего куриные сердечки не взял?

– Нет, спасибо. Мне пока пересадка не нужна, – сострил я, отправив в рот полную ложку.

– Аха-ха-ха, – громко рассмеялся тот, на миг перекрыв все остальные звуки, раздающиеся  в столовой. – Ну, давай знакомиться. Меня зовут Виктус. Не Витя, Витек или Виктор, а Виктус…

– Серый Призрак, – пожал я его ладонь и облизал жирные губы.

Глава 21

Гигант насмешливо посмотрел на меня, а затем выдал:

– А нормальное имя у тебя есть, герой?

– Серый Призрак, – упорно повторил я, принявшись за гречку с аппетитно пахнущим мясом.

– Ну и ладно, – проронил Виктус, начав со страшной силой поглощать всё, что стояло на подносе. Его рот молол даже кости. Мне захотелось перекреститься. Чудовище, а не человек. Вот-вот поднос сожрёт.

Пока я вкушал гречку, он уже расправился с половиной своей еды. А когда мне удалось добраться до компота, гигант наконец-то сыто вздохнул, взял в руку кружку с каким-то травяным отваром, а на его лице появилась довольная улыбка. Он даже соизволил начать что-то вроде светской беседы.

– Так куда ты путь держишь, юнец?

– Так я тебе и сказал. И я не юнец.

– Ну-ну, – иронично выдал тот, став ковыряться вилкой в зубах. – Тебе семнадцать-то есть?

– Мне восемнадцать, – заявил я, сделав долгий глоток.

– Ого. Мужик, – весело заметил лысый, а потом вдруг серьёзно проговорил, сочувствующе глянув на меня: – Ты нормально себя чувствуешь после того… ну… в каюте? Я помнится, не мог спать три дня и сразу же наблевал большую кучу, когда отправил к праотцам своего первого противника.

– А я бы сейчас вздремнул, – с ухмылкой произнёс я и демонстративно зевнул, чуть не вывихнув челюсть.

– Правда? – недоверчиво осведомился тот, скептически посмотрев на меня.

– Вот те крест, – выдал я, а потом сощурил глаза и с подозрением в голосе спросил: – А чего ты вообще ко мне подсел? Мест, что ли, здесь больше нет?

– На брата ты на моего младшего похож, – вдруг помрачнел Виктус, играя желваками. – Ну, когда он ещё был живой. Ты это… не думай, что я с каким-то злым умыслом. Нам ведь ещё вместе к гномам ехать.

– А откуда ты знаешь, что мне туда? – удивился я, приподняв брови.

– А куда тебе ещё? В Киберград? Не похож ты на сталкера, – усмехнулся боец, поставив на стол локти. – Вероятнее всего, что ты выполняешь какое-то задание. Я знаю вашу геройскую кухню. Мне раньше довелось жить в городе, где одно время располагалась геройская база.

– Это была высокоуровневая локация? – полюбопытствовал я, покосившись на его броню, которая сменила серый цвет на более светлый.

– Ага, – проронил тот, погрузившись в какие-то тяжёлые размышления. Над его переносицей возникли две глубокие вертикальные морщины, а взгляд уткнулся в пустую миску. Он просидел так пару секунд, а затем встрепенулся.  – Ладно, всё это дела давно минувших дней. Надо думать о будущем. Так что пошёл я к начальнику колонны.

– Какой колонны? – бросил я, глядя, как Виктус встаёт с лавки, которая облегчённо закряхтела.

– Той, что завтра двинется в Союз-под-Горой. Надо уже сейчас заплатить за место, чтобы утром не оказаться  у разбитого корыта, – проговорил гигант и потопал к выходу, блестя стальными вставками, на которых играл свет.

– Постой! Я с тобой!

Я выскочил из-за стола, догнал Виктуса и пошёл рядом с ним, едва доставая макушкой до его плеча. Вот ведь здоровый чёрт. Ему даже пришлось пригнуться, чтобы не снести головой дверной косяк, когда он выходил на улицу, где царила тьма, разгоняемая светом звёзд и фонарей. Но, несмотря на свои габариты, двигался боец весьма ловко и почти бесшумно, лишь его броня иногда поскрипывала. Я присмотрелся к ней и обнаружил небольшие мазки краски, которыми пытались скрыть то, что было выведено на ней. Да и на стальной грудной пластине оказались видны сильные царапины, которые были сделаны с умыслом. Похоже, Виктус пытался скрыть какие-то военные знаки различия.

Тут мне пришло в голову то, что он может быть дезертиром, которые скрывается от трибунала, забравшись в такую глухомань, как Агнестаун и его окрестности. А что? Вполне правдоподобное предположение. Конечно, я не стал озвучивать его вслух, а молча прошествовал с Виктусом к казарме, где мы нашли бородатого мужика, заявившего, что он и есть начальник колонны.

Гигант быстро договорился с ним, после чего мужик записал нас в журнал и взял плату – пятьдесят серебряных с каждого. Я отдал ему деньги, проклиная Драина, который развёл меня как лоха. Мой путь до гномов и обратно явно обойдётся минимум в три золотые монеты и если бы не «наследство» прорицательницы, то я бы вернулся к нему с пустыми карманами. А так – я заплатил начальнику колонны, а потом по его наводке отправился в местный круглосуточный магазин, где продавали всё-всё-всё.

Виктус не пошёл со мной, а потопал в барак. Я же быстро добрался до магазина, который обосновался в том же строении, где был местный склад, и купил там кучу всяких вещей: фонарик на батарейках, почти новый камуфляжный костюм, кевларовый бронежилет, швейцарский нож, три полных магазина к «калашу», бронешлем с визором, мыло, пластиковые солнцезащитные очки, бинокль, бритву, ложку, кожаные перчатки и самую настоящую ампулу допинга. За всё это я отдал девять золотых монет, пожалев, что в продаже была только одна ампула допинга. Жаль, очень жаль.

Дальше я надел броню и шлем, засунул остальные покупки в рюкзак, выкинув в мусорный контейнер немецкую каску, а потом взвалил поклажу на спину и отправился в барак. По пути я выпил допинг, который мигом дал мне два уровня. Расту потихонечку. Вот ещё приобрету где-нибудь допинг, и тогда надо будет задумываться о скорейшем повышении репутации, а то, похоже, я такими темпами быстро достигну своего нынешнего максимума в двенадцать уровней.

Пока же я вошёл в полутемный барак, где пахло грязными носками и разносился раскатистый храп, а затем сумел разглядеть ряды двухъярусных нар, на которых спали люди. Больше в помещение никого и ничего не было. Даже захудалых тумбочек или ящиков, куда можно было бы складывать мелкие вещи. Наверное, в келье аскета уютнее, чем здесь. Но хорошо хоть окна были приоткрыты, из-за чего тут не так сильно воняло, как могло бы.

Я тяжело вздохнул, пройдя мимо мужика, который тихонько поскуливал во сне, а потом занял свободные нары. Засунул под них рюкзак и, не раздеваясь, завалился на жёсткий матрас, от которого исходил запах перегара, пыли и табака.

Естественно, что я далеко не сразу заснул в таком месте, где дрыхло несколько десятков мужиков, многие из которых храпели, пердели и что-то бормотали во сне. Да ещё и комары принялись жужжать. Но всё же мне удалось унестись в царство Морфея. Правда, пробыл я там недолго. Проснулся от звуков стрельбы, яростного собачьего лая и звериного рёва. Я мигом  приподнялся и тут же врезался лбом во второй ярус нар.

Перед глазами вспыхнули звёздочки, и я болезненно простонал, потирая пострадавший лоб:

– Вот сука…

– Спи. Тут такое часто, – отреагировал кто-то с соседних нар на мои слова. – Если охранники сами не справятся, то врубят сирену.

– Спасибо, – признательно пробормотал я, снова вытянувшись на спине и поглядев в окно.

Там стрекотали пулемёты и темноту озаряли струи огнемёта. Похоже, что на форт напали и теперь бойцы планомерно, без суеты, уничтожали противников, делая свою привычную работу. Мобы же или кто там атаковал Зубастый, выли, визжали и рычали, не давая людям нормально спать. Поэтому я без сна лежал на нарах и понимал, что и многие мои соседи по бараку, тоже сейчас не спят. Но люди ко всему привыкают, поэтому я заснул ещё до окончания боя и проспал до самого утра, когда барак огласили первые голоса тех, кто уже проснулся и готовился отчалить отсюда.

Я тоже разлепил глаза и первым делом проверил все свои вещи. Ничего ли не украли? Нет, ничего. Всё было на месте. Тогда я нахлобучил на голову бронешлем, повесил на шею бинокль, взвалил рюкзак на спину и вышел из барака.

На улице обнаружился Виктус. Он уже стоял возле машин, которые гудели моторами около распахнутых ворот. Там были три военных Урала и Уазик «Буханка». Последняя тачка оказалась обшита толстыми листами стали и могла похвастаться решёткой поверх лобового стекла, а на крыше имела пулемёт, установленный на треногу, привинченную к металлу. Возле пулемёта был люк, из которого наполовину высовывался мужик. Кажется, он-то и будет орудовать пушкой в случае нападения.

А вот Уралы никак не отличались от тех, что очень любили в нашей армии. Два из них оказались с тентами цвета хаки и, скорее всего, служили для переброски груза гномам, а один – был обычным бортовым грузовиком.  Вот в него и залазали люди, которые хотели добраться до Союза-под-Горой.

Я поспешил к Уралу, обратив внимание, что колонну возглавит «буханка». В ней на пассажирском сиденье примостился ушастый эльф с гривой золотых волос. Он нетерпеливо постукивал длинными пальцами по бардачку и что-то говорил водителю, кривя женоподобное лицо с острыми чертами. Если бы не его кожа, глаза и волосы, то он бы был очень похож на своего тёмного собрата. Этот ушастый тоже носил плащ. Правда, из какой-то тонкой зелёной материи, а не кожаный. Сейчас он лихорадочно расстегнул плащ, словно тот душил его. И благодаря этому я увидел блеск лёгкого металлического панциря, покрытого искусной гравировкой, изображающей листья и кроны деревьев. Тонкая работа. Наверное, стоит хороших денег.

Меж тем до меня донёсся крик Виктуса:

– Серый, давай быстрее!

Я ускорился, глядя на гиганта, который уже забрался в кузов и сидел на лавочке, привинченной к борту. Он был одним из пятнадцати мужиков, которые решили отправиться к гномам. Все они были вооружены и хорошо экипированы. Благо, что и я вчера обзавёлся обновками. Кстати, их оценил Виктус, когда мне удалось лихо забраться в грузовик:

– Молодец, что броник купил. На пути к гномам почти постоянно что-то случается.

– Ага, – подтвердил седой мужик с перебитым носом. – В прошлый раз один Урал до цели не добрался. Мегакроты, мать их ети.

Он смачно сплюнул за борт, а я положил свой рюкзак в кучу таких же, лежащих посередине кузова, а потом сел подле гиганта и спросил, поставив «калаш» между ног:

– Здоровые эти мегакроты?

– Да вон как «буханка», в которой ушастый едет, – ответит всё тот же мужик, который громко клацнул зубами, когда колонна двинулась в путь. – Тьфу, млять, чуть язык не откусил. Ну, братцы, надеюсь, доедем без особых проблем.

– Не каркай, – пробурчал полный парень, на котором по швам трещал броник.

Седовласый ничего ему не сказал, но посмотрел очень недобро и как-то по-волчьи усмехнулся. Я автоматически отметил, что этот тип может быть крайне злопамятным. Надо держась с ним ухо востро. Я ещё раз оценивающе глянул на него, а затем перевёл внимание на дорогу.

Наш Урал следовал в самом конце колонны, а первой двигалась та самая «буханка». Она уже преодолела подвесной мост и устремилась в сторону леса. Два грузовика с тентами споро шли за ней, утробно рыча моторами.  А вот и мы выскочили из форта, и я увидел разбросанные тут и там бездыханные тела, лежащие в пятнах высохшей крови. Это были мобы. Они оказались похожи на некрупных лысых медведей, вооружённых длинными клыками, которые спускались ниже линии челюсти. На данный момент их тут валялось где-то полсотни, но прежде явно было больше, ведь сейчас трупы стаскивали к реке и бросали в воду. Похоже, что ночью на форт напало целое медвежье племя.

В этот миг Виктус заметил мой интерес к мобам и весело проговорил, склонившись к моему плечу:

– Я однажды тоже медведя завалил. Правда, он был мармеладным.

И гигант громко заржал, принявшись хлопать себя по колену. Люди удивлённо воззрели на него. А я, глядя на них, покрутил пальцем у виска и в шутку сообщил, сквозь скрежет бортом и шум мотора:

– Я вообще не знаю, как он тут оказался. По-моему, кто-то забыл закрыть клетку.

Несколько мужиков испустили смешок в ответ на мою шутку, в том числе и сам Виктус, который понял мой юмор, а затем седовласый спросил, глядя на меня и гиганта:

– Вы отец и сын?

– Ага, и Святой Дух, – сострил Виктус и снова засмеялся, показывая крупные зубы.

Люди опять синхронно посмотрели на него, а потом вопросительно на меня. Я со скорбным видом покивал головой. Тогда тот мужик, что был слева от Виктуса, немного отодвинулся от него, чем вызвал мою усмешку, которую я, впрочем, скрыл, снова став смотреть на дорогу.

А колонна тем временем уже въехала в утренний лес, треща опавшими ветками, попавшими под колёса и выбрасывая в чистый воздух выхлопные газы. Они быстро развеивались среди высоких деревьев, которые стояли по сторонам от узкой ухабистой дороги. Машины едва протискивались между древесными стволами, двигаясь по влажной почве, покрытой толстым слоем из гниющих листьев и прочей органики. Порой из-под колёс вылетали целые комья грязи, а автомобили подпрыгивали на кочках. Такие условия передвижения мало располагали к разговорам, поэтому люди ехали молча и сосредоточенно смотрели по сторонам.  И чем дальше мы забирались в лес, тем более внимательно люди глядели в промежутки между деревьями, да и на сами деревья. Я последовал их примеру и внезапно заметил ровно такую же птичку, которую обнаружил в тот раз, когда пришёл в себя после боя с двумя тонконогими тварями, повстречавшимися мне на пути к волколакам. Птичка мелькнула среди листьев и исчезла. Похоже, они здесь не редкость.

Я решил поинтересоваться у напряжённого гиганта, который с каменным выражением лица шнырял взглядом по лесу:

– Виктус, а ты в этих местах замечал яркоокрашенную птичку с длинным узким клювом и хохолком? Как она называется?

– Ни разу не видел, – серьёзно громыхнул тот, глубоко запрятав своё весёлое настроение.

Тут в наш диалог встрял седовласый дед, который прикорнул в углу кузова, завернувшись в зелёную плащ-палатку. Он фанатично сверкнул карими глазами и проговорил надтреснутым голосом:

– Если один человек что-то видел, то это ещё не факт, что то же самое будет лицезреть другой. Мы не зреем даже десяти процентов того, что происходит вокруг нас: духи, тени, энергетические создания, посланцы Смерти…

– Что за «посланцы Смерти»? Богиня какая-то? – заинтересовался худой парень с обрезом в руках.

– Нет. Я говорю о посланцах той силы, которая рано или поздно заберёт всё и вся, даже богов и самого Ута, – ответил мужик, важно ткнув пальцем в небеса, затянутые перистыми облаками. – До Слияния все подчинялись ей, а потом ИИ поставил между ней и людьми своих богов. Теперь они решают, кто достанется ей, а кто – нет. Но Смерть всё равно возьмёт своё.

– Ясен перец, – пробормотал я, покосившись на деда, который снова затих, опустив голову на впалую грудь, после чего ткнул локтем Виктуса и спросил у него: – А сколько нам вообще до Союза ехать?

– К вечеру будем, – ответил тот, не глядя на меня. – А если бы не эльф, то добирались бы несколько дней.

– А при чём тут эльф? – не понял я, запустив пальцы под бронешлем и с наслаждением почесав голову, которая изрядно потела под ним.

– Он ведёт машины своими короткими эльфийскими тропами, – пояснил гигант, тревожно облизав губы, словно почуял приближающиеся неприятности. – Ну, как тебе объяснить. В этом лесу местные эльфы способны сокращаться расстояние. По сравнению с обычными людьми они тут будто двигаются на скоростном автомобиле. У них у всех такой Талант. И вот поэтому наша колонна прибудет к границе леса гораздо раньше, чем, если бы с нами не было местного эльфа.

– Ясно, – кивнул я, поняв то, что мне пытался растолковать возможный дезертир.

А он в это время начал крутить головой, а потом выпрямился во весь рост. И в этот миг мы все услышали приближающиеся звуки. Они были похожи на шелест множества ног, бегущих по листве.

– Кто бы это мог быть? – задумчиво протянул Виктус, почесав татуированный затылок.

– Вряд ли доставщики еды, – пробормотал я, взяв в руки «калаш» и ощущая, как сердце часто-часто бьётся в груди, словно пытается вырваться наружу и убежать.

Меж тем звуки стремительно приближались. Они раздавались со всех стороны. Люди отреагировали на них тем, что присели за борта, а головная машина поддала газу. Уралы последовали её примеру, но не смогли выдать слишком уж большую скорость: то ли грузовики были уже совсем древними, то ли сами по себе являлись не очень шустрыми. В общем, нас нагнали…

Глава 22

Я присел на одно колено возле борта и со смешанными чувствами наблюдал за толпой зомби, что бежали за нами. Они были классическими живыми мертвецами из сотен фильмов, которые я смотрел: сморщенная кожа с пятнами гнилой плоти, жёлтые зубы, скрюченные пальцы. Ну, прямо штамп какой-то, да ещё и сработанный тяп-ляп, потому что зомби оказались одеты в современные деловые шмотки, а ведь колонна с грохотом мчалась по лесу. Конечно, все их вещи были рваными, грязными и запятнанными кровью, но  вот откуда тут взялись мужики в пиджаках, галстуках и рубашках? Среди них лишь изредка мелькал кто-то в спортивном или повседневном. А на дамах же оказались юбки-карандаши, блузки и прочая строгая одежда.  Они будто только что выскочили из бизнес-центра. У них вон и лица такого же нездорового цвета, как у офисного планктона, да и глаза потухшие.

Похоже, эти ребята попали сюда из какой-то игры. И теперь жаждали расправиться с нами. Они крайне быстро бежали за колонной, иногда падая, а потом вставая и снова пускаясь вдогонку за последним Уралом. Напомню, что именно мне выпало в нём ехать, поэтому меня сильно волновало то, что волна зомби постепенно приближалась. К тому же из леса выбегали всё новые и новые мертвецы.

Глядя на них, я лихорадочно облизал губы, а затем негодующе спросил у Виктуса, который внимательно следил за зомбарями и уже готовился стрелять:

– Какого хрена они так быстро бегут?!

– Так жрать хотят, – пожал тот плечами, посмотрев на остальных пассажиров, которые так же приготовили свои пушки— Ты бы тоже так бежал за кузовом полным шашлыка.

– Твоя правда, – вынужден был согласиться я, уперев приклад в плечо. – Но откуда же они все взялись? Зачем ИИ перенёс их в этот мир? Своих, что ли, уродов не хватает? Я вот знаю парочку даже среди героев.

– Их сюда никто не переносил. Зомби, скорее всего, из Киберграда. Его руины неподалёку отсюда. Вот, похоже, там-то они и завелись, и теперь шастают по окрестностям города,  – предположил гигант, встав на одно колено. – Раньше это был очень современный город с множеством офисных зданий. Там до сих пор обитают киборги и роботы, которые защищают его. Прикинь, какой он был технологически развитый до Слияния?

– Мда, совсем не Саратов, – саркастично проронил я, а потом мне стало не до сарказма, когда зомби приблизились к грузовику на расстояние выстрела.

Тут же рядом со мной затрещало автоматическое оружие, стали бухать охотничьи ружья и загудела пушка Виктуса, который стрелял лучше всех. Он почти всегда попадал в зомби, даже несмотря на то, что Урал подпрыгивал на кочках, из-за чего нас немилосердно трясло. Я в таких условиях попадал во врагов только благодаря коротким очередям. Если бы я стрелял одиночными, то они бы все ушли в «молоко». А так – пули из моего «калаша» находили своих жертв. Они прошивали гнилую плоть, кишащую белесыми червяками, а потом вонзались в деревья или землю. Но мало было просто попасть в зомби, так как они игнорировали пули, рвущие их тела, требовалось поразить ноги, чтобы твари не могли бежать. Ну или засадить пулю в лоб – такое попадание мигом выбивало из их черепных коробок стухшие мозги, после чего мертвецы падали на листву и больше не подавали признаков псевдо-жизни. Вот только в голову с такого расстояния хрен попадёшь, да ещё и машину трясло так, что порой я подпрыгивал почти на метр.

Но вот через пару минут воняющая тухлым мясом орда, которая насчитывала несколько сотен особей, приблизились к Уралу на расстояние пяти-шести метров, чем заметно повысила нашу точность. Мы стали срезать первые ряды длинными очередями, уже почти не целясь. Зомби падали десятками, но это была лишь капля в море. Тварей оставалось слишком много.

Я почувствовал тлетворное дыхание смерти, смешавшееся с пороховыми газами. Тут даже герой не выживет. Сейчас они залезут в кузов и начнут рвать нас на куски, а те три машины, что следуют перед нами, даже не остановятся, дабы помочь нам. Им проще будет бросить один грузовик, чем погибать всем. И вот что делать в такой ситуации?

Меня начала охватывать паника, которая отразилась дрожью в пальцах. Я даже выронил магазин, когда перезаряжал автомат. Но тут сверкнул лучик надежды, и надо сказать он оказался весьма своеобразным. Сейчас я расскажу. Тот самый кареглазый старик, который мог похвастаться плащ-палаткой, пошарил под ней тонкой рукой, покрытой пигментными пятнами, и вытащил на свет божий помятую фляжку. Дальше он с сосредоточенным видом отвинтил крышку, отпил немного, но не стал глотать эту жидкость, а покатал её в полости рта и смачно плюнул в зомби.

Шматок старика пролетел по воздуху, но не попал ни в кого из живых мертвецов, а расплескался по земле у них под ногами. И в этот же миг прозвучал взрыв, который поднял в воздух комья земли и разметал во все стороны зомбарей.

Я пригнулся от неожиданности, слыша звон в ушах, а затем охреневшим взглядом посмотрел на старика. А тот снова отпил из фляжки, не обращая внимания на мелкие камешки, капли крови и куски гнилой плоти, что сыпались на кузов, а затем повторил свой плевок ровно с таким же результатом – опять прозвучал взрыв, который расшвырял тупоголовых зомби, которые уже бежали на месте предыдущих. Так старик всего за два плевка уничтожил полсотни мертвецов, а то и больше.

Меня это настолько поразило, что хотелось петь и танцевать, но я лишь сумел прохрипеть, выкатив глаза:

– Вот это у него самогон крепкий…

– У дедка Талант, – раздался над ухом сиплый голос Виктуса, который стирал с лысой головы густую чёрную зомбячью кровь. – Он с помощью своей слюны создаёт нестабильную жидкость, которая приводит вот к такому взрывному эффекту.

– Круто, – ошарашенно проронил я, а затем вернулся к стрельбе по мертвецам, коих стало меньше, но всё равно оставалось ещё очень много.

А вот Виктус не замолчал и со злым весельем произнёс, выпустив из своей пушки зелёный заряд:

– У меня дед тоже так мог. Только с газом. Ох и вонючий он выпускал. Особенного когда гороха поест. У всего района глаза слезились.

Я никак не отреагировал на его шутку, потому что она была совсем несмешной, да и моё внимание привлёк взрывной старик. Он вдруг икнул и перестал плеваться в зомби, а потом и вовсе – плавно осел на лавку, где закрыл глаза и потерял сознание.

Гигант тоже увидел, что старик сомлел, и мигом сообщил сквозь грохот выстрелов:

– Перенапрягся. Минимум на десять минут вырубился, а Талантом не сможет пользовать ещё пару часов.

– Твою мать! – зло выдохнул я, понимая, что дело опять запахло керосином.

А тут у меня и патроны закончились. Это в кино можно из пистолета стрелять до бесконечности, а здесь шесть магазинов ушли влёт. Придётся сражаться топором. Я вытащил его из-за пояса, закинув бесполезный «калаш» за спину, и приготовился рубить зомби, которые уже пытались ухватиться за борт грузовика. Конечно, люди им мешали – стреляли в упор, но зомби всё же облепили Урал, так как их было очень много и патроны вскоре закончились не только у меня.

И вот пришло время пустить в ход холодное оружие. Преодолевая страх, я принялся рубить руки, вцепившиеся в кузов, и раскалывать головы. Во все стороны полетели брызги густой крови и жёлтых мозгов. Мой топор быстро покрылся фрагментами серой кожи, кусочками бордовой плоти и живыми червями. Соответственно и руки я забрызгал до самых локтей. Благо, что на мне были перчатки. А чтобы ничего не летело в глаза, я опустил визор. Так было намного удобнее. Жаль, что от вони никуда нельзя было деться, как и от врывающегося в уши хриплого рыка, издаваемого зомби, будто у них что-то клокотало в груди.

Глядя на мертвецов, меня тревожила возможность стать таким же зомби, как эти твари, если вдруг кто-то из них укусит меня, но вроде бы никто из людей, особо не переживал по этому поводу. Вон мужик, сражающийся справа от меня, получил длинную царапину всё ещё крепкими ногтями, а тому парню, бьющемуся около заднего борта, вообще ладонь прокусили. И у него в ране даже гнилые зубы остались. Но никто из них не паниковал, а продолжал сражаться. Вот только такой укус или царапина всё равно могли нести с собой заражение какой-нибудь гадостью. Так что надо быть осторожнее с ними. А куда тут осторожнее, когда зомби уже умудрились забраться в кузов? Здесь началась такая свалка, что не всегда поймёшь, где свой, а где чужой. Оскаленные хари были повсюду. Я переложил топор в правую ладонь и принялся хреначить им живых мертвецов, а левой рукой использовал геройскую силу.  Мои призрачные пальцы проникали сквозь шею зомби, затем я резко дёргал на себя и ломал позвоночник, а порой и с хрустом вырывал часть его. Враги после такого не выживали. Они падали под ноги кучей смердящего мяса. Правда, я так лишился левой перчатки, которая не стала держаться на призрачной плоти, но, естественно, это была плёвая потеря, поэтому мне даже в голову не пришло отказаться сражаться подобным образом.

Кстати, я таким макаром спас того самого старика, который плевался взрывчаткой. Он пришёл в себя гораздо быстрее, чем предполагал Виктус. Только дед открыл глаза, как над ним уже навис щёлкающий челюстями зомби. И если бы не моя рука, вырвавшая у него сквозь спину позвоночник, то старик явно послужил бы мертвецу закуской. А так – на него щедро плеснуло кровью живого трупа, а затем, когда зомби упал на его колени, он нашёл меня признательным взглядом и одарил уважением. Я мимолётом кивнул ему, уже занятый другим противником, но всё-таки заметив краем глаза, что дед не стал тратить время понапрасну. Он вытащил из-под плащ-палатки длинный тесак и принялся рубить им зомби. Тут уж я совсем перестал следить за судьбой старика, да и Виктус отвлёк меня.

Гигант, покрытый чужой кровью, схватил меня за плечо и выдохнул, настойчиво потащив к кабине грузовика:

– Зомбарям нельзя дать добраться до водителя…

– Понял, – пролепетал я, переводя дыхание, которое со свистом вырывалось из груди.

– А ты ничего так… держишься. Молодец, – похвалил меня Виктус, торопливо закинув за плечи свою пушку и сменив её на шипастые кастеты, вытащенные из поясной сумки.

Он тотчас ударил кулаком в голову зомби, и та взорвалась, словно переспелый арбуз с начинкой из гноя.  Мне на визор попало несколько капель. Я лихорадочно стёр их, уже немного привыкнув к тому аду, что царил вокруг, потом прижался спиной к кабине и продолжил сражаться с живыми мертвецами. А учитывая, что рядом со мной был Виктус, то моё нынешнее местоположение, наверное, являлось самым безопасным в кузове. Жаль, что остальные люди не могли похвастаться такими же условиями. Они быстро гибли, облепленные со всех сторон зомби, которые разрывали их на куски и пожирали с утробным воем.

Но всем мертвецам не досталось свежего людского мяса, поэтому они попытались через двери и лобовое стекло залезть к водителю. Благо, что там, помимо него, находился ещё один мужик.  Он методично отстреливал их, даря нам призрачный шанс на спасение. Правда, я уже не верил в то, что нам удастся выпутаться из этой смертельной передряги. Ведь из шестнадцати человек, которые выехали в кузове этого Урала из Зубастого, в живых оставалось лишь шестеро, включая меня и Виктуса. А зомби вокруг нас всё ещё было предостаточно.

И тут, когда я в боевом угаре уже начал видеть Валгаллу и слышать грохот сердца в ушах, грузовик вдруг стал набирать скорость, а меня начало клонить назад. Я на секунду обернулся и увидел, что колонна, адски грохоча, мчалась с горы, поднимая в воздух клубы пыли.  А когда я снова посмотрел на зомби, то едва не застонал от облегчения. Они отставали. Их скорости бега не хватало, чтобы догнать несущийся с горы Урал. Мы постепенно отрывались.

Но дело ещё было не сделано – надо добить тех зомби, что оставались в кузове. Благо, что их здесь насчитывалось всего два десятка. Ерунда по сравнению с тем, что было раньше.

Мы быстро расправились  с ними, а затем устало шлёпнулись на лавки, глядя на десятки трупов. Те лежали в громадной луже крови, вытекающей из кузова сквозь щели под бортами. Тут смешались и зомби, и тела тех людей, что выехали из форта.

Виктус хмуро посмотрел на трупы и приказал, оглядев выживших мужиков, которые бессильно растеклись по лавкам:

– Пять минут на то, чтобы осмотреть себя, а затем начнём выбрасывать эту падаль из кузова.

– Замётано, – ответил седой мужик, у которого раньше был лишь нос перебит, а теперь ещё и щека оказалась разорванной.

Больше никто из людей ничего не сказал. Все занялись  осмотром своих ран. Я тоже оглядел себя, и вскоре понял, что не пострадал. У меня лишь на шее затягивалась длинная царапина. И я даже не понял, когда её получил.

А вот из материальных ценностей мне не повезло лишиться бинокля. Он куда-то делся во время боя. Наверное, какой-то зомби порвал ремешок, на котором держался бинокль, и тот теперь лежал где-то в кузове под трупами. Ну, найдётся.

Пока же я посмотрел на того самого старика, который обладал Талантом. Он с закрытыми глазами надсадно хрипел в углу кузова и, кажется, собирался отдать богу душу, ведь с такой рваной раной, которая была у него на груди, долго не живут.

Я без раздумий подобрался  к старику, едва не вылетев из грузовика на очередной кочке, а затем приоткрыл его серые губы, влил меж них своё зелье лечения и приклеил к ране пластырь, купленный в аптеке.

Сначала ничего не происходило, а потом старик закашлялся, на его губах стала пузыриться кровь, и он открыл мутные глаза. В них постепенно начало появляться понимание ситуации.

Я же внимательно, безотрывно смотрел на его рану, ведь мне впервые довелось увидеть, как волокна, словно живые, тянутся друг к другу.  Вот соединились мышцы и сухожилия, а затем всё это скрыла тонкая розовая кожа. На всё про всё ушло секунд десять. Может, и не зря я отдал тому рвачу с гоблином такие деньги?

В этот миг старик благодарно просипел, слабо похлопав меня по локтю:

– Спасибо, сынок. Тебя как зовут?

– Серый Призрак, – ответил я, почувствовав значительное повышение репутации.

Помимо старика меня зауважали и остальные выжившие, включая Виктуса, который добавил к моим словам свою фразу:

– Он герой.

– Серый Призрак… – прошептал дед, словно запоминал моё прозвище. И вдруг он резко вырубился, чем встревожил меня.

– Э? Что с тобой?! – выдохнул я, принявшись трясти старика за плечи.

– Его организму нужно набраться сил. Зелье лечения – не панацея, – принялся объяснять гигант, став выкидывать из грузовика зомбарей. – Оно черпает энергию из человека, чтобы затянуть его раны. Обычно после такого лечения как раз и следует долгий сон.  Так что всё довольно тривиально. Старик и должен был крепко уснуть.

– Фух, – облегчённо выдохнул я, аккуратно положив деда на лавку. – А то как-то жалко – только вылечил, а он бы помер.

– Ага, – согласился Виктус, после чего громко заявил, оглядев людей: – Пять минут закончились.

После его слов все стали выкидывать зомби из кузова. Впятером мы довольно быстро очистили грузовик от  их тел, оставив лишь трупы разорванных людей, которым не посчастливилось погибнуть в этой поездке. Виктус на всякий случай осмотрел их, дабы убедиться, что они все мертвы, а затем мы подтащили тела к заднему борту. Потом будет сподручнее их выгружать.

Дальше мужики занялись тем, что стали лазать по карманам убитых и по их вещам, а я и гигант не стали придаваться мародёрству. Мне было противно что-то брать у тех, кто пусть и вынужденно, но сражался вместе со мной. А вот что было в голове у Виктус мне не ведомо.

Он  просто присел на лавочку и мрачно произнёс, оправдывая мародёров:

– Вещи погибших теперь нужнее живым.

– Истина, – тяжело выдохнул я, сняв с головы бронешлем и принявшись оттирать свой рюкзак от крови, гноя и прочего дерьма.

Кстати, бинокль я так и не нашёл. Наверное, он остался где-то на обочине лесной дороги, по которой промчался Урал.

Сейчас же грузовик спустился с горы и уже не громыхал на кочках, а быстро мчался по лесу, шелестя колёсами и рыча мотором, который не подвёл нас в тяжёлый момент.

Всё-таки нам чертовски повезло, что мы так вовремя оказались возле этого склона. Надеюсь, что дальше с нами уже ничего не случится, и мы благополучно прибудем к гномам.

Ну а пока выдалась минутка затишья, я решил заглянуть в интерфейс и увидел там следующие параметры:

Репутация: 80;

Текущий уровень: 9;

Потенциал: 13;

Возможности силы исследованы на 7%;

Заряд: 150;

Восстановление заряда: 0,5 в секунду.

Увеличилось всё, кроме восстановления заряда и возможности силы исследованы. Что ж, прошедший бой неплохо усилил меня.

Глава 23

Благо, что до конца поездки на колонну больше никто не напал, а то во второй раз мы бы вряд ли отбились. А так  – грузовики и «буханка» в сумерках выскочили из леса и оказались на практически лишённой растительности, холмистой равнине, где вдали виднелись очертания гор, а прямо перед машинами оказался форт. Он был как две капли воды похож на Зубастый, только над этим развевался красный флаг с молотом и киркой. Вероятно, это укрепление находилось под юрисдикцией гномов из Союза-под-Горой.

Эх, глянуть бы, что там внутри самого настоящего гномьего форта, но мне не удастся туда попасть. Всем пассажирам Урала приказали вылезать из кузова и, огибая укрепление гномов, двигаться к железнодорожной ветке, которая вела из форта в сторону гор.

Я спрыгнул на красноватую землю, подняв облачко пыли, а потом спросил у Виктуса, который уже стоял на равнине и смотрел на заходящее солнце:

– А что они будут делать с трупами тех, кто погиб от зубов зомби?

– В лесу похоронят, – равнодушно ответил тот, перестав наблюдать за заходом.

Он стал целенаправленно обходить форт, двигаясь к железнодорожной ветке. Мы все молча потопали за ним, поглядывая на высокую стену из брёвен, которая скрывала нутро укрепления.

Тем временем распахнулись ворота форта, и в них стали въезжать грузовики с тентами. Жаль, что ворота находились слишком далеко позади нас, так что мне не удалось даже одним глазком заглянуть за стену. А ведь мне было бы неплохо не просто посмотреть на форт изнутри, но и купить там боеприпасы. У меня же все магазины пустые, а нам ещё добираться до Союза.

Поэтому я обеспокоенно проговорил в спину гиганта, попутно косясь на рельсы, убегающие вдаль:

– А наш дальнейший путь будет безопасен? Может, нам в форте патроны продадут?

– Не переживай. В Союз прибудем в целости и сохранности. Вот там и купишь всё, что тебе надо, – уверенно выдал тот и ободряюще улыбнулся.

– Да и в форт тебя всё равно не пустят, – безрадостно добавил мужик с перебитым носом, а потом, понизив голос, проронил: – Гномы не любят чужаков.

– Ясно, – недовольно бросил я, увидев, что рельсы выходят из-под других ворот форта. Эти оказались закрыты, и за ними пыхтел паровоз. Мне была видна лишь часть его трубы, которая выбрасывала в воздух клубы угольного дыма.

Наверное, паровоз ждал, когда на него перенесут груз из Уралов, а затем он рванёт в Союз. Нам же оставалось только дожидаться этого момента, обосновавшись на трёх лавках, которые кто-то очень заботливый поставил рядом с путями в пятидесяти метрах от форта.

Мы просидели на них почти час, прежде чем ворота распахнулись, и оттуда с лязгом выкатился паровоз века эдак девятнадцатого. Он бы спокойно мог возить почту по Дикому Западу, но тут паровоз служил на благо гномов и мог похвастаться красной звездой на «морде», одним пассажирским вагоном и двумя грузовыми. А также весь состав был покрыт толстыми стальными плитами, которые хорошо защищали его даже от пуль. Меня это порадовало.

Тем временем паровоз остановился возле нас, а потом отворилась мощная цельнометаллическая дверь пассажирского вагона, и показался хмурый гном в серой униформе, с кепкой на лысой голове и с многозарядным арбалетом в руках.

– По пятьдесят серебряных с рыла или можете идти пешком, – недружелюбно громыхнул он с лающим акцентом, глядя на нас маленькими колючими глазками.

– Хорошо, – первым сказал Виктус и спокойно отдал плату за проезд.

Гном засунул её в нагрудный карман, а затем требовательно посмотрел на нас. Мы тоже отдали ему деньги, после чего он посторонился, пропуская людей внутрь. Дальше наш крошечный отряд проник в пустой вагон, где почти все окна были закрыты бронированными шторками, и мы расселись по жёстким лавочкам, рассчитанным на двоих человек.

Тогда гном зычно крикнул, присев рядом с дверью и следя за нами внимательным взором:

– Поехали!

Паровоз с грохотом тронулся с места и, набирая скорость, понёсся вперёд. Я же принялся про себя костерить Драина, вдыхая отвратительную вонь, что исходила от моих перепачканных шмоток. Вот ведь хитрый жук! И тут мне пришлось платить! Итого: пароход, ночёвка в Зубастом, проезд на грузовике и теперь паровоз. Ну ничего. Ты у меня попляшешь, когда я вернусь!

Пока я же снял бронешлем и стал смотреть в одно из четырёх окон, которые не были закрыты. Мне повезло успеть занять место рядом с одним из них, а то бы пришлось ехать в скучной темноте вагона. А так я стал глядеть на пустынную равнину, напоминающую пейзажи Марса. Она обладала красноватой почвой, множеством невысоких холмов и узкими трещинами, змеящимися по земле. А лучи заходящего солнца только усиливали впечатление от такого пейзажа. У меня создавалось ощущение, что паровоз действительно несётся по Марсу, лязгая колёсами и громыхая сцепками. Но жаль, что картина за окном не могла порадовать меня разнообразием. Я быстро устал от неё, но тут вдруг весь горизонт заволокло чем-то тёмным, будто по земле неслось цунами. Мои глаза мигом распахнулись, ведь эта волна мчалась прямо на нас.

Я торопливо выдохнул, несильно ударив берцем по щиколотке гиганта, который расслабленно сидел напротив меня, закрыв глаза и откинув голову:

– Виктус, хорош дрыхнуть, лучше глянь в окно.

– Ам-м-м… – недовольно промычал тот, разлепил веки и кисло посмотрел сначала на меня, а потом на равнину. Через секунду он спокойно проронил: – Пылевая буря. Обычное явление в этих местах. Для паровоза она не опасна, а вот для автомобилей и пеших путников представляет серьёзную угрозу. Да и за ней часто следуют стаи падальщиков.

– Ясно, – бросил я, прильнув к толстому стеклу и глядя, как буря заволакивает всё небо. – Апокалиптическое зрелище.

– Ага, – поддакнул лысый боец, сложив руки на груди и снова закрыв глаза.

– О, смотри, а пыль-то красная – коммунистическая, – насмешливо заметил я, понизив голос.

– Замолчи, – обеспокоенно шикнул Виктус, резко раскрыв веки. – Гномы за такие шутки в рудники тебя отправят лет на пять.

– Молчу-молчу, – торопливо заметил я, покосившись на проводника, который зорко наблюдал за пассажирами, поглаживая свой арбалет. – У них тут всё настолько строго?

– Очень, – заверил гигант, чьё лицо скрылось в темноте, вызванной бурей, закрывшей небеса.

Почти тотчас весь вагон погрузился во мрак и по нему заколотили мелкие камешки, а за окном воцарилась кромешная тьма, которая непрестанно двигалась и стучалась в толстое стекло.

Я проронил, не видя даже собственных рук, поднесённых к носу:

– Виктус, а буря будет долго продолжаться?

– Когда как, – донёсся голос гиганта сквозь лязг паровоза и завывание ветра. – Скорее всего, мы быстрее достигнем Союза, чем она прекратится. Нам тут осталось-то – минут десять-двадцать ехать.

– А ты уже не первый раз на этой равнине? – с интересом спросил я, хрустнув затёкшей шеей.

– Ага.

– А тебе лет-то сколько? – решил полюбопытствовать я, вцепившись руками в лавку, из-за того, что вагон неслабо так покачнулся от очередного порыва ветра.

– Много. У меня вон и волос-то на голове уже нет. А недавно я и вовсе нашёл свой первый седой волос на лобке, но он меня не сильно взволновал в отличие от пассажиров автобуса, – пошутил тот и приглушённо захохотал, чем вызвал встревоженный возглас гнома.

– Эй! Что там происходит?!

В следующий миг он врубил мощный фонарик и осветил нутро вагона. Как оказалось, все пассажиры, кроме нас, спали, даже тот старик, которого я спас, хотя он ещё в кузове продремал парочку часов.

Гном заметил, что мы единственные бодрствующие и сурово проронил:

– Вы чего там ржёте, как кони?

– Смешной анекдот рассказал, – произнёс Виктус, хмуро посмотрев на коротышку.

– Ясно, – пробурчал гном, не став выключать фонарик и пристально наблюдая за нами.

В такой недружелюбной атмосфере как-то отпало всякое желание разговаривать, поэтому мой диалог с гигантом прервался. Но нам не пришлось долго скучать. Паровоз вдруг перестали бомбардировать камешки и песок, а за окном в свете настенных ламп возник тоннель, прорубленный в скальной породе. Паровоз промчался ещё немного, а потом заскрипел колёсами и начал тормозить.

Замедление состава стало для людей тем сигналом, который заставил их проснуться. И когда паровоз остановился напротив платформы, ярко освещённой люстрами, свисающими с потолка, то мы все без проволочек покинули вагон, оказавшись под куполообразным сводом, ужасно похожим на столичное метро из моего мира. Тут нас встретила пятерка гномов. Они оказались вооружены многозарядными арбалетами и облачены в тусклые доспехи, которые скрывали их тела. Гномы всем своим видом показывали, чтобы мы не задерживались в этом зале, поэтому наша группа путешественников торопливо двинулась в широкий проход, где мы стали подниматься по мраморным ступеням.

Я обратил внимание, что на стенах оказались выведены красочные картины гномьего быта: вот они строят какое-то здание, тут раскалывают кирками горную породу, а вон там – стоят рядами и слушают старого гнома с длиннющей бородой. И конечно, под многими картинами были броские лозунги: «гномы всех стран объединяйтесь», «кто не работает, тот не ест», «выполним план великих работ», ну и всё такое в этом роде. Мне мигом вспомнилось прошлое моей страны. Я даже криво усмехнулся, подумав, что дело Ленина стало и делом гномов. Вот так поворот.

Между тем мы преодолели ступени и очутились в огромной искусственной пещере с серыми стенами, уходящими ввысь метров на пять. Здесь был идеально ровный потолок, покрытый гирляндой небольших ламп. Их жёлтый свет ровно и без теней освещал прямые улицы города, где стояли каменные дома, упирающиеся в потолок и сливающиеся с ним. Они напоминали жилые двухэтажные призмы-колонны, которые имели круглые оконные проёмы и прямоугольные двери. Над каждой дверью замерла вывеска. Я пробежал глазами по ближайшим и понял, что в основном здесь были магазины, парочка баров и две гостиницы.  Никаких борделей и прочих заведений подобного толка. Возможно, поэтому здесь и людей было гораздо меньше, чем в Цуме. Мне на глаза попались лишь несколько человек, которые ходили из магазина в магазин, набивая заплечные вещмешки. Кажется, это были челноки, которые прибыли сюда для того, чтобы закупиться гномьими товарами, а потом продать их по более выгодной цене. Помимо них по улицам вальяжно расхаживали лишь парочки вооружённых гномов, которые хранили покой этого крошечного поселения.

Я решил поинтересоваться у Виктуса, который крутил головой по сторонам, словно забыл, куда ему идти:

– Слушай, неужели это и есть весь Союз-под-Горой?

– Нет, – улыбнулся тот, поглядев на меня с высоты своего роста. – Ты же был в Цуме? Так вот местный верховный правитель уже давно создал такое же поселение для торговли с разумными, прибывающими извне. А вот дальше дороги нам нет.

– Ясно, – произнёс я, крепко пожав руку того самого старика с Талантом, который сейчас собрался покинуть нашу расползающуюся группу.

– Меня зовут Климент, – признательно улыбаясь, сказал он, тряся мою ладонь. – Я ещё раз хочу поблагодарить тебя за то, что ты спас мою никчёмную жизнь.

– Да кто ещё кого спас, если бы не ваш Талант, то мы бы все погибли, – искренне проронил я, восхищённо посмотрев на деда.

Тот польщено улыбнулся, а затем кивнул и потопал вглубь поселения гномов. Все остальные вновь прибывшие тоже попрощались со мной и гигантом, а потом удалились. Мы остались вдвоём.

Лысый боец посмотрел на меня и прогудел, покашляв в кулак:

– Ну а тебе куда?

– Мне нужен некий гном Орин, – честно сообщил я, зябко передёрнув плечами. В пещере было довольно прохладно.

– А, знаю такого, иди вон в ту сторону. Как раз упрёшься в его лавку, – уверенно проговорил гигант, показав рукой  направление.

– Ага, спасибо. А ты куда почешешь?

– Да я вот подумываю потратить золотишко на лучшие гномьи кольчуги, чтобы потом продать их оркам, – задумчиво выдал мускулистый коммерсант, почёсывая квадратный подбородок. – Уж очень орки любят работу гномов.

– А чего же они сами сюда не приезжают? Тут ведь только люди. Даже эльфов нет.

– Так гномы никого сюда не пускают, кроме людей. И то постоянно обманывают нас во время торга. Так что ты держи ухо востро… Хотя, если скажешь, что герой, то они отнесутся к тебе с должным уважением.  Герои у них в почёте. Может, и задание какое-нибудь дадут. Они ведь почти все неписи.

– Спасибо за науку, – воодушевлённо поблагодарил я его, а потом спросил: – А ты где на ночь остановишься?

– В «Большой кружке», – произнёс тот, пожевав тонкие губы. – Ты тоже заваливайся туда, а то мне скучно будет. Там можно нормально поесть, отстирать вещи и самому помыться.

– Окей, – весело бросил я, пожал его руку, скрытую комбинезоном, и потопал по каменной поверхности к лавке Орина.

Гигант же пошёл в другую сторону, принявшись насвистывать какой-то задорный мотивчик. Местная охрана, в лице двух гномов, потопала за ним, видимо, решив проконтролировать то, чтобы Виктус не натворил тут каких-нибудь противозаконных дел.  Мне же такого пристального внимания не досталось.

Я в одиночестве потопал по узкой улице, заглядывая в окна магазинов, чтобы хоть краем глаза увидеть их ассортимент. Ну, торговали здесь по большей части холодным оружием, доспехами и ювелирными изделиями, что меня совсем не удивило. От гномов я не ожидал ничего другого. Вряд ли бы здесь толкали свежие фрукты, рыбу или мёд.

И ещё меня не удивило то, что я до сих пор не увидел никаких изделий из дерева. Всё было сделано из камня и металла. Например, вон в той лавке, по левую руку от меня, стоял каменный стол, вокруг которого расположились стальные стулья с мягкими подушечками, предназначенными для того, чтобы садиться на них задницей. А то без них можно было и простатит заработать.

И вот почти всё вокруг оказалось сотворено из этих двух материалов. Похоже, древесина здесь дефицитный товар. Я так и не увидел её, пока шёл к лавке Орина. Кстати, она оказалась как раз там, куда и отправлял меня Виктус.

Я открыл массивную бронзовую дверь с клёпками и проник внутрь каменного мешка с двумя окнами и низеньким потолком. Здесь обнаружилось разнообразное холодное оружие, висящее на стенах, а вон там, в левом, дальнем углу, за невысокой металлической стойкой восседал дородный бородатый гном в толстом сером халате и с длинными седыми волосами. Он встрепенулся, увидев меня, отставил в сторону кружку с курящимся над ней паром, и степенно спросил, глядя на меня блёклыми серыми глазками, поселившимися на морщинистом лице:

– Приветствую тебя, человек. Чего желаешь? В моей лавке лучшие изделия, собранные со всего Союза.

У него оказался тот же лающий акцент, что и у проводника паровоза. И ещё гнома совсем не смутил мой отвратительный внешний вид, изобилующий пятнами крови, гноя и засохшими потёками прочих жидкостей. Наверное, я сейчас выглядел так, словно вернулся с недельного рок-фестиваля, а коротышка, кажется, привык, что к нему заходят подобные «яркие» персонажи, вот и не выдал никаких эмоций, кроме профессионального наигранного радушия.

Такие мысли вызвали у меня слабую улыбку, которую я тут же подавил, а затем вежливо произнёс, доставая из кармана медный перстень, данный мне Драином:

– Добрый вечер. Вы ведь достопочтимый Орин? Меня к вам послал один гном…

– Граин? – с волнением спросил тот, вскочив с мягкого кресла красного цвета. Потом он ловко выхватил у меня из пальцев перстень и поднес его к глазам.

– Нет, Драин, – поправил я гнома, думая, что это может быть какая-то проверка. – Я герой. Взял у него задание на доставку арбалетных болтов.

– Ага, ага, – понимающе покивал гном седой головой, внимательно изучая перстень. На это у него ушло секунд пять, после чего он перевёл на меня оценивающий взор и задумчиво уточнил: – Герой, значит, да?

– Так точно. Меня зовут Серый Призрак, – отрекомендовался я, едва не щёлкнув каблуками.

– Болты я тебе дам, – произнёс тот, взволнованно облизав губы и не решаясь ещё что-то сказать, чем живо напомнил мне соседа-подкаблучника, который вот так же вёл себя с женой.

– Вы хотите ещё что-то мне сказать? – подтолкнул я его к действиям, а то он так никогда и не разродится. Кажется, гномов здесь серьёзно зашугали.

Орин мелко кивнул, а потом навалился на стойку и стал горячо шептать, поглядывая в круглое окно, выходящее на улицу:

– Мне нельзя покидать гору, а у меня на равнине пропал кое-какой груз…

– Вы желаете, чтобы я нашёл его?

– Тише, умоляю, тише, – жарко выдохнул тот, обдав моё лицо ароматом травяной настойки. – Нас никто не должен услышать. Товар не был нигде зарегистрирован.

– Контрабанда, – мигом понял я и заговорщицки улыбнулся. – И что за товар?

– Тротил, – огорошил меня гном, который мигом понял, что я порядком охренел, поэтому быстро застрочил, пытаясь объяснить ситуацию: –  Мне он нужен для специальных арбалетных болтов, а налог на ввоз такого материала очень велик. Вот я и хотел немного сэкономить, да только тот человек, который обязался привести мне его, потерялся вместе с товаром в районе ущелья Дракона… А я столько денег вложил в эту затею.

– А вы не боитесь, что я сдам вас местным сотрудникам… ну… что там у вас? НКВД? КГБ? Гномы быстрого реагирования? – насмешливо поинтересовался я, заломив одну бровь. – Или начну шантажировать?

– Так вы же герой, – удивлённо выдал тот, всплеснув руками с мелкими ожогами. – Герои славятся тем, что держат язык за зубами. Поэтому я и решил воспользоваться вашими услугами.

– Да, вы совершенно правы. Герои именно такие. Просто я вас проверял, – чуть смущённо проговорил я, не став уточнять, на что именно проверял гнома. – Так какая награда за такую опасную работу?

– Золота у меня сейчас нет, но я готов оплатить ваши услуги товарами на целых пять золотых монет, – взволнованно прострекотал гном, умоляюще глядя на меня и обильно потея. – У меня самые лучшие клинки, топоры…

– Помолчи, – взмахнул я рукой, остановив его горячечное словоизлияние. – Надо подумать.

И вот куда мне эти мечи и кольчуги? Везти в Цум и там продавать? Так они много места займут. Я ведь, судя по ценникам, прикреплённым к товару, могу захапать пяток клинков, а если поторговаться, то и больше.

Конечно, последующая продажа такого товара в Цуме может принести существенную прибыль, но с ней надо заморачиваться, а мне как-то не хочется. Да ещё и неизвестно насколько опасное задание.

Тем временем гном, который внимательно следил за выражением моего задумчивого лица, вдруг понял, что рыбка пребывает в сомнениях, и затараторил, жалобно глядя мне в глаза:

– Не хотите мои товары, так у меня есть знакомый ювелир, алхимик и даже некромант… Может, что-то из их товаров покажется вам интересным? Я могу договориться.

– Хм… –  раздумчиво хмыкнул я, посмотрев на свою левую руку, состоящую из мелких слабых костей, сухожилий и плоти. – Вот алхимик, возможно, мне и поможет.

Глава 24

Гном посмотрел на мою руку и уточнил, привстав на цыпочки, наверное, чтобы лучше слышать мои слова:

– Что вы хотите от алхимика, герой Серый Призрак?

– А нет ли у него какого-нибудь средства, которое могло бы увеличить плотность моей кисти? – спросил я, глянув на Орина, который даже на цыпочках доставал лишь до моего подбородка, зато в плечах был намного шире, несмотря на его почтенный возраст.

– «Каменная плоть»? – проронил коротышка, вопросительно посмотрев на меня и приподняв густые брови.

– Возможно. Как она работает?

– Это такая мазь, которая со временем превращает обычную плоть в нечто сродни камню по твёрдости, – принялся объяснять гном свистящим шёпотом. – Она проникает глубоко в руку и доходит до самых костей. И в итоге такой конечностью можно крушить камни, ну, если сил достанет.

– Круто! Мне подойдёт,– обрадованно выдохнул я, уже предвкушая, как буду вырывать внутренности любых тварей и не травмировать при этом руку.

– Хорошо, я могу её достать, но, как честный гном, должен предупредить вас, что у «каменной плоти» есть один негативный эффект… – нехотя пробормотал Орин, уперев взор в стойку.

– Какой? – тут же насторожился я, сдвинув брови.

– Чем чаще вы станете применять мазь, тем больше ваша рука будет терять чувствительность, а когда эффект «каменной плоти» станет перманентным, то конечность полностью потеряет всякую чувствительность. Нет, она будет прекрасно функционировать, но если вы, например, случайно засунете её в кастрюлю с кипящей водой, то ничего не почувствуете.

– О как, – выдохнул я, мигом став прикидывать: а нужна ли мне такая мазь?

Подумав немного, я всё-таки пришёл к мнению, что подобная жертва стоит той силы, которую мне даст эта мазь, поэтому решительно проговорил:

– Сколько надо «каменной плоти», чтобы эффект стал перманентным?

– Три баночки, – уверенно ответил гном, закатив глаза и что-то подсчитывая в уме. – Я готов предоставить одну баночку в обмен на ваши услуги. Она как раз будет стоить мне пять золотых, и это ещё учитывая ту скидку, которую по-дружески предоставит алхимик.

– Три баночки, – отчеканил я, подпустив в голос стали.

– Три? – задохнулся Орин, выпучив глаза. – Да это же очень дорого!

– Вполне адекватно, – буркнул я, пока даже не зная, куда именно надо идти и насколько там опасно. – Побойся бога, ведь явно задание непростое.

– Тс-с-с, не упоминайте богов, – испуганно прошипел торговец, тревожно глянув за окно. – В Союзе им нет места.

– Ясно, – кивнул я. – Но что там с мазью?

– Две?

– Три!

– Ладно, – сдался гном, весь как-то сдувшись и обречённо махнув широкой ладонью. Похоже, ему действительно был очень нужен этот тротил.

– И мне ещё патроны нужны к «калашу», но я за них заплачу, – довольно произнёс я, не став требовать от торговца слишком многого.

– Хорошо. Патроны я достану. Сколько нужно?

– Три сотни, – проронил я, подумав, что запас карман хоть и тянет, но такой запас очень даже нужен. Сто восемьдесят патронов я засуну в шесть магазинов, а остальной боезапас положу в рюкзак.

– Цена одного патрона – серебряный, – звенящим голосом сообщил торговец, мстительно посмотрев на меня.

– Охренеть! Я по семьдесят медяшек в форте покупал!

– Ну, у нас этого товара не так много, – пожал плечами старый гном и поправил ворот халата.

– Уговорил, – процедил я, понимая, что Орин явно завысил цену и возьмёт свой процент. – А теперь рассказывай, куда идти и какие там меня подстерегают опасности?

– Ущелье Дракона. Там неопасно, если не напороться на мутантов, бродячих упырей, стаи диких собак…

– Очень неопасно, – саркастически выдохнул я, криво усмехнувшись.

Гном недовольно покосился на меня, а затем вытащил из-под стойки помятую карту и продолжил говорить, тыча в неё толстым пальцем с обломанным ногтем:

– Вот тут центральный выход из Торговой залы, а вот здесь – ущелье Дракона. Как видишь, совсем недалеко.

– А меня вообще выпустят отсюда среди ночи? – поинтересовался я, скептически посмотрев на его затылок, склонённый над картой.

– Так можно же завтра днём туда отправиться, – произнёс гном, вскинув голову и непонимающе глянув на меня.

– Мне утром уже надо валить отсюда. В Цуме меня ждёт Драин, а обратный путь может быть очень «весёлым».

– Тогда нам надо поторапливаться, – протараторил торговец, после чего задумался на пару секунд, а затем добавил: – Тебя выпустят из Торговой залы, если ты скажешь охране, что пошёл на охоту за чудовищами. Наш комиссар  платит за голову каждой убитой твари. Я думаю, что охрана должна тебе поверить, тем более, если ты скажешь, что утром покидаешь нас. Дескать, решил, пока время есть, немного денег заработать, чтобы купить побольше товара.

– Годится, – согласился я с его предложением. – Дальше что?

– Так, багги с товаром потерялся где-то вот в этом районе, – уверенно сказал Орин, очертив пальцем небольшой круг. – Ты найдёшь тротил и оставишь его возле этого склона горы. Там есть расщелина, поросшая колючими кустами. Вот в неё-то ты и спрячешь товар.

– А если я не найду его? – задал я логичный вопрос.

– Хм… – задумался гном, почему-то одарив меня уважением. Видимо, по совокупности нашего общения. – Тогда, я дам тебе одну баночку мази, а не три. И я надеюсь, что ты будешь усердно искать товар.

– Герои по-другому и не могут, – веско проронил я, согласно кивнув. – Больше мне ничего знать о задании не надо?

– Вроде всё, – пробубнил тот, подёргав себя за бороду.

– Тогда тащи сюда патроны, – произнёс я, достав три золотые монеты и передав их гному. – И это… нет ли у местных торговцев зелий или ампул, которые повышают уровень героев?

– У зельевара, кажется, есть, – выдал Орин, прищурив глаза и собрав вокруг них множество глубоких морщин. – Но он такого зелья много не варит.

– Цена?

– Не знаю, – пожал гном плечами.

– Ладно, неси сюда, сколько есть, – решил я. – Потом, если что, часть отнесёшь обратно. И ещё узнай у кого-нибудь: буря закончилась или нет?

– Всё будет сделано, – рьяно заявил Орин, мелко кивая. – Я мигом, а вы подождите меня здесь.

Он выскочил из лавки, а я присел на стул, прикорнувший возле стены, и стал ждать гнома, вскоре почувствовав, что мои веки начали тяжелеть. Может, вздремнуть немного? Но поспать мне не удалось. Гном действительно вернулся крайне быстро и в руках у него был холщовый мешок.

– Вот, – проронил он, положив его на стойку и раскрыв горлышко. – Тут триста патронов и три склянки зелья.

– А мазь? – озабоченно выдохнул я, встав со стула и направившись к нему.

– Мазь будет только после того, как ты вернёшься с задания, – отрезал гном, поджав губы.

– А ты меня не обманешь? – подозрительно спросил я, сощурив глаза.

– Я готов поклясться, призвав богов в свидетели, – тихонько прошептал тот.

– Ладно, верю, – успокоился я, не став требовать с него клятвы. Мне уже стало ясно, что такая клятва очень мощная вещь, которую по мелочам лучше не применять.

Тем временем Орин вытащил из мешка три прозрачные пузатые склянки с тёмной жидкостью и безапелляционно заявил:

– Три золотые монеты за одно зелье. Цену устанавливал не я, так что торговаться не имеет смысла.

– Ясно, – буркнул я, вспомнив, что в форте купил ампулу подобного толка даже чуть дороже. – Давай сюда все три. Вот девять монет.

Я положил деньги в широкую ладонь гнома, а потом забрал зелья и патроны. Боеприпасы я тут же начал ловко вставлять в пустые магазины, прикидывая, что на обратный путь у меня осталось чуть меньше двух золотых монет. Вот и закончились средства прорицательницы, а ведь на пароходе мне казалось, что по местным меркам, это огромная сумма. По факту же я спустил её за пару дней. Зато теперь у меня есть неплохое снаряжение и допинг. Кстати, одно зелье надо выпить прямо сейчас, а два оставить на потом.

Я отправил содержимое склянки в рот, ощутив горьковатый вкус и тепло в груди, а затем открыл интерфейс и увидел, что мой уровень стал одиннадцатым. Потенциал же позволял мне взять ещё лишь два уровня, и для этого потребуется выпить всего один допинг. Выходит, что мне срочно нужно поднимать потенциал, зарабатывая репутацию, иначе скоро достигну потолка. Пока у меня было восемьдесят пунктов репы, а до следующего уровня надо добыть ещё пятнадцать единиц.  Но я их точно получу, выполнив это задание, раз уж деревенская Клавка одарила меня двумя десятками уважения, то гном явно подкинет побольше.

А тот тем временем нетерпеливо произнёс, мотнув головой в сторону выхода:

– Буря уже закончилась. Вам можно идти.

– Хорошо, – бросил я, положив оставшиеся патроны в рюкзак. – Где там ваш центральный выход?

– Прямо, а затем направо возле лавки Краина. Там будет вывеска с его именем, – проинформировал меня Орин, притоптывая на месте.

– До встречи, – бросил я, схватил со стойки карту и вышел из его магазина.

– Удачи! – крикнул мне вслед гном. – Заходите ко мне ещё!

– Обязательно, – пробурчал я, покосивших на парочку вооружённых охранников, что патрулировали улицу.

Они провожали меня недружелюбными взглядами вплоть до угла, где я свернул и едва не столкнулся с гномом в белом халате и колпаком на голове. Он при виде меня сверкнул ослепительной улыбкой и торопливо заявил, показав рукой на вывеску «Зубной врач Краин»:

– Человек, тебе обязательно надо зайти ко мне. Я лучший мастер в Союзе! Могу вылечить любые зубы или поставить протезы. У меня Талант!

– Да нормально у меня всё, – проронил я, обходя его по дуге.

– Коронка! Я даже вот так могу сказать, что тебе нужна коронка! – не сдавался тот.

– Спасибо, хоть кто-то оценил моё королевское происхождение, – сострил я, весело глянув на него.

А гном, похоже, не понял моей шутки. Он вытаращил глаза и озадаченно приложил руку к губам. Я же криво усмехнулся и продолжил путь, вскоре оказавшись возле входа в галерею, вырубленную в скале. Около неё прохаживался одинокий гном, который лишь скользнул по мне внимательным взглядом, но ничего не сказал. Я беспрепятственно проник в галерею, освещённую ртутными лампами, а через несколько метров увидел трёхметровые железные ворота, покрытые затейливыми узорами из стали. Возле них скучала парочка охранников. Один занимался маникюром – сосредоточенно грыз ногти, а другой тоже был занят «серьёзным» делом – он самозабвенно ковырялся в носу. Оба гнома оказались безбородыми, что выдавало их юный возраст. Как же им доверили такой пост? Видимо, в подобное время здесь ничего серьёзного никогда происходило, вот их и поставили сюда. А они, кстати, оказались не безнадёжными – оба мигом встрепенулись, услышав мои нарочито громкие шаги, а потом один из них сурово гаркнул всё с тем же акцентом:

– Стой! Кто идёт?!

И ткнул в мою сторону арбалетом. Я торопливо выдохнул, пока он не засадил мне болт между глаз:

– Я герой Серый Призрак.

– Куда идёшь?

– Наружу, – логично проронил я, подойдя к парочке и оказавшись значительно выше каждого из них. – Хочу завалить несколько чудовищ, чтобы обменять их головы на звонкую монету. Завтра утром я покидаю эту благословенную Торговую залу, поэтому иду на равнину сейчас.

Гномы переглянулись, после чего тот, который, похоже, был старше по званию, с любопытством в искрящихся глазах спросил:

– А ты настоящий герой?

– Ага. Очень настоящий. Прямо самый настоящий из них и самый сильный, – серьёзно ответил я, скрывая улыбку. – Вот ты знаешь, что обо мне говорят?

– Нет, – отрицательно помотал головой гном, сдвинув шлем на затылок и приподняв подбородок.

– Тогда слушай. Вот боязнь пауков – это арахнофобия, а боязнь меня – здравый смысл, – сочинил я, пытаясь не рассмеяться. – Уяснил?

– Угу, – кивнул тот, не отрывая восхищённого взора от моего лица, а потом резко бросил своему коллеге: – Лаим, открывай скорее калитку! Герой идёт на подвиги!

– Вот-вот, – высокомерно проронил я, до хруста распрямив плечи. – И это… у вас вон, гляжу, рация есть. А какая частота? Вдруг пригодится.

Боец торопливо назвал частоту, а я нахлобучил на голову бронешлем, после чего покинул галерею через небольшую калитку и оказался на холмистой равнине, залитой звёздным и лунным светом.

Буря, действительно, закончилась, и лишь небольшой ветерок гонял красную пыль, которая мигом принялась залетать в мой нос и рот. Я с отвращением сплюнул крупинки под ноги и пробежался настороженным взглядом по холмам, которые напоминали куски красной халвы, присыпанной пылью и песком. Они делали равнину ещё больше похожей на территорию Марса. Правда, подобное сравнение портили одинокие, высохшие добела деревья, которые иногда торчали из земли. А ещё тут обнаружились перекати-поле. Они порой путешествовали по равнине, напоминая движущихся мобов.

А вот позади меня до небес возвышался горный хребет, который раскинулся от одного края обозримого пространства до другого. По бокам центрального входа прикорнули два пятиметровых изваяния. Одно изображало гнома с молотом, а второе – гномку с киркой. Я впервые увидел женщину гномьего племени, пусть даже она и была выполнена из серого камня. И если судить по этой статуе, то гномки заметно более хрупкие, нежели гномы, и обладают вполне симпатичными лицами.

Я пару мгновений посмотрел на изваяния, а потом пробежался пальцами по рации, топору и фляжке с водой, дабы убедиться в том, что всё на месте. Затем мои ноги потопали по скрытой песком дороге, отмеченной каменными столбиками, стоящими по краям.

Шёл я в сторону взошедшей луны. Она неплохо освещала равнину, так что я не стал доставать фонарик, да и боязно было становиться маяком для местных тварей. Лучше уж довериться луне и звёздам, а то и так страшно идти. Кого там упоминал гном? Упырей, мутантов и каких-то собак? Надеюсь, никто из них не встретится на моём пути, а то ведь «калаш» может и не выручить. Но всё же ради мази стоило так рисковать. Она в связке с моей силой даст мне убойный инструмент для убийства, так что заткнись-ка ты, червячок сомнения, глодающий меня изнутри.  Всё нормально. Тем более что вроде бы не такая уж и страшная эта равнина. Я уже прошёл метров сто и не увидел абсолютно никого, кроме маленькой серой ящерки, шмыгнувший в небольшую нору, вырытую возле корней тщедушного деревца.

Но, несмотря на то, что я никого не встретил, моя бдительность всё же была на высоте. Я постоянно шарил внимательным взглядом по сторонам, держа в руках автомат. Поэтому мои глаза издалека увидели дно пересохшей речушки, которая была отмечена на карте. Значит, правильно иду. Ещё парочка километров и буду на месте. Даже с картой сверяться не надо.

Я прошёл ещё десяток метров, покосившись на жёлтую змею, замершую возле пучка чахлой ломкой травы, а потом лихо спрыгнул на дно реки и потопал по нему, слыша лёгкий свист ветра и хруст песка под ногами. Моя голова оказалась на уровне берега, так что я мог наблюдать, что творилось за пределами пересохшей речушки. А там, ребята, начало происходить что-то не очень хорошее для меня… Невдалеке, среди холмов, стали мелькать какие-то тёмные силуэты похожие на собак. Их было много. Тысяча чертей, как сказал бы Боярский. Шучу. На самом деле штук сто. Но они вряд ли были добродушными бобики. Скорее, являлись какими-нибудь мутантами с клыками по всему телу и роговой бронёй.

В эту секунду сразу несколько особей вышли из тени крутого холма, напоминающего лежащего сфинкса, и я увидел их в лунном свете.  Они оказались жутко похожими на гиен, только имели парочку саблевидных зубов и костяной гребень. А также мобы обладали бурым мехом с чёрными пятнами,  круглыми ушами, приплюснутой головой с узкой мордой и короткими задними лапами, из-за которых их спины были покатыми.

Я заметил, что мобы иногда опускают морды к равнине, явно нюхая её, и всё более уверенно трусят к пересохшей речушке, визгливо тявкая при этом. Кажется, они учуяли меня. Надо драпать. Не мешкая, я пригнулся и помчался по дну, которое порой демонстрировало тонкие белые кости. Я точно не справлюсь со стаей таких мобов, а значит, решение драпать весьма верное. Хорошо хоть, что я к чему-то такому внутренне был готов, ведь если бы всё было так просто, то Орин нашёл бы другого исполнителя. Хотя здесь стоит учитывать то, что торговец мог опасаться выдавать свой секрет другим гномам. В Союзе, скорее всего, полно доносчиков, и поэтому он доверился герою.

Глава 25

Тем временем смех «гиен» приближался. Похоже, они уверенно встали на мой след и виной тому мог стать вонючий костюм. Эх, надо было переодеться в Союзе, прежде чем выйти на равнину. Что-то я не догадался, хотя мобы, наверное, всё равно учуяли бы меня, так что не стоит себя корить лишний раз. Лучше сконцентрироваться на беге, а то твари уверенно приближались ко мне, даже несмотря на то, что я несусь во весь опор, хватая распахнутым ртом прохладный воздух, пахнущий пылью. Они пока не видели меня, но уже вот-вот кто-нибудь из них спрыгнет в русло и тогда преследователи установят со мной визуальный контакт.

У меня пока теплилась надежда на то, что я сумею оторваться от них, поэтому мне приходилось мчаться вперёд, хрипя от натуги и глядя сквозь заливающий глаза пот.  Я иногда лихорадочно вытирал его покрытой коркой пыли ладонью и выплёвывал попадающие в глотку крупинки песка.

Но все мои усилия оказались напрасны. В какой-то миг я услышал торжествующий многоголосый хохот и невольно обернулся, ощутив, как стрела ледяного холода пронзила мою спину. Я с ужасом увидел, что часть «гиен» спрыгнула на дно пересохшей реки и теперь мчалась за мной, держа меня под прицелом своих налитых красным цветом глаз.

Мобы стремительно приближались, и я отчётливо понимал, что попал в охренеть какой сложный переплёт. Тут нигде не спрятаться от них, и даже нет подходящей позиции для стрельбы. Разве что попробовать покинуть русло реки и рвануть вон к тем трёхметровым холмам странной приземистой формы, на которые я раньше не обращал внимания? Может, среди них мне удастся оторваться от «гиен»? А то те уже роняли на песок горячую слюну и восторженно визжали, будто корейцы, увидевшие айдола. Ну, терять мне нечего, тем более что ущелье Дракона лежало почти в той стороне.

Поэтому я резко вильнул в сторону, закинул на спину рюкзак и, царапая в кровь пальцы, вскарабкался по невысокому пологому берегу, а затем метнулся к холмам. Гиены, естественно, не растерялись и рванули за мной, насмешливо хохоча. Их смех словно добавил мне сил. Я побежал ещё быстрее, утопая по щиколотку в песке, которого здесь почему-то прибавилось.  Наверное, из-за того, что буря встретилась с теми отвесными горными склонами, между которыми река промыла себе русло, получившее у местных название – ущелье Дракона, хотя, по факту, это был каньон. Он располагался по правую руку от меня, а я нёсся, забирая влево и стремительно приближаясь к холмам. Жаль, что мобы бежали значительно резвее. Кажется, я всего лишь успею достигнуть первого холма, а затем придётся сражаться в очень невыгодных условиях.

Моё предположение подтвердилось, когда за моей спиной стало раздаваться горячее дыхание наиболее шустрой гиены. Я тут же сдёрнул с плеча «калаш», а затем прыгнул вперёд, развернувшись в полёте на сто восемьдесят градусов и выпустив длинную очередь. Пули прошили пяток гиен, включая самую быструю, а я рухнул на рюкзак и пропахал на нём метра полтора, уткнувшись бронешлемом в холм. Конечно, стрелять я не прекратил – автомат оглашал окрестности треском выстрелов и добавлял в воздух утончённые нотки пороховых газов. Вот только тридцать патронов, которые вмещал магазин, кончились крайне быстро, но они в общей сложности поразили десятка полтора мобов. Сейчас те лежали на песке и пятнали его кровью, выплёскивающейся из ран. Иссушенная равнина жадно впитывала эту кровавую дань. Но остальные «гиены» не получили своей порции свинца и теперь спешили поужинать мной, пока я перезаряжал автомат. И, наверное, у них бы получилось попробовать мою вкуснейшую геройскую плоть, приправленную солёным потом, но здесь произошло нечто, что вряд ли кто-то мог предсказать…

Когда мобы были уже в метре от меня, а я, матерясь, вставлял магазин в приёмник, с ужасом понимая, что безнадежно не успеваю, тут-то и задрожал холмик, возле которого лежала моя тушка. На меня посыпался песок, а затем что-то закрыло небо. Я торопливо глянул вверх и потерял дар речи, словно впервые увидел трезвого преподавателя по труду. Перед моими выпученными глазами предстало паукообразное сегментированное тело, заключённое в толстый хитин. Надо мной стоял огромный красный скорпион с внушительными клешнями, превышающими в длину человеческий рост. А в холке он имел метра три.

Гигантское членистоногое тотчас принялось атаковать «гиен», перекусывая их клешнями. Захрустели кости, появились сизые кишки, и во все стороны брызнула горячая кровь.

Скорпион успел завалить трёх мобов, прежде чем стая отошла от шока и её члены предостерегающе завизжали, а затем бросились врассыпную. Вот только жаль, что две ловкие твари не оставили идею полакомиться моей плотью. Они поднырнули под тело скорпиона и ринулись на меня, щёлкая пастями, с которых свисали клочья пены. Ну, а так как я не успел перезарядить автомат, то одну «гиену» мне пришлось встретить берцем в чёрный влажный нос, а вторую я сумел схватить двумя руками за шею. Её горящие голодом жёлтые глаза оказались в пяти сантиметрах от визора, на который начали падать ниточки слюны, а зубы скалились в опасной близости от носа. Прямо точь-в-точь мой первый неумелый школьный поцелуй. Благо, что я уже феноменально быстро наловчился использовать трюк с призрачной рукой. Мои пальцы чуть ли не мгновенно проникли в грудную клетку «гиены», где мне удалось молниеносно вернуть им плоть и раздавить сердце твари. Та истошно захрипела, мучительно выгнулась и вскинула голову к броне скорпиона, а потом обмякла. Я вытащил из неё окровавленную руку, откинул  тело в сторону и лихорадочно выхватил из-за пояса топор. Мне очень вовремя удалось это сделать. Вторая «гиена» уже успела отойти от удара в нос и теперь устремилась к моему горлу, но лихой удар топором по черепу, остановил её раз и навсегда. «Гиена» коротко завизжала, после чего упала на мою ногу, став пятнать штанину кашицей из крови и мозга. Я мигом стряхнул её с конечности и пополз к хвосту скорпиона, туда, где не было «гиен». Попутно я жарко благодарил богов за то, что паукообразный монстр не заинтересовался мной, увлечённый мобами, которые взяли его в клещи и из-за чего тот танцевал на месте.

Но, как оказалось, я рано стал воздавать  хвалу цифровым божествам, ведь остальные холмики тоже принялись рассыпаться, выпуская наружу хитрых скорпионов. И вот двое из них не побрезговали мною.  Я как раз показался со стороны тыла их собрата, когда они увидели меня. Скорпионы быстро рванули в моём направлении, с устрашающим шелестением втыкая в песок здоровенные конечности, которые в высоту превышали пару метров. Я же совсем не горел желанием встречаться с этими ребятами, поэтому торопливо вскочил на ноги, добил магазин в приёмник и встретил их короткой очередью. Автоматные пули лишь безвредно отскочили от их брони, что заставило меня адекватно оценить обстановку и признать бегство вполне нормальным манёвром для начинающего героя.

Я не стал рассусоливаться и рванул в сторону каньона, оставляя за собой битву гиен и скорпионов.

Благо, что та парочка, алчущая моей плоти или просто желающая выгнать меня со своей территории, гналась за мной всего сотню метров, а потом развернулась и помчалась обратно. И мне ещё повезло в том, что «гиены» не бросились за мной, устрашённые скорпионами, которые какое-то время бежали за мною. Короче, мне дико фартануло. Наверное, в этот день в мире не было никого более везучего, чем я. Мне удалось выпутаться из такой ситуации, что страшно представить, но пока рано расслаблять булки, хотя и стоило бы немного передохнуть.

Я заметно сбавил темп передвижения, чтобы успокоить лёгкие, которые работали с таким шумом, будто у меня под рёбрами поселился старый советский холодильник, от резкого включения которого заиками становился весь подъезд. Благодаря этому дыхание постепенно выравнивалось.

Тогда я облизал солёные губы, вытер об штаны окровавленную руку, побывавшую внутри «гиены», и посмотрел назад. Там скорпионы уже показали, кто на равнине хозяин. Они шустро гнали «гиен» к руслу реки. Кажется, битва на этом и закончится: более мелкие мобы уйдут от бронированных тварей, а те вернутся обратно. Больше здесь смотреть не на что, надо двигаться дальше, но предварительно стоит хлебнуть водички.

Я сделал пару жадных глотков из фляжки, а затем быстрым шагом потопал к цели, внимательно посматривая по сторонам и косясь на приближающееся ущелье Дракона. Вскоре мне стало видно то, что дало ему такое название. Это был громадный скелет динозавра, именно динозавра, а не дракона. У него отсутствовали кости крыльев, да и выглядел он ровно так, как в книжке об ископаемых древних чудовищах, где также были нарисованы их скелеты.

А гномы, видимо, никогда не сталкивались с динозаврами, вот и подумали, что это бескрылый дракон. Сейчас его пожелтевший от времени скелет лежал в русле реки и был порядком занесён песком, но всё ещё внушал уважение своими размерами. При жизни это существо было настоящим левиафаном. Только один череп оказался величиной с «камаз».

Интересно, из какой игры этот скелет?  Да хрен его знает. Меня сейчас должен заботить не этот вопрос, а лишь то, что ждёт меня в каньоне, который с обеих сторон сжимали отвесные горные склоны. Они были такой высоты, что если упасть с одного из них, то подобный полёт точно продлится до конца жизни. Смекаете, о чём я? После такого падения не выживают. И если начнётся камнепад, то мне тоже придётся несладко. А тут такое уже точно происходило – на дне каньона лежали камни самых разных размеров: начиная от тех, что были величиной с футбольный мяч, и заканчивая теми, которые достигали размеров эго моей бывшей девушки: и чтобы вы понимали, – это реально крупные размеры, почти как хороший частный домик.

Я бледно улыбнулся, вспомнив её, а затем покосился на склоны и осторожно двинулся по дну каньона, слыша эхо от собственных шагов. По пути мне приходилось обходить громадные камни и порой выглядывать из-за них, дабы не столкнуться лицом к лицу с какой-нибудь тварью. Параллельно я страстно желал, чтобы вот-вот появился багги с тротилом. Он пропал где-то в этой области. Надеюсь, мне удастся отыскать его без лишних приключений,  а то как-то не хочется опять от кого-то драпать. А здесь реально можно было на кого-нибудь напороться, но пока самыми страшными обитателями каньона оказались местные крылатые насекомые. Они вились возле моего лица, будто хотели заглянуть мне в рот, а я отгонял их рукой, чувствую, что у меня от высохшего пота чешется спина. Да и волосы под бронешлемом слиплись в один колтун. Когда вернусь в Союз, то минимум час пролежу в ванной или в бочке с водой: смотря что у них отыщется для меня. Пока же мне надо было пилить вперёд, невзирая на все трудности и неудобства.

Вскоре я заметил очертания какого-то транспортного средства. Неужели багги? Я заторопился  к нему, но через пару шагов разочарованно выдохнул. Луна осветила наполовину ушедший в песок древний ракетный катер. Он был весь покрыт махровой  ржавчиной, которая проела в нём множество дыр, а всё то, что можно было снять с него, давно утащили. Теперь это был голый остов, догнивающий свой век. Я даже не сумел прочитать название катера, хотя оно когда-то было выведено на борту.  Теперь там проступали лишь смутные очертания каких-то букв и свежие руны, которые, кажется, вывели гномы. Наверное, что-то типа «здесь был Орин или Граин», а то и «Грашка из Союза шлюха».

Интересно, а катер не может излучать остаточную радиацию? Вдруг на нём были какие-то ракеты с подобной начинкой? Хотя, чего я переживаю? Я же крещёный.

Мои губы искривила весёлая усмешка, и я прошёл мимо катера. Протопал ещё несколько сотен метров и вступил в ту часть каньона, которая была известна тем, что в пещере, показавшейся слева от меня, когда-то проживало плотоядное чудовище. Это место было отмечено на карте Орина. Я с подозрением вперился в чернеющий в склоне пятиметровый зёв, рядом с которым лежали сотни костей. Они, по большей части, оказались массивнее человеческих и короче. Кажется, гномьи. Чудище успело сожрать не один десяток коротышек. Любопытно, кто же расправился с ним?  Может быть, герой? Надо будет поинтересоваться у Орина.

Пока же я пошел по песку, погружаясь в него по щиколотку, а затем вдруг увидел то, что заставило моё сердце радостно трепыхнуться. Нет, это были не сиськи. А просто впереди меня, возле склона, лежал перевёрнутый багги. Он оказался почти полностью занесён песком, но мне повезло, что его колёса выглядывали наружу,  а то бы мог и мимо пройти. А так я наконец-то нашёл его.

Но что это? На ближнем ко мне колесе сидела та самая пёстрая птичка с хохолком… Вот она внимательно посмотрела на меня чёрными глазами-бусинками и стремительно исчезла в небесах. Да сколько же их живёт в этом мире, раз я постоянно вижу подобных птичек?! Ладно, хрен с ними с этими пернатыми. Надо приступать к делу. Я радостно подбежал к багги, словно увидел оброненные кем-то деньги, после чего принялся осторожно смахивать с машинки песок, немного опасаясь того, что тротил может превратить меня в космонавта.

Но вскоре я без происшествий откопал переднюю часть рамы. Она оказалась сварена из толстых труб и имела две круглые фары. Потом обнаружился мотор, закрытый листами алюминия, а затем выглянула баранка руля и два жёстких сиденья, обтянутые чёрной кожей. На одном из них восседало безголовое человеческое тело. Оно было облачено в синий комбинезон со следами машинного масла и оказалось пристёгнуто ремнями безопасности, поэтому и не выпало из перевёрнутого багги.

Я сперва отшатнулся, когда отрыл такую страшную находку, а вот дальше с любопытством приблизил лицо к телу и увидел, что под обнажёнными участками серой кожи мертвеца происходит какое-то движение. Там будто ползали шарики величиной с мячик для пинг-понга. И их было пару десятков. Похоже, что они весьма вольготно чувствовали себя в разлагающемся теле, от которого ужасно несло тухлятиной. Но кто же лишил жизни этого человека, оторвав ему голову? То же самое существо, которое отложило личинки-шарики или они появились уже после его смерти? А не может ли эта тварь находиться поблизости?

Я мигом вскинул автомат и лихорадочно огляделся, но вокруг никого не было, если не считать насекомых. Меня это частично успокоило, и я снова принялся откапывать багги, только теперь занялся его задней частью. Сначала так же показалась рама, а вот потом обнаружилось крохотное багажное отделение, имеющее крышку с небольшим навесным замком. Я быстро сбил его обухом топора, открыл крышку и на песок шлёпнулся кусок брезента и небольшой деревянный ящик, покрытый зелёной краской. Моё сердце опять радостно застучало и совсем не напрасно, ведь в ящике оказались брикеты тротила. Фух, нашёл, осталось только доставить товар к той трещине, заросшей колючками. Но как это сделать наиболее безопасным и быстрым способом? Я задумчиво посмотрел на откопанный багги, который почти не пострадал. А может, мне удастся воспользоваться им? Вроде хорошая идея.

Я тотчас схватился за ту часть багги, которая представляла собой пародию на крышу, но по факту ею не являлась. Поднатужился, ощущая, как вздулись мышцы, а от усилий едва с шумом не прорвало днище, и стал приподнимать край транспорта, напоминающего скелет нормальной машины. И кое-как с помощью раскачки я перевернул его на колёса. Дальше багги, оказавшийся в правильном положении, поднял облачко пыли, которое заставило меня судорожно закашляться.

Через пару секунд я откашлялся, почесал зудящую под бронешлемом голову, а потом совсем снял шлем, чтобы хоть немного проветрить слипшиеся от пота грязные волосы, и подошёл к водительскому сиденью. Там, преодолевая отвращение, я отстегнул мертвеца и бросил его на землю.

Подобное грубое обхождение  заставило личинок тревожно завозиться под кожей, а одна из них даже выползла из тела через шею, лишившуюся головы. Перед моими глазами предстало мягкое, белесое, шарообразное создание с множеством коротеньких ножек-коготков, которые покрывали всё тело личинки, лишённой каких-либо органов зрения.

Я гадливо поморщился, глядя на личинку, разевающую небольшую круглую пасть, окружённую мелкими зубами-иголками, а потом с наслаждением наступил на неё берцем, и из-под подошвы брызнуло жёлтое месиво.

Жаль, что моё наслаждение было недолгим. Ведь в это же мгновение в небе надо мной раздалось знакомое с детства опасное жужжание. Я мигом вскинул голову и с изумлением увидел полутораметровую помесь осы, муравья и ещё фиг пойми кого. Эта хреновина стремительно приближалась ко мне, явно вознамерившись вогнать в меня своё разящее жало, а то и вцепиться зубами-иголками. Похоже, что я нашёл мать этих личинок и убийцу курьера. И теперь мне надо было срочно приступать к воздушной обороне.

Моя левая коленка молниеносно оказалась на земле, приклад автомата упёрся в плечо, а из дула по очереди вылетели две пули. Одна прошла в пяти сантиметрах левее насекомого, а вторая – на таком же расстоянии правее; в среднем, я попал, но, к сожалению, в жизни не применимы такие математические законы. Поэтому мне пришлось встретить противника прикладом, а затем я рванул в сторону, успев заметить жёлтый плевок, исторгнутый мобом. Он летел точно в мою голову, на которую я так и не сподобился вернуть бронешлем. Из-за этого мне пришлось уклоняться от жидкого «снаряда». Я еле успел дёрнуть головой, на всякий случай развоплотив часть черепа вместе с ухом.

Плевок безвредно пролетел над моим плечом. И всё бы ничего, но вот до моего призрачного уха откуда-то донёсся почти неразборчивый шелест голосов. Их совокупность напоминала приглушённое дуновение ветра, потревожившего сухие травы.

Я пораженно вытаращил глаза и бешено завертел головой в поисках источника звука, но рядом со мной были всё те же кости, безголовый мертвец и приближающееся насекомое. Никто из них явно не мог воспроизвести этот шелест, в котором сквозил знакомый, лающий акцент.  Что же, сука, происходит?! Мне это совсем не нравится! Как бы ещё не пришлось сражаться с какими-нибудь потусторонними тварями! Надо скорее убираться отсюда. Я торопливо вернул голове и уху плоть, обратив внимание, что шелест тотчас пропал, а затем выпустил из «калаша» длинную очередь. Та срезала насекомое, которое рухнуло на землю, где принялось конвульсивно скручиваться, пока не затихло. Я же быстро нахлобучил бронешлем,  положил тротил в багги, туда же сунул труп насекомого, а затем запрыгнул на покрытое пятнами крови водительское место и завёл мотор. Тот надсадно закашлял, а из выхлопной трубы вылетел песок и клубы серого газа. Машинка не подвела меня.  Она «ожила» и сумела понести меня в Союз. Правда, вскоре я понял, что у неё есть некоторые проблемы  с тормозами, зато клаксон оказался весьма громким…

Глава 26

Так как мне был известен лишь один путь в Союз – тот, который привёл меня сюда, то я решил возвращаться именно по нему. Вы скажите, а что там скорпионы и «гиены»? Ну так я теперь знаю о них, а вот что мне повстречается, если двинусь другой дорогой  – неведомо. Так что я выбрал уже опробованный путь и погнал багги через территорию скорпионов, широко огибая её, словно там засели консультанты одной известной косметической компании.

Это помогло мне без происшествий добраться до русла реки, где я остановил багги и отрезал несколько голов у «гиен», которые, будучи раненными, сумели добрести сюда. Я положил трофеи в багги, чтобы потом продать гномам, и погнал транспорт по руслу пересохшей реки.

Песок принялся лететь мне в лицо и забиваться в нос, но хорошо хоть мои глаза оказались прикрыты визором, а то бы вообще невозможно было ехать. А так – я скрипел песком на зубах, но всё же гнал вперёд, внимательно посматривая по сторонам. «Гиены» вроде бы свалили из этого района. Наверное, умчались зализывать раны. Надеюсь, обратно их не привлечёт тарахтение мотора и душераздирающий скрип багги, высоко подпрыгивающего на кочках?

На данный момент тиха украинская ночь, но надо быть очень внимательным, а то метафорическое сало кто-то может сожрать. Поэтому я и крутил головой, стараясь держать под контролем все окрестности.

А между тем тот склон, который указал мне гном, заметно приблизился. Вероятно, уже стоит покинуть русло реки. Я вывернул руль – и багги взлетел по пологому песчаному берегу, оказавшись на равнине, где помчался прямиком к горному хребту.

Мои глаза принялись выискивать трещину, покрытую колючками. Судя по карте, она должна располагаться где-то чуть левее моего пути. Я скорректировал курс машинки и вскоре увидел трещину. Вон она, почти скрытая сухими вьюнами, покрытыми пятисантиметровыми шипами.  Я подъехал  к ней и остановил багги, после чего вытащил ящик с тротилом и засунул его в трещину, порвав правый рукав об острые камни.

– Тьфу, – расстроенно буркнул я, глядя на дырку, сквозь которую виднелась кожа, покрытая засохшей грязью.

– Эта ищё ничиго… – пропищал кто-то из-за моей спины тоненьким голоском, коверкая русские слова.

Я торопливо обернулся, сдёрнув с плеча «калаш» и приготовившись стрелять. Этот мир научил меня бить первым, но пока что мой палец не спешил нажимать на спусковой крючок, ведь существо напротив меня вызывало скорее жалость, чем опасение. Оно было похоже на метрового садового гномика: ужасно худого садового гномика, одетого в серое от грязи тряпьё. А также у маленького пришельца оказалась бледно-зелёная кожа, жиденькая седая борода, лысый череп и большие серые глаза, близко посаженные к длинному носу.

Существо вдруг раздвинуло в улыбке лягушачий рот и пропищало, задрав треугольную голову на тонкой шее:

– Таргавать, будема?

– Э-э-м, – озадаченно протянул я, косясь на его заплечный мешок, который был чуть больше женской сумочки. Что там вообще может уместиться? Хотя, если коротышка, такой же умелый, как среднестатистическая девушка из моей страны, то там у него целая парикмахерская, аптека, несколько телефонов, любимая собачка и лучшая подруга.

– Тарговать, торговать, – упорствовал пришелец, всё тщательнее выговаривая слова.

– Давай,  – проронил я, мысленно гадая: успел ли он увидеть то, как мои руки прятали ящик или нет? Если коротышка заметил мои действия, то тротил здесь оставлять нельзя. Вдруг он свистнет его? По-хорошему, мне бы стоило завалить бедолагу, но что-то рука не поднималась. У него даже оружия нет, если не считать кривого кинжала, висящего на бечёвке, повязанной вокруг талии.

А карлик тем временем обрадованно снял со спины мешок, раскрыл его горловину и стал выкладывать на землю содержимое. Перед моим скептическим взором появилась дохлая крыса, пустая бутылка из зелёного стекла, ржавый болт и прочий хлам, но кое-что заставило меня жадно облизнуться. Это был ровно такой же пузырёк с геройским допингом, который гнали гномы.

Я тотчас ткнул в него пальцем и спросил:

– Сколько стоит вот эта никчёмная хреновина, непонятного назначения?

– А скока дашь? – хитро бросил коротышка, схватив пузырёк и прижав его к впалой груди, скрытой тряпьём.

– Пятьдесят серебряных, – важно произнёс я, для вида немного подумав.

– Залатой! – пропищал торговец, алчно сверкнув глазёнками.

– Вот ты рвач малолетний! – опешил я, досадливо дёрнув щекой. – Семьдесят пять! И то лишь потому,  что ты напоминаешь мне тёщу моего друга.

– Харашо, – решился коммерсант и протянул ко мне серую, узкую ладошку с мозолистыми пальцами, венчающимися крепкими, чёрными от грязи ногтями.

– На, – бросил я, вложив  в его руку три четвертака, блеснувших в лучах луны. – Давай сюда пузырёк.

Тот сжал в кулачке монеты, а потом протянул мне склянку. Я с довольной улыбкой взял её левой рукой и хотел поднести к глазам, но мою ладонь внезапно пронзила сильная боль, будто мне довелось схватить раскалённый от жара железный прут.

В воздухе мигом появился стойкий химический аромат, а пузырёк с зельем буквально прилип к моей ладони, прожигая её. Я заорал от боли и попытался прикладом сбить склянку, но тут в дело вступил коротышка. Он вдруг зашипел, как рассерженная сотрудница паспортного стола, после чего ловко вытащил кинжал и прыгнул на меня, пользуясь тем, что я боролся с дьявольской склянкой.

Естественно, что атака коротышки стала для меня полной неожиданностью. Он беспрепятственно воткнул клинок над верхним краем бронежилета, угодив мне в основание шеи. Я рефлекторно отшатнулся, ударив карлика пузырьком по голове. Тот раскололся, обдав его вонючей жидкостью, но коротышка не лишился сознания, на что я надеялся, а всего лишь отпрыгнул от меня на добрый метр и стал остервенело трясти башкой, смахивая с неё жирные тёмные потёки.

Я же закашлялся, пуская между губ красные пузыри, и попытался зажать правой ладонью глубокую рану, из которой струилась горячая кровь. При этом моя левая рука до сих пор страдала от осколков склянки, которые никак не отлипали от неё и уже выжгли ладонь до костей. Но всё же мне удалось схватить ею упавший «калаш» и кое-как нажать на спусковой крючок, прижав автомат к бедру.

Звуки выстрелов разорвали ночь, а пули попали в коротышку пять раз подряд, хотя ему было всё равно уже после первого попадания, которое пришлось точнёхонько в центр его большого лба.

Карлик нелепо взмахнул руками и упал на спину, уставившись в чёрное небо остекленевшими глазами. Он был мёртв окончательно и бесповоротно, а вот у меня ещё сохранилась возможность побороться за свою жизнь. Я торопливо бросил «калаш», а потом с трудом достал из рюкзака остатки зелья лечения, выпил и бухнулся на задницу, опершись спиной на холодные камни.

Жаль, пластырь закончился, а то бы он сейчас мне очень пригодился. Из раны на шее со свистом вырывался воздух и струилась кровь. Благо, что хоть левую руку уже не жгут осколки. Но в целом ситуация очень дерьмовая. У меня уже глаза заволакивала мутная дымка, а голова бессильно клонилась к забрызганной кровью груди.

В черепной коробке же носились весьма грустные мысли. Вот так поворот. Я спрятал ящик с тротилом, и казалось, что самое сложное уже позади. Но тут нарисовался этот ушлёпок, который оказался волком в овечьей шкуре. Притворился торговцем, а сам едва не убил меня, воспользовавшись покрытым отравой пузырьком. Я не удивлюсь, если у него остальной товар тоже перепачкан такой ядовитой, липкой фигней. А ведь на него она не подействовала, когда он хватал склянку. Та почему-то не прилипла к нему. Видимо, хитрый ублюдок чем-то покрыл руки, чтобы отрава не среагировала на него. Вот ведь сукин сын! И как он вообще набрёл на меня? Этот урод словно ждал, что я тут окажусь! Будто ему кто-то сказал. Или мне просто жутко не повезло встретиться с ним? Да хрен его знает. Мне сейчас сложно здраво рассуждать. Но хоть кровь понемногу останавливается. Кажется, я не подохну прямо сейчас, но вот в забытьё точно впаду. Вот уже и благословенная темнота окутала меня…

Моё тело расслабилось, а сознание окунулось во мрак. Я не знаю, сколько пробыл в нём, но когда мои веки с трудом разлепились, а взор прояснился, то перед моими глазами предстала всё та же ночь. Вот только вокруг меня стало значительно оживлённее. Первым делом я увидел какую-то чёрную, крылатую тварь похожую на гладкошёрстного нетопыря, который вырос до размеров крупного орла. Существо с удовольствием терзало тело карлика острыми зубками, поселившимися в короткой пасти. Оно закинуло к небу ушастую голову и, не жуя, проглотило левый глаз  коротышки. Я поморщился от омерзения, а затем перевёл взор на парочку шустрых зверьков, напоминающих костлявых хорьков. Те забрались в багги и грызли головы «гиен». Все уши уже оказались съедены, как и носы. Похоже, зверьки начинали с наиболее мягких тканей.

Я решил привстать и шугануть их, но тут мою левую ногу, выше колена, прошила судорога боли. Из моего рта вылетел приглушённый стон, а взгляд незамедлительно скользнул к источнику боли. И я аж вздрогнул, когда увидел то, что вызвало эту судорогу. Моя штанина оказалась аккуратно прогрызена, а к ноге присосалась мягкая улитка, лишённая раковины. И её жопа раздулась от выкаченной из меня крови.  Она иногда поводила «рогами», растущими из головы, а её жёлтое тело интенсивно сокращалось, работая как живой насос. Ей явно нравилась моя геройская кровь, но пора бы с этим заканчивать. Я схватил её левой рукой, обратив внимание, что ладонь покрылась розовой кожей и теперь изобиловала бугрящимися шрамами, а затем с усилием оторвал улитку от ноги и бросил её в «нетопыря». Тот недовольно взмахнул кожистыми крыльями, но от трупа коротышки не отстал, а продолжил торопливо отрывать от него куски и настороженно смотреть на меня злыми глазами.

Я же обеспокоенно поглядел на ногу, где выделялся овал из маленьких красных точек, медленно сочащихся кровью, а потом болезненно зашипел, принявшись  рефлекторно трясти той рукой, которой брал улитку. На ней оказалась слизь, вызывающая нестерпимое жжение. Я матюгнулся сквозь зубы и стал рьяно вытирать руку об штаны. Боль принялась постепенно уходить.

Ну что же сегодня за ночь-то такая? Все хотят меня убить! Благо, что хоть рана на шее затянулась, да и рука вроде бы пришла в порядок, если не считать чудовищных шрамов и покраснения от слизи улитки. Надо скорее валить в Союз, пока меня ещё кто-нибудь не захотел в гастрономическом смысле.

Я торопливо принял вертикальное положение, подобрал «калаш» и двинулся к багги, хромая на пострадавшую ногу. «Нетопырь» угрожающе зашипел, раззявив алую пасть, и стал хлопать крыльями. Я послал в него три пули, которые сразили тварину наповал и злобно прошептал:

– Раунд, сука.

Затем взял моба за ногу и потащил к багги. А вот пожитки коротышки я брать не стал. Мало ли что там у него? Вдруг опять яд какой-нибудь. Нет, уж лучше не рисковать, а просто уехать отсюда. Вот как раз и багги. Его уже покинули те мелкие зверьки. Их напугал грохот выстрелов. Правда, они прихватили с собой одну голову. Ну и шут бы с ними. Мне не жалко.

Я закинул «нетопыря» в багги, сел за руль и погнал тачку в сторону центрального входа. Тут совсем недалеко до него. Буквально километр. Багги быстро преодолел это расстояние, и я остановил машинку в ста метрах от входа. Лучше не показываться перед гномами, сидя в этом транспорте. Вдруг такой поступок будет иметь какие-то последствия? Мне не нравится рисковать понапрасну, поэтому я покинул багги, развернул кусок брезента, положил на него оставшиеся головы «гиен», осу-муравья и крылатого моба, после чего потащил трофеи в сторону ворот.

За брезентом, на песке, оставался широкий след, но его быстро скрывал довольно крепкий ветерок, поднявший на равнине за время моего путешествия от трещины. Благодаря ему, я мог не переживать за то, что гномы напрямую свяжут меня с багги, проследив путь куска брезента. Поэтому я продолжил спокойно двигаться ко входу и вскоре достиг его. Постучал в ворота, не жалея кулака и принялся ждать.

Буквально через пять секунд отворилось небольшое окошко на уровне моей груди и там возникли любопытные глаза, уже знакомого мне гнома.

Он взволнованно выдохнул:

– Вы вернулись!

– Ага. И не один, а с небольшим уловом, – гордо проронил я, вальяжно указав рукой на брезент. – Было бы у меня времени побольше, то я бы всех ваших местных чудовищ вырезал, а так – убил всего несколько штук.

– Ого! – поразился тот, а потом простодушно добавил: – А почему у голов уши обгрызены?

– Так мне есть захотелось, – брякнул я, кровожадно оскалившись.

– Ой, – ойкнул гном, выпучив глаза.

– Ты давай скорее открывай, а то и тебя съем, – произнёс я, улыбкой показав, что его всё же не съем, но ему надо поторапливаться.

Глаза гнома мигом исчезли, а окошко закрылось. И спустя всего несколько мгновений широко отворилась калитка. Я  проскользнул в неё, втащив внутрь трофеи, а потом отпустил брезент и поинтересовался, глядя на обоих стражей, восторженно смотрящих на меня:

– Где тут у вас комиссар? Мне бы получить вознаграждение за головы.

– Он спит, – пожал плечами тот гном, что был старше по званию и состряпал извиняющуюся физиономию. – Придётся ждать до утра.

– Мда, – недовольно промычал я, задумчиво почесав подбородок. – Слушайте, а у вас деньги есть? Может, вы мне заплатите, а потом сдадите головы комиссару?

– А это хорошая мысль, – засиял глазами стражник, после чего перевёл взор на трофеи и стал беззвучно двигать губами, явно что-то подсчитывая.  По итогам этих подсчётов он зауважал меня, вытащил из кармана золотой и протянул его мне.

– Ну, надеюсь, не обманул, – проронил я, взяв монету и наградив его суровым взглядом.

– Да как можно обманывать героя?! – ужаснулся второй непись, глядя на меня искренним взором наивных глаз.

– Бывает и такое, – скорбно выдохнул я и потопал в Торговую залу, припадая на левую ногу.

Гном мигом обратил на это внимание и взволнованно спросил, прилипнув взглядом к  дыре в штанине:

– Вас ранили?

– Нет, это я плюнул и случайно на ногу попал, – проговорил я, пытаясь не рассмеяться.

– Ого, – долетел мне в спину слитный изумлённый выдох.

Я покачал головой, дивясь их вере в слова героя, и молча продолжил свой путь. Преодолел галерею, скользнув равнодушным взглядом по одинокому стражнику, скучающему возле входа в Торговую залу. Потом прошёл по пустынным улицам поселения, в котором немного приглушили свет, дабы создать ощущение ночи. А остановился напротив закрытой двери лавки Орина. Торговец должен был ждать меня на втором этаже, где у него располагалась жилая комната.

Я постучал в дверь, сделал пару шагов назад и задрал голову. По-моему, во втором окне по левую руку дёрнулась цветастая занавеска. Кажется, гном всё это время ждал моего возвращения. Поэтому и ключ заскрипел в дверной скважине спустя всего десяток секунд после моего стука.

Дверь приоткрылась, и появился радушно улыбающийся Орин. Он оказался в ночном колпаке и уже в другом халате: более мягком и приятного молочного цвета.

Гном доброжелательно протараторил, шаркнув тапочкой на толстой подошве:

– Доброй ночи, человек. Ты хотел приобрести ещё что-то?

– Ага, – буркнул я, отстранил его рукой и проник внутрь.

А тот быстро захлопнул дверь и со смешанными чувствами посмотрел на меня, умоляюще прижав к груди мосластые руки.

– Отыскал и оставил там, где  и договаривались, – хмуро проронил я, изучающе глядя на Орина и едва не падая от усталости, которая вдруг навалилась на меня.

– Фу-х-х-х, – облегчённо выпустил гном и одарил меня уважением.

Потом он живо метнулся за стойку, откуда через мгновение показался уже со связкой арбалетных болтов и тремя небольшими баночками мази «каменная плоть».

Я взял у него всё это, сложил в рюкзак, а затем безмятежно поинтересовался, демонстративно глядя в окно, но на самом деле держа лицо торговца в поле зрения:

– Орин, а ты никогда не встречал мелких уродцев с треугольными головами, большими ушами и бледно-зелёной кожей?

– Нет, – поспешно ответил тот и опустил взор.

– Забавно, один такой чудик ждал меня у той самой трещины, – задумчиво сказал я, постукивая себя по подбородку.

– Вот так совпадение, – изумился гном, выгнув брови.

Я бросил на торговца внимательный взгляд и почти сразу понял, что он врёт. Похоже, гном хотел избавиться от меня с помощью того коротышки. Но зачем? Он ведь и награду купил и болты достал. Значит, предполагал, что я могу разобраться с карликом? Или он просто готовился к любому исходу дела? Ну, убьёт меня коротышка – хорошо, а если я его – тоже не беда. Но что же мотивировало Орина на такой спонтанный план? Он хотел обрубить концы, то есть, избавиться от всех свидетелей доставки тротила? Да, наверное, так и есть. И его даже не остановило то, что Драин не получил бы свои болты, а я не просто человек, а герой. Вот ведь собака сутулая.

Меж тем торговец что-то почувствовал и начал пятиться, исподлобья глядя на меня прищуренными глазами, в которых не было никакого страха. Он будто преобразился, представ передо мной бывалым воином. Но это не помешало мне отвесить ему правого крюка. Костяшки моих пальцев врезались в гномий нос, свернув тот набок. Из его ноздрей сразу же брызнула кровь, а сам пожилой гном молча завалился на спину, ударившись об пол затылком и лишившись колпака, который слетел с его головы.

Я навис над ним и холодно процедил, взбешенно глядя в его спокойные глаза:

– Почему ты хотел убить меня? Ты работаешь на орден Чистоты?

– Нет, – прохрипел Орин, даже не пытаясь вытереть кровь, которая пятнала его халат и бороду.

– Тогда из-за чего ты желал моей смерти?! – взревел я, топнув ногой.

– Ты можешь резать меня, пытать, но я ничего не скажу, – презрительно усмехнулся тот, фанатично блеснув глазами.

Я отшатнулся, поняв, что гном действительно ничего не скажет, даже если с него снять всю кожу. И вот что мне делать? Убить его? Тогда труп рано или поздно найдут и справедливо решат, что это я замочил его. Но с другой стороны – оставь я ему жизнь, и он опять может попытаться убить меня. Что же делать? И тут мне в голову пришла дельная мысль.

Я мигом прорычал, угрожающе глядя на гнома:

– Орин, ты сейчас же поклянёшься, что больше не станешь устраивать покушений на мою жизнь, и никак не будешь вредить меня, иначе я, сука, задушу тебя твоими же вонючими кишками! Ты меня понял?!

– Понял, – мрачно изрёк тот, играя желваками.

– Тогда хрен ли молчишь?! – вскричал я, схватив его за шиворот и сильно встряхнув.

Гном нехотя пробормотал клятву, призвав в свидетели богов. Я вполне удовлетворился его словами, потому что на данный момент всё равно ничего лучше придумать не смог. Да и здесь все держат клятвы. Ладно, сойдет. Теперь можно и валить отсюда.

Я демонстративно злобно посмотрел на Орина и молча вышел из лавки, отправившись в «Большую кружку». В рюкзаке у меня покоились арбалетные болты и «каменная плоть».

Торговец же остался лежать на полу. Надеюсь, он всё же не будет делать глупостей как минимум до утра, когда отсюда отойдёт паровоз, а потом мне уже будет плевать на весь Союз-под-Горой.

Глава 27

Я уверенной походкой подошёл к стандартному в этом поселении каменному дому-колонне, который отличался от соседних лишь жестяной вывеской, гласящей, что это «Большая кружка». Затем моя рука толкнула бронзовую дверь с изображением кружки, поверх которой оказалась выведена густая пивная пена, после чего я вошёл внутрь.

Несмотря на позднее время, здесь было довольно шумно, хотя из посетителей наличествовала лишь группа людей. И вот все звуки исходили от них. Они вчетвером сидели за круглым столом из камня и что-то оживлённо обсуждали, порой громко хохоча.

Одеты люди были в современные, повседневные шмотки: спортивные костюмы, джинсы, майки и кроссовки. Я несколько удивился, увидев здесь таких персонажей, но вида не подал, а со скучающим выражением на лице пробежал взглядом по каменному нутру забегаловки. Она могла похвастаться всего четырьмя одинаковыми столами, на которых присутствовали лампы в виде полусфер, железными стульями с подушками и длинной барной стойкой. За последней восседал хмурый дородный гном, облачённый в зелёный халат. Он пытался не уснуть, подперев голову кулаком и почти закрывая своей широкой спиной приоткрытую металлическую дверь, из-за которой тянуло запахом жареного мяса. Чуть правее двери присутствовала лестница, ведущая как вниз, так и наверх.  Её ступени были вырублены прямо в камне, и на одной из них сидел Виктус. Он опустил голову и сумрачно глядел в пустую пивную кружку из отполированной до блеска меди. Тара отражала лучи искусственного света, а потом отразила и моё грязное лицо, когда я стал подходить к гиганту. Тот услышал звуки моего приближения и резко вскинул голову, рефлекторно потянувшись рукой к своей пушке, висящей у него за спиной.

– Ты чего не спишь? – устало бросил я, зевнув во всю пасть и приподняв визор.

– Говорящий зомби, – картинно удивился тот, вылупив глаза. – Не может же человек так быстро износить лицо!

– Смешно, – вяло промычал я, сняв бронешлем. – Где тут ванная, душ или хотя бы лужа?

– Вниз по лестнице, но сначала заплати пятнадцать серебряных тому сонному малому, – проинструктировал меня Виктус, кивнув на гнома, который уже закрыл глаза и мирно посапывал.

– Ясно, – выдохнул я, поправив лямку рюкзака и двинувшись к гному.

Тот как раз резко распахнул веки, от очередного взрыва смеха, донёсшегося от четвёрки людей, и недовольно посмотрел на них, что-то тихонько пробурчав под красный нос.

Между тем я подошёл к нему, оперся локтями на каменную стойку и произнёс:

– Приветствую. Сколько стоит койка на ночь и помыться?

– Ужин не нужен? – вяло уточнил гном, не став здороваться.

– Неа, – решил я, прикинув, что перекушу тушёнкой.

– Тогда с тебя тридцать серебряных, – выдал непись и ткнул толстым пальцем в небольшую чашечку для денег. Я положил в неё нужное количество монет и гном добавил, указав рукой на лестницу: – Купальня на нижнем этаже, а койка – на верхнем. Комната первая справа. Там можешь выбрать себе любое незанятое место.

– Спасибо, – проронил я, кивнув головой, а затем поплёлся вниз.

Миновал Виктуса, преодолел десяток ступеней, открыл тяжёлую дверь и оказался в небольшом, почти пустом помещении с низеньким потолком, где висели две лампы. Помимо них здесь присутствовали  три бруска грубого мыла и три полотенца. Они лежали на железной скамье. Купаться же надо было в круглых полутораметровых отверстиях в полу, где исходила паром вода. Из-за этого воздух здесь оказался влажным, липким и немного попахивал серой. Кажется, сметливые гномы сумели приспособить под ванны горячие источники. Ну, молодцы ребята. Прямо Исландия.

Я торопливо сбросил с себя рюкзак, броню и одежду, а затем голышом ринулся к ближайшему отверстию, но вдруг остановился, заметив овальное зеркало, висящее на стене. Оно изрядно запотело, но всё же зеркальная поверхность сумела отразить меня. И увиденное мне не очень понравилось. Я подошёл к зеркалу, провёл рукой, очищая поверхность от водной плёнки, и уже без всяких первобытных фильтров смог лицезреть себя.

Перед моими глазами предстал молодой человек с сухим, жилистым телом, на котором жира было ровно столько же, сколько в обезжиренном йогурте. Мои мышцы и вены отчётливо выделялись под кожей, испещрённой десятком шрамов. Я провёл по каждому из них пальцем, вспоминая, где получил тот или иной, а затем сконцентрировался на своей физиономии. Она тоже преобразилась – стала более худой и волевой. Губы оказались плотно сжаты, подбородок приподнят, а глаза смотрели с насмешливым подозрением, словно я пока не решил: то ли пошутить, а то ли приготовиться к драке.

Мда, жизнь в этом мире изрядно потрепала меня. Даже на фабрике я так не выглядел. Похоже, к тому времени, когда мне удастся поговорить с ИИ, чтобы тот вернул меня домой, я уже буду выглядеть как умудрённый годами дед, даже если этот разговор произойдёт всего через пяток лет.

Я грустно улыбнулся своим мыслям, а потом сиганул в воду, которая оказалась довольно тёплой. По моей коже мигом пробежала волна удовольствия. Я даже застонал от наслаждения, а затем незамедлительно стал отмываться, используя мыло, немного пахнущее дёгтем. Оно вполне неплохо справлялось с коркой грязи, покрывающей моё тело, и поэтому я вскоре заблестел так, как зубы в рекламе отбеливающей пасты.

Ну а дальше я воровато огляделся и переместился в другую «ванную», в которой вода на данный момент была чище. Здесь я коснулся пятками дна и закрыл глаза, чтобы кое-что проверить в интерфейсе.

Спустя миг перед моим мысленным взором, предстала следующая картина:

Репутация: 130;

Текущий уровень: 11;

Потенциал: 15;

Возможности силы исследованы на 17%;

Заряд: 160;

Восстановление заряда: 0,5 в секунду.

Увеличилось всё, кроме восстановления заряда и текущего уровня. Потенциал поднялся сразу на два уровня: один мне дали, когда я набрал сто единиц репутации, а второй – прилетел после того, как моя репа достигла значения в сто тридцать пунктов. Из этого я сделал вывод, что дальше потенциал будет увеличиваться только после получения новых тридцати единиц. Раньше же для появления нового уровня требовалось двадцать пять пунктов репы, а теперь к ним прибавилось ещё пять. И похоже, что подобное прибавление будет происходить после каждых четырёх новых уровней. Вполне логично, ведь в этом мире, как и в компьютерной игре – чем больше развиваешься, тем сложнее это делать. Ничего нового. Всё вполне ожидаемо.

Разобравшись с потенциалом, я решил глянуть журнал изменений другой характеристики – возможности силы исследованы. Она прибавила целых десять процентов и вот почему: оказывается, из-за того, что я превратил своё ухо в призрачное рядом с костями тех гномов, мне удалось услышать их потусторонние голоса. В журнале так и было написано – открыта возможность слышать голоса мёртвых. И ещё внизу шёл текст маленькими буквами, где была куча оговорок. Например, я мог слышать лишь наиболее сильных призраков, да и говорить с ними пока не имел возможности. Но как вы понимаете, я уже смекнул, каким образом можно наладить с ними диалог – достаточно просто равоплотить рот рядом с трупом. Это же логично, а уж как круто. Я даже почувствовал табун радостных мурашек, пробежавшихся по чистенькой коже.

Передо мной открываются такие возможности! Просто невероятно! Но надо бы заканчивать заниматься самовосхвалением и топать спать. Завтра предстоит тяжёлый день. Поэтому я резко вылез из воды, вытерся махровым полотенцем, надел чистый камуфляжный костюм, выпил пузырёк допинга, который мгновенно прибавил мне два уровня, а затем вышел из купальни.

Мои натруженные ноги быстро покорили лестницу вплоть до второго этажа, где я обнаружил четыре одинаковые двери. Они расположились в небольшом коридорчике по две с каждой стороны. Так, мне вот сюда. Но сперва надо постучать, а то мало ли что там происходит за дверью.

Я деликатно постучал костяшками пальцем и услышал голос Виктуса:

– Кто там?

– Ночной Дозор. Всем выйти из сумрака, – ухмыляясь, проронил я, войдя в комнату, которая больше напоминала келью на четырёх человек.

Здесь было всего одно окно и четыре каменных ложа, на которых лежали толстые шкуры с жёлто-зелёным густым мехом. Я никогда не встречал животных с подобным окрасом. Может, это цифровые мобы поделились с гномами такими шкурами или какие-нибудь подземные твари? Ну, вполне вероятен любой из данных вариантов. Ладно, хватит об этих шкурах. Лучше расскажу, что также в комнате обнаружились два стареньких, хлипких шкафа, которые были из той категории состарившейся мебели, что будет трястись два дня как желе, если её тронуть. Шкафы стояли около противоположных стен между ложами, вроде как деля комнату на четыре небольших сектора. Кстати, один из них занимал Виктус, который так и не снял свой неизменный комбинезон. Гигант прямо в нём лежал на шкурах, свесив слишком длинные для такого ложа ноги и читая электронную книгу.

Я удивлённо покачал головой, глядя на современное приспособление для чтения, а потом поинтересовался, положив рюкзак рядом с лежанкой возле окна:

– И где ты её достал?

– Из дома взял, – с нотками ностальгии протянул он, не отрываясь от экрана.

– А где твой дом-то? – полюбопытствовал я, вытащив банку тушёнки и став наворачивать её содержимое, запивая водой из фляжки.

– Далеко. На другом континенте, – глухо ответил тот, а потом отложил книгу в сторону, закинул за голову крупные руки и добавил, не мигая глядя в потолок: – Там существуют огромные города-государства, которые постоянно ведут между собой разрушительные войны. Им всем нужны полезные ископаемые, рабы, источники энергии, чистая вода…

– Ого, – изумлённо промычал я, отправив в рот очередную ложку тушёнки.

– Вот-вот. Там и технологическое развитие гораздо выше, чем тут. В городах-ульях проложено метро, есть небоскрёбы, неоновая реклама, телевидение, аэротакси, да полно там всего…

– А чего ты тогда свалил оттуда? – задал я вполне логичный вопрос.

– Эх-х-х, – тяжело выдохнул Виктус и вдруг подрыгал ногами. – Это ведь не мои конечности вплоть до колен. Я в твоём возрасте лишился ног, когда на город напали десантники. Они вырезали всю мою семью и ещё сотню таких же семей.

– Соболезную, – хмуро проронил я, пытаясь тише жевать.

– После того налёта я остался без ног и со сползающей от химических ожогов кожей, – продолжал вещать гигант, неотрывно глядя в потолок замыленным воспоминаниями взглядом. – И вот что мне оставалось делать, когда меня нашли бойцы моего города? Конечно, я не захотел умирать. К тому же во мне горела дикая жажда мести. Вот я и дал своё согласие на вступление в войска клана. Там меня навечно и засунули в этот комбинезон, который не только служит мне бронёй, но и является синтетической кожей, к которой пришиты мои нервы.

– Охренеть! – не сдержал я потрясённого возгласа, едва не отправив брови в космос.

– Ну а потом спустя десяток лет я устал от постоянных сражений и дезертировал. Стал путешествовать по миру и в итоге добрался сюда, – грустно произнёс Виктус, пожевав губы и избороздив лоб глубокими морщинами. – Войной ведь ничего не решить. Она лишь калечит судьбы людей, да и ноги тоже.

– Так вот откуда твои принципы, – только сейчас понял я, глубокомысленно покивав головой и отставив пустую банку. – А дальше ты что намерен делать? Так и будешь бесцельно скитаться по миру?

– Почему «бесцельно»? У меня есть цель, – веско проронил воин, ещё сильнее нахмурив лоб. – Завтра я двинусь к оркам. Продам им кольчуги, а потом рвану в Кейлорнок – это городок на границе с королевством Монако. Вот там-то и обретает моя цель.

– Какая?

– А, лучше тебе не знать. Ты всё равно не поймёшь, – обречённо махнул широкой ладонью Виктус, бросив на меня мимолётный взгляд. – Лучше ложись спать. Тебе ещё возвращаться, а путь будет непростым.

– Это да, – согласился я, несколько уязвлённый его нежеланием говорить со мной о своей цели. Что он там задумал такого непонятного для меня?

– Кстати, ты видел тех четырёх человек, которые веселились в зале? Не отходи от них далеко. Они завтра вместе с тобой отправятся к форту, а оттуда часть пути проделают на грузовике, чтобы попасть в Киберград. Эти ребята отличные воины и охотники, а их дичь: роботы, киборги и прочие механизмы подобного толка. Такие… э-э-э… вещи высоко ценятся за отравленными пустошами некроносов.

– Ясно, – благодарно пробормотал я и хотел было спросить, кто такие некроносы, но гигант демонстративно повернулся набок, спиной ко мне, давая понять, что пора погружаться в сон. Поэтому мой вопрос так и остался невысказанным. Я просто недовольно хмыкнул и завалился спать, почти сразу же крепко уснув.

Немного жаль, что мой сон не продлился долго. Вскоре кто-то стал настойчиво трясти меня за плечо. Я мигом разлепил веки, подумав спросонья, что это Орин пришёл меня убивать, но нет – меня будил Виктус. Он уже был готов покидать обитель гномов и двигаться дальше, а напоследок решил не дать мне проспать паровоз. Я поблагодарил его за это, после чего мы тепло попрощались и гигант вышел из комнаты, оставив гнетущее ощущение расставания с другом. Наверное, мне будет не хватать его.

Пока же я собрал свои вещи, спустился вниз и потопал к перрону. А когда достиг его, то заплатил проводнику пятьдесят серебряных, вошёл в вагон, где уже расположились четверо охотников за роботами и ещё троица людей, а затем паровоз протяжно засвистел, заскрипел и тронулся в путь.

На сей раз состав без приключений достиг форта, а вот тот почему-то шумел, будто растревоженный улей. Я сначала подумал, что на него было совершено нападение, но дело оказалось в другом. Мне довелось об этом узнать лишь тогда, когда я отдал начальнику колонны половину золотого и приглушённо спросил, озираясь вокруг:

– А что происходит? Гномы какие-то все на взводе, и на людей вон огрызаются. Что произошло? Кто-то подтёр жопу их флагом с молотом и киркой?

– Тише, – зло шикнул на меня мужик, тревожно покосившись на гномов, которые стояли на вершине стены, опоясывающей форт. – Кажется, у них в Союзе произошло что-то из ряда вон выходящее…

– Что же? – жарко выдохнул я, подавшись к нему.

Тот внимательно оглядел пространство около «буханки», возле которой мы стояли, убедился, что никого рядом нет, и прошептал, таинственно сверкая глазами:

– Теракт. Кто-то взорвал какую-то их шишку. Вроде бы это дело рук противников режима. Вот теперь гномы ищут тех, кто это сделал, чтобы жестоко покарать.

– О как, – изумлённо выдохнул я, округлив глаза.

– Вот так. Они сейчас будут всех хватать, а уж потом разбираться. Могут и сразу расстрелять кого-нибудь, чтобы порадовать начальство. Как говорится: лучше синица в руках, чем журавль в дупле. Ну, ты меня понял, да? – скабрезно усмехнулся начальник колонны, а затем поторопил меня: – Ладно, хорош лясы точить. Ехать надо. Залезай в кузов.

Я мигом выполнил его приказ, сознательно оказавшись в грузовике на одной лавке с вооружённой до зубов четвёркой охотников, а затем стал усиленно думать под мерный рокот моторов и шелест колёс. Кажется, я знаю того, кто совершил теракт. Поэтому он и хотел обрубить всё концы, чтобы на него не смогли выйти через меня. Если я когда-нибудь кому-нибудь проболтаюсь, что доставлял тротил одному гному из Торговой залы, то его сразу же повяжут, да и меня тоже. Так что лучше молчать в тряпочку и больше никогда не околачиваться возле Союза, а то мало ли… Вдруг Орина поймают и тот сообщит, что я привёз ему тротил? Как после этого поступят гномы? Будут меня искать или забьют болт? Ну, если Орин  подорвал действительно кого-то очень высоко взлетевшего в их партийной иерархии, то они непременно станут охотиться за мной. Мда, неприятный вывод. Надеюсь, Орин достаточно умён, чтобы не попасться, а то у меня могут появиться проблемы с целым государством.

Конец первого тома.

Content

Решетов Евгений Валерьевич Фабрика героев

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27