Демина Злата

Элвис умер?

Злата Демина

Элвис умер?

Пьеса в одном действии

Картина первая.

Тёмная комната. Кресло. Если присмотреться, можно угадать вальяжно расположившуюся в нём плотную, но гибкую мужскую фигуру в белом. Щелчок. Яркий свет направлен на его лицо. Это человек лет тридцати семи. Округлое лицо с приятными мужскими чертами. Чёрные волнистые волосы, бакенбарды. Глаза глубоко посажены, потому кажется, что он смотрит исподлобья. На лице выражение лёгкой высокомерной ухмылки, переходящее в улыбку, от которой, он уверен, женщин охватывает мгновенное смятение и неловкое беспокойство. И в этом он прав.

МУЖСКОЙ ГОЛОС. Всё в порядке? Вы готовы?

МУЖЧИНА В БЕЛОМ. Да. (Пауза). Но никаких вопросов!

МУЖСКОЙ ГОЛОС. Только вы и камера. (Пауза). Готовы. (Пауза). Внимание. Три. Два. Один. Начали. (Пауза)

Мужчина внимательно смотрит перед собой. То улыбается, то вдруг улыбка пропадает.

Долгая пауза.

МУЖЧИНА В БЕЛОМ. Смотрите с сожалением? Думаете как такой наглый рисковый парень докатился до такого скотского состояния? (Пауза) Скажете я уже ни на что не способен? На меня уже и смотреть противно? И я уже не тот кем был? (Пауза). Так вот, что я вам скажу. И мне плевать на то что вы обо мне думаете, и что скажете. (Пауза). С травкой, колёсами покончено. На этом точка. (Пауза). Привет, Линси. Я знаю, что ты сейчас думаешь. Что всё это повторялось уже сотню раз. Пару месяцев в больнице, там успокоительные слабительные… и опять на свободе. Записи, концерты… снова запои, травка, женщины, скандалы, истерики… трава колёса. Снова клиники. И всё по накатанному. (Пауза) Линси, детка! Том! Вы слишком рано закопали парня. (Пауза). Том, ты помнишь ту встречу в дешёвом мотеле на краю Тьюпелло в Миссисипи? Помнишь двадцатилетнего парня без гроша в кармане, без крыши над головой, у которого из богатства только дешевенькая гитара с истёртыми струнами, пара ворованных кредиток, да умопомрачительная вера в свою звезду? Мечта покорить Америку, срывать звёзды с неба! Вспомни свои слова. «Когда я впервые познакомился с этим парнем, у него было на миллион долларов таланта. Сейчас у него миллион долларов». Не про каждого такое скажешь. Да, Том? Даю все сто, что тебе всегда хотелось слышать такое о себе! (Пауза). Да, миллион долларов. Виллы похожие на дворцы, яхты, шикарные женщины, любимая жена, дети. Но знаешь, Том. К чёрту всё это! На черта мне вся эта дребедень, если я не на сцене! Если нет этой истеричной толпы, приходящей в экстаз от одного моего взгляда, от одного движения, от одного звука. (Пауза). Если бы пришлось выбирать, я выбрал бы последний звёздный выход, а не оставшиеся сорок лет этой постылой жизни. Выход на сцену, где я бог, где я король! Каких никогда не было и не будет! (Пауза). И ради этого, сукин ты сын, я буду жить, я выкарабкаюсь. (Пауза). Линси, детка, я люблю тебя. Забери, меня отсюда! Заберите меня отсюда! Кто-нибудь! Заберите!

Заберите!! (Пауза).

Сегодня вечером я выступаю в Лас-Вегасе. Я буду петь как двадцать лет назад. Сегодня я буду срывать звёзды с неба. Это будет мой лучший концерт. Меня запомнят таким. (Поёт) «On-ly you-u-u…»

Он встаёт с кресла самозабвенно поёт прекрасным знакомым всем мягким голосом. Вдруг мелодия начинает фальшивить, так когда плёнку жуёт в магнитофоне.

МУЖЧИНА В БЕЛОМ. В чём дело!?

ГОЛОС. Что-то с фонограммой.

Всё ещё звучит недавно прекрасная песня. Сейчас она напоминает раскатистое басистое кваканье.

МУЖЧИНА В БЕЛОМ. Да, выключите это скорей! Закрывает ладонью яркий свет.

ГОЛОС. Ничего не видно.

МУЖЧИНА В БЕЛОМ. Вырубите эту гадость, наконец! Вы выложите сотни баксов! Все! Мои адвокаты…Включается свет в комнате.

Комната похожа на какой-то костюмированный склад. Костюмы разных веков, шляпы с перьями, треуголка, драпировки, статуи, оружие, софиты, даже конь из папье-маше повёрнут к нам задом. По комнате бегают двое мужчин. Один уже нам знакомый, теперь, кажется странно наряжен. Другой — доктор, одет абсолютно обычно. Он быстро ищет нужный провод от магнитофона.

МУЖЧИНА В БЕЛОМ. (Кричит, закрывая уши) Выключите!

Звук пропал. Тишина. Долгая пауза.

Мужчина в белом стоит как стоял, закрывая уши.

ДОК. (Делая знак рукой) Упокойтесь, мистер Элвис. Всё в порядке. Сядьте. (Пауза).

Элвис медленно опускает руки, смотрит растерянно по сторонам.

ДОК. Сядьте.

Элвис послушно опускается.

ДОК. Я передам эту плёнку вашей жене и продюсеру Тому. Ну, а на сегодня, пожалуй, хватит.

ЭЛВИС. Нет. Я ещё не спел …

ДОК. Вечером у вас концерт. Нужно отдохнуть. Телохранитель ждёт за дверью. (Пауза).

ЭЛВИС. Я буду срывать звёзды с неба. (Пауза). (Тише) Срывать звёзды с неба. (Дошёл до двери, оглянулся) (Пауза). Срывать звёзды с неба. (Вышел)

Суета, крик за дверью. После громкое удаляющееся пение быстрого рок-н-рольного мотива.

Пауза.

Доктор выключает магнитофон. Перематывает плёнку. Включает.

ПЛЁНКА. «… Срывать звёзды с неба…»

Выключает. Достаёт плёнку, подписывает её, убирает за ширму. Там много катушечных плёнок. Кладёт новую туда же.

Доктор ходит по комнате, убирает софиты. Телефонный звонок. Доктор подходит.

ГОЛОС ИЗ ТЕЛЕФОНА. Костя, ты? (Пауза). Ты слышишь? У нас чрезвычайная! Эй, кончай молчать. (Пауза). Ты понял?

ДОК. Ты кого мне опять прислал, скотина.

ГОЛОС. Кого? А, Прэсли. (смеётся). Классный экземпляр! Он уже неделю наше отделение развлекает. (Пауза). У нас опять чрезвычайная. Всё отделение на рогах.

ДОК. Кто удрал?

ГОЛОС. Смерть.

ДОК. Буйная?

ГОЛОС. Не приведи, господь, каждому. Ты, в общем, поосторожней там, охрана говорит, что никто из больницы не выбегал. Так, что скорей всего смерть где-то рядом. (Пауза). Слушай, Костик, есть дело. Ты ещё там?

ДОК. Нет, я на концерт к Элвису.

ГОЛОС. Ну, кончай. Шуток не понимаешь? Док, выручай. Тут одна полоумная царская особа…

Доктор кладёт трубку. Пауза. Он ходит по комнате прибирает вещи. Одевает куртку. Открывает дверь. Замер. В дверном проёме прямо перед ним огромная чёрная фигура. Она неподвижно висит над землёй. На ней длинный чёрный балахон, на лицо надвинут капюшон. Но сквозь него, кажется виден отблеск холодного мёртвого взгляда. В сухих костлявых руках смерти коса. Наконечник её ритмично поблёскивает от глубокого дыхания этого существа. Долгая пауза.

Док постепенно приходя в сознание медленно попятился назад. Наконец, он с трудом выдавил…

ДОК. Я давно ждал тебя. Проходи. (Пауза). Я чувствовал твоё приближение (поднял со стола стакан, наливает воду, не сводя глаз с гостя). Каждый рано или поздно думает о тебе, ждёт (выпивает воду). Но почему-то ты всегда появляешься в самое неподходящее время. (Доктор нащупал телефонную трубку, поднял её. Смерть сделала решительный шаг вперёд. Доктор резко положил трубку.)

ДОК. (Быстро). Да, я знаю моё время пришло. Но я хочу напоследок задать тебе пару вопросов. Жизнь не дала мне ответов на них. (Пауза).

Смерть вдруг затряслась. Скинула капюшон, и разразилась громким хохотом.

ДРУГ. А поверил же! Поверил!

ДОК. Ну и подонок же ты. Дурака могила исправит. И что ты тут делаешь? По тебе театр плачет. Прыгал бы там в капюшонах, свиней, зайцев изображал.

ДРУГ. Там психи нужны, а не врачи.

Док. Наливает воду в стакан, быстро выпивает. Друг спускается с ходулей, скидывает балахон.

ДРУГ. (Бухнувшись на диван). Так, что ты там хотел спросить? Какие-то ответы, вопросы?..

(Достаёт из-под себя треуголку на которую сел, одевает себе на голову. Делает позу Наполеона).

Ты, старик, что-то плохо выглядишь. Бледный какой-то, с юмором проблемы.

ДОК. Зато у тебя в порядке.

ДРУГ. Ну, и духота тут, темень, а пыли…

(Снимает треуголку, бьёт ею по колену. Из неё летит облако пыли. Он морщится, кашляет, отворачивается. Снова одевает её).

Пора выползать тебе из своей психотерапевтической берлоги на свободу. К нам в острое отделение. Я тебе давно там местечко приберёг. Прекрасная палата, окна на южную сторону, кровать не скрипит.

ДОК. А ты будешь храпеть на соседней койке?

(друг смеётся)

ДРУГ. Нет, я серьёзно. Ты со своей диссертацией плохо кончишь. Сколько ты её пишешь? Лет десять?

ДОК. Двадцать.

ДРУГ. Ты и через двадцать её не кончишь. Себя ты кончишь. Или меня. Когда мы виделись последний раз? Месяца три назад? Четыре? Работаем в одной больнице. (Пауза). Всё началось с того как ты попросился сюда. Я никогда этого не понимал и не пойму, хоть убей. Золотой диплом, стажировка во Франции. О тебе кричали когда мы ещё на четвёртом курсе учились. В общем, что с тобой говорить. (Пауза). Всё бросить, и закрыться в этом флигеле!.. Ради чего? Ну, объясни мне дураку. А..?

ДОК. (Берёт маленькую шарманку, сдувает с неё пыль, протягивает другу). С ней проникновенней.

Друг отбрасывает шарманку в сторону.

ДОК. (Улыбается). Ты же всё знаешь. Мне нужна тишина, спокойствие. И материал для диссертации. А с моим методом, мне ж никто покоя не даст там у тебя.

ДРУГ. Да, ты просто псих! Тебе лечиться надо! Если б мне так везло как тебе. Я бы так зазвенел! Так далеко пошёл.

ДОК. Так, иди. Кто тебе мешает? (Пауза).

ДРУГ. Кто мешает? Да, ты мне мешаешь! Всю жизнь мешал. Тогда на четвёртом курсе мы писали курсовую на одну тему. Нас направили в одну больницу. Помнишь того психа? Я сидел над ним два месяца. И днём и ночью, не отходил от него. Ел и спал с ним из одной тарелки. Я знал наизусть всю его биографию, весь период патологии, его глюки. Сейчас разбуди меня ночью, расскажу всё и до. Рыскал по библиотекам. Я искал, я думал, и я уже был близок к разгадке. Если бы в один прекрасный день не появился ты. После двух сеансов с ним, ты уже понял в чём его проблема. Помнишь? А ведь, с этого всё и началось. Фотографии, статьи, загранки, исследовательские институты, любые клиники… Это открытие должно было быть моим! Моим! Моей судьбой! Тебе всегда всё давалось легко. Будто в твоей голове сидит какой-то гений. И он опережает меня всегда на один шаг. Всего на один маленький шаг!

ДОК. Да что ты разошёлся? Всё совсем не так. Посмотри на нас. Ты хорошо устроен. Уважаемый врач. А я… В институте о тебе постоянно говорят, а о нашей больнице чего говорить.

ДРУГ. Говорят, говорят. Только и говорят. А как сложный случай, сразу к тебе. (Пауза). Потому, что ты не просто профессионал. У тебя есть какая-то безумная интуиция. Даже страшная, какая-то интуиция. Ты будто проникаешь не только в голову, но и в душу. (Пауза).

Друг замолчал. Лицо его помрачнело, фигура осунулась. На голове у него забытая треуголка. И вид у него сейчас настолько жалкий и нелепый, что доктор, вдруг посмотрев на него, чуть не сдержал смеха. Друг поднял взгляд на доктора. Снял шляпу. Горько и смущённо усмехнулся. Пауза. Оба расхохотались. Пауза.

ДОК. Да, кстати сказать, я давно хотел дать тебе почитать пару страниц моей занудной писанины. Кажется у меня затор. Может ты какие-нибудь мысли подкинешь.

ДРУГ. О чём речь, приноси. Знаешь, я же тоже начал диссертацию. Только никому об этом не говорил. Тебе не хотел в первую очередь.

ДОК. И ты, подлец, тоже. Не вздумай перебираться в мой флигель. (Резко остановился). Пауза.

ДРУГ. Ты что? (Пауза). А? (Пауза).

ДОК. Сон.

ДРУГ. Сон?

ДОК. Только что промелькнул. Хотел запомнить… Щас, щас… (Пауза). Нет. (Пауза). Какой-то очень интересный сон. (Пауза).

ДРУГ. Ну, я пошёл. Психи буйствуют. Без меня. Да, слушай, я что заходил. Какую-то бабку вчера привели, царскую особу. В общем тяжёлый случай. Посмотри её, будь другом. У неё какая-то богатая семейка.

ДОК. Царская?

ДРУГ. Вроде того. Бабка в маразм впала, а нам скандала не оберёшься. Семейку подоить можно. Потом ещё спасибо мне скажешь. (Закрывает дверь. Уходит.) Пауза.

Доктор снимает куртку. Вешает. Поднимает чёрный балахон смерти. Накидывает его на манекен. Подставляет рядом косу. Она падает. Доктор поднимает, пытается приставить её по-другому. Всё неудачно. Убирает косу подальше.

Доктор сел, посмотрел на часы, зевнул, достал книгу. Читает. Перелистывает пять страниц. Читает. Опять пять страниц. Снова читает. Смотрит перед собой. Морщит брови, словно, пытается что-то вспомнить.

ДОК. Опять промелькнул. Не могу вспомнить.

Прошло некоторое время. Доктор заснул. Стук в дверь. Доктор быстро соскочил. Пауза. В комнату вошла молодая женщина лет тридцати.

Пауза.

Встречаются люди, пусть даже не знакомые, чужие, но случайно зашедшие в комнату, не говоря ни слова, только одним своим присутствием вдруг меняют её полностью. Наполняют её каким-то приятным, уютным расположением. И комната становится светлее. Настолько, что внезапно нахлынувшая теплота из груди подступает прямо к горлу. Тогда вдруг начинаешь ощущать своё дыхание. Но этот свет неизбежно исчезает вслед за их уходом. Чуть запоздав словно шлейф. Ещё чуть сверкнёт и исчезнет. Это ощущение принесла с собой она.

ДОК. (Торопливо убирая книги, стакан, безуспешно приглаживая торчащие волосы). Ваше Вели. сочество. (Пауза).

Женщина осматривает комнату. Села. (Пауза).

ДОК. Первый раз встречаюсь с особой царских кровей. (Пауза). Думал вы несколько старше. (Пауза). Похоже, ваша семья беспокоится за вас?

Она впервые посмотрела на него. (Пауза).

ДОК. Нет? (Пауза). Да? Вы чем-то напуганы. Да, я знаю, довольно неприятно говорить о чём-то больном и важном с первым встречным. А ни о чём другом мысли в голову не лезут. (Пауза). Нет, это совсем не нужно. Если вы не хотите, можно и помолчать.

(Пауза). Доктор внимательно смотрит на неё. (Долгая пауза).

Женщина встаёт, начинает быстро ходить по комнате.

ДОК. Вы рисуете? (Она остановилась. Оглянулась на него). Рисуете… (сделал движение в воздухе). Иногда трудно подобрать слова для каких-то вещей. Таких слов просто не существует. Очень многим трудно говорить о своём детстве. Вроде бы всё видишь, так светло и ярко, начинаешь говорить, и всё не то. Знаете почему? (Пауза). Да, просто нет таких взрослых слов, чтобы рассказать о детстве.

Пауза.

В творчестве трудно врать, а если врёшь сразу видно. (Кладёт перед ней лист бумаги, карандаш). Пауза. (Она тянет лист из-под карандаша, кладёт лист сверху. Пауза). И врать вы не хотите. (Пауза). Я тоже.

Я — психиатр. Работаю в этой области уже лет пятнадцать. Многих людей перевидал с душевными болезнями, просто говоря. Но к вам, вижу, это не имеет никакого отношения. И вы не считаете себя царской особой я понял сразу, как вы вошли сюда. (Пауза). Я вижу в вас боль, но вы владеете ей. Она под контролем. Пока. Не могу точно сказать чем это кончится, но, по крайней мере, вы никого не покалечите кроме себя. Я могу вам помочь. (Пауза). (Женщина замерли, смотрит на доктора) Вам трудно молчать, но говорить вы тоже не хотите. В общем, решайте сами. Вас никто здесь не держит. (Долгая пауза).

Она чуть было метнулась к двери, но тут же опустилась на стул, так будто сама не ожидала этого.

Пауза. Смотрит на бумагу, достаёт из-под неё карандаш. Взяла его. Поднесла руку к верхнему краю листа. Доктор стоит рядом, и не сводит глаз с её руки. Она посмотрела на него.

ДОК. Да, да, как скажете. (доктор отвернулся) Пауза. Как скажете… Странно, почему я так сказал? Вы, ведь молчали. (Пауза). Но я почему-то точно слышал, как вы сказали мне отвернуться. Причём не особо вежливо. (Пауза). Интуиция… Интуиция… Безумная интуиция. Проходит время, доктор тихо бормочет какие-то непонятные медицинские слова.

ДОК. Вам наверно снятся сны? (Пауза). Я видел сегодня странный сон. Очень странный сон. Но я не запомнил его. Наверно за голову взялся. Знаете, старая глупая примета, нельзя утром за голову браться, а то сон забудешь. Я с детства привык. Не верю, а всё равно боюсь браться. (Пауза). Сон не помню, только какие-то обрывки, странное ощущение, что-то вроде спокойной тревоги. (Пауза). И когда вы вошли… (Пауза). Вы говорите, а я слышу.(Пауза). Очень, очень интересный случай. Мне обязательно нужно знать что с вами произошло. Вы закончили? Я могу прочитать? (Пауза).

Доктор оглянулся. В комнате никого. Он подходит к столу. На столе чистый лист бумаги. Он ещё раз оглядел комнату. Опять смотрит на лист, крутит его в разные стороны.

Доктор выключил магнитофон. Перекрутил плёнку, достал. Опять подписал, убрал.

После исчезновения этой женщины он ещё долго ходил по комнате. Смотрел на лист. Садился. Что-то записывал в свою тетрадь. Это продолжалось ещё долгое время. Пока он вдруг не увидел в маленьком уже тёмно синем окошке где-то под потолком тусклое отражение яркой лампы на своём столе, кушетки и привычного хлама. Значит время перевалило за десять. Доктор накинул куртку. Выключил свет. Пауза. Сверкнул свет в дверях. Темнота. Щелчок.

Картина вторая.

День. Та же комната. Тихо играет фортепьянная мелодия. Доктор за столом что-то пишет. Телефонный звонок. Доктор снимает трубку.

ДРУГ. Док, привет! Ты про смерть ещё не слышал? (Пауза). Ну, да откуда тебе. (рассказывает, хохочет). В общем можешь снимать засовы с дверей. Живи спокойно, смерть под замком. У нас всё отделение в лёжку лежит. (Пауза). Вчера к нам новую практикантку запустили. Но её, конечно, никто не предупредил. Ну, про смерть сбежавшую. А она ещё в красном пальто. Говорит «пробегу, никто не увидит». Заходит в лаборантскую, подходит к шкафу, открывает, а там наша сбежавшая во всех своих смертельных причиндалах, только место косы топорик Семёныча. Он по пьяни отдал кому не помнит. Ну, вот, стоит она в своём красном пальто. И ты представляешь, что у психа в его коробке перевернулось. Он забил копытом. И за ней. Носились они часа два. Пока все наши подошли. Ещё костоломы после вчерашнего не в зуб ногой. В общем девка чуть не окочурилась. (хохочет)

ДОК. Порезал её?

ДРУГ. Кого? А! Да, нет. Постучал по ней пару раз. Ничего такого. Отделалась лёгким испугом. Лежит сейчас в стекляшке, ей сейчас в каждом псих с топором мерещится. Похоже опять новое местечко надо готовить. (Пауза). Хотя, одно освободилось. Помнишь Элвиса? (Пауза). Ну, псих с гитарой. Помнишь?

ДОК. Да.

ДРУГ. Так, он отравился. Вчера добрался до таблеток, наглотался, ну и… Утром пришли, он лежит в своём белом костюме. Весь в звёздах из фольги. Налакирован, даже побрился гладко- гладко, ни царапины. Где только взял бритву не понятно. Слушай, до тебя тогда бабка-царевна доковыляла?

ДОК. Пауза. Нет, никто не приходил.

ДРУГ. Ты в порядке? Что-то тормозишь немного. А то заходи к нам, у нас веселее.

Доктор положил трубку. Долгая пауза. Он смотрит в окно. Пауза. На минуту ему показалось, что в его комнату скользнул свет. В воздухе засверкала серебристая пыль. На костюмах нависли тяжёлые бархатные складки. Случайный свет, то же волнение. Стало тяжело дышать. Он освободил шею. Подошёл к столу, взял тот чистый лист. Внимательно смотрит на него, что-то читает. (Пауза). Резко повернулся к двери, как будто его позвали. Он не ошибся.

Пауза. Перед ним стоит та женщина с белого листа.

ДОК. Не знаю сколько раз я читал это. (Показывает чистый лист). Наверно, вся жизнь пронеслась по нему как по экрану. Кадры бежали так быстро, что я так и не смог остановить, и всмотреться. (Пауза).

Доктор подошёл к ней ближе, так, чтобы разглядеть её лицо. (Пауза). Она вдруг стала быстро ходить по комнате. Делать чуть заметные жесты руками, будто что-то объясняя. Он слышит её прерывистое дыхание. Задыхаясь она останавливается, несколько раз тяжело вдохнув, как будто, наконец, отдышаться и продолжить говорить. Она тяжело надрывно говорит, но губы её сомкнуты, ни одна мышца на лице не шевельнётся. Доктор, наконец, остановил её. Она быстро опустилась на стул, словно ждала этого. Без сил опустила голову, руками закрыла лицо. Её неловкая угловатая поза сейчас напоминает хрупкий карточный домик. Одно чужое движение, и он рухнет. Она сидела так долгое время, скрывая беззвучные слёзы.

«Беззвучный вихрь», — подумал доктор. «Беззвучный вихрь. Беззвучный крик. Крик в ночном кошмаре. Кричишь, а голос не слушается. На этом всегда просыпаешься. Почему она никак не может проснуться? Почему? Почему?» Он посмотрел на неё. Она успокоилась.

ДОК. Вы не можете говорить? (она посмотрела на него). (Пауза).

Вы никогда не говорили. Да… да! Как же я раньше не подумал. Никогда… Немой крик. Немая. (она отвернула голову).

Но некоторые слова я ясно и отчётливо слышал. Несуществующие слова. Да, да… это как раз то, что мне нужно. Я не ошибся! Очень интересный случай. Такой выпадает раз в жизни, и вы сами пришли. Как раз сейчас, когда я остановился… Как же он называется?.. (доктор подошёл к книжной полке, хватается за книги, какие-то достаёт, другие падают, зацепил костюмы, они тоже повалились). (она встала)

ДОК. Я только найду. (быстро листает страницы книги). Сейчас…

Сейчас. Нет, не бойтесь! Только не уходите… Вы слышите меня? (вопросительно кивает). Ведь слышите? (она кивнула).

Ну, и хорошо. Я вам помогу. Правда ещё не знаю как. Вы только не исчезайте. (Пауза). (доктор закрывает книгу). Это, конечно, сумасшествие. Если узнают, они поднимут меня на смех.

(доктор ходит по комнате, смотрит в пол). Не зная предыстории, течения болезни. Да, чёрт с ним с течением, не зная самой болезни, причины, проявления… Это сумасшествие. Сумасшествие. Ничего не выйдет. Но если получится?! Новое, абсолютно новое. Фрэйд и Юнг так и не поняли женскую психологию… Немая, немая. Кризис мира. Мира не отражаемого в полноценной мере. Мире замкнутом, не воспроизводимом… (бормочет, уже трудно разобрать слова). Теперь только защита от него. (женщине) Скажите, вы когда-нибудь говорили? Физическое ощущение речи испытывали? Может травма? (Она покачала головой).

Пауза.

ДОК. Я знаю, что это невозможно, но если я смогу… Я должен вас расспрашивать: где вы родились, к кому впервые почувствовали влечение, какой цвет вы ненавидите. Всякую подобную чушь. На ней и основано наше так называемое душевное лечение. (Пауза). Но я не буду вас расспрашивать, было бы очень глупо, я буду за вас говорить. Рассказывать о там же детстве, о чём угодно. И возможно вы вспомните, вы всё вспомните. Думаете я несу какую-то чушь, вы всё поймёте, я вылечу вас, не будет не ночных кошмаров, ни постоянных преследуемых мыслей. Мне интересно сделать это, я должен попытаться. Только не исчезайте. (Пауза). Садитесь, прошу, садитесь. (она села).(Пауза). Вы только не волнуйтесь. Я не причиню вам никакой боли. (Пауза). (улыбнулся). Хоть я и врач, но у меня щадящий метод. (Пауза). Хотите чай? (Пауза).

Она смотрит за ширму, там старая кушетка с небрежно скрученной простынкой. Край свешивается на пол. Подальше, совсем в темноте подушка.

Расслабляет. Наверно тоже давно не спали? Тут иногда столько работы, что с ног валишься, да ещё если погода паршивая никуда отсюда и выходить не хочется.

Достал аллюминевую кружку. Засуетился. Подошёл к ширме. Поднял с пола подушку, забросил её куда-то в угол.

У мня где-то была ещё чашка.

Исчез за ширмой. Шум. Что-то разбилось. (Пауза.)

Вот, что-то похожее.

В его руке большой позолоченный кубок с резьбой и овальными блестящими камнями. Она качает головой, делает отрицательный жест рукой. Он наливает чай.

Ненастоящий, а выглядит убедительно, вполне. Из театра списывают, а я покупаю. Тут все такие вещи. Сколько царей из него пили. Вы даже не представляете. А сколько ещё будет. (кладёт в кубок три куски сахара). Пейте, тут холодно. (Пауза). (идёт пар из чашки и кубка). С тремя кусками сахара. (Пауза). С некоторых пор так и повелось. С того времени, как я повстречал того странного молчаливого огромного человека. Как тогда мне казалось. Мои глаза останавливались ему где-то на уровне локтя. Огромная спина в сером вязаном свитере, обрёмканные нитки на рукавах. В его доме и от него пахло жжёными листьями, и чуть щипало глаза. Я пил из его большой аллюминевой кружки обжигающий чай с тремя кусками сахара. (Пауза). Он нашёл меня в лесу околевшим от холода, зарытым в листья.

Это было где-то под Челябинском. В детстве я слишком поздно начал говорить. Врачи внушили моей матери, что у меня врождённые психические отклонения в связи с родовой травмой. Говорили, что такой ослабленный ребёнок не доживёт и до десяти лет. И чтобы выдержать хотя бы этот срок необходимо быть под постоянным осмотром и лечением. Какого же было их удивление, и безумное счастье моей матери, когда я заговорил, лет в шесть или семь. В ту осень я пребывал в ссылке в очередном лечебном пансионате. Было холодно и ясно. Стеклянный синий воздух врезался в голову и сводил всё внутри. В моём классе было ещё десятка два детей. Уроки для нас были до обеда, после чего мы были свободны от всякого рода заданий. Оставались только процедуры и игры. Оттого обезумевшие от полной детской свободы они носились по парку. Срывали друг с друга шапки, отвешивали оплеухи и подзатыльники. Поскальзывались на листьях, тут же падали, задыхаясь от хохота. Может оттого, что я с самого детства был лишён общения с моими ровесниками, может потому что я был не слишком расторопен, меня не любили одноклассники. И с настойчивостью не упускали любой возможности запустить в меня чем-нибудь плохо лежащим, или едкой шуткой вроде, «Ну, что тюфяк, опять ждёшь своей порции?» В тот день, после обеда всех сытых, раскрасневшихся и чуть сонных вывели на прогулку. Помню, холодный воздух после горячего обеда обжигал нос и всё внутри. Старая надзирательница с толстым задом недовольно щурилась от солнца, и растопырив руки, пыталась направить стадо в нужную сторону. «А ты что опять в стороне?!»- крикнула мне случайно наткнувшись. Совсем скоро визги, крики, толчки стали глуше. Я стоял на месте. Наконец, я уже слышал только скрип высоченных стволов, какой-то далёкий лесной стук, и шуршание листьев под ногами. И в ту минуту мне стало так легко и свободно, что я побежал. Мне казалось, что не я это бегу, а что-то вырвавшееся из меня. Я бежал. Вокруг рябили белые стволы, желтые листья с синими рваными пятнами. Так я бежал очень долго. Мне казалось, что я могу бежать всю жизнь. Но неудачный сук всё испортил. И я вдруг увидел длинный коридор из стволов сужающийся где-то в далёком ослепительном синем просвете. Я двигал руками и ногами как перевёрнутый жук, загребая не себя большие листья. (Пауза).

(Отодвигает аллюминивую кружку. Встаёт.) (усмехнулся) И я уснул. (Пауза). Может я до сих пор лежу на этой поляне, а вся моя жизнь — сон. И я вот-вот проснусь. (Пауза). Когда-нибудь обязательно проснусь. Наверно и с вами случалось что-нибудь такое. (Пауза). Очень хорошо, что я был там с вами и …

За дверью послышался шум. Голоса. Женщина испуганно вскочила. Звонок телефона.

ДОК. Что?

Доктор взял трубку.

ДРУГ. Костя! Всё рушится!

ДОК. (В трубку) Подожди.

Женщина метнулась к двери.

ДОК. (Женщине) Нет, стойте.

ДРУГ. Эй! Алё… Ты срочно нужен!

ДОК. (Женщине) Никто не придёт. Чего вы испугались?

ДРУГ. Ты меня слышишь?

ДОК. (Женщине) Там… Щас… Я… Что-то важное. Не уходите.

ДРУГ. Что? Что ты несёшь?

ДОК. (Женщине) Нет. Только не сейчас. Всё пошло как нельзя лучше.

ДРУГ. Почему? Ты мне?

ДОК. Да, заткнись ты!

ДРУГ. А? Нет, не мне. Ты с кем там?

Она выскользнула из двери. За дверью приближающиеся голоса.

ДРУГ. Эй. Алё. Алё. Костя. Ты слышишь? Что происходит? С тобой всё нормально? Алё. Алё.

Доктор кладёт трубку.

Пауза.

Он выключает магнитофон. Подписывает плёнку. Убирает.

Картина третья.

Та же комната. Та же обстановка, только в этом, казалось, беспорядке стало ещё более беспорядочно. Костюмы сдвинуты в одну сторону. Ширма на половину открыта из-за неё видна не заправленная кровать. На полу коробки с катушками плёнок. Рядом, чуть в стороне, позолоченный бокал с овальными камнями. По полу рассыпаны листы бумаги. Стол. За столом доктор и пожилой мужчина. Они согнулись над столом. У того и другого левая рука подпирает чуть наклонившуюся голову.

Пауза.

ДОК. Мат.

КАПАБЛАНКА. Что?

ДОК. Вам мат.

КАПАБЛАНКА. Как?

ДОК. А вот так. Вы в западне. Бежать некуда.

КАПАБЛАНКА. Некуда? Как это некуда? А рокировку не хотите? Вот вам. (передвигает ферзя)

ДОК. Тут рокировку нельзя. Поле под угрозой.

КАПАБЛАНКА. Да что вы мне голову морочите!

ДОК. Ладье крышка под моим конём.

КАПАБЛАНКА. Да плевать мне на вашего коня. Рокировка!

ДОК. Ваша комбинация сорок третьего года.

КАПАБЛАНКА. Да? И что там?

ДОК. Мат с Алёхиным на двадцать восьмой минуте.

КАПАБЛАНКА. (усмехнулся) Ещё бы. Алёхин игрок, горячий, наглый. Хотел взять дерзкими ходами. Как я его тогда. Он даже защиту выстроить не успел. Раз, раз, и ему мат.

ДОК. Вам мат.

КАПАБЛАНКА. Как?

ДОК. Вам на двадцать восьмой минуте. (Пауза).

КАПАБЛАНКА. Ну, и. Думаете я не помню? Мне как раз было плохо. Грипп страшный. И в глазах то двоится, то темно. Но я не мог не явиться. Столько людей ждали нашей игры. А главное не мешало бы проучить его за наглые заявления в мой адрес. Тоже мне гений.

И что вы мне зубы заговариваете? (переставляет местами короля и ладью).

ДОК. Так не ходят.

КАПАБЛАНКА. Не ходят! Не ходят! (переворачивает шахматную доску, фигуры- в разные стороны). Да что бы вы понимали! Без году неделя как научились фигуры расставлять, а туда же. Меня Капабланку учить! Когда вы делаете первый ход, я рассчитываю свой последний. Сотни комбинаций крутится в моей голове. Сотни! Вся жизнь для меня цепочка шахматных комбинаций. Только раньше я чувствовал себя ферзём, а сейчас я- шахматный король. Теперь беззащитный одиночка. Сотни комбинаций побега. И никто не может меня прикрыть. Я чувствую вокруг коварные, подлые замыслы, и пытаюсь их рассчитать. Но всё время ошибаюсь, и всё точнее попадаюсь в их западню. И эта чёрная ладья вчера наливала мне молоко. Это так очевидно, белый порошок в белом молоке, никто и не заметит. Она шла медленно, но точно. Уже недели две. Её манипуляции с чёрным конём, как бы новым доктором. Я точно знаю, они уже давно спелись, задумали меня отравить. Вчера она подошла так близко, что я мог видеть её взгляд, безжалостный, предвкушающий победу. Я мог бы напасть на неё, но конь прикрыл её слева, и нападал на меня. Я оглянулся- сзади чёрная пешка. Она меня ненавидит. Постоянно выдаёт мокрое бельё. Теперь стояла с мокрым полотенцем, готовая меня удушить. На Бэ- шесть офицер занял выжидательную позицию. Одна мысль не давала мне покоя. Где же ферзь?! Где он спрятался с уже окровавленным ножом? Где?.. Где?.. Где? Где? Все фигуры закрутились вокруг меня. Я уже не мог понять кто где. В глазах потемнело, и я увидел его в чёрной короне.

В одной руке он держал нож, в другой мою отрезанную голову. Он смеялся, медленно приближался ко мне и шептал всё громче «Шах! Шах! Шах! Смерть королю! Смерть королю!..» Я пятился пока не наткнулся на свою пешку. Я резко одёрнул его. Он повалился на поле. Разбил стакан. Молоко… Повалились пешки в белых пижамах. Кто-то зацепил ихнего офицера с таблетками. Меня схватили, заламывают руки. Больно! Больно! Руки! Тяжело дышать. (Пауза). Потом ничего не помню. Больше ничего не помню. (схватился за голову).

ДОК. Сегодня вам легче?

(Долгая пауза).

КАПАБЛАНКА. Как я вас разыграл с рокировкой! Поверили? Думали, что Капабланка уже того? Опять дал вам фору. Уж слишком вы мне нравитесь. Хороший игрок из вас мог бы выйти если с вами заниматься. Только вы уж не зазнавайтесь, что так запросто с самим Капабланкой. «Так не ходят. Так не ходят…» (Долгая пауза).

Они думают, что я болен. Что я не Капабланка. И что я не великий шахматист. (смеётся). Пауза. Какая глупость. И вы представляете, они в этом уверены. И постоянно внушают мне, что я не Капабланка. Идиоты. Они даже подговорили моих соседей, этих, которые не в себе. Вы представляете это?! Вокруг меня одни сумасшедшие! (Пауза). Ну, вы то мне верите? Что я Кападланка. Шахматист. (Пауза).

ДОК. Да, конечно, вы Капабланка.

КАПАБЛАНКА. Сумасшедшие. Что я здесь делаю?! Почему?! Почему я?!

Что им всем от меня надо? (Пауза). Доктор, я скажу вам, как другу. Вы один нормальный среди этих психов. (оглядывается, говорит шепотом) Я хочу бежать отсюда. (Пауза). Я должен играть. Без шахматных партий я умру. Вы не представляете, что значит так жить. Меня никто не слышит, не понимает. А эти лекарства. Я ненавижу их! И этих сумасшедших, которые их вкалывают. Я с них тупею. Знаете, мне иногда даже кажется, что я и в самом деле не Капабланка. Но только, когда под кайфом. А может, я просто делаю вид, чтобы они оставили меня в покое. Они меня убивают! Ломают, потому что завидуют моей жизни! Никто из них не был так счастлив как я! Плебеи. Они делают из меня то, что хотят видеть. Я устал. Я устал! Я хочу быть собой. Я хочу быть свободным как раньше. (Пауза) (шепотом). Я возьму вас с собой. Там у меня есть всё. И одна тайна. Самая сокровенная тайна. Помните в сорок пятом весь мир говорил обо мне и о моей победной партии с Алёхиным? Так, вот, я выручил тогда кучу денег. И тогда я купил маленький, крошечный остров в центре Тихого океана. В самом его сердце. Тихий островок в Тихом океане. Его даже на карте нет, я и об этом позаботился. Теперь о нём не знает ни одна живая душа, кроме вас и меня. Мы уедем туда. Будем тихо разговаривать, тихо есть фрукты, тихо пить вино. Знаете, какое у меня там вино… отменное вино, теперь наверно хорошо выдержанное. Ведь я здесь давно? (Пауза). Я совсем не помню, доктор, сколько я здесь. (Пауза). Странно, что я никогда об этом не думал. Да, я уверен, что засиделся тут. Всё таки, сколько? Пару месяцев? (Пауза).

ДОК. Да-да… Всего пару…лет.

КАПАБЛАНКА. (Смеётся). Пару лет? Доктор, ну и шутите вы. Пару лет. Скажете. (Пауза). Как пару лет? А как же моя жена, дети?.. Но я совсем не помню, как попал сюда. Что они со мной сделали. Это всё их лекарства! Они насилуют! Убивают во мне шахматиста! Но я — это он. Как вы — это доктор. Почему? Почему они не хотят это понять? Что я им сделал? На что я им сдался? Сумасшедшие! (Пауза). У меня же больше ничего нет. Кроме памяти. Моих турниров, о которых я уже стал забывать, моих путешествий. Ничего нет. Я никому теперь не нужен. Если они отнимут у меня это, как мне жить? В пустоте. Зачем им нужно отнимать у меня самое дорогое? Доктор! Зачем?

ДОК. Но у вас есть тот остров. В сердце Тихого океана. С тихими прибоями, прохладными тенями в солнечные дни. С криками чаек, хлопающей створкой окна. (старик плачет). И это уж точно не отнять у вас никому.

Пауза.

ДОК. Вам пора.

КАПАБЛАНКА. Как? Уже? Но я только пришёл.

ДОК. У меня другие посетители.

КАПАБЛАНКА. Да я вам нисколько не помешаю. Мне до ваших психов дела нет.

ДОК. В другой раз.

КАПАБЛАНКА. Другой? Как? Они же меня… Доктор, вы всё знаете!

Стук в дверь. Входит человек в чёрном.

КАПАБЛАНКА. Ферзь! Ферзь! Чёрный ферзь!!

ДОК. (Человеку в чёрном) Сними куртку! Сними куртку!

Человек снимает.

КАПАБЛАНКА. Доктор, как же?.. Как же так? Доктор! Я возьму вас с собой!

Человек вытаскивает Капабланку.

КАПАБЛАНКА. (За дверью) Возьму с собой! Возьму с собой!

За дверью толчки и крики. Пауза.

Доктор выключает магнитофон. Перекручивает плёнку. Включает. Звучит песня Элвиса. Выключает музыку. Подходит к шахматной доске, смахивает фигуры. Темнота.

Картина четвёртая.

Та же комната. В комнате доктор и пожилая дама неопределённого возраста за семьдесят. На ней старое рваное платье в пол из блестящей парчи и бархата. Руки, плечи открыты. Она поправляет платье.

АНАСТАСИЯ. Сколько мужчин в своё время мечтали затянуть мне корсет. А некоторые и сейчас мечтают.(Кокетливо улыбается беззубым ртом)Доктор, вы мне очень нравитесь. С вами я вспоминаю свою молодость.

ДОК. О чём вы хотели говорить?

АНАСТАСИЯ. Вы здесь живёте?

ДОК. Да, иногда.

АНАСТАСИЯ. Боже мой. (оглядывается). А вас то тут за что?

ДОК. Давайте уже о своём прошлом, или что там у вас.

АНАСТАСИЯ. О прошлом? Не дождётесь. О нём все знают больше чем я. Они так думают. Знают когда я родилась. Какой я была артистичной девочкой. Как потом расстреляли мою семью. И как я попала за границу. А сейчас все трендят, что я самозванка. А кто ваш прадед? Граф Клубицкий?

ДОК. Нет.

Старуха подходит к доктору близко, наклоняется к его лицу. Она проводит трясущемся пальцем по лбу, носу, подбородку. Доктор резко отодвигается…

АНАСТАСИЯ. Один профиль. (Пауза). Кажется корсет давит.

ДОК. Не ваш размер.

АНАСТАСИЯ. Раньше к нам было совсем другое отношение. Когда мы с сёстрами выходили в свет, у всех кавалеров сперало дыхание, и поджилки тряслись. А сейчас, даже вам, доктор, я неприятна. Старая изношенная рухлядь, как это платье. А я не рухлядь!

ДОК. Никто и не говорил.

АНАСТАСИЯ. А если и рухлядь, то особая! Историческая рухлядь! Государственная, российская рухлядь! И я требую! Требую к себе соответствующего этой рухляди отношения! (Пауза).

Да, я знаю, что я в бегах. Меня до сих пор преследуют, и вы спасаете Россию в этих стенах.(оглядывается) Но чтобы так сразу, из князи в грязи! А я хочу есть!

Пауза.

ДОК. Но… Вот, если хотите, тут что-то оставалось.

АНАСТАСИЯ. Что?

ДОК. Картошка с чем-то тут…

АНАСТАСИЯ. А у меня уже ничего не осталось! Зубов даже не осталось. Никакого терпения! Сегодня нас кормили овсяной кашей. Холодный блин без сахара. А вчера? Спросите. Меня спросите, «А вчера?».

ДОК. Ну, а вчера?

АНАСТАСИЯ. Вчера?! Той же кашей. Только она, конечно, была свежее. А позавчера?

ДОК. Наверно совсем свежая?

АНАСТАСИЯ. Если на завтрак дают кукурузу, горошек и селёдку, то в обед точно будет суп из кукурузы и горошка.

ДОК. И селёдки.

АНАСТАСИЯ. Нет, селёдку счищают на ужин. А как ко мне обращаются? «Эй, озабоченная бабка!» а что я сделаю, если наш мед брат один в один граф Трубецкой. Душе то, доктор, не запретишь, она всегда молодая. И это обращение к нашей интеллигенции. Нас всегда зажимали в России. Если бы вернуть то время… А сейчас кому я нужна со своей историей. Но вы же будете убиваться, как я умру! Все будете убиваться, что не почитали за честь смотреть на меня, говорить со мной, дотрагиваться до меня. (Хватает его за руку, прижимает к себе). Кормить меня! (Он одёргивает свою руку).

Я требую! Пишите!

Он берёт со стола бумагу. Пишет.

АНАСТАСИЯ. Я, Романова Анастасия Николаевна, дочь российского императора Николая второго и Александры ……..

Требую! (Пауза). Пятиразового питания! Шестиразового! Плюс вечернее вино с шоколадом и фруктами. И с компотом. И с пирогом из яблок. И … Требую лирических вечеров! Музыка, пение это у меня в крови. Прошу выделить время на занятия изящными искусствами. Я ещё с детства увлекалась живописью. Балет тоже не помешает. Смотрите какая осанка. Требую в партнёры молодых мужчин и юношей с благородными чертами лица, и обходительными манерами. Об-хо-ди-тель-ны-ми. Написали?

ДОК. Всё?

АНАСТАСИЯ. Нет, не всё. Я требую, чтобы меня любили! Чтобы заботились обо мне. Чтобы поворачивали тапочки в другую сторону, как я лягу, чтобы мне было удобно их утром одевать. Чтобы ночью накрывали меня одеялом. Прикрывали форточку, чтобы мне не дуло. Гладили по голове, когда проснусь от страшного сна. Чтобы расчёсывали мне волосы, и плакали, находя ещё один седой волос. Целовали, и любили их больше, чем те золотые. Чтобы боялись со мной расстаться даже на пару часов. Чтобы улыбались и тосковали, вспоминая обо мне. Хоть когда-нибудь. Я требую, требую, требую. (Пауза). Не отпускайте меня домой, доктор. Не отпускайте. Там я совсем одна. Никого не осталось. Люди все вымерли, как динозавры.(Пауза). Оставьте мне платье.

Пауза. Доктор нажимает на кнопку. Звонок. Дверь открывается.

АНАСТАСИЯ. Карету мне! Карету! (выходит)

Пауза. На столе исписанный лист. Доктор выключает магнитофон. Достаёт плёнку. Подписывает. Убирает.

Картина пятая.

Комната доктора. Доктор говорит по телефону.

ДОК. Нет. (Пауза). Нет! Я никого не принимаю. Я занят. (Пауза). Мне плевать на график, у меня пациент. (Пауза). Валяйте. Вы мне все осточертели со своими психами. (бросает трубку).

Подходит к столу, смотрит на бумаги. Смахивает их со стола. Подходит к плёнкам. Достаёт одну, другую. Некоторые повалились. Читает надпись на плёнке. Включает.

ПЛЁНКА. «…Немой крик. Немая. (Пауза). Но некоторые слова я ясно и отчётливо слышу…».

Выключает.

Пауза. Перед ним та самая женщина. Она подошла к нему. Улыбается. Что-то держит в сомкнутых ладонях.

Доктор смахнул со стула бумаги. Включил запись.

ДОК. А я знал, что вы придёте. Давно уже. Знал. Только почему вы так долго не приходили?

Она протянула к нему ближе сомкнутые ладони.

ДОК. Вам сегодня намного лучше. Я рад. Очень. Хорошо, что вы пришли. Я ведь… Как-то глупо всё. Что там? (берёт её руки. Открывает её ладони).

Большие спелые ягоды посыпались сквозь её пальцы. Застучали по бумаге на столе, и на полу. Смородина вперемешку с малиной. Она протягивает оставшиеся ягоды к его лицу. Он ест их из её ладоней.

ДОК. Царапины. (держит её за запястья). Откуда у тебя эти царапины? (Пауза). Под листьями самые спелые ягоды. Колючий стебель. У неё были такие же царапины. Влажные глаза, как ягоды чёрной смородины после дождя. После дождя. Мокрые волосы. Платье налипло к телу так плотно. Не могу не смотреть. Смеётся. Она смеётся надо мной. Ветер подул. Зябко. Она дрожит и смеётся. Руки холодные. Сок. Красный спелый сок струйками ей под рукава. Пальцы такие сладкие. Трава скользкая. Стебли царапнули ей по бедру. Кровь соком сладким по бедру. Глаза- чёрная смородина после дождя. Сейчас- узкие щелки от солнца. Уже вся в тени от меня. Открой… Открой их мне. Так душно. Земля парит. Сладко. Пить хочется.

Пауза. Пустая комната. Крутится сорвавшаяся с катушки плёнка.

Доктор встаёт, подходит к крану. Пьёт. Пауза. Стук в дверь.

ДОК. Да. (Пауза). Входите, открыто. Входит друг.

ДРУГ. Хэллоу! Ты один?

ДОК. А, это ты. Сегодня без косы?

ДРУГ. Коса у тебя. Где-то в твоём барахле. Вон, стоит. Кстати надо забрать.

ДОК. Перебьёшься. Сам принёс. Никто не просил. Она мне нужнее.

ДРУГ. Смерть хочешь изображать? Всё не успокоишься? Журналистом, шахматистом уже надоело? На экстрим потянуло? Скучно стало тут, развлекаешься?

ДОК. Это ты по телефону звонил?

ДРУГ. Уже не узнаёшь? Скажи, спасибо, что я.

ДОК. Не вовремя.

ДРУГ. Да, уж понял, что не вовремя. А если бы главный? Он давно на тебя зуб точит.

ДОК. (Умывается, вытирает полотенцем лицо). Мне всё равно.

ДРУГ. (С ухмылкой). До поры, до времени выпендриваешься.

ДОК. Когда шёл ко мне, ты никого по пути не встретил?

ДРУГ. В отделении?

ДОК. Нет, у меня.

ДРУГ. Да, вроде, нет. А кого надо было?

ДОК. Никого.

ДРУГ. Давай, выкладывай. «Я занят. Мне плевать на график. У меня пациент!» Думаешь, я совсем дурак? Не понимаю. Кто он? Слева принимаешь? (Пауза). Думаешь я не вижу? Бешенный стал какой-то, бледный. Не спишь? Диссертацию строчишь? Руки трясутся. Глаза, как у психа. Смотришь, а будто не здесь. Глотаешь что-то. Что за таблетки?

ДОК. Не твоё дело.

ДРУГ. Плохо кончишь, Костя. Это я тебе обещаю, как врач.

ДОК. И какой доктор ставит диагноз?

ДРУГ. Одержимый учёный- вот, тебе диагноз.

ДОК. Я действительно, так уж плохо выгляжу? (Пауза). Пройдёт. Я устал. Пройдёт.

ДРУГ. Кто это?

ДОК. А?

ДРУГ. Кто приходит?

ДОК. Одна женщина.

ДРУГ. Молодая, красивая?

ДОК. Да. Даже очень, и странная.

ДРУГ. (Расплываясь в улыбке). Ах, ты подлец, этакий. Скотина научная разыгрывал меня всё это время. Ну, ты и подлец. В рабочее-то время. «Я занят. Все вы мне осточертели со своими психами». (хохочет). Ну, ты и тихоня! И что вы с ней с утра, до ночи? Здесь? Она, что замужем, или несовершеннолетняя?

ДОК. Да, замолчи ты.

ДРУГ. Ну, ладно, ладно. И так она тебя закрутила, что всю твою науку побоку? Круто. Ну, и как она?..

ДОК. Она немая.

ДРУГ. Немая? (Пауза).(в замешательстве) Ну, экзотика… Слава богу, ты не немой. Повезло ей. Слушай, да не всё ли равно, немая, глухая… Да, расскажи ты, что я вытаскиваю из тебя. Ты где её нашёл?

ДОК. Она пришла ко мне.

ДРУГ. Сюда? Странно. Она, что, тоже ту-ту что ли? Местная?

ДОК. Не знаю, наверно нет.

ДРУГ. Что значит, наверно нет, она, что сказать не может? (Пауза). А, ну да, немая. Нет, стой, а как ты всё о ней разузнал? Ну, что ей надо, то, сё? Или вы сразу накинулись друг на друга?(хохочет)

ДОК. Ты зачем приходил?

ДРУГ. Я? Так… странный ты какой-то последнее время. Вот, и приходил посмотреть на тебя. И чуть не застукал. А жаль, что не застукал. Было бы на что посмотреть.

ДОК. Я лечу её.

ДРУГ. Что?

ДОК. Лечу.

Пауза.

ДРУГ. Лечил? Ты её лечишь что ли? Так, всего этого не было? (Пауза). Ну, и дурак ты. Я уж, подумал, ты стал нормальным. К жизни вернулся. Фу, ты чёрт. Ну, дурак. Ну, дурак.

ДОК. Но, ты пошёл?

ДРУГ. Да, пойду я, пойду. Да. Так купиться. Знал же, что не то, всё это. (Пауза). И как же ты её лечил? Выучил к случаю язык жестов? Не удивлюсь, что так и было.

ДОК. Это ни к чему. Я её слышу.

ДРУГ. Так, она говорит?

ДОК. Вслух нет.

ДРУГ. Понятно, ты у нас ещё и мысли читаешь? Прочитай мою мысль, она давно зудит в моей голове, еле сдерживаю. Ты чокнутый. Просто чокнутый. Красивую, молодую изучает. Да, ладно бы изучал, как все нормальные мужики. Всё. Тема закрыта. Значит, ты её слышишь?..

ДОК. С каждым её приходом всё яснее. Я чувствую, когда она рядом. Не знаю, как это происходит. Это-то и заинтересовало меня с самого начала. Никогда не знаешь, когда она придёт, и снова уйдёт. Она часто приходит ночью. Неслышно зайдёт, сядет радом, и рассказывает о чём-то.

ДРУГ. Что ночью это как раз в норме. Ну, а днём она приходит?

ДОК. Да, сегодня.

ДРУГ. Её кто-нибудь видел?

ДОК. Нет. Не знаю. Скорей всего нет, она избегает людей.

ДРУГ. У неё синдром Лютера?

ДОК. Врят ли. Я много думал об этом, писал. (поднимает с пола листы). Уже несколько месяцев.

ДРУГ. Как она появилась?

ДОК. Да. Интересный случай, согласись?

ДРУГ. У кого? Она здесь пару месяцев, но её никто никогда не видел. Охрана, медперсонал… Не так-то просто остаться здесь незамеченным. Не к добру всё это, Костя, чую не к добру. Послушай, тебе в отпуск надо. А может её и нет вовсе? А?

ДОК. Нет? Её нет? Что же по-твоему я двинулся?

ДРУГ. Ну… Да, нет, конечно.

ДОК. У меня записаны все наши разговоры. Что же я раньше не вспомнил? Сейчас.

Доктор перебирает катушки плёнок.

ДОК. Вот, вот они. Я всё записываю, так легче анализировать.

ДРУГ. Думаешь твой метод? Не ты первый, не ты последний.

ДОК. Только никто уже этим не пользуется.

ДРУГ. Устарело, брат. Бесконечно устарело. Прошлый век. Ну, где тем твои исследования?

Доктор включает магнитофон.

ПЛЁНКА. «… Я буду жить, я выкарабкаюсь. (Пауза). Линси, детка, я люблю тебя. Забери меня отсюда! Заберите меня отсюда! Кто-нибудь! Заберите! Заберите!..»

ДОК. (Выключает) Нет, не то…(перематывает, включает)

ПЛЁНКА. «…У меня больше ничего нет, кроме памяти. Моих турниров, о которых я уже стал забывать. Моих путешествий. Ничего нет. Я никому теперь не нужен. Если они отнимут у меня это, как мне жить?..»

ДРУГ. Выключи этот бред!

Доктор перематывает, включает.

ПЛЁНКА. «… Вы не можете говорить? (Пауза). Вы никогда не говорили. Да… да! Как же я раньше не додумался. Никогда… Немой крик. Немая. (Пауза). Но некоторые слова я отчётливо слышу…»

Выключает, перематывает. Включает.

ПЛЁНКА. «… Возможно вы вспомните. Вы всё вспомните. (Пауза). Думаете я несу какую-то чушь? Вы всё поймёте, я вылечу вас. Не будет ни ночных кошмаров, ни постоянных преследуемых мыслей… Мне интересно сделать это. Я должен попытаться. Только не исчезайте…»

Выключает, перематывает. Включает.

ПЛЁНКА. «… Пейте. Тут холодно…»

Выключает, перематывает. Включает.

ПЛЁНКА. «… Может я до сих пор лежу на той поляне, а вся моя жизнь- сон. И я вот-вот проснусь. Когда-нибудь обязательно проснусь. (Пауза). Очень хорошо, что я был там с вами…»

Перематывает, включает.

ПЛЁНКА. «… Кровь соком сладким по бедру. Глаза- чёрная смородина после дождя. Сейчас, узкие щёлки от солнца. Уже вся в тени от меня. Открой… Открой их мне. (Пауза). Так душно. Земля парит. Сладко. Пить хочется…»

Выключил.

Пауза.

ДРУГ. И зачем ты всё это говорил?

ДОК. Я говорил с ней.

ДРУГ. С ней? Где же она?

Пауза.

ДОК. Она немая. Ты не мог слышать.

ДРУГ. Тогда зачем ты записывал?

ДОК. Как ты не можешь понять? Я её слышу.

ДРУГ. И сейчас слышал?

Пауза.

ДОК. Нет. Но я помню, что она говорила. Как только включаю плёнку, её слова всплывают в памяти.

Пауза.

ДРУГ. Я зайду к тебе. Позже. На днях зайду. Хорошо? А ты отдохни, погуляй. И не глотай там больше ничего. (Пауза). Ну, бывай.

Картина шестая.

Комната. В комнате доктор и мужчина средних лет. Мужчина в синем костюме похожем на пижаму. Стоит за ширмой. С неё содрана занавеска, остался только деревянный скелет. Руки у мужчины плотно прижаты к бокам тела.

ЛЕКТОР. Я люблю классическую музыку.

Доктор включает музыку и запись.

ЛЕКТОР. (Ловит пальцем мелодию по кругу). Вот, так, хорошо. Спасибо. (Улыбается, смотрит исподлобья)

ДОК. Лектор, как вы себя чувствуете?

ЛЕКТОР. Доктор Лектор. (Пауза). Я чую ваш запах. (нюхает воздух). Запах ФБР. Вас они подослали?

ДОК. Да.

ЛЕКТОР. А где Кларисса?

ДОК. Вы её съели два дня назад.

ЛЕКТОР. Неправда! Она пошла в магазин за новыми туфлями. Те обгадили ягнята. Она их теперь дома разводит, на балконе. (Пауза). Я чую ваш запах (цедит зубами воздух). Что вы хотите выведать? Говорите скорей, у меня в животе уже урчит.

ДОК. Хотел побеседовать с вами. (Пауза). Значит, Клариссу вы не съели.

ЛЕКТОР. Кого-кого, а Клариссу никогда. Мы же с ней поженились. Да. Сразу после первой серии. Я не полетел на Майями, а она не стала есть торт. Тогда и решили, чего тянуть.

ДОК. И чем вы теперь занимаетесь?

ЛЕКТОР. Кларисса в своём ФБР. Только перешла в ветеринарное отделение. Ну, а я избавляю мир от вредных людей.

ДОК. Как?

ЛЕКТОР. По привычке, в меру сил, поедаю. Вы только ничего там такого не подумайте. Я ем только плохих людей.

ДОК. Женщину из восьмой палаты вы укусили?

ЛЕКТОР. Да. Да. Потому что стучит постоянно. Следит и стучит этим фашистам. А они не церемонятся. Да. Да. Не церемонятся. Что захотят, то и сделают. А мне потом отходить две недели. Два ребра сломаны. И в мозгах что-то выкручивают. Каждый раз по детальке.

Да. И мало ей, в следующий раз нос откушу, чтоб не совала куда не надо.

ДОК. Вы всегда ели людей?

ЛЕКТОР. Нет. Раньше только готовил.

ДОК. А чем вы раньше занимались? У вас наверно была семья? Вы помните?

ЛЕКТОР. Раньше приходила пожилая женщина. Она медленно ходила. Очень медленно, от забора до моего корпуса. Шаг за шагом, шаг за шагом. Часто приходила.

ДОК. Кто она?

ЛЕКТОР. Я думаю, это была моя мать. Или мне это сказали. Нет. Это я думаю. Я сам так думаю. Да. Это моя мать. Она всегда молчала.

ДОК. Она и сейчас приходит.

ЛЕКТОР. Нет, она перестала.

ДОК. Она часто стоит у калитки. Ждёт вас.

ЛЕКТОР. Нет. Нет! Я ничего не помню. Они что-то выкручивают из моей головы. Не было! Не было этого! Я всё придумал. У меня никого не было кроме Клариссы. Я доктор Лектор. Меня все боятся. Все! (щёлкнул зубами, схватился за ширму, начал её трясти).

Пауза.

ДОК. Вы видите Клариссу?

ЛЕКТОР. Да. Клариссу всегда. Почти всегда. Она скоро придёт из магазина с туфлями. Мы живём вместе в моей квартире, с балконом и с овцами. Только они её выключают.

ДОК. Кто?

ЛЕКТОР. Фашисты выключают, выкручивают её из моей головы током.

ДОК. И часто они это делают?

ЛЕКТОР. Не знаю. Я не знаю. У меня что-то с головой делается, и ноги плохо ходить стали. (шепотом). Но, я прячу таблетки, и Кларисса возвращается, и овцы снова гадят. Правда потом они её снова выключают.

ДОК. А мать они выключают?

ЛЕКТОР. Она не настоящая. Не настоящая. Из-за неё они меня чистят. Её нет. И Кларисса говорит…

ДОК. Кларисса не настоящая. Если вы перестанете с ней говорить они оставят вас в покое.

ЛЕКТОР. Вы нарочно мне это говорите. Вы с ними заодно.

ДОК. Хотя бы не говорите им, что видите Клариссу. Они убьют вас.

ЛЕКТОР. Кларисса настоящая! Настоящая! Я доктор Лектор. Я всех вас переем. Всех фашистов! Всё ваше ФБР!

Стук в дверь.

ДОК. Нельзя.

Вошёл санитар.

САНИТАР. Сказали время вышло. Забирать.

Лектор отошёл от ширмы в темноту.

САНИТАР. Сказали у вас не задерживаться.

Санитар подходит к лектору. Ловко его скручивает. Уводит.

ДОК. Не говорите им про Клариссу.

Санитар оглядывается. Пауза. Выходят. За дверью толчки. Крики.

Картина седьмая.

Комната. Доктор и она.

ДОК. Меня стала преследовать одна мысль. Я думаю об этом постоянно. Когда я сплю, когда просыпаюсь, когда я ем, курю, бреюсь, одеваю ботинки. Я думаю, что если ты больше не придёшь? (Пауза). Я всегда пытался проникнуть в сознание людей, чтобы понять их, вылечить. Вчера я проснулся, сел курить, и мне вдруг стало не по себе. (Пауза). Я знаю, что за человек ко мне придёт ко мне, что он болен. Что ему видится. Как и с кем он живёт в своём собственном мире, истеричном мире, где его постоянно подстерегают убийства. Я начинаю бояться того же чего и он. Видеть людей, каких видит он, слышать, просыпаться от кошмаров, мучающих его. А завтра придёт другой, послезавтра третий… Всё новые люди, всё новые страхи, судьбы. (Пауза). Судьбы людей, которые они себе невольно присвоили. Иногда настолько реальны. Знаешь, я думаю, что это не присвоенные ими судьбы, это их судьбы настоящие. И каким-то странным образом, они продолжают жить в наше время. С чего бы я без всякой видимой причины, стал бы говорить и чувствовать себя, к примеру Прэсли? Если я родился на краю света, в глухомани, где никто никогда не слышал, и через сто лет не услышит, не узнает, кто такой был Элвис Прэсли. Где он жил, чем занимался, что у него была за семья, о чём он мог думать. И вдруг в больницу привозят такого человека, который всю жизнь работал на лесопилке. Ни телевизора, ни радио, ни книг… Что это? (Пауза). Этому нет объяснения. Нет. И он не первый, и не последний. Я не знаю, как их лечить. От чего? Я должен помочь им только жить.(Пауза). Я не знаю. Я потерялся в них. Меня постоянно преследуют их мысли, их кошмары. И я не знаю, как мне избавиться от них. Если бы не появилась ты, я наверно сошёл бы с ума. Точно сошёл бы. Ты возвращаешь меня к моим воспоминаниям. С тобой я вспомнил то, о чём никогда в серьёз не думал. Так мне казалось. Вот, я смотрю на тебя, и чувствую, что я очень давно знаю тебя. Твоё лицо, слова, голос. Я знаю тебя, наверно, как себя. И в то же время, я не знаю откуда ты взялась. Ты, ведь, не любишь говорить о себе. Так же, как и я.

(Пауза.)

Не уходи сегодня. Останься. Мне страшно.

Крутится сорвавшаяся плёнка.

Картина восьмая.

Комната. Доктор и друг.

ДРУГ. (Падает в кресло). Слушай, мне твоя кладовка уже стала надоедать. Что вдруг за срочность? Кстати, как ты себя чувствуешь? Немая приходит?

ДОК. Что вы с ними делаете?

ДРУГ. С кем?

ДОК. С людьми, которых я лечу.

ДРУГ. А, так, вот, с чего ты разошёлся. Что это ты так заинтересовался? Лечим, как везде.

ДОК. Всем интенсивную терапию?

ДРУГ. Ну, а что ты хотел. Чтобы твой Лектор перекусал всё отделение? У него прогрессирующая шизофрения, а она, сам знаешь, не лечится, а только заглушается. На время.

ДОК. К тому же, и заглушать проще всего. Не ты же под током пять раз в неделю дёргаешься. (Пауза). Ты даже не пытаешься показать им пропасть между реальностью и иллюзиями. Не пытаешься встать на их место. Они для тебя не люди, а какая-то зараза, которую поскорей нужно уничтожить.

ДРУГ. Я не шизофреник, чтобы вставать на их место. Я врач. И не лезь ты в мою работу. Вон, долечил, посмотри на себя.

ДОК. Половину из них вообще нужно выпустить. Это здоровые, но одинокие люди. Когда одиночество было болезнью? Они абсолютно безвредны для общества.

ДРУГ. Отпустим, а они что-нибудь сделают с собой. А нам отвечать. Пусть уж тут, под надзором.

ДОК. Ты сделал из больницы тюрьму. Только из твоей тюрьмы не выходят.

Доктор смотрит сквозь друга, по сторонам.

ДОК. Скоро всё это кончится. (пьёт таблетки) Для тебя.

Друг следит за отстранённым взглядом доктора.

ДОК. А теперь уходи.

ДРУГ. Это как понимать, ты меня подсиживаешь?

ДОК. Убирайся.

Картина девятая.

Комната. Доктор лежит на кровати. Радом сидит женщина.

ДОК. Нет, у меня всё хорошо. Только холодно. А дверь? Закрыта? Закрой на замок.

Она встаёт, закрывает дверь.

ДОК. Сквозит оттуда. Тебя кто-нибудь видел? (Пауза). Да, я так и думал. Как тебе это удаётся? (смеётся). Я сейчас подумал, ты могла бы с лёгкостью меня убить. Убить, и незаметно уйти. Здесь в больнице есть один психопат- смертью себя представляет. Так если бы он не носился со своей косой по больнице, а заходил бы так же тихо, и с такой же милой улыбкой, как ты, было бы гораздо страшнее. (хохочет). Но ты не причинишь мне зла. (Пауза). Не причинишь…

Она положила свою руку ему на голову.

ДОК. За голову нельзя браться, а то забуду всё. Примета такая.

Уже наверно поздно? Или рано. Сумерки не разобрать. Пасмурно уже какой день. Всё хочу выбраться, не получается. Не люблю такую погоду. Холодно, и на душе мерзко. (Пауза). На столе таблетки, дай мне их. Мне от них лучше. Дай, я сам. (Пауза).

Тебе, неверно, тоже холодно? А у меня, как на зло, плитка перегорела. Накинь что-нибудь.

Она уходит. Выходит в красивом белом платье с мехом. Играет музыка Прэсли. Появляется сам Элвис Прэсли поёт. Они вместе танцуют.

Пауза.

ДРУГ. Ты слышишь меня? Слышишь? Эй, Костя!

Доктор открывает глаза.

ДОК. Зачем ты пришёл?

ДРУГ. Очухался. Спасибо и на этом. Ты сколько в отключке? Я второй день звоню. Замок выбили.

ДОК. На улице опять темно.

ДРУГ. Очнись! Да что с тобой?

ДОК. Ты как всегда всё испортил.

ДРУГ. Зачем дверь закрыл?

ДОК. Они красиво танцевали.

ДРУГ. Кто?

ДОК. Она и Прэсли. Ты опять всё выдумал. Он вовсе не умер.

ДРУГ. Она изменила тебе с Прэсли?

ДОК. Заткнись.

ДРУГ. Теперь они приходят вместе.

ДОК. Ты испугал её. Почему вы все сюда приходите? Что вам всем тут надо!

ДРУГ. С каких пор больница стала твоей собственностью? Ты пока здесь работаешь.

ДОК. Тогда какого чёрта, вы лишили меня работы? Ко мне не приходят люди.

ДРУГ. Больные, хочешь сказать. Да, совсем забыл, ты временно отстранён от лечебной практики. Знаю, надо было раньше тебе сказать. В общем…

ДОК. Кто это затеял? (Пауза). Кто?

ДРУГ. В общем, мы считаем, что в последнее время твои экспериментальные методы лечения зашли в тупик.

ДОК. Мы? Кто такие мы?

ДРУГ. Мы- это врачи нашего отделения.

ДОК. И ты?

ДРУГ. Костя, послушай, ты только не дёргайся. Ведь так и есть.

ДОК. Да что ты знаешь о моих методах!?

ДРУГ. Знаю и достаточно. Мы прослушали записи твоих лечебных сеансов.

Доктор смотрит на место, где обычно лежат плёнки. Их там нет.

ДОК. Ну, ты и сволочь.

Встаёт. Ударил друга. Тот отлетел. Повалились костюмы, бумаги… драка. Грохот.

ДРУГ. Вяжите его! Быстрее!

Санитары вяжут доктора в смирительную рубашку.

ДРУГ. (Встаёт, отряхивается). Псих.

ДОК. Лучше развяжи меня.

ДРУГ. Я не сказал самое главное. Мало того, что твоё лечение сочли полной чушью, оно просто не допустимо для больных. Ведёт к усилению неврозов и агрессии. Больной из шестой палаты, Элвис Прэсли, может, помнишь? После твоего сеанса покончил собой. И многие другие угрожали суицидом, и угрожали жизни других.

ДОК. Ты сам знаешь, что причина не в моём лечении!

ДРУГ. И ещё. (Пауза). Я признаю тебя психически больным.

ДОК. Что?

ДРУГ. У тебя прогрессирующая шизофрения. Она вызывает галлюцинации. Ты утратил связь с реальностью, можешь быть опасным для себя и общества. Поэтому ты будешь подвержен принудительной госпитализации.

Доктор смотрит на дверь. Ведёт взглядом от двери до стула.

ДОК. (Смотрит на стул). Это ошибка. Глупая идиотская ошибка.

ДРУГ. С кем ты говоришь? Там никого нет. Ни-ко-го. Самое мучительное в шизофрении, это незнание что реальность, а что нет.

Костя, так будет лучше. Так нужно.

ДОК. Я знаю кому это больше всех нужно. Не подходи туда!

ДРУГ. (Оглянулся на стул). Там никого нет.

ДОК. Думаешь я не вижу!? Ты нарочно хочешь сделать из меня сумасшедшего. Убирайся! Убирайтесь отсюда! Я не сумасшедший.

ДРУГ. Все так говорят. Ну, подумай, какая тебе разница, или здесь, или там. В чистой палате, светло, солнечная сторона…

ДОК. Слушай, я только сейчас понял. Это ты сумасшедший (хохочет).

В двери появляются врачи в халатах.

ДОК. Вы все сумасшедшие. Сумасшедшие! (хохочет).

ДРУГ. (Врачам). Без лечения галлюцинации завладеют им целиком. Придётся дать ему жёсткий курс инсулиновых шоков. (Тихо санитарам). Уведите его.

Санитары взяли доктора под руки. Уводят.

Картина десятая.

Следующий день. Два санитара ведут доктора.

ДОК. (Молча). На шок. (Пауза). Я ж совсем не спал. Голова раскалывается. Всё не мог поверить, что всё происходит со мной. И сейчас не верю. Это розыгрыш! Скотина, здесь он зашёл слишком далеко. Дышать больно наверно сломали ребро. Это я ему никогда не прощу. Шут! Где-то я слышал о таких психологических играх. Вроде, после такого стресса человек полностью меняется. Вот, скотина, я ему изменюсь. Я ему так изменюсь! Рожу набью после всего этого. (Пауза). На шок всегда сопровождают двое. (Пауза). Это так похоже на его тупой юмор. Сколько ещё идти? Уже вижу его довольную рожу в дверях. «Док, старик, это была просто шутка». А что если нет? (Пауза) Спросить куда идём? Спокойно. Это незаконно. Произвол. Даже в голове не укладывается. Его посадят. (Пауза). Что если она пришла, а меня нет. Если он там? Он может забрать её в больницу. Вот, зачем он всё затеял! Дураку понятно. Пусть только попробует. (Пауза). Зачем мы свернули? Лампы перегорели. (Пауза). На шок. Ну и что? Когда знаешь, легче выдержать. А я всё знаю поминутно. Ничего, все выдерживают. Нет, не все. Я здоровый, крепкий мужик.

Дверь. Пауза. Остановились.

ДОК. Сейчас должна появиться твоя довольная рожа.

Открывают дверь.

Пауза.

Небольшой кабинет. Нет окон. Женщина в белом халате, в перчатках. Кушетка. Электроприборы.

Женщина внимательно смотрит на доктора.

ДОК. (Молча). Что? Ни каждый день приводят сумасшедшего доктора?

Женщина показала на кушетку. Санитары подвели доктора.

ДОК. (Молча). Это та комната, я узнаю её. Я видел её в чужих кошмарах. Пенопластовые стены. Ещё с института я боялся этих комнат. Меня пугали крики. Так не люди кричат. Так кричат животные. Когда им медленно отрезают голову. Я не буду кричать. (Пауза). А, ведь, это смешно.

Женщина набирает в шприц жидкость.

ДОК. (Молча). Двенадцать миллилитров.

Женщина подошла вводи лекарство доктору в вену.

ДОК. (Молча). Медленно.

Она вводит медленно.

ДОК. (Молча). Руки трясутся- новенькая. Ничего, через пару месяцев будет загонять любому, не думая. Уходи пока не поздно. Бросай эту скотскую работу! (Пауза). Вводить медленно, чтобы сердце не остановилось. И в правду голова поехала. Вкус железа во рту. Сейчас вырвет. (Пауза). Гадость. Дышать тяжело. В теории всё проще.

ЖЕНИНА. (Санитарам). Крепите.

Санитары просовывают руки и ноги доктора в резиновые браслеты.

ДОК. (Молча). Где же он? Шутка затянулась. Наверно бежит по коридору. Сейчас ворвётся…

ЖЕНЩИНА. Придётся потерпеть несколько секунд.

Санитары отошли.

ДОК. (Громко). Нет. Я должен видеть доктора!

ЖЕНЩИНА. Несколько секунд.

Выключился свет. Долгая пауза.

Толчок. Сильный удар прорвал огромную плотину. Красный поток с кусками битого стекла врезался в голову. Куски стекла застревают в теле, с каждым ударом сердца глубже. Стекло ломает череп. Рвёт мышцы. Вздувшиеся вены лопаются от острых осколков. Кровь вырвалась на кожу. Заливает кушетку, течёт по полу. В теле не осталось ничего целого. Груда изрезанного мяса.

Картина одиннадцатая.

День. Светлая комната. Окно. Решётки. Кровать. Доктор. Медленно движется. Подходит к кровати. Ложится. Ветром распахнуло створки окна. В комнату внеслись листья. Упали на подоконник, на пол, два застряли в решётке. Их становится всё больше. Они падают с потолка. Пол, подоконник, кровать — всё засыпано листьями. Комната стала расширяться. Уже не видно стен, потолка. Слышен только скрип высоченных стволов, какой-то далёкий лесной стук и шуршание листьев.

Конец.

Content

Демина Злата Элвис умер?

Злата Демина Элвис умер?