Диана Кинг - Том и Джерри. Новая погоня

Литературно-художественное издание

Для среднего школьного возраста

Диана Кинг

ТОМ И ДЖЕРРИ

НОВАЯ ПОГОНЯ

Ответственный за выпуск Т. Г. Ничипорович

Корректор И. Н. Пармон

Глава первая

Утренний визит

Все неприятности начались с телеграммы, принесенной на хвосте говорливой почтовой сорокой.

Гарольд с опаской смотрел на этот маленький клочок бумаги, скрепленный перышком стрижа – эмблемой скоростной почты, и, понуро опустив уши, думал о том, что именно так и начинаются все неприятности: с мелочи, с незначительного пустячка, который разрастается, как снежный ком, а потом обрушивается на плечи тысячетонной лавиной. Гарольд тяжело вздохнул и выглянул в окно.

Солнце едва поднялось над горизонтом, но саванна уже проснулась. По звериным тропам нескончаемыми потоками лились толпы горожан: важно вышагивали респектабельные носороги, стремительно проносились грациозные антилопы, перебранивались на бегу суетливые мартышки...

Уличное движение регулировал солнечно-рыжий великан олень – двух метров в холке, в венце ветвистых золотых рогов, гордый возложенной на него ответственностью.

В теплом воздухе приятно пахло свежеиспеченным хлебом, сыром и молоком – привычные домашние запахи. Обычный африканский городок, а выглядит так уютно и аккуратно: чистые улицы, красивые дома, бассейн, гостиница, пышные сады, тщательно спланированные и ухоженные... А дальше, за возделанными полями начинались джунгли – темная, дремучая, непроходимая чаща, откуда по ночам раздавались яростный рев хищников и жалобные крики их жертв.

Гарольд привык к аккуратным английским паркам, и поэтому ему не нравились джунгли. Корни, стволы, ветки, сучья, листья и лианы – лианы под ногами, лианы над головой, всюду лианы, лианы, лианы, бесчисленные переплетения лиан на бесчисленных деревьях и кустарниках.

А сквозь джунгли, по туннелю из стволов и ветвей, несет к океану свои желтые воды медленная, сонная река Лимпопо. На ее песчаных отмелях нежатся, разинув зубастые пасти, огромные крокодилы.

Золотой солнечный свет никогда не касался ее поверхности – в джунглях царит зеленый сумрак, бесконечный, полный тайн и загадок, которые так любит разгадывать Мышонок Джерри.

Гарольд взял телеграмму в лапы и спрятал под скатерть. Любое известие, рассудил он, приятнее узнать после сытного завтрака, чем на голодный желудок. Особенно, если это известие не сулит ничего хорошего. А уж в этом Гарольд был полностью уверен. У него на неприятности был собачий нюх. Недаром он вел свое происхождение от знатной и породистой семьи английских Бульдогов.

Джерри поднялся только к завтраку, когда Гарольд уже успел прочитать все последние новости в газете «Собачье дело». За столом Мышонок был тих и сосредоточен, видно, какая-то проблема не выходила у него из головы. Изредка он поглядывал на Гарольда и с самым задумчивым видом покачивал головой. Лишь после того, как была съедена последняя крошка сыра, Мышонок откинулся на спинку стула и сказал:

– Полагаю, Гарольд, теперь вы можете достать телеграмму из-под скатерти и передать ее по назначению.

– Но как вы догадались?.. – вскинул брови Бульдог. – А-а, вы подглядывали за мной!

– Конечно, нет, мой друг, – улыбнулся Джерри. – Что за странные фантазии?! Я просто сложил два и два: утреннее стрекотание почтовой сороки, ваш угрюмый вид и едва заметное прямоугольное вздутие на скатерти. По размерам оно как раз подходит к формату срочной телеграммы. Итак... – Джерри протянул лапку.

– Опять испорчен отпуск, – вздохнул Гарольд, вытаскивая телеграмму. – А ведь договаривались: никаких расследований. Врачи настаивали на том, что вам нужен полный покой, положительные эмоции и отдых на лоне природы, ведь это противоборство с Томом окончательно расстроило ваши нервы... Вы даже сыр сегодня ели без всякого удовольствия.

– Полно, мой друг, – прервал его Джерри. – Том надежно упрятан в зоопарк за решетку, а без него в преступном мире наступило затишье. Мне скучно, а вынужденное безделье еще больше расстраивает мои нервы.

– Как бы не так! – вскричал Гарольд. – Вы еще не знаете последних новостей. – Бульдог показал колонку новостей в «Собачьем деле» и указал лапой на кричащие заголовки. – Я не хотел говорить, заботясь о вашем здоровье, но вы меня вынуждаете... Слушайте: «Две недели назад из Центрального зоопарка бежала группа заключенных во главе с опасным преступником-рецидивистом Котом Томасом. Под покровом темноты бандиты ограбили городской банк, затем захватили роскошную морскую А?  яхту известного путешественника Левингаузена и скрылись на ней в неизвестном направлении. До сих пор поиски беглецов не дали никаких результатов.»

– Вы меня удивили, Гарольд, – заметил Джерри. – Почему мы узнали об этом побеге только сейчас? Ах, да... Мы же две недели плыли на корабле в Африку... Но теперь нужно внимательно следить за прессой: любая мелочь может вывести нас на след Тома. Каждое утро сообщайте мне обо всех случаях, которые покажутся вам заслуживающими внимания, особенно если они будут выглядеть странными, даже нелепыми...

– Вы намереваетесь отыскать Тома, следя за газетными нелепицами? – удивился Гарольд. – Но каким образом?..

– То, что кажется нам нелепым, странным, таит в себе какую-то загадку, на которую мы пока просто не в силах найти правильный ответ. Под загадкой очень часто скрывается и зреет преступление, которое необходимо предотвратить. А вдруг разгадка очередной нелепости приведет нас к беглому каторжнику Тому? – Джерри сделал значительную паузу и взял в лапки телеграмму. – А пока мы нападем на след Тома, почему бы нам чем-нибудь не заняться на досуге?

Гарольд с сомнением пожал могучими плечами, но спорить не стал. Тем временем Джерри сорвал сургучную печать и развернул телеграмму.

– Нам бы сейчас не помешало какое-нибудь простенькое дельце, – бормотал он, быстро пробегая глазами текст. – Что-нибудь вроде ограбления беличьих кладовых или кражи со взломом из пчелиного улья... Так... И кем телеграмма подписана? Ага, интересно... – Джерри осмотрел телеграмму со всех сторон и задумался. – Бумага дорогая, с водяными знаками, значит, отправитель – человек обеспеченный, солидный, не терпящий суеты и опрометчивости, но тем не менее телеграмма отправлена с первыми петухами... Дело серьезное, Гарольд. Впрочем, посмотрим...

– И что же там написано? – поинтересовался Гарольд.

Джерри поднял телеграмму и прочел вслух:

– «Только что со мной произошла непонятная, загадочная история. Буду очень обязан, если вы разрешите мне с вами посоветоваться.

Добропорядочный Слон Бимбо.

Медвежий Угол.»

– По-моему, самое заурядное дело, – фыркнул Гарольд. – Ну что может случиться с Добропорядочными Слонами?

– О, не скажите, мой друг! Со всяким может что-нибудь случиться. Но если о помощи просит Добропорядочный Слон, то случилось нечто потрясающее.

– Наверное, он где-то позабыл галоши и теперь хочет их отыскать, – не унимался Бульдог.

– А вот сейчас он нам сам все и расскажет: только что от нашего подъезда отъехала карета, а теперь я слышу, как прогибаются доски в прихожей. Тонны две весит... Значит, Слон еще совсем молодой. Куда ж его усадить?.. Эта гостиничная мебель...

В дверь послышался осторожный стук, и через секунду в комнату вошел высокий и полный Добропорядочный Слон Бимбо. Походка его была исполнена важности и благопристойности. Все в нем, от идеально отполированных бивней до аккуратно расчесанной кисточки на хвосте, свидетельствовало о его честности, здравомыслии и верности традициям. С первого взгляда было понятно, что животное с такими взглядами на жизнь никогда не перейдет дорогу на красный свет.

Однако загадочное происшествие, видимо, нарушило его прирожденное спокойствие: глаза Бимбо лихорадочно горели, щеки возбужденно тряслись, а уши ходили из стороны в сторону, как крылья гигантской бабочки. Добропорядочный Слон снял с головы цилиндр, повесил трость на вешалку и немедленно приступил к делу.

– Никогда, я повторяю, никогда в жизни со мной не происходило ничего более странного и непонятного, чем эта история, такая... оскорбительная и страшная, – сказал он. – Я даже не могу обратиться за советом к вожакам: они станут косо на меня смотреть... – Бимбо сердито нахмурил брови и запыхтел. – Но мне нужно какое-то разъяснение, и поэтому я обратился к вам.

– Прошу вас, Бимбо, садитесь, – сказал Джерри, – и скажите, почему вы обратились именно к нам?

– Нет ли у вас чего-нибудь попрочнее? – Бимбо с сомнением посмотрел на тонкие резные ножки стула. – Животным моей комплекции нужна более солидная мебель...

– Располагайтесь, как вам будет удобно.

Слон тут же уселся на гору чемоданов, которые Гарольд еще не успел распаковать, немного поерзал и продолжил:

– Круг моих знакомых составляют уважаемые горожане. Мне бы не хотелось, чтобы они узнали, что я замешан в истории с убийством.

– С убийством? – воскликнул Гарольд.

– Именно. Поэтому я и пришел к вам. Я много раз смотрел по телевизору, как вы находили выход из сложнейших ситуаций, да и все мои знакомые отзывались о вас только положительно...

– Понятно, – кивнул Джерри. – А теперь по порядку, не пропуская ни малейшей подробности, расскажите, что же с вами произошло и у кого вы гостили этой ночью.

– Как вы догадались? – удивленно ахнул Бимбо.

– Вы отправили телеграмму с первыми лучами солнца, а примчались сюда только к полудню. Значит, вы добирались издалека. Причем приехали в карете, хотя живете на соседней улице. Можно было бы предположить, что вы наняли карету для солидности, но ваш головной убор в дорожной пыли. И, кроме того, телеграмма: на ней указан обратный адрес – Медвежий Угол. Значит, гостили там. – Джерри усмехнулся. – Все очень просто.

– Вы правы. Вижу, что я попал в надежные лапы! – восхищенно воскликнул Добропорядочный Слон. – Я действительно был в гостях в Медвежьем Уголке. Дело в том, что у меня натура общительная, у меня довольно широкий круг друзей. Со многими я познакомился прямо за прилавком: я торгую в посудной лавке. И вот недели две назад ко мне в лавку зашел молодой Гепард по имени Роберт. Он был, как я понимаю, иностранцем, но обладал хорошими манерами и умел вести себя в обществе. И он был очень хорош собой: золотистая шерсть в темных пятнах, изящная походка, живой ум...

Бимбо печально повесил хобот и тяжело вздохнул. Его глаза повлажнели от воспоминаний. Гарольд сбегал за половой тряпкой, ожидая потоки слез, но Добропорядочный Слон обладал мужественным сердцем и сумел сдержать рыдания.

– С Робертом мы подружились при первой же встрече. На следующий день он пришел ко мне в гости, затем еще раз, еще, ну а потом, как положено, и сам пригласил погостить у него в Медвежьем Уголке. Вот вчера вечером я и отправился по этому приглашению.

– Стало быть, Гепард не сопровождал вас в этой поездке? – уточнил Джерри.

– Нет. Он оставил мне подробное описание маршрута, а сам отправился раньше, чтобы подготовиться к моему приезду, – ответил Добропорядочный Слон. – Должен признаться, я и не надеялся на особый комфорт: его не часто встретишь в африканском захолустье, но то, что я увидел, превзошло худшие мои предположения.

Двухэтажный особняк Гепарда оказался старой, обветшалой, донельзя запущенной хижиной. Подъехать в карете было невозможно, потому что дорога заросла высокой травой и густым кустарником. Когда я продрался через колючие заросли и остановился перед потрескавшейся дверью, то засомневался, правильно ли я поступил, согласившись принять приглашение Роберта. В конце концов, мы были с ним еще мало знакомы.

Однако, когда Роберт открыл дверь, сомнения меня оставили. Он встретил очень радушно, даже помог отнести чемоданы в спальню. Внутреннее убранство дома тоже производило странное впечатление. Лестница на второй этаж совсем сгнила, и я опасался сломать себе шею. Но вместе с тем на ступеньках лежала богатейшая ковровая дорожка из шерсти Ангорской Козы. Стены потрескались, штукатурка местами отвалилась, но зияющие дыры были прикрыты разноцветными гобеленами из нитей тутового шелкопряда.

– Интересно, очень интересно, – пробормотал Джерри. – И как же хозяин объяснил такое несоответствие?

– Он сказал, что недавно купил этот дом и еще не успел произвести ремонт, – пожал плечами Бимбо. – Именно поэтому сказочная роскошь соседствовала с ужасающей нищетой.

– Понятно, – загадочно улыбнулся Джерри. – Продолжайте, пожалуйста.

– Как ни странно, мы ужинали вдвоем. Никто нам не прислуживал, даже вино приходилось наливать собственноручно. За столом мы непринужденно беседовали, причем в основном говорил Роберт – он оказался знатоком обычаев и нравов различных видов и пород животных. Видно, в свое время он много читал. Однако, мне показалось, что его мысли витали где-то далеко. Иногда он поглядывал на часы и нетерпеливо постукивал когтями по столу.

Сам ужин был приготовлен очень неважно, на скорую лапу. Но все было свежим: и бананы, и пучки травы, и пальмовые листья. А вино было попросту превосходно, у нас вы такого не сыщете, даже не пытайтесь. Конечно, некоторая скованность и невнимательность Роберта сказывались на моем настроении. Несколько раз я порывался под различными предлогами уехать домой, но Роберт останавливал меня и уговаривал остаться. Я поневоле соглашался, потому что карету в столь позднее время найти было невозможно.

– Не показалось ли вам поведение Гепарда странным? – возмущенно спросил Гарольд. – Джентльмены не поступают так со своими гостями.

– Еще бы, – вздохнул Бимбо. – В тот вечер все было странным. Представьте себе: мы уже заканчивали ужинать, когда в раскрытое окно влетел небольшой камешек и упал прямо в бокал Роберта. Вокруг камня была обернута записка.

Казалось, мой друг ничуть не удивился. Он спокойно достал записку из бокала, смахнул капли вина, прочитал ее, а затем скомкал и бросил в угол. Ни слова, ни полслова не сказал мне ни о содержании записки, ни об отправителе. Странные, однако, эти иностранцы.

– А потом? Что было потом? – поторопил Джерри Добропорядочного Слона.

– Потом Роберт стал еще более странен и невнимателен ко мне. Он полностью погрузился в свои мысли и перестал реагировать на мои вопросы. Поэтому, едва часы на стене пробили полночь, я поднялся в спальню и улегся спать. А наутро столкнулся с непостижимой и страшной загадкой...

Глава вторая

Преступление века

Своим длинным хоботом Бимбо достал из кармана носовой платок и вытер со лба испарину. Чувствовалось, что ему тяжело вспоминать о происшедших с ним событиях.

– Обычно я просыпаюсь рано, еще до восхода солнца, часов в шесть утра. Так было и на этот раз, – продолжил свой рассказ Добропорядочный Слон. – Но часы в гостиной пробили семь. Я очень удивился и выглянул в окно. Судя по положению солнца было именно шесть часов. То же самое время указывали и мои наножные часы. Но часы в гостиной отбили именно семь ударов. Значит, они спешили на целый час!

Признаться, я был раздражен этим обстоятельством, но решил не придавать этому

значения: подумаешь – еще одна странность в ряду множества других! Поэтому я быстро привел себя в порядок и спустился вниз, чтобы позавтракать.

Как же я был поражен, когда обнаружил, что стол еще даже не убран: вчерашние тарелки и бокалы так и стояли на своих местах. Мало того, я никак не мог дозваться своего друга Роберта.

Я трубил во всю мощь, бегал из комнаты в комнату, поминутно рискуя жизнью на шатких ступенях, но никого не нашел. Даже спальня Гепарда была пуста: постель аккуратно прибрана – видно, на ней не спали. Я выскочил во двор и обошел вокруг дома – тщетно. Роберт бесследно пропал.

– Обычное дело, – ухмыльнулся Гарольд. – Вместе с Робертом, конечно же, пропал и ваш бумажник?

– Конечно, нет! – возмутился Добропорядочный Слон. – Роберт, как настоящий джентльмен, никогда бы не позволил себе ничего подобного. Все мои вещи были на месте, а вот Роберт исчез.

– Значит, он решил над вами подшутить, – сделал очередной вывод Гарольд. – Принял вас в чужом доме, а потом вы все утро разбирались с настоящими хозяевами...

– И на этот раз вы не правы, – заявил Бимбо. – Хотя, признаться, и я сначала подумал, что со мной сыграли дурацкую шутку. В крайней обиде на Роберта, я немедленно собрал свои чемоданы и выбрался на дорогу. Там мне повстречался мальчонка-бычок – разносчик молока. Этот сорванец был в курсе всех местных новостей. От него-то я и узнал о страшной кончине моего дорогого друга Роберта. – Бимбо всхлипнул и смахнул с ресниц скупую слоновью слезу. – Его нашли на рассвете под большим баобабом. О, бедный, бедный Роберт... Он лежал на траве, словно прилег отдохнуть... Но он был мертв – ни одной целой косточки! Я тотчас бросился на телеграф и отправил вам телеграмму, потому что был уверен, что в этой запутанной ситуации только вы можете дать мне правильный совет.

– Уж в этом можете не сомневаться, – молодцевато пролаял Гарольд. – Мой друг всегда на любой вопрос найдет любой ответ. Вот недавно один мой знакомый Осел не получил вовремя правильного и своевременного совета, и в итоге умер от голода между двумя стогами сена – не знал, с которого начать. Так что делайте выводы...

– Причем здесь Осел? – насупился Добропорядочный Слон. – Я бы попросил...

– Ах, оставьте, – охладил Джерри накаляющиеся страсти. – Не обращайте внимания на Гарольда, он просто привел пример, несколько, правда, неудачный. Скажите лучше, не догадались ли вы принести ту записку, что влетела ночью в окно гостиной?

– Конечно, – кивнул Бимбо. – Я сразу подумал, что в ней ключ к разгадке всей этой жуткой истории. Вот она. – Слон вытащил мятый кусочек бумаги и протянул его Джерри. – Сам я, признаюсь, ничего не понял...

Мышонок взял в лапки записку и принялся изучать ее самым тщательным образом.

– Написано на пергаменте. Кусочек второпях оторван от основного листа. Обратного адреса, конечно же, нет. А текст, действительно, очень странный... Здесь написано:

«Игрушка где-то рядом, у Черного под Белым. Ошибка исключена, но нужна осторожность. Жду, как договаривались, в полночь у Гиганта. Да сопутствует нам удача.»

Странно, текст написан каллиграфическим почерком, буковка к буковке, записка надушена, что свидетельствует о тонкой женской натуре, а вот способ доставки послания никак не вяжется с образом автора – камнем да в окно... Грубо, слишком грубо. А записка очень интересная. Я благодарен вам, Бимбо, что вы не упустили ее из вида.

– Как всегда, дело в женщине, – потер лапы Гарольд. – Так я и знал. А где женщина, там, конечно же, любовь. Нет, там дикая африканская страсть! На память тут же приходит один поучительный случай. Один Спаниель по имени Ромео безумно полюбил симпатичную Болонку по имени Джульетта. Та, естественно, ответила ему взаимностью. Но их семьи, как это часто бывает, враждовали. И вот один Осел дал влюбленным совет. В итоге они оба умерли. Так что делайте выводы...

– Какой Осел? Опять Осел! – побагровел Добропорядочный Слон. – Я бы вас, сударь, попросил...

– Да что я такого сказал? – пошел на попятный Гарольд. – Вы, сударь, чересчур мнительны. По этому поводу мне на память приходит один случай. Один Осел...

– Сударь!.. – затрубил Бимбо.

– Тише, тише, – попытался разрядить обстановку Джерри. – Мы отвлеклись от темы! Прошу вас, Бимбо, успокоиться и вспомнить еще какие-нибудь детали.

– Я сказал все, что видел, – ответил Добропорядочный Слон, недовольно косясь на Бульдога. – Мальчишка-разносчик рассказывал, что тело нашли около гигантского баобаба в сорока километрах от дома. Не представляю, как Роберт мог туда добраться!.. Место глухое, поблизости ни одного приличного дома. Напали на Роберта сзади. – Тут глаза Бимбо опять увлажнились Бедняга, он совсем не ожидал нападения. Все кости, как я уже говорил, переломаны, и никаких следов: сезон дождей еще не скоро, земля твердая, как камень.

– Может быть, это были грабители? – встрепенулся Гарольд. – Не было ли при нем драгоценных камней или какого-нибудь завалящего сундучка с сокровищами? Мне на память приходит один случай...

– Ничего такого, что бы указывало на попытку ограбления, – прервал Бульдога Бимбо. – И мне неприятны все ваши намеки. – Добропорядочный Слон тяжело вздохнул и добавил плаксивым голосом, никак не вязавшимся с его дородной фигурой. Какой ужас. Как это все ужасно и отвратительно! Какое несчастье постигло славного Роберта! И почему-то я, именно я оказался замешан в этой прискорбной истории.

– Вы держитесь молодцом, – приободрил его Джерри. – Кстати, не знаете, когда вашего друга настигла смерть?

– Бычок-разносчик говорил, что к двенадцати часам ночи все было уже закончено. Старый Филин, живущий в дупле баобаба, всегда просыпается ровно в полночь. Он и обнаружил беднягу Роберта.

– Но как это может быть? – вскричал Гарольд. – Ведь вы утверждали, что в полночь вы отправились спать, а Гепард Роберт был жив и здоров.

– Именно так, – невозмутимо кивнул Добропорядочный Слон. – Утверждал, и готов подтвердить свое утверждение: в полночь Роберт был со мной. Это и для меня не понятно, но факт остается фактом – Роберт пожелал мне спокойной ночи в то же самое время, когда его уже убили.

– Абсурд!.. – категорично сказал Гарольд. – Впрочем, в жизни и не такое бывает. Однажды один Осел неправильно поставил в родословной дату рождения месячного щенка. Потом, естественно, отказался исправлять ошибку – документ все-таки. Вот и получалось, что этот щенок живет на белом свете уже две тысячи лет и один месяц. Даже ученые заинтересовались этим феноменом. Так что делайте выводы...

– Ошибка здесь не при чем, – сказал Джерри, с тревогой глядя на сдвинутые брови гостя. – Все выглядит не так уж и сложно, хотя ситуация представляется мне крайне любопытной. Чтобы найти разгадку, необходимо собрать дополнительные сведения, – Джерри поднялся со стула и выпрямился во весь рост. – Сударь, мы беремся за ваше дело. Будем держать вас в курсе расследования. Гарольд, проводите нашего гостя.

Бульдог протянул Бимбо цилиндр и трость и закрыл за ним дверь. Затем он с горестным видом склонился над раздавленными в лепешку чемоданами.

– Это мы зачтем в счет гонорара, – бормотал он. – Такие были чемоданы!.. Куда мы теперь без них? Путешественник без чемодана похож на дерево. Вот и мы будем теперь стоять на месте и печально тянуть лапы к горизонту, пока не пустим корни в этой дикой африканской земле... Какой ужас!..

Джерри не слышал сдавленных стенаний Бульдога. Он склонился над картой Медвежьего Уголка. В течение часа он что-то сосредоточенно измерял линейкой, откладывал циркулем, складывал и умножал какие-то цифры, несколько раз звонил куда-то по телефону, листал дорожные справочники... Только к обеду он угомонился, выписал на листочке несколько имен и со вздохом облегчения откинулся на спинку стула.

– Что вы думаете об этом деле, Гарольд? – спросил он, лукаво прищурив черные бусинки глаз. – Что в нем кажется вам особенно странным?

– У верблюда однажды спросили: «Почему у тебя шея кривая?», а он ответил: «А что у меня прямое?» Так и эта история... – Гарольд поскреб лапой затылок. – Одна странность на другой, все запутано – ничего не понимаю... Все это представляется мне шуткой, которую Гепард Роберт решил сыграть с Добропорядочным Слоном.

– Но эта шутка закончилась смертью! – напомнил Джерри.

– Гибель Роберта могла быть случайной, – предположил Гарольд. – Молодой пылкий любовник спешит на свидание, а вместо нежной возлюбленной его поджидает ревнивый соперник с большой дубиной в лапе...

– Нет, мой друг, – покачал головой Джерри. – Должен вас огорчить, но вы ошибаетесь. Все гораздо сложнее. Боюсь, вы не придали никакого значения множеству мелких деталей, а именно они указывают на то, что гибель Роберта не была случайностью и ревнивый соперник здесь совершенно не при чем.

– О каких деталях вы говорите?

– Во-первых, мне представляется невероятной внезапная дружба между молодым повесой Гепардом и Добропорядочным Слоном. Причем, инициатива исходит от Гепарда. Что могло привлечь его в Бимбо? Обаяние? Могучий интеллект? Скрытые таланты? – Мышонок достал флейту и сыграл несколько аккордов. – Нет! Гепард Роберт пригласил, буквально заманил Бимбо к себе только с одной целью: тот должен был подтвердить, что в полночь Роберт был дома. Всем известно, что Добропорядочные Слоны не лгут, и поэтому к словам Бимбо прислушались бы на любом судебном разбирательстве.

Именно с этой целью Гепард пустился на обман: переставил стрелки часов на час назад. На самом деле Бимбо отправился спать не в полночь, а в одиннадцать часов вечера. И если бы Роберт остался жив, то утром он подвел бы стрелки на верное время.

– Но зачем он это сделал?

– Роберт готовился к какому-то серьезному и опасному делу, и это дело он намеревался совершить в полночь. Если бы что-то сорвалось, Бимбо бы подтвердил, что в полночь Гепард был вместе с ним.

– Роберт готовил преступление? – недоверчиво спросил Гарольд. – Ночное ограбление банка... Разбой на большой дороге... Кража со взломом...

– Нет, ничего такого, – махнул лапкой Джерри. – Роберт был вполне обеспеченным Гепардом. Он снял на время ветхое жилище, но вспомните внутреннее убранство, предметы роскоши... Гобелены из нитей тутового шелкопряда по карману только миллионерам!

– Но почему тогда он жил в такой дыре? – спросил Бульдог. – Ведь он мог позволить себе самую шикарную гостиницу.

– Это второй подозрительный факт. – Джерри вновь наиграл на флейте отрывок мелодии. – Видимо, он кого-то выслеживал и поэтому хотел находиться поблизости от объекта наблюдения. Отсюда следует вывод, что этот «кто-то» живет в долине Медвежьего Уголка. Он и является убийцей – грозным, могучим, способным запросто переломать своей жертве все кости.

– А записка? – оживился Гарольд. – Не может ли она указать на преступника?

– Записка – это третий подозрительный факт, – ответил Джерри. – Что в ней написано? «Игрушка где-то рядом». Речь, вероятно, идет о какой-то ценности: не будет же Гепард попусту тратить свое время.

«У Черного под Белым». Это явно описание того типа, которого Гепард выслеживал. Несколько странное описание... Оно любого поставит в тупик.

«Ошибка исключена, но нужна осторожность.» Эта фраза указывает на то, что затеянное дело было связано с большой опасностью. Очень жаль, что Роберт не оценил ее степень.

«Жду, как договаривались, в полночь у Гиганта». Это – указание времени и места встречи. Под Гигантом подразумевается, естественно, огромный баобаб, что растет в центре долины.

Как видите, мой друг, все сходится. В одиннадцать часов вечера Гепард желает Добропорядочному Слону, уверенному, что уже полночь, спокойной ночи. Сам он стремительно несется к баобабу. Это место находится далеко, в сорока километрах от дома. Но вспомните, что Гепарды – это самые быстрые бегуны на свете! Они могут развивать скорость до ста двадцати километров в час! Я тут подсчитал: эти сорок километров Роберт пробежал за двадцать минут. Под баобабом он должен был встретиться с сообщницей, но что-то случилось, и вместо сообщницы он встретил убийцу. – Джерри отложил флейту и вздохнул. – Вся эта авантюра была не подготовлена, план предстоящих действий разработан наспех... Об этом свидетельствует последняя фраза: «Да сопутствует нам удача.»

– Удача отвернулась от них, – заметил Гарольд. – Противник оказался хитрее.

– Да! И мы должны выяснить, кто он!

Глава третья

Медвежий угол

– Именно мы, потому что мне понадобится ваша помощь, Гарольд, – Джерри протянул Бульдогу исписанный листок бумаги. – Здесь адреса трех соседних имений. Вам нужно выяснить, кто в них живет. Но, прошу вас, будьте осторожны. Наверняка по одному из этих адресов скрывается убийца!

– Я его быстро выведу на чистую воду! – горячо воскликнул Гарольд. – А чем будете заниматься вы?

– Я по своим каналам попытаюсь побольше узнать о прошлом Гепарда Роберта. Вполне может оказаться, что разгадка находится именно там. А вечером мы соберемся и обсудим всю полученную информацию. Когда вы будете готовы отправиться в путь?

– Всегда готов! – отсалютовал Гарольд и решительно направился к выходу.

Первая пуля пролетела над головой Гарольда, когда он свернул на дорожку, ведущую к имению Горлохвата. На мгновение Бульдог замер, недоумевая, откуда здесь могли взяться такие крупные пчелы.

Но за первой пулей последовала вторая, третья... Времени на раздумья не оставалось: Гарольд рухнул на землю и спрятался за кочкой, не дожидаясь, пока одна из этих «пчелок» ужалит его.

Выстрелы гремели не переставая. Вокруг взрывались сотни маленьких песчаных фонтанчиков, поросший мхом валун разлетелся тысячью осколков, а от дубовой калитки отлетел солидный кусок. «Семьдесят пятый калибр! – простонал Гарольд. – Такие пули делают дыры размером в тарелку...»

Бульдог перекатился в сторону, вскочил на ноги и бросился к дому. Пули с сердитым жужжанием буравили воздух над его головой, вонзались в землю под лапами. Пространство вибрировало от гулких взрывов.

Гарольд кидался из стороны в сторону, стараясь сбить прицел невидимому стрелку. Вокруг щелкали стальные челюсти капканов, свистели петли веревочных ловушек, падали прочные, густосплетенные сети...

Дом был уже совсем рядом. За его толстыми бревенчатыми стенами можно было чувствовать себя в безопасности. Узкие прорези окон казались бойницами, а над крышей высилась смотровая башенка.

«Мне нужно только немного прийти в себя, – подумал Гарольд. – А потом уж я отыщу этого стрелка и надеру ему хвост и уши... А вот и входная дверь! Спасен!» Однако ликование Бульдога было преждевременным. В двух метрах от крыльца земля ушла из-под его лап. С отчаянным воем Гарольд рухнул в глубокую охотничью яму.

Через несколько минут сверху послышались осторожные шаги, и над краем ямы возникла полосатая тигриная морда. В зеленых глазах мерцали огненные искры, а пасть кривилась в презрительной усмешке.

– Охотник?! Так я и знал! Я еще около баобаба тебя вычислил. Ловко же ты обошел все мои ловушки, а вот яму все-таки не заметил... – Тигр захохотал, обнажив огромные клыки. – Конкур-р-рент! Ничтожный сопер-р-рник! Явился, чтобы выведать у Горлохвата секр-р-реты охотничьего искусства? А секр-р-рет прост: вер-р-рный глаз и твер-р-рдая лапа! И сейчас ты испытаешь на собственной шкуре и то, и другое!

– Что вы! – промямлил Гарольд. – В этом нет никакой необходимости...

– Что за чушь! – прорычал Горл охват. – В охотничьем искусстве верный глаз и твердая лапа – самое главное! А ты говоришь, что в них нет необходимости...

– Я говорил совсем о другом, – уточнил Гарольд, – нужно внести ясность в это дело...

– Не вижу ни дела, ни ясности, – прервал его Горлохват. – Ни того, ни другого. Вижу только жалкого неудачника, попавшего в мою ловушку! А глаз у меня, что ни говори, верный!

– Ну, на этот раз он вас подвел, – уверенно сказал Гарольд. – Я не охотник, и, стало быть, никак не могу быть вашим конкурентом! Логично, не правда ли?

– Неправда, – кивнул Горлохват. – Все вы так говорите. Хотите примазаться к моей славе, к моей небывалой, всемирной славе величайшего охотника всех времен и народов!

– Может быть, вы поможете мне выбраться из этой ловушки, – попросил Гарольд. Никогда ему еще не приходилось разговаривать со столь грозным и несговорчивым собеседником. – Меньше всего мне хочется сидеть в этой сырой могиле!

– Меньше всего – это все-таки больше, чем ничего, – философски заметил Тигр. – Так что привыкай к своему новому жилищу. Оно, конечно, не велико по размерам, но, надеюсь, сырость и скорый ревматизм навсегда отобьют у тебя желание охотиться.

– Это если охота пуще неволи. Но я не охотник! – в отчаянии закричал Бульдог. – Я просто зашел задать несколько вопросов, записать несколько ответов...

– Так ты, наверное, журналист! – оживился Горлохват. – Тогда извини, ошибочка вышла... – Тигр протянул лапу и мигом выдернул Гарольда из ямы. – А то, понимаешь, ходят тут всякие: сразу и не разберешь... Значит, интервью хочешь взять? Что ж, я с удовольствием отвечу на все твои вопросы! – Горлохват аккуратно отряхнул грязь с золотистой шкуры Гарольда. – А я так и знал... Давно уже пора! Я тебя еще у баобаба заприметил. Ну, думаю, не зря ко мне гость пожаловал. А гостям, как видишь, я всегда рад!

– Вижу, – буркнул Бульдог.

– Ты, наверное, хочешь спросить, что я делаю в этом Медвежьем Углу? Ответ прост: рядом находятся джунгли, где, по непроверенным слухам, до сих пор водятся динозавры! Но это тайна! Ты об этом не пиши, а то понаедет охотников, не отобьешься... А я уже напал на след одного здоровенного бронтозавра... Но ты об этом тоже не пиши! Зачем преждевременная шумиха?

Напиши лучше о моей богатейшей коллекции охотничьих трофеев! – Горлохват начал загибать кости на лапах. – Рог Единорога, крылья Сфинкса, хвост Грифона, копыта Кентавра, зубы Дракона, рога Минотавра... Нет, ты и об этом не пиши... – Тигр опустил лапы и нахмурился. – Это может навести грабителей: коллекция уникальна, за каждый трофей на черном рынке дадут большие деньги, сам понимаешь! Да еще конкуренты... Зависть...

Напиши лучше о моем способе охоты. – Горлохват вдохновенно прикрыл глаза. – Представь себе: ночь, тишина, спящие джунгли и я с ружьем наперевес крадусь по звериной тропе... Нет! Об этом тоже нельзя. Кто ж выдает охотничьи секреты? – Горлохват развел лапами. – Даже не знаю, как тебе помочь. Ты задаешь такие сложные вопросы...

– Я, не совсем журналист, – деликатно кашлянул Гарольд. – Вернее, совсем не журналист. Я – сыщик, и хотел бы приподнять завесу тайны над одним загадочным происшествием...

– Не журналист! – рявкнул Горлохват. – Так что ж ты мне битый час голову морочишь? Ох, ошибся я в тебе! То-то ты сразу показался мне таким подозрительным» Я еще у баобаба это отметил... – Тигр схватил Гарольда за шиворот и потащил к охотничьей яме. – Но еще не поздно исправить ошибку... Конкур-р-рент несчастный...

– До встречи с вами я был счастливым, – завопил Бульдог. – И я – не конкурент, а сыщик!..

– Сыщик? – Горлохват ослабил захват. – Какой позор!.. Сыщик!.. Что может быть презреннее этой профессии? – Тигр грозно посмотрел на Гарольда. – И зачем ты здесь бродишь, что вынюхиваешь?

– …

– Молчишь? Глаза вытаращил... A-а, дышать нечем?.. – Горлохват отпустил посиневшего Бульдога и навис над ним, словно грозовая туча.

– Спасибо, – прохрипел Гарольд. – Вчера в полночь возле баобаба обнаружили...

– Динозавра? – с надеждой спросил Горлохват.

– Нет, – покачал головой Гарольд. – Гепарда.

– A-а, знаю, – зевнул Тигр. – Конкурент. Устроил здесь, понимаешь, охоту... Мальчишка! – Горлохват достал из кармана пилочку и начал полировать свои огромные, изогнутые когти. – А опыта никакого. Вот и проиграл состязание...

– Это было убийство!

– Не знаю такого слова, – проревел Тигр, сверкая изумрудными глазами. – Если ты силен, то побеждай, если слаб, то беги... Что-нибудь не ясно?

– Все ясно, – засуетился Гарольд. – Я, пожалуй, пойду. Дела, знаете ли...

– Если станет скучно – заходи, – оскалился Горлохват, продолжая сосредоточенно полировать когти. – Буду очень рад... Я тут на досуге придумал новую систему ловушек. Опробуем...

К следующему имению Гарольд приближался с большой опаской. Он осторожно закрыл за собой высокие кованные ворота и, поминутно оглядываясь, двинулся по угрюмой платановой аллее.

Мрачная, укрытая густой тенью, она привела его к огромному каменному дому, похожему на пещеру. В одном из узких окон мелькнула чья-то тень. Гарольд постучал.

Ответа долго не было. Бульдог чувствовал, что его изучает чей-то внимательный взгляд. Затем за дверью раздались тяжелые шаги, послышался хриплый голос:

– Прошу меня извинить, но дома никого нет.

– Но если кто-то говорит, что дома никого нет, значит все-таки кто-то есть, – опешил Гарольд.

– Совершенно никого, – уверенно произнес голос за дверью. – Поэтому делать вам здесь совершенно нечего. Внутри холодно и сыро. А также темно. Вы споткнетесь и сломаете лапу. Если, конечно, перед этим вам на голову не рухнет потолок: дом совсем обветшал... А вы, конечно же, охотник?

– Нет, – решительно ответил Бульдог. – И не собираюсь им стать!

Последовало долгое молчание, а затем голос произнес:

– Ну тогда заходите.

Лязгнул засов, дверь со скрипом отворилась, и Гарольд вошел в полутемную прихожую. Сначала он никого не заметил. Но потом споткнулся о длинный, покрытый роговыми пластинами хвост с костяным окончанием в виде наконечника копья. Гарольд обомлел и поднял голову.

Прямо над собой он увидел огромные челюсти, усеянные треугольными зубами. Маленькие глазки тускло мерцали из-под выступающих надбровных дуг, плавно переходящих в изогнутый гребень. А между туловищем и передними конечностями переливалась багряными отсветами кожистая летательная перепонка.

– Птерозавр! – ахнул Гарольд.

– Добрый день, незваный гость, – печально кивнул Древний Ящер. – Хотя я и не уверен, что день будет добрым. Может начаться землетрясение, выпасть снег, хлынуть ливень... У нас тут всякое может случиться... И конечно же, вы зверски голодны, а мне, к сожалению, нечем вас угостить. В кладовке есть немного осетрины, несколько головок сыра, кукурузные лепешки, виноградный сок, но вы все равно не станете это есть... А если и станете, то только из вежливости: вы, я вижу, пес с приличной родословной... Мое имя Плакозор. А как зовут вас?

– Гарольд, – с готовностью ответил Бульдог, удивляясь странной манере разговора птерозавра. – Я принадлежу к старинному роду Английских Бульдогов. И прошу вас не беспокоиться – я сыт.

– Конечно, – вздохнул Плакозор. – Вот что значит манеры... Только англичане могут делать хорошую мину при плохой игре. Впрочем, вся наша жизнь – игра, и горе проигравшему...

– Вас постигло какое-нибудь несчастье? – заинтересовался Гарольд. – Украли кошелек или ограбили дом? Расскажите о случившемся поподробнее, и, возможно, я смогу вам помочь.

– Никто не сможет мне помочь, – сказал Древний Ящер. – Впрочем, если вы сейчас уйдете и никому не расскажете о нашей встрече, то окажете мне большую услугу.

– Что вы! – воскликнул Гарольд. – Как я могу оставить вас? Не каждый день приходится встречаться с настоящим птерозавром. Кстати, а как это вам удалось протянуть до наших дней? Говорят, все Древние Ящеры уже того... Сами понимаете. Хотя этот сумасшедший охотник Горлохват сказал мне по секрету, что напал на след какого-то динозавра...

Крупная дрожь сотрясла тело Плакозора. Глаза его засверкали расплавленным золотом, из разинутой пасти вырвалось пламя, кожистые крылья расправились...

– Не смейте упоминать имя этого живодера в моем жилище! – взревел Плакозор. – Это из-за него я вынужден был покинуть джунгли и теперь пропадаю в этом темном каменном склепе! Он дни и ночи не давал мне ни сна, ни отдыха: стоило мне приземлиться, как он подкрадывался и палил в меня из своей дурацкой пушки! Все нервы истрепал... Я потерял аппетит, страдаю бессонницей, вздрагиваю при каждом шорохе...

– Но почему вы не обратитесь в Лигу Защиты Редких Видов? Там отнесутся с пониманием к вашей проблеме...

– Да обращался я, – вяло махнул хвостом Древний Ящер. – И звонил, и писал... Только зря время потратил. Не может Лига занести в Красную Книгу животных, которых в природе не существует! А я вроде бы и не существую... Во всяком случае в ответе, который я получил, убедительно доказывается, что я давно уже вымер. Я чуть с ума не сошел: почитаю письмо – меня нет, а в зеркало посмотрю – я есть... Не знал, чему и верить! Вот с тех пор и приходится в борьбе за свое существование рассчитывать только на себя.

– Тяжелая у вас жизнь! – сочувственно вздохнул Гарольд. – И давно вы так мыкаетесь?

– Да уж около тысячи лет...

Глаза Древнего Ящера увлажнились. Через мгновение крупные янтарные слезы побежали дымящимися ручейками по костяным пластинам и закапали на пол. Слезы были такими горючими, что каменные плиты пола крошились и трескались.

– Раньше все богатыри да рыцари попадались, – всхлипывая, жаловался Плакозор. – У них только мечи да копья, да и сами они были ребятами простыми, незатейливыми. Слопаешь, бывало, одного для острастки, остальные и призадумаются... А теперь все джунгли напичканы капканами, изрыты ловчими ямами, увешаны сетями... Шагу ступить нельзя! А в воздух поднимешься – сразу пальба: в небе-то я, как на ладони. А все этот Горлохват, кокос на его полосатую голову! Ох, до чего же не люблю охотников! Все кости бы им переломал!.. Кстати, вы точно не охотник?

– Нет, я точно не охотник, – попятился к двери Гарольд. – Я сыщик, охотник на охотников, и мои симпатии всегда на стороне жертвы, даже если это жертва обстоятельств.

– Охотник на охотников – тоже охотник! – прищурил глаза Древний Ящер.

Огромные когти заскребли по каменному полу, из ноздрей заклубились струйки черного дыма. В воздухе вновь запахло серой.

– Мое оружие – закон, а не пуля! – вскричал Гарольд, открывая дверь. – Неужели вы не видите разницы?

– В этой темноте я совсем ослеп, – печально вздохнул Древний Ящер. Крылья его бессильно обвисли, словно потерявшие ветер паруса. – Нервничаю, всюду мерещатся охотники... Похудел вот. Вымираю... Однако Горлохвата я все-таки обвел вокруг пальца! Он и не догадывается, что я у него под боком прячусь. Пусть рыщет по джунглям – может сломает где-нибудь шею! Вот только скучно здесь очень... По ночам только и летаю.

– Почему ж вы не бежите на край света?

– А где он, этот край? Земля-то круглая.

Алый шар солнца уже клонился к западу, когда Гарольд добрался до третьего, последнего, имения Медвежьего Угла. Дом был прекрасен. Ряд спирально закрученных мраморных колонн зарос вьюнами с темно-зелеными листьями и белыми цветами. Лучи заходящего солнца мягко обрисовывали арки и украшенные витражами окна.

Перед домом был разбит сад с кипарисами, миртом, жасмином, магнолиями. От их благоухания воздух казался густым, как сироп. Слышался плеск воды в фонтанах, откуда-то доносилась музыка: переливы нежных аккордов чудесной мелодии.

Сквозь цветные стекла окон Гарольд мельком увидел богатое внутреннее убранство залов: хрустальные люстры, позолоченные подсвечники, парчовые занавеси...

Перед дверью стоял Пятнистый Шакал. Он был облачен в роскошную, расшитую галунами ливрею привратника и, наверное, поэтому смотрел на усталого, покрытого дорожной пылью Гарольда с надменным выражением на морде.

– Ну, господин хороший, что тебе нужно? – спросил он. – Почему ты рыщешь в окрестностях нашего имения? Уж не сыщик ли ты?

– Ты поразительно догадлив, милейший, – удивленно кивнул Бульдог. – Но каким образом...

– Опыт, господин хороший, – ухмыльнулся Пятнистый Шакал. – Жизненный опыт и верный глаз. Только гляну – и сразу понятно, сыщик передо мной или нет.

– Верный глаз?.. Это я сегодня уже слышал...

– Неужели в ваших краях слушают глазами? – Ухмылка привратника стала еще шире. – Наверное, у вас и смотрят ушами, ходят на головах, а думают...

– Не мог бы ты проводить меня к своему хозяину, любезнейший? – сухо спросил Гарольд. – Мне нужно задать ему несколько вопросов.

– У меня нет хозяина, – высокомерно заявил Пятнистый Шакал. – Но зато есть хозяйка! Только она сегодня не принимает.

– Отчего же?

– Этот вечер она со своим любимцем посвятила музыке. Слышите ли вы звуки чудесной мелодии? – Пятнистый Шакал замахал лапами, словно заправский дирижер, однако никак не мог попасть в такт. – Разве может грубая речь сравниться с изысканной музыкой?

– Конечно, нет. Но...

– Вот и моя хозяйка не хочет сегодня слышать ничего, кроме музыки! А когда зайдет солнце, она сама начинает петь.

– Это очень похвально, но мне бы хотелось...

– Нет, не могу, – замахал лапами Пятнистый Шакал. – Ни за какие деньги! Хозяйка не любит, когда кто-нибудь, кроме ее слуг, слушает ее пение. Оно очень своеобразное, знаете ли... Не каждый может оценить. Хозяйка, если узнает, меня выгонит, а сама смертельно обидится и зачахнет в печали. Нет, даже не просите, не умоляйте... Не могу!

– Да я совсем не о том, – вскричал Гарольд, сетуя на исключительную непонятливость привратника. – Я не разбираюсь в музыке! Повыть в компании на луну могу, но не более. Кстати, кто ваша хозяйка?

– О, она еще молода и невинна, но уже высказывает жуткий талант! – Пятнистый Шакал мечтательно закатил глаза и вновь расплылся в ухмылке. – Она прекрасна, как ландыш, и нежна, как лебяжий пух. А уж какая выдумщица – этого просто не передать! Такое придумает – диву даешься! Но душа у нее трепетная, любой может ее жестоко ранить. Поэтому она несколько стеснительна в общении. Одним словом, затворница.

В этот момент откуда-то сверху раздался пронзительный, душераздирающий крик. У Гарольда похолодело внутри. Так могла кричать только несчастная жертва, загнанная в смертельную ловушку.

– Что это? – прошептал Бульдог.

– Да это Старый Филин, – невозмутимо ответил Пятнистый Шакал. – Повадился, знаете ли, летать над домом, кричит, как резаный... А чего кричит?.. – привратник презрительно сплюнул и пожал плечами. – Глупая птица – что с нее возьмешь?

– Понятно, – облегченно вздохнул Гарольд. – А я-то подумал... Фу... У меня тоже одно время в настенных часах жила кукушка. А сон у меня крепкий. Ей, бедняге, так приходилось кричать, чтобы разбудить меня утром... А встаю я рано. Соседи были очень недовольны. В наше время все такие нервные... Но мы отвлеклись. – Бульдог наморщил лоб, собирая разбежавшиеся мысли. – Так значит я не смогу ее увидеть?

– Конечно сможете, – оживился привратник. – Что может быть проще? Вам только нужно выйти за ворота, отмахать пять километров прямо, потом еще пять налево – там ее и увидите.

– А что она там делает? – опешил Гарольд.

– Лежит.

– И давно?

– Лет пять уже, – призадумался Пятнистый Шакал. – Как асфальтовый каток по ней прошел, так и лежит – ровная, плоская. Просто загляденье!

Гарольд понял, что разговор зашел в тупик.

– Это вы о своей хозяйке? – осторожно спросил он.

– Причем здесь хозяйка? – удивился привратник. – Вы же о дороге домой спрашивали. Только поторопитесь: скоро стемнеет, а места у нас неспокойные. Вчера здесь такое убийство случилось – просто преступление века! Моя хозяйка как узнала – сразу в обморок хлопнулась. Полчаса валерьянкой отпаивал.

Гарольд вздохнул и направился к выходу.

Звуки мелодии лились сбоку, из-за густых кустов душистого жасмина. Нежный, плавный мотив завораживал. Гарольд невольно замедлил шаг и прислушался, зачарованный неземной красотой музыки. Играли на лире.

Жестокий и яростный мир, полный нераскрытых преступлений и планируемых злодейств, отступил куда-то далеко и перестал существовать. А ласковая песня лиры все лилась и лилась, растворяясь в вечернем небе над его головой. Временами она превращалась в стон, горький волчий плач, который поют серые охотники в полнолуние. Гарольду вдруг невыносимо захотелось задрать морду и присоединиться к общему хору.

С тающим сердцем Бульдог поплыл по волнам мелодии. Она окружала его со всех сторон, проникала в самую душу. Легкие аккорды, словно прохладные пенные струи, отгоняли уныние и печаль.

Временами голос лиры переливался звонкой соловьиной трелью, а потом песня постепенно набирала силу, превращалась в тревожное уханье совы, клокотала напряженным и гневным орлиным кличем. А затем музыка снова звучала тише, парила над землей устало и отрешенно, словно вечерний ветерок, едва шевелящий листья над гнездом уснувшей птицы. И тогда в ней отчетливо слышались посвист ветра на кончиках крыльев, осторожная поступь крадущихся лап, плеск воды под плавниками.

Мелодия вела за собой в темную глубину загадочных джунглей, пронизанных острыми, экзотическими запахами и таинственными шорохами.

Словно околдованный, Бульдог повернул назад, раздвинул переплетенные ветви жасмина и сквозь образовавшийся просвет постарался отыскать взглядом необыкновенного музыканта, сумевшего превратить обыкновенные звуки в чудо.

Посредине небольшой полянки невообразимым клубком свернулся огромный Древесный Питон. Разноцветные узоры на его спине образовывали замысловатый орнамент. Желтые глаза были полуприкрыты: Питон жадно вслушивался в нежный перебор струн лиры. Голова его покачивалась в такт мелодии, из пасти иногда высовывался и прятался длинный раздвоенный язык, словно гигантская змея хотела попробовать звуки на вкус. Дрожь наслаждения волнами перекатывалась по пестрой коже, отчего казалось, будто цветной орнамент на спине Древесного Питона мерцает и вибрирует.

Но больше всего Гарольда поразило то, что в этих сплетенных чешуйчатых кольцах, способных задушить буйвола, удобно разлеглась Белоснежная Овца. Она чувствовала себя уверенно и спокойно, словно сидела не в объятиях чудовища, а в уютном домашнем кресле.

В передних ногах она держала небольшую лиру. Маленькое, стройное копытце ловко перебирало тонкие струны. Гарольд понял, что перед ним находится хозяйка имения.

За спиной Бульдога послышалось нетерпеливое покашливание, раздался холодный голос привратника:

– Господин хороший, вы ошиблись: выход совсем с другой стороны.

Гарольд смущенно отпрянул назад. Кусты жасмина вновь сомкнулись перед ним непроницаемой завесой. Музыка неожиданно прервалась, послышалось недовольное шипение.

Сопровождаемый хмурым привратником, Бульдог вышел за ворота и направился в сторону шоссе.

Глава четвертая

Метод сравнительного исключения

– Садитесь, мой друг, – сказал Джерри, указывая Гарольду на кресло. – Пришло время подвести итоги нашим предварительным изысканиям.

Итак, мы пришли к выводу, что Гепард Роберт завлек Добропорядочного Слона Бимбо к себе в дом единственно в целях алиби. Следовательно, Роберт замыслил нечто противозаконное, иначе зачем бы он стремился обеспечить себе алиби? Однако замысел провалился, и Гепард встретил свою смерть. Кто же из трех ближайших соседей лишил его жизни? Каковы ваши предположения?

– Это могли сделать или охотник Горлохват, или Древний Ящер Плакозор, – почесал за ухом Гарольд.

– А почему вы исключаете Белоснежную Овцу? – поинтересовался Джерри.

– Нет животных безобиднее, чем Овцы, – фыркнул Бульдог. – Просто не могу представить, что она могла переломать все кости молодому и сильному Гепарду.

– Хорошо, – кивнул Мышонок. – Обоснуйте свои предположения.

– Горлохват свирепый и опытный охотник, ненавидящий конкурентов, – принялся выкладывать свои доводы Гарольд. – Заметьте, он охотится и по ночам. Горлохват вполне мог принять Роберта за соперника и в припадке ярости прикончить его одним ударом лапы.

– Но у Гепарда были переломаны абсолютно все кости, – заметил Джерри. – Неужели это можно сделать всего одним ударом лапы? – Мышонок вопросительно посмотрел на Гарольда и, не дождавшись вразумительного ответа, продолжил:

– В свое время я изучал охотничьи повадки Тигров. Они нападают из засады, это верно. Но их когти и клыки оставляют огромные рваные раны, а на шкуре Гепарда не было и царапины! Это служит решающим доказательством полной непричастности к убийству охотника Горлохвата.

– Похоже, вы правы, – развел лапами Гарольд. – Тогда остается только птерозавр! А я-то ему еще сочувствовал, помощь предлагал... Ну, конечно! Как же я сразу не догадался? – Бульдог хлопнул себя лапой по лбу. – Он же сам говорил, что по ночам летает. Все понятно! Плакозор принял Гепарда за своего исконного врага Горлохвата, налетел на него сверху и утащил в поднебесье. А потом разжал когти, и бедный Роберт рухнул на землю с огромной высоты. Поэтому у него и переломаны все кости!

– Прекрасное предположение! – зааплодировал Джерри. – Но, увы, оно так же далеко от истины, как и первое.

– Но...

– Дело в том, что Древние Ящеры относятся к рептилиям, а все рептилии в темноте ничего не видят.

– А змеи?

– Змеи пользуются инфракрасным зрением – своеобразным термолокатором, который улавливает тепло, излучаемое телом жертвы.

Возможно, Плакозор тоже обладает такой способностью, а потому с высоты он мог видеть только слабое красноватое пятно, по которому можно судить только о размерах жертвы, а размеры Гепарда и Тигра значительно отличаются. Значит, Древний Ящер никак не мог спутать Роберта с Горлохватом. Это во-первых. А во-вторых, на шкуре Роберта нет царапин от когтей птерозавра! Так что при помощи изобретенного мной метода сравнительного исключения мы вычеркиваем из списка подозреваемых и Древнего Ящера! Кстати, нужно как-то позаботиться о его несчастной судьбе. Позвонить в Организацию Объединенных Видов, что ли...

– Значит, эти двое вне подозрений?.. Остается только... Неужели Гепарда затоптала своими крошечными копытцами Белоснежная Овца? – растерянно спросил Гарольд. – В это, извините, трудно поверить!

– В этом и заключается мой метод сравнительного исключения, – внушительно произнес Джерри. – Если после кропотливого отбора всех вариантов остается один, пусть даже самый невероятный, то именно он и является разгадкой преступления!

– Но как робкая, слабенькая Белоснежная Овца могла справиться с Гепардом?

– А была ли это Овца?

– Но я ее видел собственными глазами! Правда, привратник не позволил мне поговорить с ней... Она могла расстроиться, и ее опять бы пришлось полчаса отпаивать валерьянкой.

– Овец не отпаивают валерьянкой.

– Но привратник мне сам сказал...

– Очень странный привратник, – задумчиво произнес Джерри. – С первого взгляда определил в вас сыщика!

– Опыт...

– Такой опыт приобретают только в тюрьме!

– О, небеса! – ахнул Гарольд. – А бедняжка доверилась такому проходимцу! Правда, он очень уважительно к ней относится. Не хотел, чтобы я прервал ее игру на лире...

– Гарольд! Овцы не могут играть на лирах. Для этого нужны пальцы, а у Овец, как известно, копыта!

– Но я видел это собственными глазами, – запротестовал Бульдог. – Слышал собственными ушами. Музыка даже меня потрясла, хотя, как ты помнишь, мне еще в детстве медведь на ухо наступил! А Древесный Питон был просто в экстазе!

– Гарольд! Змеи не дружат с Овцами! – назидательно сказал Джерри. – Змеи просто ненавидят их, потому что стадо Овец безжалостно вытаптывает всех Змей на своем пути. Змеи не выносят даже запаха овечьей шерсти! А тут такая дружба и взаимопонимание... Странно. Очень странно! Вы опять ошиблись, мой друг: в гибели Гепарда виновен тот, кто скрывается под шкурой Овцы!

– Значит, это совсем не Белоснежная Овца?

– Я в этом более чем уверен, – авторитетно заявил Джерри. – Поэтому Пятнистый Шакал и не позволил вам подойти к своей мнимой хозяйке поближе: вы бы сразу разглядели, что овечья шкура шита белыми нитками!

– Это точно! – горделиво выпятил грудь Гарольд. – Уж я бы вывел преступника на чистую воду! Уж я бы не упустил...

– Но вы упустили...

– Что?

– Вы упустили еще одну маленькую, но очень важную деталь: записку, полученную Гепардом в ночь его смерти. Она написана женщиной – сообщницей Роберта. Как вы думаете, кто она?

– Здесь какая-то ошибка, – пожал плечами Гарольд. – Женщины мне не встречались...

– И не мудрено! – воскликнул Джерри. – Записка была перехвачена, а, значит, тайна сообщницы была преступником раскрыта. Помните крик Старого Филина, который раздался над вашей головой в имении мнимой Белоснежной Овцы?

– Еще бы! Он до сих пор стоит у меня в ушах.

– Но Старый Филин не летает по вечерам. Согласно рассказу Бимбо, он просыпается ровно в полночь! Значит, сообщница Роберта томится в заточении, и мы немедленно должны отправиться в путь, чтобы спасти несчастную узницу!

Глава пятая

Решительный штурм

– Наше положение очень двусмысленно, – прошептал Джерри, сооружая на голове маскировочный венок из травы и листьев. – Мы не можем обратиться за помощью к представителям закона: у нас нет прямых доказательств. Нас просто поднимут на смех, и время будет упущено. А между тем бедной узнице в любую минуту грозит смерть. О, я догадываюсь, с кем мы имеем дело!

– Ради дамы я готов на все, – решительно сказал Гарольд. – Итак, что же вы предлагаете?

– Вы слышали крик откуда-то сверху. Значит, пленницу держат на чердаке. Мы раскроем преступление, если сумеем прорваться туда с боем и освободить ее из темницы!

– Вот именно – «если...» – проворчал Гарольд.

– Возможно, на пути мы встретим кого-нибудь из слуг, поэтому будьте бдительны!

– Да уж, кое-кого встретим, – сказал Гарольд.

– Вы готовы?

Гарольд задумался.

Предстоящий план действий казался ему не слишком удачным. Огромный дом, окутанный тайной, страшные обитатели, неведомые опасности, подстерегающие на каждом шагу, – все это в значительной степени охлаждало его отвагу. Кроме того, порядочность Бульдога протестовала против ночного вторжения в чужой дом. Однако пленнице угрожала смерть! Поэтому Гарольд отбросил сомнения и сказал:

– Будьте спокойны, Джерри. Я не упущу такой возможности. Бульдогам очень полезно иногда ввязаться в безнадежную драку. Моя тетя не раз сетовала, что я очень несерьезный, не умею вести себя солидно и степенно. Ну а выломать дверь, ворваться посреди ночи в чужой дом, сражаться с головорезами, чтобы выручить из плена неизвестную даму, которой, вполне вероятно, там и нет... Это как раз то, что надо. Если уж после этого я не остепенюсь, тогда просто не знаю, что и делать...

– Тогда вперед! – скомандовал Джерри. – Только не теряйтесь ни в прямом, ни в переносном смысле этого слова.

И друзья неслышно поползли по темной аллее к угрюмому дому.

Ползти было очень тяжело. Острые камешки вонзались в подушечки лап, маскировочные венки спадали на глаза и полностью перекрывали обзор, сердце замирало при каждом шорохе. Казалось, что из темноты за ними следят многочисленные враги – жестокие и коварные. Но с каждым движением дом становился все ближе. Он казался неприступной крепостью.

Неожиданно послышался звук – шссс, а потом легкое потрескивание ветвей. Гарольд вспомнил, что совсем недавно он уже где-то слышал этот звук и почему-то он ему очень не понравился. Бульдог замер на месте и прислушался. Тишина.

– Не нравится мне это место, – пробормотал он, перебираясь через упавшее поперек дороги дерево.

Ствол вдруг ожил и изогнулся в огромную петлю, которая захлестнула Бульдога посреди туловища. Вновь раздался шипящий звук, только теперь он был гораздо громче.

А потом перед Гарольдом возникла огромная змеиная морда с разинутой пастью. Древесный Питон! Шипение раздавалось из его бездонной утробы. Глаза-бусинки полыхали яростным огнем, раздвоенный язык, подобно молнии, сновал между изогнутых клыков.

Буквально за секунду чудовище спеленало Гарольда своими кольцами. Разорвать их было совершенно невозможно – захват по крепости не уступал стальным обручам. А потом чудовище начало сжимать объятия.

Ночь взорвалась тысячами ярчайших звезд, перед глазами Бульдога поплыли цветные пятна, легкие горели, требуя глоток воздуха. Сквозь нарастающий гул в ушах он слышал отчаянные крики Джерри.

Мир рассыпался. Предметы раздвоились, поплыли в разные стороны, окрасились багрянцем... Четкий контур сохранили только черные зрачки Древесного Питона. Они становились все больше, заняли половину неба, и в их мертвой глубине Гарольд увидел свое отражение.

А потом мучения окончились.

Стальные объятья разжались, кольца расслабленно соскользнули на землю – исчез жуткий мускусный запах змеи, в легкие хлынули живительные потоки воздуха, полные ароматов жасмина. Питон оставил свою жертву. Он совершенно позабыл о Гарольде, едва услышал первые аккорды флейты, которую держал в своих маленьких лапках Мышонок Джерри.

Гарольд перевел дух. Опасность миновала. Глаза Древесного Питона были прикрыты, голова раскачивалась в такт мелодии – он полностью находился во власти музыки. Гарольд мстительно усмехнулся и начал связывать меломана в двойные морские узлы.

Дом был пуст. Повсюду остались следы поспешных сборов: опрокинутая мебель, разбросанные вещи, распахнутые дверцы пустых платяных шкафов.

– Опоздали, – простонал Джерри. – Он ушел! Мы едва не схватили его за хвост, но он оказался хитрее!

– О ком ты?

– Том! – сердито топнул лапкой Мышонок. – Под шкурой Белоснежной Овцы скрывался Том! Вспомни записку: «Черное под Белым.» Я его вычислил! Я проследил весь его путь от тюремного зоопарка до этого Медвежьего Угла! Но он ушел и теперь готовит какое-нибудь новое злодеяние.

Гарольд поднял с паркетного пола смятую овечью шкуру и тщательно ее обнюхал.

– Вы, как всегда, правы, Джерри. Запах кота ни с чем нельзя спутать. Но как вы определили, что именно Том прячется под маской невинной Овцы?

– О, это просто. Мой метод сравнительного исключения еще ни разу не подводил. В тот день, когда вы знакомились с обитателями Медвежьего Угла, я позвонил в издательство вашей любимой газеты «Собачье Дело». От редактора я узнал, что яхта, которую украли беглые каторжники во главе с Томом, называлась «Игрушка» и принадлежала она знаменитому путешественнику Роберту Левингаузену, то есть нашему бедняге Гепарду Роберту.

В силу своего деятельного характера Роберт сам решил отыскать и примерно наказать похитителей. Две недели он потратил на поиски, но все-таки отыскал их следы в долине Медвежьего Угла.

Однако он не был уверен в своем предположении, ведь Том надел маску Белоснежной Овцы. И тогда Роберт призвал на помощь сообщницу. Она подтвердила его догадку и предостерегла об опасности. Помните, в записке было написано: «Ошибка исключена, но нужна осторожность.» Кроме того, ни Роберт, ни его сообщница не знали точно, где похитители спрятали яхту. «Игрушка где-то рядом». Но вот где? И тогда Роберт решает проникнуть в дом и выбить из Тома нужные сведения.

Сообщница была готова помочь Роберту незаметно проникнуть в дом. Но ее записку перехватили, прочитали и отправили по назначению. Поэтому ее не передали из рук в руки, не послали по почте, а швырнули в окно. И с этого момента место встречи под баобабом превратилось в засаду.

– Так значит это Том убил несчастного Роберта Левингаузена?

– Том предпочитает действовать чужими лапами. Но неужели вы не узнаете почерк: переломанные кости и ни одной царапины? Вы же сами только что побывали в объятиях убийцы! – Джерри выглянул в окно и кивнул в сторону спутанного морскими узлами клубка.

– Питон? – ахнул Гарольд. – Ну конечно... Безжалостный негодяй! Таким только в зоопарке и место!

Вдруг откуда-то сверху раздался протяжный жалобный крик.

– Опять! – воскликнул Бульдог. – Тот же самый крик! Значит, она еще жива. Скорее на помощь!

Друзья стремглав бросились на чердак. Дубовая дверь разлетелась под могучими ударами Гарольда. Взорам сыщиков предстала жуткая картина.

Посреди захламленного чердака, связанная по всем четырем лапам, лежала Сиамская Кошечка. Расширенными от ужаса глазами она смотрела вверх. А оттуда по тонким серебристым нитям паутины к ней подбирались жирные мохнатые пауки. Их многочисленные глаза плотоядно сверкали, а членистые ножки дрожали в предвкушении сытной трапезы.

Гарольд подхватил беспомощную пленницу на лапы и бросился прочь из этого опасного места. А вдогонку ему неслось злобное, разочарованное шуршание.

– Где он? – Ужас все еще светился в голубых глазах Сиамской Кошечки. – Вы схватили его?

– Да уж, м-м...

– Марта.

– Да уж, Марта, мы постарались на славу, – ответил Гарольд. – Вон он, лежит во дворе, связанный в восемь морских узлов. Вовек не распутается.

– О-о, – удивилась Кошечка. – Вы сумели связать его в восемь узлов?!

– Я даже сумел привязать его раздвоенный язык к кончику его же хвоста!

– Не замечала, что у него раздвоенный язык... Впрочем, это неважно. Я буду счастлива увидеть его усатую физиономию за решеткой!

– А разве у Древесных Питонов бывают усы?.. Я как-то в темноте не заметил – не до того было, знаете ли, – задумчиво сказал Гарольд. – Язык помню, а потом сразу хвост... И никаких усов.

– Я спрашивала о Томе!

– Увы, сударыня. Мы его упустили, – нехотя произнес Джерри. – И теперь находимся в полном унынии.

– Так догоните же его! – воскликнула Марта. – Сверху я слышала, как этот пятнистый негодяй Шалако хвастался, что нашел способ пробраться незамеченными на морской лайнер «Океании».

Поймайте Тома! Не дайте ему уйти безнаказанным! Правда, корабль уже отошел от причала! – Марта в отчаянии заломила лапки.

В глазах Джерри вспыхнул азарт.

– Мы воспользуемся услугами аэротакси! – решительно сказал он. – Вперед, Гарольд! Нас ждут великие дела!

Глава шестая

Тайна каюты № 333

В тот самый миг, когда нежно-розовый край солнца робко выглянул из-за горизонта, Орлы взмахнули крыльями и, оттолкнувшись от земли, взмыли в небеса.

Утренний воздух был холодный и колкий. Могучие птицы поймали восходящие потоки и начали плавно набирать высоту. Иногда Орлы переговаривались между собой, обсуждая скорость и направления воздушных течений.

Земля плыла далеко внизу – укрытая предрассветной дымкой, тихая и сонная. Зелеными пятнами расплескались джунгли, прихотливо извивались голубые ленты рек, морщились провалами ущелий поросшие зеленью горы.

Земля бежала вдогонку за путешественниками, провожала их прощальными взмахами пальмовых ветвей, гомоном просыпающихся птичьих стай, неумолкающим ревом стремительных водопадов.

А потом земля резко остановилась, замерла у кромки прибоя, словно испугавшись его пенных валов, истончилась в темную полосу, в тоненькую нить у самого горизонта и исчезла. Теперь внизу расстилалась только бесконечная ширь океана.

Гарольд мало внимания обращал на пенящиеся внизу волны. Обеими лапами он вцепился в орлиные перья, пригнулся, вобрал голову в плечи. Какими непадежными представлялись ему орлиные крылья, какой желанной виделась исчезнувшая за горизонтом земля!..

Совсем иначе вел себя Джерри. Полет на спине Орла явно доставлял ему удовольствие. Иногда Мышонок пытался приободрить Гарольда, но пронзительно воющий ветер относил все его слова в сторону.

Гарольд боялся высоты. Он боролся со своим страхом изо всех сил, но тот был гораздо сильнее. Внутри у Бульдога все замирало от ужаса.

Ему казалось, что безжалостные порывы ветра вот-вот сорвут его с орлиной спины и швырнут вниз, и он полетит в темную бездну, хватая лапами воздух. Но воздух – плохая опора...

– Сударь! – крикнул Гарольд Орлу. – Нельзя ли лететь пониже?

– Сильные духом не стелются по земле, – гордо ответил Орел. – Они стремятся выше и дальше!

Некоторое время Гарольд молчал, потрясенный таким ответом. Но страх высоты брал свое, и Гарольд вновь окликнул могучую птицу:

– А нельзя ли тогда лететь чуть помедленнее?

– Вы заплатили по скоростной категории «молния», – ответил Орел, скосив нахмуренный глаз. – А мы всегда выполняем взятые обязательства! Но если вам не нравится полет, я могу прямо сейчас сбросить вас вниз. Это, кстати, бесплатная услуга...

Гарольд тут же замолчал.

Между тем Орел завидел далекую цель – морской лайнер «Океании» – и начал постепенно снижаться. Он опускался кругами по сужающейся спирали, выбирая место для посадки.

Лайнер теперь был совсем рядом. Можно было рассмотреть отдельных пассажиров, неторопливо прогуливающихся по палубам, танцующих на открытой эстраде или просто отдыхающих в шезлонгах.

Корабль был огромен. Он походил на город: те же рестораны и кинотеатры, электростанции и спортивные площадки, пышные сады и бассейны. И пассажиры – сотни, тысячи пассажиров, среди которых так легко затеряться любому матерому преступнику.

Палуба стремительно приближалась. Наконец, лапы Орла коснулись деревянного настила – полет был окончен. Гарольд со вздохом облегчения соскользнул с широкого крыла и тут же понял, что попал из огня в полымя: на смену боязни высоты пришел жестокий приступ морской болезни.

– Сейчас перед нами стоит сугубо практическая задача! – Джерри, заложив лапки за спину, ходил по каюте из угла в угол. – Вопрос стоит прямо и недвусмысленно: как среди двадцати пяти тысяч пассажиров отыскать одного единственного – преступника-рецидивиста Тома?

– Проще пареной репы, – простонал Гарольд. – Нужно просмотреть список пассажиров – и все.

Бульдог лежал на кровати, с мокрой повязкой на голове: морская болезнь, вызванная постоянной качкой, лишила его последних сил.

– В списке пассажиров его, естественно, нет: я проверял, – ответил Джерри. – это и не удивительно, ведь и Том, и его приятель Пятнистый Шакал Шалако едут зайцами.

– Сначала Белоснежная Овца, теперь Заяц... – наморщил лоб Гарольд. – А может быть, Сиамская Кошечка ошиблась? Может, Том никуда не поехал и все наши... все мои мучения напрасны? О, как я зол!

– Мужайтесь, мой друг! Искусство сыска требует от вас жертв! Но, поверьте: они не напрасны! Том здесь! Я в этом уверен. Но как его найти?.. – Джерри озадаченно поскреб затылок. – Нам нужно придумать что-нибудь посложнее этой вашей пареной репы. У вас есть какие-нибудь соображения? Может, поделитесь?

– У меня нет ничего, кроме головной боли и тошноты, – сказал Гарольд. – Но, если хотите, я готов этим с вами поделиться.

Раздался вежливый стук в дверь, и в каюту с подносом на крыльях вошел стюард – Императорский Пингвин. Он важно прошествовал к столику и начал сервировать его к завтраку.

– Ах, оставьте... – вскричал Гарольд и, схватившись за горло, выбежал из каюты.

Стюард вопросительно посмотрел на Джерри.

– Со мной все в порядке, – заверил его Мышонок, повязывая на шею салфетку. – Во время приступов морской болезни многие ведут себя еще более странно.

– Вы правы, сударь, – величественно наклонил голову Императорский Пингвин. – Скажу больше: многие ведут себя еще более странно и без всяких приступов.

– Вы, конечно же, несколько преувеличиваете, – снисходительно улыбнулся Джерри.

– Ничуть, сударь, – оскорбленно выпрямился стюард. – Я определенно озадачен поведением пассажира из каюты № 333. Он никогда не выходит из каюты, и я никогда его не вижу! А ведь пошел уже пятый день плавания!

Дверь отворилась, и в каюту, пошатываясь, вошел измученный Гарольд. Старательно отворачиваясь от сервированного стола, он рухнул на кровать и наложил на лоб мокрую повязку.

– Наверное, на таком огромном корабле полно всяких сумасбродов? – спросил Джерри, не отрывая обеспокоенного взгляда от страдальческой морды Гарольда.

– И опять вы правы, сударь. Только здесь совсем другое дело. Я начинаю опасаться, что этот пассажир сошел с ума. Иногда, стоя под дверью, я слышу, как он ходит по каюте вперед и назад. И так с раннего утра до позднего вечера!

– Как я его понимаю!.. – пробормотал Гарольд.

– Он ни разу не вышел на палубу, чтобы подышать свежим морским воздухом, искупаться в бассейне или потанцевать в ресторане, – невозмутимо продолжил стюард. – Почему он прячется, сударь? И от кого? Вывод напрашивается сам собой: или он что-то натворил, или он сошел с ума. Я больше склоняюсь к последней версии.

Глазки Джерри загорелись интересом. Он подскочил с места, усадил Императорского Пингвина в кресло и попросил рассказать об этой истории в мельчайших подробностях, не упуская ни одной детали.

– Соберитесь с мыслями, – увещевал Императорского Пингвина Мышонок. – Самая незначительная деталь может оказаться решающим фактом. Так, значит, вы не видели пассажира с самого начала плавания?

– Да нет же, сударь. Он явился, как и все остальные пассажиры, занял свою каюту, а потом отозвал меня в сторону и предложил огромные, просто королевские чаевые, если, конечно, я соглашусь выполнить его маленькую прихоть.

– Ну а дальше?

– Я, сударь, птица маленького полета. Сказать по правде, я вообще не летаю. Так что от таких денег я не отказался. А он тут же выложил свои условия.

– Интересно, интересно...

– Ничего интересного, сударь. Все очень странно, если не сказать большего, – со значением сказал стюард. – Во-первых, он забрал у меня дубликат ключа от каюты, а во- вторых, предупредил, чтобы его никогда ни при каких обстоятельствах, кроме кораблекрушения, не тревожили.

– Скажите, – вновь подал слабый голос Гарольд. – А вам не сложно было бы оказать точно такую же услугу и мне?

– Я не нахожу ничего необычного в просьбе вашего пассажира... – Джерри покосился на постанывающего напарника. – Такое поведение может иметь сотни различных объяснений. Та же морская болезнь, как видите...

– Это верно, сударь, – кивнул Императорский Пингвин. – Но всему есть предел! Я не вижу его даже тогда, когда приношу пищу.

– Ах, оставьте!.. – простонал Гарольд. – Не нужно говорить о пище.

– Гарольд! – Джерри укоризненно посмотрел на Бульдога, а потом вновь обернулся к стюарду. – Каким же образом вы ее передаете?

– Я оставляю полный поднос под дверью, три раза стучу и ухожу, – смущенно ответил Императорский Пингвин. – А через час с того же самого места забираю пустой поднос. Вернее, не совсем пустой... Иногда я нахожу на нем записки, написанные крупными буквами, больше похожими на каракули.

– Каракули?

– Именно, сударь. Это и удивительно. При первой и единственной нашей встрече пассажир произвел на меня очень благоприятное впечатление. Его речь и манеры свидетельствовали о хорошем воспитании. Он явно вращался в самых высоких сферах.

Каково же было мое удивление, когда я получил его первую записку. Там было только одно слово: «ЧАСИКИ» – и все. – Стюард протянул Джерри клочок бумаги. – Заметьте, как коряво написано, бумага вся измята – противно в крылья брать! И что это за «ЧАСИКИ»? Я едва догадался, что речь идет о часах. Неужели нельзя было так и написать: «ЧАСЫ»? Оказывается, не всегда, сударь мой, можно судить о пассажире по внешнему виду, ох, не всегда!

– Кстати, а как он выглядел?

– В списке пассажиров он значится как Бойцовый Петух. Кстати, у него был черный боевой пояс, а это кое о чем говорит... Прекрасный образчик своей породы – статный, могучий, шпоры наточены, грудь колесом, гребешок набекрень... А глаза-то, глаза!.. Они просто прожигали насквозь! – Императорский Пингвин доверительно нагнулся к Мышонку и тихо добавил: – Уж с кем бы я не хотел встретиться на узкой дорожке, так это с этим Хагиварой...

– Он – японец?

– Судя по разрезу глаз, да, – не очень уверенно кивнул стюард. – Однако в речи не заметно ни малейшего акцента. Но, поверьте моему жизненному опыту, он мастер боевого искусства. А уж я повидал на своем веку...

– Действительно странно, – задумался Джерри. – То есть, желание Хагивары отгородиться от общения с остальными пассажирами вполне объяснимо, но почему он пишет только одно слово? А есть еще какие-нибудь записки?

Императорский Пингвин порылся в кармане смокинга и молча протянул еще две записки.

– Так, здесь нацарапано: «ЗЕРКАЛО» и «РАСЧЕСКА». Во втором слове была сделана ошибка, которую потом исправили. Написано лаконично... Может, он хочет скрыть свой настоящий почерк, и поэтому пишет левым крылом? Это открывает интересные возможности для метода сравнительного исключения... Но материала маловато. Пока маловато...

– А зачем ему скрывать от меня свой почерк? – спросил Императорский Пингвин.

– Это мы и должны узнать! Впрочем, это только предположение... Возможны другие объяснения. – Джерри отложил записки и задумался. – Скажите, а вы не заметили у него усов? Не доносились ли из каюты звуки арфы? Один мой знакомый просто обожает этот инструмент.

– Ничего такого, сударь, никаких усов, – уверенно ответил стюард. – Петухи носят бороду... А Лира могла находиться в багаже: он принес с собой два больших чемодана. Просто удивительно, как он их доволок! Силен...

– М-да, не сказал бы, что загадка проясняется... А кроме записок на подносе ничего не было?

– Так, ерунда, – пожал плечами стюард. – Обертки от шоколадных конфет, обрывки шерстяных ниток... Ничего заслуживающего внимания. Мусор.

– Очень интересно, – оживился Джерри. – Значит ваш непревзойденный боец, грозный обладатель черного боевого пояса обожает сладости? А кроме того, любит на досуге вязать на спицах? А может быть, в каюте живут два пассажира?

– Нет, не думаю, – с сомнением произнес Императорский Пингвин. – Пищи, которую я приношу, не хватило бы на двоих.

– Да, – сказал Джерри. – Материала маловато... Впрочем, беспокоиться не о чем. Пассажир ведет себя спокойно, свои чаевые вы получили, а остальное вас, в сущности, не касается. Пока нет никаких оснований полагать, что он сошел с ума или скрывается от закона. Нет причин нарушать его уединение. Может, он медитирует... Хотя пассажир, конечно, не совсем обычный. Сообщите мне, если произойдет что-нибудь новое. Меня заинтересовал этот случай.

– Как угодно, сударь.

Королевский Пингвин с достоинством поклонился и вышел из каюты. Как только дверь за ним закрылась, Джерри тут же уселся завтракать. Однако даже кусочек голландского сыра не принес ему ожидаемого удовольствия. Еда требует сосредоточенности, а мысли Джерри витали вокруг каюты № 333.

– Эта история кажется мне очень занятной, – сказал Джерри, после того, как была съедена последняя крошка. – Я почти уверен, что в каюте № 333 проживает кто-то другой.

– Откуда у вас такая уверенность? – спросил Гарольд.

– Во-первых, Бойцовый Петух Хагивара произвел на стюарда впечатление образованной птицы. А таинственный пассажир пишет каракулями и с ошибками, следовательно, он плохо знает язык. Поэтому он и пишет так коротко, ведь ему нужно скрыть свое незнание правил грамматики. Скорее всего, в первый же день плавания произошла замена: Хагивара уступил свое место кому-то другому.

– Но зачем?

– Да откуда я знаю? – пожал плечами Джерри. – Впрочем, это не трудно разгадать. Но нужен ключ, а этим ключом является общение! Ну конечно! – Джерри вскочил и забегал по каюте из угла в угол. – Пассажир добровольно запер себя в каюте и ни с кем не вступает ни в какие контакты. Значит, он пытается сохранить тайну своей личности. Возможно, ему угрожает опасность. А если это так, то ему необходимо знать, что происходит за стенами каюты. Но каким образом Петух Хагивара передаст информацию в запертую каюту? Разумеется, через корабельное радио. Каждый вечер ровно в семь часов передают мелодии по заявкам радиослушателей. Так что поднимайтесь, мой друг, мы должны наведаться в радиорубку, чтобы просмотреть заказы пассажиров на исполнение любимых песен.

Помощник капитана Лапчатый Гусь был счастлив познакомиться со знаменитыми сыщиками. Он с удовольствием предоставил в их распоряжение сводку заявок за прошедшие пять дней плавания. Джерри с головой ушел в кипу отпечатанных посланий.

– «Не сыпь мне соль на раны...» – это пропустим, – бормотал Мышонок, перебирая листы. – «Где среди пампасов бегают бизоны...» – это меня тоже не интересует, пусть себе бегают. «Жил-был у бабушки серенький козлик...» – а это дело нужно взять на заметку и при случае расследовать: жалко козлика. «Трутся спиной медведи о земную ось...» – это из области сказочной фантастики!

– Могу ли я чем-нибудь помочь в ваших поисках? – предложил свои услуги помощник капитана. – Если бы вы сказали мне, что ищете, то я...

– Дело в том, что мы и сами не знаем, что ищем. В данном случае мы полагаемся на интуицию. – Мышонок вновь зарылся в бумаги. – А вот эта заявка, пожалуй, подходит к нашему случаю, – воскликнул он. – Послушайте, Гарольд: «Ночь пройдет, наступит утро ясное, знаю, счастье нас с тобой ждет!» Подписано «X. для Клуши», а ведь именно с буквы «X» начинается имя Хагивара.

– Как же, помню, – кивнул головой Лапчатый Гусь. – Прекрасная песня! В ней поется про любовь к одной женщине. Эта заявка была самой первой.

– Слышите, Гарольд, что говорит помощник капитана? Эта заявка была сделана в первый же день плавания. Все сходится! Туман рассеивается! Кстати, выясняется пол пассажира каюты № 333. Это женщина, Гарольд! Впрочем, об этом можно было догадаться и без заявки.

– Методом сравнительного исключения? – уточнил Бульдог.

– Именно, – кивнул Джерри. – Мастера восточных единоборств никогда не злоупотребляют сладостями. Это раз. В свободное время они не вяжут на спицах, а совершенствуют свое мастерство. Это два. И вспомните записки. В них просили принести зеркальце, расческу и часики. Заметьте: часики, а не часы! Это говорит о женском образе мышления. А расческа и зеркальце являются непременными женскими принадлежностями. Это три. Кроме того, Клуша – это женское имя.

– А часы? То есть, часики?

– Она должна была следить за временем, чтобы не пропустить время радиопередачи «По вашим заявкам», – охотно пояснил Джерри.

– Как интересно, – восхищенно сказал Лапчатый Гусь. – Я, знаете ли, впервые присутствую при настоящем расследовании. А кого, если не секрет, вы ищите?

– Мы не можем вам этого сказать, потому что и сами пока не знаем.

– Поразительная у вас профессия, – удивился помощник капитана. – Вы не знаете, что ищете в заявках, вы не знаете, кого ищете на корабле... Просто потрясающе! Когда же все прояснится?

– Кое-что проясняется уже сейчас, – ответил Джерри. – Но продолжим наши поиски... Так... Вот и следующая заявка от Хагивары. Это песня из кинофильма о семерых козлятах: «Будем сидеть тихо мы, тише воды, ниже травы...»

– Помню и эту заявку, – сказал Лапчатый Гусь. – Прекрасная песня! Ее заказали по телефону с верхней палубы.

– Ага, – навострил ушки Джерри. – Значит, на второй день плавания Хагивара призывает свою Клушу к осторожности и рекомендует ей тактику поведения. По-видимому, он и сам вынужден от кого-то скрываться. Иначе трудно объяснить его действия. А вот и третье послание: «Я тучи разведу крылами...»

– Прекрасная песня, – опять встрял помощник капитана. – Знаете, в ней поется про любовь к другой женщине.

– А где любовь, там и кровь, – тоном знатока изрек Гарольд.

– Вы попали прямо в точку, мой друг, – кивнул Джерри. – Дело близится к кровавой разборке. Судя по всему, Бойцовый Петух доведен до отчаяния. Он пытается отвратить угрозу наиболее доступным ему способом. Не могу представить, кто может угрожать обладателю черного боевого пояса!

– Женщина из любого черного пояса может вить веревки, – заметил Гарольд.

– Может быть, может быть... – рассеянно кивнул Джерри. – А вот вчерашняя заявка: «Опять от меня сбежала последняя электричка...» – стало быть, его затея не удалась, противник оказался хитрее. А вот на сегодняшний день заявки нет. – Джерри пересмотрел список еще один раз. – Это настораживает. Боюсь, не приключилось ли с Хагиварой какого-нибудь несчастья. Нужно срочно что-то предпринять.

– Странно... – подал голос Лапчатый Гусь. – Точно такую же фразу произнес один пассажир. Он заходил сегодня утром – тоже интересовался списком заявок.

– Как он выглядел? – живо спросил Джерри. – Черный, усатый, со зловещим прищуром глаз?..

– Нет. Он был пятнистый, очень любезный – все время ухмылялся и пошучивал.

– Пятнистый Шакал Шалако, – вырвалось у Гарольда. – Значит...

– Значит, и Том где-то рядом! – закончил фразу Джерри. – Так вот кого опасается Бойцовый Петух! И немудрено. Дело принимает серьезный оборот.

– Вы обознались, – снисходительно улыбнулся Лапчатый Гусь. – На корабле нет ни Тома, ни Шалако. Я прекрасно помню список пассажиров.

– В списке их нет, потому что они пробрались на корабль безбилетными зайцами! – сказал Джерри.

– Зайцы! На корабле! – глаза Лапчатого Гуся вспыхнули праведным негодованием. – Где они?

– Это мы и пытаемся выяснить, – задумчиво ответил Джерри. – Но времени у нас мало. Поэтому прошу вас передать команде «Океаника» их имена и приметы. С таким количеством охотников мы быстро загоним их в кольцо.

Глава седьмая

Уроки боксера Джека

Вот уже два часа Гарольд прохаживался по длинному коридору со множеством одинаковых дверей. Серые и безликие, они отличались только номерами: № 301, № 302, № 303...

Гарольд безумно скучал в одиночестве. Все остальные пассажиры корабля в это время пили шампанское, танцевали, загорали или удили рыбу, и только он, согласно полученным от Джерри инструкциям, должен был неотлучно находиться в этом узком, унылом коридоре, чтобы скрыто наблюдать за дверью № 333.

С лестницы, находящейся в конце коридора, доносились взрывы хохота, восторженные восклицания. Вот-вот должен был начаться праздник Нептуна, ведь корабль пересекал экватор. № 312, № 313, № 314...

Как, наверное, приятно нежиться в шезлонге под ласковыми лучами солнца, потягивая через соломинку апельсиновый сок... № 317, № 318, № 319...

Или с замирающим сердцем следить, как разрезают волны треугольные плавники акул. Эти хищницы стаями следовали за гигантским кораблем, питаясь отбросами с камбуза. № 321, № 322, № 323...

Веселое общество, дамы, непринужденная беседа, звуки музыки – какими сладкими и заманчивыми казались сейчас Гарольду все эти удовольствия!

От страстного желания выбраться наверх и принять участие в празднике Нептуна хотелось выть. Но приказ есть приказ! Если Джерри сказал следить за каютой № 333, значит в этом есть необходимость. Сам ведь он тоже не бездельничает – сидит в каюте помощника капитана и координирует начавшуюся на Тома и Пятнистого Шакала охоту. № 331, № 332, № 333... А это еще что такое?..

Возле двери в каюту № 333 согнулся какой-то подозрительный субъект в совершенно невероятном маскарадном костюме, изображающем морского конька. Одной лапой он дергал за ручку двери, а во второй крутил набор стальных отмычек, примеряя их по очереди к отверстию замочной скважины.

– В чем дело, приятель? – зарычал Гарольд. – Уж не ошибся ли ты дверью?

Морской Конек вздрогнул, но продолжал ковырять отмычкой в замочной скважине, словно не услышал обращенного к нему вопроса. Гарольд подскочил к незнакомцу и рывком повернул его к себе.

От резкого движения серебристая фольга маскарадного костюма лопнула. Из-под сверкающей мишуры показалась оскаленная пасть Пятнистого Шакала.

– Шалако? – ахнул Гарольд.

В следующую секунду перед носом Бульдога мелькнула сжатая в кулак пятнистая лапа. Удар застиг Гарольда врасплох. Он не успел увернуться. От удара Бульдог отлетел в сторону и рухнул на пол.

Шалако уже содрал с себя лохмотья маскарадного костюма и приближался, что-то злобно ворча себе под нос. В его правой лапе был зажат отточенный нож. Вмешательство Гарольда нарушило его планы, поэтому Пятнистый Шакал был вне себя от ярости.

Бульдог поспешно вскочил на лапы, встряхнулся, прогоняя туман в голове и принял боевую позицию. Он не страшился схватки. Ему было даже немного жаль Пятнистого Шакала, который наверняка не знал, что в свое время Гарольд с отличием закончил школу Боксера Джека. А получить Золотой Диплом этой школы удавалось далеко не каждому.

Боксер Джек заставлял своих учеников заниматься на ринге до изнеможения. Он не знал ни поблажек, ни снисхождения. Очень часто после тренировок умирающему от усталости Гарольду хотелось растерзать учителя на маленькие клочки. Но на следующее утро он вновь одевал боксерские перчатки и, стиснув клыки, выходил «танцевать» на ринг.

– Ты, Гарольд, поменьше раскачивайся. Бей сразу, без лишнего рычания и следи за тем, чтобы никто не подкрался к тебе сзади. И, главное, ничего не бойся, потому что хорошему боксеру нечего терять, кроме своих зубов.

И Боксер Джек был прав. На ринге думать некогда. Рассчитывать можно только на мгновенную реакцию и на хорошо поставленный удар.

Пятнистый Шакал выставил перед собой нож и ринулся вперед. Его длинный нож мог проткнуть Гарольда насквозь, но в данном случае это не имело никакого значения, так как выпад пришелся мимо цели.

Бульдог слегка отклонился в сторону и тут же провел боковой удар левой. На мгновение Шалако потерял равновесие. Он отпрыгнул в сторону, помотал головой и удивленно прищурился. А затем снова кинулся в атаку.

Сверкающее лезвие ножа мелькало перед глазами Гарольда, как молния. Уроки Боксера Джека автоматически всплыли в его памяти. Гарольд начал пританцовывать на носках: раз, два, три – в сторону, раз, два, три... Шалако теснил его в дальний конец коридора, который заканчивался тупиком. Раз, два, три – в сторону...

Размашистые удары ножа не давали сойтись с противником вплотную, и Бульдог вынужден был отступать, чтобы избежать ранения. Но все-таки иногда Гарольд доставал Пятнистого Шакала своим коронным ударом левой, правда, без видимого результата: Шалако оказался на редкость вынослив.

Он наступал тяжело, медленно, чуть ссутулившись. Желтая пена пузырилась на его клыках, глаза смотрели злобно и настороженно. Похоже, Пятнистый Шакал не сомневался в своей скорой победе.

Со стороны лестницы, находящейся в дальнем конце коридора, послышался дробный топот лап. В коридор спустились три фигуры, разодетые в яркие маскарадные костюмы. На мгновение они замерли, а потом бросились на выручку. Гарольд воспрянул духом.

Однако радовался он преждевременно. Появление трех пассажиров ничуть не обеспокоило Пятнистого Шакала. Наоборот, он торжествующе расхохотался и процедил сквозь зубы:

– Вот и все, Бульдог. Настал твой конец.

Фигуры стремительно приближались. Из-под разноцветных масок выглядывали угрюмые морды Гиен. Да, они спешили на выручку, но не Гарольду, а своему дружку Шалако. На бегу они вытаскивали из карманов ножи, кастеты и велосипедные цепи. Дело принимало серьезный оборот.

Окрыленный прибывшим подкреплением, Шалако совсем позабыл об осторожности. Он угрожающе зарычал и, размахнувшись ножом, бросился на Гарольда, спеша разделаться с ним до прихода приятелей.

Бульдог встретил его прямым ударом правой. Затем отклонился в сторону, перехватил запястье Пятнистого Шакала, повернулся и перебросил своего противника через плечо.

Пролетев несколько метров, тот с грохотом врезался в стену. Нож запрыгал по полу. Гарольд обернулся. Шалако лежал у стены, как куча тряпья. От удара он потерял сознание. А три Гиены были уже совсем рядом.

Без долгих разговоров, без предварительного рычания и угроз, Гарольд врезался в стену мрачных фигур и затанцевал, закружился, уклоняясь от ударов ножами и кастетами. Его глаза замечали малейшие промахи противников, а лапы молниеносно наносили удар за ударом.

Бой был, как сказка, о которой ни словом сказать, ни пером описать. Наверное, о подобных сражениях писал поэт-классик Пересмешник: «Смешались в кучу птицы, звери...»

Гремели цепи и кастеты, со свистом мелькали ножи, слышался яростный рев и сдавленные стоны, во все стороны летели лохмотья выдранной шерсти и клочья пены из оскаленных пастей.

Бульдог сражался, как лев, но противников было много, слишком много. В пылу драки Гарольд не заметил, как одна из Гиен оказалась за его спиной... Когда он осознал свой промах, было уже поздно. На его голову обрушился тяжелый удар.

Коридор закачался, как во время сильнейшего шторма, стены раздвоились, пол стремительно рванулся навстречу. Последнее, что испытал Гарольд, прежде чем потерял сознание, было непередаваемое отчаяние. Он не смог выполнить указания Джерри, Том опять взял верх...

Очнулся Гарольд на больничной койке. Рядом стоял Джерри и тряс его за плечо.

– Очнитесь, Гарольд, – взволнованно твердил он. – Вы не можете валяться, когда вокруг творятся такие дела!

Бульдог застонал и с трудом открыл глаза.

– Как вы себя чувствуете, мой отважный друг?

– Прямо как в сказке, – пробормотал Гарольд и сел на кровать. – Именно так всегда говорил один Осел, когда с него снимали поклажу. Вы взяли Пятнистого Шалако и трех его приятелей?

– Нет, – вздохнул Джерри. – Они улизнули. В тот момент, когда вы рухнули на пол, в коридор выглянул один из тех Ослов, о которых вы так любите рассказывать. При виде кровавого побоища он начал истошно реветь... Вы ведь знаете, как умеют реветь Ослы.

– Да, это почище львиного рыка. Просто ужас...

– Вот и ваших противников спугнул поднятый Ослом шум. Они подхватили Шалако и скрылись. Так что вы спаслись, можно сказать, по глупости...

Гарольда охватил приступ острого беспокойства.

– Значит, они на свободе? О, Джерри! Их так много! Мы искали только Тома и Пятнистого Шакала, но на корабле у них есть сообщники. Они повсюду. Весь корабль скоро будет в их руках!

– Ну, не нужно сгущать краски, – нахмурился Мышонок. – Всего несколько бандитов... Хотя, конечно, ими верховодит Том, а это кое-что значит. Ах, если бы мы его поймали!.. Тогда справиться с остальными не составило бы особого труда.

– А поиски Тома? Они увенчались успехом?

– Увы, мне нечем тебя порадовать, – поник Джерри. – Один из двигателей вышел из строя. Скорее всего, его испортил сам Том, напуганный начавшейся облавой. Капитан Морж распорядился прекратить планомерные поиски. По его приказу часть команды устраняет повреждения. А остальные или несут вахту, или подготавливают праздник Нептуна – это ведь развлекательный круиз, и капитан Морж не может действовать в ущерб желаниям пассажиров.

– Значит, мы можем рассчитывать только на собственные силы?

– Да, – ответил Джерри. – Лишь в крайнем случае мы можем обратиться за помощью к Лапчатому Гусю. Дело в том, что старый капитан Морж не видит опасности в происходящих событиях. Он считает поиски преступников делом береговых властей. Корабль идет, труба дымит – остальное его не заботит. А между тем я чувствую, что палуба уже начинает гореть под моими лапами.

– Откуда у вас такое ощущение?

– Посудите сами, – развел лапками Джерри. – Бойцовый Петух и его подруга спасаются на борту корабля от какой-то опасности. Угроза над ними нависла серьезная, иначе Хагивара не принял бы таких строгих мер предосторожности. Он обеспечивает своей подруге безопасность, а сам в это время старается отыскать противника и устранить угрозу одним ударом крыла. Изучив почерк в записках, нетрудно догадаться, кто скрывается в каюте № 333.

– Вы определили это по почерку? – удивился Гарольд.

– Конечно. Это было, как вы однажды метко выразились, проще пареной репы, – улыбнулся Джерри. – Ведь вам, как знатоку фольклора, должно быть известно выражение «пишет, как курица лапой»?

– Да, известно.

– А в записках мы столкнулись именно с таким почерком! Поэтому они и были столь лаконичными: нужно было скрыть, что пишет курица.

– Как просто!.. – воскликнул Гарольд.

– Просто, как все гениальное, – заметил Джерри. – Хотя поначалу дело казалось сложным и запутанным. Чтобы распутать его окончательно, нам нужно встретиться с Бойцовым Петухом Хагиварой. Если он согласится с нами сотрудничать, а он, поверьте мне, согласится, то мы устроим банде Тома ловушку. Том клюнет на приманку. Тут-то мы его и повяжем.

– Отличный план! – восхищенно сказал Гарольд. – А где мы найдем Бойцового Петуха?

– Вопрос, конечно, интересный, – задумался Джерри. – Думаю, что нам пора наведаться к пассажиру каюты № 333. Там мы и получим ответ на интересующий нас вопрос.

Глава восьмая

Праздник Нептуна

– Моя не открывает двери! – Голос Клуши чуть дрожал от испуга. – Моя нету дома!

– Сударыня! – зарычал Гарольд. – Нам нужно поговорить с вами, и мы поговорим, даже если для этого придется разнести эту дверь в щепки. Дело не требует отлагательства!

– Моя сделает харакири! – закудахтала курица. – А потом выбросится в иллюминатор. Моя не дастся в лапы живой!

– Не стоит горячиться! – Джерри отстранил Гарольда от двери. – Клуша-сан, мы пришли с добрыми намерениями. Меня зовут Джерри, а рядом со мной Гарольд. Мы сыщики. Нам нужно задать вам всего лишь несколько вопросов. Дело в том, что жизни вашего мужа угрожает опасность, и мы хотели бы помочь и ему, и вам.

– Джерри-сан? – дверь распахнулась и оттуда выглянула растрепанная Курица. – Так вот ваша какой... Заходите.

– Клуша-сан, – произнес Джерри после того, как Гарольд закрыл дверь на замок. – Нам нужно встретиться с вашим мужем. Вместе с ним мы сможем отразить нависшую над вашими гребешками опасность.

– Может ли моя верить вам? – засомневалась Курица. – Кругом враги, одни враги...

– Доверьтесь нам, – убедительно сказал Джерри. – Мы – ваши друзья. Никоим образом мы не причиним вреда ни вам, ни вашему мужу. Слово джентльмена...

– Ах, раньше моя была такая доверчивая, – закудахтала Курица. – Но с тех пор, как появился Черный Том, все переменилось.

– Почему он вас преследует?

– Мой муж Хагивара – великая воин. Однажды Черный Том приняла его в свою организацию. Он сказала, что борется за великое дело – отнимает у банкиров деньги и раздает их нищим. Мой муж поверила и помогла Черному Тому очистить несколько банков. Но Черный Том все деньги забрала себе и насмеялась над Хагиварой. Тогда мой муж поняла, что никакая это не организация, а обыкновенная шайка бандитов. Он сказала Черному Тому: «Нет!» Но Черный Том не отставала. Он угрожала сделать мне больно, если Хагивара не расправится с Мышонком Джерри и Бульдогом Гарольдом.

– Что?! – в один голос воскликнули друзья.

– Однако вы совсем плохо слышать, – сочувственно покачала головой Клуша. – У меня есть знакомая доктор, она лечит иголками Дикобраза. Как воткнет, сразу чувствуешь себя здоровой. Могу дать адрес...

– Благодарю, сударыня, – сдержанно сказал Гарольд. – Ваша доктор напоминает мне одного Осла, который точно таким же способом восстанавливал плохое зрение. Как, бывало воткнет иголку... У больных сразу глаза лезли на лоб. Но, прошу вас, продолжайте.

– Мой муж отказалась выполнять такой приказ. Мы бросили свой уютный двухэтажный курятник и сели на этот корабль, чтобы вернуться на родину. Но Черный Том последовала за нами. Тогда мой муж спрятала меня здесь и сказала никому не открывать, а сама пошла искать Черного Тома, чтобы немножко сломать ему шею. Но его до сих пор нет. И уже два дня я не получаю никаких известий. Может, он уже погиб?.. – Клуша взмахнула крыльями, на ее глазах появились слезы. – Ах, Хагиварасан, шелкова твоя бородушка...

– Скажите, а в какой каюте он живет? – нетерпеливо спросил Джерри. – Я не смог этого выяснить по списку, потому что ваш муж десять раз менялся каютами с другими пассажирами.

– Да, – горделиво закудахтала Курица. – Он у меня такая умный, такая сильный... Мой Хагивара!..

– Сударыня!.. – напомнил о своем вопросе Джерри. – Так где же ваш муж?

– Однако, моя забыла, – наморщила лоб Курица. – Память, однако, куриная... То ли в каюте № 987, то ли в каюте № 789, не могу сказать определенно...

В этот момент ожило висевшее на стене радио. Раздался бодрый голос диктора:

– Начинаем передачу «По вашим заявкам». Первая песня исполняется для Клуши. Она называется «Я вызван на дуэль в разгаре карнавала...» Исполняет хор лягушек. Солист – Головастик Квабертино...

– Быстрее, Гарольд! – вскричал Джерри. – Дело близится к развязке, а нам нужно проверить две каюты! Хоть бы не опоздать!

В каюте № 789 проживали молодожены – чета Белых Носорогов. Этот круиз был их свадебным путешествием. Они вертелись перед зеркалом, примеряя маскарадные костюмы, – днем должен был состояться праздник Нептуна. Неожиданное, без стука, вторжение Джерри и Гарольда в их апартаменты сильно озадачило молодых супругов.

Не теряя времени, сыщики помчались к каюте № 987. Несколько раз они пробегали нужные повороты и упирались в тупики, и тогда, нужно было тратить драгоценные минуты, чтобы отыскать правильный маршрут. Поэтому они опоздали.

Дверь в каюту № 987 была распахнута настежь, все внутри перевернуто вверх дном. Повсюду были видны следы недавнего сражения: разбитая посуда, разбросанные вещи, разбитый иллюминатор, пулевые отверстия в стенах и потолке... А на полу среди вырванных петушиных перьев и клочьев шерсти валялись три гиены и Пятнистый Шакал Шалако.

Гарольд вызвал по телефону бригаду скорой ветеринарной помощи, наряд корабельной полиции и склонился над неподвижными телами своих недавних противников.

– Живы, – констатировал он. – Однако месяца три проваляются в гипсе. Не на того нарвались... Не зря у Хагивары черный боевой пояс. Здорово он их отделал!

– Он и сам ранен, – сказал Джерри, указывая на кровавые пятна: они начинались на полу и неровной дорожкой тянулись по коридору. – Берите след, Гарольд. Наверняка Хагивара бросился преследовать Черного Тома. Он где-то рядом...

Друзья побежали по коридору вдоль цепочки кровавых следов. Лестница, выход на палубу, здесь, в толпе пассажиров, след чуть не потерялся, теннисный корт, солярий, переход на верхнюю палубу...

Бойцовый Петух лежал на лестничной площадке. Вокруг него столпились охающие пассажиры. Все они были разодеты в маскарадные костюмы. Со всех сторон слышались различные, часто противоречащие друг другу, советы по оказанию первой помощи, кто-то, устав от пререканий, побежал за врачом.

Джерри прошмыгнул между зеваками и склонился над раненым Хагиварой. Тот был очень плох. На груди зияла глубокая рана, откуда сочилась кровь.

– Где Черный Том? – прокричал он теряющему сознание Бойцовому Петуху. – Как мне его отыскать?

– Тебя зовут Джерри, – прохрипел Хагивара. – Я тебя знаю, фотографию видел. Это тебя я должен был... – Бойцовый Петух сморщился от боли. Из раны на груди фонтанчиком выплеснулась кровь. – Черный Том здесь, на этой палубе. Перекрой выход, и он окажется в ловушке.

Глаза Хагивары закатились, он потерял сознание. А через толпу уже протискивался врач Земляной Крот.

– Пропустите, граждане. Где тут раненый? Я не вижу. Вы раненый? Ах, не вы... Значит, вы? Опять ошибка... Ничего не понимаю. Столько народу, а все целы и невредимы. В моей медицинской практике такого еще не было... Вы раненый? Не вы... Ну так проведите меня к раненому...

Джерри мысленно пожелал Хагиваре удачи и скорейшего выздоровления, а сам вернулся к Гарольду.

– Необходимо перекрыть выход с этой палубы. Эту важную миссию я поручаю вам, мой отважный друг. Стойте, как скала. Снимайте маски со всех желающих покинуть палубу. Будьте внимательны. Не дайте Черному Тому ускользнуть и на этот раз!

В этот момент взревели трубы, забили барабаны – начался праздник Нептуна.

Отыскать Черного Тома в таком столпотворении представлялось совершенно немыслимым. На верхней палубе находились сотни пассажиров. Все они кричали, хлопали в ладоши, притопывали. Плотной стеной они сгрудились вокруг плавательного бассейна, и рассмотреть их всех не было никакой возможности.

На вышку для прыжков в воду взобрался капитан Морж. Он основательно подготовился к празднику: сделал себе бороду из швабры, на голову надел корону, а сзади прицепил рыбий хвост. В руках он держал огромный трезубец. Капитан изображал бога морей Нептуна.

Зычным басом он приказал своим помощникам, переодетым в костюмы русалок и морских тритонов, выкупать всех пассажиров, которые впервые пересекают экватор. Таков, мол, старинный морской обычай.

Что тут началось! Русалки и тритоны начали хватать всех подряд и толкать в воду. От веселых криков и визга можно было оглохнуть. Бассейн тут же наполнился сотнями барахтающихся тел. Хвосты, лапы, плавники, ласты, крылья... Повсюду летели брызги воды, палуба моментально намокла. Два тритона подхватили Мышонка на руки и потащили к бассейну. И в этот момент Джерри увидел Тома.

Тот стоял около корабельного борта и лихорадочно натягивал на себя водолазный гидрокостюм. За плечами Тома виднелся акваланг, широкие ласты придавали ему сходство с Уткой.

– Отпустите меня! – забился в лапах морских тритонов Джерри. – Гарольд! На помощь! Хватайте преступника! Держите его!

Отчаянный писк Мышонка потонул в общей кутерьме. Тритоны слаженно раскачали Мышонка и на счет «три» швырнули в бассейн. Джерри закувыркался в воздухе и плашмя шлепнулся на воду.

Когда он выбрался на палубу, Тома уже нигде не было видно. Мышонок свесился с планшира, всматриваясь в зеленые океанские волны – пусто. Джерри бросился к Гарольду.

– Нет, что вы, – отрицательно покачал головой Бульдог, – мимо меня и муха не проскользнула бы незаметно.

Оставалось только ждать.

К вечеру палуба опустела. На небе уже появились звезды, когда последние пассажиры, поеживаясь от поднявшегося ветра, спустились в свои теплые, комфортабельные каюты. Джерри и Гарольд обшарили все уголки – палуба была пуста.

– Все-таки он ушел! – топнул лапкой Джерри. – Опять обвел нас вокруг пальца и оставил с носом. Но как хитро придумал: с аквалангом – за борт! Ищи-свищи волну в море-океане... А ближайший остров – Королевство Морских Львов – всего в десяти километрах!

– Но акулы! – удивленно поднял брови Гарольд. – Неужели он не подумал об этих кровожадных бестиях? Может быть, он сейчас находится в желудке одной из них?

– Нет. Он слишком крепкий орешек. Акулам он не по зубам, – уверенно ответил Джерри. – Позвоните-ка, мой друг, в Морское Агентство скоростных пассажирских перевозок. Пусть пришлют двух дельфинов.

– Джерри! Неужели вы намереваетесь покинуть эту надежную палубу и прямо сейчас, ночью, пуститься в погоню за Томом?

– Да, Гарольд. Мы и так потеряли слишком много времени. Нам нужно немедленно начать преследование. Есть шанс, правда, очень маленький шанс, что мы настигнем преступника на острове.

– А если не настигнем?

– Тогда мы будем искать его, Гарольд, пока не найдем! Это дело принципа! Это дело нашей профессиональной чести! Еще никто не уходил из наших сетей дважды! Никто, кроме Черного Тома!

Прыжок вверх, секунда полета, и вновь сильное, гибкое тело Дельфина уходило под воду. Соленые брызги окатывали Гарольда с головы до кончика хвоста. Он едва удерживал равновесие, цепляясь за скользкий спинной плавник.

Прыжок вверх, секунда полета...

Скорость движения была просто потрясающей. Казалось, тело Дельфина без видимых усилий скользит по поверхности океана. И кожа у него была приятной на ощупь – гладкая, упругая.

Вот только болтали Дельфины без отдыха. Их интересовало буквально все. Где зимуют раки? Почем фунт лиха? Где наша не пропадала? Куда уходит детство?.. Голова шла кругом от этих бестолковых вопросов, а еще больше от прыжков и стремительного скольжения вперед.

Единственное, что ничуть не интересовало Дельфинов, – это самочувствие пассажиров. Совершенно неожиданно они могли уйти под воду – Гарольд едва успевал задержать дыхание. И в тот момент, когда легкие Бульдога начинали гореть, и он уже прощался с жизнью, Дельфины вновь взлетали над поверхностью океана. Каким сладким тогда казался воздух – свежий, чуть солоноватый, полный лунного света и ветра.

Огромное звездное небо, огромный океан и тонкая линия горизонта, связывающая воедино эти две стихии. А потом далеко-далеко появилась ломаная линия горных вершин. Это был остров Морских Львов.

Конечно же, они опоздали.

Морские Львы сообщили, что три часа назад какой-то незнакомец договорился со стаей Перелетных Гусей и вместе с ними отправился к побережью Северной Африки.

– Что он собирается там делать? – недоумевал Гарольд. – Прятать тело жирное в утесах?

– Нет, – мрачно ответил Джерри. – Все гораздо проще и гораздо страшнее. Помните Сиамскую Кошечку Марту?

– Разве ее можно забыть? Такая милая дама! Настоящая леди.

– Эта милая дама представляет для Черного Тома смертельную опасность. Она знает о нем больше кого бы то ни было: его привычки, его тайных сообщников, его секретные убежища... Обладая этими сведениями, мы бы очень быстро поймали нашего преступника. Ах, как жаль, что мы ее не успели об этом как следует порасспросить!

– А причем здесь она?

– Она по моему совету решила на время затеряться в какой-нибудь глуши и из множества самых глухих мест выбрала оазис Поющего озера, который находится в пустыне Сахара, – пояснил Джерри. – Одного не могу понять: как об этом узнал Том?

– Значит, ей угрожает опасность?

– И очень серьезная! Том не остановится ни перед чем, лишь бы Марта замолчала навеки, – Джерри вздохнул и обратился к проходящему мимо Морскому Льву:

– Сударь, где здесь у вас гнездятся Перелетные Гуси?

Глава девятая

Восьмилапые кочевники

По словам Прибрежных Цапель, пустыня Сахара была самым страшным местом на свете. Она простиралась на тысячи километров вглубь Африки, и не нашелся еще путешественник, который мог бы похвастаться тем, что пересек ее песчаные равнины от края до края.

Земля там сухая, серая, усеянная камнями, укрытая песчаными барханами, на которых растут только саксаулы и солончаковые травы. Это – владения кочевых племен гигантских Восьмилапых Пауков.

Редкие торговые караваны отваживались пересекать эти земли, чтобы добраться до оазиса Поющего Озера, в котором, по сведениям Джерри, поселилась Сиамская Кошечка. Этот оазис, окруженный чашей Белых Гор, по праву считался жемчужиной пустыни: Поющее Озеро и плодородная почва делали его райским уголком.

Прошло уже несколько дней, как последний торговый караван отправился к далекому оазису. А следующий, по традиции, соберется только через полгода. Гарольд и Джерри не могли ждать столько времени. Но отправиться в пустыню вдвоем, без охраны и снаряжения было равносильно самоубийству.

Ситуация представлялась сыщикам безвыходной, пока Гарольд не заметил на базарной площади группу паломников, которые собирались отправиться в самое сердце пустыни. Там находилось их святилище. Бульдог тут же вступил в разговор с главным в их группе.

Это был Индюк, толстый и важный, в богатом, начищенном до блеска оперении. Обратившись к нему как к знающему и опытному путешественнику, Гарольд попросил разрешения присоединиться к их группе.

– Все мы – рьяные фанатики и направляемся на поиски своего божества, – сказал Индюк Илия. – Нас семеро. Поскольку дорога пролегает через враждебные местности, мы собрались вместе для защиты от непредвиденных опасностей. Если вы хотите присоединиться к нам и разделять с нами все наши привилегии и ограничения, то мы с радостью примем вас в наше благочестивое общество.

– Привилегии самоочевидны, – сказал Гарольд. – А что вы подразумеваете под ограничениями?

– Прежде всего повиноваться старшему в группе, то есть мне, – надулся Илия. – И безропотно сносить все тяготы путешествия.

– Мы согласны, – кивнул Гарольд, посоветовавшись с Джерри.

– Превосходно! Мы выступаем завтра на рассвете.

В течение трех дней паломники шли по бесплодной песчаной земле. Они сворачивали лагерь и продолжали путь с первыми лучами солнца, когда от песка еще веяло ночным холодом. Предрассветный час был выбран не случайно: Пустынные Пауки охотились в основном по ночам, с наступлением утра они разбредались по своим подземным норам.

По мере приближения солнца к зениту, передвигаться становилось все труднее. От невыносимой жары пески плавились, каменные скалы покрывались сеткой мелких трещин, воздух вибрировал, порождая миражи. Невозможно было понять, мелькнул ли на вершине бархана восьмилапый силуэт Паука или это только привиделось.

Ландшафт постепенно менялся. Путешественники шли по голой каменистой земле, присыпанной тонким слоем песка. Местами из нее торчали блеклые пучки травы, кактусы да искривленные саксаулы. Несмотря на всю унылость, этот пейзаж казался интереснее, чем бесконечные песчаные дюны.

А после захода солнца паломники спали под защитой частокола из заранее подготовленных кольев. Это была необходимая предосторожность, потому что за кольями, едва различимые в отблесках костра, мелькали членистоногие существа, которые жаждали присоединиться к компании: Пустынные Пауки, переминающиеся на своих восьми лапах. Их многочисленные глазки светились в темноте, словно рубиновые искры.

Один раз какой-то восьмилапый юнец пытался перепрыгнуть через частокол. В другой раз пятеро мохнатых стариков объединились и начали расшатывать колья – с натужным ворчанием они били в частокол, отступали и вновь бросались вперед, а странники, словно зачарованные, наблюдали за их потугами изнутри.

Наконец, Джерри не выдержал, выхватил из костра горящую головню и ткнул в одну из налетевших фигур. Раздалось разъяренное шипение, в щель просунулись суставчатые лапы. Мышонок отскочил назад, как ошпаренный. Но колья выдержали натиск чудовищ, а вскоре Пауки рассорились между собой и исчезли в ночной темноте.

С первыми лучами солнца невыспавшиеся паломники двинулись дальше. Через несколько часов горячий воздух начал привычно дрожать: выступы скал на короткие мгновения принимали облик живых существ, что порождало в рядах паломников сильнейшее волнение.

Проходили долгие минуты, прежде чем они убеждались, что стали жертвами галлюцинации и что за валунами никто не прячется. А подозрительные звуки, которые раздавались со всех сторон, были всего лишь треском разогретых и лопающихся от солнечного жара камней.

На четвертый день путешествия Страус Эму был укушен осой и гигантскими скачками помчался в обратном направлении, пронзительно выкрикивая, что ему нужна скорая медицинская помощь. Паломники почувствовали тревогу и неуверенность. Они сбились в кучу и долго смотрели вслед убежавшему единоверцу, а затем снова тронулись в путь.

Через три километра на них напало кочевое племя Пауков-Тарантулов. Паломники ощетинились кольями и выдержали натиск. Единственной жертвой оказался Волнистый Попугай, лишившийся в схватке своего хвоста.

С мрачным настроением путешественники двинулись дальше, но были вновь атакованы теми же кочевниками. К счастью, Павиан Игнатий вовремя заметил атакующих, и в результате Пауки бежали, оставив на поле боя дюжину своих собратьев.

Трудности и лишения не мешали паломникам устраивать долгие диспуты, и разница мнений по каждому вопросу была примечательной. В основном разговор касался таинства грядущего появления верховного божества паломников – Человека.

– Он скоро появится, – безапелляционно заявлял Индюк Илия. – Произойдет из какого-нибудь животного, например, из обезьяны, и установит в мире новый порядок. И все будут счастливы.

– Новый порядок, может, и наступит, но откуда у тебя взялась уверенность, что все будут счастливы? – возражал скептик Тушканчик. – В этом новом мире нам уже не будет места. Настанет Судный день, и все животные получат по заслугам, потому что мир переполнился их злодеяниями, а нравы упали, дальше некуда. Многие виды исчезнут, а те, что сумеют избежать истребления, будут вынуждены ютиться в зоопарках, заповедниках, национальных парках и других резервациях.

В ответ Илия всегда разражался длиннейшей тирадой, в которой обличал Тушканчика в отсутствии веры и в упаднических настроениях.

Не раз паломники интересовались вероисповеданием Джерри и Гарольда. Мышонок ответил, что верит только в свой метод сравнительного исключения, а Бульдог признался, что его вера находится в зачаточном состоянии: если Человек появится, то он с удовольствием в него поверит, если же Человек – выдумка досужих схоластов, то это еще лучше, потому что у сыщиков хватает забот и без Судного дня.

Диспуты продолжались долго. Джерри и Гарольду они смертельно надоели, и поэтому оба частенько удалялись от группы паломников, чтобы собрать дрова или полакомиться мякотью сочных кактусов.

На пятый вечер путешествия, когда друзья вернулись к стоянке, нагруженные двумя вязанками дров, они обнаружили, что лагерь опустел. Повсюду валялись колья частокола, тюки с поклажей, спальные мешки, но сами паломники исчезли, словно растворились в наступающих сумерках. Гарольд звал их, пока не охрип от крика, но никто так и не отозвался.

Тогда Бульдог принюхался и пошел по следу. Это не составляло труда. В некоторых местах камни были выворочены, а песок взрыхлен. До полуночи сыщики кружили по пустыне, пытаясь отыскать пропавших паломников. Но им удалось обнаружить лишь остатки паутины, прилипшей к острым граням каменных осколков.

Наступила ночь. Сыщики очень устали, но продолжали идти вперед. Следы привели их к подножью отвесной каменной стены.

– Белые Горы, – выдохнул Джерри. – За ними находится оазис Поющего Озера. Мы почти на месте, Гарольд. Но недостойно профессии сыщика бросить паломников на произвол судьбы. Мы должны им помочь во что бы то ни стало! Продолжим преследование.

И друзья начали карабкаться наверх.

Поверхность скал была чуть шероховатой и липкой. Они поднялись довольно высоко, когда Гарольд вдруг удивленно вскрикнул – на плечи ему упала прочная липкая сеть из паутины.

Бульдог завертелся на месте, пытаясь стряхнуть ее, но чем больше он отбивался, тем сильнее запутывался. Джерри хотел броситься на помощь другу, но сверху бесшумно соскользнули восьмилапые тени. Мышонок замер.

Пауки были огромными, размером с самого Джерри. Их было много, несколько сотен. Они уцепились лапами за концы сети и потащили рычащего Бульдога наверх, в огромную пещеру. Джерри, не раздумывая ни секунды, незаметно последовал за ними.

Посредине зала в центре плотной, в несколько слоев, паутины перебирал мохнатыми лапами предводитель кочевников – Паук-Крестовик. Перед ним стояли связанные по всем лапам и крыльям паломники. Туда же притащили и Гарольда.

– Еще один, – прошелестел главарь. – Прекрас-с-сно. Слушайте и повинуйтесь, иначе будете парализованы нашим ядом. – Крестовик спустился пониже и внимательно оглядел своих пленников. – Сейчас каждый из вас получит кирку или лом. Вы должны сдвинуть валун, который преграждает моей армии победоносный путь в оазис Поющего Озера. Того, кто откажется выполнить мое требование, ждет страш-ш-шная кара! Итак, вы согласны?

В голове Джерри тотчас созрел хитроумный план. Вот только как обратить на себя внимание Гарольда?

Выслушав приказание предводителя кочевников, паломники понуро опустили головы: они не видели другого выхода из создавшегося положения. И только Гарольд яростно сверкал глазами и силился разорвать сковавшие его путы.

Но тут он заметил притаившегося в тени Мышонка. Джерри отчаянно жестикулировал, умоляя Бульдога согласиться. Брови Гарольда удивленно взметнулись вверх, он нахмурился, но, следуя безмолвным указаниям Джерри, тотчас согласился с требованием Крестовика.

– Вот и прекрасно, – проскрежетал Паук и обернулся к стражникам. – Отведите их в туннель и раздайте инструменты. Как только проход будет открыт, мы обрушимся на оазис и завоюем его. Никто не ожидает нашего нападения, поэтому победа обеспечена!

Стражники торжествующе зашипели и потащили пленников в черное отверстие туннеля.

Через три часа усталые пленники все-таки справились с огромным валуном. Он покачнулся и отошел в сторону. В образовавшуюся щель хлынули потоки восходящего солнца. Пауки-стражники, присматривающие за работой, радостно засвистели, защелкали от восторга. Гарольд поднял глаза и вопросительно посмотрел на притаившегося на каменном карнизе Мышонка. Джерри понял, что пора переходить к активным действиям и брать инициативу в свои лапы.

Он уже успел собрать в кучу лежавшие на каменном карнизе камни. Это было действенное оружие против восьмилапых кочевников.

Мышонок поднял первый камень. Небольшой, с острыми краями, он удобно лег в лапу. Джерри размахнулся и швырнул его в одного из воинов.

Камень ударил паука по макушке. Стражник завертелся на месте и шлепнулся на землю, дергая мохнатыми лапками. Послышалось встревоженное шипение: Пауки не могли понять, что произошло с их приятелем.

За первым камнем полетел второй, третий... Среди пауков началась паника. Они задрали головы вверх, стараясь отыскать невидимого противника, и выпустили своих пленников из поля зрения. А те сразу воспользовались возникшим замешательством.

Гарольд поднял кирку и с боевым криком бросился в атаку. Его примеру последовали остальные паломники: они не хотели провести остаток жизни в плену у Пауков. Разгорелось настоящее сражение.

Джерри швырял камни сверху, а паломники разили стражников кирками снизу. Пауки заметались из стороны в сторону: мелькали их суставчатые лапы, сверкали глаза, челюсти сердито щелкали – они задыхались от злости.

Но долго так продолжаться не могло. Джерри понимал, что скоро на помощь стражникам прибудут сотни свежих, полных сил воинов, и тогда песенка отважных путешественников будет спета.

– Уходим! – закричал Мышонок своим боевым соратникам. – Через щель, по одному!.. Гарольд, прикрывай отступление!

Пленники сгрудились тесной кучкой, один из них – Барсук Бореслав – начал протискиваться в узкую щель между стеной и валуном. Остальные продолжали отбиваться от наседающих Пауков.

Стражники тянули к ним свои мохнатые лапы, яростно шипели, выкрикивали страшные угрозы, но не могли добраться до своих жертв – пленники один за другим покидали мрачный туннель.

Вскоре в полумраке подземелья остались только Джерри и Гарольд. Мышонок швырнул последний камень и прыгнул сверху на протянутые лапы друга. Вместе они скользнули в узкую щель навстречу своему спасению.

Солнечный свет ослепил Джерри. Он слышал радостные оклики паломников, но ничего не отвечал, только жмурился и крепче цеплялся за лапу Гарольда.

– Никогда не думал, что победа в сражении может принести столько радости, – услышал Мышонок голос Индюка Илии. – Отныне мы будем называться не сектой, а воинствующим орденом!

Предложение Индюка тут же потонуло в шуме одобрительных возгласов. Барсук Бореслав предложил покинуть эту пустыню и отправиться в Японию, чтобы изучить искусство восточных единоборств. Павиан Игнатий ратовал за далекую Россию, которая славилась кулачными боями Бурых Медведей. А Тушканчик из чувства противоречия отверг предложения Барсука и Павиана, мотивируя это тем, что против лома нет приема.

Джерри не прислушивался к начавшейся перебранке. Он уже привык к постоянным распрям и спорам между паломниками и не обращал на это никакого внимания.

Солнце сверкало так ярко, что Мышонок не сразу смог открыть глаза. А когда открыл, то увидел великолепное зрелище.

Он стоял на каменистой площадке, а далеко внизу раскинулись пышные сады и возделанные поля оазиса Поющего Озера. Само озеро безмятежно лежало в центре долины. На его бирюзовой поверхности весело играли отблески солнца.

Скалы огромной чашей охватывали эту прекрасную долину, защищая ее от ярости песчаных бурь и от натиска воинственных племен. Только в одном месте горы расступались, образуя проход. Но там находился сторожевой пост, сквозь который было невозможно пробраться незамеченным.

Сверху долина казалась островом, только окруженным горами, вместо океана. Голые, вздымающиеся ввысь скалы, острые вершины, похожие на шпили королевского дворца, глубокие проемы, трещины в отвесных гранитных стенах, а внизу пышное море цветущей зелени.

За спиной Джерри послышалось настороженное шипение, шелест множества мохнатых лап. Армия Пауков пробиралась по узкому коридору, чтобы неожиданно обрушиться сверху на мирную долину.

– Хватайтесь за ломы и кирки, – закричал Мышонок переругивающимся паломникам. – Нужно закрыть проход в оазис, иначе кочевники Пауки превратят этот цветущий сад в пустыню!

Вновь закипела работа. Но то, что раньше удалось сделать лишь за три часа, теперь было выполнено за одну минуту. Огромный валун не устоял перед совместными усилиями. Он покачнулся и встал на прежнее место. Вход в долину был надежно закрыт.

Не успокоившись на достигнутом, паломники обложили валун горой каменных обломков. Теперь при всем старании никто на свете уже не сможет сдвинуть его с места.

Глава десятая

День рождения Молочной Коровы

– О, сударь! Этой ночью произошла ужасная трагедия! – Сиамская Кошечка задыхалась от волнения. – Какая удача, что вы сейчас находитесь здесь, потому что никто на свете, кроме вас не сможет разобраться в этом запутанном деле!

Гарольд сидел в кресле-качалке и смотрел в окно. С улицы веяло свежестью и влагой. Цветущие яблони, усыпанные белыми цветами, их раскачивал ветер. Между зеленых ветвей виднелось Поющее Озеро.

Вода была пронзительно-синей, но у берега, на мелководье, обретала теплый, янтарный цвет. В воздухе, высоко над озером, едва слышно звенела песня, вольная и радостная, как птичья трель. Но пела не птица. Сочный, глубокий, нежно-золотистый звук исходил из глубин озера.

Долина уходила дальше, а там, далеко-далеко, виднелись склоны Белых Гор. Вершины их терялись в сиреневой дымке. Не хотелось верить, что в таком прекрасном месте могло случиться нечто ужасное.

Однако после взволнованных слов Марты Гарольд перестал раскачиваться и насторожился, как старый гончий пес при виде заячьего следа.

– Мне не хотелось бы отвлекаться на посторонние дела, – сказал Джерри. – Но раз с вами произошло несчастье, то рассказывайте. Только, прошу вас, не упускайте ни одной мелочи, какой бы незначительной она вам не казалась.

– Случилось странное, в высшей степени загадочное происшествие, – начала свой рассказ Марта. – Вчера вечером я была приглашена на день рождения своей хорошей подругой Молочной Коровой Пелагией. Приглашение было несколько неожиданным. Я не успела приготовить подарка, но, к счастью, по дороге мне попался какой-то садовник, у которого я купила пышный букет фиолетовых орхидей.

– Фиолетовых орхидей? – удивился Гарольд. – Чего только не выдумают садоводы!

– Вот и Пелагии цветы тоже понравились. Она поставила их в вазу, и мы сели пить молоко. Ах, что за прелесть – парное молоко! А потом еще сыр, творог, простокваша, кефир, сметана... Чуть позже пришел Винторогий Козел Яков и мы начали играть в домино. Мы забивали козла, пока Козел не сделал рыбу. Настроение у всех было прекрасное, праздник удался на славу. Время пролетело незаметно, и, когда я взглянула на часы, было уже поздно, около полуночи. Попрощавшись, я отправилась домой. Козел Яков вызвался меня проводить, а Пелагия осталась. Она хотела еще раскинуть пасьянс.

– А вы давно знакомы с Винторогим Козлом? – поинтересовался Джерри.

– Всего две недели или целых две недели... Не знаю, как и сказать, – ответила Сиамская Кошечка. – Мы познакомились в день моего приезда. Он и ввел меня в здешнее общество. Очень порядочный и любезный мужчина. Правда, несколько недалекий. И питает слабость к капусте... Однажды я его пустила к себе в огород... М-да.

– А что произошло дальше? – спросил Джерри.

– С моей капустой?

– Нет. С вашей подругой Пелагией.

– Ах, да, – воскликнула Марта. – Сегодня рано утром я вспомнила, что забыла у Молочной Коровы свою шляпку. Я тут же направилась к ней. Дверь была заперта, и на звонок никто не отвечал. Когда же я заглянула в окно, то увидела нечто невероятное. Моя подруга Молочная Корова все так же сидела за праздничным столом, перед ней лежали карты: она, видно, все-таки начала раскладывать пасьянс, да так и не успела закончить игру.

– Почему?

– Она была мертвая! Только я не сразу это поняла. Мне казалось, что она просто крепко спит, – сдавленно прошептала Марта. – Я громко стучала в окно, но она даже не шевелилась. Тогда я и заподозрила неладное. – Голубые глаза Сиамской Кошечки наполнились слезами. – Я разбила камнем стекло и попыталась забраться в окно, но только порезала подушечки лап. Тогда я стала звать на помощь. К счастью, мимо проходил сосед Пелагии – Сетчатый Жираф Джордж. Он тотчас откликнулся на призыв, но мне почти час пришлось объяснять ему ситуацию. До Жирафов, знаете ли, все очень долго доходит... Наконец, Джордж понял, что от него требуется, и ударом копыта выбил входную дверь. Вот тогда мы и обнаружили, что Пелагия мертва. Она сидела в своем любимом кресле, закатив глаза, а на губах ее застыла блаженная улыбка. Это было ужасно!

Марта всхлипнула и зарыдала. Слезы ручьями покатились из ее прекрасных глаз. Гарольд сбегал на кухню и принес стакан воды.

– В комнате было очень душно. Воздух был тяжелый, затхлый. Я почувствовала дурноту, но, помня ваши уроки, внимательно осмотрела всю комнату, – отхлебнув несколько глотков, продолжила свой рассказ Сиамская кошечка. – Я не обнаружила никаких признаков, что в доме или во дворе побывал кто-то посторонний, если не считать Герду, которая помогала Пелагии.

– Кто такая Герда?

– Это Мартышка, что живет по соседству, – пояснила Марта. – Герда сказала, что всю ночь крепко спала и ничего не слышала. Мартышка тоже осмотрела комнату и сообщила, что все вещи на месте, ничего не украдено, никаких следов взлома, и поэтому совершенно не понятно, почему Молочная Корова лишилась жизни. Я в полной растерянности. Получается, что причиной смерти моей подруги была бешеная радость. Но что ее могло обрадовать так сильно, что она умерла? – Марта вопросительно посмотрела на Джерри.

– Ни разу за всю нашу деятельность не слышал, чтобы кто-то умер от радости, – произнес Гарольд. – От радости смеются, от радости плачут... Один мой знакомый Осел от радости совсем потерял голову. Потом, конечно, нашел ее и засунул под мышку. Потом он утверждал, что самым трудным было сделать первый шаг.

– Чудеса! – ахнула Марта. – Вот и ваши героические паломники считают, что произошло чудо. Пелагия, мол, сподобилась узреть ангела в образе мифического Человека. Неужели в этой истории замешаны потусторонние силы? Ах, сударь! Если вы сможете разобраться в этой страшной тайне, то успокоите волнение, охватившее всю долину.

– Потусторонние силы не поддаются методу сравнительного исключения, – авторитетно сказал Гарольд. – Нужно обращаться в Ватикан. У меня есть там один знакомый Осел в кардинальской шапке. Забавный старикашка... Он рассуждает о преисподней, как сущий ангел.

– Метод сравнительного исключения как раз и исключает вмешательство потусторонних сил в земные дела! – категорично сказал Джерри. – Я берусь за это дело, сударыня. Случай очень интересный. В свою очередь, не могли бы и вы оказать нам любезность?

– Я к вашим услугам.

– Нам нужна вся информация о Черном Томе: адреса его тайных убежищ, имена и особые приметы его сообщников, номер счета в банке, любимые развлечения, привычки... Вы, сударыня, достаточно долго находились рядом с этим коварным существом. Наверняка вам известно о нем все. Поделитесь с нами своими наблюдениями. Это может оказаться решающим фактором в деле поимки этого преступника.

– Ах, это было так давно... Медвежий Угол... Бедный Роберт... Боюсь, я уже все забыла.

– Неужели? – удивился Гарольд. – Ведь прошло всего две недели.

– Я постараюсь все вспомнить, – ответила Сиамская Кошечка. – Мне так жаль, что Том ускользнул от вас на «Океанике»...

– Благодарю вас. А теперь давайте вернемся к вашей истории. Сейчас мы отправимся осмотреть место происшествия. Но сначала мне нужно уточнить несколько моментов.

– Спрашивайте обо всем, Джерри, – с готовностью ответила Сиамская Кошечка. – Мне тяжело вспоминать о случившемся, но я ничего от вас не скрою.

– По вашим словам, и окно, и дверь были закрыты изнутри. Можно ли пробраться в дом еще каким-нибудь способом?

– Совершенно исключено, – покачала головой Марта, – дом Пелагии был настоящей крепостью. Все, как в обычных коровниках: бревенчатые стены, сплошной потолок, бетонный пол... Туда и Мышонок не проберется. Ах, простите...

– Может быть, кто-нибудь мог заглянуть в окно и рассмешить Молочную Корову до смерти? – предположил Гарольд. – Какой-нибудь цирковой клоун... Я знал одного комика. Однажды на его представлении несколько Ослов от смеха надорвали животики. Хорошо, что рядом находилось швейное ателье... Заштопали.

– Нет, это тоже исключено, – возразила Марта. – Моя подруга была прекрасной женщиной – спокойной, уравновешенной, но у нее напрочь отсутствовало чувство юмора.

Как странно, что она умерла от счастья. Ее убило чувство радости... Если бы вы только видели, как она сидела в кресле, отбросив копыта...

– Удивительное дело! Просто неслыханно, – заявил Гарольд. – Я не верю своим ушам.

– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, – сказал Джерри. – Поэтому мы должны немедленно отправиться на место происшествия. Сударыня! – обратился Джерри к Сиамской Кошечке. – Не проводите ли вы нас к дому своей несчастной подруги?

– Ах, сударь! Я себя очень плохо чувствую, голова просто раскалывается... Боюсь, что не смогу составить вам компанию. Вы без труда найдете дом Пелагии и без меня. Он находится на окраине деревни, в самом конце улицы. А мне еще нужно повидаться с Винторогим Козлом Яковом, поплакать в его жилетку...

Это был просторный одноэтажный дом с огромным садом, где под яблонями и вишнями благоухали яркие цветы. В этот сад и выходило окно комнаты, в которой нашли бездыханное тело Молочной Коровы.

Стекла в окне были разбиты, а клумба под ним вытоптана. Напрасно Гарольд вынюхивал хоть какие-нибудь следы – он ничего не обнаружил, кроме отпечатков лап Сиамской Кошечки и раздвоенных копыт Жирафа Джорджа.

– Никто к окну не подходил, – дал свое заключение Бульдог. – Посторонние следы отсутствуют. Вот только странный запах, такой экзотический... Не могу определить, что это такое. Но запах идет из разбитого окна, а значит, не имеет к делу никакого отношения.

– Разберемся, – задумчиво проворчал Джерри и направился к выломанным дверям.

На крыльце их встретила Мартышка Герда. Она была наслышана о подвигах знаменитых сыщиков и с готовностью согласилась ответить на все их вопросы.

Нет, ночью она крепко спала и не слышала ничего подозрительного. Да, это она прибрала в комнате: помыла посуду, выбросила праздничный торт и увядшие цветы. Конечно, когда она увидела мертвую соседку, то просто упала в обморок. У нее до сих пор голова болит. Смерть Пелагии потрясла весь поселок. Даже Жираф Джордж слег в постель с приступом мигрени, а это, судари мои, кое о чем говорит... Нет, тело Молочной Коровы уже увезли в похоронную контору. Старый Бобер обещал сколотить гроб. Он должен к вечеру управиться, ведь теперь у него есть молодой и сильный помощник. Правда, этот помощник со странностями: большую часть времени возится на своей клумбе с цветами.

– Все улики уничтожены этой расторопной Мартышкой, – проворчал Джерри, когда они с Гарольдом отправились в обратный путь. – Не осталось ни одной зацепки.

– Что вы собираетесь предпринять?

– Думать, мой друг! Вернуться в гостиницу и попробовать применить метод сравнительного исключения. Хотя, должен признаться, данных пока что маловато.

Весь оставшийся день Джерри сосредоточенно молчал. Он сидел в кресле-качалке, задумчиво уставившись в одну точку. Брови его были нахмурены, лоб наморщен.

Временами Мышонок брал в лапки свою флейту и начинал тихо наигрывать. Только к вечеру он поднялся с кресла и отложил флейту.

– Нельзя начать построение с пустого места, – хмуро сказал Джерри. – Нужна хотя бы одна отправная точка, иначе начинаешь подозревать участие в деле нечистой силы!

– Но ведь мы договорились исключать из нашей практики потусторонние силы, – заметил Гарольд. – Иначе при расследовании мы заплутаем в трех соснах.

– Правильно, – согласился Мышонок. – Поэтому выбросим из головы всю эту чертовщину. Что остается?

– Остается труп Молочной Коровы, – ответил Бульдог. – Кстати, нам неизвестно, отчего она все-таки умерла.

– Правильно. Мы должны сейчас же отправиться в ветеринарную лечебницу и выяснить все обстоятельства смерти Пелагии.

Хромоногий Стервятник проводил сыщиков в больничную палату.

– Сам я могильщик, – приговаривал он на ходу. – А доктора Совы нет. Она улетела в стойбище Трех Пальм по срочному вызову. Там кто-то по ошибке проглотил ежа. Считай, дня три ее не будет.

– Кто же ее заменяет? – поинтересовался Гарольд. – Не вы ли?

– Сам я – могильщик, – сказал Стервятник. – У меня медицинского образования не хватает. Кого похоронить – это пожалуйста: ни одной косточки не сыщете. А вот лечить... Это дело, знаете, требует совсем другого подхода.

– Так к кому мы можем обратиться? – настаивал Гарольд. – Вы можете ответить?

– Сам я – могильщик, – затянул свое Стервятник. – Мое дело – маленькое. А вместо старшего у нас сейчас Волк. У него, правда, тоже с образованием не очень... Но все-таки он – санитар леса! И диплом у него есть, – Стервятник остановился у закрытой двери. – Вот его кабинет. Подождите одну минутку – я должен доложить о вашем приходе.

Стервятник осторожно постучался и скользнул за дверь. Тишина. Потом послышалось недовольное рычание и уже знакомое заунывное «Я – просто могильщик. Мое дело – маленькое. Меня попросили – я проводил. А вот если похоронить кого...»

Через минуту дверь распахнулась и оттуда вылетел взъерошенный Стервятник.

– Санитар вас с удовольствием примет, – сказал он. – Проходите.

Волк встретил их на середине своего кабинета. Он надел огромные очки и озабоченно взглянул на Джерри. Затем засунул в рот Мышонку металлическую лопаточку и сказал:

– Я попрошу вас высунуть язык и сказать: «А-а-а».

– А-а-а... – послушно произнес опешивший Джерри.

– С вами все ясно. Мужайтесь! Жить вы будете, но потребуется сложнейшая операция под наркозом. Будем вырезать аппендицит.

– Но его мне еще в детстве вырезали!..

Но Волк уже не слушал Мышонка. Он подбежал к Гарольду и начал стучать молоточком по его коленям – проверял рефлексы.

– На что жалуетесь? – скороговоркой спросил Волк.

– Я, собственно, жалуюсь только на судьбу, – ответил Бульдог. – Знаете, ни минуты покоя: все куда-то бегу, кого-то догоняю...

– Понятно, понятно, – закивал головой Волк. – Типичные симптомы мании преследования. Не беспокойтесь: ложитесь в нашу лечебницу и через три месяца мы вернем вас обществу здоровым и полноценным Пуделем.

– Но я – Бульдог!

– Для науки, которую я сейчас представляю, это не имеет никакого значения. На операционном столе все равны.

– Вы не поняли, – постарался внести ясность Гарольд. – Это у нас работа такая – искать и догонять. Мы – знаменитые сыщики Джерри и Гарольд.

– Какой любопытный случай, – Волк с интересом посмотрел на Гарольда сквозь толстые линзы очков. – Мания преследования плюс мания величия...

– Вы ошибаетесь! – Мышонок выплюнул изо рта металлическую лопатку, забытую санитаром. – Мы действительно те, за кого себя выдаем.

Волк снял очки, слепо поморгал и густо покраснел.

– Действительно... – промямлил он. – Я видел ваши фотографии в нашей газете. Эта история с Пауками... Читал, читал... Как же я сразу-то вас не признал?! Это все из-за очков. Они принадлежат Сове. Но ее сейчас нет, вот я их и надел для солидности. Это внушает пациентам доверие, а доверие в нашем деле – это половина успеха!

– Понятно, – сухо произнес Джерри. – Не могли бы вы ответить на один маленький вопрос?

– Слушаю вас.

– Что, по вашему мнению, явилось причиной смерти Молочной Коровы?

– Как вам сказать?.. – замялся санитар. – В моей практике еще не было такого случая. Пульс не прощупывается, дыхание отсутствует, видимых повреждений нет. Я оставил все, как есть, до прилета доктора Совы. Может, она прольет свет на этот странный клинический случай.

– Может быть, мы имеем дело с пищевым отравлением? – предположил Джерри.

– Что вы! – махнул лапой Волк. – В этом случае были бы совсем другие симптомы.

– Значит, медицина, которую вы сейчас представляете, бессильна нам помочь?

– Увы, – понурил голову Волк. – Я – хирург, а не диагност. Вот если вам ампутировать что-нибудь нужно, тогда медицина в моем лице к вашим услугам.

– Благодарю, – попятился на всякий случай Джерри. – Но со здоровьем у меня все в порядке. Разрешите откланяться.

– Заходите еще раз, особенно если почувствуете себя неважно, – радушно сказал Волк. – Мы всегда рады новым пациентам. И я, и Стервятник будем ждать вас с большим нетерпением.

– Еще раз благодарю вас, сударь, – сказал Джерри, закрывая за собой дверь. – Я поражен вашим радушием. У меня просто нет слов. Однако гостиничные номера устраивают меня больше, чем больничные палаты. Надеюсь, вы меня правильно понимаете.

И Джерри захлопнул за собой дверь.

– Уже уходите? – встрепенулся сидящий возле ворот Стервятник. – Странно. Никто так быстро не покидает нашу лечебницу.

– Нужно ценить время, – бодро ответил Гарольд.

– А зачем его ценить, – нахохлился могильщик. – Все равно всех нас впереди ждет Вечность...

Глава одиннадцатая

Новое злодеяние

Следующее утро принесло еще более жуткие новости. С первыми лучами солнца в комнату Гарольда и Джерри без стука ворвался Сетчатый Жираф Джордж. Он заметно хромал на левую ногу, а под правым глазом наливался здоровенный лиловый синяк.

От сильного волнения Сетчатый Жираф не мог вымолвить ни слова, но, отдышавшись, сообщил сыщикам, что оазис Поющего озера подвергся массированному нападению нечистой силы.

– Мы все ходим по краю могилы, – выкрикивал он. – Единственное спасение в бегстве. Прекрасная долина превратится в пустыню, сыпучие пески покроют цветущие поляны! – Джордж дрожал от возбуждения. Его копыта выстукивали по полу неровную дробь, пятнистая шкура блестела от мелких бисеринок пота. – Никто не в силах разорвать цепочку таинственных смертей!

– Да что случилось-то?

– Сегодня ночью Винторогий Козел Яков умер точно такой же смертью, как и Молочная Корова, – выпалил -Сетчатый Жираф. – Это я обнаружил его бездыханное тело. Шел, знаете ли, мимо. Вижу, дверь нараспашку. Я и забеспокоился, вошел внутрь, а там... Весь поселок в панике. Многие собираются бросить все хозяйство и побыстрее выбраться из этого проклятого места. Ваши друзья-паломники только раздувают разгоревшиеся страсти. Они устроили на центральной площади митинг: призывают всех желающих вступить в их секту. Индюк Илия предлагал всем отправиться в сердце пустыни на поиски какого-то Человека, а Тушканчик хотел начать строительство храма прямо здесь. Видимо, между ними нет единогласия в этом вопросе, потому что они жестоко передрались – дубасили друг друга так, что только шерсть и перья летели. Верно говорят, что нет злее врагов, чем друзья. Жители поселка кинулись их разнимать, но это было не легко: паломники сцепились, как         бешеные псы. Часть жителей приняла сторону Индюка, оставшиеся вступились за Тушканчика. Через минуту в драке участвовали буквально все. Центральная площадь превратилась в поле битвы. В итоге ветеринарная лечебница переполнена. Сложившейся ситуацией, по-моему, довольны только санитар Волк, могильщик Стервятник и гробовых дел мастер Старый Бобер со своим новым помощником-садоводом. Нечего сказать, прибавилось им работенки! Я и сам пострадал, – Сетчатый Жираф прикоснулся к лиловому синяку и озабоченно покачал головой. – Нужно зайти к Волку и взять справочку о состоянии здоровья.

Джерри уже бежал к двери.

– Джордж! Не проводите ли вы нас к дому Винторогого Козла?

– Я бы с удовольствием, сударь! Но мне нужно зайти в лечебницу и взять справку...

– Понимаю, – кивнул Мышонок. – Гарольд! Поспешим! Нужно побывать на месте происшествия, пока там ничего не тронуто!

Хижина Винторогого Козла Якова находилась в дальнем конце долины, на другом берегу Поющего озера. Сыщикам пришлось воспользоваться услугами лодочника Нильского Крокодила. Тот ловко управлялся своим веслом, но все время странно поглядывал на пассажиров и подозрительно ухмылялся, а из глаз его текли горючие слезы.

– Милейший, – обратился к нему Гарольд. – Неужели вас так огорчила смерть Винторогого Козла? Или, может, вас беспокоят беспорядки в поселке?

– Нет, сударь. Просто я всегда плачу, когда голоден, а сейчас как раз время второго завтрака.

– А что едят Нильские Крокодилы на завтрак?

– Помню, один Слоненок уже интересовался этим вопросом, – ухмылка Крокодила стала еще шире. – Подойдите ко мне поближе, я шепну вам на ухо...

После этих слов Бульдога охватили нехорошие предчувствия. К счастью, лодка уткнулась носом в прибрежные заросли. Сыщики, не мешкая, выскочили на берег и побежали к хижине Якова. Нильский Крокодил уныло смотрел им вслед. Из его глаз катились потоки слез.

Воздух в гостиной был тяжелый, удушливый. Гарольд тут же распахнул окно, чтобы не задохнуться.

– А запах-то знакомый, – задумчиво пробормотал Бульдог. – Так же пахло и в комнате Молочной Коровы...

За круглым обеденным столом, откинув рогатую голову на спинку стула, неподвижно сидел Яков. Казалось, он просто заснул. Его роскошная борода была задрана кверху, глаза закрыты, а на губах застыла блаженная улыбка.

– Тот же случай, что и с Пелагией, – отметил Гарольд.

– Смерть наступила примерно в полночь. Яков только закончил ужинать, – сказал Джерри.

Он шнырял по обеденному столу, на котором стояли две недопитые чашки с чаем, самовар, ваза с увядшими фиолетовыми орхидеями и пустая коробка из-под шоколадных конфет.

Мышонка было не узнать. Он преобразился в живой комочек ртути: глазки его сверкали, ушки настороженно топорщились, он перебегал от предмета к предмету с лихорадочной быстротой.

Обследовав стол, Джерри выскочил через распахнутое окно на улицу и начал высматривать следы. Видно, он что-то там обнаружил, потому что разразился громкими восклицаниями.

– Гарольд! Друг мой! Немедленно идите сюда и посмотрите, что мне удалось обнаружить.

На стебельках травы еще сверкали капельки росы. Однако в некоторых местах травинки были примяты, и на влажной земле отпечатались неясные вмятины.

– Гарольд! Неужели вы не узнаете эти следы? – возбужденно закричал Джерри.

Бульдог склонился над самой землей и принюхался.

– Черный Том! – выдохнул он.

– Вот именно, мой друг! Завеса тайны начинает приподниматься! Я знал, что нечистая сила тут не при чем! Я чувствовал чью-то преступную лапу! Том здесь, Гарольд, в этом оазисе, а это означает, что смерть Пелагии и Якова не была случайностью. Это было убийство, Гарольд, тщательно спланированное убийство! Жизнь Сиамской Кошечки в опасности!

– Но зачем Черный Том расправился с Молочной Коровой и Винторогим Козлом? И каким образом, ведь на шкурах пострадавших нет ни одной царапины? – Бульдог растерянно почесал затылок. – Нет, Джерри. В этом деле не обошлось без колдовских чар...

– Метод сравнительного исключения отрицает колдовство! Все загадочные факты должны иметь строго научное объяснение. И мы докопаемся до истины, Гарольд! Давайте вернемся в дом и еще раз осмотрим все самым внимательнейшим образом.

Комната уже проветрилась, дышать стало гораздо легче. Гарольд внимательно осмотрелся по сторонам. Платяной шкаф, кровать, стол, два стула... Везде царил легкий беспорядок, характерный для старых холостяков.

Судя по откинутым копытам, Винторогий Козел умер от невыразимого счастья. Он был одет в вечернюю жилетку, на которой виднелись какие-то мокрые пятна. Эти пятна стали объектом пристального внимания Джерри. Он долго в них всматривался, принюхивался, даже попробовал на язык.

– Дело обстоит гораздо хуже, чем я предполагал, – мрачно изрек он.

– Мне кажется, что хуже уже некуда, – заметил Гарольд. – Впрочем, один мой знакомый Осел-альпинист однажды провалился в самую глубокую в мире трещину. Он, было, обрадовался, что достиг самого дна Земли, но тут снизу постучали...

– Ах, оставьте свои присказки, Гарольд, – вздохнул Джерри. – Похоже, что нашу Сиамскую Кошечку постигло несчастье.

– Не может быть! Ведь ее здесь нет!

– Но она здесь была! Это очевидно. Вы обратили внимание, что на столе стоят две чашки. Значит Винторогий Козел вчера вечером принимал какого-то гостя. Вернее, гостью. Это была женщина, иначе как объяснить пустую коробку из-под шоколадных конфет? Только женщины так неравнодушны к сладостям.

– Но почему вы решили, что гостьей была Марта?

– Цветы, Гарольд. – Джерри кивнул на поникший букет. – Точно такие же Сиамская Кошечка подарила Молочной Корове на день рождения. И еще влажные следы на жилетке. Это слезы, Гарольд. А когда мы с вами последний раз видели Марту, она сказала, что идет к Винторогому Козлу, чтобы поплакать в жилетку. Все сходится.

– Но где она сама?

– Наверняка в лапах Черного Тома. Ведь это его следы мы видели под окном. Как вы помните, Сетчатый Жираф сказал, что дверь в хижину была распахнута настежь. Значит, Черный Том дождался, пока его жертвы погибнут, а затем вошел в комнату и унес бездыханное тело Сиамской Кошечки.

– Но зачем?

В этот момент за окном послышался скрип повозки, раздались торопливые шаги, и в комнату ворвалась запыхавшаяся Мартышка Герда. Следом за ней вошли Старый Бобер и его новый помощник-садовод, который по обычаю кочевников пустыни был с головы до кончика хвоста закутан в накидку цвета индиго.

Старый Бобер подхватил Якова за плечи, а его помощник – за ноги. Кряхтя и отдуваясь, они вынесли неподвижное тело из комнаты и погрузили на повозку. Затем они схватились за оглобли и потащились к своей гробовой конторе.

– Слыхали новость, – затараторила Мартышка, провожая взглядом скрипящую повозку. – Пропала Сиамская Кошечка. Все считают, что это она является виновницей смерти Пелагии и Якова. Колдунья! Испугалась своих злодеяний и спряталась. Но выход из долины перекрыт, никуда она не денется. Кто бы мог подумать! Такая приличная с виду Кошечка!..

Мартышка всплеснула лапами и выскочила за дверь. С улицы еще долго доносился ее возмущенный голос.

– Вот вам и ответ, Гарольд, – пробурчал Мышонок. – Том спрятал тело Марты, чтобы именно на нее пало подозрение в страшных злодеяниях! А сам он тем временем спокойно покинет оазис и спрячется в одном из своих тайных убежищ, о которых нам ничего не известно: все сведения погибли вместе с Сиамской Кошечкой.

– Что же нам делать? Как нам отыскать Черного Тома? Как справиться с этим неуловимым преступником?

– При помощи метода сравнительного исключения, мой друг. Это наше единственное оружие.

Глава двенадцатая

Райская трава

– Итак, у нас есть две, предположительно, даже три жертвы, – начал рассуждать Джерри. – Как же они погибли? По словам Сиамской Кошечки, Молочная Корова погибла почти сразу после прощания с гостями, приблизительно в полночь. Перед ней на столе лежали карты. Она начала раскладывать пасьянс, но так и не закончила игру. Что-то ей помешало. Но что или, вернее, кто? Кто мог вызвать у Молочной Коровы такой восторг, что она тут же умерла от избытка эмоций?

– Может быть, почтальон принес ей почетную грамоту за высокие надои? – предположил Бульдог. – От радостного волнения молоко и ударило ей в голову. Диагноз: молокоизлияние в мозг.

– Почетные грамоты не вручают в двенадцать часов ночи, – скептически сказал Джерри. – Ерунда. Кроме того, и двери, и окна были заперты изнутри. Как же тогда этот ваш почтальон выбрался из дома? И где эта почетная грамота?

– Значит, какой-то шутник заглянул в окно и до смерти рассмешил Корову.

– Под окном не было следов, кроме отпечатков лап Сиамской Кошечки.

– Так, может быть, этим шутником была Марта?

– Нет, не идите на поводу у досужих выдумщиков, вроде Мартышки Герды, – строго сказал Джерри. – Марта здесь не при чем. Она сама жертва.

– Ну тогда не знаю, – развел лапами Гарольд.

– Я знаю, что вы не знаете. Просто я хотел, чтобы вы осознали все трудности этого дела.

– Можете считать, что я их осознал. Не вижу ни одной зацепки. Классический случай убийства в запертой комнате: нет никаких следов преступления, нет орудия убийства, нет мотива – нет ничего, кроме трупа.

– А вы обратили внимание, что оба убийства связаны одной общей деталью? – Джерри вопросительно взглянул на Бульдога и, не дождавшись ответа, продолжил: – Я имею в виду то, что и в первом, и во втором случае рядом с пострадавшими находились цветы.

Гарольд взглянул на поникший букет. Орхидеи уже завяли, но все еще издавали слабый приторный аромат. Их фиолетовые лепестки сморщились, опали, бледно-зеленые стебли склонились вниз.

– Мне кажется, что ваш метод завел вас слишком далеко, – снисходительно произнес Гарольд. – Никогда не поверю, что этот жалкий, чахлый букетик мог вызвать у Молочной Коровы и Винторогого Козла такой бурный прилив радости, что они тут же отбросили копыта. Даже в гастрономическом смысле эти цветы вызывают, скорее, отрицательные эмоции. Сам я, правда, не травоядный... Но если бы, например, передо мной положили самую жирную косточку на свете, я бы не умер от ликования! А тут всего-навсего какие-то цветы!

– О, я подозреваю, что это необыкновенные цветы! – сказал Джерри. – Вспомните, какой тяжелый, удушливый воздух был в этой комнате, когда мы сюда вошли.

– Это верно. До сих пор здесь трудно дышать.

– Сиамская Кошечка, описывая смерть Молочной Коровы, тоже отметила тяжелый воздух и почувствовала себя дурно. А Мартышка Герда и вовсе упала в обморок. Неужели вы это забыли? А это очень существенная деталь. Согласитесь, Гарольд, что все это очень подозрительно: в обоих случаях мы сталкиваемся с отравленным воздухом, в обоих случаях в помещении находились фиолетовые орхидеи. Значит, между этими цветами и воздухом существует прямая связь. Это очевидно.

– Вполне с вами согласен, – кивнул Гарольд. – Ваши выводы напомнили мне историю про одного моего знакомого Осла. Он был большим любителем промочить горло стаканчиком доброго вина. Но вот здоровье у него было слабое: все время болел ангиной. Наверное, именно поэтому он установил, что существует прямая связь между ногами и горлом. «Промочишь горло, – говаривал он, – откажут ноги, а промочишь ноги – откажет горло». Как это верно! Так что меня убедили ваши умозаключения.

– Тогда будем считать их рабочей гипотезой! Факты говорят, что именно эти фиолетовые орхидеи послужили причиной гибели Пелагии, Якова и, скорее всего, Сиамской Кошечки Марты. Нужно внимательно рассмотреть эти цветы и отослать профессору ботаники Гиппопотаму Вениамину их подробное описание. Он знает о растениях буквально все. Мы тотчас получим от него ответ.

– А что мы будем делать сейчас?

– Сейчас мы займемся поисками Черного Тома, – решительно произнес Джерри. – Он неспроста вырастил эти цветы. Сиамская Кошечка обмолвилась, что купила букет у какого-то садовника. Это и был Том. Только в первый раз он промахнулся: вместо Марты погибла Пелагия. А вот во второй раз его коварный замысел удался. Сиамская Кошечка вновь купила у него цветы. Чтобы опять не вышло ошибки, Том стоял под окном комнаты Винторогого Козла и смотрел, как его жертвы умирают от ядовитого аромата.

– Как же мы найдем Тома? Может, он прячется где-нибудь на горных склонах.

– Вряд ли. Он не подозревает, что его тайна раскрыта, поэтому ни о чем не беспокоится. Он где-то в поселке. Нужно найти грядку, на которой Том выращивал свои фиолетовые орхидеи. А когда мы ее найдем, то определим, под чьей личиной прячется Черный Том на этот раз.

Прежде всего сыщики зашли на почту и отправили срочную телеграмму Гиппопотаму Вениамину. Почтальон Дятел лихо отстучал клювом продиктованный текст, а потом с любопытством посмотрел на Мышонка и спросил:

– Сударь, как продвигается ваше расследование? Вы уже пролили свет на эту загадочную историю?

– Пока что мы пролили много слез и пота: расследование требует неимоверных усилий, – ответил за напарника Гарольд. – А с какой целью вы задаете нам такой вопрос?

– Дело в том, что многие считают виновницей случившейся трагедии Сиамскую Кошечку, – пояснил Дятел. – Но мнения, как это обычно бывает, разделились. Час назад в больничных покоях произошло настоящее побоище. Пациенты из палаты № 6, возглавляемые Индюком Илией, пошли на приступ палаты № 7, в которой обосновались сторонники Тушканчика. Индюк Илия во всем обвинял Сиамскую Кошечку и призывал посадить ее на вечные времена в зоопарк, а Тушканчик объявил Марту великомученицей и призвал Ватикан причислить ее к лику святых.

– Похоже, эти паломники основательно замутили воду в вашем Поющем Озере, – заметил Гарольд.

– И не говорите, сударь, – вздохнул Дятел. – Сколько мы от них уже натерпелись! Ох уж эти воинствующие ордена! Мне и самому досталось... – Почтальон наклонил голову и показал огромную шишку на затылке. – Это Павиан Игнатий своим костылем приложился.

– Примите наши соболезнования. Мы от всей души вам сочувствуем.

– Да что я... – махнул крылом Дятел. – Видели бы вы, как досталось Сетчатому Жирафу... Джордж зашел в лечебницу выправить справку о своем полном выздоровлении, а тут эта драка... Вот ему и намылили шею и те, и другие. Теперь бедняга Джордж лежит на больничной койке и примерно полгода может и не помышлять ни о каком выздоровлении. А сколько на него бинта ушло!.. Да, судари мои, поиски истины иногда требуют основательных жертв...

– А не могли бы вы помочь нам в этих поисках? – обратился к почтальону Джерри.

– С удовольствием. Если только эти поиски не будут вестись рядом с лечебницей. Вдруг эти воинствующие паломники опять разойдутся во мнениях...

– Ну что вы! Никуда не нужно идти. Просто нас очень интересует вопрос: не выращивает ли кто-нибудь в оазисе фиолетовые орхидеи?

– Есть один чудак, – вспомнил Дятел после минутной паузы. – Действительно, он выращивает какие-то фиолетовые цветы, похожие на орхидеи. Но только он вам не продаст ни цветочка. Я в этом совершенно уверен. Он никому их не продает. Зачем тогда, спрашивается, он их выращивает? Это вроде собаки на сене: ни себе, ни другим...

– Кто он? – в один голос закричали сыщики. – Как его зовут?

– Это новый помощник Старого Бобра, – удивленно ответил почтальон. – Никто не знает его настоящего имени, потому что он – немой. Все время молчит, зато все слышит. Так его и прозвали – Немой. Это он выращивает в своей теплице фиолетовые орхидеи. Но Немой все равно не продаст вам ни цветочка. Он собирается сделать из них похоронные венки и возложить на могилы Молочной Коровы и Винторогого Козла! У него нежная, возвышенная душа.

– Где он живет?

– В доме Старого Бобра. Это рядом с плотиной. Бобер лес валит, бревна на доски пилит, гробы сколачивает. Мастер своего дела! А Немой у него на подхвате. Правда, сейчас Старый Бобер захворал, и Немой сам сделал два гроба для Пелагии и Якова. Да только опыта у него еще маловато – промашка вышла: гробы-то он сделал одинакового размера, а ведь Яков по размерам вдвое меньше Пелагии. Молодо-зелено... А похороны должны состояться сегодня вечером. Не знаю только, кто придет на эту печальную церемонию. Все в лечебнице...

В этот момент ожил телеграфный аппарат. Из прорези поползла узкая бумажная лента.

– А вот и ответ на ваш запрос, – сообщил Дятел. – Быстро же он пришел. Наверное, дело очень срочное?

Джерри схватил бумажную ленту и начал читать вслух:

– «От профессора биологии Гиппопотама Вениамина – Мышонку Джерри и Бульдогу Гарольду. В ответ на ваш вопрос сообщаю следующее: растения, которые вы мне описали в своей телеграмме, произрастают в дебрях тропической Африки. Туземцы называют их Райской Травой. В пыльце этих растений содержатся вещества, которые используются в медицине в качестве сильнодействующего снотворного...»

– Ничего не понимаю! – прервал чтение Джерри. – Может профессор Вениамин ошибся в своей классификации... О каком снотворном он говорит? У нас два трупа в конторе гробовщика, да еще один где-то спрятан Черным Томом!

Гарольд перехватил ленту и продолжил чтение:

– «Будьте предельно осторожны. Туземцы утверждают, что ночью эти фиолетовые цветы издают специфический запах, который повергает жертву в сладкий, полный прекрасных видений сон, похожий на смерть: дыхание почти исчезает, сердце замедляет свой ритм.» Видите, Джерри! – воскликнул Гарольд с торжествующим видом. – Профессор Вениамин не ошибся. Все симптомы совпадают.

– Так значит никаких трупов нет! Значит, Молочная Корова и Винторогий Козел живы? Выходит, они просто спят! – вскричал Джерри. – Читайте же дальше, мой друг! Своей медлительностью вы рвете мне нервы!

– «Однако Райская Трава не представляет опасности для жизни. Через три дня действие ее дурманящего аромата заканчивается, и жертва просыпается. С почтением. Профессор ботаники Гиппопотам Вениамин.»

Гарольд закончил чтение и скомкал бумажную ленту в карман.

– Значит, они живы, – произнес он. – А их собрались хоронить! Проклятые цветы! И где только Том отыскал их семена? – Бульдог обернулся к почтальону и уточнил» – Когда, вы говорите, похороны Пелагии и Якова? Необходимо их срочно отменить!

– Да уже, наверное, поздно, – с сомнением произнес Дятел. – Церемония уже началась.

Джерри и Гарольд потрясенно переглянулись и быстро направились к двери.

– Постойте!.. Куда же вы? – закричал им вслед Дятел.

Но Джерри и Гарольд уже не слышали почтальона. Сыщики стремительно бежали по улице, направляясь к дому Старого Бобра.

– Скорее, Гарольд, скорее! – кричал на бегу Мышонок. – Каждая секунда на счету. Сейчас решается: совершится ли ужасная ошибка или же мы успеем спасти несчастных от погребения заживо! Если мы успеем схватить Тома за лапу, то спасем и Пелагию, и Якова и Сиамскую Кошечку Марту.

– Но ведь Марта бесследно пропала! Старый Бобер сделал всего два гроба.

– Вы не придаете должного значения одной важной детали, – задыхаясь от бега, сказал Джерри. – Гробы сделаны одинаковыми. Случайность ли это? Зачем Тому понадобилось два одинаковых гроба?

– А действительно, – задумался Гарольд, – зачем?

– Да для того, чтобы во втором гробу осталось место для Сиамской Кошечки! Ее похоронят вместе с Яковом! И никто ничего об этом не будет знать. Так что единственная наша надежда спасти спящих – это остановить похороны, пока тела не предали земле.

Не прошло и получаса, как сыщики ворвались в гробовую контору Старого Бобра. Дятел оказался прав: народу собралось не много. Проводить Молочную Корову и Винторогого Козла пришли лишь ближайшие соседи. Большинство из них было покрыто синяками и шишками, многие хромали или опирались на костыли – недавнее сражение в ветеринарной лечебнице ни для кого не прошло даром.

Посреди траурного зала на черных подиумах стояли два одинаковых гроба. Ломовые лошади в строгих черных фраках уже собирались выносить их на улицу.

– Остановитесь! – закричал Джерри. – Немедленно поставьте их на место!

Среди собравшихся пронесся гул удивления. Вперед выступил Бизон – один из ближайших друзей Молочной Коровы Пелагии.

– Что вы себе позволяете, сударь? – разъяренно заревел он. – По какому праву вы нарушаете таинство церемонии? Неужели и после смерти несчастные страдальцы не могут обрести покоя?

– Сударь! Мы едва не стали жертвами чудовищного обмана! – заявил Джерри. – Еще минута, и произошла бы непоправимая ошибка, о которой мы все жалели бы всю оставшуюся жизнь.

Уверенный голос Мышонка произвел впечатление на собравшихся. Репутация Джерри была безупречна, а его талант к сыскному делу общеизвестен. Даже рассерженный Бизон отступил в сторону, освобождая путь знаменитому сыщику.

– Скорее, Гарольд! – закричал Джерри, подбегая к траурным подиумам. – Срывайте с гробов крышки! – Мышонок обернулся к собравшимся. – И вы не стойте на месте. Помогите моему напарнику! Вот так... Навалитесь все разом... Хорошо... Идет, идет... Все!

Тяжелые крышки были сорваны, и все увидели в одном гробу блаженно улыбающуюся Пелагию, а во втором – Якова и Сиамскую Кошечку Марту. Джерри тревожно склонился над Молочной Коровой.

– Уже пошел третий день, как Пелагия уснула. Действие дурмана Райской Травы должно заканчиваться!

В этот момент веки Молочной Коровы слабо дрогнули, она открыла глаза и удивленно оглядела собравшихся вокруг нее друзей.

– Ах, какое приятное общество! – сказала она. – А по какому поводу вы собрались? Что у нас за праздник?..

– Какая досада, что Черный Том опять от нас ускользнул, – вздохнул Гарольд, укладывая свой чемодан. – Сколько времени придется потратить на его поиски...

– На этот раз мы знаем, где его искать. – Джерри застегнул свою дорожную сумку и еще раз просмотрел обширный список, который им дала Сиамская Кошечка Марта. Он был заполнен именами сообщников и адресами тайных убежищ Черного Тома. – Мы поднимем на ноги Интерпол, мы оповестим всех наших добровольных помощников, мы будем следить за всеми его приятелями, мы устроим засады в его убежищах... Рано или поздно Тому будет некуда бежать, и тогда мы схватим его. С этим списком это всего лишь вопрос времени. Выше нос, мой друг, такая уж у нас работа!

– Работа, которая у нас есть – это отдых, которого у нас нет, – тихо проворчал Гарольд, защелкивая замки своего чемодана.

– Гуси поданы, – воскликнул Джерри, выглядывая в окно. – Вперед, мой друг!

Через минуту сыщики уселись на спины Перелетных Гусей и взмыли в небеса.

Глава тринадцатая

Тайный визит советницы

Прошло три месяца, как Гарольд и Джерри покинули оазис Поющего Озера, но Черный Том по-прежнему был на свободе. Многочисленные облавы, обыски и аресты его сообщников не дали никаких результатов. Черный Том был неуловим.

– Кольцо сжимается, мой друг, – хмуро говорил Джерри после очередной неудачи. – Еще несколько дней, и все будет кончено. Удача нам улыбнется.

Но день проходил за днем, месяц за месяцем, а удача им так ни разу и не улыбнулась. Следы Тома затерялись в Австралии, следствие по его делу зашло в тупик.

Однажды утром, после завтрака, Гарольд, как обычно, читал свою любимую газету «Собачье дело», а Джерри расхаживал по комнате, кусал себя за кончик хвоста и сердито хмурился. Его профессиональная гордость жестоко страдала от вынужденного бездействия.

Затем Мышонок уселся в кресло, забарабанил пальцами по поверхности стола и отрывисто спросил, нет ли в газете чего-нибудь, достойного внимания.

– «Вчера вечером на очередном заседании палеонтологического общества любителей старины в Красную Книгу было вписано имя Птерозавра Плакозора, – начал читать вслух Гарольд. – После торжественного ужина Древний Ящер продемонстрировал собравшимся фигуры высшего пилотажа. Вечер был слегка нарушен появлением знаменитого охотника Горлохвата, который попытался вырвать из Красной Книги страницу с именем Плакозора. Нарушитель порядка был препровожден в клетку.»

– Это не имеет к нашему делу никакого отношения, – проворчал Джерри.

– «Три недели назад оазис Поющего Озера покинула группа паломников, относящая себя к воинствующему ордену. По этому случаю местные жители устроили массовые празднества, народные гуляния и карнавальные шествия, которые закончились только вчера вечером. Пострадавших нет, если не считать Сетчатого Жирафа Джорджа, который отбил себе копыта на танцевальной площадке.»

– И это меня не интересует, – сказал Джерри.

– «Следствие по делу Кенгуру Джонатана зашло в тупик. Как известно, тело молодого Джонатана было найдено три дня назад на городском пляже у подножья Гранитной Скалы. Предполагается, что смерть произошла в результате несчастного случая. Судебно-медицинским экспертом обнаружены множественные переломы костей, ссадины, кровоподтеки.»

Джерри вскочил с кресла и насторожил ушки.

– Продолжайте, Гарольд. Это уже интересно.

– «По мнению нашего корреспондента, власти не придают большого значения расследованию, считая таинственную гибель молодого Кенгуру заурядным случаем. В своем интервью государственная Птица-Секретарь сообщила, что не обнаружено ни попытки ограбления, ни признаков насильственной смерти. Поэтому нет оснований считать, что произошло убийство.»

– Они ошибаются, – задумчиво произнес Джерри. – Следствие прошло мимо очевидных фактов. Мне, например, этот случай не кажется заурядным. Напротив, если присмотреться повнимательнее, дело представляется в высшей степени странным.

– «Кенгуру Джонатан состоял на государственной службе в должности второго помощника хранителя большой королевской печати.»

– Невероятно, Гарольд! – воскликнул Джерри. – И этот случай правительственные чиновники считают банальным! Нет, здесь что-то не так. Что там написано дальше?

– Ничего, – пожал плечами Бульдог. – Дальше начинается другая статья. Это про уборку зерновых Мышами-хлеборобами. Читать?

– Нет уж, увольте!

В этот момент в раскрытое окно влетела Сорока. На ее хвосте висела срочная телеграмма. Джерри вскрыл телеграфный бланк и вскрикнул от удивления.

– Гарольд! Мир перевернулся! Солнце сошло с небес! Луна упала на землю!

– Неужели в соседнем номере поселились наши паломники? – Бульдог отбросил газету и сорвал с полки чемоданы. – Нужно срочно упаковывать вещи...

– Нет! Все гораздо серьезнее. Через минуту к нам пожалует государственная Птица-Секретарь!

– A-а... Советница короля? – с облегчением вздохнул Гарольд. – Ну и что в этом такого особенного?

– Птица-Секретарь является в этой стране самым важным сановником! Король, как известно, уже стар и не занимается делами. От его имени правит советница Каролина. Добиться у нее аудиенции так же невозможно, как и поджечь море. И вдруг она сама пожалует к нам в этот убогий гостиничный номер и сделает это в тайне от журналистов! Непостижимо! Что заставило богиню спуститься с небес?

Восклицания Джерри прервал стук в дверь. Перед сыщиками предстала государственная Птица-Секретарь. Ее желтые глаза смотрели внимательно и строго, линия клюва была твердо очерчена, а в поступи чувствовалась решительность и сила.

Сыщики склонились в вежливом поклоне. Каролина закрыла за собой дверь, оставив фрейлин в коридоре, и опустилась в предложенное ей Гарольдом кресло.

– Господа! Дело, которое я собираюсь вам изложить, имеет государственную важность. Я надеюсь на конфиденциальность нашей беседы.

Сыщики тотчас уверили сановницу, что она может быть уверена в их тактичности.

– Произошла крайне неприятная история, – продолжила советница Каролина. – Сведения о ней еще не просочились в печать. Все министры в панике, но твердо хранят молчание. Должна признаться, долго так продолжаться не может, потому что положение очень напряженное, я бы даже сказала, критическое. Огласка грозит свержением правительства и международным скандалом. Я имею в виду дело молодого Кенгуру Джонатана.

– Мы только что читали об этом в утренней газете, – заметил Джерри. – Но заметка была такая короткая...

– Вы можете задать мне все интересующие вас вопросы, – кивнула головой Птица-Секретарь.

– Прекрасно... Расскажите все, что вам известно о его гибели.

– Джонатан занимал должность второго помощника хранителя большой королевской печати Белохвостого Орлана Филиппа. Он зарекомендовал себя с самой лучшей стороны: аккуратный, работящий, уравновешенный...

– А кто, простите, занимает должность первого помощника?

– Изрядный Кабан Лукреций. А что?

– Ничего. Продолжайте, пожалуйста.

– Последний раз Джонатана видели в субботу вечером. Вместе с приятелем из соседнего отдела он направлялся на городской стадион, чтобы посмотреть на соревнования по прыжкам в длину. Он был в радостном, приподнятом настроении, но вдруг нахмурился, внезапно покинул своего приятеля и затерялся в толпе.

– Джонатан был спортсменом?

– Нет, скорее он был заядлым болельщиком, на большой спорт у него просто не оставалось времени.

– А что говорит его приятель?

– Он ничем не может объяснить поведение Джонатана. Они мирно беседовали, никакой ссоры или размолвки между ними не было... Н-да... А на следующее утро на городском пляже обнаружили бездыханное тело молодого Кенгуру.

– Где именно?

– У самой кромки воды, метрах в ста от Гранитной Скалы. Это довольно престижный район. Там живут только правительственные чиновники.

– На тело было страшно смотреть: кости переломаны, шкура содрана, какие-то царапины... – Птица-Секретарь передернула плечами. – Поначалу всем казалось, что это обыкновенный несчастный случай: молодой чиновник упал с Гранитной Скалы. Непонятно только, зачем он на нее забрался, к кому направлялся, спрыгнул ли он сам или же случайно поскользнулся?..

– Мы прочитали в газете, что вы исключили возможность ограбления.

– Да, это так. В его сумке нашли кошелек и чековую книжку... Ничего не было тронуто.

– А почему гибель молодого Кенгуру должна вызвать международный скандал? – спросил Гарольд. – Может, он был тайным наследником престола? Я знал одного Осла, который утверждал, что ведет свой род от крылатого Пегаса.

– Нет, – поморщилась советница Каролина. – Все гораздо хуже... Дело в том, что в сумке Джонатана нашли футляр от большой королевской печати, а сама печать бесследно пропала!

Сказано это было с такой горечью, что сыщики сразу поняли, какое значение в этом государстве придавалось большой королевской печати.

– Трудно переоценить беды, которые могут обрушиться на нашу страну, – сказала Птица-Секретарь. – Из всех государственных реликвий эта охранялась наиболее тщательно. Даже золотой короне короля не придавалось такого большого значения! Печать хранилась в отдельном сейфе, доступ к которому имели только трое: сам Белохвостый Орлан Филипп, Изрядный Кабан Лукреций и Кенгуру Джонатан. На дверях и окнах прочнейшие запоры. Выносить печать категорически запрещалось. И вот она пропала, а футляр обнаружен в сумке мертвого Кенгуру. Что творится! Страна катится в пропасть! Как плохо!..

– Может быть, принести стакан воды? – засуетился Гарольд.

– Оставьте, – вяло махнула крылом Птица-Секретарь. – Это не мне плохо. Это дела мои обстоят плохо...

– Неужели пропажа печати может разрушить целую страну? – удивился Гарольд.

– Отсутствие единой власти гибельно сказывается на целостности государства, – ответила советница Каролина. – Теперь похититель может поставить печать под любым своим приказом, и все будут вынуждены подчиниться. Преступник может любого казнить или помиловать, может распоряжаться государственной казной и объявлять войны соседним странам... Он даже может объявить себя новым королем! Любой документ, скрепленный большой королевской печатью, сразу принимает силу закона! А все жители нашего королевства чтят закон. Такова традиция, которую никто не в силах изменить!

– Ужасно!

– Я пришла к вам от имени короля. – Птица-Секретарь поднялась с кресла и приосанилась. – Бросьте, все ваши дела, оставьте на время в покое вашего недруга Черного Тома, но разрешите проблему, имеющую колоссальное значение для правящей династии!

– Но мы гоняемся за Томом уже полгода! Он уже загнан в угол. Я уверен, что он где-то здесь, в вашей стране.

– Пока вы будете вести расследование по делу Джонатана, мы закроем все границы! Том никуда от вас не денется. Но вы должны найти королевскую печать! Наши полицейские не могут ответить на простейшие вопросы! Зачем Джонатан взял большую королевскую печать? Кому он ее передал? Каким образом нашел свою гибель? Только вы с вашим опытом и талантом можете раскрыть это преступление и предотвратить политический взрыв в нашем королевстве!

– Но у меня слишком мало фактов... – пробормотал Джерри.

– Все документы по делу Джонатана я предусмотрительно принесла с собой. – Советница Каролина положила на стол несколько отпечатанных листков. – Как видите, не густо... Но это все, что есть.

– Госпожа советница! Мы беремся за это дело, – сказал Джерри. – Это все-таки лучше, чем сидеть в тесном номере и ждать известий о Томе. Всего хорошего. Думаю, к завтрашнему дню вы получите от нас сообщение о ходе расследования.

Гарольд проводил сановницу, а когда вернулся в комнату, то увидел, что Джерри уже начал листать материалы по делу молодого Кенгуру Джонатана.

Глава четырнадцатая

В лабиринте вековых традиций

– Дело представляется мне очень запутанным, – произнес Джерри, дочитав последний листок. – Много неясных моментов... Кенгуру Джонатан имел отличные отзывы по службе. У него была репутация немного несдержанного, но ответственного и честного чиновника. Он с уважением относился к традициям. Никто не может сказать о нем ничего плохого. И вдруг такая история... Это дело шито белыми нитками...

– Вот-вот, – кивнул Гарольд. – То же самое сказал один Осел, когда пришел в ателье примерить вечерний фрак...

– Опять вы со своими присказками?

– Я хотел сказать, что у Джонатана был третий ключ от сейфа, и футляр от большой королевской печати был найден в его сумке. Ох уж, эти сумчатые...

– Ну и что это доказывает?

– Это доказывает виновность молодого Кенгуру! – заявил Гарольд. – Одним словом, дело представляется мне совершенно ясным: Джонатан выкрал печать, чтобы продать ее какому-нибудь толстосуму. Но они не сошлись в цене, и толстосум прикончил молодого Кенгуру. Все сходится!

– Дело кажется ясным только на первый взгляд, – покачал головой Джерри. – При ближайшем рассмотрении многое остается непонятным.

– Ваши слова бездоказательны. Приведите какой-нибудь пример.

– Например, если Джонатан запланировал совершить похищение печати в субботний вечер, то зачем он купил билет на соревнования по прыжкам в длину и вместе со своим приятелем отправился на стадион? Заметьте, на половине дороги он вдруг покидает приятеля и внезапно исчезает!

– Стадион находится рядом с хранилищем печати, – нашелся Гарольд. – Все было задумано сумчатым хитрецом для отвода глаз!

– Сомневаюсь... На глазах у приятеля Джонатан отправляется на преступление?.. Концы с концами не сходятся. Мне кажется, что Джонатан не виновен. Но кто-то очень хочет бросить тень подозрения на него.

– Но футляр!..

– Вот именно, Гарольд! Единственная улика – футляр! – вскричал Джерри. – Но как легко его подкинуть в сумку мертвого Кенгуру. Вспомните дело о Райской Траве. Весь оазис считал Сиамскую Кошечку виновницей страшных злодеяний! Кстати, и вы были в их числе...

– Но тогда было совсем другое дело...

– Нет, мой друг. Мы столкнулись с тем же самым приемом. Я узнаю знакомый почерк!..

– Вы считаете, что за всей этой историей скрывается Черный Том?

– Полной уверенности у меня нет, – пожал плечами Джерри. – Но некоторые факты настораживают... Нельзя терять ни секунды! У нас очень мало времени.

– Почему?

– В любую минуту преступник может воспользоваться королевской печатью и объявить себя главой государства. Тогда мы будем бессильны что-либо сделать! Но тот факт, что до сих пор никакого приказа, скрепленного печатью, не опубликовано, вселяет в меня надежду. Значит, печать еще не попала в его преступные лапы! Логично?

– Вы меня убедили. Ваши рассуждения кажутся мне безупречными. Итак, каков план наших дальнейших действий? – с готовностью спросил Гарольд. – Куда нужно лететь, бежать, ползти, плыть?..

– На городской пляж. Там было найдено тело молодого Кенгуру. Значит, оттуда мы и начнем разматывать этот спутанный клубок преступления.

– Тело Кенгуру Джонатана было найдено вот здесь, – сказал полицейский Баран, указывая на огороженную разноцветными ленточками песчаную площадку. – Инспектор Суслик, возглавляющий бригаду криминалистов, приказал сюда никого не пускать, но я получил сверху строжайшее указание оказывать вам всяческую поддержку.

– А что еще вам было приказано сверху? – полюбопытствовал Гарольд.

– Не чинить вам никаких препятствий, – отрапортовал Баран. – Хотя, сударь, не понимаю, что они имели в виду. Я сроду ничего не чинил. Не знаю даже, как и молоток в копытах держать... Если вещь требует починки, я ее сразу несу в ремонтную мастерскую.

– Правильно, – озадаченно кивнул Гарольд. – С таким подходом к делу вы очень скоро займете в полиции самый высокий пост.

– Благодарю вас, сударь. Вы очень любезны. – Баран смущенно отвел глаза, – Но все мужчины в моем роду были сержантами. Мне не пристало стремиться к более высокому чину. Это было бы нарушением традиций. Каждый должен стоять на своем месте.

– Скажите, а зачем вы стоите на этом месте? – хмуро спросил Джерри.

– Слежу, чтобы отдыхающие не заходили на огороженный разноцветными лентами участок, – ответил полицейский. – Они. могут затоптать следы, а каждый след является уликой. Так мне сказал инспектор Суслик.

– Но ведь все следы давно уже затоптаны! – раздраженно закричал Мышонок. – Площадка так изрыта и перекопана, словно на ней резвилось стадо Слонов!..

– Я же говорил, сударь, что здесь работала криминалистическая бригада во главе с инспектором Сусликом, – напомнил Баран. – В бригаду по традиции входило два Буйвола, пять Носорогов и три Слона. А площадка, как видите, совсем крошечная... Им и развернуться-то негде было.

– Ну хорошо, – постарался успокоиться Джерри. – И что обнаружила эта криминалистическая бригада во главе с инспектором Сусликом?

– Она обнаружила два интересных факта, – шепотом произнес полицейский.

– И какие же это факты?

– Факт наличия отсутствия и факт отсутствия наличия каких-либо следов.

– Вы хотите сказать, что они не нашли ни одного следа? – удивился Джерри.

– Нет, сударь. Следов было очень много, но к приходу бригады они все уже были затоптаны. Поэтому инспектор Суслик и предложил приравнять затоптанные следы к их полному отсутствию, что и было тут же принято единогласно. Обычная полицейская традиция.

– Понятно...

– Наоборот, сударь, ничего не понятно, – возразил полицейский. – Я тут уже четвертый день голову ломаю: как тело Кенгуру могло оказаться на этой площадке? Посудите сами. Он не мог свалиться сверху, потому что Гранитная Скала находится в ста метрах отсюда. Но погибнуть здесь он тоже не мог, иначе бы на песке остались бы хоть какие-нибудь следы борьбы...

Джерри внимательно осмотрелся. Широкая песчаная полоса пляжа тянулась вдоль берега реки почти на километр. Белый песок был усеян телами загорающих. Слышался смех, веселые крики.

Слева высилась громада Гранитной Скалы. На ее каменных уступах располагались дома богатых торговцев и влиятельных правительственных чиновников.

– Скажите, – спросил полицейского Джерри. – А Изрядный Кабан Лукреций и Белохвостый Орлан Филипп тоже имеют особняки на Гранитной Скале?

– Конечно, сударь, – ответил Баран. – Им иначе нельзя. Сами понимаете, по традиции они должны жить здесь: положение обязывает. Но их сейчас нет дома. Изрядный Кабан на службе, а Белохвостый Орлан, по слухам, захворал.

– Что ж, не будем вас больше отвлекать, – сказал Джерри. Теперь наш путь лежит в Отдел хранения большой королевской печати.

– Зря прогуляетесь, – заметил полицейский. – Без предварительной записи там с вами никто и разговаривать не станет. И никакие звонки сверху не помогут. Никто не в силах изменить веками заведенный порядок, нарушить сложившиеся традиции...

Полицейский Баран оказался прав. Сыщиков приняли только на следующий день.

Они явились в приемную ровно в восемь часов утра. Там уже была очередь. Сыщиков поставили третьими. Они уселись напротив Ушастого Кролика и принялись терпеливо ждать.

Приемная была окрашена в унылый зеленый цвет. Шторы на окне наглухо задернуты, под потолком мерцали неоновые лампы, мертвенный свет которых делал посетителей похожими на покойников.

На одной стене висела табличка «Не бодаться», а на другой – большая картина, изображающая подвиг Головастика Никанора. На виду у своих лупоглазых товарищей Никанор превращался в Лягушку-Царевну.

Под картиной находился стол секретарши с десятью разноцветными телефонами. Сама секретарша, Черно-бурая Лиса, с интересом читала книгу «Разведение домашней птицы в полевых условиях».

Посетители хранили гробовое молчание. Некоторые заметно нервничали, словно пришли на прием к зубному врачу. Сыщики почувствовали себя крайне неуютно.

На столе секретарши мелодично звякнул полевой колокольчик. Она отложила пособие, просмотрела список и объявила:

– Младший казначей Ворон, ваша очередь.

Младший казначей Ворон нахохлился, вскочил с кресла, опять сел, прижал к груди папку с отчетами, а потом медленно поднялся, повесил клюв и с совершенно безумными глазами исчез за дверью с надписью «Хранитель большой королевской печати». Собравшиеся понимающе переглянулись и начали вполголоса переговариваться.

– Как вы относитесь к увеличению поголовья Овечьих стад за прошедший сезон дождей? – обратился вдруг к Гарольду Ушастый Кролик. – Просто какой-то демографический взрыв!

– Я тут совершенно не при чем, – заверил его Гарольд. – Мы пришли совсем по другому вопросу.

– Вот так все и отмахиваются, – горько сказал Ушастый Кролик. – А ведь проблему перенаселения австралийских равнин все равно придется когда-нибудь решать! Да только будет уже поздно! Эти Овцы оставляют после себя голую землю. Моим несчастным собратьям нечем кормиться.

На столе секретарши вновь звякнул колокольчик.

– Попечительница сиротского приюта Кукушка, ваша очередь, – сверилась со списком Черно-бурая Лиса.

Кукушка соскочила с кресла и рванулась к двери, но на полпути замерла и начала растерянно хлопать крыльями.

– Где же она? Где?.. – шептала она, обводя приемную расширенными от ужаса глазами.

Она начала метаться по комнате, выдергивая перья из своего хвоста, а потом вдруг схватила Буйвола за рога, выдернула его из кресла и прижала к груди лежавшую под ним оранжевую папку.

– Вот она, милая... – счастливо шептала Кукушка разглаживая уголки, смятые буйволовым крупом. – Теперь все в порядке... Теперь хоть в бульон...

Не выпуская из крыльев папку, попечительница сиротского приюта медленно скрылась за дверью. Буйвол поднялся с пола и, отряхнувшись, невозмутимо уселся обратно в кресло.

– Овцы очень прожорливы, – вновь завел разговор Ушастый Кролик. – И не склонны подчиняться требованиям дисциплины. Они, например, не желают обращать никакого внимания на межевые столбы, отделяющие их пастбища от наших! А ведь это уже нарушение вековых традиций, подрыв основ! Как вы объясните их поведение?

– Никак, – задушевно ответил Гарольд.

– Вот и никто не знает, – нахмурился Ушастый Кролик. – Потому что всем наплевать на традиции. Все машут лапой на нужды Кроликов! Долго ли так будет продолжаться?

– Понятия не имею.

Вновь раздался звонок.

– Сыщики Мышонок и Бульдог, ваша очередь.

– Но ведь мы в списке четвертые, а не третьи, – удивился Гарольд.

– Неужели вам не понятно? – холодно осведомилась секретарша. – Ваша очередь!

– Еще спорит, – пробормотал Ушастый Кролик, отодвигаясь подальше от Гарольда. – Так-то иностранцы чтят наши традиции!

– Какое падение нравов! – подхватил кто-то из очереди.

– Нужно установить железный занавес, – каркнули из угла. – А всех иностранцев выгнать взашей!

– Тише! – прикрикнула секретарша. – Итак, судари мои, вы идете или же вас вычеркнуть из списка?

– Да, да, идем, – капитулировал Гарольд.

Он открыл дверь и, пропустив вперед Джерри, зашел в кабинет.

Сыщики ожидали увидеть Белохвостого Орлана, но возле раскрытого окна стоял Изрядный Кабан Лукреций. На подоконнике поблескивала серебряная лохань, доверху наполненная отборными желудями.

– Знаменитые сыщики Джерри и Гарольд? – уточнил Лукреций, поворачивая к визитерам свое лоснящееся рыло, по сторонам которого торчали вверх два длинных, любовно отполированных клыка. К одному из клыков был привязан ключ от сейфа.

– Да, это мы, – слегка поклонился Джерри. – Вы не ошиблись.

– Очень, очень рад с вами познакомиться. Много о вас наслышан. Будем знакомы.

Сыщики по очереди пожали крепкое копыто.

– Вы, наверное, хотели встретиться с моим начальником Белохвостым Орланом?

– Вообще-то, да, – ответил Джерри. – Но нас вполне устроит беседа с вами.

– Вот и прекрасно, а то Филипп после этой неприятной истории слег в постель. Старость, знаете ли... А я его временно замещаю. Признаюсь, это дается мне с трудом. Жду не дождусь, когда Белохвостый Орлан почувствует себя лучше и вернется в этот кабинет. Каждый должен занимать в иерархии свое, строго определенное место. А меня вполне устраивает должность первого помощника.

Обстановка в кабинете была самая скудная: стол, заваленный графиками, диаграммами и докладными записками, стул и увеличенная копия картины «Подвиг Головастика Никанора».

– А я вот, видите, желудями балуюсь, – произнес Лукреций. – Не хотите попробовать? Говорят, очень полезно для здоровья. А как у вас со здоровьем?

– Спасибо. Не жалуемся, – ответил Джерри. – Мы, собственно, пришли вот по какому делу...

– Нужно иногда забывать о делах, – поучительно сказал Изрядный Кабан. – В мире есть столько прекрасных вещей! Например, изобразительное искусство. Как мало настоящих ценителей, которые бы понимали и чувствовали живопись! Некоторые ходят раз в год в музей и считают себя знатоками, а сами ни ухом, ни рылом... А нужно ходить каждый день и смотреть на картины часами. Вот взгляните на эту картину. По вашим мордам я вижу, что вы о ней думаете. Все правильно: это репродукция. Но даже по ней можно угадать творческую мысль художника.

– Вы полагаете... – с сомнением произнес Гарольд.

– Уверен. Художнику удалось вложить в свое произведение глубокое содержание. Он осмыслил традиции нашего общества и отобразил их на этом полотне. Вы видите не превращение Головастика в Царевну-Лягушку, а наоборот, превращение Царевны-Лягушки в Головастика Никанора. Художник воспользовался старой всем известной легендой, чтобы показать движение нашего общества.

– А куда направлено это движение?

– Конечно же к первоистокам! – вдохновенно воскликнул Лукреций. – К стародавней гармонии, к первозданной чистоте нравов, прочь от ужасов, которые несет с собой прогресс. Именно в этом и заключается нравственный подвиг Головастика Никанора!

– Кто бы мог подумать... – пробормотал Гарольд, по-новому глядя на дешевую репродукцию.

– Это, конечно, очень интересно, – тактично сказал Джерри, – но давайте поговорим о деле...

– Все дела, дела, – поник Изрядный Кабан. – Все приходят ко мне со своими заботами и проблемами... Вот и вы... Нет, чтобы зайти просто так, из уважения. Уж я бы тогда расстарался! Уж я бы... Взяли бы на троих бочонок отрубей, позвали бы секретаршу... Видали девицу? Таких еще поискать!.. А голос у нее какой!.. Настоящая исказительница народных песен. «Ах ты, Петя-Петушок, – фальшиво затянул Лукреций. – Выходи ко мне дружок...» А, здорово? А то можем на пляж рвануть. Там мой приятель живет – Пересмешник. Такие анекдоты рассказывает – никаких отрубей не надо...

– Мы как раз по поводу пляжа, – сказал Джерри. – Возник очень интересный вопрос...

– На пляже все вопросы и разрешим! Просите – ни в чем друзьям отказать не могу. Денег надо – дадим ссуду, должность надо – подыщем теплое местечко. Сейчас как раз место второго помощника освободилось. Вы, наверное, слыхали. Этот Джонатан...

– Вот он-то нас и интересует.

– Ага, – Изрядный Кабан отошел от окна и уселся за стол. – Значит, вы действительно пришли по делу, – произнес он каким-то новым, казенным голосом. – Что ж вы сразу не сказали? Я тут на вас служебное время трачу, комедию ломаю...

– А зачем вы ее ломаете?

– А что прикажете делать? – развел копытами Изрядный Кабан. – Сюда приходят для того, чтобы поставить на документах большую королевскую печать. А где она? – Лукреций сделал значительную паузу, грозно глядя на сыщиков, а потом вдруг осел и жалобно захрюкал. – Все катится в тартарары! Зачем я здесь сижу? Кому служу? Нет печати – нет и государства. Сколько еще времени я смогу морочить головы своим визитерам – день, два?.. А потом крах! Революция, бунт, новые власти... И никаких тебе больше желудей.

– Я извиняюсь за нетактичный вопрос, но что это за ключ висит на вашем левом клыке? – спросил Джерри.

– Это ключ от сейфа, в котором хранится... вернее, хранилась большая королевская печать.

– Вы всегда носите этот ключ с собой?

– Всегда! – отрезал Изрядный Кабан. – А кто протянет к нему свои лапы, тот, поверьте, горько об этом пожалеет.

– Благодарю вас, – кивнул Джерри. – У меня вопросов больше нет.

– А вот я бы хотел знать, где вы были прошлым субботним вечером? – решительно шагнул вперед Гарольд.

– Вы что, меня подозреваете? – нахмурился Изрядный Кабан.

– Работа у нас такая. Мы всех подозреваем, невозмутимо ответил Гарольд. – Кроме того, мы действуем по прямому указанию Птицы-Секретаря.

– Ну, это другое дело, – притих Лукреций. – В субботу вечером... Где же я был? Так... Ага, вспомнил! Я был на новоселье у своего родственника Бородавочника.

– Кто-нибудь может это подтвердить?

– На празднике было около сотни гостей. Все они респектабельные, уважаемые граждане нашего города. Каждый из них подтвердит мое присутствие.

– А где вы были ночью?

– Дома. Спал.

– Кто-нибудь может это подтвердить?

– Нет, – растерянно пробормотал Лукреций. – Жена моя вместе с поросятами отдыхает в санатории... Принимает лечебные грязи. Прислугу я отпустил: у них в субботу и воскресенье выходной. О, небеса! Я был совершенно один... – Лукреций горестно обхватил свою голову копытами, но тут же взял себя в ноги, приосанился, грозно сверкнул очами. – Это еще ничего не значит! Я ни в чем не виноват, можете мне поверить на слово.

– Так, так... – зловеще произнес Гарольд. – Значит, мы должны вам поверить на слово?..

– Конечно должны! – Джерри укоризненно посмотрел на Гарольда, затем обернулся к взволнованному Лукрецию. – Не переживайте, я вам верю. Мне кажется, что вы действительно ни в чем не виноваты. Нам бы хотелось встретиться с Белохвостым Орланом Филиппом. Скажите, где нам его найти?

– Это совершенно невозможно! – категорично сказал Лукреций. – Главный хранитель печати болен. Добиваясь с ним встречи, вы нарушаете наши вековые традиции. Врачи вас не пропустят.

– Жаль. Что же нам делать? Нам необходимо задать ему несколько вопросов.

– Обратитесь к его родственнику – Гололобому Грифу. Он возглавляет национальное похоронное бюро. У него вы найдете ответы на все ваши вопросы.

– Благодарим за совет. А теперь разрешите откланяться, – вежливо попрощался Мышонок, направляясь к двери.

– Нет, нет, не туда, – остановил его Лукреций. – Вы должны выйти в потайную дверь, как это делают все остальные посетители.

– Не понимаю, зачем? – уперся Джерри.

– Таковы традиции, – прошептал Изрядный Кабан. – Их не нужно понимать, им нужно подчиняться.

Глава пятнадцатая

Распорядитель похоронного бюро

– Джерри, ну почему вы так уверены, что Изрядный Кабан не причастен к похищению печати?

– Друг мой, а почему вы уверены, что причастен?

– Во-первых, у него есть ключ от сейфа, – начал перечислять свои доводы Гарольд. – Во-вторых, по своим физическим данным он вполне мог справиться с молодым Кенгуру. В-третьих, у него нет алиби на ночь, когда погиб Джонатан. По-моему, этого вполне достаточно, чтобы арестовать и посадить Лукреция в клетку.

– Не обижайтесь, Гарольд, но ваши доказательства просто смехотворны. Ни один судья не примет их во внимание.

– Но почему? – надулся Бульдог. – В моих рассуждениях прослеживается логика.

– И опять вы ошибаетесь, – улыбнулся Джерри. – Вы забыли о нашем методе сравнительного исключения. Рассудите сами. Если бы Лукреций хотел похитить большую королевскую печать, он не стал бы впутывать в это дело молодого и неопытного Кенгуру. Зачем ему это делать? У Изрядного Кабана есть свой собственный ключ от сейфа. Он вполне мог похитить печать и на следующий же день объявить себя главой государства. Но этого не произошло!

– Он просто выжидает момент, – настаивал на своей версии Гарольд.

– Нет. Лукреций – ревностный сторонник традиций. Для него даже помыслы о государственном перевороте являются святотатством. Он же сам сказал, что не стремится занять более высокое место в правительстве. И я ему верю. Это обыкновенный, зажравшийся желудями чиновник, которого в этой жизни все устраивает: теплое место, высокое положение и никакой ответственности. Выполнять решения начальства гораздо проще, чем принимать их самому.

– Ваше мнение бездоказательно, – продолжал упрямиться Бульдог. – Суд тоже не примет его во внимание.

– Вы хотите доказательств? Пожалуйста. Характер телесных повреждений Джонатана снимает с Лукреция всю вину. В любом сражении Изрядные Кабаны используют свои клыки. Вы видели клыки Лукреция? Они наносят раны, сравнимые с ударами меча. А между тем на теле Джонатана обнаружены лишь глубокие царапины. Это во-первых. А во-вторых, Изрядные Кабаны не топчут павших противников, а у Джонатана, как вы помните, были переломаны все кости.

– Это напоминает мне случай с Древесным Питоном, – нахмурился Гарольд.

– Питон здесь не при чем, – отмахнулся Джерри. – Он надежно упрятан в клетку.

– Но кто-то же переломал Джонатану кости!

– Кто-то или что-то, – задумчиво сказал Мышонок. – Мы это выясним, но сначала соберем все факты. Нам нужно повидаться с Гололобым Грифом Петруччо. Вперед, мой друг! Время не ждет.

У резных дверей Национального похоронного бюро их встретил швейцар Двугорбый Верблюд. Он торжественно преподнес Джерри букет алых роз и, выплюнув жвачку «Стиморол», сказал:

– Приветствую вас на пороге Вечности. По какому поводу вы пожаловали под эти скорбные своды?

– По поводу Джонатана, – ответил Джерри. – Мы желали бы...

– Любые желания клиентов для нас закон, – Двугорбый Верблюд достал новую подушечку «Стиморол» и засунул ее в рот. – Пройдите в кабинет распорядителя и убедитесь в этом сами.

Он распахнул перед сыщиками двери и неторопливо проводил их по длинному унылому коридору к приемной Гололобого Грифа.

– Вот оно – сердце печали! – Верблюд кивнул на дверь кабинета и так же неторопливо двинулся обратно.

Распорядитель Петруччо сидел за мраморным столом, напоминающем саркофаг и увлеченно читал комиксы.

– Вы откуда? – удивленно спросил он, глядя на нежданных посетителей.

– От Верблюда, – ответил Гарольд. – Мы по делу Джонатана.

– А-а, знаю, знаю, – оживился Петруччо. – Его гибель – большая потеря для всех нас. Погибнуть во цвете лет!..

– Его убили, – сурово сказал Гарольд.

– Значит, за дело, – поддакнул Гололобый Гриф. – Нет ничего прекраснее, чем погибнуть за большое, нужное всем нам дело! Ваш друг перенесся в Вечность, и да простятся ему все прегрешения нашей бренной жизни. Теперь он – ангел небесный, и нужно уважать его память.

– Да, мы уже выяснили, что у него была масса достоинств, – сказал Гарольд. – Но мы – слуги закона...

– А я – слуга всего животного мира, – перебил Бульдога распорядитель похоронного бюро. – Я поставил целью своей жизни утешать сирот и вдов в их горе. Гибель Джонатана тяжелым бременем легла на ваши плечи, но я помогу вам нести его! Ах, не могу сдержать слез... – Петруччо захлопнул комикс и зарыдал.

– Вы благородная птица, – уважительно произнес Гарольд. – Но нам хотелось бы узнать у вас...

– ...Стоимость наших услуг? Пожалуйста... – Слезы на глазах Гололобого Грифа высохли, как по волшебству. Он начал лихорадочно листать прейскурант цен. – Когда речь идет о последней услуге нашим любимым друзьям, тогда нельзя думать о том, сколько это стоит. Уверен, что вам понравится наш траурный зал. А взгляните сюда, на наши гробы. Прекрасные модели. Мягкие матрасы, кондиционер, телевизор, а в изголовье вмонтирован радиоприемник. Вы можете настроить его на волну религиозных передач из Ватикана. Акустика просто великолепна. А стоит всего четыре тысячи долларов.

– Ничего себе!.. – ахнул Гарольд.

– Но зато это будет самая удачная покупка в вашей жизни. Кроме того, бальзамирование мы сделаем по льготной цене. Всего тысяча долларов. Правда, придется доплатить за дополнительные операции: бритье, стрижка, макияж, прическа, окраска шерсти...

– В этом есть необходимость?

– Безусловно! Вашему покойному другу совершенно необходимы косметические процедуры, иначе его нельзя показать! Что скажут ваши знакомые, если покойник не будет ухожен и нарядно одет? И стоит это всего каких-то пятьсот долларов! Но это еще не все. Давайте выберем место погребения. – Гололобый Гриф раскрыл фотоальбом и протянул его Гарольду. – Взгляните на эти прекрасные виды. Место под сенью кокосовой пальмы вы приобретете всего за три тысячи долларов, а вот под секвойей придется выложить дополнительную тысячу.

– Нет ничего дороже похорон, – покачнулся Гарольд.

– Вы все время говорите о деньгах, – укоризненно покачал головой Петруччо. – У ложа друга нужно откинуть все низменное. Ваш друг в ином мире.

– Похоже, я сейчас окажусь там же... – Гарольд схватился за сердце и рухнул в кресло.

– Тогда давайте поскорее оговорим условия ваших похорон, – подлетел к нему Гололобый Гриф. – Для вас я готов сделать некоторую скидку...

– Сударь, оставьте моего напарника в покое... – вступился за Гарольда Мышонок.

– Я как раз и хотел гарантировать ему покой, – обиделся Петруччо. – Вечный покой.

– Он всего лишь хотел задать вам несколько вопросов по делу Джонатана, – сказал Джерри. – Но в виду его плохого самочувствия эти вопросы задам я. Итак, где находился ваш родственник Белохвостый Орлан в прошлую субботу вечером?

– A-а, так вы те самые сыщики, – настороженно протянул Петруччо. – Что ж, я отвечу на все ваши вопросы. Филипп находился с официальным визитом в соседнем королевстве. Он вернулся только в воскресенье. Похищение большой королевской печати выбило его из колеи. Он слег с обширным инфарктом сердца. Моя фирма напряженно следит за состоянием его здоровья.

– Понятно... Видимо, у него неважно обстоят дела со здоровьем?

– Филипп очень скрытен: никогда не говорит ни о служебных делах, ни о своем здоровье. Но я-то знаю, что здоровье у него очень слабое. Не раз Филипп падал в обморок прямо мне на крылья. А теперь этот ужасный скандал... Мой родственник – птица высокого полета. В нем сильны понятия чести. Боюсь, он не переживет такого позора. Он всегда гордился образцовым порядком в своем отделе, а тут такой удар... И все этот молодой Джонатан!

– А ключ? Где Белохвостый Орлан хранит ключ от сейфа?

– Он всегда носит его на шее, и никогда с ними на расстается, – ответил распорядитель Петруччо. – А больше мне ничего не известно. Я не хотел бы показаться нелюбезным, но если вы не собираетесь заказывать похороны, то я вынужден просить вас поскорее закончить разговор.

– О, простите, мы оторвали вас от важных дел, – извинился Джерри, покосившись на журнал комиксов. – Разрешите откланяться.

– Всего хорошего, – помахал крылом Гололобый Гриф. – Желаю удачи в вашем расследовании. Уверен, что вы без труда распутаете это дело.

Глава шестнадцатая

Ночная засада

– Попробуем разложить по полочкам все имеющиеся в нашем распоряжении факты, – сказал Джерри, усаживаясь на скамейку напротив входа в центральное похоронное бюро.

– По-моему, мы в тупике, – уныло произнес Гарольд. – Ни Изрядный Кабан, ни Белохвостый Орлан не могли совершить это преступление.

– Значит, его совершил кто-то другой.

– Но ключи были только у троих!

– С ключа можно сделать точный слепок, – заметил Джерри. – Джонатан держал свой ключ в набрюшной сумке, залезть в которую без его ведома просто невозможно. Изрядный Кабан носит ключ на клыке, и вряд ли кто-нибудь отважится протянуть к нему лапы.

– А Белохвостый Орлан носит ключ на шее, – продолжил Гарольд. – И никогда его не снимает. У кого из троих преступник мог снять с ключа слепок?

– Вы забыли про маленькую деталь. Гололобый Гриф обмолвился, что Белохвостый Орлан часто терял сознание. В это время с ключа можно было снять слепок.

– Но кто это мог решиться на такое?

– Восстановим картину преступления, – предложил Джерри. – Мы с вами никогда еще не сталкивались с делом такой сложности и ответственности. Но, кажется, мы на верном пути.

Допустим, что когда молодой Кенгуру вместе со своим приятелем отправился на стадион, он заметил, как в хранилище печати пробрался кто-то посторонний. Сослуживцы отмечали, что Джонатан обладал несдержанным, порывистым характером. А тут дело касалось традиций и гражданского долга. Поэтому для него потеряли значение предстоящие соревнования. Даже не попрощавшись с приятелем, Джонатан кинулся к хранилищу и увидел, как некто украл большую королевскую печать. Молодой Кенгуру, естественно, кинулся в погоню за вором. Логично?

– Нет, – покачал головой Гарольд. – Не логично. Сразу возникает каверзный вопрос, а почему он не поднял тревогу? Преступник был бы сразу пойман и изобличен. Но Джонатан поступил иначе.

– Верно. А вы не подумали, что похитителем мог оказаться кто-то, стоящий по служебной лестнице гораздо выше Джонатана? Может быть, молодой Кенгуру узнал в преступнике своего знакомого – всеми уважаемого и респектабельного члена общества? Тогда поведение Джонатана становится объяснимым. Он хотел разрешить конфликт мирным путем. Вероятно, он знал адрес похитителя и, не медля, отправился к нему домой за разъяснениями.

– Так кто же этот похититель? Из числа подозреваемых вы уже исключили и Лукреция, и Филиппа... Остается только Гололобый Гриф. Неужели это он?.. Невероятно!

– Когда исключаются все возможности, кроме одной, эта последняя, какой бы невероятной она не казалась, и является единственно правильным решением, – процитировал Джерри выдержку из своего учения о методе сравнительного исключения. – Таинственный похититель большой королевской печати не кто иной, как распорядитель национального похоронного бюро Петруччо.

– Но это пока голословное утверждение, – засомневался Гарольд. – Есть ли какие-нибудь доказательства?

– А как же! Во-первых, у Петруччо была возможность снять слепок с ключа от сейфа. Во-вторых, он иностранец итальянского происхождения, а значит, не так сильно подвержен вековым традициям королевства. В-третьих, он безумно любит деньги: его легко подкупить, в-четвертых, характер ранений на теле Джонатана свидетельствует о том, что он упал с огромной высоты.

– Но ведь тело нашли в ста метрах от Гранитной скалы! Он не мог оттуда упасть.

– А царапины? – напомнил Джерри. – Вы забыли о царапинах на шкуре молодого Кенгуру. Это следы когтей! Джонатана схватили и подняли в воздух, а затем сбросили вниз с огромной высоты. И сделать это могла только крупная, сильная птица, вроде Гололобого Грифа!

– Но все эти улики косвенные.

– Есть и прямая улика, заверил напарника Джерри. – Откуда Петруччо мог знать, что пропала большая королевская печать? Ведь Птица-Секретарь сказала, что в дело посвящены только высшие чиновники рангом не ниже министра. А тут какой-то распорядитель оказывается в курсе важнейшей государственной тайны!

– Наверное, ему сказал Белохвостый Орлан, – предположил Гарольд.

– Филипп отличался скрытностью характера, – напомнил Джерри. – Петруччо сам об этом сказал. Ни за что бы Белохвостый Орлан не разгласил своему родственнику служебные секреты. И остается только одно объяснение такой осведомленности: Гололобый Гриф знает о пропаже печати, потому что сам ее и похитил!

– Гениально! – воскликнул Гарольд. – Все сходится. Нам нужно немедленно арестовать Петруччо!

– Не спешите, мой друг. Вполне очевидно, что Гололобый Гриф похитил печать из корыстных побуждений. Ему не нужна власть, ему нужны деньги, потому что он любит их больше всего на свете. Значит существует таинственный покупатель – истинный виновник преступления. Его-то мы и должны поймать!

– Но как?

– Петруччо встревожен нашим визитом, – объяснил Джерри. – Он постарается увидеться с покупателем, чтобы сбыть печать с крыльев и получить свои деньги. Нам нужно только проследить за ним. Как только они встретятся, мы арестуем обоих. Но нам нужна санкция на арест. Так что вы следите за Гололобым Грифом, а я отправлюсь к Птице-Секретарю. Будьте осторожны, мой друг. Преступники жестоко расправились с Джонатаном. Они не остановятся перед новым убийством!

Едва Джерри скрылся за поворотом, как высокие резные двери национального похоронного бюро распахнулись и из них торопливо выскочил Двугорбый Верблюд. Следом за ним показался Гололобый Гриф.

Он важно прошествовал мимо вытянувшегося в струнку швейцара и начал спускаться по гранитной лестнице. Гарольд прикрылся лежавшей на скамейке газетой, делая вид, что увлеченно читает статью о насущных нуждах личинок Майских Жуков.

– Желаю здравствовать, – подобострастно выкрикнул Верблюд, старательно выгибая шею.

– Все там будем, – рассеянно ответил распорядитель Петруччо.

Он вышел на тротуар и, переваливаясь с ноги на ногу, направился в сторону центральной городской площади. Наверное, ему проще и быстрее было бы лететь, но традиции похоронного бюро не позволяли распорядителю опускаться до несолидной спешки.

Гарольд следовал за Гололобым Грифом вплоть до городского Дворца культуры и отдыха. Дождавшись, когда Петруччо вошел в двери, Бульдог незаметно скользнул вслед за ним.

В вестибюле было пусто. Гарольд растерянно озирался по сторонам, пока не догадался посмотреть на лифт. Стрелка светового табло застыла на отметке четвертого этажа. Бульдог рванулся наверх по лестнице.

Четвертый этаж представлял собой длиннейший коридор, в который выходило множество дверей. Гарольд заметался, раскрывая их одну за другой.

Яркое освещение, драпировки, гипсовые скульптуры, множество сосредоточенных подростков за мольбертами, натюрморт с перезрелой дыней. Не то.

Тьма, треск проекционного аппарата, цветные слайды, лектор с указкой в лапе, возмущенные крики: «Дверь! Закройте дверь!» Опять не то.

Гарольд, сломя голову, бежал дальше.

Высокие, до потолка стеллажи, пестрые обложки журналов, запах бумаги и пыли, склоненные над раскрытыми книгами затылки...

– Господа! – крикнул Гарольд. – Вы не видели Гололобого Грифа?

– Да видели, видели, – пробурчал Носорог. – Вчера по телевизору он целый час призывал нас ценить время и думать о Вечности.

Гарольд в отчаянии огляделся, захлопнул дверь, ткнулся в соседнюю. Она была заперта. Гарольд припал к ней ухом, прислушался.

– Зачем вы меня вызвали? – расслышал Бульдог чей-то рассерженный шепот. – Я же сказал, что деньги будут завтра!

– А мне они нужны сегодня! – зашипел в ответ Гололобый Гриф. – Нужно улетать из этого королевства. Сегодня ко мне приходили сыщики, задавали разные вопросы... Мне не нужны неприятности. Если сегодня не будет денег, я найду другого покупателя.

– Ну хорошо, хорошо... Давайте встретимся этим вечером на том же месте, что и в прошлый раз.

– На вершине Гранитной Скалы? Согласен. Но чтобы без обмана!

– Да будет вам! У обоих рыльце в пушку...

– У меня клюв!

– Тем более...

В замочной скважине заскрежетал ключ. Гарольд отскочил от двери и побежал к лестнице. Через минуту он уже был на улице.

– Не могу поверить, что родственник такого уважаемого сановника мог совершить это преступление, – недоверчиво произнесла Птица-Секретарь.

– Советница! Если вас не затруднит отправиться сегодня вечером вместе с нами на вершину Гранитной Скалы, то вы сможете убедиться в этом собственными глазами.

– Не противоречит ли это нашим вековым традициям?.. – засомневалась Птица-Секретарь.

– Я уверен, что распорядитель Петруччо захватит с собой большую королевскую печать, – как бы между прочим сказал Джерри. – Но, конечно, если ваше присутствие противоречит вековым традициям, то вы можете послать вместо себя кого-нибудь другого.

– Думаю, что не противоречит, – тут же решила советница Каролина. – Зачем вмешивать в это дело лишних свидетелей? Посвятите меня в детали предстоящего мероприятия.

– Мы устроим преступникам ловушку. Как только они появятся, мы их арестуем и посадим в клетку.

– Что ж, придумано неплохо. Когда нужно отправляться на место операции?

– Прямо сейчас, – решительно сказал Джерри. – Солнце уже клонится к горизонту, а мы должны оказаться на вершине Гранитной Скалы раньше преступников.

– Необходимо взять охрану.

Советница потянулась к сигнальному колокольчику, но Мышонок перехватил ее лапку и мягко отвел в сторону.

– Советница, ваши охранники могут вызвать у преступников подозрения. Уверяю вас, что мой напарник Гарольд справится с любым поворотом событий. У него мертвая хватка.

Бульдог горделиво надул брылы, выпятил грудь, заиграл бицепсами.

– Да, такому можно довериться, – уважительно сказала советница Каролина. – Тогда в путь, господа. Надеюсь, что вы оправдаете оказанное вам высокое доверие.

Беседка, расположенная на самой вершине Гранитной Скалы, была настоящим произведением искусства. Ее ажурные стенки плотно обвил плющ, прихотливая деревянная резьба казалась продолжением трепещущих на ветру листьев.

Джерри остановился и указал на темные пятна, покрывавшие изящные ступеньки.

– Обратите внимание, советница. Это пятна крови. Их ни с чем нельзя спутать. Именно здесь нашел свою гибель бескомпромиссный молодой Кенгуру Джонатан. Все подтверждается.

– Какой ужас! Я ни за что не войду в эту беседку!

– Нам и не нужно туда входить, иначе преступники нас сразу заметят. Мы спрячемся возле входа на вершину. Гарольд, займите позицию.

Ждать пришлось очень долго. Минута шла за минутой, час за часом. На небе зажглись первые звезды, а на королевской башне прокуковали двенадцать раз. Советница Каролина начала заметно нервничать.

Мышонок сохранял полное спокойствие. Он сидел в зарослях плюща, полузакрыв глазки, и настороженно поводил ушами. Вдруг он вскинул голову.

– Идут!

Темный силуэт осторожно приближался к садовой беседке. Длинная худая шея, шелест перьев, раскачивающаяся походка – это был Гололобый Гриф. Он грузно поднялся по ступенькам и уселся внутри беседки.

Со стороны входа послышался новый шорох. Второй силуэт принадлежал существу сильному и ловкому: песок поскрипывал под тяжестью тела, хотя мягкие лапы ступали почти бесшумно.

– Вы принесли обещанную сумму? – сварливо спросил Гололобый Гриф.

– Да, хотя для этого мне и пришлось ограбить королевскую казну. Вот мешочек с алмазами.

Джерри вздрогнул. Он узнал этот мягкий, вкрадчивый голос, эту манеру разговора, интонации... Мышонок подобрался, перехватил поудобнее стальные налапники... Но все дело чуть не испортила Птица-Секретарь.

– Вы ограбили королевскую казну! – возмущенно закричала она, забыв обо всем на свете, – да как вы осмелились на такое святотатство!..

В ту же секунду темные силуэты преступников метнулись к выходу. Но там их ждал Гарольд. В темноте раздалось яростное рычание, испуганный клекот, шерсть и перья летели во все стороны, но через минуту все было кончено: оба преступника были надежно скованы стальными налапниками.

Джерри поднял с земли оброненную Гололобым Грифом большую королевскую печать, сдул с нее пылинки и протянул взволнованной Птице-Секретарю.

– Советница! Вот ваша пропавшая реликвия.

Затем Мышонок подошел к пойманным преступникам.

– Разрешите представить вам, советница, Гололобого Грифа Петруччо... Впрочем, вы его знаете. А вот его сообщник, главный вдохновитель преступления, вам неизвестен. Это Черный Том – тот самый злодей, за которым мы с напарником гонялись по всему свету почти полгода. Надеюсь, в вашем тюремном зоопарке найдется для него местечко?

– Особо важных государственных преступников мы садим в одну клетку с Бешеными Волками, – холодно произнесла советница Каролина.

– Мы еще увидимся, Джерри! – злобно зашипел Черный Том. – И эта встреча произойдет очень скоро!

– Ты прав, Том. Мы действительно увидимся очень скоро. Но как ты догадался, что я собираюсь на днях зайти в зоопарк?

Неделю спустя Джерри и Гарольд были приглашены в королевский дворец и вернулись оттуда с великолепными подарками. Бульдогу был подарен позолоченный ошейник, украшенный изумрудами, а Мышонку – серебряный футляр для флейты.

Когда у них спрашивали, откуда у них такие чудесные вещи, сыщики отвечали, что это подарки одной высокопоставленной особы, которой они оказали небольшую услугу.

Иллюстрации

Content

Диана Кинг - Том и Джерри. Новая погоня

Литературно-художественное издание

Глава первая Утренний визит

Глава вторая Преступление века

Глава третья Медвежий угол

Глава четвертая Метод сравнительного исключения

Глава пятая Решительный штурм

Глава шестая Тайна каюты № 333

Глава седьмая Уроки боксера Джека

Глава восьмая Праздник Нептуна

Глава девятая Восьмилапые кочевники

Глава десятая День рождения Молочной Коровы

Глава одиннадцатая Новое злодеяние

Глава двенадцатая Райская трава

Глава тринадцатая Тайный визит советницы

Глава четырнадцатая В лабиринте вековых традиций

Глава пятнадцатая Распорядитель похоронного бюро

Глава шестнадцатая Ночная засада

Иллюстрации