Тим Макхью

Иван

Жизнь, любовь и поводок глазами собаки

Предисловие

Посвящается Кристине, Кейси, Моргану и Эвери

Произведения, написанные от имени животных, — не редкость в мировой литературе. Можно вспомнить, например, «Житейские воззрения Кота Мурра» Э. Т. А. Гофмана или «Холстомера» Льва Николаевича Толстого. По всей видимости, именно толстовскую традицию продолжает Тим Макхью, автор предлагаемой вашему вниманию книги.

Талантливый писатель, увлеченный своей работой учитель, Тим Макхью и не скрывает, какое огромное влияние на него оказало творчество Л. Н. Толстого и русская культура в целом. Многие главы этой книги носят названия великих русских романов — «Что делать?», «Преступление и наказание», «Война и мир». Это тем более интересно, если учесть, что повествование ведется от лица собаки. Впрочем, собаки совершенно необычной.

Иван (названный так в честь героя повести «Смерть Ивана Ильича» Л. Н. Толстого) вскоре после рождения в результате травмы лишился одного глаза, его морда осталась навсегда перекошенной, он невероятно уродлив — но в то же время внушает окружающим людям самые теплые чувства. Любить и быть любимым — это его дар и истинное предназначение. Но разве нельзя то же самое сказать и о каждом человеке? Горькие жизненные уроки и самые тяжелые утраты — все можно преодолеть, обладая любовью и верой.

Для последователя Льва Толстого и американского философа-трансценденталиста Генри Торо вера отнюдь не заключается в том, чтобы придерживаться неких обрядов и ритуалов. «Многие… считают, что вера проявляется в том, чтобы следовать за кем-то. Однако на самом деле вера — это умение прокладывать собственную дорогу в жизни. Это похоже на то, как волки прокладывают путь сквозь снеговые просторы. Это также уверенность в том, что, если вы пойдете по этой дороге, обязательно найдете то, что искали. Очутившись в этой нехоженой снежной пустыне, вы обязательно встретите своего проводника».

Таким проводником для приютившей его семьи и стал одноглазый пес Иван; возможно, он станет им и для тех, кто прочтет эту замечательную, удивительную книгу.

Вступёсие

Это была не простая собака…

Марк Твен

Меня зовут Иван, и я одноглазый трехногий пес из приюта для бездомных собак. У меня странной формы голова с выступающей нижней челюстью и торчащим в сторону зубом, который часто цепляется за одежду и прочие вещи. Я понятия не имею, какой я породы, и, по всей видимости, этого не знает никто. Когда я был щенком, все говорили, будто я похож на лайку, которой наступили на голову. Через какое-то время во мне стали узнавать австралийскую овчарку и бернского зенненхунда. А еще позже я начал слышать в свой адрес такие слова, как аллигатор, медведь гризли, горгулья и тираннозавр.

Однажды на прогулке мы повстречали человека, который воскликнул: «Ух ты! Эта собака — вылитый Ник Нолти!»[1] Я не смотрю телевизор и редко хожу в кино, поэтому не знаю, кто такой Ник Нолти. Но, похоже, он известная личность.

Как бы то ни было, все засмеялись, и я вместе с ними.

Вы, должно быть, недоумеваете, с какой стати я начал рассказывать историю своей жизни. Что ж, отчасти потому, что мне хочется, чтобы некоторые люди переосмыслили выражение «собачья жизнь». Я сам — живое доказательство того, что собачья жизнь может быть очень даже хорошей. И совсем не важно, как ты выглядишь и каким плохим было начало твоего жизненного пути.

Перед вами не мемуары на тысячу страниц. Ведь жизнь собаки гораздо короче человеческой. На самом деле мемуары большинства моих собратьев (исключительно в силу их природной лени) ограничатся одним-единственным абзацем: «Сегодня я проснулся, вышел из дома, вернулся, поел и опять лег на свое место. Потом меня немного погладили и я снова вышел на улицу. Там меня привязали, и я сидел на цепи и лаял на какие-то странные звуки. Когда меня отвязали, я разворошил мусорное ведро, за что получил взбучку. Потом меня простили, взяли на прогулку и дали поесть. Вернувшись домой, я лег на свой коврик, меня снова немного потрепали за ушком, и я уснул». Умножьте это на три тысячи дней — и получите представление о жизни обычной среднестатистической собаки. Однако мою жизнь, как и меня самого, назвать заурядной никак нельзя.

Рождение незаурядного пса

Как и большинство щенков, я родился в неполной семье у матери-одиночки. По слухам, мой папаша был той еще скотиной, с гладкой лоснящейся шерстью, зловещей нижней челюстью и диким взглядом. Кое-кто даже высказывал предположения, будто моим отцом был молодой медведь гризли или одноглазый самец гориллы. Однако я, разумеется, не верю всем этим басням. Вполне очевидно, что он тоже был из собачьего племени, но узнать, что он собой представлял, уже не представляется возможным.

Как и все бездомные псы, сохранившие свое природное собачье естество, мой папаша радостно следовал своему нюху и глубинным физиологическим инстинктам, беззаботно распространяя свои гены по всем сельским окраинам Скэджит Вэлли, темным дождливым улочкам Маунт Вернона и прочим закоулкам, куда приводили его те самые пресловутые инстинкты. В конце концов они заставили его вступить в связь с некой полубездомной самкой, и таким образом началась моя история.

Я смутно помню первые несколько недель своей жизни. Единственное, чего я никогда не забуду, — это милый облик моей матери, необычный окрас ее шерсти и большие темные глаза, в которых светилась любовь. Я стараюсь не вспоминать тот жуткий момент, когда в сарай, где мы жили, ворвался какой-то разъяренный пес (предположительно мой драгоценный отец), нарушив своим яростным лаем и грозным рычанием тишину и спокойствие нашего мирного гнезда. Рыская свирепым взглядом по углам нашего скромного жилища, он как будто искал себе жертву.

И тут я почувствовал его брызжущую слюной пасть на своей морде. Мощные челюсти захлопнулись, и острая ослепляющая боль пронзила мою голову. Ошалевший от боли и зловонного дыхания из его пасти, я болтался из стороны в сторону, зажатый между его зубами. Казалось, еще немного, и он меня прикончит.

Не успел он выхватить меня из приятной компании моих братьев и сестер, как снова раздался неистовый лай, — однако на этот раз от боли взвыл наш непрошеный гость, но гневное рычание моей матери заглушило его вопли. Я не видел, куда именно она его укусила, но, судя по тому, как он завизжал, это было довольно чувствительное место. Вскоре его громкие завывания перешли в жалкий скулеж, который становился все тише и тише по мере того, как он, прихрамывая, брел к выходу. Какой урок я вынес из этой ситуации? Нельзя недооценивать силу материнского инстинкта.

Моя прекрасная богиня любви

В течение всей следующей недели после того жестокого нападения моя мать неустанно зализывала мои раны и я блаженно купался в ее внимании. Мой левый глаз был утрачен безвозвратно, но в остальном я выздоровел и продолжал расти вместе с остальными щенками, питаясь самым сладким в мире молоком нашей матери.

«Взгляни сюда! Тут щенки!» — прогремел однажды чей-то голос. Похоже, этот кто-то не заметил меня под слоем соломы, потому что следующее, что я помню, — это невероятная тяжесть, которая страшным ударом опустилась на мою голову и вдавила ее в пол. Не иначе как он на меня наступил! Моя нижняя челюсть словно отделилась от головы, после чего я потерял сознание.

Это был последний раз, когда я видел свою мать.

Очнувшись, я обнаружил, что нахожусь в каком-то ярко освещенном помещении. Я был в клетке вместе с одной из моих сестер, а также несколькими другими незнакомыми мне собаками. Тут же лежала кое-какая еда. До этого момента я не ел твердой пищи, и за каждый кусок теперь приходилось бороться.

Некоторые собаки — оптимисты. Для них миска с едой всегда наполовину полная. Другие же являются пессимистами, и в их представлении миска наполовину пустая. Позже, после моего погружения в русскую литературу, я понял, что имею склонность к визионерству: мне представляется абсолютно пустая миска, и я тут же спешу претворить это видение в жизнь, моментально съедая все, что в нее положили. Бывают ситуации, когда не стоит тратить время на смакование еды, — иначе просто-напросто останешься голодным. Что-что, а этот урок я усвоил хорошо.

Вокруг все говорили о моем чудесном спасении, и это ставило меня в тупик. Как можно назвать спасением то, что тебе наступили на голову и оторвали от родной семьи? Насколько я понял, мне предстояло находиться в этом незнакомом месте до тех пор, пока мне не найдут новый дом. Но вместе с тем доносились слухи, будто не все собаки находят себе нового хозяина и некоторых в таком случае приходится усыплять. Мне эта идея казалась по меньшей мере странной. Чего-чего, а спать щенку, который полон энергии и сил, хочется меньше всего! Единственное, что я знал наверняка, — это то, что мне очень не хватает матери!

Мне нравились люди, которые обо мне заботились, и, похоже, я им тоже понравился. Каждый раз, обращая на меня внимание, они не могли сдержать смех. «Вы только взгляните на его морду! — говорили они. — Как же его так угораздило?» Понятное дело, что я не мог рассказать им о случившемся, но мне было приятно доставлять им радость. Конечно, не всегда, но в целом это здорово — веселить людей. Только бы моя внешность не сыграла со мной злую шутку.

«Такого сможет полюбить только родная мать», — сказала одна из посетительниц, и, похоже, она говорила со знанием дела. Через некоторое время ко мне подошел мальчишка и воскликнул: «Это какой-то изуродованный скунс, а не собака!» Очень важно, каким тоном люди говорят те или иные вещи. Их смех может радовать, а может причинять боль. Поэтому, когда люди начинали смеяться, меня зачастую это немного раздражало и порой возникало желание их укусить. Я не хочу сказать, что мне не терпелось их покусать. Просто от их смеха мне становилось как-то не по себе.

Однажды к моей клетке подошла женщина, которая навсегда изменила мою жизнь. Увидев меня, она расхохоталась, а я, припав животом к полу, безотрывно смотрел на нее своим единственным глазом. Мое сердце бешено колотилось и готово было выпрыгнуть из груди. Никогда раньше я не видел такого сияющего лица, как у этой женщины. Для меня она раз и навсегда стала… Прекрасной Богиней Любви!

У нее были темные густые волосы, свободно струившиеся по плечам, и светло-карие глаза, в которых светились ум и радостный задор. Я не большой поклонник викторианской литературы, и, к сожалению, тот период культурного декаданса сравним с нынешним положением вещей. Однако эта незнакомка представляла собой потрясающий образчик женской красоты, который сразу же напомнил мне одно из первых изображений Офелии работы Уотерхауса 1889 года, где запечатлена ослепительно прекрасная дева с длинными волосами, с тоской смотрящая куда-то вдаль мимо художника. Однако, в отличие от той меланхоличной девицы с плотно поджатыми губами, моя богиня все время лучезарно улыбалась. Да-да, хотите верьте, хотите нет, но она не могла сдержать улыбки, причем глядя не на кого-нибудь, а именно на меня! В тот самый момент меня перестала мучить тоска по матери. Мысль о том, что я никогда ее не увижу, моментально улетучилась, и моя прекрасная богиня стала моей новой мамой, причем самой лучшей из всех матерей! Я был готов всецело отдаться в ее заботливые руки!

Она пришла в компании нескольких детей, которые все время орали, а один из них даже пускал слюну, прямо как я. Мы друг другу сразу же понравились. Было такое ощущение, что мы знакомы целую вечность, но она… именно она целиком и полностью завладела моим сердцем. А затем моя богиня сделала то, чего никто из посетителей раньше не делал: она достала меня из клетки. Оказавшись в ее руках, я прильнул к ее шее и начал фанатично облизывать ее лицо языком. Она вскрикнула от удивления, рассмеялась и еще сильнее прижала меня к груди. Тогда я понял, что это судьба.

Гуляя вместе с ней по зданию, я гордо шагал впереди нее, изо всех сил делая вид, что она уже является моей хозяйкой. Каждый раз, когда я оборачивался и смотрел на нее и на тех детей, они весело смеялись. Моя прекрасная богиня все время разговаривала со мной и улыбалась, и я знал, что это из-за моей внешности. Она даже сказала, что, по всей видимости, ей не остается ничего другого, кроме как взять меня к себе домой. Я до сих пор помню ее слова о том, какая у меня густая шерсть и какой смешной прикус. Наше с ней общение показалось мне вечностью, полной блаженства, и я даже почувствовал, как слезы наворачиваются мне на глаза. А затем случилось самое страшное — нечто худшее, чем быть покалеченным собственным отцом или придавленным чьим-то тяжелым ботинком: она посадила меня обратно в клетку и ушла прочь.

Отель, где разбиваются сердца

Она бросила меня! Это было первое большое горе в моей жизни. Впервые я столкнулся с настоящим предательством. Подумать только, я едва ощутил сладкий вкус надежды и поверил в свое спасение, а она взяла и бросила меня! Я почти не спал в ту ночь и даже чуть не покусал одного щенка, который слишком плотно прижался ко мне во сне.

На следующий день, уже под вечер, ко мне пожаловал еще один посетитель — далеко не богиня, а просто какой-то парень с длинными темными волосами и жидкой бородкой. Он, конечно, не шел ни в какое сравнение с моей богиней, но вместе с тем вел себя так, будто искал именно меня. Работник приюта достал меня из клетки. Я уже достаточно натерпелся, чтобы понять: жизнь — это не что иное, как череда разочарований и предательств, где время от времени кто-то норовит расквасить твою голову, и поэтому не питал особых надежд. Тем не менее я совсем не испытывал чувства гнева и обиды на людей. Я ведь понимал, что не могу равняться с другими собаками, а большинство людей хочет завести питомца с двумя глазами и мордой, не напоминающей пасть аллигатора.

Затем молодой человек взял меня на руки и рассмеялся. Сейчас мне очень стыдно об этом говорить, но тогда я не почувствовал к нему такого же расположения, как к моей богине. Я игриво куснул его за щеку, и он опустил меня на пол. Ну вот, я снова проворонил свой шанс, и сейчас он вернет меня обратно в клетку. Но вместо этого он снова рассмеялся и поманил меня пальцем, и мы отправились вдвоем на прогулку по приюту.

Я впервые в жизни обратил внимание на свои лапы — они были большими и довольно неуклюжими. Во время бега я краешком глаза заметил, что за мной увязалось какое-то пушистое, похожее на змею существо. Я резко обернулся и дал волю своей ярости. С рычанием я бросился в погоню за этим странным существом, но оно все время ускользало от моих лязгающих челюстей. Так я носился по кругу, а мой гость заливался смехом. Какое странное чувство юмора! Это змеевидное существо будет преследовать меня на протяжении бесчисленных дней, переходящих в недели и годы, но мне не суждено его поймать.

В конце прогулки он снова взял меня на руки и прижался лицом к мягкой шерсти на моей груди. Мне захотелось его цапнуть, но я еще не совсем сошел с ума. Вместо этого я лизнул его щеку. Я уже простился с мечтой о счастливой и безмятежной жизни рядом с моей богиней и был не прочь пойти с этим парнем, который с виду казался вполне нормальным человеком. Пусть та ветреная женщина всю жизнь жалеет о своем решении, а мне будет неплохо и с этим малым. А что? Я уверен, мы отлично с ним поладим и никто нам больше не понадобится.

А затем случилось то же, что и вчера. Мой новый знакомый посадил меня обратно в клетку и ушел. Я снова попался на эту удочку!

Я жалобно заскулил, глядя ему вслед. Эй! Не оставляй меня здесь! Если ты не возьмешь меня к себе, то меня заберут в Страшную Комнату, Откуда Не Вернулась Ни Одна Собака. Это будет на твоей совести! Разумеется, он не слышал моих слов, хоть и грустно улыбнулся мне на прощание. Я слышал, как он что-то сказал работнику приюта, перед тем как уйти, и вроде бы речь шла обо мне, но я уже оставил всякую надежду на благополучный исход и погрузился в глубокое отчаяние.

На следующий день ко мне пришла какая-то женщина, открыла мою клетку, достала меня оттуда и поспешно направилась в комнату, которой я так боялся. Все, это конец. Моя последняя надежда умерла. Тем временем меня посадили на холодный металлический стол, откуда ни возьмись появились медицинские иглы, и я громко вскрикнул, когда одна из них вонзилась в мою ляжку. Дрожа от страха и холода, я покорно ждал страшного конца. Но женщина почему-то снова взяла меня на руки и отнесла обратно в клетку. Я ничего не понимал. Посетители вереницами проходили мимо нашей клетки, и мои собратья, как обычно, встречали их лаем и завываниями. А я лежал в одиночестве, придавленный свинцовым грузом отчаяния. Я уже не надеялся, что моему безрадостному заточению когда-нибудь придет конец. И уже не задавался вопросом, почему я здесь оказался и зачем вообще появился на свет. Так и быть — буду жить в этой клетке то недолгое время, которое мне осталось, зная, что по крайней мере раз в день мне будут приносить еду, за которую придется бороться с другими собаками, а время от времени даже получится немного погулять и размять лапы. Одним словом, я был обречен.

Само совершенство

Не успел я утвердиться в мысли, что моя жизнь кончена, как все резко изменилось. Началось все с того, что открылась дверь и я услышал знакомый женский голос. До меня донесся шорох бумаг и приглушенный звук разговора. Прошла целая вечность с нашей последней встречи, и моя богиня снова здесь… И все же я не мог поверить в то, что она пришла за мной. Может ли такое быть? Незаметно для меня самого мой хвост начал вилять из стороны в сторону и больно хлестать об пол.

Ее большие карие глаза излучали радость. Помню, как она сказала что-то вроде: «Слава богу, ты еще здесь! Ты само совершенство! Нам нужна именно такая собака, как ты. Мы всю ночь не спали, думая о тебе!»

Неужели она это всерьез? Я само совершенство? Неужели вы искали одноглазого щенка с искалеченной головой, длиннющей нижней челюстью и торчащим зубом? Однако долой сомнения! Я что есть силы рванулся к дверце, вызвав тем самым приступ оглушительного лая и тявканья у остальных собак. Некоторых из них мне даже пришлось укусить (простите, ребята), расчищая дорогу к открывающейся двери. И вот — я снова оказался в тех самых заботливых руках и принялся неистово облизывать ее лицо языком. Она вернулась за мной не вопреки моей внешности и не потому, что ей стало меня жаль. Она выбрала меня потому, что…

Я

Само

Совершенство!

Счастливчик

Ее звали Кристина. Кристи-и-и-и-и-на! Я был готов выть от счастья, произнося ее имя! Благодаря ей я усвоил еще один важный урок в жизни, которым хочу поделиться со всеми собаками, которых я встретил в приюте для бездомных животных: нужно всегда держаться за свою мечту, несмотря ни на что! Нужно держаться до последнего, и вас обязательно спасут, и жизнь ваша станет даже лучше, чем вы могли надеяться.

Когда мы наконец приехали к ней домой, я удивился, почуяв какой-то знакомый запах. «Дом» на самом деле представлял собой небольшую хижину в лесу, под сенью высокого клена. Внезапно дверь открылась, и я сразу же понял, откуда мне был знаком этот запах. На пороге стоял тот самый парень, с которым мы гуляли по приюту. Мне стало немного стыдно, потому что я напрочь о нем забыл в тот самый момент, когда за мной вернулась Кристина.

Вскоре я понял, что буду жить не только с ним и Кристиной, но и с большим черным псом по кличке Сид. Я гордо вошел в дом, делая вид, будто я здесь хозяин, обнюхал Сида и сразу же смекнул, что он не представляет для меня ни малейшей угрозы. Мне очень хотелось его укусить и окончательно дать всем понять, кто здесь главный, но я сдержался, чтобы не произвести плохое впечатление на моих новых хозяев.

Парня звали Тим. Он взял меня на руки (для приличия я слегка поизвивался), чмокнул в морду и опустил вниз. Передо мной поставили миску с водой, и, пока я пил, большая часть содержимого выплеснулась на пол. По всей видимости, вода выливалась у меня из пасти из-за того, что мои челюсти были смещены относительно друг друга. В результате вокруг миски образовалась некрасивая лужа, но никто не обратил на это внимания. Затем в воздухе показалась миска с едой — это прекрасное продолжение Кристининой руки. Я инстинктивно устремился вверх, подпрыгнув на своих сильных задних лапах, и, к моему глубочайшему стыду, ударился головой прямо о дно миски. Тысячи подушечек сухого корма разлетелись по комнате, отскакивая от стен, пола и потолка.

После секундного замешательства я понял по их громкому смеху, что мне ничто не угрожает, и бросился подбирать корм, время от времени останавливаясь, чтобы рыкнуть на старого черного доходягу, который пытался встать на ноги и присоединиться к пиршеству. (Чтобы избежать повторения инцидента, они вскоре приучили меня сидеть смирно возле миски и ждать, пока не скажут слово «можно». У меня есть подозрение, что они сделали это еще и потому, что им нравилось смотреть на то, как у меня из пасти водопадом течет слюна. Садисты!)

После еды я плюхнулся на пол и, кажется, крепко заснул. Что ж, неплохое начало новой жизни — это нетрудно понять, даже если ты бездомная дворняга.

Иван хороший

Начиная со следующего дня они стали называть меня Иваном. Думаю, это как-то связано с моей странной внешностью, хотя я не был до конца в этом уверен.

В нашем доме велось много разговоров о Толстом и его поисках истины, но тогда я еще не знал, как это связано с моим новым именем. Толстой утверждал, что все сказанное человеком и все то, во что он верит, должно согласовываться с человеческим разумом. В противном случае велик риск впасть в заблуждение. Этот писатель оказал огромнейшее влияние на всю нашу семью. Они вообще увлекались русской культурой и искусством, и поэтому вполне логично, что они назвали меня Иваном. Иван Ильич — герой одной из повестей Толстого, в которой повествуется о медленном и мучительном умирании чиновника. Был еще один Иван, которого прозвали Грозным, он жил задолго до Толстого. Я слышал, что это был страшный человек, но, сказать по правде, мне сложно представить, что люди могут быть страшными. Разве что та женщина, которая отрезала мне яички. Но даже она ласково разговаривала со мной, пока лишала меня собачьего достоинства. Поэтому у меня есть все основания полагать, что Иван Грозный — это такой же вымышленный персонаж, как Большой и Страшный Серый Волк.

Быть может, меня назвали Иваном в честь Ивана Великого, который объединил разрозненные русские княжества вокруг одной столицы и окончательно освободил эти земли от жестоких монголов. Хотя вряд ли. Такая одноглазая дворняга, как я, может собрать разве что небольшую группу людей, которые, глядя на меня, будут покатываться со смеху и тыкать в меня пальцами.

Несмотря на мой потешный вид, люди говорят, что я хорошая собака, и поэтому предлагают называть меня Иван Хороший. Мне нравится думать о том, что меня назвали в честь героя Толстого — Ивана Ильича, — который в конце своей жизни, перед самой смертью, достиг просветления. Я понятия не имею о том, что такое просветление, но часто слышу это слово в нашем доме. Они даже говорят, будто я просветленный, но лично я считаю, что я просто обыкновенная собака.

Я познаю мир

Я сильно подрос в течение первого года моей жизни и порой не понимал, что со мной происходит. Ясно было только одно — как только передо мной ставили миску с едой, я с жадностью на нее набрасывался, но сразу же после кормежки у меня снова просыпался волчий аппетит. Однако надеяться на то, что мне дадут добавку, было бесполезно. Я все время хотел есть, а моя семья будто нарочно морила меня голодом.

Городок, в котором мы жили, назывался Беллингэм, и везде, где бы мы ни гуляли, люди радовались моему появлению. Они гладили меня и улыбались, глядя на мою перекошенную морду. «Что за странная собака», — говорили некоторые. Иногда во время прогулок я неожиданно для себя самого норовил увязаться за интересными мне людьми. Причем делал я это совсем не потому, что недостаточно любил свою семью, а просто из любопытства и страстного желания познавать окружающий мир. Тим неоднократно повторял, что я веду себя как вольный странник, начисто лишенный преданности, и что я готов пойти за всяким, кто меня поманит. Но, похоже, это его не сильно беспокоило, а скорее умиляло.

Думается, в некотором смысле Тим был прав. В конце концов, я был щенком, которому интересно все увидеть, все понюхать и во всем покопаться! Но, несмотря на всю свою беспечность и вольнодумство, я очень гордился тем, что обо мне заботятся такие чудесные люди, как Тим и Кристина. Мне также очень нравилось ходить на прогулку вместе с Сидом. Что-то в его походке вызывало во мне непреодолимое желание его укусить, что я иногда и делал, но это было не более чем щенячье баловство. С грозным рычанием я набрасывался на его уши и хвост, после чего Сид оборачивался и пытался меня проучить, но его слабые челюсти не могли соперничать с моей быстротой и ловкостью. В результате он устало садился на землю и уже не мог подняться без посторонней помощи, а я получал нагоняй.

Иногда Сид снисходил до того, чтобы поиграть со мной, и мне кажется, на одну-две минуты он снова чувствовал себя щенком. А что касается меня, то если пару недель назад я чувствовал, будто могу сойтись в схватке с медведем, то сейчас я был уверен, что ни одно существо на этой планете не может со мной тягаться. Вместе с тем я думаю, что именно благодаря моему старому наставнику Сиду я начал понимать разницу между пустым хвастовством и настоящей силой.

Снежинки и слезы

Вскоре наступила зима, и Сид все больше и больше времени проводил во сне, а когда он не спал, то постоянно дрожал от холода, как бы ни было тепло в доме. Кристина часто купала его, налив теплой воды в тачку, и я уверен, Сид ценил ее заботу. Впрочем, так же как и я, только мне совсем не нравилось, когда она затаскивала меня в тачку и намыливала с ног до головы. Назовите меня как угодно, но когда наша мама меня купала, я всегда норовил ее укусить. Не сильно, конечно.

Однажды раздался телефонный звонок, и Кристина подняла трубку. Внезапно у нее из глаз полились слезы. Оказалось, что умер один из тех мальчишек, с которыми она приходила ко мне в приют в первый раз. Он, как и его второй товарищ, жил в интернате для детей-аутистов, в котором она работала. Я смотрел на плачущую Кристину, и мне хотелось слизнуть с ее щек слезы и утешить ее разбитое сердце, но, к сожалению, я ничего не мог поделать. Так я узнал, что моя богиня действительно необыкновенная женщина, и не только для меня одного.

Первый снегопад в моей жизни случился в декабре. Была настоящая метель, которая покрыла все почти метровым слоем снега. Меня взяли на прогулку и бросили в сугроб. Я в панике начал продираться сквозь снеговой занос туда, откуда раздавался их громкий смех. Выбравшись из сугроба, я со всей своей яростью бросился в погоню за белыми холодными хлопьями, которые, кружась, падали с неба и, казалось, хотели меня задушить. Снег лежал по меньшей мере неделю, а потом исчез, что неудивительно — я ведь так старательно его поедал.

Той зимой мы часто ходили к ручью Чаканат Крик, где я без устали гонялся за лососем до тех пор, пока Кристина с Тимом не ловили меня, перед тем как идти домой. Я также набрасывался на ветки и небольшие кусты и яростно трепал их, расшвыривая во все стороны сухую листву, представляя, что в зубах у меня какой-нибудь пищащий от ужаса грызун. В собственных глазах я был повелителем всего, что меня окружает.

Сид тем временем начал сдавать. Каждый раз, когда мы взбирались на холм, он то и дело останавливался, тяжело дыша, и Кристине приходилось помогать ему встать на ноги. Я никак не мог взять в толк, что с ним происходит, ведь собаки должны бегать, резвиться и играть. Когда я смотрел на Сида, мне становилось грустно.

Пришла весна, и мы дружно готовились к празднованию великого события — свадьбы Кристины и Тима. За день до этого мы все собрались на лужайке, где лежал Сид. В течение последних нескольких недель он мало двигался и почти все время лежал на своем коврике. Я помню, что все плакали, особенно Кристина, и я всячески старался подбодрить ее, слизывая слезы с ее шек. А потом наш ветеринар взял в руки шприц — такой же, как и тот, которым меня кололи в приюте, — и сделал Сиду укол. Мне показалось, что ему стало легче — как будто в нем ослабло какое-то внутреннее напряжение. Но чем больше оно ослабевало, тем сильнее все плакали. Я как мог старался всех развеселить, но потом Сид тихо заскулил, прощаясь со мной, и я понял, что мы больше никогда его не увидим.

На следующий день состоялась потрясающая свадьба. Тим и Кристина связали себя священными узами брака, но в центре внимания был, как всегда, я. Все наперебой желали со мной сфотографироваться, и я даже немного устал от всего этого. Так или иначе, это был прекрасный день. Жаль только, что Сида с нами не было.

Мы отправились в свадебное путешествие на отдаленный островок к западу от побережья острова Ванкувер. Не успели мы отъехать от дома, как из-под капота нашего фургончика донесся запах гари, и нам пришлось свернуть на обочину. При этом Тим употреблял странные, незнакомые мне ранее слова. Проведя несколько часов на станции техобслуживания, мы наконец отправились в путь. Там, на лоне дикой природы, я впервые почуял запах волка. Надо сказать, что у нас, представителей семейства собачьих, есть интересная особенность: у нас чрезвычайно развиты инстинкты и все органы чувств. К примеру, я могу учуять пуделя в чужом доме за закрытыми дверями на расстоянии в полтора километра. Я слышу, как в соседнем квартале кошка лакает воду из лужи. Я чую белку на верхушке самого высокого дерева.

Да… В те времена я был хоть куда. Но главное — я тогда впервые почувствовал, что мы семья.

Горький вкус одиночества

После медового месяца, как только я ощутил радость жизни, Мама с Папой решили переехать в новый дом, а меня оставили в старой хижине — в полном одиночестве!

Пока они перевозили вещи в наше новое жилище, я томился в пустом доме среди голых стен и буквально не находил себе места. Снаружи доносилось мирное чириканье птичек, а у меня внутри царило полное смятение. Зря я наелся зеленых яблок в саду на нашем новом месте и запил это мыльной водой из ведра, когда Кристина мыла пол. Меня просто разрывало от тоски и беспокойства, как вдруг мое внимание привлекла стремянка, ведущая на чердак.

Даже сейчас я не смогу вам объяснить, что именно заставило меня забраться по этой лестнице с перекладины на перекладину, до самого верха. Когда я залез туда, я вдруг понял весь ужас моего положения — ведь спуститься вниз не было никакой возможности! Эх, Иван… Ну и кто ты после этого? Я был в полном отчаянии. Мне казалось, будто кто-то решил меня наказать, но за что — я не мог понять. Может быть, теперь, когда Тим с Кристиной поженились, я им больше не нужен? Одним словом, я чувствовал, что обречен.

Несколько часов спустя я услышал их смех и звук открывающейся двери. «Иван! — раздалось внизу. — Иван! Где ты?» В их голосах звучала легкая тревога.

— Я здесь, наверху, — попытался сказать я и через несколько мгновений увидел перед собой изумленное лицо Тима.

— Как ты сюда забрался? Это уму непостижимо!

Я стыдливо помахал хвостом, извиняясь за беспокойство, которое им причинил. Но вместо того чтобы меня отругать, Тим взял меня на руки и попросил у меня прощения. В течение всех последующих лет он не уставал рассказывать всем историю об одноглазом щенке, который взобрался по стремянке на чердак.

Вскоре мы все уже жили в нашем новом доме. Это неправда, что собаки плохо переносят переезды, хотя, конечно же, мне потребовалось какое-то время, чтобы освоиться на новом месте. Главным образом это было связано с установлением границ моей территории.

Из всего этого я сделал вывод, что я самый счастливый пес на земле, а может, и во всей вселенной. Кроме того, я узнал важную истину: если тебя бросили один раз, это не значит, что тебя бросят снова.

Зов предков

Той осенью я впервые оказался на волосок от верной гибели. Было уже довольно поздно, а за окном дул неистовый ветер и хлестал дождь, когда я услышал их вой, доносившийся откуда-то из-за холма. Тим как раз читал книгу «В диких условиях» о трагическом приключении Кристофера Мак-Кэндлесса на Аляске, вдали от цивилизации. Я лежал у его ног и вдруг почувствовал их присутствие где-то совсем рядом. Койоты. Как только я заслышал их завывания, меня какой-то неведомой силой потянуло к двери. Я тоже жалобно заскулил, и Кристина, которая, понятное дело, не могла услышать койотов, поторопилась встать с постели, чтобы открыть мне дверь.

Я не смогу вам объяснить, что вызывает у собак инстинкт погони, но одно скажу совершенно точно: за всю историю мироздания еще не было такой собаки (комнатные пудели не в счет), которой не хотелось бы помчаться за другой собакой, не говоря уже о целой стае, если та осмелилась посягнуть на ее территорию.

Я пулей выбежал из дома и устремился вслед за непрошеными гостями. С десяток койотов с визгом и тявканьем бросились врассыпную между кустами ежевики. Я, конечно, понимаю, что койоты приходятся мне двоюродными братьями, но это не повод так нагло нарушать границы моей территории. Стояла кромешная тьма, и проливной дождь заливал мой единственный глаз, но, как я уже вам говорил, у меня был непревзойденный нюх.

С громким рычанием я мчался за ними, наслаждаясь своей юношеской удалью. На границе наших владений был заболоченный участок, сразу же за которым начинался пологий холм, покрытый лесом. В светлое время суток я взбирался наверх по нескольку раз в день, но ночью — это совсем другое дело. Я всегда чуял там опасность и дал себе зарок никогда не ходить туда после наступления темноты. Но в тот вечер я нарушил свое обещание.

Мне неловко в этом признаваться, но даже на сухих местах я отнюдь не развиваю скорость гончего пса, а в грязи — и подавно. Пока я продирался через болото по направлению к холму, мне казалось, что я преследовал одного из койотов, который двигался чуть медленнее, чем остальные. Именно это и вызвало у меня подозрение. Я снизил скорость, и койот впереди меня тут же остановился, как будто поджидая меня. Тем временем его собратья визжали и тявкали, словно насмехаясь надо мной, и я почувствовал, как инстинкт предупреждает меня ни в коем случае не подходить ближе.

Однако койоты подняли такой нестерпимый лай, что я не послушался своего внутреннего голоса и злобно зарычал в ответ, самоуверенно полагая, что смогу разорвать на мелкие кусочки целую дюжину этих тощих тварей, если потребуется. Но в этот самый момент я услышал еще один звук — чей-то пронзительный крик, который показался мне необычайно знакомым. Он доносился откуда-то сзади. «Иван! Быстро домой!» Я повернулся спиной к лесу и медленно побрел обратно через болото на звук этого голоса. Оглянувшись, я увидел, что койоты уже скрылись в лесу.

Когда я увидел Тима, он стоял под проливным дождем, без рубашки, в одних трусах, а его голые ноги были все исцарапаны в кровь о кусты ежевики. Кристина чуть не плакала. Они кричали так отчаянно, что я подумал: мне несдобровать. Но, увидев меня, они чуть не лишились чувств от радости. Это меня сильно удивило. Я понятия не имел, почему они так сильно за меня испугались. Позже я узнал, что койоты имеют обыкновение заманивать домашних собак в лес, чтобы убить и съесть. Лично мне слабо верится в то, что они едят своих ближайших родственников. Я даже с некоторым пренебрежением отнесся к этому инциденту. Единственное, что не давало мне покоя, — это осознание того, что меня могли заманить в ловушку. Не думаю, что представляю собой лакомый кусочек, но из всей этой истории я вынес еще один важный урок: тебя могут предать представители твоего собственного рода, но люди — никогда. По крайней мере не те люди, с которыми я живу и которых с этого момента буду называть своей семьей. Я тогда отчетливо понял, что стремление спасать других заложено в самой их природе. И конечно же, осознание этого факта подвело меня к еще более важному вопросу: а какова моя собственная природа, с какой целью я вообще появился на свет?

Природа или воспитание?

В чем смысл существования животного? Только лишь в физическом выживании и продолжении отдельно взятого вида? Или же в нас заложена потребность в чем-то большем? Является ли наша индивидуальность врожденной и не зависящей от внешней среды, которая нас окружает? Или же мы все представляем собой «чистую доску», которую должен запрограммировать и оформить более высокий разум?

Все собаки на земле задают себе эти вопросы от начала времен, а поскольку мне, как и всякой собаке, попавшей в приют для бездомных животных, не суждено было заботиться о продолжении рода, то мой юный пытливый ум естественным образом обратился к подобным философским вопросам. К тому времени я уже понял, что природой во мне заложена страсть к бродяжничеству, но успокоиться на этом не мог. Мне было интересно, в чем именно корень этой природной предрасположенности. На протяжении последующих лет мне предстояло это узнать ценой целого ряда болезненных уроков.

Кто кого задел?

Это произошло сразу же после того, как мне исполнилось два года. Большинство собак с гордостью рассказывают о том, как им удалось выжить, попав под машину. Но в моем случае гордиться особо нечем. Да, я действительно получил травму после столкновения с машиной из-за того, что выбежал на оживленную трассу, но если сказать, что меня сбила машина, это будет не совсем правда. Произошло вот что: Иван, в импульсивном стремлении защитить свою драгоценную Кристину, несся на бешеной скорости за оленем и врезался в боковую дверь машины, которая ехала в этот момент по дороге. Олень, конечно же, побежал дальше, целый и невредимый, чего нельзя сказать обо мне.

Это случилось во время одной из наших прогулок с Кристиной. Я помню, как остановился и начал пристально вглядываться в заросли кустов, а Кристина, решив, что мне нужно отлучиться по каким-то собачьим делам, спустила меня с поводка и разрешила идти. И я не то что побежал, а просто рванул прямиком в кусты, с рычанием преследуя затаившегося там зверя. Олень вылетел на тротуар и прямо на проезжую часть, чудом избежав столкновения с автобусом и еще одной машиной. А что было со мной, спросите вы? Как я уже сказал, мне не так сильно повезло. По всей видимости, я оставил довольно глубокую вмятину в боковой двери этого «вольво» и чуть не довел водителя до сердечного приступа. В результате столкновения я разбил себе голову, сильно рассек губу и сломал ногу. К счастью, я не лишился зубов, но, по словам моей семьи, этот несчастный случаи еще больше деформировал мою челюсть. Нога оказалась сломанной из-за того, что на нее наехало заднее колесо, и несколько недель мне пришлось провести в гипсе.

Благодаря этому происшествию я понял, что во мне природой заложена страсть к преследованию копытных животных, причем импульсивному, без единой мысли о последствиях.

Павлов мне не указ

«Что бы ни происходило, человек должен оставаться нонконформистом». Когда великий философ-трансценденталист Ральф Уолдо Эмерсон произносил эти мудрые слова, он, должно быть, имел в виду кого-то вроде меня. Эмерсон развил теорию о том, что за всеми нами следит некий космический прозрачный всевидящий глаз. Интересно, думал ли он о том, какая форма у той морды, на которой расположен небесный всевидящий глаз?

Я никогда не посещал специальную школу для собак: моя семья не доверяла государственным учреждениям, но верила в то, что разум лежит в основе всякого когнитивного развития. Благодаря этому я развивался свободно, без ущемления моей яркой индивидуальности.

Время от времени мы ходили гулять в парк, и там, пообщавшись с другими представителями собачьего мира, я узнал, что некоторые люди тренируют своих питомцев с помощью системы наказаний и поощрений, на основе принципа «стимул-реакция». Похожие методы используются в обычных человеческих школах, куда большинство родителей отправляют своих детей, и разрабатывались они такими учеными, как Скиннер[2] и Павлов (этот русский не имеет никакого отношения к Толстому). Не буду отрицать, что некоторые из этих техник применялись и по отношению ко мне, но есть одна вещь, которую вы должны знать о собаках: вы можете научить нас делать что угодно за лакомый кусочек, однако это не значит, что мы тупо покорились диктатуре ученых в белых халатах.

Приведу наглядный пример: моя хорошая приятельница Диана (лучшая подруга Кристины, а для меня почти что няня) научила меня проходить между ног по «восьмерке», а после того, как я проделывал этот трюк, мне давали угощение. Я прекрасно понимал, что мной манипулируют и путем такого ненавязчивого принуждения приучают делать то, что им хочется. Однако, если взглянуть рационально: нет трюка — нет и угощения. Поэтому я все же предпочитал выполнять ожидаемые от меня действия. На первый взгляд, это вроде как подтверждает эксперимент Павлова, но поскольку я рассматривал себя как существо, наделенное свободой воли и способностью принимать независимые решения, тем самым определяя свою дальнейшую судьбу, — то эксперимент принимал совсем другой оборот.

Лично я верю в сократический диалог как сущностный компонент когнитивного развития любой собаки (человек говорит, а собака лает в ответ, задавая встречные вопросы на основе рациональной логики и здравого смысла, о которых писал Аристотель). Благодаря этой способности я тщательно анализирую каждую ситуацию, когда меня просят сделать что-то в обмен на угощение. Стоит ли обещанное лакомство затраченных усилий? Воспринимают ли меня как разумное независимое существо? Могу ли я отказаться просто потому, что у меня нет настроения что-то делать именно сейчас? Могу ли я в любой момент изменить форму этой «восьмерки» по собственной прихоти?

Из всего этого я сделал следующий вывод: тот факт, что каждый раз при произнесении команды у меня начинает вырабатываться слюна, — это простое совпадение.

Однажды этот трюк чуть было не закончился плачевно. Я прогуливался возле местного университета, показывая всем, какая красивая у меня богиня, и тут из отделения банка вышла пожилая женщина на высоких каблуках. В руке у нее было вкусное угощение. «Какая милая собачка», — сказала она.

Я, понятное дело, воспринял это как разрешение броситься к ее ногам, но тут мой выступающий зуб зацепился за ее юбку. Она закричала, а я, не обращая внимания на ее вопли, продолжал выписывать «восьмерку» между ее ногами. Бедной женщине пришлось скакать по кругу, чтобы высвободить подол своей юбки, и, с учетом ее высоких каблуков, она блестяще справилась с этим заданием. Вот уж беда с моей формой головы и неправильным прикусом! В конце концов я все-таки получил угощение, но главное — это то, что все от души посмеялись, за исключением той старушки. А это лучшее поощрение для любой собаки.

Исповедь

Любая собака всегда норовит свалить вину на кота. Но если речь идет о воровстве еды с обеденного стола, то здесь практически всегда единственным виновником преступления является мой приятель Борис. Не буду отрицать: пару раз в жизни я таки залезал на кухонный стол и копался в мусорном ведре, но после этого у меня случалось такое вздутие живота, что я раз и навсегда зарекся делать подобные вещи. А кто таскает со стола хорошую еду — так это исключительно Борис. Каждая собака знает, что котам доверять нельзя.

Мы с Борисом всю жизнь мучимся расстройством пищеварения, но, в отличие от него, я это признаю, и поэтому я не стал воровать со стола целых три куска дорогого изысканного сыра, когда мы остались одни на кухне. Я вам клянусь, что во всем виноват кот, но мне до сих пор никто не верит.

Пару слов о Борисе. Его тоже назвали в честь какого-то знаменитого русского, но не помню, которого именно. Это пятнистый серо-белый кот, упорно не признающий, что имеет лишний вес. Зимой он так сильно разжирел, что пару раз застревал в дырке, которую для него прорезали в двери, и Тиму с Кристиной пришлось вдвоем его освобождать. Не поймите меня неправильно: я люблю Бориса, но он тот еще плут. Все коты отличаются умом, но Борис… Он прямо-таки расчетливый до мозга костей.

Дело было вот как. Тим с Кристиной оставили на столе нарезанный сыр и крекеры и выбежали ненадолго в магазин. Как только они закрыли дверь, Борис посмотрел на меня, а затем на стол и вызывающе мяукнул: «Ну что, давай?»

— Нет, — ответил я. — Они нас кормят и заботятся о нас. Мы не должны ничего у них воровать.

— А кто говорит о воровстве? — прошипел он. — Речь идет лишь о том, чтобы поделиться общим богатством.

Затем он признался в своей давней любви к особо острому чеддеру и с этими словами прыгнул на стол, смахнув тарелку с сыром на пол. Я признаюсь, что, как только кусочки сыра очутись на полу, я тут же на них набросился и мигом проглотил. Но заметьте: не я был зачинщиком этого преступления! Зато благодаря этому инциденту я узнал, что в моем сердце есть особое место для хорошего сыра. С тех пор Борис меня так и называл — Иван Сырный.

Он так и не простил меня за то, что я стащил весь сыр у него из-под носа. Я пытался ему объяснить, что для меня было очень важно преподать ему урок морали и этики, пусть даже поставив под сомнение свою собственную порядочность. А как иначе проявляется забота?

Не все, кто блуждает, пропали[3]

Представьте на мгновение лицо Ника Нолти на пакетах с молоком, продающихся по всей Америке. Лично я этого сделать не могу, потому что никогда его не видел, но это не важно. Итак, сколько, по вашему мнению, понадобится времени на то, чтобы найти его или какую-нибудь другую знаменитость? Вряд ли много. Меня тоже можно было бы найти быстро, но — хотите верьте, хотите нет — я сам не желал, чтобы меня искали. А все потому, что меня снова пленила богиня редкостной красоты, но теперь — в чем мне стыдно признаться — это была не Кристина.

История моего исчезновения началась с двойного мокко. В принципе, это мог быть и тройной американо — я уже не помню, что именно заказала Кристина. Все мои мысли были направлены на милую девушку по имени Джессика, которая работала в любимом кофейном фургончике Кристины и которая дала мне не одну, а целых две собачьих галеты. Протягивая мне печенье, она так очаровательно улыбнулась своей белоснежной улыбкой, что я готов был выпрыгнуть из машины прямо в ее объятья! Можете назвать это щенячьей влюбленностью, но я действительно почувствовал к ней ту самую идеальную любовь, которую Толстой описывает в своем потрясающем, хоть и спорном произведении «Крейцерова соната». Это была чистая, божественная любовь, выходящая за пределы физической плоти.

Я все время думал о Джессике. Каждый раз, когда мы с Кристиной проходили хотя бы в нескольких кварталах от ее кофейного фургончика, мой нос становился влажным, а во рту начинала выделяться слюна. Но я еще раз хочу напомнить, что это никак не связано с условными рефлексами. Да, я заляпываю слюной весь свой коврик на заднем сиденье машины — но это мой собственный выбор. Еще важно понимать, что мы — представители семейства собачьих — обладаем потрясающей способностью ориентироваться на местности. Об этом писали даже в «Невероятном путешествии»[4]. Я бы нашел фургончик Джессики и с завязанным единственным глазом, но, как оказалось, этого не потребовалось.

В один прекрасный день моей второй зимы, когда уже зажила нога после столкновения с водительской дверцей «вольво», я учуял ее запах. Заметьте, это было не более чем легкое дуновение, но я уловил его даже несмотря на то, что нас разделяло около двух миль. Я уже говорил вам, какой острый у меня нюх, но на этот раз я сам удивился своим способностям. Среди всех запахов белок, собак, людей, оленей, медведей, кугуаров, скунсов и продуктов их жизнедеятельности, которые витали в воздухе, я различил ее запах. Джессика. Ее сладкий аромат отличался от запаха миллионов других женщин, включая Кристину. Словно в трансе, я встал и с удивлением обнаружил, что меня ничто не сдерживает: ни цепь, ни веревка. Кто-то забыл надеть на меня ошейник. И тут я перестал быть Иваном Хорошим — вместо него появился безымянный пес, вечный странник на этой земле, искатель истины, любви, чистоты и собачьих галет.

В это время члены моей семьи находились дома и обедали в компании друзей. Им было невдомек, что мои ноги как будто сами понесли меня напрямик через мокрые посадки, канавы с водой, частные дворы, дороги и тропинки. Я бежал к ней, навстречу своей божественной судьбе.

Идиот

Не знаю, столько времени ушло на то, чтобы добраться до ее фургончика. Я вообще плохо помню это путешествие. Помню лишь звуки множества автомобильных гудков, а это значит, что я, должно быть, перебегал через проезжую часть. Когда я ее нашел, она уже закрывала магазин и собиралась домой.

— Иван, — сказала она, и ее голос прозвучал как звон ангельских колокольчиков, — что ты здесь делаешь?

Джессика, любовь всей моей жизни, я пришел подарить тебе вечное блаженство. Я готов идти за тобой на край света. Я не боюсь ничего, что может с нами случиться, ведь главное — это то, что мы вместе. Я стоял перед ней, дрожа всем телом и восхищенно любуясь ею своим единственным широко распахнутым глазом. Пока я ждал лакомства, из уголка моего рта начала медленно стекать струйка слюны.

— Иван, а куда делся твой ошейник? — со смехом спросила Джессика.

Ошейник? Какой еще ошейник? И что такое Иван? Это лишь имя, которым меня называют заботливые опекуны, — им еще предстоит узнать мою истинную сущность. Ведь на самом деле я вольный пес, представший перед лицом своей прекрасной возлюбленной — Джессики.

В тот момент я был самим Данте, стоящим в раю перед Беатриче, которая манит его пересечь бурлящие воды Леты и смыть тем самым все воспоминания о тьме и грехе. Я понимал, что, перейди я на тот берег, обратного пути уже не будет.

Джессика тем временем вынула из сумочки собачье печенье, и я аккуратно принял угощение из ее тонких пальцев. Стараясь не чавкать, я чинно прожевал его и проглотил, подавив отрыжку. Она достала из сумочки еще одно печенье, но на этот раз я буквально выхватил его у нее из рук и проглотил мгновенно.

— Иван! — удивленно воскликнула Джессика. — Ты только посмотри на свои зубы! В жизни не видела такой смешной собаки. Твои хозяева, должно быть, с ума сходят от беспокойства.

Хозяева? Что за чушь! Я не являюсь ничьей собственностью и не собираюсь ни перед кем отчитываться, кроме как перед тобой. Возьми меня с собой, Джессика, и я буду служить тебе верой и правдой до конца своих дней.

И она действительно взяла меня с собой. Я залез на заднее сиденье ее машины и отправился с ней навстречу новой жизни. Так, по крайней мере, мне казалось.

Первое, что я услышал, когда мы подъехали к дому, — это лай множества собак. Джессика остановила машину, открыла дверь, и я увидел перед собой целых пять пар собачьих глаз. Что за волчье дерьмо! Что они здесь делают? Джессика их отругала и велела отойти от машины. Я был вне себя от ревности. Шерсть на моем загривке встала дыбом, как у дикобраза. Ко мне подошел какой-то черный лабрадор и принялся нагло меня обнюхивать.

— Не подходи ко мне, презренное животное, — прошипел я. — Только попробуй, и я вырву сердце из твоей груди и повешу на свой выступающий зуб!

С этими словами я оскалил свою перекошенную пасть и принялся деловито сновать по двору, метя территорию. Уж этого черный лабрадор никак не мог стерпеть, и спустя мгновение мы сцепились в яростной схватке. Я готов поклясться, что он первый начал драку, но поскольку я простая дворняга, мне никто не склонен особенно доверять. Джессика отругала меня, а это говорит о том, что я произвел довольно паршивое впечатление. Она отвела меня на задний двор, и мне пришлось провести там всю ночь на цепи, в то время как всех остальных пустили в дом.

Из этой истории я сделал вывод, что, даже если ты выиграл битву, победа зачастую имеет горькое послевкусие. Я устроен таким образом, что не могу не вступить в драку с другим самцом, если тот осмеливается бросить мне вызов, но теперь я увидел: если следовать этому инстинкту, велика вероятность того, что попадешь в передрягу. У Федора Достоевского, великого русского писателя, есть книга под названием «Идиот». Я сам ее не читал, но, судя по названию, она, должно быть, о ком-то вроде меня.

Иван-дурак

В ту ночь я почти не спал, а все время думал о создавшейся ситуации, насколько позволяли мои мыслительные способности. Несмотря на всю мою эмоциональную привязанность к Джессике, я понимал, что жить с ней будет трудно, если вообще возможно, учитывая, что у нее обитают еще пять собак. Уже в первую ночь она оставила меня ночевать на улице, и я не вправе ее за это винить. Я настолько увлекся своими беспечными фантазиями, что даже не подумал о других возможных участниках этой мелодрамы. И это при том, что раннее детство, проведенное в приюте для бездомных животных, привило мне страшную неприязнь к этому жанру.

Наступила глубокая ночь, и у меня на сердце становилось все тяжелее и тяжелее. Я начал размышлять о своей прежней жизни, от которой так легкомысленно отказался. Еще вчера у меня был теплый кров, гарантия безопасности и заботливые, любящие меня люди. Сейчас же меня окружала полная неопределенность, и я даже сомневался в том, что мне удастся вернуться домой, так как при мне не было никаких документов, удостоверяющих мою личность. При всей моей любви к Джессике меня очень раздражало присутствие других псов, и я уже начал сомневаться в том, что она разбирается в собаках, а следовательно, во всем остальном.

Размышляя о своей прежней жизни, я ощутил нечто, что со мной раньше случалось крайне редко, — чувство вины. Мне стало грустно, и чем грустнее мне становилось, тем меньше для меня значила Джессика. К утру я уже так сильно тосковал по своей семье, что всем сердцем хотел вернуться домой. Как оказалось, это никого особо не волновало, и целый день я томился в ожидании, как сложится моя судьба.

Никто даже не заикнулся о том, чтобы найти мою семью. Дни напролет я сидел, привязанный к забору на заднем дворе. Джессика или какой-то мужчина, которого я раньше никогда не видел, выводили меня на прогулку. И я даже не подозревал о том, что Кристина и Тим с ума сходят от беспокойства и развешивают по всему Беллингэму плакаты с моей фотографией. Через несколько дней после моего исчезновения Кристина остановилась возле фургончика Джессики, чтобы купить стаканчик мокко и приклеить плакат, и можете себе представить ее удивление, когда Джессика сказала, что я нахожусь у нее дома.

И уже вскоре Кристина осыпала меня поцелуями и прижимала к себе так сильно, что мои ребра едва выдержали ее объятья. Сколько было радости! Я хотел сказать Джессике, что нечто подобное могло быть и между нами, но, как только залез в машину, понял, что мое сердце снова принадлежит одной Кристине. Единственное, о чем я мог думать, — я возвращаюсь домой!

Этот случай поднял гораздо больше вопросов, чем дал ответов. Заложена ли во мне природой страсть к бродяжничеству? Какие инстинкты толкают меня вступить в драку? Почему меня тянет погнаться за копытным животным через оживленное шоссе? Ответов на все эти вопросы я так и не получил, зато узнал, что, возможно, я не заслуживаю таких вещей, как любовь, верность и дружба. Я не понимал, почему моя семья так щедро дарит мне все это, несмотря на мое глупое поведение. Кстати о глупости. У Толстого есть еще одна история, но уже про другого парня. Называется она «Иван-дурак»[5]. Без комментариев.

Амелия

Первой ее заметила Кристина. Она лежала на траве возле шоссе № 5 к северу от Ферндейла. У Кристины только что закончилась смена в интернате, где она работала. Тамошние дети меня обожали, и в тот день она решила взять меня с собой. Мое тело немного ныло оттого, что меня целый день тискала и трепала за уши ватага ребятни. Один мальчик пришел в такой восторг, что беспрерывно пускал на меня слюни и все время выкрикивал: «Да-да-да!», что не могло не вызвать у меня раздражения, но я стойко все вытерпел. Это был тот самый мальчик, который приходил с Кристиной в приют для животных. Детям вообще нравились такие экскурсии, и я подозреваю, что своим спасением я в некоторой степени обязан этому ребенку.

Как бы то ни было, мы ехали домой, и вдруг Кристина воскликнула: «Это же Амелия!» — и моментально свернула на обочину.

И только после этого я заметил беременную самку золотистого ретривера. Она тяжело дышала, ее язык устало свешивался из открытой пасти, а на лице застыла глуповатая улыбка. Было видно, что она уже на самом последнем сроке беременности и в любую минуту может разродиться щенками. И кто-то посмел бросить ее в таком состоянии!

Интересно, откуда Кристина знала, как ее зовут? Неужели это та самая Амелия Эрхарт[6]? Если это действительно она, то что-то она порядком сбилась с намеченного курса. Не помню точно, была ли Амелия Эрхарт золотистым ретривером, но подозреваю, что нет. Еще я вспомнил святую Амелию из Лоба и даже скандально известную Амелию Вегу Поланко из Доминиканской республики, которая завоевала титул «Мисс Вселенная». Однако, глядя на огромный живот этой Амелии, я вынужден был отвергнуть оба эти предположения. Вопрос, таким образом, остался открытым.

Хоть я не очень люблю собак этой породы, мне было искренне жаль ее, и я был рад, что Кристина без всяких подсказок с моей стороны помогла ей забраться на заднее сиденье машины. И мы вместе отправились домой.

Трудности совместного проживания

Не прошло и минуты с того момента, когда Амелия перешагнула порог нашего дома, как случилось несчастье. У Тима был длиннохвостый попугай по имени Джордж, который достался ему в наследство от его бывшего музыкального продюсера. И хотя Тим был не в восторге от домашних птиц, этот попугай оказался довольно славным. Они с Кристиной позволяли ему свободно летать по дому, и Джордж как будто инстинктивно избегал оконных стекол, что говорило о его сообразительности. Он также остерегался подлетать близко к Борису, который, хоть и демонстрировал равнодушие, но на самом деле никакого доверия не заслуживал. Мне же запретили даже смотреть в его сторону, и я послушно выполнял этот требование. Мне казалось странным, что они позволяют птице летать по всему лому, но через некоторое время привыкаешь к птичьему помету и уже не замечаешь его. В целом Тим привязался к этому попугаю.

Вот как это произошло. Подъехав к дому, Кристина открыла заднюю дверь машины, мы с Амелией выскочили из нее и принялись обследовать территорию двора, обнюхивая все и оставляя свои метки. У Кристины в руках был пакет с продуктами, и она слегка замешкалась в поисках нужного ключа. Наконец она позвала нас, и мы оба подбежали к двери. Единственное, о чем я думал, — о том, что нужно как можно скорее оказаться возле своей миски, раньше, чем эта незнакомка, — на случай, если там осталась еда. Когда дверь открылась и мы вбежали в дом, Джордж с перепугу вспорхнул с верхней полки книжного шкафа, перелетел через всю комнату и врезался прямо в окно. Ударившись о стекло, он беспомощно забил крыльями и начал стремительно терять высоту.

Все произошло мгновенно. Амелия, демонстрируя поразительную ловкость, сорвалась с места, вспрыгнула на диван и набросилась на попугая. Ее мощные челюсти с лязгом захлопнулись, как стальной капкан, и лишь разноцветные перья разлетелись во все стороны.

— Амелия! — закричала Кристина, роняя пакет с едой. Та с глупым видом обернулась — из ее пасти торчал длинный хвост. — Нельзя!

Она резко стащила Амелию с дивана. Та виновато опустила голову, при этом не выпуская попугая из пасти. Я был в ужасе! Даже Борис наблюдал за этой сценой с явным напряжением. Наконец Амелия разомкнула челюсти, и мокрое трепещущее тельце упало на пол. Она посмотрела на Кристину и, виляя хвостом, попыталась подлезть под ее руку, чтобы та ее погладила. Терпеть не могу эту привычку у многих собак. Я и сам иногда так делаю, но только если у меня чешется за ухом. У меня достаточно высокая самооценка, и я не нуждаюсь в постоянном поощрении. Мне стало грустно при мысли о том, что моя семья вряд ли сможет понять: Амелия действовала согласно своей природе в той же степени, что и Джордж. Если посмотреть правде в глаза, то его гибель не так уж и трагична, как это может показаться на первый взгляд. Похоже, я мог объяснить поведение Амелии лучше, чем свое собственное.

Вечером, когда Тим пришел домой, он не особенно обрадовался, узнав о гибели своего питомца, тем более что виной всему была совершенно незнакомая ему собака. «Я любил этого попугая», — без конца повторял он. Однако любовь к Кристине быстро заглушила его гнев, и уже через час Тим не только забыл о том, как злился по поводу смерти своего любимца, но уже вышел во двор и вместе с Кристиной принялся обустраивать там место для Амелии, где та могла бы спокойно родить своих щенков. Его пугала перспектива жить в доме, по которому носятся целых пять или шесть маленьких амелий, но Кристина уверила его в том, что пристроит всех щенков, когда они родятся. Было решено, что Амелия останется у нас, пока не родит, и это меня вполне устраивало, чего нельзя сказать о Тиме.

Позже я узнал, что имя Амелия было позаимствовано из серии детских книжек об Амелии Биделии[7], написанных женщиной, которая очень любила носить шляпы. Я прекрасно понимал, что, убив Джорджа, она руководствовалась исключительно своими внутренними инстинктами, но я все еще не оставлял надежды донести до нее, что своими поступками мы должны оправдывать данные нам благородные имена. Несмотря на все ее причуды, я был рад тому, что у меня появилась компания, особенно в виде существа женского пола. Амелия не отличалась особой живостью, но это не мешало нам хорошо проводить время. Больше всего нам нравилось вцепиться зубами во что-нибудь и тянуть это в разные стороны. Однажды нам удалось растянуть Кристинин шерстяной носок почти на полтора метра! Она, правда, не пришла от этого в восторг.

Тем не менее я быстро осознал, что с таким складом характера Амелия не приживется в нашем доме. Борис терпеть не мог ее привычки слишком активно вилять хвостом и постоянно напрашиваться на ласку. Свое недовольство он проявлял, прищуривая глаза и прижимая уши. В свою очередь, Амелия постоянно норовила облизать его с ног до головы, до тех пор пока Борис весь не становился мокрым и липким от ее слюны. Я понимал, что тем самым она хотела вынудить его спасаться бегством, чтобы самой пуститься за ним в погоню, но Борис стойко выносил ее слюнявое облизывание, причем с гораздо большим спокойствием, чем большинство котов (в чем я отдаю ему должное). Разумеется, весь этот процесс вызывал в нем отвращение, и я его понимаю: Амелия явно была со странностями.

Через неделю после того, как мы приютили у себя Амелию, наш дом наполнился визгом восьмерых черных щенков, три из которых умерли вскоре после рождения. Наша семья вмиг стала очень популярной — к нам то и дело заходили разные люди, чтобы посмотреть на новорожденных, и я слышал, как некоторые из них говорили между собой о том, какое доброе сердце у Кристины, раз она спасла Амелию после того, как ее бросили.

Я пытался представить себе человека, который мог ее бросить, но безуспешно. До сих пор на моем жизненном пути встречались только хорошие люди, и подобное поведение шло вразрез со всем, что я знал о человеческих существах. Может быть, тот человек заболел или лежал при смерти, но, в любом случае, он явно был не в своем уме. Интересно, жалел ли он о своем решении и приходил позже на то место, где мы подобрали Амелию? Хочется верить, что так оно и было.

Прошло несколько недель. За это время щенки здорово подросли и приобрели привычку ползать по мне, кусая со всех сторон. Мне это очень нравилось, и я подумал, что так, наверное, чувствуют себя дедушки, играя со своими внуками. От этих мыслей моя душа начинала петь. Восемь недель спустя щенков одного за другим раздали людям, которые уже выстроились в очередь за ними. Главным образом это были друзья моей семьи. Одного щенка взяли наши соседи, и это хорошо, потому что мне было с кем играть. По правде говоря, я с печалью смотрел, как дом постепенно пустеет, и в конце концов осталась одна Амелия. Не могу сказать, что мы с ней стали особенно близки: как любая мать, родившая щенков, она была поглощена другими заботами. Но тем не менее, когда проводишь с кем-то много времени вместе, не важно в каком качестве, между вами устанавливается связь.

Как вы узнаете из следующей главы, Амелия не принадлежала к тому типу собак, которые мне симпатичны. И даже если бы я нашел ее привлекательной, это ничего бы не изменило. Учитывая состояние моего мужского достоинства, мне не суждено было познать радость отцовства.

Через некоторое время и Амелия от нас переехала. Ее взяла к себе одинокая незамужняя женщина с волосами такого же цвета, как шерсть самой Амелии. Видимо, ей нужна была такая же одинокая собака женского пола. Я вспоминаю свое безнадежное пребывание в приюте и теперь думаю, что каждая собака должна просто дождаться своего счастливого случая, который обязательно настанет. А одиночество — это всего лишь этап, который каждому из нас необходимо пройти. Я рад, что они нашли друг друга — Амелия и та женщина. А с Амелией мы время от времени встречались, чтобы вместе поиграть.

Эй, ты, не порти генофонд!

Я абсолютно уверен в том, что члены моей семьи не стали записывать меня на конкурс самых уродливых собак только потому, что были уверены в моей победе. И хорошо, что они так сделали! Однако в результате мне не довелось испытать того волнения, которое переживают участники собачьих выставок, — как, например, в фильме «Победители шоу»[8]. Стоит ли говорить о том, что это мой любимый фильм! Каждый раз, когда я его смотрю, начинаю истерично лаять и истекать слюной. Жаль, что таких конкурсов не устраивают для беспородных собак из приюта.

Как-то раз, прогуливаясь в собачьем парке, я подслушал разговор между норфолкским терьером и английским бульдогом. Не думайте, что у меня есть какие-то предубеждения насчет чистокровных собак. Позже я вам расскажу, что в нашей семье жили совершенно замечательные породистые псы. Но именно этот разговор между двумя собаками вызвал у меня неистовый гнев. Моей первой мыслью было подбежать к ним и показать, кто здесь альфа-самец, но потом я решил остаться на месте и послушать дальше. Уже через несколько минут мне хотелось с позором зарыться головой в песок. Их слова попадали в самую точку. Слушая их, я понял, что европейская аристократия с ее сложной классовой системой все еще оказывает некоторое влияние на наш огромный плавильный котел[9]. Я начал размышлять о своей доле… Кто я вообще такой? Существо без роду без племени, плебей, которому не место среди таких благородных особ. Вот о чем они говорили:

— Я как-нибудь покажу тебе свои сертификаты, — говорил английский бульдог. — На прошлой неделе я занял первое место, и, когда мы поехали домой, мне даже разрешили сесть на переднее сиденье нашего «хаммера».

— Какие еще сертификаты? — отвечал норфолкский терьер. — Скажи лучше, сколько твои хозяева за тебя заплатили.

— Я не уверен, но, думаю, порядочно.

— Мои владельцы отдали за меня целых пять тысяч долларов, — хвастался терьер. — Заводчик сказал, что я лучший в своем роде. — Тут его морда искривилась в странной гримасе, а тело содрогнулось, словно от боли. — Только бы они перестали кормить меня каждый день крабовым мясом с креветками и чесночным соусом. У меня от него, знаешь ли, страшное вздутие кишечника.

— Повезло же тебе, — ответил бульдог. — Мои хотят, чтобы я жил как минимум лет пятнадцать, и поэтому решили опробовать на мне эту противную веганскую диету из протертых овощей. Я бы все отдал за кусочек крабового мяса, а ты просто не понимаешь своего счастья. Я, в принципе, не против вегетарианского меню, но совсем другое дело — есть овощное пюре каждый день. Надеюсь, что результат колоноскопии будет хорошим и они немного сбавят обороты. Кстати, раз ты уж поднял этот вопрос, мне стало интересно, сколько они за меня заплатили.

— Не меньше тысячи долларов, — сказал терьер, оценивающим взглядом окидывая бульдога.

— Да что ты! Гораздо больше! — воскликнул бульдог.

— Хочешь сказать, тысячу двести? Конечно, все зависит от заводчика. Ты знаешь, у кого тебя покупали?

— Не знаю точно, но, судя по бумагам, у него высокая репутация.

— Тогда, может быть, и тысячу пятьсот. И это далеко не предел. Я тут услышал, что за борзую могут дать целых десять тысяч.

— Да уж… Но, знаешь ли, они долго не живут, — ответил бульдог. — Не пойми меня неправильно. Я бы хотел узнать, что чувствует собака, которая так дорого стоит, но я постоянно вспоминаю о том, сколько у них проблем.

— У нас у всех свои проблемы, — сказал терьер, и тут он неожиданно заметил меня. — А что это за существо стоит вон там? — спросил он и, вскинув уши, повел носом в мою сторону.

— Тот одноглазый?

— Да, он самый. Как ты думаешь, сколько он стоит? — Они оба расхохотались, а я почувствовал, как ощетинилась шерсть на моем загривке. Я злобно посмотрел на них своим единственным глазом.

— Чего он так на нас уставился? Что он вообще о себе возомнил? — фыркнул бульдог. — Вот уж странное создание! Давай нападем на него!

— У меня не та порода, чтобы драться, — промямлил терьер. — Я могу поднять лай, но не в моих правилах пускать в ход когти. Однако если ты чувствуешь к этому склонность, то вперед.

Все, с меня хватит! Сил нет больше терпеть их снобистские замечания и оскорбления! Заметив, что их хозяева заняты беседой чуть поодаль и не наблюдают в данный момент за своими питомцами, я, как истинный любитель приключений на свою голову, подбежал к ним, и мы все встали в боевую позицию.

— Сколько ты стоишь? — тявкнул терьер, на всякий случай отступив чуть в сторону.

— Не понимаю, о чем ты, — ответил я. — Моя семья говорит, что мне цены нет.

Мой ответ, видимо, не произвел должного впечатления на бульдога.

— Ты не понял, — сказал он. — Мои хозяева, например, отдали за меня около двух тысяч долларов. А за тебя сколько заплатили?

— Я точно не знаю, — ответил я и крепко задумался. Если бы этот вопрос задали десять лет спустя, то, просуммировав все ветеринарные счета, я бы точно обогнал ту гончую за десять тысяч. Но на данном этапе своей жизни я стоил еще относительно дешево.

— Где ты родился? У какого заводчика? — спросил терьер. — Это даст нам какую-то подсказку.

— Вы имеете в виду моих родителей? — сказал я в ответ, и они оба зашлись в приступе лающего кашля — оказывается, это они так смеялись. — Я правда не знаю… Меня взяли в приюте для животных.

— В приюте? — взвизгнул терьер. — Тогда за тебя не заплатили ни цента!

— Вовсе нет, — настаивал я. — Со всеми сопутствующими расходами я обошелся своей семье не меньше чем в сотню долларов.

— Сто долларов? — переспросил терьер и затрясся в безудержном смехе, как пудель на стероидах. Его смех эхом разносился по всему парку, привлекая внимание других собак. Некоторые из них остановились и начали меня пристально разглядывать. Мне резко захотелось домой. Я поискал глазами Кристину и увидел, что она разговаривает с какой-то женщиной в другом конце парка. Она стояла ко мне спиной и, по-видимому, не замечала всей этой заварушки.

Тем временем бульдог встал передо мной и смерил меня взглядом. Я оскалил пасть, понимая, что битвы не избежать. Мой противник тоже обнажил клыки, и между нами началась словесная перепалка.

— Убирайся из этого парка! Ты, жалкое отродье! — прорычал он. — Возвращайся в свои трущобы.

— Меня зовут Иван, — гордо отвечал я. — Это мой парк, и никуда я отсюда не пойду!

Мы продолжали кружить друг напротив друга, и я понимал: если на него напасть, то нужно делать все быстро и четко. Хватит с меня травм головы, а у бульдогов челюсти еще те. В целом это была борьба за право единоличного обладания землей. В какой-то момент я почувствовал неподвижный объект возле моей задней ноги, с той стороны, где у меня слепое пятно, и медленно поднял ногу, чтобы поставить свою метку и окончательно закрепить за собой эту территорию. Внезапно раздался чей-то громкий визг и лай.

— Патчиз, ко мне! — пронзительно закричала какая-то женщина и бросилась в нашу сторону. Я повернулся и увидел, что умудрился описать норфолкского терьера, который от возмущения захлебнулся в нечленораздельном тявканье.

— Боже, а это что за ошибка природы? — прошипела хозяйка терьера, оттаскивая своего песика прочь.

Я собрался ответить на ее вопрос, но почувствовал, что это было скорее риторическое замечание. Стоит сказать, что любая собака, отважившаяся подойти ко мне со стороны моего невидящего глаза, сильно рискует. Сбитый с толку таким поворотом событий, бульдог сделал несколько шагов назад, и почти сразу же его окликнула хозяйка с другого конца парка. Горделиво вскинув голову, он презрительно фыркнул в мой адрес и посеменил прочь.

— То-то же! Беги-беги, трус несчастный! — рычал я ему вслед. — В этом парке хозяин — Иван, и не смей об этом забывать!

И я побежал дальше по своим делам, попутно вспоминая цитату из пьесы Оскара Уайльда «Веер леди Уиндермир»: «Кто такой циник? Это пес, знающий цену всему, но не ценящий ничего». Мне кажется, что автор ошибался, говоря это о людях, но я точно знаю, что к некоторым собакам это высказывание подходит как нельзя лучше. Мне хотелось пролаять это изречение во всеуслышание, но я чувствовал тщетность данного поступка. В итоге я пришел к выводу о том, что собаки, которые разговаривают в таком тоне, — будь то чистокровные псы или беспородные дворняги — ведут себя в высшей степени недостойно. Мне было бы очень стыдно за них, если бы люди могли их услышать, и я рад, что представители человеческого рода не настолько поверхностны!

О хороших манерах

Когда я думаю о поведении многих моих соплеменников, меня начинает пугать то, что они могут оказывать дурное влияние на людей. Общение между людьми основано на логике и разуме, а собаки только и знают, что рычат и лают друг на друга, до последнего отстаивая свою точку зрения и болезненно реагируя на малейшее проявление неуважения. В этом отношении я веду себя не лучше, чем другие собаки, даже несмотря на то, что моя семья старалась воспитать во мне здравый смысл и доброжелательное отношение к окружающим. Но когда другая собака посягает на мое достоинство, я напрочь забываю об этих принципах.

На самом деле очень часто, когда вы видите лающих и рычащих друг на друга собак, это является результатом философских разногласий, зачастую не подкрепленных здравым смыслом. В следующий раз, когда вы увидите двух сцепившихся в схватке самцов, знайте: быть может, это преданный идеям Ницше ротвейлер-нигилист выражает свою нетерпимость по отношению к пресному экзистенциальному кантианству мастифа. Разумеется, одноглазый беспородный приверженец идей Толстого должен стараться решать эти проблемы ненасильственным путем, но, как говорится, дух крепок, а плоть слаба. Идти против природы очень сложно. Я бы мог и дальше разглагольствовать на эту тему, но, мне кажется, вы поняли мою мысль. У людей больше развито чувство собственного достоинства, и в этом нет сомнений.

Мой городок

Как вы уже знаете, городок, в котором я живу, называется Беллингэм. Разумеется, я в курсе, что здесь, кроме меня, живет еще много других собак, равно как и бесчисленное множество котов, каждый из которых может утверждать, что это его город. Однако я еще раз повторяю: город Беллингэм принадлежит мне.

Так уж и быть: мне принадлежит не все, но, по крайней мере, ту южную часть города, которую мы все называем Фэрхейвен, я с полной уверенностью могу объявить своей. Однако это не помешало мне пометить каждый куст от парка Фэрхейвен до озера Падден и от Марин-парка до бухты Скволикам. Как насчет Двадцать первой улицы и Донавана? Там я впервые погнался за котом, если не считать Бориса. Чаканат-Ридж? Мою фотографию даже напечатали в местной газете после того, как мы всей семьей участвовали в демонстрации против новой масштабной застройки прямо посредине этого чудесного зеленого массива. Меридиан и Скволикам? Там я как-то раз задал хорошую трепку одному ротвейлеру. Вендорз-Роу? Моя морда была на всех плакатах, когда мы выступали против его превращения в очередной торговый центр. Я тогда тоже попал в газеты!

Итак, это мой город, и все его жители — моя семья, даже если у них не такой странный вид, как у меня. Как правило, я не люблю города, перенаселенные людьми, но Беллингэм — это нечто другое. Это как одна большая семья, где даже незнакомые люди зовут меня по имени, куда бы я ни пошел.

«Эй, Иван! Как жизнь?» — спрашивают они при встрече, и мне кажется, что буквально каждый рад меня видеть. Мне нравится быть в центре внимания, однако порой я немного от этого устаю, потому что с трудом запоминаю человеческие имена. Я знаю, что чувствует Боно из U2[10], но, в отличие от меня, ему наверняка не дают печеньица в качестве угощения. Бедняга.

Все, что меня раздражает

К одним собакам я испытываю большое уважение, в то время как другие просто действуют мне на нервы. Больше всего я восхищаюсь волками, но один раз я проникся любовью к здоровенной чистокровной овчарке по имени Дастин из парка Фэрхейвен: он все время норовил упасть передо мной на землю и валяться кверху брюхом. Дастин был по-настоящему огромным, но вместе с тем благодушным псом, который, так же как и я, хотел получать удовольствие от жизни. Помимо комнатных пуделей и других собак, запрограммированных на трусливое поведение, меня также бесят псы, которые слишком много лают и гоняются за машинами. Начнем, пожалуй, с тех, кто слишком много лает.

Многих собак обвиняют в беспричинном лае, но на самом деле все это реакция на внешние звуки — хрустнула ветка в лесу в миле от этого места или кто-то громко хлопнул дверцей машины в соседнем квартале. Некоторые собаки восприняли философский постулат Декарта «Я мыслю, следовательно, я существую» и, перекрутив его, сформировали собственное мировоззрение: «Я существую, следовательно, я лаю». Должен признаться, что я сам иногда так поступаю, но это происходит нечасто. Если я лаю, то всегда по какой-то причине, даже если эта причина не всегда понятна мне самому.

Теперь поговорим о собаках, гоняющихся за автомобилями. На самом деле в их понимании машина представляет собой крупную дичь, которая мало чем отличается от лося или карибу. Многие из таких охотников становятся навсегда потерянными для собачьего генофонда, но на каждого пса, раздавленного легковой машиной или грузовиком, рождается десяток новых щенков. Вы, наверное, вспомнили о моем злополучном столкновении с «вольво», но поспешу заметить, что в тот момент я гнался не за машиной, а за оленем. Этот позорный инцидент произошел только из-за моей неосмотрительности, а не потому, что мне взбрело в голову погнаться за чем-то, что по определению не могло быть крупной дичью.

Существуют собаки, которые, кроме того что лают и гоняются за машинами, порой лают и на людей (а иногда и преследуют их). По-моему, это смертный грех. Ведь люди — самые прекрасные существа! Неужели найдется собака, которая станет лаять на Бога? Не думаю. И те, кто осмеливается лаять на людей, поступают почти так же. Я слышал о собаках, которые нападали на людей, причиняли им увечья и даже загрызали до смерти. Я уверен, что это происки дьявола, не иначе! Если б я стал свидетелем подобной сцены, то пощады от меня не дождались бы! Я в клочья разорвал бы такую собаку, но спас любого человека от этого исчадия ада.

Не премину сказать пару слов о собаках, приученных бегать за палкой. Меня раздражает не столько однообразие и полная предсказуемость этих действий: бросил палку — принес, снова бросил палку — снова принес, — пустая трата энергии, результатом которой является банальная усталость и ничего больше. Но еще хуже, если палку бросают в воду.

Я и сам порой лезу в воду, но не для того, чтобы принести палку. В жаркую погоду я использую любую возможность окунуться в прохладный водоем, но в целом стараюсь лишний раз не намокать, если только не попадаю под дождь. Как раз насчет дождей я ничего не имею против. Кроме того, я охотно переплываю ручьи, когда мы ходим в пешие походы на природу. По крайней мере раньше переплывал, когда у меня было четыре лапы.

Мой внутренний волк

После перепалки с теми двумя собаками, о которой я вам рассказывал, я стал намного реже появляться в собачьем парке, несмотря на то что это единственное место, где можно наслаждаться потрясающим разнообразием ароматов, исходящих от травы и кустов. Инженеры специально проектировали эти парки для того, чтобы пропагандировать социальное равенство между собаками, но, как вы можете видеть из той истории, я все равно оставался для них изгоем.

Однажды, ввязавшись в небольшую потасовку с неким чистокровным кокер-спаниелем, я совершенно случайно наступил ему на ухо, проткнув его своими когтями. И что вы думаете? Его хозяева обвинили меня в том, что я его укусил! Они сильно огорчились по этому поводу, а я для себя решил, что из-за прогулок в собачьем парке у меня возникает слишком много проблем. Я понял, что найти контакт со своим внутренним волком можно только в диком лесу.

Подставь второй зуб

Я знаю, что для многих людей это болезненная тема, но позвольте мне говорить начистоту. У меня нет четкого представления о том, как выглядит Создатель, но тот факт, что я одноглазый пес с перекошенной мордой и выступающим зубом, говорит о его прекрасном чувстве юмора. (Проблема с ногой возникнет позже.) Толстой утверждает, что разум — это единственный источник познания истины и все, что противоречит разуму, не может быть названо истиной. Если рассуждать подобным образом, большая часть человеческих и собачьих убеждений и верований оказывается ложью. Я не чувствую себя вправе критиковать людскую метафизику, зато вполне могу выступить с опровержением метафизики, распространенной среди собак.

Я верю, что собаки были посланы в этот мир для того, чтобы вести человечество из тьмы к свету. Даже Толстой писал о том, что все мы находимся на разных этапах этого пути и призваны помогать друг другу следовать закону Любви, освобождаясь от пут этого мира, полного конфликтов, страданий, пуделей и кошек.

Следуя духу истины, я должен сделать одно признание. Дело в том, что то чувство, которое я испытываю при виде кошек и миниатюрных комнатных собак, нельзя назвать неприязнью или ненавистью. Смею вам напомнить, что я искренне считаю Бориса своим приятелем. Вся правда в том, что крошечные собаки и коты вселяют в меня самый настоящий ужас. Вздыбленная шерсть на моем загривке — это лишь поверхностная сублимация того иррационального страха, который охватывает меня в их присутствии. Я совершенно не понимаю, как себя с ними вести. Обнюхать? Укусить, а затем уже задавать вопросы? Сделать попытку с ними поиграть? Погнаться? Как правило, инстинкт подсказывает мне сначала принюхаться, а затем пуститься в погоню.

Я слышал о войнах, происходивших в истории, и о людской жестокости, но если бы формулировал свои убеждения исключительно на основании собственного опыта, я бы сказал, что люди ближе к божественному началу, чем собаки. За всю свою жизнь я не встретил ни одного плохого человека. Разумеется, я слышал о них, и все великие мыслители тоже не раз упоминали о существовании таких людей, но все же люди в основной своей массе склонны делиться едой, кровом, водой и прочими благами с другими, менее обеспеченными существами, и уже один этот факт делает их похожими на богов. Не поймите меня неправильно. На своем жизненном пути я встречал немало мутных персонажей со странным поведением, и я подозрительно отношусь к хозяевам злобных собак. Тем не менее я считаю, что каждый заслуживает снисходительного отношения и понимания. Каждый имеет право быть самим собой.

Я всегда восхищался Христом и знаю, что его последователи стараются поступать как он, заботясь о больных, брошенных, одноглазых, покалеченных и трехногих существах. Ганди тоже был прекрасным человеком, но я, привыкший к мясной диете дворовый пес, нахожу его вегетарианские предпочтения чересчур строгими. Несмотря на мою прожорливость и желание есть все, что угодно, от картошки до брокколи, моей самой любимой едой всегда оставалось мясо, и отрицать это бесполезно.

Следуя своим религиозным убеждениям, я стараюсь обуздывать собственный крутой нрав и развивать любовь к окружающим. Тем не менее я все еще ввязываюсь в драки с другими самцами, хотя прекрасно знаю, что так делать нельзя. «Подставь второй зуб» или «Слепое око за око» — вот мои заповеди, которые помогают мне искоренять низменное животное начало.

Жизнь в лесу

В нашем доме часто велись философские беседы, но кроме разговоров была еще и активная деятельность. Как только мы переехали в новый дом, меня поселили в конуре, которую Тим собственноручно смастерил из дерева и других материалов, оставшихся от постройки дома. Он настолько проникся идеями трансценденталиста Генри Торо, что оставил свою должность учителя английского языка и литературы и всецело посвятил свою жизнь высокому идеализму, музыке, баскетболу и походам. Его родственники с беспокойством наблюдали за его нетрадиционным образом жизни и за тем, как он бросил работу, о которой многие люди могли только мечтать. Однако Тима это ничуть не смущало. Он понял, что ему нужен отдых от социальных учреждений. В то время как многие его современники изучали трансцендентализм Торо по книгам, Тим хотел прожить такую жизнь сам!

До этого он никогда ничего не строил, но, по его словам, если все время ждать и спрашивать разрешения сделать что-то, чего ни разу не пробовал, так вся жизнь может пройти. Еще он любил говорить: если не знаешь, как что-либо сделать, следует найти человека, который это знает. До начала строительства у него не было ни гроша, но это не остановило Тима в его стремлении построить дом своей мечты.

Однажды он познакомился с женщиной, которая как раз занималась постройкой собственного дома. Они разговорились, и Тим узнал, что она живет на окраине города, где мало домов, но зато рядом есть лес и замечательный пруд. Поскольку оба были учителями английского языка и литературы, им нашлось о чем поговорить, и вскоре эта женщина предложила Тиму взять часть ее земельного участка для постройки собственного дома в обмен на то, что он поможет ей закончить строительство и выполнит кое-какие другие работы. Тим охотно согласился и таким образом стал членом бартерного сообщества, которое в то время начало активно развиваться в Беллингэме. Живя то в палатке, то в фургончике на ее земельном участке, он помог ей закончить дом, а потом применил новоприобретенные плотницкие навыки к строительству собственного жилища — не без помощи друзей и, конечно же, Кристины.

Там, на лесной опушке с видом на чудесный пруд, который проглядывал сквозь деревья, Тим целых шесть лет строил свой дом, потратив при этом минимальное количество средств. Жил он за счет музыки и случайных заработков, а в свободную минуту читал, занимался писательской деятельностью и любовался восхитительным видом на озеро. Сам Торо, должно быть, точно так же жил на берегу своего Уолденского пруда, и я уверен, он гордился бы таким последователем! Со временем к Тиму присоединилась Кристина, а затем Сид и я!

В то же самое время Сара Джеймс[11], старейшина племени гвичин на Аляске, пригласила Тима участвовать в благотворительных концертах в районе реки Юкон. Это происходило в рамках ее кампании по зачтите дикой природы Севера. По возвращении с Аляски Тима начали приглашать на разные благотворительные концерты и фестивали по всему западному побережью, и в какой-то момент спасение мира стало его постоянной работой.

Я сразу же полюбил тот образ жизни, который вел Тим. Я готов был весь день слушать его песни или стук пишущей машинки или просто наблюдать за тем, как он с головой погружается в чтение какой-нибудь книги. Именно тогда Тим пристрастился к таким писателям, как Толстой. Он словно нашел друга, который полностью разделял его мировоззрение. Я тоже понимал Тима, только он об этом не догадывался.

В то время наша жизнь была похожа на сон! Мы то и дело садились в машину и ездили на всевозможные концерты. Как правило, меня пускали на представления и я мог наслаждаться музыкой моей самой любимой группы «Лост Поэтс»! У них был талисман — игрушечный козленок-панк с розовым ирокезом на голове, но мне хочется верить, что главным персонажем все же был я.

Все это рок-н-ролл

Как вы, наверное, уже догадались, я без ума от музыки. В моем доме практически всегда звучит какая-нибудь музыка, и я тихо как могу подпеваю, когда никто не обращает на меня внимания. Я могу слушать любую музыку, если она хорошая. Нил Янг, «Битлз», «Пинк Флойд» (особенно их песня «Собаки» из альбома «Животные»), Ник Дрейк, Бетховен, Паваротти, «Муди Блюз», Брюс Спрингстин (особенно мне нравится его выдвинутая вперед нижняя челюсть) — этот список можно продолжать очень долго, главное, чтобы музыка была хорошей. Однако моим главным кумиром был и остается Джонни Кэш. Я даже больше скажу — мне кажется, что его «Блюз тюрьмы Фолсом» написан специально для меня. Эта песня помогает мне справляться с тяжелыми воспоминаниями о днях, проведенных в приюте. Джонни Кэш как никто другой затрагивает струны моего сердца.

Раз я уже заговорил о кумирах, то не могу не упомянуть еще парочку имен. Во-первых, это мой приятель Тим. Он часто играет и поет для меня поздно ночью, когда все остальные уже спят. Еще один музыкант, которого я просто обязан вам представить, — это Грег Браун[12]. Он тоже мой хороший друг. Человек, написавший песню «Медленная еда», просто не может не быть моим другом. В этой песне рассказывается о разной домашней стряпне с подливкой и прочей вкуснятиной, на приготовление которой уходит много времени и которая так отличается от фастфуда. Я уже рассказывал вам, что я, как пылесос, мгновенно сметаю все из своей миски, но, несмотря на скорость поглощения пищи, я с благоговением отношусь к еде, которую приготовили не спеша и хорошенько протушили в собственном соку. Никогда не судите о собаке по тому, как она ест.

По правде говоря, я никогда не был на концерте Грега. Один раз, еще до того, как мне исполнилось два года, мы поехали послушать его выступление, но меня пришлось оставить в машине. После концерта нас всех пригласили на вечеринку, где была целая куча людей. Все толпились вокруг Грега, стараясь с ним заговорить и каким угодно способом произвести на него впечатление, но сам Грэг, по всей видимости, чувствовал себя не в своей тарелке от избытка внимания к собственной персоне. Наконец под каким-то предлогом ему удалось выскользнуть на улицу. Я был тут как тут. Подбежав к нему, я принялся его обнюхивать.

— Вы только взгляните на эту мордашку, — вполголоса произнес он своим глубоким баритоном и, взяв мою голову в свои ладони, внимательно посмотрел мне в глаза (точнее, в мой единственный глаз). — Что с тобой стряслось?

И он принялся гладить меня и почесывать за ушком. На лице у него засияла радостная улыбка, как будто я для него был таким же кумиром, как и он для меня.

— Как его зовут?

— Иван, — ответил Тим.

— Иван… — повторил легендарный певец, наклоняясь ко мне. Я не мог поверить своему счастью. Один из моих самых любимых певцов гладил меня по голове, и я нравился ему таким как есть! — Ты очень красивый, Иван. А зубы у тебя просто загляденье!

Я прямо-таки задрожал от волнения. Нашелся еще один человек, кроме моей семьи, кто назвал меня красивым! А зубы у меня просто загляденье! Что и говорить… В отличие от многих других людей, художники и музыканты умеют ценить истинную красоту.

Если бы обладал даром речи, я бы обязательно попросил его спеть мою любимую песню о медленной еде. Но за неимением такой возможности мне оставалось лишь радостно ластиться к нему, а он, не переставая меня гладить, сказал, что я напоминаю ему его старую собаку по кличке Близзард[13], которая осталась у него дома, в Айове. Грег рассказал нам о ловле форели и о своих приключениях в северо-западных лесах. Это был мой звездный час! Затем мы попрощались и мне хотелось сказать ему, что я очень надеюсь на то, что наши жизненные пути еще пересекутся и у нас появится возможность вместе сходить на рыбалку. Я понял, что дружба на всю жизнь может завязаться в одно мгновение, даже если новые друзья никогда больше друг друга не увидят.

Рыбаки

Настало время рассказать вам о Пэте. Это отец Тима, а заодно и мой хороший друг, с которым у меня сложилось полное взаимопонимание. Пэт был грузным лысеющим мужчиной с крупным носом, который он ломал бессчетное количество раз в юные годы, когда ходил в католическую школу и играл в американский футбол в одном кожаном шлеме без всяких защитных масок. Всегда энергичный и веселый, он был бесконечно предан своей жене Бернис, которая происходила из литовской аристократической семьи и тайком кормила меня под столом во время еды.

Впрочем, они оба щедро меня подкармливали, только Пэт еще, бывало, прикрикивал: «Иван, а ну вон из кухни!» — сразу после того, как тайком дал мне вкусный кусочек. Меня это слегка сбивало с толку, но в целом я не жаловался. Пэт и Бернис довольно часто приходили к нам в гости. Для Бернис любимой темой разговора была религия, и она все время старалась втянуть окружающих в дискуссию о нравственности, которая зачастую перерастала в горячий спор. (Насколько я могу судить, литовцы, как и русские, принимают подобные вопросы близко к сердцу.)

Пэт предпочитал держать свое мнение по поводу религии при себе, но зато насчет всего остального он был большой охотник поговорить. Ему нравилось петь и рассказывать всякие истории и, по большому счету, было все равно, принимают ли окружающие его байки за чистую монету. Главное, чтобы собеседник был хороший, а Пэт, как и я, по его словам, никогда не встречал плохих людей. Он любил хорошее темное пиво и время от времени позволял себе глоток-другой ирландского виски. Меня восхищало его добродушное отношение к жизни еще и потому, что его практически ни на минуту не оставляла боль. Многие люди этого не замечали или же просто привыкли к этому факту за долгое время, но я не мог не обращать на это внимания. Я чувствовал тяжесть его шагов и видел, как трудно ему порой даже встать со стула.

Я узнал, что это следствие ревматоидного артрита, который он заработал, будучи еще относительно молодым человеком. Очевидно, сказалась работа в плавильном цеху и упорные тренировки в составе футбольной команды, где он был главным нападающим. Это напомнило мне рассказы о моих предках, которых раньше заставляли тянуть сани по бездорожью. Однако Пэт никогда не жаловался, и каждый раз, когда Тим предлагал ему свою помощь, лишь отмахивался и говорил, что он в полном порядке.

Больше всего Пэт любил говорить о рыбалке и спорте. Лично я не фанат спорта, хотя по какой-то странной причине мне нравится баскетбол. По крайней мере, меня забавляет то, как Тим орет перед телевизионным экраном, болея за свою любимую команду, прорвавшуюся в финал. А вот рыбалку я обожаю! Пэт всегда рассказывал необыкновенные истории о рыбной ловле, и вот однажды он поведал Тиму, что чуть было не поймал на удочку гигантскую форель, когда мы вместе ходили на рыбалку. Услышав его версию того, чему я сам был свидетелем, я едва не задохнулся от возмущения!

В тот день мы пошли на наше обычное место на берегу местной речушки. Мы облюбовали этот пологий песчаный берег, по которому было легко ступать, поскольку Пэт чувствовал себя неуверенно на неровной земле. Тим обычно уходил немного подальше, надеясь поймать свою «большую рыбу». Однако вернемся к нашей истории.

От возмущения я едва не задохнулся после того, как Пэт имел наглость заявить, будто именно из-за меня та гигантская форель сорвалась у него с крючка! Он во всех красках описал Тиму, как целых десять минут боролся с этим монстром и даже звал сына на помощь. По его словам, могучая рыбина изо всех сил билась из стороны в сторону, вздымая целые фонтаны брызг, но когда ему наконец-таки удалось вытащить ее из воды, я внезапно подпрыгнул и на лету перекусил леску. Рыба, естественно, шлепнулась обратно в реку и уплыла восвояси! Да, вы не ослышались. Пэт во всем обвинил меня! Я ушам своим не поверил!

Я действительно заходил в реку, но отнюдь не за той рыбой, которая попалась на крючок Пэту. Просто я иногда люблю опускать голову в воду, пытаясь поймать мелкую рыбешку, плавающую на мелководье. На самом деле произошло вот что: леска Пэта зацепилась за подводное бревно, а сам он стоял на берегу и выкрикивал слова, которых я даже не смею повторить. Все закончилось тем, что он со злости рванул леску, а потом посмотрел на меня и улыбнулся своей хитрой ирландской улыбкой, понимая, что я — единственный свидетель его позора.

К тому времени как к нам присоединился Тим, бревно превратилось в громадную рыбину чуть ли не метровой длины. Причем Пэт так эмоционально описывал это происшествие, что я сам едва ему не поверил. В тот день я узнал, как рождаются мифы и легенды!

По какой-то странной причине Пэту нравилось рассказывать людям эту историю, и мне волей-неволей приходилось слушать ее снова и снова. Я также заметил, что все эти необыкновенные происшествия случались с ним в тот момент, когда Тима не оказывалось рядом, а единственным свидетелем был я. Мне хотелось сказать Пэту, что Толстому было бы за него стыдно! Однако Лев Николаевич, скорее всего, простил бы ему эти преувеличения. Как-никак Толстой и сам был мастер рассказывать разные истории.

Еще один вечный странник

Давно, когда мне только исполнилось два года, моя семья привела в наш дом еще одного бесприютного странника. Причем то, что он был бездомным странником, я понял не сразу, а немного позже, по разговорам. Это был не потерявшийся или убежавший из дома пес, а человек. Причем бесприютным скитальцем он стал по собственному желанию.

Звали его Алам. Это был довольно крепкий мужчина с голосом мягким, как шерсть на спине у колли. Я сразу ему понравился. Уже с первой минуты нашего знакомства он весело трепал меня за уши, гладил могучей пятерней и все время смеялся. У меня было такое ощущение, что мы знакомы целую вечность! Когда он смеялся, его улыбка словно озаряла всю комнату, несмотря на щербинку между передними зубами. Мне хотелось сказать ему: «Эй! Кто тут говорит о дефектах внешности? На себя посмотри!» Однако, сказать по правде, у него была красивая улыбка, несмотря на отсутствие выступающей нижней челюсти, как у меня.

Вскоре я узнал, что Адам был странствующим художником. Путешествуя, он рисовал прекрасные картины и оставлял их в разных местах по всей стране. По его словам, он искал свой собственный кусочек небесного рая и не оставлял надежды когда-нибудь его обрести. Адам говорил, что, когда ему становится грустно, он берет лист бумаги и начинает рисовать красивый дом на берегу озера или реки, представляя, что он сам находится внутри и наблюдает за всей этой красотой. Он мечтал продавать свои картины и, поднакопив достаточно денег, пойти к стоматологу, чтобы тот подправил его зубы. А после этого он хотел переехать в свой собственный дом, такой же красивый, как и на его картинах, и провести там остаток жизни в одиночестве, если, конечно, он не влюбится в какую-нибудь женщину и не заведет с ней семью. Когда я слушал эти разговоры, мне хотелось сказать Адаму, что по сравнению со мной с его зубами полный порядок, а поход к стоматологу может лишить его индивидуальности. Мы с ним отлично понимали друг друга, и я был искренне рад, что Адам поселился в нашем доме, пусть даже на некоторое время.

В конце концов он переехал жить в отдельную квартиру в городе и прожил там целых два года. Он частенько заходил к нам в гости и готовил для нас жареного цыпленка, кукурузные лепешки и красные бобы с ветчиной. Вы даже не представляете, как он вкусно готовил! А кроме того, Адам, в отличие от моей семьи, прекрасно понимал мои кулинарные предпочтения. Каждый раз, стоя у плиты, он незаметно давал мне вкусные кусочки жареной курятины прямо со сковороды. Однако время от времени Адам жаловался на то, что его свободному духу становится слишком тесно в окружавшем его пространстве, и к тому же некоторым людям в нашем городе не нравилось жить рядом с ним из-за цвета его кожи. Если честно, я и по сей день не понимаю, что конкретно имелось в виду.

О бренности человеческой жизни

Был промозглый ноябрьский вечер. За окном дул порывистый ветер и хлестал дождь со снегом. Все сидели за кухонным столом и играли в скрэббл[14], а я сидел на полу и ждал, когда со стола упадет лакомый кусочек. Очень интересно наблюдать за тем, как люди играют в эту игру. Начинается все очень спокойно, но постепенно страсти накаляются, и вот уже Кристина вместе со своей сестрой Коллин (которая, кроме всего прочего, является моим личным ветеринаром) по очереди нападают на Тима. Иногда от избытка чувств кто-нибудь переворачивает доску, и все деревянные фишки взмывают в воздух. В нашей семье скрэббл — это почти контактный вид спорта. В самой игре я, разумеется, не участвую, но когда между игроками возникает жаркий спор, я изо всех сил поддерживаю их громким лаем. (Важно заметить, что они никогда не нападали на Пэта из уважения к его возрасту, несмотря на то что в большинстве случаев именно он выходил из игры победителем. Причем выигрывал он не совсем честным путем. Например, если он подозревал, что у кого-то есть буква q, он намеренно не выкладывал свою букву u[15].)

В тот вечер у нас в гостях были Пэт и Бернис, и Пэт, как обычно, выигрывал. Несмотря на веселый смех и беспечную болтовню, я чувствовал, что всем немного грустно, и догадывался, что это из-за Пэта. В последнее время ему стало еще тяжелее ходить, и я краем уха слышал, что он сидит на диализе почек. Я чувствовал, что он изо всех сил держится за жизнь ради окружающих. По всей видимости, иногда ты живешь дольше, чем, может быть, тебе хотелось бы, только потому, что знаешь: другие на тебя рассчитывают.

Как бы то ни было, мне нравилось находиться в его компании.

Наконец, когда игра закончилась, Пэт попытался встать из-за стола, но потерял равновесие и рухнул спиной вниз на пол, сильно ударившись головой о кухонную столешницу.

— Вызывайте «скорую»! — раздался чей-то крик.

— Со мной все порядке, — с трудом переводя дыхание, возразил Пэт, а затем в шутку сказал, чтобы мы дали ему спокойно полежать минутку.

Тим взял в руки телефон, но Пэт так строго на него прикрикнул, что даже я немного оробел.

— Не звони никуда! — приказал он и тут же засмеялся: — Я в полном порядке. Сейчас все будет хорошо!

Все столпились вокруг Пэта, стараясь помочь ему встать на ноги, но он был слишком тяжелым. Мне тоже очень хотелось помочь, но, к сожалению, я всего лишь собака, хотя и весьма сильная. Наконец Тим заявил: раз уж Пэт не разрешает вызывать «скорую», тогда он позвонит Адаму. Я сразу же понял почему: Адам был сильным и крепким мужчиной с широкой грудной клеткой, прямо как у меня. Но, в отличие от меня, у него еще были сильные руки.

Я слышал, как Тим разговаривает с Адамом по телефону в соседней комнате. Затем он вышел из дома и очень скоро вернулся уже вместе с ним. Когда Адам вошел в дом, я тут же подбежал к нему и принялся радостно обнюхивать его ноги. Он наклонился и ласково потрепал меня по голове.

— Привет, Адам! — с приветливой улыбкой сказал Пэт, лежа на полу. — Как поживаешь?

В этом был весь Пэт — лежать без сил на полу, еле превозмогая боль, и при этом спрашивать у других, как дела! Это было так на него похоже!

— У меня все хорошо, — ответил Адам. — А вот у вас, как я посмотрю, не очень.

Затем он улыбнулся и добавил:

— Может, стоит вас здесь и оставить? Зато падать не будете.

— От тебя только этого и жди, Адам, — хрипло рассмеялся Пэт. — Ну-ка, помоги мне встать на ноги.

— Слушаюсь, сэр! — сказал Адам, пародируя интонацию Пэта.

Уже через несколько мгновений он подхватил его под мышки и помог добраться до мягкого кресла. Какой же он был силач! Когда Пэт принял сидячее положение и Кристина промыла рану у него на голове, все как будто вернулось в нормальное состояние. Однако всем было понятно, что дома, в Олимпии, примерно в трех часах езды от Беллингэма, ему и Бернис потребуется помощь.

— Я поеду вместе с ними, — предложил Адам. — Меня все равно здесь ничто не держит. Я уже даже вещи сложил.

— Какие вещи? Ты о чем говоришь? — спросил Тим.

— Мне нужно отсюда уехать.

— С какой стати?

— Здесь мне никто не рад, — сказал он и, заметив огорчение на липах присутствующих, поспешил добавить: — Нет, это не то, о чем вы подумали. Вы все — моя семья, и если бы все люди были такими, как вы, я бы жил в раю. Но, к сожалению, это не так.

И Адам рассказал нам о своем соседе по имени Майки. К концу его рассказа я знал наверняка, что если когда-нибудь мне доведется его повстречать, то он станет первым человеком, которого мне захочется укусить. Майки ненавидел всех людей, чья кожа не была белой. В моем воображении он был похож на тех двух собак из парка, которые спрашивали меня, сколько я стою. С того самого случая я предпочитаю не обращать внимания на таких собак и людей, и мне хотелось посоветовать Адаму поступать точно так же. Хотя я понимал, что, услышь я те слова, которые Майки говорил Адаму, я бы не сдержался и вцепился ему в горло. Вообще, я был в шоке от этой новой информации. Я и не подозревал, что люди могут настолько плохо относиться друг к другу! Я пытался примириться с этой мыслью, но у меня ничего не получалось!

— Мне нужно отсюда уехать, — сказал Адам.

Но ведь мы тебя любим! Мне хотелось сказать ему, что везде найдутся чванливые люди и собаки, и не стоит ориентироваться на их мнение по поводу цвета кожи, формы нижней челюсти, а также количества глаз и конечностей, ведь, в конце концов, самое главное — это то, что у тебя в сердце. Мне хотелось сказать все это Адаму, но, будучи собакой, я не мог этого сделать. Тем более что своим добрым поступком он ясно дал нам понять, что у него было на сердце.

— Не беспокойтесь. Я позабочусь о Пэте, пока он не встанет на ноги, — сказал он. — А потом снова отправлюсь в путь.

Адам переночевал у нас на диване, а на следующее утро помог родителям Тима сесть в машину, аккуратно усадив Пэта на место водителя. Он пообещал, что зайдет к нам попрощаться, когда окончательно решит уехать из этих мест. С этими словами они отправились в Олимпию. Я был уверен в том, что Пэт в надежных руках.

Спустя шесть недель Адам снова появился у нас дома, чтобы попрощаться. Пэт немного окреп и уже мог самостоятельно ездить к врачу на диализ. Адам как мог помогал им по хозяйству: колол дрова, ухаживал за садом, делал уборку в доме, помогал Пэту принимать душ. Когда Пэт попытался ему заплатить, тот наотрез отказался брать деньги. Они уговаривали Адама остаться в их доме. Говорили, что он сильно обидит их своим отъездом. Бернис еще много лет после того не уставала повторять, каким примерным христианином был Адам и как им с Пэтом хотелось, чтобы он остался с ними жить. Однако, несмотря на все уговоры, Адам был тверд в своем решении.

Когда он заехал в Беллингэм, чтобы попрощаться с нами, мы тоже пытались убедить его остаться у нас, на что Адам твердил, что ему пора в путь. Наконец он уехал, и мне было очень тяжело говорить ему «прощай». Он действительно понимал меня как никто другой.

Пару лет спустя Адам заехал к нам в гости, привезя с собой несколько новых работ. Он играл с детьми, читал им вслух книжки и, по своему обыкновению, скармливал мне лакомые кусочки со стола, пока никто не видел. Он шепотом поведал мне, что вернулся в наши края во многом из-за меня. Адам так и не нашел ни рая на земле, ни женщину, с которой мог бы завести семью. Затем он снова отправился в дорогу, и я почувствовал, что мы больше никогда его не увидим. Как и я, Адам был мечтателем, которому суждено скитаться до конца своих дней. Благодаря ему я понял, что нельзя найти себя настоящего, если прежде не отпустить все свои привязанности и не стать потерянным для всех остальных людей. Как же я его понимаю!

Снова за решеткой

И вот я снова потерялся… Я всегда знал, что вольные странствия — это свойство моей природы, но как-никак у меня за плечами был горький урок с Джессикой. И вот однажды меня угораздило снова уйти из дома, и на этот раз причиной моего ухода была не запретная любовь, а просто голодное любопытство. В нескольких кварталах от нашего дома поставили киоск, где продавали кофе, и мне было просто необходимо туда сбегать, чтобы разведать, не дают ли там собачьи галеты. Но я этого так и не узнал. Когда я подбежал к киоску, какой-то человек в форме, вместо того чтобы дать мне печенье, накинул мне на шею веревку и отправил в то место, которое снилось мне в самых страшных кошмарах, — в приют для бездомных животных.

Я пришел в ужас от такого неожиданного поворота событий. Меня заперли в клетку вместе с другими незнакомыми собаками, и, поскольку приют был закрыт для посещения по воскресеньям и понедельникам, мне пришлось провести там целых два дня, которые показались мне вечностью, наполненной лаем и шумной возней множества собак. Я лежал и думал, увижу ли когда-нибудь снова свою семью. Я размышлял о том, что в этой жизни имело для меня наибольшую ценность, и мои мысли вновь и вновь возвращались к моей семье. Да, именно они значили для меня больше всего на свете, и я решил: если мне повезет и мы снова будем вместе, я больше никогда не сбегу из дома.

К счастью, они за мной пришли. Увидев их, я подпрыгнул от радости, которая словно током пронзила мои конечности. Они схватили меня на руки, и я как сумасшедший начал покрывать их лица мокрыми поцелуями. Я снова спасен! Есть ли что-нибудь в этом мире, что моя семья не в состоянии была бы сделать ради такой дворняги, как я? Я шумно приветствовал их, и звук моего собственного лая показался мне странным. Позже Коллин сказала, что в приюте я подхватил собачий кашель, но для меня это было не важно. Главное, что я вернулся домой! В который раз я убедился, что любовь и преданность моей семьи не знают границ.

Плоды просвещения?

Мне всегда нравились маленькие дети, потому что они неуклюжие и в процессе кормления постоянно роняют на пол еду, а поскольку в мои обязанности по дому входит поддержание чистоты полов, это очень выигрышная ситуация для всех. Ведь что может быть хуже (или лучше) неряшливого ребенка?

Особенности строения моего челюстного аппарата помогают мне наиболее эффективно сметать с пола остатки вкусной еды. Выдвинутая нижняя челюсть, как совок, подбирает кусок с пола, торчащий в сторону зуб подхватывает его сбоку, а если при этом я использую технику глубокого дыхания, то результат можно сравнить с действием мощного пылесоса, только, в отличие от него, я не создаю никакого шума.

Как я уже говорил, я могу питаться овощами, а когда у нас в саду поспевают яблоки, для меня это прекрасный способ утолить ненасытный голод, который я испытываю почти постоянно. Когда наступает яблочная пора, я съедаю от десяти до пятнадцати плодов в день. Но моя самая любимая еда — это, конечно же, мясо. Обычно я его потребляю в виде сухого собачьего корма, и меня это вполне устраивает. Я знаю, что некоторые собаки едят корм только в размоченном виде, но я спокойно ем его сухим. Я могу есть все, что угодно, и в каких угодно количествах, но при этом я очень редко наедаюсь так, чтобы мне скоро снова не захотелось есть. У Толстого есть еще одно произведение, которое называется «Плоды просвещения» (он так много писал, что удивительно, когда же он находил время на еду). Может быть, пост и воздержание и способствуют достижению просветления, но, как по мне, я скорее променяю грядущее просветление на порцию хорошей еды сегодня. Надеюсь, Лев Николаевич, ты меня простишь.

Новая жизнь

Говорят, что дети в корне меняют жизнь, но я не понимал, насколько верно это утверждение, до тех пор, пока это не случилось. Узнав, что Кристина беременна, я предположил, что она родит нескольких щенков. Однако потом я понял, что за один раз на свет может появиться только один детеныш. В течение нескольких последующих лет двое сыновей Тима и Кристины стали для меня превосходным дополнительным источником белка — благодаря своей неуклюжести за столом. Вместе с тем я полюбил их гораздо больше, чем просто источник пропитания.

Первым на свет появился Кейси. Родился он дома, и Кристине помогала наша акушерка Уинни (которая, кстати сказать, была от меня без ума). Я тогда еще не понимал, что обычно собаки не присутствуют при рождении человеческих детенышей. Для меня все казалось естественным, и лишь намного позже я узнал, что большинство людей рождаются в больницах, в окружении незнакомых людей, куда не пускают ни кошек, ни собак.

Новорожденный «щенок» долго не подавал голоса, а лишь смотрел на нас распахнутыми от удивления глазами. Я понял, что отныне мой священный долг — охранять это маленькое существо до конца своих дней. К тому времени я уже принял решение никогда не убегать из дома, но теперь я был полон решимости хранить данное себе обещание.

Примерно в то же время, когда у нас случилось прибавление семейства, мы с Тимом и Пэтом в последний раз ходили на рыбалку. Тогда я еще не знал, что это будет в последний раз, но когда я увидел, как Тим помогает отцу выбраться из машины и ведет его к каменистому берегу реки, нагретому жарким августовским солнцем, я понял, что Пэт едва держится на ногах, и вспомнил старину Сида. Я видел, с каким трудом ему дается каждый шаг.

Мы просидели на берегу почти весь день, но Пэт даже и не пытался рыбачить, хотя я мысленно всем своим собачьим сердцем умолял его подняться на ноги, войти в воду и забросить пару раз удочку просто так, только для того, чтобы восстановить заведенный во вселенной порядок. Я бы даже проспал ему очередную небылицу о себе — только для того, чтобы ощутить сладость момента, когда все мы вместе и заняты любимым делом.

Сидя на берегу, Пэт обнял меня и с силой прижал к себе. Оказавшись в его объятьях, я почувствовал то, что, должно быть, чувствовал Тим, когда был маленьким мальчиком. Я не отличаюсь сентиментальностью, но было чрезвычайно приятно ощущать на себе его могучую руку. Я буквально чувствовал, как внутри него все звенит от любви, которая была слишком большой для его слабеющего тела. Прижимая меня к себе, Пэт как будто говорил, что я и его собака тоже. До чего же это было приятно!

Прошло еще немного времени, Пэт оживился и сказал, что хочет забросить удочку. Мы поднялись и вместе с Тимом помогли ему войти в реку. Деревья вокруг уже пестрели желто-красными оттенками надвигавшейся осени на фоне ясного голубого неба. Поток воды со звонким журчанием бурлил вокруг наших ног, и на какое-то мгновение мне почудилось, что время остановилось. С легким дуновением теплого ветерка я вдохнул все божественное величие окружавшей меня природы, и внезапно ко мне пришло осознание того, что это мгновение было создано специально для меня, точнее для нас троих. Я почувствовал, как моя душа наполняется неведомым ранее покоем, который проплывает сквозь меня, как большая невидимая рыба, и понял, что такие же чувства испытывает не только Тим, но и Пэт. Однако этот сладкий момент осознания длился недолго. Пэт слишком неуверенно держался на ногах, и я заметил, как пот заливает его лицо из-под фуражки. Вскоре он попросил нас помочь ему добраться до берега, и мы повели его назад к большим камням, чтобы он смог присесть.

Глаза Тима были влажными от слез, и я почувствовал, что мой единственный глаз тоже наполняется влагой. (Многие люди считают, что собаки не плачут, но это неправда, даже несмотря на то, что мы стоики.) Между Тимом и его отцом произошел тогда очень долгий разговор, из которого я понял, что Пэту недолго осталось жить на этом свете. Он давал своему сыну всяческие наставления, которые тот отказывался слушать. Я же внимательно к ним прислушивался, зная, что советами старших пренебрегать нельзя. Пэт просил Тима заботиться о своей матери и продолжать вести дела отца, включая заботу о младшем брате Пэта, которого звали Чак. Он был инвалидом и жил в особом учреждении, которое, судя по рассказам, сильно смахивало на приют для бездомных животных.

Тим пообещал отцу сделать все, как тот говорит, и потом они просто сидели молча. Я вклинился между ними, стараясь отвлечь их от грустных мыслей, и это сработало — они начали по очереди гладить меня и крепко сжимать в своих объятиях. Наконец мы помогли Пэту погрузиться в машину и поехали обратно в Олимпию.

Я очень многому тогда научился. Я понял, что истинное предназначение нашей жизни состоит в том, чтобы помогать окружающим, которые не могут сами о себе позаботиться, поддерживать их, насколько это возможно, и научиться ценить данную нам жизнь за те редкие моменты, которые показывают нам, кем мы на самом деле являемся.

По дороге домой наша машина наполнилась звуками старинных ирландских песен, которые пел нам Пэт, и я почувствовал, как что-то во мне изменилось. Что-то в этих песнях показалось мне до боли знакомым, хотя большую часть из них я слышал впервые. Они словно говорили мне о моем далеком прошлом. На какое-то мгновение мир вокруг меня словно сделался шире и наполнился новыми вибрациями… Все звуки как будто стали чуть более громкими, а краски — более яркими. Я почувствовал, как слезы снова подкатывают к моему единственному глазу.

Штопка

Ко всем волнениям, связанным с Пэтом, прибавилась еще одна забота. Мне пришлось пережить первую в моей жизни операцию. Дело в том, что мой невидящий глаз ссохся, как изюм, а торчащие в разные стороны клыки стали выступать еще дальше. Все это сделало мой внешний вид еще более странным и глупым. Я не знаю, что именно вызвало миграцию зубов у меня во рту, но зато мне удалось узнать, что усыхание глаза произошло из-за недостаточной работы слезных желез. Глаз меня особенно не беспокоил и просто иногда чесался, но всем окружающим это зрелище казалось довольно диким.

Раньше, увидев меня впервые, люди не сразу понимали, что я слепой на один глаз. Этот невидящий глаз был словно подернут молочной пленкой, но в целом он был нормальной формы. Теперь же, когда он усох, мои веки начали как будто западать внутрь, и Коллин сочла, что будет лучше просто зашить их, вынув предварительно больной глаз. Были разговоры о том, чтобы вставить туда бионический лазерный глаз с дистанционным управлением, но, к счастью, этого не произошло. Подозреваю, что это была всего лишь шутка.

Жизнь идет своим чередом

Отныне каждые выходные мы садились в машину и целых три часа ехали в Олимпию. Тим практически оставил надежду зарабатывать на жизнь музыкой и посвятил все свое время и энергию заботам о родителях и детях. Он знает, как ему повезло, но я, пожалуй, скажу это еще раз. Тим — второй в мире счастливчик после меня, ведь у него есть прекрасная богиня Кристина, которая всячески поддерживает его, помогая заботиться об отце.

Приехав в Олимпию, Тим с Кристиной делали уборку в большом старом доме, возили Пэта на диализ, ухаживали за газоном, заготавливали дрова для камина и просто были рядом, а малыш Кейси наполнял дом своими радостными криками. Часто вместе с нами приезжала сестра Тима Кэтлин со своей семьей, и тогда я получал еще больше внимания к собственной персоне.

Когда мы дружной толпой собирались в доме Пэта и Бернис, нам удавалось немного скрасить тяжелую атмосферу грусти, которая повисла в воздухе. Все вместе мы садились у экрана телевизора, чтобы болеть за нашу любимую бейсбольную команду «Сиэтл маринерс», и даже я стал фанатом этой игры. Больше всего мне нравилось то, как спортивный комментатор Дейв Нихаус выкрикивал свое легендарное: «Ах ты боже мой!» — каждый раз, когда Эдгар Мартинес или Кен Гриффи-младший сильным ударом выбивали мяч с площадки.

Мы все цеплялись за эти последние моменты, изо всех сил стараясь делать вид, что у нас впереди еще много времени, хотя его было совсем мало. Пэт частенько подзывал меня к себе, и я ластился к его ногам, радуясь ласковому потрепыванию за ушами. В то самое время Кристина была беременна вторым детенышем, и мы все надеялись, что он появится на свет раньше, чем придет смертный час Пэта. Мы хотели, чтобы он увидел своего нового наследника и прекрасное будущее, в создании которого он сыграл такую важную роль.

Пэт так быстро уставал, что практически все время сидел в своем кресле-качалке, а когда по телевизору не показывали бейсбол, он пел Кейси свои старинные песни. Его любимым произведением было «А оркестр все играет»[16]. Мне кажется, название этой песни может служить хорошей метафорой — ведь что бы ни случалось в нашей жизни, мы делаем все, что в наших силах, и жизнь идет своим чередом. В своем воображении я рисовал Кейси, танцующего с рыжеватой блондинкой, и кто знает — может быть, эта песня служила предсказанием далекого счастливого будущего этого малыша.

Когда все садились за стол, я, по своему обыкновению, с завистью смотрел, как все едят, и надеялся, что кто-нибудь даст мне лишний кусочек. К моему удивлению, в моей миске значительно прибавилось объедков, и вскоре я понял: это из-за того, что Пэт практически ничего не ел. Я понимал, что это дурной знак, и поэтому принимал дополнительную порцию еды с некоторым чувством вины, смешанной с благодарностью.

«Молодчина Пэт! — хотелось мне ему сказать. — Я горжусь тем, как ты держишься в эти последние дни! Спасибо тебе за лишнюю еду в моей тарелке, но еще больше — за твою любовь!» Я не знаю, догадывался ли кто-нибудь еще кроме меня, с каким трудом он держался за жизнь ради всех нас. Думаю, что догадывались. Моя семья всегда знает все, что следует знать в этой жизни. В те дни каждый из нас выполнял свою функцию. В мои обязанности входило наблюдать за всеми, утешать и отвлекать от горестных мыслей. Дополнительные порции еды я стал воспринимать как вознаграждение за хорошо выполненную работу. Я старался не отходить от Пэта, и для меня это было сродни лежанию возле теплой печки в холодный зимний день — он прямо-таки излучал тепло и благодушие. Я ложился рядом с ним и засыпал крепким сном. Когда рядом никого не было, он начинал мирно похрапывать или негромко напевал песни, и, мне кажется, в такие минуты он пел для меня.

Одним весенний утром Пэта не стало. Предыдущие две недели выдались особенно тяжелыми для всей семьи. Меня не брали в больницу, и мне оставалось лишь надеяться на то, что я увижу его снова. Я знаю, что они хотели забрать его из больницы, чтобы он мог умереть дома, под открытым небом, но у них это не получилось. Они целыми днями дежурили в больнице, и Кэтлин со своей семьей тоже приехала проститься с Пэтом. Они мне очень нравились. Жаль, что мы нечасто виделись.

Несмотря на то что был дома, когда Пэт отошел в мир иной, я заметил, что птицы запели немного громче, чем обычно, а солнце начало светить немного ярче. Я понял, что это знак. Я уже тогда слышал об ангелах и почти видел, как раскрылись небеса, приветствуя дух Пэта радостным хором, от которого содрогалась вся вселенная. В то утро пел не он один, а весь мир вместе с ним. Мне было и радостно, и грустно одновременно. Я знал, что буду скучать по этому необыкновенному человеку, и, кроме того, признаюсь, мне было грустно думать о том, что мой рацион снова будет урезан.

После завершения похоронной церемонии мы немного задержались у могилы, глядя на небольшую урну, в которой, по-видимому, хранился прах Пэта. Мне казалось странным, что такой большой мужчина, да еще с таким большим и открытым сердцем смог поместиться в такую маленькую коробочку. Думаю, Пэт тоже посмеялся бы над подобной нелепостью.

Стоя у открытой могилы, мы смотрели на урну с прахом, и тут Кейси взглянул на Тима и Кристину и спросил:

— А дедушка сейчас на небе?

— Да, сынок. Дедушка на небе, — ответил Тим.

— А что, небо там, внизу? — снова спросил Кейси, и от его слов мне захотелось завыть, но я вовремя сообразил, что это будет не совсем уместно.

Еще один детеныш

Морган появился на свет через несколько недель после смерти Пэта. По его истошному крику я сразу понял, что из него выйдет такой же великодушный и радостный певец, как и его дедушка. Как и в первый раз, Кристина рожала дома с помощью акушерки Уинни, и я, как обычно, тоже присутствовал в комнате. Мы все были поглощены великим моментом рождения нового существа, и я вдруг ясно ощутил теплое присутствие Пэта, прямо как тогда, когда он мирно похрапывал в кресле возле меня. Когда Тим поднял Моргана высоко на руках, в его глазах заблестели слезы, и я понял, что он тоже вспомнил о своем отце. Мне хотелось громко залаять от счастья! Да, Пэт умер, но в этот момент он снова был вместе с нами. На самом деле я всегда чувствую присутствие разных духовных сущностей, и, скорее всего, большая часть из них — это родственники, которых я никогда не видел. Но на этот раз у меня не было никаких сомнений, что с нами в комнате был Пэт.

На нас всех появление Моргана произвело исцеляющее воздействие. Благодаря ему всем было легче справиться с утратой Пэта. Это был крепкий кареглазый малыш, очень похожий на Кристину. За несколько месяцев до его рождения Кейси расхаживал по дому и говорил, что «у него в животе живет братик». Насчет братика он оказался прав, но про живот он, похоже, что-то напутал. Дети есть дети.

Я, одноглазый дворовый пес с перекошенной мордой, горд и счастлив быть частью этой большой и дружной семьи. Теперь, когда появился Морган и Кейси начал называть меня своей собакой, я чувствовал растущий груз ответственности. Все вокруг рассчитывали на меня, и я не мог их подвести. Я усердно подчищал пол на кухне во время еды, лаял, возвещая о приходе гостей, и вообще наслаждался ролью верной и преданной собаки.

Если рождение Кейси еще больше привязало меня к дому, то появление на свет Моргана окончательно закрепило данное себе обещание. Жизнь для меня приобрела совершенно новый смысл. Я знал, что это моя семья на всю оставшуюся жизнь и мой священный долг — защищать и охранять их. Еще я понял, что жизнь естественным образом подталкивает меня к внутренним изменениям для того, чтобы я мог с еще большей пользой служить близким мне людям. Разумеется, я отдавал себе отчет в том, что еще не до конца осознаю свою внутреннюю сущность, которая, как мне представлялось, состоит из множества разных компонентов. Однако я верил, что в конце концов на каком-то этапе моей жизни мне откроется ответ на самый сокровенный вопрос о смысле моего существования. По крайней мере, я был уверен, что стою на правильном пути.

Дядя Чак

Теперь, когда Пэта не стало, Тим должен был заботиться о Чаке, младшем брате своего отца, который большую часть своей жизни провел в специальном учреждении. Это был большой комплекс зданий в городке Бакли возле горы Рейнир. Тиму пришлось встречаться с юристами, ходить на судебные заседания и заполнить тонну разных бумаг, чтобы стать официальным опекуном своего дяди.

Родители поместили Чака в это учреждение задолго до моего рождения, потому что он любил крутить разные ручки и однажды чуть не сжег дотла весь дом, открутив ручки на газовой плите. Это был невысокий, но очень сильный человек с толстой шеей, диковато подстриженными волосами и странной блаженной улыбкой. Когда мы приходили к нему в гости, он без конца звенел ключами и издавал смешные звуки. По тону его голоса я чувствовал, что он рад нас видеть, однако никто, кроме меня, не понимал его речи. А на самом деле Чак говорил, что он высоко ценит нашу любовь и заботу о себе.

Я по собственному опыту знаю, что пребывание в специальном учреждении не гарантирует заботливого отношения, хотя, по большому счету, если не считать стерилизации, у меня нет причин жаловаться на сотрудников приюта. Мы навещали Чака примерно раз в два месяца, и, насколько я могу судить, о нем заботились хорошо.

Через пару лет у Чака развился рак, который быстро свел его в могилу. Из старшего поколения по линии Пэта в живых остался еще один брат. Он был католическим священником (всего их было трое в семье), и это все, что мы знали о дяде Билле. Когда умер Чак, он приехал и отслужил по нему панихиду. Когда гроб опускали в могилу, Кейси играл «О придите, дети»[17] на своей маленькой скрипке.

Еще одна жизнь и еще одна смерть, думалось мне, когда мы возвращались домой с кладбища к нашим суетливым будням. Я никогда раньше не задумывался о ходе времени и только сейчас начал понимать, что не буду жить вечно. От этой мысли мне стало грустно, но не за себя, а за свою семью. Интересно, думали о том же Пэт и Чак?

Далекие дали

Пройдя через духовный кризис, Толстой вывел ряд условий для достижения счастья, которые я с радостью воспринял. Одно из первых условий для счастья — это жить на свежем воздухе в согласии со всеми живыми существами. Вау! Когда я слышу эти слова, мне кажется, они написаны специально для меня! Это объясняет, почему мне не особо нравится находиться в помещении, даже когда на улице сыплются градины размером с шарик для гольфа.

Еще мне нравится ходить в походы. Сказать по правде, я вообще люблю находиться на улице в любую погоду. Даже когда на градуснике ноль с ветром и дождем, я с радостью выйду на прогулку, наслаждаясь каждой секундой пребывания на свежем воздухе. Я никогда не понимал комнатных собак. Разумеется, я не против того, чтобы ночевать под крышей дома, тем более когда со стола бросают лакомые кусочки, но во всем остальном я стараюсь как можно больше времени проводить на улице.

Мы большие любители пеших прогулок на природе. Я лазил по горам, гонялся за оленями, лаял на медведей и пометил целые километры дорожек в национальном парке. Сидя во дворе нашего дома, я часто думаю о том, насколько далеко простирается моя территория за пределами Беллингэма. Я представляю себя на тех голых и открытых всем ветрам горных хребтах, тянущихся вдоль канадской границы, и жалею о том, что мне не хватит времени, чтобы пометить все Каскадные горы вплоть до самой Мексики. Я слышал, что наверху пищевой цепочки находятся медведи, но я этому не верю. На самой вершине нахожусь я, Иван Хороший и, когда мы идем в поход, я стараюсь всем дать это понять, даже несмотря на то, что за всю свою жизнь я убил двух живых существ — землеройку и крота, и то нечаянно.

Я еще не рассказывал вам о родителях Кристины. Ее отца тоже зовут Тим, а мать — Ладрин. Она не большая любительница путешествий, но любит меня и понимает мое вечно голодное состояние, подкармливая дополнительными порциями объедков, особенно на День благодарения. Однако всякий раз, когда мы приезжаем к ним в гости, она выставляет меня на улицу, даже когда я не линяю! Это странно, учитывая, что она всю жизнь помогала людям с ограниченными возможностями найти и сохранить рабочие места. Может быть, она считает, что одноглазые собаки не в счет, но я предпочитаю думать, что она выставляет меня во двор, полагая, что у меня там важные дела.

Тим, отец Кристины, так же как и я, любит поваляться на альпийских лугах, слушая шум ветра. Он высокого роста, страстный любитель книг и такой же великолепный рассказчик, каким был Пэт. Он одинаково любит всех людей и беспородных собак вроде меня. И я сам без ума от таких людей, как Тим! Кроме того, отец Кристины любит кататься на лодке с веслами и под парусом. Как и я, большую часть своей жизни он провел на открытом воздухе, под ветром и дождем, но думаю, что его приключения на воде были куда интереснее и опаснее, чем мое времяпровождение во дворе нашего дома. Вернувшись из путешествия, он тут же начинает планировать новый поход с друзьями и родственниками, никогда не забывая и обо мне. Тим Старший называет меня «настоящим горным псом» и хвастает перед всеми, что у него самая прекрасная собака в мире. Ему нравится, когда я надеваю свой красный рюкзачок, который когда-то купили для старины Сида, несмотря на то что, повзрослев, я стал весить в полтора раза больше, чем он. Мне казалось, что лямки вот-вот порвутся на моих рельефных мускулах, но ради семейной традиции я гордо расхаживал в нем, чтобы порадовать Тима.

Кристинин брат Кевин тоже меня искренне любит, но не настолько, чтобы считать самой прекрасной собакой на свете. Он скорее любитель кошек. У Кевина живет девон-рекс по имени Элвис с самой инопланетной внешностью, которую я когда-либо видел у котов. Элвис всюду ходит за Кевином, и мне кажется, хотя я ни разу не высказывал это вслух, что кот контролирует его мысли. От этого существа у меня мурашки по коже, и я стараюсь не смотреть ему в глаза, когда мы находимся в одной комнате. Кевин тоже любит дикую природу, и мы часто говорим о походах. Кстати, вернемся к началу нашего разговора.

Вне зависимости от того, с кем, где и когда я хожу в поход, я всегда исполняю роль чуткого сторожа. Ночью, когда догорают последние угольки в костре, мои уши не перестают прислушиваться к окружающим звукам, чтобы вовремя заметить приближающуюся опасность. Однако, в отличие от других собак, я никогда не поднимаю лай понапрасну, если только в районе нашего лагеря не появился крупный зверь, например медведь.

Когда нахожусь вдали от цивилизации, я оказываюсь один на один с моим внутренним тысячелетним волком и брожу по местам, которые взывают к моему подсознанию. Дикая природа позволяет мне соприкоснуться с Богом, и я готов на все, чтобы сохранить ее первозданный облик. Это великий дар, а также то место, где пророки и бездомные собаки, подобные мне, могут найти душевный покой и мир.

Козлиная гора

Я много и часто ходил по разным горам, но одна из них особенно врезалась мне в память. Козлиная гора. Кто знает, может, когда-нибудь в честь меня назовут гору? Иванова гора? Как-то простовато… Одноглазая гора? Тоже как-то не очень… Трехногий пик? Гм-м… А как насчет Торчащего зуба? Точно! Торчащий зуб! Лучше не придумаешь! Я уже слышу, как люди хвастают тем, что им удалось покорить Торчащий зуб! Я понимаю, что это название появится не раньше, чем мое имя покроется пылью времен, но все равно чертовски приятно думать, что когда-нибудь целая гора будет названа в честь одного из моих зубов. Я точно не знаю, откуда Козлиная гора получила свое название. Лично я не видел там ни одного козла. Может быть, она просто своими очертаниями напоминает козью морду.

Эта история произошла ранней весной, вскоре после нашего переезда в новый дом. У Тима был день рождения, и он решил взять меня с собой на прогулку в лес. Он набил свой небольшой рюкзак разной снедью, мы прыгнули в нашу желтую малолитражку и помчали в сторону горы. Такие спонтанные решения были для нас в порядке вещей, и только позже мы поняли, что совершили большую ошибку.

В тот день было пасмурно, и как только мы выехали, сразу же пошел дождь. Для меня это не проблема, ведь я люблю дождливую погоду! Потом мы бесконечно долго шли по тропе через лес, пока не оказались на широком лугу. Над нами высился горный кряж с отдельно стоящими скалистыми вершинами.

По мере того как мы поднимались вверх, дождь слегка поутих, но зато усилился ветер. Вокруг нас были только острые скалы, которые вонзались в небо и в клочья разрывали облака, как вату. Воздух был холодным и чистым. Я чувствовал себя настолько полным сил и энергии, что готов был карабкаться все выше и выше, и я гордился тем, что отправился в такой важный поход с одним из членов моей семьи. Мы продолжали лезть вверх по поросшему вереском склону, и вскоре уже земля вокруг нас была покрыта снегом. Идти стало легче, но, к сожалению, чем выше мы поднимались, тем гуще становился туман, и к тому же снова пошел дождь. Я покорно следовал за Тимом.

Мы шли, как мне показалось, уже несколько часов, когда наконец-таки добрались до вершины хребта. Одинокая скала, на которую Тим хотел забраться, еле проглядывала сквозь туман. Дождь хлестал нам прямо в лицо и, в частности, по моим выдвинутым вперед нижним зубам. Однако мы упорно продвигались вперед, к нашей цели. Собаки уже давно заметили, что горные восхождения — это занятие исключительно для людей. Большинству собак и в голову не пришла бы такая глупость. Однако не буду спорить: когда ты уже забрался наверх, там действительно хорошо, и можно полюбоваться красивым видом.

Через пару минут мы уже стояли на вершине голой скалы. Вокруг нас не было ничего — только свист ветра и шум дождя. Было холодно даже мне, а моему хозяину и подавно. По всей видимости, Тим был недостаточно готов к такому путешествию: он весь промок и дрожал от холода. Так что я с радостью воспринял его слова, когда он сказал, что пора собираться домой.

Мы начали спускаться с горы и через некоторое время уже шли по снегу. В своих ботинках Тим скользил по склону, как на лыжах, а я радостно мчался за ним и шаловливо покусывал его за пальцы. Наконец внизу показались деревья, и я понял, что мы спустились достаточно далеко. Внезапно Тим остановился и посмотрел вокруг. Затем он произнес одно слово, которое я прежде слышал довольно редко. Причем сказал он его таким тоном, что я не на шутку встревожился. Он растерянно посмотрел по сторонам, как будто не понимал, где находится, и через несколько секунд я понял, что так оно и было. Мы спустились по другой стороне горы и теперь совершенно сбились с пути.

Мы прошли еще немного вперед, но все вокруг по-прежнему выглядело незнакомым — откуда-то снизу доносился шум водопада, а впереди виднелся крутой утес, за которым земля словно обрывалась. Наконец мы остановились и молча прислушались к звуку падающей воды далеко внизу и к стуку собственного сердца. Я всем нутром ощущал опасность окружающей нас обстановки и абсолютно точно знал, что нужно возвращаться тем же самым путем, которым мы сюда пришли, идя буквально по собственным следам. Я потихоньку пошел обратно в гору, надеясь, что Тим последует за мной. К счастью, он так и поступил.

Тяжело ступая, мы медленно, шаг за шагом карабкались вверх. Не стану отрицать, что я прямо светился от внутренней гордости за самого себя. Я понимал, что Тим сейчас полностью от меня зависит, и чувствовал, что выполняю миссию, для которой я, собственно, был рожден.

День уже клонился к вечеру, когда мы снова начали продираться сквозь мокрый снег, которым был покрыт склон горы, и через пару часов мы наконец-то достигли вершины. С Тима градом катился пот, и это было хорошо, ведь пока мы находились в постоянном движении, нам не угрожала опасность переохлаждения. Вскоре мы снова вошли в пелену густого тумана. Не было видно ничего, кроме наших прежних следов скольжения по снегу, но из-за дождя и ветра я едва мог уловить запах.

Наконец мы ступили на ровную площадку на голой вершине горного кряжа. В ушах свистел ветер, и промокший до нитки Тим снова начал дрожать от холода. Мы стояли и совершенно не понимали, в какую сторону нужно идти, чтобы попасть домой. И тут, словно по велению Бога, облака рассеялись, и вся окрестность предстала перед нами в лучах ясного вечернего солнца. Оглядевшись по сторонам, мы тут же узнали дорогу домой и поняли, в чем была наша ошибка. Густой туман сбил нас с толку, и мы спустились с другой стороны горы. Если бы мы продолжили путь в том же направлении, последствия могли быть самыми печальными. Я с радостью подумал, что наше спасение было, по большому счету, моей заслугой, и Тим это тоже понимал. Всякий раз, когда мы впоследствии вспоминали эту историю, он с благодарностью трепал меня за холку.

Теперь, когда мы ясно видели дорогу к лесу, откуда пришли, я радостно залаял и побежал вниз по склону, навстречу безопасности, свободе и нашей машине, которая отвезет нас обратно домой. Моему счастью не было предела!

Когда мы добрались до машины, уже почти стемнело. Кристина долго отчитывала Тима за то, что он так легко оделся в столь суровую погоду. Меня же ждали сытный ужин и всеобщее признание, как и подобает настоящему герою. Благодаря этой истории я узнал, что Кристина беспокоилась обо мне ничуть не меньше, чем о Тиме. Я был счастлив снова оказаться дома и никогда бы не согласился вернуться туда, на те голые скалы.

Радости семейной жизни

Я еще не рассказал вам о нескольких очень важных для меня людях по линии Кристины. Было здорово увидеть их всех на третьем дне рождения Кейси, а именно: Джанет (так звали бабушку Кристины), дядю Гарри и тетю Мэй, а также Керма, Тима, Кевина-старшего, Коллин и тетушку Барбару. Это был один из тех солнечных июньских дней, когда воздух наполнен негой, никто никуда не спешит и хочется лишь сидеть в прекрасной компании и наслаждаться праздничным обедом.

Мы все собрались на лужайке перед домом. Было много смеха, веселья и перевернутых тарелок с едой. В это сложно поверить, но именно тогда, впервые за всю свою жизнь, я почувствовал, что такое наесться до отвала. Подозреваю, что все-таки мой желудок был полон не до конца, но, по крайней мере, этого хватило, чтобы заглушить острый голод, мучивший меня всю жизнь. Этого также хватило, чтобы почувствовать себя немного сибаритом. Наверное, именно такие ощущения испытывали русские аристократы во время каждой трапезы.

Куда бы я ни повернулся, всюду натыкался на куски жареной индейки, комья картофельного пюре, остатки пирога и прочие объедки, в изобилии падавшие на землю. Заметить падающий кусок и вовремя подобрать его с земли — для меня это была настоящая игра, и я не мог ею не увлечься. Однако за всеми этими развлечениями от меня не ускользнул тот факт, что, помимо вкусной еды, все присутствующие радуются совместному общению и, в частности, общению со старшими членами семьи, которым, очевидно, недолго оставалось жить на этом свете. При всем моем увлечении едой мне нравилось прислушиваться к их теплым разговорам и легкому смеху, наполнявшему воздух. Джанет, бабушку Кристины, пришлось практически перенести из машины за праздничный стол. Она была очень старенькая и почти не могла самостоятельно передвигаться, но, по всей видимости, никому это не доставляло неудобств. Мне было приятно видеть, как все они окружают ее заботой, а сама Джанет лишь тихонько посмеивается, с благодарностью принимая помощь Кевина, Коллин и Кристины.

Дядя Гарри и его драгоценная супруга Мэй в окружении родной семьи пожинали плоды любви, которую посеяли несколько десятилетий назад. Я слышал рассказы Кевина, Коллин и Кристины о том славном времени, когда они проводили летние каникулы в их доме. Но еще я услышал чьи-то слова о том, как здорово собраться всем вместе и что, может быть, это происходит в последний раз. Мне стало грустно от этих слов. Я понял, как быстротечно наше существование и что мне нужно приготовиться к скорому расставанию с близкими мне людьми, хотя я не успел еще толком оправиться после кончины Пэта. Честно говоря, мне было страшно даже думать об этой стороне жизни, несмотря на то что повлиять на эти события не в наших силах.

Настало время рассказать вам о Керме. Дедушка Кристины сидел посреди всего этого шума и веселья и улыбался своей улыбкой херувима, наслаждаясь происходящим. У него было целых два слуховых аппарата, и, когда никто не видел, он тайком давал мне вкусные кусочки со своей тарелки. С ним была тетушка Барбара, гордая представительница Общества красных шляпок[18]. Я не совсем понимаю, в чем смысл этой организации, но выглядит это достаточно весело. Но вернемся к Керму. Это один из самых замечательных пожилых людей, которых я когда-либо встречал.

С Кермом связано несколько забавных моментов. Начнем с того, что в каждом ухе у него было по слуховому аппарату и все члены семьи были уверены, будто без них он ничего не слышит. Я был свидетелем того, как родственники и друзья спрашивали его о том, как он себя чувствует, не хочет ли он мороженого или пирога, принял ли он свое лекарство и так далее. Как правило, на вопросы о пироге или мороженом ответ находился незамедлительно, тогда как в других случаях людям приходилось по нескольку раз переспрашивать. Я знал, что Керм слышит гораздо лучше, чем многие думали, и для меня это стало очевидным после ряда телефонных разговоров с Кристиной. Я с ним тоже не раз беседовал, и я вас уверяю, меня он понимал без проблем.

Исходя из всего этого, я сделал вывод, что зачастую Керм только делает вид, что не слышит. Что и говорить, удобная штука! Я начал думать о том, как применить эту уловку в собственной жизни, и понял, что это отлично срабатывает, когда ко мне пристает Борис, когда Кристина зовет меня купаться или пора идти к ветеринару.

На лужайку легли вечерние тени, и мы в последний раз дружно пропели «С днем рождения, Кейси». Вскоре после этого гости погрузились в свои машины и отправились по домам, согретые теплом славного семейного торжества. Должен сказать, что в тот момент я уже готовился к сладкому пятнадцатичасовому отдыху, для того чтобы переварить праздничный торт, от которого меня слегка подташнивало, но если бы я знал, что это была последняя большая встреча с родственниками по линии Кристины, я бы подождал с отдыхом и как следует попрощался со всеми. Тем не менее мне кажется, что в тот момент я бы не поверил, что уже через пару лет все они — Керм, тетя Мэй, Джанет и дяди Гарри — уйдут из жизни.

Лови момент

Представьте на мгновение, что вы обладаете таким чутким нюхом, что вам даже не нужно зрение, для того чтобы ориентироваться в пространстве. Примерно такой нюх у всех собак, но мой нос отличается особой чувствительностью даже по сравнению с моими собратьями. Я уже рассказывал вам о своих исключительных способностях, но тогда я изрядно поскромничал. На самом деле я могу учуять метку, которую самец лайки оставил на кусте двадцать лет назад. Я чую медведя на расстоянии трех миль, пуму — за десять миль, а койотов — практически везде. Кому, спрашивается, нужны глаза с таким носом, как у меня? Лично мне одного глаза вполне достаточно, и я отнюдь не считаю себя инвалидом даже несмотря на то, что вечно бьюсь головой о выступающие предметы с той стороны, где у меня слепой глаз.

Собачий мир — это настоящий «шведский стол», полный разнообразных запахов, старых и новых. Любая собака, стоящая тех галет, которые ей скормили, скажет вам, что вокруг такое изобилие всевозможных запахов, что перенюхать их все не хватит целой жизни, не говоря уже о часах в сутках. Когда мы ходили гулять в собачий парк, я просто сходил с ума, пытаясь расшифровать все слои запахов, приставших к траве и к кустам, а в моем мозгу медленно всплывали образы тех собак, что оставили здесь свои следы. Однажды, клянусь вам, передо мной предстал образ гигантского мастодонта!

Вы, должно быть, задавались вопросом, почему собаки любят валяться в разной вонючей гадости. Отвечу вам, что я сам удивляюсь их поведению. Я в своем роде чудак, но видел огромное количество собак, которые целенаправленно обнюхивали какую-нибудь отвратительно пахнущую дрянь, а потом плюхались туда и с блаженным видом начинали в ней валяться. Я с гордостью заявляю, что ко мне это никоим образом не относится. Я, как любая собака, с уважением отношусь к этим запахам, но не хотел бы повсюду таскать их с собой. Тем более что жизнь слишком коротка, и нам следует обнюхивать каждый куст как последний в нашей жизни.

Еще немного о радостях семейной жизни

Члены моей семьи и их друзья с гордостью говорят, что я самый замечательный и необычный пес за всю историю мироздания. Я уверен, что есть собаки намного более милые и необычные, чем я, но я все равно благосклонно принимаю похвалу окружающих.

Вступив в средний возраст, я почувствовал, что мои движения немного замедлились. Я всегда хвастал своей мгновенной реакцией и живостью и был уверен, что смогу завалить лося на полном ходу, но понимал, что с каждым годом мои способности ослабевают.

Я очень гордился своей растущей стаей и все больше осознавал глубинную тайну жизни. Я ощущал любовь, которая по каплям сочится с деревьев, остро чувствуется в каждом незримом дуновении ветра и слышится в журчании ручьев возле нашего дома. Для меня буквально во всем чувствовалось присутствие Бога.

Я из тех собак, которые спокойно относятся к тому, когда их гладят и чешут, как маленьких щенков. С возрастом я даже начал ценить ласковые прикосновения любимых рук превыше всего на свете. Я бы мог часами валяться на спине брюхом кверху, пока меня гладят и говорят приятные слова в мой адрес.

Я перестал реагировать на нападки со стороны прочих альфа-самцов, и моей семье даже не приходилось одергивать меня. И это отнюдь не результат наказаний и негативных подкреплений. Просто я чувствовал, что сам расстраиваюсь, когда своим поведением приношу разочарование своей семье, а мне казалось, что я призван дарить радость тем, кто меня любит.

За всю свою жизнь я слышал бессчетное количество раз слова: «Иван, какой же ты умница!» А еще я слышал их пожелания, чтобы я жил как можно дольше. Когда я это слышу, мне становится страшно оттого, что однажды они подумают, будто я их подвел. Мне ведь прекрасно известно, насколько они все от меня зависят.

Преступление и наказание

Я уже это говорил и еще раз повторю: мне всю жизнь было невдомек, почему я так дорог своей семье, но я знал, что их любовь является предметом зависти со стороны моих братьев и сестер, которые вынуждены коротать свой недолгий век в клетках. Оглядываясь назад, я осознаю, что во многих случаях я мог бы вести себя по-другому и сэкономить своей семье немало нервов и денег.

Можно сказать, что тот случай, когда я врезался в «вольво», — сущие пустяки и я легко отделался, а слепой глаз все равно пришлось бы рано или поздно удалить, но в моей жизни случились еще по меньшей мере три операции, которых можно было бы избежать, измени я свою реакцию на некоторые вещи.

Однажды в конце июля, когда мне вот-вот должно было исполниться девять лет, я остался во дворе на всю ночь. В этом не было ничего особенного — такое нередко случалось и раньше, но именно в ту ночь я проснулся, услышав, как большое копытное животное поедает что-то в моем саду. Я уже знал, что к нам захаживает этот олень с красивыми рогами и совсем не красивой привычкой красть мои яблоки с моего дерева в моем саду.

Должен сказать, что во мне уже давно закипало раздражение по поводу этого воровства, и на этот раз мое терпение лопнуло. В течение летних месяцев я в значительной степени увеличивал свой скудный рацион за счет этих ранних яблок, и они здорово помогали мне укрепить здоровье. И теперь, видя как этот нахальный олень пасется в моем саду и поедает запретный плод с моего дерева, я не выдержал!

Я уже не однажды прогонял его из своих владений, но он всякий раз возвращался. Так как все члены моей семьи трепетно относились к дикой природе, в их присутствии я бы никогда не решился на подобный поступок, несмотря на непреодолимое желание проучить этого наглеца.

И вот в ту судьбоносную ночь я лежал и прислушивался к тяжелому дыханию этого большого зверя в темноте сада, и до меня даже доносился запах свежепережеванных яблок, которые поедал этот бессовестный вор. Он же не подозревал, что в это время Иван Хороший, превратившийся в Ивана Грозного, находится совсем рядом с ним, причем рассеянные хозяева забыли привязать его на ночь. Я тихо выполз из своей конуры и начал к нему подкрадываться.

Мы были один на один — только он и я. Его теплое дыхание вздымалось облаком пара при свете полной луны, а сладкий аромат моих яблок наполнял воздух. Я медленно, шаг за шагом крался через двор. Каждый раз, когда жевание прекращалось, я замирал, зная, что он оглядывается вокруг, пытаясь заметить признаки опасности. Но стоило ему снова приняться за еду, как я сразу же продвигался вперед. Наконец я оказался на расстоянии около шести метров от моего непрошеного гостя. Я чувствовал, как в моем крепком теле просыпается сила и мощь всех моих предков, разжигая во мне древний огонь чести и достоинства, о которых прочие собаки могут только мечтать. Я одолею своего врага и предам его смерти прямо на нашем дворе. Разве после этого мной не будут гордиться? Разве не будут рассказывать легенды об Иване Хорошем, защитнике семьи и урожая?

Конечно, будут! Я приготовился к нападению. Настало время проучить этого нахала и задать ему такую трепку, чтобы впредь все его копытные собратья трепетали перед Иваном и никогда больше не смели заходить на мою территорию.

С самым устрашающим рычанием, на которое я только был способен, я бросился на свою жертву. Прямо над моей головой пролетела пара копыт, гулко ударив о землю, и, пока весь мир был погружен в ночной сон, между нами завязалась жестокая битва. Мерзкое животное в панике брыкалось и скакало из стороны в сторону, а я, щелкая челюстями, пытался вонзить свои острые зубы в наиболее мягкое и уязвимое место. Это была схватка между Иваном Хорошим и Оленем — Слугой Зла, а я всегда верил, что добро побеждает зло. Так оно и случилось.

По правде говоря, я не совсем уверен в том, что именно произошло. Внезапно я почувствовал, как мою заднюю ногу, будто разряд электрического тока, пронзила острая боль, а сам я отлетел в сторону. Этот мерзавец посмел меня лягнуть! Я упал на землю, но в следующую секунду снова поднялся и, угрожающе лязгнув зубами, приготовился к новой атаке, чтобы защитить то, что для меня было самым святым на свете.

Тем временем олень уже ломился через болото позади нашего дома. Я хотел было устремиться за ним в погоню, но тут же упал на землю как подкошенный. Моя нога! Она меня не слушалась! На трех ногах я поковылял за беглецом, но вскоре увяз в болотной тине, а вода неприятно щекотала мне брюхо. Слушая, как олень все еще продирается сквозь трясину, я остановился и перевел дыхание, радуясь собственной победе. Вот это я ему показал, где раки зимуют!

Беги отсюда, трус несчастный! Убирайся в свои мшистые леса, и духу чтоб твоего не было в моем саду! Вспомни об Иване Грозном, перед тем как осмелиться снова набить свое брюхо моими яблоками!

Немалых усилий мне стоило вытащить передние лапы из болота и повернуть в сторону дома. Победа далась мне недешево. Моя правая задняя нога прямо-таки горела огнем, и я совсем не мог на нее ступить. Я медленно похромал обратно к дому, чувствуя, как нога свободно болтается подо мной. Очень странное ощущение, надо вам сказать. Однако я надеялся, что за ночь все пройдет.

На следующее утро вокруг меня собралась вся семья. Лица у них были не на шутку встревоженными. «Иван, ты только посмотри на себя! Что с тобой случилось?» Я поднялся и, едва чувствуя заднюю ногу, поковылял в дом. Жаль, что я не мог рассказать им о своем эпохальном сражении и о том, как я спас их всех, а также наш драгоценный и ограниченный продовольственный запас. Но я был в состоянии лишь слабо вилять хвостом. Несмотря на боль, я прямо-таки светился от гордости за свою победу. Конечно, не обошлось без жертв, но разве я мог поступить иначе? Конечно, нет! Ведь мое истинное призвание состоит в том, чтобы идти на любой риск, защищая тех, кто мне дорог.

Что делать?

Следующую серьезную операцию я перенес через несколько недель после сражения. По словам Коллин, у меня вдребезги было разбито колено. Тот ночной гость раздробил его своим твердым копытом. Я люблю Коллин не меньше, чем всех остальных членов моей стаи, но каждый раз, когда мне приходится приезжать в ее ветеринарную клинику, я все больше пугаюсь и не нахожу себе места от беспокойства. Сперва нога и голова после столкновения с «вольво», потом мой глаз, а теперь возникла необходимость каким-то образом восстановить мое разбитое колено.

Я знал, что поездка в клинику мне же пойдет на пользу, но легче от этой мысли мне не становилось. Я весь дрожал от страха, когда меня опустили на операционный стол и ввели наркоз, чтобы наложить на колено стальную пластину. Когда я очнулся, то с удивлением обнаружил, что задняя часть моего туловища была как будто в порядке, но почему-то сильно замерзла. Я не сразу заметил, что вся нижняя часть моей спины вместе с ляжками и коленом была полностью выбрита! Интересная идея! Почему мы раньше до такого не додумались? Жаль только, что меня полностью не обрили. Единственное, против чего я возмутился, — это тесный переносной манеж, в котором мне пришлось провести около недели, чтобы я снова не повредил себе ногу.

Мне кажется, именно тогда я впервые осознал, что потихоньку начинаю стареть, что я уже не тот пес, которым был раньше, даже по сравнению с прошлым годом. В условиях дикой природы мне пришлось бы научиться добывать себе пропитание, бегая на трех ногах, и такая перспектива существенно сократила бы срок моего существования. Однако жизнь в семейном кругу научила меня доверять и с благодарностью принимать заботу о себе, потому что они были способны видеть больше, чем я, тем более что у меня только один глаз.

В течение следующих нескольких месяцев мое колено понемногу заживало и вскоре совершенно пришло в норму. Несмотря на легкое смущение, я был благодарен своей семье за то, что они так хорошо обо мне позаботились, и я в который раз убедился, что нет ничего такого, чего бы твои близкие не сделали ради тебя!

Война и мир

Хотя мне известно о многочисленных войнах и диктаторских режимах в истории человечества, я с трудом представляю себе, чтобы один человек мог поднять руку на другого. Я был свидетелем лишь небольших ссор, но даже этого достаточно, чтобы разбить собачье сердце. Когда люди начинают повышать друг на друга голос, я весь съеживаюсь и почему-то чувствую себя виноватым, хотя никто не показывает на меня пальцем. На самом деле за всю жизнь меня лишь несколько раз серьезно бранили, да и то по делу: я любил переворачивать мусорное ведро. Когда я слышу рассказы о том, как какой-то человек умышленно нанес вред другому, меня всего передергивает, и я поспешно принимаюсь за исполнение своих обязанностей по дому — сметаю остатки еды с пола под обеденным столом.

Известно, что люди все же могут причинять друг другу вред и даже убивать. В чем причина такого поведения? Будучи собакой, я понимаю, что, если другой самец посмеет зайти на мою территорию, он сильно рискует. Думаю, примерно теми же мотивами руководствуются и люди. Как бы то ни было, для меня это серьезная тема для размышлений.

Я нередко подумывал о том, чтобы работать в государственном учреждении, но Толстой считал, что политическая деятельность неизбежно развращает человека. Полагаю, то же относится и к собакам. Стоит хоть раз сходить на выставку собак, и сразу понимаешь, что всеми нашими поступками руководит тщеславие, которое сбивает нас с истинного пути. Как бы то ни было, я не раз представлял себе, что мое истинное предназначение заключается в том, чтобы положить конец всем войнам и жестокости, которые царят в мире людей и собак. Глубоко в душе я был уверен, что все начинается с любви к окружающим. Хотите верьте, хотите нет, но я даже думал баллотироваться в президенты. Я был уверен, что за время предвыборных дебатов моя морда успеет изрядно примелькаться, и, как только люди поймут мою политическую позицию, они тут же отдадут за меня свои голоса.

Политическая платформа Ивана

Преступность

После избрания моей кандидатуры я бы немедленно распорядился как следует накормить всех находящихся в заточении животных (за исключением эмоционально нестабильных и, следовательно, опасных собак), а затем выпустить их на свободу. Все их прошлые преступления будут забыты, и им будет предоставлена любая помощь для того, чтобы они могли вернуться к нормальной жизни. Я слышал, что существуют тюрьмы, где точно так же держат в заточении людей. Так вот, их тоже нужно будет отпустить (на тех же условиях, что и собак), но перед этим накормить вкусным обедом!

Внешняя политика

Мы немедленно расформируем вооруженные силы во всех странах мира и тем самым навсегда покончим с войнами. Затем я бы пригласил весь мир на роскошный обед с последующей долгой сиестой на лужайке. Назовите меня идеалистом, но люди не способны здраво мыслить, когда им хочется есть или когда они хронически не высыпаются. Это я знаю по себе. Я слышал, что многие люди голодают, и сама мысль об этом для меня невыносима.

Я знаю, о чем вы думаете: «Этот Иван настоящий изоляционист. Сокращение армии ни к чему не приведет, учитывая глобальные взаимосвязи в современном мире». Мой ответ таков: помощь миру начинается с помощи самому себе. Мы слишком мало тратим на действительно стоящие вещи, такие как продовольствие для всех. В одной только Америке бессчетное количество голодающих и бездомных людей и собак. Если бы я стал президентом, то единственной войной, которую я бы объявил, была война против голода и нехватки жилья. Кроме того, я бы приказал уничтожить всякое оружие, которое используется для причинения вреда невинным животным.

Внутренняя политика

Один из пунктов моей программы — это выделение пятидесяти миллиардов долларов на обустройство специальных парков, где собаки могли бы гулять без поводка! Я бы повсеместно отменил законы о поводках как для собак, так и для людей и ввел всеобщее здравоохранение для всех млекопитающих. Кроме того, я бы расширил границы природных заповедников с последующим запретом на вырубку лесов и добычу полезных ископаемых на этих территориях. Но вместе с тем я бы открыл доступ в национальные парки для собак.

Охрана окружающей среды

Одна из самых больших опасностей, угрожающих миру, — это глобальное потепление. Судя по тому, что я слышал, виной всему зависимость людей от ископаемых источников энергии. Исходя из этого, я бы ввел закон, обязывающий всех людей везде ходить пешком со своими собаками, и навсегда запретил бы использование автомобильного транспорта. Вспомните, сколько бед из-за этих машин. Из-за них гибнут ни в чем не повинные собаки, переходящие дорогу. Некоторые собаки, те, что поглупее, принимают их за крупную дичь, рискуя из-за этого жизнью. А еще они слишком плохо пахнут. Если бы не было машин, не было бы несчастных случаев на дорогах, улучшилось бы состояние окружающей среды, скорость жизни значительно бы замедлилась, люди меньше нервничали бы, исчезли бы пробки на дорогах, а у животных вроде меня появилось бы больше места для прогулок. Все от этого только выиграли бы!

Экономика

Став президентом, я первым делом отменил бы все деньги и связанные с ними финансовые корпорации и вернулся к бартерной экономической системе. Некоторые утверждают, что такие меры приведут к полному хаосу и беспорядку, но я уверен: если мы будем руководствоваться принципами любви и всеобщего блага, у нас прекрасно получится обмениваться товарами и услугами. Я с радостью помогал бы людям, которым в жизни повезло меньше, чем мне, одноглазому псу. Я уже сейчас стараюсь делать все, что в моих силах.

Образование

Как представитель семейства собачьих, я горячий сторонник образования, которое дает нам семья и окружающий нас мир. Как я уже говорил, я не особо жалую методы обучения, основанные на принципе «стимул-реакция» и принуждении как способе формирования поведенческих моделей. Я убежден, что лучший учитель — это наш практический опыт, даже несмотря на то что пару раз я едва не поплатился жизнью из-за него.

Лично я отчетливо вижу выход из кризиса, в котором находится нынешняя система образования, но для начала нужно до конца понять, в чем именно состоит проблема. А все дело в том, что несправедливо создавать отдельные классы для здоровых собак и для одноглазых калек, ведь все это делается только для того, чтобы поддерживать состояние мировой экономики, и для того, чтобы каждая собака знала свое место. Будучи президентом, я всячески поощрял бы обучение дома и на природе. Это единственная возможность сохранить свободу мысли в этом мире.

Я отдаю себе отчет в том, что в современном мире слишком высоко ценится визуальная красота и я со своим внешним видом вряд ли имею шансы на победу. Но зато никто никогда не скажет, что у меня невыразительный облик или что у меня не было мечты. Мечты у меня были, да еще какие!

Данный манифест является отражением моей политической позиции, и я гордо ставлю под ним свою подпись — Иван.

Лови момент. Часть вторая

Помните, как я вам советовал обнюхивать каждый куст, как если бы он был последним кустом в вашей жизни? Между тем некоторые люди ведут себя так, словно собираются жить вечно. Говорят, у собаки короткая жизнь, но я на это отвечаю, что уже пережил миллионы человеческих жизней. Какой-то мудрец сказал, что важно не количество прожитых лет, а их качество. Множество собак и, если верить слухам, некоторая часть людей настолько поглощены чувством собственной важности, что пропускают бесчисленные прекрасные кусты вокруг себя.

С возрастом я почувствовал, как во мне все больше разгорается незримое свечение, наполняющее меня невыразимой радостью, даже несмотря на то, что стальная пластина в моем колене частенько отдавала болью, особенно по утрам в холодную погоду. Эта стальная пластина постоянно напоминала мне, что я нахожусь на пути в один конец и обратной дороги нет. Однако осознание того факта, что я значительно постарел даже по сравнению с прошлым годом, не изменило моей внутренней сущности. Тот, кем я становился, очень сильно отличался от образа зрелого пса, который я рисовал себе, будучи щенком. Я уже не рвался в бой всякий раз, когда другой самец отпускал нелестное замечание в мой адрес. Моей единственной целью в жизни, казалось, было наслаждаться теплым присутствием всех живых существ вокруг меня, друзей, равно как и незнакомцев. По словам Толстого, чем более духовными мы становимся, тем меньше чувствуем привязанность к нашей животной природе, и теперь я понимаю, насколько он был прав.

Еще раз о проблемах воспитания

Признаюсь, что мои взгляды на воспитание не совсем мои собственные, а основаны на том, что я мог наблюдать в своей семье. Мы все знаем, что Америка — это страна возможностей, но моя семья говорит, что большинство людей только и ждут того, чтобы кто-нибудь указал им путь. Но у нас все обстоит иначе, и я долгое время воспринимал это как должное. В нашей семье мы самостоятельно выращиваем большую часть продуктов питания, дети рождаются и воспитываются дома, мы сами заботимся о своих пожилых родственниках, и никто не указывает нам, как следует жить. Моя семья мечтает, что когда-нибудь нам удастся перейти на полное самообеспечение и жить так, чтобы Торо, Эмерсон и Толстой могли нами гордиться.

Когда Кейси было два года, Тим соорудил для него игровую площадку из подручных материалов, вместо того чтобы купить готовую. Я уверен, что площадка из магазина была бы гораздо безопаснее, но та башенка с горкой, которая получилась у Тима, на мой взгляд, вышла куда лучше.

Кроме того, Тим натянул между двумя деревьями трос и прицепил к нему небольшую корзину, куда садились Кейси и Морган. Когда Тим спускал их сверху, они, громко визжа и смеясь, неслись вниз и, столкнувшись с пружиной, снова взмывали вверх. Каждый раз при виде этой забавы у меня останавливалось сердце, но, думаю, Тим все предусмотрел и дети были надежно пристегнуты.

Мы постоянно брали наших детенышей в пешие походы далеко в горы, зачастую нехожеными тропами. Я очень нервничал, когда они переходили вброд бурлящие ручьи с ледяной водой, ведь я знал, что одно неверное движение — и будет беда. В отличие от щенков, человеческие детеныши не умеют плавать. Наблюдая за ними, я понял, что все это — часть их воспитания, а еще позже я понял, что домашнее обучение — это всегда определенный риск.

С нашей помощью мама Тима переехала в Беллингэм, чтобы быть поближе к нам. Она предпочла поселиться в доме престарелых неподалеку от нашего скромного жилища и несколько раз в неделю приходила к нам пообедать, а заодно подискутировать на религиозные темы, которые, я уверен, Толстой счел бы невероятно забавными.

В то время Тим брался за любое дело, чтобы прокормить семью. Как я уже говорил, Кристина работала в детском интернате, но с появлением собственных детенышей ей пришлось оставить работу. Тим разрывался на части между концертами, заменами других учителей в школе, покраской домов и бог знает чем еще, для того чтобы платить по счетам и обеспечивать пропитание своей семье. Иногда он приходил домой пропахший потом и краской, а в другие дни выглядел скорее как учитель, но на его лице при виде растущего семейства неизменно сияла радостная улыбка. Денег у нас было немного, но тем не менее мы никогда не жаловались на их нехватку. Ведь в нашей семье была любовь, а это, согласитесь, самое ценное из всех сокровищ.

Долой зомбоящик!

Как вы, наверное, уже догадались, мы не большие поклонники телевидения. Тим на всякий случай прицепил антенну на крышу нашего дома, чтобы болеть за свою любимую бейсбольную команду в финальных играх, но во все остальное время наш девиз — «Долой зомбоящик!» Здесь нет ни капли высокомерия с нашей стороны. Просто существует так много других интересных дел: играть на улице, рисовать, сочинять музыку, читать книги — множество книжек, особенно для детей! Мы стараемся полностью убрать телевидение из жизни наших детенышей, но, с другой стороны, мы иногда всей семьей смотрим кино, так что нас можно уличить в некотором лицемерии. Вместе с тем я обнаружил, что просмотр кинофильмов может пагубно сказываться на здоровье собак. Однажды, когда я был помладше, я увидел на экране какое-то страшное чудовище с оскаленными зубами и вселяющей ужас нижней челюстью. Этот незнакомый зверь, казалось, бросал мне вызов, и я, как уважающий себя пес, кинулся на телевизор и чуть не опрокинул его под громкие возгласы окружающих.

Что вы так орете? Я ведь вас защищаю! Ах, вы еще и на меня кричите? Но теперь они не кричали, а лишь покатывались со смеху. Что тут смешного? Подождите, я над вами тоже посмеюсь! Но тут я понял, что животное на экране телевизора — это я сам, снятый на домашнюю видеокамеру. Какой позор…

С тех пор я знаю наверняка, что телевизор — это зло, особенно если в нем показывают одноглазую дворнягу с выступающей нижней челюстью.

Все равно певец из меня никудышный

Мне немного неловко рассказывать вам эту историю, учитывая, что этой неприятности можно было легко избежать. Мне правда очень жаль, что все так вышло, тем более что моей семье это влетело в копеечку.

Кстати, я еще не высказывал вам свое мнение по поводу поводков. Не спорю, это эффективный способ держать под контролем собачий инстинкт к вольным странствованиям, но это искусственное ограничение территории сбивает многих собак с толку и приводит к неврозам. Что до меня, то с моими нервами полный порядок, зато меня регулярно подводит кратковременная память, особенно если присутствует мешающий фактор в виде белок. Все это привело к операции номер четыре.

Напомню вам, что, согласно Толстому, первое условие для достижения счастья — это жить на лоне природы в мире и согласии со всеми живыми существами. Святая истина! Только вот с жизнью на лоне природы у меня не совсем складывалось, а все из-за привязи, на которую меня иногда сажали после моих отлучек. Она-то и послужила причиной четвертой (и далеко не последней) операции в моей жизни…

После того давнего случая с Джессикой меня частенько привязывали к яблоне во дворе нашего дома, особенно когда Тиму и Кристине нужно было уехать и по какой-то причине они не могли взять меня с собой. Каждый раз, сидя на привязи и провожая взглядом отъезжающую машину, я был уверен, что это наказание за прошлые грехи. Погруженный в глубокую меланхолию, я просто лежал под яблоней, а время мучительно тянулось минута за минутой. Меня никогда не оставляли одного надолго, но даже это казалось мне вечностью.

Есть ряд теорий, утверждающих, будто для собак время летит очень быстро и будто у нас вообще плохо развито чувство времени. Однако можете мне поверить, это наглая ложь! Время тянется очень медленно, когда ты привязан к дереву и рядом нет никого, кроме назойливых белок, которые лезут к тебе со всех сторон и учат жить.

Я не мог обвинять свою семью в том, что им приходилось оставлять меня дома, но вместе с тем я сходил с ума от беспокойства, думая о том, что им может понадобиться моя защита, а я ничего не могу сделать. Мысль об этом была просто невыносимой. И всякий раз, когда я уже почти терял надежду, я слышал шорох их колес на гравийной дорожке.

Когда показывалась машина, белки пищали: «Беги!», и я как по команде срывался с места и изо всех сил бросался к своей семье, забывая о том, что меня держит веревка. Каждый раз, когда я вырывался вперед, меня отбрасывало назад и я с силой ударялся ребрами о землю, задыхаясь и хватая пастью воздух. Мое горло обжигало словно огнем, несколько секунд я не мог вдохнуть, и все это время над моей головой истерично стрекотали белки. Это происходило постоянно, год за годом, но я никак не мог установить взаимосвязь между веревкой и моим горлом.

Шли годы, и я начал чувствовать боль в горле: оно было словно набито колючими осколками стекла. Иногда это неприятное ощущение не проходило несколько часов подряд, меня начинало тошнить, и становилось трудно дышать. По словам Коллин, это был бульбарный ларингеальный паралич, но я бы сказал, что у меня просто болит горло. Еще она упомянула, что были случаи, когда собаки, страдающие этим заболеванием, умирали от удушья, если их гортань внезапно прекращала функционировать, как язычок саксофона. Чтобы этого не произошло, мне придется снова ложиться на операционный стол. Кроме того, она обнаружила несколько подозрительных уплотнений у меня на груди, которые нужно было удалить. Я особо не возражал против операции и лишь волновался, во сколько это обойдется моей семье.

После операции мне было запрещено лаять на протяжении двух недель, что было нелегко. Мне обрили шею, и это мне очень понравилось, несмотря на то что выглядел я, мягко говоря, странно. Снова начав лаять, я с удивлением обнаружил, что у меня изменился голос — вместо устрашающего рычания, к которому я иногда прибегал в случае необходимости, из моего горла вырывался какой-то хриплый писк. Я воспринял эту перемену как неизбежное условие дальнейшего существования, хотя мне неловко думать о том, что этого было легко избежать. Благодаря этой истории я понял, что нельзя выходить за рамки своего поводка, а вместо этого нужно понять, каким образом можно от него избавиться. И тогда мы сможем бегать, где только захотим.

Берегите природу!

Однажды, вскоре после моей операции на горле, к нам в гости приехала наша давняя знакомая с далеких северных земель Аляски — Сара Джеймс. Она из племени гвичин, последнего племени североамериканских индейцев, которые полностью сохранили свой уклад и живут исключительно за счет оленей карибу. По поручению старейшин своего племени Сара путешествует по всей стране и рассказывает людям о культуре племени гвичин и о той опасности, которую представляют для них нефтяные компании, планирующие начать в Национальном арктическом заповеднике разработку месторождений. Благодаря Пэту, который научил меня прислушиваться к советам старших, я теперь понимаю всю важность той работы, которую делает Сара. Жизнь людей племени гвичин полностью зависит от оленей карибу, а нефтяные компании хотят строить буровые установки в самом сердце летних пастбищ, где рождаются оленята! Я все больше и больше узнавал о человеческой природе, и, если честно, это знание разбивало мне сердце.

Должен сказать, что на протяжении многих лет в нашем доме останавливались разные люди, которые, так же как и Сара, пытались спасти мир. Мне нравилось встречаться с этими людьми, и я думаю, они тоже радовались встрече со мной. Теперь, когда Сара снова посетила наш дом, я с большим вниманием слушал ее объяснения того, что происходит на Аляске, и в ходе нашего разговора всплыла одна тема, от которой у меня мурашки пошли по телу и начали сниться кошмарные сны. Оказывается, опасность угрожает не только оленям карибу, лосям и другим животным, обитавшим в той местности. По всей Аляске абсолютно на законных основаниях разворачивалась чудовищная кампания. Я не мог поверить собственным ушам!

У меня язык не поворачивается пересказать вам то, что я узнал тогда от Сары, но, думаю, вам все-таки стоит это услышать. Речь идет о массовом истреблении полярных волков. По закону охотникам разрешено летать над тундрой на вертолете и отстреливать моих ближайших родственников из автоматического ружья. Это делается, скорее всего, для того, чтобы увеличить популяцию других крупных видов, но больше всего меня расстраивает тот факт, что многие жители Аляски и люди из других частей страны поддерживают эту затею. Они разве не понимают, что волчья стая — это та же семья, и если один член стаи погибает, то все остальные о нем скорбят и теряют способность к нормальному функционированию, что нередко приводит к полному вымиранию всей стаи? Как такие люди относятся к собственным собакам? Если они их любят, то как они могут смотреть им в глаза и поддерживать такие чудовищные решения?

Наверное, это те же люди, которые способны убивать койотов ради забавы. Не подумайте, я сам не люблю койотов, и вы слышали историю о том, как некоторые из них пытались меня убить, но мне бы и в голову не пришло убивать их просто потому, что они представляют потенциальную угрозу для меня, для моих кур или даже для Бориса! Подозреваю, что Борис втайне поддерживает эту облаву на волков, но на то он и кот — четвероногая тварь, руководствующаяся исключительно собственными интересами.

Для меня же все это звучало просто возмутительно! Ни для кого не секрет, что все в природе взаимосвязано, и все, кто обладает здравым рассудком, должны уважать и беречь этот хрупкий баланс. Но еще больше меня возмущает тот факт, что некоторые охотники даже не трудятся забрать туши убитых ими волков. Это настоящее кощунство — позволить такому большому количеству хорошего мяса просто пропасть даром!

Сара сообщила нам, что многие люди выступают против этого варварского истребления, включая даже некоторых охотников, и это меня немного успокоило. В целом, конечно же, радости от подобных новостей было мало, и больше всего меня расстраивал тот факт, что я начал понимать: далеко не все люди ведут себя достойным образом. После визита Сары у меня появилось желание сказать жителям Аляски две вещи. Во-первых, лапы прочь от моих братьев-волков! А во-вторых, сделайте все, чтобы сохранить Национальный арктический заповедник ради карибу!

Козлиная гора часть вторая

Через много лет после того первого похода мы, к моему большому неудовольствию, снова полезли на Козлиную гору. Был конец февраля. Зима в тот год выдалась сухая, в горах было очень мало снега, и Тим решил снова попытать счастья вместе со мной. Мы подъехали на машине к началу тропы и потом в течение нескольких часов топали через лес, пока не вышли на открытое пространство. У подножия горы лежал снег, но уходящие вверх крутые слоны горного хребта были абсолютно голыми или покрытыми сухой безжизненной травой.

Возле самой вершины тоже виднелась небольшая полоска снега, но снизу этот участок пути не показался нам особенно сложным. Мы начали карабкаться наверх, но чем ближе мы подбирались к вершине, тем труднее становилось идти. Мне показалось, что по сравнению с прошлым разом скалы стали намного круче. Я тихонько заскулил, не желая продолжать восхождение, но Тим упрямо подгонял меня вперед. Я смиренно покорился, но, несмотря на ясное зимнее солнце, меня не покидало ощущение того, что это место таит в себе опасность.

Последний участок пути представлял собой ужасающе крутой подъем по острому заснеженному гребню. Как по стремянке, мы залезли на него и наконец очутились на том же скалистом утесе, на котором стояли в тот судьбоносный день рождения Тима семь лет назад.

Тим издал победный клич, а я лишь сел на задние лапы, покорно ожидая команды спускаться вниз. Слушая завывания ветра, я на какое-то мгновение ощутил величие мироздания… Вокруг нас не было ничего — лишь открытое небо, морозный воздух и земля, уходящая вниз у нас из-под ног. Наконец Тим объявил, что пора возвращаться.

Он подумал, что лучше всего будет съехать прямиком к подножию горы, и поэтому, прежде чем начать спуск, мы сначала немного взяли вбок по хребту. Тим начал спускаться, а меня как будто что-то задержало на месте. Внезапно Тим потерял равновесие и, поскользнувшись, проехал около десяти метров вниз. Чувствуя, что ему грозит опасность, я бросился к нему на помощь и тут же понял, что стою на голом льду и начинаю медленно соскальзывать вниз!

«Иван, стой на месте!» — закричал Тим, и мне кое-как удалось остановиться чуть выше его. Внизу под нами виднелся обрыв (какой черт нас дернул сюда полезть?), и я почувствовал, как мои лапы задрожали от страха. Тим начал осторожно карабкаться мне навстречу. «Стой на месте, Иван. Тихо, малыш. Все будет хорошо», — говорил он, и его голос действовал на меня успокаивающе. Он медленно полз ко мне, все время повторяя эти слова. Я знал, что все будет хорошо и надо только сосредоточиться на голосе Тима, но тут я тихонько заскулил и немного перенес вес с ноги на ногу. Однако этого хватило, чтобы я снова потерял равновесие и заскользил вниз по голому льду, без всякой возможности остановиться. Визжа от страха, я пытался вонзить когти в лед, но меня только еще больше заносило. «Это все…» — подумалось мне, хотя я не до конца был уверен, что значит «все». С ужасом наблюдая за тем, как обрыв внизу становится все ближе и ближе, я почувствовал, как кто-то схватил меня за ошейник.

Если бы в тот последний момент Тим не успел меня подхватить, я бы неминуемо скатился вниз, навстречу участи, о которой лучше даже не думать. Мы оба замерли на месте, прислушиваясь к отчаянному стуку наших сердец, который словно эхом разносился по всей долине. Я чувствовал, что Тиму тоже страшно, как и мне. Мы снова недооценили опасность этого места и чуть за это не поплатились.

Теперь нам предстояло преодолеть пару сотен метров вверх по льду при непрекращающемся ветре. Меньше всего мне хотелось куда-то идти, но я понимал, что здесь оставаться нельзя. Осторожно ступая, мы медленно, шаг за шагом начали продвигаться в сторону безопасного склона, по которому поднимались. Каждое наше движение грозило стать роковым, и пару раз я чувствовал, как мои когти вот-вот предательски заскользят по льду. Наконец мы миновали этот напряженный участок пути и вышли на наши прежние следы. Там мы остановились, чтобы перевести дух, и только потом продолжили спуск.

После этого похода я уже не сомневался, что больше никогда в жизни не осмелюсь забраться на этот постылый горный хребет, только если Тим не захочет снова туда вернуться. К счастью, такого желания у него не возникало. Про себя я отметил, что в случае большой опасности склонен доверять близким людям. Это любопытно, ведь, когда был помоложе, в подобной ситуации я, скорее всего, не стал бы никого слушать. Вернувшись домой, Тим рассказал Кристине обо всем, что с нами произошло, и та назвала его болваном. Я впервые слышал, чтобы она так его назвала, но в данной ситуации, я думаю, это было более чем уместно.

Новые начинания

В тот же год в нашей семье произошло несколько важных перемен. После многих лет подработок в разных местах Тим устроился учителем английского языка, причем в не в обычную, а в новую экспериментальную школу! Это значило, что у нас наконец-таки появилась уверенность в завтрашнем дне. Но самое приятное — это то, что Тим мог пользоваться гораздо большей свободой, чем если бы он работал учителем в обычной государственной школе.

Я с интересом слушал рассказы Тима о новой работе. Вместе с ним трудились по-настоящему великодушные люди, которые искренне хотели помочь детям из неблагополучных семей найти свой путь в жизни. Некоторые из этих ребят напоминали мне бездомных собак в поиске безопасного пристанища.

Самое смешное то, что теперь Тим зарабатывал больше, чем когда-либо раньше. Можете себе представить, как нам жилось до того, как он получил эту работу. Никогда еще в нашем доме не водилось такого количества денег, получаемых на регулярной основе. Про себя я отметил существенное увеличение порций, и это было здорово! После того, что Тим получал раньше, это было похоже на выигрыш в лотерею! Разумеется, все в этой жизни относительно, но когда ты привык на всем экономить и с трудом растягивать имеющиеся средства, даже зарплата школьного учителя кажется достаточно большой, чтобы почувствовать себя богатым. Мы уже не так сильно нервничали в конце каждого месяца, хотя у нас по-прежнему едва хватало денег на оплату счетов, которые все время росли, как росли и наши детеныши.

Мы переехали в новый дом, подальше от города, и наша жизнь полностью преобразилась! Я знал, что буду скучать по своей яблоне и болоту на краю участка, но новое место жительства мне сразу же понравилось.

Теперь у нас было несколько акров превосходной земли с густой травой и красивыми высокими деревьями. Рядом протекал бурный ручей, а вокруг возвышались горы. Здесь даже была яблоня для меня, но, как я вскоре успел убедиться, яблоки на ней созревали только к концу сентября, и они не были такими сладкими и сочными, как на моем старом дереве. К тому же существовала вероятность, что мне придется соперничать из-за них не с оленями, а уже с медведями. Но это мелочи, потому что в целом это был настоящий рай для такой собаки, как я. Новое место идеально подходило для домашнего обучения, и именно там я научился чуть ли не самым важным вещам в своей жизни. По крайней мере, так мне казалось в то время.

Говорят, что образование необходимо для выживания нации и что другие страны существенно обгоняют нас в этом аспекте. Похоже, что дети всего земного шара участвуют в какой-то международной гонке, вроде Идитарода[19], но, по-моему, не менее важно уметь выращивать собственные продукты питания, правильно воспитывать детей, играть и сочинять музыку, писать стихи, рисовать картины, завоевывать любовь беспородных собак и вежливо обходиться с окружающими. Мне кажется, истинное воспитание должно взращивать эти идеалы и ценности, поскольку все мы знаем, что в Идитароде есть только один победитель, тогда как бессчетное множество собак погибло или получило серьезные травмы в этой погоне за славой.

Наблюдая на нашей семьей, я сделал вывод о поразительной эффективности домашнего обучения. Начнем с того, что Кристина — один из лучших учителей, которых я когда-либо встречал, не говоря уже о способностях наших детей.

Возьмем, к примеру, нашего старшего детеныша Кейси. Он обожает разные истории. Кристина с Тимом читали ему вслух еще до его рождения. Словарный запас Кейси намного богаче, чем у многих собак и людей его возраста, но до девяти лет он упорно не хотел читать самостоятельно. Я уже задумался о том, не отправить ли этого ребенка в обычную школу, но моя семья решила набраться терпения, и вскоре Кейси уже взахлеб читал длиннющие романы, энциклопедии по орнитологии и другие увлекательные книги. Он настолько пристрастился к чтению, что, казалось, никогда не начитается вдосталь! Но самое ценное — это то, что он обладает истинной жаждой жизни: прекрасно играет на скрипке, делает зарисовки и изучает повадки птиц, играет в футбол и занимается рыбной ловлей. Боюсь, что школа убила бы в нем все эти наклонности.

Но есть еще и Морган… мой славный дружок Морган. Когда ему было всего шесть лет, он запросто вставал перед любой аудиторией, будь то день рождения или концерт Тима, и без всякого стеснения рассказывал всевозможные истории! Он обожает играть разные роли и сейчас учится читать и играть на скрипке. Морган обладает заразительной страстью к приключениям, а еще ему легко удается собирать вокруг себя людей. Он стремится делать все, что в его силах, чтобы спасти этот мир, и вместе с Кейси они часто используют свои дни рождения для сбора средств на разные важные цели.

Многие из наших городских друзей недоумевали, как такая чудаковатая семейка сможет прижиться в деревне, где люди, как правило, держатся особняком. Однако моя семья в который раз доказала свое не только мужество, но даже бесстрашие.

После переезда Кристина первым делом обошла всех соседей и представила им нас, и, разумеется, она им всем пришлась по душе. Освоение новых земель началось с обустройства большого огорода. Кристина пригласила фермера, который жил неподалеку, и, следуя ее четким указаниям, он вспахал весь участок на своем тракторе. В воздухе слышался аромат свежевспаханной земли, наполняя всех нас ощущением радости и надежды. Мальчики практически все время проводили на улице, лазая по деревьям и гоняясь друг за другом. Тим занимался постройкой сарая, а наша прекрасная богиня с лучезарной улыбкой легко и непринужденно руководила всеми нами. Мы сажали деревья, расчищали заросли ежевики, восстанавливали заболоченные участки, выносили мусор, строили новое крыльцо, играли на музыкальных инструментах, праздновали дни рождения… Жизнь била ключом. Среди всей этой веселой кутерьмы мы находили время, чтобы ходить купаться на реку, спасаясь от жаркого летнего солнца, и вся наша жизнь, казалось, была наполнена довольством и высоким смыслом.

Вскоре мы пожинали плоды наших огороднических трудов — на тарелке у каждого (даже у меня!) появились свежие овощи. Снова пошли разговоры о том, каким образом мы сможем окончательно перейти на самообеспечение. К тому времени я уже понял, что крупные энергетические компании держат людей в полной зависимости и лишают их возможности контролировать собственную жизнь. Но мы пошли еще дальше. Любую корпорацию или учреждение мы воспринимали как инструмент подчинения людей, основное призвание которого состоит в том, чтобы мешать людям реализовывать свой потенциал. Но мы не попались в эту ловушку! Мы везде чувствовали потенциал для развития, и я, Иван Одноглазый, просто наслаждался радостью существования. Мечты Генри Торо нашли достойное воплощение в жизнь, и я чувствовал, что солнце, улыбаясь, смотрит на нас каждый день, даже если идет дождь.

Со временем я начал замечать, что получаю удовольствие просто от того, что лежу и наблюдаю за всеми вокруг, и, скорее всего, это чувство было сродни тому удовлетворению, которое испытывали Керм и Пэт на закате своих дней. Я чувствовал, что буду счастлив, просто наблюдая за тем, как растет моя семья, даже если мне самому не суждено больше встать со своего места. Жизнь была прекрасна, но вместе с тем я ощущал, что со мной происходят какие-то странные глубинные изменения. Моя семья, казалось, тоже была счастлива, и даже Борис успешно освоился на новом месте. Однако параноиком он как был, так и остался. Ему вечно казалось, что совы заодно с койотами сговорились его убить.

Старшие члены стаи

В то же лето, когда мы переехали в новый дом, Кристина с Тимом перевезли к нам Бернис, мать Тима, чтобы она доживала оставшиеся годы вместе с нами. Она сильно сдала за последнее время, а у нас как раз появилось место, чтобы ее принять. С Бернис произошли заметные изменения: у нее сильно ослабла память, и она уже не так стремилась обсуждать политику и религию. У нее настолько ухудшилось зрение, что ей приходилось передвигаться с помощью ходунков, чтобы ненароком не упасть. Когда она переехала в наш дом, я начал невольно вспоминать о Пэте и Сиде и пришел к пониманию того, что все в этой жизни совершается по кругу, и это абсолютно естественно и нормально — заботиться о своих старших, когда им требуется наша поддержка. В свое время, много лет назад, Бернис окружала любовью и заботой своих детенышей, и теперь настало время отплатить за ее доброту. После смерти Пэта мы несколько месяцев разбирали вещи в доме, где прошло детство Тима, и в ходе этого процесса Тим обнаружил множество старых фотографий, картин и прочих памятных вещей, благодаря которым вырисовывался образ достаточно непростой женщины.

Бернис была одной из первых женщин, которым было дозволено учиться в Чикагской академии искусств, а кроме того, судя по фотографиям, она была настоящей красавицей. Поскольку она обладала непревзойденными способностями к рисованию, которых не наблюдалось у других девушек того же возраста, ее приняли в это элитное учебное заведение.

Она выросла в небольшом доме в квартале польских эмигрантов, и ее подростковые годы пришлись на время Великой депрессии. Ее отец Иозеф занимался столярным ремеслом. Большую часть своей жизни он провел в России, хотя сам по национальности был литовцем. Бернис часто рассказывала нам о псе по кличке Шуберт, жившем в их доме, когда она была маленькой. Ему разрешали спать с людьми в одной постели, а во время еды сидеть за обеденным столом, где у него было собственное место. По всей видимости, в доме Иозефа не было жестких правил поведения, и Шуберту повезло жить в семье, где все домочадцы любили и принимали его как равного себе. Везет же некоторым! Я знаю, что моя семья тоже меня любит (несмотря на скудные порции еды), но, по рассказам Бернис, у этого Шуберта была просто сказка, а не жизнь!

Многие годы Бернис посвятила волонтерской работе во Всемирном объединении федералистов[20] и была активным участником борьбы за мир еще до того, как на свет появилось поколение хиппи. Толстой ею гордился бы! Затем в ней проснулась страсть к религии, и поскольку Бернис никогда не порывала со своими корнями, она стала истовой католичкой. Она не раз говорила, что по-настоящему ее жизнь началась только после того, как у нее появилось собственная семья, а когда это произошло, она почти перестала рисовать, за исключением портретов близких ей людей. Думаю, что она хотела нарисовать и меня, но я не мог усидеть на одном месте достаточно долго, чтобы из этого что-то вышло.

Бернис была бесконечно предана своей семье, и теперь, на закате ее дней, наступил черед семьи позаботиться о ней. Несмотря на разногласия, существовавшие между ней и Тимом, они с Кристиной с радостью ухватились за возможность оказать ей должное почтение, тем более что Бернис, судя по наблюдениям ее сына, уже успела забыть большую часть своих прежних жестких убеждений, из-за которых в былые времена любила устраивать споры.

В то первое лето на новом месте мы часто гуляли по окрестностям, ходили купаться на реку, ловили рыбу, а по вечерам разводили костры во дворе. Единственное, чего мы не делали, — так это не ходили в походы, и мне это казалось очень странным, но, наверное, у нас было слишком много дел в связи с переездом. То было волшебное лето, но оно было бы еще лучше, если бы мы сходили в небольшой поход. Однако в остальном все шло просто замечательно, даже несмотря на то, что на меня постоянно кричали, когда я забегал в реку и распугивал всю рыбу.

Однажды июльским днем в наш двор залетел ворон. Несколько часов подряд он спокойно расхаживал по лужайке перед домом, и мальчики даже кормили его с рук, что показалось мне довольно необычным. Я слышал истории о том, что вороны и совы обладают мистическими способностями, и во мне заиграло естественное любопытство. Все двери в доме были предусмотрительно закрыты, чтобы я не смог выйти на улицу, но потом Морган вернулся за чем-то в дом и оставил дверь открытой. Я подумал, что не будет большой беды, если я подойду поближе и, возможно, обнюхаю эту птичку. Толкнув носом дверь, я вышел во двор, но ворон тут же взмахнул крыльями и взлетел на дерево, подозрительно глядя в мою сторону. Дети очень расстроились из-за того, что я спугнул их гостя. Мне было неловко, но какое еще впечатление могла произвести моя странная рожа? Эта птица — не первое и далеко не последнее существо, которое испугала моя внешность.

Интересно, сумеет ли Адам найти наш новый дом, если ему захочется снова нас навестить? Не знаю, как у него обстоят дела с нюхом. Если так же, как и у всех остальных людей, то, скорее всего, не очень.

Наступила осень, и мы усиленно готовились к зиме: заготавливали дрова и завершали все остальные хозяйственные дела. По ночам вокруг нашего дома стала околачиваться стая койотов. Они пытались вынудить меня погнаться за ними, но не на того нарвались! Я уже бывалый пес! Я пришел к пониманию того, что мне свойственно адаптироваться к жизненным изменениям, даже несмотря на то, что меня все устраивало в нашем прежнем доме. По большому счету, мне было все равно, где жить. Главное — это то, что я живу вместе со своей любимой семьей.

До Р. И.

(До Рождества Ивана)

Недавно я узнал, что у членов моей семьи уже раньше были собаки. Так, у Тима в детстве жила красивая чистокровная собака по кличке Динь-Динь[21] из породы норвежских элкхаундов, которая, судя по рассказам, была настоящим другом семьи. Однажды она проглотила блесну на окуня, и потребовалось хирургическое вмешательство, чтобы вытащить все крючки. От одной этой мысли меня бросает в дрожь! Кроме того, как-то раз она съела целый выводок цыплят, чем очень огорчила Тима и его сестру. А еще она терпеть не могла купаться и поэтому сильно страдала летом в своей теплой шубе.

После смерти Динь-Динь семья завела немецкую овчарку. И хотя она тоже была женского пола, назвали ее почему-то Петрушкой, в честь героя знаменитого балета Игоря Стравинского. Все звали ее Тришкой, для краткости. Но это еще не все! У них жил рыжий кот по имени Нижинский, названный в честь Вацлава Нижинского, русского танцора, который исполнил заглавную роль в балете «Петрушка»! Когда я рассказал об этом Борису, он пришел в бешенство от того, что мы с ним не первый тандем кота и собаки, названных русскими именами!

Судя по тому, что о ней рассказывали, Тришка была чудесной собакой. Тим хвастал, что она была такой же умной, как и я, а нюх у нее был гораздо лучше моего, во что мне верится с трудом. Преданная своей семье, Тришка любила и всех остальных людей. По словам Тима, она умела приносить палку, но лично у меня это не вызывает особого восторга. Важно то, что она, так же как и я, любила ходить в походы. По всей вероятности, она терпеть не могла собак-самцов и часто нападала на них без всякого повода, но мне все равно жаль, что у меня не было возможности с ней познакомиться. В возрасте шести лет у нее развилась серьезная дисплазия бедра, и когда ей исполнилось десять, она умерла. Семья сильно горевала о ней, и я не сомневаюсь, что она действительно была выдающейся собакой.

Чистокровные псы определенно обладают чем-то, чего у меня нет, а у меня, возможно, есть что-то, чего нет у них. Как бы то ни было, если вы хотите знать мнение дворняги из приюта, то я считаю, что все мы просто собаки — не важно, большие или маленькие, и самое главное — это то, что находится у нас в сердце.

Что было бы, если…

Иногда я задумываюсь над тем, кем бы я стал, если бы не оказался в любящей и заботливой семье. Боюсь, что я тогда не узнал бы многих вещей. Без моей любимой семьи я мог бы стать таким же злым и раздражительным, как Иван Грозный. Вся жизнь для меня превратилась бы в вечную борьбу за ограниченные ресурсы продовольствия, и, как результат, удовлетворение личных интересов занимало бы высшую ступень в шкале моих жизненных приоритетов. Я спокойно пускал бы в ход мои острые клыки, бросался в атаку и даже убивал вне зависимости от обстоятельств. Люди представлялись бы мне холодными и безразличными существами. Я, скорее всего, считал бы, что лучше держаться особняком, ведь тогда никто никогда не сможет разбить твое сердце. И совсем не стоит идти на риск ради других, ведь в конце концов рано или поздно наступает разочарование. Я свято верил бы в то, что главное в жизни — это следование своей животной природе. Я думал бы, что внешность решает все и таким одноглазым созданиям с перекошенной мордой не место в этом мире.

Я просто счастлив, что всего этого мне не суждено было узнать.

О бездомных собаках

Я знаю, что существует немало поистине святых людей, которые находят в себе силы поддерживать местные приюты для бездомных животных. Я слышал от своих собратьев истории о людях, которые брали домой старых и больных собак, чтобы хотя бы перед смертью дать им положительный опыт любви и заботы. Не секрет, что многим людям сложно общаться с другими людьми, но они рады излить на нас нерастраченное тепло своей души и сердца просто потому что, как ни крути, мы самые близкие человеку существа. Я считаю, что самыми большими непризнанными героями в нашей стране являются те, кто продолжает непреклонную борьбу с такими вещами, как, например, истребление волков на Аляске, о котором я вам уже рассказывал. Такими же героями я считаю тех людей, которые помогают найти дом обездоленным и несчастным созданиям со странной нижней челюстью.

Мне крупно повезло, что я попал к хорошим людям в приюте для бездомных животных в Скэджит Вэлли, когда был щенком. Они понимали, что любая бездомная собака, будь она чистых кровей или дворняга, нуждается прежде всего в теплой компании.

Знайте, что если вы, люди, любите нас, то мы вас любим еще больше. Если вы придете к нам на помощь, то никогда об этом не пожалеете. Не важно, кто мы — дворняга без роду без племени, дорогущая чистокровная собака или брошенный всеми породистый пес с разбитой судьбой, — нас всех объединяет одно: мы полностью посвящаем вам свою жизнь, не прося ничего взамен.

Сбавляем обороты

Где-то в середине сентября меня впервые начала беспокоить боль в задней левой ноге. Неприятные ощущения в том месте появились еще раньше, но с наступлением осени они превратились в настоящую боль. Еще за несколько месяцев до этого я чувствовал там некий дискомфорт, но объяснял это приближением старости. В конце концов, я уже давно не щенок. Я все еще был в отличной форме, уверенный, что при необходимости смогу завалить лося или медведя гризли. Так что мне нечего бояться небольшой боли в колене. Однако когда домашние стали подозрительно посматривать на то, как я прихрамываю на одну ногу, я начал волноваться.

Заметьте, мое волнение было связано скорее с моей семьей, чем с состоянием моего здоровья. Я очень не хотел, чтобы они снова тратили на меня деньги, — они и так уже извели слишком много средств на жалкого калеку. Я очень боялся, что ненароком вывихнул колено и мне придется снова ехать к Коллин на операцию. Сбривание шерсти меня не страшило, но еще раз ложиться на операционный стол? Нет уж, увольте! Я изо всех сил старался не хромать, но окружающие все равно замечали мою странную походку, равно как и мои попытки это скрыть.

Однажды утром, услыхав какое-то движение в доме, я с некоторым трудом поднялся на ноги и поплелся на кухню, принюхиваясь и фыркая. (Вместо того чтобы лаять, я стараюсь издавать не слишком навязчивые звуки, тем самым приближая наступление утренней кормежки. Это всегда срабатывает, и я почти не обращаю внимание на легкие укоры в свой адрес.) Обычно к тому моменту, когда первая ложка еды падает на дно моей миски, на полу образуется лужица из слюны, которая стекает с моей нижней челюсти, и кому-то приходится срочно подтирать ее полотенцем. Однако, несмотря на всю кажущуюся сложность этого ритуала, с того момента, когда кто-то заходит на кухню, и до той минуты, когда я уже за обе щеки уписываю свою скудную, но потому и такую драгоценную порцию, проходит не более сорока пяти секунд.

В то утро я с радостным предвкушением ждал своего завтрака, когда внезапно у меня подкосились обе задние конечности и я тяжело рухнул на пол, взвизгнув от жгучей боли, которая словно молния пронзила мою ногу. Все ринулись ко мне на помощь и кое-как поставили на ноги. «Молодец, Иван, — подумал я. — Теперь ты сдал себя с потрохами».

Моя нога вся дрожала и горела после падения, и я понял, что колено можно уже считать пропавшим. Рассудив, однако, что потеря конечности — это не повод отказываться от вкусного завтрака, я кое-как доковылял до своей миски и жадно проглотил полагающуюся мне порцию. Это, похоже, успокоило всех присутствующих и меня в первую очередь. Мне помогли выйти на улицу, и, оказавшись на траве, я с удивлением заметил, что боль в ноге слегка поутихла.

В течение всей следующей недели я чувствовал себя гораздо лучше и был рад, что моей семье не придется снова тратить на меня деньги и нервы. Мы несколько раз ходили гулять вдоль реки и даже совершили небольшой поход в горы. Я никогда не забуду тот день — острый запах осени и журчание ручьев наполнили мою душу невыразимым спокойствием и щемящей радостью оттого, что я живу на этом свете.

Все это продолжалось еще несколько недель до тех пор, пока однажды я снова не почувствовал острую боль в ноге, но на этот раз она была еще сильнее, чем раньше. Родные заметили мою хромоту и договорились о встрече с Коллин.

Все в клинике были рады меня видеть. Нужно сказать пару слов о ветеринарной клинике округа Норт Шор, где работает Коллин. Это просто замечательные люди, и они все знают меня по имени. Я для них настоящая знаменитость, по крайней мере, судя по приему, который они мне оказывают. Даже глаз, который они мне удалили, хранится у них в специальной баночке как сувенир. Думаю, это из-за того, что я в какой-то степени являюсь собакой Коллин, но я не сомневаюсь, что они так же хорошо относятся ко всем животным, переступавшим порог их клиники. Разумеется, они видели, как я дрожу от страха, но, к сожалению, я никак не мог с этим справиться. Мне очень хотелось их успокоить и сказать, что они не должны чувствовать себя виноватыми и что все дело только во мне.

Коллин провела меня в свой кабинет и принялась осматривать мое колено, осторожно вращая его точно так же, как тогда, когда я покалечил другую ногу. «Ничего не понимаю», — прошептала она. Затем она отвела меня в соседнюю комнату и сказала, что сделает снимок моей конечности. Когда фотография была готова, она внимательно на нее посмотрела, и я заметил, что в ее глазах блестят слезы. Мое сердце сжалось от сочувствия к ней.

Я уже давно собирался рассказать вам о Коллин. Она для меня как вторая мама, и если бы она первой нашла меня в приюте для бездомных животных, моя жизнь сложилась бы ничуть не хуже, чем сейчас. Она такая же красивая, как и Кристина, и люди часто их путают. Думаю, это говорит о многом. Коллин решила стать ветеринаром по многих причинам, но самое главное — потому что она любит животных, особенно тех, что остались без дома. У нее самой живет пара собак, которых она взяла из приюта. Я, конечно, не в восторге от походов к ветеринару, но знаю, что с Коллин я в надежных руках.

Вечером после обследования вся семья собралась вокруг меня. Все плакали, и это меня сильно смущало. Мне было их очень жаль, особенно детей, и я знал, что все это из-за меня. Должно быть, с моей ногой действительно все очень плохо, раз они так расстроились. Мне хотелось сказать им, что со мной полный порядок, если не считать хромоты. Весь вечер звонил телефон, и я слышал, как они разговаривали в соседней комнате и снова начинали плакать. Мне сказали, что это звонят мои старые друзья и все передают мне привет. Я решительно не понимал, отчего все так переживают, и думал, что им просто нужно взять себя в руки и успокоиться.

На следующее утро, попытавшись встать на ноги, я почувствовал такую резкую боль, что едва не потерял сознание. Стоило мне хотя бы немного перенести вес на больную ногу, как в нее словно вонзалась сотня острых кинжалов. Плохи дела. Моя семья помогла мне выйти на улицу, но мне сразу же захотелось вернуться на место и прилечь. Мне казалось, что если я буду просто лежать, то все будет хорошо и окружающие перестанут так сильно волноваться.

Через пару дней я узнал, что у меня рак. Я знал, что это очень серьезный диагноз. Снова была назначена встреча с Коллин, и на этот раз я понимал, что мне предстоит очередная большая операция. Сказать по правде, я не сильно волновался. Я знал, что в случае беды есть те, кто меня любит, и они придут на помощь в трудную минуту. Я поступил бы точно так же, и не один раз.

Кому нужны четыре ноги?

Когда меня снова привезли в клинику, весь персонал вышел мне навстречу и каждый норовил погладить меня и потрепать за ушком. Я был рад их видеть, но меня слегка трясло от страха. Коллин отнесла меня на второй этаж, в кабинет с большим металлическим столом. Увидев, как она берет в руки шприц, я нервно сглотнул. «Ладно, — подумал я, — чему быть, того не миновать». Наблюдая за Коллин, я понял, что предстоящая операция будет в корне отличаться от всего, что мне довелось пережить раньше. Но она улыбнулась, ласково погладила меня по голове, и мне сразу же стало легче. Затем Коллин сделала мне укол, и после этого я ничего не помню.

По моим ощущениям, я проспал несколько дней, и все это время мне снились странные сны. Я бежал среди огромной стаи одноглазых волков, как вдруг увидел над собой улыбающиеся лица членов моей семьи; их дыхание превращалось в пар на морозном воздухе. В какой-то момент я ощутил необыкновенную легкость во всем теле, но тут же почувствовал, как кто-то дергает и тащит меня за ногу. Казалось, это не закончится никогда, но когда наконец очнулся, я удивился, как спокойно все вокруг. Коллин что-то шептала мне на ухо, и первое, что я увидел, — это ее улыбку.

Она вынесла меня на улицу. Интересно, что я совсем не чувствовал боли. Более того, я не чувствовал своей ноги. У меня ее больше не было! Как странно! Я пытался сделать хоть один шаг, но каждый раз заваливался на бок. Что же теперь делать? Я смиренно перенес удаление глаза, потому что от него все равно не было никакой пользы. Я понимал, что нужно было восстановить колено после схватки с оленем. Я без всяких уговоров согласился на операцию на горле, потому что боялся умереть от удушья. Но это?… Взять и лишиться целой ноги? Как же я буду бегать на трех ногах? Как же мне теперь защищать мою семью?

Коллин тем временем уговаривала меня по максимуму использовать здоровую заднюю конечность, и я старался делать все, что она говорит. Это было непросто, и после нескольких попыток мне удалось преодолеть лишь несколько метров. Здоровая нога еле выдерживала вес моего тела. Да уж, нелегко мне теперь придется!

Я никогда не сердился на Коллин за то, что она лишила меня ноги. Я знал, что у нее не было другого выхода, но от этого мне не становилось легче. Я провел в клинике еще одну ночь, а на следующий день за мной приехала моя семья. Я был счастлив их снова увидеть и уехать подальше отсюда, пока они не оттяпали мне еще что-нибудь, например голову! Увидев Тима, я инстинктивно бросился к нему, и Коллин этому очень обрадовалась. По ее словам, это был хороший признак. Она, должно быть, очень сильно в меня верила, раз так часто повторяла, что я прекрасно приспособлюсь к жизни на трех ногах и что это только вопрос времени. Коллин говорила, что я обладаю сильным духом, и от ее слов мне становилось еще лучше.

По возвращении домой меня окружили таким вниманием и заботой, что мне даже сложно это описать. Дети, правда, не могли сдержать слез, но я изо всех сил старался слизывать слезинки с их щек. Нет ничего на свете, на что я мог бы променять любовь своей семьи. В течение следующих нескольких недель я заново учился ходить, а еще мы начали готовиться к Рождеству.

Я быстро смирился с потерей ноги. Если подумать, это не так уж и важно. Ведь важнее всего то, что я нахожусь среди любимых и близких мне людей. Временами мне становилось грустно при мысли о том, что далеко не все собаки (да и люди тоже) знают, каково это — быть окруженным такой любовью, какая царит в нашей семье. Как бы я хотел, чтобы все знали, какой хорошей может быть собачья жизнь!

Важные уроки

Я чувствовал, что с каждым днем Бернис становится все слабее и слабее. Она очень любила читать книги, но теперь и это занятие давалось ей с трудом. Вся новая информация, которую она слышала или узнавала, практически тут же вылетала из ее головы. Она читала книги, напечатанные крупным шрифтом, с помощью увеличительного стекла с подсветкой, а на голове носила наушники с прикрепленным к ним слуховым аппаратом, с которым едва умела управляться даже после многократных тренировок, несмотря на то что там всего лишь одна кнопка включения и выключения да еще колесико регулирования звука. Однако Бернис не жаловалась на судьбу и спокойно воспринимала все эти изменения.

Всего два года назад она закончила портрет Моргана, и я был поражен тем, как ей удалось достичь такого поразительного сходства, несмотря на плохое зрение. Она передвигалась по дому с помощью ходунков, все время натыкаясь на вещи. Однако никто не ворчал на нее. Скорее все восхищались тем, как бодро она держится. Я лишь старался вовремя уйти с ее пути, чтобы она ненароком не упала на меня или не отдавила мою здоровую ногу.

Мальчики как могли помогали Бернис. Они читали ей вслух или играли на скрипке, чтобы скрасить ее досуг. Именно тогда я понял, какое большое значение имел этот период в воспитании наших детей: ведь они учились заботиться о стареющем члене семьи, равно как и о больной собаке. Что может быть ценнее этих уроков? Одно из преимуществ состояния Бернис заключалось в том, что она перетянула часть внимания на себя, и я ей был за это благодарен, а то в последнее время меня окружили чрезмерной заботой. Кроме того, она все чаще роняла еду на пол, и я тоже от этого выигрывал.

Когда Кристина помогала Бернис принимать ванну, я вспоминал старину Сида, которого купали в той тачке во дворе. Я помню, как потешался над этим, когда был щенком, но сейчас уже не смеялся, а скорее поражался бескорыстию моей драгоценной Кристины, несмотря ни на что сохранявшей позитивный настрой и спокойно воспринимавшей все события своей жизни, за исключением пары случаев, когда она плакала от навалившейся усталости.

Это был бесценный урок для нас всех о том, как нужно жить и умирать! К сожалению, я не сразу это понял. Однако, все осознав, я стал надеяться, что сумею прожить чуть дольше, чем Бернис, для того чтобы оказывать ей посильную помощь и поддерживать всех остальных членов моей любимой семьи.

Адаптация

Конечно, в моей семье нет никого, кто смог бы продлить чью-то жизнь в противовес законам природы, но одно можно сказать наверняка: если бы они ничего тогда не предприняли, я бы не дожил до Рождества и не смог бы посвятить вас в свои воспоминания. С тремя ногами и неистребимым оптимизмом в душе я снова был полон сил и энергии и в таком настроении встретил рождественские праздники. Даже Бернис слегка воспрянула духом, и мне хочется думать, что я сыграл не последнюю роль в улучшении ее самочувствия.

Это была первая рождественская елка в нашем новом доме. Дети были заняты тем, что мастерили и заворачивали в красивую бумагу подарки, а также водили меня на прогулку. А Тим с Кристиной брали меня на пробежку. Да-да, вы не ослышались. Я научился бегать! На самом деле бегать оказалось гораздо легче, чем ходить. «Кому нужны четыре ноги?» — радостно думал я. Мы наматывали круги по периметру нашего поля, и когда я как следует разгонялся, уже ничто не могло меня остановить. Разумеется, я никогда не обладал скоростью гончей собаки, но свой прежний уровень мне все-таки удалось восстановить. Жизнь была прекрасна, и с каждым днем я все больше набирался сил. Казалось, что с мыслями о смерти я слегка поторопился.

Разумеется, мне было жаль потерянной ноги, но это лучше, чем мучиться от боли. Должен признаться, что мне потребовалось время, чтобы научиться делать все свои собачьи дела на трех ногах. Я знал, что никогда уже не полезу в горы, но по-прежнему строил планы регулярных путешествий по окрестностям, ведь еще так много земли в округе осталось непомеченной.

В окружении любви

Наконец-то он начал мне открываться… Я имею в виду смысл жизни. Слишком сильно, наверное, наступили на мою голову в детстве, но только сейчас я начал понимать: все, что мы делали для Сида, Пэта и Бернис, невольно подготовило меня к восприятию нынешних событий.

Кристина была беременна третьим по счету детенышем, когда на нее свалилась новая забота. Случилось так, что Бернис почти полностью оглохла и ослепла и Кристине приходилось помогать ей передвигаться по дому. Старой женщине нелегко было принимать ее помощь, но, думаю, в жизни каждого наступает момент, когда нужно с благодарностью принять добровольную помощь и не стыдиться собственной слабости.

Я больше чем уверен, что в тот период нашей жизни никто не смотрел на Кристину такими глазами, какими видел ее я. Как и большинство представителей мужского пола (не важно — собак или людей), Тим был слишком занят музыкой, творчеством и преподаванием в школе. За всеми этими делами он порой не видел некоторых мелких вещей, которые замечал я и которые делали Кристину поистине необыкновенной женщиной.

Мне хотелось, чтобы весь мир видел, что моя Прекрасная Богиня Любви действительно заслуживает этого имени. Кристина была готова помочь всем без исключения: человеку, пострадавшему от войны или стихийного бедствия, тропическим лесам или животному, оказавшемуся на грани исчезновения. Она хотела не спорить о политике, а жить согласно своим убеждениям. Она понимала, что все мы пришли в этот мир с единственной целью — для того, чтобы любить, знаем мы об этом или нет, и то, насколько мы счастливы, зависит от того, насколько полезны для других.

Кристина не всегда находила общий язык с Бернис, но, несмотря на все разногласия, она самоотверженно продолжала заботиться о ней. Она растила и окружала любовью своих детенышей, включая и того, которого носила под сердцем. Она обрабатывала зимнюю промерзшую почву в ожидании весеннего сева. Весна… Я отдал бы все на свете, только бы дожить до весны в компании моей прекрасной богини и ее чудесной семьи.

Добро…

Генри Торо как-то сказал, что «недостаточно быть просто хорошим, но нужно быть полезным для какой-то цели». Я, Иван Хороший, старался следовать этому совету. Не уверен, в чем именно состояла моя польза кроме того, что моей семье пришлось потратить около десяти тысяч долларов на мое лечение, но, по всей видимости, я все же представляю для них какую-то ценность. Я не раз убеждался в том, что собаки, хвастающие направо и налево о том, какие они умные и прекрасные, обычно не представляют собой ровным счетом ничего или же сильно преувеличивают свои способности. Если проанализировать все мировые проблемы, то окажется, что большинство из них вызваны людьми, которые считали себя самыми умными. Если бы у нас был выбор, то кем бы мы захотели стать — умными или добрыми? Быть умным далеко не всегда значит быть счастливым, тогда как если ты добрый и хороший, у тебя, по крайней мере, есть шанс. Оглядываясь на свою жизнь, не могу сказать, что я самый умный пес на свете, но, несмотря на свою внешность, я всегда старался оправдать свое имя — Иван Хороший.

У Оскара Уайльда есть роман «Портрет Дориана Грея», в котором главный герой настолько поглощен своей внешностью, запечатленной на картине, что не в состоянии проявить сочувствие к окружающим, и в результате вся его жизнь сводится исключительно к удовлетворению собственных эгоистических потребностей. Чем дольше он живет для самого себя, тем более жалким становится и тем ужаснее выглядит его портрет. Я видел собак, которые живут исключительно ради самих себя, и поэтому я понимаю истинный смысл этого произведения. Я только радуюсь, что никому не пришло в голову увековечить меня на картине. Я и так мордой не вышел.

Держусь из последних сил

Моя любимая Коллин сообщила нам, что, если не считать рака, в целом у меня отменное здоровье для собаки моего возраста. Она сказала, что курс химиотерапии сможет продлить мне жизнь еще на несколько лет, но рано или поздно эта болезнь все равно меня доконает. Мне хотелось ответить, что не стоит так обо мне беспокоиться, но вряд ли меня послушали бы. Я чувствовал, что, несмотря на все приложенные усилия, очень скоро — скорее, чем можно было предположить, — мне суждено покинуть этот мир, и лучше всего смириться с этим фактом. Жаль только, что остался открытым вопрос о моей внутренней сущности, на который я так надеялся получить ответ, перед тем как умереть.

Я понял, что волнуюсь за дальнейшую судьбу своей семьи и за то, как они будут жить без моей защиты. Поначалу мне, старому Ивану, было невыносимо думать о том, что они заведут новую собаку. Я знал, что другой такой собаки, как я, нигде не сыщешь. Не каждый день встречаешь одноглазого трехногого пса с выступающей нижней челюстью и перекошенной головой. С другой стороны, я знал, что в приютах для бездомных животных живет множество разных собак, каждая из которых по-своему уникальна. И чем дольше я об этом думал, тем сильнее мне хотелось сказать им, чтобы они не ждали слишком долго после моего ухода в мир иной. Я не сомневался, что они найдут другого, не менее замечательного щенка вместо меня.

Но самое интересное то, что вскоре мне начал сниться щенок с поразительно знакомой внешностью, с пятнышками на мордочке, как у скунса. Однако, в отличие от меня, у него были два глаза и вполне нормальные челюсти. Являясь ко мне во снах, он слегка досаждал мне, то и дело норовя облизать мои торчащие зубы, но в целом он был очень милым, и мы играли вместе. Мне так часто снился этот щенок, что я подумал: все это неспроста.

В течение нескольких месяцев после рождественских праздников все шло своим чередом без особых происшествий, однако мой восторг по поводу успешной адаптации к существованию на трех ногах слегка поутих. Меня снова начала беспокоить боль, которая, словно острая игла, то и дело пронзала мою здоровую заднюю конечность. Я изо всех сил старался не показывать этого, зная, что чем дольше мне удастся продержаться, тем спокойнее будет всем окружающим. Этому меня научил Пэт. Одна из самых неприятных вещей в жизни заключается в том, что иногда ты живешь дольше, чем хотелось бы.

Однако я ни на что не жаловался. В том, что я не ушел из жизни раньше, было множество прекрасных преимуществ. Я видел, как растут наши детеныши, включая того, что с каждым днем все увеличивался в животе у Кристины. Кроме того, я имел счастье послушать прекрасную музыку. Мой хороший приятель Дана Лайонз[22] заезжал к нам в гости, чтобы побренчать на гитаре и поднять мне настроение своей веселой песней о революционно настроенных коровах с автоматами. Думаю, эта песня очень нравилась Пэту. Слушая ее, я прямо представлял, как он сотрясается от смеха. Иногда Дана просто чесал меня за ухом, и для меня этого было уже достаточно.

Еще один музыкант, Свилл Каним[23], приезжал к нам, чтобы сыграть на скрипке для меня и Бернис. Его потрясающая музыка еще долго согревала наш дом теплом, после того как он закончил играть и уехал домой. Мне казалось, будто его песни написаны специально для меня.

Начало его жизненного пути очень напоминало мою собственную судьбу. В раннем детстве его отлучили от родной семьи и отдали на воспитание другим людям. Однако, в отличие от сотрудников приюта, которые по-настоящему заботились обо мне, люди, окружавшие Свилла, не смогли дать ему той любви, в которой он нуждался, и, чтобы выразить свою тоску и боль, он начал играть на скрипке. Он часто повторял, что нам следует научиться превращать боль собственной жизни в нечто стоящее для окружаюших. Теперь, когда моя жизнь стремительно клонилась к закату, я наконец-то понял его мысль. Еще меня проведывал наш старый друг Митч, который занимается охраной дикой природы. Жаль только, что Грег Браун к нам не заехал. Наверное, он где-то на гастролях. Кто знает, может быть, он даже написал обо мне песню.

Однажды утром, услышав, как встает с постели Тим, я попытался было подняться с моего коврика в предвкушении утренней трапезы, но тут же согнулся от резкой боли, которая острой волной пронзила мою единственную заднюю ногу от колена до бедра и пригвоздила меня к полу. Плохи дела. Через некоторое время я снова попытался подняться, и на этот раз мне это кое-как удалось. С недавних пор мое спальное место перенесли в гостиную, где лежал ковер. Это было сделано специально, чтобы мне не приходилось ковылять по скользкому полу, рискуя снова упасть. Я с трудом добрался до миски и, как обычно, мигом смолотил весь свой завтрак. Закончив есть, я решил немного подождать — а вдруг будет добавка. И тут свершилось чудо! Едва ли не впервые в жизни Тим положил мне вторую порцию вчерашней курицы, оставшейся с ужина. Я мигом подчистил тарелку и этим вроде как немного успокоил Тима.

После этого случая мне стали приносить еду прямо к коврику. Вот это сервис! Дети не хотели отходить от меня ни на минуту. Они даже порывались спать рядом со мной! Мне было приятно их внимание. Когда кто-нибудь стучал в дверь, я лаял буквально один раз, и на этом моя миссия заканчивалась. Как ни грустно было признавать, но я уже не мог исполнять роль защитника стаи.

Вера

Кажется, еще вчера я был щенком. Размышляя о своих молодых годах, я часто вспоминаю старину Сида. Наверное, он сейчас лукаво посмеивается надо мной. Только теперь я по-настоящему понимаю фразу, которую он однажды обронил: «Живи полной жизнью, малыш. Настанет день, и ты станешь таким, как я». Я никогда не думал, что этот день настанет, по крайней мере так скоро. Когда я был молодым, мне казалось, что я навсегда останусь таким же сильным и смелым. Однако теперь я вижу, что это не так.

Я также знаю, что после меня здесь поселится новый щенок (мысленно я называю его Оливером). Меня преследует чувство, что это произойдет очень скоро, и я уже предвижу их восторги по поводу его внешности. Он не сможет полностью меня заменить, поскольку в мире нет больше такой собаки, как Иван. Да никто этого и не требует. Его истинное предназначение будет заключаться в том, чтобы продолжать начатое мной дело: любить, заботиться и защищать мою семью и нового детеныша, который должен вот-вот появиться на свет. Оливер будет отличаться меньшей воинственностью, чем я, хотя ему самому будет казаться, что это не так. Он дольше, чем я, будет оставаться щенком. Кроме того, он будет подпевать всякий раз, когда кто-нибудь сядет за фортепиано, а вот насчет еды у него будут гораздо более скромные потребности. Он будет беспощадно терроризировать Бориса, без конца выманивая его на улицу. Я лишь надеюсь, что он лучше, чем я, поймет, что такое любовь, и не станет разорять нашу семью.

Замечательное произведение Толстого «Исповедь» вдохновило меня рассказать вам все начистоту, ведь я всегда был сторонником истины. Должен признаться, что, несмотря на мою далеко не идеальную внешность, я спокойно принимаю себя таким, какой я есть, даже если другие думают иначе. В мире всегда найдутся люди и собаки, которые будут недолюбливать тебя из-за твоей внешности, но зачем нам тратить время на тех, кто судит по одежке?

Толстой утверждает, что мы должны отбросить все, что не является золотом в нашей жизни, и найти то, что действительно для нас ценно. Он говорит, что, даже если мы терпим неудачу, — а неудачи обязательно будут случаться на нашем жизненном пути, — наш долг состоит в том, чтобы стараться воплотить эти принципы в жизнь и постоянно руководствоваться законами веры и разума.

Некоторым людям и собакам недостает веры. Многие из них считают, что вера проявляется в том, чтобы следовать за кем-то. Однако на самом деле вера — это умение прокладывать собственную дорогу в жизни. Это похоже на то, как волки прокладывают путь сквозь снеговые просторы. Это также уверенность в том, что, если вы пойдете по этой дороге, обязательно найдете то, что искали. Очутившись в этой нехоженой снежной пустыне, вы обязательно встретите своего проводника. Это может быть ваш друг или собака — не важно. Главное — это то, что он всегда будет на вашей стороне, что бы ни случилось. Может статься, что у вашего проводника не окажется лапы или глаза, но это не имеет большого значения. Если вы действительно хотите научиться видеть, вам даже не потребуется зрение.

Что такое хорошо и что такое плохо

В последнее время у нас часто останавливаются старые друзья и приятели, и мне очень приятно их видеть. Последние визиты в клинику Коллин выдались довольно тяжелыми, но все равно я был рад встрече с людьми, которые там работали. По всей видимости, химиотерапия не давала положительных результатов. Я чувствовал, как с каждым днем все больше ослабевает моя задняя нога и усиливается боль. Мне лишь оставалось благодарить судьбу за то, что скоро все это должно закончиться. Представьте, если бы мы жили тысячу лет — как долго нам пришлось бы тогда страдать!

На днях я стал свидетелем того, как Борис совершил в высшей степени отвратительный поступок! Он никогда не решился бы на такое преступление, будь я в своей привычной форме, но, зная, что я прикован к постели, он без зазрения совести прыгнул на обеденный стол, за которым сидела Бернис и ела суп, и, подойдя поближе, стал лакать прямо из ее тарелки! Я глухо зарычал и попробовал было подать голос. Но Борис лишь злорадно посмотрел на меня, как будто хотел сказать: «Это тебе за тот сыр!» Он прекрасно понимал, что ослепшая и оглохшая Бернис не подозревает, что он ест из ее тарелки, и даже если бы она его заметила, у нее вряд ли хватило бы сил прогнать его со стола. «Злодей», — еле слышно прошипел я. Я больше чем уверен, что Борис меня услышал, хоть и не подал виду. Эх, Борис… Всегда ты думаешь только о себе.

Неисправимый оптимист (кому нужны три ноги?)

Мне было неловко оттого, что у меня вконец отказала вторая задняя нога. Все члены моей семьи по очереди выгуливают меня на нашем поле, поддерживая заднюю часть моего туловища на ремешке. Бесподобное зрелище… Я, конечно, никогда не блистал своим внешним видом, но теперь это выглядит просто нелепо. С другой стороны, одноглазая дворняга со странной формой черепа, выступающей нижней челюстью и торчащими в разные стороны зубами не могла закончить свои дни иначе, как на двух ногах.

В конечном итоге я пришел к выводу, что жизнь — замечательная штука и что лишиться двух лап — это еще не самое плохое, что могло со мной случиться. Вот если бы у меня осталась одна нога, это была бы настоящая проблема.

Ответ

Теперь мне подносили большие порции мяса, рыбы и прочих вкусностей, но странная штука — я почти не хотел есть. Я стыдливо тыкался носом в гору еды перед собой, стараясь зацепить нижней челюстью хотя бы пару кусочков для приличия. Почему они не делали этого раньше?

Сейчас, находясь в центре всеобщего внимания, я больше, чем когда-либо, благодарен своей семье за то, что они были в моей жизни. Слыша, как они называют меня по имени, я благодарен им уже за то, что дали мне это имя. За всю жизнь моя семья не раз меня спасала, и теперь они спасали меня от самого плохого, что могло бы со мной случиться, — от одиночества. Странно, но та серая мгла, которая медленно поглощала меня в течение нескольких предыдущих недель, внезапно рассеялась. То, что мне поначалу казалось тьмой, неожиданно превратилось в необычное сияние, а внутри меня начала зарождаться какая-то удивительная неведомая сила.

На самом деле этот внутренний свет присутствует буквально во всем. Все люди, которые заходят сейчас к нам в гости, обладают этим необыкновенным свечением. Оно похоже на лучи зимнего солнца, которые отражаются от снега, еще не успев окраситься в розовые оттенки вечера. А еще это похоже на то, когда после бури небо еще затянуто темными облаками, но сквозь них уже пробиваются лучи послеполуденного солнца. Вот такое сияние. Само ощущение было для меня не новым, но если начать вспоминать те случаи, когда мне открывалось такое сияние, их наберется не так уж много. Среди того, что я могу сейчас вспомнить, это тот солнечный осенний день, когда мы в последний раз пошли на рыбалку вместе с Пэтом, а еще раз на Козлиной горе, когда я стоял, прижав уши на холодном ветру, и смотрел на солнце, повисшее над горизонтом к западу от нас. Теперь же мне казалось, будто я застыл в этом ощущении, и вместе с ним ко мне пришло понимание того, что вскоре мне не понадобятся и эти оставшиеся две ноги.

Это чувство было сродни покачиванию на спокойных волнах, только это были волны любви, которые сладко баюкали и давали покой моему измученному телу.

Я лежу на своем коврике, а Тим держит в руках антологию американской поэзии, которая осталась у него со времен колледжа. Он читает вслух стихи моей прекрасной богине, и тут неожиданно это случается!.. Из ниоткуда ко мне приходит ответ на самый главный вопрос моей жизни! В чем истинная суть моего существования? Разные мудрые истины открывались мне на этот счет в течение всей моей жизни в виде отдельных уроков, и теперь, когда я меньше всего этого ожидал, оно приходит ко мне само! Понимание! Не знаю, в чем здесь дело, — то ли это поэзия жизни, то ли просто судьба… Я знаю только то, что мне есть кого благодарить за это, и первый раз за всю мою жизнь это не Кристина.

Спасибо, Эмили!

Я понял, что моя истинная природа — это любовь! Оказывается, все так просто! Из всех великих произведений мировой литературы одной-единственной строчкой своего незамысловатого стихотворения Эмили Дикинсон[24] сумела объяснить мне все, что я хотел узнать. «Любимые не могут умереть…» Когда я это услышал, чуть не залаял от радости!

Эмили говорит: «Любимые не могут умереть. Любовь в себя вмещает вечность». Вот оно! Наконец-таки разрешился мучивший меня вопрос о моей истинной природе! Я бы не знал, что значит быть любимым, если бы моя сущность не была любовью сама по себе. Меня любили, и именно поэтому меня ждет бессмертие. Как получилось, что такая простая, но вместе с тем глубокая истина до сих пор оставалась для меня закрытой? Смерть, где твое жало?[25] Теперь я ясно вижу, что каждое событие моей жизни, каждая ошибка, которую я совершил, и каждый урок, который я вынес, готовили меня к этому моменту осознания.

Теперь все представлялось полным благословения.

Моя миссия в этом мире завершена.

Гав-лилуйя!

Задняя обложка

Каждая собака мечтает о домашнем уюте. Лежа на холодном полу приюта для бездомных собак, Иван тоже мечтал об этом. Но стоило ли ему надеяться? Одноглазая дворняга с приплюснутой головой и торчащим в сторону зубом вряд ли может стать домашним любимчиком, а значит… Тот день, когда на пороге приюта появилась ОНА, кардинально изменил его жизнь. Теперь у Ивана есть все, о чем он так мечтал: любящая семья, еда и самое главное — Богиня, которая его спасла и которой он готов служить до последнего вздоха. Но жизнь переменчива, и Ивана ждет еще не одно суровое испытание. Так может ли все-таки «собачья жизнь» стать хорошей и что нужно для счастья, причем не только собаке?

Она вынесла меня на улицу. Интересно то, что я совсем не чувствовал боли. Более того, я не чувствовал своей ноги. У меня ее больше не было! Как странно! Я пытался сделать хоть один шаг, но каждый раз заваливался на бок. Что же теперь делать? Я смиренно перенес удаление глаза, потому что от него все равно не было никакой пользы. Я понимал, что нужно было восстановить колено после схватки с оленем. Я без всяких уговоров согласился на операцию на горле, потому что боялся умереть от удушья. Но это?… Взять и лишиться целой ноги? Как же я буду бегать на трех ногах? Как же мне теперь защищать мою семью?

www.ksdbook.ru

www.bookclub.ua

Примечания

1

Ник Нолти (род. в 1941 г.) — американский киноактер, трехкратный номинант на премию «Оскар». (Здесь и далее примеч. ред., если не указано иное.)

2

Беррес Фредерик Скиннер (1904–1990) — американский психолог, ярый приверженец бихевиоризма.

3

Строчка из стихотворения Дж. Р. Р. Толкиена в произведении «Властелин колец». (Примеч. пер.)

4

Книга для детей, написанная Шейлой Бернфорд, в которой рассказывается о путешествии трех домашних животных (кота и двух собак) по диким лесам Канады в поисках своих хозяев. (Примеч. пер.)

5

Имеется в виду произведение Л. Н. Толстого «Сказка об Иване-дураке и его двух братьях: Семене-воине и Тарасе-брюхане, и немой сестре Маланье, и о старом дьяволе и трех чертенятах». (Примеч. пер.)

6

Амелия Мэри Эрхарт (1897–1937) — американская писательница и пионер авиации, первая женщина-пилот, перелетевшая Атлантический океан.

7

Амелия Биделия — персонаж серии детских книг, выходящих с 1963 г. и по сей день, созданных американской писательницей Пэгги Пэриш и ее племянником Германом Пэришем.

8

«Победители шоу» (Best in Show, 2000) — фильм режиссера Кристофера Геста о владельцах собак, одержимых мечтой о победе своих питомцев на престижной выставке.

9

Метафора, которой часто описывают американское общество. (Примеч. пер.)

10

Боно Вокс — солист U2, одной из самых популярных в мире рок-групп.

11

Сара Агнес Джеймс — уроженка племени гвичин на Аляске, активист природоохранного движения. В 2002 году была награждена Экологической премией Голдмана. (Примеч. пер.)

12

Американский фолк-певец, автор песни «Slow Food» — «Медленная еда». (Примеч. пер.)

13

Blizzard — вьюга, буран (англ.). (Примеч. пер.)

14

Английский аналог игры «Эрудит». (Примеч. пер.)

15

По правилам английской орфографии после буквы q всегда пишется буква u. (Примеч. пер.)

16

Имеется в виду песня «And The Band Played On» (1895), в которой упоминается, как главный герой Мэтт Кейси вальсирует с рыжеватой блондинкой. (Примеч. пер.)

17

Традиционный христианский гимн для детей «Oh Come Little Children». (Примеч. пер.)

18

Популярная в США общественная организация, которая объединяет женщин, желающих развлекаться и наслаждаться жизнью в любом возрасте. (Примеч. пер.)

19

Знаменитая гонка на собачьих упряжках, которая ежегодно проводится на Аляске. (Примеч. пер.)

20

Международная пацифистская организация, сформированная в 1930-х годах. (Примеч. пер.)

21

Имя феи из сказки о Питере Пэне. (Примеч. пер.)

22

Известный американский певец, играющий в жанре фолк-рок, активист природоохранного движения, уроженец города Беллингэм. (Примеч. пер.)

23

Известный скрипач-виртуоз, уроженец города Беллингэм, представитель одного из племен североамериканских индейцев. (Примеч. пер.)

24

Эмили Дикинсон (1830–1886) — выдающаяся американская поэтесса.

25

Строка из 1-го послания к Коринфянам 15:55. (Примеч. пер.)

Content

Тим Макхью
Иван
Жизнь, любовь и поводок глазами собаки

Предисловие

Вступёсие

Рождение незаурядного пса

Моя прекрасная богиня любви

Отель, где разбиваются сердца

Само совершенство

Счастливчик

Иван хороший

Я познаю мир

Снежинки и слезы

Горький вкус одиночества

Зов предков

Природа или воспитание?

Кто кого задел?

Павлов мне не указ

Исповедь

Не все, кто блуждает, пропали

Идиот

Иван-дурак

Амелия

Трудности совместного проживания

Эй, ты, не порти генофонд!

О хороших манерах

Мой городок

Все, что меня раздражает

Мой внутренний волк

Подставь второй зуб

Жизнь в лесу

Все это рок-н-ролл

Рыбаки

Еще один вечный странник

О бренности человеческой жизни

Снова за решеткой

Плоды просвещения?

Новая жизнь

Штопка

Жизнь идет своим чередом

Еще один детеныш

Дядя Чак

Далекие дали

Козлиная гора

Радости семейной жизни

Лови момент

Еще немного о радостях семейной жизни

Преступление и наказание

Что делать?

Война и мир

Политическая платформа Ивана

Лови момент. Часть вторая

Еще раз о проблемах воспитания

Долой зомбоящик!

Все равно певец из меня никудышный

Берегите природу!

Козлиная гора часть вторая

Новые начинания

Старшие члены стаи

До Р. И. (До Рождества Ивана)

Что было бы, если…

О бездомных собаках

Сбавляем обороты

Кому нужны четыре ноги?

Важные уроки

Адаптация

В окружении любви

Добро…

Держусь из последних сил

Вера

Что такое хорошо и что такое плохо

Неисправимый оптимист (кому нужны три ноги?)

Ответ

Спасибо, Эмили!

Задняя обложка

Примечания