Никита Марков

Пургаторий

Обращение к читателю

Понимаю, что предисловие — это вещь сомнительная и её лучше вообще избегать, но вот всегда так бывает: когда впервые создаёшь что-то настолько большое, появляются сомнения, хочется постоянно оправдываться и объяснять. Вот я и пытаюсь проанализировать то, что вы сейчас начнёте читать, причём за вас самих. Пожалуйста, не приписывайте это себе в оскорбление — это вызвано лишь тем, что я боюсь. Можете считать, что это такая моя рецензия (обзор) на собственный текст.

Дело вот в чём: я написал первую часть своего произведения, которое называется «Хроники бессмертных гладиаторов». Первую часть я назвал «Пургаторий», что значит «чистилище» (это я просто выпендрился). После прочтения собственного же текста я осознал, что роман (если его можно так назвать) вышел довольно скучным; в нём вообще нет никакого конфликта — я серьёзно. Тем не менее, я раскрывал события так, как, по моему мнению, они должны были развиваться. И, чёрт возьми, я устал писать — целый год у меня ушёл на это. Я не могу спать, не могу есть, не могу сосредоточиться на других вещах. Вот я и решил выложить этот сырой кусок говна. Потому что я уже устал — хочу жить, в конце-то концов. «Обещаю выправиться ко второй части, когда по-настоящему начнётся действие», — сказал бы я, но, к сожалению, ничего не могу обещать — слишком много сомнений.

Хочу сразу отметить до того, как заметите вы, что лирика в этой истории порой сводится к пародии на песню «Видение» Максима Леонидова: «Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я». Персонажи то и дело норовят прочитать мысли друг друга. Но, серьёзно, вот я читаю — и мне хочется так оставить; наверное, я нахожу это забавным. Да и текст сам по себе местами вышел мерзкий — мне от этого тоже смешно; и мне нечего сказать по этому поводу. А ещё все главные герои похожи на меня самого; тоже пока не знаю, как это исправить, — видимо хочется мне про себя писать, любимого.

Ещё одна проблема: большинство персонажей — не русские. Но тут я хочу отметить, что действие произведения происходит в далёком будущем, поэтому никаких казусов возникнуть, как по мне, не должно. Мы ведь ещё не знаем, какая к тому времени будет культура у других народов мира. Настоящий язык, на котором говорят персонажи, я бы, конечно, предпочёл умолчать, дабы никого не оскорбить.

В общем, сразу извиняюсь за то, что написал это. Можете называть это как хотите: арт-хаус, антироман или же просто графомания. Можете называть меня больным. И опять же, любителям арт-хауса: не ждите ничего претенциозного и оригинального, не ждите нового «Зелёного слоника» (кстати, гениальный фильм, всем советую; актёры сыграли прекрасно, несмотря на общую абсурдность истории). Признаю, что писал это иногда с намерением создать претенциозное произведение. И всё же, в большинстве случаев, я честно хотел написать весёлый приключенческий роман с пикантной любовной линией (не получилось, походу). И что это в итоге, мелодрама или фантастический боевик? Да фиг его знает — как по мне, перестрелок мало и романтики никакой.

У меня есть лишь один простенький вопрос к тем, кто сумеет это прочесть: «Как вам всё-таки?». Хочу знать, стоило ли это пяти лет моей никчёмной жизни, стоило ли это нескончаемых раздумий, мечтаний, а потом целого года реализации, редактирования и всего прочего. Думаю, нет, но с радостью подожду ответа. И самое главное: судите строго, пусть это моё первое серьёзное произведение. Я действительно хочу набраться опыта и в дальнейшем написать получше, поверьте мне.

Помогите мне, пожалуйста, помогите мне стать лучше.

Итак, сейчас начнётся пролог. Хронологически он берёт начало в третьей главе, но должен отметить важный момент перед тем, как я верну вас в прошлое и продолжу историю с начала. Как вы можете заметить, главы отмечаются по принципу: «[Глава]. [Имя персонажа].». Эту фишку я перенял, естественно, с цикла романов «Песни льда и огня» Джорджа Р. Р. Мартина. [Имя персонажа] — это имя того, кто является точкой зрения в данной главе. Но здесь есть спорное решение: повествование ведётся от первого лица. Тоже извиняюсь за неудобства, которые могут возникнуть из-за этого. Если вы забыли кто «я» — советую вернуться в начало главы и проверить.

«Зачем ты вообще это сделал, раз это так сложно?», — спросите вы у меня? Хрен его знает — походу опять решил выпендриться.

В общем, дерзайте!

Пролог. Келвин

* * *

В голове раздавалось невыносимое гудение и звон; в глазах мутилось, как после пробуждения ранним утром. Тошнота опускалась от мерзкой острой мигрени в левой части моей головы прямо вниз — в желудок. Мне так резко поплохело, что я мгновенно склонился и непроизвольно сблеванул прямо на землю. Слёзы подступили к моим глазам, но я почувствовал мимолётное облегчение. Тонкая струя прозрачной слизи свисала с моего рта, а затем, подхватившись резким порывом ветра, оторвалась и пролетела пару ярдов в сторону. У меня было ощущение, будто мою голову сверлили дрелью. «Боже, как же мне плохо», — думал я, и так продолжалось несколько секунд.

Когда я был почти уверен, что вот сейчас помру, шум неожиданным образом стих, и я почувствовал себя лучше. Мигрень и тошнота прошли так быстро, будто их и не было. Моя голова прояснилась. Вздохнув с облегчением, я осознал, что стою посреди безжизненного серого поля. Готов поклясться, я только что пережил ранение несовместимое с выживанием. «Мир стал каким-то другим», — отметил я про себя. Что-то изменилось… да, но что именно? Может, я действительно помер? Нет, вряд ли — уверен, я ещё жив: всё ещё дышу, вижу, слышу и чувствую. Дело не в этом…

Я смахнул пот со лба и начал вспоминать события последнего часа. А в последний час происходило сражение — тяжёлое, жаркое и крайне бессмысленное. И всё же теперь меня ничто не волновало. Я был рад, что это наконец закончилось.

Оглянувшись, я увидел, как мои уставшие от нескончаемого кровопролития товарищи вылезали из грязного, окровавленного окопа. Под собой я наблюдал сухую пыль, которая напоминала цветом пепел. Вокруг меня лежали мёртвые тела… и их куски. Стоял омерзительный смрад смерти — запах крови. Земля впитывала поблёскивающие под солнцем багровые ручейки. Многие из тел имели анатомию не свойственную человеческому виду — и это не только потому, что были изуродованы во время сражения, — тела наших врагов лишь отдалённо походили на тела людей, но таковыми не являлись; если выразиться точнее, они вообще не принадлежали к нашему, человеческому виду.

— Поздравляю с победой, рядовой! — неожиданно услышал я приближающийся ко мне пронзительный, мерзкий голос мужчины. Судя по тембру, это был Рен.

«Боже… зачем? Зачем он решил подойти именно ко мне?», — с досадой подумал я, продолжая неподвижно сверлить землю взглядом и стараясь сделать вид, будто не обращаю на него никакого внимания. К сожалению, он уже стоял рядом и ожидал реакции, поэтому я не мог просто промолчать.

— Что произошло? — наконец-то проговорил я, продолжая устало склоняться над землёй. Я снял капюшон, моё забрало тут же автоматически опустилось.

— Битва окончена, — ответил он. — Мы победили.

Я поднял голову и выпрямился, заглянув в глаза нашему куратору. Мне просто не верилось в то, что этот хаос закончился. Меня уже тошнило от шума: надоедливых воплей со всех сторон, грохота стреляющих винтовок, свиста пуль и взрывов гранат. Казалось, что это тянулось бесконечно.

— «Окончена»? — еле пробубнил я, почувствовав, как с моего носа на землю упала тяжёлая капля пота, смешенная с кровью на моём лице. Я чувствовал себя крайне изнурённым.

— Значит так, — продолжил куратор, — с этого дня ты будешь регулярно ходить на разведку с мисс Башаран.

«На разведку? Да о чём он говорит?», — подумал я сперва, но внезапно вспомнил брифинг: после первого сражения наш куратор должен был назначить, так называемых, «разведчиков», обязанность которых состоит в том, чтобы удостовериться в уничтожении потенциальных отступающих вражеских единиц; хотя, как мне кажется, название «гончие» бы подошло этой роли гораздо больше. Есть лишь одно место, в котором беглецы могли спрятаться, — пещеры в горах неподалёку. Это было единственное место, которое нельзя отследить со спутника на орбите.

— Почему вы считаете, что мы с Бильге подходим на роль разведчиков? — поинтересовался я у куратора.

— А почему нет? Вы ведь оба достаточно умелые бойцы, молодые, активные, сможете быстро сбегать до пещер и вернуться обратно. — Рен мерзко ухмыльнулся. — Я мог бы и сам это сделать, но, к сожалению, я уже староват, чтобы гонять два километра туда, а потом обратно.

Я заметил, что он выражался в метрической системе мер.

— Можете не оправдываться, — тихо пробормотал я.

— Что?! — Куратору, кажется, это не понравилось.

— Я сказал, что всё сделаю, — тут же решил я поправить положение. «Зачем я ему нагрубил?».

— Я слышал, что ты сказал, — раздражённо процедил сквозь зубы куратор. — За работу! И впредь не смей так со мной говорить, иначе я вынесу тебе смертный приговор.

У меня всё ещё были вопросы, но я решил не спорить с тем, кто только что сказал почти прямым текстом «я тебя убью». Довольно с меня всей этой суматохи.

Внезапно Рен нахмурился и посмотрел на меня странным, будто оценивающим, взглядом, после чего он покачал головой, резко развернулся и пошёл прочь, по пути наткнувшись на Бильге. Он прошептал ей что-то на ухо, указывая краем глаза на меня. Я ничего не услышал.

Бильге посмотрела на меня, приподняла бровь, а затем вновь обратилась к Рену.

— Надеюсь, что нет. Не хотелось бы работать сиделкой, — усмехнулась она, делая это спокойным, умеренным тоном. Должно быть, она старалась не спровоцировать Рена — за короткое время, проведённое на этой планете, у них уже успели возникнуть некие разногласия. Ей нужна была реабилитация в его глазах.

Вообще, сначала я не понял, о чём они говорили, но внезапно ощутил влагу на своём подбородке, и это был не пот — из моего рта обильно текли слюни. «Чёрт! Что за хрень?». Все вокруг смотрели на меня, как на умственно-отсталого человека. Тем не менее, смущаться мне было некогда. Я тут же сглотнул.

За Реном залетел личный вертолёт. Порыв ветра от приземляющегося аппарата приятно охладил здешнюю духоту. «Вот бы он вечно приземлялся». Наш куратор собирался отправиться в казарму первым, чтобы в будущем встретить нас там и сразу дать дальнейшие инструкции.

Бильге приблизилась ко мне и прошептала:

— Ты бы хоть вытерся что ли.

— И чем же мне вытереться? — спросил я.

— Рукой, — пожала она плечами. — Чем же ещё?

Я попытался вытереть слюни рукой, как она посоветовала, но они только ещё больше смазались, на что Бильге рассмеялась:

— Может, изначально не стоило пускать слюни?

— Думаешь, я специально? — спросил я, всё ещё безрезультатно стараясь вытереться.

— Боже, — проговорила она отягощёно. — Ладно, пойдём. — Она поманила меня рукой и направилась в сторону гор.

Я последовал за ней. Надеюсь, слюни высохнут по пути.

Всё должно было быть именно так. Или нет? «Мне нужно… я должен…».

— Келвин! — крикнула Бильге, возвращая меня в реальность. — Алло! Ты вообще помнишь, в чём твоя цель? — «Моя цель? Стоп! О чём это она?».

— Я… э-э-э… что? — недоумевая, спросил я.

В очередной раз я погрузился в собственные мысли и не заметил, как остановился позади неё. Я даже забыл, о чём думал. Уверен, это точно было что-то очень важное.

— Мы должны осмотреть пещеры во-о-он тех гор. — Она указала пальцем на небольшие скалистые горы, находящиеся в паре километров от поля. — Давай уже приходи в себя!

Я потряс головой, чтобы начать соображать. Даже и не помню, когда пепельное окровавленное поле успело смениться травянистой равниной. Последняя пара минут будто пролетела в одно мгновение.

— Извини. Похоже, я задумался.

— Лучше не зли меня, — сказала Бильге, качнув головой. — Двигай живее.

Я ускорил шаг, чтобы её нагнать. Уже был полдень, стояла ясная погода, светило солнце, веял лёгкий прохладный ветерок, приятно пахло травой. Прочувствовали картину? Ладно, теперь к сути: сначала мы шли по степной равнине, а затем достигли края небольшой рощи у подножия горы. Пройдя рощу насквозь и перейдя мелководный, но достаточно широкий, ручей вброд, мы начали взбираться вверх по склону, обходя высокие белые скалы, которые препятствовали прямому восхождению. Бильге, не оборачиваясь, продолжала идти впереди меня, рассчитывая маршрут, по которому нам в будущем придётся пройти не один раз.

— Ты видела Говарда? — спросил я, прервав тишину.

Бильге остановилась и обернулась. Она прохладно смотрела на меня какое-то время, не говоря ни слова, но затем промолвила:

— Да.

— Он погиб? — осведомился я.

Бильге кивнула и двинулась дальше, как ни в чём не бывало. Меня несколько смутило её безразличие, но затем я вновь последовал за ней.

Теперь я начинаю вспоминать, как во время сражения видел лежащие на земле куски плоти и оторванную голову, лицо которой очень отдалённо напоминало Говарда. Конечно, мне он не нравился, но это было странно — осознавать, что он мёртв. Ведь только что был живой, а теперь… не живой. Он больше не дышит, не шевелится. Человеческое тело, разбитое на осколки и беспорядочно разбросанное по всей земле, как какой-то мусор. Может, люди и есть мусор?

Бильге остановилась у очередной скалы, чтобы сделать перерыв и отдышаться. Имела она на это право или нет — меня не волновало. Конечно, мы могли задерживать отряд, но отдохнуть всё же стоило — подъём был хоть и не велик, но и не мал. Всё-таки это была гора, а не холм.

— Кажется, эта… «война» нам не по зубам, — промолвила Бильге, сделав пренебрежительный акцент на слове «война», будто за настоящую войну то, в чём мы участвовали, не считала. И с этим я не стал бы спорить.

— С чего ты взяла? — спросил я.

— «С чего»? А разве ты не видишь? — Она развела руками в стороны, а затем начала вести счёт на пальцах: — Во-первых, нас прислали в эти ебеня и оставили с каким-то придурком. Во-вторых, многие из отряда уже успели погибнуть, а ведь это лишь наша первая операция. Нахрена это всё? — Пожимая плечами, она закончила вопросом: — За что мы вообще сражаемся?

— Да какая разница? — спрашиваю я. — Мы выжили — это главное.

Она покачала головой:

— Ты просто не понимаешь, как сильно мне пришлось попотеть.

Я усмехнулся:

— Зачем ты потеешь? Расслабься и выживай.

— Да я не беспокоюсь о нас, — сказала она, — но эти ребята… — Она подняла руку и указала в сторону поля, где остались наши товарищи, а затем покривила лицом. — Они такие… — Бильге сделала паузу, но я понимал, что она хотела сказать. Слабаки, подумал я. Она опустила руку и покачала головой: — В общем, я не могу о них позаботиться. Я не хочу о них заботиться.

Я глядел Бильге в лицо, а она глядела на меня — её взгляд просил моральной поддержки. Она по-прежнему казалась мне убийцей, коих ещё поискать, но, тем не менее, я очень сильно хотел ей помочь. Она была слишком милой, чтобы не обращать на неё внимания. Знаете, один из таких типов людей, которым ты готов простить раздражающий характер просто потому, что находишь в них что-то родное. Забавно признавать: несмотря на то, что мы знакомы с ней всего пару дней, я уже не мог представить свою жизнь без неё. Может быть, это любовь с первого взгляда? Даже и не знаю, как это работает. Странно об этом думать — особенно сейчас, когда я гляжу на неё.

— А ты не заботься, — сказал я ей, — это ведь естественный отбор. — Бильге явно была изумлена моим цинизмом. Я осознавал, что изрекаю лютую жесть. — Забудь о них, наплюй на них. Мы — крутые главные герои боевика, а они — мясо.

— Думаешь, эти слова меня поддержат? — Бильге выдала кривую болезненную ухмылку. — А вдруг мы тоже мясо?

Я обдумал эту мысль, а затем кивнул.

— Ладно, может, мы и мясо, — согласился я, — но мы жёсткое мясо. На турнире мы были одними из лучших игроков.

— Как и Говард, — вздохнула она.

— Лошара твой Говард, — тут же отозвался я. — Как по мне, он уже изначально был отмечен смертью. Был мразью — подох как мразь.

Слова вырывались из меня очень естественным образом. Не знаю, что на меня нашло, но теперь мне окончательно было похрен на всё. Бильге же не была особо шокирована моими высказываниями — напротив, она даже одобрительно кивнула и двинулась дальше, а я опять последовал за ней.

Турнир по «Роял Рэмпейдж» был нашим последним, относительно безобидным, испытанием. И, всё-таки, в глубине души я понимал, что Бильге была права — мы обречены на смерть, но я не собирался сдаваться; или пока что не собирался. Возможно, что вся эта операция — это не что иное, как очередное шоу для какой-нибудь публики жаждущей насилия, но мне было плевать. Если даже так, мы — гладиаторы. Это наша работа. Мы убиваем и умираем для вашего развлечения.

Глава первая. Келвин

Нас было пятьдесят человек, и всех нас называли «свободными рабами», то бишь «рабы, которые не имеют хозяина». Подобные нам появились относительно недавно, после войны между Восточным Мировым Альянсом (EWA) и Ангельским Союзом Райли (AUR), окончившейся победой первых. Политические и военные преступники, военнопленные, дезертиры и прочие неудачники, которые каким-то образом умудрились получить статус раба, но не имели хозяина, — такие люди принадлежат государству. Свободу можно получить только двумя способами: умереть или обрести её по прихоти исполнительной власти.

И вот, наконец-то, нам дали шанс стать свободными. Скоро нас будут называть «гладиаторами», прямо как в древние времена. Все из нас, так или иначе, умели хоть как-то сражаться: кто-то был военнослужащим, кто-то — наёмником, а некоторые из нас, возможно, уже имели опыт в видеоиграх, симулирующих реальный бой; хотя, конкретно таких людей было мало, потому что… долго объяснять. Если вкратце, большинство из нас были военнопленными — вряд ли у таких людей мог быть подобный опыт. Ну и да, вы правильно поняли — сегодня мы играем в игрушки.

Нас вели в округлое здание, чем-то напоминающее юлу. Здание держалось на одной-единственной тонкой опоре и было крайне высоким. Удивительно, до чего дошла современная архитектура. А может и не дошла — тогда эта конструкция точно убьёт нас всех, когда обрушится.

Они называли это место «Колизей», по аналогии с древним Колизеем. Это был огромнейший универсальный амфитеатр. На верхнем этаже время от времени проводили мировые чемпионаты по «Роял Рэмпейдж» — видеоигре, симулирующей реальный бой. Никто в ней не умирал по-настоящему, но что иронично — на нижних этажах проводились регулярные реальные гладиаторские бои со смертельным исходом, поэтому в здании имелся лазарет в обязательном порядке. Можно умирать понарошку в игре и осознавать, что прямо под тобой кто-то умирает по-настоящему. Думаю, это круто.

Но, как вы уже успели понять, сегодня мы в реальных боях не участвуем — у правительства на нас другие планы, поэтому мы отправляемся на верхние этажи. Во время чемпионатов на верхних этажах собирается множество зрителей, но сегодня здесь довольно тихо. Это потому, что мы не чемпионы и даже не спортсмены. Мы — никто.

— Шевели копытами, животное! — проорал тот мужчина, что стоял во внешнем коридоре Колизея. Я не стал на него смотреть. Даже не знаю, к кому он обращался, — со мной рядом шли ещё несколько человек. Я думал только об одном: показать всем, на что я способен.

Мне выдали нейрокостюм со шлемом и запустили в симуляционную камеру, как и всех остальных пришлых со мной рабов. Это была достаточно просторная прозрачная капсула с подключёнными к ней проводами. Дно капсулы состояло из множества угольно-чёрных наностержней, которые имели свойство выпирать, имитируя ландшафт виртуального мира. Когда я вошёл, мою поясницу тут же сковали телекинетические манипуляторы, не позволяющие сдвинуться с места.

Через мгновение капсула почернела изнутри под стать цвету наностержней подо мной, всё вокруг исчезло, а затем возникли песчаные холмы, жёлтые скалы и голубое ясное небо. Думаю, жара была бы страшная, если бы это не было симуляцией, — в капсуле стояла неестественная прохлада, которая очень контрастировала с виртуальным окружением. Возникла светящаяся красная надпись: «Пожалуйста, ждите…».

Я не мог сдвинуться с места, пока на удивление приятный женский голос вкратце пояснял правила игры. После объяснения всех правил, система проговорила:

— Три… два… один… вперёд! — Внезапно я перестал чувствовать себя скованным. Я будто стал частью виртуального мира и мог двигаться так же свободно, как двигался всегда.

Рядом со мной причудливым образом, прямо с неба, приземлился серебряный шкафчик со снаряжением: множеством пушек и приспособлений. Я взял штурмовую винтовку, надел бронежилет и повесил на шею бинокль. Рядом со мной летал голографический интерфейс с моими показателями: состоянием здоровья, количеством патронов в магазине, а так же радаром, где было указано местоположение моих союзников. Я направился к ближайшему огоньку на радаре и через некоторое время встретил своего первого товарища по команде. Все вокруг собирались в большую группу для обсуждения дальнейшей стратегии.

Довольно обширная территория, несколько песчаных холмов и каньонов — вот и она, симуляция. Обе команды начинали на противоположных сторонах территории. Цель проста: набить как можно больше, так называемых, «фра́гов» для своей команды; то есть «очков, начисляемых за убийство вражеской единицы».

Система предлагала игрокам на выбор довольно большой арсенал огнестрельного оружия. Однако на таких больших расстояниях приходилось прибегать к использованию штурмовых и снайперских винтовок, а так же регулярно пользоваться биноклем. Убитый игрок воскресал через определённое время в тылу своих товарищей — для того, чтобы иметь возможность безопасно перегруппироваться с кем-нибудь и вновь отправиться в бой.

Моя команда доминировала на турнире; во многом благодаря лидеру нашей команды. Звали его — Дуанте. Под его руководством мы очень тщательно планировали и реализовывали засады и наступления на отдельные группы противоборствующей команды. В этой игре решала тактика и правильная передача информации своим товарищам (через радиосвязь). Стоит отметить, что не все игроки нашей команды объединяли усилия с Дуанте — некоторые группы действовали обособленно от нас.

Симуляция была довольно реалистичной, невзирая на то, что люди в ней имели довольно мультяшную, сглаженную внешность. Иногда после убийства противника кровь эстетично и смачно выплёскивала, но обычно — нет. Всё зависит от точки и угла попадания пули, анатомии и случайности. И всё же, хоть я и осознавал, что это была лишь иллюзия, и все «убитые» мной оставались живы, — чем больше я их «убивал», тем больше они приближались к истинной смерти — быть отправленным дальше по цепи отбора рабов для эксплуатации. Иначе говоря, они будут дисквалифицированы из турнира, а правительству придётся искать им новое применение. Возможно, я лишаю других рабов возможности стать свободными, а возможно, что спасаю от дальнейшей судьбы, дабы они могли найти себе приличного хозяина, когда покинут турнир. Однако последнее было очень маловероятным; не исключено, что они попадут к какому-нибудь любителю реальных гладиаторских боёв и погибнут на нижних этажах того же Колизея.

Так мы прошли первые два тура. Самые худшие игроки отсекались по десять человек, и к последнему туру людей осталось тридцать. Последняя битва будет происходить пятнадцать на пятнадцать, так как команды делятся поровну, очевидно. Но всё это будет уже завтра — турнир проводился весь день и уже близился вечер.

Мы шли в жилую секцию, чтобы отдохнуть. Лично я отдыхать совершенно не хотел, но такова политика проводимого турнира. Я глядел в огромное окно, тянущееся по внешнему коридору Колизея. Ночь неслыханной красоты переливалась яркими цветами столицы мира — Нового Рима. Это был современный многоуровневый мегаполис; всюду летали машины на автопилоте, половина из которых, скорее всего, даже не содержала в себе никаких пассажиров, не то, что водителей, — в городе вообще водить машину вручную запрещено. Мы находились так высоко, что где-то вдалеке всё ещё еле виднелся кровавый закат; хотя, на нижних уровнях города, скорее всего, уже могла быть глубокая ночь. Можно было бы считать, что Колизей находился на самой верхушке города, если бы вокруг не соседствовали здания и повыше. Самое высокое и, одновременно, самое большое здание — штаб-квартира Восточного Мирового Альянса. В это время она виделась чёрной, мрачной пирамидой, горящей циановыми полосами. Да, прямо настоящий центр корпорации мирового зла. И, возможно, так оно и есть; собственно, сама EWA — есть главная причина, по которой мы здесь.

— А ты весьма неплох, — послышался чудной мужской голос, явно обращённый ко мне.

Я отвлёкся от вида из окна и увидел, что это был Дуанте, который меня догнал. Рыжий бородатый мужчина с кучерявыми волосами, на вид — возраста уже за тридцать. Он совершенно никак не отличался от своего аватара в игре. Наконец-то я его увидел вживую; хотя, наверное, я его и раньше видел — просто на этот раз уже знал лично. Времени пообщаться в игре у нас, конечно же, не было — в тот момент нам нужно было думать о стратегии.

— Спасибо, — тихонько промолвил я.

— Где ты так научился стрелять?

— Хобби моего отца, — ответил я. — Он любил охотиться и научил меня стрелять. Можно сказать, это наше с ним общее семейное дело. — Я сделал паузу и, немного поразмыслив, продолжил: — Конкретно в «Роял Рэмпейдж» мне ещё не доводилось играть, но я имею большой опыт в других шутерах. — Под «шутером» я имел в виду, естественно, игровой жанр, где упор сделан на применении огнестрельного оружия.

Дуанте кивнул, нелепо почесал ухо, а затем сказал:

— Интересно. А я вот служил в армии. Я здесь по контракту.

— Ты не раб? — удивлённо поинтересовался я.

— Ну, — скривился он, — по сути, уже раб.

— А как это ты тут «по контракту»?

— Моя сестра встряла в проблемы с властями, — рассказывал он, — вот и пришлось кое с кем связаться, внести за неё залог таким образом; то есть продать себя в рабство. — Дуанте нахмурился, будто взывая меня хоть к какой-то реакции. — Понимаешь?

— Фигово, — наконец кивнул ему я. Возможно, это звучало несколько наигранно — я не очень хорош в эмпатии.

Дуанте продолжил:

— Лично я не против того, чтобы немного повоевать с инопланетянами. В общем-то, потому я и здесь. Сейчас я побеждаю в турнире, служу, сколько понадобится, затем я — свободный человек. — Он усмехнулся. — Если, конечно, возвращение на территорию оккупированной родины можно назвать обретением «свободы».

Меня удивило то, что при таком раскладе вещей он умудрился сохранить позитивный настрой. Этот парень был воистину крепок душой — даже меня это воодушевило.

В разговоре Дуанте упомянул войну с инопланетной расой, которая являлась смыслом всего проводимого турнира. Гладиаторы, которые победят в турнире, будут участвовать в этой войне, и спешу заметить — никто из нас толком ничего о ней не знал, и даже о том, реальна ли она или это очередной фарс. Мы уже давно не были в курсе политики. Однако мероприятие давало нам небольшую надежду на свободу.

— Я вижу, что ты настроен решительно на победу в турнире, — заметил я.

— Ха, ну естественно! — Дуанте чуть не подпрыгнул. — Никаких сомнений. Сражаться — это у меня в крови. Мой отец воевал, мой дед воевал. — Он прищурился с улыбкой. — Как ты говоришь? «Традиция»?

— Я говорил, что охота — наше с отцом общее семейное дело, — поправил его я; наверное, зря я придираюсь к его словам.

— Ах, да, — рассмеялся он. — Немного перепутал, но я думаю, ты понял.

Дуанте был неплохой парень. Довольно интересный и общительный человек. Поначалу он мне показался немного странным, но на деле он был очень серьёзной личностью. Он явно имел больше жизненного опыта, чем я. Из всех людей, что я встретил на турнире, он был первым, кто не ходил с кислой миной отчаяния и боли.

Этим вечером я лёг в постель, осознавая, что завтра всё будет решено: либо я пойду дальше, умирать как раб, либо полечу на другую планету, умирать как гладиатор; и это, в общем-то, не отменяло факта рабства. Я умру в любом случае, но моя смерть — это не самое большое опасение в моей жизни. Мой главный страх — умереть бессмысленной смертью. И одно я знаю точно: я не намерен, будучи рабом, умирать на своей родной планете, когда есть шанс послужить бо́льшей цели.

Наступило утро, начинался финальный тур. Дуанте пафосно шёл впереди всего отряда, словно главный герой всего фильма. Никто не был против такой показухи с его стороны. Да и кому быть героем? Уж точно не мне.

Какая команда сегодня победит — не важно; отбор победителей ведётся индивидуально. По прибытию на другую планету мы все будем на одной стороне; тем не менее, работа в команде является одним из факторов для отбора победителей. То есть хорошим игроком считается тот, кто умеет кооперироваться с людьми.

Сегодняшний тур обещает быть серьёзным: так как количество участников мероприятия уменьшилось, то и территория боевых действий в симуляции стала меньше — никаких больших открытых местностей, холмов, полей, и никаких каньонов.

На этот раз мы сражались в паре кварталов неких полуразрушенных трущоб города. Выйти за их пределы было невозможно — мешал невидимый барьер. Чтобы вы имели представление об этом барьере, я попробую сформулировать это так: представьте себе самое прозрачное, чистое и крепкое в мире стекло, на котором бы не оставалось никаких следов; и при этом, больно удариться об него тоже невозможно — при сильном импульсе оно размягчалось, а затем медленно вгибалось обратно и твердело.

Сегодня правила турнира резко изменились: никаких биноклей, никакого радара. Едва игрок касался оружия, даже краем ноги, — оно автоматически оказывалось в его руках. Патроны были условными и так же исчезали при касании, пополняя индикатор имеющихся боеприпасов, а оружие не требовало перезарядки. Бронежилет, при касании, через мгновение уже автоматически был надет на игроке. Всё снаряжение располагалось в различных местах и восстанавливалось через определённое время после поднятия. За владение оружием велась настоящая борьба. При возрождении игрок сразу имел в кармане пистолет для минимальной защиты. Падение с высоты не имело никаких последствий для здоровья.

В итоге игроки стали чаще отдавать предпочтение пистолетам-пулемётам и дробовикам для ведения боя на близкой и средней дистанции. Тактика и сплочённые командные действия теперь малоэффективны. Смерть была повсюду, бои стали скоротечными и хаотичными, игроки бегали по всей локации как угорелые. Изредка игрок мог умереть даже через несколько секунд после возрождения. В этом сражении больше была важна реакция и индивидуальное умение вести бой.

Малое количество игроков способствовало тому, что я начал лучше запоминать отдельных личностей, как из своей команды, так и из команды противника. Из серьёзных противников против нашей команды выступала девушка по имени Бильге; удивительно, но я бы хотел её в свою команду, даже вместо Дуанте. Чаще всего Бильге пользовалась пистолетами-пулемётами, поэтому на относительно небольших дистанциях мне удавалось её рассмотреть. Наши встречи длились несколько секунд — потом либо я, либо она; примерно пятьдесят на пятьдесят, даже с лёгким перевесом в мою сторону; к сожалению, мои товарищи отдавали ей фраги только так, поэтому счёт был в её пользу, но меня это не сильно волновало — главное, что я всегда входил в тройку лидеров.

Её внешний образ меня чем-то зацепил. В общих чертах, Бильге являлась девушкой с Ближнего Востока: тонкие, серьёзные черты лица, не особо длинные, нечёсаные каштановые волосы. Её рост составлял где-то примерно шесть футов при солидном телосложении; должно быть, у неё была какая-то физическая подготовка, хотя, из-за костюма это невозможно было определить наверняка. В целом, внешне она, конечно, не была похожа на мужчину, но девушка из неё была довольно грубоватая; по крайней мере, в плане тела. Благо она не была похожа на архетип боевой лесбиянки из боевиков (не то чтобы я знал, какой она ориентации); то есть она никогда не скалилась, не насмехалась и, в большинстве случаев, сохраняла спокойствие. В ней даже было что-то грустное, болезненное; и я даже знаю, что именно, — её глаза. Глаза с болотной радужкой и тёмными синяками вокруг; мрачный, холодный взгляд; проблеск боли и отчаяния, вызывающий желание помочь, но одновременно будто твердящий: «сильнее меня никого нет»; это был взгляд убийцы, взгляд смертника и никого более. Короче говоря, она была крутая, но красотка ли — это уже спорный вопрос. Она была совершенно несексуальна — тупо человек, как человек.

В нашей же команде была ещё одна заметная личность: молодой парень с крепким телосложением, настоящий американец, блондин с голубыми глазами, козлиной бородкой и мерзким, ухмыляющимся, белоснежным оскалом. Звали его — Говард. Он тоже был весьма неплох в бою, но производил впечатление волка-одиночки; то есть практически не давал информации и держался от своих товарищей как можно дальше. Чем-то это помогало нашей игре, но, по большей части, всё же вредило. А ещё он очень много матерился. Больше всего он был недоволен тем, что почти всем в нашей команде, кроме меня и Дуанте, было трудно убить Бильге. Иногда ей самой удавалось убить целую группу наших товарищей в одиночку.

— Ебать вы дауны, — говорил Говард, когда такое происходило. — Куча мужиков, а какую-то тёлку завалить не можете.

Последний победный фраг нашей команды ознаменовал окончание турнира. Я и остальные девятнадцать человек прошли, а оставшиеся десять человек — ушли. Лучшим игроком посчитали Дуанте, как самого коммуникабельного и достаточно умелого бойца, привнёсшего наибольший вклад в победу нашей команды; однако индивидуально самым умелым бойцом признали именно Бильге за лучший коэффициент «убийства/смерти», несмотря на то, что её команда проиграла.

Выходя из симуляции, я встретился лицом к лицу с Говардом, камера которого находилась по соседству с моей. Внешне Говард был похож на свой аватар, но его блондинистая козлиная бородка уже не была такой мультяшной и забавной, как в игре, и больше напоминала бородку реального козла.

— Ёпта, хули вы там делали?! — закричал он, слегка обрызгав меня слюной; обычно меня это бесит, но на этот раз я смог сохранить хладнокровие.

— Ты о чём? — спросил я с недоумением.

— Тогда, во второй половине! — продолжил кричать он. — Вы что, умственно-отсталые?! Я же вам сообщил по радиосвязи, что обнаружил шлюху возле заброшенного супермаркета, а вы не передислоцировались.

Под «шлюхой» он, естественно, имел в виду Бильге; мы не успели придти к нему на помощь вовремя потому, что наша основная группа находилась слишком далеко. Его устранение позволило её команде укрепить оборону в заброшенном супермаркете. Внутри здания имелось постоянное оружие и боеприпасы; здание находилось прямо посредине улицы, и к нему было очень трудно подобраться незамеченным. Из-за этой оплошности нам очень долго пришлось отбивать эту точку у противников. Тем не менее, сняв часовых у окон с соседних зданий, мы сумели перехватить инициативу и догнали их по счёту. Однако поражение в какой-то момент было близким — с этим я бы не стал спорить.

— Да ладно, не надо так переживать. Это же всего лишь игра. — Я пытался его успокоить. — И к тому же, мы ведь прошли турнир. Разве нет?

— В реальном сражении вы так же будете меня подставлять?!

— Чувак, Бильге была действительно хороша — признай это.

— Она не была бы так хороша, если бы вы не тупили. Вот увидишь — сейчас я пойду и набью ей морду.

— Желаю удачи, — усмехнулся я.

Говард ринулся в секцию, где находились камеры другой команды. Я проследил за ним — просто полюбоваться на шоу. Возможно, Бильге была способна за себя постоять, но я не был уверен в том, что дело вообще дойдёт до драки. Думаю, если что случись, в её команде найдётся джентльмен, который за неё заступится.

— Эй, ты! — крикнул Говард, обращая на себя внимание Бильге, которая стояла и смеялась рядом со своими товарищами; хотя, на мой взгляд (то есть слух), её смех звучал довольно нервно и наигранно.

— Что такое? — удивлённо спросила она.

Было видно, что она сначала не поняла, к кому Говард обращается, но он подошёл ближе и взглянул прямо ей в глаза.

Какое-то время она смотрела в глаза Говарду, но потом отвела взгляд и заметила меня. Её будто слегка передёрнуло от моего вида, но потом она нахмурилась и стала пристально глядеть мне в глаза. Её взгляд… он такой же, как в игре, но теперь ещё более реальный и болезненный. «Чего она на меня так смотрит? Со мной что-то не так?». Она на мгновение открыла рот, будто собираясь мне что-то сказать.

— Эй! — крикнул Говард и вытянулся, как бы принимая доминирующую позицию; Бильге была выше ростом на полголовы.

Она неспешно переключила взгляд с меня обратно на него.

— Как дела? — невозмутимым тоном спросила Бильге.

— Ты знаешь как! — завопил он. — Хочешь потягаться?!

— Ещё в какой-то игре, что ли?

— О, не-е-ет! — зловеще протянул Говард. — Мы играть не будем! Я вызываю тебя на поединок, на кулаках! — Он тут же принял боевую стойку.

«Серьёзно? — удивился про себя я. — Он реально хочет с ней драться? Драться с девчонкой?». Я был в изумлении.

Бильге молча прошлась по дуге вокруг Говарда; видимо, она не хотела, чтобы драка коснулась её друзей.

— Ну, раз ты просишь, — изрекла она, разводя руки с лёгким поклоном, — давай начинай.

Говард замахнулся кулаком, но Бильге уклонилась шагом назад. Он произвёл ещё один замах, но она снова увернулась. Должен отметить, что в её движениях чувствовалась неестественная небрежность, несвойственная опытному бойцу.

— Да стой ты на месте! — завопил Говард.

— Ты хочешь, чтобы я приняла твой удар? — спросила Бильге.

— Дерись, мать твою! Бей меня! Давай смело, в ебало! — Он начал манить руками, указывая на своё лицо.

— В такое красивое личико, как у тебя? Ты что, совсем?

В её голосе не читалось никакого флирта — она была абсолютно невозмутима, однако Говард всё равно покраснел. Он попытался сделать вид, что проигнорировал её замечание.

Внезапно Говард замахнулся ногой, пытаясь сделать ей подножку, но она успела подпрыгнуть и приземлиться подальше от него; он чуть не упал — для него это было крайне неожиданно. Двигалась она очень резко, будто предугадывая заранее его действия.

Бильге взглянула на Говарда и поморщилась от удивления.

— Эй, ты же говорил, что поединок кулачный! — упрекнула она его, отходя назад. В этот момент мне стало стыдно за Говарда. Я понимал, что если встряну в драку, то он сорвётся и на меня, но почему-то я начал действовать.

— Говард, довольно! — скомандовал я. — Отстань от неё!

— Не лезь, жучара, не в своё дело! — закричал Говард; меня это дико взбесило, сердце заколотилось от ярости.

— Сам — жучара! — выкрикнул я. «Зачем я это сделал?».

Говард резко повернулся ко мне и начал озлобленно смотреть мне в глаза. Внезапно он ринулся в мою сторону, схватил меня за футболку и прижал к стене. Он был в бешенстве.

— Воу! Погоди! — сказал я. — Ты что де… — В этот момент Говард резко рубанул кулаком мне прямо в живот и прервал меня. Было больно.

Он продолжил стремительно бить меня по лицу и животу. Боксировать он, в общем-то, умел, насколько я мог это почувствовать. Удары не прекращались; в какой-то момент я просто перестал понимать, что происходит.

И тут кто-то встрял в драку и начал избивать Говарда; я упал на пол, а затем, взглянув наверх, осознал, что это была Бильге — она вписалась за меня. Я опустил голову и на несколько секунд будто отключился.

Когда я пришёл в себя, Говард уже лежал на земле без сознания, а Бильге стояла над ним; у неё из носа шла кровь, но ничего серьёзного относительно самого Говарда — у него было полностью разбито лицо. Я даже не удивился, что ей удалось уложить такого бугая — всё-таки она тоже далеко не была хилой на вид. Она даже по массе, скорее всего, была, если не больше, то равна ему, пусть Говард и был чуть шире.

Бильге подошла ко мне и, закинув мою руку на свои плечи, понесла меня по коридору; очевидно, она несла меня в лазарет. Я наконец-то хорошенько осмотрел её вблизи — в общих чертах, она была похожа на свой аватар из игры. Правда, оказалось, что лицо у неё слегка прыщавое — визуальная стилистика в игре не учитывала такие детали.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

Её вопрос показался мне совершенно неуместным. Ну, в самом деле — что я здесь делаю? Наверное, то же, что и все остальные.

— Участвую в турнире, — тихо ответил я.

— Да? — удивилась Бильге. — Что-то я тебя в игре не припоминаю.

— Мы ведь встречались в игре много раз. Я шёл по очкам ровно за тобой.

— Постой-ка… — Она сделала паузу на размышления. — А-а-а! Кажется… да-да-да! Теперь помню! Точно, это был ты! Блин, в этой игре такие мультяшные лица — хрен различишь, кто есть кто.

— Это да, — согласился я.

— Всё-всё, я вспомнила, — кивнула Бильге. — Да, ты был хорош.

Мы начали спускаться по лестнице вниз, на нижние уровни Колизея, где находился лазарет. И тут она продолжила:

— В игре ты был хорош. Но я не понимаю: почему в реальной жизни не даёшь сдачи?

Я знал, что должен был бить Говарда в ответ, но меня будто что-то остановило тогда. Я был зол, но, видимо, недостаточно, чтобы прибегнуть к рукоприкладству.

— Это разве обязательно? — спросил я с ухмылкой, вместо того, чтобы ответить на вполне актуальный вопрос, который мучил и меня самого.

— Ещё как, — отвечала Бильге. — Голову стоит беречь. Зачем ты вообще заступился за меня? Неужели я тебе настолько дорога?

Меня это сильно удивило. Неужели она считает, что я вступился за неё из-за того, что она мне чем-то приглянулась? Да у меня и в мыслях не было…

— Я просто хотел помочь.

— Идиот! — упрекнула она меня. «К чему это было?». Да, возможно, я действовал иррационально, но кто-то же должен был остановить это.

Бильге посмотрела на меня и внезапно вскрикнула:

— Эй, твоё лицо! — Она будто увидела что-то сверхъестественное.

— Что с моим лицом? — спросил я.

Бильге покачала головой.

— Оно в порядке, — сказала она.

Сначала я не понял, о чём Бильге говорит, но потом почувствовал — боль… вернее, её отсутствие. Я потрогал своё лицо — мои раны куда-то исчезли; они будто зажили за пару минут. «Как это может быть?!».

Бильге остановилась у подножия лестницы, наклонилась ко мне и шепнула на ухо:

— Слушай, а у тебя тоже есть сверхспособность? — Это было совершенно неожиданно. «Какая ещё сверхспособность? Что за чушь она несёт?».

— У меня нет никакой сверхспособности, — ответил я.

— А у меня — есть! — весело изрекла она.

— Да? И какая же? — поинтересовался я.

— Я не могу сказать, — ответила Бильге, — это секрет.

Естественно, я подумал, что она шутила; нет, у неё определённо были способности, но я бы не назвал их «сверхспособностями».

Я снял с неё свою руку и пошёл самостоятельно в сторону лазарета. Она шла рядом, а я продолжал молчать.

— Жаль было бить по такому красивому лицу, как у Говарда, — молвила она. — Теперь он даже менее привлекательный, чем ты. — Это замечание я даже не осознал в тот момент. — Эм-м-м… то есть я имею в виду… не то, что ты урод и всё такое… я не об этом.

Немного помолчав, она продолжила:

— Слушай, теперь я буду следить за тобой. Ты реально отмороженный — не многие бы на такое пошли. Я постараюсь тебя удержать в узде.

«И вправду, — подумал я, — надо было позволить ей самой разобраться с Говардом». Я чувствую, что уже жалею об этом случае.

Мы вошли в лазарет.

После проверки мне сообщили, что со мной всё в порядке. Как это может быть — никто так и не смог объяснить; в принципе, никто и не поверил в то, что меня вообще били. Мне тут же порекомендовали идти по своим делам, чтобы не мешать осматривать более израненную Бильге, но я настоял на том, чтобы остаться в лазарете.

У неё были лёгкие ссадины, синяки, но больше всего досталось именно кистям её рук — уж очень сильно она старалась бить Говарда. Большая же часть крови на её теле всё же принадлежала именно ему. Возможно, что Бильге, как и Дуанте, служила в армии, однако это не объясняло, как она умеет так махать кулаками. Может, она ещё и боксом занималась? Это вряд ли, учитывая то, насколько неаккуратен, по словам врачей, был её боевой стиль; если бы она достаточно крепко держала кулаки, то не травмировала бы их настолько сильно.

Так или иначе, завтра мы вылетаем на неизвестную планету. Никто не сообщает нам никаких сведений. За что ведётся война, кто на кого напал — никто из рабов не знал.

Глава вторая. Говард

Я оклемался в палате белоснежного лазарета Колизея. Слева стоял столик с хирургическими приспособлениями, будто из фильма ужасов про пытки. «Жутко», — подумал я. Моё лицо было забинтовано, но через мелкие прорези я видел всё вокруг. Рядом на стуле сидела женщина в халате с рыжими волосами. Симпатичная, хоть ей и явно скоро будет за тридцать.

— Вы пришли в себя, — сказала она. — Как вы себя чувствуете? — Её голос был профессиональным, но довольно приятным.

— А как вы думаете? — проворчал я. — Меня избила девчонка. — Привычка ворчать была у меня на каком-то неконтролируемом уровне. Вот уж знакомство.

— Да, — кивнула медсестра, — эта ваша девчонка заходила до того, как вас сюда принесли. — Она слегка улыбнулась. — Надеюсь, вас немного утешит тот факт, что вам всё же удалось пару раз ей нехило задвинуть. — Она сымитировала своим кулачком удар.

— Да насрать, что мне там удалось, — опять ворчал я сквозь бинты. — Я просто поверить не могу. Никогда не видел, чтобы кто-то двигался так быстро.

Улыбка пропала с её лица; похоже, я не умею разговаривать с женщинами. Не надо было мне ворчать.

— Да, я тоже поверить не могу, — томно проговорила она, — нечасто мне выпадает честь оказывать лечение гладиаторам с верхних этажей, и, уж тем более, с такими серьёзными ранами. — Под конец реплики в её речи прочитались лёгкие нотки изумления.

— Извините, — сказал я, стараясь говорить на этот раз более вежливым тоном. — За моё ворчание. Можно узнать, как вас зовут?

— Селин, — ответила медсестра. — Приятно познакомиться. — В её голосе слегка ощущалось ответное ворчание.

Она тут же встала со стула и направилась к своему столу. Внезапно раздался неуверенный стук в дверь.

— Войдите, — сказала медсестра Селин.

В дверь вошёл низенький жирный парень в очках. Я распознал в нём моего лучшего друга — Друли.

— Э-э… добрый вечер, — кажется, промямлил он; это было так тихо, что у меня чуть уши не завяли от напряжения, чтобы его расслышать.

— Да подойди, бля, поближе! — крикнул я ему.

Друли тихонько подошёл к моей кушетке и аккуратно присел на стоящий рядом стул.

— Жёстко она тебя, — тихо выговорил он.

— Да похуй, — резко выпалил я, желая поскорее закончить разговор об этом случае.

Друли сидел рядом и молчал, а я искал тему для разговора — от него самого темы не дождёшься.

— Почему тебя не было на последнем туре? — наконец-то поинтересовался я после неловкого молчания.

— Я не прошёл, — ответил он. «Да как там можно было не пройти?»

— Сука, я же тебе говорил — иди за мою команду, — проворчал я.

— Когда я подошёл, мне не позволили выбирать, — промямлил Друли. — У вашей команды уже был большой перевес.

— «Перевес», блядь?! Ты что, не мог просто подождать?! — завопил я от злости. «Какого хрена он всё умудрился так запороть?». Я просто охреневал с него.

«Ладно, — подумал я, — надо бы успокоиться». Я успокоился и неодобрительно покачал ему головой:

— И что теперь? Прощай? Мы же друзья с детства, а ты меня так подводишь. — В собственном голосе я услышал желание заплакать, за что мне крайне стало стыдно.

— Всё в порядке, — сказал Друли. — Твоя сестра мне помогла — один из её друзей, который прошёл турнир, уступил мне место.

И тут я вздохнул с облегчением. «Слава богу! Он не мог сразу сказать?».

— Это кому ещё захочется отказаться от такой возможности? — спросил я.

— Ты знаешь его — это Джордж, — ответил Друли. — Он пережил инсульт и сомневается, что ему стоит лететь.

«Джордж? — подумал я. — Тот парень, что сидел рядом со мной в автобусе?». Да, он был неплох на турнире. Я не знал, что он был болен. Значит, не судьба.

— Больной человек сыграл лучше тебя? — усмехнулся я. — Ебать ты лох.

— До инсульта он был киберспортсменом по «Роял Рэмпейдж».

— Ой, да хватит оправдываться, — говорю я. — Признай, что ты просто хреново играешь в РР.

— Ну, я хреново играю в РР, — ответил Друли. — У меня не такая хорошая реакция, как у тебя.

Кто-то ещё постучался в дверь — на этот раз очень твёрдо и уверенно.

— Войдите! — крикнул я.

В дверь вошла стройная симпатичная блондинка. Непотребные мысли тут же улетучились, как только я распознал в ней свою повзрослевшую сестру — Хэйли. Она тут же ринулась к моей кушетке в ярости.

— Говард, ты дурак?! — процедила она сквозь зубы. — Нахрена ты напал на девушку?!

Я рассмеялся:

— Тебе её жаль?

— Ты опять собираешься влипать во всякое дерьмо?! — закричала Хэйли, игнорируя мой вопрос.

— Ну, уж такова моя сущность, — произнёс я с улыбкой на лице; правда, скорее всего, через бинты улыбку было невозможно увидеть.

— Засунь свою сущность себе в задницу. Я не для того участвовала в этом турнире и прошла, чтобы потом с тобой нянчиться.

— Кстати, — спохватился я, — поздравляю.

Хэйли продолжала хмуриться, но через некоторое время она успокоилась и кивнула.

— Спасибо, — ответила она с полуулыбкой. — Я рада, что это уже почти закончилось. Осталось только пережить… то, что нам придётся пережить. — Её последние слова прозвучали неуверенно; на самом деле никто из нас не знал, что нам предстоит.

— Просто держитесь меня, — усмехнулся я.

— Ой, да ладно, — сказала Хэйли. — Вы с Друли даже не служили в армии. Ещё посмотрим, кто за кого держаться будет.

— Армия — для быдла, — твёрдо изрёк я. — Я с детства ёбла бью и без всякой службы в армии. Армия бы меня ничему не научила.

— Думаешь, твоё умение бить ёбла поможет нам, когда в нас будут стрелять? — спросила она. — Ты слишком узко мыслишь. И вот поэтому ты и оказался в такой ситуации.

— В смысле «узко мыслю»? Я же не тупой — всё-таки не каждый может проворачивать такие хитроумные тактики в РР, как я.

— Твои товарищи затащили. Они были умнее и держались вместе. А ты, как дебил, ходил один.

— Думаешь, они бы справились без моей поддержки? — спросил я. — Я же, типа, такой хитрый партизан-ниндзя. — Я подчеркнул свои слова жестами, подражая стилю ниндзюцу (как я думал). — Действую в одиночку, пока другие отвлекают на себя внимание, — закончил я с пафосом.

Друли тихонько захихикал, а Хэйли усмехнулась:

— Ну, знаешь, это спорный вопрос.

— «Спорный вопрос», — передразнил я. — Я был на четвёртом месте по таблице, а ты на пятом — это ли не показатель моего гения?

Она нахмурилась, но всё же слегка кивнула в знак согласия. Моя старшая сестра всегда слишком много умничала, но я ценил её — она была перфекционисткой и действительно была способна на многое. А теперь она ещё и отслужила в армии. Не буду отрицать — может быть, ей это действительно пошло на пользу. Она мне показалась более серьёзной, чем раньше.

— Скажи, почему ты пошла за другую команду? — поинтересовался я.

— Ну, а как ты думаешь? Чтобы тебе неповадно было, — ответила она. — Слишком уж ты высокого мнения о себе.

— Вот тебе и семья, — невесело усмехнулся я. — Вот была бы ты в моей команде на турнире — мы бы так ёблычи всем распиздярили; вообще бы их уничтожили. — Я, прям, покачал головой от того, насколько бы мы их жёстко уничтожили.

— Как ты не понимаешь, Говард, — усмехнулась она. — Я была рождена, чтобы сделать твою жизнь хуже.

— И всё же не твой успех. — Я покачал головой. — Эта турчанка была более бесящей, чем ты.

— Кстати, насчёт турчанки, — будто спохватилась Хэйли. — Она, между прочим, служила — ты знал об этом?

— Нет… — начал я, а затем спохватился: — Стоп! Эта сучка служила?!

— Ах, да, ты же досье не читаешь. — Хэйли нахмурилась и покачала головой. — Тебе ведь его просто так для красоты выдали, когда сюда везли. — В её голосе я, естественно, слышал нотки сарказма.

— «Досье»? — Я выдал короткий смешок. — Да кому оно блядь нужно?

— Я считаю, что это полезно — знать людей, с которыми тебе предстоит работать.

— Да наху надо, — устало выпалил я.

Хэйли только неодобрительно покачала головой. Я не считал, что досье стоило читать. Если что-то нужно будет узнать о ком-либо — лучше спросить его лично. Так даже как-то… честнее, что ли.

— И всё же, — говорю я, — мне кажется, с этой прыщавой шлюхой что-то не так. Вряд ли этому её научили в армии. Я имею в виду, так дико драться.

— Да я и не спорю, — ответила Хэйли. — Я вот, например, так не умею.

— Ребята, послушайте, — сказал Друли. Мы обратили на него внимание. Чего он всё это время молчал? Хотя, это же Друли — он почти всегда молчит.

Когда он убедился, что мы готовы его слушать, он продолжил:

— Я просто хотел сказать, что… не верится, что мы все здесь… вместе.

— Да уж, — согласился я. — Кажется, прошла целая вечность с тех пор как… — Я остановился и осознал, насколько действительно это был долгий путь. Это уже был не сон — по крайней мере, мне так кажется. Я смотрел на Хэйли и смотрел на Друли — они были реальными. Как же часто я видел их в своих сновидениях.

Прошло несколько лет с тех пор, как судьба нас разлучила. Но теперь, каким-то чудом, я, моя сестра и мой лучший друг, воссоединились. Теперь нам осталось выдержать последнее испытание и всё вернётся на круги своя; мы освободимся из этой ужасной цепочки событий: начиная со смерти моих родителей, моим вечным пребыванием в концентрационных лагерях, и заканчивая демобилизацией войск AUR после того, как президент Райли был убит солдатами Альянса на западном побережье. Я был рад, что эта война наконец-то закончилась, пусть даже Ангельского Союза больше не существует.

Через час мне сняли бинты, бальзам уже подействовал — он должен был закрыть рассечения, но моё лицо всё ещё оставалось помятым и в синяках; на полное излечение у меня уйдёт пара недель.

На следующий день два челнока доставили гладиаторов на космический корабль, который дрейфовал по орбите вокруг Земли. Слава богу, в моём челноке этой проклятой турчанки не оказалось. Когда мы прибыли на корабль, все сразу же разошлись по каютам — я занял каюту вместе со своей сестрой и Друли.

Полёт занял несколько часов; всё это время мы спали, а корабль передвигался в гиперпрыжке. Точка назначения находилась в паре десятков световых лет от Земли.

По окончанию полёта мы проснулись и позавтракали; после этого мы снова сели на челноки и высадились на неизвестной планете, прямо посреди степной равнины. Здешняя природа ничем не отличалась от земной; я бы даже подумал, что нас обманули, если бы не видел эту планету с орбиты, когда мы спускались: материки располагались иначе, да и вообще планета была намного зеленее и не состояла на девяносто процентов из пустошей, как Земля.

После высадки к нам навстречу вышел какой-то усатый лысый хер и проводил нас в приземистое здание у опушки леса, которое он назвал «казармой».

Он завёл нас всех в какой-то зал, рассадил по скамьям и принялся проводить брифинг нашей первой миссии.

— Вы прибыли на Хакензе, — объявил лысый. — Да, она намного зеленее, чем Земля. Если вы думаете, что здесь мы будем отдыхать, спешу вас обрадовать — да, мы будем здесь отдыхать. — Все вокруг зашептались. — Но сначала вам придётся высадиться на объекте под названием «Грязь» и устранить всех, кто будет стрелять в вас. Пусть вас не смущает название «Грязь», ибо я его только что сам придумал. Так я условно обозначу для вас поле, на котором вам придётся сегодня повоевать; и завтра тоже, и послезавтра и так далее. Вопросы есть?

Хэйли подняла руку.

— Нет? — спросил лысый. — Ну, хорошо. — Он невозмутимо продолжил объяснять.

— Какой-то этот наш куратор ебанутый, — прошептала мне Хэйли.

— И не говори, — ответил я, — мерзкий тип. Ты запомнила, как его зовут?

— Рен, вроде бы, — ответила мне сестра.

— …придётся ждать врага до последнего, — закончил он. — Не думайте, что это значит, что они не прибудут, если такое произойдёт. Они всегда прибывают — запомните это. Есть вопросы?

Хэйли опять подняла руку.

— Нет? — спросил куратор. — Ну, молодчины.

— Блядь, — прошептала Хэйли.

Куратор продолжил брифинг:

— Итак, поглядите-ка сюда. — Он включил экран, на котором была карта поля. — Здесь вы видите окоп — вам нужно будет засесть тут. Враги пойдут вот отсюда. — Он указал на место противоположное окопу. — Есть вопросы?

Хэйли снова подняла руку. Келвин тоже поднял руку.

— Да? — спросил Рен, указав на Келвина.

Келвин встал со скамьи и задал вопрос:

— И это всё?

— Да, это всё, — твёрдо ответил куратор.

— Что-то как-то слишком просто на мой взгляд.

— А, по-вашему, нужно что-то ещё?

— Нет, но это как-то странно. Зачем же вам тогда нужна карта?

— Протокол требует, чтобы я объяснил вам план.

Келвин неуверенно кивнул, а затем молча сел обратно. Рен продолжил брифинг:

— Я буду сопровождать вас во время первой высадки, но в дальнейших высадках вы будете сами по себе. Все дальнейшие высадки пройдут по тому же сценарию. Я прослежу за тем, как вы поведёте себя во время битвы. После первого сражения я лично отберу двух людей из отряда — они будут нашими разведчиками до окончания всей кампании. — Он прокрутил карту и указал на горы. — После каждого сражения разведчики будут исследовать пещеры на этой горе. Пещеры находятся примерно вот здесь. — Он указал на две отмеченные точки в горах.

— Зачем же это делать? — спросила турчанка, не поднимая руку. Она сидела со скрещенными руками и ногами.

Рен гневно посмотрел на неё; я же глядел на неё лишь краем глаза.

— Я ещё не договорил, — промолвил куратор. — Ещё раз заговорите без разрешения, мисс, я вынесу вам смертный приговор.

Турчанка сохранила хладнокровие и выдала мерзкую ухмылку. Я бы не отказался, если бы он это действительно сделал.

Рен продолжил:

— Когда разведчики доберутся до пещер, им нужно будет проверить все углы. Пещеры небольшие, их всего две. Одна находится чуть выше другой по склону. Если обнаружатся враги — вы знаете что с ними делать. Есть вопросы?

Бильге подняла руку.

— Да, мисс-с-с? — с раздражением протянул Рен.

— Откуда там взяться врагам? — спросила она, продолжая сидеть на скамье.

— Это единственное место, которое невозможно отследить со спутника. Если ваши враги выживут, естественно, первым делом они спрячутся именно там.

Она неожиданно разразилась ненормальным смехом. Рен злостно на неё посмотрел.

— Что смешного, мисс? — поинтересовался он.

— Нет, вы так говорите, будто они… — Она остановилась и покачала головой, прочищая горло и продолжая улыбаться.

— Вас что-то смущает?

— Нет, извините, — ответила она. — Ничего.

Рен продолжать злостно смотреть на неё.

— Ну, если у вас больше вопросов нет, то мы начинаем операцию. — Он обратился ко всей аудитории: — Всем встать и пройти за мной. — Все тут же встали. — Сейчас я буду выдавать вам снаряжение.

Хэйли шла рядом со мной и прошептала:

— Откуда нам известно, что враги знают, где им прятаться?

В ответ я лишь пожал плечами. Конечно, я понимал, что она не ждала от меня никакого ответа. На самом деле я даже и не задумывался об этом.

Глава третья. Келвин

Беспилотный вертолёт доставил нас на объект «Грязь» — огромное серое поле без единой травинки. Что иронично, находилось оно прямо посреди степи, где росло очень много травы. Что бы это ни было, оно не могло иметь природное происхождение.

Наш отряд состоял ровно из двадцати человек; следующую информацию я вспоминал из досье, которое нам выдали в автобусе, когда мы направлялись в Колизей пару дней назад. Тридцать человек уже ушли, но я запомнил абсолютно всех.

Всего три девушки и семнадцать парней. С нами были: ирландец Дуанте О’Брайан; турчанка Бильге Башаран, которая уже успела стать поводом для многочисленных споров; я, американец итальянского происхождения, Келвин Горрети; худощавый молодой француз по имени Винсент ЛеБоржуа; и ещё один итальянец (чистокровный, в отличие от меня), Фабризио Гуччи; русский парень в очках, Виктор Фомичев; и индианка, Чандра Бехл.

Оставшаяся чёртова дюжина — американцы. В их досье не были указаны фамилии, так как они относились к Ангельскому Союзу Райли, собравшегося из остатков запада; они являлись военнопленными и не имели никаких паспортов; по крайней мере, тех, что имели бы значение в юрисдикции EWA. Тем не менее, каждый из них обязан был назвать своё настоящее имя или, хотя бы, псевдоним. В итоге, значит, по списку: Брюс; Джеральд; на удивление миловидная блондинка по имени Хэйли; один парень с прозвищем «Идите нахуй», то бишь он просто слал нахуй, пока его так не записали в досье; Говард, естественно; жирный коротышка по имени Друли (имя невнятное, но прозвищем в досье не считалось); какой-то латинос по прозвищу «Пиявка»; двое афроамериканцев — один выбрал себе дебильное пафосное прозвище «Чёрный Дракон», другой не стал выпендриваться и просто назвался Тайлером; потом Марк; Дэниел; парень с прозвищем «Дантист»; и Спенсер.

Все люди в нашем отряде были более-менее молодыми, однако Дуанте О’Брайан на фоне всех остальных казался наиболее взрослым; он тоже был бывшим членом AUR и, по идее, должен был быть вместе с американцами, но с ним всё было сложнее — он имел несколько гражданств. Со мной тоже не всё так просто: я имею итальянское гражданство, но, тем не менее, я родился в Штатах и мой биологический отец — американец.

Так же вместе с нами высадился лысый усатый командир Рен (вернее, он любил, чтобы его называли «командиром»). На самом деле он был просто нашим куратором — наблюдал за нами и давал инструкции. Рен — мужчина, примерно, возраста Дуанте или даже старше; довольно мерзкая личность, как по мне. Двигался он дёргано, говорил наигранно, твёрдо и пафосно, всеми силами строя из себя командира; доверия он не внушал совершенно никакого.

Мы засели в достаточно глубоком и широком окопе — там, где нам приказали; глубина окопа составляла примерно шесть-семь футов. Внутри была небольшая ступенчатая лестница вдоль всей длины; она давала возможность высовываться для ведения огня.

Все бойцы расположились по своим местам; осталось лишь дождаться сигнала от Рена, когда появится враг. Все держали свои винтовки наготове.

— Что за бред? — прошептала Бильге.

— В чём дело? — поинтересовался я, будучи единственным, кто её услышал; рядом с нами никого не было.

— Ты разве не видишь? — Бильге развела руками, продолжая держать винтовку одной рукой. — Чистое поле, и ничего за километры вокруг.

Я кивнул ей в ответ, на что она выпалила:

— Чего киваешь? Ты же видишь, что это не имеет никакого стратегического смысла. Нам здесь нечего защищать и не на что нападать.

— Я не вояка, мне насрать, — ответил ей я. — Нам сказали сидеть здесь — значит, сидим. Какое нам до этого дело?

— А ты воевал когда-нибудь по-настоящему? — спросила меня Бильге.

— Нет, — ответил я.

— Что ж, всё не так сложно. Бой в реальности — это как бой в игре. За одним единственным исключением — здесь больно получать раны.

— А ещё можно умереть навсегда, — подметил я.

— Умереть? А, ну да, — кивнула Бильге, — ты, конечно, можешь умереть. — По-моему, она опять говорила какие-то нелепые фразы.

— О чём ты говоришь? — спросил я, нахмурив брови. — Все могут умереть.

— Все, кроме меня. Меня невозможно убить, — ответила Бильге. — Хотя, в общем-то, тебе, наверное, плевать. — Она покачала головой.

И тут я понял, о чём она говорит. Надо признать, меня это уже начало раздражать — уже второй раз она подразумевает наличие у себя каких-то супер-сил; шутка рано или поздно начнёт затягиваться. Мне срочно нужно было придраться, пусть это даже будет мой последний вопрос перед тем, как моя жизнь будет окончена в назревающем сражении.

— Объясни мне, — решительно потребовал я. — В каком смысле ты «не можешь умереть»?

— Ну, — промолвила Бильге, — раз уж жить тебе осталось всего несколько минут — так уж и быть…

— Давай, я весь внимание, — произнёс я с издёвкой. — Можешь говорить что угодно.

— У меня есть дар…

— Вот! Да! — крикнул я и небрежно указал на неё пальцем. — Ты опять за это?!

— Подожди! Ты же обещал — значит, не перебивай! — злостно прошипела Бильге, а затем успокоилась и продолжила объяснять: — Если меня что-то не устраивает или я умру — я могу вернуться в начало битвы.

— Не понимаю, — сказал я, качнув головой.

— Возвращение во времени, — пояснила она. — Но это работает только во время сражения — больше нигде. К примеру, я не могу вернуться в прошлое и остановить какую-нибудь мировую войну.

— То есть это, типа, такая способность, да? — спросил я, а затем усмехнулся. — Ты её в «Грани будущего» подсмотрела, что ли?

— Я смотрела «Грань будущего», да, — кивнула Бильге. — Но уверяю тебя, со мной происходит то же самое.

— Враньё, — усмехнулся я. — Раз уж на то пошло, то скажи тогда, который раз ты уже переигрываешь эту битву?

— Ну, у меня это работает немного по-другому.

— То есть?

— То есть я возвращаюсь в момент непосредственно перед битвой. Это как контрольная точка, «чекпоинт» в видеоигре.

— Это ведь смешно, Бильге, — сказал я, качнув головой.

— Но я серьёзно, — утвердила она и попыталась сделать нарочито серьёзное лицо. Меня это только ещё больше позабавило. — Эта способность помогает мне выиграть любую битву, если я постараюсь. Я использовала её в драке с Говардом; и на турнире.

Я продолжал улыбаться от нелепости её слов.

— Да? — фыркнул я. — Тогда почему же ты время от времени отдавала нам фраг?

— Да так, на всякий случай. Чтобы меня не увезли в лабораторию… для проведения опытов.

Я разразился смехом.

— А-ха-ха! Ну ты даёшь. — Я смеялся какое-то время, но потом успокоился и выдал ей искреннюю улыбку. — Спасибо, конечно, что веселишь меня в такой тёмный час — хотя бы не так страшно будет встречать смерть.

Бильге без улыбки покачала головой.

— Раз уж ты собрался умирать, то, может быть, всё-таки мне поверишь? Что тебе стоит?

— Ладно, я верю, — усмехнувшись, сказал я. — Я верю тебе, Бильге. — А ведь правда, чего мне это стоит? Я ведь всё равно умру — пусть девочка порадуется.

Она действительно улыбнулась.

— Скажи, зачем ты за меня заступился в той драке с Говардом? — спросила меня Бильге.

— Считай, что ты мне приглянулась, — ответил я ей.

Бильге слегка покраснела, но потом помотала головой и выдала нервный смешок:

— Ха. Ну, спасибо. Я рада, что твоё лицо в порядке. Иначе бы я жалела о своём решении позволить Говарду набить тебе рожу. Ты неплохо его отвлёк.

— Было больно, но ничего — я не в обиде, — сказал я.

Некоторое время мы молчали, а затем я, для прикола, поинтересовался:

— Так, может, расскажешь, откуда у тебя эта способность?

— Не знаю, — ответила Бильге, пожав плечами. — Либо она у меня была всегда, либо я её получила во время войны на Земле. Примерно тогда способность впервые у меня проявилась.

— Ты ветеран? На какой стороне ты была?

— Естественно, на нашей. На стороне EWA.

— Тогда я бы на твоём месте молчал об этом, — посоветовал ей я, озираясь по сторонам. Затем я наклонился и прошептал ей на ухо: — Здесь все против Альянса, особенно американцы и особенно сама-знаешь-кто. — Я поглядел в ту сторону окопа, где засел Говард.

Бильге тоже на секунду глянула в его сторону, но затем вновь взглянула на меня.

— Но ты ведь тоже американец.

— Я родился в Штатах, да, — согласился я.

— Но сейчас у тебя итальянское гражданство, — сказала она.

Честно говоря, я был удивлён тем, что Бильге знала обо мне; почему-то я был уверен, что досье она не читала. Видимо, я её недооценил.

— Со мной всё сложно.

Командир Рен, находящийся позади всех, подал сигнал; на нас наступал враг — это были гуманоиды. Нам не было ясно, как они выглядели; на них была чёрная, с красными полосами, закрытая броня со шлемом, который тоже был закрытый и имел слегка вытянутую форму. Вид брони чем-то напоминал средневековые латы, но материал явно был другим. У них были штурмовые винтовки, которые использовали обычные оружейные патроны, что довольно дико для нашего времени.

У нас же брони толком не было: лёгкий нанокостюм с полным капюшоном и автоматически выезжающим забралом. Капюшон, вместе с маской, играл роль шлема и имел свойство быстро и легко сниматься. Однако не все пользовались этим капюшоном; в частности ими не пользовалась Бильге, не пользовался Говард и некоторые другие американцы; видимо, они просто не умели им пользоваться, ибо эта технология принадлежала Альянсу. Что до Бильге — тут уж я не знаю; будучи бывшим солдатом EWA, она должна была знать, как пользоваться экипировкой. Бластерные винтовки (которые могли переключаться на режим дробовика) должны были помочь пробить вражескую броню.

Битва началась. Поначалу я всё осознавал. Мы вели перестрелку из окопа. Несмотря на то, что враги были как на ладони, их броня была намного крепче нашей; время от времени они умудрялись даже проникать прямо к нам в окоп. Я снова стрелял — это казалось довольно привычным (после симуляции), но страх смерти одолевал меня. Стоял жуткий грохот, и со всех сторон было слышно стрекотание импульсных винтовок; в игре всё было намного тише, здесь же — невыносимая какофония из огромного количества шума; и это невзирая на то, что капюшон имел свойство немного изолировать звуковые волны. Крики, кровь и песок сыплющийся повсюду. В какой-то момент я опять перестал понимать, что происходит, прямо как в драке с Говардом. Кто-то из наших людей умирал — это точно.

Кажется, я бежал, но внезапно почувствовал резкий толчок — прямо в моё лицо прилетела граната и тут же взорвалась. Маска вроде бы и выдержала, но я оглох и упал на землю от сильного воздействия. Осколки разлетелись во все стороны и впились в моё тело; кровь текла ручьём, но боли я почему-то не чувствовал. Удивительно, но через несколько секунд я, как ни в чём не бывало, поднялся обратно на ноги.

Я продолжил битву, продолжал стрелять из дробовика и видел кровь: свою, вражескую, дружескую, кровь Говарда — разные виды крови. Вся кровь была красной; очевидно, у наших врагов она не отличалась цветом. Может, они были людьми? Может, мы ошиблись? Плевать — я просто стрелял.

После сражения Рен выбрал в качестве разведчиков меня и Бильге, а затем отправился в казарму в одиночку на своём личном вертолёте, который прилетел сразу после сражения. Мы были на пути в пещеры и, в данный момент, поднимались вверх по горе.

— Ты, кстати, точно уверена, что он погиб? — спросил я, взбираясь на очередную скалу.

— Говард? Да, его порвало на куски, — ответила она.

Значит, мне не почудилось: тот «аппетитный» фарш — это действительно был Говард. Что ж, бывает. Теперь, когда я всё обдумал, я стал относиться к этому более холодно; видимо, я сам тоже испортился после сражения, но внутри.

И всё же я спросил у неё:

— Значит, ты его не попыталась спасти с помощью своей возвращенческой-во-времени способности?

— Всё нормально — я сделала правильную вещь, — ответила Бильге. «Правильную вещь»? Что она имеет в виду?

— Ты, типа, позволила ему умереть?

— Понимаешь, как бы, там такой хаос был — пипец. Мне надо было спасать и других, не только Говарда; и то, мне не всех удалось спасти. Я не собираюсь тратить пятьсот попыток ради сохранения жизни этому дебилоиду.

— Но у тебя же была возможность, если верить твоим словам.

— Прости, здесь я не всесильна. Там было очень больно. Я сама кое-как избежала смертельных ран. — Она помолчала какое-то время, а потом продолжила: — Кстати, о смертельных ранах. Я видела, как ты выбежал в центр поля и принял гранату в лицо. Это впечатляет. Как ты умудрился выжить?

— Я… выбежал в центр поля? — удивился я. — Я даже и не помню этого.

— Ну, это ты вообще ебанулся тогда, раз не помнишь, — сказала Бильге. — Ты хоть помнишь, как меня зовут?

— Тебя зовут Бильге, — ответил я ей.

— Ладно, будем надеяться, что всё в порядке.

— А в чём дело?

— Ну, Рен предположил, что у тебя, возможно, контузия головного мозга. Тебя тошнило, ты брызгал слюной.

— Да ну, чувствую себя отлично.

И действительно — головная боль прошла; кровотечение прекратилось давно. Хотя, через костюм не было ясно, как именно там обстоят дела. Как только найду время, нужно будет раздеться и проверить своё тело на наличие каких-либо серьёзных травм.

Наконец-то мы дошли до первой пещеры; широкий вход порос мхом.

— Ты говоришь, что битва была тяжёлой? — спросил я, остановившись возле входа. — Даже с твоей сверхспособностью?

— Мне кажется, что кто-то на верхушке реально не хочет нормально выполнять свою работу, — предположила Бильге. — Конкурс для отбора элитного отряда они провели, а о выживании победителей думать поленились. Никакой стратегии — мы тут как пацаны с района, тупо приехали на назначенный махач. У меня возникает ощущение, будто всю работу сделала я.

— Ты слишком высокого мнения о себе, — ответил я.

— Ну, уж прости — я не выбирала, чтобы у меня была сверхспособность.

— А что, если ты здесь неспроста? — спросил я. — Что, если те, кто нас сюда отправил, знали о твоей способности?

— Тогда я их найду и убью, а моя сверхспособность мне в этом поможет.

Я усмехнулся.

— А что, если они могут отключить твою способность? Вдруг это какая-то секретная правительственная разработка? — продолжал её поддразнивать я в надежде, что она признает, что всё это время шутила.

— Предположения, да и только. Лучше давай делом заниматься, а не болтать о теориях, — распорядилась Бильге. — Ты видишь кого-нибудь?

Мы заглянули вглубь пещеры — внутри было довольно сухо; свет снаружи озарял почти всю пещеру изнутри, кроме пары очень маленьких углов. Сразу было видно, что внутри никого нет. Мы двинулись дальше.

Взобравшись по скале ещё на несколько метров в высоту, мы обнаружили вторую пещеру, неподалёку от первой; снаружи совершенно не было никакой растительности. Мы заглянули внутрь.

— Никого, — заключил я после тщательного осмотра. — Пойдём обратно.

Возвращаясь на объект «Грязь», мы вновь шли вброд по ручью; в нём я отмыл лицо и руки от крови, пота и слюней. Освежающая вода меня слегка приободрила; мои ноздри наполнились отрезвляющим запахом сырости. Бильге смотрела на меня и… как ни странно, улыбалась. Она тоже наклонилась к воде и слегка всполоснула своё лицо, будто подражая мне, а затем поглядела на мою реакцию, продолжая улыбаться. Может быть, это такая издёвка?

Когда мы вернулись на поле, я заметил, как Дуанте крутится возле трупов павших товарищей.

— Дуанте! Как ты? — спросил я; правда, было и так заметно, что он обошёлся без смертельных ранений.

— Да вот, планирую кое-что вам показать, — ответил он.

Дуанте присел к ошмёткам тела — это был Говард; он действительно был разорван в клочья. Его внутренности лежали по всей земле вокруг него, голова была оторвана от тела; один из его голубых глаз свисал на зрительном нерве, а рёбра выпирали наружу прямо из груди.

— Чёрт, — прошептал я, увидев всю мерзость этой картины. — Что с ним случилось?

— На него набросились в ближнем бою, — ответил Дуанте. — Группа из трёх существ — они рвали его на куски. Нанокостюмы крайне неэффективны в подобных случаях.

Я покачал головой от отвращения.

— Гляди, — произнёс Дуанте и медленно опустил ладонь на грудь Говарда.

— Ты что делаешь? — спросил я.

— Смотри, смотри, — сказал Дуанте, продолжая держать свою ладонь на трупе Говарда. — Я ждал, когда ты вернёшься, чтобы ты стал первым, кто это увидит.

Внезапно клочья Говарда неестественным образом начали притягиваться, словно магнит, к клочку груди и собираться в тело.

— Что происходит?! — поражённо вскрикнул я.

Внутренности набились обратно внутрь, глаз закатился в глазницу; тело, за исключением брони, было полностью восстановлено. Неожиданно Говард сделал тяжёлый вдох, а затем закричал:

— А-а-а!!! Ебать! Что?! — Он тут же приподнялся.

— И снова добро пожаловать в мир живых, Говард, — сказал Дуанте. — Прошу прощения за такую фразу-клише.

Все гладиаторы вокруг, в том числе и я, стояли в ступоре. Тут что, у каждого второго человека есть сверхспособности?

— Ты умеешь оживлять мёртвых?! — восторженно вскрикнула блондиночка Хэйли, у которой, как я заметил, было заплаканное лицо. Откуда она появилась? Кажется, она была рядом, но я её не заметил, потому что слишком заострил внимание на теле Говарда. Неужели она плакала над его телом? Это, конечно, имеет смысл — родственная связь на лицо, но… нет, сомневаюсь, что такое совпадение возможно.

— Я умею восстанавливать сломанных людей, да, — ответил Дуанте.

Тут, откуда ни возьмись, к нему подошла Бильге:

— Слушай, так у нас у всех, значит, есть супер-силы.

— У вас тоже есть супер-силы? — удивился Дуанте.

— Я умею отматывать время назад к началу битвы, — ответила Бильге; затем она взмахнула рукой в мою сторону и сказала: — А Келвин вон — вообще бессмертный. Вы видели, как его чуть не убила граната? А в итоге на нём ни царапины.

— Ха! Значит, вот оно как, — усмехнулся Дуанте и взглянул на меня. — Но вообще-то нанокостюмы достаточно эффективны против пуль и взрывов.

— Но граната взорвалась к нему в упор, — утвердила Бильге. — Его контузило, он упал, истекал кровью и слюнями, и даже проблевался; но выжил и здравствует.

— Хм, — задумался Дуанте. — А ведь это действительно странно. — Он внимательно осмотрел меня. — Как ты себя чувствуешь, Келвин?

— Нормально, — ответил я.

— Голова не кружится?

— Сейчас уже нет.

— Действительно странно, — пожал плечами Дуанте. — Когда придёшь в казарму, пройди осмотр в лазарете.

— У нас есть лазарет?

— Я постараюсь принять должность. У меня есть медицинский опыт.

Я кивнул ему, а потом спохватился:

— Кстати, почему ты во время битвы никого не оживлял?

— Ну, — промолвил Дуанте, — боюсь, от неожиданности бойцы могли растеряться; нужно было хотя бы один раз показать это на практике.

Мне это показалось достаточно логичным, однако я не поверил в это.

— А если честно? — спросил я шёпотом.

— Если честно, не хочу, чтобы Рен об этом знал, — ответил Дуанте и покривил лицом. — Поэтому я дождался, когда он улетит.

Я кивнул, а затем взглянул на Говарда — он был несколько ошарашен и глядел по сторонам, а затем остановил взгляд на мне; одно слово — недоумение — вот всё, что я увидел в его глазах, а не злость и неприязнь ко мне. А ещё я заметил, что, несмотря на то, что Говарда оживили, его лицо от помятостей, нанесённых Бильге на том турнире, не исцелилось; видимо оживление излечивает лишь смертельные раны, а в каком состоянии ты был до раны, убившей тебя, — не важно; даже если ты был инвалидом первой степени. Это… несколько удручало; значится, всё же не стоит просто так беспечно получать ранения.

Воскресив оставшихся членов отряда, Дуанте собрал всех вокруг и задал публичный вопрос: «У кого ещё есть сверхспособности?». Никто не ответил. Не ясно — либо они не имели сверхспособностей, либо скрывали это; однако каждый уже знал, что Дуанте умеет оживлять товарищей, что делает его самым важным членом отряда.

«Но что будет, если умрёт сам Дуанте?» — слегка поразмыслив над этим, я придумал план.

— Бильге, — обратился я к девушке со способностью из «Грани будущего».

— Что? — спросила она.

— Если ты действительно обладаешь этой своей способностью, то ты должна охранять Дуанте всеми своими силами. Он — ключ к выживанию всей команды.

— Ну, спасибо, Капитан Очевидность.

Я всё равно продолжил умничать:

— Только ты можешь его защитить. Понимаешь? — Теперь, когда я увидел способность Дуанте, в способность Бильге мне было поверить не так сложно. Сомнения всё же были, но намного меньше, чем до этого.

— Понимаю я, — ответила Бильге.

Теперь у нас есть какая-то тактика, и мы её будем придерживаться. С быстро возобновляемыми человеческими ресурсами у нас есть солидное преимущество. Теоретически мы могли бы выиграть любую войну в одиночку, одним отрядом; по крайней мере, какую-нибудь партизанскую войну — точно.

И всё же меня продолжал волновать ещё один вопрос: «Как выглядят наши враги?». Я подошёл к одному из их трупов и снял с него шлем — это была огромная серая волосатая крыса-гуманоид.

Глава четвёртая. Хэйли

Мы забрались в вертолёт, который прилетел через некоторое время, после того, как вернулись Бильге и Келвин; он направлялся в сторону нашей казармы.

Я прошла вдоль фюзеляжа и присела подальше от Говарда и Друли — в самой задней части; у меня не было уже никакого настроения с ними говорить. Мне просто было неловко: я искренне поверила, что Говарда больше не стало, а тут раз — и всё стало по-прежнему. Он уже пришёл в себя и смеётся вместе с Друли. И как только парни умудряются так быстро менять своё настроение?

— Тут свободно? — спросила грудастая индианка, которая подошла ко мне.

Это была фитоняшка атлетичного телосложения и чутка выше меня по росту. Мне очень понравились её крепкие на вид руки — она точно занимается… чем-то; в смысле, боевыми искусствами. Интересно, что стало бы с Говардом, если бы он вызвал её на поединок вместо прыщавой турецкой красавицы?

— Свободно, как видишь, — ответила я. — Чандра Бехл, верно?

— Только не смейся над фамилией. — У неё был на удивление хладнокровный голос, но, видимо, таков уж её стиль речи. Она присела рядом со мной. — Фамилия произносится примерно как «Белл», только с небольшой фонетической паузой.

Я ей кивнула.

Неожиданно Чандра принялась снимать с себя верхнюю часть нанокостюма; под ней оказалась пропотевшая чёрная майка. Её бицепсы действительно оказались крепкими на вид и были вытатуированы длинными чёрными змеями; я, конечно, не лесбиянка, но почему-то не могла оторвать взгляд от её тела. Я думала только о своём желании прикоснуться к ней.

— Меня зовут Хэйли Лич, если тебе интересно, — сообщила я.

Чандра молчаливо кивнула.

— Так, эм-м-м, — нервно промямлила я. — Чандра… можно я пощупаю твои бицепсы? — «Боже, неужели я это спросила?».

— Валяй, — спокойно ответила она.

Я тут же успокоилась и осторожно прикоснулась к её руке. Она была словно сделана из железа, но кожа была такой мягкой, гладкой и влажной от пота; на секунду мне даже захотелось её облизнуть, но это было бы совсем уже гейством. Я поморщилась от этой мысли.

— Не бойся, — сказала она, глядя на меня таким добрым взглядом, что мне стало неловко.

— Эм-м-м… — Я отпустила её руку. — Так… ты служила?

— Можно и так сказать, — кивнула индианка.

— Что ж, может, нам стоит общаться друг с другом? — предложила я. — Ну, раз уж мы единственные девушки помимо нашей местной звезды. — Под «звездой» я, конечно, имела в виду мисс Башаран.

— Пожалуй, — согласилась Чандра. — Какие-то странные вещи вокруг творятся. Все эти сверхспособности…

— Да и не говори, и даже не спрашивай — у меня их нет, и я ничего не скрываю, если ты об этом, — протараторила я так, словно у меня было что скрывать; однако я знала, что скрывать мне нечего.

— Как считаешь, эти двое… — сказала Чандра и, сделав паузу, покрутила пальцем в сторону.

Я поглядела в указанном направлении и увидела, что она указывает в сторону парочки у окна.

— Ты про Келвина и Бильге? — спросила я.

— Думаешь, между ними есть некая связь?

— Бо́льшая связь, чем между нами — это уж точно, — подметила я.

— Как думаешь, какая? — спросила она так, словно задала мне загадку.

— Пока не знаю. — Я покачала головой. — Может быть, они какие-нибудь секретные агенты, посланные сюда с целью спасти всех нас?

Меня очень грела мысль о том, что мы теперь в надёжных руках; пусть это и было немного наивно, даже для меня.

— Если они агенты, то, скорее всего, посланы Альянсом, — сообщила Чандра. — Вряд ли мы нужны Альянсу; они, скорее, хотят от нас избавиться, ежели, чем спасти.

— Значит, они не агенты? — спросила я, не понимая, к чему она клонит.

— Или пока ещё скрывают свои намерения, — промолвила индианка. — Как считаешь, стоит ли им доверять?

Для меня её ответ был крайне неожиданным. Не понимаю, почему она так упёрлась в то, что Бильге и Келвин — злые?

— Ну, я, пожалуй, им доверюсь, — ответила я.

— Зачем? — удивилась она.

— Пока что это единственный способ оставаться в живых. Если у них и вправду есть сверхспособности.

— Что ж, твоя правда, — кивнула Чандра. — А мне ты доверишься?

— Посмотрим. — Я попыталась быть загадочной, для прикола, хотя я ей уже доверяла.

А стоило ли ей, на самом деле, доверять? В любом случае, мне нужны были друзья, и Чандра казалась не самым худшим вариантом; всяко лучше, чем вечно спорить с Говардом; я, конечно, люблю его как брата, и всё же он порой дико бесит. Тем не менее, мне нужно как-то вытащить его, себя и Друли из этого места; нужно дождаться момента, чтобы найти какую-нибудь зацепку. Если никто не придёт к нам на помощь, нам может понадобиться план; мы не можем вечно здесь сражаться хрен пойми за что.

— Надеюсь, тебя успокоит моё признание в том, что я действительно кое-что скрываю, — сказала Чандра, — но тебя это не должно волновать. — На это заявление я как раз таки среагировала с подозрением.

— В смысле? — спросила я.

— Можешь спрашивать меня о чём угодно, но тебе придётся задавать конкретные вопросы, если захочешь найти конкретные ответы.

— То есть? — удивилась я.

— Конкретные вопросы, — повторила она.

— Ну, ладно, допустим, — сказала я неуверенно. — Конкретный вопрос, да? — Я чуть-чуть подумала и спросила: — Что ты скрываешь?

— То, что тебе не стоит знать, — ответила она.

Я удивлённо нахмурилась, но промолчала.

— Я ответила на твой конкретный вопрос, — промолвила Чандра. — Мне больше нечего сказать.

— Ладно, — сказала я и усмехнулась, — мне плевать — скрывай, что хочешь. Скажи только, у меня не будет никаких проблем от этого?

— Никаких проблем не будет, — подтвердила Чандра.

Она была довольно странной, но меня это особо не оттолкнуло.

Когда мы прибыли в казарму, Рен снова созвал собрание и начал давать инструкцию. Мы снова расселись по скамьям.

— Итак, народ, — говорит он, — вы, должно быть, устали после сражения. Можете расслабиться до завтрашнего дня; однако готовьтесь — завтра повторится то же самое.

Многие заохали.

— Тихо! — крикнул куратор. — Сейчас я должен установить несколько правил вашего пребывания здесь, в казарме. — Он достал бумагу со стола и прочистил горло. — Итак, вам положено: один раз сходить в душевые, один раз сходить в столовую на ужин с шести часов вечера до девяти, завтрак с утра перед боем. Кто из вас умеет готовить? — Несколько парней подняли руку. — Хорошо. Далее: вам также будет доступна спальня с девяти часов вечера до восьми утра; также вам будет доступна комната отдыха, где есть телевизор. Если вам нужно в лазарет, обратитесь к дежурному по лазарету, которого я сейчас назначу лично. Вопросы есть?

Я подняла руку.

Неожиданно Рен указал на меня.

«Да неужели? — подумала я. — Наконец-то».

— Спальни для парней и девушек отдельные или раздельные? — спросила я, поднимаясь со скамьи.

— Душевые раздельные, — ответил Рен, — а спальни, естественно, общие.

— А вы не думали, что это будет немного неэтично?

— Что тут может быть неэтичного?

— Ну, знаете, нас, девушек, всего трое, а парней — семнадцать; очень большой перевес. Мы здесь сражаемся, страдаем; люди в отчаянном положении на многое способны, — закончила я, однако никто не отреагировал. — Парни могут нас изнасиловать, — сказала я напрямую.

Неожиданно кто-то рассмеялся; это была та турчанка — Бильге. Я с удивлением посмотрела на неё.

— Я бы тебя тоже не отказалась изнасиловать, блондиночка, — сказала она.

Все парни вокруг разразились хохотом, кроме куратора; и Говарда — у него были свои счёты с Бильге. Её замечание меня немного шокировало, но я постаралась сохранить спокойствие; кажется, здесь творится полное беззаконие. Я посмотрела на Чандру — она, как всегда, была максимально хладнокровной.

— Прошу вас, — обратилась я к куратору, когда все стихли. — Я только хочу, чтобы вы приняли это к сведению.

Рен кивал в раздумьях.

— Правильно, — сказал он наконец-то. — С этого момента вы все будете придерживаться целибата; малейшее прикосновение к лицам противоположного пола — и вы тут же будете приговорены к казни.

Я расширила глаза от удивления.

— Я не это имела в виду. Я думала, вы выделите нам отдельную спальню.

— Вопрос закрыт, — прервал меня Рен.

И тут поднял руку Спенсер.

— Да? — спросил куратор.

— А дрочить можно? — спросил тот.

— Дрочить можно, — ответил Рен.

— Ну и заебись тогда, чё.

Все опять расхохотались, кроме куратора.

— Итак, сейчас мы будем распределять вам роли, — сказал Рен. — Нам нужны дежурные на кухне и человек ответственный за лазарет. — Он провёл глазами и сказал: — Мистер О’Брайан.

Дуанте тут же встал со скамьи.

— Вы будете дежурить в лазарете, — распорядился куратор.

— Не вопрос, Рен, — ответил Дуанте.

Руку поднял Говард.

— Да, рядовой? — спросил Рен.

Говард поднялся и спросил:

— А кто в казарме убирается?

— Роботы, — ответил куратор.

— Не видел я здесь роботов.

Рен достал пульт, нажал на кнопку и тут же в комнату заехал робот с кучей металлических рук и принялся протирать столы.

— А, ясно, — сказал Говард и сел обратно.

— Ты хотел стать горничной? — прошептал ему Друли.

— Нет, просто интересовался.

Весь день я ходила как на иголках; все вокруг смотрели на меня подозрительным взглядом. Когда наступил вечер, мы с Чандрой отправились в столовую и подыскали себе стол, за которым мы будем теперь сидеть во время ужина. Я присела.

— Итак, — начала Чандра, присаживаясь напротив меня, — теперь нам из-за тебя не потрахаться. — Она тут же выдала ухмылку.

— Извини, — сказала я.

— Все теперь думают, что ты чёртова феминистка, — насмешливо сказала она.

— Нет! — крикнула я и встала из-за стола. — Я не феминистка! — Никто не обратил на меня внимания; или, по крайней мере, делали вид, что не обращали внимания. Все вокруг говорили о своём.

Я села обратно и прошептала:

— Я и сама не в восторге от того, что натворила.

— Бог знает, сколько нам здесь ещё быть. Ты, случаем, не лесбиянка?

— Нет. А ты?

— И я — нет, — ответила Чандра. — Так что на меня не надейся.

Я грустно покачала головой; конечно, не из-за того, что она меня отшила, а просто из-за ситуации в целом.

Чандра продолжила:

— А знаешь, ведь этот симпатичный итальяшка и турчанка, они ведь хорошо устроились.

— В смысле?

— Завтра они опять пойдут в разведку… и останутся наедине. — Чандра слегка ухмыльнулась под конец.

Я взглянула в сторону, где сидел Келвин, и тут же представила, как он занимается сексом с Бильге — от этого мне стало не по себе; ведь она такая мужественная, а он такой милый и невинный на вид. Может быть, я в нём ошибаюсь и он такой же, как и все остальные, но, всё-таки, на фоне остальных парней, он явно выделялся необычайной смазливостью; он словно был из совсем другого мира. Назвать его мужчиной или даже парнем у меня язык не поворачивался — он был мальчиком. Бильге же — женщина, большая и сильная, — смотрелась на его фоне не очень; даже не мама, а будто старший брат.

Келвин доел, встал из-за стола и направился в сторону выхода из столовой. Бильге, которая сидела за столом неподалёку, сразу же направилась за ним.

— Смотри, — прошептала я и указала на Бильге, которая вышла вслед за Келвином.

— Что такое? — спросила Чандра.

— Она за ним увязалась.

— Ну вот, я же говорю.

Я скривила лицо, но затем продолжила есть свой ужин.

Глава пятая. Келвин

Я подошёл к зеркалу и снял футболку. В этот момент Бильге, глядя на меня, что-то пробормотала. Единственное слово, что я услышал — это «милашка».

— Что?! — переспросил я.

— Забей, — сказала она и присела на скамью.

Я осмотрел своё тело — на нём не было ни царапины; и это после взрыва осколочной гранаты, по утверждению свидетелей, прямо в дюйме от меня. Причём, куда-то исчезли даже мои старые шрамы детства — вот это действительно аномалия. Сомневаюсь, что мне нужно идти в лазарет.

Бильге начала меня осматривать:

— Серьёзно? На тебе ни царапины?

— Ты вообще что забыла в мужской раздевалке? — спросил я.

— Да я тут, как бы, за тобой приглядываю, — ответила она.

— По-моему, ты тут не только за мной приглядываешь, — вслух заметил я, обращая внимание на то, что тут многие бойцы буквально выходили из душа голыми, даже не прикрываясь полотенцем.

— Нет, я не приглядываю за другими. Ты — единственный «мой». Понимаешь? — Она странно акцентировала на слове «мой». Меня это несколько смутило.

— Что? — удивился я.

— Ну, только ты.

— В каком смысле, я «твой»? Ты, типа, ко мне подкатываешь? — Я ухмыльнулся.

— Что?! Ты о чём?! Нет! — словно испугавшись, быстро и твёрдо сказала Бильге. Она нервно схватилась за свой затылок и начала глядеть в сторону.

Я не стал отвечать и затих. Это было неожиданно. Хотя, меня даже успокоило то, что она так резко отреагировала.

Она вновь бросила взгляд на меня.

— Я имею в виду, что я не знаю этих других девчонок, — сказала она и бросила рукой куда-то в сторону (где, конечно, не было никаких девчонок). — Ты — единственный мой знакомый здесь, в этом отряде; ну, помимо Говарда, естественно.

— Но я же видел, как на турнире ты общалась с какими-то ребятами.

— Они подошли ко мне, чтобы поздравить с титулом «самого умелого игрока». Я их не знаю.

— Почему же ты с ними не подружилась? — удивился я.

— Я встретила тебя, — ответила Бильге.

Окей, видимо ей нравится общаться только с одним человеком одновременно — это я понимал. Я тоже не любил толпу. С ней меня объединяло наличие сверхспособностей, как и с Дуанте; правда, он в наш дуэт не вписывался, ибо был слишком общительным. Наша маленькая компания состоит только из двух человек — меня и её; такая пара шизоидов.

К нам подлетел один из бойцов.

— Эй, так у вас сверхспособности есть, да?! — сказал пухлый, прыщавый очкарик низкого роста; прыщей даже больше, чем у Бильге. Не думаю, что он — претендент на место в нашем кружке.

— Да, — улыбнулась ему Бильге. — Тоже хочешь себе такие?

— А откуда они у вас?

— Очевидно же, — сказала она, — мы подписали договор с дьяволом. — Честно говоря, я даже не знал, шутила она или нет.

Пухлый боец засмеялся, на что Бильге внезапно вспылила:

— Что смешного?! — Она встала со скамьи; в её глазах пылала ярость. Она ринулась к нему с криками: — Что смешного?! Я сейчас тебе челюсть оторву!

— Эм-м-м… — промычал боец, остолбенев от страха; полагаю, у него была веская причина бояться — он говорил с человеком избившим Говарда.

— Я шучу, — неожиданно сказала Бильге спокойным тоном, но выражение лица у неё всё ещё было угрюмым, недоброжелательным.

Было видно, что боец и не знал, что делать — смеяться или уйти; он просто стоял в ступоре. Наблюдая эту картину, я пришёл к выводу, что у Бильге определённо имеются какие-то проблемы с психикой.

Внезапно она спросила:

— Тебя как зовут?

— М-меня зовут Друли, — дрожащим голосом ответил боец.

— Какое смешное имя, — тихо и ехидно подметила Бильге, после чего подошла к бойцу ещё ближе. — Тебя так назвали в честь покемона какого-то?

Парнишка молчал; Бильге стояла к нему почти в упор и медленно гладила его по макушке головы. Она была выше него в полтора раза — и тут я даже почти не преувеличиваю: он был карликом в сравнении с ней.

— Ну, молодец, Друли, беги к своим друзьям, — тихо прошептала Бильге, будто говоря с ребёнком.

Он побежал, а Бильге присела обратно на скамейку.

— И что это было? — спросил я, присев рядом с ней.

— Это называется «знакомство», — ответила Бильге.

— Ты его нехило напугала.

— Честно говоря, ненавижу таких типичных ботанов, — сказала она. — Что он тут вообще забыл?

— С чего ты взяла, что он ботан?

— Ну, ты посмотри на него, какой прыщавый, — Бильге указала в его сторону. — У него-то и секса не было, скорее всего, а уже вон — воюет. — Она покачала головой. — Нахрена он здесь?

— Кто бы говорил, — сказал я, подразумевая наличие прыщей у самой Бильге.

— О чём ты? — спросила Бильге.

— Ты ведь тоже прыщавая, — ответил я ей прямо.

— А, — сказала Бильге и усмехнулась. — Что верно, то верно. Ну, по крайней мере, я не ношу очки — уже лучше. — После небольшой паузы, она нагнулась ко мне и прошептала: — Кстати, а у тебя уже был секс? — Меня аж пробрало. От отвратительного запаха из её рта; ну, и от неожиданной темы для разговора.

— Нет, — тут же ответил я, стараясь сохранить хладнокровие.

— И у меня! — Бильге рассмеялась.

Лично мне не было смешно, но я удивился, что Бильге являлась девственницей, как и я; её внешности роль девственницы явно не шла. Нет, в её поведении была определённая закомплексованность, но я не ожидал что всё так банально. Как-то… жаль её даже. Может, мне стоит что-то сделать?

— А у тебя нет желания? — спросил я.

— Какого желания? — удивлённо спросила Бильге.

— Ну, заняться этим.

— С тобой? — спросила она.

Меня словно током ударило от неожиданности. Я молчал.

После недолгой паузы она, не дожидаясь ответа, сказала:

— Нет.

Я тут же расслабился.

— Я имею в виду, вообще, — ответил я. «Как же с ней сложно разговаривать».

— Вообще с кем-нибудь? — спросила она.

— Да, — устало выдохнул я.

Бильге задумалась на секунду.

— Ну, с Говардом можно было бы, но он уже урод, благодаря моим стараниям. Оживление из мёртвых его рожу никак не вылечило. — Она задумчиво прищурилась, будто в собственные мысли. — Хотя, в общем-то, он довольно горяч, — закончила она, кивая.

— То есть у тебя есть желание? — спросил я.

— Ну, не знаю. Я не задумывалась об этом особо. — Бильге покачала головой и словно вновь призадумалась (или сделала вид, что призадумалась); скорее всего, она просто была смущена.

— Не важно, забей, — сказал я; меня уже достало из неё вытягивать каждое новое слово. Я решил оставить эту тему.

— Почему «не важно»? По-моему, очень даже важно.

«Что? Теперь ей это важно? Да что с ней не так?», — подумал я.

— Мне кажется, что я — не самый лучший собеседник в этой теме, — признался я.

— Да? — усмехнулась Бильге. — Это почему же?

— Ну, мне кажется, что я урод. Все почему-то насмехаются над моей внешностью; не светит мне, видимо.

— Ты не урод, я же говорю. Просто, понимаешь, ты какой-то слишком смазливый на вид, — объясняла она. — У тебя такая нежная кожа и вообще ты похож на девочку. — Я был в шоке. Она какое время помолчала, но затем продолжила: — Хотя, надо признать, что ты очень миленькая девочка — прямо мечта педофила, — она выдала жуткую ухмылку. «Убейте меня», — подумал я. — Знаешь, тебе бы бороду отрастить, — закончила свою мысль Бильге.

— Посмотрим, — кивнул я и, после недолгой паузы, продолжил: — А ты не боишься искренних разговоров, я смотрю.

— А что такого? — спросила она. — Мы в раздевалке одни уже как три минуты.

Я осмотрелся вокруг и понял, что она была права — все остальные уже ушли; хоть и возможно, что кто-то ещё мог нас подслушивать.

Я молча взглянул на неё.

— Выглядит как завязка для порно, не находишь? — внезапно спросила Бильге.

Я был в ступоре.

— Но мы же не будем?.. — проговорил я тихо.

— Нет, — сказала она. — Конечно же, нет.

Внезапно я осознал, что не отказался бы.

— Жаль… — выдохнул я. «Что? Я это вслух?».

— О, боже, да не надо жалеть, — говорит Бильге. — Найду я тебе девушку — вот увидишь; такую же тупую, как ты. С ней-то и поебёшься.

Я улыбнулся в ответ:

— Ну, спасибо.

«Стойте! Она назвала меня тупым? — подумал я. — Окей».

— Тебе сколько уже лет? — спросила она.

— Мне — девятнадцать, — ответил я.

— Ничего себе, ты, оказывается, уже большой дядя, — удивлённо сказала Бильге, а затем продолжила: — А мне — двадцать один.

Она была на два года меня старше — да, это я не ставил под сомнение; несмотря на это у меня было ощущение, что она меня младше — уж очень инфантильно она себя вела.

— Ладно, было приятно пообщаться, но нам пора баиньки до завтрашнего вылета, — сказала Бильге. — Правда, раз девушки с парнями спят в одной общей спальне, то я, наверное, зря прощаюсь. — Она наклонилась и прошептала: — Прикинь, а вдруг там уже кто-то трахает блондиночку или индианку, или их обеих?

— Думаешь? А как же целибат? — удивился я.

— А кто за этим может следить? — спросила она.

— Наш куратор — Рен, — ответил я.

— Ты уверен?

— Нет.

Мы прошли в общую спальню, где спал весь наш отряд; никто не трахался, но я услышал характерный звук.

— Фу, бля! Вы что там делаете?! — с омерзением воскликнула Хэйли, лежащая на верху двухъярусной кровати; внизу, под ней, устроилась Чандра.

Кто-то рядом сказал:

— Последняя радость перед очередной смертью.

— Они дрочат, — сказала Чандра.

— На что вы там дрочите? — спросил один из парней в дальнем углу до боли знакомым голосом; возможно, это был Говард, но в темноте было уже не видно.

— На твою мамку они дрочат! — крикнул кто-то в ответ.

— Да пошёл ты! — ответил парень в дальнем углу. — Кто это сказал?! Моя мать уже давно мертва!

Парни долго ссорились, болтали, но в какой-то момент всё же заткнулись.

Ночь была не особо приятной; я не мог уснуть и постоянно смотрел на кровать, где спала Бильге. Она тоже просыпалась время от времени, но было довольно темно, поэтому я не знал, на кого она смотрела — то ли на меня, то ли просто осматривала комнату. Ясно было одно — мы оба страдали от бессонницы; было особенно неприятно, если учитывать то, что днём мы снова идём в бой.

Примерно к двум часам ночи я наконец-то, вроде бы, заснул; насчёт Бильге — уже и не знаю. Однако утром она выглядела довольно плохо выспавшейся, с синяками под глазами; не удивлюсь, если она не спала всю ночь.

Глава шестая. Келвин

Давайте начистоту: мы должны были умереть в своей самой первой битве, но мы выжили только благодаря нашим сверхспособностям; каждая последующая битва становилась всё тяжелее и тяжелее. Удивительным было ещё то, что инопланетные трупы с предыдущего сражения куда-то исчезали, несмотря на то, что следующее сражение происходило в том же самом месте — на объекте «Грязь»; кто-то определённо прибирался на этом поле.

Я наконец-то начал осознавать, что происходит во время битвы. Я начал полностью сосредотачиваться на своих задачах. Задач, на самом деле, было немного, учитывая, что девяносто процентов времени весь наш отряд отсиживался в окопе. Я тоже стал отсиживаться в окопе, дабы не нарваться опять на что-нибудь; хотя, я понимал, что мне ничто не может навредить.

Почти все сидели на своём месте, кроме Бильге, которая постоянно бегала туда-сюда как угорелая; и да — она действительно делала очень солидное количество фрагов; в смысле, бо́льшую часть врагов уничтожала именно она. Я боюсь представить, сколько ей приходилось учитывать случаев; ведь если она говорит правду насчёт своей способности — это значит, что каждый раз я вижу её финальную победную попытку.

Она выглядела невероятно напряжённой; мне было её ужасно жаль. В принципе, ей и не нужно спасать абсолютно всех — лишь защитить достаточно бойцов, чтобы мы одержали победу; но самое главное — не допустить смерти Дуанте, нашего воскресителя; однако, как я понял, он тоже способен о себе позаботиться.

Иногда, под конец битвы, я вылезал из окопа и выходил в открытый бой; первые несколько ранений причиняли огромную боль, а затем я переставал что-либо чувствовать; мои раны быстро заживали после битвы и даже во время неё. Бильге же, в свою очередь, ранений практически не получала, но сколько ей пришлось перетерпеть ранений в предыдущих попытках — известно только ей одной.

Воевали мы, однако, не только против крыс-гуманоидов. На вторую битву против нас были тигры-гуманоиды, на третью — носороги-гуманоиды, на четвёртую — медведи-гуманоиды; противники становились крепче, а наше снаряжение становилось всё менее актуальным и более бесполезным. Враги всё чаще проникали к нам в окопы и рвали на куски бойцов отряда. Неужели это очередное испытание? Может, мы всё ещё в симуляции? Откуда здесь земные животные? Никто из нас не знал.

Несмотря на то, что битвы становились тяжелее, нам очень помогало то, что Дуанте время от времени воскрешал членов отряда прямо во время битвы; теперь, когда куратора с нами не было, он не стеснялся пользоваться этой своей способностью.

И такова была наша рутина: битва заканчивалась, Дуанте воскрешал усопших товарищей, мы с Бильге шли на разведку в пещеры, а затем вновь встречались с остальными, летели обратно в казарму, мылись, ужинали, спали, с утра завтракали и снова в бой. Иногда мы сначала ужинали, а потом мылись — каждый сам решает, как хочет.

Сейчас как раз был конец четвёртой битвы; честно говоря, я уже растерял тот самый энтузиазм, что был у меня в начале. Я действительно не так себе представлял пребывание здесь; всё это начало казаться абсолютно бессмысленным и не имеющим конца.

— Напомни, зачем мы продолжаем это делать? — спросил я у Бильге, уже после четвёртой битвы.

— Хочешь сбежать? — спросила она.

«Вот это было резко», — подумал я.

— Ну, так, не знаю. — Я пожал плечами. — Мне плевать.

— Сейчас нас опять отправят в разведку — мы можем использовать этот шанс, чтобы дезертировать.

Неужели она это серьёзно? Если мы дезертируем — нас убьёт Рен, когда поймает. С другой стороны, у нас есть сверхспособности — это наш шанс выкрутиться; если, конечно, как я уже говорил, наши способности — это не секретная правительственная разработка.

— Ты точно хочешь это сделать? — спросил я.

— Да, определённо, я уже не могу, — устало ответила Бильге. — Меня просто заебало тут сражаться.

— И что, мы потом будем жить на этой планете?

— Всяко лучше, чем бесконечно воевать. Не факт, что нас потом после службы освободят — никто из отправленных рабов никогда не выживал здесь, судя по всему.

— Ты считаешь, что нами хотели пожертвовать в первой же битве?

— Это очень вероятно.

«А ведь верно, — подумал я, — если нами хотели пожертвовать, то какое им до нас дело?».

— Значит, мы валим? — спросил я. — Одни?

— А что?

— Мы не возьмём с собой остальных?

— Ты хочешь у них спросить?

— У одного человека — я ему доверяю. Он нас не сдаст.

— Кто?

— Наш воскреситель — Дуанте.

— Этот взрослый ботаник? Ты и вправду ему доверяешь?

— Я с ним почти не общался с турнира, но знаю, что он не стукач. Просто чувствую.

— Тогда валяй — поговори с ним.

Я подошёл к Дуанте, который как раз закончил воскрешать погибших товарищей.

— Эй, Дуанте!

— О, Келвин! Наконец-то решил поговорить? Как тебе тут воюется? Тяжело? — весело спрашивал Дуанте с такой интонацией, будто мы тут просто дрова колем.

— Слушай, я не могу больше, — сказал я ему. — Я хочу свалить отсюда.

— Значит, ты нас бросаешь? — Дуанте явно расстроился. — Ну, что ж, хотя бы твоя подруга с нами останется. Погуляешь, подумаешь, потом вернёшься — я замолвлю Рену за тебя словечко.

— Она тоже валит со мной.

— Вы… вы хотите свалить вдвоём? — У Дуанте сменился тон. — Как мы без вас справимся? — Честно говоря, я был оскорблён тем, что он явно посчитал способность Бильге полезнее моей.

— Я потому и подошёл, чтобы спросить тебя, — сказал я. — Может, ты сбежишь с нами? То есть не только ты — вообще все вместе; весь отряд. Как относишься к этой идее? Сбежим и построим своё общество здесь, на этой планете; всё равно мы все умрём.

Дуанте призадумался на несколько секунд, оглядел остальной отряд; наверняка, он знал, что им очень тяжело. Затем он посмотрел в небо.

— Я не могу, — ответил он. — Даже если весь отряд согласится дезертировать — я останусь. Я не могу бросить это; я буду сражаться, пусть даже в одиночку.

Я крайне удивился:

— Ты ведь смертный. Погибнешь и всё.

— Потому я и надеялся на вашу помощь. — Дуанте взглянул мне в глаза. — Вы спасаете меня, а я спасаю всех остальных — всё просто.

— Какая тебе выгода из всего этого? — спросил я.

— Если я буду служить — власти не станут преследовать мою сестру, — ответил Дуанте.

И тут я осознал, в какой ужасной ситуации он находился.

Дуанте продолжил:

— Келвин, нам осталось всего шестнадцать битв; если мы сможем это сделать, то нас всех отпустят. На свободу. Понимаешь? Мы выполним свой контракт. Наши способности — это дар божий. Мы станем первыми посланными гладиаторами, которые выполнят свою миссию успешно.

— Откуда тебе всё это известно? — спросил я.

— У меня есть связи на верхушке.

— Может, тогда скажешь, что ты знаешь об этих способностях? Откуда они взялись?

— Я понятия не имею. Я просто был уверен в себе и в своей способности, когда прибыл сюда. К сожалению, дело оказалось тяжелее, чем я думал, но вы — вы показали мне, что у нас есть шанс.

— Ты рассказал о нашей общей цели остальным членам отряда?

— Нет, — ответил Дуанте. — Думаешь, пора? — Это было неожиданно для меня; такое решение должно стоять за лидером, а не за мной, но Дуанте ожидал от меня ответа — я не мог промолчать.

— Да, я думаю, что пора, — согласился я с ним.

Дуанте вышел и сделал объявление всему отряду, рассказав, что происходит; он рассказал о том, что мы должны пережить ещё шестнадцать битв. И когда мы их завершим — мы станем свободными людьми; нас отправят домой.

Я и Бильге в очередной раз отправились на разведку. Пока мы шли, серые тучи сгустились, и начался сильный дождь. Добравшись до пещер, мы их осмотрели и решили сделать небольшой перерыв, чтобы переждать непогоду.

Мы стояли внутри второй пещеры и наблюдали объект «Грязь» в двух километрах от нас: равнину заливало дождём, а травяное море переливалось от сильных порывов ветра. Издалека было видно, что наши товарищи вызвали вертолёт заранее, дабы спрятаться от ливня, но улетать не спешили — они ждали нас и окончания осадков. Снаружи было шумно, однако в пещере было на удивление тихо, и речь была слышна отчётливо.

— Значит, ты решил остаться? — спросила Бильге, её голос раздавался эхом по всей пещере. — Что тебе сказал Дуанте?

— Он сказал, что если дезертирует, то власти найдут и убьют его сестру, — ответил я. — По крайней мере, именно так я понял.

— А если он умрёт в бою во время службы?

— Честно говоря, я не спрашивал. — Я пожал плечами. — Я думаю, она останется в живых, если её брат реализует себя как расходный материал.

— Так давай забьём на Дуанте; если он не хочет, чтобы его сестра погибла, — пусть сам и умрёт. И вообще пусть все умрут. А мы свалим.

Я не мог поверить своим ушам. Неужели Бильге настолько эгоистична?

— Ты не хочешь вернуться на Землю? — спросил я.

— Мне там делать нечего; у меня нет друзей, нет семьи — меня ничто там не держит.

— А что случилось с твоей семьёй? — спросил я.

— С моей семьёй? — Она нахмурилась.

— С твоей, — сказал я.

Бильге покачала головой:

— У меня нет семьи.

— Когда-то должна была быть.

— Моя семья умерла, — твёрдо сказала она.

— Расскажи, как это случилось.

— Ты знаешь не хуже меня, — процедила она со злостью сквозь зубы.

«Что? — подумал я. — Откуда я могу это знать?». В досье не указываются такие подробности, как сведения о семье.

— Я ничего не знаю о твоей семье, — сказал я.

— Что? — вопросила она.

— Я не знаю ничего о твоей семье, Бильге, — повторил я.

— Не может быть.

— Ещё как может, — сказал я.

Бильге глядела на меня, нахмурив брови, будто сканируя моё лицо. Затем она посмотрела в сторону в задумчивости, после чего она вновь посмотрела мне в глаза.

— Я случайно сожгла дом, пока мои родители были внутри. Затем меня нашли полицейские; никто не смог доказать мою вину, ведь я была совсем маленькой. Я стала сиротой, и меня отправили в качестве рабыни к одному извращенцу, — рассказала она. — Тебе не стоит знать, что со мной было. — Последнюю фразу она произнесла уже с, ну, уж слишком явно наигранным пафосом.

— «К извращенцу»? — ухмыльнулся я. — «В качестве рабыни»? Он тебя насиловал?

— Да-а-а… — Она поморщила лоб.

— Но ты же говорила, что ты девственница.

— Я пошутила, — сказала Бильге; её серьёзное выражение лица резко исчезло, и она усмехнулась: — Ты прикалываешься надо мной?

— В каком смысле «пошутила»? — спросил я. — Ты не девственница?

— Я девственница. Я выдумала всю эту историю. Не еби мозги — ты ведь знаешь, что это неправда.

— Конечно, я знаю, что это неправда, — сказал я. — Расскажи, что случилось на самом деле.

— Да, господи, чёртовы предки заебали.

— В каком смысле? — спросил я.

Бильге вздохнула и продолжила рассказ:

— Они хотели меня отправить в университет, а я любила играть в видеоигры целыми днями и смотреть аниме. Они же богатые — почему они не могли меня просто содержать?

— «Богатые»? — спрашиваю я. — Насколько богатые?

Бильге опять на меня взглянула так, будто я сказал что-то не то.

— Ну, — говорит она, — у них огромный особняк, три автомобиля, вертолёт, яхта, да много чего ещё.

— А чем они занимаются?

— Сам как думаешь?

— Мне-то откуда знать?

— Ну, ты ведь… эх, забей, — Бильге покачала головой. — Я не имею ни малейшего представления чем родители занимались. Я тогда была ещё тупее, чем сейчас.

Я ей кивнул, чтобы дать понять, что выслушал её; хотя, это могло выглядеть, как согласие с тем, что она тупая, но было уже поздно.

— Хорошо, родители тебя заебали, — сказал я. — А что ты сделала потом?

— «Что они сделали потом» — вот главный вопрос.

— Что они сделали?

— Выгнали меня из дома; типа, «иди побомжуй малость — может, чему научишься».

— Жестоко.

— Ещё как, — кивнула Бильге.

— И чем ты занималась?

— Потом я гуляла, голодала. Дошло до того, что я решила пойти в армию. Думала, там хорошо — бесплатная еда.

— И как тебе армия?

— Пиздец вообще полный, но отказываться было уже поздно: в тот момент шла война — там я и узнала, что у меня есть сверхспособность.

— А как ты стала рабыней?

— Я дезертировала, а потом меня поймали, но я не стала сопротивляться; я подумала: «А может, мне и стоит немного побыть рабыней? Как-никак, но тоже бесплатная еда».

— Бесплатная — это сомнительно, — сказал я. — Вообще-то рабы работают, если ты не заметила.

— Не знаю, короче. — Бильге явно уже осточертел этот разговор.

— Как это «не знаешь»?

— Короче, мне пофиг. — Она выдала кислую мину, сложила руки, прислонилась к стенке пещеры и отвернулась от меня.

Она глядела вниз.

— Как тебя зовут? — очень тихо спросила она.

Вопрос заданный Бильге мне показался крайне неожиданным и нелепым.

— В смысле? — удивлённо спросил я.

— Знаешь такого человека, его зовут Келвин Горрети?

— Ты со мной говоришь?

— Я говорю с тобой, — сказала Бильге, будто обращаясь к кому-то в темноте. Не знаю, может, она говорила с какой-то пещерной мышью. Она продолжала смотреть во тьму.

— Меня зовут Келвин Горрети, — ответил ей я на всякий случай.

— Ну и зачем ты задаёшь такие вопросы?

— Какие вопросы? — спросил я.

— Забавно, — сказала она. — Ты продолжаешь отрицать; наверное, это значит, что я ошиблась.

— Что ты несёшь? — спросил я.

Она резко обернулась и злостно крикнула:

— Я не с тобой говорю! Заткнись!

Бильге вела себя крайне чудаковато. Зачем я с ней вообще общаюсь? Может, я такой же дебил, как она?

Наконец-то ливень прекратился; мы тут же двинулись в сторону поля. Как же было приятно сразу залезть в вертолёт, когда мы туда дошли. Объект «Грязь» на этот раз полностью оправдывал своё название.

Мы прибыли в казарму. На ужине Бильге сидела рядом со мной; нам подали макароны с тушёнкой и хлебом. Это, конечно, не пятизвёздочный ресторан, но вполне съедобно.

— Как тебе еда? Стоила она того, чтобы не идти в университет? — шутливо спросил я.

— На самом деле я пошутила — я здесь не ради еды, — обречённо сказала Бильге.

— А… тогда зачем ты здесь?

— Я надеялась, что я здесь умру, — сказала она. Её рот скривился, и, неожиданно, у неё потекли слёзы. Она тут же вытерла их тыльной стороной ладони и шмыгнула носом, но я успел это заметить.

Впервые за всё наше пребывание здесь, мне её по-настоящему стало жаль. Не понимаю, почему Бильге хочет умереть; сколько бы я её не спрашивал — она не давала вразумительного ответа. В её жизни всё было хорошо, в отличие от меня, но она пошла дорогой саморазрушения. Зачем ей это? В итоге я понял одну вещь — она бы уже давно умерла, если бы не её сверхспособность.

Глава седьмая. Чандра

— Ну, это вообще полный пиздец, — сказала Хэйли.

Мы сидели за столом и ели макароны с тушёнкой и хлебом; однако не это возмутило Хэйли. Я поняла, что она говорила о целибате — парни неподалёку шептали об этом, краем глаза поглядывая на нас и стараясь, чтобы мы их не услышали; и всё же Хэйли их услышала.

— А мне, если честно, уже как-то плевать, — сказала я.

— Ты не понимаешь. Они думают, что я какая-то ненормальная и фригидная.

— Да ладно, успокойся — нам осталось всего-то пережить шестнадцать битв.

— «Пережить»? А ты вообще уверена, что нам это удастся?

— С нами эта девчонка — она нас постоянно выручает.

— Ну, не знаю. Мой брат недолюбливает её и думает, что она нас предаст. И я лично думаю, если это так, то она правильно сделает — мы слишком на неё полагаемся.

— Думаю, ты права, — ответила я. — Нам тоже нужно проявить инициативу. Удивительно, что именно мы с тобой ещё ни разу не сдохли.

— Это потому, что тут половина парней ни разу в жизни до этой недели не была на настоящей войне.

Я усмехнулась, а затем сказала:

— Или эта турчанка — мужененавистница и ставит нас в приоритет выше мужчин. Может, она вообще лесбиянка?

— Да, такое тоже может быть. — Хэйли улыбнулась. — А если серьёзно, то как считаешь, всё-таки они с Келвином пара?

— Теперь уже не уверена, — ответила я, качая головой.

— Но ведь они действительно проводят в пещерах больше времени, чем должны.

Я посмотрела в сторону Келвина и Бильге; они сидели за столом и о чём-то говорили с хмурым видом. У меня были очень большие сомнения в том, что между ними могла быть какая-то романтическая связь, но это определённо была «какая-то» связь. Всё это было подозрительным.

— Слушай, мне кажется, что он тебе нравится, — сказала Хэйли.

Я посмотрела на неё и ответила:

— Да.

— Что? — удивилась она.

— Да, он мне нравится, — повторила я.

Хэйли прикрыла рот, едва сдерживаясь от смеха.

— Что такое? — спросила я.

— Да ничего…

— А что смешного в этом?

— Ну, просто, — Хэйли ухмыльнулась, — он такой… — Она сделала слишком долгую паузу.

— Он похож на девочку, — продолжила за неё я.

Хэйли опять прикрыла рот ладонью, а потом убрала и глубоко выдохнула.

— Ну, скажем, он… да.

— Да, он смазливый, — сказала я.

— Значит, в твоём вкусе, — сказала Хэйли и улыбнулась. — А мне кажется, он слишком часто хмурится. Какой-то он… грустный, что ли.

— Его подруга — грустная, — слегка усмехнулась я.

— Ну, да, из них получается такая… грустная пара. Жалко их как-то.

— Попробуй с ними подружиться, — говорю я.

— Как-то боязно мне. — Хэйли покачала головой. — Эта Бильге была на стороне Альянса, хоть и вряд ли она была им предана. Думаю, она попала сюда за дезертирство.

— С чего ты взяла?

— По-моему, это вполне логично. Если она не из союза Райли, то точно служила Альянсу, а это значит, что её могли сюда упечь только за дезертирство. К тому же она крайне недисциплинированная.

— Но я ведь тоже не из Союза Райли.

— Ну, да, — кивнула Хэйли. — Ты была наёмником.

Меня это действительно удивило.

— Откуда ты об этом узнала? — спросила я. — Разве в досье об этом было написано?

— У каждого свои секреты. Я вообще про всех всё знаю. Келвин, кстати, тоже; мы с ним вообще единственные, кто шарит за всех и вся в этом отряде.

— Вы действительно в чём-то похожи.

— Да ладно, не бойся! То, что я на него похожа — это не значит, что я у тебя его уведу.

— Спасибо, — сказала я.

Келвин и Бильге встали из-за стола, а затем двинулись к выходу из столовой; всё это время я следила за ними. Вроде как никто из них не услышал то, о чём мы говорили.

— От такой еды и растолстеть недолго, — сказала Хэйли.

— А ты не ешь всё.

— Но кушать ведь хочется.

Я решила промолчать.

Мы, как всегда, ложились спать до парней, чтобы парни не видели, как мы раздеваемся. Из парней первым в спальню вошёл Говард.

— Эй, Хэйли, — сказал он.

— Что? — спросила Хэйли.

— Ты бы могла поменяться со мной кроватями?

— Зачем тебе?

— Да Пиявка меня заебал, вечно он со своими вопросами про лагерь, где меня содержали. «Видел там моего амиго?», «Как вас там кормили?» и всё в таком духе.

— А чего не ответишь?

— Да у него там друзей было просто дохрена; и всех их не упомнишь, и он ещё про каждого биографию рассказывает целый час, а потом про другого; даже если я их не помню. И было бы это интересно — послушал бы, но это не интересно. — И тут Говард спохватился: — Кажется, я понял, почему все друзья зовут его Пиявкой.

— Кто бы мог подумать, — сказала Хэйли с лёгкой усмешкой. — Так почему ты предлагаешь поменяться местами именно со мной?

— Ну, с тобой он ничего общего не имеет.

— Боже мой, — сказала она, — ну, ладно.

Она спустилась вниз, взяла свою постель и поменялась с Говардом кроватями.

Говард прилёг надо мной.

— Говард, — обратилась я. — Ты меня слышишь?

— Да? — Он выглянул из-за края.

— Как долго ты будешь злиться на Бильге? — спросила я.

— На эту шлюху? Пока она существует — всегда.

— Знаешь, если бы ты так же обошёлся со мной, я бы тебя обработала ещё сильнее; как по мне, она сделала правильную вещь.

— О, боже, и здесь ко мне есть тема.

— Не беспокойся, — сказала я. — Спи. Я просто высказала своё мнение. Больше я тебя не потревожу.

Келвин зашёл в спальню, разделся и прилёг в свою постель; всё это время я за ним косо следила. Он абсолютно беззаботен — по крайней мере, мне так казалось. Может ли он быть агентом Альянса? Вроде бы всё говорило об обратном; однако интуиция мне подсказывала, что с Келвином не могло быть всё так просто.

Глава восьмая. Келвин

Наш пятый бой. Мы вновь победили. Не удивительно, учитывая то, что благодаря способностям нас практически невозможно победить. На этот раз было проще, чем с медведями и носорогами; против нас выступали огромные ящерицы.

Я и Бильге, как всегда, после битвы пошли на разведку в пещеры. Мы как раз переходили ручеёк.

— Как у тебя сегодня дела? — спросил я.

— Я так не могу, — сказала Бильге. — Я хочу отсюда уйти.

— У нас осталось всего пятнадцать боёв. Давай же, Бильге, мы сможем. Четверть пути позади.

— Ещё три раза подобного я не вынесу. Ты не представляешь, каково мне каждый бой. Тебе легко — тебя невозможно убить. Ты просто слабак и ничего в бою не делаешь; разве что отвлекаешь на себя немного внимания.

— Уж стараюсь, как могу.

— Поверь, по моим меркам, то, что ты делаешь, — это вообще ничто.

— Ну, извини.

Меня это очень расстроило, но это была правда — я бесполезен; у Бильге действительно была сильная сверхспособность. Наше боевое положение было довольно ясным: она — ферзь, самая мощная фигура; Дуанте — король, самая важная фигура; Говард, ну, не знаю, что-то типа ладьи; а я — просто очень крепкая пешка. Я — ничто.

Мы взобрались по склону и начали осматривать первую пещеру. Как всегда, в ней никого не было. Я уже сомневался в том, что нам стоило этим заниматься; мы всегда уничтожаем всех врагов прямо на поле.

Мы осмотрели вторую пещеру — опять ничего. Когда я собирался уходить, Бильге встала у выхода из пещеры и перегородила мне дорогу.

— Что такое? — спросил я.

— Знаешь, я… я хочу кое-что сделать, — сказала мрачным тоном Бильге.

— Что?

Бильге подошла ко мне, затем схватила, поставила подножку и повалила на землю. Я с грохотом упал; было немножко больно.

— Ай! Ты что?! — закричал я.

— Молчи, — прошептала Бильге, склоняясь надо мной.

Она навалилась на меня всем своим телом; я почувствовал всю её тяжесть. Я пытался бороться в ответ, но ей удалось сковать все мои конечности; она начала расстёгивать свой ремень. «Постойте-ка… она пытается меня изнасиловать?».

Она начала стягивать с меня броню, но я перестал сопротивляться; честно говоря, меня всё устраивало — я не прочь переспать с ней. У меня случилась эрекция.

— Ты не сопротивляешься? — спросила Бильге.

— Я, э-эм… ты пытаешься меня трахнуть? — дрожащим голосом спросил я.

Бильге остановилась, несколько секунд мы молчали, глядя друг другу в глаза; и тут я понял, что она передумала.

— Я… я пошутила, — сказала Бильге и встала с меня, начав застёгивать ремень обратно. — Прости меня, Келвин.

— В каком смысле? — удивился я. — Ты пыталась меня трахнуть. Я же правильно понял? Продолжай — я не против.

— Нет, ты ошибся, я… просто поправляла твой костюм.

— Не ври! Ты пыталась трахнуть меня!

— Келвин, я никогда не стала бы трахаться с таким слабаком, как ты.

Меня это дико выбесило. Она застегнула ремень.

— Извини, я пошла, — добавила Бильге и двинулась к выходу из пещеры.

«Слабак?! Да я ей сейчас покажу слабака!».

Я встал и побежал за ней, а затем схватил её обеими руками со спины и попытался её повалить, хотя, она была выше меня ростом — почти на голову; раз она уже пыталась меня изнасиловать, то я сомневаюсь, что это неправильно с моей стороны. Это я её сейчас изнасилую.

Зря я так думал, она снова меня заборола, повалила на землю и со всей дури начала лупить по лицу кулаками; не сильнее Говарда, но отчаяния в её ударах было больше. Тем не менее, я не хотел бить её в ответ и даже позволил ей выплеснуть эмоции. Била она довольно долго, вложив всю свою энергию; в конечном итоге, я, кажется, потерял сознание.

Когда я очнулся, Бильге уже ушла; скорее всего, она не могла далеко уйти за такое время. Я всё ещё ощущал, что был ранен — повсюду была моя кровь; регенерация, тем не менее, уже начала работать.

Пролежав пару минут, я почувствовал, что готов встать. Я моментально поднялся на ноги и выбежал из пещеры, чтобы осмотреться по сторонам. Бильге нигде не было. Я её потерял.

Когда я вернулся к отряду, моё тело уже было полностью излечено. Я срочно разыскал Дуанте.

— Дуанте, слушай! Бильге вернулась к вам?! — спросил я.

— Нет, — ответил Дуанте.

Что-то внутри меня ёкнуло.

— Вот чёрт!

— Что такое? Где Бильге?

— Кажется, она сбежала… от нас.

— Что произошло? — удивился Дуанте. — Она ведь была с тобой.

— Она меня просто отпиздила и ушла! Я ничего не смог поделать.

— Чёрт… как так-то?

— Я не знаю как так получилось. — Я покачал головой. — Прости.

— Ты её чем-то обидел? — спросил Дуанте.

— Я… не знаю. — После небольшой паузы, я добавил: — Может быть.

Виноват я или нет — это, конечно, вопрос тот ещё; в этом определённо была часть моей вины. Однако я понимаю, что без Бильге мы вряд ли переживём последующие битвы; её нужно было найти, во что бы то ни стало. Дуанте размышлял над сложившейся ситуацией.

— Так, Келвин, — начал Дуанте, — я думаю, что есть один выход.

— Какой?

— Ты должен отправиться за ней и отыскать её. Убедить, что она нам нужна. Я верю, что ты сможешь; у тебя есть сверхспособность.

— Почему-то я сомневаюсь, что смогу её убедить.

— Ты должен попытаться.

— Ты не знаешь, какая она, — говорю я. — Она постоянно дезертирует ото всюду, по жизни; я с ней общаюсь — она абсолютно ненадёжный человек. Она — психопат, социопат и всё в таком духе.

— Да, ты прав — я не знаю её. — Дуанте кивнул. — Но ведь она твоя подруга. Пожалуйста, Келвин, попытайся найти её! — Я не знал, стоит ли рассказывать Дуанте о том, что мы с Бильге пытались друг друга изнасиловать.

Я подумал несколько секунд, оглядываясь по сторонам.

— Ну, допустим, — сказал я. — С чего мне начать? Она могла пойти в любую сторону. И как мне к вам вернуться, когда я её найду?

— Вот, возьми эту рацию — свяжешься с нами, а потом мы заберём вас. — Дуанте дал мне рацию. Интересно, откуда она у него? Неужели он заранее её держал при себе для такого случая?

— А насчёт того, где её искать, — продолжил Дуанте, — попробуй вернуться к пещере и осмотреть местность. — Он нахмурился. — Извини, что не могу пойти с тобой — мне нужно приглядывать за остальными, на случай, если ты не вернёшься до завтрашнего боя.

— «До завтрашнего боя»? Думаешь, я смогу пережить здесь ночь?

— Эта планета, она жизнеспособная и на ней нормальный климат; твоя броня имеет встроенный набор гаджетов для выживания в дикой местности: часы, компас, зажигалка, бинокль, сканер — ты буквально можешь ночью просто лечь на землю, и броня заменит тебе кровать; она довольно мягкая, удобная, и способна нагреваться до комфортной температуры. Короче говоря, с такой бронёй ты можешь целый месяц жить в лесу без проблем.

— Серьёзно?! — удивился я.

— Я серьёзно, — сказал Дуанте. — Смотри. — Он нажал на кнопку на моём правом запястий; из моего запястья появился голографический интерфейс с показателями атмосферы, температуры, часами, компасом и даже направлением до ближайшей еды.

— Я и не знал, что броня способна на такое, — удивлённо сказал я.

— Ты и не должен был знать. По идее никто не должен уходить с поля боя; всё это лишь меры предосторожности.

— А откуда ты знаешь об этом?

— Я же тебе говорил, — сказал Дуанте. — У меня есть связи.

— А, — сказал я; действительно, я об этом почему-то забыл.

— Тогда давай ты останешься здесь и попробуешь отыскать Бильге? — сказал он. — Желательно до следующей битвы.

— Ладно, — согласился я.

Я, конечно, хотел вернуться домой и понимал всю проблему — без Бильге мы никогда не сможем пережить оставшиеся пятнадцать битв. Какой же она трудный человек! Это просто невыносимо! С другой стороны, никто не знал, каково ей. Ни у кого не было такой способности как у неё.

Отряд улетел, оставив меня одного на поле. Я вернулся к пещере.

— Так, как же ты работаешь? — обратился я к компьютеру на запястий.

Я нажал на кнопку и вновь предо мной появился интерфейс. Пошарившись, я обнаружил, что там есть опция «просканировать местность на наличие следов». Я нажал эту опцию и начал видеть голубое свечение в форме следов, уходящее прочь из пещеры куда-то на восток; это были следы Бильге.

— Это будет довольно просто, — обрадовано сказал я. «С кем я говорю?».

Я пошёл по следам Бильге.

Я шёл довольно долго; сначала по равнинам, а затем по лесу — по очень большому лесу. В какой-то момент мне захотелось поесть; ещё бы, ведь было время обеда. Бильге ушла довольно далеко. Я просканировал местность на наличие еды.

Сканер указал на ближайший куст ягод.

— Эх, что ж. — Я собрал пригоршню ягод и залпом набил себе ими рот. Они были довольно сладкие и вроде не ядовитые. Сомневаюсь, что сканер бы указал на ядовитые ягоды.

И всё-таки мне хотелось чего-то мясного; благо там была возможность включить фильтр и поискать ближайшую белковую пищу. К сожалению, мне бы пришлось разводить костёр и заниматься готовкой, а это отнимет кучу времени. Думаю, пока потерплю — надо было срочно искать Бильге.

Так же я поискал ближайшую воду и — о, чудо — рядом оказался родник. Неспроста, видимо, поле боя находилось возле самой благоприятной природной зоны для выживания. Да и лес был не шибко густым; кто-то позаботился даже об этом — я даже почувствовал, что готов похвалить людей из EWA.

Я думал о том, что Бильге, скорее всего, уже поняла, что в её броне есть этот интерфейс; я надеялся на это, ведь не настолько же она тупа, чтобы не попробовать нажать на кнопку на запястий. Хотя, сомнения насчёт этого всё же были.

Её следы шли всё дальше и дальше на восток. Зачем она так далеко ушла?

Я думал о многом. Думал о том, почему она хотела меня изнасиловать, и всё в таком духе. Возможно, что это была её последняя попытка найти причину оставаться с нами. Может, она хотела себе любовника или что-то типа того? Чем я ей не угодил? Может, я действительно слишком слаб для неё?

Весь день я шёл за ней; потихоньку близился закат. Я шёл по следам Бильге и понимал, что если остановлюсь — никогда её уже не догоню. Тут был вопрос в том, кто из нас более упёртый; я знал, что Бильге может идти хоть до утра. Если я лягу спать, то когда проснусь — к расстоянию до неё мне добавятся ещё где-то с полсотни миль; я не мог рисковать, поэтому шёл отчаянно, надеясь увидеть её где-то впереди.

Время от времени я всё же видел, как следы Бильге сворачивали с прямого пути, чтобы дойти до кустов ягод и родников с питьевой водой; это могло значить лишь одно — она наконец-то начала пользоваться сканером; вряд ли она могла бы с такой ювелирной точностью определить их местонахождение.

Её следам, если верить моему сканеру, было уже полчаса «от роду»; однако это время не увеличивалось и не уменьшалось. Мы шли с ней относительно ровно; она начала пользоваться сканером тогда, когда начало темнеть. Довольно долго она допирала до этого. А может быть, она просто не хотела останавливаться?

Всё это напоминало гонку; если я побегу — устану и начну идти медленнее. Нужно было просто идти уверенно и ровно; когда она будет близко — я должен сделать рывок и нагнать её.

Интересно, она знала, что я её преследую? Думаю, что наличие сканера следов в её интерфейсе могло привести к определённым умозаключениям; ведь она знала, что у всех нас есть такой костюм. И действительно — в последнее время она явно начала спешить; она бежала от меня. Забавно быть частью чьей-то параноидальной идеи.

Прошёл ещё час. У меня отваливались ноги. Стояли сумерки. Спать хотелось страшно, а Бильге ближе не становилась. Чёрт! Да она — псих.

Я начал идти медленнее и спокойнее, чтобы сохранить энергию; в какой-то момент я просто прилёг, но постарался не уснуть. Вот бы сканер помог найти кофе. Эх, мечты!

Через пару минут я встал и пошёл дальше; Бильге не шибко увеличила дистанцию — видимо, тоже начала подуставать. Я же начал идти решительно.

Прошло ещё полчаса, на небе появились звёзды, я начал приближаться. Готов поклясться, что пока я шёл, я пересёк какое-то шоссе; правда, было слишком темно, и я устал — мне уже было плевать. Судя по следам, Бильге стала отсиживаться на камнях, чтобы отдохнуть; с каждой минутой она становилась всё ближе и ближе. Её следы «молодели» на глазах; после каждого посещённого ею камня они становились свежее на 5 минут. Возможно, что она совсем близко.

Ещё десять минут спустя мой интерфейс просигналил — в ближайшей местности есть носитель такого же компьютера; скорее всего, это означает, что она тоже получила этот сигнал.

Я шёл вперёд и наконец-то вышел из гущи леса на открытую местность. То, что я увидел, повергло меня в такой шок, что я чуть не обосрался.

Это был космос — натурально, космос. Тёмно-синяя туманность с кучей звёзд простиралась впереди меня и отражалась на поверхности так же чисто, как на зеркале; внезапно я осознал, что смотрю на море — большое, тёмное, холодное море, а вблизи протянулся огромный песчаный пляж. У меня случился приступ агорафобии, и я натурально боялся, что меня утянет в открытый космос с этой планеты; меня аж начало тошнить.

Внимательно осмотревшись, я увидел тёмную фигуру, которая преспокойно стояла на берегу, глядя вперёд. Внезапно она обернулась и, заметив меня, начала идти ко мне навстречу, увеличиваясь в размерах; это выглядело жутко, но, несмотря на это, я чувствовал облегчение и радость. Я тоже пошёл к ней навстречу.

Мы подошли вплотную и остановились; безликая тёмная фигура стояла впереди меня на фоне огромного тёмно-синего моря. Мы молча смотрели друг на друга — это продолжалось полминуты, и было реально жутко. Возникло ощущение, будто я гляжу на саму смерть.

В глаза ударил свет фонаря; весь мир вокруг словно потемнел и, в то же время, стал светлее в одной точке. Я прикрыл глаза левой рукой, а правой включил свой фонарь. Посветив вперёд, я распознал её.

— Поздравляю! — сказала она. — Ты меня догнал! Доволен?!

Глава девятая. Дуанте

Мы вернулись в казарму. Как всегда нас встречал Рен.

— Отчёт.

— Мисс Башаран пропала, я отправил Келвина за ней, — ответил я.

— С чего вы решили, что у вас было право это делать? — огрызнулся куратор.

— Рен, не переживай, — усмехнулся я. — Я верю в Келвина — на него можно положиться. Давай не будем ничего устраивать, тебе же плевать.

— В общем-то, да, — кивнул Рен.

— От моей сестры есть вести?

— Её до сих пор не нашли, мистер О’Брайан.

— Ну и хорошо, — обрадовался я и тут же собирался уходить.

— Позвольте спросить, что вам это даёт? — внезапно спросил Рен.

Я остановился. Я старался смотреть на него, как на друга, но понимал, что он уже давно перешёл на другую сторону. Он всегда был трусом.

— Эх, Рен. — Я покачал головой. — Никогда не помешает лишний раз подстраховаться. Тебе бы тоже следовало это сделать.

— Вы на что намекаете? — спросил он.

Я подошёл к нему и прошептал ему на ухо:

— Никто не говорил, что тебе позволят вернуться, когда мы найдём его.

— «Его»? Ты имеешь в виду…

— …или её, — добавил я. — Кроме самых доверенных людей об этом никто не должен знать; и ты прекрасно знаешь, что не являешься самым доверенным человеком. Они захотят сохранить это всё в тайне.

Рен удивлённо нахмурился.

— Вам бы лучше поосторожнее с такими высказываниями; я ведь уполномочен вынести вам смертный приговор.

«Как же он достал с этой фразой», — подумал я.

— Смертный приговор мне — это смертный приговор тебе. Только я могу тебе помочь.

— Не понимаю, о чём вы говорите.

— Всё ты прекрасно понимаешь.

Рен покачал головой.

— Вы свободны, мистер О’Брайан. Идите по своим делам, и хватит меня доёбывать.

— От судьбы не сбежать, Рен. Просто будь разумнее; я ведь желаю тебе только добра. Это твой последний шанс.

— Я не верю в это.

— А зря… я был там — я это видел.

Рен только махнул рукой и ушёл.

— Дурак, — прошептал я; вряд ли он это услышал.

На сегодняшнем ужине я присел к Говарду и Друли.

— Добрый вечер, парни.

— Привет, — сказал Друли.

— Знаете, что сегодня произошло?

— Шлюха сбежала? — устало спросил Говард.

Я посмотрел на него, нахмурив брови.

— Тебе пора бы уже с ней помириться, — сказал ему я.

— Зачем?

— Как минимум потому, что у тебя очень глупая причина её ненавидеть; ты ведь сам на неё напал.

— У меня есть и более веская причина.

— И какая же?

— Недавно я узнал, что она сражалась на стороне тех, кто убил моих родителей.

— Как и моих, — ответил я. — Люди на войне убивают друг друга, и не стоит винить в этом всех, кто был на другой стороне. Почему ты винишь именно Бильге?

Говард только помотал головой.

— Тебе нечего сказать? — спросил я.

— Я знаю только то, что она меня бесит.

— Слушай, не знаю, что у вас с ней за игры, но это ненормально; вам нужно придти к какому-то компромиссу. Вы оба — вспыльчивые молодые люди, но это же вас и объединяет. Может, вы найдёте общий язык?

— Как, например? — спросил Говард.

— Попробуй с ней пообщаться, без всяких драк, — ответил ему я. — Поговори, и может, она окажется не такой, какой ты себе её представляешь. — Говард опустил глаза в задумчивости; я продолжил: — Не ты являешься жертвой в этой ситуации. Пусть даже она тебя победила в драке — это её очень сильно огорчило; возможно, что именно поэтому она теперь общается только с Келвином — она боится общаться с другими людьми. Ты был её первым впечатлением о нашей группе, а Келвин был единственным человеком, который за неё заступился.

Говард кивнул.

— Может быть.

— Когда она вернётся — извинись перед ней, — сказал я.

Он нахмурился.

— Мои родители умерли, когда мне было лет четырнадцать. Мне пришлось спасаться бегством, выживать в одиночку, потом меня поймали, держали в плену, пытали; всё это время я переживал о том, как там Хэйли. Наша жизнь была разрушена, мы потеряли друг друга. И всё это из-за Альянса.

— Но теперь ты её нашёл, — сказал я. — Так что тебя тревожит?

— Я просто хотел пояснить, что последние годы были для меня тяжёлее, чем ты можешь себе представить.

— Говард, ты ведь знаешь, что Бильге не может быть виновата в том, что случилось с тобой и с твоей семьёй; она ведь поступила в армию EWA только от силы два года назад. Ты даже не знаешь причин, по которым она это сделала; ты срываешь злобу на ребёнке, вместо того, чтобы искать тех, кто действительно виноват в смерти твоих родителей. — Тут я понял, что выразился немного не точно. — То есть она, конечно, тебя старше, но… ты понял, о чём я. — Говард помотал головой, но я всё же продолжил: — Признай, что ты не прав. В этом ничего плохого нет.

Говард вздохнул.

— Я знаю… — ответил он.

— То есть? — спрашиваю я. — Ты признаёшь, что ты не прав?

— Я знаю, что она не виновата в смерти моих родителей.

— И что теперь?

— Слушай, я подумаю. Хорошо? — сказал Говард. — Ничего не могу обещать.

— Всего лишь одно слово, — говорю я. — Твоя гордость не пострадает.

— Я подумаю.

Внезапно рядом со мной появилась Чандра.

— Мистер О’Брайан, можно вас на пару слов?

— Конечно, — ответил я.

— Думаю, сейчас самое время.

Я встал и пошёл вслед за ней. Мы вышли из столовой и прошли дальше по коридору до самого конца, остановившись у подножия лестницы, где обычно никого не было.

— Что случилось, мисс Бехл? — спросил я.

— Келвин и Бильге — вы знаете что-то о них?

Я призадумался, чтобы дать ответ.

— Только то, что Бильге — это, скорее всего, и есть то, что ищет Альянс, — ответил я. — А насчёт Келвина… у меня есть некие подозрения, но…

— Я думаю, он агент Альянса, — отрезала Чандра.

Я поморщился от удивления.

— С чего вы взяли?

— Его опрятность, его манера держаться, его боевые навыки, которые наверняка выше среднего — всё это слишком подозрительно.

— Этого мало, — подметил я.

— А его способность? Откуда она у него?

— Я сначала полагал, что он тоже воскреситель.

— А теперь что?

— Теперь даже не знаю — уже прошло пять боёв, но Келвин никаких признаков не подал.

— Думаете, он использует вас, чтобы не выдать свою способность воскресителя?

— Но, кстати, да, это было бы очень удобно, — кивнул я. — Никто не подумает, что Альянс настолько опрометчив, что соединил обе роли в одном человеке: и воскреситель, и агент. Это было бы крайне странно, ведь так?

— Вы же видите, что это похоже на правду.

— Да, но просто у меня возникла теория, что может быть, Альянс и не посылал воскресителя на этот раз. Может быть, я и есть единственный воскреситель?

— Ваша теория всё только усложняет.

— Вряд ли бы Келвин пытался дезертировать, будь он кем-либо из них.

— Если турчанка — это цель агента, то её побег ему только на руку.

Я поразмыслил над этим и почувствовал себя полным идиотом.

— Значит, я совершил ошибку, позволив Келвину отправиться вслед за ней?

— Вы совершили ужасную ошибку, мистер О’Брайан.

— Что ж, значит, ему удалось меня обхитрить. Никогда не встречал человека, который бы настолько хорошо использовал реверсивную психологию.

— Вы о чём? — удивилась Чандра.

— У меня создалось впечатление, что это я уговорил его найти её.

Глава десятая. Келвин

Мы сидели на пляже и жарили на костре мясо животного, напоминающего зайца; животное мы отыскали при помощи сканера и подстрелили из винтовки. Я думал, что местная фауна будет кардинально отличаться от земной, но, очевидно, вселенная — штука довольно предсказуемая; биология здесь явно работала в том же ключе, что и у нас.

— Когда ты начал за мной идти? — спросила меня Бильге.

— Примерно через полчаса после того, как ты ушла.

— Ясно. — Она не была зла на меня, но явно не горела желанием возвращаться.

— Как думаешь, есть на этой планете цивилизация? — спросил я.

— Не имею ни малейшего представления, — ответила Бильге.

Я много думал о нашей миссии; и у меня были свои предположения насчёт того, что здесь происходит.

— Я уверен в том, что Альянс имеет договорённость с местным правительством. Наверное, мы — избранники Земли, а наши противники — избранники этой планеты; власти бросают нас друг на друга как разъярённых хищников и смотрят, что с нами будет.

— Это очевидно, — кивнула Бильге. — Но я вот не понимаю, неужели мы — единственные, кто это заметил? Почему все остальные об этом молчат?

— Просто делают, что им велят. Так или иначе, мы сражаемся за свою свободу. Зачем вообще задавать какие-либо вопросы?

— Потому что это очевидный фарс. Это никакая не реальная война.

— Скорее всего, да, — согласился я. — Но должно ли это быть важным для нас?

— Я не привыкла слепо выполнять указания.

— Сколько ты служила в армии? — спросил я.

— Полтора года.

— И тебя не научили дисциплине?

— Нет.

Я промолчал…

Здешняя природа, как по мне, была воистину прекрасной; столько зелени я не видел ни разу за всю свою жизнь; всё это напоминало старые иллюстрации из учебника по истории. Хотя, сейчас уже стемнело и ни черта не видно.

— Здесь хорошо, — сказал я.

— Уж получше, чем на Земле, — ворчливо поддержала меня Бильге.

— Ну… когда-то и на Земле было довольно приятно.

— Это несколько столетий назад, наверное, да? — усмехнулась она.

Я задумался над тем, что Земля когда-то действительно была совершенно иной; учебники по истории говорили о мировой войне, которая погубила планету.

— Думаю, мы неплохо погуляли, — сказала Бильге. — Полезно иногда побывать на свежем воздухе.

«Заяц» был готов, мы оторвали себе по куску и принялись за ночной ужин.

— Ну и как? — спросил я.

— Нормально, есть можно, — ответила Бильге, жуя. — Жаль только, что без соли.

После такого муторного дня мы наконец-то поели в спокойной обстановке.

После ужина мы легли возле костра; просто так, прямо в костюмах — их строение действительно позволяло лежать с комфортом, а капюшон раздувался и поддерживал голову, как подушка. Капюшон можно было даже стянуть ниже, чтобы использовать в качестве маски для сна — на случай, если солнце взойдёт; а оно взойдёт — мы находились на восточном побережье.

— Так что, Бильге, пойдёшь утром на битву? — спросил я.

— Ты же не отстанешь.

— Я считаю, что ты должна сама решить.

— Я вижу насколько тебе это важно. Раз уж ты такой путь проделал — пожалуй, я попробую ещё раз. Как минимум сегодня.

Я был рад, что она одумалась; возможно, что ещё не всё потеряно — мы сможем вернуться на Землю, станем свободными людьми. Дуанте спасёт свою сестру, а Бильге, возможно, вернётся к своим родителям.

— Только дай мне одно обещание, — сказала она.

— Какое?

— Никому ни слова о том, что я пыталась с тобой сделать в пещере.

— Ни в коем случае, — кивнул я.

Внезапно я вспомнил наш поход в пещеру за день до того, как она попыталась меня изнасиловать.

— Помнишь, когда мы ходили в пещеры после четвёртой битвы? — спросил я после недолгого молчания.

— Ну и?

— Я помню, что ты говорила с кем-то в пещере. Кто это был?

— Да, я говорила со своим… — Она замолкла.

— «Со своим»? — спросил я.

— Не бери в голову.

— Воображаемый друг, что ли?

— Можно и так сказать.

Я помолчал некоторое время, но всё же решил принять такой ответ — уже было поздно и надо было поскорее заснуть.

— Что ж, ладно. Тогда спокойной ночи, Бильге.

— Спокойной ночи, Келвин, — сказала она почти ласковым голосом.

Наступило утро. Я резко проснулся — что-то вроде внутреннего будильника. Несмотря на это, я не особо выспался; сегодня мы должны были встать пораньше. Я снял маску для сна и охренел от яркости света, когда её снял, — со стороны моря светило солнце.

— Утро, блядь, доброе, ебучее, — раздражённо проворчала Бильге в поэтической манере; видимо, она забыла натянуть маску и проснулась просто от рассвета. Она жарила яичницу на камнях возле костра.

— Чего? — спросил я. — Где ты взяла яйца?

— Выкопала из песка, — ответила Бильге. — Пиздец у меня голова болит.

— У меня тоже болит, — сказал я. — Это, типа, черепашьи яйца?

— Да фиг знает, чьи они.

Нам нельзя было спать — через полчаса битва, а мы почти в полусотни милях от поля боя.

— Мне нужно вызвать Дуанте, — сказал я.

— Давай уже.

Я достал и включил рацию. Тут же я услышал Дуанте.

— Доброе утро, Келвин, включи свой датчик, — сказал он; его голос был слегка искажён радиосвязью и звучал довольно мерзко для раннего утра.

Я тут же открыл интерфейс своей брони и включил датчик; через него нас должны были отследить.

— Ты отыскал Бильге? — спросил Дуанте.

— Да, она со мной, — ответил я.

— Хорошо. — Он даже не стал спрашивать, согласна ли она идти в бой; будто бы это было и так очевидно.

Настроение у нас было ужасное; мы так и не приняли душ после вчерашней битвы. Что ж, в таком состоянии нам придётся идти в бой сегодня.

Мы позавтракали; через какое-то время за нами залетел вертолёт. Вся эта возня была из-за нас; вернее, из-за наших способностей.

Я расположился в дальней части фюзеляжа, рядом со мной присела Бильге. Мы тут же взлетели.

Возле нас сидела Хэйли вместе со своей подругой Чандрой. Я наконец-то внимательно их осмотрел.

Хэйли — американка; рост чуть ниже меня; голубые глаза; блондинка с причёской «каре».

Чандра — индианка; рост чуть выше Хэйли, но всё ещё ниже меня; карие глаза и чёрные волосы, собранные в хвост; и… чёрт возьми, у неё классные буфера. Почему я этого раньше не замечал?

— Что у вас случилось? — Хэйли задала мне вопрос.

— Бильге пыталась дезертировать, — прямо ответил я, на что Бильге никак не отреагировала.

— Так ты и вправду за ней бегал? Вы любовники?

— Мы — брат и сестра, — объявил я, а затем взглянул на Бильге; она взглянула на меня с таким выражением, будто была чем-то озадачена, но затем слегка улыбнулась.

— Да?! — крикнула Хэйли. — Вау! Ничего себе! А вы вправду похожи! Почему я раньше не замечала?! Офигеть! — Хэйли явно была ошеломлена.

Она схватилась за голову, словно находясь в шоке. Довольно странно, что она сочла нас похожими — мы ведь даже не принадлежим к одной национальности. Я не хотел, чтобы все думали, что я и Бильге — любовники; ведь это было не так. Да, у меня действительно была некая одержимость ею; я не мог просто так забить на неё, невзирая на её ужасный характер, поэтому я решил соврать о родственной связи, чтобы хоть как-то логически объяснить окружающим то, почему я с ней так вожусь. Может, я действительно в неё влюблён — точно не знаю.

— Удивительно, что вы попали сюда вместе, — радостно сказала Хэйли. — Но ещё более удивительно то, что вы не единственные… — Она остановилась.

— «Не единственные»? — переспросил я.

— Не единственные, кто попал сюда с родственником, — продолжила Хэйли. — Я думаю, вы уже знакомы с Говардом.

— Да…

— Знайте, что я ничего не имею против вас — он сам виноват в том, что до вас доебался; я прошу прощения за его поведение — у него проблемы с гневом.

— Ты его сестра, не так ли? — тут же догадался я.

— Да, — ответила она. — Говард — мой младший брат.

Тут Бильге очнулась:

— Серьёзно?!

— Да! — весело сказала Хэйли. — Классно ведь! Вы — брат с сестрой; мы — брат с сестрой. Мы прямо в одной лодке! — Она чутка успокоилась. — Нам нужно объединиться, создать «братско-сестринский орден». — Идея, которую предложила Хэйли, была дико бредовой; надеюсь, она шутила.

— Блин, прости, что я набила рожу твоему брату, — сказала Бильге.

— Говорю же — ничего страшного. Так ему и надо, — махнула рукой Хэйли. — А вы как-то сговорились или случайно попали сюда вместе?

— Случайно, — ответила Бильге; я был удивлён тем, что она решила поддержать мою ложь.

— И мы с Говардом — тоже! — сказала Хэйли. — Чёрт возьми, неужели вас не пугает такое совпадение? — Она покрутила руками перед собой, как бы, показывая, что это совпадение «между нами».

— Это и вправду странно, — кивнула ей Бильге.

— «Странно»? Это же какой-то пиздец! Наверное, это заговор правительства — они собирают братьев и сестёр, а потом отправляют их умирать вместе ради какого-то научного или социального эксперимента.

— Ну, это вряд ли, — попыталась успокоить её Бильге.

На самом деле, теперь было неловко, что я начал врать о своей родственной связи с Бильге; и это не только из-за нашей национальной разницы. Я не представлял, каково сейчас Хэйли. А вдруг она реально подумает, что это правительственный заговор? Я ведь не знал, что она здесь тоже с братом.

— А у тебя здесь есть брат? — Хэйли задала вопрос, сидящей рядом с ней, Чандре.

— Эм… нет, — ответила Чандра.

— Ты ведь что-то скрываешь, — сузила глаза Хэйли. — Я задаю конкретный вопрос.

— Уверяю тебя, у меня здесь нет брата. У меня вообще нет брата.

— Значит, кузен? Или, может, дядя или племянник?

— Никого у меня такого нет в отряде.

— Когда-нибудь я тебя разоблачу — вот увидишь, — шутливо пригрозила ей Хэйли.

Когда мы начали высаживаться, ко мне подошёл Дуанте и тихо прошептал на ухо:

— Зачем ты врёшь?

— Не понимаю, о чём ты говоришь, — сказал я.

— Досье, Келвин, — говорит он. — У вас с Бильге разные фамилии и национальности; и Хэйли это знает — она над вами издевается.

— Да? Вот чёрт.

— Твоё счастье, что кроме нас троих никто досье не читал.

— И что теперь? — спросил я.

— Да ничего — поступай, как знаешь, — говорит Дуанте. — Я не буду лезть в ваши личные дела. — Он мне слегка подмигнул, но я не понял, что это могло означать.

Глава одиннадцатая. Келвин

Наш отряд прибыл с опозданием, но кроме нас на поле никого не было. Засев в окопах, мы просидели некоторое время, но ничего не происходило. Несколько минут мы сидели в полной тишине; врага не было видно.

— В чём дело? — спросил я у остальных. — Почему так тихо?

— Будьте бдительны, ребята! — крикнул Дуанте.

— Сколько можно уже сидеть?! — заворчал кто-то из отряда.

Прошла ещё пара минут и мне это начало надоедать; я решительно поднялся по лестнице и вылез из окопа, направляясь в одиночку в центр поля, чтобы осмотреться на наличие врагов.

— Что ты делаешь, Келвин?! — спросил меня Дуанте; честно говоря, не понимаю, в чём смысл меня останавливать — он ведь знает, что я бессмертен и, если меня застанут врасплох, мне никакие пули не повредят.

— Похоже, что никого нет, — сказал я, как только убедился, что вокруг тихо.

Через некоторое время весь наш отряд собрался в одной части окопа. Я вернулся обратно к ним; не то, что бы я чувствовал себя в опасности в центре поля, но мне хотелось быть поближе к своим товарищам на случай нападения.

— Так, ну и что мы будем делать? Каков протокол на данный случай? — спросил Говард.

— Нет никакого протокола, придётся ждать вертолёта, — ответила ему Хэйли.

— Вертолёт не прилетит, — сказал Дуанте. — Это я должен подать сигнал, но мне запрещено это делать, пока идёт сражение; это будет не по протоколу.

Говард в недоумении начал озираться по сторонам, а затем посмотрел на Дуанте и развёл руки.

— Где ты видишь сражение?! — закричал он. — Никого ведь нет; мы — единственные живые существа на всём поле, а значит, мы победили. Поехали отсюда.

Дуанте никак не отреагировал, продолжая глядеть в сторону. Говард подошёл к нему поближе и закричал:

— Алло?! Я подразумеваю, «вызывай вертолёт»!

— Я тебя услышал, — ответил Дуанте и посмотрел на Говарда. — Прости, но мы ещё пока не можем лететь — враги должны быть где-то здесь.

— И как долго нам их ждать?!

Дуанте выглянул из окопа и призадумался, глядя на пустое поле.

— Давай так, — говорит он. — Хотя бы для приличия, мы должны тут простоять один час — сколько обычно и длится сражение.

— А что тебе будет от этого?! — спросил Говард.

Дуанте не стал отвечать; я молча взглянул на Бильге — она явно была в недоумении, как и все остальные.

— Что молчишь? — спрашивает Говард.

— Я тебе всё сказал, — ответил Дуанте. — Мы будем ждать.

Хэйли подошла к Говарду.

— Слушай, давай спокойно подождём час, да и насрать, — сказала она. — Что мы теряем? Всё нормально.

Говард вздохнул:

— Ладно. — Он выглядел раздражённым, но, как ни странно, всё-таки решил замолчать; думаю, с прошлого раза он понял, что доводить спор до драки не стоит.

Весь отряд собрался в круг; в основном, все тихонько болтали между собой. У всех в руках были винтовки. Я пристально глядел на Бильге, сам того не осознавая.

— Что? — спросила Бильге, заметив мой взгляд; я резко посмотрел в сторону, но тут же осознал, что спалился. Мне нужно было что-то сказать и, чтобы разбавить обстановку, я задал ей вопрос:

— Что думаешь насчёт всего этого?

«Выкрутился, окей, — сказал я себе. — Зачем я на неё смотрел? Неужели я… смотрел на неё с целью просто полюбоваться?».

— Я… — начала Бильге, но тут же замолчала и посмотрела на землю; внезапно она дрогнула, словно очнувшись. Она очень медленно повернула голову в мою сторону, а затем взглянула мне в глаза и промолвила шёпотом: — Брось оружие и подними руки.

— Зачем? — прошептал я, удивившись такой странной просьбе.

— Давай же, сделай это, — ответила Бильге, а затем бросила свою винтовку и подняла руки; конечно, она вела себя странно, но почему-то у меня возникло чувство тревоги — её взгляд явно предостерегал о чём-то.

Зная о её способности, я принял решение и показательно протянул руки с винтовкой, а затем отпустил; винтовка звонко упала на землю. Я поднял руки, как она велела.

— Чур, не я, — сказала Бильге; в её движениях бровью я читал фразу «давай, повторяй за мной».

«Что это за детские игры такие? — подумал я. — В чём вообще прикол? Мне тоже стоит это сказать?».

— «Чур, не я», — неуверенно повторил я, несмотря на то, что это казалось мне полной бессмыслицей; кажется, ради неё я был готов сделать любую глупость.

Тут ко мне подошёл Дуанте.

— Келвин?! Ты что делаешь?! — спросил он; Бильге продолжала глядеть мне в глаза — она прищурилась и слегка помотала головой, судя по всему, пытаясь мне сказать «не слушай его».

Я твёрдо решил проигнорировать вопрос Дуанте.

— Зачем вы бросили оружие?! — продолжал спрашивать он. — Поднимите, сейчас же!

Я повернул голову и взглянул на Хэйли, которая видела наши с Бильге переглядывания; она, заметив мой взгляд, испугалась и тут же бросила винтовку, после чего подняла руки. Этому же примеру последовала её подруга Чандра, стоящая рядом, — кажется, они почувствовали что-то неладное.

Говард, наблюдавший наши действия, стоял в изумлении, а затем произошло то, чего я уж точно не ожидал: он протянул винтовку и тоже бросил её на землю.

— Что? Думаете, самые крутые?! — усмехнулся Говард и поднял руки с абсолютно невозмутимым видом.

— Подними оружие, сейчас же! — закричал на него Дуанте; впервые вижу, чтобы он злился.

Говарду было абсолютно насрать. Дуанте осмотрелся вокруг — все остальные члены отряда продолжали держать оружие; затем он взглянул на нас.

— Я не понимаю, вы что, типа, сдаётесь?! — спросил Дуанте.

Через пару секунд, все члены отряда, держащие оружие, неожиданно получили удар током и с криками упали в обморок — в том числе и Дуанте; я был в шоке.

— Что произошло?! — закричал я.

Из воздуха материализовались бойцы в закрытой броне, типа той, что носили наши предыдущие враги. Нас держали на прицеле.

— Всем человекам: выйти из окопа и встать в линию! — громко приказал один из вражеских бойцов.

«Они умеют говорить на нашем языке? — удивился я про себя. — Вот это неожиданно».

Я, Бильге, Говард, Хэйли и Чандра поднялись по лестнице, выходя из окопа. Мы шли вереницей друг за другом, а затем встали в линию. Один из бойцов в закрытой броне встал впереди нас, а затем снял свой шлем; это был рыжий зеленоглазый кот-гуманоид, ростом с человека; мы уже сражались против тигров, но теперь это был обыкновенный домашний кот (на лицо). Он посмотрел на стрелков своего отряда и рукой показал, чтобы те опустили оружие; в нас больше не целились, но мы продолжали держать руки на виду.

— Можете опустить руки, — сказал нам кот.

Мы опустили руки, а затем он взглянул на меня.

— Ты — лидер? — спросил кот.

— Нет, нашего лидера вы ударили током, — сообщил я, подразумевая, что Дуанте — наш лидер.

— Так вы пошли против своего же отряда? — ухмыльнулся он. — Ну надо же. — Он говорил с небольшим кошачьим акцентом, слегка примурлыкивая, но, в целом, его речь была довольно чёткой и внятной, почти ничем не отличаясь от человеческой.

— Откуда вы знаете наш язык? — спросил Говард.

— Мы знаем ваш язык, ведь ваш народ создал нас, — ответил кот. «Так значит, люди их создали?».

— Объясните, в чём дело, — потребовал я.

— Ну, раз уж вы добровольно сдались, то, пожалуй, я вам отвечу, — сказал кот. — Но сначала хочу спросить у вас одну вещь: как так получилось, что вы решили сдаться?

— Я увидела, что почва не спокойна, — ответила Бильге. — На ней возникали ваши следы.

— У вас поразительное внимание, — похвалил её кот.

— Спасибо. — Она кивнула ему с лёгкой улыбкой.

— Но это не объясняет, почему вы не начали просто стрелять, — сказал он. — Почему вы решили, что мы не собираемся просто вас убить?

— Говоря проще, у меня есть некий сверхъестественный талант, — ответила ему Бильге. — Я, вроде как, вижу будущее. Я знала, что вы нас хотите только оглушить; и я знала, что если начну просто стрелять по воздуху, то вы нас всё равно победите, ведь никто, кроме меня, не был бы к этому готов.

— Интересно, — сказал лидер котов. — Что же, спасибо Хамиилу за то, что сконструировал эту технологию маскировки; так мы получили преимущество над вами. — Он взглянул на кота в закрытой броне неподалеку.

— Не за что, босс, — ответил кот, на которого он смотрел.

Лидер котов снова обратил на нас внимание и продолжил:

— Не бойтесь, мы не собираемся вас убивать — мы вам всё объясним, но для начала, нам нужно отвести ваших друзей в клетки, чтобы те не напали на нас, когда очухаются. — Он достал рацию и проговорил: — Мы готовы, забирайте нас.

Коты подобрали наше оружие; через пару минут прибыл конвой с грузовиками, в которые они погрузили всех отключённых членов отряда. Те из нас, кто был в сознании, поехали на микроавтобусе; в салоне сидела ещё пара бойцов-котов, вооружённых винтовками, — они пристально наблюдали за нами.

Ехали мы не так уж далеко, где-то в западном направлении, и высадились около подобия базы посреди степи. Наших товарищей разложили в заранее подготовленные металлические клетки, стоящие на улице, а затем нас повели прямо в главное здание; я осознал, что это была их казарма — того же типа, что и наша. Внутри она выглядела чуть хуже — более задрипанная; планировка чуть другая, но узнаваемая.

Мы прошли в зал, в центре которого стоял стол; нам велели за него сесть. Все пятеро из нас послушно присели там, где нам указали.

— Что происходит? — наконец-то спросил я.

— Ну, знаете, дела, — ответил лидер котов и сел за стол напротив нас. Несколько секунд он смотрел в интерфейс своего компьютера на запястий. — Меня зовут Кусрам. — Он перевёл взгляд на меня, выключил интерфейс и переплёл пальцы своих рук; удивительно, что ладони у него были вполне человеческими, только с шерстью и характерными подушечками на внутренней стороне. — Ваше имя, человек?

— Я же вам сказал — не я здесь главный, — сказал я.

— Правильно говоришь, — сказал Кусрам, — это я здесь главный; и я спрашиваю твоё имя.

— Меня зовут Келвин.

— Точно не Фаренгейт или Цельсий? — спросил он. «Он что, шутит?».

— Не Кельвин, а Келвин, — сказал я с пренебрежением.

Кусрам улыбнулся, а затем продолжил разговор:

— Должен признать, что вы — отличные бойцы; мы долгое время наблюдали за вашими успехами. Пять побед вы одержали. Не понимаю, как вам это удалось?

— Наш лидер обладает способностью оживлять погибших.

— Ой, да не смешите меня. Серьёзно? Ну, надо же, — сказал Кусрам; в его голосе ощущался сарказм.

— Это правда, — говорю я, — так оно и есть.

— Забавно… — Кусрам молча подозвал одного из своих бойцов. — Ты так уверен в этом? А ты не задумывался, что это звучит крайне не правдоподобно?

— Я понимаю, что в это тяжело поверить.

Неожиданно Кусрам достал винтовку и пристрелил в голову своего подозванного бойца — тот тут же упал, заливая пол кровью.

— Какого чёрта?! — закричал я, откинувшись на спинку стула от неожиданности.

Кусрам встал из-за стола, поднял тело усопшего кота, а затем положил на стол, приложив руку к его голове. Через несколько секунд он убрал руку; труп бойца вдохнул воздух и приподнялся со стола.

— Кусрам, ты что делаешь?! — закричал только что оживший кот. — Не мог просто объяснить им словами?!

— Прости, захотелось выпендриться, — сказал ему Кусрам.

Оживлённый боец слез со стола и отошёл в сторону.

— Так значит, это не уникальная способность? — спросил я.

— В каждом отряде есть воскреситель, — ответил Кусрам.

— Тогда почему мы их ни разу не видели?

— У нас своя система — мы обычно не рискуем воскресителем. Если нам придётся проиграть — мы проигрываем; после сражения воскреситель приезжает на поле, оживляет товарищей, и они дружно идут отмечать поражение с пивком. Между прочим, вы бы тоже могли такое провернуть, не будь у вас куратора. А теперь моя очередь задавать вопросы. Как вы продержались так долго?

Я понимал, что он хотел знать о моей способности и способности Бильге, но я не хотел выдавать этот секрет.

— Мы — просто хорошие бойцы, — ответил я. — Нам повезло.

Кусрам улыбнулся:

— Да, вы пережили носорогов и медведей. Ты хочешь, чтобы я поверил в то, что вам настолько повезло?

Говард встрял в разговор:

— А может, люди — это просто высшая раса? Вас этот ответ не устраивает? Мы слишком сильны для вас, животных.

Кусрам взглянул на Говарда и сделал недовольное лицо; однако промолчал и снова взглянул на меня.

— Ещё раз повторяю: как вам это удалось? Отвечайте прямо и честно, иначе вы отправитесь в клетку, как ваши товарищи; в другом случае — мы вас освободим и, если хотите, даже отправим обратно на Землю, как свободных людей.

— Чёрта с два! — крикнула Бильге. Кусрам обратил на неё внимание, она продолжила: — Не хочу на Землю; хочу остаться с вами, котиками, — вы слишком миленькие, чтобы от вас уезжать.

Кажется, Кусрама это чем-то затронуло — его пушистые ушки забавно дёрнулись. Он ухмыльнулся.

— Можете остаться с нами, — ответил он. — Я не хочу навязывать вам выбор; вы должны сами решить. Понимаете, мы не имеем ничего против вас лично; мы хотим разобраться с теми, кто вас сюда послал.

Кусрам опять взглянул на меня, но долго ему глядеть не пришлось.

— Это я, — сказала Бильге; Кусрам опять обратил на неё внимание. — Я убила ваших носорогов.

— Вы, значит? — улыбнулся ей Кусрам.

— Меня невозможно победить — это я вам гарантирую, — сказала Бильге, а затем резко встала из-за стола, охранники нацелились на неё. — Можете выйти со мной на поединок — гарантирую, вы проиграете.

Кусрам жестом дал понять, чтобы охранники опустили оружие; Бильге села обратно за стол. Говард почесал свой затылок, глядя на неё.

— Я верю, — сказал Кусрам. — Объясните же, в чём заключается ваша способность.

— Смотрели «Грань будущего»? — спросила Бильге.

— Да.

— Вот, почти как в этом фильме.

Кусрам призадумался на несколько секунд, а потом кивнул.

— Понятно, — сказал он. — И-и-и… откуда она у вас?

— А я ебу, что ли?

— Если вы не знаете, то это очень плохо для нас. Должен сказать, что способность к оживлению требует довольно сложной операции; в нашем секторе галактики только у двадцати пяти существ есть такая способность. Для проведения операции нужен один материал, который очень трудно достать; думаю, вы понимаете, что далее — строго конфиденциальная информация. Я не должен был вам даже раскрывать то, что уже сказал, но раз уж мы обмениваемся искренностями, то думаю, что сделка честна.

Значит, Дуанте врал; ну, или, по крайней мере, он многого не договаривал. И всё же это не объясняло наши с Бильге способности.

— Никто на мне не проводил никаких операций, насколько я знаю, — сообщила Бильге.

Кусрам собирался что-то сказать, но, внезапно, в разговор встряла Чандра:

— Вы сказали, что существ-воскресителей двадцать пять, но отрядов всего лишь двадцать один. Что эти за четверо воскресителей, что не в отрядах?

— Я бы опять сказал, что это конфиденциальная информация, но, если честно, я и сам не ебу, раз уж на то пошло; мне о них не рассказывали.

— Всё, о чём вы знаете, знает и Дуанте? — спросил я.

— Кто такой Дуанте?

— Наш воскреситель.

— «Дуанте», значит? — задумчиво промолвил Кусрам; в его глазах читалась некая подозрительность по отношению ко мне. — Ну, если этот «Дуанте» — ваш воскреситель, то он должен знать всё, что знаю я, — кивнул он.

— Так вы скажете, что тут всё-таки происходит или нет? — опять спросил я; не, ну, я реально заебался уже слушать этого котика.

— А вы разве не в курсе? — спросил Кусрам.

— Нет, — ответил я. — Я вообще ни черта не понимаю.

Кусрам снова подозрительно на меня посмотрел, но всё же начал объяснять:

— Суть в том, что вас выбрали в качестве участников… вроде как, некоего шоу или… нет, скорее, эксперимента; в общем, никто это не уточняет. Каждый месяц — новые участники. Вас, гладиаторов, отправляют сражаться лоб в лоб в открытом бою против наших отрядов, состоящих из различных видов мутантов-животных; нечто вроде проверки стойкости и силы. Никто не рассчитывает, что люди переживут все двадцать отрядов; по крайней мере, так сказали нам. Считалось, что вы все должны умереть, но, по странному стечению обстоятельств, вы живы до сих пор. После смерти вашего отряда, труп вашего воскресителя, соблюдая особые правила, должны были отвезти на Землю и пересадить способность в нового человека; вот и всё. Задавайте ваши вопросы — я попробую ответить, если протокол разрешит.

— Вы это поддерживаете? — спросил я.

— Это просто наша работа. В любом случае, на жертвы нам идти не приходится, а вот вы… в общем, вашей судьбе не позавидуешь.

— Откуда вы вообще взялись?

— Как я уже говорил — люди создали нас; много веков мы просто жили и процветали, а люди были нашими богами. Верят в это, конечно, далеко не все; в том числе и я не верю. На мой взгляд, люди просто дали нам технологии и защиту. В общем, мы жили в «утопии» и продолжаем в ней жить, просто теперь пришло время отдать долг нашим «богам»… понемножечку. Все участники этого мероприятия — добровольцы-профессионалы; то есть наёмники — делают работу за деньги.

— Так в чём ваш план сейчас?

— Формально, мы вас победили; мы инсценируем то, что вы попали к нам в плен и были убиты в плену, а затем заснимем бутафорские трупы в клетках и отпустим настоящих вас. Всё-таки это шоу-бизнес — здесь важно шоу, а не съёмочный процесс.

— У вас из-за этого могут быть проблемы?

— Если вы никому не расскажете — думаю, не будет никаких проблем; потому я и надеюсь на вашу честность. Если вы вернётесь на Землю, то лучше залягте на дно, хотя бы на пару месяцев, чтобы вас никто не узнал; это было бы неплохо.

Мы с Бильге переглянулись, а затем я посмотрел на Говарда, Хэйли и Чандру; все были спокойны и, вроде бы, ничего против не имели.

— Давайте сделаем это, — кивнул Говард. — Я согласен.

— Да, давайте, — согласилась его сестра. — Вернёмся домой.

— Я останусь с котиками, — сообщила Бильге.

Неужели она действительно хотела остаться на чужой планете? Я не понимаю её.

— Вот и хорошо, — сказал Кусрам. — Помните — никому ни слова об этом, и вы будете в безопасности! — От этих слов у меня возникло ощущение, будто мы теперь какое-то братство, хранящее великую тайну.

Глава двенадцатая. Келвин

Все вышли на улицу, в том числе Кусрам и его люди (если их можно так назвать); пленники приходили в себя. Кусрам объяснил им всё то, что рассказал нам; всех согласных с условиями, по одному, начали выпускать из клеток. Если быть точным, то согласились все, кроме Дуанте; он остался последним, кто сидел в клетке. Я подошёл к нему.

— Келвин, ты же знаешь, что я не могу, — сказал Дуанте.

— Никто не узнает — твоя сестра будет в безопасности, — сказал я.

— Дело не только в ней, Келвин; ты же понимаешь, что всё чутка сложнее.

— Ты не согласен?! — спросил его Кусрам, внезапно появившийся сбоку от меня.

Дуанте некоторое время глядел мне в глаза, а затем повернулся к Кусраму.

— Я согласен, — сказал Дуанте.

Его выпустили из клетки.

— Хамиил, сходи с ребятами на склад и принеси манекены! — крикнул Кусрам.

Неожиданно, произошло то, чего я не ожидал (извиняюсь за тавтологию, просто это реально было неожиданно): Дуанте толкнул одного из охранников, отобрал у него винтовку и начал стрелять в сторону котов. Он стрелял мимо, но бойцы начали стрелять в него в ответ; за пару секунд в него попала дюжина пуль — не меньше. Он уронил пушку, продолжая стоять на месте, а в него продолжали стрелять. Когда выстрелы прекратились, он ещё стоял, но через секунду упал на землю.

— Ебать! — крикнула Бильге. — Я не знала, что это случится. Я не…

— Ну, что ж, бывает, — сказал Кусрам.

Я подбежал к Дуанте и присел возле него; он протянул мне руку — я взялся за неё.

— Ты что наделал? — спросил я.

— В-всё нормально, — еле выдохнул Дуанте.

— Кусрам! — крикнул я.

— Что? — спросил Кусрам.

— Ты бы оживил его обратно, когда он умрёт.

— Ох, извини — воскрешение не работает на чужие виды.

— Серьёзно?!

— Д-да, с-с-серьёзно, — прокряхтел Дуанте, брызгая кровью изо рта.

— Ну, ёп твою мать… — сказал я, — А сам себя оживить не можешь?

— К-хах… — усмехнулся Дуанте, брызнув ещё кровью изо рта, — Ты шутишь?

— Да, — ответил я, после недолгого молчания.

— Расскажи моей сестре о том, что со мной случилось, — проговорил Дуанте, по-прежнему держа мою руку, и, внезапно, перестал дышать и шевелиться; он умер — это было понятно по его остановившимся глазам.

За мгновение до того, как я отпустил его руку, я почувствовал что-то странное; не то, что бы печаль, а что-то другое. Я так и не понял, что это было; что-то вроде небольшого электрического разряда. На мгновение я будто ослеп, но тут же прозрел; это было почти незаметное чувство. Его рука лежала на его груди.

Судя по всему, Дуанте решил просто покончить с собой и выполнить контракт до конца; по договору с властями, он должен был умереть в бою, так или иначе. И он это сделал, как и обязался. Какие у него вообще были шансы? Он был обречён. Не понимаю, в чём был план Кусрама насчёт Дуанте.

И я не могу выполнить его последнюю просьбу; не пойму, почему Дуанте сам не понимал этого перед смертью. Может у него сознание притупилось? Я не знаю его сестру и не могу ей сообщить о его смерти — не имею не малейшего представления, где она и кто она. Мало ли на Земле девчонок с фамилией О’Брайан?

— Так что, теперь его труп заберут? — спросил я у Кусрама. — Он ведь наш воскреситель.

— Мы положим его на поле, а потом мы сожжём манекены и выдадим их за вас, — сказал Кусрам и подмигнул мне. — Всё равно вашими трупами никто не будет интересоваться.

— Ну, что ж, было приятно познакомиться, Кусрам.

Я пожал ему руку — она была шерстяной; обхват был крепкий, приятный — я почувствовал в нём настоящий человеческий нрав.

— И, да, — продолжил он, — захочешь вернуться на Землю — спроси в городе возле реки, чуть севернее отсюда; в земном посольстве. У нас с ними договорённость.

— Тут есть города на этой планете?

— А как же? — усмехнулся Кусрам. — Мы ведь здесь живём.

— А если я не найду город?

— Найдёшь — не беспокойся; город большой, — сказал Кусрам, а затем громко объявил всему нашему отряду: — Слышали, народ?! Хотите вернуться на Землю — сходите и спросите в земном посольстве в городе к северу отсюда. Город называется Сонвен-Ист.

Я подошёл к Бильге.

— Ну что? Ты и вправду хочешь здесь остаться? — спросил у неё я.

— А ты хочешь меня убедить полететь на Землю к родителям?

— По-моему, оставаться жить на другой планете — это как-то не очень.

— Ты что? Жить с прямоходящими животными — мечта любого фурриёба.

— А ты что, фурриёбка?

— Естественно.

Всё это попахивало зоофилией. Хотя, с другой стороны, кто я такой, чтобы её осуждать?

— Я вернусь на Землю, — объявил я.

— Оставайся со мной, пожалуйста; мне будет так одиноко без тебя, — умоляла меня Бильге, а потом положила мне руку на плечо, — братишка.

— Извини, сеструха, но у меня есть свои дела на Земле.

— Эх, жаль.

Я и Бильге, вместе с остальным отрядом, отправились в Сонвен-Ист; мы его нашли довольно быстро. Город был небольшой, примитивный, будто времён двадцатого века, но довольно миловидный: невысокие каменные здания, чистые улицы.

Всюду бродили животные, ходящие на двух на ногах: коты, волки, медведи, попугаи, львы, тигры, носороги, зайцы, какие-то ящеры, да и бог знает кто ещё. Хищники и травоядные были кругом, и каждый из них был одет в человеческую одежду — кто-то в деловой форме, кто-то повседневной. В переулках встречались даже бомжи. В общем, это был самый обыкновенный город; единственное, что странно — жители ездили на нелетающих автомобилях… и управляли ими вручную. Вот же дикость.

Некоторое время мы гуляли по городу, спрашивая прохожих о земном посольстве; наконец-то какой-то жираф в синем пиджаке с чемоданом подсказал нам, где оно находится. Мы прошлись пешком. Бильге остановилась перед входом в посольство.

— Что ж, видимо, мы прощаемся? — спросил я.

— Да уж, — сказала Бильге.

Она подошла ко мне и… обняла. Я почувствовал её запах вблизи. Она пахла… довольно приятно; точно не знаю чем, но приятно — возможно, по́том. Не то, что бы я её прям специально нюхал, но дышать-то мне как-то нужно было.

Когда она отпустила меня, я увидел слёзы на её глазах.

— Почему ты плачешь? — поинтересовался я.

— Потому что ты, гад, меня бросаешь! Я уже подумала, что мы — семья, а может даже что-то на вроде влюблённой пары! А ты уходишь от меня!

«Что? Влюблённая пара? Она шутит?».

— Так полетели со мной на Землю! — говорю я. — В чём проблема, солнце моё?

— А почему ты не можешь остаться со мной?

— Мои родители на Земле.

— И тебе на них не плевать?

— Нет. — Я повернулся и зашёл в посольство; Бильге вбежала за мной, а затем схватила меня за руку.

— Что ещё? — спросил я и повернулся к ней; Бильге схватила меня обоими руками и обняла ещё крепче.

Затем она приблизилась к моему лицу и слегка коснулась своими губами моих губ. «Это что, поцелуй?». Тёплый поток воздуха из её ноздрей обволакивал мою верхнюю губу. Как-то странно — она просто слегка касалась губами, будто ожидая, что я сам начну её чмокать.

И почему-то я действительно чмокнул её в губы. Она же знала, что я это могу сделать? Разве нет?

Она начала чмокать меня в ответ. Как же это глупо — ощущение какого-то ребячества; никто из нас не умел целоваться — это точно.

Я её слегка приобнял; и тут, неожиданно, она полностью присосалась к моим губам и… начала пытаться просунуть мне в рот язык, но он не проходил; получалось так, словно она просто лизала мне губы. «Воу, полегче!».

Я слегка приоткрыл рот и разомкнул зубы — её язык тут же проник внутрь моей ротовой полости. «Бля! Да зачем я пропустил это внутрь себя?!». Её язык коснулся моего языка. «Вот чёрт!». Её язык обволакивал мой язык. Это было, конечно, в какой-то степени, приятно, но от неаккуратности действа меня слегка подташнивало. А ещё, изо рта у неё пахло отвратительно; чем-то протухшим. Она вообще чистит зубы?

И тут я осознал, что у меня произошла эрекция; я боялся, что коснусь её тела своим членом и начал немножко отдаляться от неё нижней частью тела, но она, наоборот, подалась вперёд ко мне. Это было невыносимо.

Я подумал: «Ладно, к чёрту — пусть почувствует!», — и тоже подался вперёд. Мы слились воедино. Боюсь представить, как это нелепо должно было выглядеть со стороны, но почему-то я не хотел останавливаться; я опять попытался сконцентрироваться на языках, но…

— Эм-м-м… — сказала Хэйли, которая, оказывается, наблюдала эту отвратительную сцену. — Ладно… у братьев и сестёр бывают разные отношения.

— Ой! — вскрикнула Бильге, оторвавшись от моего рта, а затем вытерла губы. — Ну, мы… мы не кровные родственники.

— Да ладно, я шучу, — сказала Хэйли. — Я и так об этом знала. — Она улыбнулась и ушла; мы с Бильге остались наедине — та вопросительно на меня взглянула.

— Она читала досье о нас, — сообщил я.

Бильге и я вышли обратно на улицу. Некоторое время мы молчали; меня трясло от возбуждения, её — вроде тоже. Не то, что бы это было сексуальное возбуждение, но скорее от непривычки; лично я, очень сильно волновался. Да и на улице было прохладно.

— Что это был за пиздец? — наконец-то спросил я.

— Да уж, — согласилась Бильге. — Но, признай — тебе это, в какой-то степени, понравилось.

— У тебя изо рта воняет. Меня чуть не стошнило.

— Ой, да ладно! Я чувствовала, что у тебя встал.

Я покраснел. Как же это было странно; этот поцелуй — это было мерзко, но, в то же время, я хотел оставаться в этом моменте, пока он продолжался.

— Так, что? Ты останешься? — спросила Бильге. Я сначала не понял, о чём она говорит; моё сознание было в совершенно другом месте. Однако, еле-еле, я вспомнил, о чём мы говорили до этого ужасного поцелуя.

— Что? С тобой? И-и-и… ты хочешь, чтобы я что? Типа, участвовал в твоих оргиях со зверушками или что?

— «Что-что»! — передразнила меня Бильге.

— Что тебе от меня нужно? — спросил я дрожащим голосом. — Объясни.

— Мне… — начала Бильге, а потом вздохнула и замолчала; я подозревал, что ей тоже трудно — всё-таки, это наш первый опыт в этом плане. — Мне нужен ты.

— Тогда, поехали со мной, — сказал я.

У Бильге опять начали течь слёзы; какая же она, всё-таки, оказывается, девочка.

— Ты что? Опять плачешь?

— Я хочу быть с тобой.

— Ну и хорош выпендриваться. Поехали… — сказал я. — Эм… то есть, полетели. Полетим на Землю, я попробую тебя помирить с родителями.

— «Помирить»? — грустно усмехнулась она. — Ты думаешь, что они на меня злятся?

— Ну, а как же? Они же тебя выгнали.

Бильге улыбнулась и вытерла слёзы.

— А вдруг они подумают, что я — педофилка? — спросила она.

— В смысле? — удивился я.

— Ну, ты такой маленький, а я с тобой целовалась; я же тебя, получается, изнасиловала.

— Ха-хах! — рассмеялся я. — Ты — меня? Ох… девочка, ты что смеёшься надо мной? — «Это что я такое сказал только что? Девочка? Что я несу?»

Бильге посмотрела на меня охуевающим взглядом, но затем рассмеялась.

— Серьёзно? Ладно. — Очевидно, её это позабавило.

— Мне вообще-то девятнадцать лет, — напомнил я.

— Ой, тоже мне, большой мальчик нашёлся!

— Да я бы тебя, рано или поздно, сам бы схватил и поцеловал, — сказал я. — Я тебя хочу, Бильге. — Кажется, меня немного понесло.

— О-о-о! — Бильге расширила глаза от удивления. — Нихуя ты раскрываешься передо мной.

— Я серьёзно.

Бильге перестала улыбаться и заглянула мне в глаза.

— Правда? — спросила она.

— Правда, — ответил я.

— Но я же прыщавая жирная уродина.

— Да не такая уж ты и прыщавая, и, уж тем более, не жирная.

— Зачем ты мне льстишь?

— Я говорю честно. Да, ты слегка прыщавая; да, ты довольно высокая и мускулистая; у тебя широкая кость, прямоугольное тело; ты чем-то похожа на мужика. Но что в этом плохого? На мой взгляд, ты всё равно красотка; всё зависит от вкуса.

— Ты издеваешься надо мной или это должны быть комплименты?

— Ну, не совсем, но…

Бильге усмехнулась:

— Тогда я скажу так: у тебя такие миленькие тоненькие ножки и сладенькие губки, такие нежные, голубые глаза, а какая талия: — М-м-м! — так и хочется одеть тебя в платье и продать в сексуальное рабство всяким педофилам.

— Вот, это — уже другой разговор, — сказал я.

«Эм-м-м… Что?». Ладно, думаю, мы оба утрировали: в Бильге, естественно, было и что-то женственное; наверняка, про меня она тоже пошутила. Я надеюсь.

— Мы как будто «парень и девушка», но наоборот, — объяснила Бильге, — «девушка и парень». — Это звучало крайне бессмысленно, но я понял, о чём она говорит.

— Прости меня, если что.

— Да, ладно — не переживай.

Кажется, всё уладилось; пока что.

— Ну, так ты полетишь со мной или нет? — спросил я.

— Хорошо, я полечу с тобой, — вздохнула Бильге. — Не то, что бы я была серьёзна в своих намерениях остаться здесь. А вообще, если так подумать, что мне здесь делать?

— Вот именно.

— Наверное, мне действительно лучше вернуться на Землю.

— Конечно лучше — мы здесь совершенно не к месту.

Мы молчали некоторое время, глядя друг на друга.

— Так что, — говорит она, — поцелуемся ещё раз, напоследок?

— Нет, спасибо, — ответил я. — На сегодня хватит — меня тошнит.

— Ты что, гей?

— Нет, просто… надо передохнуть. Чувствую себя отвратительно.

Всё это меня сильно утомило; день и так был насыщенный, а тут ещё и это. Мне хотелось побыстрее назначить вылет и пойти куда-нибудь харю заплющить (в смысле, лечь спать).

Мы зашли в посольство.

— И да, кстати, Бильге, — обратился я, — почисти зубы как-нибудь на досуге.

Она на меня злостно посмотрела, но потом улыбнулась.

— Ладно — почищу.

Глава тринадцатая. Келвин

— Во время сражения тебя изрядно потрепало гранатой.

— Это я помню.

— Тебя контузило.

— Возможно.

— И ты считаешь, что с памятью у тебя всё в порядке?

— Ну, насколько я могу судить…

— Тогда, может, расскажешь, когда мы впервые встретились?

— Мы встретились на турнире по Роял-Рэмпейдж.

— …

— В чём дело? Я ошибся?

— …

— Не молчи!

— …

Я проснулся; было раннее утро, Бильге лежала рядом. Мы переночевали в отеле; номер выделили люди из земного посольства. Помимо этого, они забрали нашу экипировку и выдали нормальную, чистую одежду. Через несколько дней мы должны были лететь на Землю. Дело в том, что рейс на Землю происходит лишь раз в неделю — по субботам; мы же обратились в посольство в понедельник, поэтому нам придётся побыть здесь пять дней.

Я повернулся к Бильге. Когда я на неё посмотрел, она ещё спала, но, как ни странно, сразу же очнулась; она, словно, почувствовала мой взгляд.

— Доброе утро, — сказал я.

— Мы трахнулись? — спросила она.

— Нет.

— А чего ты тогда лежишь со мной?

— Я не лежу с тобой, мы на отдельных кроватях.

Бильге посмотрела на промежуток между нами — мы действительно лежали на двух отдельных кроватях.

— А, ну да, — согласилась она.

— Ты что, вчера ходила в бар?

— Не-не-не — просто, когда я просыпаюсь, я немного не в себе.

Люди из посольства для экономии разложили нас по парам в разные номера. Номеров было десять (на девятнадцать человек); одному человеку из отряда пришлось спать… одному; ведь Дуанте был мёртв. Я решил спать в одном номере с Бильге, потому что мы с ней… ну, мы были знакомы, как минимум.

— Бильге, слушай.

— М-м-м? — промычала она спросонья.

— Помнишь, когда мы встретили друг друга?

Бильге случайно цокнула языком, открывая рот, чтобы ответить.

— Да, — кивнула она. — На турнире по Роял-Рэмпейдж.

— Точно?

— Ну, да, — ответила Бильге. — А что? В чём проблема?

— Да ни в чём.

— Ну-ка, давай, будь честен со мной!

— Ну, мне, типа, сон приснился.

— Ох, блядь! — вздохнула она отягощено. — «Сон». Ну, давай, рассказывай.

— Да, ладно, забей.

— Нет, я хочу выслушать — давай рассказывай.

— Да не важно, о чём сон; важно то, что он навёл меня на одну мысль. В общем, меня, вроде как, контузило во время первой битвы; я ведь бессмертен — мои ранения заживают через какое-то время. Знаешь же?

— И что?

— И вот у меня такая мысль: «А вдруг мне всё же отшибло память и я чего-то не помню?».

Бильге пристально взглянула мне в глаза.

— А что ты можешь не помнить?

— Не знаю.

— Ты помнишь своё детство?

— Ну, уж своё детство я вряд ли забуду.

— Наше детство. Мы же с тобой брат и сестра; ты ведь сам объявил об этом в вертолёте. Помнишь?

Я усмехнулся.

— Помню. Ты вставать-то собираешься?

— Давай сначала ты.

— Но я же в одних трусах сплю.

— Я тоже.

— Ой, ладно.

Я встал и начал одеваться; Бильге, молча, смотрела на меня. Мне стало неловко и я начал одеваться быстрее. У меня была обычная бежевая рубашка и джинсы: вся одежда, которую нам выдали, была из местного Сэконд-Хэнда; всем посетителям отеля, так же, выдавали чёрные тапочки. Полностью одевшись, я подошёл к двери и начал искать ключи в тумбочке. Бильге всё ещё лежала в кровати, накрывшись одеялом.

— Где ключи от номера? — спросил я.

Бильге пошуршала; я обернулся.

— Лови, — сказала она и бросила мне ключи.

Я попытался их поймать, но не смог и они упали на пол. Я присел, подобрал ключи, встал и открыл дверь.

— Я оставлю ключи здесь, на тумбочке, — сообщил я. — Хорошо?

— Не понимаю, как мы при таком раскладе не переспали? — спросила она. — Ну, то есть, не в смысле сна, а друг с другом; вряд ли я когда-нибудь пересплю — я слишком нервная, чтобы долго спать.

— Думаю, не стоит — это будет слишком поспешно.

— А может ты всё-таки гей?

— Ну, может быть и так.

Я вышел из номера. Это был огромный, достойный отель, высотой в пять этажей, имеющий концепцию колодца; каждый этаж имел отдельную площадку, а между площадками располагались лестничные марши, обтекающие стены по кругу до самого первого этажа и огороженные перилами. В общем, с любого этажа можно было посмотреть вниз и увидеть огромный вестибюль первого этажа; из вестибюля можно было попасть в столовую, в бар, в лифт, на лестницу, ну и естественно — просто выйти на улицу.

В коридоре стоял Говард и курил сигарету; как раз возле таблички со знаком «Не курить!».

— Откуда у тебя сигарета? — поинтересовался я.

— Стрельнул у соседки, — ответил он.

— У какой соседки?

— Ну, там, утка из номера почти у самой лестницы; она уже ушла.

— В каком смысле «утка»?

— В прямом смысле! Не заёбывай!

«Утка… ах, да». Странно, ни разу ещё в этом городе не видел уток.

— Симпатичная хоть? — поинтересовался я. — Ну, утка.

— Да заткнись ты, — огрызнулся он; меня опять это чуть не взбесило, но я постарался сохранить хладнокровие.

— Почему ты всё время меня презираешь? — спросил я.

— Я не презираю. Просто… — Говард остановился и вздохнул. — Просто ты, сука, меня бесишь своей рожей!

— Может, давай мир? Хочешь — побей меня ещё раз.

— Да я уже знаю, что тебя бесполезно бить; на тебе всё заживает как на собаке. А у меня до сих пор лицо опухшее с того раза.

Я посмотрел на Говарда: у него были мелкие синяки, но я бы не сказал, что его лицо было опухшим.

— Мне кажется, твоё лицо уже зажило, — подметил я. — Чутка синяки есть, но уже более-менее.

— Понимаешь, тут дело не только в этом. Меня избила твоя подруга. И с тех пор я много думал о жизни.

— Хочешь сказать, она направила тебя на путь просветления?

— И не только она, знаешь ли, — сказал Говард; возможно, он говорил о Дуанте или ещё ком-то.

— Слушай, Говард, хочу задать тебе вопрос.

— Ну, давай, задавай.

— Я выгляжу как гей?

Говард осмотрел меня с ног до головы, а затем сказал:

— Ты — самый гейский гей из всех геев, что я когда-либо видел.

— Серьёзно? — удивился я.

— Да.

И тут из номера вылетела Бильге, которая уже успела одеться; на ней была белая футболка и серые шорты — у неё действительно было довольно солидное тело, но, в целом, она выглядела как-то даже обычно. И с чего я взял, что у неё телосложение мужское? Наверное, из-за брони и роста.

— Не пизди, сука! Он — нормальный парень! — завопила она.

«Серьёзно? — подумал я. — Сама же меня назвала геем, а теперь сама же и защищает? В чём смысл?». Видимо, ей просто по нраву ссориться с Говардом.

— О, смотрите-ка, снова пришла защищать свою подругу, лесбияночка? Опять разобьёшь мне ебало? — сказал с издёвкой Говард. — Ну, давай — мне насрать.

— А ну забери свои слова назад, а то я тебе сейчас как уебу! — крикнула Бильге.

— Ну, давай, уеби.

— Ну, вот сейчас и уебу.

— Давай! Не тяни!

Бильге подошла к Говарду — тот, сохраняя спокойствие, затянулся сигаретой и пустил ей в лицо дым, после чего засунул сигарету в рот и проглотил; довольно странный способ избавиться от сигареты. Бильге стояла и злилась, но, через какое-то время, успокоилась и, закрыв глаза, начала яро нюхать сигаретный дым.

— М-м-м. Заебись, — сказала она.

Я подошёл к Бильге.

— Любишь заниматься пассивным курением?

— Начинаю понемногу, — ответила она, а затем вновь открыла глаза.

Говард выдал ей кривую улыбку; однако в этой улыбке не читалось ни грамма страха или доброжелательности.

— Вы, ребята, ебанутые, — сказал Говард.

— Ну и что?! — спросила Бильге.

— А то, что вам не стоит общаться с моей сестрой.

— А что ты нам сделаешь, если мы пообщаемся с твоей сестрой?!

— Ничего, но знайте — я не одобряю.

— Ох, как страшно; «не одобряет» он, — саркастически завопила Бильге. — Пиздец, как же так!? Пожалуйста, одобри!

— А вот и не одобрю.

— Нет, серьёзно, — сказала она, резко сменив тон. — Одобри, пожалуйста.

«Она и вправду хочет одобрения от Говарда на общение с его сестрой? Что она опять несёт?».

— Я больше не стану играть с вами в игры, — объявил Говард. — До свидания.

Он ушёл обратно к себе в номер; Бильге подошла ко мне и прошептала:

— Интересно, он спит со своей сестрой в одном номере? Попахивает инцестом.

— Вряд ли, — ответил я. — Она, наверное, в одном номере с Чандрой.

— Та индианка что ли?

— Ну, да, она же общается с Хэйли.

— Что за Хэйли?

Я, молча, посмотрел на Бильге с недоумением.

— Да я ни у кого имена не знаю, — сказала она. — Что ты на меня так смотришь? — Она секунду подумала и нахмурилась. — Хэйли — это и есть сестра Говарда, да?

— Ну, да.

— Бля-я-я. Откуда ты вообще их имена знаешь?

— Ты ведь знаешь; прочитал досье, в отличие от некоторых.

И тут я задумался над тем, что сказал Говард.

— Так, что, я и вправду похож на гея? — тут же спросил я у Бильге.

— Нет, ты похож на девочку, — ответила она. — Сколько можно повторять?

— Но разве это не одно и то же?

— Знаешь, я не шарю, но думаю, что гей бы одевался как гей, а ты выглядишь как девочка, которая косит под парня. Почему тебя это так волнует?

— Ну, не знаю; волнует и всё.

— Много волноваться будешь — реально геем окажешься; ты просто подумай, кого бы трахнул, и всё встанет на свои места.

Я решил последовать её совету и задумался. «Кого бы я трахнул?». Я почесал подбородок, чтобы показать Бильге, что я задумался.

— Будь честен с собой, — сказала она.

«Я должен быть честен с собой». Я посмотрел на неё; думаю, я бы трахнул… Бильге. Да, но стоило ли мне это ей говорить? Пожалуй, я постараюсь не выкладывать все карты на стол раньше времени.

— Я бы трахнул девушку, — ответил я.

— Ну, вот, — сказала она. — Значит, натурал.

«Интересно, она заподозрила, что я говорю о ней? — подумал я. — Хотя, погодите-ка — мы ведь с ней вчера поцеловались». Думаю, это было очевидно. Что ж, по крайней мере, я не слишком навязываюсь. Надеюсь.

— А какую именно бы девушку ты трахнул? — спросила Бильге.

«Вот чёрт! Зачем ей это?».

— Я бы… эм… ну… — промямлил я.

— Я знаю, кого ты хочешь…

«О, боже! Что?! Она это скажет сама?».

— Ты хочешь Хэйли, — продолжила Бильге. — Я права?

«Что?! Хэйли?!». Она серьёзно? Да у меня и в мыслях не было. Я ведь поцеловался с ней вчера — с чего она взяла, что мне может нравиться Хэйли? Мне кажется, что Бильге здесь единственная, кто не честна с собой.

— Почему это? — спросил я.

— Ну, вы же с ней подружились; она твоя ровесница, блондиночка, симпатяжка.

— Но ведь я поцеловался вчера с тобой.

— Это была тренировка; я же знаю, что ты страдаешь не по мне, а по ней.

— Я же вчера тебе сказал, что хочу тебя!

— Ой, да хорош заливать — ты просто пытался меня утешить.

Я почесал затылок. «В чём её проблема? Хотя… может я действительно просто пытался её утешить?». Я уже сам не помнил; как бы я не старался быть с собой честным — я просто физически не могу понять самого себя.

— Но ты же сама говорила, что мы — «влюблённая пара», — напомнил я.

— Да я же шутила. Мне просто грустно было, что мой единственный друг… мой брат, хочет меня покинуть.

— То есть, вот так, значит? Я для тебя всего лишь брат?

— А почему нет? В этом ничего нет плохого.

— Знаешь что?! Да пошла ты! — закричал я. — Ты мне разбиваешь сердце; не буду я с тобой дружить и я тебе не брат!

Она помрачнела; не знаю, почему я так быстро перешёл на такой откровенный разговор. Бильге молчала некоторое время.

— Это ты мне разбиваешь сердце, — сказала она плаксивым голосом; я заметил, что у неё снова потекли слёзы.

«Она ещё и плачет?!».

— Я-то? — отвечаю ей я. — Но ведь я и вправду хотел тебя трахнуть; и хочу до сих пор.

— «Трахнуть, трахнуть», — раздражённо сказала она. — Да все парни бы не отказались трахнуть кого угодно — это не показатель любви.

— Но ведь… — начал я.

— Да пошёл ты нахуй! — злостно закричала она.

Мы опять замолчали; в воздухе висело напряжение. Я попытался дождаться, когда она остынет.

— Бильге, — проговорил я, наконец, — ну прости…

Она продолжала смотреть на меня озлобленно, но затем покачала головой и вздохнула:

— Если ты хочешь, чтобы я тебя простила — больше никогда не смей об этом говорить. Ты понял?

— Хорошо.

Она кивнула; мы опять, молча, постояли некоторое время. Наконец-то она успокоилась, глубоко вздохнула и даже слегка улыбнулась; хоть и болезненно.

— Не волнуйся, Кел, — сказала она. — Замутишь с Хэйли, и всё будет хорошо.

— А почему мне нельзя замутить с тобой?

— Потому что я слишком старая для тебя.

— «Старая»? Да ты всего лишь на два года старше меня.

— Два года — это много.

— С каких пор два года — это много? — удивился я. — Ты же говорила, что тебя привлекает Говард.

— А это тут причём? — удивилась Бильге.

— Ему, вообще-то, восемнадцать лет.

— Этому буйволу восемнадцать?! Что?!

— Да, он ведь младший брат Хэйли. Он младше её на два года.

— Ох, ты ж, ёп твою.

Бильге была в ахуе.

— Ну… — сказала она, наконец, — Тогда он не в моём вкусе.

— А кто вообще в твоём вкусе?

— Никто! — крикнула Бильге. — Буду просто… одна всю жизнь. Дрочить.

— Окей, желаю успехов в этом деле.

Как же она меня заебала; теперь я понимаю, о чём говорил Говард — общаясь с ней, я выгляжу таким же ебанутым, как и она. Она всегда найдёт способ выкрутиться и не принимать никакой ответственности; с ней спорить бесполезно: чем больше споришь — тем хуже всё оборачивается. Надо бы просто прекратить общаться с ней. Но как? Она — мой единственный друг в этой вселенной; особенно теперь, когда Дуанте умер. Хотя вряд ли он был, прям таки, моим другом, но всё же. Эх, что за тупость?

— Может, пойдём, позавтракаем? — спросила Бильге; видимо, она хотела уже закончить этот ужасный, неловкий разговор.

Я опять вздохнул и сказал:

— Ладно, пойдём.

Мы пошли завтракать. У нас было что-то вроде пятидневного отпуска в отеле (в обмен на те пять дней, что мы сражались, видимо). Внизу была столовая и бар; всё было оплачено заранее. Довольно хорошо нас наградили за то, что мы прекратили сражения для шоу. Я даже начал задумываться: «А стоило ли нам прекращать?». Может мы бы победили все двадцать отрядов, вернулись на Землю победителями, стали бы богатыми и зажили беззаботно? Эх, не стоит, думаю; нам хватит и этого.

Глава четырнадцатая. Келвин

Всё утро я и Бильге гуляли по городу; просто гуляли — и без денег, естественно. В основном, молчали, но иногда обсуждали окружение.

— Как думаешь, где тут можно по-быстрому подзаработать? — спросила Бильге.

— Зачем тебе? — поинтересовался я.

— Ну, чтобы сходить, может, в интернет-кафе. Посидеть, поиграть в игры.

— Можно попрошайничать.

— Вряд ли попрошайничеством мы много заработаем; как-то хочется побольше денег — на хавку ещё, может быть.

Я думал насчёт способности Бильге и моей способности.

— Думаешь, наши способности могут как-нибудь помочь нам быстро заработать?

— Я не думаю — я знаю, что они помогут, — пояснила она.

— Будем в меня ножи кидать?

— Нет, но моя способность определённо может помочь.

«А моя способность опять бесполезна, — отметил я про себя. — Ну, что ж…»

— Ты собираешься грабить прохожих? — спросил я.

— Может, я попробую себя в казино?

Я подумал над этим и понял, что в теории это могло сработать; если в сражении она делает несколько попыток, пока не получится самая удачная, то она могла бы с тем же успехом выигрывать в азартные игры с высокой ставкой. Однако может ли? Способность ведь работает только в сражении.

— Нужно просто представить, что игра — это сражение, — пояснила Бильге. — Как в симуляции. Помнишь?

— Точно!

— Я должна убедить себя в важности победы.

Мы стояли на улице и попрошайничали для начальной ставки; к удивлению, звери были склонны помогать нам, ведь мы здесь явно гости с другой планеты. Мы собрали достаточно денег для начальной ставки, а затем отправились в ближайшее казино.

Когда мы вошли в заведение, мы тут же увидели кучу слот-машин, игорных столов и, естественно, ещё зверолюдей, которые просаживали здесь свои деньги.

— Так, и что теперь? — спросил я.

— Нужно выбрать подходящую игру, — ответила Бильге.

— Рулетку может?

— Слишком большой рандом; хотя, если я буду просто ставить на одну и ту же цифру, то рано или поздно сработает, но это очень долго будет. С такой маленькой начальной ставкой мне будет очень муторно.

И тут я увидел стол, за которым зверьё играло в техасский холдем против казино. Забавно; честно говоря, даже неожиданно — обычно в казино играют в блэкджек.

— Смотри! — сказал я.

— Что это? Покер? — спросила Бильге.

— Да, думаю, тебе подойдёт.

— Я не знаю правила.

— Серьёзно? Не знаешь правила покера?

— Не-а.

Я просто охренел с неё; я был уверен, что она шарит в этой теме. Я тут же начал ей объяснять правила техасского холдема, но, как только я добрался до тёрна, она сказала:

— Всё, забей! Нихуя не понимаю; давай что-нибудь другое.

Я оглянулся и остановил взгляд на ряде из слот-машин.

— Вон! «Однорукий бандит», — сказал я. — Пойдёт, я думаю.

— Вот это я понимаю, — сказала Бильге. — Очень много времени уйдёт; ну, для тебя может и не так много.

— За то думать не надо, — подметил я. — Просто ставь побольше и, если ты в плюсе, оставляй, как получилось.

Бильге присела за слот-машину; она тут же поставила максимум. Первая же попытка принесла нам немного денег. Затем вторая и третья попытка тоже были выигрышными. Я был в шоке.

— Охренеть, — сказал я.

Значит, если у неё есть сверхспособность, то каждая попытка должна была стать для неё отдельным «сражением».

Пятнадцать раз подряд Бильге выиграла с максимальной ставкой; никаких больших джекпотов, к сожалению, но, в итоге, мы солидно увеличили наше начальное состояние.

— Всё, валим отсюда, — сказал я. — А то мало ли, нас поймают за мошенничество.

Когда мы уже почти были у двери, Бильге остановилась и сказала:

— А может всё-таки в рулетку?

Я остановился и призадумался. «Поставить все деньги на рулетку — чем мы рискуем?». Бильге должна справиться.

— Давай, — согласился я.

Мы разменяли деньги на фишки, а затем подошли к столу с рулеткой.

— На какое гнездо ставим? — спросила меня Бильге.

— Семнадцать, чёрное, — назвал я первое увиденное мною гнездо.

— Ставлю всё на гнездо семнадцать, — сказала она пеликану в униформе, который являлся крупье. Наши пятьдесять шесть долларов должны были окупиться.

Крупье собрался крутить котёл, но Бильге сказала:

— Подождите!

Он остановился и взглянул на неё недоумевающим взглядом.

— Вперёд! — сказала она.

Крупье раскрутил котёл, а затем бросил шарик. Крутился он достаточно долго, гипнотизируя мой взгляд; в какой-то момент, у меня возникло ощущение, что мы сейчас тупо всрём весь выигрыш.

Наконец-то котёл остановился, и шарик попал в гнездо.

— Семнадцать, чёрное, — удивлённо объявил крупье. — Стрейт-ап; выигрыш — тысяча девятьсот шестьдесят долларов.

Я был в шоке.

— Спасибо, — ответила Бильге и улыбнулась.

Это было невероятно; однако я начал беспокоиться насчёт того, что нас за это могут посадить за решётку. Мы обменяли фишки на выигрыш, а затем тихонько вышли из здания; вроде всё спокойно.

— Это было охуенно! — закричал я. — Честно признаюсь, я до сих пор немного сомневался, что у тебя вообще есть сверхспособность. — Я посмотрел на Бильге; она была абсолютно невозмутима. — Сколько у тебя ушло попыток?

— Не знаю, двадцать с чем-то, — ответила Бильге.

Она посчитала деньги и выделила тысячу пятьсот долларов, а затем протянула их мне.

— Вот, возьми, — сказала она.

— В смысле? — удивился я. — Это ведь твои деньги.

— Бери, — настаивала она.

— Да зачем они мне?

— Я всё детство провела в богатой семье; конечно, будь ты моим братом, ты бы тоже провёл жизнь в богатой семье, но ты же не мой брат. Тебе, наверное, хочется познать жизнь богатея, ведь так?

Я молчал и был в недоумении; и всё же я протянул руку и взял деньги. Тем не менее, я чувствовал какую-то несправедливость; Бильге на меня подозрительно посмотрела, будто ожидая, что я что-то скажу.

— Спасибо?.. — неуверенно произнёс я.

— Келвин.

— Что?

Бильге была явно чем-то расстроена.

— Иди, пригласи Хэйли на свидание. Своди её в кино.

«Боже, она опять за это!».

— Сколько можно повторять — мне не нужна Хэйли, — ответил я.

— Всё равно, иди отсюда нахуй, — сказала Бильге. — Я пойду, сяду в интернет-кафе на весь день, с чипсами и колой. А ты мне не мешайся — хочу побыть в одиночестве; мне надо кое-что обдумать.

Я хотел сказать, что всё-таки тоже хочу в интернет-кафе с ней, но потом засомневался; кажется, я слишком навязываюсь. Почему я так к ней пристал? Она даже откупается от меня, лишь бы я к ней не лез; чувствую себя отвратительным человеком.

— Келвин, — обратилась Бильге.

— М?

— Похоже, нам просто не суждено быть вместе, — сказала она; в её голосе слышалась некая боль, будто она опять собиралась заплакать.

— «Не суждено быть вместе»? — переспросил я. — Ты вообще о чём?

— Я понимаю; ты думаешь, что я — прыщавая девственница, которая от отчаяния и одиночества пыталась соблазнить своего собственного брата. Да, это так.

— «Брата»? Ты о чём? Какой я тебе «брат»? — усмехнулся я; в ответ на это, Бильге резко помрачнела и злостно нахмурилась.

— Иди гуляй, пацан! — выпалила она. — Пошёл нахуй отсюда!

Меня это взбесило. Я хотел ей крикнуть «сама пошла нахуй» и кинуть ей в лицо деньги; однако, что бы я ни сделал — я всё равно буду выглядеть жалко. Поэтому я, обречённо, но твёрдо сказал:

— Хорошо. — Думаю, что это был единственный способ сохранить достоинство в этой ситуации.

— Вот и молодец, — сказала Бильге. — И не надейся, что я сегодня приду ночевать в наш номер; надо было вчера думать.

Она ушла, а я остался стоять один посреди улицы. «Вчера думать? О чём это она?». Я медленно двинулся в противоположную сторону.

Я пришёл обратно в отель, вернулся в «наш» номер и прилёг на кровать. Я был полностью подавлен и разбит. Что же я сделал неправильно? Вчера она была более лояльна ко мне. В чём причина её такого безразличия ко мне сегодня? Неужели она расстроилась из-за того, что я не переспал с ней? «Надо было вчера думать».

«Нет! Я это так не оставлю. Знаете что? Я действительно пойду и приглашу Хэйли на свидание. Плевать мне на Бильге». Я встал и вышел из номера в коридор. «Так, в каком номере живёт Хэйли? Вот чёрт! Не помню».

Я постучался в дверь к Говарду; он открыл дверь.

— Чего тебе? — спросил он.

— Слушай, Говард, неужели ты всё ещё зол на меня? — спрашиваю я у него.

Говард вздохнул:

— Нет, мне на тебя плевать.

— В каком номере твоя сестра?

— Ты, блядь, шутишь?!

— Нет, я серьёзно, — сказал я и, пытаясь сделать серьёзную рожу, пристально посмотрел в глаза Говарду.

Говард несколько секунд стоял, молча, глядя мне в глаза; выражение его лица было довольно неоднозначным.

— Третья дверь дальше по коридору. — Говард указал влево от своей двери.

— О, да? — удивился я. — Ты мне доверяешь?

— Да что ты моей сестре сделаешь?

— Много чего могу сделать с ней, — сказал я с ухмылкой.

Говард стоял в ахуе, но потом опомнился.

— Лучше не провоцируй меня, — сказал он. — Не хочу ничего знать.

Он закрыл дверь. Я был готов ко всему; хотя, с бессмертием, как у меня, любой бы стал храбрецом. Думаю, я бы всё равно её отыскал, если бы захотел — даже без его помощи.

Я подошёл к двери номера Хэйли; странно, но у меня сильно билось сердце — почему-то я волновался. Я постучался в дверь.

Дверь открылась, на пороге появилась Чандра; она стояла в пижаме, а за ней слышны звуки телевизора. Неужели она за весь день ни разу не вышла из номера?

— А, итальянский мальчик, — сказала она хладнокровным голосом.

— «Американец итальянского происхождения», — ответил я. — В досье было указано именно так.

— Я не читала досье. Тебе Хэйли нужна?

— Ага.

— Она ушла вниз — в бар, за напитками. Скоро придёт.

— Хорошо, — кивнул я.

Чандра закрыла дверь, а я подошёл к лифту в конце коридора; индикатор над лифтом показывал, что кто-то едет наверх (я находился на четвёртом этаже).

Индикатор показал: «^2», а затем «^3», а затем «4»; лифт остановился на четвёртом этаже. Двери лифта открылись: передо мной стояла блондинка с причёской «каре», одетая почти так же, как я; она держала два стакана с коктейлями и трубочками.

— Эм… — сказала Хэйли. — Привет!

— Привет, — сказал я. — Не хочешь со мной погулять? Может в кино сходить? — Я говорил без улыбки, к сожалению.

— Оу… ну… у меня нет денег.

— У меня есть деньги; плачу за тебя.

— Да? А… хорошо; я только принесу коктейль Чандре. Окей?

Я ей кивнул; Хэйли ушла в номер. Через пару минут она вернулась с одним коктейлем.

— Пробовал эти коктейли? — спросила она.

— Они с алкоголем?

— Нет, просто газировка с сиропом. Мне очень нравится. Весь день сегодня бегаю вниз ради этих коктейлей.

— Бесплатные?

— Ну, как бесплатные; за нас уже уплатили.

Мы спустились вниз, я тоже заказал безалкогольный коктейль у бармена, а Хэйли уже допила свой и поставила обратно на барную стойку.

— Давай попробуй, — сказала Хэйли.

Я начал пить; да, коктейль очень вкусный — пузырящийся и сладкий. Вроде и обычный Спрайт, но клубничный сироп, хаотично разлитый в газировке, обволакивал язык и придавал напитку некий шарм; никогда в жизни не пробовал напитка вкуснее.

— Ничего себе, — сказал я.

— Я же говорила.

Мы отправились в кинотеатр — там шли, в основном, фильмы местного производства, где главные герои были зверолюдьми; хотя, как ни странно, встречались и человеческие.

Мы сходили на приключенческий боевик про тигрицу-археолога, которая бросила вызов мафии волков, заинтересованной в поисках загадочного древнего города полного сокровищ — по крайней мере, таков был синопсис; фильм трэшовый, но довольно мило было поглядеть на инопланетный кинематограф.

— Как тебе фильм? — поинтересовался я после просмотра.

— Ну, вроде ничего, но… — ответила Хэйли. — Для приключенческого фильма как-то слишком много соплей и мелодрамы; я-то думала, что это реально боевик, а там одни диалоги ни о чём. По-моему, авторское кино.

Мы пришли обратно в отель.

— Ну, что ж… — начал, было, я, собираясь идти в свой номер.

— Поужинаешь со мной? — спросила она.

На самом деле, я погулял с ней только ради галочки; однако я понял, что нам хотя бы стоит отужинать вместе, раз уж на то пошло.

— Ладно, давай, — согласился я.

Мы прошли в столовую, набрали еды и сели за стол.

— Как у тебя дела с твоей подругой, которая, оказывается, не твоя сестра? — поинтересовалась Хэйли.

— Мы с ней поссорились, — ответил я.

— Что же так? Я думала, между вами что-то есть; как минимум, уже на этапе ротового взаимодействия.

— Она меня отшила.

— Эх, жалко. Вы бы были отличной парой.

Мне было неловко; буквально вчера я сосался с Бильге, а вот сегодня ужинаю с Хэйли.

— Знаешь, Хэйли, я тебя немножко использовал, — сказал я.

— Это я поняла, — кивнула она. — Спасибо, что сводил в кино.

— Просто Бильге почему-то считает, что я ей не подхожу; она пытается свести меня с тобой.

— Да кто она такая, чтобы решать, с кем мне быть? — возмутилась Хэйли.

— Тем не менее, она мне реально нравится.

— Так признайся ей в любви.

— Да я признался; вроде как.

— Ну, блин, — говорит Хэйли. — «Вроде как» — это как?

— Я сказал, что «хотел её».

— О, боже! Это звучит тупо. Попробуй проще, например: «Я люблю тебя, Бильге».

Меня чуть не стошнило от того, как я себе это представил.

— Да всё уже не имеет значения, — сказал я. — Она не вернётся сегодня — будет ночевать в другом месте. У неё хватит денег, чтобы отдельный номер снять; как минимум, на одну ночь.

— Откуда у вас деньги вообще? — поинтересовалась Хэйли.

— Бильге выиграла их в казино, с помощью способности, — ответил я.

— Вы так можете что ли?! — удивилась она.

— Да, как видишь.

Мы доели ужин; Хэйли была в раздумьях всё это время.

— Что ж, я не знаю, как тебе помочь, — сказала она. — Думаю, тебе самому надо разобраться со всем этим. Спасибо ещё раз, что сводил в кино.

— Не за что, — кивнул я.

Хэйли ушла в свой номер, а я вернулся в свой. Я опять упал на кровать; в этот раз, мне уже было полегче. Я просто включил телевизор, и весь оставшийся вечер смотрел всякие звериные шоу.

В какой-то момент мне захотелось спать; я выключил телевизор и заснул.

Ночью я очнулся от того, что кто-то вошёл в номер; я лежал боком к стене и не видел, кто это. Я решил сохранять спокойствие.

Этот «кто-то» разделся и прилёг на кровать… ко мне; укрывшись под моё одеяло. Пахло алкоголем; я почувствовал на спине её груди… это была… «А кто это?». Она обнюхивала мою шею; и тут я почувствовал поцелуй в шею.

— Что за?! — крикнул я.

— Эй… узбагойзя, — сказала она, после чего, крепко обняла меня своей рукой.

«Это Бильге? Она вернулась в номер? Она пьяна? Что?».

— Бильге, это ты? — спросил я.

— Эдо я…

— Чёрт возьми, ты чего это легла в мою постель?

— Кел-келвин, узбагойзя — всё нармальна. Я вбервые в жизни выпила.

— Бля… — Я пытался вырваться из её рук, но не мог — она слишком тяжёлая, а я слишком устал.

«Ладно, похуй», — подумал я и заснул.

Глава пятнадцатая. Келвин

Наступило утро среды; Бильге лежала рядом, прижавшись ко мне. Я проснулся; спалось мне, как ни странно, не так уж плохо, учитывая, что она лежала на мне всю ночь и пахла спиртными напитками. Меня словно успокаивала мысль, что со мной лежала именно она.

— Бильге… — сказал я.

— М? — очнулась она.

— Убери руку.

— Ох… бля-я-я… — Бильге убрала руку; я тут же обернулся к ней.

Мы смотрели друг на друга, лежа под одним одеялом.

— Мы трахнулись? — спросила она.

— Сегодня мы стали ещё ближе к этому.

— Ну и что теперь?

— Давай, иди сюда, — сказал я и приобнял её.

— Ох…

Не знаю, что на меня нашло, но я подумал, что самое время попытаться сделать это; я наклонился к ней и принялся целовать её шею — она глубоко вдохнула.

— Что ты делаешь? — спросила она.

Я решил промолчать; она задержала дыхание, а потом я услышал, как она громко сглотнула слюну.

— Эй… — прошептала она.

Я продолжал делать то, что мне хотелось делать — продолжал обнюхивать и целовать её шею.

— Хорош! Всё! — крикнула Бильге, оттолкнувшись от меня и свалившись на пол.

Она поднялась на свою кровать; на ней было лишь нижнее бельё. Я приподнялся и присел напротив неё.

— Ты что делаешь?! — спросила она.

— А что не так? — спросил я. — Почему ты постоянно меня отвергаешь?

— Ты идиот! Кто тебе разрешил меня лапать?!

— А кто тебе разрешил меня лапать?

— Когда я тебя лапала?

— Сегодня ночью. Ты не только меня лапала, но даже поцеловала в шею.

— Ты дурак! Я была пьяная.

— Да какая разница?

— А то, что пьяные люди порой делают всякую хрень. Не смей больше ко мне прикасаться!

— Да что с тобой такое? Что тебе будет, если я прикоснусь к тебе?

— Мне как-то странно от этого.

— Что тебе странно? Ведёшь себя так, будто ты реально моя сестра.

Бильге, молча, присела на свою кровать; несколько секунд мы смотрели друг на друга.

— Келвин… — сказала она.

— Что такое?

— Не понимаю, почему ты считаешь, что это нормально.

— Это нормально.

— Нет, это не нормально, Келвин; я не готова к такому. Да, пару раз я, может быть, позволила себе распустить руки, но это было спонтанно; я ошиблась.

— А что не так? Что тебя смущает? Давай напрямую.

— Келвин, я понимаю — ты не хочешь принимать меня как сестру; это жестоко с твоей стороны. Но пойми же — я не могу трахаться с парнем, с которым росла всю свою жизнь.

Я просто был в изумлении; да она чокнутая. О чём она толкует?

— Не неси чепухи, — сказал я. — Мы не росли вместе.

Бильге расширила глаза.

— Келвин Горрети, — сказала она.

— Что?

— Твою мать зовут Вивьен Горрети.

«Что?! Откуда она это знает?!». Даже если она и читала досье — этой информации в нём быть не могло; и я никому об этом не говорил.

— Откуда ты об этом знаешь?!

— А твоего отца зовут Серхан.

Она опять была права.

— Откуда?! — снова спрашиваю я.

— Назови фамилию твоего отца, — холодным тоном сказала она.

— Его фамилия — Башаран… — сказал я и тут меня как молнией ударило.

Досье, Бильге Башаран. «Не может быть… она… она — моя сводная сестра?!». Я не понимал, что происходит.

— Ну? — говорит она. — Мой отец.

— Как… как это может быть?

— Очевидно у тебя проблемы с памятью; или ты меня не узнал.

— Я тебя узнал, — вдруг вспомнил я. — Я узнал с самого начала; просто что-то меня останавливало от того, чтобы я об этом… — Я потерял дар речи.

— Забавно, а я ведь реально однажды почти поверила, что перепутала тебя с кем-то; ещё тогда, в пещере. Но не может же быть два таких Келвина Горрети, правильно? Честно, я постеснялась спрашивать.

— Нет, я точно тот самый Келвин Горрети, — ответил ей я. — Ты не ошиблась; я твой брат.

— Значит, ты меня всё-таки помнишь?

Я действительно помнил всё. Когда я был совсем маленький, моя мать вышла замуж за турка по имени Серхан; у него была дочь по имени Бильге, которая была меня на два года старше. Мы с ней жили как брат и сестра в благополучной семье, увлекались видеоиграми. Когда мне было семнадцать лет, моя девятнадцатилетняя сестра добровольно отчислилась из университета и пришла домой, а затем целыми днями сидела за компьютером; она наотрез отказывалась восстанавливаться, либо поступать куда-либо снова — её отец был недоволен и вскоре решил, что ей пора преподать урок — он выгнал её на улицу. Конечно, он надеялся на то, что она вернётся и попросит прощения, согласится снова куда-нибудь поступить; однако она не вернулась…

— Я помню, Бильге, — промолвил я. — Я помню тебя.

Она, молча, кивнула.

— Вот только не пойму, — продолжил я. — Как я мог забыть?

— Тебя контузило гранатой, — предположила она.

— Нет, невозможно; я точно помню, что не отдавал себе об этом отчёта ещё до нашей первой битвы — до того, как меня контузило. Граната здесь не причём — я уверен на сто процентов.

— Тогда я не знаю; да и мне как-то похрен — вспомнил и ладно. Ты точно не придуриваешься?

— Нет, — ответил я. — И я постараюсь выяснить, почему это произошло.

— Так ты признаёшь меня сестрой?

Я кивнул; в ответ, она улыбнулась.

Мы оделись и вышли из номера; было очень тихо. Мне всё ещё было не по себе из-за этого казуса. Удивительным было ещё то, что, как парадоксально не звучало, удивлён я не был — будто уже заранее знал об этом.

Когда мы спускались вниз, чтобы позавтракать, мы неожиданно наткнулись на Кусрама и членов нашего отряда в вестибюле.

— В чём дело? — спросил я.

— Они ищут тебя, — сообщил Кусрам.

— Кто ищет?

— Альянс.

— Альянс? — переспросил я. — Почему?

— Хотят получить свою способность обратно.

«Мою способность? Откуда они знают? Почему „обратно“?».

— Что за способность? — спросил я. — О чём вы?

— Способность воскресителя, — ответил кот.

— «Способность воскресителя»? Вы что? Дуанте был нашим воскресителем.

— Келвин, прекращай, — сказал Кусрам. — Понимаю, ты хотел его выдать за воскресителя, но это не прокатило; удивительно, что я тебе вообще поверил — он ведь умер так легко и быстро. Мы даже отвезли его труп на то поле, но EWA распознали ложь, когда его осмотрели.

— Погодите, нет, не может быть. У Дуанте были способности — спросите у других.

В разговор встрял Говард:

— Да, Келвин прав — нашим воскресителем был Дуанте.

Кусрам явно удивился тому, что сообщил Говард.

— Келвин, — сказал Кусрам, глядя на меня. — Ты ведь Келвин Горрети, так ведь?

— Да, — ответил я.

— И ты хочешь сказать, что ты никого не воскрешал?

— Нет, я просто был очень живучим и регенерировал быстро.

— У всех воскресителей есть повышенная живучесть и регенерация — это естественно. Если бы воскреситель умирал так же быстро, как и все остальные, какой тогда в нём смысл?

Я был в шоке. «Как это может быть? А кто же тогда Дуанте? Откуда у него эти способности?».

— Хотите сказать, что я — воскреситель? — спросил я.

— Так и есть, — ответил Кусрам. — Нам прислали твоё имя и фотографию перед боем.

— И что теперь?

— Власти Земли закрыли свой порт; никто не сможет вернуться на Землю, пока ты лично не сдашься.

И тут я опять полностью запутался. «Я — воскреситель?». Вот, значит, откуда у меня была такая уверенность в себе на турнире? А ведь и правда. А это странное чувство, когда я держал Дуанте за руку? Значит, я мог его оживить? Но его труп уже забрали. «Чёрт!».

— Что мне делать? — спросил я.

— Тебе нужно явиться в космопорт завтра утром, — ответил Кусрам. — Только нам нужно им об этом объявить.

Мы отправили сообщение — завтра я вылетаю; один. Это будет индивидуальный полёт; я отправлюсь на Землю и верну Альянсу свою способность. Неизвестно, что со мной будет; возможно, меня убьют.

В честь этого, весь оставшийся день мы с Бильге просидели в интернет-кафе. На прощание мы с ней зарубились в кучу игр, что мы когда-то давно играли вместе. Это наводило на меня воспоминания забытого прошлого; мне пришло осознание того, что я никогда не был одинок в этом деле. У нас с ней действительно было много общего.

Когда мы вернулись в номер под самый вечер, я просто упал на свою кровать; Бильге стояла надо мной.

— Кел, — сказала Бильге.

— Что?

— Я…

Я вопросительно взглянул на неё.

— Как же это неловко… — сказала она.

— В чём дело?

Бильге почесала своё левое плечо от волнения. Через несколько секунд молчания, она сказала:

— Прости меня за то, что я пыталась тебя соблазнить.

— Бильге, нет, — говорю я. — Это моя вина.

— Нет, не пизди! Да, это ты пытался меня трахнуть сегодня утром; это понятно — ты ведь парень. Но это я завела с тобой разговоры о сексе, ещё тогда, в казарме; и это я тебя поцеловала. Я хочу извиниться за это.

— Да за что ты извиняешься?

— За то, что я, возможно, разбила тебе сердце.

— Нет, Бильге, ты не разбила мне сердце; ты ведь моя сестра — мы всегда будем друзьями.

Бильге присела на свою кровать, напротив меня.

— Сводная сестра, — напомнила она.

— И что? — Я поднялся и присел.

— Между сводными братьями и сёстрами порой бывает роман.

— Это странно и неловко. Как ты это объяснишь родителям? Мы ведь росли вместе с самого детства; даже без кровного родства, это как-то стрёмно.

Бильге кивнула:

— Да, ты прав — это стрёмно.

— Давай не будем, — предложил я.

— Знаешь, — сказала она, — а мне как-то грустно от этого. Вот ты только сейчас вспомнил, что я твоя сестра, а я уже успела отвыкнуть от этой идеи; за то время, пока мы находились на этой планете.

— Предлагаешь всё-таки заняться сексом? — спросил я.

— Я не знаю, чего хочу.

Я присел рядом с ней и дотронулся до её плеча.

— Бильге…

— Что? — тихо прошептала она, глядя мне в глаза.

Я потянулся к её губам, чтобы поцеловать, но она отвернулась.

— Я не могу, — сказала она.

Я кивнул:

— Хорошо; я тоже не могу. Я просто проверил, можешь ли ты.

На следующее утро я отправился в космопорт; он был неподалёку от отеля — примерно, в пяти минутах ходьбы. Меня сопровождала Бильге, естественно.

— Кел, — сказала она.

— Не переживай, — говорю я. — Если меня убьют — я пришлю открытку.

— Почему ты согласился?

— Иначе вы не сможете отправиться домой, а Альянс нападёт на эту планету, отправив каких-нибудь огромных меха-рыцарей из аниме, которые уничтожат здесь всю жизнь; и всё из-за дурацкой сверхспособности.

— С чего ты так уверен?

— А с чего бы мне бояться вернуть способность, если это не так?

— Да, блин, не поняла вопроса. С чего ты взял, что они прилетят?

— Потому что земляне создали разумную жизнь на этой планете; они здесь боги и могут сделать с этой планетой что угодно. — Я пошарил у себя в кармане и протянул Бильге деньги, что она дала мне позавчера. — Вот возьми.

— Нахрена мне они? — спросила Бильге.

— А нахрена они мне? — спросил я.

— Купишь чего-нибудь, когда прилетишь на Землю.

— Например?

— Шоколадки какие-нибудь.

— Сомневаюсь, что шоколадки такие дорогие.

— Ну, ещё чего-нибудь купишь.

Я усмехнулся и положил деньги обратно в карман.

— Ладно, — кивнул я.

Попрощавшись с Бильге, я вошёл в космопорт; меня ждал челнок, управляемый роботами.

— Келвин Горрети, верно? — спросил робот, похожий на консервную банку, который встречал меня сразу возле челнока.

— Да, можете поверить на слово.

— Я и был создан для того, чтобы верить на слово.

— Интересно. А паспорт вы не проверяете?

— Откуда у вас паспорт? Вы же гладиатор — ваш паспорт у нас.

— А когда вы вернёте паспорта остальным?

— «Остальные» — это кто? — спросил робот.

«Вот чёрт!». Я забыл, что Альянс не в курсе того, что все остальные члены отряда выжили.

— Остальные… — говорю я, — это те мексиканцы, у которых пограничники украли паспорта. Когда вы им их вернёте?

«Что за бред я несу?!».

— Нам неизвестно ни о каких мексиканцах, — ответил робот. — Зачем кому-то красть документы?

Я подумал и сказал:

— Ну, как зачем? Чтобы их корректировать и нелегально продавать тем, кто хочет въехать в Мексику.

— Какое вы имеете отношение к подобным аферам?

— Я лишь предполагаю.

— И вы обвиняете нас?

— Нет, что вы; я просто… — Я даже и не знал, что сказать. — Я хотел сказать… — сказал, наконец, я, — Что вы, наверное, хотели бы найти тех мошенников и вернуть мексиканцам их паспорта?

— Нас не волнуют их проблемы; мы здесь посланы для того, чтобы доставить вас на Землю.

— Ну, вот и хорошо, — кивнул я. — Доставляйте. — Я был рад, что ушёл от абсурдной темы, в которую случайно вляпался; ну и ещё я отвёл внимание от того факта, что отряд выжил.

— Вы здесь не имеете права отдавать распоряжения, — распорядился робот. — Пожалуйста, пройдите в свою каюту и, нахуй, не высовывайтесь оттуда до окончания полёта.

Что-то меня в последнее время слишком много гнобят; и, всё же, я изо всех сил пытался не расстраиваться, утешая себя своим мировоззрением.

Я прошёл туда, куда меня повёл робот; моя каюта была действительно довольно уютной. И так, мы летим на Землю; что со мной теперь будет — я не имел ни малейшего представления.

Глава шестнадцатая. Бильге

Шаттл медленно поднялся в воздух, и, внезапно, исчез, оставив за собой белый луч, уходящий в небо; я долго наблюдала, как медленно расплывается этот след. Келвин был уже очень далеко.

Я возвращалась в наш номер; к моему удивлению, на этот раз Говарда в отеле не было — по крайней мере, вне номера — точно. А жаль, если бы он курил, можно было бы понюхать сигаретный дым, чтобы немного расслабиться.

Войдя в номер, я упала на кровать; мысль о том, что наши родители защитят Кела, меня успокаивала. Я лишь надеюсь, что он не настолько туп, чтобы выдать меня…

«Погодите!». Он ведь потерял память. Как же я так не подумала за весь вчерашний день? «Чёрт!». Когда он узнает, то сразу же им скажет, что я жива; родители прилетят за мной. «Надо бежать!».

Я собиралась уйти, но тут раздался стук в дверь.

— Кто там? — спросила я.

— Я ищу мисс Башаран, — раздался знакомый странный голос.

Я открыла дверь — на пороге стоял рыжий зеленоглазый кот; сегодня он был просто в джинсах и белой рубашке — довольно странное зрелище. Я ещё ни разу не видела его без брони; он… довольно мило выглядит.

— А, это вы, Кусрам, — сказала я.

— Здравствуйте.

— Чего это вы сегодня приоделись по-человечески?

— Очевидно, потому что я человек-кот.

— У вас ко мне какое-то дело?

— Да, есть. — Он взмахнул большим пальцем в сторону. — Вы не против со мной прокатиться?

— Что? — удивилась я. — Вы меня зовёте на свидание?

— Нет, не волнуйтесь; это касается вашего куратора, Рена.

— В чём дело?

— Все наши отряды распустили, а вашего командира уволили.

— С чего это вдруг?

— Не имею ни малейшего понятия, но это так; а командир Рен остался у нас на планете и сейчас дебоширит в посольстве. Видимо, он хочет привлечь внимание, чтобы получить разрешение вернуться на Землю.

— Ну, так, выдайте ему разрешение.

— Мисс Башаран, причём здесь я? Это ваши люди из посольства не хотят давать ему разрешение; видимо, у них нет разрешения на то, чтобы выдавать разрешение. Сейчас он грозится совершить теракт и пойти перестрелять всех вокруг посольства; боюсь, это даже может спровоцировать войну. Мне позвонили и сказали, чтобы я что-то с этим сделал, а я-то уже не при делах.

— Что вообще на него нашло?

— Понятия не имею, но нужно как-то решить эту проблему; как можно скорее.

— Ну, а я здесь причём?

— Я подумал, что вы единственная, кто сможет утихомирить «командира»; он довольно опасен, но если бы вы бросили ему вызов…

— Вы хотите, чтобы я его убила?

— Ну, у вас ведь есть сверхспособность, как я помню. Мою-то уже отняли; да и вообще, если я убью Рена, то это тоже может спровоцировать конфликт с Землёй.

— Хотите, чтобы я, как человек, тихонько завалила человека, чтобы ваши кошачьи лапы были чисты?

— Ну, если вас не затруднит.

Мне понравилась его прямота; конечно, мне было лень, но, наверное, стоило бы съездить, развеяться. Может быть, это мне что-то даст.

— Ладно, поехали, — ответила я. — Мне всё равно делать нечего.

— Спасибо вам.

Когда мы вышли на улицу, Кусрам указал на чёрный мерседес-бенз. Мы сели в машину.

— Это что, ваш автомобиль? — спросила я.

— Ну, что-то вроде того.

— Откуда у вас столько денег?

— Автомобиль мне родители подарили на день рождения.

— Вы что, мажор?

— В общем-то, да. Мой отец — глава самой престижной горнодобывающей компании в мире и, одновременно, губернатор штата. Моя мать — популярная киноактриса; она играет в приключенческих боевиках о тигрице-археологе. — Он перешёл на шёпот. — На самом деле, её гримируют под тигрицу.

— Ясно, — сказала я.

— Вы любите слушать музыку или лучше ездить в тишине?

— Я люблю тишину.

Мы выехали со стоянки; Кусрам некоторое время молчал, а потом спросил:

— А у вас кем родители работают?

— Я думала, что вы знаете моих родителей.

— Да, извините, — кивнул он. — Надеялся это услышать от вас лично, чтобы убедиться. Значит, Серхан — ваш отец?

— К сожалению, да.

— Мой отец тоже баллотируется на место президента.

— Скажите честно — вы пытаетесь ко мне подкатить?

Кусрам удивлённо посмотрел на меня.

— С чего это вы взяли? — спросил он.

— Вы говорите, что скоро станете принцем своего мира; а я — принцесса моего мира. Значит, нам суждено быть вместе — так вы хотите сказать?

— Да нет же…

— Так вот, я вам скажу — родители меня бросили; я больше не являюсь частью их семьи.

— Соболезную, — ответил он.

— Не разворачивайте тему на жалость, — сказала ему я. — Вы сегодня пытаетесь меня соблазнить: у вашей рубашки расстёгнута верхняя пуговица, вы сегодня надушились, посадили меня в мерседес-бенз, какого-то хрена понтуетесь состоянием своих родителей, а теперь вы ещё и почти принц; вы передо мной выпендриваетесь.

— Ну… да, наверное, — признался он. — Только вот верхнюю пуговицу я расстегнул не для соблазнения, а потому что шее туго; и аромат одеколона мне просто сам по себе нравится. Тем не менее, каюсь — я действительно пытался перед вами выпендриться — вы меня подловили. Хвалиться чужими достижениями — это гнусное, гнусное дело. Простите.

Некоторое время мы ехали в тишине; посольство находится чуть ли не в другом конце города, поэтому поездка казалась довольно длинной.

— Ладно, хорошо, — сказала я, когда мне надоела тишина. — Простите меня.

— Что? Вы подумали, что я в обиде? Всё нормально.

— Нет, простите. Я была слишком резкой. Расскажите, чем вы занимаетесь по жизни?

— Ну, что ж, — начал рассказывать Кусрам. — В основном, я — солдат удачи, наёмник; участвую в вооружённых конфликтах по всему миру. По большей части, я делаю это не ради денег, а просто помогаю некоторым друзьям. Я люблю путешествовать. Естественно, сверхспособности у меня обычно нет — её активируют только перед экспериментом; а вот вчера у меня её вообще вытащили навсегда.

— То есть, вы только и делаете, что гуляете и сражаетесь?

— Как-то так, да. Иногда я приезжаю сюда, в Сонвен-Ист; моя родина, столица штата — здесь живут мои родители.

— Так, погодите. Что-то я хотела сказать… — Я какое-то время думала, мычала, еле как вспомнила и продолжила: — То есть, в каком смысле вашу способность «вытащили навсегда»? Что же с экспериментом?

— Видимо, власти Земли нашли то, что искали; эксперимент закрыли.

— Интересно, что же они нашли?

— Подозреваю, что целью были вы.

— «Я»?! — удивилась я.

— Они ждали человека со способностью побеждать в любой схватке; и скоро они спросят об этом у вашего сводного брата.

— А если я убью себя?

— Меня это не касается — нашу деятельность прикрыли; теперь мы все — простые свободные солдаты.

— Откуда они вообще могли знать, что я появлюсь?

— Есть одно пророчество… — начал Кусрам.

— О, Господи! — выпалила я. — Ладно, забудьте — не хочу слушать этот фентезийный бред.

Мы доехали до посольства; небольшое двухэтажное здание из белого кирпича. Кругом стояли наряды полиции: полицейские машины, волки и собаки в униформах, и даже один медведь. Интересный у них отбор, это какая-то расовая сегрегация? А нет, вон вижу — есть петушок в форме и… да, один тигр — кажется, он здесь главный.

— Так, и что теперь? — спросила я.

— Вы зайдёте и убьёте его, — ответил Кусрам.

— Почему мы не можем с ним договориться?

— Он уже убил нескольких заложников.

— А полиция вокруг? Чего они бездействуют?

— Им нельзя действовать по протоколу; их начальство боится, что если они его убьют, то власти Земли могут объявить войну за убийство их человека.

— У вас есть какое-нибудь оружие?

— Вот, возьмите, — сказал Кусрам и протянул мне пистолет, который он достал из бардачка.

— Что? Вы хотите, чтобы я завалила его из этого?

— У меня больше ничего нет.

— А вдруг у него автомат?

— Ну, вы же умеете побеждать в любой схватке.

— Да, но, чем больше шансов — тем меньше мне придётся страдать.

— Я говорю, у меня больше ничего нет.

— Чёрт возьми! — Я взяла пистолет, положила в карман и вышла из машины.

— Я вам помогу, если хотите, — сказал Кусрам и вышел из машины. — Только у меня нет оружия.

— Хорошо, — сказала я, — вы заходите с парадного входа через пару минут, а я пойду с чёрного; притворитесь, что хотите с ним договориться. Я его обойду сзади и пристрелю в голову.

— Отличный план, мисс! Сделаю всё как надо!

Кусрам подошёл к тигру-полицейскому и сказал ему пару слов — тот кивнул. Затем он направился к парадному входу, а я в этот момент обошла здание; сзади действительно оказался чёрный ход.

«Так, — подумала я. — Мне нужно сосредоточиться; сейчас — контрольная точка. Если что-то пойдёт не так, то начну отсюда».

Я захожу в дверь и слышу, как что-то пищит. «Что?! На стене какая-то мина?!». Я бегу назад; происходит очень мощный взрыв — взрывная волна меня задевает. «Вот чёрт! Как же больно!». НАЗАД.

«Вот говнюк! Откуда у него мины? Неужели он спёр их из казармы? Почему же мы тогда ими не пользовались? Что же мне делать? Наверное, надо лезть через окно».

Я лезу через окно; опять пищит мина. «Да ёп-твою-мать!». НАЗАД.

Даже не хочу ощущать на себе взрыв. Как же мне туда пробраться? Активировать мину и отбежать — тоже не вариант; командир услышит взрыв и пристрелит Кусрама. «Может он не заминировал окно на втором этаже? Как же мне туда пробраться? По водосточной трубе? Ну-ка, попробуем».

Я пытаюсь забраться по трубе, почти достигаю второго этажа, труба начинает отваливаться; я лечу вниз. Я ударяюсь позвоночником об асфальт, у меня перехватывает дыхание. «Чёрт!». НАЗАД.

Труба неустойчивая и даже если я успею запрыгнуть в окно, то грохот упавшей трубы будет достаточно громким, чтобы Рен услышал. Почему же я такая толстая, что меня труба не может выдержать? «Чёрт возьми!». Я не имею ни малейшего представления, что мне теперь сделать. «Думай, голова, думай!».

Через некоторое время я слышу, как внутри здания раздаётся выстрел; за выстрелом следуют крики заложников. «Он что, уже убил Кусрама? Блядь!». НАЗАД.

Так, нужно забраться в окно на втором этаже. Думаю, надо использовать аварийную лестницу на противоположном здании, а потом перепрыгнуть через весь закоулок и влететь в окно здания посольства. «Господи! Какой же это бредовый план!». Но придётся действовать.

Я поднимаюсь по аварийной лестнице на второй этаж здания, напротив чёрного хода посольства. Мне надо прыгнуть к зданию посольства и пробить руками окно, чтобы получилось схватиться; возможно, что я порежу запястья.

«Похуй!». Я прыгаю и пытаюсь пробить окно; стекло разбивается, я хватаюсь — неприятное чувство. Мои ноги врезаются в стену, но ничего серьёзного. Я закидываю ногу в окно и пролезаю внутрь.

Я слышу голос Рена:

— Что там разбилось?!

«Вот чёрт! И это тоже было громко».

— Алкаши, наверное, на улице дебоширят, — говорит Кусрам. — Бутылки кидают.

— Молчать! — кричит Рен. — Как же меня достала эта планета! Я вас всех убью!

— Успокойтесь, командир.

— Не смей меня успокаивать! Выйди на улицу, иначе я тебя пристрелю. Считаю до трёх: раз! — Я спускаюсь вниз. — Два! — Вижу Рена. — Три! — кричит Рен и стреляет в Кусрама.

Я стреляю в затылок Рену; он погибает, но уже поздно — Кусрам мёртв. «Блядь!». НАЗАД.

«Надо всё сделать просто побыстрее». Я забираюсь на аварийную лестницу, прыгаю к окну, пробиваю стекло и… соскальзываю вниз. «Блядь!». НАЗАД.

Забираюсь по лестнице, прыгаю к окну, пробиваю стекло, хватаюсь. «Наконец-то!». Пробираюсь внутрь.

— Что там разбилось? — спрашивает Рен.

«Да-да-да». Я спускаюсь вниз, вижу Рена и стреляю ему в затылок, пока тот смотрит на Кусрама; куратор падает замертво, а его мозги растекаются по полу.

— Ха! Это было легко! — сказал Кусрам. — Отлично поработала.

— Да уж, легко, — сказала я. — Кстати, чёрный ход и окно на первом этаже — заминированы. Будьте осторожны.

— Думаю, полиция разберётся с этим.

Мы с Кусрамом вышли из здания.

— Ты порезала запястья? — спросил он.

— Да, пришлось окно разбить, — ответила я.

Я села в машину; Кусрам открыл заднюю дверь, достал аптечку с заднего шкафчика, затем сел на переднее сидение, открыл аптечку и достал бинты с антисептиком.

— Зачем? — спросила я.

— Надо продезинфицировать, — ответил он.

— Да ладно. Не такие уж большие порезы.

— Всё равно небольшой риск заражения есть. Да и вообще, неужели тебе нормально ходить с ранами наружу?

Не дожидаясь ответа, Кусрам начал бинтовать мои запястья и кисти.

— Мне часто приходилось перебинтовывать своих товарищей, — говорит он. — А тебе?

— Нет, я обычно хожу в лазарет, — ответила ему я. — Да и вообще, не особо люблю получать раны: в полевых условиях никогда не приходилось лечиться; и уж тем более — оказывать другим первую помощь. Я не медик.

— Ну, так, всё равно полезно уметь; мало ли.

Мои запястья и кисти были перебинтованы; у Кусрама получилось очень аккуратно — даже смотрелось круто.

— Хы! — усмехнулась я. — Я теперь как ниндзя.

Кусрам мне улыбнулся, а затем завёл машину, и мы поехали.

— Куда едем? — спросил он.

— Ну, как куда… — начала, было, я.

А куда мы действительно едем? Я не хотела возвращаться в номер: Келвин скажет родителям, где я живу; они меня найдут.

— А куда бы ты хотел меня отвезти? — спросила я.

— Хм… — Кусрам призадумался. — Может в ресторан? Ну, не как свидание, а просто поесть.

— Давай только я сама за себя заплачу. Окей?

— Ладно, хорошо, — улыбнулся он. — В какой хочешь?

— Есть тут какой-нибудь итальянский ресторан?

— Спагетти? — спросил он.

— Ну, да, — ответила я.

Мы доехали до ресторана и заказали спагетти с соусом болоньезе.

— Вы вино не пьёте? — спросил Кусрам.

— А чего ты со мной, то на «вы», то на «ты»? — спросила я.

— Привычка.

— Вино я не пью, — ответила ему я. — Я, пожалуй, закажу газировку.

— Странно, — он нахмурился. — Тебе сколько лет?

— Двадцать один.

— Мне тоже.

— И сколько это по меркам котов?

— По меркам котов-мутантов — столько же, — ответил Кусрам. — Тебе ведь можно распивать алкоголь. Чего же ты отказываешься?

— Ну, я не хочу бухать; недавно побухала — не вкатило как-то. Немного хреново себя чувствовала весь следующий день.

— Вино чуть-чуть можно, я думаю; голова вряд ли заболит.

— Нет, всё — я больше принципиально не выпиваю; а ты даже не надейся меня напоить!

— Да вином разве напоишь? Одним бокалом.

— Одним — нет. Но вдруг мне понравится, и я захочу ещё? Мне кажется, я склонна к алкоголизму.

Нам принесли обед.

— Так как дела с вашим братом? — спросил Кусрам, как и я, накручивая спагетти на вилку.

— С Келвином?

— Да, его же забрали. С ним всё будет в порядке? — спросил он, а затем положил себе в рот кусок; спагетти слегка вывалилось из его рта и он начал его всасывать. На его рыжей шерсти возле рта осталось немного томатной пасты.

— Ну, вообще-то, мои родители любят Келвина, — сказала ему я, — он всё-таки самый младший в семье; вряд ли они будут его пытать. Скорее всего, его спросят: «А где твоя сестрёнка?», — а он такой: «Она осталась в отеле», — и меня придут искать, а я не горю желанием их видеть.

— То есть, ты, как бы, беглянка?

— Можно и так сказать, — ответила я и положила в рот кусок намотанного спагетти.

— Тебе помочь? — спросил он.

— Сбежать?

— Да.

Опять он пытается ко мне подкатить и куда-то увезти с собой; и всё-таки мне действительно нужно было отсюда срочно уехать.

— Давайте, — согласилась я. — Укройте меня.

— Хорошо. А как быть с вашим Келвином?

— Пусть сам меня найдёт, если захочет; я уверена, что он достаточно умный для этого.

Келвин должен понять, что я не горю желанием возвращаться к родителям; когда он это поймёт, он меня лично разыщет.

Мы доехали до некоего частного дома; судя по всему, он принадлежал Кусраму.

— Знаете, мисс Башаран, вы — не единственная, кому я предоставил убежище.

Я вошла гостиную.

— Вы что тут все делаете?! — удивилась я.

Глава семнадцатая. Келвин

Последние двое суток у меня всё ещё были какие-то проблемы с памятью, несмотря на то, что я уже был на сто процентов уверен в том, что мы с Бильге знакомы с детства. Время от времени, у меня случались всплески воспоминаний.

Одним из таких воспоминаний было то, что мы оба очень любили играть в видеоигры; моя сводная сестра была старше меня на пару лет, поэтому я, зачастую, лишь наблюдал за тем, как она играла.

Бильге много материлась за игрой. Она часто играла в нервные игры, которые не прощали даже мелких ошибок и являлись самым откровенным мазохизмом, разработанным специально для искушённых игроков; персонаж игрока только и делает, что постоянно умирает, а потом возрождается на контрольной точке.

Суть подобных игр была проста — ты проигрываешь больше, чем выигрываешь, потому что игровая ситуация выстроена не в пользу игрока; если бы это была реальная жизнь — он бы погиб раз и навсегда. И лишь возможность переиграть ситуацию давало игроку некое преимущество над игрой; оказавшись в крайне невыгодной ситуации, игроку остаётся лишь одно — проигрывать снова и снова, оттачивая свой навык игры, понимание ситуации и тактику до совершенства. И только когда он будет готов, он сможет превзойти себя и разрешить, казалось бы, невозможную ситуацию; тогда он наконец-то обретёт свою долгожданную победу и эйфорию от неё. Это чувство знают только те, кто проходил через подобное; очень приятное чувство, которое намного сильнее очередного привычного оргазма от мастурбации.

Удивительно, на что в теории способен человек, если ему позволить бесконечное количество попыток, с учётом того, что соперник не получит опыта. В таком случае: глупый, рано или поздно, перехитрит умного; слабый побьёт сильного; слепой перестреляет меткого. Всё зависит лишь от терпения.

Всё это звучало бы круто, если бы не одно «но» — это наша реальность; это настоящая способность Бильге. И мне страшно осознавать, что мы, по законам известной физики, вполне вероятно, уже давным-давно могли быть мертвы; сколько раз она, возможно, спасала нас от смерти на том злополучном поле — известно только ей самой. Моя сводная сестра — это хрупкая, уставшая рука, которая удерживает нас в живых вопреки всем нашим представлениям о вселенной; и это лишь вопрос времени, когда ситуация окажется сложной до такой степени, что уже никакие бесконечные попытки не помогут и Бильге станет бессмертным существом, упавшим в бесконечную бездну. Стоило бы помнить, что любой человек имеет свойство умирать в течение жизни со стопроцентной вероятностью.

Я прибыл в штаб-квартиру EWA; высочайшее здание в Новом Риме. Я снова здесь; поверить не могу — прошло почти две недели, но, кажется, что это была целая вечность. Здесь я, очевидно, должен встретиться с президентом; ну, что ж, посмотрим.

Хотелось бы уточнить: несмотря на то, что его зовут «президентом», избранным президентом Земли, конечно же, он не был; он был президентом корпорации, которая правила Землёй — это кардинально разные понятия. Иными словами, у нас здесь не демократия, а корпоратократия. Союз Райли был последней крупной республикой на Земле, до тех пор, пока не был уничтожен; по крайней мере, официально.

— Здравствуйте, Келвин, мы вас ждали, — сказал некий седой мужчина с усами. — Пройдёмте за мной.

Я прошёл по коридору и вошёл в большую круглую комнату; старик с усами вышел. За столом сидел знакомый мне человек.

— Добрый день, Келвин, — сказал президент Серхан Башаран; мой отец, отчим… отец.

— Привет, пап, — сказал я. — Мы нашли то, что искали; отряд выжил. — Я не мог скрыть это от отца.

— Знаешь, почему у тебя проблемы с памятью?

— Мера предосторожности, — предположил я. — Чтобы я случайно не выдал никому собственную миссию.

— Это была твоя идея, сын. Нейронные связи в твоём мозгу были искусственно перекрыты; скрытые воспоминания можно было открыть лишь добровольными усилиями, если ты знаешь, о чём нужно вспомнить. Время от времени, части твоего мозга могли взять на себя инициативу: например, во время боя и, конечно же, когда настало бы время действовать. И, всё же, твоя контузия — это то, к чему мы не были готовы.

— Да, я это заметил: я даже забыл о том, что я воскреситель.

— Ну, раз ты здесь — всё в порядке. И не волнуйся — память вернётся; постепенно.

— Посмотрим.

— Помнишь, в чём заключается суть нашей миссии?

— Нет, но меня это почему-то очень тревожит.

— Не волнуйся; пройдём со мной. — Серхан встал из-за стола. — Когда-то я тебе уже объяснял, но объясню ещё раз — заодно, ты немного восстановишь память.

Отец подошёл к двери, которая находилась в левой части комнаты, и дёрнул за ручку; в открывшемся помещении было темно.

— Здесь, — промолвил он. — Заходи.

Я вошёл внутрь; посреди комнаты стоял шар — это был голографический проектор. Отец подошёл и включил его; передо мной появилось изображение Земли. Она выглядела очень красочной и необычайно зелёной. Необычайно зелёной.

— Это Земля, — рассказывает отец, — до того, как она стала такой, какой является сейчас.

— Наша планета… на неё ведь напали, верно? — спросил я. — Это было где-то почти пятьсот лет назад.

Отец кивнул и нажал на кнопку у проектора; шар начал показывать, как несколько колоссальных по размеру боевых кораблей слетелись на планету, как стервятники, и принялись летать в её атмосфере, медленно разрушая и выжигая поверхность. Земля под их гнётом начала постепенно становиться более оранжевой и безжизненной.

— Агрессивная инопланетная раса, — пояснил отец. — Мы условно назвали их «интерфекторцами». Они разорили нашу планету и почти её уничтожили; никто до сих пор не знает их истинных намерений. Мы совершенно не были к ним готовы и были в крайне отчаянном положении; по всей логике, мы должны были умереть.

— Как лесной муравейник, уничтоженный людьми?

— Почти верное сравнение, за исключением одного момента, — сказал отец и опять нажал на кнопку. — Нас спасла другая инопланетная раса.

И тут на голограмме прилетели другие корабли и начали сражение с кораблями интерфекторцев.

— Мы зовём их «сальваторцы», — сказал отец. — Если что, это лишь латинские наименования; никто до сих пор не знает, как звали обе эти расы. Некоторые считают, что они вообще не воспринимают имена как явление; некоторые считают, что это разные организации одной и той же расы.

— Я так понимаю, предположений много.

— Да, — кивнул отец. — Однако когда интерфекторцы сбежали, сальваторцы спустились к нам с небес и попытались изучить наш язык.

— Они что-то нам сказали?

— Почти пятьсот лет прошло, но информация сохранилась; её держали здесь на Земле, в Старом Риме. Для надёжности её высекли на камнях Колизея, с расчётом на множество языков. К сожалению, сальваторцы покинули нас после того, как передали нам эту информацию.

— Что за информацию они передали?

— Они пророчили нам, что интерфекторцы вернутся на Землю через, примерно, пятьсот лет; плюс-минус три года. И как раз почти три года назад к нам начал поступать сигнал — кто-то вошёл в наш сектор галактики и направляется в нашу сторону.

— Это они?

— Скорее всего, да, Келвин; за пятьсот лет Земля не наблюдала ни одного несанкционированного корабля в нашем секторе.

— А у нас есть план, как от них отбиться?

— Как я уже говорил, когда сальваторцы улетели, они оставили нам своё благословение и установили для землян пророчество.

— Пророчество? По-моему, я начинаю вспоминать.

— Пророчество гласит, что, незадолго до возвращения интерфекторцев, должен появиться отряд обыкновенных наёмников, возглавляемых бывшим гладиатором; в ключевой момент, отряд должен переломить ход сражения за Землю в пользу землян. Для того чтобы этот отряд появился, нужно было сделать так, чтобы их лидер как-то проявил себя; нужно было поместить рабов в почти невозможную для выживания ситуацию — именно таким образом должен появиться отчаянный человек, способный совершить невозможное.

— И вы это делали с обычными людьми? Делали из них рабов и бросали умирать на Хакензе против зверолюдей?

— Да, мы прибегали к этому методу последние полгода, — подтвердил Серхан, — и ты, Келвин, был нашим агентом; ты следил за гладиаторами, чтобы найти избранного.

— А у вас не возникало мысли, что возможно вся эта история с пришельцами — это просто легенда?

— Факт остаётся фактом — наша планета раньше выглядела иначе и не была на половину выжженной пустыней, какой является сейчас. Это подтверждают множество сохранённых исторических документов.

— Может это глобальное потепление? Или… да много чего могло случиться. И с чего вы взяли, что одного отряда достаточно для того, чтобы победить в войне?

— Один отряд не победит в войне — он лишь сыграет роль в переломном моменте войны; сделает нечто почти невозможное, что даст преимущество одной из сторон.

— А кто же тогда победит?

— Человечество, а так же все остальные виды землян, которых искусственно вывели пятьсот лет назад и довели до человеческого этапа развития. Мы использовали все возможности Земли; все ДНК, все ресурсы. Наша планета и планета Хакензе — два главнейших наших оплота. Мы — земляне; и сейчас мы находимся на самом пике военной мощи за всю историю. Мы бросим все свои силы на то, чтобы отбиться от интерфекторцев.

— Можно ещё один вопрос, отец? — спросил я.

— Задавай.

— Который раз ты мне уже это рассказываешь?

— Пятый раз.

— И тебе не надоело?

Серхан покривил лицо:

— …Нет.

Мы вернулись в большую круглую комнату; теперь я понимал, в чём была причина всей этой суеты.

— Пап, — сказал я. — Я должен кое о чём рассказать. Бильге… она…

— Ты встретил Бильге?

— Она была там, на Хакензе.

— То есть? — удивился отец. — Она попалась в один отряд с тобой? Келвин, отправление гладиаторов на Хакензе никем не документировалось, ты же знаешь; мы не имели ни малейшего представления о том, где находится твоя сестра.

— Да, но… она попалась в один отряд со мной. Ты говоришь, я был агентом? Шпионом? Что именно я должен был сделать?

— Твоя цель заключалась в том, чтобы сообщить нам о любых необычных способностях, которые проявят бойцы. Мы присылали зверям твою фотографию и имя, чтобы они знали о том, кто ты; естественно, они должны были стрелять по тебе, в меру, — для того чтобы всё выглядело достоверно.

— Тогда, отец, я хочу сообщить, что Бильге — и есть наша избранная.

Серхан явно удивился.

— Ты абсолютно уверен? — спросил он. — Значит, это была она? Удивительно.

— Да. У неё есть способность, которая позволяет одержать победу даже в самой невозможной ситуации, насколько невозможные ситуации бывают возможными.

Серхан усмехнулся:

— Моя родная дочь — избранная? Вот так поворот. И как работает способность?

— Бильге создаёт контрольную точку в своей временной линии; когда её не устраивает сложившаяся ситуация или она погибает — она возвращается обратно в контрольную точку и может попытаться решить ситуацию снова.

— Значит, она — последняя надежда человечества.

— Да, — кивнул я.

— Келвин, лети обратно на Хакензе и отыщи её; после этого жди новостей. Свяжитесь со мной, если решите помочь.

— «Если решите»? Разве мы не обязаны вам доложиться?

— Избранный должен помогать добровольно или за деньги; если правительство попытается его принудить, а он откажется — его способность может просто неожиданно пропасть; вот такой вот нюанс.

— Что?! И ты говоришь об этом только сейчас?! Хочешь сказать, что судьба мира зависит от настроения моей апатичной, нигилистической сестры?! Ей же вообще плевать на всё — она может спокойно обречь человечество на гибель.

— Что ж, я уж точно не ожидал, что Бильге окажется избранной. Значит, Келвин, всё зависит от тебя — ты должен её убедить в том, что человечество важно; иначе — никак. Можешь считать себя главным героем всего фильма.

— Вот чёрт! Не хотел быть главным героем фильма.

— Отправляйся на Хакензе и отыщи Бильге. Как минимум, ты бы мог подчиниться — твоя способность держится под контролем; можешь оставить её себе на неопределённый срок.

— Я постараюсь не подвести тебя, пап.

— Не сомневайся — просто делай.

Мой отец не был моим настоящим отцом, но я всем сердцем признавал в нём отца; он никогда не спорил без причины, никогда не ругался, несмотря на то, что временами был строг. Он был справедливым человеком, самым лучшим человеком во всём мире.

— И, да, Келвин, — сказал он.

— Что такое?

— Знаешь, Бильге — не единственная, у кого могут быть способности, — ухмыльнулся Серхан. — Следи внимательно за тем, кто будет в вашей команде.

— Кстати, да, с нами был парень; его звали Дуанте.

— И что с ним?

— Он был воскресителем — оживлял бойцов, но он был хрупким, в отличие от меня; он погиб, а затем мы выдали его труп за мой. Альянс, правда, на его трупе способности не нашёл; видимо, она у него врождённая.

— «Урождённый воскреситель»? — призадумавшись, сказал Серхан. — Да, в теории, такое может быть, но… — Он замолчал.

— «Но»?

— Это стоит исследовать.

— Не знаешь, где можно найти его труп?

— Должно быть, он всё ещё на Хакензе; ваш тамошний куратор должен знать об этом.

— Ясно, — сказал я.

Вечером я отправился обратно на Хакензе; когда я туда прибуду, будет уже суббота — последний оплаченный день в отеле. Надеюсь, Бильге не сбежала куда-нибудь опять.

Глава восемнадцатая. Келвин

Суббота, раннее утро; челнок спустился на планету. Я вышел в космопорте. В первую очередь, мне нужно было отыскать Бильге, а значит — нужно сначала вернуться в отель.

Когда я пришёл в отель и поднялся на четвёртый этаж, я постучался в дверь нашего номера; вряд ли бы Бильге так рано пошла завтракать. Однако никто не открыл дверь.

Я спустился вниз на лифте и прошёл в столовую — там её не было; пару знакомых лиц, всё же, я заметил — это были парни из нашего отряда. Среди них не было ни Говарда, ни девушек.

Я поднялся обратно на лифте на четвёртый этаж; придётся стучаться к Говарду. Я постучался. Ответа не последовало.

А может… так, в каком номере была его сестра? Вроде как, «третья дверь слева» от номера Говарда. Я подошёл к двери и постучался. Никто не открыл.

Чёрт, как же неловко теперь. Может они спят до сих пор, а я тут стучусь? Что же делать? Ждать когда они проснутся? Да ну, вряд ли.

Я подошёл к двери нашего с Бильге номера и постучался посильнее. Никто не открыл. «Да в чём же дело?! Куда она ушла?!».

Открылась дальняя дверь, и кто-то выглянул.

— Доброе утро, — сказал я.

Из-за двери выглядывала симпатичная белая уточка в жёлтой футболке. Вероятно, это та самая утка, у которой Говард стрелял сиги. К моему удивлению, у неё были волосы — каре красного цвета; возможно, что это был парик, но всё же.

— Вам кого? — поинтересовалась она, слегка крякающим, но, на удивление, отчётливым голосом.

— Да я тут ищу девушку, которая проживала в этом номере. Ну, или… вы знаете Говарда?

— Говард отсюда съехал уже пару дней назад. По-моему, вместе с ним съехал и его сосед — пузатый низкорослый очкарик.

— Друли, — предположил я вслух.

— Да, кажется он, — кивнула утка. — И ещё сестра Говарда, вместе со своей подругой; они все вместе куда-то съехали.

— А девушка, которая проживала в этом номере? — указал я на дверь нашего с Бильге номера.

— Примерно, с тех же пор её ни разу не видела.

— Не знаете, куда они могли уйти?

— К ним приходил этот кот; как-то его звали…

— Кусрам?

— Да, именно он; сын здешнего мэра. На самом деле, его фиг забудешь — он ведь тут что-то вроде звезды; он даже работает моделью, хотя основной род занятий у него как-то связан с военным ремеслом.

— Хорошо, я понял. Спасибо!

— Всего хорошего, — сказала утка и закрыла дверь.

Так, и где теперь мне их искать? «Сын мэра», значит? Вот тебе и Кусрам. Интуиция, тем не менее, мне подсказывала, что стоит сначала съездить в посольство; они должны знать, где тело Дуанте. Я вышел на улицу и поймал такси.

Когда я прибыл в посольство, посол рассказал о ситуации, произошедшей на днях: командир Рен взял в заложники сотрудников и требовал немедленного возвращения его на Землю. Они сказали, что смогут его отправить лишь в субботу; однако он начал грозиться расправой и убил двоих сотрудников — секретарей.

— Местные правоохранительные органы боялись вмешиваться в земной конфликт, — сообщил посол; естественно, он был человеком.

— Как вам удалось спастись? — спросил я.

— Пришла та девушка вместе с рыжим котом; она застрелила командира в затылок.

— Как она выглядела?

— Ну… кхм… даже не знаю; просто девушка. Я особо не запомнил.

— Она была шесть футов ростом? У неё были турецкие черты?

— Кажется, да.

«Это точно Бильге».

— Где тела ваших секретарей? — спросил я.

— Внизу, в подвале; их завернули в мешки для трупов. Мы должны были отправить их тела на Землю вместе с сегодняшним рейсом; также там тело командира и ещё одного парня, которого доставили нам во вторник — за два дня до происшествия.

«Должно быть, это тело Дуанте».

— Покажите мне тела, — потребовал я.

— Зачем вам? — поинтересовался посол.

— У меня есть способность оживлять тела усопших.

— А, ну, если так…

Мы спустились вниз; прямо на полу лежало четыре трупных мешка. Я открыл первый мешок; запах был ужасный.

— Это ваш секретарь? — спросил я.

— Да, — ответил посол.

— Ясно.

Я открыл второй мешок; это был командир Рен. В третьем мешке лежал второй секретарь. И, наконец, я открыл последний мешок и увидел знакомое лицо; это точно Дуанте: он гниёт уже где-то пять дней. Это был самый наиболее повреждённый труп из всех; и у него, естественно, был самый мерзкий запах.

— Зачем вы открыли все мешки? — возмутился посол. — Вы так весь подвал провоняете. — Он бросился закрывать все мешки.

Я приложил ко лбу Дуанте свою ладонь и почувствовал, как по моей руке словно пошёл ток. Было немного больно, но я уверенно продолжал держать ладонь на его лбу.

Тело Дуанте посвежело, залаталось, и он глубоко вдохнул:

— Ох… что?

— Ну, Дуанте, доброе утро, — сказал ему я.

— Келвин?

— Теперь и ты знаешь, каково это.

— Это неприятно, скажу я тебе, — усмехнулся Дуанте. — Сколько я здесь лежу?

— Порядка пяти дней.

— Пять дней?! И ты так долго меня воскрешал?

— А ты разве не удивлён, что я — воскреситель?

— Я подозревал, но ты никак себя не проявлял; я даже в последний момент усомнился. — Он улыбался; потом его улыбка исчезла. — Моя сестра? Ты нашёл её?

— Извини, не нашёл времени, но не волнуйся — с ней всё будет в порядке; ты выполнил свой контракт.

— Ты уверен?

— Да, всю программу свернули.

Дуанте вылез из мешка.

— Так что? — спросил он. — Тебе помочь оживить остальных?

— Не надо, я сам; командира я воскрешу в последнюю очередь.

— Командир здесь? Что с ним случилось?

— Это я и хочу выяснить; он ворвался в посольство и просто сорвался с катушек.

Я оживил обоих секретарей — они были в шоке, но я им всё объяснил и отправил наверх.

— Посол, — обратился я.

Посол, будучи всё это время в шоке от происходящего, кое-как пришёл в себя и посмотрел на меня. Я ему сказал:

— Помогите привязать командира к стулу.

— О, чёрт! — с омерзением сказал он. — Мне придётся трогать труп?

— Давайте; не стесняйтесь.

Мы привязали труп Рена к стулу. Я прислонил ладонь к его лбу. Рен ожил.

— А-а-а!!! — закричал Рен.

— Командир! — кричу я. — Успокойтесь!

— Рядовой?! Я что, мёртв?!

— Уже нет, командир.

— Что случилось?

— Вас убила Бильге.

Рен никак на это заявление не отреагировал.

Я продолжил:

— Командир, зачем вы убили секретарей?

— Вы не понимаете — мы все умрём. Какое вам дело до секретарей? Нам нужно срочно вернуться на Землю. «Они» идут! Именно «они» разорили нашу планету полтысячи лет назад.

— Всё равно вы неправильно поступили, убив секретарей, — сказал я; я тут же обратился к послу: — Посол?

— Да? — спросил посол.

— Вы же отправите командира Рена на Землю?

— Конечно, мы это сделаем.

— И вы сдадите его под суд; статья «покушение на убийство», как минимум. Хотя, вряд ли это можно считать всего лишь «покушением».

Посол мне кивнул; я продолжил:

— Если только командир не осознавал, что я могу их оживить.

— Конечно, я осознавал это! — закричал Рен.

— Не забывайтесь — мы ещё не на суде; вас отправят на Землю и будут судить уже там.

— Невозможно! Они в это не поверят!

— Значит, у вас серьёзные проблемы, командир.

— Нет! Постойте! Вы не можете со мной так поступить! Я — ваш командир!

— Куратор, — поправил его я.

— Прости, Рен, — сказал Дуанте напоследок.

Мы оставили Рена и посла в подвале, а затем ушли наверх. Мы вышли из здания и поймали такси.

— Так что происходит, Келвин? — спросил Дуанте, садясь в машину.

Мы ехали в мэрию Сонвен-Иста; нам нужно было найти родителей Кусрама и отыскать его самого. Он, скорее всего, знает, где Бильге. По пути, я рассказал Дуанте всё, что знал про интерфекторцев и роль Бильге в борьбе с ними.

— Значит, у нас у всех должны быть сверхспособности? — удивился Дуанте.

— Не знаю; может быть, только у тех людей, кто волей судьбы последует за Бильге, — предположил я. — Она — игрок.

— В каком смысле «игрок»?

— Неважно. Я просто так называю… в общем, забей.

— Слушай, Келвин; мне всё-таки нужно отправиться на Землю и проверить, как там моя сестра.

— Да, я понимаю.

— Когда мы приедем в мэрию, я договорюсь с ними. Окей?

— Точно сможешь? Помощь нужна?

— Нет, я сам разберусь.

— Хорошо.

Какое-то время мы ехали в тишине, но затем Дуанте прервал молчание:

— А тебе не показалось странным то, что командир говорил, что эти злые пришельцы летят сюда?

— А что с этого? — спросил я.

— А вдруг у него тоже сверхспособность?

— Хочешь сказать, что у него есть дар предвидения?

— Если такой хладнокровный и спокойный человек, как командир Рен, начал внезапно вести себя настолько неадекватно — согласись, это довольно странно.

— Спокойный и хладнокровный? — усмехнулся я. — Мы точно об одном и том же человеке говорим?

— Ну, по крайней мере, мне он не казался настолько отмороженным.

— То есть, ты считаешь, что он предвидел то, что мы должны срочно лететь с Хакензе?

— Если он действительно провидец, то…

— Нам пиздец, — продолжил за него я.

Дуанте кивнул.

— Когда тебе понадобиться помощь, — сказал он, — я обязательно вернусь.

Очевидно, нужно было морально готовиться к самому страшному. Возможно, командир что-то предвидел. Что же он мог предвидеть, что заставило бы его так себя вести? Моё худшее предположение — интерфекторцы нападут на Хакензе сегодня. Надеюсь, у меня никчёмная интуиция.

Глава девятнадцатая. Бильге

Прошла пара дней, с тех пор, как я осталась у Кусрама. К сожалению, всё это время мне пришлось проводить вместе с Говардом, его сестрой, её подругой и жирным очкариком.

— Ёбаный в рот! — крикнул Говард. — Да сука, как так?! Нихуя ты!..

Мы с парнями сидели в гостиной, играя в приставку; Хэйли и индианка ушли гулять. Я в очередной раз победила Говарда.

— Я-я думаю, ей помогает её способность, — предположил Друли.

— Да, я же говорю — она пиздит! — завопил Говард. — Она — читер!

— В чём твоя претензия? — спросила я, стараясь говорить максимально спокойной интонацией, хотя меня так и распирало, чтобы наорать в ответ.

— Прекращай возвращаться во времени, чтобы меня побеждать!

— С чего ты взял, что я возвращаюсь во времени?

— С того, что ты можешь!

— Ну, если так, то как мне доказать, что я этого не делаю?

— Никак! Просто признай, что ты — читер!

— Ну, хорошо; я — читер. Доволен?

— Вот и всё, пошла нахуй отсюда. Дру, давай теперь ты против меня.

— Но я не умею играть, — промямлил Друли.

— Давай, ты же умный — разберёшься.

— Ы-ы-ы…

Я передала геймпад Друли. Вряд ли кто бы поверил, но я действительно не пользовалась способностью, чтобы победить Говарда; у меня и так довольно большой стаж игры в файтинги, но, к сожалению, мне было нечего ему сказать — проще смириться. Не быть мне киберспортсменкой с моей способностью; по крайней мере, пока о ней знают.

Друли взял в руки геймпад и спросил:

— Ч-что мне делать?

— Тебе нужно понять принцип, — начала объяснять я. — Файтинг — это игровой жанр, где тебе нужно драться с оппонентом; эдакий, симулятор боевых искусств. Тебе нужно победить противника в двух раундах, а затем можно для прикола сделать ему фаталити — то есть, казнить. Чтобы двигаться по арене, уклоняться и прыгать, тебе нужно нажимать на стрелки, а чтобы проводить удары и ставить блок — вот на эти кнопки. — Я указала ему на триггеры по обе стороны контроллера. — Вот эта кнопка — блок; им ты защищаешься от удара. Комбинируя разные последовательности кнопок, ты можешь использовать различные приёмы.

— И-и откуда мне узнать комбинации?

— Посмотри в мув-лист. Они там описаны.

Я взяла у него геймпад из рук и открыла ему мув-лист, после чего отдала геймпад обратно.

— Что это за… «замораживание»?

— Прожмёшь эту последовательность, и твой персонаж заморозит оппонента, если попадёт в него проджектайлом.

— Что за «проджектайл»?

— Ну, это когда ты стреляешь какой-то хренью, и она летит по прямой линии, пока не наткнётся на что-то.

— Ну, всё! — закричал Говард. — Хватит! Друли, давай погнали!

— О-ой, — сказал Друли.

Говард запустил бой и довольно быстро победил его в обоих раундах, а затем казнил, раздробив голову его персонажу; Друли пытался что-то нажимать, но у него ничего не получилось.

— Ой, что?! — удивился Друли. — Ты меня убил?

— Да! — крикнул Говард. — Вот так тебе!

— И что, я мёртв навсегда?

— Нет, если хочешь — можно сделать реванш; вот, нажми на эту кнопку. — Говард нажал на геймпаде Друли кнопку, чтобы запустить реванш.

Он снова победил его в обоих раундах, а затем снова провёл фаталити.

— Как в это вообще играть?! Почему же так сложно? — спросил Друли.

— Ничего страшного, — подбадривала его я. — Чтобы в этой игре побеждать, нужна тренировка.

— Зачем тренироваться делать что-то в игре?

— Ну, не знаю; людям нравится побеждать друг друга в играх.

— Полный бред, — выпалил Друли.

— Тебе что, не понравилось? — спросил его Говард.

— Нет — я никогда не любил такие нервные игры; мне нравятся другие.

— Какие, например? — поинтересовалась я.

— Ну, более спокойные; добрые игры, — ответил Друли.

Я улыбнулась.

— Как ты вообще прошёл турнир? — поинтересовалась я.

— По блату, — ответил он. — Один парень прошёл турнир, но я отправился вместо него, потому что он отказался в самый последний момент.

— Так можно разве? — удивилась я.

— Для нас сделали исключение.

— Почему ты решил отправиться сюда? — спросила я.

— Я с Говардом.

— Да. — Говард встрял в разговор. — Мы с ним друзья.

— Всё равно я не понимаю, — сказала я. — Зачем лететь сюда из-за друга? Нас тут чуть всех не убили.

— Тебе и не нужно понимать, — сказал Говард. — Это не твоё дело.

— Вы геи или что?

— Иди нахуй, я же говорю — мы друзья детства.

— Как же тебе повезло, — сказала я. — С тобой здесь друг детства, да ещё и сестра; многовато совпадений.

Друли встрял в разговор:

— А я слышал от Хэйли, что вы с Келвином тоже брат и сестра.

Я удивилась, что Хэйли ему об этом рассказала, вопреки тому, что она сама считала это ложью.

— Они — брат и сестра?! — удивился Говард.

— Да, — подтвердила я, — только сводные.

— Почему Хэйли мне этого не сказала?!

Внезапно в гостиную вошёл Кусрам.

— Ребята, — сказал он. — Только что узнал одну новость — на Хакензе прилетел неизвестный космический корабль, не принадлежащий ни нам, ни Альянсу. Он высадился в Румпере; городе в тысяче милях к югу отсюда.

— И что нам с того? — спросила я.

— Это может быть опасно; возможно, на нас напали пришельцы.

— Да ну, бред какой-то.

— Нет, правда, — сказал Кусрам. — В этом и был смысл всего нашего эксперимента — мы должны были найти тебя, Бильге.

— И нахуя я вам?

— Ты… — сказал Кусрам. — Как бы это сказать… не хочешь ли помочь нам?

— Что? — удивилась я. — Не понимаю, зачем вы это говорите таким образом?

— Потому что я не могу тебя заставить. — Он покачал головой.

— Почему не можешь?

— Твоя способность. Она может пропасть.

«Моя способность может пропасть? Хм… да и пусть — мне жалко».

— Плевать, — сказала я. — Я не хочу вам помогать.

— Я… чёрт! Это твоё решение, Бильге. — Кусрам кивнул. — Делай так, как тебе позволяет твоя совесть.

— Хочешь сказать, что я буду плохой, если не помогу вам?

— Нет-нет-нет! — помотал головой он. — Ты будешь хорошей в любом случае! Не надо так думать! — Он явно передо мной лебезил; меня это раздражало.

— Да что ты несёшь? — спрашиваю я. — И в каком смысле, моя способность «пропадёт»?

— Не забивай себе этим голову; скоро придёт Келвин — с ним поговоришь.

— Келвин?! Он здесь?

— Он уже поговорил с моими родителями; они ему назвали этот адрес. Скоро он сюда прибудет.

Внезапно, раздался звонок в дверь.

— А вот, наверное, и он, — сказал Кусрам.

Моё сердце заколотилось. Келвин вернулся? Это неожиданно. Кусрам подошёл к входной двери и открыл её.

— А, Келвин, вот и ты.

— Бильге здесь? — прозвучал голос Келвина.

— Да, она тут. Заходи.

Келвин вошёл в гостиную; на этот раз, он был одет поприличнее: на нём были серые брюки и белая рубашка с жилетом, его наконец-то постригли и причесали. Я же, к сожалению, сегодня только причесалась; в остальном, такая же бомжиха, как всегда.

— Кел… — сказала я.

Он ничего не ответил; я подошла и попыталась обнять его, но он положил мне руку на плечо, остановив меня.

— Что такое? — спросила я.

— Ты поедешь в Румпер со мной и Кусрамом; мы осмотрим корабль, который там приземлился.

— Нет, я не поеду.

Келвин мне криво улыбнулся, а потом, внезапно, я почувствовала резкий удар в лицо; оказалось, он со всей дури уебал мне в нос. Я не смогла выдержать удар и упала на пол; было очень больно. Что-то текло из носа, из-за чего я начала хрюкать.

— Т-ты… как ты посмел?! — гнусавым голосом спросила я, продолжая хрюкать. Я вытерла нос, полагая, что у меня текут сопли, но, взглянув на ладонь, я осознала, что это была кровь.

Келвин подошёл ко мне и начал пинать меня по животу. «Боль! Опять боль!». Я кричала, но каждый новый удар в солнечное сплетение прерывал мой крик, и у меня перехватывало дыхание. Я не могла встать и постепенно потеряла способность кричать.

— Пизди её, сучару! — крикнул Говард.

Я посмотрела наверх; Друли был напуган и не издавал ни единого звука, а вот Говард был явно в восторге, зловеще улыбаясь и наблюдая за тем, как я страдаю.

Келвин принялся пинать меня по лицу; он пользовался своими тяжёлыми крепкими солдатскими ботинками, которые, судя по всему, надел неспроста. Мой череп трещал, искры летели с глаз.

— Не надо… п-прекрати… — тихо выдавливала я; всё было без толку — он меня даже не слышал.

— Келвин! Прекрати! — неожиданно крикнул Кусрам. «Чего же он так долго молчал?». Видимо, его это тоже застало врасплох.

Келвин остановился.

— Что на тебя нашло?! — спросил Кусрам.

— Нечего с ней цацкаться, — сказал Келвин. — Так ей и надо.

Я совсем не ожидала этого от Келвина. Надо бы вернуться в прошлое, но это было так неожиданно, что я не успела установить контрольную точку; я не могла вернуться назад и отомстить.

— Как ты посмел, Келвин? — спросила я.

— Давай, возвращайся во времени, — приказал он.

— Я не могу.

— Я так и думал, — сказал Кел, после чего ещё раз пнул меня со всей дури по животу.

— Ох-хох-хо… — еле выдавила я от боли.

Я лежала в позе зародыша на деревянном паркете гостиной; весь пол возле меня был измазан в моей крови. Я плакала и дрожала; всё тело ныло от боли.

Кусрам присел рядом со мной.

— Бедная девочка, — тихо прошептал он, а затем закричал: — Ты совсем охуел, Келвин?! Она же твоя сестра!

Келвин полностью проигнорировал Кусрама, спокойно присев на диван, рядом с Говардом и Друли, а затем начал переключать каналы; по телевизору шла какая-то детская передача. Почему-то он остановился на ней; маленькие дети-котята веселились с маскотом в костюме крокодила и пели весёлую песенку:

Ла-ла-ла!

Кто мой самый лучший друг?

Это Зоки крокодил.

Он сегодня приходил,

Чтобы веселить наш круг.

— Мне так больно, — еле промычала я сквозь слёзы.

Кусрам смотрел на меня — у него тоже начали течь слёзы; он продолжал сидеть рядом со мной…

Котёночек.

Глава двадцатая. Бильге

Когда я наконец-то смогла встать, я сразу отправилась в ванную комнату. Меня поддерживал Кусрам на своём плече.

Подойдя к зеркалу, я наконец-то увидела себя. Моё лицо — оно было разбито, полностью окровавлено. Бровь и губы были рассечены. Я сплюнула кровь в раковину, а затем всмотрелась в эту густую красную жижу — в ней что-то лежало. Это было несколько моих зубов.

— Вот чёрт, — тихо прошамкала я.

Кусрам стоял рядом со мной.

— Что такое? — спросил он.

— Мои зубы… — У меня непроизвольно потекли слёзы.

— Не волнуйся, Бильге, если захочешь — я оплачу тебе стоматолога, — сказал Кусрам. — И даже пластического хирурга, если захочешь.

— Да что же это такое? — прошептала я, стараясь сохранить хладнокровие.

— Он поплатится за это — я обещаю.

— Почему он так со мной поступил?

— Иногда человек оказывается не таким, каким кажется на первый взгляд.

— Но я же знакома с ним с детства. Он никогда так не поступал со мной.

— Сколько ты с ним не виделась? — поинтересовался Кусрам.

— До того, как встретила его на прошлой неделе? Два года.

— Ну, за два года человек может измениться.

— Н-но ведь все эти две недели он был вполне обычным… разве что… он начал вспоминать.

— «Вспоминать»?

— Вспоминать последние два года.

Кусрам пожал плечами.

— Почему он должен вспоминать?

— Потому что он потерял память, — пояснила я. — А сейчас память к нему начала возвращаться.

— Келвин потерял память?

— Поверь мне на слово. Он забыл даже, что я — его сестра.

— То есть, ты хочешь сказать, что он потерял память, а теперь начал вспоминать и воспоминания последних двух лет сделали его таким жестоким?

— Я-я не знаю, что с ним происходит, но это явно связано с тем, что происходило последние два года; он был абсолютно нормальным два года назад и последние две недели.

— Мы это обязательно выясним, Бильге, но потом; дай я, для начала, обработаю твои раны.

Он достал аптечку из кабинки. Я промыла лицо и прополоскала рот, а затем присела на закрытый унитаз, как на стул; Кусрам встал рядом и начал обрабатывать мои раны.

Дав мне обезболивающее, он продезинфицировал мои раны антисептиком; он достал иглу и начал зашивать мою рассечённую губу и бровь. Я пыхтела от боли и морщилась. Когда он закончил налаживать швы, он ещё раз вытер мои раны марлевой салфеткой и приклеил несколько хирургических пластырей; всё это заняло порядка десяти минут.

— Готово, — объявил Кусрам.

— Как я выгляжу?

— Сама посмотри.

Я подошла к зеркалу и была поражена — это действительно настоящая профессиональная работа. Надо признать, Кусрам уже второй раз удивляет меня в этом плане. Я бы даже сказала, что в другом мире, где живут одни мумии, меня можно было бы даже на обложку глянцевого журнала поставить.

— Ладно, Бильге, можешь идти, — сказал Кусрам. — Я тут пока раковину помою, хорошо? Будь осторожна рядом с Келвином; если что — кричи.

Я вернулась в гостиную. Келвин по-прежнему сидел на диване. У меня не было сил, чтобы отомстить ему прямо сейчас. Я просто, молча, присела на кресло, которое стояло возле дивана. Келвин обернулся и посмотрел на меня.

— А тебе идёт, — сказал он. — Намного лучше, чем раньше.

«У него ещё и хватает наглости шутить?». Он продолжил смотреть телевизор. Все пару минут молчания я злостно смотрела на него.

— Ну? — внезапно спросил он. — Чего молчишь?

Я продолжала молчать.

— Не хочешь — не говори, — сказал он. — Мне-то что?

Кусрам вернулся из ванной, принеся с собой швабру и ведро с водой, и начал мыть паркет от моей крови. Он вымыл пол и унёс швабру с ведром обратно. Через минуту он опять вернулся в гостиную.

— Так, ребятня, — сказал он. — Мне надо сейчас уехать ненадолго; пожалуйста, не деритесь больше. Слышал, Келвин?!

— Да, слышал, — сказал Келвин.

— Смотри у меня! Я у неё потом спрошу. Если ты её ещё хоть раз ударишь — ты покойник! Понял?!

— Да-да, иди.

Кусрам ушёл; мы продолжали молчать, прошло ещё несколько минут. Келвин продолжал смотреть какие-то мультики по телевизору.

— Зачем ты это сделал? — тихо спросила я.

— Ой, да ладно. Чего ты так взъелась?

— Я — взъелась? Да ты, похоже, шутишь.

— Я всего лишь разбил тебе ебало.

— «Всего лишь разбил ебало», — передразнила я. — Смешно, смешно…

— Может быть, это тебе стоило бы извиниться за то, что ты мне сломала ебало в пещере?

Говард встрял в разговор:

— Да! И мне ты тоже ебало сломала. А я, между прочим, регенерирую так же медленно, как и ты.

— Вот именно, — подтвердил Келвин.

— Что? — удивилась я. — Ты его поддерживаешь? Я же тебя тогда спасла.

— И вовсе не надо было так за меня заступаться, — ответил Келвин. — Я бы и сам справился.

— Это ты тогда за меня заступился, а я тебя защитила от Говарда!

— Вот и не мешала бы мужским разборкам, женщина, — сказал Келвин.

— Да! — поддержал Говард.

У меня заколотилось сердце от ярости, но я изо всех сил постаралась успокоиться.

— Келвин, ты неблагодарный сучонок, — высказалась я.

— Думаю, мы квиты, подруга, — сказал Кел.

— Я тебе не подруга, а твоя сестра, — напомнила я.

— Побитая сестра, — поправил меня он.

Я попыталась встать, но боль в рёбрах меня уронила обратно в кресло; всё моё тело болело. Вероятно, внутри меня произошли какие-то повреждения, из-за чего я была очень слаба. Он всё предусмотрел — застав меня врасплох, он ослабил меня, и теперь я была беспомощна.

— Расслабься, — сказал Келвин.

Он был абсолютно спокоен. Я решила сдаться. Я расслабилась и разлеглась на кресле, запрокинув голову назад; у меня совершенно не было никаких сил продолжать сидеть с выпрямленной спиной.

— Кел, — сказала я усталым тоном. — Ты — предатель.

— Ну, уж не говори — это ещё не предательство, — сказал он.

— Предательство, — сказала я. — Предательство.

— Говоришь так, будто случилось что-то плохое.

Я расширила глаза от удивления и посмотрела на него.

— Конечно, случилось — ты мне выбил зубы.

— Для тебя это проблема?

— Конечно, это проблема, — заворчала я.

— И в чём же?

— Я теперь беззубая уродина.

— А вставить новые не можешь? У тебя ведь есть Кусрам; он с радостью оплатит твои расходы на зубы.

— И что, мне потом быть ему обязанной?

— Да, ладно — он же мажор; он ведь не знает ценности деньгам.

— И что? — спросила я. — Мне этому радоваться?

— Конечно, ты ведь самый везучий человек в мире; тебе всё так легко даётся, а делать тебе для этого вообще ничего не надо. Ты тут самая красивая, сильная, быстрая, умная.

— Значит, ты мне завидуешь? Поэтому ты меня бьёшь?

— Я считаю, что судьба зря отдала эту силу именно тебе. Если ты хочешь заслуживать эту силу — тебе нужно стать лучше.

— Значит, это ты меня так лучше делаешь?

— Нет, но я считаю, что кто-то должен был вправить тебе мозги.

— Спасибо, Келвин! — с сарказмом закричала я. — Теперь я ни за что в жизни не соглашусь тебе помогать!

— Что ж…

Келвин резко встал с дивана и стремительно подошёл ко мне. «Он что, опять собирается меня бить?!». У меня заколотилось сердце от страха.

— Нет! — кричу я. — Не надо!

— Тогда повтори ещё раз, что ты мне сказала!

— В смысле?! «Тогда»?! Что?! Что мне нужно повторить?!

— Повтори ещё раз, что не согласишься мне помочь!

— Что?! Я не понимаю! Ты меня тогда побьёшь или что?!

— Повтори!!! — крикнул Келвин так, что у меня зазвенело в ушах.

— «Я ни за что в жизни не соглашусь тебе помочь»!

— Молодец… продолжай…

— Что?

— Продолжай со мной не соглашаться. И я тебя сейчас так отхуярю, что Серхан тебя не узнает.

— Пожалуйста, не надо!

— Продолжай!!! — завопил Келвин.

— Да что же… что такое?!

— А если ты не продолжишь, то я тебя отхуярю ещё сильнее!

— А что мне делать, чтобы ты меня не отхуярил?!

— Ты знаешь, что делать! Бей меня!

— Но я слаба.

— Ставь свою контрольную точку и бей меня! Раунд два! Погнали!

Я тут же поставила контрольную точку.

Я пытаюсь встать, но Келвин пинает меня в под дых; боль адская. Пытаюсь снова встать — он меня опять пинает; мне так больно, что я уже не могу двигаться. НАЗАД!

Я не двигаюсь. Оказывается, Келвин даёт мне фору в начале. Нужно что-то придумать. Через несколько секунд он без предупреждения пинает меня со всей дури. НАЗАД!

Спустя несколько попыток, мне удалось уклониться от первого удара — я перевалилась с кресла через подлокотник и упала на пол.

Я пытаюсь подняться, но Келвин подходит и начинает меня запинывать. Я пытаюсь ползти, но всё без толку — боль от ударов такая сильная, что я не могу ползти дальше. НАЗАД!

Несколько попыток у меня ушло на то, чтобы попытаться поговорить с ним, но он меня не слушал никогда, что бы я ни говорила. Никакие мольбы о пощаде меня не спасали; каждый раз он проводил по мне удар ногой.

Прошло множество попыток, я постоянно падала, и всё заканчивалось тем, что Келвин меня запинывал, пока я лежала на полу. Время от времени я успевала посмотреть на Говарда и Друли: эти ребята, они вообще были бесполезны; каждую следующую попытку у них было одно и то же выражение лица. Я пыталась молить их о помощи, но это не помогало — Друли был слишком напуган, а Говарду было на меня насрать; да и что уж — Друли тоже на меня насрать. Им всем насрать! Для них, всё происходящее было лишь моментальным событием, а я застряла в этой временной петле, где меня пиздит мой собственный брат.

Я пыталась сделать резкий рывок прямо на него, чтобы ударить его по лицу, но мой удар слишком слаб — я еле двигаюсь, а ему очень легко удаётся ударить меня в ответ; думаю, это не сработает.

С каждой последующей попыткой мне всё больше казалось, что я ничего толком не добиваюсь. Пару раз мне удалось даже уклониться и встать с кресла, но Келвин хватал меня, бросал на пол и принимался пиздить по-новой.

Началась попытка, скорее всего, ушедшая где-то за сотню. Я уже потеряла всякое желание сопротивляться. Сомневаюсь, что я вообще имею хоть какой-то шанс на победу. «Я сдаюсь! Давай же, бей меня!».

Он бьёт меня, я просто сижу на кресле. После проведения нескольких ударов, он хватает меня с кресла и бросает на пол, чтобы продолжить меня запинывать, пока я лежу на полу. Похоже, я уже привыкла к боли, но мне всё ещё неприятно. Да и думаю, что это нормально. Я просто хочу, чтобы всё это прекратилось. Конечно, если я умру — я вернусь назад к самому началу, но давай хотя бы посмотрим, сколько у него уйдёт ударов на то, чтобы меня убить.

Удары продолжаются. В глазах темнеет, я чувствую приближение её. «Да!». Я чувствую приближение смерти. Мне тяжело… ду… думать. «Ла-ла! Он всё ещё продолжает?». Его сапоги летят мне в лицо. Он пытается раздавить мой череп. Мой череп трещит. «Тьма… я ничего не вижу. Я ослепла?». Я уже ничего не чувствую. Похоже, я умерла.

Глава двадцать первая. Келвин

Я продолжал давить её голову, пока череп не раскрылся, а мозги не вытекли наружу. Когда это случилось, я остановился и посмотрел назад: Говард и Друли продолжали молчать, но Друли закрывал свои глаза руками; Говард сам тоже был в шоке. Я отдышался и постепенно успокоился.

— Ха! Полагаю, что её способность не такая уж сильная, как мы все думали, — сказал я и улыбнулся. — Вы это видите, да? Она умерла; я — первый человек, который смог её убить.

— Ты больной, — сказал Говард.

— Ох, не надо меня осуждать; я же не твою сестру убил, а свою. Чего ты?

— Ещё бы ты мою сестру убил…

В гостиную вошли Хэйли и Чандра.

— Знаешь, Чандра, — говорит Хэйли. — Я всегда считала, что ты какая-то странная, но это уже перебор…

— Да, ладно, какой перебор? Ты лучше посмотри вот на это, — Чандра указала пальцем на меня, а потом на мёртвое тело Бильге.

— О, боже мой! — закричала Хэйли.

Я глядел на Хэйли — она была в ужасе. Затем я посмотрел на Чандру — её реакция была слабее, но напряжение в ней всё же чувствовалось.

— Вы как раз вовремя, — сказал я. — Я только что закончил убивать Бильге.

Хэйли в спешке вышла из гостиной, Чандра последовала за ней. Я услышал, как Хэйли тошнило на улице.

— Чего? — спросил я. — Что не так?

— Хватит, Келвин, — сказал Говард. — Прекращай этот цирк; мы уже всё поняли. Ты — убийца своей сестры; ты — маньяк. Чего ещё ты добиваешься?

— Да вы просто не понимаете основной сути.

— Чего мы можем не понимать?

— Я сейчас её воскрешу обратно — смотрите.

Я подошёл к её телу и приложил к её голове свою ладонь; через несколько секунд, её мозги начали затекать обратно в череп. Все трещины в черепе исчезли.

Бильге глубоко вздохнула.

— А-а-а! — вскрикнула Бильге; она посмотрела на меня. — Вот говнюк!

— Давай, вставай.

Бильге поднялась на ноги.

— Ты меня убил!

— За то погляди — все твои раны затянулись.

Она начала щупать своим языком свои новые коренные зубы, а потом начала трогать своё лицо; она отклеивала пластыри.

— Как? — удивилась она. — Что за хрень?

— Моя способность не только оживляет, — объясняю я, — но и заодно лечит человека полностью, в отличие от способности Дуанте; я это вспомнил только пару часов назад.

— И что мне с этого? Ты убил меня — убил медленной, мучительной смертью. Ты понимаешь, насколько это было больно?

— И что ты мне сделаешь? — поинтересовался я.

Бильге вмазала мне по лицу. Я попытался бить в ответ, но не смог по ней нормально попасть; её удары невероятно точны и быстры. По всей видимости, она опять пользуется способностью.

— Молодец! — кричу я. — Вот это — другой разговор!

Она повалила меня на пол и начала пинать; её пинки не прекращаются — так и надо, я ожидал эту реакцию. Её удары не наносят мне никакого вреда; все повреждения восстанавливаются даже быстрее, чем раньше — буквально через несколько секунд после их получения. Бильге не может меня ранить; без оружия — не может.

— Ох… — устало вздохнула Бильге. — Да что ж ты крепкий-то такой?

— Извини, — сказал я.

— Это несправедливо. Как я тебя должна победить?

— В том-то и дело, что никак — смирись, это не игра.

— Ненавижу, — сказала она.

Я ей улыбнулся, продолжая лежать на полу, а она стояла надо мной; в гостиную вернулись Хэйли и Чандра. У Хэйли опять округлились глаза, когда она увидела картину, абсолютно обратную той, что видела до этого; за исключением того, что я был жив.

— И что теперь происходит? — поинтересовалась Хэйли.

— Теперь она меня убивает, — ответил я.

— Эм… окей; вижу вам весело.

Они прошли наверх по лестнице; Говард и Друли тоже поднялись наверх, больше не вынося этого. Я поднялся на ноги.

— Слушай, Бильге, — сказал я.

— Ничего не желаю слышать, — промолвила она.

— Извини за то, что я тебя избил до смерти.

— Мне было больно, чёрт возьми.

— Да, ладно. Ты же видишь, что раны, которые ты получаешь, не имеют никакого значения, пока я рядом с тобой — я всегда могу тебя оживить и вылечить.

— Хочешь сказать, мне должно быть плевать на боль?

— Признай — тебе было плевать на боль, когда я тебя добивал в последней твоей попытке.

— Да, это так, но… — Бильге внезапно замолчала; несколько секунд она размышляла. — Да, мне было плевать.

— Тогда почему тебя так волнует боль?

— Потому что я не могу просто так забыть о боли; я могу с ней смириться только в самых отчаянных ситуациях, когда я вообще уже не вижу никакого выхода.

— Значит, ты хочешь сказать, что пока ты не сдалась, боль несла для тебя пользу?

— Я этого не говорила.

— Ну, ты же говоришь, что в отчаянной ситуации с болью можно смириться.

— И что? — спросила она. — Что ещё остаётся?

— Бильге, боль — это плохо. Я поступил с тобой плохо, сделав тебе больно.

— Зачем ты мне всё это говоришь?

— А то, что мы не в отчаянной ситуации, — отвечаю я, — и нам не нужно мириться с болью. Поэтому прекращай ныть, в конце-то концов, и сделай правильную вещь!

— Что ты хочешь от меня? — выпалила она. — Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Ты отправишься со мной в Румпер, вместе с Кусрамом, и мы расследуем, что за корабль там упал. Тебе что, так тяжело это сделать? Тебе будет больно от того, что ты это сделаешь?

— Нет, мне не будет от этого больно, — ответила Бильге.

— Так почему ты отказываешься?

— Мне лень ехать.

Я покачал головой и стремительно бросился к выходу из гостиной. Она закричала вслед:

— Ты предал меня, Келвин!

Я остановился и оглянулся.

— Это ты меня предала, Бильге. У тебя есть способность, но ты ей не хочешь пользоваться во благо землян.

Бильге нахмурилась от удивления.

— О чём ты говоришь? — спросила она.

— Нас всех уничтожат, — ответил я.

Она ещё сильнее нахмурилась.

— В каком смысле «нас уничтожат»?

— Скоро сюда прилетят интерфекторцы и уничтожат Хакензе, а потом они полетят на Землю и уничтожат её тоже.

— Что это за «интерфекторцы»?

— Те, кто выжег нашу Землю пятьсот лет назад. — Я не стал продолжать разговор и вышел из дома, направляясь к воротам; Бильге выбежала наружу и догнала меня.

— Стой! — крикнула она.

Я остановился, не оборачиваясь.

— Отвали! — крикнул я.

— Объясни, откуда тебе это известно, — потребовала она.

Я повернулся к ней.

— Серхан мне сказал.

— Значит, он тебе сказал, что они прилетят сюда?

— Разве тебя Кусрам не ввёл в курс дела?

— Он… говорил.

— А ты ему не поверила?

— Нет.

— Значит, ты не поверила Кусраму, а теперь веришь мне?

— Я верю тебе, Келвин.

Я подошёл к ней.

— Мы с Кусрамом отправляемся в Румпер. Ты с нами или без нас?

— Я с вами.

— Ну, вот и всё; тогда мы сейчас возвращаемся в дом и ждём Кусрама.

Глава двадцать вторая. Бильге

Мы вернулись в гостиную; я присела на диван, а Келвин присел на то злополучное кресло.

Несколько минут мы сидели молча; я думала насчёт всего того, что произошло сегодня. Боли я больше не чувствовала, словно её никогда и не было. Внезапно мне пришло осознание того, что из-за этого вся перепалка ощущалась ничем иным, кроме как типичной детской ссорой. Есть ли у меня теперь ненависть? Даже не знаю. Мы как Том и Джерри — причиняем друг другу смертельную боль, но это не имеет никакого значения. Может быть, мы и есть просто персонажи мультфильма?

В итоге, моё отношение к нашей с ним перепалке очень быстро поменялось. Келвин поставил мне ультиматум, полностью умывая руки от ответственности за наши отношения. Он готов стать моим врагом, лишь бы я сделала правильную вещь, и я его понимаю — иногда так сложно заставить человека делать то, что ты от него хочешь. Возможно, на его месте, я бы сделала то же самое.

— Я прощаю тебя, — сказала я.

И я действительно его простила. Возможно, я сумасшедшая. Келвин никак на это не отреагировал, а мне и не было важно — я это сделала ради самой себя. Слишком долго я отрицала ответственность. Кажется, я достигла своего предела. Горжусь ли я? Ещё как. Я осознала, что ещё в самом начале отказала Келу в просьбе намеренно — просто посмеяться над его реакцией. Смеяться мне, конечно, в силу обстоятельств, так и не удосужилось, потому что затем он меня отпиздил; может быть, я этого заслуживала. Да, я плохой человек. Стоило ли это того? Думаю, да.

Все остальные, время от времени, спускались вниз, в гостиную, и присаживались на диван; сначала спустились Хэйли с Чандрой, потом Говард с Друли. Они садились рядом с нами и смотрели телевизор вместе с нами; пульт же был у Келвина — он переключался между каналами. Каналы он оставлял исключительно детские, будто выбирая по правилу «если мультик — значит, остаёмся». Поначалу все молчали, но в какой-то момент Говард спросил:

— Нахуй ты эту детскую хрень смотришь?

— А что не так? — спросил Кел.

— Переключи. Кому это интересно?

— Мне, — твёрдо ответил Келвин.

Говард вздохнул и покачал головой, но, как ни странно, не стал спорить.

— Ты серьёзно смотришь это? — спросила Хэйли.

— Да, смотрю, — ответил Кел. — Даже уже несколько лет.

— Может, объяснишь нам, что в этом интересного? Мы попробуем тебя понять.

— Вам не понять.

Келвин смотрел «тот самый сериал»; я знаю, потому что именно я и показала его Келу несколько лет назад. Неужели он сам вспомнил? Кажется, к нему действительно возвращается память.

— Она такая миленькая, — сказала Хэйли, говоря про неё. — И такая серьёзная.

Келвин усмехнулся, очень тихо и смущённо; Хэйли посмотрела на Кела и подняла бровь.

— Погоди! — спохватилась Хэйли. — Она тебе нравится?!

— Она его вайфу, — ответила я, вместо Кела.

— «Вайфу»? В смысле, «жена»? Что?!

— Да, — подтвердила я. — Правильно.

Хэйли расширила глаза в изумлении.

— Но ведь, она ведь…

— Да, — сказала я.

— Эм…

— Считаешь, это зоофилия? — спросила я.

— Ну… не знаю… это как-то странно.

— Забавно, — усмехнулась я. — А что ты думаешь о Кусраме? Хочешь сказать, он как парень не симпатичен?

— Кусрам? Ну… я никогда особо об этом не задумывалась, но… да, в общем-то.

— Ну, раз так, то какая разница?

— Но ведь это другое. Кусрам ходит на двух ногах, а она…

— И что?

— Э-э-эм…

И тут, внезапно, в разговор встряла Чандра:

— Он ещё и дрочит на неё.

— Что?! — удивилась Хэйли. — Откуда ты знаешь?!

— Ну, ты спроси у него.

Хэйли взглянула на Кела.

— Келвин, ты на неё дрочишь?! — спросила она.

Келвин опять усмехнулся, а потом спросил:

— В целом или вообще?

— О, боже! — закричала Хэйли. — Фу, какая мерзость!

Я усмехнулась.

— А знаешь, — сказала Чандра, обращаясь к Хэйли, — она на тебя чем-то похожа.

Хэйли только помотала головой.

— Мир катится к чёрту… — прошептал Говард.

— А я тоже давно смотрю, но мне нравится другая, — сказал Друли. — Ну, та, жёлтенькая.

Говард удивлённо взглянул на Друли.

— Я тебя больше не знаю, — промолвил он.

Так прошёл час; внезапно наступил вечер. В гостиную наконец-то вошёл Кусрам и другой кот — чёрный, с голубыми глазами.

— Чем занимались? — поинтересовался Кусрам.

— Да вот, тут у нас серьёзные извращения происходят, — сказал Говард, указывая на экран телевизора.

— А, — сказал рыжий зеленоглазый кот, — обожаю этот сериал.

— Вы что, тут все сговорились? — удивился Говард.

— Ну, лично я смотрю ради сюжета.

Кусрам прошёлся рядом и вдруг обратил внимание на меня.

— Погоди! Что?! — удивился он, увидев, что моё лицо выздоровело.

— Да, — кивнула я. — Не волнуйся — всё в порядке.

— Как?!

— Келвин меня убил, а потом воскресил и я теперь опять полностью здоровая.

— Келвин… тебя убил?! Что?! — закричал Кусрам, а затем повернулся к Келу. — Эй, Келвин!

— Чего? — спросил тот.

— Ты опять её бил?!

Я встала с дивана и привлекла внимание Кусрама обратно.

— Кусрам, успокойся, — говорю я. — Всё нормально — мы с ним помирились.

— Ты уверена?! — спросил Кусрам.

— Да, всё хорошо.

Он мне кивнул, а потом посмотрел на Кела.

— Я за тобой слежу, — сказал Кусрам.

Келвин будто и не обращал внимания; я села обратно на диван. Кусрам поднялся вверх по лестнице, а другой чёрный кот остался с нами внизу.

— Привет, — сказал чёрный кот с голубыми глазами, глядя на меня.

— Привет, — ответила я ему.

— А вы, ребята, беженцы?

— Ну, как бы, да.

— Ясно… — говорит он. — Помните меня?

— А ты кто такой? — спросила я.

— Ну, это я… Хамиил; тот, кто разработал маскировочные пояса, с помощью которых мы вас уделали (без обид). Правда, я тогда был в броне, так что вы, наверное, не знали, как я выгляжу.

— А-а-а… да, помню. — Я взглянула на его руку и увидела кольцо.

— Кусрам меня позвал на какую-то очередную операцию; надеюсь, я вам пригожусь. Как вас зовут?

— Меня зовут Бильге, — ответила я.

— Ух, какое имя странное, особенно для девушки, — сказал Хамиил. — Вы тоже поедете?

— Ну, выбора у меня не так много; я бы не поехала, но в силу обстоятельств… мне пришлось согласиться.

— А что случилось?

— Меня уговорили, кое-какие люди, — сказала я и легонько взглянула в сторону Келвина. — Ну, вернее, один человек.

— А-а-а, ну, понятно. Любите путешествовать?

— Не очень. — Я покачала головой.

— Я пригнал сюда свой микроавтобус. Ну, он не такой уж и «микро»… почти дом на колёсах; правда, спать там всё равно не особо удобно. Лучше по пути остановиться в гостинице.

Кусрам опять спустился в гостиную; с собой он принёс несколько спортивных сумок.

— Что это? — поинтересовался Говард.

— Стволы, — ответил Кусрам.

— Зачем?

— На всякий случай.

Кусрам вышел на улицу, а потом через полминуты опять зашёл обратно, уже без сумок.

— Келвин, поехали, — сказал он.

— Бильге тоже поедет, — сказал Кел.

— Она поедет?! — Кусрам удивлённо взглянул на меня, а потом через несколько секунд злобно взглянул на Кела. — Что ты ей сделал?!

— Мы просто договорились с ней.

Кусрам вопросительно взглянул на меня — я кивнула.

— Ты точно уверена, что хочешь ехать? — спросил Кусрам.

— А у меня есть выбор? — спросила я.

— Конечно есть; мы же не можем заставить тебя ехать силой.

— Не волнуйся, — говорю я. — Я согласилась добровольно.

— Ну, что ж, хорошо.

Келвин выключил телевизор, встал и пошёл к выходу; я тоже встала с дивана.

— Стойте! — внезапно крикнула Чандра и встала; Кусрам взглянул на неё, после чего она продолжила: — Я поеду с вами!

Кусрам поднял бровь (вроде как).

— А вам-то зачем? — усмехнулся он. — Оставайтесь здесь, это не ваша проблема.

— Я прошу, чтобы вы взяли меня с собой, — сказала она.

Кусрам переглянулся с Келвином — тот ему кивнул; кот поразмыслил несколько секунд, а потом взглянул на Чандру и кивнул ей.

— Хорошо, — сказал он. — Можете ехать с нами.

Хэйли была явно удивлена — она резко встала с дивана.

— Чандра! — сказала Хэйли. — Зачем?!

— Я так решила, — ответила ей индианка.

— Мы же этим вечером должны лететь на Землю! Я, Говард, Друли и ты; мы ведь не имеем к этому никакого отношения.

— К чему быть причастной — это моё дело.

— Что?!

— Неважно; просто лети домой.

— Ну, уж нет! — крикнула Хэйли. — Если ты не летишь, то и я не лечу!

И тут Говард спохватился и тоже встал с дивана:

— Хэйли! Ты ебанулась?! Я запрещаю!

— Заткнись, Говард! — выпалила Хэйли. — Ты не имеешь права решать за меня! Мне плевать, что ты скажешь, но я не могу тут бросить Чандру!

— Вы ведь знакомы с ней всего пару недель, — пояснил Говард.

— Она моя подруга и я её здесь не брошу, — возразила она.

Хэйли положила руку на плечо Чандры; они вместе вышли на улицу. За ними вышли Келвин и Хамиил.

— Бля! — крикнул Говард; он почесал репу несколько секунд в размышлениях, затем он взглянул на Кусрама.

— Я тоже поеду! — объявил Говард.

— Нет!!! — резко крикнула я. — Ты останешься тут! Или я не поеду!

Он злобно взглянул на меня.

— Говард, — обратился Кусрам. — Останься.

— Если моя сестра с вами, то и я с вами! — сказал Говард.

— Бильге не хочет тебя видеть в нашей команде.

Говард взглянул на Кусрама.

— Ты значит, кошара, ей подлизываешь?! — спросил он.

— Следи за базаром, — ответил ему Кусрам. — Сейчас ты отправишься в космопорт и полетишь на Землю; твоя сестра поедет с нами.

— Нихуя! Хэйли с вами не поедет!

Говард тут же выскочил на улицу; мы с Кусрамом тоже вышли наружу. На улице дул сильный ветер.

— Хэйли! — крикнул Говард.

Хэйли уже залезала в микроавтобус, но в последний момент остановилась и обратила на него внимание.

— Если ты поедешь с ними, то я убью себя! — крикнул он.

— И как ты собираешься это сделать, мне интересно, — насмешливо сказала Хэйли.

Говард достал пистолет из своего кармана.

— Что?! — удивился Кусрам. — Откуда он у тебя?!

Говард ничего не ответил; его светлые волосы трепетались на ветру. Казалось, он был серьёзен в своих намерениях убить себя.

— Это же… — говорит Кусрам, — это мой пистолет. Я его искал наверху, но так и не нашёл. Ты украл его.

Говард приложил ствол к виску.

— Хэйли, — сказал он, — считаю до трёх.

— Ой, да брось! — кричит она. — Тебя Келвин просто оживит обратно. Так ведь? — Хэйли взглянула на Кела, который стоял возле микроавтобуса.

Келвин пожал плечами.

— Оживишь его, окей? — попросила она.

Он как-то подозрительно молчал.

— Раз! — крикнул Говард.

— Келвин! — крикнула Хэйли. — Ну, скажи!

Келвин слегка помотал головой, глядя на неё.

— Что?! — спросила она.

— Два! — кричит Говард.

— Я не стану этого делать, — ответил Келвин. — Мне плевать на твоего брата.

— Два с ниточкой! — кричит Говард. — Видишь, Хэйли? Ему плевать! Я сейчас себя убью!

— Да вы что, сговорились?! — закричала Хэйли и отошла от микроавтобуса. — Стой, Говард!

Говард убрал пушку от виска.

— Хорошо, — сказала она, — твоя взяла — я остаюсь.

— Ну, вот и всё, — сказал он.

Кусрам подошёл к Говарду.

— Отдай мой пистолет, — потребовал Кусрам.

Говард передал ему пистолет; я посмотрела назад — возле входной двери дома стоял Друли. Он даже и не претендовал на то, чтобы поехать с нами.

— Поехали, — сказала я.

Келвин сел в микроавтобус, затем и я; Чандра уже сидела внутри. Кусрам остался снаружи с Говардом, Хэйли и Друли.

— Ребята, — говорит Кусрам. — не опаздывайте на свой рейс. Хорошо?

Говард кивнул. Кусрам зашёл в микроавтобус и мы поехали; Говард, Друли и Хэйли остались позади, возле дома Кусрама.

Глава двадцать третья. Келвин

Весь вечер мы двигались на юг на микроавтобусе Хамиила. Некоторое время мы ехали через лесное шоссе, но затем повернули налево; дальнейшая дорога была проложена вдоль скалистого побережья моря. Через какое-то время начало темнеть.

Я сидел в заднем помещении микроавтобуса, вместе с остальными; впереди за рулём сидел Хамиил, а рядом с ним в пассажирском кресле расположился Кусрам.

— Ребята, — обратился к нам Кусрам. — Темнеет уже. Может, остановимся в ближайшей гостинице?

— Давай, — согласился я.

Бильге опять сидела рядом со мной, но я ничего ей не говорил; она будто находилась в какой-то прострации, глядя лишь в одну точку на полу. Чандра расположилась в самой задней части помещения; в какой-то момент я заметил, что индианка пристально смотрела на меня — так продолжалось несколько минут. Я, то отворачивался, то глядел и вновь замечал её взгляд.

— Что? — тихонько спросил наконец-то я у Чандры.

— Что? — повторила она за мной.

— Со мной что-то не так?

— С тобой всё так.

— А что ты так на меня смотришь?

— Как я на тебя смотрю?

Честно говоря, я даже толком и не знал, что ей ответить; её взгляд не шибко меня напрягал, но слишком уж он мне казался пристальным.

— Ну, — говорю я, — так пристально.

— Потому что я хочу смотреть на тебя, — ответила Чандра.

— Зачем?

— Ты очень симпатичный.

Я смутился и отвёл взгляд в пол, но всё же для приличия покивал — этим я хотел дать ей понять, что принял её комплимент к сведению.

Некоторое время мы ехали молча; в какой-то момент я снова посмотрел на Чандру. Она опять взглянула на меня, улыбнулась и подмигнула; я округлил глаза от неожиданности и быстро посмотрел в пол. «Что?! Она… зачем?». Моё сердце колотится.

— Почему… почему ты поехала с нами? — спросил я дрожащим голосом.

— А как ты думаешь? — спросила Чандра.

— Не знаю.

Внезапно Бильге будто очнулась:

— Она тебя хочет.

Я округлил глаза от неожиданности:

— Что?! Да я же с ней даже не знаком. С чего ты взяла?

— Я просто предположила, — пояснила Бильге.

Я взглянул на Чандру — та чмокнула свою ладонь и послала мне воздушный поцелуй.

— Не волнуйся, — сказала сестра. — Я тебя защищу от неё.

Я был просто в шоке.

Мы остановились в гостинице. Я и Бильге вновь будем спать в одном номере, будто любовники; в соседнем номере расположились Кусрам и Хамиил, а в дальнем — Чандра.

Бильге вышла из ванной; я слышал, как она чистила зубы.

— Едрить, мои прыщи куда-то исчезли, — сообщила она. — Только что в зеркале увидела.

— Это из-за воскрешения, — ответил ей я.

— Ебать я сексуальна стала. — Она легла на свою кровать.

Я тоже прилёг на свою кровать.

— Неужели Чандра осталась с нами из-за меня?

— Возможно, — кивнула Бильге.

— Почему? Что такого во мне?

— Ты же красавчик.

— Но это всё равно ничего не объясняет.

— Ну, она же явно бывалый солдат, настрелянный; если присмотреться, у неё даже телосложение атлетическое. Может быть, она обучена какому-то виду ближнего боя.

— С чего ты взяла?

— Ну, ты видел её руки?

— И что с этого?

— Ну, как? Она же качёк, хлеще, чем я; тестостерон, как бы. Она тебя выебет; держись подальше от неё.

Я усмехнулся и спросил:

— Хочешь сказать и у тебя тоже тестостерон?

— А ты и не помнишь, что я пыталась с тобой сделать?

— Ну и ладно, мне плевать, — говорю я. — Пусть она выебет меня — хорошо же.

Бильге рассмеялась. Я продолжил:

— Я просто не понимаю. Неужели она решила поехать только из-за меня?

— Может не из-за тебя, — потрясла головой Бильге. — Может, есть и другие причины.

— Ну и какие, например?

— Спроси у неё. Я тут причём?

— Я же спрашивал — она не говорит.

— Тогда забудь об этом; просто жди и всё разузнается рано или поздно.

Наступило утро; я проснулся пораньше, оделся и спустился вниз. Внизу был небольшой холл с общим телевизором; на диване сидел Кусрам, а в руках у него была карта региона.

— Доброе утро, — сказал я. — Тоже рано проснулся?

— Да вот, думаю, куда дальше ехать. Ну, чтобы проехать в Румпер как можно короче.

— Ясненько.

Я присел на диван; по телевизору шли утренние новости:

— Афера в казино Сонвен-Иста. Вчера предприниматели обнаружили в своём казино взломанную слот-машину, которая всегда выдавала выигрыш.

«Что?! Слот-машина?! Погодите-ка!» Ведущий продолжил:

— Как оказалось, машина была взломана уже почти две недели назад, но, по удачному стечению обстоятельств, каким-то чудом не была замечена игроками вплоть до вчерашнего дня, когда слухи о чудо-автомате поползли по всему кварталу; в результате, предприятие лишилось порядка десяти тысяч долларов всего за одни сутки. Предпринимателям пришлось немедленно закрыть казино и вызвать полицию. Пока что выяснить личность взломщика не удалось.

На экране показывали то самое казино, в которое мы заходили с Бильге. «Что же это такое?! Бильге взломала слот-машину?! Нет, невозможно!». Мы были там всего полнедели назад, но машина была взломанной уже в течение двух недель.

— Чёрт возьми, — сказал я.

— Что такое? — спросил Кусрам и отложил карту.

— Я и Бильге… мы ходили в это казино во вторник. И она выиграла десять раз подряд за этой слот-машиной.

— Да? Повезло.

— Нет, ты не понимаешь; я думал, что это получилось благодаря её способности.

— В смысле?

— Ну, у неё ведь есть способность.

— Ты считаешь, что так можно выиграть в казино?

— Я думал, что да, можно.

— Так вот оно что… — Кусрам замолчал и задумался, а потом через несколько секунд продолжил: — Кел, слушай, надо поговорить.

— Я слушаю.

— Только нам нужно отойти подальше от гостиницы; и убедись, что никто за нами не следит.

Кусрам встал и вышел из гостиницы; я не стал спорить и тоже пошёл за ним. Мы отошли в лес.

— Никого нет? — спросил Кусрам.

— Мы здесь одни, — сказал я. — О чём ты хотел поговорить?

— Я должен тебе кое в чём признаться.

— Слушай, я не гей.

Кусрам нахмурился.

— Причём здесь это? — спросил он.

— А… окей, продолжай. Я просто… недавно размышлял об этом и…

— Мне плевать, Кел. Слушай внимательно.

— Слушаю.

— Я думаю, у Бильге вообще нет никаких сверхспособностей.

Я поднял бровь от удивления.

— Почему это? У неё есть способность.

— Кто тебе это сказал?

— Она.

— Кто ещё?

— Ну… всё; но я видел, как она это делала.

Кусрам помотал головой.

— Келвин, послушай внимательно, — сказал он. — Я тебе должен кое-что рассказать.

— Ну, хорошо, — ответил я. — Давай.

— В четверг я взял Бильге с собой, чтобы кое-что сделать.

— Да, я слышал — перепалка с Реном в посольстве.

— Я послал её к чёрному ходу, чтобы она обошла Рена сзади, а сам вошёл через парадную дверь.

— И что?

— Бильге залезла на аварийную лестницу соседнего здания и запрыгнула в окно второго этажа посольства, пробив стекло руками. Знаешь, зачем она это сделала?

— Зачем?

— Она пыталась избежать мин, которые поставил внизу Рен, в преддверии чёрного хода.

— Понятно.

— По крайней мере, так говорила она; однако полицейские не обнаружили никаких мин. Это значит, что она могла спокойно пройти через чёрный ход без угрозы жизни.

— В смысле? А зачем она прыгала в окно второго этажа?

— Это известно только ей самой. Скорее всего, она это сделала, потому что боялась, что дверь может быть заминирована.

— Погоди, — отрезал я. — Ты хочешь сказать, что она действовала лишь из предположения, что там есть мины?

— Это я и хочу сказать, — кивнул Кусрам. — Она думала, что Рен настолько хорошо продумал свой план, что даже учёл сценарий того, что к нему с чёрного хода подошлют убийцу.

— А он этого не учёл что ли?

— Нет, он недостаточно компетентен; он вообще был официально в отставке, до того как прилетел сюда. Один из тех, кого не жалко бросить на другой планете; обычный трус и бестолочь, которого напугали рассказы об интерфекторцах. Никто из участников проекта не должен был попасть обратно на Землю, потому что всё засекречено; и послы тоже.

— То есть, у Рена нет дара ясновидения?

— Ха! У него? «Дар ясновидения»?! Ты сам понял, что сказал?!

Кусрам говорил довольно очевидные вещи. Как я сам этого не замечал? Но, Бильге… я был на сто процентов уверен в том, что у неё есть способность.

— Значит, ты думаешь, что Бильге просто повезло? — спросил я. — Она ведь пережила целых пять битв на том поле.

— Как и ваша Чандра, и ваша Хэйли, и ваш Дуанте; они ведь тоже ни разу там не погибли. Бильге довольно умная девочка — не вижу ничего особенного в том, что она была максимально осторожной; особенно если учесть, что она иногда даже умудряется перебдеть.

— Но ведь Бильге сама верит в свою способность.

— Возможно, она верит в это, но это не доказывает то, что она у неё есть.

— Хочешь сказать, что Бильге — просто умный параноик, внушающий себе идею о том, что у неё есть сверхспособность?

— Не знаю, но это довольно логично.

— Но тут есть одна деталь, — говорю я. — После того как она выиграла деньги на слот-машине, она сыграла в рулетку; и она на ней тоже выиграла.

— И что?

— Но там шанс был невероятно мал, — пояснил я.

— Какой примерно шанс?

— Один к тридцати семи.

— Не нулевой шанс, скажу я тебе.

— Значит, ты считаешь, что это просто тупое везение?

— Да, Келвин, это ничего не доказывает.

«Чёрт побери!». Теперь я действительно нихрена не понимаю. То есть… у Бильге никогда и не было сверхспособности? Она сама себе это внушила? Как же это странно, ведь я ей верил; однако Кусрам говорит так убедительно, что у меня действительно появились сомнения.

— Кел, — сказал Кусрам.

— Поверить не могу, — сказал я.

— Ты только не говори Бильге о том, что у неё нет способности. Пусть верит, если ей хочется.

— Но ведь у остальных тоже должны быть способности.

— Кто тебе это сказал?

— Серхан.

— Что именно он сказал?

— Он сказал «ты же знаешь, что не только у Бильге могут быть способности».

— Может это просто фигура речи? Типа, «многие люди могут оказаться полезными».

— Блин, теперь у меня реально странное ощущение. Получается, я — единственный тут волшебник, что ли?

— Ну, получается так.

— Пиздец какой-то.

Теперь мне действительно стыдно за то, что я убил Бильге. Значит, я не пересилил её способность; я просто хладнокровно убил свою сестру, которая наигралась в видеоигры. Это как-то стрёмно.

Мы вернулись в гостиницу.

Эпилог. Бильге

Прошло три дня с тех пор, как мы выехали из Сонвен-Иста. С утра мы позавтракали в ближайшем кафе и поехали дальше. Весь день мы провели в пути; было довольно скучно — я то засыпала, то просыпалась и просто смотрела в окно. Это был сущий ад, но под вечер мы наконец-то достигли Румпера.

Пустынный городок, с довольно малым населением и относительно небольшой площадью; сам Румпер нас ничем не интересовал, потому что НЛО упал неподалёку в самой пустыне.

Некоторое время мы ещё проехали на микроавтобусе, а затем Кусрам нас высадил.

— Дальше пешком недалеко от шоссе, — сказал Кусрам.

— Ты нас тут убить в пустыне не собираешься, случаем? — спросила я.

— Доверьтесь мне — я добрый.

— Посмотрим, — усмехнулась я.

Кусрам передал мне одну из спортивных сумок, другую сумку передал Келвину, а третью — Хамиилу; четвёртую сумку он оставил себе. Чандра осталась без груза и просто пошла за нами.

Так как уже понемногу темнело, было не так жарко; пустыня больше напоминала Мохаве в старые времена. Конечно, я бы не сказала, что она выглядела абсолютно идентично; растения были немного странноватыми. Не то, что бы я знала, как выглядит пустыня Мохаве — я лишь видела фотографии и ни разу не была в Америке, хотя Келвин, наверное, в детстве успел повидать её вживую. Кусрам вёл нас, сверяясь со своим GPS-навигатором.

— Что конкретно в этих сумках? — спросила я.

— Если нам это понадобится — расскажу, — загадочно ответил Кусрам.

Несколько минут мы шли, а потом Кусрам поднял руку, подав сигнал, чтобы мы остановились.

— Что такое? — спросил Келвин.

Кусрам глядел вперёд.

— Вы видите? — сказал он. — Там какой-то лагерь.

Мы присмотрелись вперёд и действительно увидели вдалеке какой-то лагерь; несколько палаток и костёр в центре.

— Лагерь? — удивился Келвин. — Здесь? В пустыне?

— Нас опередили, — сказал Кусрам.

— В смысле?

— Кто-то уже оккупировал инопланетный корабль. Это не должно быть правительство.

— Почему нет?

— Потому что лагерь не выглядит серьёзно. Судя по всему, это гражданские; возможно, бандиты.

— Что делать?

— Давай сначала поднимемся на тот холм. — Кусрам указал на высокий холм, который был ближе к лагерю и возвышался над ним.

Мы разместились на холме; внизу был лагерь, а рядом с ним тот самый летательный аппарат неизвестного происхождения — он был небольшой, чёрный и сильно выделялся. Кусрам достал бинокль.

— Пацаны вроде опасные — вижу у них оружие, — говорит он. — А вот и корабль.

Он передал бинокль Келвину. Кел посмотрел в бинокль.

— Да, вижу, корабль и тигры с автоматами, — сказал Кел. — Что будем делать?

— Вот даже не знаю. — Кусрам пожал плечами. — Как считаешь?

— Ну, это же ты у нас тут вояка.

— Нужно от них избавиться.

— Просто их застрелим? — удивился Келвин.

— А какие у нас ещё варианты? Спуститься вниз и спросить: «Эй, что это у вас за корабль такой?»? — Кусрам перевёл взгляд на нас. — Так, ребята, спускаемся обратно вниз, пока нас не заметили.

Мы спустились по холму ниже в противоположную сторону от лагеря, чтобы скрыться.

— Зачем они здесь? — спросила я.

— А ты думала, что никому не интересно узнать, что там упало? — спросил Кусрам.

— Ну, посмотрели, а что дальше?

— Они ищут оружие; без сомнения. Нам нужно осмотреться вокруг на наличие патруля. Будьте осторожны.

Кусрам достал бинокль и осмотрелся со всех сторон холма.

— Так, патруля не видно, — сказал он и прикусил губу. — Думаю, у них не хватает людей; возможно, у них только часовые.

Кусрам называет кучку тигров «людьми», но это, в принципе, нормально. Он открыл свою сумку и достал штурмовую винтовку.

— Вот она, моя красавица, — сказал Кусрам. — Очень много бабла в неё вбухал, заработанных собственным… да кого я обманываю — мне её папа на день рождения подарил. Вот ещё оптика и магазин. — Он прицепил оптический прицел и зарядил винтовку.

— Значит, охотимся? — спросил Келвин.

— Да, ты тоже; доставай винтовку из сумки.

Келвин открыл свою сумку и достал Мосинку, а так же оптику к ней.

— Едрить, — сказал Кел. — Ты её из исторического музея спёр?

— Дешёвая, но ничего — за то надёжная, — ответил Кусрам. — Тебе только надо поддержать меня огнём.

Я открыла свою сумку — там лежал только пистолет-пулемёт, еда и питьё.

— А как мне на таком расстоянии стрелять с этим? — спросила я.

— Ты не стреляй, — сказал Кусрам. — Мы с Келом сами разберёмся.

Кел и Кусрам выползли на вершину холма. Кусрам достал бинокль и сказал:

— Двое часовых слева — твои; мои — все остальные.

— Окей, — ответил Келвин.

— Вот, надень наушники, — сказал Кусрам, а потом обратился к нам: — Вы, ребята внизу, прикройте уши.

Я, вместе с Хамиилом и Чандрой, прикрыла уши ладонями; Кел и Кусрам надели наушники.

— Три… два… один… огонь, — прошептал Кусрам.

Прозвучало несколько громких выстрелов; даже сквозь ладони было довольно громко. Ох уж эти средневековые пушки.

— Чисто? — спросил Кел.

— Подожди, — сказал Кусрам; он поглядел в бинокль, а затем продолжил: — Сейчас мы спустимся и пройдёмся по палаткам.

Мы начали спускаться вниз, Кусрам время от времени посматривал в бинокль.

— Стоять! — неожиданно крикнул Кусрам. — Ложитесь! Прикройте уши!

Все легли и прикрыли уши; Кусрам присел, быстро прицелился в винтовку, которая висела на ремешке, и произвёл несколько громких выстрелов, а затем ещё один запоздалый.

— Вот сучара, — сказал он.

— Что такое? — спросил Келвин.

— Из палатки выбежал.

— Ты его убил?

— Ну, да.

— Идём дальше?

— Пошли, — сказал Кусрам, а затем посмотрел на меня. — Доставай пистолет-пулемёт.

Я взяла пистолет-пулемёт, и мы спустились в лагерь.

— Так, — сказал Кусрам, после чего отдал мне распоряжение: — Осмотри палатки.

Я кивнула и прошлась по палаткам, пристрелив пару тигров, вооружённых пистолетами.

— Судя по всему, чисто, — сказала я, когда вернулась к Кусраму.

— Так, сейчас мы осмотрим корабль, — сказал он. — Некоторые из них, скорее всего, ещё находятся там. Келвин, Бильге — вы остаётесь снаружи в качестве караула.

Кусрам вошёл в арку, которая являлась входом на корабль; Чандра и Хамиил прошли за ним. Мы остались позади всех.

Келвин подошёл ко мне.

— Кел, — обратилась я.

— Да? — спросил он.

— Я подслушала ваш разговор с Кусрамом, тогда, около первой гостиницы, в которой мы ночевали.

— Что? Правда?

— Когда я спустилась вниз, я услышала новости по телевизору и ваш разговор; вы вышли из гостиницы, и отошли в лес. Когда я вас догнала, я услышала всё.

— И-и-и что ты думаешь?

— Не знаю. Может быть, Кусрам действительно прав, и нет у меня никакой способности.

Келвин стоял, молча; я продолжила:

— Когда нас взяли в плен коты, я случайно заметила на руке Хамиила кольцо. На нём был символ — две розы, между ними череп, а под ним надпись «Memento Mori». Я заметила тот же знак на слот-машине, когда мы пришли в казино.

— Да не может быть, — сказал Келвин.

Я проигнорировала его и продолжила:

— Хамиил — опытный инженер; он создал пояса маскировки. И он, определённо, мог оказаться тем, кто взломал слот-машину.

— Но это же невероятно.

— И всё же я это заметила и села именно за эту слот-машину; и оказалось, что она всегда выдаёт выигрыш.

— А что насчёт рулетки? — спросил Кел.

— Шанс один к тридцати семи — не нулевой, — ответила я, — ты же знаешь.

Келвин явно не мог поверить своим ушам; я полностью понимала его.

— Мне самой в это не верится, но это так, — сказала я. — Просто всё так совпало.

— Почему же ты врала, что у тебя есть способность? — спросил Кел.

— Я не врала, — ответила я. — По крайней мере, я думала, что не врала. Не знаю, может быть, моя способность — это лишь аффирмация?

— То есть?

— Чем больше я убеждаю себя в том, что у меня есть способность, тем мне спокойнее и тем мне проще контролировать ситуацию, учитывать варианты и не отбрасывать самые нелепые предположения.

— Значит, всё это было чушью, да?

— Должна признать, что всё говорит об этом и у меня нет никаких аргументов. Но я хочу, чтобы ты знал — лично я, не считаю это чушью.

— О чём ты говоришь? Это чушь; и мы все умрём, — сказал обречённо Кел. — Нас уничтожат пришельцы.

Мы услышали выстрелы, раздающиеся из корабля — там явно происходила какая-то перестрелка; мне было абсолютно плевать.

— Келвин, — сказала я.

— Что? — спросил он.

— Ясное дело, что мы умрём. Вопрос в том, сейчас ли?

— Если не сейчас, то потом.

— И почему это должно так волновать? — спросила я. — Я знаю, что мне нужно делать; если я в чём-то просчитаюсь — значит, это моя судьба.

— Как то, что ты не ожидала, что я тебя начну бить, если ты откажешься от поездки в Румпер?

— Да, этого я не могла предугадать никак; ты застал меня врасплох. Но я понимаю, что могла повлиять на ситуацию, если бы я восприняла слова Кусрама всерьёз; может быть, мне стоило начать бить тебя первой.

— А я понимаю, что вторжение пришельцев — звучит, как полнейшая чушь, — сказал Кел. — Я не могу тебя за это осуждать; я поступил с тобой так, не руководствуясь логикой или сведениями.

— Я тоже делаю много странных вещей; в том числе, я могла бы поверить в чушь. Значит, я могла что-то изменить — не стоит всегда полагаться на логику и сведения. Иногда стоит довериться непредсказуемой интуиции. Порядок ведёт к невозможности предугадать то, что невозможно предугадать; хаос в правильный момент имеет шанс указать на правильное решение.

— Да, правильно говоришь, — согласился Кел. — Кажется, я начинаю понимать, о чём ты. Например, если бы я честно признал в тебе сестру с самого начала, казуса между нами бы не произошло; а ведь я чувствовал, что у нас есть что-то общее — значит, мог ведь.

— Ты не мог это предсказать, если у тебя реально была амнезия.

— Знаю, но ведь это была правда — ты действительно моя сестра; мои мысли бы соответствовали реальности, если бы я в это поверил. Я был близок к этому.

— Страшно подумать, сколько правильных решений мы пропускаем, ограничиваясь лишь логикой и здравым смыслом, — сказала я.

— Да уж, — кивнул Келвин

Мы взглянули в сторону корабля, а потом снова друг на друга.

— Как думаешь, что случилось с Кусрамом, Чандрой и Хамиилом? — спросила я.

— Ты ведь слышала выстрелы.

— Ну, это субъективная информация, — сказала я. — Будь я Кусрамом, я бы точно знала, что там произошло; к сожалению, я здесь с тобой и понятия не имею, что там происходит. Думаю, они могли выжить и победить в перестрелке, но с тем же успехом могли и умереть.

— Значит, Кусрам — это теперь кот Шрёдингера? — усмехнулся Кел. — Тебе интересно, что с ними стало?

— Теперь — не так уж; даже если они все погибли — это их вина. Им надо было всего лишь взять нас с собой. — Я улыбнулась. — В любом случае, пока живы мы — плевать, что происходит с другими. Ты — моя семья; и никто, кроме тебя, мне не важен.

Келвин мне улыбнулся.

— Бильге… — произнёс он.

— Кел? — спросила я.

— Смерть на твоих руках сделает мою жизнь завершённой.

Я услышала звуки выстрелов и почувствовала резкую боль в груди. Келвин был ошарашен. Я схватилась за свою грудь, а потом взглянула на ладонь — она была в крови. «В меня… попали? Я не успела поставить контрольную точку».

Моё тело ослабло, и я почувствовала, что мои ноги подкашиваются; я свалилась на землю.

Кое-как я посмотрела в сторону корабля — там стояла Чандра; в руках она держала пистолет-пулемёт. В её животе были раны: из них текло что-то ярко-жёлтое, а под раной была сталь. «Она андроид?».

Чандра резко побежала в сторону Келвина; я услышала, как он выстрелил из Мосинки, и увидела, как пуля пробила её туловище, но она выдержала и продолжила бежать.

В глазах темнеет; слышу звуки борьбы. Келвин упал; кажется, Чандра схватила его. Слышу звуки приезжающих машин; дверцы открываются.

— Работа сделана, Селин, — сообщила Чандра.

— Дуанте! — крикнул Келвин. — Помоги!

— А, Келвин, знакомься — моя сестра Селин, — послышался голос Дуанте. — Хотя, я думаю, вы уже знакомы.

— Вы? — спросил Келвин удивлённым тоном.

— Боже мой, Чандра, будь помягче с сыном Вивьен, — проговорил томный женский голос.

— Так он — сын Вивьен? — удивилась Чандра. — Я и понятия не имела. Мистер О’Брайан, почему вы мне не сказали?

— Простите, мисс Бехл, — усмехнулся Дуанте. — Я и не думал, что до этого дойдёт.

— Что всё это значит? — спросил Кел.

— Разве вы не поняли? — промолвила Селин. — Вы выдали себя, когда воскресили моего брата. Извольте отдать свою эссенцию жизни.

— «Эссенция жизни»? Вы имеете в виду, мою способность?

— Да, Келвин, отдайте, пожалуйста; во благо AUR и вашей матери.

— Так вы из Ангельского Союза? Можно мне воскресить свою сестру, когда она умрёт?

— Не волнуйся — я сама её воскрешу, когда придёт время; а пока что — пусть мёртвой полежит.

— Вздор! Моя сестра ни в чём не виновата.

— Её может расстроить новость о том, что её отец был убит.

— Вы… вы убили Серхана?

— По приказу вашей матери.

— Чёрт, я… он ведь… я не думал…

— Мистер Горрети, сядьте в машину. Дальше мы сами разберёмся.

Конец.

Content

Никита Марков
Пургаторий

Обращение к читателю

Пролог. Келвин

Глава первая. Келвин

Глава вторая. Говард

Глава третья. Келвин

Глава четвёртая. Хэйли

Глава пятая. Келвин

Глава шестая. Келвин

Глава седьмая. Чандра

Глава восьмая. Келвин

Глава девятая. Дуанте

Глава десятая. Келвин

Глава одиннадцатая. Келвин

Глава двенадцатая. Келвин

Глава тринадцатая. Келвин

Глава четырнадцатая. Келвин

Глава пятнадцатая. Келвин

Глава шестнадцатая. Бильге

Глава семнадцатая. Келвин

Глава восемнадцатая. Келвин

Глава девятнадцатая. Бильге

Глава двадцатая. Бильге

Глава двадцать первая. Келвин

Глава двадцать вторая. Бильге

Глава двадцать третья. Келвин

Эпилог. Бильге