Метельский Павел

Смертельные тайны замка Тодлебен

Смертельные тайны замка Тодлебен

Глава 1. Мост, лес и замок

Вон замок стоит на вершине

Среди гранитных скал.

Под сводами башен высоких

Он рыцарей встарь укрывал.

Иоганн Гете «Горный замок»

…Хрип старика разорвал голоса в гостиной, звук стал полной неожиданностью для всех. Пальцы хватались за горло, судорожные попытки сделать вдох были обречены, тело с шумом упало на ковер.

Тишина ставшая на миг оглушительной, взорвалась криками, и все бросились к профессору Шульцу. Один перевернул тело, другой разорвал ворот рубашки, руки опустились на его грудь, пытаясь заставить работать остановившееся сердце, сосредоточенно делая уже по сути бесполезную работу.

За семь часов до…

— Какая красота!!!

Люди вышли из машин и зачаровано смотрели на каменный мост, перекинувшийся через глубокую расщелину. Время стерло из памяти людей, когда и кто построил это чудо. Сотни жизней, годы пота и крови и все в итоге затерялось на страницах истории. Мост охраняли скульптуры львов и горгулий. Все дышало средневековьем, словно время застыло в камне. Мост производил впечатление! Да…Сейчас такого уже не строят. Спешат быстрее сделать нечто безликое, просто дорогу в никуда, душу не вкладывают. А здесь было ощущение времени, которое ушло, но след свой оставило. Прошлое напоминало, как надо строить. Однако ушло навсегда, не вернешь. Сам мост говорил любому, кто вступал на него: «Стоял, и так будет всегда». Львы, одинокие стражи — они приглашали остановиться, постоять, рассказать о своей дороге, давали разрешение войти на вековые камни, оставить свой след в истории моста, а горгульи нехотя отпускали, и путник еще долго чувствовал их укоризненный взгляд в спину. Ниточка тянула назад, а потом мгновенье и она рвется, очарование отпускало, и человек чувствовал себя свободным, а мост обиженно сопел за спиной.

— Удивительно, как все сохранилось.

— Господа, поехали, нас ждут в замке!

После моста дорога резко уходила в лес. Ещё чувство вины к мосту не затихло, а путник уже спешил чуть вверх по окраине холма к замку. Лес не был темным или зловещим, сумрачным, скорее не много смущенным. Он не из тех, кто не пускает в своё чрево. Нет. Лес зовет, приглашает, как радушный хозяин. Он втягивает в себя, и путник без страха принимает приглашение.

Лес хочет скорее прихвастнуть, показать себя в лучшем свете, отдать всё, чем владеет. Самое главное богатство леса — это всюду проникающий свет. Отдавая каждый лучик, что пробился сквозь листву деревьев и лапы елей, он хитрит, играет, переливается. Он жаждет, чтобы путник увидел его, прикоснулся к нему, он зовет дальше, обещая гармонию и красоту. Свет в лесу, словно яркий мыльный пузырь, который надул ребенок. Переливается, подставляет свой бочок, и когда тянешься к нему, чтобы физически почувствовать красоту и настроение, он весело лопается, оставляя на коже ощущение легкой прохлады. Радость соединяется с восторгом от звуков птиц, они оглушают, радуются твоему появлению. Воздух просто вкусен. Маленькая застывшая капелька мороженного на языке. Хочется её раскусить, насладится ощущениями из детства. И все равно мало, надо дышать и пьянеть от нахлынувших чувств. Позже приходит аромат леса. Как дорогие духи — сначала нотка хвои, потом дополняется слегка мокрой от росы листвой и затем по нарастающей, пока не обрушится на тебя и не накроет волной ароматов трав, ягод, деревьев. Созданная гармония из света, звука и аромата леса впивается в тебя, обволакивает и уже не отпускает.

Родовой замок баронов Тодлебен открывался взору людей неожиданно, словно пелена спадала с глаз. От этого он еще больше поражал своей красотой. Он, как и лес, не отталкивал своей мощью, а наоборот приветливо приглашал в гости. Купаясь в лучах света, игриво пускал солнечные зайчики витражными стеклами. Башни стремились к небу, словно пытаясь оторваться от земли. Над воротами камнем выложена полустертая фраза на латинском языке. Наверное, гордый девиз баронов.

Стены замка отлично сохранились, не смотря на свой почтенный возраст и многие войны, прошедшие на этой земле за столетия. Всё говорило о старине — то плющ выделялся на стенах, то мох пробьется между серых камней. Но это была не увядшая молодость, когда старуха осыпает себя пудрой, а опыт, убелённый сединой. Мощь, красота и легкость. С таких замков рисуют полотна, и ценители застывают перед картиной пытаясь осознать и принять в себя величие твердыни.

Машины заезжали во двор замка одна за другой. Гости высыпались из них, словно горошинки из созревшего стручка. Положительные эмоции, просто били через край. Каждый хотел выразить словами свои впечатления от величия моста, ароматов леса и красоты замка, быстрее поделиться своими ощущениями. Но все терялись в словах, и просто стояли, смущенно улыбаясь. Баронесса Анна не первый раз видела такое и снисходительно приветствовала гостей. Каждый раз ей было приятно, что лес и замок производят такое сильное воздействие на людей.

На правах хозяйки замка, баронесса Анна фон Тодлебен представляла прибывших гостей друг другу. Анна одна из тех женщин, которая обладала холодной красотой немецкой аристократии. В свои сорок лет она выглядела превосходно! Высокая, стройная с правильными и красивыми чертами лица. Она была похожа на высеченную изо льда скульптуру. При знакомстве с этой необыкновенной женщиной казалось, что ее сдержанность лишь дань этикету, и она даёт надежду, что тепло человеческого общения растопит суровый лед сердца, но только казалось. Хозяйка замка сочетала в себе радушие, гостеприимство с немецкой практичностью. Она умела держать на расстоянии любого, гость всегда осознавал, что перед ним аристократка.

— Представляю барона Курта фон Тодлебен, племянник моего покойного мужа Генриха. Некоторые с ним знакомы. Он специалист по геральдике, занимается вопросами, связанными с историей аристократии Германии. Все что касается гербов, девизов, титулов и возникновения родов аристократии в Германии, это его хлеб.

Барон Курт слегка поклонился. Молодой человек двадцати пяти лет характеризовался, как умный и терпеливый, очень внимательный к мелочам и аккуратист, что не удивительно для его профессии, где каждая мелочь играла ключевую роль. Но легкий нрав, насмешливость в разговорах перечеркивали образ научного сухаря затворника.

— Позвольте представить фройляйн Астрид Ригер, знаменитая художница замковых пейзажей. Она не устояла перед просьбами барона Курта, и любезно согласилась приехать в наш замок. Возможно, на свет появится прекрасная картина, где будет запечатлен наш замок, — баронесса Анна представила смущенную девушку.

— До знаменитой художницы мне еще далеко. Всем добрый день.

Девушка лет восемнадцати, от нее исходила аура света. Открытый, добрый взор карих глаз, длинные русые волосы, заплетенные в косу, небольшой рост, высокая грудь, притягивали внимание мужчин, а улыбка располагала к общению. Она всегда помогала искренне, не задумываясь о трудностях и награде.

— Барон Вильгельм фон Тодгрейфф.

Мужчина с мудрым взглядом человека, который многое испытал в жизни. В нем чувствовалась отвага и мужество. Он слегка кивнул всем.

— Добрый день, — голос был чуть с хрипотцой, но приятный.

— Мировая знаменитость в автомобильном спорте Курт Адольфф. Ему надо набраться сил перед новым сезоном. Он друг и партнер в мире скорости господина Отто.

В гонщике ощущалась смелость, сила, но взгляд его был, какой-то потерянный. Он словно утратил самого себя.

— Господин Отто фон Гальбах. Давний друг нашей семьи.

Полный, добродушный, веселый человек. Он был, как источник неиссякаемой энергии, и радовался жизни каждую минуту. Очень любил общество красивых и знаменитых женщин. Но взгляд дельца, который купит человека оптом дешево, а продаст по крупицам дорого, заставлял задуматься об его искренности. Он был одним из самых богатых людей Европы. Слово «нет» не для него. Такие отдают приказ и получают все, что им надо. Опасный человек.

— Господин Отто представьте своих друзей, — попросила баронесса.

— С огромным удовольствием. Само проведение позволило мне познакомиться с очаровательной актрисой Эдной Дворак. Мировая знаменитость кино. Талант, который невозможно постичь. И конечно красота, — магнат рассыпался в комплиментах.

Актриса перехватила инициативу. Блистательная кинодива, женщина, уверенная в своей красоте и таланте. Королева, окруженная свитой, всегда находилась в центре внимания.

— Это мой продюсер, господин Питер Уэйд, он решает всякие скучные финансовые дела, — снизошла до представления своего спутника актриса.

Продюсер Уэйд, был не приятный, скользкий тип. Постоянно бегающий липкий взгляд вора, который размышляет, как украсть и сколько это будет стоить.

— Представляю господина Анри Труа, модельер, законодатель мировой моды, его работы весьма необычны, — продолжила баронесса Анна.

Анри Труа был несуразным. Всклоченная прическа, придавала ему шарм человека искусства. Старик, полностью в седине, а взгляд молодой и задорный. Он обладал огромным чувством юмора и ко всему относился несерьезно.

— Моя незаменимая помощница Грета ван дер Билт, — сказал модельер, с легким французским акцентом, — именно ей я обязан жесткому распорядку дня. Представляете она постоянно будит меня в девять утра, я не успеваю выспаться, — притворно грустно вздохнул француз.

— В девять — это не рано, а поздно, — строго сказала Грета, — надо ложиться спать вовремя, дай вам волю, и вы просыпались бы в полдень!

— Но я человек искусства, творческая личность, я не сплю, когда ко мне приходит вдохновение! — на лице модельера было возмущение, — меня нельзя ограничивать рамками времени. Спросите фройляйн Астрид, она художник, и сможет всё объяснить.

— Я встаю очень рано. Моя муза — это утренний свет, — смущенно сказала Астрид.

— Слышите, шеф. Художникам не надо спать до полудня, чтобы создавать шедевры, как вы утверждаете.

Модельер улыбался и вздыхал, показывая всем видом, как он сильно страдает от тирании своей помощницы. Девушка была сама Элегантность. Прямая спина. Всегда уложенная прическа. Открытый и волевой взгляд. Собранность в планировании дел. Способная помнить мелочи и с удовольствием указывала на них шефу. Может решить любую проблему. Была только одна слабость — загадочные, мистические истории Агаты Кристи.

— Разрешите представить семью фон Либенсбах: барон Карл, его дочь Эльза с супругом Эриком, — произнес барон Курт.

Пожилой барон выглядел человеком, уставшим от жизни, словно все время нес на себе огромный мешок с тяжестями и ждал, когда всё закончится.

Эльза фон Либенсбах молодая красивая женщина. Каштановое каре обрамляло лицо ангела. Но во взгляде затаилась тоска и разочарование. Её движения демонстрировали любовь и заботу к отцу.

Её муж Эрик, напротив был ко всему холоден и равнодушен. Брезгливая маска на его лице отталкивала от себя, хотелось скорее отойти и больше не подходить к этому человеку.

— Странно, почему профессор Шульц с ассистентом Клаусом Петерманом не приехали? — озадаченно произнесла баронесса Анна.

— Они задержались в гостинице. Господин ученый в очередной раз что-то забыл, поэтому им пришлось вернуться. Я уверен, что они скоро будут, — Отто весело сообщил об этом.

— Ох уж эти люди науки, они такие рассеянные, — баронесса вздохнула. — Хорошо, тогда прислуга проводит всех в ваши комнаты, вещи уже там. Добро пожаловать в родовой замок баронов фон Тодлебен. Надеюсь, Вы хорошо отдохнете несколько дней, а также по достоинству оцените красоту замка и этих мест. Ужин будет подан в семь часов. Отдохните с дороги. Если что-то понадобится, обратитесь к слугам, они всё сделают. А сейчас прошу меня извинить, кое-что необходимо дополнительно подготовить и проконтролировать.

Баронесса Анна ушла, на ходу раздавая указания слугам об ужине и размещению гостей. Все прибывшие гости неспешно потянулись в замок.

— Как всегда, всё четко и ясно, — улыбнулся фон Гальбах.

— Вы давно знакомы с баронессой? — спросила актриса. Она была расстроена, что всё внимание досталось хозяйке замка. Она хотела обратить на себя внимание магната.

— Конечно, я помню её девушкой со смешными косичками. Я хорошо знал её дядю Эрнста фон Вайцзеккер. Еще до войны. Поэтому, когда оказался в этих краях, не удержался и созвонился по телефону с баронессой. Попросил организовать отдых на несколько дней для нас всех. Думаю, что в таком замечательном месте это будет кстати. Ну а я смогу поближе познакомиться с красивой, талантливой… — его глаза заблестели, — госпожа Эдна, Вы само совершенство.

Актриса с улыбкой приняла комплименты от мужчины.

— Само провидение столкнуло Вас с господином ученым на корабле. Хорошо, что я лично решил его встретить в порту. А тут Вы, спускаетесь по трапу. Ошеломление. Богиня сошла на эту грешную землю. Я не смог устоять перед Вашей красотой и не познакомиться с Вами. Надеюсь, Вы простите мое внезапное появление?

— Вы появились так внезапно. Мне нравятся решительные мужчины. Хотя признаюсь, предложение отдохнуть в замке, было очень неожиданным.

— Я уверен, что Вы не пожалеете. До встречи за ужином. Ну а я займусь скучными переговорами, необходимо сделать много важных звонков.

— Ну вот, мужчины всегда погружены в работу, — Эдна надулась. — Кто, только что, говорил про отдых?

— Дела не оставляют меня не на минуту. Но вечером я буду полностью в Вашем распоряжении.

— Хорошо. Не забывайте о своем обещании.

Актриса с продюсером пошли в свои комнаты. Уэйд что-то недовольно выговаривал Эдне, но она просто отмахивалась от него. Отто фон Гальбах ушел в кабинет баронессы и с ее разрешения воспользовался телефоном. Он полностью ушел в рутину звонков, переговоров, распоряжений и отчетов.

Гости обустраивались в комнатах. Актриса готовилась поразить всех за ужином. Продюсер постоянно, что-то говорил, смешно перекатываясь колобком вокруг нее. Она не обращала на него никакого внимания, чем еще больше раздражала его.

Курт Адольфф гулял в окрестностях замка, предаваясь своим размышлениям.

Астрид Ригер осматривала панораму, пытаясь найти место, с которого открывалась душа замка.

Семейство барона фон Либенсбах ходило по замку с Куртом фон Тодлебен и слушали историю замка, разные легенды, связанные с родом. Он настолько весело и увлеченно рассказывал, что невольно заставлял слушателей погружаться в эпоху средневековья. Старый барон Карл с интересом рассматривали убранство замка. Эльза внимательно слушала и иногда задавала вопросы. Эрику было невыносимо скучно в пыльных историях барона.

Барон Вильгельм фон Тодгрейфф несколько позже присоединился к группе, услышав эхо разговора в коридорах замка. Его больше интересовали гравюры, которые он нашел в библиотеке, но и от старинных родовых легенд он тоже не отказывался. В его роду также было немало загадок и странных событий.

Профессор Шульц с помощником Клаусом прибыл намного позже всех. Дворецкий извинился, что хозяйка не смогла лично поприветствовать уважаемых господ, сообщил, что ужин в семь и проводил в комнаты. Ученый покивал головой, занятый своими мыслями, что-то записывая на ходу в свой блокнот.

Анри Труа со своей очаровательной помощницей Гретой забрались на площадку сторожевой башни и осматривали виды, в лучах дневного солнца. Модельер тихо говорил, помощница уточняла и записывала.

Замок наполнялся энергией и легкой суетой.

Глава 2. Ужин в замке

В столовую замка начали приходить гости. Без одной минуты семь прибыли Вильгельм фон Тодгрейфф, семейство фон Либенсбах в полном составе, а барон Курт фон Тодлебен пришел раньше и общался с фройляйн Ригер. Художница пришла первой, она не любила, когда ее ждут.

— Астрид, мне так жаль, что утром случилось недоразумение. Каждый год кладка в стенах замка проверяется, но дождь, ветер, морозы зимой выкрашивают раствор из стен. В этом году рабочие также проверяли надежность стен. Странно. Не могу поверить, что камень мог выпасть из кладки, — барон был очень расстроен.

— Не стоит извиняться, это не ваша вина. Такое иногда может случаться в старых замках. Я немного испугалась, но сейчас все хорошо. Очень люблю рисовать рано утром, а оттуда открывался прекрасный вид на замок.

— Вы могли пострадать. Камень упал рядом с вами. Я не простил бы себе никогда, это ведь я вас пригласил. Надеюсь, замок не будет вызывать у вас чувство страха и неприязни.

— Что вы! Он чудесен, а утро вдохновляет взять кисти и запечатлеть на холсте всю красоту этих мест. На вечерней картине я обязательно нарисую замок немного уставшим, заслужившим отдых в лучах заходящего солнца. Так же у меня уже есть идеи на утреннюю и дневную панораму.

— Мне очень нравится ваша идея рисовать замковую архитектуру в разное время суток. У каждой картины получается свой характер. Вы очень талантливы.

— Вы слишком добры к моим работам, — смущение отразилось на лице художницы.

Дворецкий Людвиг объявлял каждого входящего. Встречала баронесса Анна. На ней было элегантное вечернее платье, а фамильные драгоценности подчеркивали ее холодную женскую красоту. Она сдержано приветствовала входящих. Опоздав всего на минуту, пришли модельер с помощницей. За ними магнат о чем-то беседующий с гонщиком. После всех, с опозданием на десять минут появилась ОНА, Само Совершенство — Эдна Дворак в сопровождении своего продюсера. Женщина специально опоздала, чтобы произвести впечатление на всех, эффектным появлением. Надо сказать, ей это удалось. Взгляды мужчин были прикованы к ней. Глубокое декольте актрисы отрывало взорам прекрасные формы души и таланта. Они были настолько прекрасны, что мужчины хотели своим взглядом постичь и то, и другое. Наверное, в правой спряталась душа, а в левой талант. Так природа создала гармонию. Эдна пронесла мимо мужчин своё богатство плавно и чуть-чуть покачивая. Не зря она столько времени потратила на свой внешний вид. Астрид, Грета и баронесса Эльза, невольно сморщились, от такого поведения актрисы. Она с вызовом посмотрела на девушек и, качая бедрами, прошла к своему месту. Питер Уэйд подошел к баронессе Анне и что-то тихо начал ей объяснять. По постепенно увеличивающимся зрачкам хозяйки замка было видно, что она сильно удивлена сказанным. Но быстро взяла себя в руки и холодно кивнула продюсеру.

Ассистент ученого влетел в столовую, запыхавшись, на ходу произнося извинения. Внимание сразу переключилось на него. От такого поворота событий актриса закусила губу от злости, она не успела еще насладиться полным вниманием мужчин. Её взгляд на Клауса не предвещал тому ни чего хорошего. Он и не подозревал, что приобрел смертельного врага в её лице. Столько готовиться, а внимания к ней всего на минуту и всё из-за опоздавшего юноши! Комплименты магната, его навязчивое ухаживание не могло смягчить актрису.

Анна окинула взглядом гостей и поняла, что нет профессора Шульца.

— Людвиг, найдите господина ученого и напомните ему, что его ждут к ужину, — холодно обратилась она к дворецкому.

— Да, госпожа баронесса, — дворецкий склонил голову и ушел искать рассеянного старика.

— Господа, прошу рассаживаться, ужин сейчас подадут. Надеюсь, господин Шульц придет достаточно быстро и успеет насладиться хотя бы десертом, — сарказм сочился из каждого слова баронессы.

Все оживлено начали рассаживаться, на местах были карточки с именами. Все обсуждали, что неумение следить за временем свойственно людям увлеченным и творческим.

— Господин Шульц, — громко объявил дворецкий.

Все инстинктивно оглянулись в сторону входа. Баронесса Анна начала поворачиваться, чтобы приветствовать профессора и неожиданно столкнулась с ним. Женщина вскрикнула и едва не упала. Шульц стоял оглушенный и не мог произнести ни слова. Спустя мгновенье баронесса пришла в себя, взяла эмоции от испуга под контроль и спросила, не ушибся ли профессор? Ученый, чувствуя всеобщее внимание, растерялся еще больше и начал бормотать оправдания, в том, что он виноват, когда налетел на баронессу, и что он заблудился в замке и поэтому опоздал, и что будет в следующий раз более осмотрительнее. Сильно смущаясь, пошел занимать своё место за столом.

Столовая замка производила монументальное впечатление. Высокие сводчатые потолки, окна, украшенные средневековыми витражами и отделка деревом, создавали ощущение безопасности и уюта. Замок не угнетал, не заставлял чувствовать человека мелким и никчёмным во всем этом великолепии. Человек и замок были равными партнерами в этом танце. Он был построен во времена средневековья, когда мрачный готический стиль постепенно уступал, а веселый и жизнерадостный барокко начинал присутствовать в душах архитекторов. Дубовая мебель столовой была по итальянской традиции изящной, а люстры со свечами, подчеркивали дух рыцарства и глубокую старину.

Ужин прошел в непринуждённой обстановке. В начале Анна, коротко поблагодарила гостей за принятое приглашение посетить ее замок, на что в ответ Отто, так же сказал несколько дежурных фраз о прекрасной Хозяйке, потрясающем месте отдыха и блистательном обществе. Когда с формальностями было закончено, все, не спеша приступили к ужину. Приглушенные разговоры соседей за столом прерывались молчанием, когда гости с удовольствием пробовали блюда, которые сменялись один за другим. Магнат рассыпал комплименты актрисе, которая постепенно отходила от плохого настроения и все чаще улыбалась собеседнику. Было видно, что она не против ухаживаний. Астрид больше молчала, лишь изредка отвечая баронессе Эльзе. И смущалась, когда чувствовала взгляд Вильгельма фон Тодгрейфф, сидящего, напротив. Барон задумчиво смотрел на неё, но не долго, всё в рамках приличий. Старый барон Карл вел обычную светскую беседу с Анной. Анри и Курт с двух сторон дружно шутили, и перекидывались фразами, а Грета, которая сидела между ними, только успевала крутить головой, обращая внимание на разошедшихся мужчин. Профессор Шульц, сидящий напротив, хотел что-то сказать, но мужчины были настолько увлечены, что кроме Греты и своей пикировки никого не замечали вокруг.

Так за веселыми разговорами, прошел ужин. Настроение у всех было приподнятое. Гости попросили передать повару свои благодарности за прекрасный и изысканный вкус блюд. Все поспешили перейти в гостиную.

Гостиная походила по своему образу на столовую замка. Удобные кресла в стиле барокко, огромный ковер на каменном полу приглушал шаги гостей. Мягко утопая в ворсе, они словно вступили на лесную поляну, покрытую мелкой сочной травой. Вечерние лучи заходящего солнца добавляли цветных бликов через мозаику окон. Аромат свечей, которые были зажжены слугами, добавлял таинственности в обстановку и все эти мелкие детали, вместе с хорошим настроением, создавали не принужденную вечернюю атмосферу в гостиной для разговоров.

Слуги подали кофе, коньяк. Мужчины раскуривали сигары.

— Баронесса, скажите. Правда, что Ваш муж погиб в застенках гестапо? — вопрос Уэйда прозвучал резко и неожиданно.

В наступившей тишине, слышно было, как часы в замке пробили девять. Баронесса Анна с каменным лицом, тихо, но четко произнесла:

— Да, мужа арестовало гестапо и осенью сорок четвертого года его казнили в тюрьме Плётцензее.

— Он был предателем рейха?

Курт, видя состояние баронессы, поспешил вмешаться:

— Барон Генрих фон Тодлебен организовал покушение на фюрера летом сорок четвертого. А предатель он нации или нет, это рассудит время, — его голос дрожал от гнева.

Американец, впрочем, не замечал, осуждающих взглядов.

— А почему замок не был конфискован? Все семьи участников заговора подверглись гонениям.

Анна растерянно смотрела на продюсера:

— Не знаю. Может дядя помог, он занимал высокий пост в МИДе.

И тут баронесса словно опомнилась и зло посмотрела на Уэйда.

— А Вы, положите на место то, что успели взять за ужином и прямо сейчас!

Все с интересом посмотрели на американца. Смутившись, он выложил из кармана две серебряные десертные ложечки и три сигары из другого кармана.

Женщины ахнули.

— Объяснитесь, — потребовал барон Курт, угрожающе надвигаясь на продюсера.

— Ну, я…. Это… У меня болезнь. Я случайно беру предметы и кладу их в карман.

— Господа, проверьте часы и портмоне. Вдруг он СЛУЧАЙНО, взял, — барон специально подчеркнул интонацией.

— Я не карманник, — взвился американец, — у меня такая болезнь. Клептомания называется. И я сам предупредил об этом баронессу перед ужином. Я не знаю, почему беру разные вещи. Просто иногда мне следует напоминать, и я, добровольно их верну.

— Мы будем внимательно за Вами приглядывать, и, если что-то пропадет, мы будем знать, у кого спросить.

Отто фон Гальбах вплотную подошел к продюсеру и сказал тихо, но слышали все.

— Немцы за последние годы многое пережили. И это время было не очень хорошим. Не прилично интересоваться, что было вовремя войны, да и после нее. Хотя Вам американцам не понять через что прошел каждый немец.

Голос звучал спокойно, но мурашки пробежали по спине Уэйда.

— Я не хотел своими вопросами кого-либо обидеть.

Глава 3. Смерть профессора Шульца

…Хрип старика разорвал голоса в гостиной, звук стал полной неожиданностью для всех. Пальцы хватались за горло, судорожные попытки сделать вдох были обречены, тело с шумом упало на ковер.

Тишина, ставшая на миг оглушительной, взорвалась криками, и все бросились к профессору. Один перевернул тело, другой разорвал ворот рубашки, руки Греты опустились на его грудь, пытаясь заставить работать остановившееся сердце, сосредоточенно делая уже, по сути, бесполезную работу.

Барон фон Тодгрейфф приложил два пальца к шее, пытаясь почувствовать хотя бы слабое биение пульса. Ничего. Пустота.

— Дайте, ложку, — он протянул руку и посмотрел на американца.

Тот механически, не отрывая взгляда от тела ученого, опустил руку в карман и протянул маленькую серебряную ложечку.

— Вы что весь сервиз баронессы украли? — спросил кто-то, но никто не обратил на это внимание.

Уэйд даже не слышал вопроса, внимательно смотрел на ученого и молчал. Взгляд перестал быть бегающим.

Вильгельм поднес к губам профессора ложку, она так и осталась чистым сверкающим серебром в руках барона.

— Он мертв.

Шум от голосов резко усилился, словно спала завеса. Говорили все разом, вопросы сыпались со всех сторон, был один неразборчивый гул.

— Людвиг принесите простыню, — Вильгельм поднялся и посмотрел на дворецкого, — надо накрыть тело.

— И ничего здесь не трогайте, до приезда полиции.

— А чего Вы здесь командуете? — заорал магнат.

— Курт, будьте любезны, вызовите полицию. Не думаю, что баронесса Анна в состоянии сейчас объяснить, что произошло у нее в замке. Возьмите это на себя, — барон проигнорировал крик Отто.

— Да. Да. Хорошо. Я сейчас позвоню из кабинета, — Курт торопливо вышел из гостиной.

Принесли простыню. Тело накрыли. Было что-то неестественное в этом холме. Все старались отводить взгляд от тела, но он все равно возвращался, и от этого становилось дурно.

— Прошу всех уйти в библиотеку или в свои комнаты. Приедет полиция, во всем разберется.

— А чего тут разбираться? Ему стало плохо, наверное, с сердцем что-то. Старость, знаете ли, — пробормотала актриса.

— Я конечно не эксперт, но, когда плохо с сердцем, не хватаются за горло. Больше похоже на отравление, — мрачно сказал Вильгельм.

— Вы, хотите сказать, что его убили? — магнат в ярости посмотрел на барона, — тогда кто убийца? Я хочу знать!

— Послушайте, не хорошо над телом умершего человека вести такие разговоры. Пройдемте в библиотеку, и там все обсудим. Имейте уважение! — с осуждением сказал Тодгрейфф, — тем более не при дамах. Им и так сейчас нелегко.

Все стали тихо выходить из комнаты.

— Профессору сейчас вообще всё равно, что, где и кто говорит. Его сейчас вообще ничего не волнует, — тихо пробормотал магнат, — а у меня теперь куча проблем!!!

Глава 4. В библиотеке

Семейство фон Либенсбах сразу направилось в свои комнаты, сославшись на плохое самочувствие. Адольфф так же, потрясенный смертью профессора, ушел к себе. Все остальные собрались в библиотеке.

Стройные ряды стеллажей с книгами, от которых веяло мудростью и стариной, казалось, укоризненно смотрели на людей, нарушивших тишину этих стен. Невозможно сосчитать, сколько знаний находится в библиотеке, куда не кинь взгляд только бесконечные ряды книг. Они возносились ярусами к сводчатому потолку. Каждый предыдущий владелец замка наполнял «сокровищницу» новыми экземплярами редких книг, старинными картами, гравюрами. Невозможно избавиться от пыли древних манускриптов, она витала в воздухе и не хотела исчезать. Но кому сейчас до знаний, совершенства карт и красоты старинных гравюр? Сейчас гости молчали и не решались озвучить вопрос: «А кто убийца?». Все растерянно смотрели друг на друга.

Вошел барон Курт.

— Из соседней деревни пришлют полисмена для фиксирования происшествия. А криминальная полиция и эксперты прибудут только утром. Просили не трогать тело и оставить все как есть.

— Почему, когда полиция нужна, её всегда нет? Почему только утром? А если нас здесь всех убьют к утру? — магнат возмущался и нервно ходил из стороны в сторону.

— Замок расположен далеко от города, а в деревне только простой полисмен. Пока инспектор из Мюнхена доедет, наступит утро, — оправдывался Курт.

— Так. Дело серьезное. Это заговор. Заговор против меня. Я немедленно позвоню министру внутренних дел! Нужен самый лучший инспектор. Нет. Пусть пришлет много инспекторов, и они немедленно найдут виновного в убийстве! Я хочу знать, кто это сделал, — Отто метался по комнате.

— А чего сразу армию не потребовать? — насмешливо спросил барон Тодгрейфф.

— Ничего смешного. Если нужна будет армия, я и армию вызову! — магнат вылетел из библиотеки, и помчался звонить министру. Его возбужденные крики про армию, о заговоре и глупой полиции разносились по коридорам замка.

— Предлагаю дамам пойти в свои комнаты и как следует отдохнуть. Запритесь и никому не открывайте, утром приедет полиция и во всем разберется, — барон Вильгельм был предельно серьезен.

— Может профессор все-таки умер от сердечного приступа? Зачем убивать милого старика? Невероятно! Как можно желать кому-то зла? — бледная Астрид едва не падала в обморок.

— Я не знаю, по каким причинам умер профессор. Но на всякий случай, заприте дверь и никому не открывайте.

— Даже Вам? — художница слегка покраснела.

— Даже мне. Береженого Бог бережет.

— Угу. А не береженого конвой стережет, — прошептал продюсер.

— Курт проводит Вас. Барон, позаботьтесь о фройляйн Ригер.

— Я помогу, — баронесса Анна устало поднялась с кресла, — затем, проверю слуг, чтобы не болтали ничего лишнего и готовились к тяжелому завтрашнему дню.

— Всё. Я позвонил. Министр обещал прислать самого опытного и толкового инспектора! — в библиотеку ворвался магнат, — прибудет утром.

— А как же армия? Не дали? — усмехнулся Петерман.

— Не время для шуток, молодой человек! — строго сказал магнат, — Вы бы лучше подумали, что Вы скажите инспектору.

— Мы пойдем, — и баронесса с Куртом увели Астрид из комнаты.

— Сильная женщина, железные нервы — восхищенно произнес фон Гальбах, глядя в спину баронессы, — так же держалась, когда её мужа арестовало гестапо. А известие о казни бедного Генриха превратило её душу в лед, а характер в камень.

— Подождите, что Вы имели ввиду, когда говорили о моих показаниях полиции? — встрял Клаус.

— А то! Может это Вы отравили своего патрона, наверняка хотели прибрать к рукам его открытия и присвоить всю научную славу себе! Ничего у Вас не выйдет, все идеи профессора принадлежат моей компании, у меня с Шульцом был договор!

— Да как Вы смеете, профессор был для меня путеводной нитью в дебрях науки, он направлял мои изыскания, без него моя работа в области ядерных технологий просто встанет.

— Отто, проводите меня до комнаты, эти научные термины меня утомляют, — актриса жеманно попросила магната.

— Сама дойдёшь! Не маленькая, — грубо ответил магнат. Он с лихорадочным блеском в глазах смотрел на юношу, он хотел знать больше о работах ученого.

Эдна задохнулась от возмущения.

— Куда девалась Ваша галантность?

— Куда, куда? Куда утекаю мои миллионы из-за смерти профессора.

Он не обращал никакого внимания на женщину. Он буравил взглядом ассистента ученого.

— Хам! — актриса в гневе вылетела из библиотеки.

— Подожди меня, я провожу — прокричал Уэйд. Столкнувшись в дверях с бароном Куртом, он выбежал вслед за ней.

— Где записи об исследованиях профессора?! У него при себе всегда был блокнот, он с ним не расставался. В блокноте все его идеи. Они принадлежат мне! Не вздумайте их присвоить, — фон Гальбах наступал на Петермана. Вы, мне всё отдадите! А если нет, то клянусь, Вы ответите за смерть профессора!

— фройляйн Ригер закрылась у себя, надеюсь, она сумеет уснуть. А что здесь происходит? — барон Курт замер в нерешительности.

Вильгельм и Анри оттаскивали разбушевавшегося магната от юноши.

— Он мне за всё заплатит! Он будет в кандалах пахать в моих лабораториях! — магнат в ярости бился в крепких руках Вильгельма, — а потом его повесят, и я лично буду участвовать в этом!!! — Орал фон Гальбах.

— Успокойтесь! — резко выдохнул барон, — кто убил и почему завтра разберется полиция.

— Вы не понимаете важность блокнота! Я что зря выкупил ученого у американцев? Да я всё поставил на его изобретения. Сотни миллионов вложены были в этого человека! И всё прахом? Не бывать этому.

— Вы считаете, что его убили из-за научных идей?

— Ну конечно! Его идеи в области химии каучука и улучшенных свойств резины для автомобилей бесценны. Это миллиарды. А еще оказывается он занимался с этим… — магнат подозрительно посмотрел на Клауса, — занимался проблематикой атома! Это вообще невероятные перспективы для военных. Да я на этом увеличу своё состояния в десятки раз!!! Это мои конкуренты решили разорить меня и ударили в самое больное место. Но как узнали? Враги проникли сюда? Может подкупили кого? Кто убийца?!!!

Отто метался по библиотеке и вдруг остановился, он выглядел спокойным и собранным.

— Милейший. Если убийца не Вы, то нам необходимо срочно заключить контракт на научные изыскания. С меня — финансирование и предоставление лаборатории. Все что надо для работы будет. Необходимо срочно восстановить всё что успел придумать профессор. Ну а если убийца все-таки Вы, — магнат хищно улыбнулся, — да поможет Вам Бог! Вы все равно восстановите научные идеи профессора и передадите их моим инженерам, а потом Вас повесят.

— Что Вы меня постоянно пугаете. Я к смерти профессора не имею никакого отношения! Это не я! А контракт с Вами я не подпишу! Вы подозреваете меня в убийстве моего наставника? Я не буду на Вас работать, идите к черту!

— Хочешь ты работать на меня или нет, какая разница? Вопрос только в том добровольно ты подпишешь контракт или нет. Мальчик! Тут замешаны огромные деньги и влияние над миром, а твое мнение уже ничего не решает! Подумай, утром дашь ответ. Я уверен, что всё взвесив, ты согласишься. Ты сможешь творить науку. А разработки атома… — магнат зажмурился, — за это военные меня облизывать будут. А какие фонды можно освоить…ммм…

— Какие военные? Вы что снова собрались воевать? Разве не хватило прошлой войны? Чем она закончилась! — возмущению барона Вильгельма не было предела.

— Не будьте бабой! Война не заканчивается никогда! Страна восстановится за пару лет и снова нужен будет враг. Подрастут дети, которые не помнят ужасов войны, и они будут маршировать под знаменами Германии. А вот куда идти, это я им скажу. И кто враг, тоже намекну. Война — это бесконечный процесс, куда-то надо девать бомбы, снаряды, танки, — Отто улыбнулся, — А то что погибнут миллионы людей, так это, небольшие издержки.

— Если таких, как Вы бросить на поле боя и заставить воевать снарядами, пушками и всем тем, что Вы произвели, я думаю войны сразу бы прекратились!

— Барон, войны — это необходимость. Понятно, что обычным людям она не нужна. Им бы только брюхо набить, да к жене прижаться. Государству иногда война нужна, чтобы спрятать за победами свои проблемы. Но мне война нужна как воздух, на ней я стану богаче и влиятельнее в разы!

— На кой черт Вам столько денег?

— Дело не в количестве фантиков! Когда достиг вершины, необходимо подниматься выше. Если остановился, показал слабость, тут же разорвут конкуренты или государство приберет к рукам твои активы. А тебя самого растерзают. Дальнейшее увеличение капитала и влияния — вопрос выживания! И никак иначе. Поэтому, плевал я на смерти людей, самому бы выжить.

Магнат вышел из библиотеки. Клаус стоял и с ужасом смотрел в след фон Гальбаху.

— Пожалуй я тоже пойду, — жалобно произнес молодой человек, — надо о многом подумать.

В библиотеке остались два барона и модельер с помощницей. Эта безобразная сцена произвела тягостное впечатление на всех присутствующих.

— Логика в его словах есть, — задумчиво произнес Анри. — Нет, я категорически против войны, — сказал француз, когда все осуждающе посмотрели на него, — но согласитесь, логика просматривается.

— Это логика чудовища, он никогда ни сидел в окопах и не ходил в атаку на пулеметы. Логика денежного мешка о смерти людей за его интересы — аморальна. Надо было судить не только нацистов, а еще всех тех, кто помогал им финансами и ресурсами по всему миру. Именно такие как он толкали страны в огонь войны и только для того, чтобы прибавился лишний нолик на счете! — Барон хмурился и нервничал.

— Надеюсь он никогда не найдет эти записи, — подала Грета свой голос.

— Дело не в конкретных записях, найдется другой ученый, который что-то по исследует и такие как магнат запустят машину войны. Кстати фройляйн Грета, а где Вы научились так профессионально делать массаж сердца?

— Я закончила курсы медиков с отличие, с моей работой эти навыки необходимы. Я могу оказать помощь, когда у человека сердечной приступ, разбираюсь в лекарственных препаратах, могу делать уколы и абсолютно не боюсь крови.

— Курсы медиков…Тогда Вы получается разбираетесь в ядах?

— Ну конечно! Дать вовремя противоядие это самое главное, при своевременной помощи человек будет спасен! А что? — Грета осеклась и подозрительно посмотрела на барона Вильгельма.

— Я спросил ради информации. Профессора отравили, а Вы здесь единственная неплохо разбираетесь в ядах. Поэтому я уточнил, и не более, — барон выглядел смущенно.

— Да я всегда была рядом с шефом, и с чего мне травить профессора? Да как Вы смеете? — возмутилась Грета, — а Вы шеф, почему молчите?

— Нет, просто была такая суматоха. И кто где находился вряд ли можно вспомнить, но я уверен, что Вы не причастны к этому. И барон не хотел Вас обидеть, тем более, что Вы старались помочь профессору. Я в Вас полностью уверен и… — модельер оправдывался, но не смотрел на Грету.

Она с подозрением смотрела на сконфуженное лицо шефа. Грета успокоилась и решила рассказать идею, которая не давала ей покоя.

— Я читала книги английской писательницы мадам Кристи. Она написала очень много историй про убийства и как их раскрывает обычный любитель тайн и загадок. В её книгах, преступник всегда возвращается на место убийства. Злодея магнитом тянет туда! И еще, мадам Кристи утверждает в своих книгах, что отравление ядом всегда дело рук женщины! Может быть устроим засаду в гостиной, и кто придет, тот и убийца.

— Ерунда! Тогда если так рассуждать, то убийца точно Вы!

— Это почему? — спросила ошарашено Грета.

— Первое, Вы признались, что разбираетесь в ядах. Во-вторых, Вы женщина и в-третьих именно Вы зовете нас на место преступления, и хотите лично быть там. По логике мадам Кристи — убийца Вы!

— Это возмутительно! — Грета сжала кулачки и готова была наброситься и поколотить барона Вильгельма.

— Книги читать, конечно, надо, но вот верить им не всегда стоит. И Ваш случай этому пример. Успокойтесь, я только рассуждал. А вот идея найти записи ученого в гостиной, хорошая. Рядом с его телом не было блокнота, его необходимо найти, а лучше всего уничтожить, и мистер денежный мешок не сможет воспользоваться научными идеями профессора. Не хочу, чтобы через пару лет снова началась война и маршировать не хочу. Кто со мной пойдет в гостиную?

Барон Курт поднялся: «Давайте посмотрим».

Модельер с сомнением отнесся к этой затее.

— Если записи и были, то их давно забрал или Клаус, или Отто, или еще кто-то. Но убедиться в этом не помешает. Грета, я думаю, Вам не стоит ходить с нами, отправляйтесь к себе и ложитесь спать.

Грета возмущенно посмотрела на шефа и хотела сказать колкость, но потом передумала. «Хорошо, я пойду к себе, но утром Вы обязательно расскажите, что Вы там обнаружили». Грета спокойно пошла к себе.

Мужчины прошли в гостиную. На тело старались не смотреть. Проверили комнату, как и следовало ожидать — записей не оказалось. Быстро вышли, запах разложения уже начинал распространяться по комнате.

— Думаю следует разойтись по комнатам, а утром это уже станет делом полиции.

Все задумчиво покивали и разошлись спать.

Глава 5. Прибытие инспектора Вальтера Хока

Инспектор Вальтер Хок с криминалистами прибыл в замок утром, около семи. Хмурый и не выспавшийся, в машине не очень-то и поспишь, он бормотал проклятия министру, который отправил его в замок и поручил это дело. Обычный ничем не примечательный человек лет за сорок. В его движениях не было суеты, на лице не отражались эмоции. Спокойный отстраненный взгляд, в рассуждениях строгая и четкая логика. Раскрывать преступления для него рутина, ничего необычного. На входе в замок их встретил дворецкий и проводил инспектора к баронессе, которая уже отдавала распоряжения прислуге, жизнь в замке начинала приходить в движение. По пути он расспросил дворецкого о гостях. Криминалисты ушли осматривать тело, а Хок решил для начала расспросить хозяйку замка о происшествии. По своему опыту он знал — не стоит сейчас мешать экспертам и к телу ученого он всегда успеет. Библиотека хорошо подходила для разговора с баронессой, там никто не помешает. Гости еще спали после всех вечерних событий, слуги были заняты приготовлением еды для гостей. Завтрак был назначен на 8.30.

— Так что произошло за ужином, баронесса? — устроившись в кресле, спросил инспектор Хок.

— За ужином ничего не произошло. Профессору Шульцу стало плохо в гостиной, после ужина. Ему пыталась оказать помощь, фройляйн Грета, она массировала ему сердце, но не помогло, он умер.

— Скажите, как получилось, что все эти люди собрались в замке? Вы, что организовали прием? По какому случаю?

— Фройляйн Астрид Ригер, приехала в замок раньше остальных, два дня назад, вечером. Она художница и пишет замковые пейзажи. При чем каждый замок рисуется в разное время суток и всегда получаются три картины с разным настроением: утром замок просыпается, днем он живет, а вечером отдыхает. У нее целые серии таких пейзажей. Она очень талантлива. Было несколько выставок в Бельгии, Германии, одна в Швейцарии. Её работы размещены во многих галереях.

— Вы так хорошо знаете госпожу Ригер?

— Нет. О ней мне рассказал племянник моего покойного мужа — барон Курт. Он был на выставке в Берлине, где и познакомился с ней. И попросил разрешения у меня, чтобы родовой замок Тодлебенов был запечатлен в её работах. Я согласилась. А госпожа Ригер приняла идею барона, тем более что она родом из этих мест.

— Гонщик Курт Адольфф?

— Отто попросил, он давний друг моего дяди. Я господина фон Гальбаха знала еще до войны. Он и мой дядя познакомили меня с моим покойным мужем Генрихом фон Тодлебен. Так вот, гонщик переутомился и стал проигрывать соревнования, так сказал Отто. Курту Адольффу нужен был покой и отдых. Вот господин магнат и вспомнил о нашем замке, здесь прекрасные уединенные места. К тому же Отто должен был лично встретить в порту профессора Шульца с его ассистентом Клаусом Петерманом, и после чего они приехали сюда. Господин профессор хотел немного отдохнуть от утомительного морского путешествия.

— А американцы?

— Они плыли на одном корабле с профессором, там и познакомились во время долгого путешествия. Когда Отто встречал профессора, он увидел актрису Эдну Дворак и познакомился с ней, предложил посетить вместе со всеми мой замок. Он, знаете ли, любит общество красивых женщин, особенно знаменитых актрис, — баронесса поджала губы, и в её голосе сквозило осуждение.

— Модельер с помощницей? Они французы?

— Модельер Анри Труа француз, а его помощница Грета вроде из Бельгии. У него была неделя моды в Берлине, затем в Мюнхене. Он очень известный модельер, мировая знаменитость. От кого-то услышал о красоте здешних мест и попросил свою помощницу связаться со мной, а я с радостью предложила посетить мой замок.

— Бароны? Как они оказались в этой компании?

— Вы очень информированы о гостях, инспектор, — баронесса подозрительно посмотрела на него.

— Я пообщался с дворецким, когда шел сюда. Кстати, он давно работает у Вас?

— Несколько лет. Он из-под Кёнисберга. Служил в родовом поместье Фридрихштайне в Восточной Пруссии у Марион графини Дёнхофф. (***Marion Hedda Ilse Graffin Donhoff***). В январе сорок пятого вместе с хозяйкой бежал при наступлении Красной Армии. Я приняла его на работу.

— А куда делся Ваш старый дворецкий? Уволили?

— С ним произошел несчастный случай. Весной сорок пятого. Он упал с холма и сломал шею. Поэтому и приняла Людвига Клее дворецким в марте сорок пятого года.

— Понятно. Одному не повезло, упал и сломал шею, другому повезло, вовремя освободилось место и как раз по специальности. Хм…Интересные совпадения. Так всё-таки, что с баронами? Как они оказались в этой компании?

— Раньше я устраивала светские рауты, на которые приглашала представителей немецкой аристократии, военных, промышленников, людей искусства. В этих стенах часто велись беседы, споры о судьбе Германии, о её предназначении. Одни ругали режим фюрера, другие хвалили. Споры были жаркие. Здесь собирались единомышленники-монархисты и сторонники национал-социализма. Раньше тут звучала музыка, гости танцевали. Хорошее было время, — с грустью произнесла баронесса, — сейчас всё не так. И почему не организовать снова прием на несколько дней из людей достойных, но разного круга? Вот я и решила, что если гостей так много собирается в замке, то почему не пригласить кого-то из аристократии? Обратилась к барону Курту, он специалист в геральдике и лично знаком со многими аристократами Германии и не только. Я обратилась к нему с просьбой порекомендовать мне, кого можно пригласить. Карл фон Либенсбах с семьей и Вильгельм фон Тодгрейфф не отказались, и приняли приглашение.

— Понятно. Спасибо за информацию баронесса. Как Вы думаете, ученый умер по естественным причинам?

— Конечно, по естественным причинам. Даже не могу представить, если это не так!!! Здесь высшее общество!

— Не сомневаюсь, баронесса в этом. Я думаю, как только криминалисты подтвердят естественную смерть господина Шульца, дело будет закрыто. Вас, и гостей замка никто более не побеспокоит. А не было ничего необычного?

— Нет. Только профессор был очень рассеян, постоянно не следил за временем и везде опаздывал! Он и на ужин опоздал.

— Наверное, не хотел спешить на свидание со своей смертью, — криво усмехнулся инспектор.

— Как это понимать?

— Простите, грубый полицейский юмор. Извините еще раз. А кто сидел рядом с профессором во время ужина?

— Фройляйн Ригер справа от него, а слева Клаус Петерман. Напротив — барон Курт.

— Спасибо, баронесса. Надеюсь, я, и мои люди не доставят вам и гостям больших неудобств. А когда говорите завтрак?

— Ваших людей покормят на кухне, я распоряжусь. А вы инспектор, можете присоединиться к нам в столовой. Завтрак будет подан в 8.30.

— Хорошо. А сейчас, с вашего разрешения, я осмотрю гостиную, надеюсь, эксперты уже закончили свою работу и обязательно буду вовремя к завтраку.

— Прошу не опаздывать, инспектор!

Хок пошел в гостиную. Пора было заняться осмотром и делать первые выводы.

— Что скажешь, друг мой, белый? — спросил инспектор у врача. Знали они друг друга давно, — скажи, что он умер от какой-нибудь простуды, и я напишу длинный скучный рапорт, а затем закрою дело.

— Предварительно, скажу тебе, что его отравили. А вот чем и когда, это уже прочтешь в официальном отчете завтра.

Лицо инспектора стало кислым.

— Да чтоб тебя! Ну почему ты не мог сказать, что он умер от старости, а? Это дело на контроле у министра, чувствую, что через час — другой, он будет требовать результатов.

— Тебе не привыкать к вниманию начальства. Найдешь злодея. Хорошо, что ко мне руководство никогда не спускается.

— Ага, твои пациенты не кричат на тебя. Им все равно, когда ты их кромсаешь. Им уже всё равно.

— Да, они у меня все тихие и неразговорчивые, — рассмеялся эксперт.

— Тихие и мертвые. Слушай, твой юмор граничит с цинизмом. Ты в своем морге скоро забудешь, как общаться с живыми.

— А ты? Ты же будешь меня навещать? Вот и поговорим за рюмкой «чая».

— Куда я денусь, придется ради службы. В том смысле, что спуститься к тебе и поговорить.

— Нам пора ехать, а тебе удачно разобраться с этим делом.

Глава 6. Смерть магната Отто фон Гальбаха

Все гости снова собрались в столовой. Многие из них за ночь не смогли сомкнуть глаз, несмотря на усталость. Не выспавшиеся опухшие лица и красные глаза выдавали их. Только одна актриса выглядела с утра замечательно, словно и не было вчера смерти человека. Баронесса Анна представила инспектора Хока всем присутствующим гостям. Все с интересом и с какой-то надеждой рассматривали его. В тот же миг, после короткого знакомства, со всех сторон гости начали задавать вопросы, которые сливались и превращались в единый поток неразборчивого гула.

— Господа! После завтрака прошу никого не расходиться. Мне необходимо побеседовать с каждым из вас, таковы правила.

— Я после завтрака собираюсь уезжать, — заявила актриса.

— Никто не покинет замка! Произошло убийство, господин Шульц был отравлен! И пока убийца не пойман, сами понимаете…я не могу допустить, чтобы кто то покинул замок. Но до тех пор, пока это необходимо в интересах следствия, таковы правила.

— Если его отравили, значит, кто-то из работников кухни. Ваших слуг, между прочим, баронесса! Хорошо, что я не ела завтрак, кто знает, что в него намешали, — актриса начала повышать голос.

— Расследование покажет, кто и зачем убил профессора Шульца. На данный момент еще рано делать такие выводы… убийца может быть и среди Вас, а возможно и прислуга замешана, — инспектор обвел всех взглядом, — посмотрим, следствие покажет.

— Неслыханно, инспектор! У меня работают люди много лет. Я за каждого из них могу поручиться!

— Не торопитесь баронесса, люди меняются и их, например, можно подкупить.

— Только не моих людей, я им всем доверяю. Они не могли участвовать в убийстве. Они не способны на такое!

— Тогда убийца, возможно, среди приглашенных гостей. Не делайте поспешных выводов, убийца мог проникнуть в замок и отравить профессора. В данный момент это основная версия следствия. Да кстати, а где господин Отто? — спросил полицейский.

— Людвиг, сообщи господину Отто, что завтрак подан, а также о том, что инспектор Вальтер Хок уже в замке, — холодно произнесла баронесса, она все никак не могла успокоиться после обвинений в адрес ее прислуги.

Дворецкий ушел будить магната, а все неохотно принялись завтракать. Актриса подозрительно смотрела на блюдо и никак не могла решиться попробовать, после услышанной от инспектора официальной новости об отравлении ученого. Остальные также со страхом ковырялись в своих блюдах.

Вскоре послышались быстрые шаги. Вошел запыхавшийся дворецкий. Он тяжело дышал.

— Что такое, Людвиг? — спросила баронесса.

— Он мертв. — Растеряно произнес дворецкий.

— Да что же за день то такой! — воскликнул инспектор. — Прошу всех остаться здесь. А ты, — он посмотрел на дворецкого, — проводи в комнату господина Отто и остановите во дворе экспертов, пока они не уехали.

Он ушел вместе с дворецким, оставшиеся гости сидели притихшие, осознавая страшную новость.

Баронесса Анна была растеряна, но пыталась взять себя в руки. Вторая смерть в её замке! По обществу поползут слухи и к ней больше никто не приедет, от её приглашений будут шарахаться, как от чумы, придумывая жалкие отговорки или, что еще хуже игнорируя. Как это могло произойти? Ну почему он не мог умереть у себя дома! Однако жалость к другу семьи приближалась комом к горлу, и баронесса ничего не могла с этим поделать. Отто всегда был так добр к ней, они знали друг друга уже много-много лет, а тут он умер у нее в замке.

Астрид сидела бледная. Смерть в ее жизни уже приходила однажды, когда погибла мама в результате попадания бомбы на колонну беженцев. Именно после смерти матери в её картинах появилась вечерняя грусть, и тоска. Она скучала по маме. Но сейчас, когда смерть дважды постучалась в ее жизнь снова, и пусть это были чужие для нее люди, едва знакомые, ей захотелось снова прижаться к маме, как в детстве и услышать успокаивающий голос, почувствовать защиту.

Адольфф сидел с потухшим взглядом, все время смотрел перед собой. Пустой и ничего не выражающий взгляд, словно что-то окончательно поломалось у него внутри. Только молча смотрел в одну точку, уйдя в себя и в свои мысли.

Старому барону Карлу было плохо, но он мужественно держался, и не показывал окружающим своего состояния, особенно дочери. Но разве можно скрыть от любящего родного человека, что тебе нехорошо физически, а не морально. Смерть чужого человека, с которым он был знаком один день, абсолютно не трогала его душу. Он сам находился в шаге от смерти, и скоро костлявая должна была прийти за ним. Он давно смирился с этим, и даже ждал смерти, но все равно холодом «сосало под ложечкой». Где-то внутри все кричало «Борись, не сдавайся!», но сил уже не было. Он только переживал за свою дочь. Думал о том, правильно ли он поступил, заставив её выйти замуж за человека, которого дочь не любила. Но с другой стороны после его смерти она не будет одна, у нее найдется опора в виде семьи, пусть даже такой.

Эльза, спрашивала о самочувствии отца, смотрела пристально на него, пытаясь понять, что ей делать. Мысли о чужой смерти её не трогали. Ей был важен только отец и его состояние.

Её муж Эрик, был абсолютно безразличен к происходящему. Он хотел только одного, поскорее убраться из этого проклятого замка, от всех незнакомых людей и снова окунуться в свои развлечения и наслаждаться ими.

Клаус сидел и не мог определиться в своих чувствах к случившемуся — магнат мертв: с одной стороны — облегчение, с другой — разочарование. Много эмоций сменилось на лице юноши. Страх, что Отто фон Гальбах будет распоряжаться его жизнью и те кары, которыми он грозил, все уходило и не имело больше никакого значения. Но на молодого человека накатывало состояние неопределенности. Угроза его будущему лежит где-там в комнате и смотрит в потолок мертвыми глазами, он даже представил себе эту картину, и в тоже время, что дальше делать он пока четко не представлял себе. Мысли в голове то и дело бегали, и не могли упорядочиться, что еще больше выбивало из колеи обычно такого рационального человека.

Эдну Дворак волновало только то, как она выглядит со стороны. Как она склонила голову и правильно ли подобрала выражение лица? Продюсер причитал рядом и пытался быть полезным, но тем самым только создавал суету и этим вызывал раздражение актрисы. Никто не оценил её внешний вид, и не бросился к ней с предложением о помощи, и все это страшно бесило её.

Два барона, модельер и помощница сбились в одну кучу и что-то тихо обсуждали. Грета взволнованным шепотом говорила и доказывала им что-то, словно учитель, который пытается вложить знания нерадивым ученикам в голову.

Мужчины качали головами и не соглашались с её доводами, от чего девушка еще больше распалялась и приводила все новые аргументы.

Все уже давно забыли о еде, и, обсуждая сегодняшнюю новость, ждали подробностей от полиции.

В это время инспектор Хок осматривал комнату. Отто фон Гальбах лежал в постели со спокойным выражением лица. Смерть настигла его во сне. В комнате был идеальный порядок, никаких следов борьбы. Но что-то неестественное было в этом порядке. Пока не подошли криминалисты, полицейский осмотрел тело, на нем не было видно ни синяков, ни ссадин. Единственное, что выбивалось из умиротворенной картины, это следы чернил на пальцах труппа. Видимо фон Гальбах что-то писал перед смертью. Но ни каких записей инспектор не обнаружил, хотя тщательно исследовал комнату.

Пришли эксперты.

— Слушай, а я смотрю, дело у тебя продвигается. Труп за трупом. Может нам вообще не уезжать? Обустроимся в прохладном подвале замка, а ты нам тела будешь предоставлять. Кто останется живой, тот и убийца. И всё — дело закрыто. Тебе медаль, нам почет и уважением за проделанную работу. Да и в подвале точно есть запасы хорошего вина, пока ты ждешь, когда всех убьют мы скоротаем время за бокалом хорошего вина, как тебе идея?

— Ты циник. Лучше скажи, от чего он умер. Мне сейчас надо звонить министру, и сообщать новость о смерти одного из влиятельнейших людей Европы. Как думаешь, что скажет высокое начальство?

— Не хотел бы я быть рядом с тобой в это время. Хорошо, займемся телом. Сейчас дам предварительную информацию, а дальше удачи тебе в разговоре с министром.

Через десять минут доктор посмотрел на инспектора.

— Сам понимаешь, всё предварительно. Официально завтра утром, и даже не торопи меня! Умер наш труп с двадцати трех вечера до часу ночи. Смерть наступила от остановки сердца. Следы борьбы отсутствуют. Не пойму, почему чернила на его пальцах? Он, что руки не мыл перед сном? Вывод такой — умер во сне по естественным причинам. Остальное после вскрытия и тщательных экспертиз. Проведу сам. Прежде, чем напечатать отчет, свяжусь с тобой, мне лишние проблемы тоже не нужны.

— Проблемы мы получили вместе с этим делом, — проворчал инспектор.

Легкая радость охватила его. За смерть магната ему не надо будет отвечать перед начальством, но крики и нагоняй он все-таки получит. Да и отравление профессора Шульца никуда не делось. Эта мысль снова вернула ему плохое настроение. «Если смерть профессора наступила из-за бумаг, которые были так необходимы магнату, а Отто фон Гальбах умер от сердечного приступа, не выдержав стресса из-за будущего разорения, картина становилась мрачной. А вдруг, в дело вмешались, какие-то спецслужбы, или силы равные по возможностям самому магнату». Убийца до сих пор в замке, и кто он, еще предстояло выяснить. Полицейский поежился. Дело было гнилым. И его, инспектора криминальной полиции Хока, бросили на съедение. Найдет он убийцу профессора или нет, лично для него конец будет один: или понизят и переведут регулировать перекресток, или получит в темном переулке трубой по голове, а тело потом бросят в канаву. От таких перспектив захотелось все бросить и убежать. Надо будет в разговоре с министром отказаться от дела. Каждый полицейский в своей жизни желает, чтобы такие дела, как это, никогда не попадались ему на пути. Инспектор вздохнул и пошел звонить министру, осознавая, что отказаться не получиться. «Да и, чем плохо на перекрестке? Целый день машешь палкой и дудишь в свисток. Пусть скучно, зато все в твоей жизни просто и перпендикулярно. Надо в разговоре с министром понять, куда двигаться и что делать, а, главное, не попасть в жернова битвы сильных мира сего. Что взять с маленького инспектора? Буду тихо сидеть и не отсвечивать, может, и забудут». Надежда была слабой, но всё-таки…

Глава 7. Начало расследования

— Слушаю! — голос министра был как всегда строг и властен.

— Это Инспектор Хок, господин министр.

— Докладывайте, Вальтер, что у Вас?

— По предварительным данным, полученных от экспертов, профессор Шульц был отравлен, — начал инспектор, отдаляя все возможными способами весть о том, что магнат мертв.

— Я и так это знаю, — раздражение слышалось в голосе министра, — вчера Отто фон Гальбах достаточно долго рассказывал об этом. — Инспектор почувствовал, как поморщился министр, вспоминая разговор с магнатом, — Что с записями профессора? Нашли уже? Эти бумаги важны не только для промышленной империи фон Гальбах, они дадут преимущество нашей стране, внимательно выслушайте магната и сделайте выводы, нужны результаты и быстро!

— Господин министр, блокнот профессора пока не нашли.

— Что Вы копаетесь?! Переверните замок, но найдите их! Где бумаги, там и убийца.

— Господин министр, — как можно более спокойным голосом сказал инспектор, — господин Отто фон Гальбах мертв.

— Что?!!! — взревел министр.

Инспектор внутренне сжался. Он просто отстранил трубку, понимая, что сейчас последует.

Таких ругательств он не слышал давно, даже когда был простым полицейским и работал патрульным: в пивных выражались на много пристойнее. Крики в трубке продолжались долго, инспектор никак не мог вставить слово. Только, когда почувствовал, что министр выдохся, он сообщил о мнение криминалистов про естественную смерть промышленника.

— Да какая разница, как он умер? — кричал министр, — он мёртв и сейчас такое в стране начнется! Все будут рвать на куски его империю, своей смертью он расшевелил осиное гнездо. Магнат был слишком большой и влиятельной фигурой, он «направлял» политику многих стран. При таких обстоятельствах, документы ученого становятся наиглавнейшим делом. Найдите их! Мне придется сообщать новость о смерти Отто фон Гальбаха канцлеру, а он созовёт экстренное совещание кабинета министров. Так инспектор, у Вас есть примерно сутки, чтобы найти бумаги, пока все решают, что делать дальше. Потом начнется движение всех сил. А это точно естественная смерть?

— Так сказали эксперты. Правда, это предварительно.

— Хорошо, так и доложу канцлеру. Я надеюсь на Вас в этом деле. Не подведите меня, иначе полетят многие головы.

— Я постараюсь расследовать дело, как можно скорее.

— У Вас большие полномочия, инспектор. Разберите замок на камни, допросите всех, хоть на дыбе, но найдите бумаги и убийцу ученого.

— Я понял Вас, господин министр.

Последовавшие гудки в телефоне были в тот момент самой лучшей музыкой для инспектора. Очнувшись, он понял, что вытянулся, крепко сжимая трубку телефона. Настолько, что пальцы его успели побелеть. Пот пробился и увлажнил лоб. Инспектор был опытным следователем и уже раскрывал преступления, в которых были замешаны влиятельные люди, поэтому министр и поручил это дело ему. Но такого чувства страха он давно не ощущал, от чего ноги были словно ватные. Инспектор довольно быстро пришел в себя, и сразу же вернулась способность четко мыслить. Все эмоции ушли, оставив после себя, только холодную рассудительность. В этот момент он снова ощутил радостное возбуждение, которое испытывает охотник перед загоном дичи. Давно его не посещало это чувство. Плевать, какие силы стоят за событиями, его работа найти убийцу и по возможности бумаги профессора. То, что они взаимосвязаны, он был абсолютно уверен.

Инспектор, зашел в гостиную и сообщил всем, что смерть магната наступила вследствие естественных причин. И еще раз напомнил, что пока полиция не найдет убийцу профессора Шульца и его бумаги, никто не должен покидать замок. На этот случай здесь будут дежурить полицейские. Он попросил оставаться или в своих комнатах, или в библиотеке, ну или в гостиной, если никого не смущает, что там вчера убили профессора. Возмущенные голоса гостей были пресечены.

— В данный момент, я займусь допросом прислуги, с вашего разрешения баронесса, — он слегка поклонился хозяйке. Она его не слышала, думая о чем-то своем, — а затем будут произведены обыски во всем замке, включая и комнаты гостей.

— Да, что Вы себе позволяете! — закричала актриса.

— Прошу отнестись ко всему с пониманием, в замке находится преступник и я обязан приложить все усилия, чтобы поскорее найти его. Затем, я лично побеседую с каждым из вас.

Допрос прислуги, обыск замка по всем хозяйственным постройкам и темным закоулкам продлился несколько часов. Удовлетворяющих инспектора результатов получено не было. Бумаги не найдены. Информация прислуги добавила только сплетни, но ничего по делу об убийстве. Инспектор был в отчаяние. Оставалась надежда, что опрос гостей даст хоть какую-нибудь зацепку.

После разговора с семейством фон Либенсбах, художницей, гонщиком ничего не прояснилось. Все только говорили, что не верят в отравление, и не было причин убивать старика. Из разговора с актрисой и продюсером он узнал, что профессор был милым. Данная информация никак не приближала его к поимке убийцы. Он всех подробно расспросил, кто и где сидел за столом во время ужина. Кто и где находился в гостиной. Если с первым всё было ясно и понятно, то в гостиной, судя по показаниям, был полный хаос, никто не мог точно сказать, где он был. Даже не вспомнили, выходил кто-нибудь до смерти профессора или нет из гостиной. Но в разговоре с модельером, Гретой и двумя баронами он утвердился в мысли, что убийца Клаус Петерман, ассистент профессора. Особенно инспектор расспрашивал о сцене в библиотеке, свидетелями которой стала эта странная компания.

Клауса Петермана он решил допросить последним, инспектор не сомневался, кто убийца, оставалось только добиться признания и забрать у него бумаги.

В начале допроса юноша заметно нервничал. Этот факт с удовольствием отметил для себя инспектор. Молодой человек не произвел впечатление крепкого духом. Таких людей он раскалывал быстро. Немного испугать, слегка посочувствовать и преступник начинает всё рассказывать. Хорошо, что дело раскрыто так быстро. Потом будет рутина по составлению скучных отчетов, но это инспектор переживет. Главное, что осталось — это найти бумаги профессора.

— Приступим, молодой человек, — ласково произнес Инспектор. — расскажите, как, Вы, познакомились с профессором?

— Я трудился младшим сотрудником в одной военной лаборатории в США, несколько лет назад, там появился профессор Шульц. Его вывезли из Германии после окончания войны американские власти, где он работал над разными проектами для военных. Хотя профессор всегда утверждал, что его сфера — это химия и для масштабных исследований в области физики он не пригоден. Но на самом деле, — Клаус посмотрел на инспектора, — он отлично разбирался в ядерной физике. Я там был на подхвате и меня особо не подпускали к работам, поэтому я начал самостоятельно изучать данное перспективное направление, профессор заметил это и давал рекомендации в каком направлении двигаться.

— Почему он скрывал свои знания?

— Он был против использования своих исследований военными, он хотел, чтобы его идеи приносили пользу людям, а не убивали их. И я полностью с ним согласен. Поэтому, когда появился в нашей лаборатории магнат, профессор Шульц легко согласился на него работать. Отто фон Гальбах обещал помочь в продвижении его исследований по теме каучука, а американские военные думали, что ошиблись в оценке работ профессора и отпустили его. Господин Шульц забрал меня с собой в качестве своего ассистента. С помощью профессора и возможностей магната мне бы удалось закончить свою работу. А сейчас я не знаю, что делать. Шульц убит, и некому будет меня направлять, сам я смогу закончить работу, наверное, через несколько лет, если вообще получится. Профессор был гений, сам великий физик Эйнштейн советовался с ним.

Инспектор отмахнулся:

— Мне ничего не говорит данная фамилия. И давайте, без лишних научных слов, я в науке не разбираюсь, а вот в преступниках даже очень, — он внимательно посмотрел на Петермана. — А магнат?

— А что магнат? — переспросил его Клаус.

— У вас с ним был спор, если можно это так назвать. Он ведь обвинил Вас в смерти профессора Шульца из-за бумаг?

— Это полная ерунда! Зачем мне убивать профессора? Без него мои научные идеи, так и останутся на бумаге только идеями.

— А как же записи профессора? Вы могли бы воспользоваться его научными трудами и открытиями!

— Сразу видно, что Вы далеки от науки. Мы с профессором работали в разных сферах. Он был больше химиком, а я физик. Понимаете? Конечно, я могу разобраться немного в его записях, понять основное направление мысли, но, чтобы полностью постичь, а тем более воплотить идеи во что-то конкретное, — юноша развел руками, — тут я бессилен. Это как сравнивать пожарного и медика, оба помогают людям, но, чтобы заменить друг друга, тут никак.

Инспектор Хок выглядел озадачено. Так просто всё складывалось, оставалось только получить признание, а тут такое… Логика в словах молодого человека была. А ведь и мотив, и возможность отравить профессора у него были. Но где он достал яд? Прихватил из лаборатории? Но там военные, вряд ли дадут оттуда вынести даже пыль с потолка. А если, достал на корабле? Тогда, почему там и не убил? Да и сейчас, волнуется, но рассуждает логично. На чем его можно подловить? — Мысли лихорадочно метались в голове инспектора. Он решил протянуть время, задавая отвлеченные вопросы.

— А, что, Вы решили по предложению магната?

— Я решил согласиться. Куда деваться. Он очень могущественный человек. Но я свои идеи решил применять только в мирных целях! Профессору же удалось, вот я и подумал, что поступлю также, в память о своем наставнике. А теперь, когда фон Гальбах умер, не знаю, что делать, — грустно произнес Клаус.

«Или он хороший актер или невиновен» — подумал инспектор. Но упускать главного подозреваемого он не собирался.

— Молодой человек, — жестко произнес инспектор, — Вы арестованы по подозрению в убийстве профессора Шульца. В данный момент, я проверю Ваши показания, и не дай Бог, где-то будет ложь. Вас повесят.

— Я всё рассказал! Правда! Я не убийца! — в отчаянии закричал Петерман.

— Я проверю. А пока, Вы под арестом в своей комнате, полицейский будет дежурить у вашей двери круглосуточно. Если захотите признаться или сообщить новые сведения, то обратитесь к нему. А если еще и сообщите, куда Вы спрятали бумаги профессора, то обещаю, что к Вам проявят снисхождение!

— Какие бумаги? Это был просто блокнот с пометками.

Клаус свесил голову и шептал, что он не виновен. Его проводили в комнату под охраной. Что делать дальше инспектор не знал. Бумаг нет, признания нет, и он понимал, что ассистент профессора прав — он не убивал. А время неумолимо отсчитывало свой ход. Оставалось только объявить всем, что убийца пойман и ждать ошибки настоящего душегуба. Инспектор решил сделать из Клауса приманку для убийцы. Пусть это не очень хорошо по отношению к юноше. А что делать? Он мог задержать всех до обеда следующего дня, мотивируя это, тем, что нет официального подтверждения смерти магната от естественных причин… Аргумент конечно, слабый. Оставалось ждать и думать, где он пропустил важную улику и надеяться на то, что убийца попадется в ловушку.

Глава 8. История гонщика, легенда замка и тайны прошлого

День был в самом разгаре. Слух о том, что убийца арестован и это Клаус Петерман, ураганом пронесся по замку. О том, что бумаги не нашли, также было известно. Инспектор Хок объявил, что раз преступник найден, то формально все свободны, но уехать смогут только, после официального заключения криминалистов о не насильственной смерти магната. Просто формальность.

Он ушел в библиотеку, чтобы спокойно, без суеты составить для себя картину произошедшего. Стройные ряды старинных книг, давали ему внутреннее успокоение, и это очень помогало в работе. Но в библиотеке находился Адольфф. Он пил коньяк, судя по количеству спиртного в бутылке, пил давно, но его взгляд был трезв.

— Не помешаю? — спросил инспектор.

Гонщик удивленно посмотрел на полицейского, словно вопрос был ему не понятен. Безразлично пожав плечами, Адольфф уставился в одну точку и снова начал пить. Он не чувствовал вкуса спиртного.

Постепенно в библиотеку пришла компания из двух баронов, модельера и его помощницы. К удивлению инспектора, к ним присоединились Астрид и Эльза.

— Поздравляем с раскрытие преступления, — произнес модельер с долей иронии, — убийца найден, правосудие торжествует!

— Почему столько иронии в голосе? Вы сомневаетесь в моих выводах?

— Инспектор, мое мнение здесь не уместно. Жизнь молодого человека в руках простого инспектора! Это Ваше решение. От него зависит, повесят Петермана или нет. Скажите, что чувствует человек, который распоряжается чужой жизнью? Ощущаете себя Богом?

— Идите к черту, — устало сказал инспектор. — Не я решаю. Судья огласит приговор, и скажет, виновен он или нет. Я только сторонний наблюдатель. Он сам выбрал свою судьбу, когда убил человека.

— То есть Вы — Харон, который только сопровождает в пути по реке Стикс? Странную роль Вы себе выбрали. Скорее в ваших руках карающий меч правосудия, но, как известно оно слепо, и на глазах повязка. Поэтому вы и есть недремлющее око правосудия и от вас зависит на кого падет меч.

— Я никогда не думаю над такими вещами. Я каждый день сталкиваюсь со злом, вижу его, нахожусь внутри него. Если я буду так глубоко принимать все происходящее, то или сойду с ума или стану последним пьяницей. Алкоголь не является решением проблем, хотя господин гонщик и пытается доказать обратное.

Все посмотрели на гонщика. Он задумчиво разглядывал содержимое бокала. Он что-то решал для себя.

— Господин Адольфф, я понимаю, что магнат был вашим деловым партнером, возможно даже другом, но напиваться не лучший способ почтить его память! — Грета с осуждением смотрела на гонщика.

— Он не был мне другом. Он будет гореть в аду за многое, — глухо проворчал гонщик.

Все замолчали пораженные сказанным. Каждый знал, что господин Отто не ангел, но так открыто сказать…

— Он будет гореть в аду, — упрямо повторил гонщик.

— Я понимаю, что Вы расстроены его смертью. Ваш спонсорский контракт, наверное, перестал действовать в связи с его смертью, но нельзя так говорить об умершем человеке, — Эльза сказала, что думала, — смерть примиряет со многим, — у нее был чарующий голос. Мужчины замерли, наслаждаясь звучанием, не вслушиваясь в смысл фразы.

— Нет, смерть не может примерить ни с чем и ни с кем. Смерть — это смерть, а затем душа ответит по земным счетам. После смерти от человека остается только память. Хорошая или плохая, это другой вопрос.

— Послушайте, фон Гальбах дал вам финансовую свободу! Вы могли заниматься любимым делом, а вы так плохо говорите о нем! — Астрид была возмущена словами гонщика.

— Свободу? Только вот цена за неё огромная!

Художница ласково посмотрела на гонщика.

— Господин Адольфф, что произошло? В чем вина магната перед Вами? Расскажите, Вам станет легче и возможно, Вы, потом простите его?

На гонщика смотрели прекрасные, полные доброты глаза девушки, а в душе гонщика была тоска и темная ночь, опутавшая его.

— Я стараюсь не вспоминать, забыть, вычеркнуть из памяти, из жизни.

— Но ведь не получается?

— Нет. Не получается.

— А может и не надо забывать? Пройти в воспоминаниях шаг за шагом, и снова ощутить, как это было. И решить правильно Вы поступили, или нет. Так можно найти себя. Свой путь, — искренность слов Астрид, поразила гонщика в самое сердце, он словно ушел в прошлое.

— Всегда одно и то же: взгляд ребенка. Чистый, наполненный болью. Его ощущаешь кожей, а боль можно намазывать на хлеб и давиться. Он смотрит и молчит. Нет в нем осуждения, просьбы помочь, ничего нет, только боль. И молчит. Почему он молчит? Лучше бы плакал, кричал, стонал… а он молчит… и смотрит.

— Возможно, шоковое состояние, такое бывает, — веско сказал инспектор.

— Сейчас я думаю, что этот взгляд — это моё проклятье, мой крест, моя Голгофа. Никуда не денешься от этого взгляда, он всегда настигает меня. Я чувствую его.

— Вы сбили ребенка и виновны в его смерти? — ужас был в голосе Астрид- я уверена, что это был несчастный случай!

— Сбил? Смерть? При чем тут я?

— Ну как же. Вы ведь сказали о ребенке, про боль…

— Всё не так.

— Тогда в чем Вы себя вините? И причем здесь господин Отто?

— В тот вечер Отто фон Гальбах организовал прием по случаю подписания спонсорского контракта со мной. Для меня это было всем. Я смог полностью сосредоточиться на гонках, смог начать совершенствовать автомобиль, доработать двигатель. Да у меня было столько идей, и всё это давал контракт. Я мог постигать скорость, подчинять мощь автомобиля и всё это в моих руках. Поймите, скорость — это смысл моего существования. Рев мотора на пределе — это самая лучшая музыка. Жажда скорости съедает твоё «я» и потом заполняет пустоту в тебе. Нет скорости, значит, ты пуст внутри. Понимаете? Оболочка. Нет тебя.

— Простите я не смогу полностью понять Ваши чувства. Я тоже люблю скорость, но чтобы так, нет. А что случилось на приеме?

— Да всё было как обычно: гости пили, магнат и я ходили по залу, он представлял меня, пару ничего не значащих фраз и мы шли дальше. Пока одна девушка не спросила об ощущениях от очень быстрой езды на гоночном автомобиле. Я тогда так воодушевленно рассказывал, что не увидел, как фон Гальбах завелся от моего рассказа и выпитого спиртного. И он попросил. Почему я согласился тогда? Ведь мог отказать. Нет, он уже владел мной, и знал мое слабое место. Без его денег я утратил бы возможность участвовать в гонках, лишился бы скорости. Подписав контракт, я продал ему свою душу, и он это знал.

— О чем он попросил?

— Он то же захотел ощутить скорость. Я сел за руль своей гоночной машины, он на место штурмана и мы понеслись в ночи. Каждый раз он просил быстрее, я тогда выжал из машины всё. Магнат заходился в крике от восторга, его трясло от переполнявшего адреналина.

— И?

— Он попросил остановиться. Я еще подумал, что может его укачало. Лучше бы он заблевал мне машину. Но он захотел сесть за руль, жаждал укротить эту мощь самостоятельно. Поверьте, я отказывался, говорил, что он не трезв, обещал потом, утром. Но он разозлился и начал кричать на меня. Он пригрозил, что разорвет контракт и сделает всё, чтобы я больше никогда не смог участвовать в гонках. И это меня сломало, я уступил. Знал, что неправильно и все равно сдался. Склонился перед ним. А ведь видел безумный блеск в его глазах, я знал, что он не сможет контролировать машину на огромной скорости. Для этого нужна холодная голова. До беды оставалось всего пару километров. Он сел за руль и погнал, как сумасшедший. Потом колесо зацепило гравий обочины, и машина стала не управляемой. Удар по живому и холодное оцепенение растекается по тебе. Понимаешь, что произошло, но надеешься на чудо. Я вышел из машины и увидел ребенка.

— А что магнат? Бился в истерике?

— Нет. Абсолютно спокоен, алкоголь словно выветрился. Сосредоточенное лицо без эмоций. Подошел, посадил меня в машину и спокойно уехал. Когда шок у меня отступил, он рассказал обо всех за и против.

— Почему уехали и не помогли?

— Политика.

— Она-то здесь при чем?

— Магнат финансировал ХДС на выборах, которые определяли судьбу страны. Противники воспользовались бы этой историей, пресса смаковала бы подробности, и голоса достались бы врагам. Германия и так наполовину поглощена коммунистами. В восточных землях марионеточный режим Советов.

— И Вы поверили в это?

— Я заставил поверить себя. В итоге победу отпраздновали ХДС. Канцлером стал Конрад Аденауэр. Оппозиция пыталась разнюхать что-то, но связи и деньги творят чудеса, особенно в руках адвокатов. Постепенно газеты, пропагандирующие откровенный коммунизм закрыли, профсоюзам напомнили, что есть тюрьмы и….

— И Германия направилась к светлому будущему.

— Да. К светлому будущему. Тогда был выбор: ребенок или Германия. Страна только отходит от ужасов войны, пытается отстроиться, снова найти национальную идею. В конце концов, в стране миллионы таких детей и ради них…

— Да бросьте, господин Адольфф. Какие дети и Германия? Вы просто не захотели ввязываться в историю, нужен был контракт. Вот и всё. Вы поступили отвратительно и понимаете это. Жалкие оправдания, рассуждения о судьбе нации в Ваших руках, смех один. Вы пытались оправдать свой поступок, но попытка убедить себя в этом не принесла успеха?

— Когда идет гонка и до финиша остается несколько километров, появляется лицо ребенка, и я вижу, как он смотрит на меня и молчит. Потом наваждение проходит. Я на обочине, соперники уже далеко, пыль оседает от машин. И так постоянно. Я проиграл много гонок, от меня ушел мой постоянный штурман. В итоге Отто предложил отдохнуть, собраться силами в этом прекрасном месте.

— А почему Вы не узнали, что случилось с ребенком потом? Может быть, он выжил? Или помогли его семье, хоть как-то загладили бы свою вину?

— Много раз представлял, как прихожу в дом мальчика. И дальше? Что можно сказать, как подобрать слова утешения?

— Он не погиб. Я помню эту историю. Мой знакомый из дорожной полиции проводил расследование. Но ему поступил приказ не сильно копаться в этом дерьме и спустить дело на тормоза. Просто машина и неизвестный водитель. Мало ли таких наездов происходит каждый день. Ему очень сильно порекомендовали. Он тогда долго ругал начальство. А мальчик все-таки выжил, встал на ноги, но только он не разговаривает. Просто молчит и всё.

— Оооо. Я должен поехать к нему. Дайте адрес инспектор. Я помогу, отвезу к лучшим врачам, он снова будет говорить. Я попрошу прощения у мальчика и его матери. Вдруг он простит, а? Скажите адрес, прошу Вас.

— Хорошо, я узнаю у своего друга. Но Вы не сможете покинуть замок до окончания расследования.

— Инспектор, Вы ведь арестовали убийцу! Я совершил одну огромную ошибку, и я хочу ее исправить! Мне необходимо уехать. Вы же понимаете?

— В данный момент никто не покинет замок.

Инспектор и гонщик вышли из библиотеки, спор продолжался в коридорах замка.

Остальные были потрясены историей гонщика.

— Невероятно!

— Хорошо, что ребенок остался жив.

— Мерзкая история, но она скоро придет к логическому завершению. Теперь понятно, почему все эти дни Адольфф ходил такой задумчивый. Нелегко самому себе признаться, что ты поступил подло.

Все молчали и пытались представить и лицо мальчика, и понять гонщика. Постепенно пауза в библиотеке становилась тягостной.

— Главное, что осознал. Встреча с мальчиком поможет ему обрести покой. Кстати господин Курт, что касается историй, а в Вашем замке есть приведение? В каждом замке должно быть приведение! Возможно, Призрак ходит по ночам?

Девушки испуганно ахнули. Все заинтересовано посмотрели на молодого барона и, затаив дыхание ждали ответа. Он серьезно посмотрел на компанию.

— Вы не знаете о призраке замка Тодлебен? Эту страшную легенду о проклятом рыцаре? — он всем видом показывал неподдельное удивление.

Послышались голоса «нет», «не знаем», «расскажите, барон». Курт с задумчивым лицом подошел к одному из стеллажей библиотеки, и внимательно осмотрев корешки книг, достал тяжелый старинный фолиант. Устроившись в кресле, открыл, перелистнул несколько страниц и начал свой рассказ.

— Эта история о проклятом рыцаре отражена в летописях рода. Призрак много столетий наводит ужас на обитателей замка. По ночам звон цепей разносятся по коридорам замка. Горе тому, кто увидит его ночью двенадцатого в четверг. Утром этих несчастных находят мертвыми и седыми, ужас навсегда остается в их безжизненных лицах.

— Господи, сегодня же четверг двенадцатое, — произнесла Грета.

— История настолько жуткая, что имя рыцаря запрещено произносить вслух, не надо тревожить силы зла, — голос барона перешел на громкий шепот, девушки начали внимательно вслушиваться в слова легенды. — Было это очень давно, еще во времена крестовых походов. Рыцарь, чьё имя под запретом, ушел в поход освобождать Гроб Господень, оставив молодую жену в замке. Спустя какое-то время получил он странное послание. В нем сообщалось, что на землях барона, начали происходить страшные вещи: жителей деревни одного за другим поражает неизвестная болезнь, утром обнаруживают символы на земле, проводятся кровавые ритуалы. По ночам над башнями замка полыхает темный свет. А его молодая красавица жена становится похожа на старуху. В смятенье он обращается за советом к священникам. Те, посовещавшись, приказали ему вернуться в замок, а в помощь дали монаха. Из всего отряда в замок смогли добраться только монах и сам барон, остальные погибли в дороге при загадочных обстоятельствах. — Курт сделал небольшую паузу, девушки нервно сглотнули. Они были загипнотизированы голосом барона, чуть подались вперед и представляли события как наяву. Барон Вильгельм и модельер насмешливо смотрели на рассказчика, но не перебивали, а ждали продолжения легенды. — И когда рыцарь вошел в замок, а монах, произнося молитвы, следовал за ним, услышали они крик о помощи. Бесстрашный воин обнажил свой меч, священник быстрее забормотал молитвы, рыцарь направился в спальню к супруге. Подойдя к двери, он услышал голоса, — Барон почти перешел на шепот, — он отрыл дверь и…. — Все замерли, — и тут… — Барон резко захлопнул книгу, от неожиданности девушки в ужасе закричали, даже мужчины вздрогнули. Астрид прижалась всем телом к барону Тодгрейфф, не замечая, что обнимает его руку. Когда осознала, покраснела и резко отстранилась от мужчины. Барон, чтобы не вводить девушку в еще большее смущение, сделал вид, что ничего не произошло. Барон Курт не выдержал и расхохотался. После короткого шока, все поняли, что барон разыграл их. Модельер смеялся до слез, барон Тодгрейфф улыбался, пытаясь сдержать смех. А вот девушки, когда отошли от испуга, собирались растерзать барона за столь не удачную шутку.

— Барон, да я перепугалась! Как вы могли, так поступить? Сердце чуть не выпрыгнуло из груди! Так же нельзя!

Курт вовремя начал извиняться, признавая, что шутка оказалась не удачной, но по его лицу было видно, что он так не считает. Постепенно девушки успокоились и хотя еще обижались на барона, обстановка в библиотеке разрядилась.

— На самом деле здесь нет никакого призрака, — весело сказал Курт.

— А у Вас барон Вильгельм есть в замке призрак? — спросил модельер, когда отсмеялся.

Девушки тут же подозрительно посмотрели на барона.

— Нет. В замке не привидений. Это глупые сказки для туристов, чтобы они легко расставались со своими деньгами за всякие сувениры.

— Не скажите барон, в жизни есть много необъяснимого, тайны, загадки, так интереснее.

— Согласен с Вами, — произнес Курт. — В семейных хрониках записано немало тайн и загадок.

Все скептически посмотрели на барона, в этот раз он их не сможет обмануть!

— В нашем роду было много достойных людей. Но один стоит особняком. Граф Готтлоб фон Тодлебен.

— Вы не ошиблись в титуле?

— В молодости он получил графскую корону в герцогстве Вюртемберг, но почему-то титул не наследный. Вся жизнь его была чередой авантюр. В Саксонии и Баварии был приговорен к изгнанию, в Российской Империи к казни. В Пруссии был личным врагом Фридриха Великого, за взятия Берлина и его разорение. Блистательный кавалер, отчаянный дуэлянт, он пользовался сумасшедшим успехов у дам, что не придавало ему популярности у обманутых мужей и отцов богатых девиц. Но граф всегда выходил из авантюр победителем, даже императрица Екатерина Великая помиловала его за измену Российской империи и восстановила в титуле и военном звании, а в последствии он стал генерал-поручиком. Жизнь его была окутана завесой тайн, приключений и смертельных опасностей.

— Над воротами при въезде на территорию замка камнями выложена надпись на латинском, время стерло некоторые буквы, и я не смогла прочесть фразу, — Астрид была чуть смущена. — Не подскажите барон, что там выложено.

— О, это еще одна из загадок графа. По его приказу строители выложили девиз рода Тодлебен: «True dem Leben Gottes, die Frau zu Tode, und der Konigin», что означает «Верен в жизни Богу, в смерти Женщине и Королеве».

— Красивый девиз, — произнесла художница.

— Но он всегда звучал так: «True auf Tod und Leben», «Верен в смерти и жизни». Зачем понадобилось удлинять и переделывать, не понятно. Считается, что от девиза произошла наша фамилия Тодлебен.

— Странно, — произнесла баронесса Эльза, — у нас девиз рода очень похож — «True auf Leben». «Верен в жизни». И тоже фамилия рода Либенсбах происходит от девиза.

— В нашем роду девиз звучит «True auf Tod». «Верен в смерти», — тихо произнес барон Вильгельм.

— Невероятное совпадение, — удивленно произнес Курт, — девизы у аристократии всегда разные, они не могут быть настолько похожи. Подозрительно. Если соединить два ваших, то получится девиз рода Тодлебен. И в фамилиях есть схожие части.

— Видите, загадка, которая появилась неожиданно, — с удовольствием произнесла Грета.

Курт лихорадочно пытался вспомнить. Мысль ускользала, но он чувствовал, что-то важное. Он задумчиво произнес:

— Меня маленьким заставляли выучить несколько фраз. Не объясняя их смысл. Когда я пытался узнать, зачем и у отца, и у дяди, они всегда говорили, что так надо. По своей сути фразы бессмысленные. Но… А, вдруг. Одна из фраз звучит так: «в единстве трех познаешь славу королей». А если предположить, что «в единстве трех…», означает объединение девизов? Или усилий трех наших родов в поисках чего-то. Но все так неопределенно. Не хватает еще информации для каких-то выводов.

Грета задумчиво посмотрела на присутствующих.

— А может ответы находятся в истории возникновения ваших родов? — Ей, ужасно нравились загадки и тайны, она очень любила читать такие книги, где зловещие тайны прошлого открывались любителю-детективу.

— Наш род Тодгрейфф берет начало в 30-х годах 18-го века. Предком был Генрих Вильгельм фон Тодгрейфф. Кто родители неизвестно. Его отдали на воспитание при рождении в монастырь земли Шлезвинг. То, что родители были знатными персонами — это точно. Было щедрое пожертвование в монастырь золотом. А титул барона он получил из рук самого короля Фридриха Великого, когда отличился в «семилетнюю войну». Так же получил замок и все поколения Тодгрейфф живут в нем.

Баронесса Эльза хорошо знала историю своего рода. В детстве ее заставляли учить скучные названия, имена и даты. А так хотелось бегать по замку. Сколько слез, она пролила, пока не заучила историю рода Либенсбах.

— Род берет начало от Генриха Карла фон Либенсбах, в 40-вые года 18-го века. Воспитывался в монастыре на землях королевства Бавария, и родители также неизвестны. Было пожертвование золотом. Раньше у аристократии, такое часто практиковалось, если хотели скрыть детей, рожденных вне брака. Было особое отношение короля Баварии, он отменил полностью какие-то налоги для монастыря. А титул барона и замок предок получил из рук короля Фридриха Великого, — баронесса сосредоточилась и заученным голосом стала произносить, — за последнюю битву в Семилетней войне при Фрайберге в 1762 году. Он и еще один барон, к сожалению, имя его не сохранилось в семейных летописях, провели решающую атаку левого фланга имперских войск пехоты и…

— и возглавили прорыв, и обратили имперские войска Габсбургов в бегство, — тихо закончил за неё барон Вильгельм Тодгрейфф.

— Да, — растерянно произнесла баронесса Эльза.

— Точно такую же фразу я учил на занятиях по истории рода Тодгрейфф.

Все удивленно смотрели друг на друга.

— А не кажется ли вам, что слишком много совпадений? — произнес модельер.

— Чувствует мое сердце, что все как-то связано — сказала Грета. Она была в возбуждении, от того что лично участвовала в раскрытии тайны. Какой именно, девушка не знала, но все было жутко интересно.

Все смотрели на задумчивого историка. Он поднял глаза и произнес:

— А вам не кажется странным, быстрое утверждение титулов? Поясню — процедура получения и подтверждения титула, герба, а также прав на замок очень длительная, и занимала много лет. Такое ощущение, что всё было оформлено заранее и только ждали удобного случая. Но чтобы сделать такое, — геральдик развел руками, — да еще, чтобы король был в курсе и поддержал… Люди, которые хлопотали за титул, должны быть очень влиятельными.

— Вы хорошо знаете историю немецкой аристократии и войн, — баронесса Эльза посмотрела на Курта фон Тодлебен, — может, есть, какая то версия этих совпадений?

— Надо подумать и постараться последовательно пройтись по тому времени, соединить историю графа с фактами из жизни баронов Либенсбах и Тодгрейфф, а также вспомнить, что происходило тогда…И принять несколько вольных допущений… Можно попробовать.

— Тут надо немного рассказать историю Готтлоб Курта Генриха фон Тодлебен. Даже имена Ваших предков совпадают с именами графа. Так вот, он был авантюристом, любителем приключений и женщин. До 1733 года он жил в герцогстве Вюртемберг, где в молодом возрасте получил титул графа, ему тогда было восемнадцать! За какие заслуги получил неизвестно. Но в 1734 году был обвинен в растратах, объявлен в розыск, и бежал из Штутгарта. Надо сказать, что тогда управляла там всем фаворитка герцога Эберхарда — Кристина Вильгельмина Фредерика фон Грейвениц. У нее была племянница, приемная дочь Вильгельмина Шарлотта фон Грейвениц. Так вот девушка в 1734 году, надо сказать, что очень неожиданно, выходит замуж за прусского полковника Георга Конрада фон дер Гольца и уезжает в Пруссию, и заметьте, примерно за несколько месяцев до этих событий рождается Генрих Вильгельм фон Тодгрейфф и отдается неизвестными родителями в монастырь на воспитание, а граф пускается в бега. Фамилия Тодгрейфф весьма похожа на сочетание Тодлебен и Грейвениц. Пусть и в несколько упрощенном виде. Еще одно совпадение, земли Шлезвинг в котором был на воспитании маленький Генрих находятся в Пруссии, куда переехала Шарлотта.

Все ждали продолжения рассуждений и сопоставления дат и фактов.

— Затем граф появляется в Баварском королевстве. А там, — Курт остановился в рассуждениях, — была при дворе вторая дочь короля, не наследная принцесса Тереза Бенедикта Баварская. И она загадочным образом умирает в 1743 году! А именно в это время рождается Генрих Карл фон Либенсбах! И еще, он воспитывается, — барон театрально поклонился слушателям, — в баварском монастыре, плюс особое расположение короля Баварии! И снова граф Готтлоб был обвинен в растратах и долгах, заочно приговорен к пожизненному изгнанию из Саксонии.

— Исходя из совпадений по девизам, схожести фамилий и историй родов, можно сделать смелый вывод, что фамилии Тодлебен, Тодгрейфф и Либенсбах объединены одним предком графом Готтлоб Курт Генрихом фон Тодлебен!!! — Торжественно заявил молодой барон. Он победоносно оглядел всех.

Все с вниманием следили за рассказом Курта. Его сопоставление дат и фактов было исторически выверенным. Такое действительно могло произойти.

— Невероятно! — прошептала пораженная до глубины души баронесса Эльза.

— Тогда фраза «в единстве трех…» имеет смысл, а что означает «…познаешь славу королей»? — задумчиво произнес барон Вильгельм.

— А, что было дальше с графом? — спросила восхищенная Грета.

— Дальше он бежит в Голландию и…. Соблазняет и похищает пятнадцатилетнюю единственную наследницу миллионного состояния Марию Петронеллу. Все было осуществлено в лучших традициях приключенческого жанра: любовники четырежды переправлялись с одного берега Рейна на другой, чтобы сбить погоню со следа.

Девушки слушали, затаив дыхание. Любовь, похищение, погоня — они с восторгом воспринимали историю, которую широкими мазками рисовал Курт. Вильгельм и Анри сосредоточенно сопоставляли факты, имена и даты, пытаясь найти противоречия и не стыковки в этой странной истории. Геральдика все более захватывали рассуждения, многие факты сами собой всплывали в его памяти.

— Вместе с молодой женой Готтлоб появляется при дворе короля Фридриха Великого, — продолжил Курт, — но ветреный характер графа, который не пропускал ни одну красивую женщину, настолько разозлили молодую графиню Марию, что она пожаловалась на мужа королю Фридриху, вплоть до скандала — она потребовала развод! История умалчивает, о чем говорили король с графом, но разругались они сильно и факты говорят следующее — король дал разрешение на развод! А граф поступил на службу к Российской Императрице Елизавете Петровне. И в 1760-м году взял во главе русских войск Берлин!!! Он ограбил город и потребовал контрибуцию.

— Видимо сильно поругались, — сказал модельер.

— А теперь я буду в своих рассуждениях опираться на слухи, они ходят в научных исторических кругах. Сведения, которые встречаются в документах того периода и относящиеся к тому, что я предположу, очень расплывчаты и туманны. Но если к ним присоединить фразу «… познаешь славу королей» и все остальное, то… — барон замолчал и задумался.

— Не томите, барон. Рассказываете свое предположение! Если Вы сейчас снова разыграете шутку, клянусь, я, Вас, поколочу! — Грета была полностью захвачена рассказом, да и все в комнате понимали, что если даже часть из истории барона правда, то…. Слушатели замерли в ожидании. Курт не решался произнести дальше свою гипотезу.

— Повторюсь, официально всё отрицается, и мы никогда не узнаем, правда, это или нет, — он вздохнул и продолжил, — есть предположение, что корона короля Фридриха Великого во дворце Шарлоттенбург в Берлине — подделка!!! Возможно, граф во время разграбления города, похитил её.

Все вскочили и разом начали говорить. Шум стоял неимоверный. Никто не хотел успокаиваться. История барона, его смелые предположения настолько увлекли всех, а сама мысль о короне, и что граф Готтлоб фон Тодлебен, причастен к ее похищению и…. Дальше мозг отказывался что-либо предполагать. Когда немного все успокоились, барон продолжил.

— Ходят слухи, что король Фридрих написал жалобу на варварство графа самой императрице Российской Империи, что само по себе удивительно. Он пожаловался своему врагу! Никто не видел этого письма, естественно, в архивах оно не сохранилось. Возможно, граф хотел унизить Фридриха Великого и преподнести русской императрице Елизавете Петровне, корону, как главный трофей поверженного врага. Но не успел… Императрица умерла, и на трон России взошел Петр 3-й, давний поклонник Фридриха. Опять же, в результате заговора император Петр 3-й был убит и на российском троне оказалась Екатерина Великая. Так вот, за взятие Берлина многие получили титулы, повышение в чинах, званиях и ордена, а графу не досталось ни-че-го!!! Это первый и единственный случай в истории. Он был обвинен в измене, осужден к смертной казни, но затем помилован императрицей Екатериной Великой и выслан из пределов Российской Империи навечно!

Возможно, именно вследствие всех этих обстоятельств, граф не отдал корону, а надежно спрятал её. И поэтому, фраза «в единстве трех познаешь славу королей» может означать, что, только объединившись, три рода смогут найти подлинную корону короля Фридриха Великого!!!

— Но ведь корона немецких императоров находится в родовом замке Гогенцоллернов.

— Это корона императора Вильгельма первого. Её сделали в конце девятнадцатого века очень похожей на корону прусских королей.

— Предлагаю, после ужина снова собраться в библиотеке и обсудить, возможно, что-то добавить из своих семейных легенд. Вдруг это окажется важным, — предложил барон Курт. — А я дополнительно просмотрю архивы в замке.

Все согласились и разбрелись по своим комнатам. Очень, невероятная цепочка фактов и рассуждений. А с чего все началось? С желания Астрид узнать, что скрывает полустёртая надпись! Каждому необходимо было спокойно подумать и принять информацию. Смерти двух людей в замке отошли на второй план.

Глава 9. Отравление и новая смерть

Перед ужином все собрались в столовой заранее. Старый барон фон Либенсбах, которому по секрету дочь рассказала всю информацию и невероятные предположения, подтвердил сказанное баронессой Эльзой и сообщил, что существует семейная легенда, и возможно она будет полезна. Сказал, что расскажет её после ужина в библиотеке. Тихо общаясь, все ждали начала ужина. Присутствовали все, кроме актрисы с продюсером и естественно Клауса Петермана. На вопрос баронессы Анны, где американцы, дворецкий сообщил, что актриса отказывается ужинать и будет есть, только американскую еду в виде бутербродов со странным названием немецкого города. И что сейчас актриса кокетничает с полицейским охранником у двери убийцы, а продюсер мешает всем на кухне и требует эти бутерброды. И если из-за вмешательства продюсером в дела кухни ужин будет подан не вовремя, дворецкий снимает с себя ответственность! Баронесса решила вмешаться и отправилась на кухню, чтобы повлиять на продюсера. Остальные начали обсуждать наглое поведение американцев. Инспектор спокойно и внимательно смотрел на всех, он никак не мог понять кто убийца. Поведение двух человек выбивалось из обычного состояния людей: гонщик нервно ходил, а муж баронессы Эльзы, наоборот был подчеркнуто, безразличен ко всему. А может проникновение со стороны? Надо будет уточнить у баронессы Анны на предмет потайных ходов в замке.

Вернулась рассерженная баронесса. Поведение американцев начинало её выводить из себя. Не понятные требования к еде. Да у нее лучший повар! И отказываются кушать вместе со всеми, совсем нет никакого такта…. а намеки что их могут отравить, да это… Возмущению баронессы не было предела.

— Господа, подача ужина несколько задерживается. — Баронесса Анна поморщилась. — Но уверяю Вас, ненадолго, проявите терпение.

— Курт, инспектор, — баронесса нехотя обратилась к мужчинам, не могли бы Вы утихомирить этого несносного американца и вывести его с кухни вон! Он не слушает меня, даже повар скоро стукнет его черпаком, — баронесса выглядела растерянно, и было видно, как ей неудобно перед гостями.

Все мужчины, за исключение старого барона, направились в помещение кухни, чтобы спасти свой ужин и приструнить зарвавшегося продюсера.

Через минуту за ними ушли и три девушки, которым стало любопытно, как будут выносить из кухни американца. Эту забавную картину обрисовала в нескольких словах Грета и Астрид с баронессой Эльзой захотели это увидеть.

Когда все столпились в кухне, инспектор начал выталкивать продюсера и старался закрыть его от гневного повара, который очень хотел стукнуть черпаком по голове американца. Продюсер упирался и сыпал проклятье на беспредел полиции, тупость повара и пытался цепляться за стол. С огромным трудом мужчины смогли отцепить его пальцы от обеденного стола на кухне, продюсера фактически выносили из помещения вперед ногами, а он все не успокаивался. Со стороны это выглядело комично. Девушки хихикали, прикрывая лицо руками. Только дворецкий был хмур и зол. Ему очень не нравилось, поведение американца.

Когда все-таки притихший продюсер был доставлен в столовую, он сообщил что актриса, и он не будут питаться вместе со всеми и как только инспектор разрешит, они тут же покинут замок. И расскажут всем, как с ними обращались. И еще, что здесь могут отравить. Обязательно.

Баронесса Анна смотрела с нескрываемым ужасом на продюсера, она не могла поверить, что кто-то собирается распространять такие гадости о ее гостеприимстве и ужасные вещи про замок.

Через несколько минут все услышали не понятный шум, он выбивался из обычного фона в замке. Какие-то приглушенные крики, звук бьющейся посуды, падение чего-то тяжёлого. Послышался топот. В столовую вбежал полицейский.

— Там… Люди… Инспектор… Баронесса… Они… Умирают… На кухне… Помогите! — Он не мог отдышаться и выплевывал информацию вместе с легкими.

Все бросились в замковую кухню, кроме барона Карла — он физически не мог ни куда бежать.

Когда инспектор первым влетел на кухню, картина заставила его замереть в шоке. Полный хаос в виде разбросанной и разбитой посуды. Еда, как готовая, так и полуфабрикаты валялись везде. Раздавленные куски чего-то. И смрад. Запах нечистот. Если бы он был сыт, то… Желудок сделал позывы к…. Рвота везде и смрад. Прислуга лежала в разных местах, скрючившись, и только слышались слабые стоны. Нет, это был затихающий хрип людей. Повар беспомощно смотрел на этот ужас. Мгновенье и инспектор опомнился, и резко закрыл двери на кухню.

На него бежали запыхавшиеся люди. Он резким криком остановил их. Все остолбенели и затихли.

— Дворецкий, бароны, и Грета. Всё. Остальные принимайте людей на улице или возвращайтесь в столовую! — При слове "столовая" у инспектора подкралась тошнота. — Без обсуждений, живее!

— Грета, вы разбираетесь в отравлениях, сможете выдержать смрад и не упасть в обморок? — инспектор посмотрел на девушку.

— Я справлюсь, — кивнула Грета.

— Тогда вперед.

Он снова открыл двери на кухню. Последующие полчаса он помнил плохо. Грета отдавала указания. Кастрюли с водой только успевали наливать: умыть, промыть, дать лекарство и вынести на свежий воздух. Все работали слаженно, как единый организм. Из них бы получилась отличная реанимационная бригада медиков. Потом пришлось вычищать кухню от мусора, а главное от нечистот и остатков еды, которая когда-то была ужином. Пока приводили кухню в порядок, инспектор все успел осмотреть и отметить важные детали. Картина была ясна: злоумышленник подсыпал в еду или питье прислуги рвотные препараты и плюс слабительные. Судя по реакции людей, в огромных количествах. Прислуга перед подачей ужина господам всегда плотно ела. Это традиция. Умная традиция. Сытая прислуга не будет голодными глазами смотреть, как едят господа, и хозяева будут точно уверены, что голодная прислуга не копалась в их блюдах! Инспектор, сидел на улице. Все находились на воздухе, поили водой ослабленных людей и ждали приезда медиков, которых уже вызвали. Инспектор вспомнил Грету, как она отважно сражалась за жизни людей. Её действия в конечном итоге спасли всех этих несчастных. Адольфф помогал людям молча, с каким-то остервенением, видимо пытался искупить грехи свои. А может, переродился в душе? По всему видно, что он стал другим. Каждый в замке вносил свой вклад в спасение людей.

«Все дело в бумагах профессора, но раз события происходят, значит, бумаг у убийцы нет, — размышлял инспектор, — события полностью взаимосвязаны. Тогда, кто их взял и зачем? Перепродаст бумаги? Раз отравили прислугу, значит они не при чем. А с другой стороны, если убийца работает с кем-то из прислуги в паре? Возможно, поэтому он появляется свободно в замке? Тогда отравление сообщника, отвлекающий маневр, чтобы отвести подозрения. А если сообщник и не знал? Преступник пожертвовал им, в надежде убить и замести следы. Тогда убийца нашел бумаги, причем сегодня и уже скрылся с ними, поэтому он не из гостей. Они все здесь, — голова раскалывалась от разных версий. Не хватало какой-то зацепки, — предположим, что слова баронессы о доверии к своей прислуге это истина и, тогда убийца работает один. Значит, массовое отравление отвлекающий маневр, и бумаг у него нет. И снова возвращаемся к вопросу — кто их взял после смерти профессора? Все бросились помогать старику, но кто-то сначала из присутствующих в гостиной прибрал записи. Хм…Тогда как преступник организовал убийство профессора, если он не постоянно в замке? В комнате были только гости и прислуга, тогда снова приходим к тому что убийца среди гостей или есть сообщник из прислуги. Ну почему так сложно то? — инспектор с тоской смотрел на происходящее вокруг. — Министр сказал, что где бумаги, там и найдешь убийцу. Надо сосредоточиться на том, кто мог взять незаметно бумаги, пока все столпились около профессора? И если я найду бумаги, убийца обязан будет выйти на меня. Кто? Кто взял бумаги?». Взгляд инспектора задержался на продюсере. «Вот оно! — Наконец то, что постоянно ускользало от инспектора, сошлось. — Он же клептоман! И мог бессознательно прибрать блокнот и потом спокойно быть рядом с телом профессора. Вот кто их забрал. Но куда он их спрятал? У клептомана, как у сороки, должно быть место, куда он складывает украденные вещи и это его сакральное место, храм, а по сути, просто маленький склад. Но, мы обыскали весь замок и ничего похожего не нашли. А ведь этот склад обязан быть в свободном доступе клептомана, он должен туда возвращаться и пополнять. Это его миссия. Значит склад где-то в комнате продюсера. Но там уже смотрели. А если тайник? Больные такие параноики, что и тайник организовать могут. Надо как-то расколоть продюсера, но клептоманы ни за что не признаются, где у них место хранения. С этим все ясно» — инспектор облегченно улыбнулся. — «Если убийца придет к таким же выводам, то он обязательно нападет на продюсера, и тут я его арестую. Но зачем злоумышленник устроил отравление прислуги? От чего он отвлекал внимание? Продюсер тут, жив и здоров» — Инспектор устало посмотрел на выбившегося из сил полицейского, и тут страшная мысль пронзила его. Он обреченно понял, зачем было устроено отравление такого большого количества людей. Он тихо подозвал полицейского и тяжело пошел в комнату Клауса Петермана. Он чувствовал, что спешить некуда.

Не много ранее….

— Добрый вечер, — прошелестел голос.

— Сомневаюсь, что вечер может быть добрым. Что за шум в замке? — спросил Клаус.

— Это, чтобы нашему разговору не помешали. Минут пятнадцать есть. Мне необходимы записи профессора. Отдайте их. И тогда Вам помогут.

— Если бумаги у меня, зачем я буду их отдавать? Как только я их отдам, я стану не нужен, — молодой человек был спокоен.

— Верно. Но с Вами, работа над идеями профессора, да и Вашими теориями, будет более… ммм… эффективной. Если привлекать к работе других, то расшифровка и понимание идей займет намного больше времени, а это, сами понимаете, важный фактор. Кто быстрее воплотит идеи профессора, тот и диктует условия.

— И как же Вы мне поможете? Меня собираются повесить за убийство профессора Шульца!

— Вы официально признаетесь в убийстве профессора, причину можете назвать любую. Например, хотели заработать на его идеях. Вас переведут сегодня же в тюрьму. Инспектор закроет дело. И больше не будет мешать. А из тюрьмы Вы исчезните. Вас перевезут в надежное место, и приступите к работе. Заплатят Вам хорошо. Очень. В таких делах не мелочатся.

— Но, если я признаюсь, инспектор все равно потребует бумаги!

— Хм…Скажите, что уничтожили их. Сожгли. А причина убийства… Тогда скажите, что Вы за мир во всем мире и не хотели, чтобы идеи профессора использовались в войнах и убийствах людей.

— Не боитесь, что я откажусь и сообщу о Вас инспектору, и пусть он дальше разбирается с Вами?

Тихий смех разнесся по комнате.

— Нет, не боюсь. Вы разумный человек и Вам грозит виселица. Только наличие бумаг и Ваши знания оставляют Вас в игре и только благодаря этому Вы до сих пор живы. Вы ничего не скажите инспектору, это не в ваших интересах и только я — ваш билет к другой жизни. Какой будет ответ? Где бумаги?

— Вы ошиблись. Я не убивал профессора. Бумаг у меня нет.

Силуэт замер пораженный ответом Петермана.

— Жаль, очень жаль, молодой человек, — прошептал голос, — Вы могли бы многого достичь в этой жизни.

Силуэт быстро скользнул к юноше и несильный, но точный удар пришелся в область шеи. Клаус замер парализованный.

— На теле столько разных точек, — ласково промурлыкал голос на ухо жертве, — а именно эта отвечает за паралич мышц.

Зайдя за спину, убийца накинул на горло Клаусу струну. Шансов к сопротивлению у молодого человека не было. Через пару секунд жизнь покинула его. Посадив мертвое тело рядом с высокой спинкой кровати, убийца привязал один конец струны к спинке, другой сделал в виде петли. Создавалось впечатление, что юноша терзаемый муками совести удавился. «Конечно, эксперты определят, что это не самоубийство, но уйдет время. Скоро вся кутерьма с отравлением прислуги уляжется и тело обнаружат». Обставлять смерть Петермана, как самоубийство, чтобы эксперты не смогли обнаружить ни чего подозрительного — не было времени. Предсмертная записка, нужное расположение тела, правильные полосы на шее, немного разбросанные вещи — всё это требовало тщательной подготовки. «Да…Как-то не профессионально…Плохо, что бумаг у него не оказалось», — мысли плавно текли в голове убийцы. Темный силуэт тихо выскользнул из комнаты.

Глава 10. Тайна смерти магната

Инспектор спокойно воспринимал чужую смерть. Он не был черствым и бездушным человеком, нет. Он просто видел много смертей за время работы. Но в этот раз он сожалел. Он знал, что Петерман погиб, в том числе и по его вине. Инспектор не смог уберечь парня, и именно он решил использовать молодого человека в качестве приманки для убийцы. Вот и вторая смерть. В первом случае не было ответственности инспектора, а смерть ассистента профессора полностью его вина! В комнате не было следов борьбы, на первый взгляд самоубийство, но след на шее от струны был расположен не под углом, да и тело убитого располагалось не так, как при самоубийстве. Точно скажут эксперты, но для полицейского и так было все ясно. Мелькнула кощунственная мысль, что в чем и помог Петерман, так это в том, что теперь известно наверняка, — бумаги профессора в замке и убийца их ищет. Теперь надо не спускать глаз с продюсера, и убийца сам придет. А если опять проморгаю? Ведь преступник снова может придумать не стандартный ход. Или объявить всем, что бумаги у клептомана и взять его под стражу, и ждать самому, рядом с ним? Ладно, решу позже, а сейчас надо звонить доктору и сообщить о трупе, пусть приезжает. А потом звонить министру и сообщать, что он инспектор облажался. Хок приказал полицейскому никого не впускать в комнату и пошел звонить.

— Привет, мой холодный друг, — Вальтер пытался шутить.

— И тебе привет, живой и еще инспектор. Слышал, что ты хотел поставить мне с десяток трупов. Когда я тебя увижу, ты будешь снова курсантом, — хмуро ответил доктор.

— Почему курсантом? — поинтересовался инспектор.

— Да потому что! За твои ляпы в работе тебя следует понизить в звании и должности до самого низкого, а еще снова отправить учиться азам полицейской работы! Даже у новичков не бывает столько трупов за один день, ну или почти трупов, — проворчал доктор.

— Ты прав старый друг. Кстати о трупах, ты приедешь в замок?

— Послушай, когда я предложил в замке всех убить, а в это время сидеть в подвале и пить вино, я шутил. Признаю, неудачно. Что я ночью забыл в замке? Я старый человек и мне не хочется мотаться по ночам туда-сюда. Предпочитаю спать дома или на работе. Мои трупы на редкость неразговорчивы. Высыпаюсь замечательно.

— У меня свежий труп.

— Святые угодники! Кто на этот раз?

— Помнишь молодого человека, ассистента профессора?

— Ну, так мельком видел, пока возился с телами. Ты же знаешь, мне живые не интересны.

— Попытка инсценировать самоубийство.

— Попытка?

— Да и не очень профессиональная попытка, возможно, не хватило времени. Полоса на шее не там, и тело расположено тоже неправильно, ты сам все увидишь. Приедешь?

— Извини, нет. Пришлю помощников.

— Может, оставишь одного? Пусть поживет в деревне или в замке, а?

— Да ты чего там решил устроить? Быстрее разбирайся с этим делом! Даже я отсюда из подвала знаю, какая суета вокруг тебя началась.

— Что за суета?

— Мои помощники начали интересоваться своими обязанностями в полном объеме. Представляешь? И все разом! Прямо мечта руководителя. Готовы здесь ночевать и смотреть на тела из замка под микроскопом! Я разогнал их, конечно, но реакцию запомнил. И еще, — голос снизился до громкого шепота, — насчет смерти магната.

— Что такое?

— Я сообщу тебе факты, а ты быстро примешь решение и сообщишь мне. Магнат не умер от остановки сердца! Вернее, он умер и от остановки, но… В его крови огромное количество хитрого препарата. Я смог определить только три компонента. Препарат, который ему ввели, по моему мнению, нужен для подавления воли человека, там и успокоительные и антидепрессанты и еще много чего. Ты даже названия не выговоришь. Адская смесь. Так вот вкалывали ему многократно, а игла была очень тонкой. Настолько, что если бы укол был один, то я и не заметил бы. Следы отёка от уколов проявились не сразу за правым ухом. Совсем чуть-чуть. Препарат очень специфического применения и действия, в аптеке не купишь. Такие препараты разрабатывались только для конкретных целей. Так вот, видимо магнат обладал огромной силой воли и ему вводили раз за разом, в итоге получилось у них или нет подавить волю, знать не могу, свечку не держал. Сердце магната остановилось через час после ввода препарата. Умер он, правда, в полном спокойствии. И не забудь о следах чернил на пальцах магната, он что-то писал перед смертью. Так вот, решай, я могу написать, все как было в отчете и тогда начнется, сам понимаешь. Но могу составить отчет про естественную смерть. Если надо, если тебе это поможет, то я сделаю подлог документов, — выдохнул доктор.

— Спасибо тебе. Я всегда ценил нашу дружбу. Сфальсифицировать отчет о смерти? Я знаю, как ты щепетилен в вопросах профессиональной этики, и уважаю тебя за это. За предложение спасибо, но нет. Я думаю, что ты перестанешь меня уважать, если я попрошу тебя о подлоге. Просьба одна, отчет составь, но никому не показывай. Запри в сейф, а если спросят, скажи, что анализы сложные и занимают много времени и так далее. Ты знаешь, умер магнат или его убили, сейчас это не важно. Тут сам факт его смерти и все. Кстати еще одна просьба как к старому другу.

— Какая просьба?

— Если я умру, то прошу тебя, сделать вскрытие моего тела! Не хочу, чтобы в моих внутренностях копался незнакомец! А тебе я доверяю, ты чужого не возьмешь! Торжественное молчание звучало в трубке, но потом раздался дикий хохот. Друзья смеялись до слез, до истерики.

— Молодец, рассмешил меня, — доктор не мог успокоиться и чуть всхлипывал от смеха, — мне нравиться, что чувство юмора вернулось к тебе. Пусть даже черного. Сделаю, как ты просил. Экспертов к тебе сейчас вышлю, но не смей там их задерживать. Удачи.

Информация о смерти магната не стала неожиданностью для инспектора. Он ждал такого поворота события, особенно после массового отравления и убийства ассистента профессора.

Однако это меняло некоторые аспекты его рассуждений. И что подписал магнат? И откуда такой специфический препарат? Замок случайно превратился в поле боя между кем и кем? И случайно ли превратился? А может магнат заманил своего тайного врага на свою территорию, а приманкой был профессор, но проиграл? И враг оказался его сильнее или хитрее? Надо звонить министру. Он моментально встряхнет по телефону… — и инспектор вспомнил прошлый звонок.

Инспектор подождал, и набрал номер.

— Докладывайте, инспектор!

Инспектор вздрогнул и не мог произнести ни слова.

— Удивлены, инспектор? Номер из замка выведен на отдельный аппарат в моем кабинете. И еще, я не сомневался в вашем профессионализме, и передайте своему другу, что бы аккуратнее говорил по телефону.

— Уже доложили? — догадался инспектор.

— А Вы, как думали? Распечатка с вашим разговором уже передо мной. Пока только я слушаю, но…Еще немного и слушать будут все. Мысль о том, что сама смерть магната имеет значение — правильная, а способ — это так, для истории. Информацию я доведу до канцлера. Почему так долго не можете найти бумаги? Я ведь дал Вам широкие полномочия! Хватит играть с убийцей, нужно действовать решительно!

— Да что мне, пытать всех в замке?

Министр вздохнул.

— Инспектор я знаю Вас как профессионала очень давно. Вы всегда делаете свою работу до конца, не взирая на мнение начальства. За это и ценю. Вы раскрыли много деликатных сложных преступлений. Я верю в Вас, иначе давно бы отстранил от дела. Но заменить Вас не кем. Нет у меня человека более надежного, чем Вы. Я дам Вам информацию о внешних факторах этого дела. Только некоторые события. Выводы сделаете сами.

Во-первых, люди в Америке, которые выпустили профессора и приняли весомую материальную помощь от магната за быстрое и нужное решение о судьбе профессора, так вот, сейчас они сидят в казематах для допросов и очень быстро рассказывают, сколько и когда. Должности и звезды на погонах не имеют значение. Сейчас решают вопрос — это только способ быстро обогатиться или государственная измена, предательство? В любом случае они исчезнут. Вся контрразведка армии и спецслужбы США подняты на уши и проверяют всех на предмет дополнительных заработков. Так же трясут военных по спец программам, почему те не смогли понять важность знаний профессора и его помощника. Это минимум некомпетентность, а максимум…

Во-вторых, все хотят знать о бумагах и поэтому разведки всех стран активизировали своих кротов. Американцы уже пару вскрыли, но они оказались союзниками.

В-третьих, англичане из МИ-6, рвут и мечут, и льют горькие слезы. Они могли в сорок пятом году перехватить профессора у американцев, но проспали. Сейчас там летят головы и звания.

В-четвертых, русские. Куда без них. Им нужна информация о том, что происходит. Не удивлюсь, если скоро в замке вас посетит какой-нибудь веселый молочник, а в руках у него будет газета «Правда». Но бумаги их не интересуют, что странно.

В-пятых, французы. Интерес есть, но другой. Им не нужны бумаги ученого. И это самое странное. Хотят знать, кого убили в замке и всё. Идет по линии МИД. Ссылаются на то, что в замке находится гражданин Франции, но спрашивают, как-то вяло, без огонька. И по моим данным интерес происходит напрямую от президента Шарля де Голля, но только личный интерес. Мы проверяли, модельер не является его другом, и они никогда не пересекались. Возможно, он фанат работ модельера? Черт его знает.

Я вообще не удивлюсь, если каждый кролик, который сейчас обитает около замка, уже завербован какой-нибудь разведкой и активно передает информацию!

В-шестых, Канцлер пока придерживается моего мнения, что не следует мешать работать полиции и Вам необходимо время. Но оно не безгранично. Наши военные готовы пригнать сюда двадцать тысяч солдат и разобрать замок по камню. Реально по камню! Разведка готова выделить с десяток специалистов по жестким допросам, и допрошены в замке будут все! Даже кошки и собаки, и поверьте, они заговорят! Если такое указание поступит, со всем уважением к гостям замка, живыми оттуда не выйдет никто. Доведите в общих чертах эту мысль до них. Пусть активно помогают, жизнь всех в замке висит на волоске. Ставки очень высоки.

— Да, что такого в записях профессора? — вскричал инспектор, впечатленный откровениями министра.

— Прошел слух, что по результатам записей можно создать бомбу, которая уничтожает живую силу противника, но не разрушает здания! Наши ученые умники кивают головой, что в принципе такое возможно. А теперь на секунду представьте, что если сбросить много таких бомб на противника, то и солдаты не будут нужны. Мгновенная победоносная война. Необходимы полицейские части, да и они, только для охраны ценностей от заклятых друзей. Имея ТАКУЮ бомбу, и союзники не нужны.

— Мечта об абсолютном оружии. Теперь понятно, почему военные так возбудились, да и разведка тоже. Каждое ведомство хочет быть спасителем отечества.

— Именно. И сейчас, только Канцлер их сдерживает, но ведь могут и не услышать его. Сделают, а потом победителей не судят. Так что время, время инспектор. Работайте. И еще, Хок, больше мне не звоните. О том, что происходит, я узнаю сам. Звоните только когда завершите дело. Всё. — короткие гудки в трубке обрушились на инспектора.

— Твою ж…., как я так вляпался? Шутка с другом доктором о своем вскрытие, уже не казалась шуткой.

Глава 11. Возможности и мотивы

Всех пострадавших забрали медики, в замке улеглись события происшествия, и инспектор собрал всех в гостиной. Баронесса Анна, пообещала присоединиться позже. Она ушла узнавать у повара, на что можно рассчитывать завтра утром, да и вдруг под ночь кто-то из гостей все-таки захочет перекусить. А пока все могли рассчитывать на чай или кофе, или спиртное для снятия стресса.

Все внимательно смотрели на инспектора, который не мог решить, говорить или нет в общих чертах о разговоре с министром. Первым не выдержал модельер.

— Господин полицейский, можете объяснить, почему в замке происходят один за другим странные события? Сначала убийство, затем смерть человека, который до этого был абсолютно здоров и полон энергии, теперь еще массовое отравление прислуги. Что делает полиция?

Инспектор увидел перед собой уже не того милого и несуразного человека, витающего в облаках, и постоянно в веселом расположении духа. Это был человек с холодным, расчетливым взглядом, который готов сражаться за свою жизнь. «Такой убьет без жалости, и пойдет пить кофе с булочкой» — подумал инспектор. В его воображение встала картина, как француз перерезает ему горло, а затем ест пирожное. Инстинктивно он поднял руку к горлу и тут же одернул.

В это время вернулась баронесса Анна и сообщила, что кто захочет ночью перекусить, то может это сделать на кухне.

— Господа, я хочу сделать заявление, — инспектор собрался с мыслями. — В замке произошло три последовательных убийства. Сначала убили профессора, затем магната и… господин Петерман тоже мертв. Массовое отравление прислуги было необходимо убийце для отвлечения внимания охраны от комнаты несчастного юноши. По-моему, мнению, убийца пошел на это из-за бумаг профессора, он их ищет. Я считаю, что убийца проникает в замок по подземному ходу, который есть в каждом замке. Убийца снова вернется за бумагами. Предлагаю тому, кто забрал эти записи вернуть их инкогнито. Положите их на стол в библиотеке и все. Дальше с ними я буду разбираться сам и с убийцей тоже. Поймите, много смертей принесли они и не стоит думать, что сможете на них заработать. Тут уже ставка жизнь, а не деньги. У меня все. До конца расследования никто не покинет замок.

Все были в ужасе от сведений инспектора.

— Госпожа баронесса, скажите, есть потайной ход из замка?

Баронесса не сразу смогла ответить.

— Вроде должен быть, но муж как-то говорил, что он опасен и вроде бы обвалился.

— А где вход в подземелье? Как он открывается?

— Я никогда не знала этого. Возможно, барон Курт подскажет?

— Господин инспектор, когда я маленький спрашивал о подземных ходах или секретных комнатах в силу своего увлечения историй замка, да и просто хотел знать что-то таинственное, отец рассказал следующую историю. Он с братом, моим дядей Генрихом, мальчишками как-то пытались лазить по подземному ходу в поисках скрытых комнат и ниш, они пытались найти какие-нибудь сокровища. Детское воображение рисовало им сундуки пиратов, старинные карты. Но они добились только, что были пойманы отцом, моим дедом, и натуральным образом выдраны лозой. Отец вспоминает, что неделю не мог лежать на спине и сидеть. Дед тогда бушевал над ними долго, объясняя, что опасно ходить в подземелье, и запретил бабушке врачевать их. Она тайком ходила к своим сыновьям, смазывала спину и ниже. Я так думаю, что дед знал об этом, но молчал. Он был суровым человеком, но сыновей любил. Так вот, как только разговор начинался о сокровищах, подземных ходах, то у отца сразу хм… спина начинала болеть и напоминать ему о прошлых приключениях. Дядя тогда подтвердил эту историю. Так вот, никто не знает, как открывается этот потайной ход, и цел он вообще? Столетия прошли, давно обвалился уже. Но то, что он был, это факт. Вход в подземелье на кухне, но это не точно.

— Так… Ясно, что не понятно. Подземелье есть, но где вход никто не знает. Кроме убийцы. Прошу быть всех осторожными и не ходить по одному, старайтесь держаться вместе.

Эдна Дворак, Питер Уэйд, Курт Адольфф и Эрик стали расходиться по своим комнатам, было уже поздно. Баронесса Анна и дворецкий ушли решать хозяйственные дела. Инспектор Хок хотел поразмышлять о своих планах по раскрытию преступлений, и ему необходимо было одиночество. Библиотека оказалась занята, и он ушел на смотровую площадку одной из башен замка.

В библиотеке собрались остальные, всем хотелось обсудить последние новости и высказать догадки и об убийце, и о причинах преступлений. Но сначала решил расспросить барона Карла о семейной легенде, которую он хотел поведать после ужина. Старый барон выглядел очень уставшим и долго о чем-то думал, размышлял и наконец-то решился рассказать не только историю, но и еще кое-что.

— Я расскажу. Легенду передают старшие в роду своему сыну — будущему приемнику. И только так. Сына Господь мне не дал, но у меня прекрасная дочка, — барон посмотрел на Эльзу увлаженным взглядом. — Я очень болен и вскоре покину этот мир, поэтому я должен передать историю дальше. Те факты, которые дочь мне поведала, убеждают меня, что предположения барона Курта скорее всего верны. Поэтому я и расскажу историю здесь в присутствии всех Вас. Надеюсь, это поможет раскрыть загадки прошлого.

— В 1772 году нашего предка Генрих Карла фон Либенсбах посетил неизвестный ночью в замке. Он не назвался, но представился его отцом. Он объяснил ему, что не мог, открыто признать его своим сыном, но сделал все, чтобы помочь ему стать бароном. А сам Генрих отважный и храбрый человек, и по праву стал обладателем баронского титула, а не только по праву рода и крови. Незнакомец потребовал принять девиз «True auf Leben». Так что Ваша версия о быстром утверждении титула, герба, девиза правильная. Незнакомец передал своему сыну некий артефакт и заставил выучить несколько фраз. Он не стал объяснять, что они значат и зачем их заучивать. Только сказал, что потом через много лет они понадобятся. И фразы очень важные. Он взял клятву с Генриха, что он передаст все сыну, тот своему и так далее, но обязательно под клятву. Артефакт необходимо беречь и охранять, даже ценой жизни. Затем они простились и больше он его никогда не видел. Предок выполнил данное обещание. И уже много лет мы Либенсбахи передаем реликвию и заставляем учить наших детей эти фразы на уроках истории о роде.

— Господин барон, я понимаю, что прошу о невозможном, но все-таки покажите этот артефакт, — попросил барон Курт.

— Я знал, что Вы попросите об этом, — устало произнес барон, — я передам артефакт дочери. Но решение о том показать эту реликвию и рассказывать дальше или нет, я оставлю на нее. Прости дорогая, но дальше ты сама будешь решать, доверять этим людям или нет. А сейчас прошу меня извинить господа, мне надо отдохнуть. Проводи меня, Эльза.

— Господа я смогу вернуться позже в библиотеку, когда переговорю с отцом или сообщу о своем решении завтра, — баронесса посмотрела на всех, — извините, мне пора.

Когда барон Карл с дочерью ушел, Астрид внимательно посмотрела на барона Вильгельма.

— Барон, Вы прошлый раз не особо возражали против версии барона Курта об одном предке трех родов и сейчас не особо удивились истории почтенного Барона. Вы знали, что он расскажет!

— Я не был уверен до конца, но легенда барона в точности повторяет нашу. Теперь я уверен в том, что граф Готтлоб Курт Генрих Тодлебен был единым предком трех родов. И смелая версия о короне Фридриха Великого имеет веские основания и серьезный фундамент.

— Но, господа, в данный момент главное не легендарные сокровища общего предка, которые еще нужно найти, а убийства, произошедшие в замке. Причем три, как оказалось, а чего стоит попытка отравить людей!? Это значит, убийца не остановится, и будет дальше творить зло. Я считаю, что необходимо проявить бдительность и не надеяться на полицию, а самим подумать кто убийца!

— Согласен с Вами, господин барон, — поддержал модельер, — надо подумать о мотивах и возможностях. А вдруг, записи профессора играют второстепенную роль? Предлагаю начать обсуждение с возможностей, а затем выйдем и на мотив.

— Не согласна с Вами шеф, — произнесла, Грета — начинать надо с другого.

Все с удивлением посмотрели на девушку.

— Надо сначала решить — убийца гость замка или он, как предполагает инспектор приходит через потайной ход, — она с вызовом смотрела на всех, — надо рассматривать все возможные варианты, так учит госпожа Кристи!

Сначала модельер хотел высмеять девушку, но задумался и нехотя произнес:

— А ведь она права. Рассмотрим, что убийца среди гостей, а версию человека из вне разрабатывает инспектор. Разберем каждого и рассмотрим, была ли возможность быть участником трех убийств и одного массового отравления. Надеюсь, никто не сомневается в том, что все события связаны между собой?

— Начнем с меня — серьезно произнес Труа. — Я не мог отравить профессора за ужином, потому что сидел далеко от его еды и напитков, но мог это сделать в гостиной, так как все не помнят точно, кто и где находился, — модельер поежился, — непривычно себя рассматривать в качестве подозреваемого в этих убийствах.

— Рассуждаем дальше, мог я убить Отто ночью? В это время мы с баронами и Гретой сидели в библиотеке, а затем втроем пошли в гостиную искать записи, но в принципе мог, так как разбег по времени большой. Отравить напитки прислуги? Да, я находился на кухне, когда унимали продюсера. Убить Петермана? Да мог, в суматохе связанной с оказанием помощи людям я имел возможность отлучиться на некоторое время, а потом снова присоединиться ко всем.

— Шеф, да что Вы такое говорите?! Мотива у Вас не было, и не могли Вы такое сделать, я Вам верю, — возмутилась Грета.

— Грета, дорогая. Сейчас я рассуждаю не о том, кто кому верит, а имел возможность убить или не имел! По всем четырем преступлениям я такую возможность имел. А что с Вами фройляйн Астрид?

Художница сидела, опустив глаза, ей была не приятна эта процедура.

— Я имела возможность отравить господина профессора и на ужине, и в гостиной — тихо сказала она. — господина магната, нет — я была в своей комнате одна и уже спала, но я могла выйти незаметно и убить его. Я не делала этого. — у нее был очень расстроенный вид, она смотрела на барона Вильгельма, — подсыпать яд в напитки прислуги могла, я была на кухне вместе со всеми, убить ассистента тоже могла. — она чуть не плакала от обиды.

— Успокойтесь, милая Астрид, мы рассматриваем возможность и не более, — успокоил ее модельер.

— Грета?

— Если рассматривать все под таким углом, то везде да, кроме убийства Петермана, в это время я была на кухне, помогала несчастным, а оттуда не заметно не уйдешь.

— Барон Вильгельм что на счет Вас?

— По всем пунктам — да. — Серьезно ответил барон, — кроме юноши, я тоже был на кухне и помогал людям.

— Со мной также, — согласился молодой барон Курт.

— На кухне еще были инспектор и дворецкий. — заявил француз. — Так же в подозреваемых по всем пунктам баронесса Эльза, ее муж и продюсер. А вот актрису в убийстве Петермана можно исключить. На воздухе, когда все помогали людям она, была слишком заметна и не могла ускользнуть. Я ее постоянно видел. Можно исключить также пожилого барона Карла, он физически не мог быстро это все проделать, он еле двигается. Ах, да, забыли хозяйку замка баронессу Анну, в принципе по всем пунктам тоже да. И к чему мы пришли в результате этих логических умозаключений?

— Подождите шеф, я знаю кто может быть убийцей! По крайней мере есть один факт, который Вы не знаете! — выдохнула взволнованная Грета.

— Что за факт?

— Когда Вы с баронами пошли в гостиную искать записи профессора, Вы не взяли меня с собой и я пошла в свою комнату. Я тогда обиделась на Вас! Моя идея устроить засаду на настоящего убийцу не встретила поддержки. И посмотреть бумаги в гостиной я тоже хотела! Когда я шла по коридору, то увидела, как из комнаты магната кто-то вышел. Темно было, и я заметила только силуэт. Но когда я прошла мимо комнаты, то уловила аромат духов! Это была женщина. Актриса! Такой же аромат она использовала вечером.

— Почему же Вы не сказали об этом?!

— Тогда всем сообщили, что магнат умер во сне и у него отказало сердце. Я тогда решила, что Дворак была у него… а магнат на ужине говорил ей столько комплиментов и… ну… и они в кровати… а потом магнат умер… — решимость Греты постепенно уходила и она наливалась краской, и уже не могла дальше говорить, она смотрела в пол и становилась пунцовой.

— Понятно, дальше можете не продолжать, — остановил ее модельер, — тогда получается, что актриса минимум видела последней магната живым, ну а максимум она могла его убить! Это важная информация и о ней должен узнать инспектор. Тогда я ничего не понимаю. Если предположить, что актриса отравила профессора Шульца, затем она идет в комнату к Отто и убивает его. Отравить прислугу и задушить Клауса она не могла точно. Во время отравления напитков прислуги она была с полицейским, рядом с комнатой ассистента профессора, а когда его убивали, она точно была на улице и никуда не отходила. Или все недоразумение и ее визит перед смертью магната в его комнату объясняется внезапно нахлынувшими чувствами любви друг к другу, — Грета фыркнула, — или она убивает с кем-то в паре! Например, с продюсером.

— Тогда это монстр какой-то. Посудите сами, отравить профессора из-за бумаг, через пару часов прийти и убить магната. Две смерти за несколько часов, да не может быть?! — привел контраргументы барон Вильгельм.

— Да, тогда получается с нами рядом ходит адская парочка. Но так можно любого поставить в пару и все будет выглядеть логичным. Меня с Гретой, Вас барон с…ну предположим, с фройляйн Астрид, а Курт с баронессой Анной! Или с Эльзой. Вариантов огромное количество. Тяжелая работа у инспектора! Предлагаю разойтись по комнатам, а я с Гретой найду инспектора, и мы расскажем ему новые факты в деле об убийстве магната.

Все нехотя согласились, потому что дальнейшее обсуждение выглядело не логичным, слишком много вариантов и так можно будет в любом увидеть убийцу! Пришлось всем расходиться по комнатам.

Глава 12. Ночь в библиотеке

Инспектор находился в библиотеке уже полчаса. Он решил узнать, кто принесет бумаги. Ожидание было скучным, а сон никто не отменял. События прошлого дня вымотали инспектора, как физически, так и морально. Рассуждения вечером на башне замка не принесли каких-то новых версий или откровений. Он до сих пор не знал, кто убийца. Надежда на бумаги сегодня ночью в библиотеке были призрачными, но хоть какой-то шанс. Информация от Труа и Греты об актрисе в ночь убийства магната, только дополняла картину, но не проясняла кто убийца. Он вспомнил разговор с Эдной Дворак. Было заметно, как она расстроилась, что кто-то видел ее. Но спокойно объяснила, зачем она была у магната, и получила упреки от продюсера в свой адрес и то только потому, что не предупредила его о своем визите к Отто фон Гальбаху.

Разговор состоялся довольно эмоциональный:

— Госпожа Эдна, поступили сведения, что в момент убийства магната, Вы находились в его комнате, у меня есть свидетель этого.

— И кто это? Отто? — сарказм звучал в голосе актрисы.

— Не надо так шутить, я могу обвинить Вас в убийстве. Вы последняя кто видел его живым. Так, зачем Вы там находились?

— Послушайте, инспектор я приехала в Европу не для отдыха или развлечений. Выходит фильм на экраны Европы, с моим участие в главной роли. Я точно знаю, что фильм так себе. Если его не поддержать, то будет полный провал для моей карьеры и финансов. И это чудо, что я познакомилась с Отто, такой шанс упускать нельзя. Он так много увивался с комплиментами вокруг меня, что я воспользовалась ситуацией. Я пошла к нему, чтобы намекнуть о некоторых хм… условиях. Мы же взрослые люди, и вы понимаете, о чем я. Он хотел получить сразу мою… ну… благосклонность. Но я выдвинула свои условия.

— Какие?

— Я не первый раз сталкиваюсь и пользуюсь влиянием и возможностями богатых людей. Как только мужчины получают, что им надо, то сразу забывают о своих клятвах. Так вот сначала помощь, а затем все остальное. Отто понял и пообещал подумать. Я была уверена, что все получилось. Потом я ушла. Это все инспектор.

— Как ты могла пойти и не сказать мне об этом? — возмутился продюсер. — Это моя работа договариваться о финансировании проката фильма. Я должен был идти.

Актриса отмахнулась.

— Хотела бы я посмотреть, как ты работаешь в его постели, скажи еще какую-нибудь глупость. Я, между прочим, не только за свою карьеру там договаривалась, но и за твои комиссионные. Это большие деньги. Так что будь, благодарен, а не устраивай здесь истерику.

— Все равно могла и предупредить!

— И что?! Со мной бы пошел, свечку держать? — Эдна возмущенно фыркнула.

— Прекратите. Ближе к делу. Допустим, что так и было. Он подписал с Вами контракт?

— Нет. Какой контракт? Ночь была. На завтра Уэйд подготовил бы нужные бумаги, и я получила бы подпись, а все остальное… там бы разобрались.

— Понятно, а Вы не заметили, он подписывал какие-нибудь бумаги?

— Нет. Так что инспектор, для меня было настоящим ударом известие о смерти Отто. Придется искать другие варианты финансирования проката фильма. Как не кстати все это произошло, — вздохнула актриса.

Инспектор ушел, понимая, что убивать магната ей не имело смысла, она многое потеряла с его смертью. И продюсер тоже упустил неплохие комиссионные. Уходя из комнаты актрисы, он уже не обращал на возмущения продюсера, который не мог успокоиться, а актриса просто огрызалась или игнорировала.

За этими воспоминаниями разговора, инспектор едва не пропустил скрип двери в библиотеке. Она чуть приоткрылась, и тень скользнула в комнату, инспектор затаил дыхание. Вот оно, сработал его план! Он не верил своим глазам, но силуэт тихо шел к столу. Инспектор включил свет и кашлянул. Силуэт вскрикнул от неожиданности и замер. Это была Грета.

— И как это понимать уважаемая, фройляйн Грета? — спросил инспектор. Он не ее ожидал увидеть, и все смелые версии летели в тартарары. Грета нигде не фигурировала в его версиях.

Девушка стояла и молчала. На лице было смятение, она не знала, что ответить.

— Не ожидал увидеть именно Вас. Как Вам удалось похитить бумаги профессора? Вы ведь первая с бароном Вильгельмом бросились к нему на помощь? Или у Вас есть в замке сообщник?

— Инспектор я не брала бумаги профессора и не имею к убийствам никого отношения! — Грета, пыталась справиться со смущением, и объяснить возникшую ситуацию. — Я хотела увидеть, кто принесет бумаги, вот!

— И зачем Вам это?

— Я хотела узнать, кто украл бумаги и найти убийцу! Как пишет мадам Кристи в своих книгах, тот, кто похитил записи, обязательно появится или убийца придет за бумагами, а тут я его и схвачу!

— А то, что преступник может Вас убить как ненужного свидетеля, это Вам в голову не приходило? Вы не понимаете, как это опасно? И то, что ловить убийцу это моя работа, а не Ваша, Вы тоже не подумали? Я Вас арестую до конца следствия, иначе Ваше любопытство погубит Вас!

— Не надо меня арестовывать! Я тихо проследила бы и все. Я же хотела помочь. И хочу напомнить господин инспектор, что именно я Вам сообщила об актрисе!

— За сведения спасибо, но делать за меня мою работу не стоит. Возвращайтесь к себе в комнату и ложитесь спать.

Вальтер выключил свет.

— Инспектор, а можно я с Вами побуду? Я могу быть полезной. Если я сейчас уйду, то все равно не смогу заснуть от любопытства.

Пока они тихо спорили, послышались шаги.

— Поздно. Сидите тихо и не вмешивайтесь, — зашипел инспектор.

Дверь в библиотеку снова тихо приоткрылась, и в комнату зашел неизвестный. Уверенным шагом он направился к столу. Инспектор опять зажег свет и хотел броситься на человека. В библиотеке стоял барон Вильгельм и часто моргал, пытаясь привыкнуть к свету. Грета, вскрикнула от изумления.

— Что Вы здесь делаете, барон? — грозно произнес инспектор, понимая, что план летит в никуда. Второй раз за последние десять минут, он ошибся в своих выводах.

Барон сердито смотрел на инспектора и с некоторым удивлением на Грету.

— Я хотел найти бумаги и уничтожить их, чтобы они не попали в руки убийцы или к Вам, инспектор! — в его голосе прозвучал вызов.

— Зачем их уничтожать? И какое дело Вам до бумаг профессора? — удивился инспектор.

— Из Вашей речи сегодня в гостиной, я понял, как эти бумаги нужны военным и государству. А я не хочу, чтобы снова началась война, хватит уже.

— То есть я хочу? — Проворчал инспектор, — но я делаю свою работу, а что будет с записями дальше не моя забота, наверху решат.

— У Вас позиция — «я человек маленький» и «моя хата с краю, ничего не знаю», но инспектор, если каждый для себя решит жить так, то снова получится как в 33-м году. Иногда надо проявить обычную человеческую позицию и решить для себя, что необходимо сделать. Это будет не по правилам, но поступок спасет многие жизни!

— Я понял барон ВАШУ позицию, к сожалению, я не могу позволить себе иметь такую роскошь как собственное мнение относительно судьбы бумаг в этом деле. Моя задача найти убийцу, а потом бумаги и если я их найду, то спасу и Вашу жизнь в том числе! И людей в этом замке, вот моя позиция!

— Что будем делать? Дождемся настоящего похитителя бумаг? Или это бессмысленно?

— Не знаю барон. Не удивлюсь, что тот, кто сюда придет в ближайшее время, преследует такую же цель. Можем подождать.

Через пять минут пришла целая компания: Анри, Астрид и Курт. На вопрос о цели посещения библиотеке в такой поздний час, инспектор услышал следующее объяснение. Астрид решила также узнать, кто похитил бумаги, но одной ей было страшно, и она решила обратиться с этой идеей к Грете. Так как девушки в своей комнате не оказалось, она уже была в библиотеке с инспектором, то Астрид стала волноваться, почему она не открывает на стук. Астрид побежала за помощью к модельеру, тот еще не спал. Француз убедился, что Грета не открывает на стук не из-за того, что не слышит — модельер стучал громко, а потому что девушки действительно нет в комнате. У него мелькнула догадка, что энергичная Грета самостоятельно пошла, искать приключений на свою голову, и он вместе с Астрид направился в библиотеку. В это время на шум вышел молодой барон и, узнав ситуацию, согласился с тем, что Грета, может быть в библиотеке и ей угрожает опасность. Поэтому они втроём пришли спасать Грету. Инспектор в сердцах выругался, план чтобы поймать похитителя бумаг был так себе, но здесь собралась половина гостей, на это он не рассчитывал. Зашел дворецкий с кофейником и булочками на подносе. Тут инспектор вообще скис. Устроил засаду! Такого позора у него еще не было. А когда Грета начала утешать инспектора в том, что план был отличный и такое описывается у великой мадам Кристи, то инспектор хотел только одного — провалиться под землю от стыда. Проклиная тех, кто лезет не свое дело и только мешает, он ушел спать.

Испуг и смущение в связи с ночным присутствием в библиотеке у Греты прошел, а любопытство к различным приключениям требовало выхода, она задала вопрос барону Вильгельму

— Скажите, а что за артефакт хранится и передается в Вашей семье?

Барон нахмурился, было видно, что ему не очень хотелось говорить на эту тему и за его затянувшимся молчанием, скрывалось очевидное — барон пытался придумать, как вежливо не говорить об артефакте. Но потом нехотя, сообщил:

— Перстень — печатка. Есть одна из фраз, которая звучит так: «и протянул он руку вперед и узнал братьев своих, плоть от плоти его, кровь от крови его».

— Очень похоже на стих из какого-то Евангелия. Барон не знаете, откуда он? — спросил задумчиво барон Курт.

— На протяжении многих лет разные представители рода пытались найти, откуда взята эта фраза, но так и не нашли.

— А еще есть загадочные фразы из прошлого? — спросила с любопытством, Грета.

— Например, «в час битвы обратись к Богу и найдешь истину». Я пытался понять смысл, но так и не пришел к определенному мнению. В битве, когда тебе тяжело, можно обратиться к Богу, молитва помогает, но почему во время сражения? Логичнее перед битвой — укрепить веру, очистить душу. Но во время битвы искать истину? Зачем? Силу — да, помощь — да, но истину? Не могу понять!

— Вот еще фраза: «во тьме блеск затмевает разум, а свет открывает правду». Что это может значить?

— У нас есть такая фраза: «в минуту опасности осени себя знаменем Божьим и уповай на милость его». Я так понимаю, что каждая фраза нужна при каких-то действиях. Она должна или что-то объяснить, или подтвердить или помочь. Другого смысла я не вижу, — сказал барон Курт. — Вспомните о единение трех родов, получается фраза, подтверждает догадку. Так и с другими. По отдельности или без каких-либо действий они ничто. Надо выделить ключевую фразу, и от нее отталкиваться, постепенно совершая какие-то действия.

— Барон, а у рода фон Тодлебен какой артефакт?

Не описать, как расстроился барон Курт. Он чуть не плакал. Метаморфоза от простого вопроса не могла скрыться от других. Все ждали объяснений.

— Артефакт был утерян моим дядей Генрихом, — дрогнувшим голосом сказал Курт. — Это послужило разрывом отношений между отцом и дядей. Они поругались в пух и прах. Да что там! Мой отец был в ярости, а дядя молчал. После этого они не разговаривали. Когда отец умер, дядя посетил панихиду, он потом у могилы что-то тихо говорил. Я никогда не спрашивал, что произошло, а дядя сам не рассказывал. И никогда не говорил о причинах утраты артефакта.

Все были потрясены рассказом барона.

— Жаль. И все-таки, что за артефакт? Вы его видели? — Грета не могла сдержать любопытство.

— Я видел один раз, мне не давали его в руки, сказали, что мал еще. Это был крест, с отделкой драгоценными камнями, достаточно массивный, но может мне, так показалось, я маленький был.

По лицам присутствующих было видно, что они пытаются представить, как выглядел артефакт. Модельер внимательно смотрел на Астрид.

— Фройляйн Астрид, Вы что-то хотите сказать, но не решаетесь. Смелее.

Астрид была смущена и действительно она никак не решалась. Собравшись, она произнесла.

— Все эти истории о тайнах и загадках древних родов, о подземельях в замках, на их фоне моя история, наверное, покажется Вам глупой и смешной. У меня в предках были простые люди, и я не могу рассказать о каком-нибудь рыцаре. Но… — Она собралась с духом, и продолжила, все внимательно ждали. — Я не помню отца, его лица и не знаю, кто он. И фамилию я ношу по материнской линии. Мама всегда говорила, что отец любит меня, но не может быть с нами, он от кого-то меня оберегает. Я помню, только ощущения — сильный и надежный, мне было уютно на его руках. Когда он брал меня и прижимал к себе, мое сердце так сильно замирало. Когда он подбрасывал меня вверх, я не боялась упасть, потому что верила и знала, он обязательно меня поймает. Но я всегда пищала для веселья. Детство самое прекрасное время, — загрустила Астрид, — Он щекотал меня усами, когда прижимал к себе, мне нравилось. От него шел аромат одеколона и табака, еще от отца исходила какая-то добрая энергия. Мама говорила, что от настоящего мужчины должно пахнуть порохом, табаком и одеколоном. От отца мне достался крест, его надела мне мама и сказала беречь, и никогда не расставаться с ним. Крест отделан камнями и очень массивный, тяжелый. Цветные камни, это просто красивое стекло, но он для меня память о моих родных. В детстве перед молитвой на ночь, мама просила повторить несколько фраз. Они непонятные. Так что и у простых людей тоже есть фразы, которые родители просят заучить. Этот крест очень помог мне, когда я осталась одна и жила в монастыре два года. Я молилась о маме. Сжимала сильно, чтобы почувствовать энергию отца, заключенную в нем. — к концу рассказа Астрид уже едва не плакала, окунувшись в воспоминания о тяжелых минутах одиночества, — она смахнула слезинку, — ваши рассказы о загадочных фразах, об артефактах всколыхнули воспоминания. Вот такая грустная история, в ней, конечно, нет ничего загадочного, но это небольшой кусочек истории моей семьи, — грустно произнесла Астрид.

Грета присела рядом с Художницей и обняла ее, тихо говоря какие-то слова поддержки.

Барон Курт подошел к одному из стеллажей и достал большую старинную папку.

Вернулся к столу, раскрыл её и, перевернув листы остановился на одном и тихо попросил:

— Фройляйн Астрид, прошу Вас, посмотрите на один рисунок.

Астрид несмело подошла и стала рассматривать пергамент. Она изменилась в лице и не смогла совладать с собой

— Но как? Почему здесь? — она смотрела то на барона, то на рисунок и снова на барона, а затем опять на рисунок. Ноги у нее подкосились, Курт едва успел ее подхватить. Усадили в кресло, принесли воды. Никто, кроме барона Курта, не понимал, что происходит.

— Барон, объясните, что происходит? Фройляйн Вы в порядке? Астрид, что там? — вопросы сыпались одновременно.

Барон Курт вздохнул и облегченным торжественным голосом произнес:

— Наш род снова обрел утерянный артефакт, и самое главное представляю вам баронессу Астрид, дочь Генриха фон Тодлебен и мою кузину! Сегодня потрясающий вечер, я обрел сестру!

Изумленные голоса слились в один гул. Барон Курт пригласил всех к столу и показал пергамент, на котором был изображён крест. Все с интересом рассматривали рисунок. Только барон Вильгельм остался около Астрид и держал ее за руку. Он с тревогой смотрел на девушку.

— Как Вы себя чувствуете, Астрид? — голос барона дрожал, он не слышал ничего вокруг и смотрел только в ее глаза.

— Я буду в порядке, меня покинули силы от всех этих известий, но сейчас я приду в себя, — она закрыла глаза, наслаждаясь теплом рук барона. На нее нахлынули детские воспоминания. Она пыталась запомнить этот миг и оставить его в своем сердце.

Барон не отпускал руки Астрид, он хотел передать свое тепло. Пальцы дрожали. Грета оглянулась на барона Вильгельма и Астрид, она увидела, море нежности в застывшей фигуре. Сегодня нашлась не только сестра, но и кто-то нашел свою половинку сердца и судьбу.

— Господа, а как отнесется баронесса Анна к тому, что Астрид дочь Генриха? — вопрос модельера вернул всех в реальность.

— Да ситуация, — протянул Курт, — я предлагаю не сообщать баронессе об этом. Когда уляжется история с убийствами, то Астрид, и я, сообщим обо всём. Думаю, сейчас лишнее напряжение никому не нужно. Но я хочу сказать, что очень рад, появлению сестры, о которой я ничего не знал.

— Астрид, а какие фразы ты заучила?

— «… отринь святое в своем сердце — начала говорить девушка.

— … не страшись оглянуться назад, — продолжил барон Курт.

— … подумай о своем выборе, — закончила Астрид.

— Все верно. Это фраза рода Тодлебен.

Барон Вильгельм находился рядом с девушкой и не отпускал ее руки.

— У нас подобная фраза звучит так «… приложи и увидишь свой путь. Иди по пути, который избрал. Загляни в свою душу и выбирай».

— Хорошо, если баронесса Эльза расскажет о своем артефакте и фразах. — Барон заметно волновался. При упоминании фрау Эльзы голос его дрогнул. — Баронесса обещала прийти позже, но может и отложить свое решение до утра. Попробуем разобраться с тем, что у нас есть?

Грета закивала на радостях. Модельер попросил бумагу и карандаш.

— Мне так думается легче, когда я формирую свои мысли на бумаге. Издержки профессии — виновато развел руками Труа.

Барон Курт произнес:

— Из трех фраз о руке, блеске и битве, на мой взгляд, ключевой является фраза «…в час битвы обратись к Богу и найдешь истину».

— Почему?

— в первой фразе «… и протянул он руку вперед…» уже идет какое-то действие, и оно осознанное, то есть мы уже должны знать, что делаем и после этого действия произойдет нечто, но данная фраза не говорит где это должно произойти, в ней нет намека на место.

— в другой фразе «… во тьме блеск затмевает разум, а свет открывает правду» скорее всего последний заключительный этап, который что-то подтверждает. Но может и помогать, указывать на какое-то дополнительное условие.

— Поэтому я думаю, что надо рассматривать эти фразы в следующем порядке:

Первая «…в час битвы обратись к Богу и найдешь истину».

Вторая «… во тьме блеск затмевает разум, а свет открывает правду»

Третья «и протянул он руку вперед и узнал братьев своих, плоть от плоти его, кровь от крови его».

— В первой фразе говорится о Боге и, если мы ищем место, где надо что-то сделать, то это часовня, — сказала Грета.

— Это вариант. Тогда как дальше приложить к месту вторую фразу? — спросил модельер.

— Возможно, сначала необходимо что-то сделать ночью, а затем днем? Например, протянуть руку с артефактом, необходимо вставить реликвию в какое-то место в темное время, а затем при свете. Сейчас как раз темно, пойдемте и осмотрим часовню, — девушку захватила ее идея, она представила ночную часовню, скрип в тишине двери и…. - что-то неизвестное и таинственное ее завораживало.

— Подожди, непоседа! — Анри пытался образумить Грету, — надо размышлять дальше и попытаться выстроить логическую цепочку в твоей идее.

— хорошо. «… найдешь истину», точно указывает на часовню. Истина в Боге, а место Бога в маленькой церкви замка.

— Нет. Бог в каждом человеке, — барон Курт начал размышлять над словами Греты, — во фразе говорится о битве, о Боге, а что если имеется ввиду сражение за душу человека? Поле битвы между Добром и Злом есть душа человеческая. Сражение идет постоянно. Истина скрывается в знаниях, а они могут быть в книгах в библиотеке.

— Но тут тысячи книг! Откуда знать в какой из них нужная информация? — спросила, озадаченная Грета.

— Может это библия? — неуверенно предположила Астрид. — Она относится и к богу, и к душе, и к истине.

— Возможно. В библиотеке есть сорока двух строчная полная библия Гуттенберга на пергаменте. А вы знали, что буллой папы Григория IX в 1231 году запрещено читать библию мирянам и рядовым священнослужителям? И запрет до сих пор не отменен у католиков. Так, где же она? Я помню, что должна быть на верхних полках, — барон замер, — а если, обратись к Богу это не только библия, но и действие? Что делает человек, обращаясь в молитве к Богу? Он поднимает глаза вверх! Значит необходимо найти библию Гуттенберга в библиотеке на верхних полках!

— Тогда что означает, блеск затмевает разум во тьме?

— Тут я соглашусь с фройляйн Гретой. Битва между Добром и Злом в душе человека идет постоянно, но когда силы Зла активизируются? В полночь! Также считается, что силы зла не могут, находиться на земле начиная, с четырех утра. И если это наложить, то получается необходимо в полночь найти Библию Гуттенберга, что-то с ней сделать и тогда блеск затмит наш разум. Потом в четыре утра проделать те же манипуляции и тогда мы узнаем истину! И не забываем, что действие надо сопровождать протягиванием руки вперед. Сколько сейчас? Ага, без трех минут двенадцать. Самое время успеть!

— Где? Где эта книга?! — Грета готова была сорваться куда угодно, только бы стать участником разгадки тайны.

— Она в глубине библиотеки. Надо точно вспомнить. Пройдем те за мной.

Все пошли за бароном Куртом. Модельер шел последним и осматривался, в его действиях была насторожённость. Он прислушивался к своей интуиции и внимательно смотрел в спину барона Вильгельма.

Глава 13. Ларец, золото и модельер

Книга находилась в самом углу библиотеке. Достать ее можно было только с помощью специальной библиотечной стремянки. Когда, барон поднялся по лесенке, все услышали, как часы начали отбивать полночь. Люди столпились вокруг и, замерев, ждали, что произойдет. Барон попытался вытащить книгу, потянув на себя, но массивный фолиант не особо поддавался. Тогда он нажал на корешок книги, чуть вдавив её в стеллаж. Отчетливый звук щелчка услышали все. Он снова потянул, и книга легко вышла, оказавшись в руках барона. От неожиданности мужчина покачнулся и чуть было не свалился со стремянки. Книга была тяжелой, барон спустился с ней вниз.

— И? Что там? — Грета спросила нетерпеливым голосом.

Барон раскрыл и полистал Библию, ничего необычного не происходило.

— Не понимаю, был щелчок какого-то механизма. Ничего нет. — барон выглядел разочарованным.

— Надо протянуть руку вперед, — сказала Астрид.

— Точно! Барон Вильгельм, эта фраза принадлежит Вашему роду, Вам и смотреть что за книгой. Подсветите зажигалкой, — сказал Курт.

Барон осторожно начал подниматься по лестнице. Посмотрев в темноту, где была книга, он подсветил. Что-то, заметив, он внимательно вглядывался.

— Что там барон? — Грета от нетерпения подпрыгивала на месте.

— По-моему какое-то отверстие, надо что-то вставить, — барон подумал и решительно протянул руку с фамильным перстнем вперед. Раздался щелчок и скрип, затем одна из панелей наверху начала отходить и открылась ниша. Наступила оглушающая тишина. Можно было услышать, как у всех стучат сердца. Барон осторожно начал доставать тяжелый предмет. Это был покрытый паутиной небольшой ларец. Осторожно, стараясь не упасть вместе с драгоценной ношей, барон спустился. По его напряженному лицу было видно, что ларец тяжёлый, не смотря на свои небольшие размеры. Его перенесли на стол в библиотеке. Все обступили и нависли над ним. Барон попробовал поднять крышку. Ничего.

— Он закрыт, — разочаровано произнесла Грета, — а как его открыть? Может сломать замок?

— Нужен ключ, — констатировал озадаченный француз, — ломать такой прекрасный ларец нельзя!

Все стояли и не знали, что делать.

— Теперь мы знаем, что рассуждения правильные. Необходимо вернуть книгу на место и сделать то же самое в четыре утра, — видно было, что барон очень доволен, как развиваются события.

— А вам не кажется, что ларец маловат для короны Фридриха? — спросил озадаченный модельер.

— Мы только прошли небольшой путь по подсказкам, и было бы неправильно рассчитывать на то, что сразу найдем корону. Но ларец указывает — идея правильная.

— А что происходит? — голос баронессы Эльзы раздался из-за спин присутствующих. Все были настолько увлечены происходящим, что не заметили, как в библиотеку вошла молодая баронесса.

— О, баронесса Вы столько пропустили! Мы почти разгадали загадку фраз и артефактов, которые оставил граф Готтлоб фон Тодлебен, — и барон с удовольствие рассказал о событиях, которые пропустила баронесса.

Она подошла к Астрид, обняла ее и сказала, что очень рада за нее. И пригласила ее к себе в гости, когда неприятная история с полицией закончится. Астрид что-то тихо ответила, при этом залилась краской. Баронесса внимательно посмотрела на девушку и, поняв её чувства, ответила утвердительно. Астрид покраснела. Все смогли услышать только обрывок фразы: «… конечно, если он будет не против».

Баронесса подошла к ларцу, осмотрела его, подумала и… достала массивный старинный ключ. Он внушал уважение. Она вставила в замочную скважину, не спеша начала поворачивать, и ларец открылся. Все хотели быстрее увидеть, что внутри. Там были ровные столбики золотых монет: номиналом 10 гульденов, отчеканенные в герцогстве Вюртемберг, золотые венецианские цехины, и монеты в 5 дукатов, отчеканенные в королевстве Бавария. Денег было много, не смотря на небольшие размеры ларца. Сейчас это было огромное состояние, а во времена Фридриха Великого тем более.

— И правда «во тьме блеск затмевает разум…», что же тогда будет утром? И какая правда откроется? — восторженно спросила Грета.

Вопрос повис в воздухе, он не требовал прямого ответа. До четырех утра еще оставалось ждать довольно долго, но никто не захотел уходить. Все боялись проспать и не получить ответа на вторую часть фразы.

— Баронесса Эльза, а что за фраза, которая хранится в вашей семье? — спросил модельер.

— «возьми свет с собой в темноту, когда достиг всего, вспомни, зачем ты здесь, прошлое хранит много тайн…», — ответила фрау Эльза.

— Каждая фраза состоит из трех строк, по отдельности они имеют определенный смысл. А что, если их объединить, ведь в фразе «в единстве трех познаешь славу королей», четко прослеживается мысль, что, только объединившись мы сможем понять где находится возможно корона Фридриха Великого и найти ее, — рассуждал барон Курт.

— Но, что если надо не просто объединить, а добавлять каждую строчку последовательно и что у нас получается — Грета попросила записать модельера на бумаге, — вот слушайте:

Отринь святое в своем сердце,

Приложи и увидишь свой путь

Возьми свет с собой в темноту,

Не страшись, оглянувшись назад,

Иди по пути, который избрал.

Когда достиг всего, вспомни, зачем ты здесь?

Подумай о своем выборе,

Загляни в свою душу и выбирай.

Прошлое хранит много тайн.

— Так, по-моему, более правильнее, — Грета была довольна проделанной работой.

— Что надо отринуть и куда приложить? — спросил озадаченный Труа.

— Мы еще не использовали последний артефакт — крест, возможно, его надо куда-то приложить? — предположил барон Курт.

— а «… возьми свет с собой в темноту», означает какое-то подземелье и факел? — предположила Эльза. Ей очень нравилось обсуждать загадку, она чувствовала себя такой нужной и необходимой кому-то, с отцом было по-другому. О нем она заботилась, а здесь среди людей, большая часть которых возможно, является ее далекими родственниками, Эльза чувствовала себя уверенной, они были ей близки, словно семья. И одиночество отступало, ей нравилось здесь, и она не чувствовала усталости и спать совершенно не хотелось, несмотря на позднее время.

Все сидели и общались по двое: Анри с Гретой, Вильгельм с Астрид, а Курт с Эльзой. Виновник торжества гордо находился на столе, и тускло сверкал. Ларец был красивый. Около двух часов ночи, в библиотеку ворвался муж баронессы Эльзы. Выглядел он взбудораженным и явно очень нервным.

— Ты здесь? Немедленно пойдем! Чего расселась?! Я сказал быстро! — крик сорвался на высокие нотки, лицо перекосилось от ярости, — быстрее, тварь!!!

От изумления у всех лица вытянулись. Мужа баронессы за все время вообще никто особо не слышал. А тут такое! Оскорбления посыпались на Эльзу. Баронесса сидела бледная и не понимала, что происходит. Когда муж схватил ее за руку и резко дернул, она вскрикнула от боли. Он ей чуть сустав не вырвал. Курт подскочил к Эрику и ударил по запястью, он выпустил руку жены и начал разворачиваться на барона, осыпая того проклятьями. Курт, не сдержавшись резко ударил Эрика в челюсть. Получилось сильно и точно. Эрик мешком рухнул на пол. Труа подскочил к Эрику и наклонился над ним.

— Отличный удар! Вы позаботьтесь о баронессе Эльзе, а я вышвырну этот кусок дерьма.

Модельер взял за шкирку Эрика и вытащил его из библиотеки.

— Как Вы Эльза?

— Спасибо что заступились за меня. Не понимаю, чем вызвала такой гнев мужа и столько оскорблений! — она закрыла руками лицо и задрожала от плача.

Барон Курт приобнял женщину, поглаживая ее по спине и тихо что-то говоря, пытался ее успокоить.

— Он всегда такой буйный? — спросил модельер, вернувшись в библиотеку. — Я доставил его в комнату и бросил там, пусть лежит и думает о своем поведении.

— Да нет, он обычно молчит и игнорирует меня, или смеётся надо мной, а тут такая вспышка агрессии. Извините господа, что пришлось стать свидетелями такой ужасной сцены.

— Если он будет Вас обижать, я снова его ударю, — тихо сказал барон Курт.

— Он не стоит этого, барон. Я постараюсь разобраться в этой ситуации и приму определенные меры, — грустно сказала баронесса, подняв заплаканные глаза на мужчину.

Девушки, пообщавшись между собой, решили уйти и привести себя в порядок. До урочного часа оставалось недолго. Время пролетело не заметно. За несколько минут до положенного срока все собрались рядом с книгой. Теперь на лестнице был барон Вильгельм, рядом находился модельер, он готов был принять старинную библию, чтобы она не мешала снова приложить перстень. Люди напряженно ждали, но всё равно вздрогнули, когда часы начали отбивать время.

— Пора, — произнесла Грета.

Вильгельм нажал на корешок книги, снова послышался щелчок, он вытащил тяжелый фолиант, передал модельеру и снова бесстрашно протянул руку в неизвестность, прикладывая перстень к отверстию. Снова щелчок и скрип отодвигающейся панели, теперь слева. Барон внимательно оглядел, лицо выражало крайнее недоумение.

— Что там? Корона? — Грета уже не могла сдерживать нетерпение.

— Нет, запечатанные тубусы, — произнес барон и вытащил на свет три цилиндра с печатью.

Все снова переместились к столу. Курт аккуратно взял в руки один из тубусов. Сломал печать на одном, отвинтил крышку, развернул свиток и начал вчитываться.

— Барон это Ваш, — сказал Курт, протянув пергамент Вильгельму.

Сломал печать на следующем, вчитался и молча протянул баронессе Эльзе.

В первом свитке было подтверждение, что барон Генрих Вильгельм фон Тодгрейфф родился в 1734 году. Отец граф Готтлоб Курт Генрих фон Тодлебен, мать графиня Вельгельмина Шарлотта фон Грейвениц.

Во втором свитке было подтверждение, что барон Генрих Карл фон Либенсбах родился в 1743 году. Отец — граф Готтлоб Курт Генрих фон Тодлебен, мать — принцесса Тереза Бенедикта Баварская.

В третьем свитке всё было не понятно. Барон Курт прочитал вслух строки:

Там украл подлый карлик меньшее,

Когда там отдавал я малое.

И смеялся он над врагом своим,

И не слушал совести рыцарской.

Не победа нужна была карлику,

А наживой своей похвалялся он.

Кровь его была — море холодное,

И зеленого цвета — не красного.

Не хотел Её я бесчестия,

Потому что любовь это главное.

Я в девиз вложил чувства сильные,

И Господь будет в этом свидетелем.

К Вам потомки взываю я,

Отберите у злобного карлика

И верните на место меньшее,

Что по праву даровано Господом.

Как найти то, что спрятано малое

Надо тайну спросить у Хранителя.

Обещал он клятвой не тленною

Сохранить для неё это малое.

Не могу сам отдать я малое

И склонить колено в покорности,

Не престало рыцарю сетовать.

Враг повержен,

Я возвысился!

— Кто этот карлик? Разве кровь бывает зеленого цвета? И что украл карлик и где это там? — Грета сыпала вопросами как пулемет.

— Не знаю. Надо думать. Вероятно новая загадка. Давайте отложим этот свиток на потом, — барон Курт был растерян и не знал что сказать.

Свитки снова упаковали в тубусы. Курт предложил перенести их и ларец в его небольшой кабинет, совмещенный со спальней. Там был сейф и пока все события в замке не улягутся, найденные бумаги и ларец с золотом будут находиться в безопасности. Баронесса Эльза отдала артефакт ключ на хранение в сейф, сообщив что так будет надежнее. Астрид колебалась дольше, но тоже признала, что до окончания всех событий нахождение креста в сейфе рациональная идея. Отойдя за стеллажи с книгами, она расстегнула блузку и достала массивный тяжелый крест. Приведя себя в порядок, Астрид отдала его своему кузену. Курт с благоговейным трепетом принял артефакт семьи и вместе с бароном Вельгельмом ушли относить сокровища в сейф.

Пока ждали баронов болтали о работах Астрид. Было интересно, как приходит вдохновение. Девушка отшучивалась, заявляя, что зависит от многого и оно или есть, или еще в пути.

— Спросите месье Анри, он человек творческий и сможет объяснить, — перевела внимание от себя Астрид.

— Точно, шеф, как Вам удается создавать новое, интересное и такое…мм. необычное? Когда Вы понимаете, что это оно? — спросила, смеясь помощница.

— Грета, вы у меня помощницей уже несколько лет, говорите прямо — уродское.

— Что вы, мастер!!! Весь мир моды склонился перед Вашим гением. Авторитетные журналы, самые красивые модели, лучшие площадки. Все хотят работать с вами и показывать ваши творения. Критики бьются в истерике обосновывая, что вы обгоняете время и на вас необходимо равняться. А стиль ваших работ вдохновляет других модельеров всего мира.

— Вы что не давно читали одну из этих дурацких статей критиков в очередном журнале мод и цитируете?

Грета мило покраснела.

— Да.

— Вам уже давно пора иметь свое мнение о моих работах, а не думать, как все. Открою девушки Вам секрет: Мои работы бездарны и уродливы. А то что я оказывается являюсь королем мира моды, это всё критики. Они и сами не знают, как это можно носить, но вынуждены хвалить. Если они разнесут в пух и прах в своих статьях мой «стиль», значит раньше они ошибались, и всё что писали до этого ложь. А признать свою ошибку для них смерти подобно.

— Мастер, вы, наверное, смеетесь над нами? — Грета подозрительно смотрела на улыбающегося модельера.

— Абсолютно серьезен. Критики загнали себя в ловушку прошлыми хвалебными эпитетами в мой адрес. Они идут по уже проложенному пути, при чем эту дорогу они сами определили и уже давно. Они не могут себе в этом признаться и вынужденно рассуждают о новаторстве в мире моды. Нет крепче стен, которые мы возводим для себя сами.

— Ну ладно критики, а женщины, которые покупают вашу одежду?

— Это богатые дамочки, которые прочитали всю эту ерунду в журналах. Они тоже заложники системы. Раз хвалят, значит надо одеть, или будешь не как все. Я специально создаю идеи, которые выглядят смешно, такое нормальный человек не наденет! Я жду смельчака в болоте критиков, который скажет правду о моих работах. Возьмет и напишет! Но критики встают, хлопают, а затем на перегонки объясняют друг другу, почему эта гадость шедевр. Надо заорать: «Очнитесь!». Но затем приходит мысль, что я смогу еще сделать более экстравагантное, и опять посмеюсь над ними.

— Всё неправильно. За чем это? Какой смысл? — Астрид начала волноваться.

— Астрид, дорогая, Ваши работы прекрасны, они показывают наш мир. Вы несете людям чувства, выраженные через свет, пейзаж и архитектуру. А я смеюсь над глупыми людьми и нашим обществом потребления, которое перестало думать, а только ест, что ему скармливает пресса. А она у нас продажная. Как думаете, что в следующий раз я представлю на неделе моды?

— Боюсь даже представить, — с сомнением в голосе, произнесла баронесса Эльза.

— Оберну моделей в полиэтиленовую пленку, обрызгаю немного краской и выпущу на подиум!

Девушки с ужасом зажмурились, представляя себе эту картину.

— Нет! Вы не посмеете.

— Еще как посмею. Или пусть пройдут голыми, но заляпанными краской и в какой-нибудь шляпке, а в руках зонтик!

Модельер улыбался, предвкушая это зрелище.

— И если какой-нибудь критик скажет: «А, король-то голый!», я выйду и пожму руку этому герою и во всем, признаюсь.

Все ошарашено смотрела на модельера. Кто мог подумать, что гений моды, просто издевается над миром и глупостью человеческой.

— Критики, которые считали себя экспертами в мире моды будут посрамлены. И рассуждения о влиянии волн бесконечного неба и темных струн человеческого эго, замешанного на речитативах перуанских шаманов под мелодии испанской гитары, окажутся глупостью и бредом сумасшедших. А над этим я готов смеяться постоянно.

— Но что будет, когда станет всё известно?

— Я вновь стану булочником.

— Кем?!

Грета аж покраснела от неожиданности.

— Булочником. Нет ни чего прекраснее, чем запах свежего хлеба. Я до войны был пекарем, иногда снится как я снова пеку хлеб, булочки, пирожные. Замечательное было время. Пойдете ко мне работать в пекарню? А, Грета? Я научу вас замешивать тесто! А какие мы будем создавать торты! Шедевры! У меня столько идей. Пойдете?

Грета смущено смотрела на модельера.

— Не знаю, неожиданно всё. Да и пекарня — не мое это. Я и в колпаке, фартуке.

Модельер залился смехом, представляя фрау Грету в белом колпаке. Девушки тоже начали смеяться.

— Так!

Смех модельера резко оборвался. Он стал серьезным.

— А пока этого не произошло, прошу Вас никому не говорить об этом разговоре.

— Да кто нам поверит!?

— Вот и славно. А когда я умру, прошу написать на могильном камне: «Он снова посмеялся над миром!».

— Вы собрались умереть?

— Нет, я не спешу. Но тут столько смертей происходит, так на всякий случай решил сказать о смерти.

Грета с подозрением посмотрела на шефа. Вдруг опять смеется? Но нет, абсолютно серьезен. Хотя в глазах пробегал смешливый огонек.

— Не переживайте, милая Грета, криминальная полиция нас защитит.

— Угу. А тот, кого убили? Что-то защита запоздала.

— Я уверен, что инспектор разберется в этом запутанном деле и найдет убийцу. Мы должны понимать, насколько это сложное дело. Помните рассуждали о возможностях? Было столько версий, что не смогли дойти даже до мотива. У инспектора сложная задача, но он давно работает в полиции и сможет установить правду.

Вернулись два барона в библиотеку. Все были переполнены энергией. Столько интересных событий за ночь. По лицам было видно, насколько все довольны, но усталость и бурная ночь давала о себе знать. Решили разойтись по комнатам, Курт подошел к баронессе Эльзе и спросил:

— может Вам предоставить другую комнату, учитывая, как агрессивно вел себя ваш муж?

Астрид предложила переночевать у нее. Баронесса поблагодарила и сказала, что пойдет к отцу и расскажет ему обо всем, что произошло, а затем придет в комнату к Астрид.

Глава 14. Смерть старого барона Карла и исчезновение гонщика

Когда все начали расходиться, некоторые стояли еще в дверях своих комнат, раздался жуткий крик отчаяния баронессы Эльзы. Все ринулись на помощь. Первым в комнату ворвался Курт и увидел страшную картину: Эльза отступала к стене, на нее надвигался, подняв нож Эрик, краем глаза Курт увидел, что старый барон лежит на кровати и не двигается. Курт резко бросился вперед и встал между Эльзой и убийцей. У Эрика было лицом сумасшедшего, оно перекосилось, глаза вращались и были красными, наверное, лопнули капилляры. Из горла у него раздавался хрип. Барон собрался защищать Эльзу ценой своей жизни, против ножа убийцы шансов избежать смерти, было мало. Вторым ворвался Анри. Мгновенно оценив ситуацию, заскочил за спину Эрику и ударил в шею. Убийца застыл с занесенным ножом и не мог пошевелиться. Тело еще пыталось сделать шаг, опустить руку с ножом на барона, но не чего не получалось. Он был, как живая статуя. Только небольшие подергивания говорили, о том, что он жив. Эльза бросилась к отцу, но тот был мертв. Стон и слезы баронессы разнеслись по комнате. Все стояли и ничего не могли сделать. Раздвигая столпившихся людей, влетел инспектор. Подошел к телу и констатировал смерть. Баронесса рыдала на груди отца. Он жестом позвал девушек, стоящих в дверях и обняв за плечи баронессу Эльзу, оторвал ее от отца. Передал на руки подоспевшим девушкам. Эльзу отвели в комнату Астрид. Осмотрев тело, инспектор понял, что барона ударили, толкнули на кровать и задушили. Инспектор подошел к Эрику, внимательно осмотрел шею, утвердительно кивнул и вытащил нож из рук убийцы. Правда пришлось повозиться, тот очень сильно сжимал рукоятку, и никак не удавалось разжать пальцы. Завернул руки за спину, инспектор защелкнул наручники. Тело барона накрыли простыней. Француз подошел, нажал на какую-то точку и тело Эрика обмякло. Убийцу вывели из комнаты и увезли в город.

Астрид и Грета завели обессилившую Эльзу в комнату, усадили на кровать, дали воды. Эльза тихо плакала. Слезы не останавливалась, просто стекали из ее прекрасных глаз.

— Если бы я пришла раньше, я смогла бы защитить его, он был бы жив.

— Вы не смогли бы помочь против этого безумца. Он убил бы и вас. Ваш отец прожил долгую и достойную жизнь. Он хотел, чтобы вы жили дальше, — произнесла Грета.

— Я понимаю, как вам тяжело, — тихо произнесла Астрид, она взяла баронессу за руку и посмотрела в ее глаза, — я сама несколько лет назад прошла через это. Пустота, она заполняет тебя, и это страшно. Боль в душе, когда понимаешь, что родной человек ушел, и все больше его нет. Но самое страшное наступает позже — это ощущение, что одиночество съедает тебя. Эльза, дорогая, мы будем рядом, и не оставим тебя одну.

Дверь тихо отворилась, и вошел Курт. Астрид и Грета переглянулись.

— Мы выйдем ненадолго, и побудем за дверью.

Они вышли, Курт с благодарностью посмотрел на них. Он подошел к баронессе, взял ее за руку.

— Эльза, я готов взять вашу боль на себя. Прошу вас, разрешите быть рядом. Я знаю, как это остаться одному. У меня нет родных: мама умерла, и отец. Быть одиноким это больно. Прошу разрешите.

— Вы бросились защищать меня. Он мог убить вас!

— Я не думал об этом, главное вы целы. Плохо, что не успел спасти вашего отца.

— Это не ваша вина. Эрик был безумен. Когда он шел на меня с ножом, в его глазах было только безумие, и жажда убивать.

— Хорошо, что Анри помог.

Они сидели, взявшись за руки, и Эльза ощущала душевное и человеческое тепло. Она не могла не думать об отце, слезы тихо скатывались по щекам, но было немного легче, когда рядом мужчина, которому она доверяет. Сзади послышалось покашливание. Курт и Эльза очнулись. Барон поднялся и пообещал навестить позже, поблагодарив двух девушек за помощь.

— Хорошо, когда любящий человек рядом и поддерживает в трудную минуту, — произнесла Грета, — он любит вас Эльза. Мужчина, не задумываясь, бросится защищать свою женщину, только когда любит. Невзирая на смертельную опасность. Он готов был пожертвовать своей жизнью, лишь бы убийца не добрался до вас. А самое главное, что он вам тоже не безразличен. В библиотеке это было заметно. В его обществе вы расцветали Эльза. Вам было хорошо рядом с ним. Наверное, это и есть любовь. Можете спросить Астрид!

Астрид услышав свое имя в таком контексте, засмущалась и начала краснеть.

— Я думаю, что ты права Грета. Все именно так, как ты сказала. Я надеюсь, что наша поддержка и внимание барона Курта быстрее помогут справиться с горем и теми потрясениями, которые обрушились на тебя, Эльза.

— Спасибо вам за поддержку. Побудьте рядом и мне станет легче.

— Почему ваш муж сделал такое?

— Может отец говорил с ним после нашей беседы и этот разговор спровоцировал ярость Эрика, а затем и безумие? — произнесла Эльза.

— А о чем вы говорили с отцом, когда ушли из библиотеки?

— Отец передал артефакт, сказал, что мне принимать решение о доверии к людям. А потом он попросил прощения, за то, что надавил на меня и фактически заставил выйти замуж за Эрика. Он объяснил свое решение тем, что должен скоро умереть, так как болен и не хотел, чтобы я осталась одна после его смерти. Он считал, что Эрик поддержит меня и в семье будет если не любовь, то уважение между супругами. Тогда я ответила, что в нем нет качеств, которые должны быть у любимого человека. Я не уважаю Эрика как супруга и мужчину. Он абсолютно чужой человек для меня. И Эрик не был по-настоящему моим мужем. Никогда. Я как была фройляйн, так после свадьбы ею и осталась. Муж просто игнорировал меня, и не прикасался ко мне никогда. Я начала думать, что со мной ни так? Может я не красивая? Но в замке я увидела внимание ко мне барона Курта, он отвечал всем моим представлениям о мужчине. И за эти несколько драматичных дней я влюбилась в него. Я сообщила о решении развестись с Эриком и стать свободной от ненавистных уз брака с ним. В итоге отец дал согласие и сказал, что сам сообщит эту новость Эрику. Я ушла к Вам в библиотеку, а отец потом пошел к Эрику на разговор.

— Видимо это сильно разозлило Эрика, ярость помутила его рассудок, и он набросился на вашего отца, а затем ринулся в библиотеку, где оскорбил вас и напал.

— Скорее всего, да.

Старясь отвлечь от печальных мыслей, Астрид решила спросить:

— А как себя ощущаешь перед свадьбой?

Эльза печально улыбнулась.

— Я плохой советчик в таком вопросе. Я выходила замуж не по любви, хотя постепенно смирилась с этим. Как всякая девушка я волновалась перед свадьбой. Все приготовления, выбор платья, музыки, оформление цветами — это помогало не думать о том, что будет после свадьбы. Красивая церемония, гости, подарки, а затем накатывает усталость и безразличие. Но самое отвратительное наступает потом. Муж просто игнорировал меня, не замечал. Когда я попыталась спросить о причинах, в ответ только оскорбления и смех. Мне даже не с кем было посоветоваться, да и стыдно спрашивать. Наверное, так у всех происходит, не знаю. А в замке я встретила барона Курта, и мое сердце сильно застучало. Мне хотелось находиться в его обществе постоянно. Он никогда не говорил комплиментов, как фон Гальбах актрисе, но я чувствовала, что ему приятно мое общество. И не имеет значение, о чем говорить, главное находиться рядом и слышать голос друг друга.

— Да я ощущаю тоже самое находясь в обществе барона Вильгельма, — призналась Астрид, — а Вы Грета? У вас есть человек, с которым вам хорошо?

— Мне приятно общество Анри, но это не те чувства, про которые вы рассказываете. Уважение к личности, и как к человеку, можно так описать мои чувства к нему. А теперь, отдохните, Эльза, постарайтесь подремать, а мы побудем рядом.

— Спасибо вам за доброту. Когда все закончиться, обязательно приезжайте ко мне в гости. У нас с отцом замечательный замок, — она вспомнила про отца и снова заплакала, — был замечательный замок.

— Он и сейчас замечательный. Главное, кто живет в нем! Мы обязательно погостим у вас, а сейчас, отдыхайте, — сказала Грета.

Инспектор начал необходимые следственные процедуры, и закончил только в девять утра. Дело о смерти барона Карла и покушении на убийство Эльзы было закрыто. Хок опросил даже повара.

— Инспектор, хорошо, что вы арестовали негодяя! — Повар решительно высказался о случившимся, — напасть и пытаться убить свою жену, какой ужас! Она ведь, как ангел, очень хорошая девушка. Вежливая, всегда говорила спасибо и хвалила мои блюда. Красавица. Она понимала толк в кулинарном искусстве. Как он мог так поступить? Ужас, просто невероятно. И чем он хотел совершить злодеяние? Поварским ножом! Негодяй! Осквернить такую вещь. Ведь нож у повара, это как кисть в руках художника, он им творит великое! Готовит! Повар, как скульптор, они похожи. Да, да. Мы берем и отбрасываем все лишнее. Так рождается шедевр. Только на скульптуру можно любоваться, а прекрасную еду надо съесть и оставить воспоминания в глубине своей памяти о прекрасном вкусе. — Он растрогался и прослезился.

— Вы поэт, господин повар, — сказал инспектор.

— Я художник, только в кулинарии. Нож — моя кисть, печь и стол — мольберт, мясо и приправы — краски, а еда — картина! Я творю. В каждом блюде остается частичка души. А этот негодяй посмел дотронуться до святого! И пытался совершить гнусность при помощи двух ножей.

— Одного ножа, — не задумываясь, поправил повара инспектор.

— Одного? Он забрал два ножа. Скажите, зачем ему два ножа?

— Да нет, вы путаете, убийца использовал один нож, — инспектор стоял на своем.

Повар обиделся.

— У меня на кухне пропало два ножа. Наверное, убийца взял про запас. Не знаю. — Возмущенный и расстроенный повар ушел на кухню готовить кофе и завтрак.

Девушек инспектор решил опросить намного позже, и без их показаний картина была ясна. Эрик ворвался в комнату к барону Карлу, ударил его, толкнул на кровать и задушил. Барон, как мог сопротивлялся, о чем говорят следы царапин на шее Эрика. Затем он попытался забрать свою жену из библиотеки, но встретил отпор от Курта и француза. Когда Эрик очнулся в своей комнате, он сходил на кухню за ножом, вернулся в комнату к барону и стал ждать возвращение жены, когда она вошла, он захлопнул дверь и хотел убить ее. Крик баронессы услышали все и оказали помощь. Так видел произошедшее инспектор, и в этой последовательности изложил в отчете.

Инспектор очень хотел дополнительно пообщаться с Анри, и тот должен ответить на некоторые вопросы. Очень не понравилось, как ловко француз обездвижил безумного убийцу. По отчетам криминалистов Петерман так же перед смертью получил удар в область шеи и был беспомощен перед убийцей. Модельер должен многое объяснить.

При всем этом, инспектор обратил внимание, что не смог опросить гонщика. Тот не вышел из своей комнаты. А шум стоял сильный, даже повар прибежал, правда, минут через десять, когда все закончилось. Актриса и продюсер только выглянули из комнаты, но не вмешивались. Хозяйка замка и дворецкий тоже прибежали на шум, а гонщик нет. И на стук в дверь он не отвечал. Его показания были не особо нужны, но сам факт странного поведения на смерть барона вызывал вопросы. Инспектор решительно направился в комнату Адольффа. Стучал долго, ответа снова не было. Не может человек так крепко спать, даже когда сильно устал. А может смертельно устал? Инспектор пошел искать баронессу Анну или дворецкого, чтобы взять запасные ключи от комнаты гонщика. Ни дворецкого, ни баронессу Анну инспектор не нашел, а ведь после общения прошло не больше часа. Возможно, они в кабинете и решают хозяйственные дела? Убийства в замке — это плохо, но жизнь идет и завтрак еще никто не отменял! Кабинет был закрыт и на стук никто не отвечал.

— Как сговорились! — ворчал инспектор.

По дороге он встретил Труа.

— Вы чего носитесь по всему замку? Случилось чего? Убийца арестован, баронесса не пострадала, все хорошо. Что случилось, инспектор? — спросил модельер.

— Хорошо, что я Вас встретил! Мне необходимо задать несколько важных дополнительных вопросов.

— Прямо сейчас?

— Нет. Позже. Сейчас мне нужны запасные ключи от комнаты гонщика. Он не отвечает на стук в дверь и на шум в замке не вышел. Странно это. И не могу найти баронессу Анну, и дворецкий куда-то делся.

— А зачем он Вам? Убийца Эрик, а не Адольфф.

— Зачем, это тайна следствия. Гонщик не убивал барона и преступник Эрик, но по остальным убийствам они могли работать в паре, — рассердился инспектор.

— Я думаю, что вы это не серьезно. Вы не верите, что гонщик к этому причастен.

— Да не верю, но его давно никто не видел. А вдруг что-то случилось?

— Так и скажите, что беспокоитесь за него. А то — в паре! Убийца!

К ним присоединились Вильгельм и Курт.

— Вы не видели хозяйку замка? Или дворецкого? — Мне они срочно нужны, — спросил инспектор у подошедших баронов.

— Нет. Видели, только продюсера и актрису, которые на кухне опять доставали повара. Он их послал, ну… в комнату. Они захватили несколько бутербродов и ушли к себе. До сих пор слышно, как ругают невежливую прислугу, — смеясь ответили мужчины, — а зачем вам баронесса Анна?

— Мне нужны запасные ключи от комнаты гонщика. Он не отвечает на стук. И никто его не видел с прошлого вечера. Я думал, что хозяйка в кабинете, но там закрыто.

— Действительно, Адольффа не было. Странно. И кабинет заперт. Его никогда не закрывают на ключ. Там нет ничего ценного. Бумаги по хозяйственным делам замка в ящике стола, а он запирается. Не припомню, чтобы когда-нибудь кабинет закрывался, — произнес Курт.

— Тогда помогите мне, — попросил инспектор, — надо сломать дверь в комнату гонщика, а Вы спасете меня от гнева баронессы Анны за сломанный замок! Вдруг он там лежит и ему необходима помощь? После всех событий я не удивлюсь, что это так.

Все согласились с доводами инспектора и пошли ломать дверь в комнату гонщика. Было не просто, раньше делали на совесть, но в итоге замок сдался под напором мужчин, и они ввалились в комнату. Там был порядок, но Адольфф отсутствовал. Он не ночевал, кровать заправлена и личные вещи были на месте.

— Может он утром ушел? Выспался, заправил кровать и уехал? — спросил Курт.

— И куда он мог уйти? Из замка незаметно не уедешь, — отмел эту версию инспектор.

— Может он ушел исправлять свои прошлые ошибки? Вы сообщили ему адрес мальчика? — спросил модельер

— Да, сообщил. Вчера.

— Ну вот, он не мог ждать, собрался и уехал.

— Да тут мышь не проскочит, полицейские не выпустили бы его. Хорошо, пойдемте разберёмся с кабинетом. Чувствую, что влетит мне от баронессы Анны. Курт, Вы обещали, что защитите меня от ее гнева. Не забывайте.

Они подошли к кабинету, постучали и не услышав ответа, осмотрели замок. Он был закрыт, но в нем находился обломок. Возможно, ключ специально сломали в замке, что бы кабинет не смогли открыть запасными ключами. А возможно, баронесса торопилась и обломила ключ в замке. Все равно необходимо ломать дверь.

Провозились дольше, но напор и хорошее слово, всегда лучше, чем просто напор. В кабинете никого не было.

— Минус замки и сломанные двери. У меня их стоимость вычтут из жалования, — расстроился инспектор.

— Не время считать свои деньги, — модельер был очень взволнован, — надо срочно разыскать вход в подземелье!

— О чем Вы? Найти, конечно, надо, но почему такая срочность? — инспектору не понравилось, что эта идея первым была озвучена модельером.

— Я думаю, что гонщик, вчера узнав от вас адрес мальчика, пошел расспрашивать баронессу Анну о подземном ходе и…

— Зачем ее расспрашивать? Она сама вчера сказала, что не знает ни чего. Вы же были при этом и сами все слышали, — перебил инспектор.

Модельер вздохнул.

— Гонщика нет, но он очень хотел увидеть мальчика и загладить свою вину. Через парадный он не уходил. Значит мог уйти только по подземному ходу. Баронесса солгала. Как открыть вход в подземелье замка она знала. Я уверен в этом.

— Зачем она обманула? — удивился инспектор.

— Причины спросите у нее. Если найдете, — усмехнулся модельер.

— Вы что-то недоговариваете, — подозрительно спросил инспектор, — говорите, что Вам известно.

— Послушайте, сейчас не время рассказывать о своих догадках. Я думаю, что Адольфф мертв и тело в подземелье. А зачем и почему, это отложим на потом, когда во всем разберемся. Надо спуститься в кухню и найти этот чертов вход. И еще барон Курт, возьмите с собой артефакты семьи, я думаю, что место где искать сокровище, находится в подземелье замка.

— Что еще за сокровище и артефакты семьи? И что надо искать? Мы ищем баронессу, гонщика или другое? Чего я не знаю? — взвился инспектор.

Его игнорировали.

— Почему Вы решили, что это подземелье? — спросил уже ничего не понимающий барон. Он потерял логику рассуждений про гонщика и баронессу Анну. Кто и куда ушел? Зачем? Теперь еще и артефакты с подземельем, — он никак не мог мысленно переключиться и стоял растерянный.

— Вспомните "темнота, возьми свет с собой, идти вперед, оглянуться и не бояться". Я не уверен точно, но это единственное место, которое близко подходит под описание. В конце концов, что Вы теряете, взяв с собой крест и ключ? Если я ошибся, значит только проверим. Давайте барон идите за реликвиями, найдете нас на кухне. Да и еще, девочек не беспокойте, пусть отдыхают, им не до поисков.

— Хорошо. Но если мы что-то найдем, Грета вас съест. Хотя еще нужно найти.

— Ничего, с Гретой я сам поговорю, надеюсь поймет. Обидится сначала, а потом простит.

Курт пошел за крестом и ключом в свою комнату, а остальные на кухню. По дороге инспектор допытывался, что они хотят найти в подземном ходе и раздражался, когда ему отвечали, что это дела семейные и бароны сами разберутся.

Глава 15. Вход в подземелье, труп и корона

Когда мужчины вошли на кухню, на них с проклятиями обрушился повар. Но когда он увидел барона Вильгельма и инспектора с французом, сразу извинился и его лицо приобрело радушное выражение. Он хотел всех накормить завтраком и очень расстроился, когда узнал, что они пришли не за едой. Он не мог поверить, что на кухне, где столько лет он проработал, существует место, о котором повар не знает. В поисках входа он помочь не мог, и поэтому просто наблюдал.

— Так все-таки Анри, почему вы решили, что баронесса солгала? — спросил инспектор.

— Я вспомнил, как погиб ее муж. И рассуждал так: барон Генрих, собирался возглавить заговор против фюрера, он мог предположить, что покушение не получиться? Да! Он мог подстраховаться и на случай прихода гестапо, сообщить о подземелье для побега супруге? Мог! Он хотел спасти ее от пыток. Семьи всех заговорщиков закончили свои дни казематах. Или он сообщил, когда узнал, что заговор провалился. Не суть, главное, что сообщил.

— Вы ошибаетесь в своих рассуждениях. Баронесса, и магнат это подтверждал в разговоре, при аресте мужа находилась здесь. Она никуда не ушла, ни по какому подземному ходу! — Барон Вильгельм серьезно посмотрел на модельера, — она говорила, что ее защитил дядя, он какой-то большой пост в МИДе Рейха занимал. Я точно помню ее слова, это было перед смертью профессора!

— Её дядя Эрнст фон Вайцзеккер занимал большие посты в Имперском МИДе. Он был членом НСДАП и имел звание бригаденнфюрер СС, по-простому генерал-майор. Участвовал в Мюнхенском соглашении, сейчас называют "Мюнхенский сговор", тогда распилили Чехословакию между Германией и Польшей. Я не думаю, что человек в звании генерала СС, преданный фюреру, заступился бы за преступника, будь он трижды ему любимой племянницей! Да он лично бы ее застрелил. Нет, тут другое. Не сходится что-то.

Подошедший барон Курт внимательно слушал рассуждения модельера, для него стало откровением кем был Эрнст фон Вайцзеккер. Он всегда знал, что тот дипломат, но никогда не спрашивал, какую конкретно должность он занимает в МИДе.

Поиски проходили не удачно. Решили передохнуть и выпить кофе для бодрости.

Пока все пили кофе и каждый думал о чем-то своем, взгляд модельера блуждал по кухне. "Что может поворачиваться? Но, так чтобы никто случайно не смог этого сделать? И еще этот рычаг должен быть здесь несколько столетий. Причем в свободном доступе, когда срочно надо сбежать, сделать это необходимо быстро. Так же если рассматривать, что ход есть и он куда-то ведет, то вряд ли он находился у входа на кухню. Значит одну сторону можно исключить". Кухня была большой и в ней главное место в глубине помещения занимала печь. Идеально для прикрытия входа, но огорчало то, что печь постоянно использовали, причем по назначению! Хотя… Модельер пошел осматривать тщательно печь. Ничего не обычного, просто большая старая печь. Двигаясь постепенно вдоль стены от печки, модельер искал какой-нибудь рычаг, что-то старое, почти средневековое. Только подойдя к углу кухни, он заметил крюк, на нем висела какая-то лопаточка. Модельер подергал вниз крюк, ничего. Тогда уже сдавшись, он поднял крюк вверх. Получилось. Без скрипа или каких-то особых усилий. Не произошло ровным случаем ничего, не открылась потайная ниша, не раздался жуткий скрип не смазанных механизмов. Француз был разочарован. Не то. Он снова опустил крюк. При движении вниз где-то посередине почувствовал, что можно сдвинуть в сторону. Вернул в середину, подумал, потом на манер креста сдвинул влево от себя, затем вправо. Печь начала приподниматься вместе с основанием, и по дуге отошла от стены, освободив проход. Все были поражены.

— Как Вам удалось? Что Вы сделали?

— «в минуту опасности осени себя знаменем Божьим и уповай на милость его», — процитировал модельер, — На самом деле совершенно случайно, подергал крюк и вот, открылось, — Труа сам был удивлен не меньше других, — раз получилось открыть, прошу, кто первый войдет в это темное царство Аида, — шутя, произнес модельер, но было видно, что ему страшно первому идти.

— Возьми с собой свет в темноту, — произнес барон Курт и сунул горящую деревяшку в подземелье. Пламя озарило довольно просторный ход. Все зашли в проем. Посветив по сторонам, они увидели факелы, которые были закреплены по стенам прохода. Подпалили несколько, стало светлее. Пламя от чадящих факелов причудливо играло на каменной кладке подземного хода. Осмотрев свод, они заметили трещины в кладке, свод держался на честном слове, и в любой момент мог рухнуть.

— Мрачновато. А сколько подземелье простояло? И свод еще не обрушился! Курт, судя по состоянию кладки, ваш дед был прав, когда выпорол сыновей. Свод реально может обрушится на головы в любой момент, — сказал француз, — нам вперед, пламя от факелов чуть подается в том направлении, значит, выход должен быть там, — и модельер махнул рукой вперед, — Вам Курт стоит впоследствии обновить кладку подземелья.

Осторожно, стараясь не шуметь, чтобы лишний раз не рисковать быть погребенными под старыми камнями мужчины двинулись вперед. Огонь от факелов давал неплохой свет, и было видно на несколько метров вперед. Осматривая стены, они шли в темноту.

— Стойте! Обратите внимание барон на этот факел, — сказал модельер.

— Что не обычного? У меня в руке такой же.

— Нет. Смотрите на основание, в чем он закреплен. Обратите внимание на форму. Предыдущие факелы на круглых основаниях, а у этого похоже на гербовый щит. Может это и есть «отринь святое в своем сердце…». Надо оторвать и за ним будет отверстие для ключа или креста?

— Действительно, форма необычная. Посмотрю дальше, — барон прошел несколько шагов вперед и вернулся, — там тоже круглые основания у факелов. Давайте после вернемся и оторвем, тогда и увидим, что основание прикрывает. А пока надо дойти до конца туннеля.

Минут через пятнадцать быстрого шага, они увидели в конце небольшой свет. И тут… Барон Курт, который шел впереди резко остановился. Инспектор едва не влетел в спину барону.

— Адольфф, — сказал Курт и приподнял факел.

Мужчина лежал на спине с ножом в груди. Глаза его были удивлено, распахнуты, он не ожидал удара. Нож вошел несколько под углом, видимо преступник ударил с разворота, когда гонщик шел за ним следом. Удар был хирургически точным. Курт Адольфф умер мгновенно.

— Жаль. Он так и не смог встретиться с мальчиком и не исправил свою ошибку, — тихо прошептал инспектор, — надо вернуться и вызвать криминалистов, и начинать следственные действия. Кто убил? Надо разбираться.

Он ушел обратно. Модельер, внимательно осматривал земляной пол, подсвечивая факелом. Прошел вперед. Вернулся обратно.

— Убийца не ушел из замка, следов дальше нет. Он вернулся назад. Пойдемте, господа. Скоро здесь будет не протолкнуться от полиции. А вам бароны необходимо срочно найти ваше сокровище, иначе могут помешать, — он выразительно посмотрел на мужчин.

Те кивнули и, стараясь не смотреть на тело гонщика, пошагали прочь. Вернувшись на место, где был прикреплен факел к необычному основанию, они стали его дергать и пытаться отодрать. Медленно, но верно, основание начало отходить от стены. Под ним было отверстие под крест.

— Приложи и увидишь свой путь, — процитировал Вильгельм, — прикладывайте крест.

Курт осторожно вставил фамильный крест в отверстие. Часть стены неохотно отошла, открыв пугающую черноту прохода.

— Возьми свет с собой в темноту, — продолжил барон.

Подняв горящие факелы над собой, бароны, смело шагнули в неизвестность. Стена встала на место, закрыв проход.

— Понятно. Не страшись, оглянувшись назад. Иди по пути, который избрал. — барон смело пошел вперед не оглядываясь.

— А где Анри? — спросил Курт.

— Не знаю. Странно, он был с нами. Может он не шагнул в проем с нами? Пойдемте вперед.

Анри Труа был в тупике. В прямом смысле. Он находился перед стеной. И это был тупик. Камни смотрели на него, а модельер на стену. Он не пошел с баронами в открывшуюся нишу, у него были другие планы. Он должен был сделать, то ради чего он оказался в этом замке. Анри пошел в обратную сторону и уткнулся в глухую стену. Он внимательно осмотрел кладку, подсвечивая факелом. Камни в стене странно располагались. Словно мозаика. Подумав, он понял, что камни могут образовывать систему латинского алфавита. 25 символов. Пять на пять. «Почему 25, если в алфавите 26 букв?». Модельер стоял задумавшись. — «Возможно, не используют букву W? Иногда это практикуется. Какое слово надо набрать, чтобы стена отошла?». Он нажал TOD, затем LEBEN. Камни слегка вдавливались, но ничего не происходило. Тогда модельер решил набрать краткий основной девиз рода Тодлебен «TRUE AUF TOD UND LEBEN». Послышался лёгкий скрип механизмов. Стена начала отходить, модельер приготовился и шагнул в проем…

Инспектор метался по кабинету баронессы Анны. Он не особо прислушивался к словам француза по поводу хозяйки замка. «Модельер обманул. Провел, как деревенского дурачка. Его — опытного инспектора!». Когда полицейский вернулся к телу гонщика, там не было никого! Дальше чем на пару метров от тела никто не ходил, это он определил по следам. Но по дороге в подземелье инспектор никого не встретил. «Куда они подевались? Из потайного хода никто не выходил, повар заявил это, поклявшись на священной книге рецептов. Где все!? А бароны? Тоже мне фамильные тайны! А если француз всех убил и ушел незаметно из замка?». Инспектор представил, что с ним сделает министр. «Бумаг нет, трупов много, преступник ушел, и я его упустил! А убийца модельер! Этот хитрый француз не тот славный и веселый старик, которым он казался всем в замке. А старик ли он вообще? Сколько ему лет? Седина не говорит о возрасте! Если модельер был в паре с гонщиком, то провернул убийства и похищение бумаг прямо под носом у инспектора. Француз! Надо было сразу арестовать этого лягушатника. Как я не подумал, что любой француз готов убивать немцев пачками? Я мог сразу понять. А его удар в шею безумному Эрику? Такое в школах не преподают, это удар хладнокровного убийцы».

Инспектор устало сел в кресло. Мыслей больше не было. Он сидел и смотрел на телефон. Ждал, когда раздастся звонок министра.

В это время бароны шли вниз по ступеням подземелья. Они подошли к закрытой двери, вставили фамильный ключ. Поворот, еще, щелчок и дверь открыта. Небольшая комната. Свет от факелов озарил стоящие вдоль стен ларцы. Из открытых сундуков в отблесках огня сверкало золото, и переливались драгоценные камни. Но самое главное, что приковало внимание мужчин — постамент в середине комнаты, на котором была ОНА. Прекрасная в своем величие. Пыльная, вся в паутине, но прекрасная. Корона прусских королей.

Когда достиг всего, вспомни, зачем ты здесь?

Подумай о своем выборе,

Загляни в свою душу и выбирай

Прошлое хранит много тайн.

— Что будем делать? Мы нашли ее — устало произнес барон Курт. Голос был тихим и задумчивым.

— Не тревожь это величие, — сказал Вильгельм, — оставим, как есть. Предлагаю принять решение о дальнейшей судьбе сокровищ на семейном совете. Потом. Сейчас не время. Надо узнать судьбу баронессы Анны. Эльзе необходимо похоронить и оплакать отца. Не следует ее оставлять одну, будь рядом, — он посмотрел на Курта, — Астрид надо помочь восстановить права на фамилию и титул. И расследование об убийствах еще не закончилось. Вернемся и найдем всех.

Они развернулись, прикрыли дверь, и пошли назад, не оглядываясь.

Глава 16. Баронесса Анна

Анри Труа в хорошем расположении духа вышел из подземелья на кухню где повар сообщил ему, что им и баронами интересовался инспектор. Француз решил не торопиться на встречу с полицейским, а сначала насладиться чашечкой кофе. Когда повар варил ароматный напиток, из подземелья вышли уставшие бароны.

— Нашли?

Те молча кивнули. Разговаривать и рассказывать, как все прошло сил не было. Тоже попросили кофе. Немного отдохнув на кухне, они решили найти инспектора и узнать зачем они все понадобились. Может, появилась какая-то информация о судьбе баронессы Анны?

Инспектор был опустошен и уже безразличен ко всему. Мысли о том, что он все сделал неправильно, о том, что попался на уловку француза, добили его. Полная апатия. Когда он увидел входящего в библиотеку энергичного модельера, инспектор не мог поверить в удачу. Радость, удивление, и энергия появились у него мгновенно. Только что, он был безразличен ко всему и сидел, представляя будущее в мрачных тонах, а тут словно подарок небес. С хрипом он бросился к модельеру. Удивившись такой реакции, Анри слегка отстранился от полицейского.

— Тише инспектор, задушите. Я тоже рад вас видеть. Неужели за час так по мне соскучились? — прохрипел модельер, сдавленный в крепких тисках немца, — я все-таки предпочитаю объятия Греты, а не ваши, — пытаясь, освободится от него, сказал модельер, — и на нас смотрят, могут неправильно понять!

Бароны с изумлением смотрели на картину, представшую перед их глазами.

— И инспектор, от вас идет профессиональный запах! Пахнет трупом! А мне нравится аромат духов Греты.

— Нет никакого от меня трупного запаха, — обиделся инспектор.

— От вас пахнет, — возмутился модельер, освободившись, наконец, от захвата инспектора.

— Ни чего подобного, — инспектор снова хотел схватить француза.

— Я настаиваю, что запах разложения присутствует! — модельер не спеша отступал к двери.

— А я говорю, что нет!

— Спросите у баронов, они врать не будут.

Бароны сконфужено принюхались.

— Ну, по правде говоря, небольшой запах есть, инспектор.

Инспектор остановился и тоже сосредоточился на воздухе в кабинете.

— Определенно, что-то есть. Совсем чуть-чуть. Но это не от меня!

Модельер начал перемещаться вглубь кабинета.

— Запах присутствует, и он слегка усиливается. Инспектор, а вам удалось найти баронессу Анну?

— Нет, я не нашел ее. Она исчезла. Словно сквозь землю провалилась, — инспектор замер, пораженный догадкой.

— Другого варианта нет, она где-то тут, — подтвердил мысль модельер, — и судя по запаху не очень живая. Где спрятали тело, инспектор? — пошутил француз.

Все начали искать вход в потайную комнату или небольшую нишу. Бароны принялись простукивать стены, а модельер с инспектором подошли к столу. Анри, осматривая большой письменный стол искал кнопку, которая откроет нишу. Инспектор находился спиной к стене, и с недоверием смотрел за различными манипуляциями модельера. Он выдвинул верхний ящик и ощупывал внутренние стенки. Анри почувствовал неровность и нажал на нее. За спиной инспектора отошла фальшивая панель в стене кабинета, а оттуда выпало тело баронессы. Все произошло быстро и неожиданно. Тело выпало вперед, словно пытаясь схватить инспектора. От неожиданности и страха Хок заорал, инстинктивно попытался рвануть вперед и упал. Мертвое тело потянулось за ним, словно хотело сделать шаг вперед, но мертвые не ходят, и тело рухнуло на инспектора, накрывая его собой. Вальтер лежал придавленный мертвым телом баронессы, сильно кричал и пытался выбраться из-под него.

— Вот это я понимаю, обняла, так обняла! Напоследок. А вы еще тот шалун, инспектор, — видя, как нелепо он пытается выползти из-под тела баронессы, модельер смеялся от души.

— Чего вы стоите, помогите мне, — кричал инспектор.

Бароны бросились на помощь мужчине, а модельер продолжал смеяться, его забавляла вся эта ситуация.

— Надеюсь в следующий раз, вы будете более галантным с дамой.

Когда инспектор наконец-то смог освободиться, он приступил к осмотру ниши и тела мертвой баронессы. Её ударили в висок чем-то тяжелым. Умерла она мгновенно, шансов выжить после такого удара у нее не было.

— Инспектор, вы здесь пока проводите свои мероприятия, а нам пора отдохнуть. Ночь и утро были чрезвычайно напряженными. Предлагаю часов в пять собраться в гостиной и обсудить все события, — модельер был серьезен и сосредоточен.

Инспектор нехотя согласился.

— Тогда в пять вечера в гостиной, и сообщите всем.

Глава 17. Тайны прошлого или всем снять маски

Все собрались в гостиной в пять вечера. Продюсер Уэйд с актрисой Дворак сидели рядом, злые и голодные. Их постоянно с кухни выгонял повар. Им удалось захватить только три бутерброда и два раза выпить чаю, и то под надзором повара, который демонстративно держал увесистый половник в руках. И взгляд его говорил, что он с удовольствием огреет им продюсера, нужен только повод. Девушки выглядели чуть отдохнувшими, но Эльза была в обессиленном состоянии. Утром потеряла отца, муж оказался убийцей, все было плохо, но она держалась с достоинством. Бароны выглядели уставшими, сказывался недостаток сна и бурные события, активными участниками которых они были. Только Анри Труа выглядел свежо, подтянуто и сосредоточено. Инспектор Хок находился на грани нервного истощения, но адреналин перед последней схваткой придавал ему силы.

— Господа, — начал инспектор, — сегодня днем был обнаружен труп Курта Адольффа, убит ножом в сердце. Тело нашли в подземелье, вход в которое открывается из кухни. Также в кабинете, в замаскированной нише обнаружено тело баронессы Анны, ее ударили статуэткой. И в дополнение ко всему дворецкий Людвиг Клее исчез. Возможно тоже убит.

Девушки пораженно молчали. Американцы нервно оглядывались. Инспектор продолжил.

— Проведя расследование, я сделал выводы. Могу сообщить, что я знаю кто убийца! Точнее, двое. Да, было два убийцы, которые в сговоре нападали и совершали свои преступления. Сейчас я расскажу, как, по-моему, мнению развивались события. Первый преступник — это Курт Адольфф. Второй находится в этой комнате!

Все инстинктивно начали озираться по сторонам и смотреть друг на друга.

— Итак, Адольфф отравил профессора Шульца и вместе с подельником украли блокнот ученого. Затем они проникают в комнату и убивают Отто фон Гальбаха, скорее всего, они добивались прав на записи ученого. Все равно потом надо было их пускать в дело и зарабатывать на научных открытиях деньги. А, согласно договора, бумаги принадлежали магнату, и он воров со временем достал бы из-под земли. Подписал магнат бумаги или нет, точно неизвестно. Скорее да, чем нет. Следы чернил на его пальцах, указывают на то, что он писал что-то перед смертью. Дальше они отвлекают всех массовым отравлением прислуги и убивают Клауса Петермана, как не нужного носителя знаний профессора. Дальше вмешивается Эрик, он сходит с ума и убивает барона Карла, и пытается убить жену. В это время Адольфф решил скрыться из замка через подземелье. Он для всех разыграл сцену, что ему в силу личных причин срочно необходимо покинуть замок. Он знал где вход. Ситуация накаляется, трупов больше, внимания всё больше, и они хотят скрыться из замка с бумагами. Его напарник соглашается проводить Адольффа по туннелю и там убивает его ножом, который он взял на кухне. Второй убийца не захотел делиться будущей прибылью от продажи блокнота профессора. Поэтому преступник убивает своего напарника, прячет труп и спокойно возвращается в замок. Возможно также захотел нагреть руки на семейных сокровищах Тодлебенов.

— А кто убил баронессу Анну? И зачем? — обеспокоенно спросила актриса.

— Думаю, что баронесса Анна, случайно увидела, как убийца выходил из подземелья на кухне. Они пошли обсудить всё в кабинет и там он убил её, спрятал тело в потайную нишу и спокойно находился в нашем обществе. Правда, господин Труа? Так все было? — рассказывая свою версию событий, инспектор постепенно приближался к французу.

Состояние у всех было близкое к шоковому, модельер изумленно смотрел на инспектора, Грета открывала рот, и не смогла произнести ни слова. Остальные молчали пораженные выводом инспектора. И тут Грету прорвало. Она подскочила к инспектору и набросилась на него, напирая всем телом, потрясая сжатыми кулачками, она кричала в лицо Хоку:

— Да как вы смеете!!! — ее лицо перекосилось от гнева.

Инспектор не ожидал такого поворота событий. Он думал, что модельер бросится на него и собирался одним ударом вырубить француза, защелкнуть наручники и все дело закрыто. Убийца арестован, все остальное было делом техники. Но вот, что на защиту Труа встанет помощница и еще с такой яростью набросится на него, инспектор этого не учел.

Модельер быстро поднялся из кресла, обхватил Грету за плечи и начал ее успокаивать. Она билась в его руках и пыталась снова начать наседать на инспектора.

— Успокойся Грета, у инспектора, наверное, были основания подозревать меня в чем-то.

Грета обмякла в руках модельера, развернулась и удивленно смотрела ему глаза.

— Что Вы такое говорите шеф? Скажите, что все не правда! Этого не может быть! — Грета не хотела верить, что в словах инспектора есть частичка правды.

— Грета, все так запутано. Присядь, я постараюсь все объяснить.

Он усадил девушку в кресло, все внимательно смотрели на модельера. Инспектор держался на стороже и готов был в любой момент заблокировать француза.

Анри Труа внимательно посмотрел на инспектора.

— Я так понимаю, что все свои рассуждения Вы строите на моем ударе в шею безумному Эрику? Стиль совпал с приёмом, которым парализовали перед смертью Клауса Петермана? — вздохнул модельер, — жаль, что так получилось. Я хотел защитить Курта и Эльзу. Они стали мне друзьями. Я не хотел, чтобы они пострадали, — модельер выглядел слегка раздосадованным, — и еще дополнительным фактором обвинения является, то что я француз и должен ненавидеть любого немца, вплоть до убийства? Так?

— Да многие мои рассуждения основываются на этом ударе. Редко, кто вообще знает о нём, а уж применить, так это единицы. Поэтому Вы и стали главным подозреваемым. Вместе с Адольффом. По отдельности у вас всех алиби. А в паре вы могли совершать убийства, как это было я уже рассказал. И еще, именно Вы нашли вход в подземелье! Вы открыли потайную нишу. Вы знали о них. А француз Вы или китаец, не имеет значения, — инспектор Хок выглядел смущенно.

Модельер рассмеялся и задумался, ситуация складывалась не очень. Все в ожидании смотрели на француза.

— История и простая, и сложная одновременно. Я не имею отношения к убийству профессора, и к похищению бумаг.

— Значит к остальным имеете? — инспектор заметил не соответствие в словах модельера.

— Для того, чтобы понять, что произошло, и какая роль в этих события была моей, мне надо рассказать о прошлом. Моём и чужом. Это поможет многое понять. Рассказ затронет людей, которые были убиты и еще живы, — он осмотрел присутствующих, не задерживая взгляда на ком-то персонально. — И еще инспектор, сидите спокойно, я не собираюсь на вас нападать или бежать, или причинять кому-то здесь вред. Даю слово. Присаживайтесь и делайте выводы, — он в примеряющем жесте поднял руки.

— Для начала напомню некоторые факты, произошедшие в этом замке. Курт, я спросил вас в библиотеке, есть ли в замке призрак. Помните?

— Да. Я тогда рассказал несуществующую легенду о проклятом рыцаре и напугал девушек, — озадачено произнес молодой человек.

— Вы хотите убедить нас, что убийства связаны с прошлым замка? С приведениями? — инспектор начал закипать, как горячий чайник на плите.

— Успокойтесь уже! Первое убийство произошло из-за тайн, которое несет в себе прошлое. И призрак принимал в этом непосредственное участие.

— Да вы издеваетесь над нами, — взвыл инспектор.

— Уф. Как же всё не просто, — Труа спокойно смотрел на инспектора.

— Попытайтесь объяснить нам свои слова господин француз, — голос инспектора был суров.

— Удар в шею на котором вы строите свои подозрения действительно очень специфический. Но в этой комнате есть человек, который также владеет им!

— Кто этот неизвестный? Говорите! Ну… — Инспектор привстал с кресла.

— Я подозревал, что этот человек — Призрак или убийца, который в сговоре с ним!

— Плевать на приведения, назовите имя!

— Я подозревал барона Вильгельма.

Все просто онемели от этого. Барон с удивлением посмотрел на модельера.

— Меня? При чем здесь я? — глухо спросил барон Вильгельм.

— Ваша походка барон.

— Моя что?

— Походка и взгляд. Вы двигаетесь не как обычный человек. Вы напряжены, готовы всегда к неожиданности, пружинистый осторожный, но в тоже время, уверенный шаг. Вы привыкли так двигаться, это на уровне инстинкта. Когда Вы заходите в любое помещение вы моментально оцениваете обстановку, пути отхода. С собеседником — вы смотрите и прикидываете, на что он способен. Вы всегда готовы к любому повороту событий. Этот анализ ситуации появляется во взгляде на секунды и исчезает. Но невозможно избавиться от этого. Все на уровне инстинктов, которые отрабатывались годами. Предположу, что вы барон служили в вермахте. Так?

— Служил, но очень давно, — нехотя ответил барон Вильгельм.

Астрид с удивлением посмотрела на него.

— Я думаю, вы проходили специальную подготовку и оттачивали ее на войне. Я прав?

Барон помолчал и сказал:

— Я начинал службу в 1934-м в звании лейтенанта. Вермахт. Пехота. Потом был замечен командованием и отправлен сначала на одни курсы, потом другие. Везде с отличием. В итоге я принял командование подразделением специального назначения. Рота. Мы были универсалами. Действовали и в горах, и в лесу, и в песках Африки, и на равнинах. Использовали нас и как штурмовое подразделение, так и диверсионное в глубоком тылу врага. Я участвовал во многих войнах, больших и малых. Вышел в отставку в декабре 40-го. Майором. В моем подразделении проходил службу Отто Скорцени, тогда он не был так знаменит. Просто унтер, хотя и способный.

— А почему вы ушли в отставку? — спросила Астрид.

— В ноябре 40-го мое подразделение дислоцировалось недалеко от одного концентрационного лагеря в Польше. И было рекомендовано отрабатывать навыки уничтожения противника на заключённых этого лагеря. Я прибыл туда для согласования тренировок с руководством лагеря, и они для меня провели экскурсию. Эти несколько часов я буду помнить всегда. Мне до сих пор снятся кошмары. Именно тогда я понял, что сражаюсь на стороне Зла. Я солдат и много раз убивал, но уничтожал врагов Германии! Я воевал против солдат! А то, что творили эти… Они получали удовольствие от того, что делали и с гордостью носили черную форму СС. Я подал в отставку и как меня не уговаривали, и не угрожали мне, я больше не желал воевать под знаменами Рейха. Поэтому я ненавижу войну! Что касается специального парализующего удара, то я им владею в совершенстве.

— Понятно, почему вы хотели уничтожить бумаги в библиотеке, — сказал инспектор, — когда крались за ними ночью.

— Я смотрю не только у меня интересное прошлое, — усмехнулся Труа, — примерно что-то в этом духе я и предполагал. Поэтому я Вас и подозревал. Но я не смог понять мотива и после того как мы сидели и рассуждали о возможностях каждого убить, я понял, что вы не имеете к этому отношения. Вы находились на кухне, оказывали помощь людям и не могли убить Петермана! Вообще, отравление прислуги, смерть Отто фон Гальбаха и Клауса Петермана, не связаны с убийством профессора Шульца. Это совершенно разные мотивы!

— Как это понимать? — удивился инспектор.

— Простите, я на много забегаю вперед. Без прошлого не понять событий в замке. История долгая, фактов для осмысления много, но без них нельзя.

До войны, до оккупации Франции в июне 1940-го года я был булочником. Да-да, пекарем. До сих пор вспоминаю аромат утреннего свежего хлеба. От одежды всегда веяло ванилью. Детям на улице нравилось. Вкусный аромат, — модельер мечтательно задумался о прошлом. Светлые воспоминания разгладили его лицо, на нем появилась улыбка, очнувшись модельер продолжил, — потом все изменилось. Моя любимая Франция, страна винограда, легкого вина и красивых женщин стала другой. Она словно укуталась в ночь, тьма опустилась на нее. Стали происходить изменения. Не спеша, не торопясь. Сначала исчезли светлые улыбки, потом на улицах появились люди в странной одежде, у них была пришита шестиконечная звезда, а в глазах появилась обреченность. Потом стали исчезать люди, не только евреи, нет и французы тоже. Происходили облавы среди бела дня, людей хватали и увозили, больше они не возвращались. В конце июня я услышал по радио обращение генерала Де Голя ко всем свободным французам. Его речь вдохновила меня. Так я попал в Сопротивление. Позже меня направили в один лагерь, где тренировали для городской партизанской войны. Не буду утомлять Вас, чему нас учили, но уже спустя три месяца на меня возлагали большие надежды. А потом произошла судьбоносная встреча. Я познакомился с Шарлем лично. Мы долго общались, и он предложил и убедил меня стать Палачом. Я должен был показательно казнить французов, которые, по мнению Сопротивления, предали родину и активно сотрудничали с оккупационным режимом, и немцев, обычно это были люди, которые принесли страдания народу и Франции. Цели выбирало руководство Сопротивления. Иногда в дополнение казнил целыми семьями. Но всегда показательно и с особой жестокостью к обвиняемым. Именно при этих обстоятельствах я научился, в том числе, и этому необычному приему, инспектор. Часто нужно было захватить жертву живой, для этого и применялся парализующий удар, — Труа посмотрел на инспектора.

Полицейский молчал и внимательно смотрел на француза, многие были в шоковом состоянии от этой истории, особенно девушки. Грета слушала, но не могла принять всего этого.

— Что касается моего отношения к немцам. По своей работе Палачом я не разделял людей по национальностям. Только, виновен или нет. Да, я тщательно изучал будущую жертву. Всегда узнавал, за что он был приговорен. И поверьте, все эти люди заслужили страшную смерть! У меня особое отношение к немцам, но только к тем, которые служили в СС. Я казнил их, не жалея. Все задания были направлены на высший офицерский состав СС во Франции. Теперь перейдем к истории, что привела меня сюда. Весной сорок четвертого года я получил задание казнить одного человека. Немца. Сложность была в том, что никто не знал имени, и не видел его в лицо. Он работал в концлагере Нацвейлер-Штрутгоф, недалеко от французской деревушки Нацвейлер в Эльзасе. От чего лагерь и получил свое название. Это в пятидести километрах от Страсбурга. Вообще-то это была целая сеть лагерей смерти. Но главный находился там. Мне поручили казнить человека, который долгое время занимался опытами над людьми в медицинских целях и…

— Ложь! — закричала Астрид, — это все неправда, что пишут в газетах. А гнусный процесс в Нюрнберге, это унижение побежденных немцев. Не могли люди такое сделать.

— Это всего лишь маленькая правда. Люди не хотят знать, что было. Полная вседозволенность породила среди немцев чудовищ и психопатов.

— Вы сами чудовище! Человек, который спокойно рассказывает о том, что он палач, не может называться человеком, — Астрид была в ярости.

— Когда идет война, многие вещи становятся обыденными. О понятиях Добра и Зла хорошо рассуждать в теплой комнате с камином, раскуривая сигару и наслаждаясь коньяком. А тогда все было по-другому. Это вечный спор, сейчас не об этом. Можно принимать мои действия или с яростью отвергать. Можно постараться понять мои чувства, которые двигали мной, а можно осыпать проклятиями. Я не могу изменить прошлое. Так вот, этот человек убивал людей, ставил над ними медицинские опыты, он разрабатывал для гестапо методы убийства людей. Он классифицировал всё по мукам, которые получала жертва, по времени до смерти и все это для гестапо и СС. Он подчинялся лично Гимлеру. Жертвами были не только евреи, но и немцы, французы, русские, поляки, англичане. Десятки тысяч людей. Это была фабрика пыток и смерти. В нашей разработке он проходил под именем Призрак. Поэтому я и спросил о наличии привидения в замке, хотел посмотреть на реакцию барона Вильгельма, — отвлекся ненадолго модельер, — И когда все было готово для захвата, операция провалилась. Нет, она прошла нормально, но в машине его не было! За несколько часов до захвата, Призрака вызвал в Берлин сам Гимлер. Лето сорок четвертого. Ему понадобился художник пыток, лучший специалист для заговорщиков, которые покушались на фюрера. Именно от его рук погиб барон Генрих фон Тодлебен! По мнению Гимлера заговорщики должны были умереть в страшных муках. Он проработал в тюрьме Плётцензее до конца зимы сорок пятого. Я слышал, что сам адмирал Канарис, покончил с собой, лишь бы не попасть к нему в руки.

— К чему вы все это рассказываете? — спросил инспектор, — то, что я услышал, еще больше убеждает меня в мысли, что убийца именно Вы.

— Не торопитесь, инспектор. Скоро Вы поймете, как эта предыстория связана с событиями в замке. Тогда Призрак ушел от моего правосудия. Он вообще исчез в марте сорок пятого. Действительно Призрак. Это был мой единственный провал. Когда американские войска вторглись во Францию и в ноябре сорок четвертого освободили этот концлагерь, естественно, основные архивы были уничтожены охраной лагеря. Но некоторые документы при отступлении были вывезены в горы и спрятаны. Один из таких тайников полгода назад был случайно обнаружен. Произошло небольшое землетрясение, и стена обвалилась в гроте, все было заминировано. После взрыва многое сгорело. Но кое-что осталось. Нашли дневник одного из офицеров СС, который работал под руководством Призрака. Судьба самого офицера была незавидной, его казнили зимой сорок пятого по странным обвинениям. В дневнике указывалось, что Призрак переведен на работу с заговорщиками. В этих записях восторженно говорилось о незавидной участи предателей Рейха. Так стало известно, где искать следы Призрака. Были задействованы многие агенты разведки, чтобы незаметно узнать, что стало с Призраком. Множество документов, показания людей, сопоставление самых мелких деталей и появилась ниточка, которая привела к имени человека. Это мог быть не он. Поэтому нужно было проверить сведения разведки. Всего этого я не знал. Когда война закончилась, как Палач, я стал не нужен. После войны заработало обычное правосудие. Многие военные преступники избежали наказания, они растеклись по всему миру: в Аргентину, Парагвай и даже в Австралию. А кто-то начал работать на американцев. Иногда по профессии. Я не смог вернуться к мирной жизни булочника. Не смог после всего жить и печь хлеб по утрам. Я решил полностью поменять свою жизнь и стал модельером. Это помогает забыть мою роль в победе французского Сопротивления. Но месяц назад прошлое постучалось ко мне. Генерал Де Голь тайно навестил меня и рассказал, чем занимался Призрак, после того как я его упустил. Шарль дал мне информацию и попросил проверить информацию и если Призрак в замке — закончить дело. Сейчас невозможно привлечь к суду Призрака, нет железных доказательств его злодеяниям. Он был очень осторожен всю свою жизнь и старался не оставлять следов. Так что если его арестовать, то предъявлять ему нечего, а души замученных им людей требуют отмщения. Так я целенаправленно оказался в замке.

— Но ведь это было случайно! Посетить замок предложила баронесса Анна, — Грета говорила, не глядя на модельера, — я с ней разговаривала. Я помню.

— Недели мод в Берлине, Мюнхене были специально организованы, чтобы все выглядело естественно и не у кого не вызывало подозрений. Рекомендации о красоте этих мест и замка, были получены от разных людей. Они не подозревали о настоящей цели. Даже если бы кто и проверил, все было бы идеально. Это труд многих людей, особенно если учесть, что о главной задаче знали только два человека — я и Шарль.

— Невероятно. Шпионский роман. Получается, Вы использовали меня, шеф? — на Грету было жалко смотреть, она стремительно теряла веру в людей, — я Вам так…, - она заплакала.

— Грета, о многих скелетах в шкафу полезно не знать. В чем я тебя обманул? В том, что не рассказал, кем я был во время войны? Я не рассказал тебе только о своей главной миссии в этом замке и все. Остальное, правда. И моя работа, и показы мод, и мое отношение к тебе — это все, правда. И я не обманул, а не сказал всей правды, утаил маленькую часть. Признаюсь, что она существенная.

— Я не могу простить вас шеф. Не сейчас. Расскажи вы все раньше, объяснили мне, может я и смогла бы принять ваше прошлое, сейчас не могу.

Труа пожал плечами.

— Как ты себе представляешь наш разговор? Доверься мне, Грета, я палач и убийца сотен людей, но я хороший? Многое является не только моей тайной. Прости.

Девушка качала головой.

— И кто в замке является Призраком? — спросил Курт.

— Как кто? ДВОРЕЦКИЙ!

Все зашумели. Никто не верил в это. Милый старик, немного важный, слегка холодный в проявлении эмоций, но такой вежливый не мог быть чудовищем.

— Полная ерунда! Он служил у графини Марион фон Дёнхофф. Вы наводите напраслину на человека, тем более знаете, что он не может опровергнуть ваши слова. Его нет! Он исчез. А ваши обвинения, это только слова, — Астрид встала на защиту дворецкого.

— У графини фон Дёнхофф служил настоящий Людвиг Клее, — модельер вздохнул, — как же все запутано! Когда Красная Армия наступала на Кёнигсберг графиня и ее люди бежали из поместья. В той неразберихе они потерялись, и когда опасность осталась позади Людвиг Клее, настоящий дворецкий, как порядочный гражданин обратился в полицию, с просьбой помочь разыскать его хозяйку. Только он не знал, что графиню разыскивает гестапо за связь с заговорщиками против фюрера. Многие ее родственники были уже казнены. Графиня давно известна как ярый противник национал-социализма, ее еще называли «красная» графиня. Как ей удалось проскочить через сито полиции и гестапо, я не знаю. Повезло. А Людвигу нет. Вот тогда и встретились Призрак с Людвигом Клее. Дворецкого арестовали и пытали, выбивали показания против графини. Вот почему Призрак хорошо ориентировался в жизни человека, которого убил. Призрак забрал биографию Клее. Весной сорок пятого года было понятно, что война проиграна и надо исчезнуть. Чем он рисковал? Да ничем. Кто знает и помнит маленького человека Людвига Клее? Только графиня Марион. Но где она? Жива или нет? Кто знает? Возможно, она погибла? Ее могли арестовать позже и казнить. У него была железная биография. Тем более кто его узнает в этом тихом месте? Правильно никто. Вот он и затаился здесь и вполне себе комфортно жил. А вот старого дворецкого замка пришлось убить. По официальной версии предыдущий дворецкий упал с холма и сломал шею. Кто тогда стал проверять причины происшествия? Март сорок пятого. Война проиграна, везде туча беженцев, полный хаос в Германии и отступающие войска. Поэтому и расследовать никто не стал. Не до этого было. Так он стал дворецким в замке под именем Людвига Клее.

— А баронесса Анна? Она могла узнать всё после войны. Графиня Марион живет в Гамбурге, и стала знаменитым журналистом. Один звонок и все дворецкий раскрыт! — инспектор вопросительно посмотрел на модельера.

— Ха! Никто не куда не звонил и даже не собирался! Вы так и не поняли, почему Призрак пришел именно в этот замок?

— Вы сами выдвинули версию что далеко, захолустье, тихое спокойное место, разве нет?

— Тихих мест в Германии полно! Я же вам говорил, что именно Призрак пытал и убил барона Генриха фон Тодлебен. Ну, ясно?

— Он хотел посмотреть на страдания его жены? — Астрид не могла понять, куда клонит модельер.

— Астрид! Меня просто поражает ваше доброе сердце и вера в людей! Вильгельм берегите свою девушку. Таких чистых сердцем и душой мало в этой жизни. Нет, дорогая Астрид, он пришел не поэтому к баронессе Анне. Вспомните, на что обратил внимание Уэйд перед смертью господина Шульца — ее не тронуло гестапо, и замок не реквизировали! А семьи заговорщиков все до единого были уничтожены, только детей не тронули и отправили в приюты. Баронесса Анна была тем человеком, которая раскрыла заговор против фюрера! Это она сдала своего мужа в гестапо. Она была информатором Гимлера!

— Откуда такая бредовая идея?

— Приемы, которые устраивала баронесса, были всего лишь ширмой для выведывания информации. Это старый прием, им пользовались всегда в контрразведке. В компании людей своего круга человек расслабляется и под воздействием спиртного, красивых женщин, спокойной обстановки начинает говорить много лишнего, раскрывает свои настоящие мысли. Такие приемы устраивались для аристократии, которая не была в восторге от нацистов. Служба имперской безопасности держала под контролем людей и собирала на них досье. Баронесса Анна стала одной из многочисленных осведомителей в кругах немецкой аристократии. Спустя много лет, она сыграла ключевую роль в раскрытии заговора!

— Не сходится, — тихо сказал инспектор, — бомбу тогда взорвали, фюрер случайно не погиб и получил ранения. Если службы безопасности были предупреждены, то тогда бомбу бы не взорвали и заранее всех арестовали. До взрыва!

— Вся информация о заговоре находилась у Гимлера лично. Ему было надо, чтобы бомба взорвалась! Фюрер погибает, виновные заговорщики схвачены и уничтожены, а он Гимлер становится новым Фюрером, спасителем Германии. Классика жанра. Американцы и англичане заключают с ним мир, он перебрасывает все войска с западного фронта на восточный. Останавливает красных, и при политической поддержке американцев добивается заключения мира с Советами. Русские в итоге пошли бы на этот мир. Война была и так долгой. Понятно, что Германия потеряла бы некоторые земли, выплатила контрибуции, но у власти остались бы нацисты во главе с Гимлером и возможно, потом, настал бы момент для реванша! Но фюрер по невероятному стечению обстоятельств не погиб и Гимлеру пришлось срочно изменить план. Он арестовал заговорщиков, показательно всех казнил и опять в лице народа Германии и фюрера стал спасителем. Его власть и влияние выросли колоссально. В конце концов и в таком варианте он извлек максимальную выгоду для себя: политическая сила генералов вермахта оказалась ничтожной, а его структура СС стала главной в стране. Поэтому по личному указанию Гимлера и не тронули баронессу Анну.

— Я так и не понял, почему Призрак пришел именно в этот замок?

— Да потому что, баронесса Анна лично приходила в тюрьму и смотрела на пытки своего мужа. Вот почему Призрак затаился в её замке. Он знал о прошлом баронессы и что она не выдаст его. И я больше чем уверен, что, например, фройляйн Ригер была приглашена в замок не случайно! Баронесса Анна знала, что Астрид является внебрачной дочерью мужа. Барон Генрих был сильным человеком, он продержался на допросах самого Призрака несколько месяцев, но силы человека не безграничны. Он рассказал и о дочери, и входе в подземелье. Я думаю, что баронесса давно искала Астрид. В конце войны она не смогла ее найти, так как мать спрятала девушку в монастыре, и никто не узнал об этом. Мать Астрид случайно погибла под бомбами американцев. Баронесса Анна знала имя и фамилию. И нашла её только, когда Астрид Ригер стала знаменитой художницей. Через нечего не подозревающего Курта, она смогла заманить Астрид в замок. Вспомните несчастный случай с обвалившимся камнем. Ведь только провидение спасло тогда девушку! А дальше приехало много гостей и при всех убивать было опасно. Она решала переждать.

— Если вспомнить, я видела мелькнувшую тень, но потом списала это на волнение и испуг, — задумчиво произнесла Астрид.

— Вы должны были погибнуть от несчастного случая, но спас вас профессор Шульц. Как же не кстати он появился в замке для баронессы Анны! А теперь я хочу сказать о причинах первого убийства! — Продолжил Труа, — дело было совсем не в бумагах профессора. Вспомните, как встретились баронесса Анна и ученый. Они столкнулись перед самым ужином, он тогда еще опоздал. Помните, как баронесса Анна побледнела, и ученый был шокирован? Тогда все подумали, из-за неожиданного столкновения, но они просто узнали друг друга! Профессор в сорок четвертом году находился в тюрьме Плетцензее. Тогда нацисты арестовывали всех ученых в стране, и пытались заставить дать результат в области ядерной физики. Фюреру нужна была мощная бомба, «оружие возмездия». Именно тогда ученый научился обманывать недоумков специалистов и военных, которые абсолютно не разбирались в физике этого направления. Его и отпустить не могли, и понять, что он сможет дать Германии в области науки, тоже. Не было специалистов, которые могли вывести его на чистую воду. А потом заговор и стало не до него. В тюрьме все переключились на поступающих заговорщиков, а их было очень много. Вот и стали привлекать несчастного профессора к уборке в комнатах для допросов. Кто-то же должен был убирать, простите дамы, дерьмо и смывать кровь. И совершенно случайно заключенный-уборщик Шульц столкнулся с баронессой Анной в допросной комнате Генриха фон Тодлебен. Кто знал, что судьба удивительным образом через несколько лет столкнет их снова? Представляете в какой панике была за ужином баронесса? Тогда в срочном порядке и пришлось убивать ученого, чтобы не выдал тайну баронессы Анны. Отравил его дворецкий по приказу хозяйки замка. Под угрозой оказалась и его легенда! Раскрой рот профессор, баронесса тут же сдала бы Призрака. А записи профессора забрал дворецкий. И не потому, что там были великие научные идеи, а так как боялись, что Шульц сделал в блокноте запись о своем прошлом! Вот настоящая причина первого убийства.

— Так значит Вы в замке только ради Призрака? Вот почему французский МИД интересовался кто убит в замке. Всех интересовали бумаги, а Де Голя только имена погибших. Логично. Вы и дальше сможете объяснить произошедшие убийства? — спросил инспектор.

— С большой долей вероятности. Сопоставляя информацию, которую мне дал дворецкий перед… ну в общем рассказал он кое-что мне.

— Вы видели его? Где он сейчас?

— Я не могу Вам сказать. Пока. Что касается других преступлений, я подозревал, что дворецкий действует не один. Правда, тогда я не думал на баронессу Анну. Я подозревал Вильгельма. Извините барон. На много позже я начал догадываться о роли баронессы Анны, а окончательно понял ее только в самом конце.

— Если главный злодей дворецкий, а его помощница — хозяйка замка, то он имел возможность убить магната, а она Петермана, — инспектор пытался представить факты в единой картине.

— Инспектор, не забывайте, что ассистент профессора получил специальный парализующий удар в область шеи. Я не наносил, барон не мог этого сделать, он был на кухне и спасал людей. Неужели вы верите в то, что баронесса окончила курсы диверсантов и применила знания против Петермана? Дворецкий так же был на кухне. Это не они.

— Да что-то не складывается, — озадаченно произнес инспектор, — тогда кто?

— Из всех присутствующих, только у одного человека была возможность убить ассистента профессора. И это — Питер Уэйд.

— Какого черта? При чем здесь я? — закричал американец.

— Да потому что, из всех присутствующих здесь, только Вы и Эдна Дворак не те за кого себя выдаете!

— В каком смысле? — возмутилась актриса.

— Да в таком, — ответил модельер, — вы ошиблись, когда объясняли инспектору, зачем вы приходили к магнату.

— Что за ошибка? Все было логично в ее объяснениях, — насторожился инспектор.

— Она объяснила свое появление в комнате, тем, что уговаривала Отто фон Гальбаха в обмен на будущие ласки про финансировать фильм, который будет идти с ее участием в Европе.

— Так и было! — возмутилась Дворак.

— Лента уже давно про финансирована и в дополнительных деньгах не нуждается! Реклама идет везде. Фильм обречен на успех. Иначе его не пустили бы в прокат по Европе. Американцы умеют считать деньги. Вы или из разведки США, либо специалисты, работающие на какие-то крупные структуры. Настолько мощные, что подготовка к внедрению в окружение магната была на высшем уровне. Это я вам как специалист говорю. А ваша внешность настоящей актрисы? Сходство поразительное! Я так понимаю, что о бумагах и идеях профессора вам ничего не было известно, иначе Шульц и Петерман не доплыли бы до берегов Европы. Ваша цель — это Отто фон Гальбах, доступ к нему. Затем вколоть препарат подавляющий волю в шею и всё, дело закрыто. Что он подписал?

Продюсер улыбался. Фальшивая актриса молчала.

— Вы не сможете это доказать. Каким образом? Не дергайтесь инспектор! Подумайте, кто реальная сила в Германии? Кто все контролирует? Правильно. США. Вы не хозяева в этой стране, она только на карте нарисована. Армии у вас нет, и не будет. Наши базы везде, по всей территории. Вы нужны нам формально независимыми, только как плацдарм для нападения на СССР, и мы будем воевать с ними, снова до последнего немецкого солдата, — он мерзко засмеялся довольный своей шуткой, — или другого солдата, какая разница. А подписал магнат свидетельство о передаче урановых шахт нашим заказчикам. Наступает эра атома. О бомбардировке города Хиросима в Японии слышали? Всего лишь одна бомба! Одна! И нет целого города, — Уэйд был доволен собой и абсолютно ничего не боялся.

Анри Труа посмотрел на него с презрением.

— А потом их заинтересовали бумаги профессора. Они были в начале скандала Петермана с магнатом, и тогда поняли ценность бумаг. Они считали, что ассистент профессора забрал записи для наживы. Каждый судит другого по себе. Организовали отравление прислуги, как отвлекающий маневр и Уэйд убил юношу, потому что, как оказалось, бумаг у того нету. Он действительно был не причем! Отраву подбросил продюсер, именно для этого был необходим спектакль с требованиями американских бутербродов, гамбургеров. Пока все спасали людей, актриса была у всех на виду и создавала себе алиби. Уэйд поговорил с Клаусом, убил его и спокойно присоединился ко всем на улице.

— Затем сумасшедший Эрик убивает барона Карла и покушается на Эльзу, — задумчиво произнес инспектор. А гонщик?

— С гонщиком, как я и предполагал. Ему очень надо было уйти из замка, а вы его не отпускали. Идею про подземелье подсказали вы инспектор, когда собрали нас в гостиной и сообщили, что Отто фон Гальбах и Клаус Петерман были убиты. Он пошел к баронессе Анне, чтобы та вспомнила какую-нибудь деталь про вход в подземелье. Он хотел перерыть всю кухню, но найти проход. Зная его жажду исправить свой поступок, он нашел бы! На его беду в кабинете баронесса и дворецкий ругались. Они подозревали, что кто-то из них убил магната и ассистента профессора. Обвиняли друг друга в том, что теперь будет еще больше внимания к замку и, в конце концов, правда о прошлом выйдет наружу. Они знали, что это вопрос времени. И тут на свою беду в кабинет зашел Адольфф с вопросами о подземном ходе. Они испугались, что гонщик мог услышать часть разговора. Дворецкий согласился показать путь и проводить. Нож убийца взял на кухне и в тоннеле с разворота вонзил нож в несчастного Адольффа.

— Что было дальше?

— Он вернулся, закрыл проход. Надеялся, что, когда обнаружат утром исчезновение, подумают, что убийца Курт Адольфф и он скрылся с бумагами. Инспектор уйдет из замка, гости разъедутся, а дворецкий спокойно сможет, не привлекая внимания уехать из страны. Кстати, помните, он принес нам кофе в библиотеку ночью?

— Да. Помним. И еще булочки.

— Он тогда шел с кухни после убийства гонщика, увидел свет, услышал голоса в библиотеке и решил вернуться на кухню, разлить для всех кофе. Нет, не подумайте, что он проявил заботу. Именно тогда решалась наша судьба, он раздумывал над тем, чтобы отравить нас и, собрав вещи уйти из замка. Но передумал. Мало времени было, чтобы далеко уйти и затеряться. Он решил сделать хитрее. Он принес нам кофе, а затем пошел к Эрику, и подсыпал ему в кофе препарат, который увеличивает агрессию. Когда подавал напиток, рассказал, как проводит время его жена в обществе барона Курта, как им хорошо и весело, посетовал, что не все могут быть примерными женами. Я думаю, препарат, неприятный разговор с бароном Карлом и слова дворецкого стали роковыми для разума Эрика. Тогда он и пошел к тестю, убил его, потом ворвался в библиотеку, и только решительные действия Курта спасли Эльзу от смерти. Дальше Эрик, очнувшись в своей комнате от нокдауна, сходил на кухню, взял нож и стал ждать возвращение жены, чтобы убить ее.

— Пока ваши рассуждения логичны, в них есть смысл, — произнёс инспектор, — но это только слова.

— Возможно, дворецкий и не предпринимал бы ничего больше, дождался, когда все разъедутся, а инспектор бросился ловить гонщика по всей Германии, и тогда скрылся бы в Южной Америке. Возможно, и баронесса Анна осталась тогда жива. Я думаю, что он хотел уйти один, плевал он на компаньонку. И она сама потом расхлебывала кашу и объяснялась с полицией. Но фраза повара все спутала тогда.

— Его жалоба на то, что Эрик взял два ножа для попытки совершения убийства. У Эрика был только один нож. Значит инспектор мог заподозрить, что гонщик не ушел из замка, а его кто-то убил вторым ножом! И идея переждать ему уже не казалась, такой надежной. Надо было уходить. Тут еще баронесса не выдержала и тоже подала такую идею. Уходить с обузой в виде аристократки ему не хотелось. Шансов и так было мало, а с ней они сводились к нулю. Пришлось бить ее статуэткой. Что под руку попалось, тем и ударил. Спрятал тело в секретную нишу, сломал ключ в замке библиотеки, чтобы выиграть не много времени. Каждая минута была на счету. А то что мы так быстро найдем вход в подземелье он не рассчитывал. Не успел он уйти, буквально минуты не хватило проскочить мимо. Пришлось вернуться обратно и надеяться, что секретную комнату не найдут.

— Поэтому Вы просили взять с собой артефакты? Вы думали, что он в там? — спросил барон.

— Да. Но когда мы подошли к месту, я увидел, что ничего не тронуто и понял — есть еще одна комната и ее необходимо найти. Когда шли по коридору я внимательно осматривал все и после анализа, понял где надо искать.

— Нашли.

— Да и это было не просто. Потом разговаривали минут пятнадцать. Ему надо было поговорить с кем-то кто знает, что он делал и кто он. Признаюсь, несмотря на то, что он чудовище — это умный и эрудированный мерзавец. Рассуждения о добре и зле в его философии звучали дико, но он верил в них, в свою миссию в этой жизни и не сожалел ни о чем.

— Вы казнили его?

— Я не хочу об этом говорить. Моя миссия окончена, всё сделано. А что там было — это не важно. Кстати инспектор, возьмите для отчета, — Труа протянул листок полицейскому.

— Что это?

— Титульный лист записей профессора.

— А сами записи где?

— Сгорели. Я немного просмотрел их, конечно большая часть мне непонятна, но то что люди не готовы к ним, это точно. Особенно военные люди, — модельер усмехнулся, — будет огромный соблазн воспользоваться им. А военные такие слабые, хотя и выглядят сурово, — француз посмеивался, — поэтому я их сжег, а листок оставил для вас.

— Интересную историю Вы рассказали. Но что мы имеем? Баронесса Анна и дворецкий убили Шульца. Отто фон Гальбах и Петерман, отравление прислуги, по вашим словам, дело рук двоих американцев, которые якобы не продюсер Уэйд и не актриса Дворак. Эрик убил барона Карла, и он же пытался убить свою жену. Курта Адольффа и баронессу Анну убил дворецкий. А его казнили Вы, но сам факт убийства Вы не подтверждаете. Только смерть барона Карла и попытка убийства Эльзы более-менее с доказательствами и уликами. Остальное лишь слова и версии, а большая часть, основанная на якобы рассказах дворецкого, которого никто кроме вас не видел. И конечно история о Призраке. Обалдеть — улики от приведения! Ах, ну да, можно арестовать продюсера, актрису и по отпечаткам попытаться установить их личность. Но что-то мне подсказывает, наверное, интуиция, что это идея обречена. Уэйд прав — американцы хозяева в Германии, горько это признавать, но такова участь побежденных. После звонка начальства, я вынужден буду извиняться, и отпустить их. В глазах министра — я осёл с одним клочком бумаги, а в глазах коллег я неудачник. Отличное завершение расследования!

Продюсер и актриса улыбались.

— Они не достали бумаги профессора, но уедут с активами магната. Работу свою они сделали. И доказательств железных против них нет. Только болтовня, — грустно вздохнул полицейский.

— А я инспектор верю в божье провидение. В его карающую руку. Не может злодей творящий такое спокойно жить дальше. Господь найдет, как покарать грешника, — модельер говорил с серьезным видом.

— Господу нет дела до нас. Что-то я не слышу грома, и молния не испепелила американцев. Да и вас кстати тоже. Вот только, что мне писать в отчетах? Как закрывать дело?

— Да с этим просто инспектор. Про Эрика и его действия вы и так написали. А все остальные убийства и отравление спишите на дворецкого. На ЛЮДВИГА КЛЕЕ. Баронессу Анну не надо впутывать, иначе придется объяснять многое из прошлого, а найти доказательства практически не реально. Вам оно надо? Напишите, что дворецкий сошел с ума и всех убил или пытался. А затем покончил жизнь самоубийством. Бумаги ученого перед смертью цинично сжег, остался только титульный листок и пепел. Всё. Дело официально закрыто.

— А как я предъявлю тело дворецкого? Я понял, что найти его очень трудно. А без тела я не смогу закрыть дело.

— Я вам скажу, где и как найти.

Инспектор удивленно посмотрел на модельера.

— Не боитесь, что, имея тело дворецкого на руках я арестую вас за убийство. А может и всё повешу на вас и дворецкого? — инспектор Хок изучающе смотрел на Труа.

— Нет инспектор, не боюсь. Я сообщу вам где тело и как его найти, но только, когда буду на территории Франции, а оттуда вряд ли вы сможете меня достать. Когда вы официально закроете дело, я узнаю об этом. И смогу по работе опять спокойно приезжать в Германию и путешествовать по миру, не опасаясь полицейского преследования.

— А где гарантии, что вы сообщите мне, как найти тело дворецкого, если я вас отпущу? — инспектор тянул время, понимая, что гарантий нет, и будет правильнее сделать, как говорит француз.

— Инспектор вы мне глубоко симпатичны, как человек. Несмотря на то, что вы немец. Я обязательно позвоню. Почему нет?

— Хорошо, так и поступим. Все свободны. Американцы тоже. Убирайтесь из страны. Надеюсь, что вы никогда не вернетесь в Германию.

Дворак и Уэйд поднялись и спокойно собрались уходить.

— Я буду молиться за Вас, — в спину произнес им модельер.

— За себя помолись, — зло сказал продюсер. Он был очень недоволен, что бумаги уничтожены.

— Я буду молиться за свою душу и просить Господа, чтобы отпустил грехи мои тяжкие. Да и простил меня за дела мною совершенные. И за Вас тоже помолюсь. Буду просить Его, чтобы обратил на Вас взор свой. И покарал Вас. Да спустятся с небес Ангелы и протрубят о великих карах, и возвестят миру, что свершилось правосудие за дела темные, неправедные, — при этих словах Труа внимательно смотрел на инспектора Хока.

— Пошел к черту! Еще один свихнулся. Стал религиозным фанатиком. Идите в монастырь, Вам туда самая дорога, — продюсер усмехнулся, — Прощайте.

Грета смотрела на инспектора:

— Вы отпустите их? Ведь они убили магната и юношу, и отравить всех хотели. Почему Вы их отпускаете? Я не принимаю того, что сделал мой шеф, но он творил зло ради правосудия. Пусть своего правосудия! Но эти — просто убийцы!

— Им не чего предъявить. Доказательств против них нет и не будет. Я даже Труа ничего не могу предъявить, нет тела дворецкого, нет убийства. А слова к отчету не подошьешь. Все граждане других стран. Мировые звезды. Такая волна поднимется, меня просто раздавят. И никакой министр не поможет.

Инспектор Хок ушел докладывать министру, что дело закрыто, записи уничтожены сумасшедшим дворецким и в руках инспектора, только листок.

Эпилог

Грета и Анри ушли в комнаты собираться. Было слышно, как девушка, сообщает модельеру, что с ним не поедет и больше она на него не работает. Он оправдывался и просил дать возможность, шанс все объяснить, потому что очень дорожит ее отношением к себе. Слышно было, как Грета сдалась, уступила мольбам Труа, и они ушли в комнату на трудный долгий разговор.

Эльза и Курт тоже ушли, им надо было побыть вместе, многое обсудить и решить. Эльзе необходима была поддержка в трудный момент в жизни.

Астрид и барон Вильгельм остались в гостиной.

— Я столько не знаю о Вас барон. О прошлой жизни, — печально произнесла Астрид.

— У всех есть прошлое. Печальное и хорошее, разное, — вздохнул барон.

— Тогда надо поделиться им с близким человеком, который порадуется в радости и печали, а также постарается понять, если в прошлом поступки были плохие, — девушка смотрела в глаза барона.

— Многое надо вам рассказать и не всегда это будет приятное. Возможно, вы поймете, что двигало мной и такими людьми, как Анри. Стоит попытаться понять.

— Хорошо, — сказала Астрид, — я постараюсь, наверное, потом в моих картинах это отразится темными хаотичными красками. Я хочу понять. Мне это необходимо.

— Это долгая история. Я пытался забыть военные годы.

— Пусть долгая. У меня в жизни тоже было много печального. Но вместе разбираться легче, — она посмотрела на барона и начала краснеть.

Он взял ее руки в свои, и посмотрел в ее прекрасные глаза.

— Да вместе легче.

Через несколько часов инспектор дал официальное разрешение на отъезд. Уэйд и Дворак уже давно собрали чемоданы, погрузили в свою машину вещи и ожидали, когда можно будет уехать. Как только разрешение было получено, не прощаясь, сели в машину и оставили только облако пыли. Инспектор Хок смотрел им в след. К нему подошел Труа.

— Ждете знака с небес? Молнию в машину? — полицейский внимательно посмотрел на француза.

— Кара Господа обязательно настигнет грешников…

— Но иногда надо ускорить и помочь, — тихо закончил мысль инспектор.

— Надеюсь я смогу добраться до Парижа, не опасаясь возмездия небес, тем более я еду с Гретой. А она чиста душой и ей рано еще возноситься на суд божий.

— Вы мне еще не сказали, где тело фальшивого Людвига Клее, — буркнул инспектор, — Вы помирились с фройляйн Гретой?

— Она со временем поймет. Сейчас она в глубоких раздумьях. Ей необходимо время. Я очень дорожу этой девушкой.

Вдалеке послышался взрыв.

— Ну вот, а Вы говорите ждать долго, от кары не уйти — улыбнулся модельер.

— Надо послать людей, чтобы потушили машину и вытащили ее из обрыва. Останки надо еще опознать, опять отчет писать, — вздохнул инспектор, не глядя на модельера.

— Чего там опознавать? И так всё ясно! Лететь с обрыва долго, надеюсь вся их грешная жизнь пролетела за это время перед глазами. А в отчете напишите, что машина потеряла управление из-за лопнувшего тормозного шланга. Левого, — сказал Труа.

— Правого, — механически поправил инспектор.

— Нда…Обоих шлангов. На Бога надейся, а тормоза проверяй, — тихо сказал модельер. И они разошлись. Анри пошел собирать вещи и надо было попрощаться с баронами и девушками. Он надеялся, что они не станут в него плевать.

Прощание Греты с Астрид и Эльзой было трогательным. Они за это время очень сдружились. Девушки узнали от баронов, как они нашли сокровище. Грета очень хотела посмотреть на корону, в этом желании ее подержали Астрид и Эльза, Анри отказался. Бароны провели экскурсию. Попутно рассказывая, как все происходило. После осмотра тайной комнаты с сокровищами, девушки пошли помогать собираться Грете и секретничать. Модельер разговаривал с баронами. Надо было многое объяснить и мужчины поняли друг друга. Расставались хорошими приятелями. И прошлое Анри Труа не стояло на пути дружеских отношений, да и Эльза с Астрид постепенно приходили к пониманию действий француза, и барона Вильгельма. Общение Греты с подругами помогло в этом. Астрид так же добавила свое мнение. По крайней мере на модельера не смотрели, как на чудовище. Новость о гибели американцев в автомобильной катастрофе, все восприняли спокойно, без сожаления. Грета внимательно смотрела на Анри, а тот делал вид, что не понимает причем здесь он. Пока девушки прощались, и желали легкой дороги, модельер тепло пожал руки баронам и подошел к инспектору. Тихо что-то ему сказал, тот внимательно посмотрел на него, кивнул и медленно пошел в замок. Француз с помощницей сели в машину и уехали.

— Меня пригласили в гости в замок к баронессе Эльзе, — помолчав произнесла Грета, — и на свадьбу Астрид тоже, приглашение вышлют почтой. Обоим, — она с показным безразличием смотрела в окно на проносящейся пейзаж.

— Вы приняли приглашение? Для нас двоих? — Анри посмотрел на Грету, чуть отвлекаясь от дороги.

— Да. Приглашение для двоих.

— Спасибо, — модельер накрыл правой рукой ее ладонь, — спасибо Грета.

Content

Метельский Павел Смертельные тайны замка Тодлебен

Смертельные тайны замка Тодлебен

Глава 1. Мост, лес и замок

Глава 2. Ужин в замке

Глава 3. Смерть профессора Шульца

Глава 4. В библиотеке

Глава 5. Прибытие инспектора Вальтера Хока

Глава 6. Смерть магната Отто фон Гальбаха

Глава 7. Начало расследования

Глава 8. История гонщика, легенда замка и тайны прошлого

Глава 9. Отравление и новая смерть

Глава 10. Тайна смерти магната

Глава 11. Возможности и мотивы

Глава 12. Ночь в библиотеке

Глава 13. Ларец, золото и модельер

Глава 14. Смерть старого барона Карла и исчезновение гонщика

Глава 15. Вход в подземелье, труп и корона

Глава 16. Баронесса Анна

Глава 17. Тайны прошлого или всем снять маски

Эпилог