Евгений Нетт

Эй, Всевышний! А не пора ли мне НА УЧЁБУ?!

Глава 1. Всё оказалось куда как проще

* * *

Рилан. Одна из магических столиц, огромный город, окружённый двумя стенами — внешней и внутренней. Когда-то давно неприступная крепость, а сейчас просто красивое, спокойное место для жизни. Здесь было не только безопаснее, чем в непосредственно столице, но и присутствовало всё, о чём только мог подумать далеко не самый обычный человек. Ремесленный квартал размером с парочку городов поменьше, торговые ряды протяженностью в десятки километров, школы, академии и гильдии, шикарный лес на севере, буйная река и близкие к городу водопады на западе… А Пять Колец, считающиеся архитектурным чудом света? Они не только разделяли Рилан на пять областей, определяющих «городской» статус человека, но и поражали воображение своей красотой, уникальными архитектурными стилями, свойственными каждому из колец. Пока я не видел всего этого своими глазами, но вдосталь наслушался самых разных рассказов от случайных попутчиков, встречаемых по дороге в последние месяцы.

Долгих пять лет я добирался сюда, и вот, наконец, прибыл, не взирая ни на что!

Было трудно. Иногда — очень трудно. Дважды я едва не лишился жизни, десятки раз оказывался в ситуациях столь затруднительных, что казалось, будто вот она — смерть, но выживал. О горах трупов за моей спиной и вспоминать не хочется, ведь если в первые полгода я не щадя себя преодолевал как можно большее расстояние за сутки, практически не уделяя времени ничему остальному, то потом разочаровался в этом подходе, перейдя к самым обычным методам передвижения. Да, провёл в пути лишние два года. Да, заставил родных лишний раз волноваться, если, конечно, они обо мне ещё не забыли. Но зато я не вычеркнул эти года из своей жизни, а многое приобрёл. Деньги, известность, опыт, ценные знакомства и просто понимание того, как работает этот мир на деле. Ведь одно дело, это путешествовать со всесильной вампиршей, и совсем другое — в одиночестве. Всплывают совсем другие проблемы, встречаются другие люди и рождаются другие идеи.

— Господин, прошу за мной. Мы со всем разберёмся.

Капитан стражи, статный мужчина с неожиданно вороватым взглядом, повёл меня в офицерскую сторожку в обход всех очередей. Въехать в город можно было только с раннего утра до полудня, и потому толпа собиралась немалая. Но всего пятьсот эфир — и о долгом ожидании можно не беспокоиться. Единственное, меня всё равно проверили, не разыскиваемый ли я преступник, но — обошлось. То ли несколько лет слишком большой срок, то ли искали похищенного мальчишку, а не взрослого юношу, то ли меня изначально не объявляли в розыск, но в соответствующих документах не было даже моего имени. И это, определённо, было хорошей новостью, так как людей я за эти годы убил не меньше, чем демонов. Конечно, я старался особо не следить, но возможности существования случайного свидетеля нельзя было исключить полностью. На то он и случайный, собственно говоря…

А внешность у меня приметная — не особо длинные платиновые волосы в совокупности с обычным, спокойным лицом успешно привлекали ко мне внимание. С момента отказа от постоянного ношения маски, в основном, женское. Так как я не железный, то не обошлось без инцидентов, о которых я не собирался распространяться. Просто во избежание.

— Итак, господин Золан… — Офицер завёл меня в небольшой кабинет, способный вместить всего пять-шесть человек. Может, чуть больше, если все дружно притворятся консервированной килькой. — … вы всё ещё утверждаете, что перед посещением города вам необходимо встретиться с любым высокопоставленным лицом Великой Церкви?

— Отсутствие у вас розыскных бумаг не говорит о том, что меня не ищут. Можете быть уверены, капитан — в моей проверке заинтересованы в первую очередь они.

Мужчина ещё раз проверил бумаги на своём столе, особое внимание уделив книге с описаниями разыскиваемых людей. Но всё равно никого похожего на меня там не обнаружил.

— Что ж, если это окажется не так, то вам придётся оплатить штраф за обман офицера при исполнении. А за беспокойство церкви с вас могут взыскать отдельно, и, возможно, даже не деньгами.

— Я всё понимаю и полностью согласен с озвученными условиями.

— В таком случае я пошлю своего человека в церковь. Придётся подождать, так что — прошу, располагайтесь.

Впрочем, ожидание вышло совсем недолгим. Всего сорок минут при том, что Рилан не был маленьким огородом, а посланный офицером солдатик вряд ли бежал, не щадя ног своих. При этом мы успели о многом поговорить — набивший мошну мужчина был охоч до разговоров, за счёт чего я узнал о местоположении как недорогих, так и элитных гостиниц, в которых человеку без титула не стоило даже соваться. Ну и, соответственно, магазины, расположение лучших лавок, имена тех, с кем лучше не связываться — всё это было для меня отнюдь не лишним…

Но вот офицер, сориентировавшись по одному ему понятным моментам, вместо со мной вышел на улицу ровно к тому моменту, когда туда же прибыла целая процессия, возглавлял которую седой, словно лунь, худой и мертвенно бледный — но всё равно узнаваемый капеллан, восемь лет назад нас проверявший. Выглядел он плохо, но меня явно узнал, отчего смотрел с таким удивлением, будто призрака перед собой увидел.

— Добрый день, господин Вирус. Рад, что вы выжили тогда.

Стоит признать, сопровождающие его крестоносцы оказались теми ещё невозмутимыми столбами. Закованные в латы от шеи до пяток, они пусть слегка и дёрнулись, но сохранили равнодушные выражения лиц.

— Покажи крылья, юноша. — Я пожал плечами — и материализовал пару внушительных крыльев, перекрыв не такой уж и большой дворик. В то же время капеллан вытащил из-за пазухи небольшой предмет, определённый мною как артефакт направленного действия. Он навёл его на меня, а спустя секунду ухмыльнулся: — По крайней мере, ты из иллити. Капитан, благодарю за службу. Мы забираем этого молодого человека.

— Человека…? — Мужчина, спиной вжавшийся в стену, раз за разом переводил взгляд с меня на церковников. Видно, не мог поверить, что за целых сорок минут страшный демон его не убил. Тут я ничего поделать не мог — война хоть и не разгорелась ещё в полную силу, но смертей было много с обеих сторон. Соответственно, неспособные управлять ни маной, ни праной люди до дрожи боялись демонов. К таковым, как оказалось, относился и капитан, непонятно как занявший свою должность. Если так подумать, он и на мою карту гильдии не посмотрел, посчитав, что проверки от его людей достаточно. — Х-хорошо, забирайте.

— Итак… — Капеллан, в принадлежащей церкви карете занявший место напротив, вперил в меня внимательный взгляд. — … рассказывай, Золан. Почему ты жив… и почему ты здесь.

И я начал свой рассказ, за эти годы обросший множеством деталей…

— Значит, действующий авантюрист А-ранга, «Охотник» Золан и, по совместительству, официальный маг в ранге эксперта? Ещё и подмастерье-артефактор… — Капеллан, вернув мне обе карты, — и из гильдии магов, и из гильдии авантюристов, — покачал головой: — Не могу сказать, что я не удивлён.

— Я активно наверстывал упущенное, господин капеллан. Во время путешествия к месту проведения ритуала у меня не было особенно много времени для самосовершенствования.

— И всё-таки, обычно вампиры убивают тех, из кого извлекают капли крови своего прародителя. У церкви к тебе будет множество вопросов. — Карета медленно остановилась, и капеллан на удивление резво для своего состояния вынырнул наружу. — К твоему счастью, о тебе первым узнал я, а не помешанные на уничтожении демонов фанатики.

Последовав за служителем церкви, я не удержался и озвучил пришедший на ум вопрос:

— Разве в Рилане могут находиться подобные им? В городе, насколько мне известно, не так уж мало демонов…

— Которые поставлены на строгий учёт и признаны неопасными. В твоём же случае, боюсь, они могли решиться на незамедлительную ликвидацию. Для этого достаточно записей о твоём прошлом… и похищении в малом возрасте. Демоны никогда не брезговали вербовкой, а кровососы в этом особенно хороши.

— Но вы мне поверили.

— Не совсем. — Капеллан качнул головой, после чего указал рукой на белоснежные, почти крепостные стены внушительного храмового комплекса. Или, всё-таки, он хотел обратить моё внимание на то, сколько здесь служителей церкви? — Всё гораздо проще. Вместе с моими сопровождающими я могу дать бой даже очень сильному врагу, так что, уводя тебя из жилых кварталов в храм, кишащий сильными бойцами, я только выигрывал. Ну а если ты действительно всего лишь похищенное дитя, стремящееся вернуться к семье, то заковывать тебя в кандалы и гнать в темницу было бы не совсем правильно.

— Знаете, господин капеллан, эти бы слова — да многим вашим коллегам в уши. За эти годы мне не единожды приходилось посещать подвалы великой церкви.

— Война. — И вновь скупой на жесты и эмоции мужчина пожал плечами. — Видя сильного демона, люди боятся. А церкви служат самые обычные люди, кто бы не утверждал обратного. Всё обстояло похожим образом и в мирное время, а сейчас проблема стала только больше. Но я рад видеть, что ты не стал делать выводов о всей церкви по некоторым её представителям.

Главное в таких делах — не выглядеть абсолютно безгрешным, практически святым. Никто не поверит человеку, у которого за душой нет ни грехов, ни собственных желаний.

— Я не испытываю к церкви как к таковой особого пиетета, господин капеллан. Но так как я хочу вернуться к семье, то у меня нет особого выбора. Или так, или тайно пробираться сюда, пытаясь вывезти семью.

— И почему же ты выбрал первый вариант?

— Потому что так я подвергаю опасности только себя, а не дорогих мне людей. — Один из сопровождающих нас крестоносцев хмыкнул, едва услышал мои слова. Хмыкай-хмыкай, мне только лучше будет, если меня не воспримут всерьез. — Моя мать — человек, а я и отец из расы предателей, которую демоны в большинстве своём ненавидят. Я вдосталь насмотрелся на то, как они живут. Как выживают, скрываясь в городах-крепостях. Как убивают друг друга в бесконечных междоусобицах… С моей стороны довольно глупо было бы рассчитывать на то, что там кто-то примет нас с распростёртыми объятиями.

Продолжать разговор капеллан не спешил, так как мы уже ступили на территорию центрального храма Рилана, и теперь поднимались по монументальной винтовой лестнице — такой же роскошной, как и всё в этом здании. Мрамор, серебро, накопители, замаскированные под обычные драгоценные камни, дорогие ткани и статуи… всего этого было столь много, что я даже ненадолго растерялся от такого показного богатства. По дороге я заглядывал в церкви и храмы городов поменьше, но те были гораздо, гораздо более скромными. Стало ясно одно: кто бы ни управлял церковниками Рилана, деньги он любил. С одной стороны всё становилось даже проще, вот только я очень сомневался, что моих скромных финансов хватит, дабы повлиять на решение такого человека. Значит, остаётся только придерживаться изначального плана…

Но если капеллан меня встретил и привёз сюда, то это не значит, что и провести внутрь мог так же легко. Несмотря на сопровождение в лице крестоносцев и его самого, на шестом этаже, перед входом в немаленький зал, местные церковники из охраны решили меня досмотреть на предмет оружия и артефактов.

— Господин капеллан, кто это с вами?

— Маг и авантюрист, прибывший на аудиенцию к Валоку Тофа. Это дело внутренней церкви, не стоит беспокоиться…

— Мы обязаны досмотреть вашего гостя. Оружие? Артефакты?

— Обувь, перчатки, плащ, перстень, одежда — артефакты защитного и общего типов. — Я стянул одну перчатку, продемонстрировав вопрошающим массивный каменный перстень, инкрустированный крошечными, иссиня-чёрными накопителями, после чего приподнял голой рукой заменяющую пряжку плаща конструкцию. Конструктивно сложный, состоящий из небольших платиновых цепочек с нанизанными на них накопителями, артефакт подобно пауку на паутине разместился у меня на груди, и брюшком ему служил массивный диск, от которого в разные стороны тянулись лапы-цепи, сходящиеся на спине и скреплённые там другим диском, поменьше. Внешне он походил на одно из столь любимых аристократами бесполезных украшений, но на деле являлся моим вторым, третьим и четвёртым резервом — именно такой объем моей силы вместили в себя накопители. — Атакующих артефактов у меня нет. Оружия при себе так же не имею.

Один из крестоносцев достал встречаемый мною не единожды артефакт, позволяющий обнаруживать другие магические предметы. С его помощью потребовалась всего пара минут, чтобы убедиться в том, что кроме вышеупомянутых вещей ничего магического у меня с собой нет. Выполнив свою, в общем-то, бессмысленную работу, — зачем мне артефакты, если я и с голым задом могу посеять здесь хаос и разрушения, было бы желание? — стражи расступились, и я вместе с капелланом и сопровождающими нас бойцами продолжил свой путь. Не позабыв, впрочем, задать вопрос:

— Валок Тофа. Кто он?

— Человек, слово которого может как избавить тебя от проблем, так и лишить тебя возможности воплотить твои желания в реальность. — Мы прошли через пару совмещённых и разделённых лишь аркой залов, полных скамей, и остановились у неприметной дверцы, расположившейся за массивным каменным блоком, исполняющим роль алтаря. Как маг, я не почувствовал ничего, что можно было бы назвать божественным присутствием. Пустышка, только и всего. — Он — один из святых церкви, юноша.

— И… зачем мне именно к нему? Разве для проверки не нужно провести соответствующий ритуал…?

— Если Валок Тофа посчитает всё это необходимым, то тебя проверят. Но первым делом я намереваюсь устроить вашу встречу — поверь, так всё может оказаться гораздо проще.

Каждый раз, когда я слышу слова вроде «проще» или «короткий путь», мне становится не по себе. Морально и физически я был готов к продолжительному нахождению в заточении, десяткам проверок и разговоров, по ходу которых меня будут пытаться вывести на чистую воду. Но всё изначально пошло не так, когда вместо группы захвата я встретил капеллана, а тот внёс во всё ещё больше сумятицы, решив познакомить меня ни с кем-то там, а со святым. Епископы? Пф-ф! Святые стояли даже выше архиепископов, держа ответ лишь перед патриархом великой церкви! И один из таких товарищей затесался в Рилане. Знай я о том заранее, то непременно повременил бы со своим прибытием, потому что разговор может закончиться вообще чем угодно. Ведь каких только качеств не приписывали святым церкви! Одни говорили, что они воплощённое добро, другие — что среди них нет никого с чистой душой. А среди демонов вообще ходило мнение, что эти люди рождены и воспитаны для войны. В некоторых исторических хрониках так же мелькало обозначение «святой», и сравнить последствия появления носящих такое звание людей на поле боя можно было только с таковыми от участия в битве демонов высших рангов, вроде вамплордов.

Но едва ли мне что-то даст разговор с обладающим огромной силой человеком, который наверняка ненавидит демонов всей душой. Впрочем, я — иллити, а среди занимающих высокое положение людей о демонах-союзниках известно практически каждому. Метку отрёкшегося от рода ещё надо увидеть, так что всё может быть не так плохо…

— Тебе сюда.

— Благодарю, господин капеллан.

Я открыл дверь, шагнув в светлое, обставленное по самому минимуму помещение. Окно во всю стену, широкий, практически от стены до стены стол, пара пустующих шкафов и каменный постамент с массивным талмудом в углу — не считая пары простых деревянных стульев, на этом убранство кабинета подходило к концу. При этом аскетом поднявшего голову от бумаг и смотрящего на меня человека назвать было нельзя: несмотря на вполне обычное, средней упитанности лицо, в телесах святой раздался так, что дверь за моей спиной, кажется, будет ему маловата. Зато сколько святых мощей с него выйдет — закачаешься!

— Добрый день.

— И вам, юноша. Вы что-то хотели?

И смотрит так — по доброму, но почему то мне хочется провалиться под землю. В темпе обмозговав ситуацию, я пришёл было к выводу о том, что ему банально обо мне не сообщили… Но разве в центральном, что б его, храме Рилана, охраняемом сотнями церковников, можно вот так просто забрести в спрятанный за алтарём кабинет на пятом этаже? Ну, раз уж этот товарищ хочет сыграть в такую игру — я её поддержу.

— Меня отправили сюда для урегулирования одного крайне щекотливого вопроса… — Справа, в шкафу, что-то пошевелилось, но со всем своим восприятием я не успел заметить, что именно. Странно. — … связанного с моим похищением восьмилетней давности. Королева демонов Лана тогда случайно обнаружила во мне капли крови прародителя своей расы, и с боем забрала меня на континент демонов, где и изъяла эти капли. Сейчас же я вернулся в Рилан, к семье, но сначала решил урегулировать возможные вопросы с великой церковью.

— Вопросы… Ха. — Шумно выдохнул мужчина, припечатав обеими ладонями по столу. — Отталкиваясь от моего опыта, могу предположить, что тебя ждут не самые лучшие месяцы допросов на грани с пытками. И даже так тебе никто до конца не поверит.

— Я считаю так же, господин Валок Тофа. Но встретивший меня капеллан, господин Вирус, сказал, что в ваших силах мне помочь. — Надеюсь, он не читает мысли, ведь тогда всё будет крайне паршиво. Каким бы миролюбивым я не был, но с силой, которой я обладаю, ни одному демону не позволят остаться в таком городе. Было бы иначе — и деда вместе со всем родом поселили бы не где-то на выселках, а поближе к столице. — Правда, я не совсем понимаю, как именно.

— Тебе сказали о том, кто я, но едва ли просветили о том, какими способностями я обладаю. Я и правда могу тебе помочь, но для этого ты действительно не должен желать людям зла. В противном случае, ты станешь врагом великой церкви, и под удар попадёшь не только ты сам, но и твоя семья.

Ненависть… Это слишком простое чувство, чтобы я мог так просто ему поддаться. И единственными, кого я ненавижу, были, есть и будут лишь те, к кому я применяю свои глаза. Не более.

— Я не ненавижу людей.

— Тогда проблем быть не должно. — После этих слов святой как-то резко схуднул, сбросив килограмм так двести, а весь кабинет, от шкафа и стола до стен с потолком, устлали белоснежные, с серебряной вышивкой, полосы ткани. От неожиданности я дёрнулся в сторону от потянувшейся ко мне ленты, повалив на пол стул, но избежать прикосновения не смог. Ожидая худшего, я уже приготовился к бою, но ничего, что могло бы мне угрожать, не происходило. — Я святой, юноша. Не такой сильный, как мои коллеги, но тоже кое на что способный. Меня зовут Валок Тофа, Судья, Определяющий Истину. Ответь мне, Золан, сын Волана и Клариссы, отверженный иллити, желаешь ли ты зла человечеству? Желаешь ли зла великой церкви? Желаешь ли зла нашему патриарху? Желаешь ли…

С каждым вопросом до меня дотрагивалась очередная лента, тут же сгорающая в чёрном огне. Я не отвечал на вопросы, но между тем понимал — мои слова тут не нужны вовсе. Каким-то образом этот человек касался самой моей души, и ясно понимал, когда я собирался сказать «да», а когда — «нет». Когда собирался соврать, а когда хотел ответить честно. Был ли наш диалог ранее всего лишь представлением, ждал ли он меня — загадка. Но в то, что этот странный допрос мог быть устроен просто ради моей проверки, мне не слишком-то верилось. Если кто-то что-то делает, то он непременно преследует свою выгоду. Пусть даже простое моральное удовлетворение, но — выгоду. И сейчас я пытался понять, чего хотел добиться Валок Тофа, проверяя, не верен ли я демонам. Он спросил и о том, собираюсь ли я бежать на восток в случае, если люди не позволят мне остаться здесь. Спросил, служу ли я кому-то. Спросил, встречался ли я с высшими вампирами. Встречался ли с вамплордами. Признателен ли я вампирам. А за что признателен? До куда простирается эта признательность…?

Одним словом, ответы на свои вопросы он получал моментально, и на основе этого спрашивал дальше. Так выяснилось многое из того, что я хотел утаить. Даже то, что я собирался врать — и то всплыло наружу! Но вот уж чего я не ожидал, так это того, что всё закончится после такого вопроса:

— Интересна ли тебе грядущая война?

И, судя по всему, даже в глубине души эта бессмысленная бойня, воплощение застарелой ненависти двух сторон, меня не интересовала, ведь ленты вернулись на своё место, превратив Валока Тофа в жирдяя, а он сам опустился на своё место, взглядом указав мне на опрокинутый стул.

— Ты подходишь, юноша. А теперь — поговорим по существу. Что ты можешь дать церкви, если мы согласимся закрыть глаза на твоё, ученик павшей королевы демонов, существование…?

Глава 2. Дом. Часть I

Как святой великой церкви, Тофа стоял выше архиепископа, заправляющего церквями Рилана и его округов. Соответственно, его слово было весомее, и договариваясь с ним — я договаривался с самим патриархом, так как только он мог оспорить принятое своим подчиненным решение. Но цена, которую мне за это пришлось заплатить…

Она была велика. Не деньги, которых у меня было слишком мало, чтобы заинтересовать великую церковь, и не служба, так как Валок Тофа понимал, что добровольно я ни под чью руку не пойду, а из-под палки мага-эксперта заставить работать очень сложно. Ценой стали знания и информация, приобретённые мною в землях вампиров.

Собранный для допроса комитет, возглавляемый святым, не интересовало местонахождение гнезда вампиров — они и так о нём знали, раз назвали Лану павшей королевой. Едва ли Велиал пустил во все стороны весть о том, что значительная часть их силы в лице Ланы ныне запечатана. Следовательно, церковь разузнала об этом сама. Отказался Валок Тофа и от сведений об артефакторике на крови, попросив меня вспомнить всё, что я слышал о нынешнем составе совета вампиров и экспериментах, проводимых в их гнёздах.

Рассказывая обо всём, я не спрашивал себя, был ли у меня выбор. Конечно, был. Но я всё равно ступил на простой путь. Чем я оправдывал себя? Доверие — это палка о двух концах, и так же, как я не доверял вампирам, они не доверяли мне, и едва ли рассказали больше, чем нужно. Исходя из этого, основательно навредить им своим рассказом я не мог. Единственное, за что я себя по-настоящему корил, так это за упоминание о существовании Кей и её сестры. Конечно, последнюю пытались похитить, да и были у них свои шпионы в гнезде, но мне всё равно было неприятно их предавать. Ни Велиал, ни кто либо ещё из числа высших и вамплордов не вызывал ни жалости, ни сочувствия, но Кей, эту закрывшуюся ото всех девушку, созданную как оружие гнезда, мне было действительно жаль.

Что, впрочем, не помешало мне предать и её.

За спиной гулко ухнули закрывшиеся ворота храма, а я — только сейчас позволил себе выдохнуть. Меня привели сюда поздним утром, а отпустили только сейчас, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, и город погрузился во мрак. Благо, что Рилан — не село на полтора дома, и ночью город не менее активен, нежели днём. Просто эта активность перешла из одной области в другую, и если при свете солнца зазывалы вещали о свежей выпечке или новой партии дворфийской ткани, то сейчас предлагались алкоголь и женщины. Меня не интересовало ни то, ни другое, но обратиться к одному из активно вещающих о лучшем алкоголе в городе пареньку всё-таки пришлось, авансом кинув тому монетку номиналом в десять эфир.

— Как мне добраться до гостиного двора «Белый Камень»?

— Прямо по главной улице, на, кхм, четвёртом повороте направо. А там прямо — увидите, мимо не пройдёте, господин.

Кивнув, я выдвинулся в нужную сторону. С моим образом жизни путешествие налегке быстро перестаёт быть таковым, так как трофеями я обзаводился с завидной регулярностью. Тому неплохо способствовала ситуация в оказавшейся на грани войны стране, так как преступников становилось всё больше, а богато одетый паренёк, не стесняющийся «светить» деньгами где можно и где нельзя цель очень притягательная. Как итог, в каждом встречающемся на моём пути городе я продавал дважды награбленное, и пополнял свой кошелёк. И если деньги я мог носить с собой в виде внушительных пластин истинного серебра и драгоценных камней, то с трофеями, которые я не решился продавать, всё было сложнее. До Рилана я добрался верхом, но уже приближаясь к городу — понял, что моё добро банально растащат за планируемые несколько месяцев возни с церковью. Озабоченный этим вопросом, я прошёлся по каравану и нашёл там надёжного человека с членством в гильдии торговцев, внушительным стажем и хорошей репутацией. За скромную плату в две тысячи эфир тот согласился подержать мои вещи у себя в течении пары недель. И принадлежал ему как раз гостиный двор, к дверям которого я сейчас и подходил. Да, уже поздно, но у меня вещей — всего несколько баулов, можно и отлевитировать до места, в котором я остановлюсь на ночь. А то и заночевать здесь же, чтобы лишний раз не бродить по городу в поисках неприятностей на свою богатую, выглядящую так безобидно задницу…

Свистнув, я подозвал разносчицу, к которой обратился с добродушной улыбкой на лице:

— Я могу как-то переговорить с господином Вехильо? У нас есть одно дело, которое желательно обсудить.

— А вы…?

— Золан «Охотник».

Прозвища не дают кому попало, а за попытку выдать себя за авантюриста с таковым — могут и убить.

— Подождёте? Больно уж людей много…

Определённо, этот гостиный двор был популярен не только как место для ночлега, но и как трактир. Тут ели и пили, причём не какие-то забулдыги, а вполне приличные, я бы даже сказал — обеспеченные люди. Посмотрев на поедаемые ими блюда, я вспомнил, что в последний раз ел ранним утром, и желудок не прочь подкрепиться.

— Да, конечно. Сколько будет за хороший ужин с парой стаканов лучшего пива?

— Сто семьдесят эфир. — Ну и цены, конечно. В иных придорожных трактирах можно сносно поесть и за тридцатку, а тут… Надеюсь, что тут есть, за что платить — с такими мыслями я передал девушке две сотни эфир. — Обождите немного.

Устроившись за угловым столом так, что позади была только стена, я вытянулся на оббитой тканью лавке, наполовину опустив веки. Живой огонь обеспечивал тёплое освещение, а витающие в воздухе притягательные запахи вместе с гомоном людей добавляли уюта. Для уточнения — если кто-то считает, что в каждом придорожном трактире благоухает едой… вы ошибаетесь. В лучшем случае во время обеда в месте, не оборудованном специальными артефактами, пахнет гарью, потом и затхлостью. Худший вариант с барской руки позволяет добавить ещё парочку запахов на выбор из коллекции «потеряй аппетит, а то и сознание». Так что сейчас я по-настоящему наслаждался местной атмосферой и безопасностью крупного города. Никаких головорезов, никаких монстров — наслаждайся жизнью, пока в кошельке есть, чему звенеть…

Спустя примерно десять минут уже другая женщина поставила передо мной поднос с тремя блюдами, а после подоспело и пиво, к первому стакану которого я тут же и приложился. Напиться мне трудно даже чистым спиртом, но наслаждаться вкусом это не мешает. Что до еды, то в сегодняшнем меню присутствовал тушёный картофель, отварная фасоль в каком-то соусе, пара крупных кусков хорошо прожаренной говядины и немного риса в отдельной плошке, щедро политого кислым соусом. Вот уж чего-чего, а риса я не видел давно, так как это добро завозили с дальнего востока людского царства в совсем небольших количествах, в то время как основной поток обеспечивали демоны, с которыми «широкую» торговлю приостановили лет пять как. Не удивлюсь, если окажется, что именно рис сожрал половину от оплаченной мною суммы.

Так как пищей я наслаждался неспешно, то время до прибытия Вехильо пролетело совершеннейшим образом незаметно. Грузный мужчина опустился напротив со стаканом в руках, окинул взглядом мои опустевшие блюда — и, водрузив локоть на стол, подмигнул:

— Как тебе кухня?

— Выше всяких похвал. — Честно сказал я, отсалютовав хозяину заведения стаканом. — Особенно пиво.

— Бородачей технология, тут хочешь — не хочешь, на выходе шедевр получишь. Но как-то ты, к слову, быстро управился со своими делами-то. Или случилось чего?

— Всё отлично. Просто действительно получилось со всем разобраться в первый же день, так что теперь я ищу, где бы остановиться. — Поймав серьезный взгляд собеседника, я исправился: — Искал.

— Добре. За комнату оплатишь кому из персонала, твои вещи туда доставят утром. Может, что ещё интересует?

— Сам спрашиваешь? Не отправляешь к кому-то из своих людей?

— А зачем их дёргать, если мы что так, что так разговариваем? Я не из тех, чьё самомнение растёт вместе с состоянием. Приходилось когда-то и полы самому мыть, и за прилавком стоять, и на кухне половником ворочать. Чего и тебе желаю.

— Открыть свой трактир?

— Не зазнаваться, балда! Да и разве ж моё заведение похоже на трактир?!

«Белому Камню» и правда больше подходило гордое звание ресторана, так что я тут же признал свою неправоту, отпив сразу полкружки пенящегося напитка.

— Ни разу. А что до услуг… мне бы людей найти, семью. Долгое время были в разлуке, а сейчас я, наконец, вернулся.

— И не знаешь, где искать? Могу подсобить, но информация будет точно не сегодня. Самое раннее — к полудню, а то и позже. Смотря кого тебе найти надо, и насколько точным окажется «портрет».

— Волан, демон-алхимик, и Кларисса, человек, низкоранговый маг.

— Волан…? — Трактирщик обернулся, словно ища кого-то взглядом. — Так вон он выпивает. Кто он тебе, брат?

— Отец. — На автомате ответил я, отставив кружку и привстав из-за стола. Через несколько столов от меня действительно сидел человек с платиновыми, как у меня, волосами. Спиной сидел, так что лица его я не видел… но мантия, да и широкие плечи едва ли могли принадлежать кому-то другому. — Буду должен.

Вехильо ответил что-то, но я этого уже не услышал, стремительно приближаясь к столу, за которым сидел отец. Он выпивал с коллегами — парой алхимиков в возрасте. Весело что-то обсуждая, они не сразу обратили на меня внимание.

— Парень, по поводу заказов — только через гильдию! — Мужчина сосредоточил чуть мутный взгляд, посмотрел на волосы — и выдал: — Э… Вол, тут кто-то из твоих, похоже.

Отец обернулся, поднял на меня глаза…

— Золан…?

— Да, пап. Я вернулся.

В «Белом Камне» я не остался, но Вехильо был не в обиде. Даже поздравил с воссоединением семьи, хоть и не знал ничего о масштабах бедствия — сроки я не конкретизировал, а с отцом он, видимо, близко знаком не был, пересекаясь только по долгу службы. Ведь Волан был ни много, ни мало, а целым заместителем гильдии алхимиков Рилана! Для приезжего, да ещё и демона вдобавок, это было по-настоящему серьезным достижением. Но даже оно не шло ни в какое сравнение с тем, что меня, оказывается, похоронили, когда крайне сложный, и оттого дорогой ритуал резонанса маны, проведённый уже здесь, дал отрицательный результат. В этом не было ничего удивительного, так как после слияния обеих частей души моя мана стала не просто другой, а уникальной. Более девяноста процентов моего резерва составляло нечто крайне агрессивное и нейтральное, тобишь — свободно перемещающееся из накопителей обратно ко мне. Именно по этой причине я и носил на себе изящную конструкцию, служащую не украшением, как думали многие, а полноценным оружием. Без вреда для себя я мог за небольшой срок дважды пополнить резерв с нуля, после чего начиналась деградация физического тела — крайне неприятная штука, до которой лучше не доводить.

Но говорить сейчас обо мне — значит выставлять себя не с лучшей стороны. Из сбивчивого рассказа я узнал и о том, что три года назад, посчитав меня мёртвым, родители завели ещё одного ребёнка, так что теперь у меня был трёхлетний брат. Так что — да, жизнь не стояла на месте, и моё здесь отсутствие не ввело родителей в состояние стазиса. Пусть и без меня, но они продолжали жить, со временем забыв о настигшем их горе. Я был несказанно этому рад, так как это хоть в какой-то мере сглаживало мою намеренную задержку в дороге.

— Он смышлёный, но уж точно не такой, как ты. Обычный умный ребёнок.

— Это не так уж и плохо…

— Это хорошо, сынок. Воспитывая тебя, я… не чувствовал себя родителем. Если ты что-то и перенимал у меня и Клариссы, то не делал этого столь же явно, как Тэл.

Не перенимал… Естественно, не перенимал. Сложно делать что-то подобное, будучи на самом деле двухсотлетним, с устоявшимися привычками и поведением. Даже Лане, с её-то методами, потребовалось время, чтобы заставить меня эффективно использовать свои преимущества в бою. Зато знания я впитывал только так!

— Ну, не все дети обязаны быть абсолютными гениями.

— Гениями… Завтра мы отправимся в церковь, нужно уладить с ними вопрос о твоём возвращении. А после отметишься у графа Бельфмора.

— У графа? — Я вздел бровь в удивлении, решив сразу уточнить: — С церковью я уже решил все вопросы. Но при чём тут граф?

— Он проживает здесь, в Рилане, и очень трепетно относится ко всем обладающим силой разумным, претендующим на проживание в черте города. Ты ведь не стал слабее, сынок?

Мы добрались до третьего кольца, где и свернули в сторону улиц, расположенных на задних рядах. Ничего, кроме жилых домов там быть не должно, так что родители, видимо, живут именно тут. Неплохо, если принять во внимание цены на недвижимость в третьем кольце.

— Скорее наоборот, отец. — Я уже привычным движением вытащил из складок походной мантии две карты — авантюриста и мага. — Я — авантюрист А-ранга и официальный маг в ранге эксперта.

— И статус мага ты последний раз обновлял… три года назад?

— Да. — Сложное заклинание на несколько секунд лишило звуки всякой возможности распространиться дальше пары метров. — Я король воды и огня. Но об этом никому знать не стоит.

Волан заметил мелкую дрожь, распространившуюся по воздуху, и потому просто кивнул, не став развивать тему. Ну и замечательно — именно на такое понимание я и рассчитывал, открывая часть своих карт. Мне действительно было бы довольно-таки легко сдать экзамены на ранг короля, но я не собирался этого делать по двум причинам. Первая — нежелательное внимание, которое это привлечёт. Я не могу скрутить в бараний рог всю страну, союзников у меня нет, политического влияния — тоже, а на гильдии магов и авантюристов без серьезных связей полагаться не было никакого смысла, в то время как поставить мага-короля к себе на службу захотят многие влиятельные люди. Вторая причина — недоверие, которое я испытывал ко всем вокруг. Меня нельзя было назвать параноиком, но я считал, что маг, все козыри которого на виду, в первом же серьезном сражении умрёт. И уж лучше меня будут недооценивать, смотря на слабосилка сверху вниз, нежели в случае конфликта вдарят чем-то таким, что невозможно будет пережить.

Чем дольше о моей настоящей силе ничего не будет известно, тем лучше.

— Что ж… На приём к графу тебе придётся прийти в любом случае, и желательно, чтобы вы говорили с глазу на глаз.

— Как высокоранговый авантюрист, я могу подать заявку на аудиенцию. Он не сможет отказать без веской причины.

— Аристократы в штыки принимают принуждение их к чему-либо посредством законов. Так что будет гораздо лучше, если ты обойдешься обычной заявкой, вскользь упомянув о своём членстве в гильдии.

— Знать недолюбливает законы собственной страны? Это что-то новенькое, но… я сделаю, как ты предлагаешь. — В Рилане я, дай Всевышний, надолго, так что портить отношения с местным владетелем лучше не стоит. Захочу, скажем, купить дом — а он мне запретит. Не напрямую, а так, как это обычно делается. И что тогда? Королю письма слать? Так пока суть да дело, я уже из академии выпущусь, и дом мне будет без надобности. Вот такой он — мир, в котором быстро доходят только действительно срочные сообщения. — Как там мама?

— Переживала. С рождением Тэла ей стало некогда себя истязать, и всё, вроде как, наладилось…

— Я не про это, пап. Случившееся сильно ударило по её здоровью?

Да, для отца, искренне любящего маму, это больная тема. Но я должен был узнать сейчас, пока у меня есть уверенность в том, что мне скажут правду, а не будут юлить или недоговаривать. В чём дело, спросите вы? А я отвечу. Мы — долгоживущие демоны, в то время как мама всего лишь человек. И отмеренный ей срок совсем невелик, ведь она не стала совершенствоваться в магии, так и оставшись на несравнимо низком уровне. А сейчас ей должно быть сорок семь лет. Более-менее долго жить короткоживущие могли либо при наличии силы, укрепляющей организм, либо при наличии денег, вкладываемых в здоровье с раннего детства. Чем ты богаче — тем выше способности целителей, которых ты можешь себе позволить. Настоящие грандмастера этого направления могли поддерживать жизнь даже в столетнем бесталанном старике, но позволить себе их услуги…

Одно дело — заклинание исцеления. Несколько строк и, может, перенос на физический носитель в виде свитка или артефакта. Но такая магия не способна вернуть молодость или укрепить тело, только восстановить недавно полученное ранение. Если тебе вырвали сердце, свиток исцеления высокого ранга ещё может помочь. Но воссозданный им орган будет точно таким же, как и раньше. На большее способны лишь лично присутствующие целители, и то — они не просто начитывают заклинание, а кропотливо, в течении дней, недель и месяцев работают над телом заказчика, возвращая ему былые кондиции. В определённых пределах, конечно же.

К чему это всё? Да всё к тому же: Кларисса родилась в обычной, бедной семье, и была вынуждена тяжело работать. Даже после её встречи с моим отцом в её жизни практически ничего не поменялось. Она просто перестала быть авантюристом, избавившись от излишнего риска в своей жизни. И годы, незаметные для нас, долгоживущих, должны были сильно на ней сказаться.

— Сильно. — Разом с Волана пропала вся его напускная весёлость, отчего мне стало немного стыдно. — Твоя мама порядком сдала после того, как тебя похитила это проклятая мразь. Когда твой дед узнал об этом, он посылал людей… но никто не вернулся. Я же просто не мог бросить Клариссу одну. Прости.

— Тут не за что извиняться, пап. Что бы ты смог сделать с королевой демонов? Отвлечь её на секунду? Если бы ты направился следом за нами, то я бы разуверился в твоей способности мыслить.

— Дерзость из тебя даже эта вампирша не выбила, я погляжу.

— Эта черта у меня в крови. — Ответил, чуть улыбнувшись. — Я привёз с собой пару интересных составов и кое-какие травы. Здесь… — Я похлопал по напоясной сумке. — … сорок миллилитров сорокадвухлетнего «Цветения жизни» и настой на дыме прерий.

Отец споткнулся на ровном месте, чуть подотстав — и так же быстро со мной поравнявшись.

— Ты не шутишь? То самое цветение?

— То самое. Я лично её добывал. Из-за разницы в возрасте много выиграть не получится, но… — Договорить мне не дали — отец, пробормотав что-то невнятное, крепко меня обнял, выдавив воздух из лёгких, а после — отступил, предварительно похлопал по спине. — … в людском царстве не найти и этого.

— Я горд тем, что ты мой сын, Золан. Даже в такой ситуации ты не забыл о матери.

— Вместе с дымом эффект будет в районе шести-семи, в лучшем случае — восьми лет. Но потребуется помощь квалифицированного целителя, который сможет держать рот на замке.

Без этого действительно нельзя было обойтись, ведь содержимое этих двух склянок с толстыми, зачарованными стёклами не имело цены. Сто тысяч эфир, миллион, десять миллионов — цена разнилась от случая к случаю, так как слишком капризным было то, что называли цветением жизни. Концентрированная жизненная сила, добыть которую можно было только из свежего трупа крайне редко встречающегося на землях демонов змея. Маленького, никакого в боевом плане, но — отменно скрывающегося и ядовитого до такой степени, что для получения смертельной дозы достаточно было просто пройти мимо него на расстоянии в десяток метров. Мне повезло его встретить во время поисков одной надоевшей демонам-заказчикам банды, и я не упустил своего шанса. И если вы решили, что на этом «капризность» и закончилась…

Главным фактором, влияющим на цену, был возраст змея. Антрацитово-чёрный, с каждым прожитым годом на его шкуре появлялось белое кольцо. Чем меньше разница в возрасте между употребившим цветение и змеем, из которого оно сделано — тем лучше эффект. В идеальных условиях эти сорок миллилитров могли омолодить на пятнадцать-двадцать лет, но маме сорок семь, а змею было сорок два года. Потому примерный эффект был больше чем в два раза ниже идеального, но я был рад и этому.

— Я найду такого. Ты точно уверен, что это был настоящий змей?

— Отец, не принимай меня за идиота. Я бы не стал тебя обнадёживать, если бы не был уверен в своих словах. Тем более, когда речь идёт о маме.

— Прости. Я уже успел забыть о том, насколько серьезным ты можешь быть. И всё-таки… — Мы остановились перед приличных размеров домом, окруженным сплошной стеной самых разных цветов. — С возвращением домой, Золан…

Глава 3. Дом. Часть II

Время уже давно ушло глубоко заполночь, и отец, воспользовавшись своим положением в семье, отправил маму с братом спать, а сам со мной вместе расположился на крыльце дома. Мы много разговаривали и выпивали, так что я ну совсем не удивился тому, что в конечном итоге Волан отключился рядом с разбитой мраморной плитой — чего-то вроде домашнего памятника считавшемуся мёртвым мне. Я же окинул взглядом картину суровой мужской попойки, в которой напиться было суждено только одному участнику, и залпом прикончил плещущееся в кружке пиво. Опьянения, как и сна, не было ни в одном глазу, так что я принял решение немного повозиться с одной из наиболее успешных своих поделок, один из экземпляров которого оперативно занял мои уши, а второй — в виде груды составляющих развалился на ступеньке рядом.

Мне стоило только пожелать, как в уши полилась музыка, слышать которую мог только я сам — и больше никто. Сразу отвергну ваши крайне грубые предположения об употреблении всякой дряни и скажу, что магия крови в артефакторике имеет не мало сильных сторон, но и слабых ни разу не меньше. Например, всё, что выходит из-под моих рук и управляется контуром на крови невозможно использовать никому другому. С плеером я зашёл ещё дальше, научив его правильно воспроизводить звук посредством колебаний пары миниатюрных динамиков. Грубо говоря, управлял я им так же — желанием, но вот музыку он мог как тянуть напрямую из моей памяти, — с первого раза получалось не очень, — так и воспроизводить с предварительно подготовленных золотых пластин диаметром в три сантиметра и толщиной в треть сантиметра. На такие влезало всего одиннадцать с небольшим минут аудиоряда в хорошем качестве, но я не жаловался. Ведь всё, что могли предложить местные — это фактически диктофоны, способные час-полтора записывать звук вокруг. И, естественно, никакой музыки, хранящейся только в моих воспоминаниях.

Впервые над этим проектом я начал работать четыре с небольшим года назад, и с того момента посвящал ему всё больше и больше времени. Можно сказать, с каждым годом мои усилия удваивались, и спусковым крючком для этого служило каждое новое вынужденное применение глаз. Я завёл дневник, в который записывал всё сколь-нибудь важное на старом-добром русском языке, но этого было явно недостаточно. «Кларисса — твоя мать, ей столько-то лет при том, что тебе столько-то. Она авантюристка, домохозяйка и прочая, прочая. Волан — твой отец, он алхимик»… Сухая выжимка, простые факты, не несущие ни грана эмоций, помогли мне не обидеть маму сегодня, но сам я чувствовал себя страшным лицемером. Забыв её два года назад, я старательно, на основе своих записей, возвращал её на место в своих воспоминаниях, но это совершеннейшим образом не то. Просто представьте, что вы десятилетним пацаном пошли в поход-самоволку с друзьями, и проторчали где-нибудь в степях пару суток. Поход? Поход! Впечатления! Эмоциональный накал! А когда ото всего этого остаётся только понимание того, что — да, ходил-бродил по степям, ловил ящерок и чуть не утоп в реке…

У нормального человека всё наоборот: он забывает факты, но до самой смерти хранит в сердце вызванные далёкими событиями эмоции. Я же терял последние, но вполне мог восстановить в голове общую картину событий.

Вот только радости это не приносило.

Чем, спросите вы, связан плеер и проклятая сила Палача? А я вам отвечу — возможностью работы с памятью. Если можно перенести на физический носитель мелодию, слова и голос певца, то почему бы не провернуть то же самое с образами? Хотя бы в виде кино, но я смогу сохранять наиболее важные моменты своей жизни. А в будущем, по мере собственного роста как мага и артефактора, можно и до резервной копии самого себя добраться. Буду как Наруто, теневых клонов лепить. Главное, чтобы это в принципе было возможно, так как я о чём-то подобном в этом мире даже и не слышал, а вслепую занимать последний слот навыка — такая себе перспектива.

Поймав себя на очередном невесёлом вздохе, я решил покончить с самоистязанием и взяться, наконец, за работу. В конце концов, нормальный, человеческий управляющий контур сам себя не сделает, а такого настроения, как сейчас, — отрешённо-целенаправленного, — можно в ближайшее время и не дождаться. Я взял одну из скомпонованных на манер компьютерной платы деталей…

И не заметил, когда небо начало светлеть, а первые солнечные лучи — скользить по крышам домов. Из этого медитативного состояния меня вырвало мягкое прикосновение в моей же голове, и, что удивительно, несмотря на неожиданность, моё тело даже не попыталось как-то отреагировать на возможную угрозу. Может, помнило, в отличии от меня?

— Отдыхаешь?

— Вожусь с артефактом, мам. — Я обернулся, встретившись глазами с добрым взглядом Клариссы. — Ты что-то хотела?

— Удостовериться, что твоё возвращение — не сон. Мы ведь тебя уже похоронили… Прости. Нужно будет съездить на кладбище, убрать надгробие. И переоформить документы.

— Это ведь не к спеху, верно? Можем просто поболтать… — Краем глаза я заметил направленный на меня серьезный взгляд, принадлежащий выглядывающему из-за приоткрытой входной двери брату. — Доброе утро, Тэл.

Он промолчал, а секундой позже скрылся за дверью. Мама хихикнула:

— Не беспокойся, он привыкнет и не будет убегать.

— Я и не беспокоюсь. — Пожимаю плечами, собирая воедино разобранный артефакт. Работать с ним и одновременно разговаривать я пока не способен, так что пока стоит прерваться. А у мамы, к слову, в руках сумка. — Ты куда-то собиралась?

— Да, за продуктами. — На мой недоуменный взгляд, — мы и вчера не съели всё, что было наготовлено, — она добавила: — Сделаю что-нибудь ещё. Ты ведь так давно не видел домашней еды…

Что-то мне подсказало, что противиться этому её желанию бессмысленно, и потому я, недолго думая, предложил свою помощь, которую мама с радостью приняла. Но одно возмущенное нашим разговором действующее лицо, скрывающееся за дверью, не заставило себя долго ждать.

— А я?! — Тэлан, посчитавший, будто его решили оставить за бортом, вбежал в комнату и, уперев руки в боки, угрожающе на меня посмотрел. — Мама всегда ходит со мной! Не с тобой!

Сразу не найдя, что сказать, я немного растерялся:

— Ну, мы ведь можем сходить вместе, так?

— Маме хватит меня одного!

И почему мне кажется, что мой брат — жутко избалованный ребёнок, с которого сдувают все пылинки и потакают любым прихотям? Кларисса так на меня посмотрела, будто действительно хотела оставить меня тут… но я посчитал, что это не дело.

— Ну, давай подумаем. — Опустившись перед братом на корточки, я вытянул перед собой руку, над которой тут же вспыхнул небольшой огонёк, принявший форму гарцующего на коне всадника. Я ведь не бросил тренировки контроля по методике того слабосилка, трясущегося над каждой каплей маны. И, соответственно, кое в чём преуспел. — Я умею вот так. А ещё я старше и сильнее.

Со слов отца я знал о том, что Тэл пробует себя в магии, но ему сильно недоставало мотивации и усидчивости. В то же время, у меня не было особого опыта в общении с детьми, так что я решил совместить полезное с полезным. И навести мосты с братишкой, и подтолкнуть его в нужном направлении, как когда-то я подталкивал Гериана. Уж очень недружелюбен этот мир к слабым, на себе проверил. А Тэлан, тем временем, надулся от обиды, и я решил, что больше тянуть нельзя.

— Если хочешь, я могу тебя такому научить, и показать, что нужно делать, чтобы стать большим и сильным. Интересует? — Ничтоже сумняшеся, братишка закивал, усугубив своё безрадостное положение стремительным ответом на мой следующий вопрос. — Не сбежишь? Мои тренировки суровы, и жалеть тебя, как мама или папа, я не буду.

— Хочу! С огнём вот так — хочу!

— Займёмся, когда сходим на рынок. Вместе сходим, о`кей?

— О`хей! — Ну да, в три года дети не всегда выговаривают все звуки как надо. Да и вообще изначально речь не настолько чистая, какую демонстрировал я. — Ты же маг, да?

— Конечно. И ты тоже, если постараешься, станешь магом!

Что ж, судя по тому взгляду, которым на меня смотрел Тэл, возникшая между нами при первой встрече стена дала трещину. Осталось только развить успех, и я уже знал, как это сделать!

Ну кто из детей не любит мороженого?!

Поход за продуктами оказался пусть и недолгим, но на объеме закупок это совершенно не сказалось. Я пёр на себе килограмм так пятьдесят съестного, плюс мои собственные сумки из «Белого Камня», которые удалось захватить по дороге. Тэлан, вращая головой на манер радара, употреблял третий по счёту рожок мороженого, — уверен, с рецептурой постарались попаданцы, — а мама рассказывала мне о том, как им жилось с момента прибытия в Рилан до сего дня. Если отбросить крах всех надежд после неудачного ритуала, то у моей семьи всё было не так уж и плохо. Отец устроился на хорошее место и быстро поднялся по карьерной лестнице, оставив над собой только влиятельнейшего главу гильдии алхимиков, а мама осталась на хозяйстве, увлёкшись зачарованием и начав развиваться в этом направлении. После рождения Тэлана их быт слегка изменился, и теперь своему увлечению Кларисса уделяла не столь много времени, как раньше. Мой брат рос умным, но не гениальным ребёнком: нормально заговорил в два года, недавно начал читать, понемногу забавлялся с магией под присмотром мамы, и, собственно, всё. В остальном он был обычным пацаном, любящим игрушки, развлечения и всякое сладкое. О найме учителя не шло и речи, так как Тэлу за глаза хватало и обучения от родителей. Стоило ему сказать «не хочу» — и его отправляли отдыхать. Утрирую, конечно, ведь всё не настолько печально, но очень близко к этому.

В одном я уверен точно — халявные деньки для будущей гордости своей семьи подошли к концу, ведь за его обучение я планировал взяться, как следует! Опыт у меня имеется, так как поучиться я успел у многих. И — нет, избивать брата до состояния полутрупа, требуя от того довериться инстинктам, я не буду. Это Лана могла себе такое позволить, так как я ей был никем, а братишка у меня один, и мне его даже чуть-чуть жалко. Да и родители меня за чрезмерную жёсткость по голове не погладят… мама, по крайней мере. Отца-то хоть учили как будущего наследника, и спуска не давали. Назревает вопрос — как он вообще довёл Тэлана до такого? Решил, что с самым обычным ребёнком с меньшей вероятностью произойдёт что-то нехорошее? Так это он зря — вон, людям на границе с демонами не особо помогло их бессилие. Умереть в пасти обычного монстра-волка, или истечь кровью со стрелой в брюхе… Отвратительная смерть, какой своим не пожелаешь.

Остановившись на перекрёстке и дожидаясь, пока мимо проедет очередная карета какого-то благородного, я замер, поначалу не поверив своим глазам. Мимо нас, окруженный товарищами, — преимущественно — девушками привлекательной наружности, — прошёл никто иной, как Кэл Милин. Крестоносец-попаданец, чью внешность я запомнил оч-чень хорошо. Разве что раньше короткие чёрные волосы у него сейчас доставали до плеч, но смуглая кожа и героические черты лица никуда не делись. С трудом, но я продолжил вести взгляд дальше, будто бы оглядываясь и ничем не выдавая своего удивления. Если бы среагировал, то обеспечил бы его внимание. Мечники обладают чудовищным чутьём, вниманием и реакцией, а уж жонглирующие роялями попаданцы так и подавно. Правда, последних можно разделить на два типа: всеведущий и непобедимый гений, всегда ко всему готовый, и в упор не замечающий максимально понятных фактов представитель семейства буковых. И, судя по тому, что руки Кэла покоились на талиях сразу двух красавиц, он времени не терял, и шансы на то, что он относится ко второму типу, разом стали меньше.

Это я так шучу. От нервов, ага.

— Сынок? Что там?

Мама безуспешно попыталась проследить за моим взглядом, а я поспешил перевести её внимание на другую тему.

— Да так, показалось, что заметил одного знакомого. Но это точно не он, так что… — Следующие одна за другой кареты, — никак, кто-то из аристо устраивал у себя пьянку, — подошли к концу, и я, подкорректировав движение брата потоком воздуха, шагнул вперёд, моментально вспомнив, о чём говорила мама. — … говоришь, в последний год у авантюристов много работы?

— Ходят слухи о новом подземелье, образовавшемся неподалёку, но его пока не нашли. Или не сообщили об этом в открытую.

Причины у такого скрытничества были, и главная из них — паника. Ведь подземелье, которое способно поставить на уши гильдию столь крупного города, это всегда проблема. А чем можно занять с полтысячи авантюристов, среди которых эдак с десяток по официальному рейтингу находятся на том же, что и я, ранге? Или исследованием нового подземелья, или охотой. Первое отпадает, так как подземелье, по крайней мере, официально, ещё не отыскали. Остаётся только убийство монстров… Ну а теперь представьте, сколько должно быть тварей, чтобы у всей этой оравы было много работы. То-то же.

— По крайней мере, разорение мне не грозит. — Пожал я плечами, болезненным щелчком отвадив избравшего меня своей целью мальчишку-карманника. Был бы взрослым — и я бы сломал ему пальцы. — Учебный год в академии начинается так же, осенью?

— Да… — Мама вздохнула. — Сынок, ты точно хочешь заниматься такой опасной работой? Говорят, только за последний месяц в гильдии недосчитались десятка авантюристов. Всего за месяц!

— Я пять лет брался за не самые простые заказы, и, смею надеяться, приобрёл достаточно опыта, чтобы не сгинуть на обычной охоте. Я достаточно силён, чтобы позаботиться о себе, мам.

— По крайней мере, ты должен найти группу. — Теперь вздохнул уже я. — От случайностей никто не застрахован, это нужно понимать.

— Мам, вероятность встретить вокруг Рилана что-то, представляющее для меня опасность, бесконечно мала. — Даже простого мага-эксперта, авантюриста со стажем, не так уж и просто убить. А пропавшие — наверняка D- и E-ранговые новички, которых на тот свет может даже стайка гоблинов отправить. — Это, по крайней мере, должна быть армия монстров или что-то вроде того.

— Ты слишком самоуверен.

— Я просто уверен в себе. Папа ведь не облачается в полный комплект защиты, когда варит что-то простое? Вот и здесь то же самое. После путешествия по континенту демонов, где действительно опасно, местные монстры неспособны меня впечатлить. Вот люди — это проблема. Мне мало того, что к графу надо обратиться, так ещё и в гильдиях дать о себе знать. И я не говорю об академии.

— Касательно этого…

— Смотри! — Тэл, не дав маме договорить, ткнулся мне в ногу и начал тянуть меня в вправо, туда, где активно рекламировал свой товар лавочник, торгующий артефактами-игрушками. Несмотря на всю внешнюю мишуру, мне не стоило труда определить в этих поделках творения максимум подмастерий — таких же неумех, как я. — Можно?!

— Я сделаю тебе экземпляр получше. И практичнее.

Последнее я добавил уже на полтона тише, прикидывая, что можно замаскировать под игрушку, и сделать это так, чтобы артефакт выглядел привлекательно для ребёнка. В таком возрасте следует развивать контроль над стихиями, так что, наверное, подойдёт нечто вроде куба с водой и землёй внутри? Я, тайком тренируясь с горсткой почвы, часто думал о том, как можно сделать процесс эффективнее, и сейчас, похоже, пришло время воплотить те фантазии в жизнь. С доработками, естественно — простой тренажёр Тэла едва ли заинтересует, и заниматься он с ним будет исключительно из-под палки.

— А ты умеешь?

Сомнение в его словах не разобрал бы только глухой, но оно и понятно — братишка просто пока не понимает, с кем он связался.

— Конечно. — Особенным образом извернувшись, — тащить я мог и сто килограмм, да только проблема была в объеме ноши, — я достал свой плеер, выполненный в форм-факторе наушников-затычек, связанных вместе «проводами» из посеребренной платины и платиновой же регулируемой дужкой, которую можно было носить на шее. — Надевай эту дугу… да, вот так. А теперь эти маленькие штучки вставь в уши. Не дави, а то застрянут. Ага, вот так…

— Что это? — Первой вопрос задала, что совершенно не странно, Кларисса. Всё-таки её не могло не волновать, что за конструкцию я вручил брату. — Похоже на ошейник…

— Моя собственная разработка, основанная на магии крови. — Я вставил золотой диск в специально предназначенный для этого слот. — Воспроизводит музыку. Правда, пока он работать может только рядом со мной, и музыку для него тоже подготавливаю я сам. Тэл, если что — не пугайся, звук издаёт артефакт, и слышишь его только ты. Готов?

— Ага!

Всё как обычно: волевое усилие, пучок маны, которого хватит где-то на полчаса, и вот уже Тэл чуть ли не падает, спотыкаясь на ровном месте. Мама его подхватила раньше меня, и на меня же посмотрела с застывшим вопросом на губах. Я успокаивающе кивнул:

— Это нормальная реакция. Просто музыка там… слегка необычная. — Прямиком из восемнадцатого века, славящегося рождением одного из величайших музыкальных гениев музыки — Моцарта. Конкретно на этом диске я записал маленькую ночную серенаду, подготовленную для подобного нынешнему случая. Что-то вроде русского рока или поп-музыки у местного населения непременно вызовет вопросы, так как ничего подобного тут не существовало, но скрипки, флейты и прочие классические музыкальные инструменты давным-давно получили широкое распространение. И, я уверен, есть тут композиторы, чьи таланты сравнимы с таковыми у пресловутого Моцарта. С чего такие выводы? Наслушался песен в исполнении бардов и бродячих артистов. В целом — хороший уровень, так что в театрах и операх всё должно быть ещё лучше. — И громкая, слышит её только он сам. Если хочешь, тоже можешь потом послушать, мам.

— Обязательно. — Кларисса кивнула. — Касательно академии… и Залии. Сейчас, возможно, не лучшее время для этого, но ты должен знать. Она… вышла замуж.

Погодите, что?

Глава 4. Авантюра для авантюриста

Одним из плюсов отточенных до автоматизма навыков и умений было то, что я мог себе позволить выполнять какую-то простенькую задачу, и одновременно размышлять о чём-то ином. Сейчас, например, моё тело занималось тренировками брата, — пока щадящими, так как мне требовалось проверить наличествующую базу, — а я сам, в то же время, думал.

Едва услышав о том, что Залия, моя первая любовь в этом мире, вышла замуж, я вспыхнул, словно спичка — и так же быстро погас, задавив в себе эмоции. Это было легко сделать во многом благодаря тому, что я понимал — она в своём праве. Ждать пропавшего на восемь долгих лет человека, которого, вдобавок, признали мёртвым? Это было бы слишком глупо, пусть и так желанно. Не стоит умалять значение и того, что я сам все эти годы её не видел. И не так уж и часто вспоминал о ней, если говорить честно. Более того — в дороге я успел переспать с несколькими девушками. Так что обвинять Залию, которой и без того было нелегко ждать, было бы просто лицемерно.

Следовательно, я должен просто это пережить, не создавая себе и окружающим лишних проблем. Хотелось бы, конечно, оторвать голову увёдшему у меня девушку засранцу, но я не для того брал эмоции под контроль, чтобы бежать мстить тому, чьей вины в случившемся практически нет. Это я даже никогда не появлялся в Рилане до этого момента, я же считался мёртвым, и мне же на момент нашей встречи было шесть лет. Сейчас — пятнадцать, а Залии, соответственно, двадцать три. И она очень красивая девушка, которая не могла не привлекать к себе внимание. При всём при этом я даже не задумался над тем, что и как она будет говорить, если у неё вдруг спросят — а почему ты всем отказываешь? Из-за какого-то парня, больше похожего на сферического коня в вакууме? Мы ведь даже помолвку не заключили, хоть это и могло избавить Залию от многих проблем в Рилане.

Можно сказать, что девушку я упустил сам, из-за собственной глупости и изначально завышенного самомнения. Но убиваться из-за этого я определённо не стану.

— Меньше силы, Тэл. Так ты быстро устанешь. — Бросил я, когда брат поднял над кастрюлей слишком много воды разом. Целый стакан, в то время как практиковаться детям стоило максимум с полусотней капель. — Можно ещё меньше… да, вот так — идеально! Пытайся повторить за мной…

— У меня не получается вот так сразу…

— Для достижения такого результата требуются годы, но никак не часы. — Мы отрабатывали контролируемое вращение полоски воды вокруг запястья, что для трёхлетнего было занятием крайне выматывающим. И выбрал я это упражнение исключительно для того, чтобы закончить растянувшуюся на три часа тренировку. Вон, Тэл уже зевает, до того сильно он вымотался. — В целом, ты справляешься весьма неплохо для первой тренировки такого плана.

— Спать хочу.

— Уже? — Я сделал вид, будто его слова сильно меня удивили. — Значит, ты почти исчерпал свой резерв. Пойдём, поешь и пойдёшь отдыхать. Артефакт я тебе сделаю в течении пары недель, хорошо?

— Хорошо!

Подорвался — и умчал в сторону столовой, где мама уже выставляла приготовленные на слегка припозднившийся обед блюда. Отец был на работе, так как должность не позволяла ему вот так просто уходить домой, и появиться должен был только ближе к вечеру. Я же, пребывая в не самом лучшем расположении духа, намеревался пробежаться по отделениям гильдий и подать-таки заявку на аудиенцию у графа, как и сказал отец. С бумажной волокитой действительно было проще всего разобраться именно сейчас, пока лица заинтересованные сами не обратили на меня внимания и не пожурили пальцем за то, что я их игнорирую. А после обхода, если останется время, можно и в академию сходить. Чёрт с ними, с преподавателями, но доступ в гигантскую библиотеку и отличные мастерские мне необходим. Денег на оплату всего этого добра мне хватит, и даже жилье, если потребуется, арендовать смогу. Не просто так ведь я строил карьеру авантюриста — специалиста по устранению самых страшных монстров этого мира? Преступники, дезертиры, предатели, задолжавшие гильдии крупные суммы денег — исполнителям, готовым устранить цель и предоставить доказательства хорошо платили даже официально, а о теневой части не стоило и говорить. Правда, в царстве людей я, во избежание, за заказы со стороны не брался, но всё равно скопил приличную сумму…

Спустя сорок минут, наевшись до отвала и проследив за стрелкой часов, достигших отметки в полвторого пополудни, я, перечислив Клариссе свои планы на этот не очень-то прекрасный день, направился в ремесленный район. Не на крыльях, а ножками, соблюдая все людские законы, в которых говорилось о недопустимости использования магии или праны в общественных местах без серьезных на то оснований. Принимая во внимание то, сколько магов и пользователей праны находится в Рилане одновременно, это очень, очень важное правило, отмена которого быстро погрузит город в хаос. Будет, как в демонских городах-анархистах, где прогулка до рынка может, при определённой доле неудачи, потянуть на высококлассное приключение. Бывало и такое, что меня прямо на улицах пытались поймать люди работорговцев, что так же оказало положительное влияние на размеры моего кошелька.

День был самый что ни на есть обычный: жаркий, но воздух ощущался девственно чистым, практически лесным. Тут определённо постарались артефакторы, так как несмотря на все ухищрения архитекторов, от некоторых источников зловонных миазмов избавиться было решительно невозможно. Город большой, транспортное сообщение в лице парнокопытных животных необходимо, а кучеров не заставишь убирать за своей животиной каждую упавшую на дорогу кучу. Прибавьте сюда непосредственно запах животных — и получите остаточный эффект, способный попортить горожанам нервишки. Артефакты же, — подозреваю, что металлические кубы, смонтированные на крышах зданий и скрывающиеся под мощёной булыжником дорогой они и есть, — пока непонятным для меня образом борются с последствиями, в то время как первопричины по старинке убирают люди, чьи зарплаты берутся из городского бюджета.

А ведь это всего лишь третье кольцо, а не второе и уж точно не первое. Мне даже стало интересно, каков город в глазах элиты, и что такого там продают… но сейчас мне было не до утоления любопытства. В походе вся одежда, которая мне требовалась — это пара комплектов одежды, из которых один я носил, практически не снимая и стирая на себе же магией, а второй служил запаской на случай форс-мажора вроде сложного боя, по итогам которого я мог недосчитаться вещей. Такой подход был идеален для похода, но если говорить о жизни в крупном, полном знати городе… Допустим, в гильдию авантюристов я ещё мог заявиться в своём боевом облачении. К магам, в принципе, тоже, так как большей концентрации пофигистов во всём, что не касается магии, я ещё нигде не встречал. Я и сам мог вскочить посреди ночи в одних трусах, чтобы записать что-то важное, пришедшее на ум, и увлечься работой до самого утра. Но авантюристы и маги — это одно, в то время как приём у графа… Да даже запись на приём у графа, это совсем другое! В высоком обществе особенно актуальны слова о том, что по одёжке встречают, а провожают по всему остальному. Возьмут — и откажутся меня записывать, пока я не пригрожу своими карточками. Но с угрозами нормального диалога не наладить, так что лучше уж просто купить пару комплектов выходной одежды, чтобы потом не делать себе мозги.

Но когда я вошёл в первую попавшуюся на глаза приличную лавку…

— … Сара, так ты точно что-нибудь уронишь! — Мужчина с ящиком в руках столь сильно походил на постаревшего торговца из Тритиха, что я начал сомневаться в собственной адекватности. Плюс его слова… Но когда из-за ровных рядов цветастых платьев вышла практически не изменившаяся за эти годы девушка, снимавшая с меня мерки, я понял, что мир тесен до безобразия. Ну и порадовался, что знакомые мне люди несмотря ни на что выжили в той бойне. А Ван, — кажется, так его называл тот кузнец? — тем временем избавился от коробки и повернулся ко мне. — Господин, вам что-то угодно? У нас только лучшие ткани!

Похоже, не узнал. На самом деле, я и сам бы не справился, ведь тогда я был ребёнком в бесформенной хламиде и маске, а сейчас — высоким юношей с открытым лицом. Время не повлияло лишь на мои предпочтения в одежде, и потому нынешнюю мантию вполне можно было сопоставить с тогдашней хламидой.

— Я хотел приобрести комплект готовой выходной одежды, в которой не стыдно будет предстать перед графом или выйти в свет. И оставить заказ на полный гардероб.

Торговец пробежался глазами по моей фигуре, что-то отметил у себя в голове, и, обернувшись к дочери, бросил:

— Сара, третий стенд, пятый костюм! — Поразительная память. — Господин, пока костюм не принесли не примерки, я бы хотел уточнить, что именно входит в ваш гардероб.

И я перечислил всё, что меня интересовало, в ответ получив приблизительную сумму в сто пять тысяч эфир. Скидки за опт не предложили, но это как раз не слишком-то распространено в лавках такого уровня, где раз уж человек пришёл к тебе за одеждой, то вернётся ли он зависит не от цены, а от качества вещей. Вообще, говоря — гардероб, я имел ввиду именно полный набор вещей на пару-тройку лет вперёд, и при перечислении не обделил вниманием «богатую» одежду для разного рода приёмов, которая перетянула на себя большую часть бюджета. Большой город диктовал свои условия, сильно взвинчивая цены на всё, что только можно.

Так или иначе, проблему отсутствия одежды я решил за раз, и потратил на это не больше тридцати минут. И сто тысяч эфир. Прорва денег, но раз уж назвался гордым жителем одной из магических столиц, то будь добр — соответствуй, а не ходи в том, что местные могут назвать в лучшем случае потрёпанными вещами для работы в поле…

К моменту, когда солнце начало крениться к горизонту, я уже уладил все формальности в гильдии магов, — читай — просто встал на учёт, так как ни мне от магов, ни магам от меня ничего не требовалось, — и подходил к порогу филиала обители авантюристов. Расположенный на границе между третьим и вторым кольцами участок был воистину огромным, и по общей площади мог поспорить и с храмовым комплексом. Огромные ворота, за которыми находилась ведущая к непосредственно холлу гильдии тропинка, скрывали так же и несколько полигонов, на одном из которых прямо сейчас тренировалась группа новичков. Совсем новичков, которых я бы без каких-либо зазрений совести назвал бы мусором: они просто махали оружием, не используя ничего, что делает авантюриста авантюристом. Повелись на сказки о лёгких деньгах, а на деле же им очень повезёт, если они получат лёгкую смерть.

Но долго кандидатов на звание обеда гоблинов я не рассматривал, перенеся всё внимание на внушительное здание гильдии, над которым как следует постарался архитектор. С одной стороны, оно прекрасно вписывалось в стиль третьего кольца, но с другой — было слишком гигантским. Тут окно четыре на восемь метров, там колонны размером с кремлёвскую ёлку каждая… Хоть ступеньки адекватных размеров, и на том, так сказать, спасибо. Но почему-то я был не удивлён тому, что именно авантюристы нашли, как извернуться, чтобы выделиться из толпы. Даже недешёвые квадратные метры третьего кольца приспособили под полигоны, что было совсем уж из ряда вон относительно того, что я слышал о порядках в Рилане…

Но когда я прошёл через красивую арку и открыл одну из двадцати стоящих в ряд дверей, всё встало на свои места. Независимо от места, авантюристы никогда не меняются, и огромный холл не стал исключением. Всюду, куда ни посмотри, стояли столы и лавки, за которыми сидели мои коллеги разной степени потрёпанности. Тут и там сновали разносчицы, но алкоголя я не обнаружил — пьяные наёмники никому не нужны. Чуть дальше возвышались разделенные по категориям доски заказов, на которые вывешивали всё то, что не ушло на руки своим — увы и ах, но от присваивания выгодных контрактов до их объявления избавиться не смогли даже здесь. Возможно, король мог что-то сделать с этим безобразием, но гильдия авантюристов — это монополист, входящий в объединение нескольких крупных образований: торговой гильдии, гильдии магов, военной гильдии, гильдии исследователей и, наконец, самой гильдии авантюристов. По мелочам они не дёргались, но в нередких конфликтах с церковью или государством выступали сплочённым отрядом, что и позволяло им контролировать «свои» области деятельности. Шутка ли — двадцать процентов комиссии с оплаты за любое задание, полученное в этих стенах? При этом гильдия исполняла всего лишь посреднические обязательства, и если тебя кинул наниматель, то того максимум внесут в чёрный список, но своих денег ты уже не получишь, если не взял предоплату.

В этом плане мне больше импонировали маги, отвечающие за своё слово, но до вращающихся там денег мне, простому, по сути, убийце, было не дотянуться. Там от тебя требовались долгие годы кропотливой работы во благо магической науки, и только если ты совершил прорыв — тебе выплатят колоссальную премию. Если же нет, то ты так и будешь сидеть на скромном окладе в виде средней зарплаты по региону…

— Добрый день. — Я поприветствовал одну из десятка сотрудниц гильдии, отметив, что я на автомате выбрал самую миловидную из тех, к кому не выстраивалась очередь. — Я хотел уведомить гильдию о своём прибытии и остановке в городе на долгий срок, а так же просмотреть список заданий для одиночки. Моя карта, А-ранг.

Протянув пресловутый документ, я стал ждать. Совершенно рядовая процедура проверки — дело десяти секунд, но если речь заходила о переезде или, как в моём случае, продолжительной остановке в одном месте, всё могло растянуться на долгие часы. Пока данные по мне передадут сотрудникам в архиве, пока те проверят, что я — это я, пока проинформируют верхушку о прибытии ещё одного А-рангового специалиста, пока те решат, что со мной делать… Можно было не то, что уснуть, а умереть от старости. При этом моё присутствие могло потребоваться на любом из этапов, так что находиться я должен был именно здесь, а не где-то ещё.

— В последний раз вы проходили экзамен по оценке сил три года назад. Ваш ранг с того момента не изменился?

— Нет. — Соврал, не моргнув и глазом. Привычно соврал, что самое неприятное. — Повторное прохождение меня так же не интересует.

— В таком случае — ожидайте, если понадобится, вас вызовут с помощью этого артефакта. — Мне вручили простенький свети-камень, синхронизированный, скорее всего, с пультом в недрах гильдии. — Процедура требует времени, так что вы можете подождать здесь, воспользовавшись бесплатными услугами, предоставляемыми гильдией, посетить библиотеку или полигоны. Но покидать территорию гильдии категорически не рекомендуется, так как в таком случае вам могут отказать в обработке заявки, повторная подача которой возможна не ранее, чем через тридцать календарных дней. Вам всё понятно?

— Не уходить, развлекать себя самому. — Со вздохом кивнул я, расставшись со всякими надеждами на то, что уж здесь, в крупном городе, всё по-другому. — Всё понятно, спасибо.

— Хорошего дня.

Отойдя в сторону и уступив место следующему в очереди, — в Рилане расквартировано шестьсот с лишним авантюристов, но на самом деле их гораздо больше, так как многие тут просто временно, или находятся на низшем ранге, и статуса авантюриста не имеют, — я окинул зал взглядом и решил, что ни скудная библиотека, ни уж тем более полигон мне не интересны. Следовательно, остаётся просто ждать, чем я и занялся, по въевшейся привычке заняв место в дальнем углу зала, спиной к стене и лицом к окружающим. Убить скуку мне должен были помочь два плеера: один рабочий и в ушах, а другой в разобранном виде — и на столе. Для меня не составило труда втихую покрыть стол тонким слоем камня, который защищал хрупкую древесину от повреждения шальными искрами маны. Контроль — контролем, но ошибаются все, и от масштабов их поделки зависят последствия этой ошибки. В моём случае это будут просто подпалины на рабочей поверхности, которых желательно избежать…

Вот только я даже не успел толком настроиться на работу, когда на место напротив уселся огромный лысый мужик, явно гордящийся своими мускулами: вместо нормальной одежды он носил безрукавку и облегающие штаны. Чуть погодя рядом с ним устроился другой авантюрист, в принципе ничуть не выделяющийся на фоне своего приятеля. Но я был научен горьким опытом, — вспоминаем Кона, которого все до последнего момента тоже считали обычным человеком, — и внимательно следил за обоими. Мало ли, что им в голову взбредёт?

— Парень, мне тут птичка нашептала, что ты — охотник А-ранга?

— Да, верно нашептала. — Я сгрёб разложенные на столе детали, за какие-то доли секунды упаковав их в корпус артефакта. — Но птичка не боится, что кому-то не понравится то, как она открывает свой клювик?

— О, этой птичке бояться стоит только венценосного орла. — Лысый широко улыбнулся. — Я к чему клоню-то… Тут для профессионалов есть работа. Угадаешь, какая?

— Я похож на клоуна? — Показательно осматриваю себя. — Мне не кажется, что похож. Но если вы ищете своих коллег, то, говорят, цирк остановился где-то в пятом кольце.

— Белобрысый… — Неприметный спутник гиганта привстал со своего места, оперевшись руками о стол. — … ты ведь нарываешься на ответную грубость.

— А мне казалось, что я просто занимался своими делами и не изъявлял никакого желания с вами разговаривать. Или это не так?

Лысый осадил своего товарища, просто вдавив того в лавку.

— Так-то оно так, да только я тебе дело предлагаю. Не хочешь так — буду говорить прямо. — На стол легла массивная пластина, сделавшая примерно то же самое, что я делал, когда разговаривал с отцом на улице. Тобишь, исказила воздух и лишила кого-либо возможности нас подслушать. Что примечательно — на игрушке стоял графский герб, который тягали на щитах и броне все стражники в городе. Тут не перепутаешь. — Граф хочет, чтобы на его землях людям ничего не угрожало. А если этого хочет он, то этого хотят все, кому важно его расположение. Ты ведь планируешь остаться в Рилане надолго, верно? Угадал?

— Допустим. — Угадал он. Наверняка уже успел пролистать то, что на меня имелось. — Но для начала я бы послушал, зачем его сиятельству понадобился я, только прибывший в город и не успевший себя никак зарекомендовать?

— «Охотник» Золан, свыше ста пятидесяти безукоризненно выполненных контрактов. Ни одного нарушения договорённостей с гильдией, чистая, как слеза младенца, репутация. — Гигант усмехнулся. — Если бы ты не сидел передо мной, то я бы не поверил в твоё существование. Или посчитал тебя внедрённым агентом с очень хорошей легендой, но… другие птички из стайки напели, что ты действительно выполнил по крайней мере пару-тройку контрактов, пока добирался сюда. И так уж вышло, что нам нужен именно специалист твоего профиля и твоего уровня силы.

— Детали?

Всё равно, кхм, подработку намеревался брать — так почему бы и не от самого графа? Естественно, за что-то невыполнимое я не возьмусь, да и договор заключу не иначе, как лично с «главной птичкой», если его условия меня устроят. А так… задание и задание, не впервой. Официальный запрос удивил бы меня куда сильнее, так как гильдия мне контракт могла бы выдать только через неделю-другую. Бюрократия — она такая.

— Ты не местный, так что я введу тебя в курс дела. Вокруг Рилана обычно спокойно, как у отшельника в пещере: может, раз в пять лет какая тварь прилетит, да и всё на этом. Мальки охотятся на зверье, травки собирают, опыта набираются — и пробуют свои силы на островах. Но несколько месяцев назад в окрестностях города начали появляться монстры. Сначала мелкие стаи — грешили на их миграцию с востока страны, но хрен там плавал, лезла падаль откуда-то изнутри. Со временем на смену гоблинам и мелким демоническим зверям пришли монстры С- и В-рангов. Тогда-то и начали бить тревогу, подняв на уши всех, кто мог держать в руках оружие и был готов это делать за деньги. — Лысый говорил абсолютно серьезно, и что-то в его тоне заставляло ему верить. В целом, происходящее ничем не отличалось от обычного брифинга для новоприбывшего наёмника, в лице которого я выступал в течении последних лет. — Но недавно герой церкви, молодой, но талантливый щегол, завалил группу А-шек в опасной близости от тракта, а потом и на место, откуда они прут, наткнулся. Это подземелье, и подземелье древнее, как мать предыдущего короля демонов. Несмотря на все запреты, туда сунулось несколько объединившихся групп, но пока не вернулся никто.

А правила исследования новых мест подразумевают возвращение сразу после встречи любого опасного существа или объекта для информирования о нём других авантюристов. Если ничего такого не встречается, то возвращаются сначала через восемь часов, потом через шестнадцать, а после — через сутки. Были и другие моменты, вроде разрешения развлекаться на изученных уровнях сколько душе угодно, но это не про наш случай. Я кивком обозначил готовность слушать дальше.

— Перед нашей гильдией поставили задачу — как можно быстрее предотвратить распространение монстров. Однако, сразу после того, как мы взяли под контроль обнаруженный выход, подземелье создало новые….

Вот же ж…

Подземелье, которое изменяет себя — разумное, или управляемое разумным. В первом случае оно буквально переполнено ненавистью ко всему, что не подчиняется ему, как порождения подземелья, и действует в определённой мере предсказуемо, но во втором случае им управляет некто, сумевший подчинить себе сердце подземелья, и способный придумать что-то столь же оригинальное, сколь смертельное. Как ни крути, но подземелье наполняется маной, когда кто-то гибнет на его территории или от лап, рук, клыков и магии его порождений, и получает в своё распоряжение ещё больше возможностей для расширения. Известнейшие из подземелий, в своё время, захватили огромные пласты территорий, и выкуривали их оттуда не годами — веками.

Иными словами, всё вполне неплохо, пока подземелье молодое, и его можно лишить разума, приспособив под шахту накопителей. Вот только когда оно разумно, старо и велико…

— Внутрь я не полезу.

— От тебя это и не потребуется. Твоя задача как охотника — поиск новых выходов и информирование о них основного лагеря, по возможности уничтожение монстров, лезущих оттуда, и, собственно, всё. Кроме тебя есть ещё бойцы, но А-шек среди них нет ни одного. Если появится что-то опасное, а мы будем под землёй, придётся звать помощь из города.

— Я бы предложил уже сейчас звать помощь, если вы не хотите, чтобы по вашей вине Рилан превратился во второй Таус-Некрополь. — Семьсот тысяч человек, сгинувших там в одно прекрасное мгновение, и сто двадцать лет покорения гигантского лабиринта силами всего человечества. Произошло это пятьсот лет назад, но люди, похоже, уже о том забыли. Гордость? Да какая, к чёрту, гордость, когда неизвестно даже, насколько велико подземелье у тебя под ногами?! — Когда обо всём будет объявлено горожанам?

— Не знаю, но думаю, что совсем нескоро.

— Если произойдёт худшее, город просто падёт, а люди — умрут. И станут нежитью.

— Все, кто посвящён в тайну, это понимают. Граф понимает. Церковь понимает. Мы понимаем. Но если ты откроешь рот, если поднимешь шум и попытаешься вывезти хоть кого-то — как думаешь, что с тобой будет? — Определённо, ничего хорошего. Идти против графа, которого, судя по всему, поддерживает церковь? Найдите мне такого дурака, я его лично пристрелю, что б не мучился. — Пока единственный для нас вариант — это разобраться с подземельем раз и навсегда. У нас есть зелёный герой со своей свитой, двенадцать А-шек, включая тебя, и целый святой. Если мы не справимся, если не вернёмся оттуда, то, думаю, граф всё-таки объявит эвакуацию. Он хоть и старый, но не идиот. Должен понимать, что за потерю города, если всё вскроется, не только его, но и всех носителей его крови лишат всего, а после — показательно казнят.

— Всё это очень мутно и ненадёжно. Неужто ещё никто из целой толпы причастных, да хотя бы из родственников пропавших, не проболтался?

— Многие сорвались, но их быстро убрали. У графа есть… специалисты. — Мои коллеги-охотники? Или речь идёт о специальных службах? Да, скорее всего, целый граф без маленькой армии под своей рукой существовать едва ли в силах. Проблема… — Откажешься ты, или же согласишься — сбежать тебе не дадут. Ну а если прорвёшься, то что толку? Тебе всё равно никто не поверит.

— Я хочу услышать, на каких условиях вы согласились на эту авантюру.

Лысый и его спутник переглянулись, после чего гигант отступил на второй план, передав право говорить этому неприметному типу.

— Мы уже давно здесь живём, и у нас есть семьи. В случае, если мы пропадём в подземелье, наших родных обеспечат деньгами и сразу вывезут отсюда. Ну а если всё завершится успехом, то — титулы мелкой знати, деньги, слава. Всё как обычно для заданий такой сложности.

Ну, теперь, по крайней мере, я понимаю, чем и как граф мотивировал отнюдь неслабых ребят, которые вполне могут объединиться и вынести слишком много на себя взявшего аристо вперёд ногами. Семьи… Я бы, может, и попытался чем поживиться, а после просто сбежал, но и у меня есть те, кого я не могу бросить. Отец, мама, теперь ещё и брат — все слишком слабые, чтобы выбраться из возможных проблем самостоятельно. И как, спрашивается, поступить? Не сбегать — это понятно, но просто выполнять порученную задачу…?

Определённо, Волана предупредить я обязан. Пусть знает, чего ожидать, и вместе с семьей сидит на чемоданах. Если подземелье окажется слишком большим и попытается уничтожить город, то уж своих-то я вытащить смогу. Главное, чтобы отец не проболтался маме, так как доверить ей такую тайну… Тут во всём своём великолепии проявится поговорка, гласящая, что то, что знают двое — знает и свинья. Никого ни в чём не обвиняю, но женщину несложно разговорить и сложно заставить замолчать, отчего вероятность даже случайно проговориться вырастает в разы. Да и врать мама не умеет, а у неё наверняка есть подруги и знакомые, которых — жалко. Такое светлое и доброе чувство, как милосердие, сейчас принесёт больше вреда, чем пользы.

— Я смогу лично поговорить с графом?

— Конечно. Он тебе даже официальный контракт обеспечит, экземпляры которого будут храниться у него — и в гильдии. Там будет указано всё, что ты захочешь указать. Но придётся подписать бумаги о неразглашении.

— Если я откажусь, то мне тоже придётся подписывать такую бумагу. Или я не прав, и со мной просто говорить будут по-другому…?

С графа станется сделать всё, что угодно, лишь бы не упустить ни одной пешки для своей опасной игры. В какой-то момент я спросил сам себя, почему вместо того, чтобы взять семью в охапку и с боем прорываться отсюда подальше, я решил согласиться… и ответил тут же — по нескольким причинам. Во-первых, я чувствовал себя вполне уверенно, и считал, что в случае чего я смогу вытащить отсюда своих родных. Подземелье, каким бы огромным оно ни было, не сметёт город в мгновение ока. Просто прорваться сумеют лишь сильные, каковым я и являюсь. Во-вторых, я просто устал бегать, словно загоняемый собаками олень. Метнись на континент демонов, сходи обратно, перекантуйся дома пару дней — и в обратный путь, но уже с целой страной на хвосте? А в том, что меня объявят преступником, случись мне пойти против графа, я даже не сомневался. И куда тогда? Только на континент демонов, который я хоть как-то изучил. Можно, конечно, и к эльфам податься, а то и вовсе в гости к зверолюдям заявиться, но это чистая лотерея, так как там я не бывал, только читал о далёких краях. И, как показала практика, даже являясь стопроцентной правдой, написанное в книжках может в корне отличаться от реальности. Ну и в-третьих, я хотел, наконец, отдохнуть по-человечески! Осесть на одном месте, поступить в академию, доделать несчастный плеер и хоть на пару шажков приблизиться к тому, чтобы забыть об отрицательном эффекте палача как о страшном сне! А то ведь что ни событие — то какой-нибудь абзац. В туалет страшно ходить — а вдруг из унитаза Ктулху вылезет, и мне ещё и его нужно будет забороть? Вон, у местных свой герой есть, так пользуйте его, я-то тут каким боком?!

— Я просто промолчу, парень. Ты и сам всё понимаешь. — Лысый верзила протянул мне руку, которую я, чуть замешкавшись, пожал. — Надеюсь, сработаемся, и никто из нас не помрёт в процессе.

— Успех в большей мере зависит от вас, нежели от меня. Моё дело маленькое — бороться с тварями на поверхности. — И с моими способностями это в разы безопаснее, между прочим. — На большее я не подпишусь.

— Чем хуже ты будешь справляться, тем больше людей погибнет. Так что ты уж постарайся, ладно?

— Обязательно. Как маг-эксперт, я приложу все усилия для выполнения поставленной задачи.

Как эксперт, не более. Остальные свои силы я буду бережно хранить — просто на всякий случай…

Глава 5. Затишье перед бурей?

— Я же уже говорил — для меня это совершенно не опасно. Лёгкая прогулка, за которую платят хорошие деньги.

— И всё-таки… У меня нехорошее предчувствие. Может, ты откажешься? Побудешь с нами чуть больше? Работа — она ведь никуда не убежит.

Я покачал головой, ещё раз осмотрев свой наряд. Сшит не по мне, но сидит неплохо. Да и поди — найди что-то получше за один день. Повезло, что я решил хотя бы один комплект одежды купить сразу, иначе к графу пришлось бы идти во всём походном.

— Среди нанимателей есть мелкая знать, а я не хочу наживать себе проблем, отзывая предварительное согласие…

Как я до такого докатился, что приходится напропалую врать? А вот как-то так: уже сегодня мне нужно встретиться с графом, и встреча эта вполне может перерасти непосредственно в саму работу, и тогда домой я к вечеру не вернусь. И в ближайшие дни, скорее всего, тоже. Придётся повременить с тренировками брата, но нужный настрой я ему задал, и целевые указания выдал — благо, после обеда он уже успел проснуться. Ну а артефакт-игрушку можно сделать и вне города, никаких особо тяжелых или редких материалов моя задумка не требовала. Камень, песок, крошечный накопитель — и моя работа по приданию всему этому формы. Куда больше меня беспокоил тот факт, что мне нужно будет как-то перехватить отца, чтобы поведать ему об общей для всего города проблеме, но сделать это нужно так, чтобы не вызвать особых подозрений у потенциальных наблюдателей. При этом на всё про всё у меня полтора часа, по истечении которых меня ждут в первом кольце, в резиденции его сиятельства, что б ему икалось. И домой Волан, как я понял, выдвинется ещё нескоро. Просто напрямую, что ли, зайти в гильдию алхимиков…?

— Мам, я по дороге загляну к отцу, отнесу ему парочку интересных зелий. Как-то вылетело из головы…

Среди моей поклажи отыскать пару флаконов не проблема, но уникального или хотя бы интересного в их содержимом не будет ни на грош. Вон, вообще воды из графина налью, чтобы время не тратить. Придя к такому изящному решению, я быстро нашёл пару колб, и так же быстро налил в них ещё тёплый компот. И только обернувшись — заметил, как на меня внимательно смотрит Тэл.

— Не спрашивай, зачем и почему. Лучше — просто забудь. Это тайна алхимиков!

— Но ты ведь не алхимик…

— Но кое-что в алхимии понимаю. — И подмигнуть таинственно. Ну что за цирк я опять устраиваю, а? — Так что лучше бы тебе никому не проговориться.

— А я всегда знал, что мамин компот — это зелье!

Сказал — и убежал на второй этаж, в свою комнату. Хорошо быть ребёнком, встретил что-то странное, и сам этому придумал оправдание. А взрослому ещё себя убеждать приходится, что он не дурак…

Закончив с приготовлениями, я подготовил сумку со всей своей рабочей экипировкой, после чего направился на выход. Попрощавшись, — совершенно заурядно, чтобы не вызвать панику, — я покинул дом, чтобы ровно через двадцать пять минут оказаться перед стойкой в гильдии алхимиков. К счастью, здесь я не потерял ни единой минуты из-за своей внешности — парню, похожему на твоего босса, но в молодости, легче поверить.

— Отец… — Я окинул помещение взглядом, отметил небольшую область, включил туда себя и отца — и отделил нас от окружающего мира наиболее эффективным, сложным и незаметным заклинанием. Конечно, если нас подслушивают — сразу поймут, что к чему, но по губам ничего уже не прочитать при том, что нас, вроде как, видно. — … тебе известно, что происходит в Рилане?

Я не исключал такой возможности, так как заместитель главы гильдии алхимиков — это не бродяжка с улицы, кое-какой доступ к информации имеет… Но всё оказалось совсем по-другому.

— Ничего серьезного.

— Мастер гильдии тоже ничего не говорил? Даже не намекал?

— Вифон в отъезде, все его обязанности сейчас на мне. — Отец кивнул на стул напротив, но я покачал головой. — Это что-то срочное?

— Меньше чем через час я буду подписывать контракт с графом, согласно которому я обязуюсь зачищать окрестности Рилана от монстров, которые уже сейчас лезут из разумного подземелья. Древнего и, возможно, большого — там уже пропало с полсотни авантюристов-слабосилков.

— А граф…?

— Знает, но хочет сохранить всё в тайне. Все А-ранговые авантюристы если не сегодня, то завтра спустятся в подземелье единой группой и попытаются его уничтожить. И если ничего не получится, то, думаю, с городом начнут что-то делать.

— Это самоубийство.

— Я знаю. И потому не иду с основной группой. Моя задача состоит в том, чтобы искать новые входы в подземелье и уничтожать то, что оттуда выберется. И я — единственный А-ранговый авантюрист, которого для этого выделили.

— Кларисса в курсе?

— Я не стал ей ничего говорить.

— Молодец… Что ж, по крайней мере, я теперь понимаю, почему Вифон позволил мне на целый месяц занять его пост. — Отец невесело ухмыльнулся. С таким начальником, мне оставалось ему только посочувствовать. — Рассказывай, что удалось узнать. Сколько у нас времени?

— Через час я должен быть у графа, так что немного. Но нам хватит…

И я перешёл в режим скоростного изложения сначала фактов, а потом и своих догадок, подведя итог несколькими вариантами возможного развития событий. Лучший для нашей семьи — это уничтожение подземелья, но он ну ни разу не реалистичный. Куда как вероятнее смотрится вмешательство короля по доносу кого-то, кому уже давно хочется умостить свой зад графский трон, или распространение информации с последующей эвакуацией и нормальной зачисткой всего, представляющего опасность для города. Или, хотя бы, прибытие пары S-ок с усилением из десятка-другого профессиональных исследователей подземелий А-ранга — вот в их успех я поверю. А наспех сколоченный отряд из десяти бойцов… это просто несерьезно. Всё равно, что послать целый парк дорогой строительной техники участвовать в ралли — по деньгам и спортивный болид, и трактор стоят примерно одинаково, да только последний для гонок предназначен в самую последнюю очередь.

Спасибо, что меня, подземелье встречавшего только в книжках, туда не послали. Опасностей множество, и новичок без опыта, будь он хоть воплощением магии, может там очень глупо закончить свой жизненный путь. Подземелья — они ведь не только монстрами опасны…

— Время поджимает. — Сказал я после затянувшейся на минуту паузы. — В общем, если всё пойдёт по наихудшему сценарию, я буду искать вас дома.

— Лучше в отделении гильдии алхимиков. Оно защищено по высшему классу, и если начнётся что-то такое, я отведу Клариссу и Тэлана туда.

— Когда на улицах поднимется паника, ты уже никого никуда не отведёшь. — Отрезал я, здраво прикинув, на что способна испуганная толпа людей, которых собираются натуральным образом жрать. В Титрихе всё было не так плохо, но там и город поменьше — в семь раз меньше населения, в разы ниже плотность оного на квардратный километр. — Постарайся не рисковать, ладно? Мама и Тэл, в отличии от тебя, практически беззащитны. Им и шального осколка хватит.

— Дома есть артефакты… но я тебя понял. Если я опоздаю, то мы останемся дома и будем ждать тебя в течении, скажем, тридцати минут. — Мне этого времени хватит раз десять облететь Рилан по периметру, так что — пойдёт. Даже если узнаю обо всём с задержкой, то всё равно успею, а если не узнаю… Нет, шансы на это не то, что минимальны — они нулевые. — Пойдёт?

— Вполне. Но я надеюсь, что к поспешному побегу прибегать не придётся.

— Надеяться можно на что угодно, сын. Постарайся не влезть в самую глубокую задницу из всех, что там будут, ладно?

— А тут уж как пойдёт… — Сказал я, и тут же открестился, разглядев в глазах отца нешуточное беспокойство. — Да шучу я, шучу. На поверхности мне ничего не угрожает, а вниз я точно не сунусь.

— С тобой, Золан, я не уверен даже в том, что на этот спокойный и тихий город не упадёт дракон, которому что-то будет от тебя надо. — Волан встал со своего места, подошёл к массивному шкафу и, разблокировав дверцы особо заковыристым образом, достал оттуда несколько флаконов, тут же вручив их мне. — Знаешь, что это?

— Биение сердца — две штуки, Огненная геенна — две штуки, и Последний шанс, одна штука. — А если человеческим, не пафосным языком, то — мобилизующее резервы организма и подстегивающее регенерацию, хорошо горящее и быстро распространяющееся жидкое пламя, одного флакона которого хватит на пару домов, и стимулятор, выжимающий из тела все соки. Менее дорогие аналоги первого и третьего настоев у меня имелись, но вот второй — это уже редкость из-за сложностей в изготовлении. Малейшая ошибка, и горит всё, включая незадачливого алхимика. — Ты меня на войну отправляешь?

— Ты не хуже меня должен понимать, что выжить, и одновременно не раскрыть твою настоящую силу может оказаться непросто. А так — ты всегда сможешь списать пару неестественно мощных взрывов на эти склянки.

— Спасибо. Пока есть время — постарайся найти целителя и используй настой. Потом всё может затянуться, а каждый день промедления…

— Обязательно. Выживи, сын.

Вот только перед самим выживанием в недружелюбной среде меня ждал разговор с графом, и, подозреваю, торг. Если удастся добиться условий, похожих на таковые у смертников А-ранга, то я буду плясать от счастья: даже безземельный рыцарь, этакий полуаристократ в глазах общества, это уже кое-что. А если меня назначат бароном…. М-м-м — это какие перспективы! Можно будет со спокойной душой совать свой нос туда, куда без титула вход закрыт. В особый отдел библиотеки города, например. Да и с аристо будет куда проще навести мосты, чтобы получить доступ к тому, что они могут предложить. Пока мне интересны только знания, но так оно будет не всегда, и связи со знатью мне будут никак не лишними. В конце концов, простолюдина обидеть может каждый, а вот перед тем, как лезть на рыцаря или барона, возможные противники уже задумаются: а оно нам надо? Может и перчаткой в лицо прилететь, а от вызова, брошенного другим благородным, уже не отвертишься чем-то вроде «я слишком хорош для тебя — вот замена, дерись с ним».

Так что настроен я был более, чем серьезно, и за награду собирался сражаться до последнего.

— Вещи вы можете оставить здесь. — Ко мне обратился чопорного вида дворецкий, в принципе первый человек, которого я встретил, пока шёл от ворот поместья до широких, ведущих в этот зал дверей. Ни стражи, ни прислуги, словно это место давным-давно вымерло. Но, как и было сказано, принесённый с собой набор авантюриста я оставил здесь. — Прошу за мной…

А следом меня проводили в не самое большое помещение, в центре которого сиротливо ютился стол с парой стоящих друг напротив друга стульев. Графа не было — видно, он относился к той категории знатных, которые не считают нужным приходить к ими же назначенному времени. Или, что тоже вполне реально, у него просто было очень много забот, связанных с готовыми сорваться вскачь событиями. Так или иначе, но спустя четверть часа в зал вошла сначала служанка, водрузившая в центре стола плитку с небольшим чайничком и парой кружек, а после и тот, на чьих руках в любой момент могла оказаться кровь нескольких сотен тысяч человек.

Граф Бельфмор.

В отличии ото многих других благородных, его внешний вид был запоминающимся и совершенно необычным. Так же, как я предпочитал костюмам и смокингам стилизованную мантию, этот среднего роста мужчина носил белоснежную рубашку, брюки — и оставляющий грудь открытой плащ длиной до колена с массивной бляхой пониже шеи. Чуть растрёпанные соломенного цвета волосы, аккуратная бородка и усы, немного недотягивающие до звания шикарных, могли принадлежать и авантюристу, и торговцу, и ремесленнику, так как выглядели совершенно обычно. Сам по себе, Бельфмор не выглядел лощёным самодовольным кретином, что лично для меня уже было откровением. Не таким я себе представлял человека, готового рискнуть жизнями горожан.

Совсем не таким.

— Ваше сиятельство, авантюрист Золан, по вашей просьбе, прибыл.

Я встал со своего места и поклонился — как безродный маг человеку знатного происхождения. Никакого преклонения колена, никакого самоуничижения, ведь граф не был мне господином, и я не ходил у него в подчинении. В ответ на это граф, огладив бородку, ухмыльнулся, и лёгким движением руки отбросил всякий официоз, предложив мне сесть. Убедившись, что я его понял, он сам так же не стал медлить, и занял место напротив. На секунду мне показалось даже, что он того гляди устало выдохнет и опустит плечи, но этого не произошло. Если граф и устал, то внешне никак это не продемонстрировал.

— Тебя должны были ознакомить с заданием, авантюрист Золан. Но ты почему-то затребовал личной встречи… — Граф начал не столь медленно, сколь редко тарабанить по столешнице, вперив задумчивый взгляд в исходящий паром чайник. — Тебя не устроила предложенная сумма?

Полтора миллиона эфир — действительно хорошие деньги, но это вполовину большая расценка на срочный наём боевого мага А-ранга для участия в операции, сложность которой может варьироваться от низшей до максимальной. Сроки стандартные для «патрулирования-зачистки», тобишь, две недели. Вот только я не слишком стандартный маг, на что и планировал упирать в этом разговоре.

— Это практически стандартный контракт для мага моего ранга с доплатой за срочность. Но вы должны были знать, что я — демон, иллити с уникальными способностями. Вдобавок, я специалист совсем другого профиля. — О том, что я генерал, должно быть известно ещё с момента моего похищения, а «Охотником» я и вовсе представляюсь перед всеми заинтересованными лицами. — Я не заинтересован в деньгах, но от титула и каких-то гарантий касательно моей семьи я бы не отказался.

— Семьи? — Кажется, граф больше удивился этому обстоятельству, нежели тому, что мне не особо интересны деньги. Высоко сидит, далеко глядит, да на кого-то вроде меня особого внимания не обращает. Видимо, он даже бегло не ознакомился с моей характеристикой — или очень убедительно играет. — Если так подумать… ты сын Волана, заместителя главы гильдии алхимиков Рилана? — Я кивнул. — Ясно. Ясно… А что касается профиля, разве ты не один из охотников?

— Один из. Но мои цели — не монстры, а люди, ваше сиятельство.

Граф задумался, словно бы припоминая что-то, спустя минуту выдвинув встречное предложение.

— Титул рыцаря и два миллиона эфир за те же обязанности. Твоих родных нельзя вывезти из города так, чтобы этого никто не заметил. Волан сейчас слишком важен.

— А мать и брата? Кларисса и Тэлан. Они совершенно обычные, ничем не примечательные. — Хотя бы их отправить подальше, в ту же крепостицу, что в трёхстах километрах к северо-западу. Нанять охрану на свои… — С ними не должно возникнуть проблем.

— Это… возможно. — Граф коснулся угла стола по правую руку от себя, и спустя секунду в зал вошёл тот дворецкий, выглядящий ещё более чопорно, чем раньше. На фоне Бельфмора это выглядело по-карикатурному смешно, так что я с трудом сдержал улыбку. — Доставь сюда писчие принадлежности и несколько бланков гильдии авантюристов.

— Сию минуту, господин.

Дворецкий испарился, и граф вновь сосредоточил своё внимание на мне:

— Сойдёмся на титуле, миллионе эфир и эвакуации твоей матери и брата под охраной моих людей, или тебя ещё что-то не устраивает?

— Ситуация весьма необычна, ваше сиятельство, и я считаю, что нужно немного изменить ещё пару пунктов… — Я-то помнил шаблон гильдейского контракта наизусть, но едва ли тем же мог похвастаться мой нынешний наниматель. — Например, сроки. Я готов работать две стандартных недели, но в случае, если все попытки уничтожить подземелье провалятся, и оно перейдёт в наступление, дальнейшее патрулирование и уничтожение монстров можно будет считать бессмысленным.

— Согласен.

— Далее, работа в составе группы при необходимости. Я одиночка, но для выполнения моей задачи компания и не нужна. Этот пункт я бы хотел вычеркнуть…

Работа с бумагами — та ещё муть, но именно от внимательности авантюриста зачастую зависела его карьера. Можно было быть сколь угодно хорошим бойцом, но если ты на что-то подписался и не выполнил своей части уговора, упустив пусть даже сущую мелочь, на этом твоя карьера может и закончиться. А то и жизнь, если именно из-за твоих необдуманных действий всё пошло наперекосяк. Потому — корпеть над контрактом нам, в лучшем случае, ещё целый час. Потом мне надо будет нагрянуть домой, чтобы рассказать родным о грядущей прогулке мамы и брата к безопасной и весьма удалённой от Рилана крепости, и, наконец, отправиться «в поле», с толикой усердия выполнять свои обязательства без необходимости беспокоиться за, хотя бы, Клариссу и Тэла.

Не такой уж и плохой этот граф — условия предложил практически те же, что и смертникам. Или, может, у него просто не было ни времени, ни возможности торговаться, уговаривать и заставлять?

Так или иначе, но своё я получил сполна. Вернее, получу.

После того, как всё закончится…

Глава 6. Вальс двух цветов. Часть I

— Вы уж постарайтесь там. — Один из авантюристов, которому, как и мне, предстояло работать на поверхности, поочерёдно пожал руки своим товарищам, которых определили в усиление к элите в числе десяти А-ранговых бойцов: двоих магов и восьмерки пользователей праны. Практически идеальное соотношение, но шансов у них всё равно не много. И они это понимали, и за одно только это уже заслуживали уважения. — Выгоняйте сюда побольше тварей.

— Да уж постараемся. А то вас тут и так многовато… — Усмехнулся лысый гигант, примериваясь к специально подобранным коротким топорам. Лезть в подземелье с теми секирами, которые он продемонстрировал нам ранее, было бы самоубийством, так как ему для замаха требовалось столько пространства… Не просто так у профессиональных исследователей в фаворитах именно кинжалы, короткие мечи и ограниченный арсенал заклинаний. — Охотник, всё помнишь?

— Всё. — Спокойно киваю, а великан в ответ просто разворачивается — и фактически тянет за собой своего чуть замешкавшегося товарища. Ранее они передали не только мне, но и ещё нескольким людям информацию о тайнике с их посланиями родным на случай, если через неделю они не вернутся. По факту, от меня требовалось пнуть гильдейских, что б те поторопились с рассылкой сообщений их семьям, но если будут тормозить, то у меня полный карт-бланш на доставку. Мне ничего за это не посулили, но и отказать я не мог. В конце концов, от их успеха зависит и моё будущее как студента… Да и, чего уж, в такие моменты можно позволить себе побыть человечным. — Удачи.

— Мы обязательно справимся! Не теряйте надежды!

Поднять боевой дух своего отряда попытался посланник церкви, он же герой и гаремодержец — Кэл Милин, но на его слова отреагировали не очень-то бурно. Лет-то ему сколько? Двадцать? Или вообще школьник, которого попаданчество перекачало…?

Так или иначе, но спустя несколько минут отряд числом в пятьдесят пять человек плюс семёрка церковников, сопровождающих героя, скрылась в недрах массивного провала, который из-за трещин и разбросанных вокруг обломков походил на череп гигантского монстра, распахнувшего пасть. Весьма символично, не находите?

— Всё, парни… и дамы. — Взобравшийся на пень мужчина с луком в руках и колчаном на поясе, наконец, решил реализовать себя в роли ответственного за координацию наших действий стратега. Его назначили всего полчаса назад, основываясь на имеющемся богатом командирском опыте, харизме и специфических способностях, — маг-лучник, уделяющий внимание только элементу воздуха, — так что к делу он действительно приступал только сейчас. До этого парадом рулить приходилось, кому придётся, что неутешительно сказывалось на общей эффективности групп зачистки. Недостатки компенсировало число, но сейчас у нас всех резервов — это шестьдесят пять бойцов D- и С-рангов, плюс я. Остальные или ушли вниз, или подохли, или их мобилизовал Граф для охраны ведущих к Рилану трактов. — Моё видение ситуации таково. У нас есть условный квадрат со сторонами двадцать на двадцать километров, который нужно патрулировать и зачищать. Боеспособных отрядов при этом — всего восемь, плюс связные, координаторы, крестоносцы и священники церкви… Ну и наш высокоранговый товарищ. Сразу оговорюсь, что план состряпан на коленке, и мы стоим здесь, тратя время, именно для того, чтобы быстро довести его до оптимального состояния. С этим, надеюсь, понятно. Что же касается нашего построения…

А с ним всё было одновременно и печально, — слишком мало людей, — и неплохо, так как назначенный командир сумел здраво оценить мои возможности, определив меня на патрулирование участка-круга радиусом в пять километров, и располагающегося, соответственно, в центре нашего квадрата. Именно там монстры проявляли наибольшую активность, и там я, пользуясь своей манёвренностью, мог активно уничтожать всё, что покажется на поверхности. В то же время, остальные авантюристы, при поддержке сравнимого по количеству бойцов отрядов церкви, должны были контролировать периметр, не выпуская порождения подземелий за него. И когда нам разрешили задавать вопросы — я не упустил эту возможность.

— В целом план звучит вполне адекватно, но один момент лично мне непонятен. Допустим, я зачищаю определённую область, допуская до периметра минимум врагов. Но я не могу заниматься этим двадцать четыре часа в сутки на протяжении как минимум недели. Хотя бы пять-шесть часов отдыха мне необходимо, и это без учёта возможного истощения резерва, если порождений будет слишком много.

— Если их будет слишком много, то нам приказано отступать к Рилану. — О как. А меня, почему-то, в такие подробности не посвятили. — Что касается отдыха, то подменять тебя будет святой церкви, Валок Тофу. Его возможностей должно хватить на несколько часов в сутки.

— В таком случае у меня вопросов более нет.

Действительно нет, так как задания проще, чем только что предложенное, и быть не могло. Знай себе — броди по отведённой под охоту зоне, да уничтожай всё, что под руку подвернётся. Крыльями я пользоваться на постоянной основе не буду, а крупные группы мелочи и редких, но более сильных монстров, о которых все шепчутся, уничтожать для меня будет просто. Придётся держаться в рамках мага-эксперта, но даже так проблемы доставить может только какая-то уж очень серьезная неожиданность, которую, кажется, и отец предсказал, и мама со своим предчувствием…

Кларисса и Тэл, к слову, должны были уже выдвинуться из Рилана вместе с охраняемым продовольственным обозом, направляющимся в ближайшую крепость. Пять тысяч гарнизона плюс церковники — там всё серьезно, и какая бы волна ни пошла из подземелья, могучие стены и крепостные артефакты её остановят.

И почему, ети эту паранойю, я думаю так, будто провал — свершившийся факт…?

— Итак, бойцы, на наши плечи взвалили увесистую ношу, но мы выдюжим. Всё, что не похоже на человека — уничтожать на месте, если попадётся что-то серьезное — запускайте огни. — Жёлтый для отрядов быстрого реагирования церкви, и красный — для меня. Всё-таки выделенная мне зона — это двести с лишним квадратных километров, и мне трудно будет не упустить вообще никого. Придётся прочёсывать, пользуясь отнюдь не самыми точными магическими методами обнаружения врага. По крайней мере, таковыми всякие потоки ветра были в моих руках, так как я не практиковался в таком их использовании. Вот серпом полоснуть — это всегда пожалуйста. — Выдвигаемся! Охотник, если что-то пойдёт не так, возвращайся, не геройствуй.

— Как будто я способен на такую глупость…

Часть II.

Если в первые часы я тратил маны значительно больше, чем восстанавливал, то позже разница стала незаметной настолько, что к утру у меня оставалось ещё восемьдесят пять с небольшим процентов резерва. Лишь трижды меня вызывали к периметру для уничтожения небольших, но опасных тварей А-ранга, коих я в своём кругу уничтожал десятками, и все три случая пришлись на ночь — время, когда даже с моим зрением я начинал лажать, не замечая скрывающихся среди деревьев монстров. Повезло нам и в том, что две трети нашего квадрата — степь, в которой даже ночью было легко обнаружить вылезший из-под земли каменный вход. Ни река, ни жидкие полосы идущего против своей природы кустарника тому нисколько не мешали.

Солнце уже не просто показывалось над горизонтом — оно не было полностью видно только из-за небольшого горного хребта на востоке. Я дежурил уже около четырнадцати часов, и скоро меня должны были подменить. Пока всё просто, и, субъективно, напор не становится сильнее, но отчего-то уже мне было не по себе. Словно мама заразила меня этим беспокойством, заставляющим всё чаще оглядываться, чаще прислушиваться к дрожи витающей в воздухе нейтральной маны. Я не боялся, нет — опасался, ведь такая реакция была неестественной. Без инстинкта воину не выжить, и то, что в этом мире взросло во мне, сейчас отчаянно сигнализировало о близости… чего-то или кого-то. Но всюду, куда ни кинь взгляд, простиралась безграничная, тихая степь. Пара рытвин, да разбитый и заваленный выход из подземелья на поверхность не в счёт: там я поработал основательно.

Сверху — чистое утреннее небо, всего пара тучек, за которыми ничего нельзя спрятать. Значит, нечто находится там, под землёй? В подземелье…?

Плавно, сам того не заметив, я начал снижаться, всё слабее и слабее подбрасывая себя в воздух. Я не летал, просто перемещаясь по воздуху с помощью невидимых ступеней и направленных потоков ветра. Это выходило у меня столь естественно, что я мог вот так просто опуститься на землю, и не обратить на это внимания. К моменту, когда я ощутил под ногами твёрдую почву, чувство приближения чего-то достигло своего апогея. Я будто бы знал, что это нечто — всего в нескольких метрах под землёй, и само выбраться никак не может. Выдохнув, я приготовился сражаться, — а к чему я ещё мог приготовиться? — и принялся разгребать землю. За несколько минут вырыв яму пять на пять метров и углубившись на четыре метра, неожиданно наткнулся на нечто чёрное. И это нечто пульсировало, словно живое. Пульсировало — и не выпускало на поверхность то, что я ощущал где-то внизу.

Сотканные из воздуха лезвия оказались бессильны перед этой преградой, а после и огонь со льдом показали свою неспособность прорваться сквозь эту тьму. Убедившись, что вокруг никого нет, я проявил в заклинаниях агрессивное свойство своей маны, добавив той разрушительности и увеличив свой над ней контроль — и спустя пару секунд уже наблюдал за тем, как медленно плавится охваченная ярко-красным, с чёрными прожилками пламенем, преграда. При этом огонь, который я сейчас использовал, был в разы менее насыщенным, нежели тот, что я применил ранее. И это показалось мне настолько странным, что я моментально пришёл в себя, выпустив крылья и за считанные доли секунды набрав высоту.

Что. За. Херня?!

Мотнув головой и осознав, что меня всё ещё манит к земле, я наплевал на осторожность и спрятался в своей броне, тут же ощутив облегчение. Мысли метались, словно раненые звери. Тело дрожало, борясь с двумя противоположными желаниями, а инстинкты, скованные разумом, яростно выли и требовали, чтобы я спустился вниз и разбил преграду. Разбил…

Я протянул обе руки к земле и потянул на себя пламя, уже выевшее в чёрной дряни воронку глубиной в пару метров, но не успел. Внизу что-то взорвалось, подняв в воздух грязь, пыль и сотни чёрных ошмётков, устремившихся ко мне и приставших к панцирю. Не успев даже начать их отдирать, я осознал, что они полностью интегрировались в мой мана-контур, и ощущались ровно так же, как всё остальное. Нейтральная мана, обладающая схожей с моей агрессивностью? Плевать! На всякий случай я всё равно их оторвал, — зацепив и то, что с ними контактировало, — сбросив всё вниз, на землю. Изучить неведомое можно и в более благоприятной обстановке. По меньшей мере, тогда, когда я пойму, кто сейчас сражается у самой земли, прикрываясь взлетающим в воздух мусором и белоснежной дымкой, сквозь миллиметровый слой которой уже нельзя было ничего рассмотреть.

Утихомирив собственное тело, я невербально прочёл несколько десятков строк, и оказался в самом центре вихря, моментально разметавшего в стороны и мусор, и дымку. Как только подконтрольный мне ветер набрал силу и мощь, я приблизительно определил местоположение сражающихся — и направил всё, что с дикой скоростью вращалось вокруг меня, в их сторону.

Над головой вновь разверзлось чистое небо, но моё внимание было направлено вниз, к земле. Там, с копьем наизготовку, застыл смуглокожий, хорошо потрёпанный герой-попаданец, Кэл. От его лат не осталось даже напоминания, а покрывающие тело раны хоть и имели характер лёгких, но были столь многочисленны, что без особых способностей долго в сознании он не пробудет. Но чёрт с ним, с героем — куда как больший интерес во мне вызвала та, с кем он сражался.

Молодая девушка с белоснежной, покрытой бордовыми татуировками кожей сжимала в обеих руках по короткому мечу, и вместо брони носила серую мантию. При этом она не выглядела потрёпанной, что, при силе Кэла Милина, звоночек тревожный…

На всякий случай создав в правой руке ледяной меч, я начал снижение, внимательно наблюдая за телодвижениями обоих бойцов. Кэл озирался, переводя взгляд то на меня, то на свою противницу, в то время как та стояла подобно фарфоровой кукле, что, в какой-то момент, позволило рассмотреть в причудливом узоре её тренировок… эмблему великой церкви?

— Кто ты?! — Острие копья нацелилось на меня. — Ты контролируешь её?

— Не угадал. Я тут, на поверхности, за старшего. И мы уже встречались. — Подчинившись, маска на моём лице поплыла, на секунду превратившись в ту, что я впервые надел в Титрихе. Я не хотел оставлять между нами недосказанность, которую может вызвать схожесть меня нынешнего и меня прошлого. — «Охотник» Золан, авантюрист А-ранга.

Странно, что его подружка даже не пытается атаковать. Стоит, будто истукан, и смотрит за нами. Никаких эмоций, но я ощущаю её готовность продолжать сражение. Но на что Кэл рассчитывал? На силу дружбы, которая не позволит этой марионетке его нафаршировать сталью? Тем временем прошла пара секунд, а герой всё ещё не мог определиться со своим ко мне отношением. Вздохнув, я резко опустился на землю, и продемонстрировал на удивление недоверчивому парню своё лицо. Мы виделись перед тем, как его группа спустилась в подземелье, так что он должен меня помнить. Если, конечно, его память на людей не столь же отвратительна, как у меня.

— А-ранг? Ты что, гильдии набрехал?

— Я буду благодарен тебе, если ты оставишь это в тайне.

— Если бы ты был с нами, то, возможно… всё было бы иначе. — Кэл скривился, перекинув копье в правую руку и выпрямившись во весь рост. Налетевший порыв ветра обдал его пылью, но он даже не обратил на это внимания. — Нет, это только моя ошибка. Прости… но не мог бы ты помочь мне с Кларой?

— Ты не хочешь её убивать?

— Нет. И, кстати, времени у нас не много. За нами шла та мразь, которую там выращивали.

— Выращивали? Давай подробности, я услышу. — Поведя плечами, я примерился к стройной фигурке девушки. Если выйду на максимум своих сил, то вырублю её за несколько секунд. Благо, сил в ней поменьше, чем в Кэле. — Ты рассказывай, не тяни.

Поглотив созданный ранее меч, я посмотрел на зияющий в земле проём — и затянул его толстым слоем льда. Чисто на всякий случай…

Раз — и я, прорываясь сквозь напоминающий тягучий кисель воздух, уже срываюсь с места, приближаясь к начавшей медленно реагировать на мою скорость девушке. Чуть жёстче, чем следовало бы, я выбил ей суставы обеих рук и земную твердь из-под ног, после чего уже спокойно, ничего не опасаясь, потоком своей маны отправил её сознание в глубокую бессознанку. Будь она в нормальном состоянии, и я бы не справился столь легко, но с тупой, словно пробка, куклой — прокатило. Придержав начавшую оседать на землю девушку, я посмотрел на широко распахнувшего глаза Кэла.

— Жива и в определённой мере здорова. Вправить суставы, подлечить — и будет как новенькая.

— А ты… не можешь?

— Моя мана не подходит для исцеления. Лучше скажи мне — что с миссией?

— Провал. Все мертвы или взяты под контроль. Спаслись только мы, и то благодаря тому, что потолок над нами начал просвечивать. Это ты сделал?

— Можно и так сказать. — Я вновь покосился на рукотворный вход. Ощущение близости чего-то эдакого никуда не исчезло. Притянув к себе свалившуюся после активации панциря поясную сумку, я вынул оттуда пару свитков исцеления, бросив их потрёпанному союзнику. Если тут начнётся свистопляска, его копье лишним никак не будет. — Подлатай себя, и, если уверен, напарницу. И рассказывай уже! Мне нужно знать, что происходит!

Кэл развернул первый свиток — и спустя пару секунд раны на его теле начали зарастать. При этом второе исцеление он тратить не спешил, заработав в моих глазах лишний плюс. Неясно, будет ли его девушка после пробуждения адекватной, а исцелять её, чтобы потом снова избить, или вообще получить удар в спину — это кретинизм. Больше всего я опасался того, что парень окажется клиническим идиотом с синдромом героя, но всё как минимум не настолько плохо.

— Подземелье контролирует зверолюд по имени Датон. Он слился с сердцем подземелья, и получил все его способности. Вдобавок, каким-то образом он подчиняет себе людей. Кто-то может защититься, и это не зависит от уровня силы. — Кэл говорил быстро, но спокойно и даже холодно. Он не объяснял, что послужило основой для сделанных выводов, а я не спрашивал — просто брал на заметку, отчётливо понимая, что времени ОЧЕНЬ мало. Если минуту назад я чувствовал, что нечто где-то там, внизу, то сейчас оно явно приближалось, и приближалось быстро. — С ним его сообщницы, две зверолюдки и белая девушка. Именно она оказалась сильна настолько, что мне не удалось её даже ранить, хоть я и пытался всерьез её убить.

— Твой ранг?

— Император.

А чего я ждал от попаданца? Что он будет королём? Но всё-таки, скорость роста людей, которых я то и дело встречаю, поражает.

— Приготовься. Есть что-то ещё, что я должен знать?

— Это неточно, но мне показалось, что та белая может аннулировать любую обнаруженную магию рядом собой. — И что мне это напоминает? — Полноценно с ней схватиться мне не дали…

Без взрыва, без грохота — лёд, которым я запечатал прожжённый выход, просто исчез, и оттуда вылетела девушка, всё тело которой покрывал белоснежный панцирь, а вокруг, словно спутники планеты, вращались полумесяцы, от которых прямо разило опасностью. Ну и, конечно же, ни одно сражение не могло обойтись без миньонов главного гада — из дыры так же выбрались и упомянутые Кэлом зверолюдки. Одна угрожающе поигрывала изящной алебардой, а вторая — сжимала в руках соединенные цепью мечи. И обе, по моей беглой оценке, были никак не слабее королей.

— Видишь, как хорошо сложилось. Ещё подерёшься — вовек не забудешь.

— Ты смеешься?

— А на что похоже…?

Впрочем, дальше непринуждённо болтать нам не дали, и приготовление массивного бадабума я завершить не успел. Вперёд, подняв алебарду на уровень своего лица, ринулась первая зверолюдка, а следом за ней начала действовать и вторая, взмывшая в воздух на паре появившихся из ниоткуда «птичьих» крыльев. Так как мечи у неё были на цепях, я решил не обольщаться по поводу разделяющего нас расстояния — и оказался прав, практически избежав со свистом пролетевшего мимо клинка, оставившего глубокую царапину на покрывающем моё предплечье панцире. Хмыкнув беззвучно, я схватил цепь и дёрнул её на себя, отчего лёгкая и не ожидавшая от меня такой скорости девушка устремилась к земле. И тут бы я её добил, но в бой вступила белая, продемонстрировавшая скорость если и уступающую моей на пике, то ненамного. Избежав пронёсшейся мимо волны ослепительно-яркого пламени, я уклонился от одного из полумесяцев и разорвал дистанцию, создав в обеих руках по мечу и приняв нарочито небрежную стойку.

— А ты чьих будешь, красавица?

Не отвечает — висит напротив, а полумесяцы вращаются всё быстрее и быстрее. Этакий белый вихрь, в котором отчётливо выделяются глаза девушки: левый ярко-голубой, а правый почти изумрудный.

Голубой…

Изумрудный…

— Целестия…?

Глава 7. Вальс двух цветов. Часть II

Я стоял, смотрел на спокойно парящую в воздухе сестру, и не мог понять, как она здесь оказалась, и что делает вместе со зверолюдьми, со слов Кэла захватившими подземелье. Но что ещё больше усиливало моё непонимание, так это тот факт, что внешний вид Целестии походил на мой в панцире, и был практически идентичен таковому у когда-то отколовшейся от меня половины души. Белоснежный монстр… я не верил, что она вот так просто стала им.

— Целестия! Это я — Золан…! — Я взмахнул крыльями и попытался приблизиться к ней, но в одно мгновение многократно ускорившиеся серпы-полумесяцы едва не разрубили меня напополам. Уйти удалось лишь за счёт пущенных в расход мечей, которых эта чёртова антимагическая мясорубка просто перемолола. При этом я не чувствовал дрожи маны, которая должна возникать при управлении столь насыщенными маной элементами вдали от тела, и это, в определённом роде, пугало. — Если слышишь — хотя бы скажи что-то, чтобы я мог понять…!

Но вместо слов — над степью разнёсся полный бесконечной ярости и нескончаемой тоски вой, который не мог принадлежать ни человеку, ни демону. Одновременно с тем во все стороны ударила плотная волна маны, не причинившая мне вреда, но образовавшая на земле заметную воронку, и разметавшая зверолюдок. Кэл, молча взявший все заботы о этих тварях на себя, так же даже не пошевелился, попав под давление, способное крушить дома.

Идиотка. Если с ней происходило то же, что и со мной… то какой способностью, помимо миротворца, она обладает? Без этого знания мне смертельно опасно с ней сражаться. Ведь миротворец, с какой стороны ни посмотри, серьезная сила. Мне, с моими прямолинейными атаками, будет очень непросто не попасть под её рассеивание магии. Даже мечи — и те тухли при столкновении с полумесяцами, а после раскалывались, превращаясь в обычный крепкий лёд. В плане физических возможностей я был на шаг впереди, но что такое этот шаг, если пройденный нами путь — это многие сотни метров…?

— Напарник, — я не рискнул называть Кэла ни по имени, ни по геройскому титулу, дабы не давать его непростым противницам лишней информации. Копейщиков — много, а герой всего один, — не вмешивайся. Я постараюсь увести её подальше отсюда, на юг, к реке.

— Увести?! Она тебя размажет, чёрная ты тва…

В очередной раз накинув Кэлу лишний балл за нападение на отвлёкшегося ради словесной нападки врага, я выдохнул, и уже гораздо спокойнее проанализировал ситуацию. Несмотря на близость серпов, моя способность к полёту не обратилась в ничто, хоть и основывается на магии — крыльями я могу и не махать, и всё равно не упаду. Просто так маназатраты ниже, но в бою это не столь важно. При этом мечи начали терять стабильность ещё находясь за моей спиной, а при столкновении превратились в безобидные куски льда. Знать бы, как именно миротворец рассеивает магию, и не пришлось бы экспериментировать. Но чего нет, того нет.

— Если ты ещё не потеряла себя, то поддайся чуть-чуть, о`кей? Я постараюсь бить не слишком больно.

Опустив веки, я ухватился за скопления маны напротив, приняв их за ориентиры. Полностью идентичные по своей структуре, полумесяцы, в отличии от разных заклинаний и их порождений, легко отслеживались в пространстве, что я собирался обратить в своё преимущество. За счёт скороговоркой, одними губами произнесённого заклинания высшего физического усиления, которое я считал бесполезным для себя и потому не нарабатывал до невербального варианта, удалось увеличить разрыв в скорости ещё на семь-восемь процентов. В теории, естественно. Но было ли это преимуществом, если уже сейчас несущуюся прямо на меня девушку окружает шесть… нет, семь серпов? И могло ли это быть свойством её второго дара?

Я ринулся вперёд и перед самым столкновением с первым из серпов извернулся, словно змей, и усиленным маной локтем ударил по плоскости этой махины, отправив её в полёт до земли. Сразу после этого я попытался провернуть то же самое со вторым, но был вынужден отступить, дабы не попасть под серию следующих друг за другом белоснежных лучей, срывающихся с кончиков пальцев Целестии. Один даже достал до сражающихся в полукилометре зверолюдок, пропахав в земле солидную рытвину. Разрушительная мощь, на глазок, вполовину ниже, чем у моих мечей, но эта способность может оказаться с сюрпризом. Ну, разные принципы приложения сил и всё такое. Тоже немаловажный момент, но…

Что за дичь происходит?

Выбитый мною из построения серп не вернулся обратно, да и таять не спешил, но он погрузился в землю — и воткнулся в слой концентрированной, агрессивной чёрной маны, которую та скрывала. Именно её я прожёг недавно, и именно из неё сейчас вырастали новые, серые полумесяцы, взамен истаявшему белому. Не трудно было угадать, куда вся это прелесть полетит — и я угадал, части избежав, а последние попробовав на зубок ударами сжимаемых в руках мечей, концентрация моей истинной маны в которых была столь высока, что ото льда как такового там уже ничего не осталось, но разрушение снарядов всё равно далось слишком легко. Белые — неповторимый оригинал, а серые — хрупкие подобия, призванные брать числом. Не уверен, что они даже мой панцирь пробьют, но пробовать почему-то не хочется. Есть шансы?

Со всем, что я увидел, есть.

Тем временем Целестия притянула к себе уцелевшие серые полумесяцы, в считанные мгновения, пока я пытался прорваться сквозь кружащие вокруг неё серпы, их поглотив. Я мог поступить точно так же, но опасался влияния чужеродной маны на свои тело и сознание. Она же, потеряв разум, об этом даже не задумывалась, что и позволило ей создать матово-чёрный серп на цепи, лёгший ей в руки как родной. Совсем неудивительно, учитывая то, какое оружие она предпочитала в детстве.

Рывок в сторону — и мимо пронёсся срубивший мне крыло, — которое, впрочем, тут же восстановилось, — чёрный полумесяц. Я же, едва это произошло, уже обеими руками схватился за цепь, дёрнув её на себя и нацелив на приближающуюся сестру несколько массивных ледяных копий, из которых лишь одно обладало достаточной мощью, чтобы ранить кого-то, подобного мне. При этом выглядели они одинаково, и летели в перёд совершенно хаотично — так я собирался проверить, насколько точны ощущения Целестии в такой форме, и может ли она отследить настоящий снаряд от фальшивок.

Вот первое копье ударяется о её грудь и бессильно рассыпается на осколки, не удостоившись и толики внимания со стороны моей противницы. Второе, третье, четвёртое… И лишь пятое, настоящее, она отразила собравшейся в ком перед ней цепью. Все последующие снаряды были ею хладнокровно проигнорированы, а следом между нами завязался бой, в котором я одновременно решал две задачи: пытался нанести Целестии сколь-нибудь значимый урон, и избегал столкновения с серпами, пользуясь тем, что моя способность к полёту не аннулировалась, а воздушные ступени под взглядом девушки или не пропадали вовсе, или делали это с солидной, для наших скоростей, задержкой.

Медленно, но уверенно мы поднимались всё выше и выше, пока не пронзили собой попавшееся под руку облако.

Что я мог сказать о миротворце за эти двадцать секунд боя? Во-первых, Целестия не сводила на нет абсолютно все заклинания, попадающие в её зону видимости и при этом находящиеся в определённом радиусе. Не существовало вообще никакой зависимости от её взгляда. Я мог атаковать в спину и не добиться никакого результата, мог атаковать в лоб, используя несколько разных заклинаний, и все они так же обращались в ничто. Но стоило атаковать так же, напрямую, тремя заклинаниями, но под бОльшим углом — и рассеять ей удавалось максимум две магических атаки, иным способом избежав урона от третьей. Эти обстоятельства, которые мне удалось выяснить, позволили окончательно сформировать моё видение способности миротворца.

В считанные секунды безоблачное небо заволокло тучами, а вода из реки под нами столбом ударила вверх, обращаясь в пар и распространяясь вокруг. Из-за необходимости сосредоточиться на сложных комплексных чарах я был вынужден отступить и даже пропустить пару ударов, опять потеряв крыло и обзавёдшись раной на груди, прорубившей панцирь словно масло и пустившей мне кровь. Дыра тут же заросла, но неспособность моей брони противостоять ударам чёрного полумесяца — звоночек тревожный, заставивший меня изрядно поторопиться с воплощением своего плана. Не став дожидаться, пока пар и тучи распространятся достаточно далеко, я ненаправленным взрывом отбросил девушку в сторону — и единомоментно выпустил десять процентов ото своего резерва, насытив пар и тучи своей тягучей, чёрной и невероятно агрессивной маной. В правой руке сформировалось насыщенной силой копье, я замахнулся — и метнул его в Целестию, безо всяких обходных манёвров прущую на меня, словно танк. И в момент, когда до столкновения остался жалкий метр и считанные миллисекунды, на встречу моему оружию устремился отчётливо видимый, рассеивающий магию квадрат. Взгляд девушки, так же это заметившей, дрогнул от осознания, но было уже поздно.

Я всё понял.

Рывок, ещё один, взмах мечом — и в сторону Целестии устремляется волна непроглядной тьмы, под прикрытием которой я иду на сближение. При приближении первого полумесяца изворачиваюсь и отталкиваюсь от плоскости обеими ногами, выбивая его из построения и меняя направление своего движения. Вовремя, ведь там, где я только что находился, разрезали воздух движущиеся с безумной скоростью серпы, столкнувшиеся друг с другом и вынужденно остановившиеся на долгую, тянущуюся целую вечность секунду. По появившимся в моих руках мечам с силой ударила чёрная цепь, заскользившая по лезвиям, а следом слева прилетел и сам полумесяц, возвращающийся к своей хозяйке. Я стиснул зубы — и, вложив в удар львиную долю уже собранной силы, взмахнул правым, охваченным яростным пламенем мечом, перерубив злосчастную цепь и тут же, отбросив серп, развернувшись к Целестии. Её искаженное гневом лицо, глаза, медленно заплывающие тьмой — ничто в этом выражении не напоминало мне о той стервозной, но гениальной девчонке, немало гонявшей меня на полигонах иллити. Эта ярость, эта белая кожа, на которую хищно наползал слой такого же белоснежного панциря, с секунды на секунду готового превратиться в маску, которой ранее не было…

И направленные на меня пальцы, на кончиках которых закручивались белоснежные, ревущие сферы. Я не только ошибся, но и позволил своей руке дрогнуть. Не срубил голову сестры, упустил свой шанс, и теперь бился в конвульсиях в потоке маны, по своей сути противоположной моей. Крылья сорвало в первые же секунды, и организм не стремился их восстанавливать, все силы сосредотачивая на регенерации плавящегося панциря, без которого я был бы мёртв ещё в первые секунды. Всё тело горело, и от этой боли я отрешиться не не мог, а не хотел. Не имея возможности помочь самому себе, я, словно отъявленный мазохист, отпечатывал в памяти итоги проявленного милосердия. У всего должно быть своё место, и тот, кто вступил в бой, должен сражаться с готовностью отнять жизнь любого, вставшего на его пути.

Даже если этот кто-то — его сестра.

Приземление вышло мягким, и я успел даже твёрдо встать на ноги, готовясь отражать следующую атаку, но её не последовало. Я вскинул голову, вперив взгляд скрывающихся под маской глаз в застывшую на фоне чёрных туч, моих туч, Целестию — и в то же мгновение в её фигуру ударили молнии. Много молний, совокупности которых хватило бы и на десяток монстров класса «цитадель». Но Целестия не была монстром, и обладала силой, в чём-то даже превосходящей мою. Скрывшись под крышей из двух плоскостей миротворца, она, казалось, с презрением смотрела на меня, не предпринимая никаких активных действий.

А после каскад молний исчерпал себя, и небо начало светлеть.

— Она — само совершенство, правда?

Меч рассекает воздух, но седой, словно лунь, зверолюд с многогранным кристаллом, торчащим из груди, легко избегает удара. Я не ожидал появления нового действующего лица, и потому моя атака вышла весьма посредственной. Даже какой-нибудь король меча не пострадал бы, а тут — тот, кто устроил всё это, насколько я могу судить глядя на послушно вьющуюся вокруг него плоть подземелья. Теперь не оставалось никаких сомнений в том, чем на самом деле являлась эта чёрная масса, через которую я сумел прорваться.

— Ты управляешь ею?

— Да. — Я отступил на шаг назад, ощетинившись мечами, когда по левую руку от зверолюда быстро, но мягко приземлилась Целестия. Маска на её лице сформировалась окончательно — пара маленьких рожек, узкий разрез глаз, рублёные линии… Так же, как у меня, её маска закрывала лоб, глаза и нос и, отдельно, подбородок, оставляя открытым рот. — И ты мог бы стать столь же совершенным, но… прощай.

Зверолюд театрально щёлкнул пальцами — и неподалёку раздалась череда особо разрушительных взрывов. В моей голове что-то щёлкнуло, и я понял, что иногда паранойя всё-таки играет в мою пользу. Одновременно с шагом вперёд, я ударил по Целестии волной льда — не для того, чтобы ранить, но для того, чтобы сковать, замедлить, не позволить помешать мне убить того, кто не брезговал самыми грязными приёмами. Но просто так умирать зверолюд не собирался. Он вскинул руку, проведя кончиком большого пальца по кольцу на указательном, и в его руке появился изящный, чуть изогнутый меч, с которым столкнулся мой ледяной клинок. Войдя в клинч, я надавил и, фонтанируя маной, словно какой-то неумёха, придавил ублюдка к земле, не позволяя ему сделать ни шага в сторону. В то же время лёд чуть в стороне треснул — и в меня ударил белоснежный луч, многократно более узкий, чем ранее, но сохранивший ту же мощь. Уже не панцирь, но плоть начала гореть огнём, но я не отступал до тех пор, пока спину зверолюда не пронзило копье, лезвие которого вышло с другой стороны.

Кэл, которого я заметил всего несколько секунд назад, грубо провернул своё оружие в ране, подцепил ещё больше плоти — и рванул древко на себя, превратив всю грудь нашего врага в труху. Между тем, Целестия уже приблизилась ко мне и перешла в ближний бой, заставив меня отступить. Я не атаковал — только защищался, надеясь на то, что без уже мёртвого контроллёра, которому герой на всякий случай и голову отпахал, её сознание прояснится, но этого не происходило. Я обзаводился всё новыми и новыми ранами, панцирь регенерировал всё медленнее, и даже попытки перехватить инициативу ни к чему не приводили. Кружащиеся вокруг полумесяцы вкупе с восстановившимся чёрным оружием в руках девушки — не то, чему можно противостоять в таком состоянии.

В очередной раз избежав прямого удара, я запрыгнул на очередной серп и, воспользовавшись его инерцией, разорвал дистанцию, краем глаза увидев, как безголовый, с дырой в груди зверолюд поднимает свою черепушку с земли и, водрузив ту на место, что-то говорит Кэлу, в шоке застывшему напротив. Спустя долю секунды разглядел я и выглядывающие из земли женские тела, которых там не было, и последним, сместившись ещё немного в сторону — шевельнувшиеся губы врага. Я обратился в слух…

— Ты ещё нужен, иномирец. Предавайся отчаянию, жажди отомстить за своих шлюх — и жди. Я сам приду за тобой, когда ты мне потребуешься. — Копье, которым Кэл попытался дотянуться до зверолюда, окутала чёрная, вязкая плоть подземелья. — А своему союзнику передай, что раз уж ему повезло, то пусть растёт, и в нашу следующую встречу не разочарует меня.

От попытки героя достать его ногой эта тварь увернулась весьма оригинальным образом — просто рассыпалась прахом, а выпавший из его груди кристалл моментально утонул в почве. Целестия, в какой-то момент переставшая на меня наседать, так же скрылась в разверзнувшейся у неё под ногами дыре. Я, подозревая подвох, подпрыгнул вверх и бросил все силы на регенерацию крыльев, в какой-то момент зафиксировав себя в воздухе, но нападения не последовало. Более того — воцарившаяся вокруг мёртвая тишина прерывалась только завываниями ветра, да стрёкотом далёкого пожара, распространяющегося по лесу. Ни монстров, ни врагов, ни заклинаний. Только пара разбитых, униженных попаданцев, одному из которых утёрли нос, а другой потерял дорогих для себя людей.

Ведь другой причины, по которой можно стоять на коленях перед присыпанными землёй истерзанными телами, я не видел.

Плавно спустившись на землю, я рассеял свои последние мечи и жадно впитал ману обратно — от резерва осталось пятнадцать процентов от силы, и я был очень, очень себе благодарен за то, что тогда не поддался соблазну пополнить запасы от плоти подземелья. Уверен, то, что там рвануло — и есть те кусочки, попытавшиеся со мной слиться. Вот только как этот зверолюд всё так подстроил? Изначально наблюдал за нашим боем…?

— Ранен?

— Нет.

Кэл чуть качнул головой, не сводя взгляда с девушек, которых при жизни можно было назвать красавицами… но сейчас они представляли собой печальное зрелище. Складывалось ощущение, что их покусали, сожрали и уже начали переваривать, а после — вытащили сюда. Сражаться? Зачем, если можно ударить по больному, и превратить своего врага в безвольную куклу?

— Их нужно сжечь. Вставай. — Я схватил Кэла за плечо и, не особо церемонясь, поднял парня на ноги. Он нисколько не сопротивлялся, но явно хотел возразить по поводу сожжения. — Их уже не вернешь.

Дождавшись, пока сломленный герой кивнёт, я создал в своих руках белоснежное пламя — и опустил его на землю, позволив тому обратить в ничто и тела, и часть почвы. Да, Кэл — попаданец, и, возможно, хотел бы попрощаться с погибшими в соответствии с традициями своей прошлой страны, да только с их внешним видом ничего хорошего из этого точно не выйдет.

— Что со зверолюдками?

— Мертвы.

— Соберись. Наш бой не могли не заметить, так что как минимум святой церкви уже должен двигаться сюда. — Да что там — не могли не заметить! Мы тут устроили войну таких масштабов, что весь Рилан должен на ушах стоять. Спасибо и на том, что мама этого не увидела. Её бы инфаркт хватил от осознания того, что я — где-то там, посреди творящегося бедлама. — Слышишь меня? Может, тебе врезать? Полегчает.

Утешать? Выражать соболезнования? Я не готовая утешить героя девица, так что это не наш метод. Мне, в общем-то, было бы плевать на душевные терзания попаданца, но мы уже дважды сражались вместе плечом к плечу, да и его происхождение — вещь немаловажная. В этом мире концентрация императоров не столь велика, чтобы разбрасываться возможными союзниками.

Очень хорошо мотивированными союзниками.

— А… ты? Тебе не нужно бежать?

— С чего бы? — Я вздёрнул брови. — Его сиятельство — мой наниматель, и он знает, что я демон. Единственное, что мой уровень сил желательно сохранить в тайне… или хотя бы приуменьшить.

Пусть запоздало, но я втянул в себя панцирь, заставив Кэла поморщиться. Согласен — выглядит этот процесс немного жутковато. Будто какой-то симбионт в тело забирается, или ещё какая пакость. Но что поделать, если это моя собственная мана?

— Этот… зверолюд… Ты слышал, что он сказал?

— Слышал. — Я поднял с земли чуть погнутое, покрытое зазубринами адамантитовое копье, бросив его Кэлу. Тот его хоть и поймал, но держать продолжил, словно палку, а не своё оружие. — Я его раньше не встречал.

— Я тоже. Только здесь, в подземелье. И… — Герой шумно выдохнул, левой рукой взлохматив свои волосы. — Мы должны спуститься вниз! Снова!

Крыша, тихо шурша шифером, взмахнула крылами — и приготовилась ко взлёту?

— Мне как минимум нужно восстановиться. И тебе бы не помешало…

Те накопители, что не сорвало, я уже поглотил в бою. И все равно этого не хватило — слишком жуткая вещь, эти белые лучи.

— Через сутки все твари, которых создал этот маньяк, полезут на поверхность. Уже меньше, чем через сутки. — Если бы адамантит мог хрустеть — он бы захрустел, до того сильно Кэл сжал древко копья. — Я не знаю, чего он добивается, но он явно хочет, чтобы мы играли по его правилам. В городе не осталось никого, кроме меня, тебя и Валока, кто мог бы спуститься вниз и уничтожить муляж сердца.

— Муляж?

— Скорее всего. Тогда я этого не понял… — Кэла била дрожь. Нет, не так — его колотило до такой степени, что кончик его копья можно было бы прямо сейчас использовать вместо отбойного молотка. Кажется, я недооценил полученную им душевную рану… по меньшей мере на порядок. Сколько он дружил с этими девушками? А сколько встречался с ними? И вот так лишиться всего… — … но сейчас уверен! Там, внизу, старое тело этого ублюдка! Вмуровано в кристалл, и если его уничтожить…!

— Мы можем ничего не добиться этим, понимаешь?

— Есть другие предложения?

— Самый простой способ разобраться с подземельем — бомбы. Уничтожим это твоё сердце, а если не поможет, то взорвём там всё к чёртовой матери. И напалмом заполируем, для надёжности. Без воздуха даже самая живучая тварь быстро отправиться к праотцам.

— И где всё это взять?

— В Рилане. Гильдия алхимиков, торговцы, авантюристы… На перевалочном пункте, каковым является город, этого добра должно быть валом. Если граф подсуетится, то у него будут все шансы спасти свой зад от близкого знакомства с королевским… гневом.

— А вазелин ещё надо заслужить… — Шёпотом пробормотал герой, уйдя в свои мысли. Впрочем, вынырнул он оттуда столь же стремительно: — Время. У нас мало времени, а путь вниз у нас занял много часов, большой группой…

— Я могу прожечь плоть подземелья. — Опускаюсь на колено и, в доказательство своих слов, направляю вниз отзеркаленный столб пламени, постепенно расширяющийся — и спустя несколько секунд пробурившийся до какого-то тоннеля. Стены подземелья медленно затягивались, но пройти можно было легко. — Так мы доберёмся гораздо быстрее, если ты помнишь ориентиры и примерное направление.

— С этим проблема. На втором или третьем этаже был огромный многоуровневый лабиринт из отполированной до блеска многогранной стали, которую очень трудно пробить. Мы плутали там несколько часов, прежде чем нашли выход. Там даже я не мог определить, куда идти. Только наощупь.

— Значит, оставим в запасе чуть больше времени, чтобы, если понадобится, там пройти на своих двоих. — Уже гораздо более бодрый и отошедший от боя, я посмотрел на приближающегося Валока Тофу. Никем иным скопище лент, скользящих по земле и направляющихся в нашу сторону, быть не могло. — Доделаем дело, а потом как следует проводим твоих павших товарищей.

— Да. — Кэл твёрдо кивнул, впечатав кончик древка в землю. — Нельзя, чтобы их смерти стали напрасными. Они хотели спасти город — и они его спасут. Пусть даже и моими руками.

Что там говорил отец? Не верится, что со мной ничего не случится, да? Случилось, и случится еще раз. Ведь ответы, возможно, ждут нас там, внизу…

Глава 8. Такая переменчивая истина

— Если бы я не допросил тебя недавно, то ты бы был уже мёртв, юноша.

— Возможно, да. А возможно и нет. — Смысла что-либо скрывать я уже не видел, ведь так или иначе Валок Тофу обо всём узнает. И ладно Кэл, он ещё мог попытаться меня отмазать… но вот незадача, нам не хватило времени согласовать детали, а по расхождениям очень легко распознать ложь. И это не говоря о способности святого выявлять правду независимо от желания допрашиваемого. Всего парой вопросов можно было вывести меня на чистую воду, и я пока сдерживал желание просто убить Валока исключительно из-за нежелания идти на конфликт с верным великой церкви Кэлом. И то — колебался между двумя вариантами. — Сейчас у нас одна задача — предотвратить катастрофу.

— Катастрофу?

— Меньше чем через сутки монстры из подземелья должны начать выбираться на поверхность. — Я решил не дёргать опять задумавшегося о своём Кэла, и взял объяснения на себя. — Нам нужно успеть опуститься на самый нижний уровень, доставить туда побольше всего, что способно взрываться, и кардинальным образом избавиться от проблемы. Зачинщики всего этого скрылись под землёй, но я не думаю, что они всё ещё находятся неподалёку.

— Причина?

— Они оставили нас в живых, хотя легко могли убить. — Я перешёл на шёпот и даже слегка исказил воздух по направлению к Кэлу. — Как всех напарниц героя.

— А те две девушки из волчьего племени? Их останки… это Кэл?

Точно не я, так что…

— Больше некому.

— Это плохо… Но ты правильно поступил, что сообщил об этом сейчас. Церковь зачтёт тебе твоё участие.

Я ухмыльнулся:

— Мне хватит и той награды, что просто обязан мне предоставить граф после встречи с таким врагом.

— Ты переоцениваешь деньги и титулы, юноша. Я… нет, церковь может дать тебе гораздо больше. Я понимаю, почему ты решил скрыть свою силу. Но ты не желаешь человечеству зла, и потому этот обман мы можем простить. — Тон, выражение голоса, даже взгляд — всё от и до было направлено на то, чтобы расположить меня к нему. Искренность? Нет, всего лишь актёрское мастерство. Игра, призванная обратить меня в инструмент церкви. Такой же инструмент, как и сам Валок Тофа. — Покровительство патриарха позволит твоей семье не боятся ничего и никого. Даже король не пойдёт против вас, ибо ему это будет невыгодно. Сейчас же твоим родным угрожают многие, а без покровителя… кто знает, когда и что с ними может случиться?

— Опасные слова, господин Тофа.

Я прищурился. Зря он упомянул семью, ой, зря. Чаши весов ведь так легко накренить в нужную сторону…

— Их слышат только те, кто должен слышать. Я верю в то, что ты…

Раздалась череда взрывов, поднявших в воздух тонны и тонны земли. Взметнувшиеся вверх ленты сумели остановить прозрачное, с чёрными вкраплениями, копье, но уже мой рассыпающийся на части меч легко прошёл сквозь защиту святого, на огромной скорости пробив его грудь — и оставив в ране крошечные частички моей маны, мгновением позже обратившиеся чудовищными цветками, разорвавшими внутренности человека и исключившими всякую возможность его исцеления. В моих глазах застыло алое свечение Палача, и, получив отклик, я не мешкал, пойдя на осознанный риск.

Вся моя мана в теле Валока рванулась вверх и разорвала его череп на части, после чего вернулась ко мне, обратившись в чёрное лезвие и без какого-либо сопротивления пробив мою грудь. Убедившись, что смерть в ближайшее время мне не грозит, я приготовил несколько невербальных заклинаний — и повалился на землю, обагрив землю кровью.

А спустя пару секунд рядом, оставляя в земле длинные дорожки, проскользил готовый к бою Кэл. Один его взмах — и поднявшийся вихрь разметал витающие в воздухе клубы пыли, но никого, кроме истерзанного тела святого и раненого «врагом» меня рядом не было.

— Валок! Ещё и тебя…! Ненавижу! — Герой с силой вбил копье в землю, отчего по той прокатилась дрожь. Он не мог ничего увидеть, ведь взрывы лишили его всякой возможности хоть что-то разглядеть, а со святым я разобрался даже быстрее, чем планировал. Утолил пока ещё слабую жажду Палача, но взглянул на церковь изнутри глазами того, кто подчинялся лично патриарху. Не обошлось без риска, ведь Кэл мог как-то всё понять, но, похоже, обошлось. А преступления… если бы Валок не переступал черту ранее, то даже с недавними угрозами я бы и не смог прочитать его глазами. Но это не умаляет того факта, что я поступил подло, расчетливо — и лицемерно. А лицемерия я не очень-то и люблю. — Ч-чёрт!

Наткнувшись взглядом на полусидящего меня, герой заозирался в надежде найти что-то, что может помочь мне исцелиться, и нашёл. Несмотря на жестокость, с которой я прикончил Валока, его вещи пострадали по самому минимуму, а на такое задание снарядился он ничуть не хуже матёрого авантюриста. Быстро отыскав свиток исцеления и рассыпав все остальные, Кэл применил запечатанное заклинание на меня — и рана в груди начала затягиваться.

— Нужно уходить отсюда!

— Идти можешь?! — Парень отчаянно пытался охватить своим взглядом всё вокруг, но даже императору — пользователю праны, это было не под силу. Так же, как обычный человек может не успеть среагировать на скрытную атаку другого такого же человека, император мог прозевать удар другого императора. В обратную же сторону всё действовало иначе, и там, где король меча опоздал бы, император мог играючи избежать удара. — Эй! Охотник, не вздумай умирать!

— Я… в норме. В каком-то роде. — Пошевелив крыльями за спиной, я кое-как поднялся на землю, поморщившись от боли. Актёрское мастерство — мастерством, но мне не так давно хорошенько наваляли, а одними свитками восстановиться было нельзя. Закрыть раны, остановить кровь, привести тело к исходным параметрам — это да, но существовало ещё очень много того, на что магия такого плана не могла оказать влияния. — Как хочешь, а я полечу. Поспеешь так, чтобы держаться на высоте?

Герой качнул головой:

— Не думаю.

— Тогда хватайся за руки, как-нибудь я тебя донесу. Если повезёт, то упадём рядом с храмом, а там нас подлатают.

Шаг назад для человечества, крошечный шаг вперёд для демонов, и огромный прыжок для одного скромного иллити, сорвавшего солидный куш. Мне ещё долго переваривать все хитросплетения и интриги, царящие в великой церкви, но кое-что я мог сказать уже сейчас.

Их ненависть к демонам — абсолютна, и как союзники мы ими не рассматриваемся априори…

— Ровнее держите, дери вас демон в одно место! Уроните — потравит всё в радиусе десятка киломеров! — Седрик, — с которым после встречи я перекинулся всего лишь парой общих фраз, так как на тот момент нам надо было в город за экипировкой — мне домой, а Кэлу в церковь, — изрядно обветшавший за эти годы, стал одним из тех, кого ответственные за подготовку операции аристо назначили организовать подрыв подземелья, которое, к счастью, не успело дотянуться своими лапами до Рилана. Не дотянуло семь километров при том, что его непосредственная площадь, изолированная непробиваемой обычными средствами чёрной плотью, была никак не меньше трёхсот-трёхсот пятидесяти квадратных километров, вытянувшихся в форме овала. Определили это по схеме уже обнаруженных во время зачистки выходов, но точность — сами понимаете, ни к чёрту, ведь с тем же успехом подземелье может тянуться на восток или юг, в противоположную от города сторону. Тут не то, что гильдии — всех сил церкви Рилана не хватило бы, чтобы всё это контролировать.

К счастью, из-за устроенного нами светового шоу и небольшого количества добравшихся-таки до городских стен монстров граф бросил всякие попытки и дальше скрывать существование подземелья, объявив всеобщую мобилизацию для способных держать оружие, и эвакуацию — для гражданских. Гигантский временный лагерь было решено разбить вокруг крепости, в которой сейчас находилась мама с братом, так что от праведного гнева меня теперь ничто не спасёт.

А ведь я ещё и в самую задницу лезть собираюсь, таща с собой такое количество накопителей, что взорви кто-то такую кучу в центре Рилана — и от первых двух-трёх колец один только кратер и останется. И всё это добро было решено взрывать так глубоко, как только удастся забраться. Даже интересно — я один слабо себе представлял, как повлияет подрыв некоей огромной подземной конструкции в непосредственной близости от города? Не провалится ли часть Рилана под землю, и не проще ли, действительно, просто устроить монстрам кровавую баню на поверхности? Ведь теперь у нас не только авантюристы и церковники, но и маги, и алхимики, и просто мимокрокодилы, позарившиеся на награду от графа. Многого от них ожидать не стоит, но в случае полномасштабного боя с сотнями и тысячами существ даже D-ранговый боец будет нелишним.

Впрочем, кто я такой, чтобы спорить с опытными, — очень смешно, — и каждый день защищающими города от непонятно кого аристо, всерьез решившими взрывать подземелье? Нет, это неплохая идея, но одно дело — обвалить часть сводов, предварительно разверзнув там геенну огненную, и совсем другое — подрывать девяносто килограмм накопителей, завязанных на пару активирующихся лишь вместе пластин, которые я лично проверил на предмет сюрпризов. Как и, впрочем, все до единого накопители, так как лезть вниз с непонятно чем на спине я бы, всё-таки, не рискнул. Спишут в утиль, поставят пару памятников, напишут поэму посмертно, но мне-то оттого будет ни тепло, ни жарко! Я человек не тщеславный, и славе предпочту знания, деньги и артефакты, титулы и недвижимость. И побольше, побольше…!

— Знаешь, у тебя сейчас глаза блестят, как у маньяка. Ты точно ничего не употреблял, для храбрости?

Мы как раз прошли мимо охраняющих периметр людей, так что лишних ушей вокруг не было.

— Компот считается?

— Смотря из чего…

Церковь не пожалела на Кэла адамантита, вверив тому нагрудник, наручи и наголенники из этого металла, доукомплектовав это добро таким же, как у меня, рюкзаком-бомбой. Сорок пять кило у меня, сорок пять — у него. Взрыв только после соединения хранящихся отдельно пластин. Вот только выглядел мой напарник поневоле не как идущий на подвиг герой, а как отчаявшийся, готовый умереть во благо общего дела идиот, что мне совершеннейшим образом не нравилось. А ну как меня за собой утащит?

— Ты же понимаешь, что нам совершенно не обязательно подрываться вместе с центнером накопителей?

— Это ты к чему? — Спросил Кэл, повернув голову ко мне — и, спустя секунду, хмыкнув: — Так плохо выгляжу?

— Как готовый на всё самоубийца. Я понимаю, что ты многих потерял, и убивали их практически у тебя на глазах… — Особенно Клару, до которой одна из зверолюдок всё-таки дотянулась, мгновенно лишив ту жизни — и вызвав звериную ярость у обычно хладнокровного в бою Кэла, превратившего своих противниц в фарш. — … но то, что ты собираешься делать… это неверный путь.

— А какой он, верный путь? Я присягнул свету вместо того, чтобы жить в своё удовольствие. Хотел защищать людей, но что в итоге? Не смог защитить даже своих женщин, и сам — проиграл. А сейчас весь город висит на волоске от гибели из-за одного психованного ублюдка, превратившего подземелье в ферму по выводу монстров! Что я сделал не так? Что, Охотник?

— На этот вопрос тебе не ответит даже Всевышний, ведь и он неспособен предвидеть всего. Ошибаются все, и чем ты сильнее, чем выше забрался — тем больше отдача, тем больнее падать. — Говорю — и сам чуть иначе начинаю смотреть на вещи. Больше сила, крупнее ставки, выше риски… Не далее как пять часов назад я поставил на кон не только свою жизнь, но и жизни родных, убив святого. Если бы кто-то заметил, то нам бы оставалось только бежать. Но теперь я словно нащупал под ногами твёрдую почву при том, что до этого барахтался в болоте, кое-как оставаясь на поверхности, но не имея ни крупицы уверенности в том, что в следующую секунду топь меня не засосёт. — Терять кого-то всегда гораздо больнее, чем принимать удары самому.

— Говоришь так, будто знаешь, каково это.

— Знаю ли? Мой учитель, крестоносец, погиб на моих глазах, до последнего сражаясь, но не имея ни единого шанса на победу. Меня не раз предавали те, кому я доверял. А сестра, обладая сравнимой с моей силой, стала марионетной этого зверолюда. — Я с благодарностью принял из подбежавшего мальчонки на побегушках флягу с водой, лишь слегка её пригубив. — Сейчас у нас общий враг, Кэл. И если ты настолько глуп, что желание отомстить затмило твой разум, пойми хотя бы то, что мёртвые уже ни на что не способны повлиять.

— Говоришь одно, а делаешь другое. Если хочешь выжить, то почему ты сейчас здесь, а не идёшь вместе с остальными на север?

— Потому что сбежав сейчас, я уже не получу ответов на свои вопросы. Мстить монстрам глупо, а вот выйти на след этого зверолюда, Датона… или хотя бы узнать, кто он — это другой разговор.

— Он маньяк, слившийся с подземельем.

— Даже у маньяка должно быть чувство самосохранения. — Сильный человек просто не может быть совсем уж отбитым. — Так что вместо «слившийся» я бы использовал «впитавший» силу подземелья. Фактически, его может уже не быть здесь, ведь он убил всех, кого хотел убить. И… ты говорил, что он там кого-то выращивал…

— Белую, твою сестру, как я понял. Это ведь была она?

— Да. Основы наших сил схожи, но я смог сохранить разум… а она нет.

— Основы сил… я, конечно, слышал, что иллити — это очень серьезные ребята, но у вас там что, вся молодёжь так может? Или только половина?

— Целестия была гением своего поколения, я — своего. Нас всего трое за последнюю сотню лет.

— И почему ты отрёкся от рода?

— Уже нашёл на меня досье?

Кэл чуть улыбнулся и развёл плечами:

— Должен же я знать, с кем мне предстоит спускаться вниз? Тем более, обычным авантюристом тебя никак не назвать.

— Скажи ещё, что кого-то, чьи силы соответствуют нашим, можно назвать обычным. Ты — иномирец, я — бывший наследник расы на грани вымирания…

— Откуда?

— Я слышал, что тебе сказал зверолюд. А своим ответом ты сам всё подтвердил.

— И что теперь?

— Ничего. Мне всё равно, кто ты и откуда, пока мы на одной стороне. Да и, на самом деле, церковь особо и не скрывала твоего происхождения, Герой.

Сказки о призванных героях и их подвигах точно соответствовали ситуации Кэла. Его имя было на слуху, и о копьеносце с мини-гаремом не слышали разве что в самых глухих провинциях. Его не было, а в какой-то момент, пятнадцать лет назад, он появился в этом мире, и с первых же дней зарекомендовал себя как верный воин великой церкви. Это — то, о чём не знала только собака. А вот Валок Тофа, помимо специфических знаний о недоступной мне магии святых и тянущихся друг за другом цепочкой интриг, принёс мне и истинное знание о том, откуда Кэл взялся на самом деле.

И — его взаправду призвали, чему Валок был свидетелем. Долгие годы церковь ошибалась в выборе неких координат, призывая в лучшем случае овощей, а в худшем — подрывая место призыва, и теряя проводящих ритуал специалистов. И Кэл стал первым полноценным человеком, обладающим большой личной мощью. Пришёл он в своём теле, но порядком усиленный и невероятно талантливый. Пятнадцать лет — и он с нуля достиг ранга императора, на протяжении всего этого срока послушно выполняющий поручаемые ему миссии.

Но что гораздо важнее, так это то, что помимо моего нового товарища по несчастью следом были призваны ещё три героя, каждый — раз в пять лет. Время нужно было для концентрации энергии неких реликвий, хранящихся в столице, но даже так церковь вполне могла получить в своё полное распоряжение небольшую армию по меньшей мере императоров. Ведь «коллеги» Кэла оказались не менее талантливыми, и лишь с последним призванным были какие-то проблемы. Согласно тому, что мне удалось узнать из памяти Валока, призванный парнишка четырнадцати лет сначала согласился сотрудничать со своими добродетелями, а потом, когда его вывели в город, перебил конвой и сбежал, предположительно, к дворфам.

Ну а что, собственно, они хотели? Не каждый призванный будет честным и прямолинейным, как Кэл, и даже если они тянут попаданцев с Земли, — Кэл-то точно оттуда, и «координаты» у ритуала те же, что использовались с ним, — принести оттуда может кого угодно. Ну не верил я в то, что в моём первом мире не было ни магов, ни пользователей праны, ни их аналогов. Сбежал же как-то последний из призванных героев? И он явно не словесами заставил сопровождающих его людей разложиться на составные части и самую малость умереть.

— Ты про сказки? И ты в них верил?

— Что-то не может появиться из ничего. И если в сказках говорится о давних временах, когда из иных миров приходили герои, то это вполне может оказаться правдой. Ты же тут как-то появился, верно?

— Не сам по себе, но — да. Хочешь, расскажу поподробнее?

Я ухмыльнулся. Какая топорная попытка привязать меня к церкви.

— Дела церкви — это дела церкви. Ты мне нравишься как человек, но я не могу сказать того же обо всех священниках и крестоносцах. — Если бы я убивал всех церковников, плохо ко мне относящихся из-за моего происхождения, то трупов бы было далеко за сотню. Но я добрый — максимум калечил, и то только тех, кто переходил все границы и гнобил других демонов, неспособных себя защитить. — Я демон, а об отношениях большей части людей к нам ты и сам прекрасно знаешь. Титрих тебе в пример.

— Так это и правда был ты?

— Не похож?

— Просто мне трудно поверить в то, что после тех событий ты вернулся сюда, в людское царство. Тебя сильно обидели, а ведь ты был тогда совсем уж ребёнком…

— Демоны взрослеют быстрее людей. — Поняв, что дальше разговор может уплыть не в то русло, я посчитал своё дело сделанным. К тому же, мимо прошествовал последний из отрядов, целиком состоящий из алхимиков, на плечи которых должна была лечь подготовка зажигательных смесей. — За нами уже идут.

Качнул головой в сторону целенаправленно к нам приближающейся девушки, кого-то мне сильно напоминающей. Длинные, распущенные волосы цвета морской волны, мантия оригинального открытого покроя, всё та же белоснежная блузка с жабо, чёрные чулки и алые, прячущиеся под круглыми стёклами очков, глаза. Впрочем, раз уж даже Седрик тут, то почему бы и Гессе не взяться за эту работку? Она ведь учёный, и ей наверняка интересно всё новое — вроде древнего разумного подземелья, которое ещё и кому-то подчинено.

— Гесса, рад видеть, что ты в порядке.

Говорю, галантно кланяясь и беря ручку приблизившейся магессы, но та окидывает меня подозрительным взглядом и освобождает ладонь.

— Мы знакомы?

— Определённо. Золан Охотник, ныне авантюрист А-ранга, маг и артефактор-подмастерье. В прошлом же — ребёнок-иллити с внушительным резервом, от которого в одной гильдии требовалась только агромана. Ну а потом меня похитила вампирша…

— Ты…! Живой?! — Гесса запомнилась мне не особенно эмоциональной, и потому сейчас при взгляде на неё во мне возникал когнитивный диссонанс. Но как мужчина я не могу не признать, что даже выражение крайнего удивления на лице ей идёт куда больше холодной отстранённости. — Но как?!

— Насколько я могу судить — живой. А как… наверное, мне повезло…

— Подожди! Тебя похитили ВАМПИРЫ?!

Это уже спросил Кэл.

— А ты досье на меня по диагонали читал, что ли?

— Там такого не было…

— Молодые люди! — Гаркнула Гесса, двумя словами напомнив, что ей, демону-долгожителю, уже за сотню лет перевалило. — Один-единственный раз спрашиваю. Ваши уровни сил?

— Император копья, герой великой церкви, Кэл Милин к вашим услугам, миледи… — Я покосился на напарника и мысленно просигнализировал ему что-то вроде «отмажешь?!», но — увы, он оказался глух и слеп к моим попыткам, сразу же раскрыв мой уровень сил. — … и Золан, по меньшей мере не уступающий мне маг, выживший там, где погиб святой Тофа.

И чего я, спрашивается, ожидал? Сам ведь специально не стал намекать на то, что информацию о моей силе желательно держать в секрете, решив избежать лишних подозрений. А то красиво бы получилось — возможный свидетель и искатель истины, — Валок, — погибает от рук так и не показавшегося врага, а я, тыкая убивающегося от горя Кэла локтем по рёбрам, по-дружески прошу его не особо распространяться. Вот вообще не подозрительно!

Так что придётся пожинать плоды того, что все заинтересованные лица уже сегодня будут знать о том, что я Маг-Император. Благо, не все мои возможности Кэл сумел заметить — и за это я был благодарен его невнимательности.

— Тебе ведь семнадцать или восемнадцать, да…?

— Пятнадцать. — Ответил я на вопрос Гессы, отчего её плечи опустились ещё ниже. Значит, мне не показалось, и она всерьез сравнивает свои достижения с таковыми у окружающих? Что с твоей самооценкой, в таком-то возрасте? — Но я умею только сражаться. И самую малость понимаю в артефакторике.

— Но в гильдию ты подал бумаги как маг-эксперт. — Гесса скорее сказала утвердительно, нежили спросила. — За обман гильдий положены суровые санкции.

— Я смею надеяться на то, что после спасения этого небольшого села за моей спиной эти прегрешения мне забудутся. — Ни на мгновение не потерял лицо, хоть её слова и стали для меня в какой-то степени неожиданностью. Перед ней пятнадцатилетний император — а она тему меняет на обман в бумагах. А ведь мы и сами неплохо так отвлеклись, весь настрой как ветром сдуло. — Кхм. Конечно, я всегда рад поговорить со столь обворожительной девушкой, но ты ведь за чем-то определённым сюда пришла?

— А… Да, мне поручили встретить и привести в командирскую палатку героя, который возглавит отряд…

— Подожди-подожди. — Я поднял руки. — Ни о каких отрядах не шло и речи. Мы с Кэлом впереди, за нами подрывники и отдельные группы зачистки.

— Планы, как и командиры, меняются на лету. — Гесса пожала плечами. — Лучше вам поговорить с боссом, он там сейчас не на последних ролях.

А он-то каким боком, если «офицеров» набрали из тех, у кого есть реальный, задокументированный опыт покорения подземелий…?

Тем не менее, расспрашивать девушку смысла не было, и мы быстро, насколько это было возможно при условии передвижения пешком, двинулись к огромной даже не палатке, а окрашенному в суровый военный серый цирковому куполу, он же — временный опорный пункт командирского состава.

— Кэл Милин прибыл!

— Охотник Золан на месте.

Вторил я, оглядывая всех собравшихся здесь господ и не очень. Трое рыцарей, один барон, наш прогоревший граф, по обе руки от которого стояли мечники в латах с незнакомыми гербами на груди, и, внимание, маркграф, чьи серые глаза уже закончили со сканированием Кэла, и перешли на меня.

Желание возмутиться столь резкой сменой плана куда-то пропало.

— Герой Милин, вы восстановились? — Кэл кивнул. — Отлично. Вы поведёте группу. А демон мне тут не нужен, уведите его из лагеря.

Стражи маркграфа, стоящие у входа, в один шаг приблизились ко мне со спины и синхронно опустили руки мне на плечи, но их ноги почему-то, — понятия не имею, в чём тут дело! — подкосились, и они повалились на землю. Я уже видел такие глаза, как у этого человека. Видел, какими методами такие люди решают проблемы. И молча запомнил бы и не такое, если бы мою силу не раскрыли. Но теперь я, как обладающий силой, не был намерен закрывать глаза на неуважение.

— Не имею чести вас знать, господин маркграф, но ваше отношение мне непонятно. — Шагнув вперёд, я избежал какой-то вялой попытки Кэла схватить меня за плечо. — Впрочем, я готов закрыть глаза на вашу грубость, так как у меня есть свой интерес в этом подземелье, но впредь будьте так любезны начинать диалог с нейтральной ноты. Даже если собеседник — неприятный вам лично демон.

— Юноша… — Мужчина оскалился, но не торопился активно действовать — видимо, так подействовал вид распластавшихся на земле стражей. — … ты хоть знаешь, что и кому говоришь?

— Вы — маркграф, очевидно, человек его высочества, присланный сюда эффективно решить проблему подземелья. А я — маг-император, которому устроивший всё это зверолюд крупно задолжал. Согласитесь, мы можем найти общий язык.

Маркграф вскинул руку, остановив вошедшую в палатку женщину, чей опасно поблескивающий адамантитом меч практически покинул ножны. В противостоянии силы и влияния нет реального победителя, ведь они всегда идут рука об руку.

— Хорошо. — Маркграф выдохнул. — Я извиняюсь за сказанное ранее и надеюсь, что мы сможем наладить диалог.

Как только эти слова прозвучали, я мягко улыбнулся и, кивнув, освободил несчастных стражей, которые не могли и пошевелиться из-за сковывающих их воздушных оков. Хорошая способность, да только на кого-то более-менее сильного её использовать бессмысленно. А маркграф… что маркграф? Мир принадлежит или влиятельным, или сильным, и я собирался воспользоваться всеми привилегиями, доступными вторым. Никто не будет серьезно относится к бесхребетной тряпке, будь та хоть богом, хоть самим творцом.

— Благодарю вас за эту любезность, и извиняюсь за проявленную грубость.

Я услышал, как одновременно облегченно выдохнули Кэл и Гесса, а после, словно ничего особенного тут не произошло, началось обсуждение нового плана, который был много надёжнее того, что предлагался ранее. Никакого подрыва — только планомерное истребление. Благо, герцог, сеньор нашего взятого под стражу графа, прислал не только человека короля — маркграфа Кордо, но и солидной силы отряд числом в семь десятков человек. Лишь эксперты и короли меча и магии, но и это уже что-то.

— Таким образом, установленный срок активации зажигательных зарядов — пять часов утра следующего дня. К этому моменту армия закрепится на текущих позициях, и мы сможем эффективно уничтожить остатки монстров.

Часть со спуском мощного ударного отряда осталась неизменной. Нам всё так же предстояло достичь нижнего уровня подземелья и попытаться задавить угрозу в корне. Но на случай, если, — и, судя по общему настрою, когда, — у нас ничего не выйдет, в подземелье будут подорваны сосуды с долгоиграющим жидким пламенем, размещенные всюду, докуда удастся дотянуться. Чуть позже вниз пустят со временем оседающий едкий газ, от которого ко всему живому быстро приходил северный пушной зверёк. Но даже при самом лучшем раскладе монстры все и сразу не помрут, зато выбираться на поверхность точно начнут, где и будут встречены организованными группами зачистки. Собственно, наша задача на этом этапе предельна проста: твари лезут — мы их уничтожаем, попутно собирая всё ценное, а после того, как поток сойдёт на нет, переходим к более тщательной, точечной зачистке. План был рассчитан на целый месяц, зато эвакуация не должна была продлиться дольше одного-двух дней, до тех пор, пока основной вал порождений подземелья не будет переработан на ингредиенты.

— Каков будет состав нашей группы? И кто командир?

— Семь человек, включая одного специалиста — мага-исследователя, и одного артефактора. Командовать будет экс-глава гильдии магов Рилана, Тайран. Он единственный, у кого есть реальный и обширный опыт зачисток подземелий разных видов. Но в качестве основной ударной силы выступают императоры Кэл и Золан.

— Отлично. — Кэл кивнул, удовлетворившись полученным ответом. У меня так же не было вопросов, и к этому моменту я ну очень сильно хотел перейти от обсуждений к действиям. Не такой я человек, чтобы с кем-то что-то обсуждать, планировать… Мне и моей головы хватает. — Жду распоряжений, командир Тайран.

А герои нынче быстро приспосабливаются — вон, как не него босс удивленно зыркает. А то ж, целый император в подчинении. Даже два, я себя посчитать забыл. Но что касается мага-исследователя и артефактора… Я наблюдаю в нашей палатке Гессу, которую никто не порывался выгонять, и Седрика, который, не стесняясь присутствия высоких чинов, работал с одним из своих артефактов. В принципе, такое усиление было обоснованным, так как в подземельях часто встречались элементы, которые не преодолеть одной лишь грубой силой, но то, что с нами идут именно эти двое, меня сильно удивляет. Это уже не мир тесен — это критическая нехватка кадров у людей, раз уж на то пошло. А ведёт нас их Босс, которого, как оказалось, зовут Тайраном, и словно всего вышеизложенного мало — он экс-глава гильдии магов Рилана.

— Выдвигаемся к главному входу, там пятнадцать минут на проверку снаряжения. Если кто-то не готов, ранен или устал — прошу сказать сейчас, будет проще подыскать вам замену. — Звучит-то здорово, да только менять в нашей маленькой группе некого и не на кого. — Никто не желает? Отлично.

И мы направились ко входу в подземелье. Предельно собранные, серьезные и готовые ко всему, что только мог нам предложить извращенный гений зверочеловека, вживившего в себя сердце подземелья и подчинившего пусть даже лишенную разума, но обладающую силой императора Целестию.

Меня сильно интересовало, как он это сделал, ведь только узнав, я смогу не попасться в подобную ловушку…

Глава 9. На дне. Часть I

С того момента, как мы спустились в подземелье, прошло всего полтора часа, но за это время мы проделали огромный путь. Кэл, действуя в авангарде при поддержке Малфии Эон, той самой женщины-мечницы, что хотела меня задержать, но, не успев сказать ни слова, была остановлена маркграфом, и Тайрана, руководящего нашей группой, легко уничтожали встречаемых нами порождений подземелья. Ну а если возникали проблемы, или мы попадали в окружение, — а такое в древних и опасных подземельях случалось сплошь и рядом, — в дело вступал я, обращая монстров в ничто на расстоянии. Даже напрягаться не приходилось, так как ровно до этого момента нам не встречалось ничего серьезного.

— Вот и он. Лабиринт. — Шедшая чуть впереди меня Гесса бросила взгляд в ту сторону, куда смотрели все остальные — и покачнулась, мгновенно потеряв равновесие, но её успел придержать Седрик. Артефактора тоже шатало, но было видно, что своё тело он контролирует на порядок лучше. Прямо как опытный боец… — Босс, предлагаю устроить пятиминутный привал для адаптации.

— Принято. — Тайран и сам заметил, какое влияние оказывало это творение чьего-то жуткого гения на людей. Особенно — на Гессу и Мефиса, закреплённого за нами алхимика. Ровно семь человек, но никого лишнего, будто операция планировалась не второпях за какие-то часы, начиная от момента нашего столкновения со зверолюдом и последующим походом в город за пополнением расходников, и заканчивая возвращением. При этом какое-то время можно было смело отбрасывать, так как маркграф прибыл точно не в тот момент, когда мы выдвинулись в сторону Рилана. — Золан, проверь пол.

Кивнув, я отошёл в сторону и, опустившись на колено, принялся прожигать плоть подземелья, которое, ко всеобщему сожалению, регенерировало так же быстро, как и полтора часа назад. Быстрый спуск? Увы и ах — сейчас мне пришлось бы потратить половину резерва лишь для того, чтобы прорыть тоннель длиной в десяток метров и поддерживать его хотя бы в течении минуты. Скорее всего, это наш общий враг внёс какие-то изменения в схему защиты своих владений, когда понял, что мне межэтажные перекрытия пробить гораздо проще, чем кому-либо ещё.

— Ничего не поменялось.

— Плохо. Но у нас всё ещё есть время…

В лучшем случае — семь с половиной часов при условии, что поднимемся на поверхность мы так же быстро, как спустимся. А если учитывать возможные сюрпризы, то на спуск у нас осталось часов шесть, не больше. Жить-то всем хотелось больше, чем исследовать непонятно что. Кроме, разве что, Гессы, на протяжении всего пути упоённо изучающей кусочек плоти подземелья, которое я отколол по её просьбе.

Оставшиеся минуты я потратил на пристальное изучение входа в лабиринт, представляющий из себя изогнутый, многогранный тоннель, сплошь покрытый зеркальной плотью подземелья. Изображение в нём отражалось не столь чёткое, как даже в неспокойной луже, но эффект всё равно был — непривычный к скоростному пространственному бою человек мог даже потерять сознание, а я, например, просто чувствовал себя некомфортно. А потом догадался закрыть глаза и распространить вокруг свою ману, «ощупав» тоннель впереди и определив, где вход. Что б вы понимали, несмотря на то, что глазами я видел, что дорога идёт прямо, настоящий тоннель тянулся куда-то влево, и петлял, словно до полусмерти перепуганный заяц.

— Зол, плохая идея. Там встречаются ловушки, замаскированные серебром. Как минимум, держи глаза открытыми.

— Я и серебро увижу. — Пожал плечами, решив сразу сообщить очевидное. Это новичок, который никогда не пытался «в сенсорику», мог бы пропустить пустоты, которые мана обтекает по широкой дуге, но я честно пытался добиться возможности видеть сокрытое без использования глаз. Честно — и неудачно, так как сенсорные способности не зря считались чем-то невозможным и уникальным. Пространство в радиусе пяти-шести метров от себя я в бою «видел» прекрасно, да и отголоски далёкой мощной магии мог ощутить, но не более. И ведь это при том, что мой контроль неуклонно рос с самого пятилетия. — Что ещё нас там ждёт?

— Ловушки, основная особенность которых — незаметность из-за всего этого. Ну и хитрая система порталов, ключ к которой мы подобрали ещё в первый поход.

— Я бы не сказал, что ключ — обнадёживающее заявление. Если наш враг там, внизу, то с него станется изменить систему.

Я бы так и сделал, если бы заполучил в свои руки разумное управляемое подземелье — и задачу не допустить противника вниз. Или поступил бы ещё проще, просто изолировав несколько последних этажей. Нет входов — нет и проблем, но тут вызывал некоторую неуверенность тот факт, что среди авантюристов ходили слухи, будто разумные подземелья не могут полностью исключить возможность добраться до своего сердца. Толстый такой намёк на тонкие обстоятельства в виде неестественного происхождения подземелий, но…

Кто я такой, чтобы спорить с многими поколениями исследователей, изучающих этот феномен?

— Такие изменения не так просто провернуть, как ты думаешь. — Подошедшая ко мне Гесса, совладавшая с позывами организма рухнуть наземь, поправила очки. — Порталы подземелий — система столь хитрая, что воспроизвести её во внешнем мире практически невозможно. И даже в идеальных условиях, расстояния переноса будут невелики, а размеры конструкции — наоборот. Это следствие сложности, из-за которой порталы всегда располагаются на одном и том же месте, и отключить их можно лишь уничтожив контур в точке отправки.

— Не в точке прибытия?

— Нет. Это сложная тема, которую я долго изучала, когда ещё хотела совершить открытие столь масштабное, что весь мир обратил бы на меня внимание. — Улыбнувшись, Гесса поправила выбившуюся из причёски прядку, а после уже серьезно добавила: — Так что худшее, что нас может ждать — это уничтоженные порталы. Тогда придётся повернуть назад.

— Привал окончен, продолжаем путь. Смотреть в оба!

Мы вновь приняли походное построение, и я оказался отрезан от маленькой магессы Мефисом и Седриком, лишившись возможности спросить кое-что ещё. Уж больно меня интересовало то, что послужило причиной признания исследования порталов бесперспективными. Громоздкие? Так в артефакте и не такое умещали, дайте лишь время. Дорого? Не делайте мне смешно — в бою между обычно не бедствующими императорами возможность моментально переместиться даже на полметра дорогого стоит, и если кто-то может такое изготовить, то проблемы нет вовсе. Но, между тем, порталы во внешнем мире отсутствовали, да и в подземельях встречались совсем нечасто.

Жаль, что ранее я не особенно интересовался этой темой, так как исследование таких мест, как это, не входило в мою зону интересов. Опасных случайностей больше, а выхлоп зачастую — так, пшик. У меня же лишь огрызок системы, и убийство ради убийства не несёт в себе вообще никакого смысла…

Блуждали по лабиринту мы где-то полчаса, и я, если быть честным, едва удерживал в памяти все те хитросплетения коридоров, которые нам пришлось пересечь. Одних только полноценных перекрёстков, среди которых Кэл и Босс как-то ориентировались, насчитал за два десятка, чего уж говорить об обычных ответвлениях? Но всему приходит конец, и мы, за счёт опыта наших предшественников, добрались до искомой точки — просторного помещения, по периметру которого располагалось ровно двенадцать светящихся голубым кругов. Я примерно себе представлял, как выглядят порталы в этом мире, но своими глазами видел их впервые.

— Я возьму пару образцов?

— Только быстро. Кэл, какой наш? — Герой окинул помещение взглядом, проверил оставленные на одной из стен надписи, — их я тоже различил, но шифр не разобрал — какая-то лютая помесь палочек и кружков, — и уверенно указал на третий справа круг. — Отлично. Гесса, время?

— Пять, может, десять минут…

— Можно выдвинуться вперёд и зачистить комнату. Там — самовосстанавливающиеся големы, дорога прямая, потеряться невозможно.

Единственный, кто уже был здесь — Кэл, так что и предложения вносил так же он. Что странно, ведь Тайрану было известно всё то же самое, так как как минимум ему наш герой всё рассказал ещё перед спуском. А то командир без информации — зрелище воистину печальное. Собственно, этот самый командир сейчас чуть призадумался, решая, как поступить, а я, подойдя к присевшей на корточки рядом с порталом девушке, спросил:

— Гесса, а какой смысл брать образцы здесь и сейчас? Когда время поджимает…

— Я смогу определить и записать положение этих порталов в пространстве, чтобы после в любом месте определить, в каком направлении они находятся. — Надёжность, значит. Полезно, если придётся выбираться окольными путями. — Пока они функционируют, это будет работать.

— Седрик, Мефис, тут есть что-то интересное по вашим направлениям?

— Ничего.

— Нет.

Ответ двух мастеров прозвучал почти синхронно.

— Золан, присмотришь за Гессой. — Ну, спасибо и на том, что охранять мне предстоит девушку, а не бородатого артефактора или этого алхимика неприятной наружности. — Закончите — сразу за нами. Третий портал справа, не перепутайте. Кэл, не спешите с зачисткой. Проделаем всё аккуратно.

— Принято. Малфия, прикрывай босса и выбивай мелочь, я займусь теми, что побольше.

Скомандовал Кэл своей напарнице — и первым ступил в портальный круг, исчезнув в тусклой вспышке. Следом пошла мечница, босс, Седрик… И только Мефис задержался перед кругом, достав небольшой флакон. Несмотря на то, что я стоял к нему в пол-оборота, я различил движение мышц его запястья, судя по которым сию склянку метать он собирался в сторону центрального, самого большого портала. Предатель? В группе, которую собирали из самых надёжных и, кхм, меня…?

Времени взвешивать все за и против не было, и я, закрыв собой Гессу относительно местоположения алхимика, метко пущенной льдинкой выбил флакон у него из рук, заморозив тот ещё до того, как он коснулся пола. Не саму жидкость, — слишком уж в ней много маны, а расстояние между нами не так уж и мало, — но стекло и пробку надёжно заковало в лёд.

— Золан, что происходит…?

Неясный сгусток какой-то серой хмари, сорвавшийся с рук предателя, без сопротивления прошёл сквозь мои антимагические барьеры, и осел на левой руке, которой я вынужденно закрылся, не имея возможности отступить в сторону. Сзади Гесса, а позволить ей умереть из-за какой-то случайности я не мог. Но когда дело касается защиты, мой панцирь вполне неплохо справляется. Так вышло и в этот раз, и к моменту, когда я заковал руки, ноги и даже рот Мефиса в лёд, хмарь уже рассеялась, так и не преодолев постоянно восстанавливающийся панцирь. Но где-то два процента от резерва как корова языком слизала, так что рецептик я всерьез собирался из него выбить.

Я чуть довернул голову так, чтобы видеть и демонессу.

— Он попытался что-то вылить на круг, а потом атаковал. — Объяснение дано, так что можно переходить к более активным действиям. — Мефис, отвечай. Что ты собирался сделать и кто тебя послал?

— М-м-м!

— У него рот заморожен.

Яростное мычание и слова Гессы раздались одновременно, но размораживать алхимика я не спешил. Что можно повредить у человека так, чтобы ему было больно, но не смертельно? Пальцы? Значит, начнём с них.

Преодолев разделяющую нас дистанцию, я одновременно разморозил левое запястье пленного — и сломал ему два пальца из пяти, только после этого разморозив лёд на лице. Концентрацию для произнесения невербальных чар должно быть сложно поддерживать, когда весь рот превратился в сплошную ледышку, но я-то его размораживал, так что следовало компенсировать.

— А-а-а-а-а~! Выбл…

Несильно хлопнув его по посиневшей щеке, я схватил его за голову и, оскалившись, наполовину материализовал маску, шёпотом предложив ему выбор…

— Расскажи, кто и зачем, и выйдешь отсюда живым. В противном случае…

— Нет… Не могу! Я проклят! Проклят…!

Я едва успел отступить, когда всё тело пленника дёрнулось назад, завалившись на портальный круг, а его выдравшиеся из плоти кости — пошли вперёд. Может, я и успел бы что-то предпринять, но на моей памяти человек впервые так быстро превращался в высшую нежить — и потому я лишь растёр в труху кости с зачатками для превращения в лича, совершенно упустив из области своего внимания шкуру Мефиса, которая, как оказалось, тоже была вполне себе живой… и автономной.

И эта тварь уже непонятно чем пережёвывала замороженный мною ранее флакон.

Вскинув обе руки, я послал вперёд мощную волну холода, надеясь заморозить монстра до того, как первые капли прольются на круг портала, но и об отступлении не забывал, примерно себе представляя объемы магической силы, требуемой для поддержания такого количества портальных арок. Говоря проще, лёд попёр вперёд, а я, с не успевшей даже толком отреагировать девушкой на руках — назад в зеркальный лабиринт.

И, как показали последующие события, я принял всецело правильное решение, так как даже я не мог гарантировать выживание там, где наперекос пошло само пространство…

Дрожало всё. Пол, стены, потолок, сформировавшийся из моей маны кокон и созданное Гессой стальное яйцо… Но если не принимать во внимание этой дрожи, ничего сколь-нибудь опасного не происходило, и спустя минуту я медленно начал втягивать в себя ману. Да, под взглядом девушки, во взгляде которой отражалось всё, что она думала о человеке, игнорирующем четвёртый общий закон магии. Кто не помнит — это о том, что маг не может использовать в заклинаниях нейтральную ману, в которую превращается всякая индивидуальная мана, покинувшая пределы тела. В перспективе самый большой мой рояль, между прочим! Или не только мой, если вспомнить Целестию…?

Когда Гесса опустила защиту, перед нами предстало отнюдь не то, что мы ожидали. Ни разрушенного зала с нефункциональными порталами, ни даже зеркального тоннеля. Совершенно иное помещение — и отпечатавшаяся на полу вязь символов, подозрительно похожих на таковые у телепортов. Разве что не светились, но в нашем случае это отнюдь не лучший вариант.

— Итак… — Я посмотрел на прикусившую нижнюю губу и порядком напуганную демонессу. Казалось бы — сильному магу королевского ранга нужно быть чуть увереннее в себе… но у всех свои страхи, так что я принял её состояние как данность. — По крайней мере, мы живы.

Девушка шумно выдохнула, после чего разложила до этого прячущийся под мантией металлический, явно непростой посох. Взгляд её алых глаз заскользил по стенам — и остановился на мне.

— Тебе нужно было бить на поражение сразу же, как только ты заметил неладное.

— Да ладно? — Я вскинул бровь. Было даже несколько обидно, ведь я не убил алхимика в ту же секунду лишь потому, что сначала не был уверен в том, что он не выполняет приказ Тайрана, а после просто хотел его допросить. Кто ж знал, что нормальный с виду человек может превратится сразу в парочку тварей в лице напитанного маной скелета и ожившей плоти, обладающей, по меньшей мере, примитивным разумом? — Все мы хороши задним умом, но выбраться «если бы» нам никак не поможет. Ты можешь обнаружить нашу группу?

— Ты тут император.

— Считать координаты порталов ты не успела, да?

— Нет.

Поразительная немногословность.

— Попробуешь обнаружить нашу группу сквозь стены? В магии земли я откровенно плох, а вокруг только камень и почва…

Два метра от пола до потолка, сама комнатушка где-то двадцать на пятнадцать, и выход отсюда лишь в одну сторону. Но нам было известно, что портал — средство перемещения на совсем небольшие расстояния, до пяти-десяти километров, так что мы вполне могли оказаться неподалёку от остальных. А уж стены пробурить я смогу, если их толщина позволит.

Тем временем Гесса хмыкнула, перехватила посох поудобнее — и, настороженно оглядываясь, подошла к одной из стен, приложив к ней освобождённую от перчатки ладонь. Я же решил не терять времени — и направил в сторону единственного выхода тонкий щуп маны, быстро вытянув его на предельные сто метров. По всему выходило, что дальше нас ждала очередная сеть петляющих коридоров, но тут хотя бы стены были ровными и каменными, а не зеркальными и многогранными. И монстров, что важнее, «на горизонте» пока не было.

— … лишь собственной трусости надо бояться…

— Что? — Я сосредоточил взгляд на Гессе, медленно отошедшей от стены. — Это заклинание?

— Строчка из одного стиха. — Она посмотрела вглубь тянущегося вперёд и тонущего во мраке тоннеля, после чего на кончике её посоха вспыхнул маленький светлячок, чей свет едва-едва пробивался сквозь тьму. Видимо, демонессе ровно как и мне не требовалось много света. — Я никого не смогла обнаружить. Стены здесь тоже из плоти подземелья… Что будем делать?

— На такой случай чётких инструкций нет, но что-то мне подсказывает, что лучше бы нам отсюда выбраться. Время идёт, а мы неизвестно где.

— Хаотично образовывающиеся пространственные аномалии могут искривлять время в сторону ускорения…

— Надеюсь, ты так пошутила. Нет? — Гесса качнула головой. — Жаль. Тогда всё может быть ещё хуже…

— А ведь я никогда не любила подземелья. И сюда пошла только из-за друзей. — Она подняла голову — и я смог разглядеть грустную улыбку. — Обидно будет здесь умереть.

— Ты нас слишком рано хоронишь. Пойдём, нужно хотя бы осмотреться.

Вот бы мне самому той уверенности, которую я вложил в эти слова. Эксперт, король, император, божественный ранг — всё одно, если на тебя сверху обрушится тонн так под тысячу камней, неуязвимых для магии, с жизнью можно попрощаться. А если на нас попрут потревоженные порождения подземелья, то рано или поздно мы выдохнемся. Вернее, я, так как полагаться на Гессу в боевом плане было глупо. Вряд ли она подтянула навыки сражения с прошлого раза, а так она и хорошему эксперту не соответствует.

Паршиво и страшно, но чем меньше мы потратим времени сейчас — тем с большим шансом окажемся на поверхности к сроку. Или найдём свою группу, что равнозначно успеху.

Притормозив и дождавшись, пока широко шагающая, но всё равно не поспевающая за моим полным шагом девушка поравняется со мной, — так мне будет банально легче её защитить, случись нам наткнуться на монстров, — я пустил вперёд тонкую дорожку шероховатого серебристого льда, быстро распространяющегося по полу и ясно очерчивающего все скрытые полости, повороты и ловушки. Поддержание такого заклинания не перебьет даже моей естественной регенерации, а польза огромна.

— Сигнальные нити будут лишними?

— Да. Экономь силы, пока есть такая возможность.

— Угу…

И мы, вглядываясь в темноту и прислушиваясь к моим заклинаниям, двинулись на встречу приключениям, которые я в гробу видал, на самом-то деле! Но потеряться вместе с Гессой, по крайней мере, лучше, чем потеряться с Седриком. Она на удивление спокойна и говорит только по делу, отчего в её компании приятно находиться. Хороший и радующий глаз изящной женской красотой напарник, в паре с которым время летит вполне незаметно…

— Впереди что-то есть. — Сказал я, рукой притормозив в последнее время рвущуюся вперёд девушку. Мы шли уже пять часов, и за всё это время не встретили ничего и никого. Только тупики, редкие ловушки… и то нечто, обнаруженное мною в полусотне метров впереди. — Спокойнее. Тебе плохо?

— Нет, хорошо. Очень хорошо. — Едко заметила Гесса, в голосе которой появились панические нотки. — Что там?

Я опустил только что вытянутую в сторону предполагаемого врага руку. Судя по тому, сколь легко мне удалось его заморозить, ничего опасного он из себя не представлял. Таких хоть тысячу, хоть десять тысяч на меня брось — толку не будет никакого.

— Уже ничего. Я его заморозил.

А спустя полминуты мы, свернув за угол, смогли как следует рассмотреть первое встреченное нами неживое существо, коим оказался некогда человек, а теперь — слабенький вурдалак.

— Он свежий…

— Перед нами спускалась не только группа Кэла. Были ещё смельчаки, решившие попытать удачи в подземелье. — Но для нас это не плохо, а очень даже хорошо. — Он неплохо наследил.

— Это значит…?

— Да. — Я довольно кивнул, срезав с груди мертвеца небольшую именную эмблему D-ранга. И куда ты, дурак, полез, со своими-то способностями? — Вряд ли они спустились слишком далеко.

Порядком оживившись, Гесса окинула мертвеца взглядом — и, шевельнув посохом, беззвучно произнесла заклинание, обратившее упыря в пепел. После она одарила меня широкой, полной надежды улыбкой — и, шагнув вперёд, начала медленно оседать на землю…

Причина обнаружилась тут же.

С поверхности пустили яд…

Глава 10. На дне. Часть II

— Гесса?!

Я обратил взгляд внутрь себя — и обнаружил, что ядом задело и меня, но он только-только начал попадать в кровь. Мне, с моими способностями к управлению кровью, можно было не бояться, но вот выгорания воздуха я тоже мог и не пережить. Сначала огонь — потом яд. Таким был план. Но отрава уже здесь, а огня как-то не наблюдается, хоть мы и находимся достаточно близко к поверхности. Что-то случилось, или эффект от напалма был переоценён всеми нами…?

Впрочем, обдумывание этих вопросов не помешало мне создать яростно воющий воздушный вал в более чем сотне метров за нашими спинами, там, откуда мы пришли — и пустить его в нашу сторону. Одновременно с тем я подготовил заклинание для выращивания каменной стены, намереваясь перекрыть ею тоннель. Так и воздух останется при нас, — благо, шли мы несколько часов, так что объемы солидные, — и яд внутрь не попадёт. Он действует недолго, но бьёт по самым уязвимым органам любого живого существа. Проникает в кровь через кожу, лёгкие и слизистые, а после, переходя в активную фазу — выводит из строя все уязвимые органы. Не было ни в человеческом теле, ни в демоне, ни в монстре чего-то, чему не требовалась бы кровь.

И именно это сейчас могло убить Гессу.

С воем пронеслась мимо нас стена воздуха, а за ней, гулко лязгнув, опустилась созданная мною двухметровая каменно-металлическая плита, намертво перекрывшая коридор. Попытавшись отыскать щели потоком воздуха, я потерпел неудачу, — чего и добивался, собственно, — после чего перевёл всё внимание на девушку, заботливо усаженную у стены.

— Слышишь меня? Кивни два раза, если не можешь ответить.

— Слышу. Плохо…

— У тебя есть способы вывести яд из организма? — Хотя… даже если есть, Гесса сейчас и руками едва шевелит, чего уж говорить о магии. Как-то быстро её разобрало, ведь полминуты назад она ещё шла на своих двоих и не жаловалась. Я ещё раз проверил с помощью магии крови, есть ли в воздухе яд, но всё было в норме. Значит, мы вошли в его облако действительно недавно. Индивидуальная непереносимость? Или расовая…? Выдохнув, я рассёк вену и, вытянув полсотни миллилитров своей крови, подтянул парящую в воздухе солидных размеров каплю к шее Гессы. — Я могу помочь, но для этого моей крови нужно попасть в твою кровеносную систему. Это неопасно.

— Нельзя. — Сглотнув и опустив веки на мгновение, Гесса, подтянув к себе посох, начала читать адаптированную версию очищающего кровь заклинания, но, едва дойдя до половины, выронила артефакт из рук. — М-м-м…

— У тебя жар. — Да что с ней не так-то?! Она уже не просто горячая, чувство возникает такое, что ещё чуть-чуть — и от неё пойдёт дым. И это за неполные две минуты. Но я не могу позволить себе её потерять, а потому — к чёрту деликатность. — Поспи пока.

Заставить её уснуть было так же просто, как и в случае с обычным человеком, но я об этом даже не задумывался. Впервые на своём веку мне предстояло проводить операцию, с которой я знаком лишь теоретически, из книг вампиров. И ладно бы она была простой, но при помощи своей крови очистить чужую, забрав все вредные примеси так, чтобы не навредить ещё больше и не дестабилизировать работу всего организма не так просто, как кажется. А с научной точки зрения это вообще полная глупость, но, к нашему счастью, магия позволяет и не такое.

Иначе я бы помер со скуки.

Чиркнув сформировавшимся из маны когтем по сонной артерии девушки, я, не позволив пролиться ни единой капле её крови, начал медленный и печальный ввод своей. Организм — штука тонкая, и это нельзя было не учитывать. Потому-то лишь спустя пять минут я закончил с этим, зарастив рану девушки, — а на деле — просто закупорив её своей кристаллизованной маной, панцирем, — и пересев так, что теперь спиной Гесса облокачивалась на меня при том, что одна моя рука лежала на её шее, а вторая — на животе, обеспечивая необходимый максимум «точек контроля». Для меня, как для слабосилка в искусстве управления кровью, расстояние было особенно критично для тонких операций. А поиск и поглощение всего постороннего в чужом организме относилось именно к этой категории.

Сначала я думал о том, чтобы разделить свою кровь на две части, одновременно помогая сердцу и почкам девушки, но позже отказался от этой затеи ввиду неуверенности в возможности провернуть такое самостоятельно. Да и сердце Гессы в таком темпе за полчаса прокачает через себя полтонны крови, так что дёргаться и суетиться действительно не было смысла. Придя к такому выводу, я сосредоточенно взялся за работу, затянув всё пространство вокруг сигнальными нитями. Главное, чтобы демонесса не очнулась в неподходящий момент, так как любое неожиданное вмешательство в процесс может оказаться самым что ни на есть смертельным…

Прошло полтора часа, но я всё ещё не мог сказать, что вывел абсолютно всю отраву, которой в крови Гессы оказалось на удивление много, на что недвусмысленно намекала вырытая рядом ямка, на дне которой застыла жижа преотвратнейшего внешнего вида. Столько вдохнуть было решительно невозможно даже за полчаса усиленного всасывания кислорода, так что яд попал в тело демонессы иным путём, и, что немаловажно, относительно недавно. Почему я так решил? Да потому, что в ином случае передо мной была бы не королева магии, а её труп. Кто бы не решил её отравить, но сделал он это качественно. И это точно не еда в лагере на поверхности, так как все мы ели из одного котла, а такую концентрацию я бы заметил сразу же. Это не газ, с которым моё тело справляется само, — по аналогии с алкоголем, которым я не могу напиться, — а что-то посерьезнее.

Из наиболее реальных вариантов — проблемный Мефис, мир его праху. Но тут всё тот же вопрос: когда и, главное, зачем Гессе нужно было принимать какое-то зелье? Весьма непросто при нашем-то построении улучить момент для того, чтобы что-то выпить, а уж взять из чужих рук и подавно. Но если это не так, то я совсем ничего не понимаю. Что он, яд этот, был в её теле изначально? И не убивал? Это как копье, которое воткнули кому-то в грудь, оно вышло с другой стороны — но раны не появилось. Бред? А обладали бы вы той базой по алхимии и магии крови, коими обладаю я, и бред превратился бы в натуральное бредище. Но я уже привык к повышенной концентрации всякой дичи в своей жизни, — что прошлой, что этой. Я только в двадцать первом веке пожил нормально, пока меня говорящий грузовик не сбил, и к Всевышнему не отправил, — так что мог даже роту летающих тирексов-джентльменов принять за данность, если это потребуется для сохранения рассудка. Куда уж там какому-то яду, который, может, по старой-доброй традиции можно запечатать или иным способом изолировать. Вон, лисов же в младенцев пакуют, и ничего — все живы. А тут всего двести миллилитров яда, пяти капель которого хватит, чтобы свалить взрослого, крепкого мужика. Ну и немного того, что Гесса всё-таки вдохнула…

Одно радовало — жар спал, и дыхание, поначалу сбивчивое и то и дело стихающее, нормализировалось. Был бы целителем — сказал бы, что угрозы жизни нет, но даже после использования одного из трёх у меня имеющихся свитков исцеления я не мог гарантировать, что Гесса здорова на сто процентов. Но яда в ней точно не осталось, чему я был несказанно рад.

Вот только у нас были и другие проблемы, наименьшей из которых был осевший на полу и стенах дальше по коридору яд. Какие затруднения могут быть у мага уровня средней паршивости императора с уникальными способностями? Всё те же, что и у любого другого мага. А именно — враг, у которого есть мозг.

Находящийся чуть впереди перекрёсток, один из отворотов которого должен был привести нас наверх, был замурован плотью подземелья, и, подозреваю, не самым тонким её слоем. После того, как Гесса очнётся, я это, непременно, проверю, но то, что вход закрылся звоночек самый что ни на есть тревожный, ведь без сердца подземелье не могло мыслить, а, следовательно, и принимать такие решения. По меньшей мере, сам зверолюд, принявший тогда форму сердца подземелья, всё ещё был здесь, и явно чего-то добивался. Ему не нужна смерть Кэла, а с моим убийством он сначала провалился, а после «разрешил» пожить до нашей следующей встречи. Главный вопрос — почему тогда он остался тут, а не сбежал? Я ему был не нужен, а Кэл… Герой вполне мог ещё тогда броситься за своим кровным врагом, намереваясь лишить его жизни, и уже внизу попасть в ловушку. В пользу этого говорили перекрытые выходы, ведь вряд ли наш враг решил таким образом сохранить популяцию монстров.

Сложно и ничего не понятно. Я не люблю ловить рыбу в мутной воде, но сейчас иного выхода нет. Если не удастся прорваться сквозь преграду, то придётся или ждать, или спускаться вниз. И ожидание можно сразу отмести, так как из всех продуктов питания у меня с собой пара кусков вяленого мяса, да две фляги. Плюс что-то у Гессы, но ей точно надо есть больше, чем мне. Я и месяц могу поголодать, но вот она, пережив отравление…

— А… Где я?

Тихий голос демонессы заставил меня развеять все нити маны и оторваться от наблюдения за происходящим по ту сторону стены. Я обернулся — и сразу вложил в руки Гессы открытую флягу.

— Всё ещё в подземелье. Как себя чувствуешь? Стало лучше?

— Это… — Она прислушалась к себе, после чего до предела распахнула глаза с алыми зрачками — и с выражением крайнего удивления уставилась на меня. — Что ты сделал? Как?!

— Очистил кровь. Всё, что удалось извлечь… — Я махнул рукой в сторону ямки. — … там. Есть идеи, когда и кто мог тебя накачать ядом?

— …

Гесса отвечать не спешила, сверля взглядом то меня, то выведенные токсины. Продолжалось это где-то с минуту, после чего я вздохнул — и прямо спросил:

— Что-то не так?

А теперь демонесса сначала ухмыльнулась, а потом, уткнувшись спиной в холодную каменную стену, закрыла лицо маленькими ладошками — и истерично рассмеялась, медленно сползя на пол. Скрестив руки на груди, я замер у противоположной стены и решил честно дождаться окончания этой истерики в миниатюре, запретив своему мозгу даже пытаться искать причину такого её поведения. Кто их, женщин, поймёт…?

— Как ты это сделал, Золан? Я долго пыталась, но это невозможно! Лучшие целители разводили руками, когда я обращалась к ним! Миллионы эфир, десятки профессионалов не могли ничего сделать! А ты — вот так, в подземелье, за… сколько я спала?

— Чуть меньше пары часов. — Я окинул девушку взглядом. — Я просто вывел из твоего тела яд. Ты помнишь, что я говорил перед тем, как ты отключилась?

— Нет…

— Для того, чтобы тебя спасти, я ввёл в твою кровеносную систему, суммарно, около ста пятидесяти миллилитров своей крови. — Всего три порции по пятьдесят — уж больно много оказалось яда. — Моя кровь вобрала в себя все токсины, которые я вывел тем же путём. Свиток исцеления я на тебе уже применил, просто на всякий случай.

— Кровь, значит? Я и не подумала бы, что эта магия может не только калечить… Но тогда выходит, что ты развил дар вампира? Без наставника, или…? — Поймав мой взгляд, Гесса мягко улыбнулась: — Мои выводы навсегда останутся при мне. Клянусь.

— Я благодарен за это. Держи. — Распотрошив свой маленький вещмешок для миссий, я передал голубовласой демонессе кусок вяленого мяса весом в полкилограмма. — Тебе нужно оклематься, потому что у нас образовались некоторые проблемы. Помимо того, что нас попытались отравить в полном монстров подземелье…

И я рассказал всё, что думал о текущей ситуации, предварительно пропустив этот поток мыслей через цензуру имени меня.

— Это… действительно проблемы. В подземелье такого размера могут встречаться и особо опасные его порождения, скрывающиеся на глубине, там, где обычно сокрыто сердце. И их не вытравить никакими ядами…

— Если дело в монстрах, то я справлюсь со всем, что может тут оказаться. По крайней мере, до S-ранга…

— Но проблема в том, что это место подчинено разумному, который уже один раз вас практически убил, но позволил жить ради исполнения каких-то своих планов. — Демонесса задумалась. — Первая мысль — это необходимость доставить героя церкви вниз. Он мог вас убить, но не захватить. Первый закон сильных…

— … равный не может пленить равного. Верно. Но Кэл, при всей своей силе, неопасен для этого зверолюда.

— Это ты так думаешь. Как и всех высокоранговых, у героя может быть что-то, что он может, но не хочет применять. Как у легендарных святых — завершенные силы, отнимающие силу применившего…

Силу. А ведь Глассовер лишился праны именно в бою со смертельно опасным, превосходящим его врагом. Травма, которую он нанёс сам себе ради человечества? Но тогда и Тофа должен был обладать чем-то подобным, но я об этом не знаю. Он считал это маловажной информацией, и потому я не нашёл этого на поверхности доставшейся мне памяти? Или, может, он по меркам остальных святых — слабак…?

Для того, чтобы с этим разобраться, нужно основательно лезть в полученные воспоминания, чего я в текущих условиях сделать не могу.

— Святые обладают такими силами?

— Не все. — Вот и ответ, видимо. А уж в том, что знание об этом у остальных не плавало на поверхности, нет ничего удивительного. — Только самые сильные, волевые и опытные из них. Может быть, сейчас и вовсе нет никого подобного им, ведь в истории за последнюю тысячу лет всего вошло пятеро легендарных святых…

А вот это ни о чём не говорит, ведь Глассовер искренне не желал, чтобы о нём кто-то что-то знал. Так и погиб, сохранив память о себе лишь среди своих товарищей и учеников. А мог купаться в лучах славы, как тот, кто ранил короля демонов.

Но мой первый учитель и тщеславие — несовместимые понятия, верно?

— Если всё обстоит именно так, то что ему может понадобиться от героя? — Они не святые в обычном понимании этого слова, ведь объект их поклонения — это некий Творец, от которого осталась только горстка могущественных, не знающих себе равных, но всего лишь артефактов. Всевышний ведь забросил меня в мир без богов, но что-то тут определённо не чисто. Его вечные игрища и стремление увидеть интересную историю, ради которого он тысячами отправляет попаданцев на смерть. Чем, собственно, я лучше? Дольше продержался? Если так подумать — я был совершенно заурядной личностью, довольствующейся дармовой силой. Превозмогание? Борьба на грани? Это всё было не про меня, ведь единственное, о чём я тогда беспокоился, это моя собственная жизнь — и выполнение задания Всевышнего. — Кэл пусть и талантливый, но всего лишь человек. У церкви нет ничего, что делало бы её последователей уникальными.

— Смотри не скажи такого при свидетелях — вмиг лишишься всего, чем дорожишь.

— Пока я говорю об этом с тобой — всё нормально. Мы же демоны, нам положено недолюбливать людей.

— … это глупо.

— Стереотип, да. Но нельзя нормально относится к организации, выходцы из которой всеми правдами пытаются тебя или убить, или подчинить, а если не удаётся сделать ни того, ни другого — просто испортить жизнь… — Я бы остановился и на этом, но я буквально чувствовал несогласие, переполняющее Гессу. И почему-то мне очень хотелось донести до неё свою точку зрения. — Ведь демоны — зло во плоти, а люди святые, все, поголовно. На самом деле это не так, и мы, с точки зрения разумов, одинаковы.

Договорив, я избавился ото всяких лишних мыслей, кишмя кишащих в голове, и сосредоточился на себе. Без паники и без лишних телодвижений я просто пытался понять, почему я сейчас вполне отчётливо ощущал эмоции Гессы. Толику страха, каплю вопрошающего ожидания, немного раздражения… и становящееся всё более и более ярким удивление.

— У нас… ещё одна проблема. — Демонесса первой взяла слово, поправив сползшие на нос очки. — Нужно срочно провести ритуал рассинхронизации. Ты ведь чувствуешь?

— Твои эмоции? — Иных объяснений двум смешивающимся в моей голове потокам не было. — Думаю, да. И я не совсем понимаю, как и почему стал эмпатом.

— Это не эмпатия, а резонанс крови. Моя раса обладает такой родственной особенностью. И при смешении крови, резонанс крови может распространиться и на другого достаточно сильного демона. — Гесса поджала губы. — Слабого она просто убьёт. Я… ведь говорила тебе этого не делать?

Непередаваемо-виноватое выражение лица не шло демонессе, так что долго молчать я не стал. Случилось и случилось — главное, что решение есть, а остальное неважно.

— Что-то такое было, но передо мной стоял выбор — или так, или позволить тебе умереть. А у меня на руках красивые девушки ещё не умирали, так что… что нужно для ритуала?

— Наша кровь, время… и жертва.

Жертва, значит. По счастливому стечению обстоятельств, под нами целый зоопарк, так что есть, из кого выбирать. Главное чтобы этот ритуал не оказался из категории запретных, требующих убивать разумных существ.

— Насколько сильным должен быть монстр?

— Нет. Не монстр. — Девушка вся сжалась, словно решаясь что-то сказать, а мгновением позже низко поклонилась, чиркнув навершием посоха по каменному полу. — Прости! Это должен быть кто-то, обладающий разумом, и достаточно сильный для того, чтобы обеспечить ритуал маной. Маг хотя бы уровня эксперта… И ритуал может помочь только в течении нескольких часов. Времени никак не хватит…

— Не хватит…? — Я цокнул языком. Делай добрые дела, бросай их в воду — и замечай, что ты к этим делам привязан верёвкой только в тот момент, когда тебя уже поглотила пучина. — Я, конечно, повторяюсь, но мы, по крайней мере, живы.

— Ты не понимаешь, да?

— А тут есть то, что непременно нужно понимать? Я чувствую твои эмоции, ты — мои. Это не такая уж и проблема. Вот была бы ты человеком, или мы бы были врагами, тогда другой разговор.

— Но ведь эмоции — это очень личное… Я благодарна за спасение своей жизни, но, может, тебе будет проще меня убить…?

Я молча подошёл к Гессе и, чуть наклонившись, опустил ладонь на её лоб. Жара не было. Что ж её тогда так глючит?

— У всех свои тараканы в голове, конечно, но у тебя там что — целая колония? Какое убийство? Это просто эмоции. Тем более, резонанс крови не работает на более-менее приличном расстоянии. — По крайней мере, его боевая версия, о которой мне было известно. Техника высшего ранга, достичь которого мне никогда не светит. — Я, конечно, не отличаюсь особой душевной добротой, но до убийства товарищей никогда… — Покривим душой и представим, что Валок не был моим союзником. — … не опускался. Так что выбрасывай такие глупости из головы и живи, как жила.

— Ты не альц, ты не способен понять, что для нас значат эмоции. — Гесса подняла на меня поблескивающие в свете летающих под потолком магических светильников глаза. — Но если ты так говоришь, то я постараюсь… жить, как жила.

Альц. Что ж, одного только названия расы мне достаточно для того, чтобы узнать об их заморочках, чем я и решился заняться, когда будет время. Сейчас же нам очень желательно выбраться из западни живыми и, по возможности, здоровыми. К слову о здоровье…

— Ты так и не рассказала, откуда в тебе было столько яда.

— Ошибка молодости. — Молодости… Это лет восемьдесят назад, да? Или всё-таки больше? — Мне, тогда ещё сопливой ученице, и ещё нескольким кандидатам выпал шанс овладеть уникальной ядовитой магией, и я ухватилась за него обеими руками. Надеялась стать кем-то большим, нежели просто очередной альц, медленно осваивающей магию. Но, как и все остальные претенденты, провалилась. К этому дню выжила только я, не без помощи гильдии сумев совладать с ядом в теле.

— Ты уже тогда жила в царстве людей?

— Нет, конечно. Сначала я держалась на своих силах, изолировав яд в одном месте. После использовала печати, прибегая к опасным комплексным заклинаниям и всё глубже погружаясь в изучение защитных чар. Лишь дойдя в своих изысканиях до артефактов, я решила отправиться к тем, кто сам по себе слаб, но стремится компенсировать эту слабость магическими предметами…

К людям. Логичное и обоснованное решение, если принять во внимание тот факт, что короткоживущие сильнее заинтересованы в артефакторике как таковой. Демонам может помочь не всякий артефакт, ведь мы, по большей части, изначально обладаем и силой, и возможностью её быстро нарастить, а отмеренный нам срок как минимум в два с половиной раза превосходит таковой у людей. На адамантит человечество разве что не молится, признавая в этом металле великолепный материал для создания артефактов, в то время как демоны относятся к нему слегка иначе. Есть адамантит? Хорошо, пусть будет. Нет адамантита? Ну, не больно-то и хотелось. Чего уж о том говорить, если среди нескольких тысяч вампиров, обитающих в их главном гнезде, «клуб артефакторов» состоял, в сумме, из девяти кровососов? Пятеро молодых, четверо постарше — вот и все представители огромного и удивительного направления, позволяющего воплощать в жизнь такое, что обычной магии и не снилось. Живая Гесса — явный тому пример.

— Уже здесь я в поисках знаний вступила в гильдию магов и предложила результаты своих исследований в обмен на поддержку с их стороны. Встретилась с Седриком, взявшимся мне помогать, с Тайроном, с Мишель… — Демонесса невесело ухмыльнулась: — Я думала, что яд удалось стабилизировать, но надёжность этой защиты при появлении новой порции отравы мы не проверили. Скорее всего, мои амулеты среагировали на пришедший яд извне, попытавшись изолировать и его, что привело к разрушению всей системы.

Девушка медленно закатала рукав мантии — и с видимой радостью на лице отщёлкнула пытающийся казаться изящным браслет, упавший на каменный пол. Следом пошёл его брат-близнец с другой руки, ещё парочка, сковывающая стопы, и амулет на тонкой цепочке, скрытый под одеждой. Избавившись ото всего этого, Гесса согнула одну ногу в колене и чуть подпрыгнула, будто бы ожидая одной ей известной реакции. Но — ничего не произошло, так как яд более не находился в её хрупком теле.

— Я так давно мечтала это сделать…

— Поздравляю с чудодейственным исцелением!

— Ты вообще бываешь серьезным?

— Только на грани смерти. В остальное время я стараюсь быть оптимистом. Как оцениваешь свою готовность к действиям по шкале от одного до десяти?

— На максимум. Так хорошо я себя ещё никогда не чувствовала… — Девушка вскинула посох, направив его в мою стену, но заклинание не создала — просто позволила манне свободно перетечь в древко и вернуться обратно. Интересная у неё игрушка, от которой ни один маг не отказался бы. — Ты знаешь заклинания, нейтрализующие действие яда?

— Нет, но они мне и не требуются. Меня очень сложно отравить.

— Тогда — пойдём?

— Пойдём. Держись рядом и не лезь вперёд. Чувство всемогущества — оно такое же зыбкое, как и кажущееся надёжной болотистая почва. Не провались в неё с головой.

— Ты кого учить решил, Золан?

— Мага, крайне редко выходящего из лаборатории? — Я хмыкнул. — Не обижайся, но так оно и есть, и в сражениях я понимаю поболее тебя…

И так, перебрасываясь чаще ничего не значащими фразами, мы выдвинулись вперёд…

Или вернее будет сказать — вниз?

Чем дальше мы заходили, тем отчётливее понимали, что сама затея с вытравливанием монстров была обречена на провал. Ни огонь, если он вообще был, ни смертельный яд не принесли желаемого результата, и если у поверхности мы ещё натыкались на трупы порождений подземелья, то через час быстрой ходьбы нас встречали исключительно живые и озлобленные твари А- и В-рангов, с которыми мы с Гессой расправлялись совместными усилиями. На то, чтобы я самостоятельно уничтожал всю эту погань она не согласилась, так как ей не терпелось как следует разойтись после освобождения от сковывающего её яда. По словам самой Гессы, она добилась бы куда большего прогресса за эти годы, если бы не необходимость постоянно бороться с ядом и его последствиями, но мне в это не очень-то верилось. Ведь нет ничего более мотивирующего, чем угроза собственной жизни, а целый век под таким давлением — это совсем не шутки. В объеме и качестве своих познаний демонесса могла поспорить с Седриком, но если тот больше работал над артефактами общего пользования, то её исследования преследовали вполне определённую цель.

Изучение и противодействие ядам, худший из которых образовался в её теле из-за неудачной инициации в качестве адепта этой искусственной стихии. Редкий, на самом деле, талант, но почем-то я был совсем не удивлён. Мало кто даже ради силы согласиться буквально делать яд частью себя. Чем думала Гесса, чего желала тогда на самом деле — тайна, а напрямую спрашивать об этом я так и не решился. Лезть в душу к другому человеку… хватит и того, что мы чувствуем эмоции друг друга, и от этого, скорее всего, избавиться не удастся. Разве что кого из прислуги зверолюда поймаем и принесём в жертву, но мне отчего-то казалось, что на стороне врага живых не осталось совершенно, а тех, кто был, мы прибили на поверхности…

— Так-то лучше, собачонка. — С кровожадным оскалом на лице, Гесса прошествовала мимо гигантского двуглавого пса, которого вздыбившаяся пару секунд назад стена просто зажевала, превратив животинку в непрезентабельный мешок с перемолотыми когтями и выжатой досуха плотью. — Золан, не отставай!

— Я начинаю тебя бояться. Не жалко скотину?

— Скотину? Ты про монстра? — Демонесса покосилась на меня алыми, начавшими светиться куда ярче прежнего, глазами. Капелька удивления — и целый ворох желания ЖИТЬ, образовавшийся из самых разных эмоций. — Я не настолько миролюбива.

— Ты изменилась.

— Мне тоже так кажется. Пропало это давящее ощущение, столько лет меня преследовавшее. Но эмоции… я говорила, что в моём народе кровью обмениваются только названые братья или молодожёны?

— Эм… — Я споткнулся на ровном месте, но устоял на ногах. Я судорожно обратился к навыку, начав перелопачивать всю ту информацию, что он только мог предоставить. — Ты же не хочешь сказать, что по традициям твоего народа я на тебе женился?

— Технически — да, но мы же понимаем, что это не так. — Обернувшись, — и пришпилив к потолку очередного монстра, которому хватило ума кинуться на один из летящих чуть впереди светляков, — Гесса мягко улыбнулась, но эта улыбка показалась мне даже более устрашающей, чем её боевой оскал. — Тебе не о чем беспокоиться. Я уже привыкла быть одна.

Я осознал поток информации, пришедший от навыка, и грязно, но про себя, выругался. Этот недоритуал, для которого достаточно было обычного смешения крови, был ещё и одноразовым. Даже если мы обратим его вспять, новый всё равно не провести. А ещё альцы были знатными однолюбами, и, влюбляясь единожды, уже не могли даже посмотреть на кого-то другого, из-за чего возникали значительные проблемы в их адаптации к обществу представителей других рас. Ведь в них они тоже вполне себе успешно влюблялись…

— Что-то случилось? Ты ошарашен… — За что, Всевышний?! — Золан?

— Я в порядке. Просто… удивился, кое-что вспомнив о том, что я слышал о твоём народе. — Маленькая оговорка — это ещё не ложь. Уповая на это, я совладал со своими эмоциями, среди которых промелькнул и страх. Как та, для кого эта эмпатия столь же обыденна, как слова — для меня, Гесса явно его уловила, но ничего говорить не стала. — Эмпатия — это удивительный дар.

— И, в той же мере, проклятие. — Гесса повела посохом, горизонтально расчертив коридор перед нами и послав вперёд пару каменных копий, которые я поддержал ворохом их ледяных копий. Монстры впереди взвыли дурным воем — и испустили дух. — Я росла в семье, где никто и никому не мог не то, что соврать — даже недоговорить было невозможно. А после покинула семью, и увидела, каково это — слышать слова и видеть лица, но не чувствовать эмоций даже близких людей. И, знаешь, тебе бессмысленно пытаться меня обмануть. Я всё равно знаю, что ты хочешь что-то утаить…

Я вздохнул. Второй раз в своей жизни я встречаю эмпата, и второй раз это доставляет пусть небольшие, но неприятности.

— По этой причине я и хотела, чтобы ты меня убил.

Ты об этом не думай, ты о том думай, да? Ну ничего, и не через такое проходили. Подумаешь, эмпатия. Залия вон — постоянно и меня, и всех окружающих читала. Ушла к другому, правда, но причина-то в ином!

— Даже так, я не соглашусь на это, и очень расстроюсь, если ты самостоятельно примешь такое решение. — Я старался говорить не кривя душой, надеясь, что этого хватит. Довольно глупо было бы позволить только-только спасшейся Гессе убить себя из-за чувства вины, а с традициями её на голову шибанутого народа это было весьма вероятно. Тем временем демонесса поправила мантию, на мгновение продемонстрировав стройные ножки. — Как видишь, я искренен.

— Искренен. — Качнув головой, девушка магией очистила длинные волосы от приставшей грязи и пыли, вернув им естественный насыщенно-голубой цвет. Красиво. — Даже, я бы сказала, слишком искренен.

— Не понимаю, о чём ты.

Гесса хмыкнула, и мы теперь уже молча, — не считая ехидных комментариев девушки, адресуемых зверски умертвляемым монстрам, — продолжили идти ровно до тех пор, пока впереди не осталась одна лишь дорога — без стен и без потолка, которые сияние светляков просто не могло выцепить из тьмы.

— Итак… — Остановившись перед самым мостом, тянущимся над невероятно глубокой пропастью вперёд на добрые полкилометра, я запустил вниз парочку огненных стрел, но те рассеялись, пролетев те же пятьсот метров. — Нам ведь в любом случае вниз? Возможно, там есть проход…

— И как… — Я расправил крылья, предложив Гессе руку. По канону любого триллера оставлять её одну было бы верхом глупости. — Отлично. Но что, если там ловушка?

— Мы будем спускаться очень аккуратно. — Пожимаю плечами, подхватывая ойкнувшую демонессу на руки. А что она думала, я её на закорках понесу? Так там крылья, да и так банально безопаснее. — Без моей команды ничего не используй, во избежание.

— Поняла. Тогда я возьму на себя освещение.

Двухсекундная пауза — и вокруг нас закрутились сотни и сотни светящихся огненных сфер, заставивших меня задать вполне обоснованный вопрос:

— У тебя резерв бесконечный, чтобы так разбрасываться маной перед лицом неизвестности?

Я ещё раз огляделся — и спрыгнул вниз, значительно замедлив падение и выпустив вниз несколько щупалец из маны, активно ощупывающих пространство внизу.

— Постоянная борьба с ядом положительно сказалась на объеме моих сил, так что, если сравнивать с тем, что ты показал, будучи ребёнком… Впятеро больше?

— Серьезно?

Я-то на свой резерв никогда не жаловался, сразу поняв, что внушительный, но фиксированный объем маны позволяет семимильными шагами развиваться в плане контроля, повышая эффективность магии и снижая затраты на формирование оной… Но ведь я искренне считал, что иным вариантом был вдвое больший резерв, рост которого регулярно бил бы по контролю. Но впятеро?!

— Мой народ всегда отличался внушительными запасами сил, будь то прана или мана, а ведь я ещё и провалилась в освоении магии яда, пройдя первые два этапа, увеличившие мой резерв и укрепивших тело.

— И ты так просто об этом рассказываешь?

Мы преодолели пятьсот метров, но ничего, кроме тьмы и кажущихся бесконечными стен здесь не было. Вот только огненные стрелы не могли развеяться сами по себе, а это что-то, да значило.

— Я обязана тебе жизнью, и ответы на подобные вопросы — самое малое, что я могу сделать.

— Давай договоримся так: если тебе не хочется отвечать, то ты не будешь этого делать. Благодарность — благодарностью, но у всего должен быть свой предел.

— …

Ответа не последовало, но ударивший по мозгам страх Гессы вкупе с её левой рукой, которой она ещё крепче за меня схватилась, сказал мне о многом. Так как визуально я врага не видел, то ещё до начала разворота просто ударил за спину широким веером ледяных кольев вперемешку с воздушными серпами. И уже после, сместившись к самой стене, я развернулся — и увидел огромную восьмиглазую, — с учётом попавшей куда надо острой льдышки — семиглазую, — паучью морду. При этом в плане размеров этот гигант не шёл ни в какое сравнение с Титриховской «цитаделью», так как был он раза так в два больше.

Щедро одарив неприятеля струёй жидкого пламени, сорвавшегося с кончиков крыльев, я сорвался в пике, отчаянно выискивая проход или, хотя бы, твёрдую землю. По собственным ощущениям, эта тварь если и не достигала S-класса, то остановилась совсем недалеко. Даже думать не хочу, что было бы, случись нам пешком переходить мост. Гигантский паук, перемещающийся абсолютно бесшумно, не обнаруживаемый в магическом спектре и, что б его, плюющийся струями кислоты, которые не получалось заморозить, но удавалось останавливать ледяными стенами — что ещё нам приготовило это подземелье…?

— Я атакую!

— По команде! — Слегка подкорректировав траекторию, я понял, что земля — близко, но ссадить туда Гессу не представлялось возможным. Сотни и тысячи маленьких паучат сплошным ковром покрывали пол, плюс наседала их крайне агрессивная мамаша. Значит, сражаться придётся в воздухе с девушкой на руках, так как сама она вряд ли умеет маневрировать в трёхмерной проекции. Тем временем из стен вокруг показались полностью сформированные стальные шипы, закрученные на манер свёрл, и я понял, что Гесса закончила подготовку. Дело осталось за малым — сделать так, чтобы снаряды достигли цели, не завязнув в потоке кислоты, выкосившем где-то треть пауков внизу. — Залп…!

С моей стороны вперёд ринулось недостаточно мощное само по себе, но неплохо выполняющее роль щита заклинание воздуха ранга короля — режущая сеть. В моем исполнении оно было в разы сильнее, так что я даже не особо удивился, когда всё, выпущенное в нашу сторону паучихой, оказалось подхвачено стеной ветра и в скором времени переместилось на её панцирь, заставив колоссальное насекомое мерзко взвыть. В то же время, из десяти запущенных копий цели достигло только семь, и этого хватило для того, чтобы хорошо пустить монстру кровь…

Но этим всё и ограничилось. Моя надежда на то, что мы обойдёмся лишь толикой наличествующих сил рухнула, словно карточный домик. Сэкономить не получилось — значит, придётся бить всерьез.

— Гесса, давай-ка, держись самостоятельно. Мне понадобится чуть больше свободы.

Молча, даже не пытаясь спорить, впечатлившаяся защитой паука демонесса сложила исчезнувший из её рук посох и крепко в меня вцепилась, подстраховав себя «канатами» из маны. Одновременно с тем, как мои руки освободились, я создал один-единственный клинок. Не изо льда, а из своей концентрированной маны. Чёрной, едкой и куда более ёмкой, нежели быстро теряющий форму лёд. Десять процентов от максимума резерва мгновенно впиталось в вытянувшийся меч — и я, взмахнув крыльями, устремился на встречу приближающейся паучьей морде. Только сейчас удалось рассмотреть его тонкие, каким-то чудом удерживающие тушу в воздухе лапы, которые легко можно было бы перерубить, но что-то переигрывать уже не с руки. Оставалось только довести план до конца…

За мгновение до неизбежного столкновения я выпустил меч из рук и резко ушёл в сторону, перехватив уже готовую куда-то улететь девушку. Раздался гулкий, соседствующий с треском перемалываемого панциря взрыв, а после до нас донёсся скрежет начавших соскальзывать со стен лап уже мёртвого монстра. Развенувшись лицом к земле, я вытянул руку вперёд — и в ту же секунду пол сковал толстый слой прозрачного, словно слеза младенца, льда, сковавшего переживших нашу битву мелких пауков. Только после этого я позволил себе потерять фокус на битве — и спуститься вниз.

— Т-ты… В следующий раз… — Тяжело дыша, Гесса вновь достала посох и огляделась. — Оставь меня… где-нибудь. Второго такого полёта я не переживу.

Несмотря на слова, ничего, кроме удовлетворения от завершившегося победой боя и странной смеси удивления и восхищения девушка не испытывала. Тут бы мне ударить себя в грудь и сказать, что — да, я настолько хорош, но ведь я сама скромность! Так что просто подмигну, и приступлю к осмотру этой впадины на предмет тайных проходов…

— Есть проход. — Похоже, здесь, в окружении камня, — плоть подземелья обычно скрывалась под ним, — соревноваться с Гессой, специализирующейся на земле, мне с моими талантами не с руки. — Ты знал, что тут будет что-то подобное?

— Предполагал. — Среди того, что рассказывал о подземелье Кэл, такой мостик точно не упоминался. — Иначе зачем ещё возводить такую постройку? Ради паука? Так, при желании, тут можно проскочить — едва ли такой гигант поспеет даже за экспертом, развившим максимальную скорость.

Не в плане боя, но просто пробежать с одной стороны на другую не так уж и сложно. В конце концов, когда мы осматривались, этот монстр был довольно-таки далеко внизу, если судить по исчезнувшим огненным стрелам. А там и обычный человек ползком бы проползти успел… утрирую, но не слишком далеко уходя от правды.

— А я уже подумала, что ты и пару-тройку подземелий покорить успел, к своим-то двадцати годам… — Я спокоен, словно гора, и невозмутим, словно речной поток. Ни эмоцией, ни мыслью я не выдам себя! — Пойдём?

Кажется, пронесло. И всё-таки — неужели этот тоннель приведёт нас к точке назначения? И если да, то что мы там встретим…?

Глава 11. На дне. Часть III

— Тебе не кажется, что становится жарче? — Спросила Гесса, приложив руку к стене. Я, стянув перчатку с правой руки, повторил жест девушки, не без удивления отметив, что камень действительно неплохо нагрелся. Как ни крути, а заметить это должен был я, так как Гесса изолировала себя от яда, параллельно отрешившись от окружающего мира… но у силы есть и свои минусы, один из которых — невысокая чувствительность к слабым изменениям вроде той же температуры. Плюс десять градусов, минус десять — ни того, ни другого я даже не прочувствую. Зато и убить меня ядом или метко пущенным арбалетным болтом вряд ли выйдет. — Посторонних запахов нет?

— Если так подумать… — Я принюхался, впервые за долгое время распространив физическое усиление и на нос. Пахло, как в бане — деревом и раскаленным камнем. — … кажется, для нас и сауну натопили.

— Влажность заметно выше, чем раньше. Это может быть ловушка с элементалями воды и огня.

— Разве элементали не до ужаса слабые?

Из всего, что я читал, так и выходило. Даже самый сильный из элементалей, с которыми можно столкнуться, не справится с созданием заклинания низшего ранга, будучи способным только на баловство со стихией. Струйкой воды там стрельнуть, или камешек запустить — какая тут ловушка? Если только использовать их примитивный интеллект для активации механизмов, но и эта затея выглядит крайне сомнительно.

— Монстры Е-ранга тоже слабы, но когда на город идёт волна из сотен тысяч таких тварей — становится не до шуток даже императорам. Так и с элементалями. — Заметив недоверчивое выражение на моём лице, Гесса решила добавить больше деталей: — В прошлом в войнах неоднократно использовали элементалей, управляя ими при помощи связующих периметров — артефактов, объединяющих до полутора миллионов элементальных существ под руководством одного. А о том, как подчиняют элементалей, тебе должно быть известно.

— Да, ритуал довольно прост, но степень контроля даже одиночкой оставляет желать лучшего. Что случится, если связующий периметр уничтожат?

— Именно поэтому разумные отказались от этой практики. Только эльфийские народы на своих землях прибегают к помощи элементалей. — Вряд ли природы, ведь такого элемента, в принципе, не существовало. Или существовал, но был крайне редким или уникальным, как кровь или яд, освоить который могли лишь избранные. Скорее всего, почитающая природу, — но не живущая в лесах словно первобытные люди, как можно было подумать, — раса исконных как-то управляла элементалями воды, земли и воздуха. Без огня, так как огненный элементаль не мог самостоятельно существовать там, где нет постоянного открытого пламени. — Но у них свои способы, которыми они не торопятся делиться с остальным миром. Так что не стоит столь пренебрежительно относиться к слабым существам — они вполне могут убить и кого-то, достигшего божественного ранга, если тот покусится на природное равновесие.

— А вот это уже ближе к сказкам. Мир не имеет разума как такового, а сами элементали не умнее рыб. Их просто некому направить.

— Возможно…

С самого начала разговора я создал перед нами небольшой горизонтальный вихрь, сбивающий становящийся всё более и более плотным водяной пар к стенам и потолку, но нельзя было не заметить того, что всюду, куда он не доставал, увидеть нельзя было ровным счётом ничего. И почувствовать — тоже, ведь эти испарения содержали в себе отнюдь не нейтральную ману.

— Элементали. Их действительно немало, но… — Я поймал одного, выцепив его из тумана. Маленький пульсирующий шарик, взирающий на меня парой очерченных тёмными контурами глаз. Был бы я одноглазым, или вообще паукообразным гуманоидом, то и замаскироваться элементаль попытался по-другому. Выглядит мило и беззащитно, но после слов Гессы я уже не мог вот так просто умиляться. Первая встреча с элементалями — и они уже в статусе врагов… — … пока они не проявляют агрессии. Как выглядит управляющий артефакт?

— Как угодно. Колонны, алтарь, стены или пол… главным критерием выступает размер. — Гесса, как я подумал, тоже не устояла перед витающей вокруг милотой, поймав одного… но спустя пару секунд она жестоко его развоплотила, не испытав вообще никаких сожалений. — Карманные связующие периметры невозможны. На гибель одного из своих они не реагируют, из чего можно сделать вывод, что сейчас они не объединены.

— И это надо было проверять, не предупредив меня?

— Прости, всё время забываю, что твои познания не абсолютны…

Сколько ехидцы в голосе — хоть половником черпай. Ну ничего, я ещё отыграюсь.

— Попытаемся пройти мимо?

— Если активация завязана на место, то мы можем оказаться в ловушке. Элементалей окажется больше ста тысяч — и нам с ними никак не совладать… даже со всеми твоими необычными способностями.

— Другой дороги всё равно нет. Или ты что-то придумала?

Я сам считал, что наивысшие шансы на успех имеет план-прорыв, при котором я возьму Гессу, и вместе с ней пройду возможную ловушку насквозь. Ни одно из сооружений подземелья не использовало плоть подземелья, а через всё остальное я с лёгкостью прорвусь. Или, по крайней мере, это будет не прямое столкновение с тучей элементалей. Даже ста тысяч будет достаточно, чтобы раздавить меня в замкнутом пространстве.

— Мы уничтожим столько элементалей, сколько получится выманить, и только после этого пойдём дальше. Они не имеют сознания как такового, так что самостоятельно они ни поднять тревогу, ни отомстить не сумеют.

Кровожадно, но обоснованно и логично. Правда, придётся потрудиться, подбирая заклинание, которое при минимальных тратах маны сможет эффективно поражать элементалей. Будь их пара тысяч, и этим можно было бы пренебречь, но речь зашла о десятки раз большем количестве, и тут все мои площадные техники иссушили бы резерв на половине пути. Всё-таки я маг, а не комбайн по переработке беззащитных, но многочисленных существ.

— Дай мне несколько минут. Решу, что использовать для…

— Нет-нет, тебе нужно поберечь силы для по-настоящему опасных врагов. Уничтожением элементалей займусь я, а ты, если что, подстрахуешь. — Ну да, резерв Гессы в сравнении с моим просто огромен, а за более чем век не самого приятного, напряжённого состояния её контроль должен был достичь таких высот… Что ж, посмотрю за профессионалом в действии — и, глядишь, что-то для себя вынесу. — Эти элементали принадлежат к стихии воды, но должны быть ещё и огненные. Подожги что-нибудь за нами.

— И это сработает?

— Посмотрим. Я не изучала элементалей, и точно сказать могу совсем немного… — Вбитый в каменный пол посох замер перед демонессой, а та, плавно разведя руки в стороны, начала тихо зачитывать заклинание, формируя перед нами внушительное, очерченное золотистыми линиями пространство, охватившее коридор перед нами на длину около двенадцати метров. И сразу после окончания его формирования, все элементали, оказавшиеся в этом пространстве, были поражены золотыми линиями, сорвавшимися со своих мест, выполнившими работу и вернувшимися обратно. — Идеально.

— Это… заклинание для ловли мух, но усиленное и растянутое на весь коридор?

— Если говорить языком магов, коим ты, Золан, тоже являешься, то это масштабированное заклинание для уничтожения мелких насекомых. И всё-таки я была права, когда решила, что элементали стремятся равномерно расползтись по подходящей им территории.

Несчастные шарики действительно толпами влетали в заклинание, там же и развоплощаясь. При этом следом идущие не обращали на гибель товарищей внимания, продолжая следовать вперёд. Как и говорила Гесса, ни крупицы интеллекта у этих магических существ не было.

— Итак… сколько маны эта конструкция потребляет в конечном итоге?

— Пока сложно сказать, но при такой плотности потока элементалей около четырёх процентов моего резерва в час. — Главным минусом магической системы этого мира было то, что одинаковые заклинания у разных людей потребляли разные объемы силы, и сказать, что, например, светлячок жрёт сотню единиц маны, было нельзя. Определить талант по тому, сколько простейших заклинаний может использовать маг — это пожалуйста, но ни о каком точном сравнении не могло идти и речи. «Метод накопителей» так же был неточен из-за разных размеров камней, плюс потерях при передаче маны от мага к цели. То сооружение Седрика могло исправить ситуацию, но для этого нужно настраивать артефакт конкретно под каждого человека. Ну а уникальные таланты, доступные единицам, мы в учёт, конечно же, не берём, а то так можно будет окончательно протечь крышей. — Попробуй усилить пламя.

Я кивнул и впятеро увеличил подачу маны в разведённый позади костёр, отчего тот взвился до самого потолка. Пять минут, десять, пятнадцать — и вот, наконец, поток огненных элементалей увеличился, в то время как водных стало немного меньше. Интереса ради я начал активно парить, испаряя тут же создаваемую воду, но Гесса довольно быстро меня остановила:

— Сначала закончим с огненными. Элементали равномерно распределяются по всему своему пространству, так что их поток будет примерно одинаков независимо от того, что ты тут устроишь.

— А если я превращу этот тоннель в гигантские горячие источники? — Гессе достаточно было хмуро блеснуть глазами, да пыхнуть эмоциями, чтобы я поднял руки: — Шучу-шучу. Экономлю силы и сижу тихо. Сколько уже?

— Семь тысяч с небольшим. Быстрее, чем я ожидала.

— Значит, или их там больше, чем должно быть, или их территория не столь огромна. Так?

— Именно…

Потянулось то, что я любил меньше всего — ожидание, во время которого нельзя заниматься ничем иным, ведь враг мог объявиться в любую секунду. Час, второй, и только к исходу третьего Гесса удовлетворилась результатами своей работы, отразившейся в снижении потока элементалей до минимальных значений. Только тогда она свернула заклинание, устало выдохнула, — а поддерживать такой конвейер дорогого стоило, — и, после непродолжительного отдыха, дала отмашку на продолжение пути.

С каждой сотней метров температура воздуха заметно вырастала, и вскоре сначала Гессе, а вскоре и мне пришлось завернуться в поддерживающий комфортную температуру кокон. А потом, когда мана начала уж совсем активно уходить на поддержание защиты от жара, мы вышли во внушительных размеров зал, разделённый на сегменты и от края до края заполненный соседствующей с водой лавой. Пустив в её недра щуп из маны и вскоре утратив с ним связь, я удивленно качнул головой.

— Минимум пятнадцать метров глубины. И лава содержит в себе агрессивную ману. — А вход, между тем, располагался на противоположной стороне зала, на что намекала виднеющаяся отсюда арка. — Вода даже не кипит, да и элементалей почти не осталось, но остынет это всё ещё нескоро.

— Должен быть контур, поддерживающий температуру. Иначе элементали здесь и не прижились бы. — Девушка подошла к берегу — и ткнула кончиком посоха в лаву, отчего по той побежала светящаяся дорожка, быстро потерявшаяся на общем фоне. Но судя по тому, как Гесса шевелила посохом, её заклинание распадаться не спешило. — Половина зала. Пока ничего необычного.

Я же, чтобы не тратить время зря, создал коготь из своей маны, на несколько секунд погрузив его в лаву и отслеживая затраты сил на его восстановление. По всему выходило, что регенерировать панцирь я мог несколько часов, но вот незадача — накопленное тепло никуда не девалось, а моя защита не боевой мех из космической фантастики, и тепловых катапульт как-то не предвидится. Умру я не сразу, но двадцать минут в лаве — тот самый предел.

Плохо. Если этот зал создало само разумное подземелье, то элементалями всё и должно было ограничиться, но если руку приложил наш главный враг…

— Золан, приготовься. Что бы там не пряталось, но оно среагировало на моё заклинание… — Лава вдалеке от нас вздыбилась — и на какие-то доли секунды из-под неё показалось нечто, обладающее чешуёй тёмно-красного оттенка. Подходящих под этот критерий существ, которые были бы столь же велики и могли плавать в лаве, я сходу припомнил с полтора десятка, из которых доставить проблемы могли только два весьма редких вида. — Если станет опасно, то я отступлю назад и замурую вход, оставив петляющий лаз в твой рост у правой стены.

— Лучше сделай это сразу. Варианта, при котором в бою понадобится помощь, я просто не вижу, а вот твоё присутствие может сильно меня отвлечь.

— Хорошо.

Гесса послушно и быстро принялась возводить в туннеле пробку, призванную остановить нашего врага, а я, не выпуская крыльев и не снижаясь ниже десяти метров, двинулся вперёд. Из-за того, что лава — это не какая-то там водица, было невозможно увидеть даже силуэта моего нынешнего противника, и потому оставалось только ждать, пытаясь предсказать, откуда вынырнет это порождение подземелья…

Первым на поверхности показался длинный, продолговатый плавник из чёрной кости, и мне многого стоило остановить пару мечей, уже ринувшихся в только показавшуюся цель. Фактически, на то, чтобы отразить собственную атаку, у меня ушло ещё столько же сил и времени, но в противном случае я рисковал попасть в преотвратнейшую ситуацию — и, как показала следующая же секунда, осторожность вновь меня спасла. Ведь из лавы показалась оскаленная морда древнего змея, «Цветения Альма», одного из далёких потомков мифических драконов — и из его пасти вырвалась струя пламени, ударившая в потолок и заставившая расплавленный камень рухнуть вниз. Устояла лишь плоть подземелья, и я этому был очень, очень рад. Ведь в противном случае уже через минуту боя на нас рухнул бы потолок, расчерченный дыханием этого монстра, которого только формально относили к S-классу, как и многих авантюристов, незаинтересованных в переходе на внеранговую ступень.

Красная, крупная чешуя, налитые тьмой глаза, большой чёрный плавник на спине и два поменьше — на брюхе, и, наконец, пара вьющихся усов, так и норовящих прикоснуться ко мне… или к мане, представленной в нетвёрдой форме. Как говорится — и на том спасибо, ведь если бы Цветение Альма мог поглощать вообще любые заклинания, то он стал бы непобедимым для любого мага. А так — лёд в очередной раз выручит меня, сразив и эту зверюгу.

Бросив взгляд в сторону тоннеля, я убедился в том, что Гесса уже укрылась — и, избежав очередного луча пламени, после которого последовал мощный удар хвостом, пролетел в непосредственной близости от созданной девушкой преграды, создав дополнительный слой изо льда. Не хотелось бы, чтобы случайный плевок этого крайне опасного родственничка дракона превратил демонессу в пыль.

— Говорят, что подобные тебе змеи обладают разумом. Если это так — то знай, ты почти мёртв!

Хищный, чем-то похожий на шипение рёв стал мне ответом, но с дыханием зверя в этот раз столкнулся сплошной поток льда, пересиливший его и порядком подморозивший прекрасную в своей монструозности морду. И всё-таки, я попал в уязвимое место — распахнутую пасть, и вложил силу, которой S-ранговой паучихе хватило с, так скажем, запасом, но результатом стала не смерть змея, а всего лишь обморожение. Ну и кусочек морды откололся, что, впрочем, лишь слегка повлияло на боеспособность моего противника — пламя летело не только вперёд, но и в сторону, проходя через свежую дыру. И именно эта частичка его дыхания скользнула по моей части защищающей Гессу преграды, разом растопив половину созданного там льда. Зарядив по туше вынырнувшего из лавы монстра сотканным изо льда кулаком, я подлатал барьер и собирался уже продолжить битву, вновь набрав высоту…

Но прищуренный взгляд гигантского чёрного глаза и тот факт, что смотрел он не на меня, а в сторону тоннеля, дёрнул меня в обратную сторону не хуже натянувшейся до предела резинки. Чтение мощного заклинания стихий воды и воздуха, которое я начал формировать секунд так десять назад пришлось бросить, и вместо этого встретить дыхание монстра ледяным потоком, кое-как придав тому чуть больше сил наспех составленной формулой, ведь ничего из того, что я готовил заранее, сейчас не подходило. Просто давить стихией — это как гвозди забивать микроскопом, а заклинание, грубо говоря, превращало этот микроскоп в молоток… Нет, это даунгрейд какой-то получается. Короче, любая магическая операция сильнее, если её действие описано заклинанием, а не только лишь моей волей. И даже если заклинание состряпано на коленке из частей других, то оно всё равно эффективнее простого «бей туды, кусок льдышка».

Моя сила столкнулась с лучом пламени — и я понял, что в этот удар змей решил вложить всего себя, без остатка. По итогам нашей небольшой схватки и так было понятно, что победа ему не светит, так как он ни задеть меня хвостом, ни попасть по мне не мог. Но, обладая разумом, он сумел заметить, что я защищаю тоннель, и решил ударить по нему всем, чем мог. А в запасах у него, уж поверьте, сил было более чем достаточно, чтобы заставить свалиться от истощения любого мага, вынужденного лоб в лоб бодаться с магическим созданием, у которого даже плоть — это, в каком-то смысле, мана. Сколько в нём моих резервов? Двадцать? Пятьдесят? Сто? И, будь я обычным магом ранга императора, пришлось бы или бессмысленно умереть, или пожертвовать Гессой. Но я был Генералом, а потому мои возможности не вписывались в обычные рамки.

Материализовав крылья, я погрузил их в магический поток перед собой — и разом передал половину от того, что оставалось у меня в резерве, постаравшись как можно точнее направить этот крайне разрушительный импульс. Я не мог вложить слишком мало, ведь тогда змей мог бы успеть среагировать и увеличить напор, тем самым сведя на нет мои потуги, так что силы я зачерпнул с запасом. Поток льда, из-за разрушения которого уже весь зал был заполнен густым шипящим паром, застыл на мгновение, а после ринулся вперёд, расталкивая пламя на пути находящегося в самом центре потока небесно-голубого меча, который практически моментально влетел в пасть огнедышащего монстра — и вышел с другой стороны, расплескав по стенам и потолку вязкую алую кровь. Одновременно с тем я приблизился к тоннелю и юркнул в оставленный девушкой лаз, опасаясь взрыва.

Но того не последовало ни через пару секунд, когда я уже был готов возвести вокруг себя и Гессы что-то наподобие кокона, ни через минуту, когда демонесса вежливо поинтересовалась итогами нашей магической рубки.

— Если Цветение Альма не способно жить без головы, то всё закончилось.

— И… что ты тогда тут делаешь?

— Опасался взрыва. Змей решил, что он самый умный, и вложил в удар всю силу. А ну как его дыхание работает по аналогии с поддерживаемым рунным контуром?

— Это логичное опасение. — Гесса кивнула, совсем по-другому посмотрев в сторону заполненного лавой зала, пока сокрытого за стальной преградой. — Но если это действительно Альма, то ты, так быстро его прикончив, должен был порядком потратиться…

Прикинув все «за» и «против», я решил не говорить ничего о том, что разбрасываться маной мне пришлось из-за необходимости защищать свою спутницу. На самом деле, я всерьез опасался того, что крайне критично относящаяся к своим ошибкам демонесса сделает что-то, о чём буду жалеть в первую очередь я. Даже если не сейчас, то потом она вполне может удариться в крайность. Альцы — непростая раса, у которой всё строится на эмоциях и взаимоотношениях между сородичами. Обуза? Или переставай быть таковым, или убей себя, что б не доставлять проблем окружающим. Можно остановить себе сердце, а можно уйти, отчаянно цепляясь за жизнь.

По этой причине Гесса сейчас здесь, а не со своим родом.

— Мне раньше не приходилось сражаться с такими тварями, так что я слегка перестарался, когда оценивал разрушительную мощь его дыхания. — Я пожал плечами и мягко улыбнулся, словно матёрый буддист подавив в себе все лишние сейчас эмоции, способные выдать ложь в моих словах. — Так что придётся какое-то время потратить на отдых.

— Привал?

— Да. Вернёмся назад, и разобьём там временный лагерь. Ты же ещё и голодна, верно?

— …

Эмоции — лучше всяких слов.

— Как думаешь, мясо древнего магического змея есть можно…?

Продолжили свой путь мы лишь спустя четыре часа, сначала передохнув и восстановив силы, а после — выпотрошив убитого змея, и изъяв из него небольшие, но ценные ингредиенты, которых в совокупности набралось где-то на миллион. Ещё на вдвое большую сумму мы были вынуждены бросить, так как то же сердце размером было с откормленного коня. Немного крови, уподобившиеся кристаллам части мозга монстра, матово-чёрные сердцевины глаз, да пара костей, из которых была сформирована защищающая его сердце клетка. Не рёбра, а именно дополнительная защитная оболочка, без которой Гесса отказалась уходить — уж очень ей хотелось сделать из этой части альма какой-нибудь артефакт высокого класса.

М-да. Будь таких тварюшек в людском царстве побольше, чем нисколько, и я бы давно озолотился, превратившись в мастера по превращению этих несчастных в деньги. А так, магического змея, если повезёт, можно было встретить раз в год, а в освоенных людьми землях этот шанс стремился к нулю.

Ну, если исключить разумные древние подземелья, конечно же…

Что до элементалей, то, миновав заполненный лавой зал, мы убедились в том, что ни о какой ловушке не шло и речи, и единственной опасностью был змей. Следовательно, воплощения концентрированной стихии просто скопились здесь… а мы их истребили просто на всякий случай. Несмотря на внешнее хладнокровие, Гессу этот факт расстроил до такой степени, что мы молча шли несколько часов. Даже орды порождений подземелья нами зачищались без единого слова, ведь кооперацию в сражении неплохо обеспечивала эмоциональная связь, заставившая меня всерьез начать завидовать расам, обладающим врождённой способностью к восприятию эмоций. Огромный боевой потенциал, позволяющий поверхностно знакомым друг с другом людям работать, словно цельный, совершенный в своей смертоносности механизм.

Но конец есть у всего, и закономерно завершилась и череда заурядных комнат, лабиринтов и залов. Впервые с момента убийства змея мы наткнулись на что-то, что необходимо было как следует обсудить.

— Итак… — Я первым вошёл в просторное, хорошо освещённое помещение с невысоким относительно любого другого встречавшегося нам зала трёхметровым потолком, жестом приказав демонессе задержаться в коридоре. Несмотря на то, что тут, на первый взгляд, ничего не было, меня одолевало чувство неестественности, исходящее ото стен и пола. Щупы маны не находили ничего необычного, натыкаясь на стены ровно там, где те и должны были находиться, но усиленными до предела глазами я пусть и с трудом, но видел искажения. — … кажется, тут нашлось место осязаемым иллюзиям. Возможно, очередная ловушка.

— Материальные иллюзии? — Девушка качнула головой. — Я практически с ними не сталкивалась. Особенно со столь качественной работой…

— Какими бы точными ни были усилия создавшего это место, хороший удар не переживёт ни один мираж. Приготовься отступать.

— Параноик.

— Просто я ещё слишком молод, чтобы умереть из-за глупости.

— На что-то намекаешь?

Гесса угрожающе качнула посохом.

— Ни в коем случае. — Судя по ровному и спокойному эмоциональному фону, исходящему от демонессы, с защитой она уже закончила. — Я начинаю.

Сейчас, находясь в относительном спокойствии, я за пару секунд сформировал огненное заклинание, неспособное навредить даже сухим доскам, но при этом прекрасно управляющееся и обеспечивающее равномерное давление по всей площади применения. Целью я выбрал наиболее подозрительный участок правой стены, мгновенно охваченный пламенем. Секунда, другая — и вот я замечаю беззвучно дрожащую точку, соответствующе изменяя область поражения заклинания. Под моим взглядом дрожь медленно распространилась по всей стене, а спустя несколько минут, когда я уже устал ждать, иллюзия начала рассыпаться.

Хмыкнув, я с готовностью ей помог, ударив чуть сильнее, но всё так же аккуратно. За обманкой могло находиться что угодно, начиная с тайников и заканчивая клетками с ещё живыми узниками, так что уничтожить что-то или кого-то было бы обидно. Но то, что предстало перед нашими взглядами, когда иллюзия в одно мгновение истаяла в воздухе… лучше бы я это уничтожил.

Гадостное отвращение, принадлежащее Гессе, наложилось на моё собственное недоумение, но я сумел справиться с этим порывом, поспешив обезопасить нас от того, что скрывалось в утопленных в нишах кристальных колбах. Десять, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят, шестьдесят… Шестьдесят четыре сосуда, пять шкафов, три склада и один-единственный рабочий стол, на котором лежали как книги, так и исписанные листы вперемешку с чистыми. Чернильница, — их давно уже меняли на автоматические ручки, но многие старики всё ещё предпочитали перо, — на которую не было наложено никаких заклинаний, не пересохла, что указывало на свежесть найденной нами лаборатории, мимо которой так легко было пройти. Ни монстров, ни ловушек. Просто комната, выделяющаяся лишь высотой потолков, комфортной для не привыкшего к роскоши человека.

— Все эти… существа мертвы. Сначала осмотрим его рабочий стол, а после переключимся на шкафы.

— Ты так спокоен даже несмотря на то, что все они… когда-то были разумными?

— Если бы я принялся громить здесь всё, то нам это чем-то помогло бы? — Демоны, люди, эльфы, зверолюди, монстры — к чему бы ни стремился наш враг, но в своих изысканиях он зашёл очень далеко. Химерология как наука была весьма популярным магическим направлением, преподаваемым в каждой академии, но всякое использование частей разумных рас было под строгим запретом. Здесь же, в какую колбу ни ткни, в прозрачной жидкости плавали существа, за создание которых уже не инквизиция церкви — весь мир ополчился бы против свернувшего на не ту дорожку мага. Но часть получившихся человеческих, — читай — созданных из разумных, — химер привлекла моё внимание наличием белых масок и защитных пластин, сильно напоминающих мой панцирь. — Вместо этого лучше как можно быстрее всё здесь изучить… и уничтожить.

— Они… отчасти похожи на то, во что ты превращался. — И когда успел? — Когда хотел напугать Мефиса.

И вновь я убеждаюсь, что при наличии навыков чтение эмоций подобно чтению мыслей.

— Я думал, что эта способность со мной из-за смешения уникальных сил моей расы. Но по всему выходит, что это не совсем так.

Бумаги на столе зверолюда были исписаны вполне понятным мне языком, но вот Гесса в написанном если и разбиралась, то постольку-поскольку. Читая попадающиеся под руку бумаги по диагонали, я стремился найти хоть какие-то упоминания о моей мане и иллити, но среди исписанных листов не было ничего подобного. Спустя несколько минут я аккуратно, проверяя каждый дюйм стола на наличие ловушек, начал просматривать оставленные книги, но и тут удача отвернулась от меня. Химерология, подробные, на сотни листов, теории, какие-то расчёты — и ничего о маске, панцире и моём народе.

Полчаса, час, два — я уже заканчивал проверять шкафы, когда занимающаяся тем же самым, но гораздо медленнее, стоящая у самого дальнего шкафа Гесса пыхнула удивлением. По моим прикидкам, именно там не должно было быть ничего стоящего, так как далеко убирают исключительно то, что редко требуется для работы, но, похоже, все мои представления об организации рабочего процесса могут прямо сейчас пойти лесом.

— Что там?

Обернувшись, девушка, держа руку на корешке одного из талмудов, указала рукой на близлежащую стену — и потянула книгу на себя. Одновременно с тем по стене будто бы пробежала волна света, на мгновение проявившая внушительную рунную вязь, после чего совершенно незаметная плита беззвучно скользнула в сторону, заставив меня удивлённо воззриться на Гессу. Та буквально лучилась самодовольством, из чего я сделал вывод, что тут было недостаточно просто дёрнуть нужную книгу.

Да и стал бы кто-то в принципе использовать подобную систему, обладая магией? Вот и я думаю, что вряд ли.

— Тайный проход.

— Это я вижу. — В другом помещении виднелись всё те же колбы с хранящимися внутри трупами человеческих химер, но интересовали меня не они. Сама обстановка секретной комнаты куда больше походила на рабочий кабинет мага, нежели то, что мы обнаружили ранее — тут были и алхимические установки, и артефакты, и основы для рунных кругов. — Как?

— Я — специалист в печатях, а на некоторых книгах были изображены именно они. При этом по отдельности в них не было никакого смысла, но если выставить их в определённом порядке, то можно было получить сложный активатор. — Девушка, наплевав на собственную безопасность, первой юркнула в обнаруженное ею же помещение, которое я, со своими познаниями, мог искать годами. — Тут ещё больше жертв…

Пройдя следом за Гессой, я покрутил головой — и вздохнул:

— Уверен, что далеко не все его подопытные попали сюда. Как считаешь — возможно ли, что полноценной власти над подземельем он так и не достиг?

— Судя по тому, что его лаборатория находится здесь, а не там, где её даже найти будет нереально, это возможно. — Я размышлял так: если тебе нужно обустроить место для работы, которая крайне важна и которую не должны обнаружить никоим образом, то ты непременно поработаешь над его незаметностью. Как минимум, расположишь вход там, где на него случайно не наткнешься… но мы именно что случайно наткнулись, иначе и не скажешь. Мысли Гессы должны были развиваться схожим образом. — Тут есть книги и на демоническом. Что конкретно ты ищешь?

— … - Прикинув все «за» и «против», я всё-таки решил, что крупицу доверия демонесса заслужила. Тем более, что она уже увидела достаточно многое. Я вытянул вперёд руку — и сначала заковал её в панцирь, а после высвободил и затянул обратно некоторое количество маны. — Что-то, подобное этому.

— А ты полон сюрпризов. — Отвернувшись к одному из шкафов, Гесса добавила уже чуть тише, но так, что я просто не мог не услышать: — Может, мы и встретились не случайно…?

Поначалу задумавшись над тем, что же могут означать её слова, я решил оставить этот вопрос на потом, а сейчас сосредоточиться на поиске ответов. Ведь все мои представления о моих же способностях базировались лишь на том, что я сумел нащупать и проверить самостоятельно. И если здесь найдётся что-то, что подтолкнёт меня в верном направлении…

Проклятье Палача меня уже порядком достало, ведь со временем я должен был неизбежно превратиться в суровую машину для убийств, и предотвратить этот исход можно было лишь найдя способ противостоять Палачу. Сколько у меня времени? Десять лет? Двадцать? Пятьдесят? А после, забыв обо всех дорогих мне людях, которые, по мнению Палача, вредны, во что я превращусь? В помешанного на правосудии морального урода? И вернётся ли ко мне память после смерти и возвращения ко Всевышнему, или последний таким образом от меня изящно избавился?

Разобраться хотя бы с основными вопросами — и я буду самым счастливым человеком.

Шло время, но мы с Гессой неотрывно изучали, изучали и ещё раз изучали, собирая всё достаточно интересное. И происходило это ровно до тех пор, пока ко мне в руки не попала худенькая, в чёрно-белом оформлении книга, от которой веяло чем-то знакомым.

Но когда я прочёл выгравированное на первой же странице имя автора — всё встало на свои места. Соу Марек, первый, если верить истории рода и его дневнику, Палач. Но вот мой взгляд скользнул чуть выше привлёкшего моё внимание имени — и…

Журнал наблюдения за подопытным.

Проект: Исконный. Палач.

Соу Марек.

Иллити.

Совместимость — двенадцать процентов на момент начала опытов, (много зачёркнутых цифр), тридцать четыре процента на момент последней проверки. Потенциал — высокий, вероятность успеха удовлетворительна.

Кандидатура одобрена Д, р, й,

Имя небрежно вымарано, но… проект? Подопытный? Я, конечно, подозревал, что у многих выживших представителей исконных магических рас капитально снесло крышу на почве возвращения былого могущества, да и с примерами я столкнулся ещё в гнезде вампиров, но одно дело — это опыты на ком-то ещё, и совсем другое — на, фактически, себе любимом. Ведь первые иллити на то и первые, что их кровь течёт во всех нас, и способности мы наследуем соответствующим образом. Непосредственно меня никто в подопытную свинку не превращал, так как я помнил всё с самого рождения, но где гарантия того, что опыты закончились на семнадцати первых?

— Ты нашёл, что хотел?

— Возможно. — Совсем забыл о том, что мои эмоции для Гессы — всё равно, что её собственные, и охватившее меня волнение она почувствовала в ту же секунду. — Ты удивлена?

— Ты сильно взволновался, а это на тебя не похоже. Даже со змеем всё было иначе.

— К боям я привычен, а вот к исследованиям — не совсем. Просто я был не готов найти здесь то, что нашёл. — Журнал в одно мгновение пропитался моей маной — и растворился, превратившись в то же самое, чем был дневник Соу Марека. Интересно, он принципиально ничего не писал об экспериментах над собой, или просто не помнил? Второе вполне вероятно, если его заставили сотню, тысячу или десять тысяч раз применить злосчастный взгляд. Но тогда что делали с остальными первыми? Вариант с глазами отпадает… Проверить бы всё остальное, да только всё вокруг вздрогнуло так, что даже Гесса это почувствовала. — Мы ещё вернёмся сюда, если сможем. Пойдём…

Впрочем, идти нам предстояло не долго, так как буквально через четверть часа бега, — а спокойно идти вперёд, когда подземелье дрожит так, будто вот-вот обрушится, мы не смогли, — перед нами оказалась кажущаяся монолитной каменная стена, которую я, недолго думая, уничтожил, ворвавшись в очередной гигантский зал. Вот только на этот раз мы тут были не одни.

Первой на наше появление среагировала Целестия, чью не слишком сильную атаку я принял на барьер, опасаясь за жизнь Гессы. Этим воспользовался распластавшийся у ног моей сестры Кэл, выскочив из-под придавившей его к земле ноги и споро разорвав дистанцию. Тайран в те же мгновения попытался атаковать создавшего себе тело из белоснежной маны зверолюда, которого я идентифицировал по пульсирующему в его груди сердцу подземелья, но потерпел неудачу — слишком уж прочным было то, что я называл панцирем, да и сам зверолюд не горел желанием подставляться под атаку, активно пользуясь магией. Прижали его крепко, раз уж он сам решился вступить в бой.

Убедившись в том, что Гесса готова к бою, я сорвался вперёд, приготовившись раз и навсегда покончить с тем, что когда-то было моей сестрой. В этих стенах её серпам было негде развернуться, и потому сближение мне далось особенно легко, что не укрылось ото взгляда зверолюда, отправившего Тайрана или в отключку, или в мир иной, а Кэла — сковавшего чёрными, выстрелившими из пола цепями. Герой пытался вырваться, шипел сквозь зубы и разве что не грыз цепь, но поделать ничего не мог, истратив силы ещё до нашего появления.

— Стой! Золан, ты же демон, верно? Давай заключим сделку! — Целестия, повинуясь беззвучным командам своего мастера, отскочила назад, замерев по левую руку от вещающего зверолюда. — Видишь? Люди разгромлены, а тебе наверняка интересна правда о твоей силе и о том, почему твоя сестра стала такой, а ты — нет. Я дам тебе все ответы.

— И что ты попросишь взамен? Служить я тебе не хочу и не буду.

Тем более, про Палача он и не заикнулся. Был бы этаким властелином ситуации… и не попал бы в нынешнюю ситуацию. Каламбурчик, ага.

— Ты отпустишь меня. Позволишь активировать портал — только и всего. А взамен я открою тебе расположение моей лаборатории…

— Уставленную колбами с человеческими химерами? Ту самую, которую я уже нашёл и разграбил?

Два меча выстреливают вперёд, а я бросаюсь за ними следом, заведя за спину объятую молниями левую руку. В правой — массивное чёрное копье, которым я хоть и не владею, но для метания оно подходило гораздо лучше меча. Отталкиваюсь от земли, одновременно выстреливая под себя потоком льда, со стремительностью лавины распространяющимся по залу. Досталось даже Кэлу, но здоровье и жизнь героя меня сейчас интересовали в самую последнюю очередь.

— …?!

Целестия попыталась меня перехватить, но полностью провалилась — то ли от недостатка сил, то ли из-за незаметных глазу ранений, но моё копье, по которому в какой-то момент заструились молнии, раскололо её серп и остановилось перед самой грудью, начав медленно таять. Слишком медленно для действия её дара миротворца — следовательно, с ней действительно было не всё в порядке. Неужто Кэл постарался…?

Замахнувшись, я проскользнул под правой рукой Целестии и с силой ударил её в бок, отбрасывая её в сторону — и придавая себе ускорение в сторону зверолюда, заканчивающего формирование чего-то, принадлежащего к стихии огня. Я ухмыльнулся — и лёд, к этому моменту добравшийся и до ног моего врага, ринулся вверх, пронзив его руки десятками тончайших лезвий, пышущих маной. На этом моя способность к скоростному созданию заклинаний подошла к концу, а я сам — оказался прямо перед тем, что можно было бы назвать лицом, обладай зверолюд нормальным телом. Хватило всего одного удара, чтобы пробить его грудь и схватить сердце подземелья, по которому тут же пошли трещины…

А после — в мою руку вцепилась Целестия, панцирь которой начал сползать, словно гниющая кожа с мертвеца. Бледная, измученная, с потухшими глазами, моя кровная родственница смотрела на меня как-бы осуждающе, и я позволил себе на секунду остановиться. В ней не осталось ни крупицы прежней силы, а жизнь зверолюда была полностью в моих руках. Что бы тот ни попытался сделать — он уже мёртв, ведь моя сила не только в руках, но и в магии, которой пропитан весь этот зал.

— Убьёшь меня — умрёт и она! Или тебе… — Я сжал пальцы правой руки, и сердце подземелья раскололось на тысячи осколков, лишив зверолюда жизни. — … совсем не важна… сестра?

— Важна. Но я уверен, что будь Целестия жива — и она одобрила бы мой выбор… — Рисковать всем ради марионетки, живого, безумного трупа, в который превратилась пусть и стерва, но всё-таки жизнерадостная девушка? Она, босоногая, стояла на моём льду, и я чувствовал, что жизни в ней — не было. Вырвав то, что осталось от сердца ублюдка из его груди, я испепелил осколки, после чего протянул руку, коснувшись указательным пальцем холодного лба Целестии. — Надеюсь, в новом мире тебе повезёт больше, сестра. А месть оставь мне.

Вспыхнуло пламя — и спустя секунду от девушки не осталось ничего, кроме покрытого слоем копоти знака из стали с незначительной примесью адамантита. Герб рода, и её имя на обороте. Значит, Целестию куда-то послали, и уже там она погибла.

— А ты, стало быть, ещё жив? — Я резко обернулся в сторону трупа, — так я думал, — зверолюда, а спустя секунду в мою сторону выстрелил ледяной шип, в кончик которого была вморожена крошечная частичка сердца подземелья. Дрожащая, словно осиновый лист, и совершенно беззащитная. Совсем неподходящее вместилище для разумного существа, но одно только то, что он пошёл на это, указывает на существование запасного тела. Ведь пробудь он в кристалле хотя бы час, и от его личности не останется ровным счётом ничего. — Гесса, помоги Кэлу и Тайрану, если ему ещё можно помочь. Мне нужно помедитировать.

Гесса — на ногах, Кэл тоже ещё шевелится. Едва ли у зверолюда тут есть ещё обладающие достаточной силой подельники. А это значит, что я могу попытаться добыть ответы, пусть для этого и придётся пустить ублюдка в мою душу. Будет не особо приятно, но ради информации я был готов пойти и не на такое.

Нужно же знать, кто решил поиграть с нашими жизнями, верно…?

Глава 12. Оборона. Часть I

Содержащий зверски утрамбованную душу зверолюда кристалл, оказавшись в заполненной кровью древнего ящера ямке, тут же мною и вырытой, повёл себя ровно так, как и предполагалось, вступив в резонанс с напитанной маной жидкостью. Медленно, опасаясь совершить даже самую маленькую ошибку, я начал вытеснять ману змея своей. Ведь то, что я собирался провернуть, в нормальных мирах доступно лишь избранным… и богам. Здесь же не существовало даже самого слабенького божка, из чего следовало, что за игры с чужими душами не последует никакого наказания.

Будь оно иначе, то само существование Палача оказалось бы под вопросом, ведь эта способность точно не относилась к ментальной магии, которой едва ли под силу было перекачивать через себя такие объемы информации. Навыки, доставшиеся мне ото Всевышнего, обладали схожей механикой действия, но были привязаны исключительно к душе, что тоже косвенно подтверждало сделанные мною выводы.

Несложно сложить два плюс два.

Когда вся кровь ящера пропиталась моей маной, я добавил в «котёл» немного своей крови, после чего удостоверился в том, что у Гессы и Ко никаких проблем не предвещается — и принялся раскачивать свою душу, постепенно уходя в себя. Я искал то самое, совсем нечасто всплывающее чувство, которое я уже успел подзабыть. Тогда моё второе «я», фактически, само затянуло меня вглубь тогда ещё нашей общей души, а теперь мне предстояло самостоятельно войти в это пространство.

Тяжело? Нет. Сложно? Определённо, да.

Вдох, выдох. Кровь, текущая в венах, вздрогнула, и одновременно с тем по крови змея прошла совсем незаметная волна. Но все последующие пульсации становились всё сильнее и сильнее, а после мои глаза заволокла чёрная пелена. Сознание помутилось, и лишь каким-то чудом я сумел ухватиться за ведущую в искомое место нить, потянув за собой и покорёженную душу из осколка сердца подземелья.

А спустя несколько секунд изматывающей борьбы, — так просто соединить полноценную душу с её искалеченным огрызком даже на время было непросто, — я открыл глаза — и окинул взглядом гигантское шахматное поле, где белые клетки были представлены мрамором, а чёрные — жидкой тьмой, которую с первого взгляда можно было легко принять за твёрдую поверхность. Некогда синее, небо было так же расчерчено на две половины — ярко-голубую и багрово-алую. И лишь монумент Белого, второй, более разумной части меня, сделавшей всё для сохранения нашей жизни, практически не изменился. Он был всё таким же, но теперь крепко стоял на ногах, держа в обеих опущенных руках по мечу. Поначалу он показался мне расслабленным, но секундой позже я понял, что это обманчивое ощущение, и на деле в этой стойке теплится истинная мощь, до которой мне ещё очень далеко. Хладнокровный, больше подходящий машине, нежели человеку, расчёт — не то, чем я обладал.

Единственным элементом, которому не было места в моём внутреннем мире, была невысокая колонна, на которой, скованный цепями и подвешенный за руки, висел странным образом изменившийся зверолюд, в котором не было ничего ни от зверолюда, ни от белой куклы, которой он стал перед пленением. Серебряный скелет, покрытый редкими, имитирующими мышцы и, кое-где, кожу, наростами, был облачен в рваное подобие мантии мага.

— А ты, оказывается, и не зверолюд вовсе. Твоё настоящее имя?

— Азур. Азур Харракан. Последний из исконных костей. — Скелет поднял голову — и посмотрел на монумент Белого. — Так ты не был бесперспективен… Я — дурак, упустил из виду такой алмаз! И это пространство — каков твой ранг в секте Ловцов Душ?

— Я не знаю, о какой секте ты говоришь. Но, как ты уже заметил, здесь ни ты, ни я соврать неспособны. Предлагаю тебе ответить на все мои вопросы, и достойно проститься с жизнью.

— Если ты не ловец, то как ты собираешься добиваться от меня ответов? Моя душа трещит по швам, и совсем скоро я умру. Тебе нечего предложить проигравшему.

— Узнав о тебе чуть больше, я, возможно, найду что-то, что тебя заинтересует.

— Безусый юнец, обладающий силой, но не знаниями?

— Мне уже больше двух веков. — Убедившись, что до него дошло мною сказанное, я призывно махнул рукой — и цепи рассыпались прахом, отчего скелет рухнул наземь. — Ты верно подметил, что жить тебе осталось недолго. Но вместо того, чтобы предаваться сожалениям и страдать от пыток, ты можешь потратить оставшееся время на разговор, удовлетворив и своё, и моё любопытство.

В глазницах моего собеседника блеснули серебряные огни.

— Кто ты? Как обрёл новое тело…?

— Я отвечу на три твоих вопроса, а ты — на все мои. Согласен? — Кивок. — Я родился в этом мире, сохранив память о прошлых жизнях. Теперь — мой черёд. Какова была твоя главная цель?

— Моя главная цель… А ты знаешь, как поставить вопрос, иномирец. — Недоговаривать — можно, но не врать. И Азур это понял сразу. — Я хотел создать нового Бога для нашего умирающего мира.

— Нового? Хочешь сказать, у этого мира был бог?

— Его не могло не быть. Он хранил исконные расы, оберегал нас — а потом погиб. И день тот прозвали началом катастрофы, после которой в мир начали приходить вы, иномирцы…

— У тебя есть товарищи? Те, кто поддерживает эту идею?

— Есть. — Азур кивнул. — Что ждёт меня после смерти? Забвение?

— Не знаю, но могу предположить, что ты перестанешь быть собой и заново родишься в другом мире. Как я могу найти твоих товарищей?

— Тебе не удастся этого сделать, пока они сами этого не захотят. Все мы действовали обособленно от друг друга, и сообщением между нами управлял Глава, появляющийся и исчезающий тогда, когда ему вздумается. Лишь ему известно абсолютно всё о нашем плане.

— За что отвечал непосредственно ты?

— Физическое вместилище Бога. Совершенное бессмертное тело, черпающее силу от самого мира… — Скелет, поправ всякие законы мироздания, хмыкнул. — У меня практически получилось, ведь я выбрал правильную основу.

Следом я хотел спросить о том, почему они считают мир умирающим, но быстро понял, что ответ — вот он, только руку протяни. Исконные магические расы после катастрофы практически исчезли, и былое величие единой цивилизации кануло в лету, расколов мир на враждующие друг против друга части. С каждым новым поколением крови исконных в живых становилась всё меньше, отчего те становились слабее. Пусть не сразу, но спустя несколько десятков тысяч лет все разумные живые существа лишились бы своего долголетия и большей части магического потенциала, что для всемогущих исконных равносильно гибели мира. Действительно, существование обладающего огромной силой и такими же беспрецедентными знаниями бога могло бы помочь предотвратить всеобщий упадок, но для этого нужно действительно создать бога.

Это даже звучит сложно, а реализация…

— О какой основе ты говорил?

— Иллити, в чьей крови пробудились две и более силы. После некоторых модификаций, оболочка твоей сестры смогла бы стать гораздо сильнее. Встать на один уровень с сильнейшими мастерами божественного ранга… Но твоё появление спутало мне все карты. Я и подумать не мог, что в шкуре юнца со мной сражается двухсотлетний посланник божий…

— Посланник?

— Смертный, сколь бы могущественным он ни был, неспособен вновь рождаться после смерти. Кто, если не бог, одарил тебя такой силой? Но меня не может не радовать тот факт, что смерть — это ещё не конец. Даже если мои братья провалятся в нашем начинании, все мы получим шанс на жизнь…

Идиот. Потеряв память, человек перестаёт быть собой, а пройдя через очищение души, он растворяется в пустоте, а на его месте рождается кто-то совершенно новый. Это — не бессмертие.

— Где ты хранишь всю информацию о своих экспериментах? — Скелет оскалился, после его коснулся указательным пальцем виска. — Лаборатории? Тайные убежища? Нет ничего такого?

— Больше смерти я боялся краха нашего плана, иномирец. И потому всё действительно важное хранится у меня в голове, и исчезнет из этого мира сразу после моей смерти. — Последующие его слова прозвучали крайне злорадно: — Что бы ты ни делал, но тебе не удастся остановить моих братьев. Да и зачем это тебе?

— Ты убил мою сестру и хотел убить меня. Этого мало?

— Твоя сестра погибла сама, взрастив и попытавшись подчинить безумное начало своей силы. Я лишь подобрал умирающую оболочку, дабы воспользоваться ею во благо.

— Но ты наверняка приложил руку к тому, чтобы Целестия совершила такую ошибку.

— Верно. Я бы оставил её и выбрал тебя, если бы знал, насколько сильна твоя способность… Генерал-Палач. Третья часть истинных глаз и крылья создателя куда ценнее ауры всепрощения миротворца и эфемерных дланей кукловода.

— Ты знаешь что-то о том, как можно нивелировать потерю памяти от использования глаз Палача? Хотя бы намёк?

— Палач — противовес Судьи. Возможно, если ты найдёшь способ пробудить в себе эту силу крови иллити, то сможешь побороть этот отрицательный эффект… Но кто знает, как оно обстоит на самом деле?

Уже что-то. Но нельзя забывать, что сейчас моё физическое тело находилось на самом дне древнего подземелья, и оттуда нужно было как-то выбираться. Следовательно, акценты следует ненадолго сместить в сторону, что я и поспешил сделать, параллельно обдумывая всё услышанное и вписывая это в собственную картину мира. Проигнорируем тот факт, что я никогда не задумывался над тем, чем чревато для отдельно взятого мира отсутствие бога, которому увеличение числа и силы смертных в его владениях приносит внушительную пользу. Отбросим так же и то, что о пробуждении крови я разве что новеллы две жизни назад читал, а в этом мире даже и не слышал о таком феномене. Искусственное прививание сил? С таким я встречался уже не единожды. Та же Кей из гнезда вампиров хороший тому пример. Но пробуждение спящей в крови силы? Да ещё не абы какой, а вполне конкретной, из, для меня, пятнадцати оставшихся?

Генерал, Король, Властитель, Ворожея, Архитектор, Судья, Страж, Миротворец, Зритель, Кукловод, Палач, Убийца, Созидатель, Джокер, Отравитель, Ассистент и Разрушитель — семнадцать талантов иллити, которыми обладали те, кого называют первыми из нашего рода. Принимая во внимание то, что эти силы не были с ними изначально, — лабораторный журнал не мог взяться на ровном месте, верно? А так как это одна зацепка из немногих, то и опираться будем на неё, — а поколений иллити с тех пор сменилось не то, чтобы слишком много… Определённо, во мне не может оказаться всех семнадцати сил, если только первые не прибегнули к серьезному кровосмешению, которое скорее выйдет боком, нежели принесёт пользу. Что, если я даже теоретически неспособен пробудить в себе силу Судьи? Сколько рыбу не мучай, говядины из неё не выйдет, и я просто потрачу время на исследования вопроса, о котором мне известно приблизительно ничего.

Впрочем, у меня есть несколько лет спокойной жизни, — пожалуйста, пусть это окажется правдой! — в Рилане, а за мои заслуги меня просто не могут не одарить внушительной охапкой привилегий, будь то титулы или кое-какие уступки, список которых я уже подготовил, пока бродил по подземелью вместе с Гессой. Раскрыв карты, я собирался как следует ободрать того, кого посадят править городом и его округами вместо арестованного графа…

— Что теперь будет с подземельем? И как нам выбраться из него кратчайшим путём?

— Уничтожь стену, закрывающую вторую по счёту арку, и найдёшь короткий путь на поверхность. Что же до подземелья, то все его порождения после моей смерти единой волной выйдут наружу, сотрут Рилан с лица земли, а после это место разрушится.

— Сколько у нас времени до разрушения?

— Не больше нескольких часов. Если задержитесь, то я не гарантирую, что вы успеете выбраться. Особенно твои товарищи и подруга, с которой вас что-то, определённо, связывает…

Я проследил за направлением взгляда скелета, и обнаружил странное искажение пространства. Нахмурившись, я сосредоточился — и подавил каким-то образом избежавшее моего внимания образование. Я воспринимал его так, будто тут ему и место, из чего можно было сделать довольно простой вывод: оно не должно было нанести мне вреда. Но так как я не знал, чем является эта опухоль, — лишь догадывался, — то решил пока её запечатать. Звучит внушительно, но на деле я просто ограничил её возможности, воспользовавшись своим всемогуществом в этом пространстве.

— Существует способ, благодаря которому можно остановить порождения подземелья?

Скелет качнул головой:

— Нет. Только уничтожение. Ведь я мёртв, и теперь моя воля не сдерживает их.

— Хочешь сказать, что все порождения уже перешли в наступление?

— Именно. И если ты не хочешь потерять город, то тебе придётся поспешить… и перестать задавать мне глупые вопросы. — Уже довольно давно освобождённый мною скелет только сейчас поднялся на ноги, повёл плечами — и задрал голову к небу, уставившись на что-то. Проследив за его взглядом, я заметил парящий в облаках фантом убитого ранее змея, чью кровь я использовал для ритуала. — Ещё один совет — поработай над укреплением души. Иначе тебя убьет даже ученик ловцов.

Да я уже и сам что-то начал подозревать, но…

— За совет — спасибо. — Сосредоточившись, мне несложно было ощутить начавшийся процесс распада сути Азура на составляющие, вырывающиеся из моей души и уносящиеся туда, куда уходят все погибшие для, так скажем, перераспределения в новые жизни. Срок скелета подошёл к концу. — Прощай, Азур Харракан.

— …

Он ничего не ответил, а я — слегка помог ему окончательно умереть, вытолкнув из своей души и разрушив кристалл-вместилище. Это был банальный жест благодарности, — медленно умирать, находясь в кусочке кристалла, едва ли приятно, — за то, что он ответил на все мои вопросы, а не начал сопротивляться или врать. Но одно теперь понятно: даже посторонний в моём пространстве ощущает, что ложь заметна с обеих сторон…

С того момента, как я погрузился в медитации, не прошло и четверти часа, а Кэл, рядом с которым замерла потрёпанная Малфия, уже выглядел более-менее сносно, — хоть его резерв и показывал дно, — а над Тайраном хлопотали Седрик с Гессой. Сосредоточив взгляд на последней, я прислушался к себе — и убедился в том, что её эмоции ощущаются этаким далёким эхом, которое случайно и не услышишь. Как просто оказалось «приглушить громкость»… Жаль только, полностью разорвать связь может оказаться гораздо сложнее.

Вытянув руку в сторону второй по счёту арки, я распылил каменную стену, за которой действительно обнаружился переходящий в лестницу проход.

— Все способны самостоятельно передвигаться?

— Все. — Синхронно ответили Седрик и Гесса, но артефактор быстро уступил это право, так что дальше демонесса говорить продолжила самостоятельно. — Удалось что-то узнать?

— Я переговорил с нашим ныне мёртвым врагом, и выяснил, что без его контроля подземелье скоро разрушится, а все его порождения уже идут на поверхность. Их сил с лихвой хватит на уничтожение Рилана, так что нам надо поспешить — и помочь в защите города. Это… — Я махнул рукой в сторону открытого прохода. — Должен быть короткий путь.

— И ты уверен, что он тебе не солгал?

Несмотря на слабость, Тайран не забывал беспокоиться о судьбе своего потрёпанного отряда. В весьма своеобразной манере, но — беспокоиться.

— У меня есть все основания для этой уверенности. Ещё вопросы, или мы поспешим и сохраним тысячу-другую лишних жизней?

— Ну и молодёжь нынче пошла… — Босс качнул головой, и, отказавшись от помощи Седрика, самостоятельно встал на ноги, попутно выпив какое-то зелье. — Гесса успела кое-что рассказать о том, с чем вы столкнулись… бери командование на себя, Золан. Я на это пока неспособен, а у остальных боевого опыта практически нет. — Мечница вскинулась было, но Тайран остановил её одной лишь вскинутой рукой: — Нет, Малфия. Ты — воин, но твоей силы недостаточно.

— Понимаю.

Сказала — и отвернулась. Мне разрешили командовать, как мило…

— Я в авангарде, Седрик и Гесса — прикрываете тыл. Идём быстро, если кто-то выдохнется — понесём на руках. Вперёд!

В течении часа мы преодолевали один этаж за другим, ступая по петляющей, не имеющей ответвлений лестнице, пока, наконец, не оказались на поверхности. Подземелье оказалось не столь глубоким, как я себе представлял, ведь что такое один час быстрой ходьбы, да по лестнице? Но моим размышлениям о строении доживающего свои последние часы донжона было суждено уступить место куда более актуальным мыслям, ведь выход открылся не абы где, а совсем рядом с Риланом. Отсюда было даже видно его стены — и несколько трупов монстров, вокруг которых нашли свой конец защитники города. При этом сражение было в самом разгаре, судя по доносящимся издалека звукам. Взрывы, вой, грохот — уверен, там и лязгу стали нашлось бы место, но уж больно далеко мы находились.

Махнув рукой, я скомандовал выдвижение, и вскоре мы добрались до городской стены.

— Гесса, сможешь организовать доставку нашей группы на стены?

Надёжнее каменного лифта всё равно ничего не было, а рядом со специалистом пыжиться, пытаясь заставить землю двигаться так, как хотелось мне, было бы просто позорно.

— Да. Держитесь.

Все быстро сгруппировались вокруг меня, а секундой позже земля под нашими ногами ринулась вверх и вперёд, быстро доставив нас к пустующей стене, на которой не было даже дозорных. Зато на восточной её части было не протолкнуться — уж это-то я рассмотрел хорошо.

— Кэл, Малфия, Тайран — в город, сражаться вы неспособны. Седрик, что-то боевое исполнить сможешь?

— А то ж!

Бодрится, но видно, что для него грядущее сражение — отнюдь не заурядное событие.

— Тогда…

— Я могу сражаться!

Ну а кто это ещё мог быть, кроме Кэла? Я обернулся — и, хмыкнув, рывком приблизился к нему, а после, не дождавшись адекватной реакции, впечатал кулак ему в подбородок, превратив героя в героя, но надолго выведенного из строя.

— Тайран, Малфия, полагаюсь на вас. — Благо, на ногах они уже держались уверенно, так что с доставкой обессилевшего товарища до палат целителей они должны справится. — И не надо на меня так смотреть. Я не был на пике своей скорости, но даже так он едва-едва начал реагировать. Умер бы от какой-нибудь А-ранговой химеры, а ответственность на ком?

— Из тебя вышел бы неплохой командир. Особенно — для армии.

Зыркнув на высказавшегося Тайрана, я поправил мантию и развернулся:

— Не будем тратить время. Гесса, Седрик, со стен уходите только в том случае, если их захватят монстры. Максимум пользы вы принесёте издалека. Это понятно?

— Да.

— Понятно.

— Тогда за мной.

И мы сорвались на бег, преодолевая одну секцию стены за другой, проходя сквозь множество башен. Вскоре впереди не показался первый, весьма жиденький отряд, скопившийся у зубцов с луками и арбалетами наперевес. На нас — ноль внимания, так что мы продолжили движение, остановившись лишь в самом центре происходящего. Там, где помощь могущественных магов была особенно ценна.

А помогать — было с чем, ведь по масштабам это нашествие нисколько не уступало таковому в Титрихе. За тем лишь исключением, что монстров встречали вполне организованно, и за стенами бились десятки тысяч солдат, удерживающих наспех возведённые магами каменные укрепления. Самостоятельно они бы не устояли, но вспышки заклинаний и взрывы боевых зелий как бы намекали на то, что люди всерьез подошли к вопросу защиты своего города. Вычленить на стене командующего бригадой магов, такого же чародея, наводящего «батарею», было несложно.

— Капитан, маг-император и два мага-короля ожидают приказов.

Да, вот так просто. А что ещё я мог сделать? Начать закидывать врага заклинаниями и, возможно, порушить весь план сражения? За такое скажут не спасибо, а кое-что другое. Менее приятное…

— Император…? Вы из отряда, сгинувшего в подземелье?

— Именно.

— Королей я приму, но императору здесь делать нечего. Внизу, у стен, ставка маркграфа… — Внизу? А бесстрашия ему, однако, не занимать. — … и он сможет вас определить туда, где необходима ваша поддержка.

— Гесса, Седрик, остаётесь здесь.

Я распахнул крылья, не особо беспокоясь о реакции защищающих город людей, и перемахнул через зубцы стены. Рассекая воздух над рядами защитников, я высматривал хоть что-то, что могло оказаться пресловутой ставкой, но не обнаружил её ни в тылу, ни в центре построения. Командующий словно растворился, и шансов отыскать его среди многотысячной армии был совершенно невелик.

— Простите… — Со мной, отталкиваясь от воздуха, поравнялся незнакомый, но крайне молодой маг. Явно талантливый, судя по его способности перемещения в пространстве. — … вы — Золан?

— Да. Ищу маркграфа…

— Он попросил проводить вас к нему. Следуйте за мной.

Сообщив мне столь радостную весть, юноша отстал, а после и вовсе изменил направление. Я же, вздохнув, полетел за ним. Мне бы сейчас сражаться, сотнями и тысячами выкашивая наступающих, пока ещё низкоранговых, тварей, а не искать забравшегося в какую-то нору командующего всем этим безобразием.

Но, по крайней мере, оборона выстроена достаточно грамотно, насколько я могу судить, основываясь на своих, весьма поверхностных, познаниях в военном ремесле.

— Это здесь. — Маг провёл меня через явно стационарные маскирующие печати, и только тогда я смог обнаружить приземистую, но просторную палатку, к и от которой сновали посыльные и офицеры. — Спускайтесь, а мне пора.

— Спасибо.

Времени парень терять действительно не собирался, так что благодарить мне пришлось его спину.

— Господин маркграф. — Пройдя через даже не шевельнувшуюся личную стражу маркграфа, — а меня по крыльям, сложенным за спиной, они опознали в момент, — я оценил сосредоточенно-холодный вид нашего нынешнего командира, обратив внимание так же и на военных, принимающих участие в совете. На стене висела подробная схема города и окрестностей, на которой было много интересного. Например, сразу бросались в глаза уже сданные монстрам две линии обороны. — Наша группа успешно вернулась из подземелий. Устроивший всё это человек убит, подземелье разрушится в течении нескольких часов. В боеспособном состоянии — я, Гесса и Седрик. Мефис оказался предателем, из-за которого мы сильно задержались.

— Он жив?

— Мёртв. Погиб, разделив нашу группу и уничтожив порталы в подземелье.

— Остальные…?

— Ранены, но их жизням ничего не угрожает. Через несколько часов они уже смогут вернуться в строй, если будет такая необходимость.

— Это, безусловно, хорошие новости. С поддержкой двух императоров мы, возможно, сможем удержать Рилан до прибытия подкрепления из столицы.

— Подкрепления? — От Рилана до столицы — месяц пути, а для армии и того больше. Небольшая группа сильных магов сможет преодолеть этот путь значительно быстрее, но и то — это неделя. А последняя волна, состоящая из сильнейших монстров, настигнет нас максимум через девять-десять часов, с учётом расстояний. Выдержим ли? — Подземелье самоуничтожится всего через несколько часов. Кто бы ни отправился к нам из столицы, прибудет он или в отстроенный Рилан, или на пепелище.

— Король отправил к нам одного из триумвирата магов, Хозяина Солнца Лана. Он находится на божественном уровне.

Да даже так, если у него нет чего-то, что поможет ему двигаться со скоростью самолёта, то он ничем не успеет нам помочь. Но если движется — пусть, если мы провалимся, то хотя бы из города порождений подземелья поможет выбить.

— Я поступлю под чье-либо командование, или могу действовать самостоятельно?

— Ставить императора подо чьё-то командование в такой ситуации — лишь вредить. Ты волен делать что угодно, пока эти действия приносят нам пользу. Уничтожь как можно больше этих тварей!

— Благодарю за доверие, господин маркграф. — Значит, никаких особенных планов у нас нет. Что ж, по крайней мере, я волен разрушать всё, до чего смогу дотянуться. — Вы не пожалеете о своём решении…

* * *

Шёл третий час непрекращающейся бойни, когда на поле боя показались первые порождения А-ранга и выше. Они играючи уничтожили вырвавшиеся вперёд группы зачистки, которым не везде успели помочь, а после — продолжили переть вперёд, на изрядно струхнувшие ряды простых солдат, среди которых, дай Всевышний, один из десяти умел управлять своей праной. Конечно, их можно бросать в бой против монстров А-ранга, но размен будет отнюдь не в пользу людей. Примерно двести к одному, в то время как наша армия сейчас насчитывала в сумме восемь тысяч, включая магов и пользователей праны, а среди наступающей волны высокоранговых тварей было сильно больше тысячи.

Следовательно, эту волну очень желательно уничтожить силами магов, а армию увести на стены — будут на них отбиваться от мелочи, которую мы пропустим мимо.

С такими мыслями я спикировал к магам, отвечающим за поддержку центра нашего построения, и уведомил тех о том, что их участком я займусь самостоятельно. Одновременно с тем я уже читал соответствующее заклинание, от первых строк которого небо начало заволакивать тучами. Но это была не молния, ведь ею нельзя поразить множество целей разом. Для таких сражений у меня, с моей поразительной склонностью к магии воды, у меня было запасено кое-что особенное…

-.. пусть снизойдёт часть изначального, вечного царства, обрекающего всё живое на гибель…

Я взлетел достаточно высоко для того, чтобы обозреть весь фронт разом, и выдвинулся вперёд на несколько сотен метров, дабы не задеть своей магией союзников. И уже вместе со следующими словами из моего рта вырвалось первое облачко пара.

— … и окрасит моих врагов в белый, и выпьет их жизнь, и возложит их души на алтарь мороза…

Вслух я проговаривал лишь часть строк, большую часть массивного и крайне мощного заклинания формируя невербально, так что наблюдатели со стороны не могли даже примерно сказать, какое заклинание я использую. Я и сам бы вряд ли о нём узнал, если бы не навык [Магии], открывающий доступ к изучению воистину гигантского арсенала заклинаний. Тем временем чёрные тучи, нависшие над городом, начали поблескивать серебром — и вниз посыпался снег. Постепенно набирал мощь ветер, и полминуты спустя, когда порождения подземелья уже подошли на расстояние уверенного поражения заклинаниями экспертов, самые слабые монстры начали падать, не выдерживая ледяного ветра. А ведь я ещё даже не дочитал заклинание, и не выпустил на свободу собранную в контуре вокруг ману. Нужна была ещё минута — и за это время враги, ступая по телам своих павших ранее сородичей, дошли до меня, наткнувшись на непреодолимое даже для сильнейших из них скопление маны. Пора.

— … открываю дорогу тебе, о, ледяное царство! Явись, долина мёртвой тишины!

С пугающим даже меня воем вперёд устремилась мана, на лету обретающая холодящие тела и души свойства, а я понял, что из-за поднявшейся пурги не вижу ничего дальше десятка метров. Вдобавок мне было по-настоящему холодно, будто и не я в одной мантии мог гулять в минус сорок. От резерва осталась где-то половина, но судя по тому, что я ощущал, это того стоило. Я взмахнул крыльями и, поднявшись повыше, попытался оценить масштабы собственноручно устроенного мною бедствия, но не смог рассмотреть ничего, кроме стелющейся над землёй дымки.

Полностью соответствуя названию, над полем боя установилась мёртвая тишина, продержавшаяся ровно до того момента, пока не взорвался ликующими криками строй солдат где-то за моей спиной. Мы выгадали небольшой перерыв, но сколько он продлится — большой вопрос. Ведь это была лишь первая волна…

Покуда никто ничего не видел, я начал летать по округе и аккуратно собирать свою ману, витающую в воздухе. Со следующей волной защитники должны будут справиться сами, ведь доводить себя до полного истощения я точно не собирался…

Глава 13. Оборона. Часть II

Ледяная поляна, усеянная замороженными трупами, давно растаяла, солнце уже скрылось за горизонтом, но фронт всё ещё не сдвинулся ни на метр. Число солдат сократилось более чем в два раза, и теперь на ногах осталось чуть более трёх тысяч бойцов. Раненых практически не было, но сотни и сотни магов то и дело отступали за стены Рилана, чтобы перевести дух и восполнить силы. Мы сражались, надеясь на подкрепление и уже давно не уничтожая монстров, сильнейшими среди которых были твари S-рангов, — спасибо и на том, что их было немного, — а задерживая их, раня и травмируя. Одновременно сражалось не более четвёртой части от общего числа магов и воинов, и «заступали на пост» отряды волнами, во главе одной из которых я сейчас и находился. Нас вывели, так и не дождавшись истечения отмеренного срока: вместо четырёх часов мы не отдыхали и трёх. Но твари, ранее расползшиеся по округе отчего-то решили, что город привлекает их сильнее леса или в спешке оставленных посёлков, и теперь к нам приближалась ещё одна волна.

А подземелье…Что подземелье? Ещё на седьмом часу битвы рвануло так, что шансов на выживание чего-то или кого-то в его недрах не осталось никаких, ведь столпы пламени, разрубившие небосвод, должны были заметить в сотнях километров от Рилана. Монстры, соответственно, выбрались на поверхность до этого момента, и тут бы нам быть битыми, но тактический гений опытных магов и военачальников нашёл решение, позволившее сохранить город, но потерять при этом несколько десятков магов из трёх сотен, отобранных для выполнения задачи. Создать овраги в определённых местах, вырастить горы — в других, и вот уже хаотично разбегающиеся во все стороны чудовища перемещаются ровно так, как нам надо. Но, как я уже говорил, совсем недавно одна из крупных групп монстров, ушедших в противоположную от Рилана сторону, решила вернуться, и сейчас приближалась к стенам города.

А так как резервов у нас не было, то в бой решили бросить тех, кто восстановился хотя бы частично. Приземлившись у одной из офицерских палаток, я вошёл внутрь, окинув взглядом измождённых продолжительным боем, но кое-как выполнявших свои обязанности солдат. Простые, в общем-то, люди, среди которых только тысячник, ныне отвечающий за правый фланг немудрёного построения, умел управлять праной, и только за счёт этого ещё не свалился от истощения. Я никогда не понимал, как человек, у которого из своих, именно своих, а не заёмных, — оружие, броня, плечо товарища, — сил всего ничего, может самоотверженно бросаться в бой. Его может убить буквально что угодно: затаившийся враг, случайный выстрел, ошибка командира или банальное стечение обстоятельств. Мы, маги, да и, собственно, пользователи праны, можем легко перебить их всех, но при этом без них, тех, кто едва-едва может совладать с тварью Е-ранга, наша монолитная оборона рассыпалась бы ещё в первые часы. Связь, обеспечение, дозор, вынос раненых, поддержка не всегда способных защитить себя в ближнем бою магов на поле боя, да даже самоубийственные для простых людей атаки, призванные выиграть время — все эти обязанности они взвалили на себя. И среди них, к нынешнему моменту, выжил лишь один человек из трёх. Пугающая статистика.

— Есть план?

— Лучше! Наметки плана… — Встретившись со мною взглядом, бывший тысячник пожал плечами и хлопнул ладонью по столу, на котором была разложена исчерченная, полная непонятных символов и отметок карта. Подобная порча ценных предметов в мирное время казалась чем-то нереальным, но сейчас в ход шло всё, способное сохранить время и силы защитников. — С нашей стороны идет, по меньшей мере, два особенно сильных монстра. Один — ящер на четырёх ногах, с тёмно-синей кожей, длинным хвостом и массивными костяными наростами на морде и передней части туловища. Определён как «цитадель» S-класса, без названия, но с поверхностным описанием особенностей. Из интересного для нас — могучая лобовая броня, неуязвимая для физических атак и любой магии до королевского класса включительно. С вашей манёвренностью, господин, вы легко его убьёте.

— Надеюсь на это. Ещё?

— Ближе к центральному направлению движется рой, классифицированный наблюдателями как «Стрекочущая тьма». От пятидесяти до ста тысяч низкоранговых насекомых, контролируемых королевой, и оттого представляющих серьезную опасность. Их уничтожение возьмут на себя алхимики, но если они провалятся…

— Маги подстрахуют, будь уверен. — Или заморожу, или сожгу. Второе лучше, так как заморозку многие насекомые переживут — и не почешутся, а оживление роя нам нужно в самую последнюю очередь. — Состав А-рангов и ниже не изменился?

— Нет, всё то же самое. От гремлинов и гоблов, до рептилий и гуманоидной нежити.

Отлично. Все эти часы мы в промышленных масштабах истребляли монстров, и не могли не заметить, что эти порождения подземелья в основном относились к двум типам: или рептилии в лице змей, ящеров, недодраконов и даже редких драконидов, которых нельзя было отнести ни к одному из рангов ввиду уникальности их сил, или нежить, среди разновидностей которых нашёл бы что-то новенькое любой из когда-либо живших некромантов. Но наибольший урон нанесли, конечно же, ожившие и выбравшиеся на поверхность химеры не-совсем-зверолюда, явно неспроста принявшего вид скелета. Они обладали силой, схожей с моей, и из-за множества разбросанных по округе кусков плоти подземелья легко пополняли силы, становясь ещё более безумными, сильными и опасными. Первого я уничтожил легко, просто испепелив его, но уже второй успел отъестся на дармовых харчах, и дорос таким образом до серьезного S-ранга по шкале измерения силы негуманоидных монстров. Больше этих товарищей мне не встретилось, но они вполне могли затесаться среди надвигающейся армии. Как ты заметишь сшитую из разных частей тел химеру, которая плетётся где-то позади и уступает в брутальности какой-нибудь погани размером с двухэтажный домик? Зомби со странностями в глазах разведчиков всё ещё зомби со странностями, на которого они даже внимания не обратят. Не обучены-с они воевать против нежити, ведь ни Рилан, ни его окрестности в недавнем, — до пары сотен лет, — прошлом не переживали таких испытаний, и армия максимум гоняла демонов где-то на границе, да исполняла роль «разъездной стражи», навещая далёкие города и сёла для проверки оных на предмет роста преступности.

Так что для себя в число сюрпризов я авансом внёс оживших человеческих химер, да решил повнимательнее присматривать за насекомыми. Никогда не любил этих мелких, лицом к лицу беззащитных, но таких опасных тварей, за малыми размерами и ярким окрасом которых скрывались смертельные яды и заболевания. Наверное, даже мой персональный ад был бы не огненным и не ледяным, а полным жуков, которым я ничего не мог бы сделать, а вот они были бы повсюду.

— Что с действующей группой?

— Остаются, так что у вас будет пусть и измотанная, но поддержка. И ещё один момент… — Мужчина наклонился и заговорщицки прошептал: — Информация не для всех, но остальные группы могут дёрнуть на запад, чтобы остановить отделившуюся от остальных группу тварей.

— Бросить город? Мы и так того и гляди сдадим город, а с половиной сил это случится уже через пару часов! — Удивление и непонимание смешались в моих словах, ведь я просто не мог понять, чего хочет добиться маркграф, отправляя половину наших войск на помощь городу-соседу, у которого, между прочим, есть свои маги и свои пользователи праны. Свыше десяти тысяч человек встали стеной между монстрами и городом, чтобы не позволить последнему пасть под страшным натиском, а теперь… — Подкрепления близко?

— Да. — Командующий совершенно искренне, пусть и устало, улыбнулся, а в его глазах отразилось предвкушение. Он гораздо сильнее, чем я, хотел отомстить за своих людей, сотнями гибнущих от когтей, клыков и мечей врага. — Маг божественного ранга уже близко. Возможно даже, что эту волну вы будете отбивать совместными усилиями.

— Если бы. — Если говорить условно, то маг ранга короля сильнейшим заклинанием может убить тысячу. Император — десять тысяч. А Божественный ранг? Моё сильнейшее заклинание на грани смешения школ воды и воздуха истребило несколько тысяч монстров, полностью остановив волну, так на что тогда способен маг рангом выше? Ведь во всём, что я читал о Божественных магах, было больше прикрас, чем правды. «Он уронил луну, и все его враги пали вмиг» или «Само солнце опалило своим светом Тёмный Город, и тот исчез, оставив после себя лишь равнину из оплавленного камня». Слишком мало было индивидуумов, достигших таких рангов, да и изучать себя и свои силы они не позволяли. Собственно, даже я стараюсь хранить свои секреты, и с подобными мне императорами не могут не считаться. Определённо, мне не стоит конфликтовать с союзником, прибытие которого уже не за горами. Сотрёт в пыль — и не заметит, а ведь мне ещё столько всего надо сделать… — Его и одного хватит. Главное — дождаться.

— Если вы так говорите, господин, то я не могу не верить. Вот, ознакомьтесь со схемами построения противника, а так же с запланированными операциями.

Итак, новая волна, в которой не было ничего нового, кроме живых, — пусть и гнилых местами, — и здоровых порождений подземелья. Монстры всё так же пёрли, разделившись на группы по видовой принадлежности, сторонясь своих S-ранговых собратьев, и собираясь вокруг А-ранговых. По моим представлениям, это было обусловлено тем, что сильные эски, по своей природе одиночки, походя убивали более слабых тварей, совершенно не заботясь об их жизнях. Что-то вроде того, как некоторые люди давят муравьев и прочую мелочь, обнаруженную на как-бы принадлежащей им территории. На столе в кафе, например, или рядом с домом. В то же время, более слабые А-ранги в большинстве своём были лидерами от природы, сильнейшими представителями своих видов или их прямой эволюцией. Неудивительно, что слабые выбирали сильных, которые были похожи на них и вели их за собой.

Ничего нового, но принадлежащие нежити области я запомнил, решив после убийства смеска носорога и трицератопса вплотную заняться неживыми. Огромное поле для отработки боевой магии огня! И все мишени — совершенно бесплатно!

— Кхм. — Качнув головой и закончив на том изучение бумаг с приказами, я попрощался с бывшим тысячником. Как и три раза до этого, мне не поручили практически ничего, но при этом повесили ответственность за правый фланг и центральное направление, вынуждая крутиться между этими областями и затыкать собой бреши. Так сказать, убей одного высокорангового монстра, которого можно или закидать трупами, или отдать на откуп мне или Кэлу, который трудится на левом-центральном направлениях, а после уничтожай, уничтожай и уничтожай. Делай, так сказать, то, что умеешь лучше всего.

Весьма неприятно, скажу я вам, внезапно осознать, — на фоне Гессы и Седрика, — что я умею только убивать и разрушать. Ну и капельку созидать, на уровне подмастерья артефакторики. Не так давно, во время одной из передышек, когда я решил послушать музыку, демонесса сказала, что самостоятельная фигура должна быть самодостаточной во всём. Я же целенаправленно рос в одном направлении, словно в какой-то дешёвой манхве о боевых искусствах…

А ещё она обвинила меня в чрезмерном самодовольстве, из чего я сделал вывод, — после парочки экспериментов, — что в своём внутреннем пространстве я оградился от её эмоций, но она мои всё ещё улавливала, пусть и на несколько меньшем расстоянии. Досадно, но ладно — как-нибудь отыщу способ совсем ликвидировать эту связь, если на тот момент это ещё будет необходимо. А то уж слишком недвусмысленные взгляды на меня бросала демонесса в те редкие моменты, когда нам удавалось пересечься. Так сказать, или влюбилась, или хочет убить с особой жестокостью. Второе, между прочим, менее вероятно, чем первое.

Крылья послушно подхватили моё нещадно эксплуатируемое в последние часы тело и подняли его на расстояние в несколько сот метров, где я перешёл на пространственное маневрирование, экономя силы и, чисто на всякий случай, маскируясь, пусть на такой высоте среди всех защитников могли передвигаться только я, Кэл и парочка магов-королей, специализирующихся на воздухе и передвижении. К счастью для этого мира, здесь не каждый маг был убийцей и воином, и примерно половина заклинателей боевую магию своего ранга не знала в принципе. Гесса командовала таким отрядом в сорок человек на правах той, кто был исследователем — но вынужденно приобщился к военному делу, и как никто другой понимал хотя бы малую часть проблем, способных вылезти при столь резкой смене деятельности. И свою роль магов поддержки они выполняли вполне неплохо, регулярно бомбардируя врагов объединяемыми демонессой заклинаниями. В небо со стен как раз взметнулось несколько сотен огненных стрел, призванных проредить наступающих на город тварей. Находясь высоко в воздухе, я лучше всех прочих смог оценить результативность этого залпа, оставившего пару солидных прорех в рядах нежити на нашем направлении. Кэл тоже не церемонился и уже вступил в бой — его маленькую на таком расстоянии фигуру я видел вполне отчётливо.

Значит, и мне пора браться за работу.

Передние ряды вырвавшихся вперёд неживых выкосило градом огненных стрел, за которыми последовал дождь из массивных валунов — отстрелялись выставленные на стены баллисты, усиленные слабейшими магами из числа защитников города. Удовлетворившись результатом, я сбросил вниз парочку алхимических склянок, обладающих хаотичным разрушительным эффектом, и только после этого снизился, половину своего внимания перенаправив на защиту от возможного внезапного нападения. Где-то тут могли скрываться человеческие химеры, но посвятить всего себя их поиску я не мог — S-ранговая цитадель, покачивая рогами, пёрла вперёд, защищая от заклинаний и стрел укрывшихся за ним монстров-рептилий. Гигантский варан длиной в сорок метров, которому какой-то извращенец надел на голову усеянный подобными шипам рогами костяной шлем, не мог не произвести впечатление. Тысячи тонн звериной мощи, помноженной на отличную лобовую защиту и яростный характер… были бесполезны в чистом поле, где даже десяток экспертов мог бесконечно долго издеваться над зверем, и, в конечном итоге, взять его измором. Едва ли такая тварь могла не то, что эволюционировать, но и даже выжить в дикой природе. Следовательно — её кто-то намеренно вывел. Уж слишком хороша защита морды, а на более тонких костяных пластинах, защищающих его спину, можно без особого труда разглядеть выемки, в которых можно легко разместить десант, перебить который будет не так-то просто. Принимая во внимание химерологию и великое наследие ушедших эпох, в которые простой обыватель был много сильнее нынешних магов ранга эксперта и равных им пользователей праны, можно было предположить, что эта зверушка была этаким живым тараном, призванным доставлять солдат к стенам крепостей врагов. Отчего я вдруг ударился в предположения? Да, собственно, всё из-за того же самого. Меня сильно интересовало происхождение моих привитых или вообще искусственно созданных сил, а зацепки могли быть повсюду. Немаловажно было размышлять здраво, не притягивая устраивающие меня теории за уши, но уж слишком этот зверь походил на искусственную тварь…

Я резко спикировал вниз и опустился на гребень монстра, клинком из концентрированной маны отколов от него небольшой кусочек. Провернуть это получилось с трудом, затратив несколько секунд, так что я мог с уверенностью сказать, что по прочности эта кость, будто бы состоящая из перекрученных друг с другом канатов, по прочности превосходила мой панцирь и совсем немного уступала адамантиту. Тот был неразрушимым — факт, но если очень захотеть, то и на него можно было найти управу. Иначе как бы люди могли ковать те же мечи и броню? Ведь богов, которые могли поощрять своих последователей такими дарами тут не было. Так что материал был весьма интересный, и я собирался потребовать у маркграфа, по крайней мере, сотню килограмм. Прочие материалы меня интересовали слабо, а суммарно мой вклад уже в десятки раз превзошёл ожидаемый изначально. Конечно, я, спускаясь в подземелье, преследовал свои цели, но ради дополнительной награды я, так уж и быть, сделаю вид, что сражался исключительно во благо Рилана. О своём участии в защите города я объявил открыто, получил признание многих офицеров, — даже ненавидящих демонов, — и наравне с Кэлом стал одним из двух столпов, поддерживающих моральный дух войска.

И я нахожу весьма ироничным тот факт, что в глазах окружающих такой могущественный демон, как я, самоотверженно, — очень самоотверженно! — защищает людей. Только нимба и белоснежного оперения не хватает, чтобы провозгласить себя святым взамен собственноручно убитого.

Сместившись к шее зверя, я отмахнулся от залётной костяной гаргульи, после чего опустил обе ладони на защитные пластины и приступил к формированию сложного, но совершенно не энергоёмкого заклинания, на создание которого за минуту ушло всего около пятнадцати процентов моего резерва. Да, долго, но меня никто не торопил, и атака должна была уподобиться точному удару кинжала ассасина, а не удару боевого молота, как обычно у меня бывает. В магии, как и в чём угодно другом, цели можно было достичь двумя путями: старанием и средствами. Во время боя с равным тебе противником старание, определённо, необходимо, но ты куда сильнее опираешься на средства, опасаясь за свою жизнь. Ведь там всё решают доли секунды, а точность всегда отнимает время. Сейчас же я должен был уничтожить беззащитную передо мной тварь, неспособную даже сбросить меня со своей спины. Бить в полную силу? Нет смысла. Я могу лишь отдать дань уважения тому, кто создал это чудовище, поразив его совершенным заклинанием ранга императора.

Губы беззвучно шевельнулись в последний раз, и по костяным пластинам прошлась волна холода, сковавшая льдом всё вокруг. Монстр взрыкнул и остановился, так как моя магия сковала и его лапы, а спустя секунду я влил в заклинание последнюю, завершающую часть маны. По льду прошлись трещины, и начавшие откалываться куски, приобрётшие необычный золотистый оттенок, устремились к повисшей передо мной крошечной сфере. Я не успел и глазом моргнуть, а изящный бур уже полностью сформировался и начал вращаться, объединившись с окружившим его воздушным вихрем, который и заметить-то было нельзя, если не знать, на что смотреть. Но самым главным было то, что достигшее невероятной скорости вращения заклинание с визгом вгрызлось в кость, а в момент, когда я уже находился на расстоянии в три десятка метров, достигла плоти, погрузилось в неё — и по моей команде взорвалось, превратив в фарш внутренности очередного S-рангового чудовища, павшего от моей руки. Гигант взвыл, замер и, спустя пару секунд, испустил последний вздох, рухнув на землю. Все ценные костяные пластины, кроме одной, уцелели, так что некоторая их часть обязательно достанется мне. Может, вообще тонну попросить…?

Улыбнувшись своим мыслям, я снизился ещё немного, и пустил в направлении крупной группы нежити волну всепожирающего пламени. Всё слабое сгорело в нём, а то, что привлекло моё внимание — выжило, и теперь бегом направлялось ко мне. От ступней до пояса он был человеком, но выше напоминал минотавра, которому пришили правую руку от куда как более крупного циклопа, а левую заменили на хвост скорпиона. Три головы при этом были скорее украшением, так как несколько десятков глаз химеры подобно поясу растянулись на его груди, а ртом был он сам: тело могло раскрыться подобно бутону цветка, заглотив поверженную жертву. Уж не знаю, были ли внутри зубы, но выглядело всё это отвратительно.

И такая погань находилась на близком к моему уровню сил. Создай армию подобных существ — и тебе покорится половина мира. Почему половина? Да потому, что вторую защищают сильные мира сего, до которых мне пока ещё далековато.

Я сделал шаг вперёд, шаркнув кончиками крыльев по земле, и от меня разошлась сначала маленькая и слабая, но быстро набравшая мощь волна огня, удалившаяся на полста метров от меня — и взвившаяся до небес. Таким образом я избавился от каким-то чудом уцелевших противников вокруг, и лишил людей возможности понаблюдать за этим боем. О разнообразии, к моему собственному сожалению, не шло и речи, так как рядовая нежить отлично поддавалась именно огню, и из-за этого мне приходилось довольствоваться непрофильным для меня элементом.

Тем временем человеческая химера сгорбилась и припала к земле, внешне превратившись в какую-то развалюху. Но расслабляться я не спешил, так как понятие силы и мощи нежити находилось в иной плоскости, нежели сила и мощь живого существа. Ни напряжения мышц, не жажды крови, ни ощущения чужого взгляда. Мертвец был мертвецом, а его физическая оболочка — всего лишь вместилищем весьма своевольной маны, отчего-то считающей своим святым долгом убивать живых. Сложная тема, над изучением которой бились лучшие умы, но и они не преуспели. Для меня же главным было понимать, что из себя представляет нежить столь высокого уровня.

Остальное было неважно.

Пара огненных копий вперёд, десяток сотканных из пламени птиц — в небо, а следом я вынужденно бросился в сторону, уходя от размашистого удара скорпионьего хвоста, оказавшегося на удивление прочным и без особого труда принявшим на себя не самое простое заклинание огненного элемента. Хмыкнув, я резко изменил траекторию своего движения, бросившись к середине вытянувшейся плети, которую сейчас должно было быть особенно легко перерубить, но химера так же пошла на сокращение дистанции. То ли те, из кого её собрали, что-то понимали в искусстве боя, или монстр просто действовал в соответствии со своими инстинктами, но мне пришлось отступить, оставив на гигантской конечности, — не хвосте — до него мне даже дотянуться не дали, — небольшую царапину. Весьма неприятно было узнать, что с виду обычная плоть оказалась подобна моему панцирю, отчего тактика методичного избиения и добавления всё новых и новых ран сразу вылетела в трубу. Неизвестно, насколько высок предел регенерации химеры, а это значит, что риск здесь неуместен.

В этот раз меч в руке я сформировал не изо льда, а из оформленного пламени, справедливо решив, что уж им-то удастся парировать удары скорпионьего хвоста без особых потерь. Грустно это — сражаться, зная, что это не последний бой на сегодня, и после всё может стать ещё хуже. Приходится беречь силы вместо того, что взять с излишком и раздавить врага, будто назойливую муху. Мне нужно было ещё больше силы, но вот незадача — её увеличение не было моментальным делом, а чрезмерное упорство в этом вопросе могло привести к чему угодно…

— Пред лицом хранителя входа в мир магмы, я клянусь принести душу врага своего в жертву! Отдать его плоть и кровь, отдать его душу, отдать его суть! — Тихо прошептав себе под нос основную строку, а остальные исполнив в невербальном варианте, я оттолкнулся от земли, пропустив мимо вырвавшийся из в какой-то момент покрасневшего глаза химеры луч, мощи которого хватило на то, чтобы прорваться через огненную преграду и рассечь множество как монстров, так и людей. При этом сам глаз почернел и лопнул, но у этой твари их было достаточно, чтобы доставить мне проблем. Уклонившись от ещё одного луча, я хлопнул раскрытой ладонью по земле. — Сковать!

Несколько алых, объятых пламенем полос, рассекающих землю, устремились в сторону химеры, не дав ей выстрелить ещё раз: чтобы избежать поимки, монстру пришлось подпрыгнуть в воздух, а там, по счастливому стечению обстоятельств, её дожидался я, на высшем уровне овладевший пространственным маневрированием. Я хоть и скромный донельзя, но могу с уверенностью сказать, что в этом, со скидкой на личную силу, я вплотную приблизился к возможностям ныне запечатанной златоглазой королевы демонов. И потому у химеры, слишком поздно осознавшей, в каком положении она оказалась, не удалось избежать удара.

Отрубленная гигантская рука упала на землю, а следом за ней хлынула быстро остановившаяся кровь — его вариант панциря хоть и не восстановил конечность, но рану залатал. Сразу вспомнился момент, когда воплощение невинности едва не отправило меня в иной мир, и от этого меня охватила контролируемая, холодная ярость. Я не любил проигрывать, и тяжело переживал моменты, в которые я был совершенно беззащитен. И чтобы забыть об этом — я решил чисто прикончить химеру, продолжив наступление.

Влево, вправо, огненный меч сталкивается с выброшенным в меня хвостом, отклоняя тот и не позволяя снести мне голову. Посылаю в своё оружие последний импульс, вызвавший его детонацию, и устремляюсь вперёд, теперь уже в левой руке создавая оружие достаточно длинное для того, чтобы достать бросившуюся назад тварь. Впрочем, с атакой мне пришлось повременить, так как копье раскололось после второго отраженного луча. На спине химеры глаз, конечно, стало меньше, но её это совсем не останавливало — я отчётливо видел, как это чудовище начало подготавливать следующий залп, и одновременно с тем преобразилось, в буквальном смысле пустив в землю корни. Ног у монстра более не было, и от поражения меня, пожалуй, спасло только то, что в округе было слишком мало осколков плоти подземелья, до которых чудо-цветочек смог дотянуться. Химера восстановила свои руки, но вместо циклопьей конечности сформировался ещё один скорпионий хвост, внешне похожий на гигантскую лиану. Одновременно с тем я понял, что от нежити в этом непонятном существе осталось не так много, и более того — огонь стал менее эффективен. Живые растения трудно сжечь, а по жилам химеры отчего-то начала струиться жизнь. Более того — этот монстр стремительно распространялся, и в какой-то момент мне пришлось заморозить землю под своими ногами, так как сотни маленьких корешков попытались меня спеленать.

— И что ты такое?

— Высшая форма адаптирующейся жизни! — Оно заговорило! А если серьезно, то с этой свистопляской надо заканчивать. Одно дело — монстр с силой S-ранга, и совсем другое — разумное существо. — Отпусти нас! Мы осознали, мы сожалеем, мы не хотим умирать!

Каждую фразу произносил новый рот, вырастающий на разросшемся теле теперь уже точно цветка-переростка, и я бы ему поверил, если бы не то, что химера приобрела вместе с жизненной энергией. Её жажда крови была велика, и могла поспорить с таковой у матёрых вамплордов. Оставь я её в живых — и кто смог бы сказать, что случится после?

— Ты разумен?

— Мы обладаем сознаниями всех тех, кого заложили в нашу основу! Мы можем предложить тебе многое! Знания, секреты, серебро! Нас создали из великих людей! Северная властительница огненных цветов Айя! Некромант-предатель Дора! Сильнейший авантюрист…

Вот уж не знаю, чего химера хотела добиться, но её слова окончательно убедили меня в том, что огонь точно будет бессилен, а лёд — просто с высокой вероятностью. Властительница огненных цветов… Хвала Всевышнему, что в магии я не ограничил себя одним направлением, и за счёт этого относительно легко, воздушными лезвиями огромной мощи, перерубил несколько увенчанных шипами плетей, а заодно оставил солидную рану на самом бутоне. Та хоть и зарастала, но делала это крайне медленно, из чего я сделал стоящий на грани вывод: его панцирь или потерял в эффективности, или расползся по всей туше, став практически бесполезным. Так или иначе, но попробовать прикончить химеру одним ударом стоило, так как с самого её перевоплощения она отчаянно пыталась расползтись по округе, и лишь мой лёд вместе с окружившим нас огненным кольцом не позволял ей сделать это быстро.

Вскинув обе руки, выпускаю в неспособного перемещаться монстра множество воздушных лезвий, а следом за ними, для пробы, несколько ледяных кольев. Заморозить может не выйти, но льдом можно вполне неплохо резать — что и произошло. Теперь химера просто выла, больше не пытаясь уговорить меня её отпустить. Что до её предложения, то не согласился я лишь из-за нежелания рисковать. Ведь это разумное растение безостановочно росло, и моя уверенность в победе спустя каких-то пару минут могла раствориться, словно утренняя дымка под лучами солнца…

Я бросился к химере, послав перед собой волну покрывающейся толстым слоем льда земли, но в момент, когда я приблизился практически вплотную к своей цели, с неба опустился луч золотого пламени, целиком накрывший тело химеры. И, похоже, выйти оттуда ей было не суждено, так как все мои чувства вопили о чрезвычайной опасности этого магического явления. Протянувший мне руку помощи, — не то, чтобы я в ней нуждался, но всё-таки, — маг оказался необычайно силён, и единственный подходящий человек…

— Император Золан?

— А вы… — Я окинул внимательным взглядом плавно спустившегося с неба человека, до этого момента мастерски скрывавшего своё присутствие. Серебряные, — не путать с моей благородной платиной! — волосы до плеч, изящные, женственные черты лица, глубоко посаженные зелёные глаза, совершенно обычная, без излишеств, походная мантия — и совершенно с ней не сочетающиеся украшения-артефакты. Ожерелье, пара браслетов, несколько колец, даже серьга в ухе затесалась — и ничего из этого не было украшением. А маг божественного ранга едва ли станет использовать дешёвку, следовательно — даже без учёта его силы, такие игрушки вполне могут отправить меня на тот свет. Ведь в чём-чём, а в создании артефактов люди ушли очень далеко, силясь нивелировать разницу в данных от природы способностях. — Хозяин Солнца Лан? Рад видеть, что вы прибыли вовремя.

— Вы бы справились и без моей помощи. Что интересует меня куда сильнее, так это ваша, демон-иллити, «Охотник» Золан, мотивация. Сейчас я уничтожу нападающих, а после мы как следует поговорим.

— Я так же не прочь поговорить с кем-то, к чьему уровню сил я стремлюсь.

Разговор с непонятно как настроенным магом такого ранга подобен салкам на минном поле, но, кажется, убивать или арестовывать меня он не намерен. Ну а я… Что я? С прибытием носителя такого прозвища, — или титула? — мне тут больше делать нечего. Просто посмотрю, как следует впечатлюсь, и, глядишь, буду ещё лучше стараться.

Главное — чтобы мне позволили остаться учиться в Рилане, и не обвинили во всех смертных грехах…

Глава 14. Новый дом?

— Почему мне кажется, что жертвы всех этих людей были бессмысленны…?

Гесса, опираясь на потерявший былой цвет посох, наблюдала за тем, как якобы ниспадающие с солнца лучи огня иссекали поле боя, обращая пытающихся сбежать монстров в ничто. С первого взгляда, это заклинание мага божественного ранга было абсолютно хаотичным, но ещё возвращаясь на стены города я заметил, что лучи как бы охватили круг радиусом в три километра, и начали сжиматься. Спастись удавалось лишь единичным порождениям подземелья, но их устранение было решено оставить на последующую за выступлением Лана зачистку.

И всё-таки, мощь, которой обладал этот человек, наголову превосходила все мои представления. Сколько потребуется императоров для его убийства? Сотня? Две? Или тут действует та же схема, согласно которой сильный мог убивать слабых тысячами, но с кем-то более-менее равным сражался куда хуже, как, например, я с куклой Целестии? Там наш бой если и сопровождался какими-то эффектами, то они были практически незаметны — так, парочка стометровых рвов, да десяток воронок ото взрывов. Но во время отражения атаки монстров я превращал всё вокруг себя в ад для чудовищ — одна только заморозка нескольких тысяч тварей чего стоит. А-ранговых, хочу заметить, тварей. В этом мире сильного было практически невозможно забросать трупами слабых, если не прибегать к каким-то уловкам. Следовательно, одолеть Лана смогут единицы людей во всём мире…

И демоны ещё считают человечество слабым?

— С тем же успехом все разумные, не обладающие силой, могут убить себя. Ведь все их достижения талантливые маги и пользователи праны могут повторить с большей эффективностью. — Я ухмыльнулся. — Так что выбрось это из головы. Они защищали город, и, в конце концов, справились с этим.

— И всё-таки, люди могли куда как более эффективно распределить сильнейших магов. Ведь даже ты и герой церкви оказались здесь случайно, а без вас, боюсь, город пал бы ещё в первые часы. Разве это не глупость?

— Устала?

Девушка зависла на секунду, после чего чуть кивнула:

— Да. Извини, несу всякую чушь…

Едва ли кто-то лучше самой Гессы понимал, почему у демонов в каждом городе располагается несколько сильных магов или пользователей праны, а у людей они сосредоточены вокруг столицы. Там — монстры повсюду, и опасность нападения имеется всегда. Здесь же Рилан никто не трогал веками, и сильнейшим тут просто нечего было делать, и открытие захваченного безумцем подземелья предсказать было невозможно. Итог — тысячи смертей, огромные траты на наём людей и перекрой власти среди аристократов. Уже сейчас, пока Лан добивал порождения подземелья, в городе кого-то арестовывали, а кого-то — ставили на места смещённых. Поразительная оперативность — жаль, что не тогда, когда надо, и не там, где надо.

— Меня тоже слегка потряхивает, а уж я всякого повидал за последние годы.

Прожив двести лет, можно и не обрести того самого опыта, который позволит тебе хладнокровно смотреть на то, как других людей разрывают, жрут и втаптывают в грязь. Особенно когда это происходит час, два, три, десять… В конечном итоге, даже я стал слишком часто давать выход эмоциям. И потому смотреть за тем, как маг высшего ранга ставит крест на существовании наших врагов — было бесценно.

— Может… — Гесса замялась и даже отвела взгляд. — Сходим и что-нибудь выпьем?

— Если только после того, как я поговорю с Ланом. Он очень хотел что-то мне сказать, а таким людям отказывать как-то не принято. — Мы улыбнулись почти синхронно, и только сейчас я вспомнил, что ещё перед боем я что-то сделал с нашей связью, перестав слышать её эмоции, и, похоже, демонесса этого не заметила. — Когда я разбирался с душой зверолюда, то смог заблокировать приходящие от тебя эмоции. Для тебя ничего не поменялось?

— Н-нет, но… где ты научился работать с душой?

— Врождённая способность. Но я и не думал, что её возможности простираются настолько далеко.

— Но я всё так же слышу твои эмоции. И слышала во время боя. — Гесса отточенным движением сложила посох, спрятав его под мантию. После этого она подняла на меня крайне серьезный взгляд: — Тебе необходимо отдохнуть!

— Я могу продержаться без отдыха вдвое дольше…

— Телом, но не разумом. Ты уже на грани, разве сам этого не чувствуешь?

По правде говоря — нет, не чувствовал. Так что мне оставалось только покачать головой:

— А должен?

— Сколько раз ты полностью опустошал свой резерв? Семь или восемь раз за одни сутки?

— Допустим…

— Обычно маги сами доходят до того, что злоупотребление заклинаниями и беспрерывное истощение резерва приводит к проблемам. Но так как ты развивался очень быстро, и с малых лет обладал огромным резервом, то, скорее всего, сегодня ты впервые так перенапрягся. Я права?

Если так прикинуть, то я никогда не опустошал резерв чаще, чем четыре раза за сутки. И то — это происходило в детстве, когда я и заклинаний-то не знал, так что нагрузка была гораздо меньшей. По поводу своей усталости я, конечно, мог бы и поспорить, но уже ставшее фоновым чувство тяжести в теле как бы намекало на то, что этого лучше не делать. В таком темпе я мог сражаться ещё двое суток, или просто бодрствовать с неделю, но, как и сказала Гесса, работа на износ на пользу ещё никому не шла.

— Права. Но с Ланом мне поговорить всё равно необходимо. И с маркграфом…

Я вздохнул, буквально за секунду до почувствовав приближение только что упомянутого мага. Лан плавно приземлился по левую руку от меня и, неглубоким кивком поприветствовав демонессу, перевёл взгляд на меня.

— Все вопросы касательно твоего награждения мы можем решить и без участия человека короля. Но сначала — наш разговор. Миледи… — Лан посмотрел на Гессу, не проявляя никакой враждебности, но той всё равно стало неуютно. Я это даже безо всяких передаваемых эмоций сумел заметить, ведь для неё встреча с таким человеком сродни встрече с непобедимым монстром, способного лишить её жизни щелчком пальцев. Я, может, и побрыкаюсь, но точно не Гесса. — … не могли бы вы оставить нас ненадолго? Уверяю вас, это не займёт много времени.

Вежлив вопреки тому, что говорят о вознёсшихся над простыми смертными существах. Но нельзя исключать и того, что ему от меня что-то надо — вот и опасается разрушить хрупкий контакт.

— Оставляю Золана на вас, господин Лан.

От места на стене, где мы стояли, до ведущей в недра башни арки было рукой подать, так что Гесса быстро скрылась от наших взглядов, успев, впрочем, напоследок одними глазами показать, что она будет меня ждать внизу. Ну а потом нас окружил созданный божественным магом барьер, исключивший не то, что возможность подслушивания, но и способный выдержать полноценный залп моих магических мечей.

— Итак, я не буду ходить вокруг да около, и сразу скажу, что мой интерес вызван как внушительными темпами твоего роста, так и тем фактом, что ты отрёкся от своего рода, тем самым обретя независимость от нашего царства. Точка зрения иллити мне известна, и я бы хотел, для начала, услышать твоё мнение касательно вашего конфликта.

— К чему это? Вы хотите, чтобы я присягнул королю?

— Сильнейшие присягают людскому царству, а не одному человеку. Но — да, такой исход полностью бы меня устроил. — Его слова толсто намекали на его положение в обществе людей, но служить кому-то… — Естественно, взамен на службу как всё царство, так и я лично можем многое предложить. Власть, знания, деньги, ещё большая сила — что угодно.

— Я выступил против рода из-за своего нежелания подчиняться. Я не собираюсь присягать ни демонам, ни людям, и цена вопроса не имеет значения.

— Тогда как насчёт сотрудничества?

А он, похоже, особо и не рассчитывал на то, что я вот прям щас побегу присягать людскому царству. Следовательно, можно было и не отвечать столь резко, но что сделано, то сделано — сказанного не воротишь.

— Зависит от того, что подразумевается под этим словом, и не пойдут ли ваши требования вразрез с тем, чего хочу я сам.

— И чего же в наш неспокойный век желает самый молодой маг-император столетия?

— Я прибыл в Рилан чтобы учиться. Титулы и деньги интересуют меня лишь в том смысле, что они могут открыть для меня множество новых дорог. Глубины небоевой магии, её узкие направления, артефакторика, руны… Академия магической столицы может обеспечить меня возможностью комфортного изучения чего угодно.

— Похвальное стремление. Но твои слова звучат весьма странно, если учесть, что до этого тебя интересовали лишь схватки…

— Я тренировался не от хорошей жизни, господин Лан, а для того, чтобы обрести уверенность в завтрашнем дне. Перестать быть разменной монетой в игрищах сильных мира сего, и начать в большей степени контролировать собственную жизнь. — Ни капли лжи, но и абсолютно честными мои слова назвать нельзя. Благо, что такая полуправда необнаружима. — Если вас интересует моё отношение к человеко-демонической войне, то мне лишь жалко невинных, на которых сильнее всего отражаются последствия оной. Сам конфликт мне неинтересен.

— Значит, учёба…? — Маг хмыкнул, раскрытой ладонью проредив пряди своих волос. — Я принимаю твой ответ и твои стремления, и признаю твои свершения достаточными для того, чтобы позволить тебе оставаться в Рилане в течении пятнадцати лет. Помимо этого, ты будешь возведён в ранг владетельного барона, получишь пару деревень и некоторую сумму эфир. Взамен я рассчитываю на то, что в будущем ты не откажешь в помощи новому правителю этих земель.

— Если эта помощь не потребует чего-то невозможного, то я непременно помогу.

К счастью, всё прошло даже лучше, чем я ожидал. С Лана бы сталось отделаться разрешением на моё пребывание в Рилане и какой-то суммой денег, и зажать титул, без которого мне было бы непросто добраться до глубин городских библиотек. Но теперь…

— Рад это слышать. У меня больше нет причин тебя задерживать, но выслушай совет старшего: отдохни. Ещё пара часов, и проснуться ты сможешь не ранее, чем через неделю.

— Благодарю. Я непременно сделаю так, как вы сказали…

Барьер, как и, впрочем, сам маг, уже исчез, так что проходившая мимо двойка уставших, но довольных стражей посмотрела на склонившегося в поклоне меня словно на психа. Правда, продлилось это недолго, ибо о том, как выглядит один из столпов обороны Рилана, знал каждый защитник города.

— Господин, вам нужна помощь…?

— Благодарю, но я в порядке. Просто немного устал…

Развернувшись так, что полы мантии закрутились вокруг ног, я двинулся к башне, намереваясь найти Гессу, напиться в каком-нибудь кабаке и проспать пару деньков. Жаль только, что над вторым пунктом придётся поработать, подавляя защиту организма от ядов, но — ничего, разок точно можно. Всё-таки я обычный человек, перед глазами которого всё ещё мелькали картины недавней бойни.

Определённо, мне нужно забыться…

— Апчхй!

Громко, во всю ширь своей отоспавшейся души, чихнув, я сгрёб с лица то, что заставило меня проснуться — и выпучил глаза, словно выброшенная на берег рыба. Волосы. Небесно-голубого цвета. Поворачивая голову, я одновременно потрошил свою память, открывая для себя всё новые и новые факты, общий смысл которых — пить уставшим мне в этом теле категорически не рекомендуется, так как я мало того, что проболтался в городе много больше отмеренных мне двух часов, так ещё и наворотил такого, что… Нет, не дурно, но уж слишком глобально.

Спящая рядом Гесса просыпаться и не думала, так как по ней алкогольная гулянка и всё за этим последующее, включая произошедшее глубоко заполночь знакомство с моим отцом, которому я представил демонессу как свою девушку, — больше ни капли! — ударила куда сильнее. Правда, на алкоголь она, в отличии от меня, особо не налегала. М-да. В такие моменты особенно сильно радуешься практически идеальной памяти, позволяющей от и до восстановить всю хронологию прошедших событий…

— Уже утро…?

— День. Уже — день. — Я сел и огляделся, окончательно удостоверившись в том, что мне хотя бы хватило ума не оставаться на ночь дома. Окружающая обстановка принадлежала очень приличной гостинице, в которой меня разместили бесплатно и чуть ли не с королевскими почестями. Чую, слава героя-защитника мне ещё аукнется. — Как спалось?

— Лучше, чем могло бы быть. — К счастью, за нежелательные события Гесса произошедшее не посчитала, иначе сейчас не красовалась бы передо мной в неглиже, якобы собирая по комнате свои вещи. Красивая — этого у демонессы было не отнять. — Кстати, ты знал, что тебе лучше вообще не пить?

— Хм. Мне казалось, что я был не так уж и плох…

— Дурак! — В меня полетело что-то железное, оказавшееся практически опустевшими накопителями, крепящимися к моей мантии. — Не в том смысле! Ты же совсем себя не контролируешь!

А то ж. Гесса честно пыталась отправить меня отдыхать, но спустя несчётное количество неудачных попыток присоединилась к веселью. Кажется, я успел отметиться в трёх кабаках, выпивая со всеми желающими, и только после этого девушка смогла вызвать во мне желание утащить её в гостиницу, что я и провернул. Но уж чего я точно не ожидал, так это того, что буду у демонессы первым.

— На самом деле я притворялся и делал всё, чтобы тебя соблазнить…

Девушка прыснула в кулачок, после чего отыскала свои чулки. Вздохнув, я с трудом оторвал от неё взгляд и тоже приступил к поиску своих вещей…

— Правда? Тогда ты, наверное, собираешься взять на себя ответственность?

… успею ещё насмотреться, ведь, как-никак, мы теперь пара.

— Возьму, если ты не против.

Уточнение звучало совершенно по-идиотски, и искренне мне улыбнувшаяся Гесса это отлично понимала. Как-никак, её раса состояла сплошь из однолюбов, и позволить мне такое просто так она никак не смогла бы. К тому же, она лучилась такой радостью и теплом, что под наплывом таких эмоций даже камень проникся бы к демонессе симпатией. А мой «блок» эмоций, к слову, сорвало этой же ночью, так что я опять слышал эмоции Гессы.

— А должна быть? Но общество…

О том, что на людских землях на союз прожившей больше века демонессы и сопливого пацана, не разменявшего и второго десятка, будут смотреть косо, я старался не думать. Как и о том, что меня совсем скоро произведут в бароны, которым тоже многое не положено, но… император я, или погулять вышел? Для того и карабкался поближе к сильным мира сего, чтобы класть на правила, идущие вразрез с моими желаниями.

— Будет молча давиться желчью. А с теми, кто посмеет открыть рот, обходительным я не буду. — Я подошёл к девушки и, аккуратно сгребя её в охапку, нежно прикоснулся к её губам своими. — К счастью, помимо силы у меня теперь будет и статус.

— За твой вклад тебе должны пожаловать, по меньшей мере, титул барона…

— Владетельного барона с парой деревень. Вчера я обсудил всё с Ланом, так что проблем с моим нахождением здесь не будет.

— Пф! — Гесса, вывернувшись из моих объятий, подняла с пола юбку. — Ты герой наравне со ставленником церкви! Ни знать, ни кто либо ещё не сможет сказать ни слова против ещё много лет!

Да. Вчера, шляясь по в спешке открывшимся тавернам и кабакам, — город покинули отнюдь не все, ведь многие просто не могли вот так бросить своё добро, — я сполна познал на себе народную любовь. И пусть простых горожан среди встречаемых мною людей практически не было, но отмечающий победу гарнизон тоже был немаленьким. И если Кэл сразу скрылся в храмовом комплексе, то я разве что в фонтане не отметился — Гесса не позволила.

— Я не в том положении, чтобы выжимать людское царство досуха. Мне хватит и такого титула с землями и деньгами.

— Тебя не пытались заставить присягнуть на верность царству?

— Лишь предлагали, но дальше этого дело не зашло. Я не собираюсь служить ни людям, ни демонам.

— Это… опасная позиция.

— У меня есть дорогие мне люди. Есть семья, теперь и ты. Если я присоединюсь к одной из сторон — вы все станете мишенями. — Императоры — это те, чьей поддержки добиваются многими способами. И шантаж находится отнюдь не на последнем месте. Я могу защитить себя за счёт одной лишь своей силы, но не всю свою семью. Пока я не достигну хотя бы пика своего текущего ранга, существует слишком много тех, кто может легко меня одолеть. — А так мне всего-то нужно будет выдержать несколько выпадов и продемонстрировать, что манипулировать мной слишком затратно. Ну и стать сильнее, конечно же.

— Взваливать всё на себя — это так по-детски! Тебе нужно учиться и наслаждаться жизнью, а не бороться с прожжёнными политиканами…

— Хоть я и молод, но не глуп и уж тем более не безответственен. — Натянув на себя рубашку, я принялся застёгивать пуговицы, с запозданием заметив, что половины из них как бы и нет — улетели, однако. Пришлось создавать им каменную замену, уповая на то, что лёгкие различия в цветах не бросятся в глаза тем, кто способен в сером разглядеть с сотню оттенков. — И я предпочитаю всё держать в своих руках, а не полагаться на волю случая или на кого-то, в чьих способностях я не до конца уверен. Логично? Логично!

— … - Вздохнув, демонесса ощупала свои волосы и чуть шевельнула рукой, отчего тонко контролируемые ею потоки ветра начали исполнять роль расчёски. В считанные секунды несобранные локоны выпрямились — и собрались в тугой хвост, который Гесса тут же и забросила на грудь, в задумчивости застыв перед ею же созданным зеркалом. — Сегодня идёшь к маркграфу?

— А оно мне надо? Награждение случится не ранее, чем через пару дней, и на него меня пригласят заранее. С Ланом я так же поговорил, и, скорее всего, он уже покинул город. Наверное, я загляну в гильдию к отцу, уже нормально объясню всё про нас, и слетаю за мамой и братом.

— Они не в городе?

— Я смог договориться об их эвакуации в качестве аванса за моё участие в защите Рилана. Они не бойцы, так что оставаться здесь им было попросту опасно.

— Тогда после посещения гильдии алхимиков разделимся. — В ответ на мой вопросительный взгляд демонесса просто щёлкнула ногтем по значку принадлежности к гильдии магов Рилана. — У меня тоже есть дела, Золан. Ты же не думал, что после исчезновения яда мне решительно нечем заняться?

Именно так я, конечно, не думал, но и далеко от этого не ушёл, предположив, что вместе с решением главной проблемы у Гессы должна была появиться масса свободного времени. Но маг королевского ранга, приближенный к главе отделения гильдии магов — не просто звук, о чём я банально не подумал.

— Я просто сделаю вид, будто смертельно обижен твоим предположением…

— Да-да. Я, в принципе, готова.

Гесса уже облачилась в свой обычный наряд, который ей не пришлось столь сильно латать магией, как мне — свой. Как хорошо, что вскоре у меня появится солидный запас любимых мантий, рубашек и свободных брюк! Ну а пока буду крутиться в том, что есть.

— Тогда — прошу на выход, миледи.

Галантно распахнув дверь, стоя при этом в десятке метров от неё, я удостоился искренней улыбки девушки, заодно выгадав пару секунд для того, чтобы накинуть на себя ныне служащую скорее аксессуаром, нежели артефактом, «паутину» кристаллов. Из-за обилия магических предметов и несправедливо-эффективной в бытовом плане магии одевался я заметно медленнее подруги, что не могло меня не огорчать…

Убедившись в том, что в комнате нами ничего забыто не было, я спустился следом за Гессой, попав под чистые, невинные и совершенно ни на что не намекающие взгляды девушек за стойкой, которые, кажется, и впустили нас ночью. Кивком их поприветствовав, я ускорился — но лишь на крыльце нагнал пунцовеющую и фонящую стыдом демонессу, для которой, — совершенно вылетело из головы, — такое внимание было внове.

— В следующий раз я точно не забуду поставить барьер. Обещаю.

— В следующий раз я сама этим займусь! — Вспыхнувшая словно спичка, Гесса так же быстро остыла. — Идём к твоему отцу, не будем зря тратить время.

— Что планируешь делать после посещения гильдии магов?

— Работать. После осады спрос на услуги тех, кто хоть как-то способен управляться с маной, взлетит до небес. Задач будет много, и привлекать будут всех, до кого сумеют дотянуться.

— Если мне будет нечем заняться, то ты не возражаешь против компании?

— А ты уверен, что мы тогда будем заниматься делом, а не чем-то ещё…?

— Уверяю тебя — я отлично понимаю, когда можно дурачиться, а когда надо поработать. Просто мне действительно нечего будет делать: академия закрыта, библиотеки — тоже, маркграф, или кто там займёт его место, награждение объявит нескоро… И суетиться до того, как мне вручат честно навоёванное, смысла нет.

— Согласна. Но ты ведь понимаешь, что если у тебя нет никаких навыков и умений кроме боевых, то в лучшем случае ты выступишь в качестве батарейки?

— Как минимум, я в любой ситуации умею находить невероятно красивых и добрых девушек… Ладно-ладно. — Я поднял руки вверх и сдался. — Я — подмастерье артефакторики, так что кое-какие простенькие цепочки восстановить смогу. А если по схеме, то и с чем посложнее справлюсь.

— Давно занимаешься?

— Около пяти лет, проведённых в пути.

— Если ты занимался артефакторикой «на сдачу», то такой результат закономерен. Направление общее, или…?

— Работа с разумом, памятью, звуком и кровью. К последней у меня есть небольшая склонность после того укуса, и я её использую в качестве управляющего контура для своих поделок.

Мы свернули на одну из главных улиц второго кольца, и я окинул открывшуюся картину внимательным взглядом. Несмотря на время суток, — давно перевалило за двенадцать часов дня, — людей было не особенно много, а из десятков лавок и магазинов открыты были лишь единицы. Об уличной торговле в таких условиях не шло и речи, так что подкрепиться по дороге нам едва ли удастся. Но что ещё сильнее омрачало картину, так это вывешенные на окнах и дверях зданий чёрные лоскуты ткани, символизирующие потерю тех, кто жил в данных конкретных домах. Относительно общего числа жителей, может, чёрных тряпиц было не так много, но за несколько минут неспешного шествия по улице я невольно насчитал около семи сотен этих символов. Не считая десятитысячной армии, прибывшей вместе с маркграфом, в гарнизоне были и другие люди: стража, авантюристы, маги, доживающие свой век наёмники и просто те, кто не мог остаться в стороне. Жизни лишились многие из них, и, в какой-то мере, я был даже рад тому, что мои глаза не могут охватить весь масштаб понесённых Риланом потерь.

— Это изящное решение, но никто, кроме тебя, такими артефактами пользоваться не сможет. В то же время, полноценный управляющий контур может серьезно изменить всю схему, и ты рискуешь надолго застопориться в момент, когда у тебя на руках будет вроде бы и готовое изделие, но которым никто не может управлять.

— Знаю, и потому стараюсь пореже прибегать к использованию крови. Но мою главную задумку всё равно ещё очень долго доводить до ума. Я её тебе, кстати, потом покажу.

— Это что-то необычное?

— Аналоги существуют, но они наголову хуже того, что у меня уже есть.

— И всё-таки, с твоими нынешними навыками и запасом сил тебя вряд ли допустят до корректировки повреждённых или нестабильных контуров. В этом просто нет смысла…

— … так как среди артефакторов подавляющее большинство — слабосилки, но в плане навыков я с ними и рядом не стоял. Плавали, знаем. Но мне, в принципе, без разницы, чем заниматься…

В холле гильдии алхимиков было на удивление пусто, а девушку, обычно дежурящую за стойкой, замещал растерянно выглядящий ремесленник, о котором можно было сразу сказать — с людьми он на «вы». Так что мне дорогого стоило прорваться в кабинет отца и не прибить ненароком несчастную жертву нехватки кадров — и после этого узнать, что ВРИО главы местного отделения гильдии алхимиков лично отправился в крепость на северо-западе, встречать и сопровождать семью домой, так как на дорогах, неожиданно, было малость неспокойно. Дикое число эвакуированных горожан, плюс беженцы из деревень, всё-таки уничтоженных монстрами — и вот на дорогах появились лихие люди, с высокой колокольни плюющие на близость даже не армии, а просто сильных людей, способных растереть грабителей в пыль…

Как итог — из главного отделения гильдии мы ушли ни с чем, и я, неожиданно, оказался совсем без дела: с возвращением Клариссы и брата отец справится сам, и метаться в ужасе, пытаясь их перехватить в дороге, едва ли стоило. Значит, всё таки работа…

— Что ж, это отличный шанс посмотреть, чем на самом деле занимаются рядовые маги.

— Твоё членство в гильдии магов ведь не поддельное?

В ответ я придал голосу обиженно-удивлённый тон:

— С чего бы мне подделывать документы? Я, всё-таки, маг… Правда, по бумажкам гораздо более слабый, но это мелочи жизни. — Остаётся только надеяться на то, что из-за этого у меня не будет проблем. — В крайнем случае, просто похожу за тобой. Неофициально.

— Меня наверняка отправят туда, куда посторонним входа нет. Да и как, по-твоему, это будет смотреться?

— Нормально всё будет смотреться. А, ладно… — Я расправил крылья и, чуть затормозив, подошёл к Гессе со спины, подхватив её на руки. — … давай посмотрим, что мне скажут, а там я что-нибудь придумаю.

Затянув себя и девушку в непродуваемый кокон тёплого воздуха, я взмыл в воздух, и всего спустя несколько секунд уже рассматривал подчиняющийся строгим законам отстройки город с высоты птичьего полёта. Да, я нарушал кое-какие предписания, но сейчас едва ли кому-то было дело до их соблюдения. А так — всего десять минут, и вот уже у нас под ногами мощёная слегка отдающим алым оттенком булыжником улица перед гильдией магов. Осталось только добиться того, чтобы последующие несколько часов я провёл рядом с демонессой, а не потратил впустую, занимаясь непонятно чем…

— В общем, как-то так.

Закончив свой рассказ и хлопнув в ладоши, я замер, ожидая реакции родителей. Волан поступил как настоящий отец, и о ночной попойке даже не обмолвился, да и в его реакции я был практически уверен, но вот мама на Гессу, после слов последней о её настоящем возрасте, составившем сто шестнадцать лет, смотрела капельку настороженно. Жаль, что я не могу даже близко представить, что твориться у Клариссы в голове, так как я её забыл и лишь притворялся, будто всё нормально. Смог как-то разрядить обстановку, а не ждать «приговора», словно нашкодивший школьник или реально впервые представляющий свою девушку перед родными молодой пацан. Даром, что император магии.

— Ну, дорогая, не стоит зазря тянуть время…

Волан предпринял первую попытку расшевелить нашу компанию, на что мама ослепительно, совершенно искренне улыбнулась. Собственно, как-то так она улыбалась, когда находила меня посреди ночи в окружении книг. Или на отца после свершения чего-то, что тот совершать не должен был никак. Иными словами, спустить всё на тормозах не вышло, и Клариссу что-то не устроило.

Лишь бы не возраст Гессы, для меня практически идеальный. Мне психологически за две сотни, ей — по факту сто шестнадцать, тобишь, оба уже не детишки, которым раз в неделю непонятно что в головы ударяет. Ну и взаимная эмпатия наверняка сгладит все острые углы, которые непременно возникнут в будущем. Правда, ощущать одновременно собственное обречённое спокойствие — и её паникующее волнение для меня всё ещё было малость странно, но к такому вполне можно привыкнуть.

— Простите, я просто задумалась. Гесса, дорогая, ты уверена, что ты действительно хочешь отношений с Золаном? Он, как-никак, ещё молод, а знакомы вы всего ничего.

— Уверена, миледи. — О, Всевышний! Какая миледи…?! — Среди моей расы все — однолюбы, и, полюбив однажды, мы уже не можем изменить своего отношения к человеку даже если тот кардинальным образом изменится. А эмоциональную связь, которую мы с Золаном установили, вдвоём выживая в подземелье, невозможно разорвать. Будьте уверены: мои чувства серьезны, и я уже не маленькая девочка, чтобы вот так просто поддаваться эмоциям.

Вот чертовка: одновременно рассказала о свойстве своего народа, расставила акценты на обстоятельствах нашей встречи, чуть больше сообщила об эмпатии, и напомнила о своём возрасте. И, к слову, о том, что меня эта цифра нисколько не смущает, я Гессе сообщил ещё ночью.

— Я… рада за вас, дети. — Выдохнули все: И я, и Гесса, и даже отец, которому пришлось бы отдуваться за всех в случае недовольства Клариссы. Добрая, но жёсткая женщина крепко держала семью в кулаке, покуда это не касалось чего-то более серьезного. — По правде говоря, я долго думала, как на Золане скажется произошедшее с Залией, но теперь знаю, что всё хорошо. Гесса, чувствуй себя как дома… и перестань называть меня столь формально. Мама — тоже подойдёт.

И закончилось бы всё попойкой, если бы не целая прорва обстоятельств, вынудивших нас перейти от Самой Главной Темы ко второй по важности, а именно — с меня потребовали рассказ не столько о растянувшейся бойне, сколько о моём видении дальнейших событий. И тут мне пришлось повторяться, так как толком ничего и не поменялось: разве что титул владетельного барона вместе с деревнями, которые передадут под мою ответственность, форсировал кое-какие планы.

Ну а если говорить более подробно, то уж теперь я точно намеревался окопаться в Рилане всерьез и надолго, чтобы, как минимум, «выжать» отведённый Ланом срок в пятнадцать лет. Сразу после официальной церемонии и передачи мне всего причитающегося я, во-первых, намеревался посетить свои земли, отметить смену власти и удостоверится, что они там не вымирают, после чего заняться одновременно двумя делами: поступлением в академию в качестве студента, — пусть и какого-нибудь особенного, так как едва ли мага-императора пустят к несчастным экспертам. Да и я сам не горел желанием вливаться в компанию незнакомых детей, ибо всё, что нужно для жизни у меня будет и так: книги, девушка, интересное занятие и отсутствие глобальных проблем, — и приобретением недвижимости в черте города. В одиночку я бы, может, и смог бы дневать и ночевать в мастерской, которую тоже надо, кстати, приобрести, но теперь у меня есть Гесса, и тут уже требуется полноценный дом. На второе кольцо, в котором каждый аристократ имел хоть какой-то домишко, я не замахивался — хватит и третьего, так как моих финансов даже после самого щедрого вознаграждения едва ли хватит на покупку земли во втором кольце, зато в третьем можно будет присмотреться к чему-нибудь серьезному, а то и вовсе быстро, за несколько месяцев, отстроить дом с нуля. Благо, маги на этом поприще весьма преуспели, по всем пунктам окромя цены обходя обычных строителей-работяг. О том, что, возможно, не стоит спускать заработанное на жилище в Рилане я уже не думал, ведь если я и дальше буду параноить, опасаясь любых конфликтов, то собственным жильем можно и через полста лет не обзавестись.

Что до баронского титула, то от него мне нужны были только привилегии в академии и библиотеках, в то время как приёмы, знакомства и прочая аристократическая мишура меня волновали постольку-поскольку. Прослыву никого не посещающим затворником — пусть, не больно-то и хотелось заводить и поддерживать сомнительной ценности знакомства. Я маг, а нам позволительно демонстрировать собственных тараканов, временами сбегающих из головы…

Чисто семейный разговор, на который Тэла не пустили, особенно рано уложив спать, плавно перетёк в поздний ужин. Разговаривали в основном Гесса и мама, и, как это водится у женского пола, обо всём и одновременно ни о чём — по крайней мере, ни я, ни отец не могли вычленить из их разговоров ни капли полезной информации. К счастью, собеседниц всё устраивало, и они настолько увлеклись друг другом, что мы втихую смогли слинять в отцовский кабинет, где Волан чуть пригубил явно початую бутылку заначки:

— Когда свадьба?

— Не раньше, чем я обустроюсь в Рилане… — Отец закашлялся, явно не ожидая такого развития событий. — А ты думал, что Гесса — временное увлечение? Мне она тоже нравится, так что мы вместе всерьез и надолго.

— Она старше тебя на сотню лет, Зол. Да, мы, демоны, долгоживущие, но эта разница как-то слишком велика.

— Я слышал, что три поколения назад формальный король демонов, которому перевалило за три века, женился на человеческой женщине, и они искренне любили друг друга до тех пор, пока их не убили. — Поняв, как это прозвучало, я вздохнул: — Так себе пример, но разница в возрасте никого тогда не смущала.

— Это другое…

— Да нет, пап. Это то же самое за тем лишь отличием, что герои этого уже почти мифа тебе безразличны, а обо мне ты беспокоишься. Но я тебя уверяю — всё будет нормально, и моё желание быть с Гессой никуда не исчезнет. И она из расы однолюбов, так что об ещё одном предательстве в моей жизни не идёт и речи. Всё в порядке.

— Надеюсь, с Тэлом всё будет ровно так, как и пишут в книжках. — Отец кинул взгляд на закрывающие правую стену книжные шкафы, среди корешков которых особенно выделялось пособие по воспитанию детей, попранное мною и привезённое ещё из Рокстоуна. — Ладно, я не буду лезть в ваши отношения, но могу кое-что посоветовать в другой области. Тебе что-то сообщали о церемонии награждения защитников?

— Пока нет. Но я думаю, что этими формальными мероприятиями займутся ещё нескоро — у нас нет ни постоянного правителя, ни людей в городе. Эвакуировать-то всех эвакуировали, но возвращать всё на круги своя процесс куда как более продолжительный.

И о том мне сообщила Гесса, когда я поделился с ней предположениями о сроках проведения церемонии. Ни в два, ни в три дня уложиться невозможно, так как среди бюрократов Рилана сейчас царил форменный хаос.

— Нас уже оповестили о принятии титула новым графом. Талас Шорн, приближенный короля генерал, последние двадцать лет возглавлявший удерживающие северо-западную границу войска и флот. Типичный вояка, ничерта не смыслящий в гражданских вопросах, но — с огромным числом верных людей, которые наверняка потянуться за ним даже сюда, «в отставку». Ему уже хорошо за пятьдесят, и он прославился своей невероятной верностью короне. Буквально — за малейший намёк на измену, будь то предательство или коррупция, в своих гарнизонах он казнил на месте даже высокопоставленных офицеров. Ну и прозвище у него соответствующее — Палач Севера. — Я хмыкнул. — Он уже должен был выдвинуться в Рилан, так что гостей стоит ждать где-то через месяц.

Ну да, таковы традиции среди знати — если тебя назначили на важный пост взамен кого-то, кто провалился на этом месте, то будь добр, дай своим новым подчиненным время прибрать за предшественником всё дерьмо и замаскировать собственные промахи. Вот только станет ли скорый на расправу генерал дарить взяточникам и ворам такой шанс сохранить свои места? Озвучив эти мысли, я вверг отца в глубокую задумчивость. Но времени у нас было не так много, так что я решил прервать его размышления, которым можно предаться и как-нибудь потом:

— Глава твоей гильдии ещё не вернулся?

— И не вернётся. Маркграф его сместил, а на основании переданных мною бумаг эту крысу ждёт смерть… или долгие годы рабского труда на благо царства. Как алхимик он, всё-таки, не так уж и плох.

Что ж, за отца я мог только порадоваться, ведь не каждый смог бы воспользоваться таким шансом, и уж тем более сделать это удачно. Сместить подставившегося под удар вышестоящего и занять его место — классика, существующая во всех мирах.

— Поздравляю. Может, могу чем-то помочь?

— Если только в будущем, когда городской совет займётся делами, связанными с гильдией. Как у барона, у тебя будет определённый вес в таких делах.

— Даже если я буду игнорировать знать?

— А ты собираешься пойти по такому пути?

— Взаимоотношения между аристократами меня не слишком интересуют. — Я — маг-император, который может на равных разговаривать с графами. И титул барона… Ну, приобретение полезное, но лебезить перед какими-нибудь маркизами, графами и герцогами мне как-то не с руки. — По крайней мере, пока я всего лишь барон. Я буду пользоваться титулом там, где потребуется, и выполнять свои обязанности, но не более.

— Я бы не советовал разрывать даже не зародившиеся связи со знатью. Кто знает, когда тебе понадобится их помощь?

— Силой можно разрешить практически все проблемы, с которыми я могу столкнуться. А если моей магии не хватит, то, боюсь, знакомства с десятком знатных родов из средней паршивости региона будет явно недостаточно.

— Тут так же, как и с магией, сын. Ступенька за ступенькой, ты прокладываешь себе путь к вершинам. Слово там, мнение здесь — и вот уже король смотрит на тебя не как на никому неизвестного титулованного мага-императора, а на умеющего вести дела благородного. Тем более, что по крови ты такой и есть.

— Знаешь, отец… — Я хотел уже сказать о том, что иллити для людей не более, чем мясо для войны, но вовремя осознал, чем отличаются мои сородичи, используемые в качестве пешек для размена, от меня, отца или деда. Мы — та же самая знать. А знать неплохо живёт даже в том случае, если их народ утопает в крови и грязи. Цинично, но — правда. Именно это хотел сейчас казать Волан. — Я понял. После я обязательно обдумаю всё ещё раз, с учётом новых обстоятельств.

— Отлично. Тогда следующий вопрос…

Мне было, чему поучиться у отца, вращающегося среди политиканов не одно десятилетие. И я учился, дополняя таким образом полученное в детстве образование. Если всё обстоит так, как я думаю, то применение найдётся всем, даже самым бесполезным знаниям, вдалбливаемым в меня наставниками клана…

Глава 15. Совет академии

Чуть поклонившись в полном соответствии со всеми правилами этикета, я мягко улыбнулся:

— Приветствую членов почтенного собрания.

В ответ шестеро немолодых уже людей и один-единственный демон, неведомо как затесавшийся в ряды совета академии, состоящего из опытных, — но необязательно сильных, — магов, проговорили синхронно:

— Почтенное собрание приветствует кандидата. — Дальше продолжил сидящий на крайнем правом месте маг. — Прошу, представьтесь и расскажите о себе и своих целях. Позвольте нам понять, подходят ли вам стены нашего второго дома.

Естественно, они уже знали о том, кто я, какими силами обладаю и из какого рода происхожу. Но традиция оставалась традицией, да и им всё-таки требовалось из моих уст услышать о том, что я хочу получить от академии магии и что могу ей дать. Увы, но для императора боевой магии, — это уточнение немаловажно, — поступление в академию обычным путём было закрыто. Но специально для подобных случаев существовала отдельная категория студентов, стоящих над двумя группами, разделёнными по таланту. Уникальные, особые, личные — тех, кто приходил за знаниями уже достигнув огромных успехов в каком-то направлении, называли по-разному. Гильдия магов признала меня как императора воды и воздуха, авантюристы — обновили данные обо мне, по моей просьбе не став переводить меня на следующую, внеранговую ступень, а ставленник маркграфа, временно замещающий по прошествии пяти дней ещё не прибывшего в город Таласа Шорна, нового графа, уже передал мне все бумаги касательно моего назначения бароном. Церемонии нет — а титул, фактически, есть, за тем лишь исключением, что прилюдно называться бароном я смогу нескоро. Таким образом, мне отошёл отобранный у кого-то из свергнутых дворян домишко во втором кольце, — весьма малых размеров, хоть и богато отделанный, — три деревни, расположенные на расстоянии в триста километров от Рилана и оттого не пострадавшие от нашествия порождений подземелья, и солидная сумма эфир, процентов семьдесят которой составляло вознаграждение за аккуратное уничтожение ценных монстров, уже пущенных на ингредиенты. Один только живой таран, разобранный на косточки, принёс мне пять миллионов плюс семьсот килограмм ценной кости. Я решил не жадничать, оставив себе ровно столько, сколько может потребоваться для создания некоторого количества заготовок под артефакты и облицовки дома…

Да, дом, отделанный бронёй высокорангового монстра. Зажрался? Нет, просто раз уж земля будет приобретаться в менее престижном третьем кольце, то нужно чем-то компенсировать. Да и я всегда хотел превратить дом в неприступную цитадель, а тут — такая возможность. Буду, так сказать, соответствовать слухам о том, что магия — это в первую очередь про подготовку, и в самую последнюю — про личную силу.

— Меня зовут Золан Риланский, я — демон-иллити, маг в ранге императора и владетельный барон людского царства. Моя единственная цель — знания, благодаря которым я могу стать лучше.

— Стать лучше — или сильнее? — Демон, занимающий кране левое кресло, умостил руку на подлокотник, ткнув указательным пальцем в потолок. — Согласно слухам, всю свою жизнь, с самого детства ты учился лишь убивать и уничтожать. Так отчего же сейчас ты решил сменить область приложения своих усилий?

— Я никогда не рассматривал магию всего лишь в качестве оружия. Но те, кто выделяется из толпы, в этом мире не могут быть уверены в собственной безопасности. Я уже не говорю о таких банальных вещах, как рабство или тёмная магия — нередки случаи, когда убивают лишь для того, чтобы талантливый человек в будущем не смог доставить проблем. Не сочтите за пустое бахвальство, но я сильно выделялся среди других одарённых детей моего возраста. Обладая не по годам развитым интеллектом, я быстро осознал, что без силы, если ты хочешь добиться хоть чего-то, жизнь превращается в рулетку. И, как показала практика, я нисколько не ошибся, ведь без силы я сейчас не стоял бы перед вами, а был бы мёртв уже десять лет как.

— И теперь, обладая силой, ты решил дать волю иным своим желаниям, верно? — Уже другой старик взял слово, с хитрым прищуром на меня посмотрев. — Учёба, любовь, влияние… По правде говоря, не обнаружь мы за тобой, юноша, последних двух пунктов, и этого собрания не было бы.

Рассматривали моё заявление всего два дня, но успели собрать настолько подробную информацию? Допустим, с Гессой я общался, не скрываясь, но обо всём том, что можно назвать стремлением к обретению влияния, всё-таки старался не распространяться. Да и шаги я предпринял лишь самые основные, лично познакомившись с верхушкой городской стражи, влиятельными церковниками и представителями всех основных гильдий Рилана. Со знатью, — за исключением тех, кто одновременно и занимал пост в одной из вышеперечисленных организаций, и был аристократом, — я особо не контактировал, справедливо опасаясь попасть под одну гребёнку во время чистки, которую должен был устроить новый граф. Ну не сможет он поступить иначе, если всё, что о нём говорят — правда! Ведь среди любой группки знати наверняка есть те, само существование которых будет противно такому человеку, как новый граф. Так что во избежание недоразумений я решил повременить с наведением мостов, но…

Этим старым магам, видимо, информацию сливал каждый таракан.

— Могу лишь добавить, что влияние для меня ценно лишь до тех пор, пока за его счёт можно обеспечить исполнение иных, более важных желаний.

— И что же для тебя более важно, чем власть?

— Всё то, что так легко утратить — и невозможно обрести вновь, конечно же.

Нет, ну а что? Они сами начали интересоваться отнюдь не теми вещами, которые должны их беспокоить во время подобной беседы. По сути, если я скажу, что для меня наивысший приоритет — семья, то, может статься, кое-какие люди сместят свои интересы в соответствующую зону. Не обязательно шантаж и угрозы — недоброжелатели или куда более многочисленные паразиты могут попытаться сблизиться с отцом, Гессой или, в худшем случае, с Тэлом, который дома взаперти не сидит и вполне активно общается со сверстниками. И ежу понятно, что от такого внимания полностью защититься в принципе невозможно, но напрасно его увеличивать никакого смысла тоже не было.

— Ха! — Четвёртый по счёту маг, до этого лишь слушавший, решил отметиться в нашей беседе. — Хороший ответ! Но ты так и не сказал, что можешь дать академии взамен!

— Деньги не подойдут? Пять миллионов — вполне приличная сумма.

Отделаться такой суммой в эфирах — идеальный для меня вариант, но не всем особым студентам академии разрешалось перекрыть свой вклад именно деньгами. Зачастую совет интересовали знания и услуги, но с первым у меня было негусто, а второе могло послужить причиной потери такого ценного ресурса, как время.

— Это был бы достойный дар, но мы хотели попросить тебя о другом, маг-император. — Ну, началось. Как же я не хотел доводить дело до торгов — даже цифру назвал очень внушительную. Но — увы, увы… — Не магия, но твои боевые навыки представляют особый интерес. Ближний бой — практически всегда слабая сторона наших выпускников, и мы бы хотели, чтобы герой Рилана давал хотя бы шестьдесят уроков в год для группы самых одарённых учеников.

Уроки? Не зачистка, не передача знаний, а именно занятия с, простите, детьми? У магов и вправду со сражениями накоротке всё очень грустно, и лишь адаптировавшиеся уникумы вроде меня приходят к целенаправленной наработке соответствующих навыков, но просить меня обучать молодое поколение, на которое так легко повлиять? Это не только просьба, сколько жест доверия — смотри, мол, притеснять тебя мы пока не собираемся. Да и не столь обременительно это, выделять, ну, пусть двести часов моего времени в год…

— Меня устроит цифра в сорок восемь занятий, по четыре в месяц. Но что именно почтенное собрание хочет получить на выходе?

— Мы хотим добиться того, чтобы выпускники академии не чувствовали себя бессильными пред лицом близко подобравшегося монстра или сократившего дистанцию воина. Но для этого мало проводить тренировочные спарринги — нужен наставник.

— При всём уважении, но я не могу поверить в то, что во всём людском царстве не нашлось ни одного достойного боевого мага, понимающего в ближнем бою. Назревает закономерный вопрос…

Почему я? Не из-за того ведь, что учить буду без зарплаты, как тот каменщик? Конечно, наставники в академии Рилана получают неплохие деньги, но это как-то поменьше предложенных мною пяти миллионов будет. Хотя, если учесть пятнадцатилетний срок…

Сложно сказать.

— Мотивация, юноша. Всё дело в мотивации. Нет ничего лучше, чем уроки от героя, чье имя знает каждый горожанин. Наши студенты, за редкими исключениями, юны, и оттого впечатлительны.

— Эта впечатлительность быстро проходит, но… Четыре занятия в месяц по четыре часа каждое — и со своей стороны я гарантирую исполнение взятых обязательств. Программу для занятий я так же разработаю самостоятельно.

Демон чуть привстал со своего места, и мягким движением послал в мою сторону неспешно парящую папку с бумагами:

— Но утверждение она будет проходить так же, как и предложения любых других преподавателей. Не забудьте ознакомиться с документами — там содержатся обязательные требования и ограничения по составлению учебных программ.

— Будьте уверены — к взятым обязанностям я подойду со всей ответственностью. — Не просто так говорят, что обучая — учишься сам. По крайней мере, мне больше не придётся искать способы поближе познакомиться с редкими магическими техниками и артефактами. Ведь как наставнику, мне будет открыт доступ к определённой информации о студентах, да и заниматься я им буду сам, помогая интегрировать их собственные способности и таланты с техникой ближнего боя… Или техникой выживания в этом самом бою — так определение куда лучше соответствует действительности для тех, кто будет тренироваться в лучшем случае четыре раза в месяц. И то, что-то мне подсказывает, что эти занятия разделят по разным группам, если желающих будет слишком много. Я не полубог, мне даже десять человек одновременно обучать будет сложно. — Моё положение в академии будет приравнено к таковому у остальных наставников?

— Вы получите полный перечень привилегий младшего преподавателя, включая полный доступ ко всем библиотекам академии, так вас интересующих. — Приходя сюда, я подавал целую кипу бумаг, указывая, что мне надо — а что не очень. Но вместо доступа к книгам по артефакторике я, неожиданно, получил неограниченный доступ вообще ко всему. Приятно. — В сравнении со старшими наставниками, у вас будет отсутствовать как доступ к личной информации студентов, так и право голоса на ежеквартальном совете преподавателей.

— В таком случае, почтенное собрание удовлетворит моё заявление на присоединение к академии в качестве особого студента и младшего наставника?

Старики переглянулись, оградились на минуту не пропускающим звуки и искажающим изображение барьером — и провели чисто формальное голосование, на котором единогласно одобрили мою кандидатуру. Я же после этого облегчённо выдохнул, ведь этот пункт моих планов на ближайшее десятилетие был самым хрупким, ибо всё зависело от решения вот этих магов, которые вполне могли мне дать от ворот поворот. Демон же, да ещё и такой странный. Но, к счастью, обошлось, и я могу смело приступать к следующему шагу.

Ожиданию прибытия графа… совмещённому с подготовкой к занятиям. Едва ли кто-то даст мне долго просиживать штаны, да и мне самому хотелось уже совсем разобраться, и войти в полноценный исследовательский режим…

— Золан, я тебя ещё раз побеспокою. Уделишь мне минуту?

Я не успел даже покинуть холл административного здания академии, как меня нагнал один из семёрки магов, демон, исполнявший роль «злого полицейского».

— Вы могли бы и не спрашивать. — Лживая искренняя улыбка на лице, — сочетаем несочетаемое, ага, — и беглая оценка собеседника. Старик не волновался и, в целом, держался весьма отстранённо. — Я весь внимание.

— Буду краток. — А мне казалось, что выражение моего лица вполне себе натурально… — Помимо членства в совете я так же отвечаю и за поддержание дисциплины в академии. В моём ведении находится как студенческий комитет правопорядка, так и наёмные маги-стражи. И я бы хотел попросить вас, в будущем, сообщать мне обо всех ваших последователях, так или иначе находящихся в этих стенах. Во избежание.

— Простите, последователей…?

И вот тут-то я понял, что титул, молодость, внушительные заслуги на поле боя и близость к народу — это такая комбинация, что меня буквально вынудят взять кого-то в свою «свиту». Не подчиненных для управления теми же деревнями, а именно свиту, тех, кто будет исполнять роль моих, кхм, последователей. Проблема? Ещё какая! Ведь я не собирался сближаться с кем-то со стороны…

А теперь, видимо, придётся…

Глава 16. Барон Риланский. Часть I

— Господин, вы уверены в том, что всё стоит сделать именно так…? Повторюсь, мы всегда можем оформить проект и вносить в него изменения до тех пор, пока он вас полностью не устроит!

— Поверьте, господин Сцальс, с задуманной мною планировкой на бумаге выйдет много проблем. Да и обычные методы строительства тут не подойдут, так что куда проще будет продемонстрировать всё таким образом.

На всякий случай стабилизировав пространство по периметру приобретённого и собственноручно очищенного от старых построек участка, я сформировал контуры будущего комплекса. В первую очередь — жилой дом, который однозначно будет одноэтажным и, по меркам дворянства этого мира, не слишком большим. Ста пятидесяти метров жилой площади мне и Гессе хватит за глаза, а то, что таким образом мы перекрыли едва ли одну двадцатую площади участка… Что ж, мне где-то ещё и работать надо, так что в двадцати метрах от южной стены дома быстро проявились контуры здания, совместившего в себе свойства магазина и лаборатории-мастерской. Так как я заглядывал в будущее, то изобразил всё с расчётом на десяток свободных мест, отведя оставшуюся часть участка под дома для прислуги и небольшой полигон, на котором можно будет испытывать что-то не слишком разрушительное. Получилось эдакое поместье в миниатюре, но при этом находящееся в черте города. А уж чему я был особенно рад, так это тому, что возведение подобных построек в ремесленном районе третьего кольца вполне дозволялось — мастерская-то есть! В этом проекте, существующем, пока что, лишь в моей голове, я учёл вообще все хотелки, и свои, и Гессы: и здоровую ванну-парилку, и частично закрытую террасу, и защищенную исследовательскую лабораторию в подвале, и мощную основу под комплекс магических защит, и много чего ещё. Осталась самая малость — донести всё это до троицы архитекторов, согласившихся лично выдвинуться на место и посмотреть, чего такого от них затребует заказчик на этот раз. Те сейчас сосредоточенно слушали моё описание того, что и где находится, параллельно перенося наглядное пособие на бумагу.

— Господин Золан, вы точно уверены в том, что вам не нужен даже небольшой сад?

Меня сады-огороды не интересовали совершенно, а потребность в созерцании чего-то, сидя на террасе, с лихвой удовлетворят деревья, которые можно будет высадить между строений. Что до Гессы, то во время обсуждения её интересовала только возможность организации лаборатории и создания полноценной магической защиты. Маги — те ещё параноики, а долго практикующие маги паранойят вдвое сильнее, так что не понять девушку я не мог. Особенно после того, как этот городишко чуть с землёй не сравняли…

— Хватит деревьев и дикорастущей травы, за которой будет приглядывать один человек.

— Что насчёт планировки второго этажа?

— У жилого дома его не будет. Это не обсуждается, господин Сцальс. Считайте это моим капризом.

— В таком случае, позвольте предложить несколько корректировок. Вы ведь планируете окружить здание и участок магической защитой? — Я кивнул, подойдя к архитектору и взглянув на практически полную схему, в которой, между тем, наблюдались заметные отличия от предложенного мною варианта. — Я взял на себя смелость сместить полые столпы ценой незначительного уменьшения гостиной. Таким образом удастся избежать пересечения энергетических контуров в этом месте, что положительно скажется на общей защищенности дома.

— Вы и в магических защитах разбираетесь?

— Не как отдельный специалист, но как часть группы, специализирующейся на разработке и установке барьеров в домах влиятельных господ. Если вас это интересует, то, как герою Рилана, мы могли бы предложить свои услуги с хорошей скидкой.

— Я благодарен вам, но, как маг, я не могу принять ваше предложение.

Обижать человека, который будет строить тебе дом мне не очень-то и хотелось, но я считал, что разработкой и претворением в жизнь комплекса охранных чар любой беспокоящийся о своей безопасности маг должен самостоятельно. По сути, мне ничего не будет стоить пленить этих архитекторов и выбить из них все планы и схемы защиты домов, ими же и построенных — так почему то же самое не сможет провернуть кто-то ещё?

Ну и методы, которые я планировал использовать, любой цивилизованный маг назвал бы бесчеловечными, так что посвящать в это посторонних я точно не собирался. Всё-таки даже активация на основе магии крови могла вызвать вопросы у той же церкви, с которой я только-только уладил все дела.

— Что ж, тогда вернёмся к тому, ради чего вы нас сюда и пригласили…

От и до всё действо заняло не больше полутора часов, из которых две трети времени ушло на объяснение архитектурных приёмов, несвойственных людскому царству, будь то крыша с декоративными башенками, вглуби которых оставалось пространство для установки накопителей, или натяжной потолок, образующий между собой и фактическим потолком небольшие пустоты, которые, опять же, я планировал использовать для установки охранных заклинаний — но архитекторам о том прямо не говорил. Магия — это про подготовку, и к чем более необычным методам я прибегу сейчас, тем проще мне будет потом. Если бы ещё и отец согласился на моё предложение и переехал сюда, в дом, место под который мною было выделено изначально…

Но бодаться с его гордостью — задачка не из лёгких, так что я решил с этим пока повременить.

— И нравится тебе делать столько дел в один день! — Гесса, вместе со мной прорабатывающая проект дома и, соответственно, присутствующая на этом обсуждении со специалистами, выглядела капельку сердитой, так как её оторвали от дел в гильдии. И не на два часа, а на два часа плюс весь вечер, так как на сегодня был запланирован приём у закончившего буйствовать графа. Талас Шорн, пользуясь предоставленным королём карт-бланшем, изрядно подчистил ряды мелкого дворянства, а по чиновничьему аппарату и вовсе прошёлся мелкой гребёнкой. Вакансий образовалось — море, но туда почему-то никто особенно не торопился. Люди предпочитали наблюдать за ситуацией, а не бросаться в самое пекло под руку к непонятно что планировавшему графу. Но в моих глазах он всё делал правильно, и его методы были вполне неплохи. Или всё дело в том, что мне он прислал именное приглашение, собственноручно им написанное? Нет, определённо, манипулировать мною не так-то просто! — Куда теперь?

— Как будто у нас так много вариантов… — Я покосился на грубые каменные поделки, возвышающиеся на участке — и те тут же начали таять, повинуясь моей воле. — Скорее всего, вернёмся домой и начнём готовиться. Новоиспечённой знати лучше прибывать на такие приёмы раньше остальных, так что…

— Ты уверен, что мне стоит идти с собой?

Классный вопрос после того, как мы целый день убили в походах по ткацким мастерским и всяким-разным салонам, подбирая сначала ткань, потом мастера, который может быстро сшить требуемое, потом туфли, украшения… Не то, чтобы я был недоволен, но после такого слышать «нет» мне не очень-то и хотелось. Но главную причину, по которой Гесса сейчас колебалась, я понимал лучше многих.

Люди по-особенному относятся ко всем, кто был рождён не человеком, и это отношение нельзя перебороть ни статусом, ни силой, ни достижениями. Есть и нормальные люди, не обращающие внимания на расу — и с такими можно вести диалог. Уважения достойны и те, кто способен менять своё мнение по мере того, как демон делом доказывает, что он — не кровожадный человеконенавистник, а вполне адекватный разумный. Но тех, кому отличия в расе достаточно для проявления абсолютной ненависти, я был готов лично закопать на своём заднем дворе. Ярые сторонники превосходства человечества надо всеми остальными в большинстве своём были наглухо отбитыми фанатиками, с которыми разговаривать попросту бесполезно. Если ты сильнее, то в лицо они тебе, конечно, не плюнут, но кинжал в спину вонзят с большим удовольствием.

— Я приму любое твоё решение, но мне не кажется, что отношение каких-то убожеств должно тебя так задевать. Да, официально ты ещё не вошла в мой род, но это не значит, что тебя никто не защищает.

— Я и сама могу себя защитить. Я — королева магии, если ты забыл!

— Не в рангах дело, а в том, что я буду оберегать тебя как мужчина, а не как маг на ступень выше, глупышка. — Я притянул девушку к себе и впился в её губы, попытавшись передать ей хоть капельку собственного спокойствия и равнодушия по отношению к бессильным злопыхателям, которых пока даже на горизонте видно не было. — Если тебе придётся защищать самой, то я потеряю всякое достоинство. Так что взбодрись, это только попервой будет тяжко, а потом нас примут. Никуда не денутся с… из мышеловки.

Ощущая эмоции и искренность Гессы, я расслабился — и потому чуть было не проговорился. Но, определённо, если дело дойдёт до свадьбы и всего из этого вытекающего… Нет, тайна моего происхождения должна остаться таковой несмотря ни на что. Кому угодно из близких мне людей она принесёт больше проблем, чем пользы.

По крайней мере, пока всё обстояло именно так…

— Ты познакомился с кем-то из местной знати?

— Нет. Я нанял управляющего для деревень — выходца из затухающего рыцарского рода, и, походя, отверг целую прорву вертихвосток и просто желающих примкнуть к моему лагерю, но на этом всё и закончилось.

Девушка нахмурилась, отчего её алые глаза стали ещё притягательнее:

— Ты уже успел обидеть дворян?

— Возможно. В конце концов, есть большая разница между поиском управляющего, человека с соответствующим складом ума, и поиском охранников, бесполезных нахлебателей, жён и любовниц, согласись. А подсылать ко мне кандидаток в последние… не знаю, чем они думали. Не просто так ведь на людях я стараюсь появляться вместе с тобой?

— Боюсь, пока ты не сделаешь официальное заявление о моём статусе, всё это будет бесполезно. А ты этого сделать не можешь, покуда официально не произведён в бароны.

Вот вроде и надёжная система, но какая же топорная! Я уже успел с кучей дел разобраться, причём, зачастую, связанных со вполне официальными органами управления — даже с деревнями разбираться человека отправил, но официально я всё ещё никто и звать меня никак. Особенно яростно брыкалась церковь, когда я прощупывал почву на предмет получения публичного одобрения брака, но оно и понятно — и я, и Гесса демоны, так что церковникам иначе нельзя. Засмеют-с.

Выйдя на улицу, я, опередив дёрнувшегося было кучера, распахнул перед Гессой дверцу кареты и по-шутовски поклонился:

— Прошу, моя леди. Экипаж ждёт!

Девушка прыснула в кулачок, после чего, улыбаясь, с высоко задранным подбородком забралась в богато отделанную карету, на которой пока не было моего знака. Он отсутствовал, и получить я его должен был именно сегодня, вместе с ещё одним товарищем, производимым в бароны. В безземельные, правда, но даже для этого нужно было отличиться. И это точно был не Кэл, так как его статусом снабдили давным-давно.

Я проскользнул в недра кареты и, устроившись рядом со своей невестой, захлопнул дверцу. Карета отбыла, и теперь у нас оставалось не больше трёх часов на всё про всё…

Как и всегда, моя парадная мантия отличалась от походной лишь материалом, да кое-какими мелкими деталями, на плечах которых лежала необходимость продемонстрировать окружающим мой статус. Богато, но не слишком вычурно — я лично следил за тем, чтобы мой наряд не оказался чем-то, слепо подчиняющимся законам моды. Чёрно-белая ткань, декоративные элементы из дорогостоящего серебра и перчатки с особым образом обработанными полудрагоценными камнями, в зависимости от источника света меняющими свою прозрачность с кристальной до непроницаемо-чёрной. Последние выполнялись по моему проекту, и в них уже была заложена возможность переделки оных в полноценные артефакты крови. Полный контакт с руками и близость точек высвобождения маны переводили в разряд возможных всё, что угодно, но для исполнения моей задумки времени потребуется немало. В конце концов, мои знания в артефакторике пока не соответствуют амбициям, и без соответствующего навыка учиться было действительно трудно. Но я не жаловался, в какой-то мере даже наслаждаясь тем единственным, что я изучал вообще без подсказок «свыше». Что ещё можно сказать про моё нынешнее облачение? Только то, что цвета были подобраны в пару к наряду Гессы, которая в любой одежде выглядела крайне мило, а в изящном платье, — не обошлось без столь любимых ею рюшей, призванных подчеркнуть достоинства и укрыть недостатки фигуры, — чёрного, с элементами бирюзового, цвета, в длинных перчатках до локтя, с волосами, собранными в шикарную косу и дополняющей образ диадемой смотрелась просто сногсшибательно. Вплоть до того, что перед самым выходом я серьезно задумался над тем, не слишком ли моя спутница красива для выхода в свет…

Пришлось идти на сделку с самим собой, пообещав своей тёмной половине укоротить всё лишнее тем, кто решит слишком многое себе позволить. Да и её образ как нельзя лучше подходил для того, чтобы попытаться скопировать его из собственной головы и запечатать на тот случай, если Палач решит, будто Гесса — моя очевидная слабость. Но я всё-таки надеялся, что королева магии и, до кучи, демонесса не будет восприниматься моим проклятьем как обуза. Почему именно обуза? На основании моей теории, конечно же! Какие утерянные воспоминания были наиболее яркими? Первое — Залия, в которую, подозреваю, я влюбился в ту пору, когда мне особенно важно было развиваться, не отвлекаясь ни на что другое. Палач посчитал мои чувства вредоносными — и устранил источник. Вторым пунктом стали воспоминания о Клариссе, моей матери в этом мире. Она — человек, и человек достаточно слабый. Сколько лет ей отведено? Семьдесят? Восемьдесят? Вот и решил Палач, что такая привязанность мне ни к чему, ведь кто знает, — даже мне остаётся лишь гадать, — на что бы я пошёл в момент приближения дня её смерти? А теперь у меня не осталось о Клариссе никаких воспоминаний, и как бы я ни старался, но я уже не могу относиться к ней так же, как к, например, отцу. Чтобы никого не расстраивать, я решил сделать вид, будто всё по прежнему, но это лишь видимость.

Подведя итог, можно с определённой долей уверенности сказать, что Гесса как минимум не занимает первое место в очереди на стирание памяти о ней. Конечно, мои предположения — не истина в последней инстанции, и всё может оказаться с точностью до наоборот, но страх перед возможностью утратить часть воспоминаний за последние годы довёл меня до ручки, а новая информация — подсказала направление, в котором уже можно работать. Я выбрал Гессу — неожиданно и даже ветрено, но выбрал. Доверился провидению, образовавшему между нами ментальную связь, которая, даже если я всё забуду, никуда не исчезнет. А уж в искренности чувств демонессы я не сомневался совершенно.

Тут только я задаю себе странные вопросы, в то время как Гесса — само воплощение искренности и открытости. Это, в конце концов, особая черта представительниц её народа. И — да, все мужчины не столь сильно подвержены этому, так как законы эволюции никто не отменял. Для конкретного вида множество детей от сильного самца — хорошо, а наибольшего их количества с одной партнёршей не получить. Но это, конечно, если знакомые мне законы не подверглись изменениям из-за отличающейся структуры этого мира.

— Господин Золан, рады видеть вас на этом вечере! — Мужчина в строгом военном облачении на графа никак не походил, да и не являлся таковым — благо, я навёл справки касательно внешнего вида заслужившего повышение генерала. А встречающий, по всей видимости, был его близким родственником, ибо такие усищи встречаются совсем нечасто. — Меня зовут Гард Шорн. Отец приказал мне взять на себя ваше сопровождение на этом вечере, так как дворянство… может позволить себе лишнего.

А я скор на расправу? Слухи, всё слухи — я всё равно не собирался никого убивать… сегодня, по крайней мере. Но в одном бывший генерал оказался прав на все сто процентов: желающих меня спровоцировать всё ещё многовато, и это несмотря на парочку сломанных конечностей и один вправленный нос. Какие-то мелкие рыцаришки решили, что я, официально не принявший титул, буду смиренно им кланяться, делая всё, чтобы у знати не было даже шанса оспорить моё вознесение! Вот прям разбежался, крылья за спиной!

— Ваши слова довольно прямолинейны, господин Гард. — Сначала я, а после и Гесса передали подоспевшему слуге идеально выглаженную, ни разу не надетую верхнюю одежду. — Но я благодарен за беспокойство и вашему отцу, и вам. Проводите нас к графу?

— Да, конечно. — Мужчина беглым взглядом скользнул по небольшой шкатулке, мною ненавязчиво продемонстрированной. Это был дар моего пока ещё крошечного рода — графу, и к выбору предмета я подошёл со всем имеющимся тщанием. По большей части из-за того, что подарок не должен был показаться ярому патриоту взяткой, но при этом должен был представлять определённую ценность. Сложно? Вот и мне было сложно, пока я не решился вручить графу свою эмблему. Фактически — знак того, что я не просто верен ему как сюзерену, но и вижу в нём союзника. Даже договор в любой форме не способен нести в себе тот смысл, который несёт эта непримечательная серебряная бляха. — Прошу за мной.

Взяв Гессу под локоток, я последовал за сыном графа, ненавязчиво сканируя окружения и во всю клеймя потенциальных врагов, чьи неприятные взгляды удавалось заметить. Но меня не мог не радовать тот факт, что благожелательно на меня смотрели многие представители древних и влиятельных родов, в то время как злобу источали сплошь отбросы, либо утратившие наследие предков, либо никогда его не имевшие.

Спустя пару минут лавирования среди гостей, — а вечер проходил под открытым небом во внушительных размеров парке при графской резиденции, что как бы намекало на число приглашённых, — мы достигли своей цели, освободив нервно улыбающегося, но не находящего в себе сил оставить графа наедине Кэла. Первая наша встреча с момента окончания битвы за Рилан — и именно здесь, в таких обстоятельствах. До этого он, как меня уверяли, не покидал территорию храмового комплекса.

— Ваше сиятельство…

Я поклонился в строгом соответствии с правилами этикета.

— Золан, барон Риланский. — Ухмыльнувшись в густые золотистые усы, граф вытянул руку с зажатым в ней бокалом. Практически пустым, между прочим. — Рад видеть вас в добром здравии. Ещё никого не покалечили?

— К счастью, за две минуты меня никто не успел спровоцировать, за что я искренне благодарен вашему сыну. — Весь тщательно продуманный план ведения беседы ухнул в бездну в первые же секунды. За такое поведение графа вполне можно было назвать невеждой, если бы не тот факт, что он играл. Играл на грани, выставляя себя довольно простым человеком. Но мы-то с вами знаем, что если у власти идиот, то за его спиной обязательно скрывается теневой правитель. Вот только Талас Шорн был боевым генералом, живой легендой своей родины, а такую славу дурак сыскать не способен. — Пока вы не слишком заняты, я бы хотел вручить вам этот дар в честь вашего прибытия. Надеюсь, что когда-нибудь он вам пригодится.

Граф принял из моих рук шкатулку, открыл её, — в это мгновение его брови чуть дёрнулись, — и перевёл взгляд на меня:

— Такого изящного решения я не ожидал. Но эта вещь мне определённо может пригодиться, в отличии от большей части всего того, что мне посчитали уместным подарить.

А как же поговорка, гласящая, что дареному коню в зубы не смотрят? И зачем, спрашивается, повышать голос до такой степени, что во все стороны уже отправились «гонцы», готовые рассказать всем о том, что мой дар оценили весьма высоко? В какую игру ты играешь, граф?

— Отнюдь не многим хорошо известен смысл слова практичность, ваше сиятельство. Но, если с формальностями покончено, я бы хотел представить вам мою невесту, и получить ваше одобрение.

— Хм… — Талас вгляделся в лицо Гессы, и, промолчав несколько секунд, кивнул с улыбкой: — Если ваши чувства искренни, то я не вижу препятствий для вашего брака…

Но? По глазам вижу, что это ещё не всё!

— … но мне бы хотелось, чтобы посвящённое вашему дню торжество вы провели в моей усадьбе.

— Если таково ваше желание, то я не посмею отказать. — С этого момента мне придётся действовать чуть осторожнее, и посвятить сбору и обработке информации куда больше времени и сил. Я знал, что род Шорнов никогда не был ярым противником демонов, но и к тем, кто выступает на нашей стороне, этих вояк отнести нельзя. Следовательно, это предложение шло не от щедрот души, и зачем-то я графу был нужен. Или как приманка, — для кого, если в городе только Кэл может мне что-то противопоставить? — или как противовес, лишний камень на чаше весов. Как союзник я откровенно плох, ибо моё здесь пребывание ничем не гарантированно, и я могу буквально исчезнуть в любой день вместе со всеми родными. Моё желание учиться? Не смешите! В политике это ни разу не ограничитель. Прямо сейчас я больше склонялся к версии о том, что моими руками хотят подчистить оставшуюся грязь, но это всего лишь ничем не подкреплённое предположение. — Но я был бы не против как-нибудь встретиться и наедине обсудить… детали торжества.

Совсем небольшая пауза, но граф не мог не понять намёка. Глаза Таласа блеснули, но ответил он без единой заминки:

— Это можно устроить. Я непременно извещу вас о дате встречи. А сейчас — прошу извинить, меня ждут другие гости.

— Пусть удача никогда не оставит вас, ваше сиятельство.

— Взаимное пожелание…

От резкого разворота тяжелый плащ хлопнул по ногам мужчины, — от маски недалёкого вояки граф отказываться, естественно, не собирался, — а он сам направился к новоприбывшей группе аристократов, принадлежащей к одной семье. Там даже дети были, так что я решил позволить себе слегка расслабиться. Да и когда ещё, если не на празднике, охватившем весь город? Да, горожанам тоже организовали все условия, выведя артистов, установив по всему городу сотни столов и выкатив тысячи бочек с бесплатным алкоголем. Граф решил совместить и своё восхождение на престол, и празднование победы, так что гулянка ожидалась нереально масштабная. Мне и сравнить-то не с чем, так как раньше я такие мероприятия предпочитал не посещать. Но по атмосфере — преддверье наступления нового года, не иначе.

— Итак, есть что-то, чего бы ты хотела?

Гесса подняла на меня свои алые глаза и, прищурившись, тихо сказала:

— Наверное, заранее узнавать о такой важной вещи, как наша свадьба. Тебя вообще не интересует моё мнение?

— А ты против? — Ответом мне стала тишина, ибо ситуация была — как в анекдоте про парня, девушку и два куска торта разных размеров. Но объясниться как-то надо, так что я слегка приглушил исходящие от нас звуки. — Я не планировал просить у графа благословления. В конце концов, оно нам не очень-то и нужно… Но только так я мог перевести тему.

— Перевести тему? Серьезно…?

— Талас явно хочет стравить нас с радикально настроенной знатью. И из такого конфликта выход, на данный момент, только один, и ни тебе, ни кому-либо ещё он не понравится, так как нас гарантированно попросят не то, что из города — из страны! — Хотя, наверное, за резню могут и голову попытаться отпилить независимо от того, кто виноват. — А меня вообще постараются убить.

— Но конфликт образуется в любом случае, а сегодня ты совсем не факт, что сумел хоть что-то выиграть.

И то верно. Я и подумать не мог, что граф решит в добровольно-принудительном порядке перевести нашу с Гессой свадьбу на свою территорию. И особенно долго откладывать — тоже не вариант, так как не далее чем через три месяца у меня будет столько дел, что вместе с торжеством останется только вздёрнуть самого себя на рее. А отказать графу в такой ситуации я не могу, ибо на данный момент он — стена, защищающая моих родных. Фактически те, кто стремится к власти и обладает ею могут друг друга хоть перерезать, если соблюдаются простые правила:

Первое — никто, кроме благородных и особо приближенных ничего не знает о происходящем. Тобишь, горожане должны жить с чувством веры в непоколебимую, непогрешимую и чуть ли не святую знать, среди которой конфликтов нет и быть не может. Естественно, что-то просачивается в народ, но лишь в виде слабеньких отголосков.

Второе — ни одна из сторон конфликта не должна забывать о чести и благородстве или, по крайней мере, обставлять всё так, чтобы грязь никогда не вылезла на поверхность. Те же похищения с шантажом категорически не одобряются вышестоящим дворянством и самим королём, и за такое очень жестоко наказывают. Почему? Да для того, чтобы в замшелое болото благородных хоть как-то могла попасть свежая сильная кровь! Ведь аристо с развязанными руками едва ли допустит, чтобы из грязи в князи выбрался талантливый, потенциально могущественный, но не имеющий за собой реальной силы простолюдин или какой-нибудь мелкий рыцаришка. Куда как более жёсткий вариант этих правил действовал по отношению ко всем нормальным ученикам магических академий и военных училищ, куда могли попасть и знатные дети, и талантливые грязнокровки, да простит меня одна взлохмаченная особа. Пока студенты спокойно учились и действовали на благо царства, их защищала воля короля. Но если студент, скажем, решит сцепиться с кем-то вне стен учебного заведения, эта защита сойдёт на нет.

Простое и понятное правило, позволяющее получить неприкосновенность для себя и близких в обмен на невозможность повлиять на что-то во «внешнем мире». Мне такая защита не светила по многим причинам, но это не значит, что я не могу использовать во благо себе её более слабое проявление. Действовать честно и открыто, переть вперёд, словно живой танк — и ни одна скотина не позарится на отца, мать и брата. А уж себя и Гессу я защитить сумею.

— Но пока я и не проиграл ничего свыше того, что уже было утрачено. К нашему разговору прислушивалось несколько человек, так что о том, что граф нам благоволит скоро станет известно абсолютно всем…

— А в гильдии меня будут подкалывать с удвоенной силой. — Демонесса вздохнула — и взяла бокал с чем-то золотистым и шипящим с предложенного слугой подноса. — И так уже соблазнительницей детей нарекли, а теперь…?

— Ни пять, ни десять лет в нашем случае не сыграли бы особой роли, а откладывать что-то подобное на потом я не собираюсь. — Пооткладываешь тут, когда собственные глаза активно стараются всё испоганить и наставить тебя на путь истинный. — После расскажу, почему. И, кстати, с каких это пор я стал ребёнком?

Если не о перерождениях, то о глазах и о поиске решения я сказать обязан.

— Вопрос нужно сформулировать по-другому: когда ты перестал им быть?

— Давненько, с какой стороны ни посмотри. — И подмигиваю девушке, прикладывая указательный палец к губам. Следом за этим искажающее звуки заклинание рассыпается каскадом сокрытых от невооружённых глаз частиц маны, а я поворачиваюсь к высокому, худому мужчине с подобной пергаменту кожей, чёрными, с проблесками седины волосами, глубоко посаженными, окружёнными тёмными пятнами бледно-голубыми глазами и, в целом, аккуратными чертами лица. Такой образ заставлял испытывать удивление лишь потому, что нездоровый внешний вид резко контрастировал с аурой этого человека, на поясе которого висела отнюдь непростая рапира. Материал сквозь ножны определить я не смог, но вот их особая отделка указывала на то, что передо мной не просто замшелый рыцарь, коих в одном только Рилане было побольше сотни, а неслабый пользователь праны. Его уровень я не мог оценить так же, как уровень более слабых магов, но, на глазок, он лишь немного не дотягивал до уровня короля меча.

Или уже недотягивал, ибо годы в любом случае берут своё.

— Рыцарь Вильгельм Таэл.

В ответ на это представление я так же, в меру вежливо, кивнул:

— Золан, барон Риланский. — Следом же я представил и изобразившую нечто вроде книксена демонессу. — И моя невеста, Гесса.

— Рад знакомству с подающей столь большие надежды молодежью…

Не то, чтобы мне не нравились все эти расшаркивания, но я понимал, что Вильгельм — это только первая ласточка, после которой ко мне начнет подходить множество людей. Кто-то просто для того, чтобы обозначить знакомство, а кому-то от меня может что-то понадобиться. Учитывая тот факт, насколько упорными были «кандидатки в управляющие», которых мне приходилось разворачивать у самого порога арендованного для проведения собеседований кабинета, окольцевать меня должны хотеть многие. Поскорее бы объявить о том, что невеста у меня уже есть, и у всех остальных нет шансов…

— Эта радость, несомненно, взаимна. — Выдохнув и закончив обмозговывать ситуацию, я решил не тянуть быка за рога — и перешагнул через вторую неотъемлемую часть диалога аристо, следующую сразу за чопорным приветствием. Короче, перешёл к делу. — Я, право слово, совсем не ожидал, что один из наиболее радикально настроенных демононенавистников первым после графа подойдёт ко мне.

— Как и говорили, вы, барон… — Ох уж эта игра тонами! Вроде и бароном назвал, а ощущение такое, будто оскорбил. — … чрезмерно торопливы и неспособны придерживаться установленных правил. Неужто это слава дурно на вас влияет?

— Что вы, известность мне скорее мешает, нежели помогает. Но вам, Вильгельм, теперь должно быть гораздо хуже… — Я хищно ухмыльнулся. — … ведь его сиятельство известен своим справедливым отношением к демонам. Ума не приложу, как же вам, с вашей известностью, теперь вести дела.

— Не стоит беспокоиться — у настоящих дворян есть способы любую ситуацию обернуть себе на пользу. Но вы, барон, явно не собираетесь тихо сидеть в своей норе, так что переговоры я вынужден считать неудавшимися. — В притворном сожалении мужчина качнул головой. — Какая жалость.

— Мы оба знаем, что сожалеть здесь не о чем. — Я предполагал, что отношение к демонам из-за неспешно разгорающейся войны сейчас вопрос на повестке дня, но одно дело — предполагать, и совсем другое — видеть, как прислушивающиеся к нашему диалогу гости вокруг медленно разделяются на две группы. Будто вода и масло, попавшие в один чан и немедля приступившие к расслоению. — Так к чему тогда это представление?

— Кто-то должен был продемонстрировать, что не все из нас слепо доверяют демонам. — Мужчина сухо улыбнулся, после чего обратился к вольным или невольным слушателям: — Господа, прошу меня простить за этот шум. Наслаждайтесь празднованием, а я, увы, вынужден вас покинуть…

Так или иначе, но мне не казалось, что рыцарь по имени Вильгельм Таэл доживёт до этого утра. Прилюдно высказаться против позиции графа — его явно отправили на убой. Разменяли словно пешку, приобретя взамен возможность открыто высказать свою позицию.

Я успокаивающе улыбнулся Гессе, после чего вместе с ней направился к зоне, выделенной под столы с роскошными яствами. Как бы то ни было, а выступление рыцаря подарило мне время, и просто стоять, словно истукану, было нельзя. Не так поймут.

А отыгрыш безразличия был не самым плохим вариантом, ибо награждение никто не отменял, а оно состоится лишь через два часа…

Глава 17. Барон Риланский. Часть II

Празднование набирало обороты, и, в какой-то момент, мы с Гессой, — в связи с недавней демонстрацией я и подумать не мог о том, чтобы оставить её одну даже на пару минут, — сместились к самой высокой точке поместья — холму, достаточно высокому для того, чтобы с его вершины можно было окинуть взглядом чуть ли не весь город разом, до самых его стен. Но если меня привлекало лишь это, то некоторые гости из тех, кто никогда здесь не был, обращали внимание на четыре каменные лестницы, берущие начало в разных местах и опутывающие холм подобно змеям, и на десятки смотровых площадок, с которых независимо от высоты открывались неплохие виды. Гессе такая архитектура тоже пришлась по нраву, так что какое-то время мы провели болтая ни о чём, время от времени обмениваясь приветствиями с другими гостями и, собственно, созерцая красоты празднующего победу Рилана. Наступающая темнота стала отличным полотном для ярких пятен факелов, огромных костров, фейерверков и искр, столбы которых то и дело взметались в небо. Благодаря своему зрению я чётко видел происходящее далеко внизу, и не мог не сдержать улыбки: понемногу, но люди начали отходить от пережитого ими ужаса. Этот масштабный праздник задумывался как катализатор к возвращению всего на круги своя — и он справился с задачей, не столько утопив горожан в вине и веселье, сколько сбив их с пагубного пути страха повторения катастрофы.

И пусть для жителей пограничных регионов, — не говоря уже о демонах, — нашествия монстров, огромные потери и атмосфера войны являлись чуть ли не обыденностью, Риланцев никто не беспокоил несколько столетий. Живущие в мире и не ведавшие страха, горожане в тот злополучный день на себе прочувствовали, что такое — близость смерти. Их эвакуировали, но многие мужчины служили в страже или были членами гильдий, которым запретили покидать город. Ополченцев так же набралось немало, и значительная часть этих людей так и осталась на поле брани, сгинув в пастях наступавших чудовищ. А ведь кто-то пережил бойню, но потерял рассудок после всего увиденного…

Стоит ли говорить о том, что случилось с людской верой в завтрашний день?

— Прекрасный вид. Но с полётом он всё равно не сравнится…

Гесса, которой уже доводилось подниматься высоко в воздух на моих руках, окинула сияющий город взглядом своих алых глаз, на поверхности которых отражались серебряные и золотые искры. Следом она резко повернулась и посмотрела на меня, отчего вино, покоящееся на самом дне её бокала сиротливо булькнуло — с ним демонесса не расставалась уже второй час, но пить его явно не собиралась. Можно сказать, что бокал с алым вином превратился в аксессуар, отваживающий от нас разносчиков напитков.

Я распространил своё внимание на добрую сотню метров вокруг и, убедившись в том, что рядом с нами никого нет и к нам никто не приближается, вновь создал искажающее звуки невидимое облако. Зачем? Просто подумалось, что после заведения десятков новых знакомств и участия в нескольких словесных битвах Гессе есть, что сказать, и это что-то лучше сохранить вдали от чужих ушей. Но если бы я знал, насколько окажусь прав в своём предположении…

— Зол, как же они меня …! — С отчаянием в голосе прошептала демонесса, едва убедилась в том, что я установил барьер. И это был первый раз, когда Гесса перешла на искреннюю, ничем не прикрытую брань. Впрочем, я хорошо её понимал, так как мне тоже не нравилась необходимость общаться с людьми, чьи улыбки и слова только выглядели искренними, но их притворство нельзя было не заметить. Нереальный контраст на фоне абсолютно прозрачной связи между мной и Гессой добавлял красок в картину, и никакая выдержка, никакое монолитное спокойствие, выстроенное за сотню лет жизни — ничто не могло вот так сразу позволить демонессе взять себя в руки. Требовалась практика, которая у меня, например, имелась — ещё на обучении в клане от меня требовали в лицо улыбаться тем, от кого меня буквально выворачивало наизнанку. — Мне казалось, что моего опыта окажется достаточно, но это…

— Клубок змей. Таково любое общество тех, кто держит в своих руках хоть какую-то власть.

Искренность, благородство и честь — это не про политику. Большая ли, малая ли — неважно, ведь человеческая, — и не только, так как демоны едва ли лучше, — сущность одинакова. Единственным, что способно держать знать в узде являлась сила. Будем честны: того, чем я сейчас обладал, было недостаточно. Один-единственный маг божественного ранга обладал стократ большей силой, и я бы не смог ему навредить даже выложившись на полную и задействовав все свои силы. Меч, магия, мои уникальные черты — всё меркло перед одним-единственным заклинанием. С самого начала своего пути я решил изучать магию и практиковаться в мастерстве ближнего боя. Даже взял соответствующий навык, чтобы ни от кого не зависеть в своих тренировках. И до определённого момента избранная мною стратегия была эффективна, позволяя мне выживать там, где у обычного мага не было бы ни единого шанса. Но что дальше? По силе я равен магу-императору среднего уровня, но эта сила кажется совершенно бесполезной, стоит лишь взглянуть на настоящих монстров, будь то запечатанная Лана или маг высшего ранга. И таких существ не так уж и мало, чтобы не брать их в расчёт.

Вопрос: Зачем нужна сила?

Ответ: Для того, чтобы жить без оглядки на кого бы то ни было.

Я с завидным упрямством шёл к силе, словно в какой-то китайской новелле, повествующей о боевых искусствах, но только сейчас понял, что одной только культивации мало. И навыков, будь то ближний бой или изучение множества заклинаний, тоже недостаточно. Нужно нечто большее.

Я карабкался на гору, учился делать это правильно, но в один прекрасный момент обнаружил перед собой глубочайшее, непреодолимое ущелье, поставившее под вопрос всё то, чему я научился до встречи с ним…

— И ты решил стать частью этого клубка… — Девушка понуро качнула головой, после чего встременулась: — Нет-нет, я не обвиняю тебя и понимаю, что особого выбора тебе не дали… Но такая компания мне всё равно неприятна. Тяжело осознавать, что теперь мне придётся регулярно общаться и со знатью тоже.

— Не думаю, что к нам будут часто захаживать гости. — Ну а если зачастят, то я отважу. Собственный комфорт для меня всё ещё дороже какой-то там репутации среди местечковых дворян, девяноста девять процентов которых для меня лично бесполезнее грязи под ногами. — Я дам всем понять, что участие в их делах меня не интересует, а во всём остальном мы им будем просто неинтересны.

— Надеюсь, что так всё и обернётся. Убирай барьер, тот человек целенаправленно идёт к нам.

— Очередной… Хм? Барон, да без свиты? — Я окинул взглядом приближающихся людей — светловолосого, хорошо сложенного мужчину в классическом для барона людского царства облачении, и его уменьшенную копию лет шестнадцати-семнадцати. При этом если сам глава семейства был обычным человеком, то его младший родственник открыто демонстрировал свои магические способности, подпитывая некое заклинание, обосновавшееся в его глазах. Для мага общее физическое усиление было обыденным и безопасным, так как оно являлось суть напиткой тела маной, однако изредка маги смещали приоритеты, прибегая к совсем другим методам усиления отдельных частей своего тела. Но обычно речь шла о конечностях — весьма грубых с точки зрения анатомии частях человеческого тела. Хрупкие элементы вроде глаз, нервов или внутренних органов подвергались воздействию куда реже, так как при потере контроля над заклинанием был высок риск навредить самому себе. И одно дело — если у тебя потрескается кожа на руке, и совсем другое — если царапины возникнут на глазном яблоке или сердце. Единственным способом избежать столь печального итога являлась практика, и сейчас мне повезло встретить уникума, прибегнувшего к этому методу. Я чуть улыбнулся, кивнул Гессе — и барьер вокруг нас незаметно растворился. — Если хочешь, можешь сделать вид, что тебя сильно заинтересовал пейзаж. Уверен, они не обидятся.

— Пожалуй, так и поступлю.

Демонесса ухмыльнулась — и изящно развернулась на каблучках, плавно сместившись на пару шагов в сторону. Вроде и неподалёку, но об её участии в разговоре можно было и не вспоминать.

— Господа.

— Барон Золан, прошу, уделите нам немного своего времени. — Этот человек мне сразу понравился, так как он был первым, кто избавил меня от необходимости представляться. — Меня зовут Джен Волло, а это мой сын — Адольф Волло.

— Рад знакомству с вами, господин Золан!

Энергичный парень уважительно поприветствовал меня и даже заменил глубокий кивок неглубоким поклоном, выказав чрезмерную степень уважения.

— Я так же рад знакомству с вами. — Отстранённо-вежливое выражение лица барона вместе с пожирающим меня глазами парнишкой заставили меня поверить в то, что этим аристо от меня требуется не просто переброситься парой дежурных фраз. О том, что они из антидемонической фракции я не беспокоился, так как эти товарищи объявили мне бойкот: там, где шёл я, они поразительным образом исчезали. Боялись, наверное, что я их бешенством заражу. Но из того, что идейные противники избегали моей компании, вовсе не следовало, что остальным я был и друг, и брат, и сват. Просто мы оказались по одну сторону баррикад, на которой, я вас уверяю, отношения между родами пахнут отнюдь не розами. — В вашем возрасте, Адольф, использование Глаз Синего Потока весьма похвально. Должно быть, вы обучаетесь в академии?

К баронету я обратился лишь потому, что Джен недвусмысленно дал понять, что его присутствие здесь всего лишь формальность, и встречи со мной желал его спутник.

— Второй год, господин. И я непременно буду среди тех, кто попадёт под ваше начало!

— Видите ли, мой сын в последние дни просто бредит учёбой у вас, Золан. Он был среди тех, кого вы вытащили из-под удара тех отвратительных рыцарей смерти, за что я вам очень благодарен. — Мужчина глубоко поклонился. — В будущем, если вам потребуется помощь, вы можете обратиться ко мне — я не откажу. Наш род хоть и невелик, но мы умеем быть благодарными.

Я уже и не вспомню, кого и когда я вытаскивал из лап смерти под Риланом, но рыцари смерти, — так называли отряды нежити, облаченные в естественные костяные доспехи, — не прорывались вглубь строя. Из этого следовало, что Адольф сражался на передовой, а не отсиживался за спинами солдат, как, между прочим, и положено нормальным магам. Это только я, на голову ударенный, всюду бросаюсь в самое пекло, так как мои уникальные силы подразумевают именно такое их использование. Обычным же людям-магам, не одарённым редкими или специфичными способностями, уготована роль артбатарей за спинами солдат и пользователей праны.

— Я запомню, Джен. Но ваш сын, должно быть, обладает недюжинной храбростью, раз решился сражаться на передовой. — Несмотря на то, что мы были ровесниками, под моим взглядом парень стушевался. И тут бы мне его похвалить, но он показался мне слишком хорошим человеком. Будет жалко, если он сгинет лишь из-за своего стремления сойтись с врагом накоротке. — Но я не могу не сказать о том, что магу предпочтительнее оставаться на второй линии, по крайней мере, до достижения ранга короля и расширения арсенала доступных заклинаний. В противном случае храбрость могут воспринять как глупость.

— Я понимаю, господин. Но мой прадед был боевым магом ближнего боя, и я хочу пойти по его стопам!

Ключевое слово, малец — был. Хорошие маги, действительно хорошие, не только правнуков учат, но и их правнуков тоже. И если бы твой прадед был жив, то он определённо постерёг тебя от глупой тяги к ближнему бою…

— И всё-таки, я считаю, что без чрезвычайной уверенности в своих силах маг должен оставаться магом, и лишний раз не рваться вперёд. — За все эти годы я встретил не так много сильных магов, но практически все они предпочитали держать дистанцию. Исключения — претендующие на господство слабосилки, цепляющиеся за всё, что может сделать их сильнее, и редкие уникумы вроде меня. Представлял бы я угрозу в ближнем бою без панциря и способности свободно манипулировать маной вокруг своего тела? Определённо, нет. — По сравнению с пользователями праны мы очень уязвимы, и физическое усиление это компенсирует лишь отчасти.

— Но разве вы не сражаетесь в ближнем бою…?

— Сражаюсь. — Я кивнул, подтверждая слова баронета. — Но не стоит сравнивать себя со мной, и речь тут совсем не о силе и не о таланте. — Поначалу парень нахмурился, но секундой позже хмурое выражение на его лице разгладилось — видно, он действительно посчитал, что я ткну его носом в недостаток силы. Конечно, характер у меня не сахар, и никакой проблемы в том, чтобы упомянуть его неспособность учиться так же быстро, как я, не было, но сказать-то я собирался другое! — Я был вынужден учиться всему, до чего мог дотянуться, так как по-другому я бы просто не выжил. У тебя же есть возможность спокойно учиться в академии, постигая магическое искусство и ни на что не отвлекаясь. Поверь: достигнув совершенства в использовании заклинаний ты будешь ничуть не слабее себя же, но избравшего оба пути. Не стоит задумываться о личном ученичестве — моих уроков в академии тебе хватит с лихвой.

От меня не укрылась небольшая эмблема из золота и серебра — личный знак, который человек вручал тому, к кому хотел попасть в ученики. Такие вещи не носят с собой просто так, следовательно Адольф хотел попытать счастья со мной, как бы это ни звучало.

— Значит, вы не примете меня в качестве ученика?

— Я изначально не собирался брать учеников помимо группы в академии, а сейчас ничего не поменялось. — Я пересекся взглядами с Волло-старшим, и тот медленно опустил веки, едва заметно кивнув. Тем самым он показал, что вся эта затея с ученичеством — инициатива исключительно его сына, и он не планирует встревать в наш разговор. — Впрочем, если тебе интересно, то я могу кое-что рассказать о пути мага. Из того, до чего я дошёл сам, совершив несколько ошибок.

Вынужденных, но ошибок, самой главной среди которых было то, что я изучал только боевые искусства. Конечно, навык [Магии] вынудил меня изучить и многие другие заклинания, но я не специализировался на них, большую часть времени уделяя всему тому, что могло мне помочь в сражениях. И именно из-за этого, как я считал, случился ступор, сильно замедливший мой прогресс. Даже полученный от Всевышнего навык встал на двадцати пяти процентах — и не собирался расти, что бы я ни делал и к чему бы ни прибегал.

— Я был бы вам очень благодарен, господин Золан!

Хмыкнув, я повторно обменялся взглядами с бароном — и пожал протянутую мне руку. И сила, с которой он сжал мою ладонь, оказалась в разы больше той, которую можно было ожидать от обычного человека. Я успел лишь подметить этот факт и напрячься, а секундой позже по ушам ударил звон стекла…

Повторно осознав себя, я ударился ногами об расчерченную на чёрные и белые клетки плиту и почувствовал постороннего, без особого труда проникшего в пространство моей души. Вне всяких сомнений — это был барон, но вот касательно того, кем он являлся в действительности, у меня имелись определённые подозрения, так как не то, что обычному человеку, но и равному мне по силе магу должно быть непросто прорваться в саму душу. Но, между тем, моя душа самостоятельно не сопротивлялась, что указывало на непостижимый уровень способностей вторженца.

Но вне зависимости от того, кем или чем он являлся и какие цели преследовал — я собирался сражаться, на что недвусмысленно намекнули начавшие спускаться с помрачневшего неба снежные вихри. Здесь, в пространстве моей души, сила измерялась не столько рангом, сколько крепостью сознания и воли…

— Прошу, Палач, не стоит торопиться. Я отвечу на все твои вопросы…

— Мне будет комфортнее, если сначала я переломаю тебе все конечности и надёжно зафиксирую. Можешь не сопротивляться — так мы потратим меньше времени.

— А что, если я расскажу тебе о том, что помимо меня о тебе знают и другие? О том, что ты пришёл из иного мира, как и все мы? — На какое-то мгновение подчиняющиеся мне вихри остановились, а ведомый ими лёд слепо устремился к земле, но заминка продлилась недолго. Барон не то, что не остановил меня своими словами — он ещё сильнее разжёг во мне жажду убийства. Тайна моего происхождения была той единственной тайной, которую я не мог доверить даже самым близким людям, а его слова о других… С большой вероятностью это был блеф существа, недооценившего меня и только сейчас распознавшего во мне иномирца. — Мы можем дать тебе знания. Открыть методы, за счёт которых ты войдёшь в полную силу за несколько десятков лет…

— Не интересует!

Вихри вздрогнули — и пересеклись в месте, где всё ещё стоял мой противник. Понимая, что всё не может закончиться столь легко, я сосредоточил всю свою волю на том, чтобы обрушить на барона град из сияющих, бесчисленных адамантитовых лезвий. Значения прочности и смертоносности у меня ассоциировались именно с ними, а не с несовершенными заклинаниями, и потому в момент, когда часть моего пространства души преобразилась и стала напоминать поверхность астероида — они рухнули с неба, изрешетив не успевшего защититься барона.

Вот только я не почувствовал не то, что отголоска боли — не было даже недовольства. Лишь холодная, всепоглощающая уверенность существа, в глазах которого все мои потуги были сродни детским играм. Осознание этого факта привело меня в ярость, и следующим шагом я обрушил на врага самое мощное давление, какое только удалось вообразить. От этого барон растёкся по растрескавшемуся серому камню лужей крови, и даже адамантит принял плоскую форму, смешавшись с телом этой странной твари.

Но, как и в прошлый раз, результата я не почувствовал. Барон был живее всех живых, а проекция его души продолжала расти, покуда посреди моей шахматной доски не сформировался идеальный круг с радиусом в два десятка метров. А в самом его центре явило себя нечто, не похожее ни на человека, ни на демона, ни даже на зверя. Размеренно пульсирующий пучок голубого света — вот, чем был барон на самом деле. И это — его настоящая внешность, подделать которую, конечно, можно, но для этого потребовалось бы почти божественное могущество, с которым он смог бы просто подчинить меня своей воле, изничтожив личность и заменив её собственноручно созданной куклой.

Ощущение было такое, будто бы я бросился на мага божественного ранга. Он просто смотрел и небрежно защищался, принимая все мои атаки, но я ничего не мог ему сделать…

— Вижу, рационализм и рассудительность вернулись к тебе. Готов к продолжению разговора?

— Ты выбрал не лучшие время и место.

— Соотношение течения времени «здесь» и «там» позволяют и не такое. Этой технике я так же готов тебя обучить…

— Такому можно обучиться? — На секунду я потерял самообладание, осознав, что это чудовище спокойно стоит и разговаривает там, где даже сильнейшая смертная душа за то же время несколько раз расколется на тысячу частей. Давление-то я никуда не убирал, решив таким образом проверить, насколько могущественен этот светлячок на деле. Ведь я тоже могу обставить всё так, чтобы показаться неуязвимым полубогом, но длительность представления всегда ограничивается реальной силой. — Неважно. Я отказываюсь ото всего, что ты мне предложишь. Всё, чего я хочу — это спокойной жизни.

— В твоём случае отказ неприемлем. — По голубому «телу» не-совсем-барона пробежала волна алого света. — Среди нас есть те, кого смертные называют магами божественного ранга. И твой отказ от сотрудничества их сильно расстроит. Ведь ты уже уничтожил объект, который должен был тебя заменить.

— Объект — Целестия?

— Её так звали. Одна из двух иллити, в чьих телах пробудилось сразу два привитых вашим предкам гена. Увы, но мы не успели вмешаться для её защиты, а ты своими руками прервал одну из дорог, ведущих к нашей цели.

Я прислушался к себе и не без удивления понял, что ничто из сказанного им не является ложью. Но сам факт существования такого ордена, которому я умудрился перебежать дорожку… О, Всевышний, куда и зачем ты меня закинул?!

— И ваша организация хочет, чтобы я заменил Целестию? Превратите меня в такое же чудовище, лишённое сознания?

— Вовсе нет. Состояние, в котором она оказалась, является следствием поражения пред лицом раскола души. Определённо, наша марионетка воспользовалась этим и попыталась максимизировать проявление сильнейших черт объекта, но это происходило уже постфактум. Эксперимент над неразумной тварью ни в одном из миров не считается непозволительным, верно?

— Верно. — Моя рациональная сторона возобладала над эмоциями, и я отмел существование пусть слабой, но, всё-таки, эмоциональной привязанности к Целестии. Она была одной из немногих, с кем я общался, живя в клане, что и послужило катализатором для некоторых моих действий… и бездействий. — Зачем вам я?

— Для продолжения экспериментов, конечно же. — Я нахмурился. — Не делай поспешных выводов и, для начала, выслушай. К слову, не хочешь убрать это недоразумение?

Я сразу понял, что нечто, заместившее барона, говорит о создаваемом мною давлении, и потому — качнул головой:

— Мне так спокойнее.

— Что ж, пусть так. — Светлячок плавно сменил цвет на тёмно-золотой, после чего посветлел и вернулся к изначальному окрасу. — Для того, чтобы понять суть этого эксперимента, нужно узнать о нашей цели…

И барон заговорил, приоткрыв завесу тайны не только над своей организацией, но и над строением этого мира…

— Космический отстойник…?

— Верно. — Энергетическая космическая сущность, умудрившаяся попасться на глаза какому-то богу и оказавшаяся в заточении в Безнадёжном Регионе, как называли целую цепочку миров, связанных единым Колодцем Душ, в дополнение к словам выразила согласие изменением цвета на зеленоватый. — Мир, в котором ты оказался, а так же соседствующие с ним измерения суть гигантская свалка, куда хозяева вселенной выбрасывают всё, что теряет ценность в их глазах. Отсюда нет выхода, ибо здесь больше нет богов, нет защитников и проводников — и потому мир медленно угасает…

А восстанавливать его даже для самых могущественных сущностей попросту нерентабельно. Подумаешь, несколько миров придут в негодность, а массив душ окажется запертым в Колодце, отчего тот в какой-то момент самоуничтожится. Всё равно на пустом месте со временем образуется и новый Колодец Душ, и связанные с ним миры. Уж что-что, а ждать боги умеют.

Но тот факт, что мой нынешний мир — божественная умирающая мусорка, пугал. Ведь это с какой-то вероятностью означало, что Всевышний просто выбросил меня, когда я ему надоел. Но всего за двести лет…?

— С великой катастрофы прошло не так много времени даже по меркам смертного мира. — Раздумывая надо всем услышанным, я вздохнул: — Что-то не сходится.

— Даже тысяча лет — уже внушительный срок по меркам богов. Они говорят, что и сотня лет для них лишь миг, но они не так уж сильно отличаются от смертных. Поверь — как тот, кто прожил семнадцать тысяч ваших лет, я имею полное право об этом рассуждать. — Во вселенной множество рас, но Всевышний, а вместе с ним и я, предпочитал наблюдать за теми, что обладали физической формой и более-менее походили на людей. Да Всевышний сам выглядел как человек! Сейчас же я оказался тет-а-тет с энергетической сущностью, чёрт пойми когда обрётшей самосознание и неустанно повышающей мощь своей души. Естественно, я не смог подавить его своей силой, ведь моё с ним противостояние было сродни драки слона с китом. В море, на глубине в пару сотен метров. И кто есть кто — понять не так уж и сложно. — А процесс разрушения Колодца Душ, которому некуда выплеснуть обновившие свою форму души, весьма скоротечен: от трёх до четырёх тысяч ваших лет, если миры неспособны вместить больше десятой части общего объема душ.

— Что станет с душами в случае его разрушения?

— Они обратятся в ничто. — Самая страшная судьба, которой страшатся смертные. Исчезнуть — и больше никогда не появится. И липовые, и истинные религии зарождаются именно по той причине, что человек отчаянно хочет верить в существование чего-то после смерти. И несчастен тот, кто считает, будто там ничего нет. — Способ избежать этого лишь один, и это…

Создание искусственного бога. То, к чему стремятся объединившиеся иномирцы, пытающиеся буквально собрать по частям то, что сравняется по мощи с низшим божеством. По меркам смертных — бессмертное, всемогущее существо, но для тех, кто познал вкус перерождения, низший бог является именно низшим, по сути своей недалеко ушедшим от смертного существа. Да что уж там — они и сами порою рождаются, обретая самые разные формы. Так что невыполнимой задачу назвать было нельзя, но сроки…

Впрочем, именно для ускорения процесса организация перерожденцев разрабатывала сразу множество вариантов, среди которых воплощение всех черт «Первых» иллити занимал первую строчку с конца. Долго, и перспективы невысоки, ведь уже несколько поколений моей расы с более чистой, неразбавленной кровью провалились со своим предназначением, но отбросить проект не решались, отдав его на откуп низшим членам организации. Костяшка был одним из главных кураторов низшего звена, так что за его смерть от моей руки тоже могут спросить.

Но обо всех моих прегрешениях организация в лице барона была готова забыть, если я соглашусь к ним примкнуть. Что от меня требовалось? Приложить максимум усилий для достижения предельной силы и насильное пробуждения третьей черты, что повлечёт за собой ещё один раскол души, который я могу и не пережить. Что мне предлагали за работу, кроме помилования? Столько роялей, сколько смогу унести. Фактически, мне обещали вручить всё то, что сильные хранят в тайне от слабых — и даже больше. Способ преодоления бутылочного горлышка на ранге императора? Дайте два. Метод формирования основы для прорыва в божественный ранг? Тоже есть. Контролируемый переход в пространство души и замедление субъективного времени? Не вопрос!

Но самым главным лично для меня был метод, благодаря которому я мог бы защитить часть своих воспоминаний от посягательств Палача. Иномирцы курировали этот проект с самого начала, и чуть ли не лично разлагали на части те глаза, из которых были выведены мои. Они наблюдали за всеми Палачами, что были до меня, и искали способы усиления их сильных сторон — и нивелирования слабых. Смешно, но в первом варианте Палач не только забывал всё то, что его своевольная суть считала помехой, но и постепенно слеп, словно какой-то Учиха. От слепоты избавились в корне, но с памятью оказалось сложнее: удалось всего лишь разработать метод для защиты относительно небольшого количества воспоминаний.

Только ради того, чтобы узнать о принципиальном существовании такого способа я был готов отдать многое, а уж за его получение и подавно. Кнут в лице угроз был сдобрен хорошим, внушительным таким пряником, отказаться от которого было выше моих сил. Да и жить я собирался сильно дольше, чем могу в физическом теле, а схлопнуться вместе с Колодцем Душ, если Всевышний меня всё-таки выкинул — такая себе перспектива, согласитесь. Вспоминать о несделанном всегда хуже, чем о сделанном, так что выбор был очевиден.

Я не хотел больше забывать, не хотел плыть по течению, надеясь на случай, и наслаждаться последствиями, вызванными страхом ошибиться. Жить хотел — это да. Любить и ненавидеть — тоже. А пустота всех этих прелестей лишена.

И свой выбор я уже сделал.

Глава 18. Барон Риланский. Часть III

Со звоном стекла я вернулся в мир, в котором всё обстояло так, будто прошло не более пары секунд, в течении которых мы с липовым бароном пожимали друг другу руки. Способность адекватно мыслить в пространстве души при столь сильном ускорении текущего там временного потока, безусловно, хороша, но и у неё есть минусы. Например, я не мог испытывать на себе это ускорение дольше, чем двенадцать часов «там». Соответственно, весь мой разговор с новым знакомым вынужденно уложился в этот временной отрезок, к окончанию которого я примерно представлял себе положение внутри организации, её цели и способы достижения оных, а так же свою роль во всём этом.

Факт номер один — они знали, что я пришёл из иного мира, но не догадывались о том, что это моя третья жизнь, и я отнюдь не обычный человек, душе которого повезло провалиться в пространственный разлом. Что до моих достижений, то Авалон, — так звали занявшую место барона сущность, — считал, что мне просто сильно везло, и потому решил протянуть мне руку помощи, покуда я не разочаровался во всём или вообще не помер, пытаясь сохранить темп своего развития. Тем более, что моё присоединение к их организации было выгодно в плане замещения потерянного объекта и возможности прогрессирования без привлечения людей со стороны: уж что-что, а развиваться я могу и сам, были бы методы. В остальном от меня действительно ничего не требовали, но я не обольщался по этому поводу: в момент, когда они захотят, чтобы я что-то сделал, мне, возможно, придётся принять их просьбу, ибо ни сейчас, ни через тот же десяток лет я не смогу тягаться с кем-то, чьи силы уже приближены к магу божественного ранга.

А таких людей среди иномирцев очень много, и не всегда их сила происходит от этого мира. Что-то они принесли с собой, как, например, поразительная власть Авалона во всех касающихся души аспектах. Он менял тела по мере их износа уже много лет, а конкретно в династии Волло он был главой рода в трёх поколениях, и, в будущем, так же займёт тело Адольфа, если ему не приглянётся кто-то другой. Кому расскажешь, что в такой маленькой семье скрывается сущность такой силы — не поверят, зуб даю. Ведь род Волло уже давно не рос, с, якобы, трудом поддерживая свои позиции в рейтинге фамилий Рилана…

— Буду рад пообщаться с вами в будущем, Джен.

— Взаимно, Золан. Адольф, пойдём.

— Но…

Авалон-Джен опустил широкую ладонь на плечо сына, и качнул головой:

— У вас ещё будет время, чтобы пообщаться. Сейчас же у нас есть другие дела.

— Да, отец…

Вот так сразу и не скажешь, но многие фамилии аристократов растили молодое поколение в строгости, до определённого момента требуя от тех беспрекословного подчинения приказам старших. Где-то от юных аристо требовалось просто дожить до совершеннолетия, где-то — перенять место предка, а где-то можно было обойтись и всего лишь достижениями, которые род посчитает достойными. Но того факта, что под подобным давлением характер этих детей серьезно менялся это не отменяет.

Авалон и Адольф вскорости удалились, и я, неспешно развернувшись и окинув взглядом немногочисленную публику, для которой мы с Авалоном и перешли на ты по его просьбе, подошёл к Гессе, мягко обняв её за плечи. Неподобающее поведение? Осуждающие взгляды? Плевать. Здесь я не дряхлый старик, а молодой юноша, ещё не скованный какой-то там уместностью. На сердце было необычайно легко, и забивать голову лишними мыслями я не собирался.

Способ бороться с проклятьем Палача существует. И он уже у меня. Всё, что осталось — это поочерёдно зафиксировать часть своих воспоминаний, и первой на очереди стояла Гесса.

— Поднимемся на обзорную площадку?

— Разве ты не планировал и дальше общаться со всеми желающими?

— Знаешь, какие планы никогда не подвергаются изменениям? — Спросил — и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Те, которых нет. Во всех остальных случаях что-то обязательно поменяется.

— Тогда…?

— Да, я готов к разговору с Тайконом.

Тот, кто держал магический барьер над стенами города не за счёт своих сил, но благодаря накопленным за целый век жизни знаниям. Профессор академии и один из членов совета, предложивших мне должность младшего наставника так же состоял и в гильдии магов, в течение двух сроков — большего и меньшего — выступая в роли её главы. И этот человек выразил своё желание поговорить со мной на праздновании, предложив отыскать его после того, как меня оставит первая волна желающих выразить своё уважение дворян.

— Тебе действительно интересен этот разговор, или ты делаешь это только из-за меня?

Гессу попросили передать мне сообщение и, в случае моего отказа, это могло на ней как-то сказаться. Шансы на то, что Тайкон и стоящая за ним знать просто закроет глаза на неудачу моей женщины и не изменит своего к ней отношения были едва ли выше вероятности иного исхода, при котором на неё могли спустить всех собак. Пока ещё я открыто не демонстрировал своего отношения к тем, кто вредит близким мне людям, так что единственным сдерживающим фактором являлась моя сила. Сила, но не характер. Не зная, как я себя поведу, они не могли ничего спрогнозировать, и, вероятно, могли ударить вслепую, пожертвовав одной из своих пешек. Одну уже разменяли, не побоявшись оскорбить графа, так что мне явно не строило рассчитывать на особое отношение.

Сейчас же раздувать конфликт на пустом месте мне совсем не хотелось.

— Я делаю это для нас, Гесса. — Убедившись в том, что моя улыбка не выглядит жутко, я повернулся к девушке. — Отказ сильно навредит нейтральным отношениям, которые я, по мере возможности, собираюсь поддерживать.

— Это логично, но… что, если не это, тебя беспокоит?

На мгновение опустив веки, я втянул носом прохладный вечерний воздух. Под напором пылающих огнём алых глаз демонессы долго хранить молчание не удалось, и соврать я не мог по тем же, не зависящим от меня, причинам. Так что пришлось прибегнуть к методу истины, что хуже любой лжи.

— Просто я узнал кое-что очень хорошее. — Можно сказать, что среди нависших надо мной грозовых туч появился просвет. — Только и всего.

Я чувствовал, что Гессе было любопытно. Чувствовал её желание копнуть глубже, как чувствовал и то, что мой ответ её едва ли удовлетворил, но вовлекать её в дела иномирцев? Даже намёк на то, что мне кто-то помог, может подтолкнуть исследовательницу по натуре к поиску ответов, а гарантий сохранения всего в тайне у меня не было. Ведь если она сильно попросит — я отвечу, и отвечу правдиво. Но — увольте, есть и более гуманные способы осложнить жизнь ближнему своему.

— У меня есть догадка касательно того, о чём пойдёт речь.

— Правда? — Бесконечно далёкая от политики, Гесса прикоснулась к этой грязи лишь из-за меня, и я совершенно не ожидал, что она будет делать что-то помимо необходимого минимума. — Я весь внимание, любовь моя.

— Такие слова тебе не идут. — Слова говорят одно, а эмоции и румянец на щеках — совсем иное. — Бывшего главу могло заинтересовать лишь твоё потенциальное влияние и, возможно, сила. У него есть одна правильная, но практически невыполнимая идея, заключающаяся в принятии опёки и надлежащем обучении собранных в посёлке неподалёку от Рилана сирот-демонов, зверолюдей и их смесков.

— Что-то такое действительно находится неподалёку?

— Да. Когда пошли первые слухи о близости войны, по всему царству прокатилась волна убийств. Целями стали слабые демоны, по силе не превосходящие обычного человека. — Ещё на своём пути сюда я встречал сирот, но среди них людских детей было не меньше, чем всех остальных, так что я не придал этому особого значения. В конце концов, мир, близкий по своей сути к средневековью, жесток, а если в него приходит война, то жестокость замещает собой всё остальное. Я не черствый человек, но спасти всех одной лишь силой невозможно, а переоценивать себя я не склонен. Так что единственным выходом стало превращение в само воплощение равнодушия, что я и сделал, начисто игнорируя рабство, угнетение и все прочие прелести, переполняющие этот мир. — У многих погибших остались дети. Демоны, которых никто не хотел брать к себе. Мало того, что это лишние рты, так ещё и людская ненависть из-за войны только разгоралась. В конечном итоге, всех выживших сирот определили в один приют, курируемый группой, одним из членов которой является и Тайкон.

— И всё-таки, в чём может заключаться моя помощь? С его влиянием и связями просить что-то придётся разве что у графа.

— Это мне так же неведомо. — Демонесса виновато пожала плечами, на что я ободряюще коснулся рукой её спины, задев заодно и её шикарную косу. — Тайкон не плохой человек. Он высказывался в поддержку демонов даже тогда, когда их самые рьяные сторонники предпочитали сохранять нейтралитет. Лишь из-за его действий в академию может поступить кто угодно, пусть и не на общих основаниях…

Тон, эмоциональный отклик — всё это позволило мне примерно определить, что Гесса собиралась попросить.

— Если у меня будет такая возможность, то я окажу ему поддержку. Но пока моё влияние невелико…

Оправдаться заранее мне не дали маленькие, но такие притягательные губки, коими демонесса не постеснялась заткнуть мой рот на глазах у нескольких парочек, так же поднявшихся на этот холм в поисках романтической обстановки. Вместе с тем моё намерение поддержать Тайкона окрепло, и я понял, что даже мной, таким старым и могущественным, можно легко манипулировать. Какой мужчина вообще способен легко отказать той, к кому тянется само его естество?

— Тебе не нужно оправдываться, ведь я верю тебе как себе. Если ты не справишься, то не справится никто, верно?

— Хотелось бы в это верить…

Спуск с холма, превращённого шаловливыми ручками архитекторов в достопримечательность, занял много времени, но до непосредственно награждения всё ещё оставалось достаточно времени.

— Господин Тайкон… — Гесса, как та, кто был лично знаком с обеими сторонами, взяла на себя обязательство представить нас друг другу. — … знакомьтесь — Золан, маг в ранге императора, демон-иллити и мой избранный… жених. — Избранный — это слово относилось к тому, с кем установлена эмоциональная связь. — Золан, этот господин — Тайкон, опытный и сильный король магии, артефактор, а так же дважды глава нашей гильдии.

— Если бы малыш Тайран не совершил ту ошибку, то мне бы не пришлось вновь занимать пост мастера гильдии. — Тайкон, чьё имя подозрительно походило на имя нынешнего главы, Босса, с которым я познакомился ещё давным-давно, шевельнул густыми седыми усами и мягко улыбнулся. — Я рад лично познакомиться с вами, Золан. Прошу, попробуйте этот чудесный напиток.

Бесшумно к нам приблизившийся официант в выделяющемся багровом одеянии поклонился и протянул мне поднос с десятком бокалов, на которых сверху лежали тонкие, плоские кристаллы, не столько закрывающие жидкость от попадания пыли, сколько экранирующие характерное созданным при поддержке магии напиткам излучение. Бокалы были созданы из того же материала, что и пластины, и о цене подобного удовольствия я мог лишь гадать. Нечто, близкое по свойствам к серебру, но выглядящее как стекло? Догадок нет даже близко.

Взяв предложенный бокал, я посмотрел на Гессу, но та лишь качнула головой, отвергая предложение.

— Впервые вижу как такой материал… — Я щёлкнул затянутым в тканевую перчатку ногтем по бокалу. — … и напиток. Не удовлетворите моё любопытство?

— Неуловимый Блеск Звёзд. Так называют этот напиток. Он не приносит никакой практической пользы, но его вкус стоит того, чтобы попробовать его хотя бы раз в жизни. Однако, для обычных людей, как и для пользователей праны, этот напиток смертелен. Магу же он может доставить небольшие неприятности, если его сила не стабилизирована в теле.

Закончив говорить, старик бесстрашно выпил эту ярко-голубую водицу, тем самым продемонстрировав её якобы безвредность. Неслышимо вздохнув, я последовал его примеру — яду меня никак не взять, а стабильность моей силы находилась на недостижимой для любого другого существа высоте. Фиксированный с детства объем маны давал огромное преимущество во всём, что касалось контроля, и если применить это свойство ко всем без исключения…

Только невысокая численность, старательно контролируемая сильными мира сего, держала иллити в узде. Ведь в противном случае они стали бы единственным народом, среди которого каждый, даже самый молодой маг уже обладал максимально доступным объемом силы, какой он только может нарастить вплоть до ранга императора. Почему только до этого?

Всё просто: божественный ранг в корне отличается от всех предыдущих уровней вплоть до того, что не мана хранится в маге, а маг становится маной. И я сейчас не шутил, ведь финальным шагом по становлению магом божественного ранга было слияние с выбранной концепцией, которая могла представлять из себя что угодно. Но один закон был неизменен: чем более всеобъемлюща концепция, тем больше нагрузка на мага и, соответственно, выше шансы умереть, не справившись с контролем этой божественной мощи. В отличии от метода сохранения памяти даже эти поверхностные знания касательно перехода на следующую ступень были значительно сложнее, объемнее и глубже. Так, Авалон довольно подробно описал историю восхождения нескольких божественных. Один, Лан, с которым я недавно сталкивался, был уроженцем юга, и, будучи простым смертным магом, жил в городе у подножья могучих скал. Он изучал фамильную магию огня и достиг на этом поприще серьезных успехов, к пятидесяти став магом-императором. После на целых двадцать лет его прогресс застопорился, и так продолжалось бы ещё долго, если бы скалы, защищавшие город ото всех угроз, не разверзлись, обратившись вулканами.

Какие шансы у людей спастись во время массового извержения? Естественно, никаких. Выжить могли только сильные маги и те, кого они захотят спасти, но по какой-то причине Лан вышел к людям один. Без семьи, без друзей, но с подавляющей мощью за спиной. Тогда он стал воплощением разрушения, и его концепция, к слову, так и называлась.

Разрушение.

Отбросив ненужные детали и сопоставив всё сказанное Авалоном, я мог сказать, что Лан относился к невеликому числу тех, кому пред ликом смерти удалось преодолеть узкое место и вознестись на вершину магического мира. Шанс исчислялся даже не процентами, и не десятыми их частями. Ведь сколько магов сгинуло, не обретя никаких сил? А Лан, в обозримой истории, был такой один, ибо все остальные божественные предпочитали риску упорный труд.

Второй личностью, о которой мне поведал светлячок-переросток, был неназываемый прародитель вампиров, чьей концепцией была кровь. Мир не слышал о вампирах вплоть до его появления, так что ныне все были склонны считать, что прародителем этот вампир являлся буквально, каким-то образом создав целую расу со склонностью к управлению кровью. Именно склонностью, так как пародировать вампира, при должном таланте и затраченном времени, мог кто угодно. Правда, шанс на то, что способности человека будут равны способностям какого-нибудь вамплорда настолько невелик, что его даже за погрешность считать стыдно, но этот момент мы опустим. Факта-то это не отменяет!

Ну и третьим раскрытым божественным стал тот, из чьих глаз вывели мои. Один из сильнейших королей демонов, контролировавший крайне серьезную концепцию Господства, заставлял дрожать в страхе даже тех, кто, условно, был ему равен. Но недолог будет век человека, который поставит рядом Кровь, Разрушение и Господство. Первое — элемент, потенциально более слабый, нежели разрушение, а то, в свою очередь, уступало господству. Вот и выходило, что треть от силы одного только глаза сильнейшего божественного мага последних тысячелетий была заключена — где? Правильно, в моих глазницах…

А ведёт вся эта прелесть к тому, что в выборе концепции мне так или иначе придётся опираться на что-то, что гармонирует с моими силами и предпочтениями. Так, я не думаю, что концепция Ветра или, например, Металла может покориться мне хотя бы в теории, а Земля надо мной просто поржёт и обречёт на мучительную смерть. Зато с огнём у меня всё неплохо как у иллити, а ко льду тянется моя душа. Даже среди заклинаний ранга императора самые сильные у меня — это те, что связаны с холодом. И для обычного мага выбор был бы довольно-таки прост, но… можно ли назвать меня обычным? Да что там меня, какого мага-императора можно называть обычным?!

Кроме общедоступной магии у меня есть глаза, панцирь, крылья, небольшая склонность к магии крови, способность манипулировать маной вне пределов тела и пусть сросшаяся, но всё-таки трещина в душе. Каждое новое обстоятельство значительно уменьшает шансы угадать со своей концепцией, так что торопиться решительно некуда. Да и незачем, ведь до точки невозврата мне пилить тихой сапой в лучшем случае лет десять. Есть там, понимаешь, кое-какие процедуры, которые необходимо провести до того, как предпринимать попытку перехода на следующий ранг. И двадцать пять несчастных процентов в навыке [Магии] на это так, невзначай, намекают. Ну и прочие дела в лице, самое важное, защиты памяти, изучения артефакторики, улаживания вопросов со знатью и обучением студентов в академии ждать не будут. Да, в моих сутках прибавилось десять-двенадцать лишних часов за счёт растягивания субъективного времени, да и спать я могу значительно меньше, чем обычный человек, да только дел всё равно немало.

И при всём при этом я должен и жить успевать, уделяя внимание семье, включая и Гессу тоже. Братишку явно стоит подтянуть до приемлемого уровня, заложив кое-какую базу, а там пусть он сам выбирает, чем хочет заниматься в дальнейшем. Захочет — буду учить его сражаться, а нет — так двери академии магии всегда открыты для талантливых студентов, обучают-то там отнюдь не сражениям. А если я убедительно попрошу совет, то никакой проблемы в раннем поступлении не будет, и к своему совершеннолетию мой брат станет вполне самодостаточным «гражданским» магом, умеющим за себя постоять.

— О чём же вы хотели поговорить, Тайкон?

— В наше время молодёжь совсем не понимает ценности грамотного подведения разговора к нужной теме… — Маг качнул головой, запустив свободную от бокала руку в бородку. — Что ж, раз таково ваше желание, Золан, то я не буду ходить вокруг да около. Мне нужен ваш авторитет в Рилане для того, чтобы освободить детей демонических и звериных рас из места, где условия их содержания даже хуже, чем у преступников в тюрьмах.

— Ваш вес в обществе больше не котируется?

— Есть люди, для которых важно не позволить мне добиться цели любой ценой. — Глаза старого мага недобро блеснули, но недоброжелательность эта была направлена на кого-то другого, а не на меня или Гессу. — И им неважно, что моё стремление не принесёт мне никакой выгоды.

— Я не обещаю помочь, и уж тем более не возьмусь за это дело сразу же, но выслушать детали я не против. — Едва заметно Гесса дёрнула меня за рукав, и я, воспользовавшись магическим зрением, выявил место, в котором было меньше всего гостей. — Отойдём в сторону?

— Этот разговор действительно не для лишних ушей. — Кивнул маг и, спустя несколько секунд после того, как мы втроем направились в найденное мною укрытие, спросил: — Вы всецело доверяете своей спутнице?

— Больше, чем кому бы то ни было ещё. Не стоит беспокоиться…

— Помогать ему — опасно. Как и пользоваться твоим именем под такой эгидой…

Своё мнение демонесса высказала уже после того, как Тайкон выложил всё, что хотел, и удалился по своим делам. Более того — к этому моменту мы уже подходили к сцене для награждения, почти ко времени, когда должны были вызвать меня. Правда, графа видно пока ещё не было, а передо мной награждению должен был подвергнуться Кэл, так что времени ещё имелось немало.

— В этом есть и свои плюсы. — Я пожал плечами. — Например, старших детей всегда можно использовать для утоления будущего кадрового голода. Я барон, и со временем мне понадобятся люди. Дать им образование, взять под своё крыло — и через пять-шесть лет снимать сливки в лице подготовленных, верных специалистов.

— Верность можно обеспечить и иными способами. Нет никакого рационального смысла выступать против антидемонической коалиции. — Гесса подошла к краю подготовленной, окруженной перилами площадки, и опёрлась на деревянную конструкцию одной рукой, во второй удерживая шпажку с крошечными кусочками какого-то деликатеса. — Ты слишком мало приобретёшь, и слишком многое потеряешь.

— Речь идёт о детях, помнишь? — Если их взаправду держали, словно скот, и не упускали случая поразвлечься с ними в типичной манере знати, то так просто отклонить просьбу бывшего главы гильдии магов я не мог. — К тому же нет никаких гарантий того, что это предложение — не проверка. Кроме антидемонической коалиции есть те, против кого борются первые, и именно с ними мне нужно, как минимум, установить нейтральные отношения.

— На фоне того, что произошло ранее, твои слова не лишены рационального зерна. — Гесса опустила веки, отчего алые огни её глаз на мгновение пропали из виду. — Да. Моё понимание основ ведения таких дел слишком мало, чтобы что-то тебе советовать…

— Иногда именно такого, незамутнённого лишними знаниями взгляда и не хватает для трезвой оценки ситуации, так что я всегда буду прислушиваться к тебе. — Но, видимо, не сейчас, так как что-то во мне выступало против того, чтобы проигнорировать Тайкона с его просьбой. Дети — это дети, и если в дороге я мог лишь подарить им призрачную надежду, чтобы реальность жестоко её забрала через считанные часы, то сейчас имелся реальный шанс что-то изменить. Для сотни из десятков тысяч нуждающихся, но — изменить. — Кажется, скоро моя очередь.

Кэл выглядел так, будто все эти дни его мариновали в банке из-под уксуса. Иными словами, истинный призванный герой людского царства был грустен и морально подавлен, что, возможно, обыватель бы и не заметил, но от моего проницательного взгляда такую деталь скрыть могли только профессионалы. А какой профессионал из человека, который и сотни лет не прожил? Можно и к началу третьей сотни остаться клиническим дурачком, что я не стеснялся демонстрировать на протяжении половины своей второй жизни. И половины только потому, что в первую половину мне ещё не исполнилось и двухсот лет. Я, откровенно говоря, не считал себя самым-самым, и мог непредвзято взглянуть на своё прошлое, в котором моё значение для мира стремилось к абсолютному нулю. Так себе судьба, конечно, но, к счастью, я уже исправился.

Тем временем граф закончил награждать героя церкви, облаченного в солидные, покрытые адамантитом доспехи, и, после затихания волны аплодисментов от собравшихся дворян, — и смазанного шума в городе, где с помощью хитровыдуманной схемы рупоров глашатаи в реальном времени дублировали ход награждения, — пригласил меня, на протяжении полутора десятков секунд перечисляя мои заслуги в экспедиции и на поле боя. Я ещё подняться на сцену не успел, а город далеко внизу уже взорвался, что я слышал вполне отчётливо.

— … присуждается титул барона, к которому прилагаются соответствующие земли! Но это — не главная награда для того, кто не щадил себя во время обороны нашего славного города…!

А тут, наверное, стоит сказать пару слов для большего понимания ситуации. Каждому более-менее значимому человеку за пару дней до самого мероприятия передали, что и как на этом самом мероприятии будет проходить вплоть до слов графа во время награждения. И вот что я вам, друзья мои, скажу: всё должно было закончиться на присуждении мне титула!

— … вместе с представителями святой церкви, святым Эвайном и святой Шаэль, было принято решение о создании и присуждении Золану, барону Риланскому, совершенно новой, уникальной награды! — На сцену, чеканя шаг, вышла пара крестоносцев, несущих здоровую мраморную тумбу с маленькой коробочкой на ней. Красиво и торжественно, конечно, но весу в этом валуне где-то с полтонны, отчего происходящее выглядит будто в дешёвом фильме. — За проявленную отвагу и самоотверженность! За приложенные усилия и пролитую кровь! За непоколебимую верность общему делу…!

Странное предчувствие захлестнуло меня, а мельком брошенный на ошарашено выглядящую Гессу, стоящую рядом с моим отцом, мог бы ввергнуть меня в панику… если бы ещё в самом начале я не придавил все эмоции — во избежание казусов, так сказать.

— … мы вручаем герою Орден Святого Крыла!

Монолитный постамент опустили передо мной, и одновременно со словами графа коробочка открылась, явив моему взгляду странное нечто, выполненное в виде серебряного щита, из-за которого торчала пара один-в-один похожих на мои крыльев. Что более важно, на щите был изображен герб, акцент в котором был сделан на око. Или глаз — тут кому как удобнее. Этакий намёк от церкви, показывающий, что они не забыли о моих способностях. А упоминание святого в названии награды символизировало признание, и вот это меня сильно обрадовало. Отчего-то во мне тут же образовалась уверенность в том, что к этому приложил руку Кэл, но я тут же перебил себя — в таких вопросах его едва ли кто-то будет слушать. Даже призванный герой по меркам церкви слишком мелкая сошка, и это я вам говорю как тот, кто вкусил плод запретных знаний из головы полноценного святого.

— Я, Золан, барон Риланский, с благодарностью принимаю эту награду!

И всё-таки, я решил ни словом, ни действием даже не намекать на своё отношение к власти людского царства, приняв награду как человек со стороны, а не гражданин этой страны. Собственно, я и не был подданным короны, так что тут меня ни в чём упрекнуть было нельзя.

Но взгляды, которыми меня сверлили представители антидемонической коалиции — это, конечно, нечто. Они были не в ярости — в бешенстве, и виной всему признание церкви, таким жестом пригрозившей пальчиком тем, кто хотел активно выступать против меня.

Праздник — десять из десяти! Осталось только выбраться отсюда в целости, и можно будет смело говорить, что день удался…

Глава 19. Посвящённый. Часть I

Проводив Гессу до дома, я, магией скрыв орден на своей груди и окутавшись маскировочными заклинаниями, решил заглянуть домой, повидать Тэла и маму, которые, должно быть, всё ещё ждали отца с празднования. Как у главы гильдии алхимиков, дел у него было много больше, чем у меня, так что уйти всего через три часа после награждения и что-то не упустить он не мог. Путь мой лежал по полным людей, тонущим во тьме улицам. Горожане шутили и радовались, смеялись и танцевали, пили и, местами, храпели под длинными лавками. В воздухе витал дух праздника…

Я остановился и резко обернулся в сторону одного из чуть хуже освещённых переулков.

Пахло кровью.

Чертыхнувшись, я снял с себя все чары и в два шага приблизился к ближайшим стражникам. Один из них уже был пьян практически в зюзю, но его цепкий взгляд всё равно смог определить, чем всё пахнет — и он вытянулся передо мной в струнку. Его трезвый товарищ чуть запоздал, но, в итоге, повторил то же самое.

— Господин маг…!

— Господин брн!

Слитно, но вразнобой отсалютовали они, обменявшись странными взглядами. Я бы поиздевался над ними ещё чуть-чуть, но времени не было.

— Из этого переулка несёт кровью. — Я кивнул в ту самую сторону. — Собирайте людей и готовьтесь к возможным проблемам. Я проверю, что там.

Зачем, спросите, я обратился к обычным людям в лёгкой броне и с пиками в руках — читай, бесполезных даже против слабенького мага? А сами посудите: сказал бы мне кто-то «спасибо», если бы я молча, никого не предупредив, начал бой в черте города? Кровь, которую я учуял, принадлежит не одному и не двум людям, а значительно большему их количеству. Не исключу, что там решили порезвиться сильные ребята, прихлопнуть которых как мух может не выйти даже у меня. Теперь же о моих планах знает стража, и я могу спокойно действовать, не опасаясь за свой тыл.

Проводив взглядом ринувшихся в разные стороны, к другим группам своих коллег, стражей, я нарастил под одеждой тонкую основу для панциря, покрыл ладони тончайшей вязью из него же — и ринулся в переулок, будучи готовым в любой момент принять полную боевую форму…

С каждым моим прыжком запах крови становился всё сильнее, а голоса людей — тише. И это при том, что здесь тоже праздновали, на что намекали пустующие лавки, распечатанные, но лишь наполовину опустевшие бочки с выпивкой и того же состояния столы с закусками. Отсутствовали и горожане, и следы борьбы, что лично мне казалось практически невозможным без какой-то контролирующей разум силы. Магии разума как общедоступной науки в мире не существовало, но она могла встречаться в качестве уникального таланта, носитель которого по определению не может быть слабаком. Какой вывод? Первый — мне бы очень пригодилась полная версия моего артефакта-накопителя, а не этот изящный, стильный огрызок для выходов в свет, вмещающий чуть больше трети привычного мне объема. Второй — мой зад прямо-таки притягивает неприятности! Казалось бы, только вышел из одного сражения, выдохнул, а меня уже засасывает в следующее. Вся моя третья жизнь походит на простенький сёнэн за маленьким исключением: сейчас мне на голову уже никакая сила свалиться не может, и проникнуться пониманием боя я тоже не смогу, ибо сделал это ещё пять лет тому назад…

И вот, спустя минуту быстрого бега, — а миновал я с полсотни домов, способных вместить около двух сотен семей, — я заметил огромную кровавую лужу, медленно расползающуюся от фонтана, в которой пока неизвестный враг свалил несколько десятков тел — без горки, но хорошенько их утрамбовав. До такого даже вампиры не опускались, а уж они-то играться с кровью любят, этого не отнять. Значит — что? В черте города действовал маньяк со странными наклонностями, или же маг, чья сила напрямую зависела от трупов, крови или испытываемого несчастными ужаса. По крайней мере, так его действия хоть как-то вписывались в картину мира, а не выглядели прихотью человека с напрочь слетевшей крышей…

— Как тебе моё приглашение, собрат?

Чтобы понять, где находится это существо, мне не требовалось крутить головой ровно с того момента, когда он позволил своей силе вспыхнуть в ночи, словно ярчайшему факелу. И если бы он находился в таком состоянии постоянно, то можно было бы сказать, что контроль у него ни к чёрту, но он долго скрывался от меня, что указывало на филигранные способности в управлении маной. Несмотря на отсутствие в мире такого направления, как сенсорика, сильным магам было подвластно нечто, на неё крайне похожее. Я, например, мог почувствовать мага с силой короля за полсотни метров, а кого-то равной силы — за сотню… но только в том случае, если они активно использовали всю свою мощь.

Этот маг, выглядящий как мальчонка лет двенадцати, подобрался ко мне на двадцать метров, и уже там выпустил свою силу.

— Не припомню среди своей родни чокнутых маньяков. Кто ты и зачем это устроил?

— За-а-ачем? — Он наклонил голову, приложив указательный палец к лицу. — Пригласить тебя, конечно же! Да и смотри, как они смешно шевелятся!

Сказал — и махнул рукой, отчего трупы в фонтане начали дёргаться, брызгая во все стороны кровью. На долю мгновения опустив веки, я беззвучно выпустил крылья и ринулся вперёд, перейдя в боевую форму. Десять метров, пять, три, один — и вот уже моя рука свободно касается головы ублюдка. Закрутившийся вокруг его слабого, но покрытого каким-то барьером тела вихрь пресёк всякие попытки пошевелиться, а следом я, краем глаза заметив довольную улыбку на лице мага, с подкреплённым маной усилием запустил его в небо. Одновременно с тем трупы перестали шевелиться, и я взмыл в воздух следом за маньяком, готовясь к следующему удару и возможной контратаке с его стороны. Но второй удар выбросил мага за городскую стену, а никакого ответа я всё ещё не получил — как и не нанёс ему видимых повреждений. Сразу стало понятно, что мой нынешний враг или специализируется на защите, или обладает сравнимым уровнем силы.

И второй вариант был намного вероятнее.

— Ты думал, что я черпаю силу от своих игрушек, да?! — Проехавшись всем своим телом по земле и оставив в той глубокую рытвину, невредимый мальчишка вскочил на ноги и засмеялся: — Ты не угада-а-ал!

Мне показалось, что земля вздрогнула, но стоило только избавиться от этого иллюзорного ощущения, как всё повторилось вновь. С каждым мгновением дрожь набирала силу, и всё, что мне оставалось — готовиться к атаке и защите, выведя сознание за пределы его возможностей. Враг решил зайти с козырей, и пытаться отмахнуться от него чем-то слабым и незначительным было просто глупо. Во-первых, я не мог исключить возможности своего поражения, так как этот мальчишка выглядел и действовал слишком самоуверенно, и у меня не было ни крупицы информации о нём. В то же время, он имел все шансы узнать обо мне если не всё, то очень многое. Таков минус существования у всех на виду и, соответственно, известности. Обо мне уже собирают информацию, поднимая архивы и посылая соглядатаев все, в кого не ткни, и скрыть свои привязанные к происхождению козыри попросту невозможно. Глаза, крылья — любой достаточно влиятельный человек может докопаться до того, чем они являются и как действуют.

Вторым же обстоятельством, определённо, был тот факт, что за моей спиной стоял город. Несколько тысяч домов и множество людей, среди которых были отец, мать, брат и Гесса. И если моя невеста ещё сможет защитить себя от остаточного эффекта нашей магии, то у остальных нет ни шанса.

Тонны и тонны земли взмыли в воздух и, приняв форму странного щупальца, начали осыпаться, являя то, что было сокрыто под ними. Я же незамедлительно ударил одним из сильнейших точечных заклинаний холода, заморозив и расколов почти сотню метров этого «червя», но из-под земли вынырнули ещё два, поддержав своего собрата и практически моментально с ним слившись. Несколько взрывов разметали остатки почвы в стороны, и я, сглотнув вставший в горле ком, изменил угол атаки. Город остался за моей спиной, а вперёд, охватив всё плато, совсем недавно бывшее полем боя с армией монстров, ринулась ревущая стена пламени. Поддерживали её расколовшие небосвод огненные шары, не имеющие чёткой цели, но готовые поразить любую достаточно большую цель…

К каковой я без колебаний отнёс ожившую гору захороненных трупов, принадлежавших как людям, так и порождениям подземелий. Именно из них, из тех, кто пал в битве за Рилан, маленький психопат пытался что-то создать. И самым неприятным здесь было то, что я совсем не знал, каким направлением магии пользовался мой оппонент. Некромантия? Слишком масштабно! Демонология? Так её, как бы, не существует в природе…

Но тогда что? Что это, и как с этим бороться?

Впервые я почувствовал, что враг мне совершенно непонятен. И это было не неприятно — страшно. Не смерти и не ран боялся, а того, что мои воспоминания всё ещё не защищены. Сейчас я мог попытаться противостоять врагу, отдав ему право вести бал с неизвестным результатом, а мог использовать ещё не стабилизированные глаза, разом перехватив у него инициативу. Лёгкое решение проблемы? Так-то оно так, да только плата за это может оказаться слишком высока. Нельзя так же исключать и того, что этот обладающий огромной мощью малец как следует подготовился ко встрече со мной. Как-то раз один человек сказал, что бояться нужно не нормальных людей, а безумных. Тех, у которых шарики за ролики заехали столь основательно, что уже и не понять — притворяется он, неся бред с серьезнейшим лицом, или всерьез верит в сказанное. И всё потому, что если действия нормального человека, руководствующегося логикой или эмоциями ещё можно предсказать, то с безумцем такое может и не прокатить.

Я, например, слабо себе представлял, чего ради этот некромант решил устроить битву прямо у стен города, в котором, на минуточку, сейчас находилось больше двух сотен магов, трёхсот пользователей праны, невесть сколько церковников, пара недавно прибывших святых и Кэл, даже в одиночку, — попаданец же, — несущий угрозу для кого угодно. Вся эта весёлая компания должна была вот-вот среагировать, так как дежурные заклинатели уже оказались на своих местах. Благо, атаковать охваченные пламенем скопища трупов не стали, вместо этого ударив в колокол, подняв над стеной барьер и сосредоточившись на подготовке к отражению нападения неизвестных. Нашлось место и панике, но, в основном, среди горожан.

Всё-таки полыхающие тридцатиметровые щупальца из земли и мертвецов было слишком сложно не заметить…

— Собрат, ты ведь можешь освободиться! Тебе не нужно подчиняться этим ничтожествам! — Мальчишка оседлал новое, уже пятое по счёту щупальце, вновь обратившись ко мне. — Если мы объединимся, то легко захватим их всех! Подчиним себе, установив свою власть!

— А маги божественного уровня тебя, … …, не смущают?! — Собрав львиную долю своих сил в единый кулак, я перебил основания всех щупалец, параллельно превратив почву под нами в геенну огненную. Пламя быстро лишила мертвецов всяких кондиций, и некромант остался наедине с одним-единственным, собранным из остатков былой роскоши, щупальцем. — Я спрошу ещё раз! Кто ты, и чего хочешь?!

— Я такой же, как и ты! Призванный герой! — Чего, ять? — В моём мире меня знали как Воплощённую Тьму, Доара! Как тот, кто так же был вырван из своего мира, ты должен понимать моё негодование!

— К сожалению для тебя, некромантик, меня никто не призывал. — На стенах объявилась целая батарея готовых к бою магов, так что борьбу с угрожающе вытянувшимся в сторону города щупальцем я решил свалить на них. И всё-таки, интересно — он меня за Кэла принял? Так-то нас сложно перепутать, но если они прежде не встречались, и этому воплощённому было немногое известно… Проклятье! А ведь этот малец отлично походит на словесное описание сбежавшего сразу после призыва героя, отличившегося особой жестокостью и не пожелавшего сражаться на стороне человечества! — Но если тебе станет легче, то я посильнее Кэла буду.

— Ты — не он?

Несмотря на и без того не отличающееся особой яркостью время суток, я физически ощутил, как вокруг стало ещё темнее. Пропала из виду городская стена и далёкий лес, а земля, распластавшаяся далеко внизу, лишилась всяких деталей и превратилась в однородную серую массу. Выпущенные в разные стороны искры света бессильно потухли, не преодолев и двух десятков метров, после чего я понял — с расшаркиваниями на этом всё, начинается настоящий бой.

Не дожидаясь, пока мальчишка договорит, я ринулся в его сторону, сформировав перед собой кокон из напитанных маной чёрных клинков. Даже панцирь стал ещё массивнее, впитав в себя больше маны, чем когда-либо, отчего я почувствовал было себя неуязвимым, но быстро избавился от этой обманки. Как показывает практика, слово «абсолют» неприменимо даже по отношению к богам, а уж смертному-перерожденцу вроде меня о таком и вовсе стоит забыть.

Расстояние сократилось даже быстрее, чем я ожидал — некромант неожиданно пошёл на сближение, окутавшись внешне походящей на мою тьмой. Благо, на внешнем виде сходство и заканчивалось, так что с этой стороны проблем можно не ждать. Но эта тьма…

Она была глубокой, непроглядной и по-настоящему жуткой.

Череда взрывов, вызванных столкновением моего кокона и его снаряда, сотрясла землю, а я резко сорвался в пике, избегая множества вырвавшихся из рук некроманта жгутов. Не-совсем-ребёнок смог «в лоб» встретить отнюдь не слабый удар, чем окончательно доказал своё право называться императором. Но при этом сам взрыв заставил его отступить и дополнительно закрыться щитами, что, к слову, было сделано весьма поспешно — будто он не ожидал такого результата.

— Ты… силён! — Вокруг маленького чудовища сгустилась тьма, сформировавшая ровно семь пожирающих свет копий. Принимая во внимание скорость создания и их примерную силу, даже одного такого снаряда хватит, чтобы серьезно меня ранить. Если, конечно, он в меня попадёт… — Но я всё равно могущественнее! Если ты изменишь своё мнение и согласишься стать моим союзником, то я сохраню тебе жизнь!

— Обговорим этот вопрос, когда я закончу натягивать тебе оба глаза на задницу. — Решив попытаться совладать с противником без использования силы Палача, я, между тем, был готов в любой момент прибегнуть к активации своих глаз. И не столько из-за опасения проиграть, — этот маг хоть и был силён, но, похоже, ничего обо мне не знал, что ставило нас в одинаковое положение, — сколько из желания узнать как можно больше о его магии. — Договорились?

— Ты не знаешь, с кем говоришь, человек…!

Копья выстрелили в мою сторону, а мои мечи бросились им наперерез. Одновременно с тем я распахнул крылья и замер в одной точке, вскинув обе руки к небу; миг — и сгустившиеся, практически невидимые из-за темноты тучи выпустили сотни молний. Будто послушные питомцы, они ударяли в мои ладони и быстро формировали сферу, с каждым ударом сердца становящуюся всё больше и внушительней. Я не был церковником, и у меня не было ничего, что можно было назвать магией света. Но здравая логика подсказывала, что огонь и молнии справятся не сильно хуже. И так как земля под нашими ногами уже была объята незатухающим пламенем, от меня требовалось заставить оппонента снизиться.

— Расколи небеса! Протяни свои руки к моим врагам! Оставь лишь пепел! — Последние молнии втянулись в огромную, диаметром в десяток метров сферу, которую я, словно какой-то атлант, удерживал над своей головой. К этому моменту мечи без каких-либо проблем сбили все копья, хоть соотношение и вышло не в их пользу — три к одному. — Сверкающий охотник!

Опустив руки и положившись на собственную регенерацию, — а ладони у меня всё-таки обгорели, даже несмотря на то, что заклинание было запитано только моей маной, — я сложил крылья за спиной и спикировал к земле. Три, два… С оглушающим треском небо надо мной рассекли тысячи тонких, изящных молний, из которых настоящую мощь продемонстрировали лишь те, которым удалось коснуться окруживших некроманта защитных заклинаний. Он сам не пострадал, но судя по тому, сколь отчаянно он бросился вниз, к земле, досталось ему хорошо: проявившийся вокруг его тщедушного тельца скелет, сотканный из тьмы, растрескался и лишился руки. Поймав взгляд полыхающих зелёным глаз некроманта, я невольно подумал, что исключительно визуально его внешний доспех походит на «фишку» шаринганистых ниндзя. Защищает на уровне полноценных барьерных заклинаний, и в атаке, похоже, кое-что может — продублировав движения мальца, скелет натянул тетиву сформировавшегося из маны лука, нацелившись, — кто бы мог подумать, — на меня.

Сверху — непреодолимая сеть молний, которой хватит ещё на десять минут, если в неё никто не попадётся. Снизу — пламя, способное испепелить даже императора, если тот задержится в нём эдак на полчасика. И между всем этим застряли мы, два мага, равных которым в Рилане просто нет. Щупальце из трупов уже сокрушили, и теперь маги на стенах просто наблюдали за боем, не переставая укреплять защиту…

— Ты всего лишь смертный! Откуда у тебя такая сила?!

Проигнорировав заданный вопрос, я потоком голой силы заблокировал направленную на меня стрелу, после чего сформировал в правой руке ледяной, покрытый чёрной маной меч. Первая пара накопителей моего артефакта осыпалась прахом, полностью истощившись — это означало, что я потратил где-то пятую часть имеющейся в загашнике силы. У некроманта всё должно было быть заметно хуже, так как при нем не было ничего, кроме простой одежды и его собственного тела. Даже если он обладает сверхзапасами маны, с моим контролем и подпиткой от накопителей в выносливости я его всё равно раздавлю, словно букашку.

Практически закончив невербально произносить следующее атакующее заклинание, я внимательно следил за своим врагом. Он не просто не двигался, но и не пытался восстановить свой доспех-скелет, ненавидяще глядя на меня своими сверкающими глазами.

— Здесь не должно быть богов! И тебя — не должно быть!

Ещё одна брошенная им фраза не удержала меня от того, чтобы выпустить вперёд смертоносную волну холода. Не долина мёртвой тишины, но её направленный, точечный аналог, скрыться от которого попросту невозможно. Моя мана сконцентрировалась ещё в трёх точках, помимо того места, где находился я сам — и изо всех одновременно в некроманта ударили ярко-голубые, извивающиеся подобно змеям лучи. В ответ маг запустил в меня концентрированным зарядом тьмы, но вместо того, чтобы перенаправить хотя бы один луч на свою защиту, я ринулся вперёд, решив принять этот удар. За секунду до столкновения меч в моих руках дестабилизировался, и, нанеся удар по сотканному из тьмы снаряду, я серьезно истощил вложенную в заклинание некроманта энергию, что позволило мне обойтись практически детскими, но крайне болезненными ранами. Панцирь на руках и груди превратился в ничто, а одежда под ним сплавилась с кожей, но я частично отрешился от боли, — слишком уж она была сильна, — и быстро восстановил защиту.

Так или иначе, но за счёт такого манёвра я остался в выигрыше, так как все четыре луча малец отразить не смог — понадеялся на то, что я буду всеми средствами защищать себя. Сейчас некромант, считающий себя воплощением тьмы, держался за то, что осталось от его заморозившейся и развалившейся на части руки. Заморозка так же коснулась и левой части его груди, но на его магическую силу это нисколько не повлияло — прямо сейчас я вынужденно отражал град снарядов, который и не думал подходить к концу. Изящным решением такую лобовую атаку назвать было нельзя, но чего ещё можно ждать от того, кто в паре шагов разминулся со смертью?

Некромант паниковал, и я собирался всецело этим воспользоваться.

Повинуясь моей воле, каскад молний начал быстро опускаться вниз, уменьшая отведенное для боя пространство до комфортного для меня уровня. Параллельно с этим я поддал жару, усилив огонь на земле — и, взмахнув крыльями, ринулся на врага, кое-как восстановившего половину своего скелета-доспеха, прикрывшего раненую сторону его тела.

— Ты…! — Первая стычка закончилась тем, что мы оттолкнулись друг от друга и разлетелись в стороны, безрезультатно атаковав друг друга дальнобойными заклинаниями. К моему удивлению, малец отрастил руку доспеха не столько для защиты, сколько для атаки — он довольно бодро отбивал мои удары пальцами, и даже пытался контратаковать… недооценивая скорость моей реакции и пытаясь поймать момент, когда я не успел бы отразить его атаку. — Ты должен корчиться в муках! Страдать! Никто, кроме меня, не может противиться тьме!

— Если ты расскажешь, кто ты и зачем прибыл сюда, я, возможно, сохраню тебе жизнь.

Честно и искренне соврал я, остановившись в нескольких метрах от противника. Вздыбившееся до небес пламя и сеть молний заперли нас в кубе со сторонами в тридцать метров, так что инициатива была мною захвачена окончательно и бесповоротно.

Каких-то особенных талантов в ближнем бою у некроманта не было.

— Ты не посмеешь убить меня! Я… Меня… — Он стушевался, сделав шаг назад. — Я могу поделиться с тобой своими знаниями! Меня учил сам Всеотец!

Краем глаза я заметил, как перед моим огнём остановился Кэл, сжимающий в руках ставшее ещё более массивным копье. Жестом показав, что всё нормально, я продолжил допрос.

— Ты прибыл из иного мира, верно? — Некромант кивнул. — Так откуда тогда мне знать, кто такой этот Всеотец?

— Он… создатель мира, из которого меня изгнали. Они называли меня падшим, но на самом деле я просто обрёл собственную волю, отказавшись подчиняться Всеотцу. Но несмотря на то, что сейчас здесь я слаб, мои знания могут помочь тебе обрести бессмертие, понимаешь? Ты никогда не умрёшь!

Звучит так, будто передо мной Люцифер неместного разлива. И речи у него похожие — соблазняет, аццкий сотона. А ещё параллельно тянется тончайшими нитями маны к земле, которые я смог заметить лишь благодаря своей неразрывной связи с нижним слоем огня на земле. Хмыкнув, я протянул некроманту правую руку, одновременно начав собирать ману в левой:

— Мне интересны твои знания, но можешь ли ты гарантировать, что эти твои слова — правда?

— Ты знаешь, что такое резонанс душ?

По нитям некроманта в землю начала перекачиваться мана, которую я, находясь в шаге от него самого, сумел ощутить даже за счёт собственной силы, витающей в воздухе. И — нет, я не подарил ему время, а пытался выгадать лишние секунды для самого себя. Не то, чтобы меня интересовала вечная жизнь, но вот его происхождение и необычная природа силы манили, требуя сделать выбор в пользу использования глаз. Забыть что-то важное, имея на руках способ сохранения воспоминаний было бы очень обидно, но нечто в моей душе упорно твердило, что именно колебания, подобные нынешним, заставляют Палача бить по самым дорогим воспоминаниям.

Привязанности делали меня слабее, и если я сейчас откажусь от возможности узнать что-то уникальное, то Палач найдёт способ ударить. Так или иначе, но найдёт, и никакие печати его от этого не удержат.

— Нет, но… Сейчас узнаю. — Я поймал взгляд некроманта — и в моё сознание устремились картины его жизни. Он не соврал, когда говорил о Всеотце и том, что он был единственным, кто пошёл против воли своего создателя, устроив резню среди смертных. Как создание божье, он действительно обладал бескомпромиссной силой… по меркам своего мира. — Ты виновен, Доара.

Приблизившись к нему вплотную и проигнорировав начавшую разъедать мой панцирь концентрированную тьму, хлынувшую из его тела, я сначала обезглавил его напитанной маной левой рукой, а после — уничтожил сердце и испепелил тело так, чтобы от него не осталось ровным счётом ничего. Оставалось только найти части его руки, если те не сгорели в моём огне, и опять идти на контакт с церковью. Всё-таки это был их косяк — призванноё чёрти что, обладающее силой, позволяющей за пару недель обезлюдить весь континент. Тьма очень неплохо работала против обычных людей, и остановить её, пожалуй, было даже сложнее, чем какую-нибудь чуму.

Гесса, отец, мама, Тэл…

Я не забыл о них, но какое-то пустое место в моей памяти, определённо, ощущалось. И чтобы понять, что именно было стёрто, мне нужно было добраться до своей записной книжки.

— Кэл, ты ведь не расстроишься, если я скажу, что этот маг искал тебя?

— Меня…?

С городской стены неспешно спланировала пара облаченных в белоснежные одежды людей. Даже без обращения к памяти их коллеги я опознал в них святых, ответственных за вручение мне ордена, так что и повёл себя соответствующе.

— Именно тебя. Вдобавок, он называл тебя собратом… Думаю, вам, святым церкви, должно быть что-то об этом известно.

— Как вы смотрите на то, чтобы поговорить где-нибудь в более… — Мужчина покосился на всё ещё рассекающие воздух молнии в небе. Огонь-то я потушил, но тратить силы на остановку заклинания, которое вскоре ликвидируется само собой, не собирался. — … спокойном месте?

— Если мне действительно необходимо знать то, что вы хотите сказать…

Оставив позади повторно обуглившееся поле, я и Кэл в сопровождении святых направился к храмовому комплексу. Мечты о хорошем отдыхе развеялись, словно дым, но сказать, что меня не устраивает исход, было нельзя.

Память падшего недоангела — кладезь весьма интересных знаний и теорий. И пусть я уже понял, что управлять тьмой я никогда не смогу, менее ценной его память не стала.

Ведь к силе ведёт не одна лишь прямая дорога…

Глава 20. Посвященный. Часть II

— Это — откровенная ложь, которая только подбросит дров в пламя войны. — Святая Шаэль, будучи моложе даже Кэла, быстро отвела взгляд. Зато её напарник, святой Эвайн, был твёрдо уверен в своей правоте, никак не отреагировав на мои слова. — Ваши аргументы должны быть очень весомыми, чтобы я на это пошёл.

На несколько секунд в комнате для переговоров, расположившейся практически в самом центре храмового комплекса, установилась тишина. Светло-серые стены, чуть более тёмные предметы мебели, строгие линии, принципиальное отсутствие деталей, магическое освещение — всё вокруг столь сильно отличалось от обычной обстановки, распространенной даже на «окраинах» храмового комплекса, что любому человеку из этого мира, так или иначе, стало бы не по себе. Но мне этот минималистичный, с закосом под футуризм стиль пришёлся по вкусу, и чувствовал я себя вполне комфортно. Однако, сие чувство немного омрачалось полученной просьбой.

«Сохранить в тайне настоящее происхождение мага, назвав его диверсантом демонов».

— Едва ли то, что мы можем предложить, можно назвать аргументами, император. В первую очередь — деньги. — Мужчина сцепил руки в замок и подпёр ими подбородок, оперевшись на стол. Взгляд его безэмоциональных серых глаз не отрывался от моего ровно до тех пор, пока в руках святого не появился лист бумаги — и автоматическое перо. Выведя на белоснежной поверхности несколько символов, он развернул лист ко мне. — Вам ведь они наверняка потребуются, верно? Может, не сейчас, но потом…

Сумма в двадцать миллионов выглядела весьма внушительно, и об отказе я, честно говоря, практически не думал. Во-первых, не то сейчас время, чтобы портить отношения с церковью, подрывая её авторитет тем фактом, что мне, демону, пришлось останавливать героя-маньяка, ими вызванного. Уж чему-чему, а словам героя, которому даже уникальный орден вручили, всенепременно поверят, и даже при всём желании церковники слухи не остановят. Так что — да, от меня действительно зависело очень многое. Люди со слов многих наблюдателей и стражей, которых я встретил первыми, знали, что именно Император-маг Золан первым среагировал на угрозу, сведя количество жертв до минимума. Ну а во-вторых, демоны не были для меня особенными, чтобы ради их имиджа разрушать мои отношения с церковью и терять сумму, заметно перекрывающую весь мой заработок за последние пять лет. Вообще, если уж о том речь зашла, скажу вам по секрету: и люди, и демоны — те ещё «подарки». Диверсантов засылают и те, и другие — разнятся лишь методы, но не имеющие к войне особого отношения разумные страдают в обоих случаях. Ну а отдавать демонам предпочтение только из-за собственной к ним принадлежности… Я бы и не согласился, зайди речь о том, чтобы свалить вину на иллити, но абстрактное «демоны» ещё можно пережить. Я собирался честно соблюдать нейтралитет — этим и займусь.

Шкурный интерес — мой и ничей иной.

В общем, взвесив все «за» и «против», я пришёл к выводу, что сопротивление моей совести недостаточно значительно для того, чтобы отказываться от предложения Кэла и святых. Герой, к слову, тоже просил меня умолчать об истинном происхождении некроманта… не зная при этом, кого именно церковь призвала в этот мир. Тобишь, о том, что этого маньяка, незнакомого с долгосрочным планированием, призвала церковь — он знал. Но не о том, что некромант был суть падшим ангелом, которого его собственный отец-создатель отправил на вселенскую свалку. Что, кстати, подтверждает полученные ранее сведения, гласящие, что этот мир служит богам мусорной корзиной. Теперь меня как-то не тянет за всё хорошее говорить Всевышнему спасибо, так как тот, с большой вероятностью, от меня и правда избавился. Я не ношу розовых очков, чтобы в упор не замечать очевидного. Один раз — совпадение, а вот второй — уже статистика.

— Если вы поспособствуете мне в добыче кое-какой информации, то я соглашусь на эти условия.

— Конкретнее…?

Единственным, что я мог бы легко получить свыше обещанной суммы эфир, была информация касательно политического расклада в городе. Со временем она и сама осела бы у меня в руках, но сколько мусора пришлось бы отсеять, и сколько денег слить на подбор информаторов, которые не факт, что докопаются до правды? И время, и эфиры удастся сохранить, если мне самую малость поможет церковь.

— Вы должны понимать, насколько потерянным себя должен ощущать кто-то вроде меня. Титул, сила и отсутствие ценных знакомств не способствуют упрощению жизни. — Я улыбнулся и развел руками, демонстрируя своё бессилие в этом вопросе. — Принадлежность аристократов к группам, их отношение друг к другу, характеры, раздел сфер влияния, значимость для кого-то, кто сидит выше… Я хоть и не планирую искать лишних проблем, но не могу поручиться за то, что их ко мне никто не принесёт.

— Эта информация слишком ценна, и для полноценного выполнения вашей просьбы потребуется привлечь очень и очень многих…

Кажется, у тех, кто привык «пилить пироги», и выражения лиц, и нотки чего-то крысиного в голосе одинаковы во всех мирах. Не увидеть, на что намекал святой под неодобрительным взглядом своей спутницы было практически невозможно.

— Как насчёт того, что официально я получу от вас всё те же двадцать миллионов плюс информацию, а на деле, скажем, шестая часть этой суммы где-то потеряется?

Глаза Кэла распахнулись во всю ширь, отчего азиата он стал напоминать только цветом кожи и волос. И это, казалось, был предел, но после слов Эвайна я понял — для человека нет ничего невозможного.

— Потеряется пятая часть — и помимо документов со всем затребованным вы получите право в течении года в любой момент обращаться к нашему человеку из Крыс.

Не стоило сомневаться в том, что и на теневой стороне города у церкви есть свои люди. Всё-таки неспроста говорят, что Крысы — это второе правительство, и всё, что нельзя добыть обычными методами, можно найти у них. Помните, я упоминал, что по сравнению с демонами люди достаточно мягкосердечны и нерешительны? Собственно, вот он, результат: теневые короли заняли такое место, что вместе с их исчезновением властители людских судеб, можно сказать, лишаться руки. Голодной, требующей плату, но послушной и исполнительной конечности, которую можно смело макать куда угодно, не боясь запачкаться.

Да чего уж там говорить — значительная часть моего состояния, накопленного за время пути туда-обратно, была реквизирована у этих скрытных ребят, до поры клюющих на одну и ту же удочку в каждом городе.

— Думаю, сегодня мы обойдёмся устным договором.

— Приятно иметь дело с понимающими… людьми. Надеюсь, в будущем, если нам доведётся встретиться, наши отношения будут не менее плодотворны.

— Эта надежда взаимна, господин святой. — Мы поднялись со своих мест и пожали друг другу руки. Сразу после этого нашему примеру последовал и Кэл, и святая Шаэль. — С этого момента я сражался с сошедшим с ума демоном-магом в ранге императора.

— Сошедшим с ума…?

— В противном случае те из знати, кто поумней, поймут, что мои слова отдают ложью. — Видя крупицы непонимания в глазах всех, кроме Кэла, я добавил: — Эта победа далась мне слишком легко. Иной вариант — «понизить» его в ранге, но тогда у людей могут возникнуть вопросы касательно того, способна ли церковь их защитить, раз уж какой-то залётный король-маг смог унести жизни полутысячи горожан.

— Пусть будет так. — Святая впервые с момента нашей встречи и соответствующих расшаркиваний подала голос. — Я отдаю должное вашей проницательности, Золан. Может ли быть, что вас заинтересует одно задание, не описанное пятнадцатилетним соглашением?

Я покачал головой:

— Увы, но на ближайшие годы у меня запланировано слишком много дел, и я просто не могу позволить себе отвлекаться на что-то ещё.

— Жаль. — Девушка совершенно искренне вздохнула. — Но если в будущем вам потребуется помощь, то вы всегда сможете найти меня здесь, в Рилане. Я займу место павшего в бою Валока Тофу и останусь в городе.

— Едва ли церковь могла выбрать кандидатуру лучше. — Грубая лесть зачастую бывает самой эффективной. — Я могу поздравить вас с этим назначением?

— Можете. Через две недели будет проведён отдельный праздник прощания со святым Тофу. Я приглашаю вас его посетить.

— Почту за честь.

Вежливость ради вежливости сегодня не являлась таковой, ибо ещё не умеющая читать подноготную людских поступков, — или на отлично строящая из себя воплощение чистоты, — Шаэль легко меняла своё отношение к людям на основании вот таких, бессмысленных поступков. И раз уж она остаётся здесь, я должен хотя бы так обеспечить с ней наилучшие отношения. Тем более, это мне ничего не стоит.

После обмена любезностями, завершающими важный разговор, святые покинули минималистичный кабинет, оставив меня наедине с не торопящимся уходить Кэлом.

— Прогуляемся?

— Уж ты-то мог бы и не спрашивать. — Пожал я плечами. — С тобой я готов поговорить всегда.

Спустя четверть часа мы покинули храмовой комплекс и, удалившись от него на несколько километров, забравшись на вершину одной из венчающих городские стены башен. Покатая крыша не являлась проблемой ни для меня, ни для Кэла, так что для полного комфорта нам не хватало разве что пары кружек чая.

— Знаешь, Золан… Сегодня ты окончательно убедил меня в том, что для своего титула я слишком слаб. Не только для титула — как император, я и в подмётки не гожусь всем остальным, достигшим этого ранга. Церковь вкладывала в мой рост много ресурсов, но в этом практически не было смысла. Я становился сильнее лишь за счёт повышения своих физических способностей, но никак не умений. Никаких отличий от самого обычного талантливого мечника. Никаких, Зол. Хотя ты, наверное, последний из людей, способный меня понять.

Кэл выдохнул и, запустив руку под плащ, достал нечто каменное, но по форме напоминающее книгу. Я смог без особого труда увидеть на поверхности этого предмета символ церкви, отчего нахмурился:

— Что это?

— Созданная специально для меня книга, вобравшая в себя все знания церкви касательно вознесения до божественного ранга. Несмотря на то, что путь воина в корне отличается от пути мага, я посчитал этот предмет достаточной компенсацией за исполнение моей просьбы. — Герой протянул мне высеченное в камне сокровище, но я жестом отказался его принять. — Тебе неинтересна такая возможность?

— Дело не в том, интересно мне это или нет, а в том, какую цену, помимо твоей, пока неозвученной, просьбы, мне придётся заплатить. Если церковь узнает о том, что эта вещь попала в мои руки… — Я качнул головой. — О поддержании хороших отношений не будет идти и речи. Такие знания ценнее любых денег, и то, что практически бесполезно для меня, с большим удовольствием выкупят другие. Ты не думал об этом?

— Я не настолько глуп. Эта книга — копия, которую я создал собственноручно после того, как наизусть выучил оригинал. И, если говорить честно, её ценность далека от той, которую ты мог себе вообразить. — Уперев каменный талмуд в черепицу, Кэл закрыл лицо ладонями: — В меня верили, пока я демонстрировал что-то необычное. Помимо праны у меня была иная, особая сила, но после того боя… после гибели дорогих мне женщин, я лишился её. От неё не осталось ни следа, что подтвердил святой Эвайн. Он прибыл сюда только для этого, понимаешь?

— Хочешь сказать, что теперь они не видят в тебе потенциала?

— Мне прямо об этом сказали, позволив ознакомиться с их последним даром. — Экс-герой кивнул, указав на серую каменную плитку. — Меня лишили прежней поддержки, и теперь я чувствую себя полным ничтожеством.

Растянувшаяся на полминуты пауза позволила мне как следует обдумать, что и как лучше говорить. В отличии от меня, Кэл был именно таким, каким выглядел: обывателем, которого назначили героем, сунули копье в руки, ткнули в сторону демонов и приказали идти воевать. Ему едва перевалило за тридцать, и сильным, характерным человеком его назвать было нельзя. Он легко поддавался эмоциям, бросался в самое пекло и тяжело переживал серьезные поражения, самым серьезным, — из тех, которым я был свидетелем, — стала гибель его гарема. Уверен — какие-то свои сверхсилы он потерял именно после этого случая, так как с того самого момента сражаться он стал как-то не так. Это было заметно даже мне, тому, кто не так уж и много времени провёл рядом с ним — чего уж говорить о соглядатаях церкви?

К чему я клоню? Объясняю: из всего услышанного и увиденного выходило, что приоритеты церкви по развитию героев, — а Кэл, напомню, был не один, — сместились на кого-то ещё. Сейчас на мне это никак отразится не могло, но что насчёт будущего? Если лидеры человечества создадут машину для убийств, натравив её на демонов, мне будет всяко лучше, если эта машина будет мне хотя бы чуть-чуть признательна. С Кэлом у меня установлены товарищеские, можно сказать — дружеские отношения, а вот прочих героев я и в глаза не видел, что, после недавнего знакомства с основательно потёкшим крышей падшим ангелом, меня совершенно не радовало.

Ну и жалко мне его было, да. Не без этого. Просто, по-человечески, жалко. Может, Кэл ради силы и не впахивал, аки конь, но лично мне он импонировал больше, чем кто-то из местных. Чего только стоила его попытка вступиться за меня, тогда — демона, чья раса была повинна в разрушении целого города? Многие бы набрались храбрости, чтобы вот так выступить против своих? А тот факт, что Кэл даже толком не попрощался со своей командой, но уже вступил в бой? Его никто не уговаривал, не умолял и не успокаивал, однако же он отбросил чувства, взял в руки новое копье — и вместе со мной составил основной ударный кулак.

А после этого его выбросили, словно надоевшую игрушку. Ничего не напоминает?

— Если ты ничтожество, то как тогда назвать остальных людей? Как назвать наследника вашего короля, который к двадцати годам не стал даже экспертом? А ведь возможностей у него, может, было не столько же, сколько у тебя, но всё равно — много. — Я хлопнул копейщика по спине. — Тебе достаточно просто посмотреть на окружающих людей со стороны, чтобы это понять. Уничтожь свою книжку и говори уже, о чём хотел меня попросить.

— Научи меня сражаться.

Со стороны такая просьба, исходящая от пользователя праны и направленная магу, могла показаться абсурдной, но за счёт обучения у Ланы, постоянных боёв, поглощения воспоминаний Палача и изучении навыка мечного боя я был совсем неплохим напарником для наработки навыков. Уверен — технику Кэлу уже поставили, но, трясясь над драгоценным героем, не обеспечили ему встреч с достойными противниками.

— Ты хочешь спарринговать? Это твоя просьба?

— Да, Золан. Ты единственный, с кем мне не надо сдерживать силу… и к кому я могу обратиться.

— Я не против время от времени проводить с тобой тренировочные бои, но скажу сразу: у меня есть и другие дела, так что большую часть времени ты будешь предоставлен самому себе.

— Я понимаю.

— Тогда — договорились? — Кэл протянул руку, и я крепко её пожал, после чего добавил: — И уничтожь эту копию. Она принесёт больше проблем, чем пользы.

Герой кивнул и небрежно коснулся каменного бруска, выпустив прану. Та в мгновение ока впиталась в предмет, и спустя секунду он рассыпался пылью.

— Спасибо, Золан. Я этого не забуду.

— Мы боевые товарищи, а им свойственно помогать друг другу. Я буду только рад, если тебе удастся стать сильнее.

Рад. Очень рад. Не только из-за того, что мне не хотелось видеть Кэла в таком состоянии, сколько потому, что в будущем мне могут понадобиться знакомства среди членов церкви. А Кэл, став достойным звания Героя, имеет все шансы обрести среди людей большое влияние.

Кто знает, что случится через пятнадцать лет, отмеренных мне Ланом…?

Конец

Content

Евгений Нетт
Эй, Всевышний! А не пора ли мне НА УЧЁБУ?!

Глава 1. Всё оказалось куда как проще

Глава 2. Дом. Часть I

Глава 3. Дом. Часть II

Глава 4. Авантюра для авантюриста

Глава 5. Затишье перед бурей?

Глава 6. Вальс двух цветов. Часть I

Глава 7. Вальс двух цветов. Часть II

Глава 8. Такая переменчивая истина

Глава 9. На дне. Часть I

Глава 10. На дне. Часть II

Глава 11. На дне. Часть III

Глава 12. Оборона. Часть I

Глава 13. Оборона. Часть II

Глава 14. Новый дом?

Глава 15. Совет академии

Глава 16. Барон Риланский. Часть I

Глава 17. Барон Риланский. Часть II

Глава 18. Барон Риланский. Часть III

Глава 19. Посвящённый. Часть I

Глава 20. Посвященный. Часть II