Каррадайс Фил

Залив Свиней. Кубинская катастрофа ЦРУ, апрель 1961

Предисловие переводчика

Когда случились описанные события, мне было почти семь лет, и я должен был пойти в сентябре в школу. Соответственно я был неграмотен и услышал про события на Плайя-Хирон, как они назывались у нас, по радио. Был ранний вечер, уже темнело, но свет еще не зажигали, а по радио передавали репортаж оттуда. Видимо, они уже высадились, но еще не были разбиты, помню ощущение тревоги и растущей опасности. Как кубинцы победили, не помню, но со дня полета Гагарина, который был за несколько дней до этого, и с Плайя-Хирон я начал входить во взрослую жизнь. Те, кто младше меня, а таких большинство, могут узнать об этих событиях, только если будут искать о них информацию специально. А поскольку, как еще Пушкин заметил, мы ленивы и нелюбопытны, то получается так:

В танковом музее в Кубинке хранится американский танк М41 "Уокер бульдог". Он участвовал во вторжении на Плайя-Хирон и был передан СССР. Корреспондент одинцовской газеты "Новые рубежи" побывал в музее и описал историю появления этого танка в музее примерно так: "Американцы, соскучившись сидеть на своей базе Гуантанамо сели в этот танк и отправились покататься вокруг базы. По дороге танк сломался, и весь экипаж отправился за подмогой. Тут кубинцы выскочили из кустов, подцепили танк тросом и утащили, а затем передали в СССР. Американцы были возмущены наглой кражей и, догадавшись, что танк увезут в СССР, начали обыскивать все суда, чтобы найти краденое. Но наши не лыком шиты, погрузили танк в трюм, а сверху засыпали сахаром, так что американцы его не нашли". По словам корреспондента, броня у него до сих пор сладкая!

Наверное, корреспондента в музее просто разыграли, рассказав ему эту басню, но ведь надо и свою голову включать. На носу машины заплатка, откуда она? В машине есть радиостанция, отчего экипаж не вызвал помощь по радио? Почему находясь на чужой, враждебной территории ушел весь экипаж? И уже совсем простой вопрос, а что сахар перевозят навалом? Но это пищевой продукт его должны перевозить в мешках, чтобы он не грязнился, но и это корреспонденту неизвестно. Я не поленился и написал им письмо, но ответа не получил. Вы можете подумать, ну что там мелкая провинциальная газетка, что с нее взять? И сильно ошибетесь. Сейчас везде так. На днях по телевидению сильно осуждали "Камеди вумен" за глупую шутку про генерала Карбышева. Шутку осудили, но что рассказали про Карбышева! В начале войны он находился в Брестской крепости, за ним прислали самолет, но он отказался лететь и попал в плен. Он героически вел себя в плену и в концлагере Маутхаузен его на сорокаградусном морозе поливали холодной водой из брандспойтов, пока он не умер. Ну и какие самолеты могли прилететь в Брестскую крепость? Маутхаузен находится в Австрии, откуда в Австрии сорокаградусные морозы?

ВВЕДЕНИЕ

"История никогда не отдыхает когда надо сказать правду".

Pepe San Roman

Будучи подростком в 60-х, я, как и большинство, был недоверчив — даже враждебен — в своих взглядах на такие вещи, как использование ядерного оружия. Я несколько раз ходил на запрещенные Бомбовые марши, а вечерами мог сидеть и часами спорить со своим отцом. Он был счастлив скрестить мечи, но о чем бы мы ни спорили было совершенно ясно, его взгляды диаметрально противоположны моим.

"Атомная бомба, о которой ты говоришь", я помню, как он это говорил, когда появились первые новости о заливе Свиней, "не так опасна, как ты думаешь, это все, что сохраняет мир в этом мире".

По мнению папы никто не будет настолько глуп, чтобы нажать кнопку и отправить всех нас в небытие. Бомба была сдерживающим фактором, чистым и простым. Это была весьма распространенная точка зрения в те дни и, хотя я не говорю, что я когда-либо соглашался с ней, тогда или сейчас, это был аргумент, который нельзя было смахнуть как летний песок на заднем крыльце.

Конечно, его аргументы не учитывали того психопата, который, когда все потеряно, был бы счастлив превратить себя и остальной мир в пепел. Это была возможность, которую папа никогда не признавал.

Мой отец, родившийся в годы депрессии, когда Гитлер и Сталин уже перепоясали своих чресла, не имел времени на умиротворение. Если так кто-то, кто готов был нарушить правила, тогда папа, в отличие от начальника штаба ДФК, я думаю, имел только один ответ.

"Уберите их отсюда!" объявлял он и отворачивался, считая дискуссию оконченной.

С такими взглядами было неизбежно, что его мнение о, казалось бы регулярных столкновениях между США и Кубой, будут на стороне сил консерватизма. Где я видел Фиделя и Че, как предвестников нового мира, он считал их опасными нарушителями традиционного порядка.

Шестидесятые, может быть более чем другое десятилетие времен Холодной войны были по значению строки поэта Jeff Nuttall временем культуры бомбы.

"Мы почти подошли к ядерной войне, сынок", воскликнул мой отец после того, как дела в заливе Свиней закончились и было похоже, что Америка проиграла.

Он сказал то же самое на следующий год, когда кубинский ракетный кризис завершился — за исключением того, что на этот раз он видел его как победу США. В одном отношении я согласен с ним: 1961 и 1962 были годами, когда ядерная война легко могла разразиться.

Частично я согласен с ним, да, но как всегда дьявол в деталях. Отец был уверен, что война не началась из-за присутствия атомных арсеналов в США и СССР. Мое мнение было противоположным: мир оказался на грани разрушения из-за этого ядерного оружия, в котором он был так уверен. Все, я чувствовал, было бы значительно безопаснее без него.

"Полномасштабная обычная война, мальчик", отец восклицал снова и снова. Вот что случилось бы, если бы не было бомбы".

Он смотрел на меня стальным взглядом, сопел насмешливо и указывал своей трубкой куда-то по направлению моего солнечного сплетения. "Только подумай, что могло бы случиться, если бы Кеннеди послал морскую пехоту на Кубу после разгрома в заливе Свиней. Кровь и кишки кругом".

Он делал паузу на мгновение, затем тряс своей головой и продолжал. "Русские бы вошли, затем китайцы. Нас бы тоже затащили. Если бы мы запретили бомбу, как вы хотите, тогда бы не было никакого окончательного сдерживания, и любой мог бы вести войну, где и когда ему захочется. Ты хочешь видеть миллионы мертвых — потому, что это будет то, что ты будешь иметь? Согласен?

Я не соглашался тогда и не согласен теперь. Это остается трудным вопросом для ответа и жюри, как они говорят, все еще занимаются этим конкретным вопросом. Однако убедить отца не удалось; у него не было сомнений.

И сейчас, пятьдесят или около того после этих двух эпохальных событий Холодной войны я все еще не имею ясного ответа на дилемму. Могла ли катастрофа в заливе Свиней — и, поскольку мы не можем отделить также и кубинский ракетный кризис — перерасти в международный конфликт с ядерным холокостом в конце?

Возможно, предостережение Хрущева побудило США в 1961 отступить, и в следующем году он пошел дальше. Мы были близки к краю, и потребовалась мудрость и храбрость, чтобы вывести нас из трудностей, какими бы средствами не пришлось пользоваться. Это делает залив Свиней такой интересной темой.

Поддерживаемое ЦРУ вторжение могло быть успешным, если бы Кеннеди не был так занят правдоподобным отрицанием. Новые рубежи, Камелот, какие бы клише они не набрасывали на его с готовностью подставленные плечи, это было то, что я никогда не мог простить ему. Таким образом авантюра в заливе Свиней могла удастся, не так ли? Должна ли, это уже другой вопрос.

В конце концов, люди сами должны принять решение. Взвесьте доказательства, изучите события и персонажей и придайте теме то значение, которое она заслуживает.

1. ПЕРСПЕКТИВА

"Как я могу жить без своего имени? Я отдал тебе свою душу; оставь мне мое имя"

Артур Миллер, "Суровое испытание"

Есть моменты в истории, которые благодаря тому, как мы их описываем, регистрируем или называем, мгновенно запоминаются. К сожалению, названия, которые мы используем для обозначения событий, слишком часто более интересны, чем сами события.

Одним из них является дефенестрация в Праге. С годами дефенестрация стала некоей традицией в Праге, граждане выражали свое недовольство или несогласие, выбрасывая своих политических правителей из окон местного замка. Если жертвам везло, они приземлялись на навозную кучу или что-нибудь мягкое, если же нет, как Яну Масарику в 1948, ‘C'est la guerre.’

Война за ухо Дженкинса звучит замечательно, но в реальности была большим, чем серией стычек между торговыми судами Британии и Испании. Война началась в 1739, когда капитану Роберту Дженкинсу отрубили ухо в потасовке на борту корабля — и нет, отрубленное ухо не было представлено парламенту, как народные сантименты заставляют нас поверить.

Несмотря на свое интересное название, сейм в Вормсе (Diet of Worms — диета из дождевых червей) был не более, чем собранием Священной римской империи, проходившем в немецком городе Вормс в 1521 г. По общему признанию, Мартин Лютер был там для защиты своей позиции, но прибивая свои Девяносто пять тезисов к двери замковой церкви виттенбержец, вероятно был гораздо более интересен. Как он это сделал, прибил ли один гвоздь в углу или девяносто пять отдельных булавок?

Этот список бесконечен. Тем не менее это одно из немногих событий, которое звучит увлекательно когда вы слышите о нем и которому удается сохранить свой потенциал — это печальное и трагическое фиаско вторжения в залив Свиней.

Предшествовавший кубинскому ракетному кризису, он имел место в 1961 г. и представлял собой неумелую, занимательную и иногда фарсовую попытку ЦРУ тайно спланировать и осуществить вторжение на Кубу. Предполагалось, что вторжение станет искрой восстания, которое приведет к падению кубинского лидера Фиделя Кастро.

Все еще известные и отмечаемые на Кубе, участники и события выпали из памяти широкой общественности в Америке и Англии. Неудивительно, что общественное мнение сосредоточилось на предполагаемой победе Кеннеди в кубинском ракетном кризисе следующего года. Залив Свиней был поражением, зрелищным поражением, провалом гигантских размеров. Лучше всего отправить его в мир глюков и провалов, которые видны на поверхности только в полночь.

Плайя Ларга, Красный пляж, как его называли, самый северный участок высадки.

Залив Свиней был худшей американской военной катастрофой со времен войны 1812 г. когда британские силы сожгли Белый дом. И, конечно же, могло прийти нечто в образе неудачной войны в неудачное время: конфликт во Вьетнаме. Тем не менее, последствия беспорядочной попытки 1961 г. вторгнуться на Кубу, были такими же далеко идущими.

Если события в заливе Свиней имеют больше общего с эпизодами летающего цирка Монти Питона, чем со вторжением 1945 г. на Иводзиму и высадкой в Инчхоне во время войны в Корее — оба они предположительно должны были их напоминать — это только дополняет интригу.

Что еще более важно, это увеличивает глупость американского Центрального разведывательного управления и Объединенного комитета начальников штабов, которые должны были контролировать план, одобрять его разработку и осуществление.

Весь этот эпизод был частью американской послевоенной паранойи о коммунизме. В то время как самовосхваление и самовозвеличивание было частью веры американского народа в себя, как "всемирного полицейского", призрак ползущего коммунизм не ложился и не умирал.

Прежде всего, фиаско было связано с желанием американских лидеров поддерживать то, что они называли "правдоподобным отрицанием". Хотя оно было профинансировано казначейством США, солдаты оснащены и подготовлены ЦРУ и американскими военными, планировалось представить вторжение как организованное и ведомое кубинскими изгнанниками, которые покинули остров после революции Кастро. Эти изгнанники, как мошеннически утверждали США, теперь пытались вернуть обратно себе контроль над своей родиной.

На самом деле никому не приходилось погружаться в мрачные глубины операции, чтобы понять, что темная рука ЦРУ погружена в план по подмышку. Добавим еще одну метафору к каталогу несчастий, когда пыль осела, ЦРУ и, по умолчанию, администрация Кеннеди также, получили очень окровавленный нос.

Залив Свиней показал худшие качества Джона Ф. Кеннеди: недостаток рассудительности, наивность и неэффективность. И хотя события иногда доходили до веселого юмора Уайтхолского фарса, это тоже трагическая сторона вторжения. Высадка 17 апреля 1961, военная подготовка в предшествующие недели и драматические дни, которые последовали, имели трагикомическую привлекательность, которую так любил Шекспир.

Президент Джон Ф. Кеннеди, молодой, динамичный — наивный и неопытный.

Более ста бойцов изгнаннической армии вторжения были убиты еще до того, как они попали на пляжи высадки или пересекли дикие болота Сапата. Еще многие, особенно обученные партизанской войне бойцы, посланные перед вторжением в качестве лазутчиков и местные, которые считались потенциальными коллаборационистами, были окружены и либо расстреляны, либо заключены в тюрьмы силами Кастро.

Милиция Кастро, 200000 солдат, чьим настоящим занятием была работа в качестве учителей, рубщиков тростника или выжигателей угля, вынесли на себе бремя боев вокруг убийственных территорий Плайя-Хирон и Плайя Ларга в ранние часы первого дня. Пытаясь поддержать регулярную кубинскую армию, они понесли тяжелые потери, может быть тысячи. Цифры так и не были точно известны.

Однако, обширный список жертв на революцию Кастро действовал не как сдерживающий фактор, а как великолепный инструмент для призыва. Он не мог придумать ничего лучше. Как с иронией написал Че Гевара в записке президенту Кеннеди: "Спасибо за Плайя-Хирон. До вторжения революция была слабой. Теперь она сильнее, чем когда-либо".

Если залив Свиней был "совершеннолетием" для Фиделя, для Че и нового режима, это был также сигнал пробуждения для США. Катастрофа стала уроком, даже если Кеннеди и его советники и не сознательно выбрали его: "Это был ужасно дорогой урок, но он был хорошо выучен. Через несколько месяцев отец президента скажет ему, что некоторым образом Залив свиней был не несчастьем, а выгодой".

Трудно понять полностью логику Джо Кеннеди и сомнительно, чтобы ДФК сам понял, что его отец пытался сказать. ДФК никогда не мог выйти за пределы стоимости человеческой жизни. Джо, если и не первоклассный прагматик, не беспокоился о людях. Идеи и причины были сферой его интересов.

Че Гевара, революционная икона.

Джон Ф. Кеннеди унаследовал операцию от своего предшественника Дуайта Эйзенхауэра. Старый победитель высадки в Нормандии был более чем счастлив оставить финальное решение начать или отложить вторжение своему преемнику. По словам Джека Б. Фейфера: "После первоначального интереса к развитию программы, персональное участие президента Эйзенхауэра резко упало к концу лета 1960 г."

Может быть, понимая, что Куба это что-то вроде отравленной чаши, Айк в действительности больше интересовался вещами вроде гольфа в последние дни своего президентства. Это может быть городской миф, но в течение многих лет бытует мнение, что пол в Овальном кабинете позади стола президента был изрыт и изрезан шипами на туфлях для гольфа Эйзенхауэра, куда он врывался для встреч после того, как отрабатывал свои удары на лужайке Белого дома.

И в то время, как и позднее, Кеннеди может пожалеть, что никто из его советников не попытался остановить его от глупых решений, он учился на своих ошибках. Может быть, именно это отец и пытался сказать ему.

Джо Кеннеди старший, главенствующая и доминирующая сила за спиной семьи Кеннеди.

В течение некоторого времени после провала ДФК был подавлен и несчастлив. Его жена Джеки и брат Бобби никогда не видели его таким. Он всегда был восприимчив к приступам слабого здоровья, поэтому существовали серьезные опасения по поводу того, что стрессы и напряжение президентства сделают ему. Время, однако, было хорошим лекарем. Несколько недель спустя, в разговоре с другом и журналистом Беном Бредли, юмор и боевой дух ДФК снова появился на поверхности. Как и многие его, якобы экспромты, слова Кеннеди к Бредли были тщательно продуманы, пронизаны иронией и были значимы, как цитировал Даллек: "Первый совет, который я собираюсь дать моему преемнику, это следить за генералами и избегать ощущения, что потому, что они военные, их мнение по военным вопросам не стоит и выеденного яйца!"

Эта позиция не менялась на протяжении оставшихся двух лет его президентства и была значительным фактором в том, как он справился с грядущим Карибским кризисом.

Трагическое, фарсовое, дурацкое, героическое — фиаско в Заливе Свиней было всеми этими вещами. Даже имя, Залив Свиней — залив Кочинос, как кубинцы его называют — имело элемент фарса в себе, элемент фарса, опровергающий трагедию всего дела.

Теперь, оглядываясь назад, кажется почти невероятным, что такой план мог быть разработан и выполнен. И, конечно, это были обычные солдаты и патриоты, которые пострадали больше всего.

Есть еще живые участники — с обеих сторон — мужчины и женщины, которые могут рассматривать события апреля 1961 с разных сторон, но все они знают, что они принимали участие в динамичном и меняющем мир куске истории.

Возможно, самая большая печаль во всем этом деле приходит из непоколебимой уверенности кубинских изгнанников, что США пошлют войска помочь им, как только будет захвачен плацдарм. Многие из членов бригады отмечали, что оперативники ЦРУ обещали им помощь. Возможно, так и было, но это никогда не было мнением ответственных лиц.

Кубинская сахарная плантация в девятнадцатом столетии. (Библиотека Конгресса)

Темп жизни на Кубе мало изменился за прошедшие века. Здесь рыбак испытывает удачу с удочкой. (фото Trudy Carradice)

Кеннеди, как и Эйзенхауэр до него, был тверд в том, что солдаты США никогда не будут использованы. В конце марта 1961, как цитирует Шлезингер, он говорил на пресс конференции: "Ни при каких обстоятельствах американские вооруженные силы не предпримут интервенцию на Кубе… Основной вопрос Кубы не между Соединенными штатами и Кубой. Он между самими кубинцами".

Это были слова достойные похвалы, тщательно подобранные ДФК, которые, несомненно, суммировали позиции администраций и Кеннеди и Эйзенхауэра. Возможно кубинские изгнанники, которые вскоре предстояло рисковать своими жизнями на пляжах вокруг Залива Свиней, предпочли не верить им. Возможно это было результатом работы замкнутых умов ведомых патриотов, но кубинские изгнанники пришли к этому заключению не в одиночку. Вероятно американские обещания были сделаны, хотя возможно только заслуживающими порицания сотрудниками ЦРУ.

Настоящей трагедией Залива Свиней было то, что независимо от того, что случилось на пляжах вторжения, эта операция была обречена на провал. Grayston Lynch, один из двух американцев, попавших на берег с солдатами бригады 2506, подытожил это так: "Штурмовая бригада 2506 сражалась, чтобы предотвратить катастрофу, но, как открылось позднее, никакие усилия не могли этого предотвратить, это вторжение было обречено задолго до того, как бойцы бригады увидели неясные очертания залива Кочинос".

Три дня в апреле, время жить и время умирать; три дня, когда кубинские изгнанники из бригады 2506 чувствовали себя преданными и покинутыми глобальной мировой державой, которая имела силы и возможности, но не хотела помочь им в трудный час; три дня в апреле никогда не должны быть забыты.

2. ПРЕДПОСЫЛКИ К КАТАСТРОФЕ

"Революция без расстрелов бессмысленна".

Владимир Ильич Ленин

(Интересно откуда он взял эту цитату? Уж, не у Сванидзе ли? — Прим. перев.)

Фидель Кастро захватил контроль над Кубой в начале 1959, когда он и его повстанческая армия вытеснила поддерживаемого американцами диктатора Фульхенсио Батисту. Революция Кастро имела огромную народную поддержку, но в бурном мире кубинской политики это значило очень мало.

В январе 1959 было очень много причин полагать, что он и его Движение 26 июля вскоре пойдут по пути многих других революционных групп. Слишком часто горе спасители приходили к власти с клятвами принести изменения народу Кубы и быстро отказывались от своих обещаний перед лицом легкого богатства и внезапной славы.

В течение многих лет остров был очагом революции, политических убийств и коррупции. Общественности не приходилось далеко ходить за примерами. Накануне победы Кастро Батиста бежал в Доминиканскую республику, счастливый и своевременный побег от рук революционных партизан и кубинского народа, который с удовольствием повесил бы его на ближайшем фонарном столбе.

У Батисты была одна вещь, чтобы утешить его в изгнании: спрятанные в чемоданах около 300 миллионов долларов, огромное состояние, которое он скопил за время пребывания у власти. Так почему же следующий режим будет другим? Ответ был простым: предыдущие революции не имели во главе магнетического, загадочного и энергичного Фиделя Кастро.

Фульхенсио Батиста, ненавидимый и продажный, поддерживаемый американцами президент Кубы — избавиться от него было первой целью Фиделя Кастро.

Кастро был вовлечен в революционную политику еще во времена учебы на юридическом факультете гаванского университета. По природе сторонник левых идей, он не был на данной стадии коммунистом, хотя многие считали, что был. Однако, он был вполне счастлив, что его считают человеком из народа, и он был готов прибегнуть к насилию, если считал, что оно поможет в достижении его целей.

Это был трудный путь к власти. В июле 1953 из-за провала штурма казармы Монкада в Сантьяго де Куба, Фидель и его брат Рауль оказались в заключении на пятнадцать лет в тюрьме на острове Пинос. Странно, но братья Кастро были амнистированы всего после двух лет заключения.

Если Батиста думал, что его милосердие поможет Кастро изменить свой путь, он оказался неправ. В Гаване сразу же вспыхнуло насилие и к июлю, менее чем через два месяца после освобождения братьев Кастро, город стал очень опасным местом для проживания. Опасаясь убийства, Фидель и Рауль покинули Кубу до конца месяца и нашли убежище в Мексике, где они встретили Эрнесто "Че" Гевару и начали набирать и тренировать партизанскую армию с целью отстранения Батисты от власти.

История возвращения Фиделя Кастро на Кубу, его двухлетняя военная кампания в горах и лесах Сьера Маэстра, кульминацией которой стал отлет Батисты в первый день нового 1959 г. хорошо известна. Внезапное бегство диктатора оставило остров без правительства или руководства на три дня — о чем, впрочем, Батиста не беспокоился: он имел деньги и спас свою жизнь.

Незадолго до триумфального вступления Кастро в Гавану 5 января Manuel Urrutia Lleo был назначен президентом, а Jose Miro Cardona премьер-министром. Это должно было быть умеренное правительство на переходный период, но, тем не менее, Кардона объявил о назначении радикального Фиделя Кастро главой кубинских вооруженных сил. Все знали, где лежит власть и, неизбежно, члены кастровского Движения 26 июля, названного в честь неудачной попытки захватить казарму Монкадо — заняли главные посты в новом правительстве.

Уже превысив свой пост, как главы вооруженных сил, Кастро вскоре отказался от идеи демократических выборов. Новое руководство станет примером того, что он назвал "прямой демократией", где кубинский народ сможет выражать свою волю на массовых демонстрациях и публичных собраниях, что делает традиционное голосование устаревшим.

Концепция Кастро о прямой демократии была чрезвычайно популярна в одних кругах, воспринималась с подозрением и цинизмом в других. Если правление Батисты было диктатурой одного человека, то многие верили, что их новые лидеры (фактически Фидель Кастро) были намерены установить похожий режим. Следовательно, почти с самого начала Фидель был вынужден иметь дело со значительной оппозицией и внутри страны и за рубежом.

Рауль Кастро и Че Гевара в ранние дни.

Братья Фидель и Рауль Кастро посещают войска в поле.

Очень быстро он обнаружил, что его люди из мятежной армии стали хорошими партизанскими бойцами, но имели мало или не имели совсем идей как управлять страной. После только нескольких месяцев те, кто был некомпетентен или неспособен к переменам были смещены; брат Фиделя, Рауль и Че Гевара были теми двумя из верхнего эшелона, к которым он сохранял веру.

Фидель Кастро, революционер, партизанский боец и будущий правитель Кубы.

В начале лета 1959 Фидель пошел дальше, когда он отстранил президента и взял весь контроль на себя. Отдавая дань конституции, он назначил номинальную фигуру "марионеточного президента" в лице податливого Освальдо Дортикоса, адвоката, который придерживался коммунистических взглядов, но едва ли мог вмешаться в планы Фиделя каким-либо образом.

Избавление от обломков правления Батисты было тем, что требовал кубинский народ и если Фидель намеревался сохранить свою популярность в массах, он не мог позволить себе это игнорировать. На острове оставались дюжины людей, которые по приказу Батисты участвовали в пытках и казнях политических оппонентов и простых представителей народа.

Месть витала в воздухе и почувствовав настроение, Кастро устроил показательные процессы, за которыми последовали почти 500 казней. Огромное число людей слушало и наблюдало процессы, многие из которых проходили на спортивных стадионах или аренах. Эти массовые процессы, возможно, были эквивалентами салемских процессов ведьм двадцатого века или даже публичных репрессий перед лицом плебеев в римских амфитеатрах.

Критики, особенно в США, громкоголосо осуждали суды, объявляя, что они не были справедливыми представителями правосудия. Заголовки газет по всей стране кричали, что новое кубинское правительство, кажется, более заинтересовано в мести, чем в юстиции. Ответ Кастро был решительным, революционное правосудие основано на моральном убеждении, а не на судебных прецедентах или более тонких предписаниях закона.

Физические пытки, использовавшиеся Батистой были запрещены, но Кастро позволял психологические наказания, такие как изоляция, голодная диета и угрозы заключенным и их семьям. Цензура прессы была введена с начала 1960, после того, как владельцы кубинских газет, по натуре солидные собственники, начали возражать против левого поворота нового режима.

Фидель, казалось, был вовлечен во все аспекты деятельности правительства его огромная энергия двигала его вперед. Его практичный подход был продуктивным. Перед лицом 17000 зрителей в Sports Palace, гаванском стадионе, суд признал людей обвиняемых во взрыве, невиновными. Кастро увидел опасность и приказал пересмотреть дело. Второй раз к удовольствию зрителей, обвиняемые были признаны виновными и приговорены к пожизненному заключению.

Когда Батиста бежал в начале 1959 г. Он захватил с собой миллионы долларов в чемоданах: клише латиноамериканского диктатора.

Несмотря на популярность судов и казней, значительная оппозиция оставалась и Кастро вскоре оказался перед лицом всплеска разнообразной военной активности различных контрреволюционных групп. Обычно это были бывшие сторонники Батисты или недовольные граждане, которые сомневались в честности нового правительства. Многие из них брали на вооружение опыт Кастро по созданию баз для партизанской войны в скалистых горах Эскамбрая. Оттуда они начали, то, что стало шестилетней войной против нового режима.

Диссиденты получали значительное финансирование из различных источников. Прежде всего, это были кубинские изгнанники, мужчины и женщины, бежавшие с острова после прихода Кастро к власти. Многие из них были богатыми фермерами и бизнесменами, которые после прихода Кастро и движения от частной собственности, вдруг увидели свои земли конфискованными и прибыль сократившейся. Из безопасного Майами они были счастливы оказать финансовую поддержку “новым повстанцам”.

Правые правительства ближайших карибских островов, таких как Доминиканская республика, также оказывали помощь, обычно в форме вооружения и снаряжения. Наиболее значительную поддержку эскамбрайские диссиденты, однако, получили от Центрального разведывательного управления США.

ЦРУ было создано в 1947 г. как секретная организация, чьей первоначальной целью было противодействие активности русского КГБ. Постепенно сфера деятельности этого секретного агентства расширилась и стала включать помощь военным и политическим силам, которые считались полезными или выгодными для США.

По мере развития Холодной войны роль ЦРУ становилась более важной. Теперь уже не считалось достаточным послать канонерку туда, где возникали трудности. Это подстегивает войну и огромные затраты на оружие, вооружение и персонал. Теперь подходы должны быть более изобретательными и тонкими. Они должны быть, фактически скрытными. Вход для ЦРУ.

Президент Дуайт Эйзенхауэр признал режим Кастро в дни революции, но всегда смотрел на правителей Кубы с подозрением. Несмотря на неожиданное, но весьма популярное турне Фиделя по США весной 1960 г., страх администрации президента Эйзенхауэра перед коммунистическим режимом всего в девяноста милях от Флориды, казалось, наполнял у почти каждого американца мысли и поступки в финальные дни президентства Айка.

Кастро был последователен в своих отрицаниях. Он не был, как он говорил, коммунистом. Его аграрная реформа (в основном национализация сельскохозяйственных угодий) и марксистские образовательные лагеря, созданные им после прихода к власти, были для блага народа, а не каких-то эзотерических идей. Он не видел — или утверждал, что не видел — никаких проблем.

Тем не менее Эйзенхауэру удалось избежать встречи с ним — после всего, это не был официальный государственный визит, Кастро прибыл без предупреждения — организовав игру в гольф на своем любимом поле в Августе во время пребывания Фиделя в Вашингтоне. Вице-президенту Ричарду Никсону оставалось формально приветствовать и встречать Кастро на Капитолийском холме.

Дуайт Эйзенхауэр, герой высадки в Нормандии и президент США.

Братья по оружию — Фидель слева, Че в центре, парад в Гаване после захвата власти.

После трехчасовой встречи с угрозами и контругрозами Фидель обвинил Никсон в том, что тот запугивал его, читал ему лекции и угрожал ему как школьнику. После ухода Фиделя вице-президент послал сообщение Эйзенхауэру, где утверждал, что или Кастро чрезвычайно наивен или демонстрирует невероятный уровень коммунистической дисциплины. В любом случае он является проблемой и на какой-то стадии с ним придется иметь дело.

Есть соблазн сделать вывод, что решение свергнуть Кастро пришло к Эйзенхауэру как молния. Но это не было внезапной прихотью, это был постепенный процесс, питаемый и действиями и мыслями Фиделя и американским видением себя, как защитника западной цивилизации.

Все могло сложиться по-другому. Кастро вернулся из своего путешествия в Америку со смешенными чувствами к своему капиталистическому соседу. Он был, по крайней мере, готов работать с ними и в этом октябре пошел так далеко, что пригласил на встречу 2000 американских турагентов с целью продвижения Кубы в качестве туристического рая.

Эйзенхауэр встречает Ричарда Никсона, своего вице-президента и его семью.

Американская паранойя скоро положила этому конец. Кастро вел переговоры с Великобританией о покупке реактивных военных самолетов, пока Эйзенхауэр не убедил британцев остановить сделку. Кастро был в ярости. Он начал колебаться, его непостоянный и неустойчивый темперамент повел его сначала в одну сторону, потом в другую. Наконец он решил, что лучшим направлением действий было бы использование США как мальчика для битья, чтобы отвлечь внимание от любых недочетов его собственной политики.

Это была разумная уловка, и Америка попала в кастровскую паутину путаницы. Страх перед тем, чем Фидель и его страна могут стать, а не тем, чем они являются сейчас, был силен и вскоре развился в почти патологическую ненависть к кубинскому лидеру.

В октябре, когда американские турагенты еще наслаждались гостеприимством Кастро, дело дошло до конца. Неожиданный и неофициальный сброс листовок на Гавану кубинским изгнанником, прилетевшим из Флориды на старом, времен Второй мировой бомбардировщике, вызвал замешательство в городе. Самолет был обстрелян кубинской зенитной артиллерией, когда он пролетал низко и угрожающе над Гаваной. Самолет бросил только листовки, но осколки от зенитных снарядов и пулеметные пули стали вероятной причиной ранений населения. Было даже четверо погибших.

Сброс листовок и последовавшая за этим гибель людей вызвали немедленную реакцию кубинского лидера. В этот вечер Фидель два часа выступал по телевизору, говорил яростно и, как обычно, без подготовленного текста. Четыре для спустя, 26 октября 1959, он созвал массовый митинг. Тысячи людей собрались, чтобы услышать своего лидера, в то время как американские турагенты быстро собирали свои бутылки рома Havana Club, сувениры своего визита, и направлялись к ожидающим их самолетам.

Митинг начался с театрального прибытия Фиделя на вертолете, он, одетый в свою армейскую форму, выпрыгнул еще до того, как машина приземлилась, сжимая в руке винтовку. Толпа была в восторге. За драматическим началом последовали обвинения в смерти, положенные прямо у дверей США.

Фидель пошел на то, чтобы сделать самые значительные антиамериканские заявления, которых он еще никогда не делал. С этого момента серьезные трудности стали лишь вопросом времени.

Помимо воинственных речей кубинского лидера, американские советники и дипломаты содрогались, когда смотрели на события на острове. Они могли видеть только традиционные аппараты большевизма — однопартийное государство, профсоюзы под правительственным контролем, ограничения свободы слова и тяжелые оковы на свободе прессы.

Они считали, что существует план использования Кубы для распространения революции по всей Латинской Америке. Архитектор такого плана был неясен, хотя уже были опасения, что в связи с дальнейшим движением Кастро влево, Никита Хрущев и советский блок скоро могут сделать предложение Кубе. Фактически, хотя американцы не знали об этом, Кастро уже подписал торговый договор с Москвой.

Что стало очевидным для всех, это то, что Фидель Кастро не уйдет; поэтому США с поддержкой других стран или без нее, должны предпринять прямые действия, чтобы избавиться от него. В противном случае его влияние было бы слишком сильным, как указывалось в более позднем исследовании ЦРУ: “Лидерство Кастро представляет собой угрозу, способную свергнуть избранное правительство в одной или нескольких слабых латиноамериканских республиках”.

Во время визита в США Фидель многое узнал об американцах. Он начал видеть их руку, по общему признанию замаскированную руку, часто в перчатке ЦРУ, во многих проблемах по всему миру. За ним уже серьезно ухаживали, не только с торговыми соглашениями, представители Советского Союза, а его мнение об Америке переходит в активную неприязнь. Одним из наиболее известных лозунгов того времени: “Куба да, янки нет”.

Могучая пара, Кастро и Хрущев — ранний пропагандистский плакат.

По мере того, как взгляды Кастро на Америку становились агрессивнее, зеркально увеличивалось количество атак кубинских эмигрантов на Гавану и ее окрестности. Поля сахарного тростника и перерабатывающие заводы были очевидными целями атак. Много атак проводилось с воздуха, пилоты-эмигранты летали на бомбардировщиках времен Второй мировой с аэродромов — их было около 200 — с близкой Флориды. И, хотя такие атаки не были американскими, нельзя было отрицать поддержку и одобрение “янки”.

В марте 1960 французское грузовое судно La Coubre, ожидавшее разгрузки оружия и боеприпасов только что закупленных в Бельгии, взорвалось и затонуло в порту Гаваны. Восемьдесят кубинских докеров и рабочих погибли при взрыве, более сотни было серьезно ранено, и Кастро немедленно обвинил США. Доказательств не было, но чувствовалось, что ЦРУ и кубинские эмигранты были вовлечены.

Напряженность между двумя странами еще больше усилилась в июне 1960, когда несколько советских танкеров, полных русской нефтью прибыли в Гавану. После совещаний с правительством США Texaco, Esso и несколько меньших нефтяных компаний отказались разгружать и перерабатывать груз, запустив цепочку ответных домино.

Возможно, это была рефлекторная реакция, но Фидель никогда не собирался смиренно принимать решения нефтяных компаний. В отместку он национализировал все контролируемые НПЗ на острове.

Разъяренный захватом Фиделем основных активов США, Эйзенхауэр ответил частичным запретом на жизненно важную для Кубы торговлю сахаром с Америкой. Реакция Кастро? Национализация более 500 американских частных компаний на острове. Включая такие кампании как завод по розливу Кока-колы, телефонную кампанию, банки и, неизбежно, сахарные заводы.

Чтобы не отставать, Эйзенхауэр незамедлительно ввел полное эмбарго на импорт сахара с Кубы.

Когда Кастро и Эйзенхауэр закончили плеваться друг в друга, Фидель оказался в очень трудном положении. Продажа сахара всегда была критически важна для кубинских фермеров, и теперь самый прибыльный рынок в западном мире был закрыт для них.

Спасение пришло в форме неуклюжего, но политически проницательного Никиты Хрущева. Кастро и советский премьер заключили сделку, по которой Советский союз закупил большую часть кубинского сахара. Не осознавая этого, попытки американцев контролировать Фиделя не достигли ничего, кроме как толкнуть его в распахнутые объятья Советского Союза.

Пришло время Америке подумать еще раз. За предыдущее десятилетие Эйзенхауэр и директор ЦРУ Ален Даллес накопили значительный опыт в деле тайных операций. В 1953 и 1954 они использовали директорат планирования ЦРУ для разработки и выполнения революций для замены недружественных правительств в Иране и Гватемале. И это именно директора планирования возглавил теперь проект по свержению Фиделя Кастро.

Французское грузовое судно La Coubre, разрушенное бомбами в Гаванском порту в марте 1960 г.

Ален Даллес, получив 13 января 1960 г. одобрение от совета национальной безопасности для начала тайных действий против Кубы, начал действовать. В течение зимы 1960 директорат ЦРУ начал формулировать идеи по свержению Кастро.

Были разработаны планы по убийству кубинского лидера, начиная от использования винтовок с оптическими прицелами, до добавления ему в пищу ЛСД, от взрывающихся морских снарядов, до подарков гидрокостюмов, покрытых ядами. Призрак фантазий Джеймса Бонда, казалось, был жив и брыкался в священных покоях Вашингтона.

Был даже контакт между ЦРУ и гангстерами, такими как Джонни Розелли и Сэм Джанкана. Если мафия согласится “убрать” Кастро, они будут вознаграждены возвращением всех выгодных игорных контрактов и монополий, которых они лишились после кубинской революции. План ни к чему не привел, но не остановил интриг ЦРУ.

Ален Даллес делегировал задачу по уничтожению Кастро Ричарду Бисселу, заместителю директора по планированию ЦРУ. Биссел считался блестящим организатором тайных миссий, будучи сильно вовлечен в недавнее дело в Гватемале и, очевидно, обладал значительным интеллектом и способностями. К сожалению, он был также упрям и непреклонен. Писатель Джим Расенбергер так охарактеризовал его: исключительный интеллект Биссела сочетался со склонностью к действиям. Как сказал бы грубо выражавшийся Кеннеди — сам Биссел был слишком вежлив, чтобы использовать подобный язык — он сочетал мозги с яйцами.

Президент Кеннеди и Ален Даллес, директор ЦРУ.

Получив задачу разработать план ЦРУ, Ричард Биссел собрал кубинскую оперативную группу, подразделение 4 отдела западного полушария или WH/4, как оно было известно. Эта группа включала много людей, которые работали с Бисселом для свержения президента Гватемалы в 1954 г. Начиная с Биссела, многие верили, что сбросить Кастро будет также легко, как избавиться от гватемальского режима, не понимая, что кубинский лидер владел тем, о чем президент Гватемалы Хакобо Арбенс даже не задумывался: популярностью среди своего народа.

Биссел выбрал первым помощником или правой рукой Трейси Барнса, длительное время друга и коллегу. Барнс был популярен, человек с большими социальными навыками, но он не мог бы считаться первоклассным мыслителем. Он был шефом Биссела во время Гватемальской революции, но теперь позиции поменялись. Ни один из них не казался расстроенным этой переменой.

Джекоб Эстрелайн, опытный оперативник ЦРУ, был возвращен из того, что он считал неприятными и бессмысленными обязанностями в Венесуэле. Когда он вернулся он был назначен руководить повседневными операциями антикастровских групп.

Долголетний агент ЦРУ Джерри Дроллер должен был находить и развивать связи с кубинцами, живущими в Америке. Говард Хант, позднее достигший некоторой известности за свое участие в Уотрегейтском скандале, был также вовлечен. Его работой было собрать кубинское правительство в изгнании.

Девид Филипс использовал радиопропаганду во время Гватемальской операции, убеждая Хакобо Арбенса и его сторонников, что сборище мятежников было в действительности превосходно подготовленной армией в несколько тысяч. Ему поручили повторить этот трюк на Кубе.

В первые несколько месяцев 1960 г., работая в Quarters Eye, небольшом деревянном здании, расположенном недалеко от мемориала Линкольна в Вашингтоне эти люди и другие, начали формулировать свои идеи. Постепенно был составлен план действий.

17 марта предложения ЦРУ были готовы для представления президенту Эйзенхауэру и совету национальной безопасности США. Это было ясно и драматично с единственной целью уничтожения Фиделя Кастро. Его режим должен быть заменен на более приемлемые для кубинского народа — и, конечно, США.

Джекоб Эстерлайн был тем, кто ежедневно выполнял план.

Примечательно, что планировалось избегать любой связи с США, первое твердое доказательство теории правдоподобного отрицания, которая преследовала администрации и Дуайта Эйзенхауэра и ДФК.

Расенберг упоминает, что согласно предположениям, в целях удаления Кастро необходимо соблюдать четыре необходимых пункта:

1. создать жизнеспособную, объединенную и авторитетную оппозицию Кастро, действующую в настоящий момент из изгнания в США,

2. создать хорошо подготовленные и мощные полувоенные силы, снова за пределами Кубы,

3. организовать тайную разведывательную сеть на острове, которая будет снабжать информацией и на Кубе и за ее пределами,

4. запустить поток антикастровской пропаганды через такие действия, как сброс листовок и развитие радиовещания на средних волнах.

На этой стадии не было упоминаний о вторжении. Если возникнет необходимость, то не нужно быть самым прилежным читателем, чтобы увидеть, что на такую возможность уже намекали в создании полувоенных сил.

Такое вмешательство, если бы оно случилось, не было бы со стороны США. Скорее “Программа тайных операций против режима Кастро” поставила критический маркер. Любая атака или нападение на остров Куба, должно быть осуществлено кубинцами.

Полувоенные войска, обученные партизанской тактике, могли бы легко разжечь пожар мятежа против Фиделя Кастро, а Америка никоим образом не была бы замешана. Таков, по крайней мере, был план, разработанный ЦРУ в марте 1960 г.

Президент Эйзенхауэр дал свое согласие. Практически до того, как они узнали об этом, предложение свергнуть Кастро стало официальной политикой США. Несколькими месяцами позже, 18 августа 1960, Эйзенхауэр утвердил бюджет на операцию в 13 миллионов долларов. Жребий был брошен, дороги назад не было и судьбы многих сотен мужчин и женщин были предрешены этим летним днем 1960 г.

3. ПЛАНИРОВАНИЕ, РЕПЕТИЦИИ И ПЕРЕХОД НА ПЛАН Б

“Откуда мне знать, что я делаю? Я придумываю это по ходу дела”.

Индиана Джонс, "В поисках утраченного ковчега"

С самого начала было очевидным, что выполнение плана ЦРУ будет трудным. Даже первая стадия собирания единой политической оппозиции кубинскому режиму была проблематичной. Как вскоре открыли Джерри Дроллер и Говард Хант, было очень много эмигрантских групп, все с различными программами и видением, как иметь дело с Фиделем Кастро.

Несмотря на постоянные ссоры и стычки между кубинскими эмигрантами Frente Revolucionario Democratico, FRD или фронт, как он был известен, наконец, объединился. Он был первоначально создан из пяти различных подпольных антикастровских организаций: Революционное движение спасения, Движение революционного восстановления, Христианское демократическое движение, Тройное А и Монтекристи. Другие группы, такие как Народное революционное движение и Студенческий революционный директорат также вскоре добавили свой вес к новой организации.

Более радикальные кубинские эмигранты, такие люди как члены “Фиделизма без Фиделя”, как назывался бренд революционной политики Мануэля Рея, не были включены. Рей и другие не были идеологически оппозиционны Кастро; они были озлоблены потому, что он управлял страной, а не они. Публично, по крайней мере, они не были тем типом политических изгнанников, которые нужны были ЦРУ.

Представители первых пяти групп, составивших FRD, возглавляемые д-р. Мануэлем Артиме из Революционного спасательного движения, были представлены публике 20 июля 1960. Контролеры ЦРУ держались в стороне, решив сделать так, как если бы это выглядело чисто кубинским делом.

Легенда о том, что эмигранты действовали от имени богатого, эксцентричного бизнесмена, который просто хотел бороться с коммунизмом, не обманула никого, даже самих эмигрантов. Новобранцы радостно называли своего предполагаемого благодетеля “Дядя Сэм”. Они знали, что никакой одиночка не может быть достаточно богат, чтобы финансировать вторжение в чужую страну. Силой за троном должна быть Америкой. С “отделениями” в нескольких латиноамериканских странах — организованных главным образом с целью скрыть связи с США — FRD первоначально базировалась в Мехико, но так как мексиканские власти были бесполезны и более чем подозрительны к своим незваным гостям, кубинские эмигранты скоро вернулись в Майами.

Джон Ф. Кеннеди с флагом бригады, подаренным Эрнеидо Оливия Гонсалесом, в то время как Мануэль Артиме смотрит на него.

Как Говард Хант позднее объяснял, было легко заставить лидеров FRD встретиться, но заставить их согласиться друг с другом было практически невозможно. В частности речь шла о деньгах: “Они запросили месячный бюджет в $435,000 для деятельности заграницей; $200,000 для расширения операций на Кубе; и около $105,000 на резервный фонд, зарплаты и траты на офис фронта — всего около $740,000”.

К лету 1960, несмотря на необоснованные требования больших денег, FRD начинает работать. В то время как его лидеры путешествуют по миру в поисках поддержки, Ричард Биссел и его команда из WH/4 продолжали организовывать предстоящую интервенцию. У них был плотный график, Даллес и Биссел пообещали Эйзенхауэру что все будет закончено и готово в восемь месяцев. Уже начало походило на принятие желаемого за действительное.

Поиск и вербовка подходящих новобранцев для полувоенных формирований проходила гораздо медленнее, чем ожидал кто-либо, но Дроллер, известный кубинцам под своим рабочим именем Франк Бендер, не сдавался. Первая вербовка имела место в Майами в апреле 1960, многие записавшиеся были офицерами армии Батиста. Другие были членами контрреволюционных групп из Кубы, которых вербовщики особенно искали для новых полувоенных формирований. Остальные были студентами и недовольными изгнанниками.

Первая группа из десяти рекрутов покинула свой безопасный дом в районе Хоумстеда на юг от Майами 19 мая. За ними последовала вторая групп, снова только десть человек, двумя днями позже. Пятичасовое путешествие привело обе группы в Форт Майерс на побережье Флориды. Оттуда моторные лодки перевезли их на принадлежащий ЦРУ остров Усеппа. Это было изолированное место, но оно когда-то было местом отдыха и могло похвастаться теннисными кортами и обветшалым полем для гольфа.

В течение следующих недель прибывали новые потенциальные солдаты, пока на острове не собралось более шестидесяти человек. Они оставались здесь шесть недель, проходя экзамены для измерения своих навыков, личности и интеллекта. Были тесты на детекторе лжи, для установления их надежности, но более всего их допрашивали об их политической позиции, допрашивающие неоднократно спрашивали их об их взглядах на коммунизм, читали ли они когда-либо марксистскую литературу и другие обличительные вопросы.

Революционеры Рауль Кастро, Вильма Эспин Гуильос (феминистка и инженер-химик, жена Рауля), Хорхе Рискет и Хосе Нивалдо Кауссе сфотографированы в 1958 г.

В промежутках между испытаниями американские инструкторы из специальных сил — все время клявшиеся, что операция не имеет ничего общего с США — тренировали их в партизанской войне, технике амфибийных атак и использовании радиоаппаратуры.

Отношения между США и Кубой ухудшались этим летом, ситуация не оставшаяся незамеченной в остальном мире. Никита Хрущев в речи на учительской конференции в России 9 июля дал США ясное предостережение: Советский Союз может снабдить Фиделя Кастро оружием, всем, начиная со стрелкового оружия в усилиях по поддержанию кубинской революции: “Соединенные штаты сейчас не так далеки от Советского Союза как раньше… если понадобиться советские артиллеристы могут поддержать кубинский народ ракетным огнем, если агрессивные силы в Пентагоне посмеют начать интервенцию против Кубы”.

С каждым днем число людей увеличивалось, первые рекруты были переведены на две американские военные базы, близкие к Панамскому каналу, для более интенсивной тренировки в использовании взрывчатки, саботажа и психологической войны. После этого они полетели в Гватемалу, где дружественное правительство позволило им занять ранчо площадью 5000 акров и кофейную плантацию на склоне вулкана в Сиерра Мадре. Вскоре к ним присоединились новые рекруты.

Условия в этом новом лагере были суровыми. Там не было душей или мест для отдыха, и они сами были вынуждены строить себе хижины и уборные. Настоящее имя места было Гельветия, но црушники и кубинцы называли его база Тракс. В тридцати милях в Реталуеу ЦРУ также построило взлетную полосу для использования в качестве оперативной базы для самолетов, которые должны были использоваться для поддержки партизан.

Ричард Никсон и Никита Хрущев, лучшие враги.

Первоначально предполагалось, что это будет только незначительная часть операции, но к концу лета 1960 г. стало ясно, что самолеты будут играть гораздо более значительную роль, как показало позднее расследование ЦРУ: “В добавок к необходимости самолетов для проникновения, пропаганды и сброса снабжения для групп диссидентов на Кубе, дополнительные авиатранспортные возможности могли понадобиться для перемещения людей и снаряжения в места тренировок за пределами континентальной части США”.

Первая группа из сорока четырех пилотов прибыла в Гватемалу в конце августа, вторая группа, из четырнадцати, присоединилась к ним в сентябре. Все пилоты были кубинцами, или бывшими военными или гражданскими. Американцы обучили их летать на Douglas C-54 Skymasters и Douglas Б-26 Invaders, которые были выделены им и почти сразу начались неприятности.

Кубинские пилоты и члены экипажей сознавали свой ранг, статус и положение. Они чувствовали покровительственное отношение американцев, многие из которых не говорили по-испански, в результате чего инструктаж, приходилось проводить на пальцах.

Американцы действительно смотрели сверху вниз на кубинских пилотов, критиковали их способности и держали себя обособленно в отдельном клубе, который оставался закрыт для всех кубинцев. Однажды на доске объявлений было помещено сообщение, требующее от кубинских авиаторов вести себя “как офицеры и джентльмены”. Все стало настолько плохо, что многие кубинцы угрожали покинуть тренировочный лагерь, а некоторые пилоты действительно вернулись в Майами с отвращением.

Тренировки для партизан продолжались, долгие часы занятий с оружием и походы, чтобы держать людей в форме. 7 сентября один из рекрутов, молодой человек по имени Карлос Рафаэль Сантана, упал в овраг и погиб. Его номер был 2506 и в его честь силы изгнанников были названы Бригада 2506.

Целью военизированного подразделения всегда было ведение партизанской войны. Хотя люди из бригады 2506 были хорошо обучены такой технике, они не могли надеяться на успех своей миссии без связи с повстанцами на Кубе. Адмирал Арлей Берк, начальник оперативного отдела ВМС и ярый антикоммунист, говорил Джону Ф. Кеннеди, что “План зависит от всеобщего восстания на Кубе и вся операция провалится без такого восстания”. К несчастью, в горах Эскамбрая, где велась партизанская война, повстанцы все больше преследовались и уничтожались силами Кастро. Как выяснило ЦРУ, партизанские группы не были ни так многочисленны, ни так эффективны как их убеждали.

Снаряжение, доставляемое ЦРУ и кубинскими пилотами, завербованными в бригаду 2506, часто попадали в руки кубинской милиции. ЦРУ позднее обнаружило, что из шестидесяти восьми миссий с сентября 1960 и позднее, только семь сбросили грузы туда, куда должны были: “Некоторые американские летчики до сих пор считают, что часть кубинцев сбрасывала свой груз в море при первой возможности и проводили время маневрируя в воздухе до тех пор пока индикатор топлива не показывал, что пора возвращаться на базу”.

Государственная полиция Кастро стала особенно эффективно выслеживать контрреволюционеров в городах, в то время как армия и милиция играли эту роль в сельской местности. Оппозиция Фиделю состояла из небольших групп, которые плохо снабжались и руководились. Их способность организовывать и проводить эффективные удары по правительственным силам была ограничена, а их лояльность была под вопросом, поскольку отдельные лица и целые группы вполне могли стать лояльны к нему. Ясно, что популярность режима Фиделя не была такой хрупкой, как ранее казалось.

К концу ноября 1960 бригада была готова. Ситуация на Кубе, однако, становилась все более неопределенной, поскольку потенциал повстанческих группировок был под вопросом.

Дело было не только в кубинских повстанческих группировках: пилоты воздушных сил бригады также пытались ухватить тонкости управления бомбардировщиками Б-26. Когда год подошел к концу, ЦРУ неохотно признало, что на десять предоставленных для использования бригаде Б-26, менее полудюжины кубинских пилотов имеют идеи, как на них летать.

Мануэль Гонсалез, один из наиболее опытных кубинских пилотов, совершил такую грубую посадку, что его самолет получил серьезные повреждения. У него была сильно повреждена диафрагма при аварии, в результате чего и он и его самолет были потеряны для операции.

Лидеры фронта позируют с Бобби Кеннеди. Слева на право: Roberto San Roman, Manuel Artime, Ramon Ferrer, Kennedy, Enrique Ruiz-Williams, Pepe San Roman and Erneido Oliva Gonzalez

Другой самолет под управлением опытного Альвареса Буилла и экипажа с общим налетом около 45000 летных часов, сбросил свой груз не на город Тринидад, а на электростанцию неподалеку, а затем произвел вынужденную посадку в Мексике. Самолет был конфискован, а экипаж интернирован. Инциденты как этот, не повышали кубинцев в глазах американцев и, неизбежно, означали потери персонала и снаряжения для бригады.

Хотя Биссел и Джекоб Эстерлайн все еще были привержены идее нейтрализации Кастро, они оказались перед неприятным решением. Предполагавшаяся партизанская кампания становилась все более нереальной. Что тогда они должны делать? Оставалось только одно возможное решение: традиционная высадка пехоты с моря. Это было не то, для чего тренировались кубинские эмигранты, но Даллес, Биссел, Эстерлайн и другие чувствовали, что они не имеют альтернативы.

В начале ноября на базу Trax из штаб-квартиры ЦРУ в Ленгли вблизи Вашингтона, было послано сообщение. Партизанская подготовка должна быть остановлена и, вместо нее, члены бригады 2506 должны готовиться к обычному морскому десанту.

Бригада была немедленно поделена на батальоны и роты и только восемьдесят человек сохранили роль лазутчиков и диверсантов. Эти потенциальные диверсанты были немедленно посланы для дальнейшей тренировки и отбора на ферму Сан Хосе де Буенависта, очень далеко от штурмовых батальонов. Здесь их число было сокращено до только тридцати.

Идея о восстании кубинских диссидентов еще не полностью испарилась. В соответствии с новой схемой значительное число штурмовых подразделений из бригады 2507 создаст плацдарм вблизи гор Эскамбрая, где, несмотря на свою неадекватность, действовали группы мятежников. С помощью тридцати с лишним диверсантов, как надеялось ЦРУ, эти диссиденты все еще способны организовать всеобщее восстание, которое никоим образом нельзя будет связать с США, но которое быстро сместит Фиделя Кастро.

Новый план был представлен Эйзенхауэру и начальникам штабов 29 ноября. Ни Айк, ни его советники не сделали никаких возражение и к новому 1961 г., когда Эйзенхауэр покинул Белый дом, изменения в плане были согласованы.

Как часть избирательной кампании 1960 г. и Кеннеди и Ричард Никсон, оба кандидата в президенты широко использовали угрозу, которую представлял Кастро. Оба они были бескомпромиссны, Никсон говорил Аллену Даллесу, что планирование операции было слишком долгим, чтобы принести плоды. В идеале он хотел, чтобы с Кастро разобрались ко времени выборов. Этого не случилось.

Когда голоса были подсчитаны, Кеннеди победил с одним из самых минимальных преимуществ в голосах в американской истории. Он вступил в должность президента 20 января 1961 г. 28 января, лишь неделю спустя он был проинформирован ЦРУ о прогрессе в различных американских проектах по всему миру. В частности об острой проблеме с Кубой.

Как избранный президент Кеннеди уже имел дискуссию с Аленом Даллесом и Ричардом Бисселом в Палм Бич 18 ноября предыдущего года. А Куба занимал первое место в повестке всех троих.

Позднее Даллес официально заявил, что на этой ноябрьской встрече ДФК впервые услышал о предполагаемой кубинской операции. Ричард Никсон, однако, был убежден, что Даллес проинформировал его оппонента о планируемом вторжении задолго до выборов и Кеннеди использовал это знание в своей кампании. Даллес был вознагражден просьбой остаться директором ЦРУ, несмотря на то, что он давно достиг пенсионного возраста.

Независимо от того, знал или не знал Кеннеди о предполагаемой операции, именно на ноябрьской встрече Биссел сказал ему, что ЦРУ отказалось от планировавшейся партизанской кампании и теперь находится в процессе сбора сил кубинских эмигрантов для проведения обычной атаки.

ДФК и Никсон показаны здесь во время одного из их все более враждебных теледебатов во время президентской кампании 1960 г.

Высказывали предположения, что Даллес и Биссел, в частности, намеренно обманывали президента, зная, что как бы не была ему неприятна эта идея, чтобы сделать вторжение успешным, потребуются силы США. Эйзенхауэр ничего не писал об изменении плана, но он знал о вторжении и имея сам опыт вторжения с моря во время Второй мировой, был более чем доволен согласиться на изменение. Кеннеди сомневался больше.

Всегда предполагалось создать временное кубинское правительство. Это правительство попросит помощи от США, как только бригада 2506 займет свой береговой плацдарм. До этих пор вовлеченность США будет скрыта. Таким образом на этот момент Кеннеди был проинформирован только о предполагаемом вторжении кубинских эмигрантов.

В марте 1961 ЦРУ сыграло важную роль в создании кубинского революционного совета. Это было прямым результатом требований президента Кеннеди о более либеральной и представительной организации изгнанников. После многих дебатов и споров среди кубинских представителей, Хосе Миро Кардона, первый премьер-министра после свержения Батисты, был выбран первым председателем нового совета.

Кардона разочаровался в режиме Кастро, и попросил политическое убежище в Испании. После того, как он короткое время укрывался в аргентинском посольстве, его контрабандой переправили в США. Теперь он стал будущим лидером нового кубинского правительства, которое получит контроль, если операция “Плутон”, как стала, наконец называться операция вторжения, достигнет желаемого результата. В операции “Плутон” будет участвовать 1000 бойцов бригады 2506 (их число позднее будет увеличен до почти 1500), они высадятся на пляжах вокруг города Тринидад, примерно в 200 милях на юго-восток от кубинской столицы Гаваны. Место для высадки — ложемент, как оно было известно — было важным, так как город, как считало ЦРУ, был очагом антикастровских настроений. Тринидад должен был стать плацдармом на кубинской территории.

Хосе Миро Кардона, председатель кубинского революционного совета, занимает центральное место.

Полковник морской пехоты США Джек Хокинс, ветеран высадок во Вторую мировую войну и в Корее, был доставлен почти сразу, как скоро было решено провести традиционную высадку, а не начать партизанскую кампанию. Джекоб Эстерлайн открыто признал, что такие операции не входят в сферу его компетенции. Однако Хокинс обладал необходимыми знаниями и опытом.

В январе 1961 памятная записка от Хокинса, который теперь вместе с полковником ВВС Стенли Берли, стал главным игроком в событиях, которые скоро начнутся, подчеркивал, что высадка должна стать скорее ложементом, чем началом движения на Гавану. Другими словами люди из бригады 2506 не будут пытаться наступать со своего плацдарма: они просто окопаются и будут держать силы Кастро у залива. Надеялись, что это спровоцирует восстание среди народа, которое достигнет желаемой цели, свержения Кастро — так, что рука США не будет видна.

На этом этапе все казалось были довольны планами. Город Тринидад был близок к подножию гор Эскамбрая, которые могли предоставить укрытие для бригады в случае провала вторжения и необходимости рассеяться. Горы были также домом для нескольких партизанских групп, сражающихся против режима Кастро.

Тринидад был портом с хорошими причалами, которые могли быть полезны для доставки снабжения или, если ситуация ухудшится, для эвакуации бригады. Морское вторжение будет поддерживаться самолетами и парашютистами, которые будут сброшены на порт.

Полковник Джек Хокинс опытный участник амфибийных операций и человек, сильно критиковавший решение отменить авиаудары против воздушных сил Кастро.

Кеннеди предварительно одобрил план, приказав ЦРУ и начальникам штабов держать его в курсе прогресса операции. Он в частности хотел знать о любых изменениях и развитии существующих механизмов.

Радио “Лебедь” работало с мая 1960, неугомонный Дэвид Филипс записывал сценарии в Вашингтоне, прежде чем передать их в конечный пункт, радиостанцию, которая была установлена на Лебедином острове Гондураса.

Остров был настолько незначителен, что "Морским пчелам" пришлось совершить туда путешествие, чтобы построить причальные сооружения. Как только радио “Лебедь” было запущено, оно выдало предупреждение, о грядущем крушении режима Кастро, вместе со специфическими сообщениями типа “Посмотрите на радугу” и “Рыба скоро поднимется”. Возможно, они хотели создать у чиновников Кастро впечатление, что радио “Лебедь” передает сообщения мятежным силам на острове, таким же образом, каким ВВС посылало сообщения французскому сопротивлению во время Второй мировой войны.

Как ни странно, радио “Лебедь” было и тайной и коммерческой станцией, передававшей рекламные объявления от широкого круга компаний США. Передавалась музыка и подлинные бюллетени новостей, смешанные со значительным количеством дезинформации. Его главной целью, однако, было передавать антикастровские сообщения народу Кубы. Несмотря на то, что Кастро глушил трансляции, станцию слушали по всем Карибским островам. Насколько это был эффективно, это остается вопросом. Может быть как лорд Хау-Хау из Германии или Токийская роза из Японии во время Второй мировой, они воспринимались народом Кубы скорее как развлечение, чем как новости.

Во время предвыборной кампании Кеннеди столь яростно осуждал Кастро, что после получения власти, и администрация и американский народ чувствовали, что он должен превратить эти предвыборные обещания в реальность. Кеннеди знал, в чем проблема, но не был достаточно уверен, чтобы предпринять соответствующие действия.

Генерал Максвелл Тейлор в своем последующем расследовании вторжения ясно дал понять, что Кеннеди унаследовал очень трудную проблему. По его мнению, администрация Кеннеди получила короткий конец палки: “планируемая антикастровская операция была занозой под их седлом”.

К этому времени Фидель Кастро был убежден, что Куба была накануне вторжения американских войск. Негодование и краснобайство обеих партий во время прошедших выборах не могли заставить его думать иначе. Как часть кубинской оборонительной программы 30 октября 1960 г. Кастро создал Национальную революционную милицию, корпус добровольцев, которые будут тренироваться в использовании оружия, готовые принять участие в защите Кубы в Кубинских революционных вооруженных силах от нападений иностранных агрессоров.

Новая революционная милиция была объединена с университетской милицией и вместе добавила 200000 добровольных, но не очень подготовленных рекрутов в армию Кастро. Если они не были в точности «папочкиной армией», то скорее обладали энтузиазмом, чем военным мастерством. Это были солдаты на полставки, которые будут нести основную тяжесть боев в случае вторжении.

Теперь оставалось только выяснить когда такое вторжение может произойти. Шпионская сеть Кастро G2 была эффективна не только внутри Кубы, но также в США и во всем Карибском бассейне. Его информаторы в Латинской Америке и Майами были способны подтвердить слухи, что кубинских эмигрантов вербуют в США и тренируют в Гватемале. Было ясно, что что-то значительное должно было случиться в самом ближайшем будущем. А пока наблюдение продолжалось.

Обеспокоенный Кастро чувствовал, что не может рисковать. В октябре 1960, когда избирательная кампания достигла своего апогея, а вновь сформирована милиция стала реальностью, он привел свои войска в полную готовность. Вдоль побережья были выкопаны земляные укрепления и траншеи, активизировались патрули. Кубинский народ был готов отразить любое нападение.

Кубинская милиция тренируется.

На этот раз Кастро ошибся. Вторжения не было, пока по крайней мере, но напряжение оставалось высоким и Кастро и администрация Кеннеди чувствовали себя, как если бы сидели на бочках с порохом.

Все, что было нужно, это поджечь фитиль. Это произошло в январе 1961, когда Кастро выслал большое число дипломатов и чиновников из посольства США в Гаване. Эйзенхауэр, практически последний раз действующий в качестве президента, в отместку выслал большое число кубинских чиновников из Вашингтона — око за око. Последовавший за этим разрыв дипломатических отношений стал неизбежным, и за несколько дней до того, как он начал передавать власть новой администрации, Эйзенхауер увидел, что этот кусок политического динамита стал реальностью.

Что касается правительства США, оно было обеспокоено тем, что с Кастро надо что-то делать. На краткий момент рассматривалось вторжение США, но в конце концов, было решено, что все должно оставаться, как было. Операция “Плутон” должна продолжаться.

Два президента Айк и ДФК.

4. ФИНАЛЬНОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ

"Мы заключили договор со смертью и с адом мы в согласии".

Исайя 28:15

Jose Miro Cardona стал де факто президентом, а д-р. Manuel Artime хорошо устроился в качестве политического главы операции, теперь пришло время подумать о более практичной стороне дела, военном руководстве.

Руководителем бригады 2506 был бывший кубинский офицер Хосе “Пепе” Перес Сан Роман. Он прошел американскую офицерскую подготовку в Форт Беннинг в Джорджии и служил некоторое время в армии Кастро, до того, как был арестован за помощь бывшим батистовским офицерам в побегах с Кубы.

Высланный в США Сан Роман был эффективным и энергичным, но как и многие другие убедил себя, что ложемент бригады 2506 на кубинских пляжах был только началом процесса. Американские силы поддержат первый удар: “Важный психологический фактор поднимал дух атакующих… Это повторялось вновь и вновь со времени их вербовки: "Американцы с нами, и американцы не могут проиграть".”

Заместителем Пепе Сан Романа и как он, человеком, который вскоре встретится со снарядами и пулями на берегу вторжения, был Эрнеидо Олива Гонсалес. Он также был бывшим кубинским офицером, опытным солдатом, который был вынужден бежать с Кубы Кастро в 1960 г.

Несмотря на назначение этих опытных и способных лидеров, поддерживаемых, в основном, эффективными батальонными командирами, оставалась простая, но фундаментальная слабость сил вторжения: люди, которые должны были провести эту операцию.

Пепе Сан Роман, лидер бригады, на снимке он в тюрьме после вторжения.

Не было ничего плохого в их сердцах и намерениях, но после решения отбросить партизанскую тактику, бригада 2506 была вынуждена расшириться с 500 до 1500 человек за сравнительно короткий промежуток времени. Было нелегко найти потенциально хороших солдат, как предыдущих, нелегко было и тренировать их. Сунуть человеку в руки пистолет и сказать ему иди и вторгайся на Кубу, это было далеко от решения проблемы.

Только 135 из пополнения бригады были бывшими солдатами, остальные были студентами (240 из них), рыбаками, крестьянами и странным конгломератом из докторов, юристов и бизнесменов. Они были храбрыми добровольцами, но не имело значения насколько большую они получили подготовку в несколько оставшихся недель, они все еще оставались любителями.

Артур Шлезингер мл., может быть наиболее проницательный из всех советников Кеннеди, позднее писал, что хотя дух людей был высок, были серьезные проблемы: "Многие из новых рекрутов провели на базе только несколько дней. Некоторые даже не стреляли из пистолета".

После ноября 1960 г. бригада была организована в семь батальонов, каждый из которых делился на роты, взводы и отделения из девяти человек. Они были вооружены винтовками Гаранда и Джонсона и карабинами М-1А1, штыками и ручными гранатами. Каждая рота была вооружена также минометами, безоткатными орудиями, огнеметами и базуками. Вдобавок были грузовики вооруженные пулеметами, джипы и даже бульдозер.

Фидель Кастро делает то, что он всегда делал лучше всего, работал на свой образ. Здесь он с писателем Эрнестом Хемингуэем, который временами жил на Кубе, и который тоже был не прочь показаться на публике.

У бригады было даже танковое подразделение из пяти средних танков М-41 "Уокер Бульдог".

К несчастью план был использовать их в качестве пехотной поддержки, не как регулярное танковое подразделение, и, следовательно, после высадки они были по всему району вторжения. В конечном счете, это составляло более двадцати миль, а это означало, что танки могли играть только ограниченную роль в качестве наступательного оружия.

Воздушная поддержка состояла первоначально из десяти Б-26 Инвейдер времен Второй мировой и некоторого количества Кертис С-46 для командных и транспортных целей. ЦРУ предлагало бывший флотский самолет Дуглас А-1 Скайрейдер, но это предложение было отклонено, так таких самолетов не было в регионе и их внезапное появление в небе над Латинской Америкой поставило бы под угрозу американское правдоподобное отрицание.

Бригадные воздушные силы Fuerza Aerea de Liberacion или FAL (оппозиционные кастровским воздушным силам Fuerza Aerea de Revolucion или FAR) были под общим командованием полковника Мануэля Виллафана. Обучение и руководство шло от американских пилотов и агентов.

В ходе обучения были приобретены еще несколько самолетов. Они включали Consolidated PBY Catalina и Lockheed L-1649 Starliner Constellation. Добавочные Б-26 были также включены, многие из них были разобраны на запчасти. В конце концов, бригада имела шестнадцать бомбардировщиков Б-26 и шесть транс- портных С-54.

Поскольку учебные самолеты отличались по эффективности и технике управления от самолетов которые нужно будет применять в операции, прогресс был медленным и еще не было реальной оценки того, что позже станет общеизвестным, как позднее показало ЦРУ: "То, что случилось в воздухе, не только могло, но и определило судьбу антикастровской программы правительства США".

Важно отметить, что истребительное прикрытие не предусматривалось. Небольшой радиус действия любых истребителей, которые бригада могла получить означал, что они могут действовать только из США, что открыто показало бы участие США. Снова концепция правдоподобного отрицания будет иметь пагубное влияние на планируемое вторжение.

Поскольку не было истребительного прикрытия ЦРУ потребовало, чтобы Б-26 имели стандартное вооружение из восьми 12,7-мм пулеметов в носу. FAR Кастро также имели бомбардировщики Б-26, но со значительной разницей. Их носы были сделаны из плексигласа и, следовательно, их пулеметы были установлены в крыльях. В будущем это станет важным отличием.

Обучение небольшого парашютного подразделения проходило на гватемальской базе около аэродрома Сан Хосе. Парашютисты быстро окрестили базу "Garrapatenango" из-за большого количества клещей. Тем не менее, они счастливо проводили свои тренировки, совершая многочисленные прыжки каждую неделю.

С решением провести высадку с моря вместо партизанских атак, возникла срочная нужда в судах. Придерживаясь концепции правдоподобного отрицания, госдепартамент настаивал, чтобы американские корабли не были вовлечены и ЦРУ обратились к частным предприятиям.

"Гарсия лайн", небольшая судоходная кампания, была одной из немногих кубинских линий все еще действующих в Майами. Пять ее устаревших, практически ненужных 2000-тонных грузовых судна были арендованы ЦРУ за $ 600 в день плюс расходы.

Владелец компании, Эдуардо Гарсия, был проинформирован как будут использованы его суда, но был также проинформирован, что будет американское воздушное прикрытие и поэтому риск невелик. Первые четыре судна Atlantico, Caribe, Houston и Rio Escondido будут перевозить оружие и снаряжение на место высадки, а Lake Charles доставит новое правительство на остров.

Суда должны были также перевозить тридцать шесть алюминиевых моторных лодок с подвесными моторами и некоторое количество надувных. Из своего законсервированного флота ВМС США предоставили два пехотных десантных корабля Blagar и Barbara J, оба были времен Второй мировой, но переоборудованные, чтобы действовать как хорошо вооруженные эскортные корабли и командные суда. Три десантных корабля для перевозки снаряжения и четыре десантных корабля для автомобилей и солдат.

Суда "Гарсия лайн" будут иметь экипажи из моряков торгового флота, которые имели дело с грузовыми судами этого типа, но необязательно в боевых зонах. Десантные суда управлялись моряками ВМС США, но что важно без боевого опыта. Эти люди были обучены логистике и снабжению, но не имели опыта работы под огнем.

На первый взгляд бригада 2506 казалась хорошо оснащенной и хорошо организованной, но в организации были существенные недочеты. Между кубинскими офицерами командующими атаками "на земле" и американскими имеющими номинальный, но дистанционный контроль всегда будут проблемы с коммуникацией.

Многие кубинцы считали, что американское участие на операционном уровне приносит больше вреда, чем пользы и FRD был ясно — контроль над вторжение не должен быть в руках иностранцев, какими бы дружественными они не были. Они считали, что это FRD, не американцы, должны назначать бригадных и батальонных командиров.

Полковник Джек Хокинс хорошо понимал проблему. Позже он довольно точно определил, в чем заключалась вина за провал схемы: "Разделение командования и ответственности на операционном уровне не соответствовало стандартной армейской процедуре".

Снова правдоподобное отрицание было управляющим фактором у американских чиновников, желавших сохранить свое участие, но не желающих вставать и быть подсчитанными.

Порт Плайя Ларга. (Фото Kaldari)

В ноябре 1960 после решения перейти от партизанских операций к стандартной военной атаке вся идея о правдоподобном отрицании не была уже реалистичной. Эйзенхауэр, а затем и Кеннеди как вступающий на пост президент, должны были быть проинформированы об этом и должны были либо отказаться от этого дела или передать его Пентагону.

Но ЦРУ, Даллес и Биссел были полны решимости придерживаться своего плана. Однажды их уже заставили изменить его; они больше не хотели ничего менять. К несчастью для них они были близки к тому, чтобы сделать это.

11 марта на встрече высокопоставленных чиновников — включая Джека и Бобби Кеннеди, государственного секретаря Дина Раска, министра обороны Роберта Макнамару, Мило Кардона и объединенный комитет начальников штабов — стало ясно, что твердого решения о высадке до сих пор не принято. К удивлению таких людей как Кардона оказалось, что операция все еще находится в состоянии неопределенности и может быть отменена даже сейчас.

Кеннеди колебался. Во время встречи он серьезно усомнился в жизнеспособности предполагаемого вторжения, которое, если вовлеченность США будет прослежена, могло бы подорвать все усилия по демонстрации доброй воли, продемонстрированной администрацией Кеннеди в последние месяцы.

Ален Даллес был недоволен, утверждая, что США создали бригаду 2506 и распустить ее сейчас было бы вредно для репутации США как защитника угнетенных. Это может создать то, что он называл "проблемой рассеивания". Мысль о 1500 недовольных вооруженных людях бродящих по Центральной Америке не было проблемой, которую легко игнорировать. Кеннеди наконец согласился, заметив, что если они должны избавиться от бригады "Лучше отправить их на Кубу, чем в Соединенные штаты, особенно если они сами хотят туда".

Решение, возможно и было принято, но ДФК сохранил за собой право отменить его не позднее, чем за двадцать четыре часа перед датой предполагаемой высадки. Даллес и Биссел воздохнули с облегчением. Как и объединенный комитет начальников штабов, который мог позднее утверждать, что они не имеют отношения к предполагаемому вторжению, но не могут отрицать, что они были проинформированы и знают все о его развитии. У Кеннеди, однако, была еще одна проблема, как рассказывал Шлезингер: "Биссел вновь поднял вопрос о плане "Тринидад". Кеннеди считал его "слишком зрелищным". Он не хотел большого вторжения с моря на манер десантов Второй мировой; он хотел "тихой" высадки, предпочтительно ночью".

Министр обороны Роберт Макнамара.

Государственный секретарь Дин Раск.

Историки и аналитики, даже сами участники, могут сожалеть о решении изменить место высадки, но учитывая правдоподобное отрицание, все еще управляющее всеми решениями, не трудно понять из чего исходил Кеннеди.

Аэродром в Тринидаде был слишком мал, чтобы принять бомбардировщики Б-26, которые теперь стали частью плана. Самолеты должны теперь лететь со своей новой базы Happy Valley в Puerto Cabezas в Никарагуа, или возможно даже из Флориды, а это разрушило бы впечатление, что США не участвуют во вторжении. Только воздушные атаки с самой Кубы могут сохранить иллюзию и это неизбежно означает, что высадка в Тринидаде отпадает.

Тринидад был также густо населенным и по своей природе очень приметным портом. Правдоподобное отрицание могло работать только скрытным образом, а сама открытость Тринидада делала это, чувствовал Кеннеди, более или менее невозможным. Как у верховного командующего, имеющего право отменить даже решение объединенного комитета начальников штабов, его точка зрения должна была признаваться.

Ричард Биссел, человек с амбициями, которые были обречены не принести успеха.

В следующие три дня планировщики ЦРУ рассматривали альтернативные места высадки. Было две или три возможности, но наиболее подходящим они посчитали район, лежащий примерно в 100 милях на запад от Тринидада, который американцы называли заливом свиней, а кубинцы Bahia de Cochinos.

В этом районе почти ничего не было кроме двух маленьких городков Хирон и Ларга, обсаженных деревьями песчаных полос и, что примечательно, взлетной полосы в Плайя Хирон, которая была достаточно длинной, чтобы принять бомбардировщики Б-26. Район был отдаленным, хотя Кастро и его правительство планировали построить курортный комплекс на Плайя Хирон. Строительные работы на коттеджах и других сооружениях были уже частично закончены, но одним из преимуществ атаки ночью и в выходные дни было то, что большинство рабочих закончили бы работу и отправились домой.

Расположенные неподалеку болота Сапата, кишащие москитами и крокодилами, представляет природную защиту, если бы кубинцы послали подкрепления. Факт, что они могут стать ловушкой для бригады 2506 и задержать десантников на пляжах был с легкостью проигнорирован.

Начальники штабов согласились с предложениями, отметив, что они по-прежнему предпочли бы вариант Тринидада. Кеннеди выслушал их мнение, но предпочел проигнорировать его и 15 марта 1961 г. должным образом санкционировал высадку в заливе Свиней.

ДФК и его объединенный комитет начальников штабов.

Плайя Ларга в заливе Свиней.

Было выбрано три участка высадки. Плайя Ларга (красный пляж) был самой северной точкой в верхней части залива, Плайя Хирон (голубой пляж) лежал примерно в двадцати милях на юго-восток, а третий участок лежал дальше на восток в бухте Калета-Буэна на догоге в Сьенфуэгос (зеленый пляж). Пустынная природа пляжей и внутренних районов, как надеялись планировщики, поможет выполнить пожелания Кеннеди о "тихой" высадке. Как высадить 1500 человек, вместе с тяжелым оснащение и машинами поддержки и остаться незамеченными, так и не было объяснено.

ЦРУ оставалось твердым в том, что 500 партизан присоединяться к бригаде 2506 как только будет создан плацдарм, а еще 5000 прибудут в течение двух дней. Д-р. Кардона говорил о большей цифре, 10000. Это было не более чем принятие желаемого за действительное.

Британские разведывательные источники ясно указывали, что кубинцы вряд ли отреагируют на вторжение восстанием против Кастро. Британский посол Девид Ормси Гор, личный друг ДФК, передал тревожные новости, но, в конце концов, информация была проигнорирована.

Бригадные парашютисты могли быть сброшены дальше в глубине страны — в Хоркитасе, в Джокуме, недалеко от сахарной фабрики Ковадонга и дороги соединяющей австралийскую сахарную фабрику с Плайя Ларга. Помимо создания "внутренних плацдармов" их задачей было в закрытии доступа к высадочным пляжам.

Город Тринидад на фоне гор Эскамбрай. (фото Trudy Carradice)

С переходом района высадки в залив Свиней, контроль неба над Кубой стал вопросом жизненной важности для людей из бригады 2506. Это означало, что подполковник Джорд Гейнис, как офицер по планированию вторжения и Гарфилд Торсруд (Гар, как называли его все и вся), как действующий шеф авиационной секции, немедленно заняли позиции большой важности.

Изменение в местоположении мало что значило для планировщиков ЦРУ. Намерением было нанести сильный и быстрый удар по воздушным силам Кастро, уничтожить самолеты пока они на земле. Поддерживающая инфраструктура также будет атакована.

Итак, Тринидад или залив Свиней? Для них это не имело значения. После многочисленных дебатов и обменов идеями воздушные удары должны были быть нанесены на три кубинских аэродрома в Либертад, Сан Антонио и Сантьяго. Гар Торсруд не сомневался в успехе этих ударов: "У нас был напалм, предназначенный для танков, выстроенных на футбольном поле. И у нас было по 8 пулеметов.50 калибра в носу каждого Б-26, что было чертовской огневой мощью для удара по стоящим самолетам. Ни у кого не было сомнений, что после нанесения внезапного удара на рассвете на этих полях ничего не останется".

Ключевым, конечно, был элемент внезапности. Не было сомнений, что кастровская G2 сообщила ему как близко ЦРУ подошло к началу атаки. Казалось, он обладал шестым чувством опасности, которое хорошо помогало ему во время долгих лет партизанской борьбы в горах Эскамбрая.

Кеннеди заметил, что на этот раз Кастро не нужна разведка. Если ему нужна информация, он должен просто читать американские газеты, которые полны статей о бригаде и ее намерениях.

Как лучше достичь внезапности атаки было постоянным вопросом дискуссий в финальные дни перед высадкой. Советник по национальной безопасности Макджордж Банди сформулировал этот вопрос кратко: "Пересмотренный план высадки сильно зависит от оперативных действий против воздушных сил Кастро. Вопрос в том сможем ли решить проблему нанеся удар незадолго до вторжения".

Это быстро стало планом. Авиаудары должны быть нанесены на рассвете и на закате D-2 (15 апреля), с возможностью нанесения таких ударов в D-1. На рассвете дня D, понедельник 17 апреля FAL нанесет их снова, непосредственно перед высадкой.

Таким, по крайне мере, было намерение, но дела повернулись по-другому, запрет авиаудара во второй половине дня 15-го и обоих предполагаемых ударов 16-го — решение принятое скорее администрацией, чем планировщиками ЦРУ остановило все, кроме первоначальной атаки. Это было загадочное решение — которое держалось в тайне от бригады 2506 до последнего момента — так как тот, кто контролирует небо над Кубой, контролирует всю операцию.

Советник по национальной безопасности Макджордж Банди.

Из-за одержимости правдоподобным отрицанием самолеты бригады 2506 были окрашены в кубинские цвета и получили маркировку FAR. Намерением было скрыть реальную идентичность и, снова, предотвратить любую возможность уличить США.

Что касается беспокойства в мире, эти атакующие самолеты были кубинскими, управляемыми пилотами FAR, которые были недовольны режимом Кастро. Такая маркировка самолетов противоречила Женевской конвенции, но похоже это никого слишком не волновало.

Отсутствие четкой маркировки на самолетах FAL и FAR будет оставаться проблемой в течение всей кампании. Было несколько случаев "дружественного огня" и один случай в конце операции серьезного ущерба, нанесенного колонне кубинских ополченцев после атаки их собственных самолетов FAR.

Некоторое число диверсантов — последний клочок первоначального плана — должны были быть сброшены в глубине за районом болот Сапата. Их целью было взрывать мосты, электростанции, дороги и другие стратегические объекты и связь с кубинскими партизанскими группами. Прежде всего, они должны были вызвать как можно большее замешательство.

Некоторые планировщики ЦРУ все еще надеялись что бригада может, в конце концов, прорваться и соединиться со своими диверсантами и партизанами в горах Эскамбрай. Это было принятие желаемого за действительное. Дорога в горы, которые лежали в шестидесяти или семидесяти милях от полуострова Сапата, проходила через удерживаемую врагом территорию и была открыта атакам как с воздуха, так и наземным. Оглядываясь назад можно предположить, что это было осуществимо, но позднее анализ ЦРУ этой идеи был и скептическим и язвительным: "Обращение даже к самой простой топографической карте могло бы быстро закончить все эти спекуляции".

Побережье Кубы: мало что изменилось (фото Trudy Carradice)

И так для людей из бригады 2506 час колдовства медленно приближался. Они были подготовлены и оснащены. Теперь, наконец, пришло время вернуть Кубу и уничтожить раз и на всегда влияние Фиделя Кастро.

Куба в 1940-е и 50-е была туристическим раем, финансируемым мафией — музыка, еда, вино и женщины в изобилии.

Флаг бригады 2506.

Эмблема ЦРУ.

Щит бригады 2506.

Город Тринидад — рассматривался как возможный плацдарм бригады 2506 — вдали горы Эскамбрай. (фото Trudy Carradice)

Гаванская набережная. (фото Yeoztudioz)

Легкие бомбардировщики Б-26 атакуют на этом вдохновленном мачизмом рекрутинговом плакате армейских воздушных сил.

Кубинский Sea Fury в музее Хирона. (фото Alexandra)

Douglas Invader с фальшивыми опознавательными знаками кубинских воздушных сил в музее "Крылья над Майами" аэропорт Tamiami. (фото Ruth AS)

Тропический рай, Плайя Хирон сегодня, Голубой пляж вторжения. (фото Gorupdebesanez)

Безукоризненно поддерживаемый кубинский Т-34 в музее Хирона (фото anagoria)

Фидель, мастер-пропагандист, такой, каким он хотел, чтобы его помнили.

Кубинская марка, выпущенная в память о вторжении.

Билборд на Плайя Хирон гласит: “Aqui se librouncombate decisive para la victoria", что примерно означает "Здесь вы найдете решающий бой за победу". (фото Steph32)

Обложка журнала "Лайф", вышедшего два года спустя после провалившегося вторжения.

5. АТАКА

"Крикни "Хаос!" и спусти псов войны".

Шекспир, "Юлий Цезарь"

Операция "Пума", первая воздушная атака на Кубу Кастро, имела место ранним утром 15 апреля 1961 г. Ричард Биссел, реагируя на обеспокоенность президента Кеннеди, все больше беспокоился, что широкомасштабные воздушные атаки могут нанести ущерб США, и вопреки первоначальной идее, он приказал значительно сократить количество задействованных самолетов. Как и многие другие плохие звоночки во время операции, этот имел фатальные последствия.

Первоначальная идея состояла в том, чтобы интенсивными атаками на аэродромы, где стояли самолеты FAR, уничтожить FAR на земле. План был реалистичным, гарантируя, что кубинские воздушные силы не будут способны помешать каким-либо образом высадке.

Полномасштабное нападение или атака ограниченными силами? Прежде чем что-либо предпринять, необходимо было установить количество самолетов FAR на каждом из кубинских аэродромов. Разведывательные полеты U2 11 и 13 апреля показали что на Campo Libertad находятся пять Б-26 и пять Sea Furies. В San Antonio de los Banos было пять Б-26, один Lockheed T-33 Shooting Star и один Sea Fury. На Аэродроме Сантьяго, где обычно не было самолетов FAR, находились два Б-26, один Т-33 и брошенный Sea Fury.

Разведывательный самолет U2 был использован для фотографирования кубинских аэродромов после первой воздушной атаки.

Число бомбардировщиков Б-26 было первой главной проблемой. Кроме числа и расположения пулеметов Б-26 из FAR были точно такими, на каких летали в FAL. Прочный, но медленный Б-26 был рабочей лошадью многих кампаний долгие годы и эта, для воздушных сил обеих сторон была, более менее, их последним броском.

Т-33, чья мощность и маневренность постоянно недооценивались бригадой во время вторжения, на этом этапе своей карьеры был низведен до роли реактивного тренировочного самолета. Однако кубинцы добавили несколько пулеметов.50 калибра на каждый самолет, сделав их высокоэффективным ответом на бригадные Б-26.

Sea Fury был выпускавшимся в Англии истребителем, немного устаревшим, но все еще эффективным в руках опытного пилота. Это был потомок Hawker Hurricane времен битвы за Британию и, как и предыдущий самолет был любим людьми, летавшими на нем. Важно было знать, где находятся эти самолеты и к несчастью для FAL разведывательные самолеты США сделали это плохо. Низкая облачность и частичная дымка мешали фотографировать San Antonio de los Banos, где было в действительности три Т-33, четыре Sea Furies, три Б-26, три С-47 и несколько небольших самолетов.

Для простых людей Кубы Кастро был спасителем. (фото Theodore Hensolt)

Вдобавок, Фидель Кастро, понимая, что вторжение близко, приказал своим воздушным силам принять меры предосторожности — другими словами переместить или замаскировать свои "лучшие" самолеты, оставив устарелые или поврежденные самолеты на виду.

В целом это означало, что кубинские FAR располагали 36 исправными боевыми самолетами, может быть вдвое больше, чем указала разведка США. Против этих значительных сил по новому плану Биссела должны быть использованы восемь бомбардировщиков Б-26 для разрушения трех кубинских аэродромов и их самолетов.

В дополнение к восьми атакующим самолетам бригада имела один запасной или вспомогательный самолет, который можно было использовать если ситуация потребует. Случилось так, что этот самолет не принял участие в операции из-за неисправности двигателя, он даже не покинул взлетную полосу в Happy Valley.

У десятого самолета была другая миссия. Марио Зунига вылетел из Happy Valley в 4.00 сразу после того, как атакующие самолеты вылетели к кубинским аэродромам, пролетев на высоте 300 футов над Кубой, он повернул на запад и направился в Майами. Он бросил свои бомбы в море, и когда показалась Флорида, выключил один из двигателей и подал сигнал бедствия. Он приземлился в международном аэропорту Майами в 8.21 одетый в кубинскую футболку и бейсбольную кепку и был задержан иммиграционной службой США. Иммиграционная служба отнеслась к нему мягко, видимо предупрежденная ЦРУ.

Когда самолет был осмотрен, было обнаружено, что он имел пулевые отверстия в фюзеляже и обтекателе двигателя. Это поддержало утверждение Зунига о том, что он сбежал из FAR и с двумя другими "беглецами" полетел в Либертад и бомбил там аэродром. Затем он вернулся на свою базу в Сан Антонио, атаковал ее и полетел в США просить политическое убежище. Журнал пилота, обертки от конфет и квитанции в кабине, казалось, подтверждали его слова. На самом деле миссия Зунига была частью обмана ЦРУ, призванного усилить впечатление, что США не вовлечены в воздушные атаки. Пробоины от пуль не были кубинскими — как сказал Ричард Бартон в одном из своих фильмов, "Что за черт, дыра это дыра". Эти пулевые отверстия были сделаны FAL по совету и с помощь ЦРУ.

К сожалению, сам план был полон дыр как дуршлаг или как выразился Джим Расенбергер, "как капот самолета Зунига". Вначале в эту историю верили безоговорочно. Новость была сообщена по ТВ и радио, а вечером по требованию министра иностранных дел Кубы Rahl Rosa было созвано экстренное заседание Совета Безопасности.

После предыдущих дискуссий с заместителем Биссела вежливым и учтивым Tracy Barnes, Эдлай Стивенсон впечатляюще ответил на обвинение Rosa в американском участии в воздушных атаках. Он отверг любую вовлеченность США и повторил историю о том, что атаки на кубинские аэродромы были произведены кубинскими перебежчиками.

Что касается обмана, Стивенсон даже представил фотографии присланные из Майами этим утром, чтобы показать, что история Зунида была совершенно правдива. На этом этапе Эдлай Стивенсон был полностью уверен в сказанном. Он ничего не знал и не понимал об обмане ЦРУ и не допускал мысли, что его собственное правительство может его обмануть.

Тем временем, пока Зунига сидел перед иммиграционными чиновниками, рассказывая свою ложную легенду, воздушные атаки на кубинские аэродромы продолжались. После взлета самолеты немедленно разделились на три эскадрильи. Эскадрилья "Горилла" под командование капитана Густаво Понза состояла из двух самолетов. Эскадрилья "Пума" (капитан Хосе Керспо) из трех и эскадрилья "Линда" капитана Луиса Косе, также из трех самолетов.

Самолеты из эскадрильи "Горилла" первыми достигли цели. Кубинский патрульный корабль сообщил об их появлении как только они проникли в кубинское воздушное пространство, но они летели еще несколько минут до 6.00, когда они начали атаку на Сантьяго. Были использованы пулеметы, ракеты и бомбы, пилоты утверждали, что разрушили зенитные батареи и повредили взлетную полосу, а также атаковали несколько самолетов. Хранилища топлива были также поражены до того, как у Б-26 кончились боеприпасы, и они были вынуждены вернуться в Happy Valley.

Эдлай Стивенсон, растерянный после того, как он узнал, что сообщение, которое он передал Объединенным нациям о неучастии США во вторжении, было ложью.

Результат первой бомбардировки Сантьяго.

Эскадрилья "Пума" атаковала Сьюдад Либертад в котором, вопреки предположением, оказалось ограниченное число самолетов FAR. Как штабная база FAR, однако, Либертад имел сильную зенитную оборону, и это было важным фактором в нападении. Машины и оборудование, включая несколько зенитных орудий были уничтожены, но два из атакующих самолетов получили попадания и были серьезно повреждены зенитным огнем с земли.

Один из поврежденных Б-26 смог добраться до Ки Уэст на самой южной оконечности Флориды, где разбился при посадке на взлетной полосе морской базы. Но второй самолет, пораженный при третьем заходе на Либертад, не был столь счастлив. С дымом из двигателя самолет смог выйти из зоны досягаемости зенитных орудий, но затем взорвался и рухнул в море у побережья Кубы. Пилот Фернандес Мон и его штурман Гастон Перес стали первыми членами бригады 2506 погибшими в бою.

Третья атака в это утро была совершена эскадрильей "Линда" на Сан Антонио де лос Банос. По словам экипажей несколько самолетов было уничтожено на земле несмотря на оборонительный огонь. Два самолета направились обратно в Happy Valley, но третий, у которой возникли проблемы с топливом, был вынужден совершить вынужденную посадку на британских Больших Каймановых островах. Экипаж был вскоре переведен, сначала в США и затем в Никарагуа и, через некоторое время американские техники восстановили самолет.

Кастровске Т-33 и Sea Furies могли быть старыми — Sea Furies имели пропеллер — но они были много быстрее и эффективнее, чем бригадные неуклюжие Б-26. Не было сомнений, какая сторона окажется лучше в бою один на один, но 15 апреля пилоты FAR были пойманы со спущенными штанами — в одном случае буквально.

Во время обстрелов и бомбежек некоторым кубинским пилотам удалось забраться в свои самолеты, Густаво Бурзак, например, только в нижнем белье. Как ни быстро летали их самолеты, к тому времени как они были в воздухе, самолеты FAL были уже на полпути обратно в Никарагуа. Бурзак долетел аж до Ки Уэст, бесплодно разыскивая врага, прежде чем вернуться на базу. Волнение исчезло, вернулась скромность, после приземления он отказывался вылезать из самолета, пока кто-нибудь не принесет ему его одежду.

Пока самолеты FAL снижались над Happy Valley Гар Торсруд с тревогой ждал сколько его подопечных смогли вернуться и как они справились. Несмотря на потери экипажи ликовали, пилоты были убеждены, что они уничтожили все цели.

ЦРУ, после сбора всех боевых рапортов, установило, что 80 процентов воздушных сил Кастро выведены из строя во время утренней атаки. Такая цифра была чрезвычайно оптимистичной, но если бы она была точной, это означало бы, что ко времени вторжения, только два дня спустя, у FAR не будет времени для ремонта или замещения поврежденных самолетов. Если утверждения верны в день "Д" у них будет только пять или шесть исправных самолета.

С первых дней воздушной войны пилоты бомбардировщиков всегда преувеличивали свои успехи. Трудно быть объективным, когда осколки снарядов и пули летают везде и поэтому разведывательный самолет U2 был послан сделать фотографии, которые должны были подтвердить успех атаки. Пилоты FAL с нетерпением ждали результатов.

Восемь кубинцев были убиты в этой атаке; много больше были ранены и Фидель Кастро активно использовал этот инцидент в политических целях. Немедленно на следующий день были организованы официальные государственные похороны, тысячи людей пришли, чтобы оплакать и отдать дань уважения погибшим героям революции.

Фидель также широко разыграл историю Эдуардо Гарсия Дельгадо, юного солдата милиции, смертельно раненого в Либертаде. Сознавая, что он умирает, он сумел доползти до двери в его лачугу и своей кровью написал на двери слово "Фидель". Правда это или апокриф, но Фидель привел прессу и радостно показал ей последнее слово молодого человека.

Если Кастро наслаждался чем-то вроде полевого дня, для ЦРУ и авиаторов FAL ситуация начала становиться неприятной. Фотографии U2 показали, что пилоты были сверх оптимистичны в своих утверждения об уничтожении около 80 процентов самолетов Кастро. Никаких серьезных повреждений на аэродромах также не было отмечено, как позднее сообщало ЦРУ: "Облет на следующий день … показал только пять определенно уничтоженных самолета. И не все атакующие самолеты вернулись на базу".

Тактика Кастро по маскировке самолетов и передвижения их в безопасные районы на каждом аэродроме оказалась очень успешной. Самолеты, которые пилоты FAL объявили уничтоженными, были во многих случаях старыми машинами либо вышедшими из строя, либо находившимися в ремонте.

И был еще вопрос о Марио Зунига и его бегстве с Кубы. Первоначально успешная, стала рассыпаться, когда внимательный репортер заметил защитную ленту на стволах пулеметов Б-26. Такая лента, общеизвестно, часто использовалась для предотвращения попадания пыли в стволы пулеметов. Как могла лента остаться на месте, спросил репортер, если пулеметы стреляли, как утверждал Зунига? В бортовом журнале Зуниги также имелись существенные расхождения. Пропавшие два часа между двумя предположительными атаками на Либертад и Сан Антонио не были объяснены. Самым красноречивым был нос Б-26, который теперь спокойно отдыхал на аэродроме Майами. Он был металлическим и в нем были установлены восемь пулеметов, которые ЦРУ потребовало перед началом операции. Машины FAR Кастро имели носы из плексигласа, их стреляющие вперед пулеметы были установлены в крыльях. Это не был самолет FAR и полет Зуниги был явно постановочным.

Когда новость дошла до Эдлая Стивенсона в Нью-Йорке, он был в ярости. Сделав ложное заявление миру, он чувствовал себя преданным ЦРУ и администрацией Кеннеди. Некоторое время он раздумывал, не уйти ли с поста представителя США в ООН. Кеннеди потребовалась вся его сила убеждения, чтобы уговорить его остаться.

Провалившаяся история о перебежчике и не впечатляющие авиаудары имели несколько значительных результатов, все они были далеки от предполагаемых эффектов. Первое, вместо того, чтобы обескуражить кубинский народ, авиаудары сплотили его вокруг лидера, так как никогда. Если он был популярен до этого, теперь Кастро стал героем.

Полковник Джордж Гейнс, руководитель проекта вторжения суммировал это кратко и точно: "От Кастро до обычного рабочего авиаудары в день D-2 объединили кубинцев".

Доминго Родригес, рыбак из города Хирон, был юным мальчишкой в это время. Для него это не просто было связано с Фиделем Кастро; атака на Плайя Хирон — это все, авиаудары и вторжение — было как сейсмическое событие. Это буквально изменило его жизнь. В интервью Всемирной службе ВВС в 2011 г. он описал свои чувства во время вторжения и после него: "Это было как большая школа для кубинского народа; мы наконец поняли, что нам не нужно бояться врага".

Для кубинцев в 1961 г. мог быть только один возможный враг: Соединенные штаты Америки. Если Фидель внезапно стал наиболее популярным героем нации, Джон Ф. Кеннеди был воплощением дьявола.

Авиаудары также предупредили Кастро и его правительство о приближающемся вторжении. Они ожидали его месяцы; теперь они знали, оно произойдет в течение нескольких дней. Ранние авиаудары стоили того, чтобы пойти на риск — если они были удачными. Атаки на D-2 были катастрофой, тем самым разрушив всю цель всего предприятия.

Предупрежденные атакой оставшиеся самолеты FAR были разбросаны по периметру авиабаз, соответствующим образом замаскированные и защищенные. Пилотам было приказано спать под крыльями своих самолетов для немедленного взлета.

Кастро также приказал задерживать и арестовывать любого, кто мог бы поддаться искушению взяться за оружие, чтобы помочь вторгнувшимся войскам. Некоторые источники говорят о не менее полумиллионе человек оказавшихся в заключении, другие приводят цифру в 200000. В любом случае это было огромное число и все слабые надежды на народное восстание в помощь бригаде 2506 исчезли в этот момент.

Самое главное из всего, американская двуличность и злость Эдлая Стивенсона на то, что ему дали заведомо ложную информацию, привели к запрету второго удара в день D-2. Это само по себе не было концом света. Но Кеннеди пошел еще дальше и действуя по совету государственного секретаря Дина Раска также запретил все потенциальные атаки на D-1 и запланированные атаки на кубинские аэродромы в сам день D.

Решение было принято потому что Кеннеди и Раск твердо верили, что вторая и третья атаки поставят США в невыгодную позицию, как агрессора. Только если самолеты могу лететь с Кубы, или как минимум, казались бы летящими с Кубы, последующие авиаудары против FAR Кастро могли бы иметь место. Б-26 могут быть использованы в день D, но только для защиты высадки пехоты.

Это было критическое решение означающее, что операция, в конечном счете, обречена на провал. После отмены ударов по аэродромам Кастро, FAR все еще имела воздушные силы, чтобы атаковать и нанести серьезный ущерб высаживающейся бригаде. Самолеты FAL, прилетающие из Happy Valley в Никарагуа — несколько часов полета от Кубы — не имели достаточной емкости топливных баков, чтобы провести больше чем очень короткий период времени над побережьем.

Оставление воздушных сил Кастро более менее не поврежденными означало также, что бригадные самолеты, если они попытаются обеспечить поддержку наземным войскам на берегу, будут доступны вражеским истребителям Т-33 и Sea Fury. Это была буквально проигрышная ситуация, как считали многие, не в последнюю очередь ЦРУ в более позднем отчете: "В самом упрощенном виде антикастровская программа правительства США, кульминацией которой была в заливе Свиней, могла быть успешной, только если бы воздушные операции, разработанные ЦРУ остались нетронутыми".

Рисунок, показывающий ДФК с сигарой, взрывающейся у его лица — подходящая аналогия.

Что еще более важно, отмена отрицательно сказалась на наиболее важной части всего плана вторжения, захвата и использования аэродрома Хирон. Как часто говорил Кеннеди, единственная возможность при которой он мог бы разрешить дальнейшие атаки на FAR Кастро была, если бы бригадные самолеты летали бы с территории Кубы. Первая часть плана была готова, но использование поля просто не произошло. Линч: "Машины, танки, топливозаправщики и вооружение для Б-26 были в готовности на аэродроме. Все было готово для пополнения боеприпасами и заправки самолетов бригады, но с реактивными самолетами Кастро в воздухе, ни один наш самолет не осмелился приземлиться".

Аэродром Хирон оставался неиспользованным, кроме одной быстрой доставки снабжения под прикрытием темноты. И даже тогда пилот был непреклонен в том, что он должен улететь до восхода солнца. Это был еще один гвоздь в гроб бригады, еще один шанс был упущен.

Вина за то, что виделось как драматическая ошибка, должна оставаться на Кеннеди. Этого никто из военных не ожидал. Генерал Кертис Лемей, замещал начальника штаба воздушных сил генерала Томаса Уайта на встрече 16 апреля. Когда было объявлено решение, Лемей, никогда не отличавший сдержанностью, пришел в ужас: "Вы только что перерезали им всем глотки", — сказал Лемей заместителю министра обороны Розвелу Гилпатрику.

"Что вы имеете в виду?" — спросил Гилпатрик. Лемей объяснил, что без воздушной поддержки сухопутные войска обречены. Гилпатрик просто пожал плечами.

Пожатие плечами могло быть или не быть значительным. В любом случае отмена воздушных ударов была явным признаком политика, одержимого идеей правдоподобного отрицания, превосходящее мнение военных. Рука Америки не должна быть видна ни в одном грязном деле типа залива Свиней. И, конечно, это привело к плохим решениям. Военные были расстроены и даже некоторые политики в Вашингтоне ставили под сомнение решение Кеннеди, как позднее сообщало ЦРУ: "Отмена в последнюю минуту ударов в день D, было очевидно случаем, когда профессиональное военное решение было отвергнуто политической целесообразностью".

Для пилотов FAL Happy Valley внезапно оказалась далекой от действий. Запрет второго рейда в день D-2 пришел первым. Пилоты приняли это как рутинное обстоятельство войны, веря, что такие люди как полковник Стенли Бирли и Гар Торсруд не позволят их подвести. Они могут подождать до ударов рано утром на следующий день.

Несколько пилотов действительно сидели в своих кабинах, ожидая вылета на рассвете, когда пришел запрещающий приказ. В командой лачуге Гар Торсруд получил и прочел телеграмму от Бирли и не мог поверить своим глазам. Но он был хорошим солдатом и неохотно подчинился. Затем он вышел на улицы утешить своих людей. Это был сокрушительный удар, который подорвал моральный дух пилотов FAL. Они тренировались для этого месяцы и теперь, как они видели, были отстранены по причинам, которые никто не мог понять или оценить.

FAL был оставлен с двенадцатью самолетами после операций 15 апреля. Один их бомбардировщик Б-26 был уничтожен, другие три вышли из строя во Флориде или на Большом Каймане. Но пилоты все еще хотели продолжать — если у них будет шанс.

Генерал Кертис Лемей, откровенный критик решения приостановить бомбардировочные вылеты против аэродромов и самолетов Кастро.

Для ДФК не привлекать к США внимания было всем, и это привело к решениям, которые не должны были быть приняты. Если когда либо существовала катастрофическая концепция, разрушающая жизни и мечты, это было правдоподобное отрицание, идея, которая, как оказалось, непригодна.

Кеннеди позднее сожалел, что отправил своего брата Бобби в министерство юстиции, где он "напрасно потратил время". Он должен был, говорил Кеннеди, играть более активную роль в руководстве правительством, в частности ЦРУ. (В последующие месяцы Роберт Кеннеди стал одним из главных советников ДФК, вне зависимости от его должности генерального прокурора. Это было уже когда события в заливе Свиней закончились и поэтому, конечно, для людей на кубинских пляжах было уже слишком поздно. Влияние Роберта Кеннеди, несомненно хорошее, во время приближающегося кубинского ракетного кризиса было огромным, что заставило историков и общественное мнение задуматься, что было бы, если бы он принял более активное участие в событиях апреля 1961 г.)

Не только ДФК был виновен в изменениях планов воздушных атак. ЦРУ также должно взять на себя часть вины, так как вся операция планировалась Бисселом и его командой. Им, несомненно, было известно о важности воздушного прикрытия, но теперь, оказавшись перед лицом непреклонной позиции президента, они покорно сдались. Это был странный поворот и последовавшее внутреннее расследование ЦРУ катастрофы в заливе Свиней прокомментировало: "Старший персонал агентства проявил халатность, не признав, что была точка за которой они не должны были терпеть политическое вмешательство в запланированную военную операцию".

Это был проницательный комментарий, явно направленный против Ричарда Биссела. Руководитель операции, вместе с генералом Кейблом, заместителем Алена Даллеса, позднее подвергся прямой критике, когда официальная история вторжения ЦРУ обвинила их за то, что они не настаивали на своем с достаточной силой.

Такая же халатность и отсутствие динамичного сопротивления проявилась в реакции объединенного комитета начальников штабов на услышанную ими новость. Джек Хокинс немедленно позвонил генералу Девиду Шоупу, командиру корпуса морской пехоты США, умоляя его заставить Кеннеди передумать. Он получил вежливый отказ. Шоуп напомнил Хокинсу, что президент принял решение. Может быть Шоуп был прав не обратившись к Кеннеди, но как человек с большим опытом десантных операций, он должен был хотя бы попытаться. Кеннеди, возможно, был готов принять этот опыт во внимание и, по крайней мере, выслушал бы его.

Позже, когда ему сообщили об этом ночью, генерал Лайман Лемнитцер, председатель объединенного комитета начальников штабов, назвал это решение "почти преступным". И, однако, как Шоуп, он не попытался позвонить президенту и выразить свое несогласие. Единственной уступкой или кивком Лемнтицера истории было одобрение просьбы Чарльза Кейбла о воздушном прикрытии. Конечно, сказал он заместителю директора ЦРУ, президент должен быть проинформирован на следующее утро и одобрить решение, прежде чем что-нибудь будет сделано. И все знают, что никакого одобрения не последовало.

Че, человек народа.

Сам Кейбл мог связаться с президентом. Он не сделал этого. Смог бы телефонный звонок от такого опытного человека как Кейбл или, если уж на то пошло, от таких людей как Шоуп и Лемнитцер, побудить Кеннеди изменить свое мнение, остается загадкой. Совершенно ясно, что никто даже не попытался противостоять ДФК, тем самым обрекая вторжение на поражение и катастрофу.

Для тех, кто подобно полковнику Джеку Хокинсу понимал значение воздушной мощи, это было мучительное и неприятное время: "все истребители Кастро должны быть уничтожены на земле перед вторжением. Если один из его истребителей останется целым, силы вторжения должны немедленно отступить, иначе операция закончится совершенным разгромом".

По какой бы причине умные и опытные люди не использовали инициативу или не боролись за свой угол, в ту роковую субботнюю ночь, было ясно, что ударов по базам Кастро больше не будет ни в день D-1 ни в сам день D. Бригада 2506 осталась сама по себе.

6. ВТОРЖЕНИЕ

"Люди будут совершать жестокости до тех пор, пока они будут верить в абсурдности".

Вольтер

Утром и во второй половине дня 13 апреля люди из бригады 2506 были переведены с базы Trax в Puerto Cabezas в Никарагуа, отправную точку для сил вторжения. Оснащение и снаряжение были погружены на ожидавшие грузовые суда в предыдущий день, а тяжелые машины, такие как грузовики и танки хранились в безопасности на борту десантного судна США Сан Марко.

Сан Марко, в компании с авианосцем Эссекс и эскортными эсминцами, составляющими оперативную группу ВМС США "Альфа" уже были в море. Бортовые номера кораблей США были закрашены, но флотилия получила приказ оставаться за пределами кубинских территориальных вод. Никаких контактов, если только они не исходят со стороны кубинских сил. Задача оперативной группы "Альфа" была просто поддержка на расстояния и, может быть, легкое запугивание кубинцев.

"Рио Эскандидо" повредило свои винты, когда столкнулось с плавающими бревнами на пути из США в Никарагуа, и могло делать только пять или шесть узлов. Для того, чтобы прибыть к Кубе в то же время, что и другие суда, оно покинула Puerto Cabezas 12 апреля, за три дня до первого авиаудара и за день до основной флотилии.

Десантное судно Сан Марко, которое доставило танки и артиллерию бригады в залив Свиней.

Авианосец "Эссекс".

Остальная часть судов начала поднимать якоря в 5.00 13 апреля. Atlantico шел первым, за ним другие суда. Легенда гласит, что Луис Самоса, никарагуанский президент, стоял на пристани когда они уходили и кричал людям из бригады 2506, чтобы они привезли ему клок волос из бороды Кастро.

Из соображений секретности и безопасности суда шли отдельно, объединившись вместе только, когда они были в двадцати пяти милях от залива Свиней. Это было не время и не место для конвоя без эскорта, но много лучше и менее подозрительно было идти поодиночке.

Солдаты из бригады 2506 сидели на корточках на металлических палубах судов, только старшие офицеры получили кабины. Еда была тоже не очень хороша, только холодные пайки из рюкзаков. Некоторые страдали морской болезнью, большинства скучало. Они все замерзли и дрожали от волнения, когда морские ветра хлестали по палубам, срывая верхушки волн.

Люди на командном судне Blagar вздохнули с облегчение, когда Пепе Сан Роман включил радио Лебедь. Солдаты бригады ахнули, когда услышали что Че Гевара был ранен и умер во время споров в кабинете Фиделя. Был переворот и он был смещен со своего поста перед тем, как в него стреляли, сообщил репортер Девид Филипс. Филипс потребовал, чтобы Фидель признал этот факт. Если это не правда, он должен был представить знаменитого партизана публике.

Частичка правды в этой истории была — только частичка. Не было переворота; Че был жив, но он был ранен. На военной базе на западной оконечности острова он уронил свой пистолет, тот выстрелил и пуля оцарапала ему лицо. У него была реакция на противостолбнячную инъекцию, и в течение трех дней кризиса он лежал в медицинском центре. В результате он не играл никакой роли в событиях на Плайя Хирон.

Корабли флота вторжения неуклонно продвигались вперед, люди старались поддерживать свой дух аплодисментами всякий раз, когда замечали эсминец США на горизонте. Они играли в карты и слушали радио "Лебедь" повторявшем истории о боях между партизанами и войсками Кастро в горах Эскамбрая. Из-за высокой напряженности неизбежно случались несчастные случаи.

На борту Atlantico зенитчик случайно выстрелил из своего оружия. Один человек был убит и двое ранено. Когда американский эсминец подошел забрать пострадавших чувство депрессии, которое овладело людьми из бригады 2506 после инцидента, мгновенно исчезло: американцы были за них и будут всегда, независимо от проблем.

Другой инцидент со стрельбой произошел раньше, когда солдат чистил свою винтовку и случайно выстрелил себе в ногу. Некоторые члены бригады позднее предположили, что человек сделал это намеренно и когда он, как и жертвы инцидента с зенитчиком, был также передан на американский корабль для транспортировки в госпиталь, другие начали верить в слухи.

Наряду с ворчанием относительно условий, особенно из-за отсутствия горячей еды, моральный дух среди солдат этой "освободительной армии" не был высок. Казалось, с приближением действия дух падал.

Все члены бригады знали, что часть плана вторжения включает диверсионные рейды на различных точках кубинского побережья. Их целью было отвлечь обороняющихся и оттянуть войска Кастро от реального пункта высадки. Два таких рейда начались.

За несколько дней до главного вторжения группа численностью около 170 человек под командованием Нино Диаса, была погружена на небольшой транспорт "Санта Ана" и отправлена на юго-восточное побережье Кубы. Предполагалось, что они высадятся в двадцати милях к западу от американской базы в Гуантаномо и создадут как можно более сильное замешательство. Диас, ветеран движения 26 июля Кастро, увидел огни и движение войск вдоль побережья и заподозрил неладное. Маленькая разведывательная группа высадилась разведать местность и определить силу обороняющихся кубинцев, как писал Родригес: "Снова и снова разведчики сигналили, что они видят много огней вдоль побережья… Немного позднее разведчики вернулись обратно и подтвердили что войска везде. Командир батальона сказал, что в этом случае высадку необходимо отложить".

Диас и сопровождавший его сотрудник ЦРУ приняли разумное решение. Каждому подразделению был придан оперативный сотрудник, советник представлявший позицию ЦРУ и высказывавшую американскую точку зрения в любых спорах. Сейчас два человека решили отложить атаку на двадцать четыре часа и "Санта Ана" отошла в море, где кубинские наблюдатели не могли идентифицировать ее.

На вторую ночь "Санта Ана" вернулась в кубинские воды, и разведчики вновь были высажены. На этот раз их скоростная лодка налетела на риф. Была послана другая, отбуксировать разведчиков обратно на "Санта Ану". Во время спасательной операции шум моторов тяжелой техники вдоль побережья подтвердил, что защитнику Кубы сосредоточили здесь много сил и Диас отказался высаживать свои силы на берег. Если кубинцы узнают, что они идут, рассуждал он, высадка — которая должна была быть диверсионной атакой — станет не чем иным как самоубийством. Вместо этого они поплыли на запад и наконец прибыли в залив Свиней, слишком поздно, чтобы оказать реальную помощь, перед возвращением в Майами.

Второй диверсионный рейд состоялся в Пинар дель Рио на западном конце острова. В этой операции участвовали небольшие лодки, оснащенные громкоговорителями и другим оборудованием, а не большим числом войск. Суда крейсировали вдоль побережья, передавая то, что слушателям на берегу казалось звуками высадки значительных армейских сил. Выстрелы, громкие команда, рев моторов, какофоническая мелодрама.

Оба диверсионных рейда, миссия "Санта Аны" и симуляция атаки в Пинар дель Рио были относительно успешны. Большое число войск милиции и регулярной армии были посланы в два района, где не было боевых действий и они пропустили реальную высадку в заливе Свиней.

Вечером 16 апреля встретившись друг с другом только в двадцати семи милях от залива Свиней, суда вторжения двинулись на встречу "Сан Марко" у кубинского побережья. "Сан Марко" реликт Второй мировой, был огромным десантным судном, перевозившим семь меньших десантных судов внутри своего огромного трюма. На этих меньших судах находились бригадные танки и грузовики. "Сан Марко" быстро затопил кормовую палубу, чтобы спустить груз и направился обратно присоединиться к оперативному соединению США "Альфа" в нескольких сотнях миль от берега. Тем временем десантные корабли проследовали за флотом вторжения в залив Свиней.

Этим вечером Пепе Сан Роман и Мануэль Артиме провели на палубе "Благара" короткую, но волнующую церемонию. Артиме говорил о кубинской истории и той роли, которую сыграет в ней бригада 2506. Церемония закончилась молитвой. На это время ворчание и скулеж прекратились.

Флот теперь разделился на две части. "Хьюстон" и "Барбара Дж.", перевозившие батальоны 2-й и 5-й направились к Красному пляжу или Плайя Ларга, на вершине залива, в то время как другие суда направились к Голубому пляжу или Плайя Хирон, первоначальное место высадки для 4-го и 6-го батальонов.

Зеленый пляж никогда не предназначался для чего-либо большего, чем место для 3-го батальона для защиты правого фланга бригады и в этот момент привлекал мало внимания. В конце концов, по совету сотрудника ЦРУ Гейстона Линча, батальон сошел на берег на Голубом пляже. Предполагалось, что Пепе Сан Роман перебросит их на грузовиках на Зеленый пляж, но этого не случилось и батальон был включен в состав сил на Голубом пляже.

Плайя Хирон, сцена финальных боев.

Грайстон Линч, как и его коллега, Билл "Рип" Робертсон на Красном пляже, должен был организовать установку высадочных огней и должен был устранять трудности в случае серьезных проблем. Эти проблемы еще только начинались.

Вскоре после 1.00 17 апреля Пепе Сан Роман повел своих солдат вниз по трапам на борту "Благара" в десантные лодки. На других судах, которые качались на волнах как горбатые киты, остальная часть бригады последовала их примеру.

Ночь была непроглядно черная и перед собой люди из бригады 2506 могли видеть только одинокий зеленый огонь, установленный за час до этого людьми-лягушками, чтобы осветить путь.

Люди-лягушки, команда подводных подрывников из пяти человек (UDT), покинула "Благар" в полночь. В последнюю минуту к UDT присоединился Грайстон Линч. Отставной оперативник специальных сил, Линч намеренно игнорировал инструкцию о неучастии персонала США в высадке. Как он позднее утверждал, он должен был получить из первых рук знание о ситуации на берегу, прежде чем он сможет уверенно отдать приказ о высадке. В действительности как бывший спецназовец он, вероятно, не мог противиться искушению действовать еще раз.

В сопровождении двадцатифутового катамарана, оснащенного тяжелыми пулеметами, UDT медленно приближалась к берегу. Их надувная лодка ВМС была оснащена бесшумным мотором, а люди вооружены автоматическими винтовками Браунинга и автоматами Томпсона. Грайстон Линч позднее сообщил, что в восточной части города Плайя Хирон ярко горели огни, но активность противника была невелика. Проблемы начались, однако, когда они наткнулись на коралловый риф примерно в пятидесяти ярдах от берега. Благодаря аэрофотосъемке в воде были обнаружены темные фигуры несколько дней назад, но американские советники настаивали, что это были не более чем скопления водорослей. Теперь люди-лягушки ругались, что если это и были морские водоросли, то весьма твердого типа.

Застряв на рифе водолазы, соскользнув с лодки в море, начали раскачивать, толкать и тащить ее через риф. Линч, оставшийся в лодке, угрожающе направил свой BAR на берег. Перебравшись через препятствие, водолазы вскарабкались обратно в лодку и поплыли к берегу.

Была еще одна проблема, когда один из красных фонарей, который был размещен на берегу указывать, где бригада 2506 должна высадиться, замкнул и начал мигать.

"Сядь на него", — приказал Линч одному из своих людей. — "Закрой его". Но в этот момент лодка и берег были залиты ослепительным светом. Джип с двумя милиционерами, часть крошечных сил, защищавших Плайя Хирон, прибыла, думая, что люди-лягушки это рыбаки. Они прибыли предложить свою помощь, но быстро отказались от этой идеи, когда Линч и его люди открыли по ним огонь. Справа здания Плайя Хирон погрузились в темноту, так как кто-то отключил свет на местной электростанции.

Фары джипа также погасли — расстрелянные людьми-лягушками — и очень быстро на берегу были установлены высадочные знаки. Один из милиционеров был убит, второй, испуганный, убежал. Когда на берег неожиданно прибыли три грузовика с подразделением милиционеров вспыхнула перестрелка. "Благар" был уже близок к берегу, готовясь высадить своих солдат, и когда его пулеметы присоединились к огню от Линча и его людей, милиционеры исчезли. Они не были, однако, уничтожены и эти частично занятые солдаты будут оказывать не только символическое сопротивление в течение следующих нескольких дней.

К 4.00 люди из 4-го и 6-го батальонов начали высаживаться на берег, многие издавали крики радости, как скоро они попадали на берег. Возможно, это было несколько преждевременно, так как несколько десантных судов наскочили на те же рифы, что и Линч и его люди.

Десантные корабли так прочно сели на риф, что никакое количество энергии и усилий не могли сдвинуть их. Пехоте ничего не оставалось, как покинуть их и выбираться на берег. Они промокли и, что более важно, промокли их рации и боеприпасы.

Когда Пепе Сан Роман взял под свой контроль берег, Грайстон Линч вернулся на "Благар". Его встретили печальные новости из штаб-квартиры ЦРУ. Сообщалось, что воздушные силы Кастро не уничтожены и по непонятным причинам не будет дальнейших ударов по аэродромам. Вторая часть сообщения была леденящей: ожидайте вражеских воздушных атак на рассвете.

Это означало, что вся пехота и ее снаряжение должны быть высажены на берег к первым лучам солнца иначе существовал риск уничтожения FAR Кастро. Линч очень хорошо знал, что переправить войска на берег в темноте было чрезвычайно трудной задачей. Ругаясь и проклиная то, что как он уже понял, становилось нереализованной возможностью, человек ЦРУ начал делать все, чтобы ускорить высадку.

"Барбара Дж." и "Хьюстон" прибыли к Красному пляжу в Плайя Ларга вскоре после 1.00. Сигнальные устройства были размещены Рипом Робертсоном и его водолазами, но затем они попали под ружейный огонь милиционеров, скрытых в кустах по краям пляжа. Когда группа открыла ответный огонь, обстрел прекратился. Он начался снова, когда войска начали высадку, но теперь "Барбара Дж." была достаточно близко, чтобы оказать поддержку.

Когда Красный пляж был занят 2-й и 5-й батальоны двинулись на зачистку города от оставшихся милиционеров. Маленькое милицейское подразделение сражалось отчаянно несмотря на тяжелые потери. В какой-то момент снаряд из базуки бригады ударил в грузовик милиции, убив двадцать одного милиционера и дюжину гражданских, которые пришли помочь защитникам.

Войска вторжения на Красном пляже находились под командованием Эрнеидо Олива Гонсалеса, заместителя Пепе Сан Романа и поначалу казалось, что они продвигаются вперед. К несчастью для них командир милиции, прежде чем он и его часть были уничтожены или пленены, оказался способен передать новость о вторжении на командный пост в близлежащей Central Australia Mill. Коротковолновая рация — которыми согласно ЦРУ милиция не владела — была использована для передачи новостей о высадке. Если президент Кеннеди и командиры бригады надеялись на "тихую" высадку, эта возможность была потеряна.

Именно во время начала действий на Красном пляже бригада понесла первую потерю в день D, когда был застрелен один из людей-лягушек передового подразделения. Как и на Голубом пляже подводные коралловые рифы представляли некоторую проблему, в результате когда наступил рассвет, значительное количество снаряжения и многие из состава 5-го батальона все еще были на борту "Хьюстона".

Десантная лодка бригады с оптимистично настроенными эмигрантами.

Сотрудник ЦРУ на Красном пляже Билл "Рип" Робертсон был ветераном Второй мировой и человеком который сначала стреляет а потом задает вопросы. Как и Гайстон Линч, он был в ярости от медленного прогресса и он знал, что граница между победой и поражением очень узкая. Как и Линч, он пошел вместе с передовой группой людей-лягушек осветить путь к пляжу, но теперь он видел, что шансы на успешную высадку ускользали.

Время было на исходе, но никого это не волновало. А еще была техническая проблема, более значительная, чем кто-либо мог ожидать. Так называемые десантные суда, которые должны были брать солдат бригады 2506 с "Хьюстона" и "Рио Эскондидо" и других судов и доставлять их на берег, оказались совершенно неадекватными. В реальности эти суда были не более чем фибергласовыми лодками с открытым верхом с очень слабыми подвесными моторами.

Более важно, что лодки были слишком легкими, чтобы действовать эффективно на волне и в прибое у кубинского берега. Большинство из них немедленно начали пропускать воду, и задолго до рассвета только горсть из них можно было использовать. Самое большее они могли взять по десять человек; только на Красном пляже надо было высадить 400.

Неизбежно существовала опасность со стороны коралловых рифов, которую, кажется, никто не подозревал. Даже Эрнеидо Олива Гонсалес, находившийся на берегу, начал опасаться худшего.

Тем временем, в тридцати милях вглубь территории 1-й батальон начал выброску из транспортных самолетов С-46. Находившиеся под командование Алехондро дел Валле, эти люди всегда считали себя элитной частью бригады, и теперь операция "Сокол", как называлась выброска, давала им шанс доказать это. К 7.30 самолеты FAL открыли свои двери и сбросили 177 из них — со смешанным успехом. Тридцать человек спустились к югу от сахарного завода Центральная Австралия на дороге к Плайя Ларга, некоторые попали прямо в болота Сапата. Даже те, кто приземлился на сухую землю, увидели свое оружие, боеприпасы и оснащение исчезающими в печально известных болотах. Они попытались спасти их, но большая часть их снаряжения была потеряна, в результате этого без оружия и боеприпасов они не смогли блокировать дорогу на Плайя Ларга. Это была стратегическая катастрофа, которая означала, что правительственные подкрепления могли быть посланы для атаки бригады, пока она все еще высаживается на берег, что могло стать решающим фактором в будущих действиях.

Высадка в Сан Блас, в Хокума и в Хоркуитас прошла хорошо, не считая того, что парашютисты приземлились среди большого подразделения милиции. К счастью для бригады десантники были более чем способны постоять за себя. Дороги через эту часть болот были надежно блокированы и не могли использоваться Кастро и его силами два жизненно важных дня.

Комплекс Австралийской сахарной фабрики, важный пункт сбора для войск Кастро, атакующих по дороге на Плайя Ларга.

Фидель Кастро был проинформирован, что что-то крупное происходит в 3.30. Он проводил ночь в Гаване с Селией Санчес, одной из его многочисленных любовниц и, может быть, первый раз за несколько дней ему удалось заснуть. Грубо разбуженному Фиделю были сообщены новости, и он немедленно позвонил Хосе Рамону Фернандесу, командиру военной школы на острове. Фернандес получил приказ собрать 900 кадет, сливки программы подготовки офицеров и отправиться к местам высадки вокруг залива Свиней.

Однако главным беспокойством Кастро были не пехотные батальоны, высаживающиеся на берег. Он знал, что без поддержки мятежников на острове их атака вскоре потерпит неудачу — а он уже запер большинство из тех, кто мог склониться помочь им. Он имел более чем достаточно войск, регулярной армии и милиции, чтобы справиться с бригадой 2506. Это был факт который в США также знали и оценивали. По словам госсекретаря Дина Раска: "Не было необходимостью звонить Прайсу Уотерхаусу, чтобы узнать, что 1500 кубинцев не так хороши, как 250000 кубинцев".

Для Кастро наибольшая угроза пришла в форме кораблей, которые привезли пехотные батальоны на его остров. Они легко могли привезти больше людей и снаряжения, они могли также быть использованы для эвакуации их и поэтому они должны быть уничтожены немедленно. И для этого, конечно, у него были воздушные силы. Он едва мог дождаться наступления утра.

Че и Фидель, динамичный дуэт.

На пляжах вокруг залива Свиней люди из бригады 2506 и их организаторы из ЦРУ лихорадочно работали. Это были геркулесовы усилия всех заинтересованных сторон.

К 7.30 все танки бригады были на берегу, так же как и многие солдаты, назначенные на Голубой пляж, частично благодаря усилиям Грайстона Линча, который знал и понимал слишком хорошо важность доставки людей на берег.

Альтернативой было увидеть войска уже собранные на берегу, а суда, которые были единственной надеждой на спасение, уничтожены все еще мощными воздушными силами Кастро. Разгрузиться и уйти от непосредственной пляжной зоны, вот как Грайстон Линч понимал ситуацию.

Для людей все еще высаживающихся в Плайя Ларга, ситуация не выглядела так радужно. Противодействие было сильнее, а дорога через болота к и из Центральной Австралийской фабрики не была блокирована, что означало, что всегда существовала угроза появления новых защитников. Для них это была настоящая битва со временем.

И они ждали, люди из бригады 2506, зная, что их будущее и будущее всего вторжения висит на волоске. Наконец наступил момент, которого они все ожидали и каждый по своему — кубинские изгнанники или защитники Кубы — боялись или молились. Сначала постепенно, а затем со всей яркостью фейерверка 4 июля рассвет внезапно вспыхнул в небе над восточными Карибами.

7. ПЛАН РАЗВАЛИВАЕТСЯ

"Кажется сегодня что-то не так с нашими чертовыми кораблями".

Адмирал Битти во время Ютландской битвы

Первая воздушная атака началась в 6.30 две Sea Furies и один Б-26 из FAR покинули Сан Антонио до рассвета и оказались над Плайя Ларга двадцать минут спустя. Там в первых лучах солнца ликующие члены экипажей могли различить громоздкие очертания "Хьюстона" и "Барбары Дж.", все еще выгружающих людей и припасы.

Пилотируемые капитаном Каррерасом Ролас и лейтенантом Густаво Бурзаком Sea Furies немедленно спикировали на "Хьюстон". Первый заход не принес ничего большего чем огромные колонны воды вздымающиеся к небу, так как бомбы не попали в цель. Однако Ролас был не из тех, кто сдается, и он снова атаковал, на этот раз ракетами. Одна из них ударила судно снабжения в корму, и к большой радости пилота тотчас же вспыхнуло пламя. В третьей атаке он осыпал судно пулями, прежде чем развернулся и полетел обратно на базу в Сан Антонио для дозаправки и перевооружения. Лейтенант Бурзак продолжил атаку и его ракеты поразили уже поврежденное судно.

Понимая, что его судно обречено, капитан Луис Морзе знал, что единственной надеждой остается выбросить "Хьюстон" на мель на западной стороне залива. Он не мог позволить потопить его, так как почти 180 солдат 5-го батальона и большое количество припасов все еще находились на борту. Большая часть медицинского имущества бригады было уничтожена во время атаки, вместе с большим количеством вооружения, но задача теперь была доставить все, что осталось на берег как можно быстрее.

Многие солдаты, слишком многие без оружия, перелезали через борт и пробирались или вброд или вплавь на сушу. Некоторые были доставлены на берег спасательными плотами "Хьюстона". Но даже так только ближе к вечеру все оказались снова на родной земле.

К сожалению, уцелевшие из 5-го батальона выбрались на берег на краю болота Сапата и по словам их командира, Монтеро Дуке не могли добраться до места сражения. Дуке уже фатально задержал разгрузку, объявляя, что не готов послать своих людей на берег до тех пор пока место высадки не будет безопасным и будет подтверждено, что силы Кастро не имеют артиллерии. Сотрудник ЦРУ Рип Роберсон, мотаясь между палубой поврежденного "Хьюстона" и берегом, потерял терпение, убедившись, что человек просто трусит. Линч вспоминал: 'Рип взорвался. Он сказал ему, "Слушайте, мистер, это ваша война и ваша страна, не моя. Если вы слишком испуганы, чтобы высадится и сражаться, тогда оставайтесь здесь и дрожите!"

Захваченный танк бригады. (фото Alan Kotok)

Пристыженный при высадке, Дуке сделал нерешительную попытку направиться к Плайя Ларга. Когда его войска столкнулись с полудюжиной ополченцев и несколькими нетерпеливыми гражданскими, они были остановлены. По приказу Дуке они повернули назад. Пепе Сан Роман послал срочный приказ Госалесу отстранить Дуке от своего поста. Когда он передал приказ, Дуке в ответ просто выключил свою рацию. Он не сообщил своим людям о приказе Сан Романа, но приказал им копать защитные траншеи. Они оставались там до тех пор, пока остальная часть бригады не капитулировала два дня спустя.

В день D воздушные силы бригады имели первоначальный успех. Рано утром, когда высадка только начиналась, два бомбардировщика Б-26 FAL обнаружили эскортный корабль El Baire рядом с островом Пиний. Они решили, что он направляется в залив Свиней на перехват флота вторжения и немедленно атаковали его. Попытавшись спастись в порту, маленький корабль скоро перевернулся и затонул.

Самолеты FAL затем повернули и направились к Плайя Хирон и болотам Сапата, где они попытались оказать поддержку парашютистам на дальней стороне болота. Боеприпасы и горючее заканчивались и они смогли пробыть над пляжем и болотом всего несколько минут прежде чем направиться обратно к базе.

Горы Эскамбрай, традиционное убежище мятежников. Бригада надеялась связаться с находившимися здесь антикастровскими мятежниками. Это никогда не случилось. (фото Jane Gospel)

В течение всего дня пары бомбардировщиков Б-26 вылетали из Happy Valley на поддержку, но, практически, это сводилось к тому, что самолеты появлялись ненадолго над пляжами, немногим более чем на полчаса в каждом случае. Большую часть времени войска оставались без воздушной поддержки.

В 8.30 FAR Sea Fury рухнул в воды залива. Бригада, конечно, утверждала, что он был сбит зенитным огнем с одного из судов, FAL утверждал, что это было связано с воздушным боем, FAR считал, что пилот просто потерял сознание.

Успех был недолговечным. В 9.30 три Sea Furies и один Т-33 ввязались в воздушный бой с Б-26 FAL над Плайя Хирон. Бой не принес результата, но затем пилоты FAR заметили "Rio Escondido" в заливе. Бригадные Б-26 прервали контакт и направились домой для заправки и перевооружения, а самолеты FAR развернулись и спикировали на новую цель.

Перевозившее бочки с авиационным бензином и боеприпасы на палубе судно было поражено ракетами и пулеметным огнем и вскоре запылало. Команда покинула судно, некоторые были спасены десантным судном, остальным пришлось плыть к берегу. Через несколько минуту судно содрогнулось от трех мощных взрывов, и огромный грибообразный огненный шар поднялся в небо. "Rio Escondido" затонуло как камень, и на короткий момент Рип Роберстсон на Красном пляже подумал, что Кастро взорвал атомную бомбу.

Судно затонуло со значительным запасом продовольствия, медицинских материалов, так же как и боеприпасов и горючего. Так же важно, что оно унесло с собой ретранслятор, который обеспечивал связь бригады с самолетами FAL и поддерживающим флотом. Удивительно, но погибших не было.

На протяжении всей операции, связь между Пепе Сан Романом и Эрнеидо Олива Гонсалесом была ограничена. Их рации небольшого радиуса действия были повреждены морской водой и могли работать только спорадически. Это означало, что Сан Роман мог отдавать приказы только войскам на Голубом пляже и, что более важно, он не имел понятия о том, что происходит с людьми под командованием Гонсалеса.

Поскольку дорога из сахарного завода центральной Австралии все еще была открыта, Эрнеидо Олива Гонсалес уже находился под сильным давлением кубинской милиции и армии, которые начали наступление по шоссе. В течение дня подкрепления продолжали прибывать, собирались на сахарном заводе, прежде чем отправиться в Плайя Ларга.

Гонсалес и его люди вели отчаянный бой, но, наконец, были вынуждены послать гонца к командиру, прося пехоту и танки, помочь им заделать брешь. Пепе Сан Роман согласился и послал два танка М41, одно безоткатное орудие и пехотинцев из 4-го и 6-го батальонов. Они прибыли на Красный пляж вскоре после полудня.

Кубинские солдаты и милиционеры.

В небе над местами высадки самолеты FAR продолжали сеять хаос. В 11.00 Б-26 FAL был сбит кубинским Т-33, пилот уцелел, но штурман погиб.

К концу дня еще три Б-26 были сбиты, штурман Деметрио Перес единственный уцелел из трех самолетов, после того, как он выпрыгнул с парашютом. Его подобрал из воды американский эсминец " Murray ".

У еще одного Б-26 была другая судьба. Он таинственно исчез, когда получив повреждения, направлялся в Boca Chica. Обломки самолета и его экипаж были, наконец, найдены в никарагуанских джунглях шесть месяцев спустя.

Однако корабли вызывали наибольшее беспокойство. Когда штаб-квартира ЦРУ в Вашингтоне была проинформирована людьми с места о потере двух транспортных судов, там возникла некоторая паника. Линч: "Был получен ответ предписывающий нам остаток судов отвести в море и вернуть их и разгрузить под покровом темноты".

Это было разумное решение, так как в дневные часы грузовые суда и большие десантные корабли были легкой целью. После уверения людей на берегу, что они не покинуты, остатки флота вторжения отошли в море. Движение их от кубинских берегов было медленным и утомительным, три уцелевшие LCU могли делать только шесть узлов. А самолеты FAR не улетели прочь.

Несмотря на то, что суда были в международных водах, пилоты FAR продолжали нападать на отступающего противника, обстреливая его ракетами и пулеметами. Запросы на воздушную поддержку от сил США отклонялись. Но это не была дорога с односторонним движением, и в одной атаке зенитчики " Blagar" сбили кубинский Б-26.

Кубинские силы атакуют в районе Плайя Хирон. (фото Rumlin)

Самолет ударился о воду всего в пятидесяти ярдах от судна и отскочил вперед над палубой "Blagar". Людей на борту осыпало обломками, но они бросились к поручням посмотреть, как сбитый самолет упал и затонул в нескольких ярдах от левого борта. Пилот FAR Луис Силва Таблада, выполнявший второй вылет за день и его экипаж из трех человек, все погибли.

Капитаны и экипажи "Атнлантико" и "Карибе" весь день были близко к пляжам. Эти люди не были профессиональными солдатами, обученными и подготовленными для войны: они были торговыми моряками, а нынешний опыт был ужасающим. Их бомбили, они видели уничтожение "Хьюстона" и "Рио Эскондидо", они находились в постоянной опасности часами. С них было достаточно.

Когда им, наконец, удалось покинуть кубинский берег, оба судна просто продолжили движение. Американским эсминцам, их экипажи знали, что оба судна перевозят жизненно важные боеприпасы, удалось перехватить "Атлантико" в сотне миль от Кубы. После некоторых дебатов с капитаном, его удалось убедить повернуть обратно.

Плайя Ларга сегодня. Мало что изменилось. (фото Susan Bollinger)

"Карибы", однако, ускользнули на целый день от флота США и были пойманы только когда почти достигли материка. Не было смысла поворачивать его назад — было слишком поздно.

Теперь было жизненно важно доставить боеприпасы для людей на берегу. Сброс с самолетов С-52 и С-46 прошел с ограниченным успехом; сброс снабжения на небольшую цель как Красный и Голубой пляжи, ограниченные морем с одной стороны и болотом с другой, никогда не был легким. Часть запасов была доставлена, но многое было потеряно.

После полуночи "Благар" и "Барбара Дж." смогли вернуться и выгрузить часть боеприпасов. Это было, наконец, кое-что, но каждый — на судах и на пляжах — знал, что их никогда не бывает достаточно.

Возвращение "Благара" не обошлось без драмы. В момент, когда оно начало поворачивать обратно на Кубу, его машины остановились. В машинном отделении группа выживших, подобранных ранее с "Рио Эскондидо", захватила управление. Линч вспоминал: "Они объявили, что это мятеж. Они указали, что они не намерены захватывать все судно, но контролируют машинное отделение и не намерены возвращаться в залив Кочинос, чтобы быть потопленными второй раз".

Мятеж был быстро подавлен людьми-лягушками Гарйстона Линча, которые ворвались в машинное отделение и восстановили контроль при помощи рукояток нескольких пистолетов.

В течение дня сотни кубинских милиционеров и солдат регулярной армии прибыли, собираясь на Австралийском сахарном заводе, заводе Ковадонга и Ягуарамас. Танки, по большей части русские Т-34, которые так хорошо послужили в зимнюю кампанию 1944 г., и тяжелая артиллерия также перевозились в боевую зону.

Самый трагический момент всей кампании наступил в полдень. Сотни кубинских кадетов милиции, второпях собранных Хосе Рамоном Фернандесом по приказу Кастро, начали движение по дороге от Центрального австралийского завода к Плайя Ларга. Почти сразу кадеты, вместе с милицией из 339-го батальона оказались под сильным огнем пехоты Гонсалеса и поддерживавших бригаду танков. Это были молодые ребята, некоторые только шестнадцати или семнадцати лет. Они были храбрые, они были добровольцами, и они были слишком молодыми, чтобы умереть. Они были уничтожены. Те, кто не был убит, бежали в заросли на другой стороне дороги, где они смогли найти кое-какое укрытие. На Кубе это дело назвали "Бойня потерянного батальона".

Склонный к театральным эффектам, особенно когда рядом была камера, Фидель Кастро спрыгивает с одного из своих танков.

Еще одна атака вдоль дороги от Центральной австралийской сахарной мельницы была начата милицией около 3 часов дня. Милицию везли в открытых грузовиках и прицепах, но теперь подкрепления Сан Романа прибыли к Гонсалесу и люди бригады 2506 были готовы. Линч вспоминал: "Огонь из танков и безоткатных орудий, огонь обычных и крупнокалиберных пулеметов высадившихся сил ударил по ним, прежде чем они успели вылезти из машин. Эти силы были примерно в 1500 и все выжившие [из бригады 2506] участники этой акции [вторжение в залив Свиней] утверждали, что они убили или ранили более половины из них и уничтожили большую часть грузовиков".

Бригада, может быть, преувеличила свой успех, но нет сомнений, что две акции после полудня 17 апреля были причиной значительного числа жертв среди кубинских милиционеров. Бригада также понесла потери убитыми и ранеными, но что важно, если милиция могла позволить себе потери, бригада 2506 нет.

Фидель Кастро прибыл в Центральную австралийскую сахарную фабрику в 4 часа дня. Он провел утро организуя войска, и обратился к кубинскому народу, осуждая вторгшихся как наемников, которые пришли уничтожить революцию и отобрать права у рабочих. В австралийской сахарной фабрике Фидель встретил Хосе Рабона Фернандеса, который был полевым командиром большую часть дня. Фидель принес ему новость, что Освальдо Рамирес, лидер сельского сопротивления на острове был захвачен и немедленно казнен. Время было выбрано безукоризненно точно, и новость обрадовала всех. Кастро затем принял командование обороной на себя. Он был быстр в отдаче приказов и его энтузиазм действовал на других. Командир милиции Родригес вспоминал: "Люди говорили: 'Это не протянется долго, теперь, когда прибыл Фидель". Затем он пришел сюда, на сахарную фабрику. Когда он обходил все вокруг, он подошел ко мне и я спросил, — "Как идут дела?" И он сказал мне: "Не беспокойся друг, мы прикончим их в мгновение ока'".

Кастро и его войска.

К сумеркам войска Кастро наступали от сахарных фабрик Кавадога и Ягуарамас. Солдаты бригады на Красном пляже были неоднократно атакованы — теперь уже не молодыми ребятами — и, неизбежно, потери возросли.

Боеприпасы начали заканчиваться и бригада медленно отступала. Они сражались весь день. Они устали и были подавлены и они отступали. Наконец, части Гонсалеса оказались там, где они начали день, обратно на Красном пляже.

Отчаявшись удержать силы Кастро у залива, Пепе Сан Роман решил отказаться от первоначальной идеи использовать танки в качестве непосредственной поддержки пехоты. Вместо этого он приказал все бригадные танки и подразделения минометчиков сосредоточить для защиты Красного пляжа.

В середине ночи кубинские Т-34 и бригадные М41 столкнулись. Танкам Кастро не оставалось ничего другого, как двигаться гуськом по дороге. Они не могли развернуться на болоте, и вся мощь их вооружения не могла быть развернута против врага.

Газеты всего мира твердили новость о вторжении — здесь показана первая страница Newsday.

Один из танков Т-34 Кастро подбит и лежит в кювете у дороги.

Бой был коротким и решительным. Находившиеся под командование брата Пепе Сан Романа, Роберта, танки бригады и солдаты из батальона тяжелого оружия показали себя с лучшей стороны. Пепе позднее писал, что Роберто и его батальон нанесли силам Кастро большие потери, чем любое другое подразделение бригады 2506.

Шесть Т-34 Кастро были подбиты один за другим, попадая в зону поражения. Танки бригады также были повреждены, но в конце концов Т-34, опасаясь воздушной атаки отступили. Было установлено, что кубинские танки и артиллерия выпустили более 2000 76,2 мм и 122 мм снарядов после полудня и вечером, а высадившиеся могли только удивляться количеству боеприпасов, имеющихся в распоряжении сил Кастро.

Несмотря на то, что это скоро будет считаться победой бригады, в бою было убито двадцать изгнанников и около шестидесяти серьезно ранено. То же было и с танками. Кубинские танки могли отступить, но все знали, что они могли вернуться более сильные и многочисленные чем были. В отличие от них у бригадных танков не было выбора, только оставаться и сражаться до тех пор, пока они не будут уничтожены или брошены из-за недостатка горючего и боеприпасов.

Фактически, кубинские танковые силы были снова готовы на рассвете второго дня, всего через несколько часов после отхода. Добавочные десять Т-34 и некоторое число тяжелых танков ИС-2М прибыли из Центральной австралийской сахарной фабрики, явный пример непреодолимой силы, внезапно встретившейся со все более слабеющим противником.

Вскоре после часа ночи 18 апреля, на второй день вторжения, Кастро отдал приказ о новой атаке пехоты. Обе стороны понесли тяжелые потери, но, наконец, нехватка боеприпасов вынудила Эрнеидо Олива Гонсалеса принять важное, хотя и неприятное решение. Его войска должны отступить на пляж и затем двинуться вдоль побережья, чтобы соединиться с Пепе Сан Романом на Плайя Хирон.

К этому времени Кастро собрал значительные силы для противодействия захватчикам. Кроме 300 солдат регулярной армии там было 1600 милиционеров и 200 полицейских — и это после потерь предыдущего дня. Были также двадцать танков Т-34 и других, также как и ракетные установки, артиллерийские орудия и противопехотное оружие.

Когда люди Энеидо Олива Гонсалеса вышли из города, туда вскоре вступила пехота Кастро и там они остановились. В это время Гонсалес приготовился для марша по берегу к Плайя Хирон.

Для бригады 2506 день D был днем долгих и тяжелых боев, значительно более тяжелых, чем кто-либо ожидал. Решимость защитников Кубы удивила всех. Это, в сочетании с отсутствием воздушного прикрытия, имело огромное значение для морального духа захватчиков, не только на земле, но и для пилотов. Решение не продолжать воздушные атаки на базы и самолеты Кастро серьезно деморализовало всех. Пепе Сан Роман позднее писал: "Наше столь необходимое превосходство в воздухе превратилось в самоубийственную миссию для пилотов бригады".

С неудачей открыть взлетную полосу в Хирон, оставалось мало надежды на эффективную воздушную поддержку в ближайшем будущем. Когда у них было время присесть и обдумать ситуацию, бойцам бригады казалось, что все идет плохо для них. День начался хорошо, но быстро испортился. Не имело значения как эффективно или как долго они сражались, казалось, над головами измученных людей всегда висела катастрофа. Два из бригадных судов снабжения были потоплены, несколько десантных судов повреждены или погибли на рифах, а количество боеприпасов — большая часть запасов затонула вместе с "Рио Эсконодидо" — было опасно малым. В эту ночь солдаты бригады 2506 спали мало.

8. КОНЕЦ

"Ну, тогда это казалось хорошей идеей".

Стив Маккуин, "Великолепная семерка"

На рассвете 18 апреля план вторжения распался как нитки в старом вязаном свитере. Принимая во внимание критическое состояние боеприпасов у бригады, идея об отступлении по направлению города Сан Блас в нескольких милях вглубь острова от Плайя Хирон казалась разумным военным решением. Психологически, однако, это было полной катастрофой, и предзнаменование полной неудачи окутало бригаду 2506 как саваном.

Как только рассвело в заливе Свиней, люди Эрнеидо Олива Гонсалеса устало взобрались в свои ожидавшие их грузовики, захватив большинство своих раненых, но неохотно освободив своих пленных. Они все знали, что пройдет немного времени и эти люди окажутся в бою против них снова.

Кубинская милиция, увидев, что захватчики уходят, немедленно послала санитарную машину, чтобы подобрать раненых — с обеих сторон. Печально, что вслед за ней пытались прокрасться два грузовика, полных милиционерами. Один из бригадных танков М41, прикрывавших отход, обнаружил их и быстро уничтожил все три машины.

Кубинские зенитчики позируют. В дни до фотошопа.

Теперь позиция на Плайя Хирон приобрела некоторое значение. Дорога из прибрежной деревни в Ковадога шла прямо через грязь и дикую траву болота, один из немногих путей через непроходимое болото Сапата. Успех или неудача, победа или поражение для обеих сторон начали зависеть, более или менее, от владения дорогой.

Когда Эргеидо Олива Гонсалес прибыл на Плайя Хирон, он обнаружил, что силы Сан Романа, как и его собственные отчаянно нуждаются в боеприпасах. Он сомневался, хватит ли у них патронов и снарядов, чтобы выдержать следующую атаку. Тем не по приказу Сан Романо он занял позицию охраняющую дорогу из Плайя Ларга, чтобы предотвратить атаку с тыла. Главные силы под командованием Пепе Сан Романа были размещены вдоль и поперек дороги за пределами Сан Блас. И там они ожидали.

Рано утром Фиделя отозвали в Гавану, когда пришли новости о другой высадке в западной части города. Прибыв в столицу, он сразу понял, что это было не более чем еще одной диверсионной высадкой, поэтому без промедления он развернул свой джип кругом и поспешил обратно в залив Свиней. Оказавшись там, он немедленно снова атаковал.

Позже Фидель язвительно отзывался о диверсионных рейдах и обманных маневрах, имея в виду Б-26 Зунига. Даже Голливуд, сказал он, не стал бы снимать такую жалкую историю. Но факт остается фактом, один из этих маневров отвлек его от действий, хотя и на короткий период. Это не имело серьезных последствий, но это результат удачи, а не суждения.

Рассредоточив свои войска, Сан Роман и Гонсалес обсудили варианты. Было ясно, что вторжение провалилось и массового восстания не будет. Гонсалес предложил пробраться в горы Эскамбрая и вести партизанскую войну. Сан Роман был против этой идеи и настоял, что они должны оставаться там, где они есть и стараться удержать плацдарм, как было приказано. Пепе Сан Роман, как многие другие изгнанники, не мог выбросить из своей головы мысль о скором прибытии американцев. Невозможно, чтобы они позволили уничтожить бригаду. Для Сан Романа это был лишь вопрос времен, когда морская пехота США высадится на берег.

Когда два Скайхока ВМС США внезапно пронеслись через Сан Блас и рев их двигателей нарушил тишину, это просто усилило представление, что это было началом американской интервенции. Фактически два самолета с авианосца "Эссекс" выполняли разведывательный полет и имели приказ избегать попадания в боевые ситуации.

Высадка в предыдущий день на Плайя Хирон практически не встретила сопротивления, по крайней мере, по сравнению с Плайя Ларга. Но в 11.00 18 апреля на второй день вторжения, ожидаемое противодействие началось с сильных попыток кубинцев захватить Сан Блас. Это был критический момент и Пепе Сан Роман понимал это.

Кубинскую артиллерию буксирует в бой бульдозер.

Он приказал парашютистам отступить с их передовых позиций за городом и эти люди, совместно с солдатами с Плайя Хирон, смогли остановить наступление. Снова цена в потерях и расходе боеприпасов была высока. Понимая, что его войска не смогли взять город, Фидель приказал им окопаться и ждать. В это время его артиллерия и самолеты продолжали обстреливать позиции бригады. Обстрел продолжался всю вторую половину дня.

Тем временем в Вашингтоне президент Кеннеди воспринимал новости о катастрофе со всем возможным состраданием. Уже ходили истории, вероятно апокрифические, о президенте плачущем в объятиях Джеки Кеннеди, или расхаживающем по Овальному кабинету, оплакивая свое невезение и неверные решения. Единственная вероятная история связана со старым Джо Кеннеди. Вероятно ДФК позвонил своему отцу для утешения и совета. Джо Кеннеди ответил единственным образом, который он знал: "О, черт, если ты так считаешь, дай работу Линдону!"

В 2 часа ночи 18 апреля президент Кеннеди получил телеграмму от премьера Советского Союза Хрущева. Она была краткой и ясной: СССР не позволит силам США высадиться на Кубе. Это не было прямо заявлено, но ясно подразумевалось, что если это произойдет, будет быстрый ответ с советским ядерным оружием.

Зная о событиях будущего года на Кубе, Хрущев, несомненно, блефовал, занимаясь своей привычной игрой на грани войны. Но с катастрофой, перед лицом которой оказалась бригада 2506 и американским участием, которое делалось все более очевидным с каждым часом, это было последним, что нужно был Кеннеди.

Хрущев мог играть в игры, Кастро и Хосе Рамон Фернандес нет. Поскольку первая атака на Сан Блас провалилась, они отчаянно пытались покончить с бригадой до наступления ночи. Фидель был зол из-за того, что силы Гонсалеса бежали с Плайя Ларга прежде чем он смог атаковать их, но теперь они, казалось, были заперты в районе вокруг Плайя Хирон. Этот хороший шанс нельзя было упустить.

Для того, чтобы ускорить атаку Фернандес приказал своим людям с Плайя Ларга прибыть на гражданских автобусах, которые привезли их в залив Свиней в предыдущий день. Вслед за грузовиками, тянущими артиллерийские орудия и за колонной танков, двенадцать автобусов "Лейланд" двинулись по прибрежной дороге на Плайя Хирон.

В пять часов вечера, когда сумерки начали сгущаться над Кубой, они были перехвачены в Пунта Пердиз, посередине между двумя пляжами вторжения, группой из шести бомбардировщиков Б-26 FAL.

Поскольку потери и боевая усталость сократили число пилотов бригады, Гар Торсруд разрешил, чтобы два Б-26 пилотировали американцы, что порадовало самих американцев и пилотов-эмигрантов.

Сначала милиция приветствовала Б-26, думая, что это были самолеты FAR — идентификация самолетов FAL и FAR была проблемой во всей кампании — но затем самолеты открыли огонь. Пулеметный огонь, ракеты и бомбы обрушились а колонну. Первый раз в кампании был использован напалм, причинивший тяжелые потери кубинцам.

Получившие приказ атаковать любые части, сконцентрированные на дороге, Furies и T-33 FAR, которые появились над дорогой несколько минут спустя после того как самолеты FAL улетели, также ошибочно обстреляли колонну, уничтожив один из своих грузовиков и убив много солдат. Сколько кубинских солдат при этом погибло, так никогда и не стало известно, но оценки варьируются от сотни до тысячи.

Независимо от количества потерь, атака бригадных воздушных сил была настолько серьезна, что Кастро отложил свою атаку до следующего утра. Обстрелы позиций бригад начались снова и продолжались всю ночь, кубинские 122-мм пушки обстреливали измученных эмигрантов.

В течение ночи с 18 на 19 два С-46 FAL, наконец, смогли доставить вооружение и снаряжение утомленным в боях людям бригады 2506, сбросив его на взлетную полосу Хирона и сам город. Как всегда это было слишком мало и слишком поздно. Один Б-26 смог приземлиться рано утром 19-го, до рассвета, первая посадка в кампании на взлетную полосу Хирона. У самолета не было достаточно времени погрузить тяжелораненых, и было решено лучше оставить их на летном поле.

Солдаты бригады в бою.

Однако успех авиаударов в предыдущий вечер привел к новой операции FAL, которая была организована 19 апреля. Эмигранты были деморализованы и истощены, ситуация привела к просьбе американским пилотам добровольно поучаствовать. Всего одиннадцать американских авиаторов подняли руки и выразили готовность участвовать в миссии.

Это были пилоты-контрактники ЦРУ, в основном бывшие военные летчики, которые были завербованы генерал-майором Гейдом Достером из Национальной гвардии Алабамы. Они работали как инструкторы и летчики-доставщики для бригады; теперь они получили шанс сделать, для чего они были подготовлены.

В последнем воздушном вылете бригады, позднее названном "Полетом бешеной собаки", два Б-26 были сбиты и четверо из одиннадцати американских добровольцев убиты. Неудачниками были майор Рилей Шамбургер, бывший майор армейской авиации и его второй пилот Вейд Грей. Как и Шамбургер, Вейд Грей был бывший армейский пилот, который работал для воздушной гвардии Алабамы. Другими погибшими были Томас "Пит" Рей пилот в нацгвардии и технический инспектор Hayes Aircraft Corporation и Лео Френсис Бейкер, бывший бортмеханик в Hayes, который перед вербовкой управлял группой пиццерий. Рей и Бейкер были сбиты Т-33 и разбились в огненном шаре на пляже Хирон. Удивительно но два человека выжили в катастрофе, только чтобы быть убитыми кубинскими солдатами, жаждущими крови, готовыми уничтожать все что движется. Шамбургер и Грей получили попадание, когда их самолет достиг Плайя Хирон. Последний раз их видели, когда их самолет, на высоте только 100 футов, направлялся в море. Они ударились о воду на скорости 300 миль в час.

Был спор по поводу смерти Шамбургера и Грея. Были сообщения, что они погибли при крушении, и были другие, что они выпрыгнули с парашютами из горящего самолета, были подняты из воды и немедленно казнены. Кубинская фотография — быстро изъятая из обращения — показала обоих лежащими мертвыми на земле с аккуратными пулевыми отверстиями во лбах. Независимо от того, как они погибли, четверо американских летчиков не смогли вернуться назад домой.

Все четверо, ко времени своей смерти гражданские лица, были награждены крестами за выдающиеся заслуги в разведке, высшей наградой ЦРУ.

Конец бригады 2506 был близок. Неожиданная, последняя атака на выжидавшие войска Кастро третьим батальоном бригады и парашютистами вначале была успешной, но порыв вскоре иссяк, так как кубинская милиция контратаковала.

В 10 часов начался танковый бой и длился до 2 часов. Танки бригады короткое время удерживали свою территорию, но когда боеприпасы начали заканчиваться и войска Кастро, наконец, смогли занять Сан Блас, у Пепе Сан Романа не осталось выбора и он приказал отступить на пляж.

Сан Роман и его люди теперь сражаются с ногами в воде. Кубинские танки были пугающе близко, хотя некоторые из них были уничтожены. Когда снаряды для базуки и мины закончились, командиры кубинских танков поняли, что они неуязвимы. Полиция и милиция укрывшись за танками, вступали в короткую, но эффективную перестрелку с врагом, которому практически не с чем было сражаться.

Райли Шамбургер, один из четырех американских авиаторов, убитых в последний день вторжения.

А в Вашингтоне президент Кеннеди сражался в битве другого рода. Весь вечер 18 апреля адмирал Арлей Берк отчаянно старался убедить его послать американские самолеты на помощь бригаде. ДФК придерживался своей теории правдоподобного отрицания и наотрез отказался. Самой большой проблемой президента было то, что если он послал войска, то они должны победить. Не было никакой возможности, чтобы США могли проиграть, а это означало значительную интервенцию. И, конечно, недавняя телеграмма Хрущева не прибавляла комфорта.

Будучи по натуре человеком сострадательным, Кеннеди остро ощущал положение солдат на пляже. У него также были проблемы с кубинским революционным советом, с людьми, которые должны скоро, если все пойдет согласно плану, стать правителями новой Кубы. Теперь такая возможность была практически исключена, но кубинский революционный совет оставался.

Члены совета находились на конспиративной квартире в Opa-Locka недалеко от Майами, охраняемые американскими солдатами, в ожидании переезда на Кубу. Они понятия не имели, что происходит на острове и для некоторых из них часовые были здесь, чтобы скорее держать их взаперти, чем охранять.

Артур Шлезингер был послан поговорить с ними и объяснить ситуацию. Доставленные в Белый дом, они, наконец, были проинформированы, что вторжение фактически закончилось и упор теперь делается на программе спасения, как рассказывал Шлезингер: "эсминцы США с воздушным прикрытием и приказом отвечать огнем на огонь уже обыскивают воды у побережья; Кеннеди готов был пойти на риск забрать людей с пляжей, но не оставлять их там".

Цинично, но спасение людей с пляжей можно объяснить как акт гуманности — в отличие от хладнокровного лицемерия, которое доставило их туда. Но члены совета были впечатлены очевидной искренностью Кеннеди, если не состоянием дел на пляжах.

Когда они покинули Белый дом, дебаты продолжились. В ранние часы 19 апреля Кеннеди дал, наконец, согласие адмиралу Барку на обеспечение воздушного прикрытия. Шесть реактивных самолетов без опознавательных знаков с авианосца "Эссекс" будут летать над пляжами этим утром в надежде, что их присутствие обеспечит бригаде некоторый комфорт и удержит самолеты FAR на расстоянии. Однако самолетам не разрешалось вести воздушные бои или атаковать наземные цели, если только они сами не будут атакованы. Приуроченные к "Полету бешеной собаки", они должны были оказать моральную поддержку.

Люди, принимавшие участие в "Полете бешеной собаки" были очень рады, когда увидели вмешательство американцев — наконец-то. В последний фарсовый момент трагической и злополучной истории самолеты FAL взлетели слишком рано и, когда они пролетали над "Эссексом" на пути на Кубу их экипажи увидели "Скайхоки" выстроенные на палубе авианосца. Американские пилоты сидели в кабинах и ждали сигнала на взлет.

"Скайхоки" были подняты в воздух, но к этому времени взлетевшие самолеты FAL либо были над пляжами и их сбивали, или они уже выполнили свою миссию и летели домой. "Скайхоки" слишком запоздали, чтобы предложить любую помощь в борьбе.

Остатки бригады обстреливали Т-33, в то время как " Sea Fury", пилотируемый Энрике Каррерас Роласом, бросал бомбы на взлетную полосу Хирона. Это были последние вылеты пилотов FAR в кампании, так как Кастро приказал остановить все воздушные операции после полудня. Он видел, что бригада покидает пляж.

Запущенные слишком поздно и с инструкцией не вступать в бой с силами Кастро, "Скайхоки" с авианосца "Эссекс" сыграли незначительную роль во вторжении. (фото Roger W)

В три часа дня Пепе Сан Роман созвал своих командиров и приказал им оторваться от противника. Они должны были разбиться на роты и двинуться в болото. Там они должны ждать, по словам Сан Романа, до тех пор пока "Дядя Сэм не прибудет".

Сан Роман смог связаться с Грайстоном Линчем на "Благаре" и снова попросить о поддержке. Линч ответил, что здесь ничего нет, но он мог бы организовать эвакуацию, используя десантные суда. Он убеждал Сан Романа принять предложение и сражаться в другой день. Пепе Сан Роман ответил, что он прибыл освободить свою страну и не имеет намерения покинуть берег с позорным поражением. Через короткое время Линч получил его последнее сообщение: "Уничтожаю все оборудование и средства связи. Мне не с чем сражаться. Ухожу в леса. Ждать тебя не могу".

Уцелевшие бойцы бригады разделились на мелкие группы, как приказал Сан Роман и исчезли в болоте и лесах. Плайя Хирон был оставлен без людей, но заваленный брошенным снаряжением и формой, он имел печальный и брошенный вид поля боя не выигранного и не проигранного, а еще не начатого.

Пленные солдаты бригады — крайнее унижение для людей, вернувшихся освободить свою страну.

Во второй половине дня американские эсминцы появились у берега. Для кубинских лидеров это был душераздирающий момент. Они сражались и победили: означает ли прибытие американских кораблей, что все начнется опять?

На самом деле корабли США прибыли для спасения бригады. Несколько бойцов бригады на небольших лодках пытались спастись и с эсминцами у самого берега казалось легкой задачей спасти их.

Хосе Рамон Фернандес приказал своей артиллерии и танкам открыть огонь по лодкам, но ни при каких обстоятельствах они не должны были обстреливать эсминцы или делать что-нибудь, что могло бы американцам дать повод атаковать. Капитаны эсминцев подумывали открыть ответный огонь по Фернандесу и его пушкам, но, в конце концов, ничего не предприняли и вскоре вышли из залива.

Войска Кастро вошли в Хирон около 7 утра без сопротивления, но опасаясь ловушки. Ее не было: бригада рассеялась, вторжение было окончено.

9. ПОСЛЕДСТВИЯ

"Разоружить Эрос. Задача длинного дня сделана, и мы должны отдохнуть".

Шекспир, Антоний и Клеопатра

Поражение было горькой пилюлей для солдат бригады 2506. Они вернулись на Кубу с верой в правоту своего дела. Теперь оказалось, что силы тьмы победили.

В течение ночи 19–20 апреля другой американский эсминец "Конвей" прибыл в залив. Примерно тридцать бойцов бригады, которые не покинули район, выплыли навстречу лодкам эсминца и были доставлены в безопасное место. "Ночных пловцов" были немного, большая часть выживших солдат скрылась в подлеске и болоте, как приказал Пепе Сан Роман.

Кастро отчаянно хотел поймать этих людей. Политической и военной необходимостью стало посадить их за решетку, и он организовал интенсивное поисковое патрулирование пешком и на вертолете.

На следующий день другой эсминец "Итон", провел некоторое время, прочесывая берега залива, даже подходил к остову наполовину затопленного "Хьюстона". Вместе с кораблем "Муррей" поиски продолжались несколько дней, и всего эсминцам удалось подобрать двадцать шесть выживших. Поисковая операция продолжалась до 25 апреля, а затем корабли соединения "Альфа" вернулись на базу Норфолк в Виргинии.

Эсминец "Конвей" вернулся в залив Свиней в поисках выживших. (фото USN)

В течение нескольких следующих недель больше и больше бойцов бригады 2506 или попадали в плен или сами сдавались. Три руководителя вторжения — два военных лидера Пепе Сан Роман и Эрнеидо Олива Гонсалес вместе с д-р. Мануэлем Артиме, политическим главой операции — сумели остаться на свободе в течение нескольких недель.

В конец концов, недостаток пищи и воды — и растущее осознание безнадежности своего положения — привели их к неизбежному пленению. Для троих людей это было горькое время. Американцы не пришли на помощь и чувство, что их предали, было очень острым. Суд приговорил их к тридцати годам тюрьмы и выплате компенсации $500,000 правительству Кубы.

Им повезло. Они легко могли получить смертный приговор. Всего 1224 бойца бригады 2506 были захвачены и помещены в гаванской тюрьме Castillo del Principe в ожидании суда. Девять из них погибли от удушья, когда их перевозили в закрытом армейском грузовике, путешествие которое должно было продолжаться максимум два часа, продлилось девять.

Те, кто служил Батисте — а таких в бригаде было немало — немедленно предстали перед судом. Из четырнадцати представших перед судом за преступления совершенные при режиме Батисты, пятеро были расстреляны, остальные приговорены к тридцати годам тюрьмы. Эти смерти были только вершиной айсберга. Месть Кастро началась почти сразу после провала попытки вторжения.

Еще пленные из бригады.

19 апреля семь кубинских агентов и два американца, нанятые ЦРУ, Angus McNair и Howard F. Anderson, были казнены после короткого суда. Еще один шпион, Умберто Сан Мартин и пятеро других партизан были казнены 20 апреля, после того как были задержаны с четырнадцатью тоннами взрывчатки. В течение следующих двенадцати месяцев прошли сотни похожих судов и казней, включая лидеров шпионских групп Antonio Diaz Pou и Raimondo Lopez, и студентов, таких как лидеры подполья Virgilio Campaneria и Alberto Tapia Ruano.

Фидель использовал вторжение для очистки конюшен. С каждым, кто мог представлять угрозу его режиму, расправлялись, причем суровость наказания варьировалась от вероятности нарушения в будущем. Тюремное наказание редко было меньше тридцати лет и, конечно, от пули палача не было отсрочки. Штрафы, такие как налагались на лидеров, раздавались бойко, хотя на тот момент казалось маловероятным, что они будут выплачены.

Всего из бригады 2506 погибло 114 человек, во время и после операции. Эта цифра включает и девять человек, которые умерли от удушья в закрытом армейском грузовике. Она также включает тех, кто позднее умер от ран и тех сторонников Батисты, которые были казнены. Она не включает повстанцев, шпионов и партизан, захваченных и казненных во время и после вторжения.

Масштаб потерь кубинской армии остается неизвестным. В связи с общим количеством солдат армии и милиции, превысившим 100000 вовлеченных в бои, трудно определить точные цифры. Большое число гражданских, многие из которых прошли базовую военную подготовку, поспешили присоединиться к защитникам своей страны и разгромили захватчиков. Многие из них погибли.

ДФК и Бобби Кеннеди: язык их тел говорит сам за себя.

Что известно, так это то, что 176 солдат кубинской армии убито, более 500 ранено. Цифры потерь милиции варьируются, но вполне возможно, что ополченцев было убито более 2000. Другие кубинские потери — полицейские, кадеты и гражданские — примерно между 500 и тысячей.

Четверо американских пилотов погибли при вторжении, шесть кубинских самолетов были сбиты и шесть кубинских экипажей погибли. Известно, что один парашютист из бригады погиб, а два судна ЦРУ были потоплены. Одно кубинское судно также затонуло. Примерно 360 солдат бригады были ранены, некоторые серьезно. Большинство из них попали в плен после провала вторжения.

Кастро знал цену людям, которых он держал в плену. В апреле 1962 он начал переговоры по их освобождению. В качестве жеста доброй воли он отправил шестьдесят из наиболее серьезно ранены обратно в США. Затем он попросил 500 тяжелых тракторов, стоимостью примерно $28 миллионов в обмен на людей.

В декабре 1962 адвокат Джеймс Донован отправился в Гавану обсудить тяжелое положение заключенных. Они гнили в тюрьмах в таких местах, как остров Пиний, почти двенадцать месяцев и настало время что-то предпринять.

Адвокат Джеймс Донован и Фидель Кастро обсуждают освобождение заключенных Декабрь 1961 г. (с разрешения семьи Донован).

Донован отправился на Кубу с благословения президента Кеннеди и 21 декабря он и Фидель подписали соглашение об освобождении 1113 солдат бригады в обмен на $53 миллиона. "Выкуп" должен был быть выплачен медикаментами, сельхозмашинами и продовольствием.

Первая партия заключенных прилетела в Майами 24 декабря; другие приплыли на судах. Примерно 1000 членов семей было также разрешено покинуть Кубу в это время. Лидеры, такие как Пепе Сан Роман, были среди последних освобожденных.

29 декабря ДФК и его жена Джеки присутствовали на большой церемонии "Добро пожаловать обратно" в Orange Bowl в Майами, где Пепе Сан Роман, Эрнеидо Олива Гонсалес и Мануэль Артиме подарили президенту флаг бригады. Кеннеди обещал, что флаг будет возвращен, когда Куба будет свободна. Те солдаты бригады, которые живы все еще ждут.

Когда пыль осела, стало ясно, что катастрофа в заливе Свиней вызвала у правительства США немалое смущение. Ущерб, возможно, не был смертельным — по крайней мере не для всех участников — но он был достаточен, чтобы циники ухмыльнулись, сомневающиеся покачали головами и даже наиболее фанатические сторонники ДФК задались вопросом, что пошло не так. Спасительная благодать, однако, заключалась в том, что сохранился удивительный остаток доброй воли по отношению к администрации Кеннеди. Да, были демонстрации в кампусах колледжей по всем США и значительный митинг на Таймс сквер 21 апреля, на который собрались 3000 протестующих. Да, были пикеты у Белого дома и да, несколько писателей и интеллектуалов осудили то, что они видели как поддерживаемый Кеннеди заговор против малой нации. Однако большинство американского народа стояло за Кеннеди, может быть не соглашаясь со сделанным, но готовое дать ему второй шанс.

Фидель Кастро демонстрирует повреждения на Плайя Хирон ожидающим операторам.

На международном уровне критика была значительно более яростной. Шлезингер: "Новые рубежи выглядели не только как собрание империалистов, но как собрание неэффективных империалистов и что хуже всего, глупых, неэффективных империалистов".

Хрущев и Советский Союз, конечно, злорадствовали и даже такие люди как Конрад Аденауэр из Западной Германии и Хью Гейтскел из британской лейбористской партии — оба они приветствовали приход ДФК после оцепенения эйзенхауровских лет — сожалели о глупости и виновности своих американских союзников.

И, однако, не все было мрачно и безнадежно. Поразительно меткими были слова британского политика Дика Кроссмана: "Вы действительно легко отделались… Если бы это было при Эйзенхауере были бы массовые митинги на Трафальгарской площади, чучело Даллеса сожгли бы, а лейбористская партия прокляла бы вас в самых недвусмысленных выражениях".

Кубинские зенитчики на посту.

Победа достигнута, Фидель позирует на танке.

Популярность Кастро взлетала, как и можно было ожидать, из-за унизительного поражения США. Каждый от последнего кубинского крестьянина до членов правительства Фиделя знал, что вторжение поддерживалось американцами и для многих кубинцев это было, как если бы они одновременно разбили морскую пехоту США, ВМФ и армию. Даллек отмечал: "Заместитель госсекретаря Честер Боулс предполагал, что неудача "значительно повысит престиж и силу Кастро". А Боулс считал, что шансы на провал равны два к одному".

Фидель Кастро возможно наслаждался своей возросшей популярность, но он знал, что опасность не миновала. После их унизительного поражения он с уверенностью ожидал новой американской атаки. Для противодействия он нуждался в союзниках и наиболее вероятным и эффективным союзником, которого он мог найти, был Советский Союз.

Неверно цитируя мр. Баркиса Чарльза Дикенса, Хрущев хотел, Кастро хотел и поэтому неизбежно, что провал вторжения в залив Свиней притянул две левые державы друг к другу.

Вооружения потоком хлынули на Кубу и к лету 1962 не только современные орудия, самолеты и ракеты, но также и ядерные ракеты и боеголовки направлялись из портов Черного моря на карибский остров.

Возможно, неизбежно, учитывая враждебность между агентами ЦРУ и людьми бригады, раздавалось брюзжание и кубинских эмигрантов обвиняли в трусости. Тот факт, что почти 1200 человек попали в плен, а не погибли славной смертью на поле боя, как думали люди из ЦРУ, доказывает, что бригада не имела мужества и решимости.

Митинг "Добро пожаловать обратно" в Майами. Артайм отдает честь.

Это было поверхностное отношение, явно неверное за исключением нескольких случаев — то, что иногда проявляется во всех военных кампаниях — и то, что даже Фидель старался дискредитировать: "Силы вторжения сражались очень хорошо до тех пор, пока они были уверены, что у них есть воздушное прикрытие. После того, как это не удалось, было легко убедить их сдаться".

Во время своего плена Пепе Сан Роман несколько раз встречался с Кастро. В своей книге "Опровержение" — написанной в опровержение критической статьи в "Майами геральд" — он вспоминал, что Фидель говорил ему, что первоначально он предполагал, что оказался перед лицом искусной, хорошо подготовленной силы в 10000 человек. Возможно, Кастро хотел утешить разбитого оппонента, но в тюремной камере кубинский лидер был тверд в том, что "он не мог отрицать восхищения, которое он чувствовал перед людьми под моим командованием".

Возможно вторжение в залив Свиней, его развитие и последствия были моментом, когда Фидель и Че Гевара закадычные друзья со времен партизанской войны в горах, ближе всего стояли друг к другу. Годами кубинский народ и весь мир видел их единым целым, два человека сражались, жили и бросали вызов смерти вместе. Конечно это был образ, тщательно разработанный и поддерживаемый Че и Фиделем, но именно так их всегда видели.

Несмотря на то, что Че не играл реальной роли в поражении захватчиков, Фидель определенно играл. Он действовал на фронте, часто сидя на танке, направлял их курс — в то время как писал свой следующий государственный эдикт. Он был в своей стихии. Не то, чтобы он вдруг открыл, что он может обойтись без пламенного Че, изменение, если оно и было, пришло от Гевары.

Он и Фидель годами стояли рядом, но сокрушение капиталистических сил теперь заставило Че почувствовать, что это был конец эры. Революция была консолидирована и ее успех обеспечен. Были другие страны, которые требовали внимания и в течение нескольких лет он переместился в Боливию, чтобы спровоцировать новую революцию. Это была задача или призвание, к которому его влекло и это привело, в конечном счете, к его смерти.

Для администрации Кеннеди было мало утешительного. Когда осела пыль, поднятая в заливе Свиней, проблема гражданских прав и всадников Свободы на глубоком юге подняла голову. И ДФК и Бобби погрузились в нее до тех пор пока ракетный кризис 1962 г. не вернул их резко к проблеме Фиделя Кастро.

Однако, если и был один хороший результат от вторжения в заливе Свиней, это то, что оно положило конец роману Кеннеди с миром шпионажа. Как заядлый читатель романов Яна Флеминга о Джеймсе Бонде — вместе с Джеки, братом Бобби и, вероятно, со всем штатом Белого дома — он окружил шпионский мир аурой гламура, который был явно ложным. Он даже встретился с искушенным английским писателем и спросил его совета о том, что делать с Кубой. Что думал по этому поводу Флеминг, осталось неясным.

После разгрома в заливе Свиней положение вещей резко изменилось. На ЦРУ, в частности, смотрели с открытым подозрением и неприязнью. Девид Телбот пояснил: "Это [события в заливе Свиней] грубо прервало роман ДФК со шпионским агентством, повернув братьев Кеннеди, и их аппарат национальной безопасности друг против друга".

Проще говоря, ДФК отвернулся от сигар и мартини, всего наполненного гаджетами Флеминга мира к горькой реальности Джона Ле Карре — аналогия вне времени хронологически, но хорошо объясняющая изменения. В будущем ДФК будет опираться на свое собственное суждение, принимая советы от опытных и способных личностей, таких как его брат Бобби, Тед Сореносен и Роберт Макнамара.

Тем временем было необходимо разобраться какой ущерб нанесен престижу Америки. Рауль Кастро, как и его брат Фидель и Никита Хрущев, рассматривая события решили, что Кеннеди слаб — "чокнутый" как будущий президент США назовет его. В 1975 г. в интервью мексиканскому журналу, Рауль говорил, что "Кеннеди колебался. Если бы в тот момент он решил напасть на нас, он мог бы утопить остров в море крови, но он бы разрушил революцию. К счастью для нас он колебался. Если бы вместо Кеннеди мы имели бы любого из следующих президентов, они бы вторглись и разрушили нашу революцию".

Никогда больше. С этого времени Кеннеди будет проводить другой курс. Провал в заливе Свиней был предвестником, быть может причиной — кубинского Ракетного кризиса 1962 г. И когда этот кризис наступил, всеобщей надеждой всех национальных лидеров было, что ДФК научился на своих ошибках — всех национальных лидеров за исключением Кастро и Хрущева.

Инвалиды-ветераны залива Свиней слушают обращение ДФК. Интересно, насколько скептически.

Тед Соренсен, советник и спичрайтер ДФК, который будет играть значительную роль в кубинском Ракетном кризисе.

В Кастро всегда было что-то от клоуна или шута — может быть поэтому он и Хрущев хорошо ладили. Но как и Сталин до него, Фидель недооценил порядочность и человечность в душе советского лидера, так что через год после залива Свиней, когда возник чрезвычайный кризис, это был Хрущев, кто отступил от края. Ни Кастро, ни Кеннеди не сделали бы этого, если бы дело дошло до драки.

Они научились этой непреклонности на катастрофе в заливе Свиней. Хрущев был готов выглядеть слабым и слегка глуповатым, если это сохранит человечество. Диктаторы, как Кастро и Сталин, как кажется, неизменно недооценивают оппонентов, которые готовы выглядеть глупо. Не говоря уже о достойных демократических лидерах, как Джон Ф. Кеннеди.

10. ПОИСК ПРИЧИН, РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ВИНЫ

"Дотракийская свадьба, без минимум трех смертей, считается скучным делом".

Джордж Мартин Игра престолов

Вторжение в залив Свиней было, вероятно, самой непродуманной, плохо спланированной и плохо организованной военной операцией двадцатого столетия. И когда это произошло, необходимо было разобраться с причинами катастрофы. Также, конечно, были козлы отпущения.

В течение двух дней после сдачи бригады Кеннеди приказал провести расследование. Он знал, что как президент он не имел альтернативы, кроме признания ответственности за неудачу, повторив за Гарри Труменом "фишка дальше не идет" (Окончательные решения принимает он — прим. перев.). Но были и другие, непосредственно вовлеченные в то, что стало продолжительным и дорогостоящим провалом.

Исследовательская группа по Кубе, под председательством генерала Максвела Тейлора, бывшего начальника штаба армии (или комитет Тейлора, как он стал известен) состоял из Тейлора и еще троих: адмирала Арлейя Берка из объединенного комитета начальников штабов, Аллена Даллеса из ЦРУ и брата президента Бобби Кеннеди. Это была интересная, если и не совсем беспристрастная группа. Все они кроме Тейлора, были замешаны в этом деле почти с самого начала.

В субботу 22 апреля, менее чем через неделю после того, как первые бойцы бригады 2506 высадились в заливе Свиней, комитет Тейлора собрался в первый раз. Встреча длилась всего четыре часа и, как можно было ожидать, под сильным влиянием ЦРУ.

Генерал Максвелл Тейлор, который руководил первым расследованием катастрофы.

В следующие три недели комитет собирался двадцать один раз и собрал огромное количество материалов, предоставив свой предварительный доклад ДФК 16 мая.

Документы были получены от Объединенного комитета начальников штабов, кубинских эмигрантов и от сотрудников ЦРУ различного ранга и положения. Если это и не была "белоснежная работа", то было молчаливое понимание, что некоторые люди должны быть защищены.

Сам Тейлор заметил, что Бобби Кеннеди, генеральный прокурор, может рассчитывать на защиту интересов президента, в то время как Даллес и Берк позаботятся о том, чтобы ЦРУ и начальники штабов не понесли ущерба. И как отметил Джек Пфейфер после того, как он признал свою вину и ответственность за операцию, президент и его окружение избежали всех обвинений за провал вторжения; но ЦРУ продолжило нести всю тяжесть ответственности за "фиаско" в заливе Свиней.

Ответственность президента за катастрофу лежала в двух плоскостях. Наиболее значительным был запрет авиаударов против все еще действующих Sea Furies и T-33 в дни D-2 D-1 и, в особенности, в сам день D. Вместо того, чтобы уничтожить FAR до того, как они поднимутся в воздух, роль самолетов FAL была сведена к поддержке пехоты теперь высаживающейся на берег — для которой они не были предназначены.

В принятии этого решения президенту помог Чарльз Кейбл, заместитель директора ЦРУ. В отсутствии Алена Даллеса, который был в Пуэрто-Рико, окончательное решение вопросов агентства находилось в его руках. Кейблу было совершенно неизвестно сколько ударов было запланировано и разрешено. У него была идея, что это просто один из них и Кеннеди вскоре это подтвердил. Это были плохие коммуникации и ужасное принятие решений.

Перенос места высадки из Тринидада в залив Свиней был еще одной ошибкой Кеннеди. Плохие коммуникации с Гаваной через болото Сапата, привели Биссела к убеждению, что люди из бригады 2506 смогут высадиться, а взлетная полоса в Хироне будет захвачена, прежде чем Кастро узнает, что случилось. Он был неправ, что показали нападения милиции и оборона Плайя Ларга и Плайя Хирон.

Что еще более важно, болота Сапата и места высадки находились слишком далеко от гор Эскамбрай, что исключало любую возможность партизанской кампании или связи с инсургентами, от которых зависела вся операция. Не менее важно было и то, что уцелевшим не было никакой возможности добраться до гор, если что-то пойдет не так.

Все это стало невозможным после того, как место высадки было перенесено из Тринидада в залив Свиней. Кеннеди и его советники недопонимали и даже путались в выборе партизанских операций, если ситуация на местах высадки станет невыносимой. Это было предположение, точно также, как вера в то, что американцы вмешаются, чтобы помочь, тоже было предположением.

Чарльз Кейбл, заместитель директора ЦРУ при Аллене Далласе

Генерал Лемницер, председатель Объединенного комитета начальников штабов в своих показаниях комитету Тейлора, заявил, что единственным планом вывода войск был вывод морем. Не было никакой возможности и никогда не было намерений, чтобы члены бригада бежали в горы, скрыться и сражаться как партизаны.

Тень правдоподобного отрицания, неизбежно, нависала над почти каждым решением президента, сделанным в течение этих нескольких коротких дней. Совершенно ясно, что он не обещал помощь США на берегу или в воздухе, но люди из бригады 2506 думали, что он обещал. Как и Дуайт Эйзенхауэр до него, Кеннеди ничего не сделал бы, что показало бы участие американцев. Бойцов бригады 2506 можно простить за то, что они считали, что их предали и бросили.

Самым значительным из всех промахов, конечно, был запрет авиаударов против FAR, особенно когда стало известно, что очень немногие из Т-33 и Sea Furies Кастро были уничтожены в единственном авиарейде, который был разрешен FAL. Как признало ЦРУ, отмена удара в день D была существенной ошибкой, "так как это была последняя благоприятная возможность уничтожить воздушные силы Кастро на земле".

Одним из критических замечаний бойцов бригады было то, что США все контролировали, но когда фишки упали, они ничего не сделали, чтобы помочь. Если бы вторжение было спланировано кубинцами и управлялось кубинцами, оно было бы значительно более успешным.

Будучи под контролем Вашингтона, было нелегко сидеть с этими эмигрантами.

Генерал Лайман Лемницер из Объединенного комитета начальников штабов.

После обсуждений и бесед с шестьюдесятью свидетелями — как ни странно среди них не было таких людей как Говард Хант, Трейси Барнс и Джерри Дроллер — комитет пришел к следующим четырем причинам провала:

1. Отсутствие раннего осознания, что успех невозможен.

2. Неадекватная воздушная поддержка перед и во время вторжения.

3. Ограниченное вооружение у людей на берегу.

4. Правдоподобное отрицание.

Некоторые из этих обвинений — в частности старый гнедой правдоподобного отрицания — могут быть положены у дверей ДФК. Но это не было сделано. Это было бы слишком болезненно для всех и подразумевалось, что это ЦРУ возьмет вину на себя.

Ален Даллес дал показания в последний день расследования. Он был плохим свидетелем, утверждая, что он был захвачен врасплох эффективностью воздушных сил Кастро, в частности Т-33, который он считал не более чем невооруженным тренировочным самолетом. Это было неправдой. Факт, что каждый Т-33 был вооружен двумя пулеметами.50 калибра был хорошо известен в штаб-квартире ЦРУ.

Как и у президента, у Даллеса хватило такта признать, по крайней мере, некоторые свои ошибки. Насколько он понимал, его главная ошибка заключалась в том, что он не был доступен, когда происходило вторжение. Он был далеко от Вашингтона, выступая с речью перед молодыми руководителями в Пуэрто-Рико, и отменил то, что было в его дневнике в течение года, поскольку это просто могло бы привлечь внимание к американскому участию.

У него был список оправданий и для других его ошибок. Одной из причин, которую он не мог отрицать или обойти стороной была его неспособность сказать ДФК и Эйзенхауэру, что переход об партизанской тактики к высадке на берегу в один момент разрушает концепцию правдоподобного отрицания. Вооруженный этим знанием Кеннеди мог принять решение — отбросить всю идею о вторжении или организовать полномасштабное вторжение силами США к чему начальники штабов и другие призывали месяцами.

В конце 1961 Лиман Киркпатрик, генеральный инспектор ЦРУ, также провел расследование катастрофы. Если Тейлор сконцентрировался на защите Кеннеди, то внутреннее расследование имело целью очернить Ричарда Биссела. Пришло время подвесить заместителя директора по планированию и оставить его там сушиться. Если Ален Даллес пойдет к стенке в ту же кровавую баню, это тоже неплохо.

Киркпатрик указал на девять причин неудачи, некоторые были теми же, как и у Тейлора, но все очень критиковали ЦРУ:

1. ЦРУ превысило свои возможности перейдя от партизанских операций в полномасштабному втроржения, тем самым уничтожив концепцию правдоподобного отрицания.

2. Неспособность оценить риски и сообщить информацию.

3. Недостаточное вовлечение лидеров кубинских изгнанников.

4. Неспособность организовать эффективное сопротивление на территории Кубы.

5. Неспособность в сборе и анализе информации о кубинских силах.

6. Плохое внутренне управление.

7. Недостаточное количество испаноговорящих во время подготовки.

8. Недостаточное привлечение высококвалифицированного персонала.

9. Отсутствие планов на случай нештатных ситуаций.

Анализ вторжения и причин его провала в рапорте Киркпатрика был обвинительным. Более всего, как он считал: "условлен разрывом связей между ЦРУ и DOP [директором по планированию] с одной стороны и Белым домом и его когортами с другой".

Аллен Даллес и Ричард Биссел покорно подали в отставку. Даллес в любом случае находился в конце своей карьеры, но это был печальный огорчительный способ оставить пост, который он занимал годы. Для Ричарда Биссела, амбициозного человека, лелеявшего надежду, в конце концов, возглавить ЦРУ это означало конец того, что он всегда описывал как лучшие годы своей жизни.

Даллес и Биссел были не единственными, которые пали на свои мечи. Чарльз Кейбл, заместитель Даллеса в ЦРУ, также ушел в январе 1962 г. Кейбл был заместителем директора ЦРУ с 1953 г., но неправильно оценил наступательные авиаудары против FAR Кастро — даже несмотря на то, что ограничение было задумано ДФК — привело к тому, что президент принудил его к отставке. Долгая память никогда не была сильной стороной политиков из Белого дома. Интересно, что брат Кейбла, Эрл был мэром Далласа, когда Кеннеди прибыл в Техас в свой роковой приезд в 1963 г. Небольшое время существовала теория, что Чарльз и Эрл Кейблы сговорились, чтобы убить президента из мести. Это была идея, которая ни к чему не привела и была вскоре отброшена.

В этой схеме организации ставки, в конце концов, стали выше, чем А. В. Даллес.

Бобби Кеннеди рассуждает о нейтралитете после событий.

Адмирал Арлей Берк, начальник оперативного отдела ВМС, человек, который старался так громко убедить Кеннеди послать морские самолеты в финальной стадии операции, был также уволен с государственной службы к концу года. Его уход, возможно, был связан со смехотворным заявлением, которое он сделал: "Удары в день D-2 не были предназначены для нанесения большого урона кубинским воздушным силам. Это должно было быть сделано ударами в день D". Берк был либо очень лукавым, либо очень наивным. В любом случае это было ужасно невежественное заявление, особенно после того, как удары в день D были отменены

Другие советники или служащие, к счастью остались на своих постах. Такие люди, как Тед Соренсон, спичрайтер Кеннеди и советник по национальной безопасности Макджордж Банди, сохранили свою работу. Бобби Кеннеди, конечно, нечего было опасаться

Суровый генерал Кертис Лемей был повышен, вскоре сменив генерала Уайта в качестве начальника штаба воздушных сил. На своем посту он стал главной занозой в боку Кеннеди во время кубинского ракетного кризиса в следующем году.

Кем бы он ни был, Лемей был проницательным оператором и немедленно увидел, что силам вторжения необходима воздушная поддержка. Кроме того, он был достаточно упрям, чтобы прямо высказывать свои опасения.

Единственным человеком, которому, может быть повезло сохранить работу, был министр обороны Роберт Макнамара. На каком-то этапе кризиса он ухитрился "потерять" два важных документа от начальников штабов. Это были рапорты представлявшие их точку зрения в это время.

В одном из них предлагалось создать межведомственную группу с целью свержения Кастро. Военные США, естественно, играли наиболее значительную роль. Во втором документе утверждалось, что первоначальный план ЦРУ был лучше, чем альтернативный с переходом в залив Свиней. Ни в одном из этих документов не содержалось фактов, которыми Кеннеди хотел бы поделиться в это время и, возможно, он и Макнамара были вовлечены в длительную игру. Это позволяет сделать интересные предположения.

В любом случае, те кто остался, будут жизненно необходимы в предстоящие годы. Все они будут играть значительные роли в Ракетном кризисе 1962 г. События в заливе Свиней закалили их и они были готовы к тому, что последовало.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

"Когда легенда становится больше чем правда, печатайте легенду".

Редактор газеты в фильме "Человек, который застрелил Либерти Валанса"

В годы после провала вторжения, пока сохранялся высокий накал страстей слухи, легенды и правда неизбежно смешивались. В декабре 1962 г. Пепе Сан Роман, может быть в поисках оправдания, возможно поддавшись политическому двуличию заявил: "Президент объяснил, что после первого авиаудара 15 апреля [D-2] русское правительство угрожало атаковать Западный Берлин, если Соединенные штаты продолжат помогать силам вторжения под моим командованием".

Советское нападение на Берлин было большим страхом ДФК и в 1961 и во время кубинского ракетного кризиса в следующем году, но никогда такой шаг не был твердо заявлен. Намеки да, но угроза всегда была скрытой, а не суровой реальностью. Тем не менее это подходило Пепе и Кеннеди, обоих, с разных позиций устраивало, что она была.

В первоначальном виде вторжение на Кубу могло иметь шанс на успех. Как только план был изменен, всем должно было стать ясно, что людей из бригады 2506 ожидает катастрофа.

Неспособность организаторов спровоцировать восстание на острове, недоступность залива Свиней и, более всего, отсутствие адекватного воздушного прикрытия в сочетании с эффективными воздушными силами Кастро, закрыло дверь для любых шансов изгнанников. Это неопровержимые факты.

На Кубе, однако, храбрость людей, которые разбили американские планы, всегда была значительнее, чем американские ошибки. Они заслужили момент славы, эти ополченцы. Это достижение в определенном смысле. Но то же самое относится к солдатам бригады 2506. Они сражались при подавляющем превосходстве противника с очень небольшой поддержкой и они, как и кубинская милиция, заслуживают свою славу. Они несут с собой трагедию славного провала — и это всегда имело определенную привлекательность

Очень много главных игроков покинули сцену. Оба брата Кеннеди, Фидель, Че, даже Пепе Сан Роман, который совершил самоубийство в 1989 г., все они умерли, частью насильственной смертью, частью мирно в своих постелях. Вряд ли это имеет значение — дело в том, что многие из людей, вовлеченных в катастрофу в заливе Свиней, больше не рассказывают свои истории.

Это одна из причин, почему история должна быть рассказана полностью, а не просто упоминаться в сносках в книгах, которые имеют больший охват.

После освобождения из тюрем бойцы бригады вернулись к нормальной жизни. Но они никогда не забывали своих павших товарищей или своего желания увидеть Кубу снова свободной.

Катастрофа в заливе Свиней была предвестником, почти разминкой перед большими несчастьями которые ожидали нас в будущем году. Это не должно умалять мужества, мастерства и даже глупости вовлеченных в это людей. Они приняли участие в исторический момент и они сделали это с гордостью и пониманием. Это никогда не должно быть забыто.

Отмена авиаударов в день D-1 и день D фактически обрекло вторжение в заливе Свиней на катастрофу. И, однако, бойцы бригады шли вперед в атаку, многие знали, даже до того, как вышли на берег, что их ожидает только смерть и неудачи на пляжах Плайя Ларга и Плайя Хирон.

Последние слова принадлежат кубинским изгнанникам. В своем предисловии к "Опровержению" Пепе Сан Романа Альберто Мартинес Эченике кратко резюмировал убеждения и взгляды многих бойцов бригады 2506: "После продвижения, финансирования, организации, помощи и эскортирования ее [бригады] в ее усилиях по вторжению, правительство Соединенных штатов Америки по политическим причинам оставило, в действительности оставило проект перед 17 апреля 1961".

ИСТОЧНИКИ

Books

Anon, The Bay of Pigs Invasion, Charles River Editors, London, undated Carey, John, The Faber Book of Reportage, Faber, London, 1987

Carradice, Phil, The Call Up, Fonthill, Stroud, 2016

Dalleck, Robert, John F. Kennedy: An Unfinished Life, Allen Lane, London, 2003

Dobbs, Michael, One Minute to Midnight, Arrow, London, 2008

Hanhimaki, Jussi&Westad, Odd Arne, The Cold War, Oxford University Press, Oxford, 2003

Lynch, Grayston, Decision for Disaster, Potomac Books, Washington, 2009

Rasen-berger, Jim, The Brilliant Disaster, Scribner, New York, 2011

Reid-Henry, Simon, Fidel and Che, Hodder, London, 2008

Rivas, Santiago, Playa Giron, Helion& Co., Solihull. 2016

Rodriguez, Juan Carlos, The Bay of Pigs and the CIA, Ocean Press, New York, 1989

San Roman, Jose 'Pepe; Perez, Rebuttal: The Truth about Giron, Bay of Pigs Museum, 2014

Schlesinger, Arthur M., A Thousand Days, Fawcett Crest, New York, 1967

Selsden, Esther Castro, Parragon Press, London, 1994

Talbot, David, Brothers, Simon & Schuster, London, 2007

Reports

Internal Investigation of the Bay of Pigs, Doc № 0001254908, originally entitled 'An Analysis of the Cuban Operation’ by the Deputy Director (Plans), Central Intelligence Agency

Official History of the Bay of Pigs Operation, Vols I to V, Central Intelligence Agency Pfeiffer, Jack, 'The Taylor Committee of Investigation of the Bay of Pigs’, 9 October 1984

Internet

https: en.wikipedia.org/wiki/1954-Guatemalen-coup

https: en.wikipedia.org/wiki/Bay-of-

Pigs-Invasion

www.aewsomestories.com

www.bbc.co.uk/news/world-latin-america-13066561

www.cia.gov/news-information/featured-story-archive/2006

www.encyclopedia.com/latin-america-and-caribbean/Cuban-history/bay-of-pigs

www.history.com/topics/cold-war/bay-of-pigs-invasion

www.historyextra.com/article/bbc-history-magazine/bay-pigs-invasion-why-fail-kennedy-cuban-catastrophewww.historyonthenet.com/the-bay-of-pigs-invasionwww.jfklibrary.org/JFK-in-history/the-Bay-of-Pigs.aspx

Periodicals

BBC World Histories article 'Did the Cold War Ever Really End?’

Miami Herald

The New York Times

The Guardian, 23 December 2014

The Spectator, Charlotte Hobson article, 10 June 2017

Плайя Хирон.(Фото Gorupdebesanez).

ВЫРАЖЕНИЕ БЛАГОДАРНОСТИ

В написании этой книги мне помогали: мой старый друг Роджер Маккаллем, который владея техникой, всегда был готов помочь убежденному луддиту выбраться из собственной ямы. Мой младший сын Дуглас помог в некоторых интригующих дополнениях к субтитрам глав. Эндрю, Хелен, Анну, Льюиса, Юдит и Ленни благодарю за продолжительную поддержку и помощь. Благодарю Джека, моего внука, чей регулярный приказ "пойдем, поиграем" не позволял мне писать и давал возможность возвращаться к MS — обычно после еды — каждый раз со свежим взглядом. Труди всегда в моей голове и на моем плече, даже несмотря на то, что она ушла около двух лет назад. Вдохновение никогда не умирает, милая.

Мемориал в Майами посвященный событиям в заливе Свиней (Фото Infrogmation)

ИНДЕКС

2506 Assault Brigade 14, 33–37, 39, 40, 44–47, 49, 51–53, 55, 56, 58, 59, 61, 64, 68, 69, 7176, 77, 79, 81–83, 87, 88, 90, 92, 95, 97-106, 109, 113, 114–116, 121, 122

26th of July Movement 16, 17, 71

Anderson, Howard F. 104

Arbenz, Jacobo 28, 29

Artime, Manuel Francisco 31, 32, 36, 44, 73, 103, 106, 109

Baker, Leo Francis 97

Barnes, Tracey 28, 59

Batista, Fulgencio 16, 17, 19, 20, 39, 103

Beerli, Col Stanley 40, 66

Bender, Frank 33

Bissell, Richard 27, 28, 32, 37–39, 48, 50, 51, 59, 67, 114, 117

Bourzac, Lt Gustavo 62, 80

Bowles, Chester 108

Bradlee, Benn 13

Builla, Alvarez 37

Bundy, McGeorge 54, 55, 120

Burke, Adm Arleigh 35, 98, 113, 114, 120

Cabell, Earle 120

Cabell, Gen Charles 67, 68, 114, 115, 117, 120

Campaneria, Virgilio 104

Cardona, Jose Miro 17, 39, 44, 48, 53

Castro, Fidel 9, 11, 12, 16–27, 30, 31, 34, 36, 37, 40, 41, 43, 41–53, 51–56, 62, 64, 71, 77–79, 87–91, 93, 99, 102, 105, 106, 108, 110–113, 121

Castro, Raul 17–19, 33, 111

Causse, Jose Nivaldo 33

Central Intelligence Agency (CIA) 8, 10, 11, 14, 15, 21, 25–26, 31, 33–39, 41, 46, 47, 48, 51, 53–55, 59, 62, 63, 66, 67, 72, 76, 79, 84, 96, 97, 104, 109, 111, 114–117, 120

Cosme, Capt Luis 60

Crespo, Capt Jose 60

Crossman, Dick 107

Cuban army (Revolutionary Armed Forces) 12, 17, 41, 42, 83, 84, 89, 97, 101, 104, 105

Cuban exile/s, government in 15, 26, 29, 30, 31, 33, 35, 37, 41, 76, 79, 109, 114

Cuban militia (National Revolutionary Militia) 12, 35, 41, 42, 75, 76, 83, 84, 87, 88, 97, 104, 105

Cuban Missile Crisis 8, 10, 14, 67, 110, 111, 112, 120, 121

Cuban Revolutionary Council 39, 98

Dalleck, Robert 13, 108

del Valle, Alejondro 77

Delgado, Eduardo Garcia 63

Diaz, Nino 71

Donovan, James 105, 106

Dortico, Osvaldo 19

Doster, Maj Gen Reid 96

Droller, Gerry 29, 31, 33

Dulles, Allen 26–28, 32, 37–39, 48, 49, 67, 108, 113-117

Duque, Montero 80

Echenique, Alberto Martinez 122

Eisenhower, Dwight 12, 13, 15, 21–23, 26, 29, 30, 43, 117

Escambray Mountains 21, 35, 37, 40, 53, 54, 56, 71, 82, 114

Esterline, Jacob 29. 37, 40

Fernandez, Jose Ramon 78, 87, 95, 100

Ferrer, Ramon 36

Frente Revolucionario Democratico (FRD) 31, 32, 36, 47

Fuerza Aerea de Liberacion (FAL) 46, 55, 58, 59, 62, 63, 65, 66, 77, 80, 82–84, 95, 96, 114, 115

Fuerza Aerea de Revolucion (FAR) 46, 55, 57–50, 61–64, 75, 83–85, 95, 114, 120

G2 (Cuban spy network) 42, 54

Gaines, Lt Col George 54, 64

Garcia, Eduardo also Garcia (shipping) Line 47

Gilpatric, Roswell 65, 66

Gonzales, Manuel 36

Gonzalez, Erneido Oliva 32, 36, 44, 76, 77, 83, 87, 89–92, 103, 106 Gray, Wade C. 96, 97

Guantanamo Bay 71

Guatemalan revolution 27-29

Guevara, Ernesto "Che" 12, 17–19, 22, 68, 70, 71, 79, 110, 121

Guillois, Vilma Espin 33

Hawkins, Col. Jack 39, 40, 47, 67, 68

Hemingway, Ernest 45

Hunt, Howard 29, 31, 32

Joint Chiefs of Staff (US) 10, 37, 41, 48, 50–52, 67, 114, 120

Kennedy, Jackie 13, 94, 106, 110

Kennedy, Joe 13, 94

Kennedy, John F. 7-13, 15, 28, 30, 32, 35, 37–39, 41, 43, 48–54, 57, 63–65, 67, 68, 76, 94, 95, 98, 104, 107, 110–113, 115, 117, 120, 121

Kennedy, Robert "Bobby" 13, 36, 48, 67, 104, 110, 113, 119, 120, 121

Kirkpatrick, Lyman 117

Krushchev, Nikita 8, 25, 26, 34, 94, 95, 98, 107, 109, 111

La Coubre incident 26, 27

Le May, Gen Curtis 65, 66, 120

Lemnitzer, Gen Lyman 67, 68, 116

Lleo, Manuel Urrutia 17

Lopez, Raimando 104

Lynch, Grayston 73–75, 77, 79, 82, 84, 86, 87, 100

Mafia 27

McNair, Angus 104

McNamara, Robert 48, 49, 120

Mon, Fernandez 61

Morse, Capt Luis 80

Nixon, Richard 21, 23, 34, 37, 38

Operation Falcon 77

Operation Pluto 39, 43

Operation Puma 57

Ormsby Gore, David 53

Perez, Demetrio 84

Perez, Gaston 61

Pfeiffer, Jack B. 13, 114

Phillips, David 29, 41, 71

Playa Giron ("Blue Beach") 12, 51, 53, 73–76, 79, 82, 83, 86, 90–95, 97, 100, 106, 114, 122

Playa Larga ("Red Beach") 12, 47, 51–53, 73–80, 83, 86, 87, 89, 93, 95, 114, 122

Ponza, Capt Gustavo 60

Pou, Antonio Diaz 104

Radio Swan 41, 70, 71

Ramirez, Osvaldo 88

Rasenberger, Jim 28

Ray, Manuel 31

Ray, Thomas "Pete" 97

Revolutionary Rescue Movement 31

Risquet, Jorge 33

Robertson, Bill "Rip" 74, 75, 77, 80, 82, 83

Rodriguez, Domingo 64, 72

Rolas, Capt Enrique Carreras 80, 99

Rosa, Raul 59, 60

Ruano, Alberto Tapia 104

Ruiz-Williams, Enrique 36

Rusk, Dean 48, 50, 64

San Marin, Humberto 104

San Roman, Jose Alfredo Perez "Pepe" 7, 36, 44, 70, 73–76, 82, 83, 89, 90, 93, 94, 97, 100, 102, 103, 106, 110, 121, 122

San Roman, Roberto 36, 90

Sanchez, Celia 78

Santana, Carlos Rafael 35

Schlesinger Jr, Arthur 45, 50, 98, 107

Shamburger, Maj Riley 96, 97

Shoup, Gen David 67, 68

Somoza, Luis 70

Sorensen, Ted 112, 120 Stevenson, Adlai 59, 60, 63, 64

Tablada, Luis Silva 85

Task Force Alpha (USN) 69, 72, 103

Taylor, Gen Maxwell 41, 113

Thorsrud, Garfield 54, 62, 66, 95

Trax Base (Helvetia) 34, 37, 69

United Nations (UN) 63

Security Council 59

US Navy 47, 69, 86, 93, 98, 99, 102, 103

Villafana, Col Manuel 46

WH/4, Cuba Task Force, Branch 4 of 28, 32

White, Gen Thomas 65, 120

Zapata Swamp 51, 55, 77, 80, 82, 93, 114

Zuniga, Mario 59, 60, 63, 93

ОБ АВТОРЕ

Фил Каррадайс поэт, писатель и историк. Он написал более пятидесяти книг последней из которых является The Call-up: A Study of Peacetime Conscription in Britain and Napoleon in Defeat and Captivity. Он ведет на ВВС Уэльса историческую программу The Past Master и регулярно выступает по радио и телевидению. Уроженец Pembroke Dock он теперь живет в долине Glamorgan, часто путешествует в связи со своими работами. Он получил образование в Кардифском университете и Кардифском колледже образования, Фил бывший старший учитель, но теперь живет на свой писательских заработок и считается одним из лучших креативных писательских наставников. Он написал несколько книг для серии военной истории Pen&Sword, включая "Cold War 1945–1991" and "A History of Terror".

Content

Каррадайс Фил Залив Свиней. Кубинская катастрофа ЦРУ, апрель 1961

Предисловие переводчика

ВВЕДЕНИЕ

1. ПЕРСПЕКТИВА

2. ПРЕДПОСЫЛКИ К КАТАСТРОФЕ

3. ПЛАНИРОВАНИЕ, РЕПЕТИЦИИ И ПЕРЕХОД НА ПЛАН Б

4. ФИНАЛЬНОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ

5. АТАКА

6. ВТОРЖЕНИЕ

7. ПЛАН РАЗВАЛИВАЕТСЯ

8. КОНЕЦ

9. ПОСЛЕДСТВИЯ

10. ПОИСК ПРИЧИН, РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ВИНЫ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ИСТОЧНИКИ

ВЫРАЖЕНИЕ БЛАГОДАРНОСТИ

ИНДЕКС

ОБ АВТОРЕ