Катажина Береника Мищук

Я, ангелица

Katarzyna Berenika Miszczuk

JA, ANIELICA

© Антипова Д.С., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Моим поклонникам. Если бы не вы, этой книги бы не было.

1

Я постучала в дверь. Выкрашенная в белый цвет фанера задрожала. Я терпеливо ждала приглашения, но изнутри не доносилось ни звука.

Я постучала вновь. Снова тишина.

В конце концов я не выдержала. Сильнее поколотила в дверь, дернула дверную ручку и просунула голову в кабинет.

– Можно? – спросила я и, не дожидаясь ответа, нагло вошла внутрь.

Женщина, сидевшая за простым металлическим столом, смерила меня мрачным взглядом и отхлебнула кофе из кружки. Приоткрытое окно, за которым виднелась лишь ослепительная белизна, распахнулось шире. Морозный сквозняк ударил мне прямо в лицо. Я почувствовала на глазах слезы.

– Входите… – угрюмо пробормотала она.

Это прозвучало так, будто она процедила: «Ну, раз уж вам так невтерпеж…»

Уверенности ради я еще раз посмотрела на дверную табличку. Ошибки не было. «Справочный отдел». Я смело закрыла за собой дверь.

Служащая критическим взглядом окинула мои сапоги на высоком каблуке и сочетающееся с ними бордовое пальто. Сама она была одета в довольно бесформенный костюм в серую полоску. Она нахмурилась; ее взгляд был полон зависти.

Одета я была тепло, но меня все равно пробила дрожь. В кабинете царила чрезвычайно низкая температура. Разве она этого не чувствовала? Я посмотрела на ее морщинистое лицо. Ах да… менопауза и горячие приливы.

Я села на стул, который оказался чертовски неудобным, и лучезарно улыбнулась чиновнице. В конце концов, это не ее вина, что у нее такой кошмарный костюм и работа. Стены грязно-желтоватого цвета наверняка не действовали на ее нервы благоприятно. Точно так же, как и дешевые акварели и засохший папоротник на подоконнике, который давно нужно было уже не поливать, а выкинуть в мусорное ведро.

Я уже не говорю об этих неудобных металлических стульях.

– Здравствуйте, – сказала я. – У меня есть вопрос…

– Я что, справочный отдел? – Она снова громко отхлебнула кофе.

Я прочистила горло, чтобы сдержаться от язвительного замечания, и все-таки задала ей вопросы, которые заранее сформулировала и скрупулезно записала на листке. Мне не хотелось ничего упустить, раз уж я наконец взяла себя в руки, чтобы посетить это унылое место.

Женщина смотрела на меня исподлобья. Отставила кружку на заляпанную столешницу и начала поигрывать печатью. На некоторых заявлениях и документах, лежавших перед ней, были следы от красной печати и пятна от кофе.

Вместо того чтобы ответить хоть на один из моих вопросов, чиновница потянулась к ящику и протянула мне маленькую книжечку.

– Здесь вы найдете всю необходимую информацию по заполнению всех полей формы, – ответила она на мои слова. – А теперь прошу прощения, но у меня обеденный перерыв. До свидания.

Удивившись, я несколько раз открывала и закрывала рот. Не знала, как реагировать на такое наглое поведение. За кого она себя принимает?

Не говоря ни слова, я сжала в руке книжку и вышла, не преминув при этом хлопнуть дверью. Услышала грохот цветочного горшка. Кажется, сквозняк распахнул окно еще шире, и папоротник свалился. Вот незадача…

Брошюру, которую она мне вручила, я выбросила в мусорку. Такая у меня уже была – это тот же тип справочников, что и различные руководства по эксплуатации электрических приборов. Нормальный человек не поймет их даже со словарем правильной польской речи. Для такого рода инструкций нужен был довольно высокий, худой парень с редкой щетиной и в толстых, как бутылочное стеклышко, очках. Ботаник.

Я плотнее закуталась в пальто, направляясь к выходу из здания. На улице я еще раз взглянула на дверь.

Темно-синяя надпись «Налоговая служба» наполовину была запорошена снегом.

Я никогда раньше не была в этом месте, но после этого визита возненавидела его. Как я и предполагала, внесение личного подоходного налога оказалось занятием мне не по силам.

Снег бил мне прямо в лицо. Очередная погодная аномалия в этом году. Сначала жаркая осень, затем прохладная весна. Холодный ветер сразу же нашел все щели в моей одежде. Я задрожала.

Направилась к парковке, где стояла моя любимая машинка. Я мечтала забраться внутрь, в тепло, и включить печку. В городе у меня оставалось еще несколько важных дел.

Где же моя машина? Я остановилась, растерянно оглядываясь по сторонам. Все машины были покрыты белыми одеяльцами и выглядели одинаково.

А, точно. В шестом ряду на парковочном месте номер шесть. Я села в свою побитую серебристую «Корсу», которая досталась мне от брата где-то полтора года назад – он купил себе джип. Мне бы тоже джип, лучше всего такой, со стальными рамами по бокам. Тогда я могла бы спокойно таранить другие машины, а на кузове не оставалось бы никаких царапин.

Я надеялась, что брату джип скоро наскучит и он отдаст его мне.

Еще он вложил деньги в квартиру, в которой теперь жил со своей невестой Натальей. Я с нетерпением ждала их свадьбы. Мне хотелось, чтобы Марек был счастлив. Я улыбнулась своему отражению в зеркале заднего вида. Я была счастлива. У меня был замечательный парень – Петруша.

Я дернула рычаг коробки передач и, оглянувшись назад, нажала на педаль газа. Мимо машины прошел какой-то мужчина в черном, с наброшенным на голову капюшоном. Он сильно склонил голову, чтобы снег не летел ему прямо в лицо. В моей голове снова промелькнула мысль о том, как мне повезло, что я сижу в теплой машине.

Мотор завыл, а «Корса», вместо того чтобы ехать назад, конечно же, поехала вперед. Я нажала на тормоз и закусила губу в ожидании грохота от встречи бампера с металлическим столбиком.

Черт побери! Я опять ошиблась! У меня были проблемы с коробкой передач, но еще больше я терялась на перекрестках, когда нужно одновременно притормозить, переключить передачу, включить поворотник, повернуть руль и посмотреть, не едет ли кто прямо на меня.

Слишком много действий одновременно.

К своему удивлению, звука гнущегося металла я не услышала. Тогда я выскочила из машины и наклонилась перед капотом. Металлический столбик был выгнут горизонтально таким образом, что никак не мог задеть мою машину. Угол изгиба спокойно позволил бы мне над ним проехать.

Я изумленно выпрямилась. Могу поклясться, еще минуту назад перед моей машиной столбик стоял вертикально.

Я провела рукой по бамперу. Никаких вмятин или царапин. Пнула носком ботинка выгнутый столбик. Тот даже не дрогнул, зато у меня заболел большой палец на ноге.

Странно…

Я пожала плечами.

Сев в машину, я наконец-то дала задний ход и медленно выехала на улицу. Зимняя резина буксовала на заснеженном асфальте. Сегодня я не видела ни одной посыпалки песка и никакой снегоуборочной техники. Зима, как обычно, застала врасплох дорожников и городские службы.

Пошел сильный снег. Похоже, назревает настоящий буран.

Я взглянула на значки на приборной панели. Встроенный термометр показывал, что на улице было всего минус шесть градусов.

Снова переведя взгляд на дорогу, я заметила, что прямо передо мной какой-то прохожий выскочил на пешеходный переход на красный свет. Я вдавила в пол педаль тормоза, и заблокированные колеса занесло.

Вдруг руль вырвался у меня из рук. Он быстро закрутился влево, а затем вправо. Я попыталась его остановить, но у меня не хватило сил.

Машина проехала мимо прохожего, который, не обращая на меня внимания, побежал дальше. Я почувствовала, как педаль тормоза отталкивает мою ногу, а педаль газа нажимается сама. Благодаря очередному повороту руля, «Корса» в последний момент миновала ограждение, отделяющее дорогу от трамвайных путей, и въехала на свободное парковочное место.

– Фак, фак, фак, фак, – тихо бормотала я, судорожно сжимая теперь уже бесполезный руль.

Какой-то мужчина вышел из-за дерева, под которым я стояла, и двинулся вперед, даже не обернувшись в мою сторону. Хорошо, что я по крайней мере его не сбила. В пылу борьбы с вырывавшимся рулем я совсем его не заметила.

Красочно одетые прохожие быстро потеряли ко мне интерес. Их гнал вперед морозный северный ветер.

Мотор машины тихо гудел. Теплый воздух скользил по моим щекам, пока я глубоко дышала, пытаясь успокоиться. Я повернулась к пешеходному переходу, с которого уже давно исчез несостоявшийся самоубийца.

Сделала глубокий вдох.

– С сегодняшнего дня я езжу на трамваях, – пробормотала я себе под нос.

* * *

Приглушенный свет не мог рассеять мрак, царивший внутри одного варшавского клуба. Мы терпеливо ждали, когда на сцену выйдет новая группа, основанная несколькими студентами.

Напротив меня за столиком сидела моя однокурсница, Моника. Она откинула назад длинные светлые волосы и кокетливо взглянула на Мацека, соседа моего парня. Петр сидел рядом и держал меня за руку под столиком. Я сильнее сжала его пальцы. Он тепло улыбнулся.

Моника посмотрела на меня и на Петрека и надула губы.

– Сколько вы уже встречаетесь? Четыре месяца? – спросила она и, не дожидаясь нашего ответа, ехидно отметила: – Ужасно долго. Наверное, уже успели надоесть друг другу.

Я терпеть ее не могла. Казалось, эта девушка делает все напоказ. Кроме того, она определенно была слишком красивой. Моника прекрасно об этом знала и сознательно пользовалась тем, что дала ей природа, представляя потенциальную опасность для всех влюбленных девушек. А еще у нее был противный характер.

Сегодня мне приходилось терпеть ее присутствие, потому что она напросилась пойти с нами. Услышала, куда мы идем, и нам не удалось от нее отвязаться.

На сцену начали подниматься члены группы.

– У вокалиста шикарный голос, – взволнованно сказал Мацек, друг моего Петрека.

По залу разнесся хрипловатый голос. Я бы поспорила насчет его «шикарности».

– Схожу за пивом, – сказал в какой-то момент Петр. – Кому-нибудь взять?

Мацек рьяно замахал рукой.

– Мне с имбирным сиропом, – вставила Моника.

Петрек направился к облепленному людьми бару. Пока его обслужат, пройдет много времени.

Через какое-то время Моника взяла в руки свою сумочку и объявила:

– Я в туалет.

Мы выдохнули с облегчением. Больше десяти минут она рассуждала о том, какая тушь для ресниц лучше, чем успешно заглушала музыку.

Петра все еще не было. Я поднялась со своего места, пытаясь разглядеть его в толпе веселившихся людей.

– Сейчас вернусь, – сказала я Мацеку, который сидел, уставившись на новую группу как на божество. Наверняка он даже не услышал, что я ему сказала.

Я направилась к бару и прошла мимо дверей в женскую уборную. К моему удивлению, из нее вышел какой-то мужчина и быстро прошел мимо меня, наклонив голову так, чтобы я не видела его лица. Наверное, ему было стыдно, что он ошибся уборной.

В дверях появилась Моника.

– Из женского туалета только что вышел какой-то парень. Видела? – спросила я.

– Нет… – ответила она с отсутствующим выражением лица и пошла к столику.

Я пожала плечами. Мне не было дела до ее странностей. К тому же я наконец-то заметила Петрека – он лавировал между танцевавшими людьми с тремя кружками пива. Казалось, вот-вот кто-нибудь выбьет их у него из рук.

Когда концерт закончился и начали крутить какое-то техно, мы решили пойти домой. Сидеть там и пить дорогое пиво смысла не было. Кроме того, над нашим столиком воцарилась угрюмая атмосфера. Петрек почему-то замолчал, бездумно уставившись на сцену, Мацек потягивал пиво. Даже Моника сидела молча.

Мы взяли свои вещи и направились к ближайшей станции метро. По дороге наша спутница пришла в себя, прижалась к Мацеку и стала восхищаться новым вагоном, в котором мы ехали.

У моего возлюбленного был слегка отсутствующий взгляд. Я сжала его руку.

– Что-то случилось? – спросила я, когда мы оказались недалеко от моего дома.

– Нет, просто голова немного болит, – улыбнулся он. – Вернусь домой и сразу лягу спать.

Вдруг прямо перед моим носом на землю упало длинное черное перо. Мы быстро посмотрели наверх, но над нами не пролетала ни одна птица. Я пожала плечами.

– Длинное, – лаконично констатировал Петрек.

Он проводил меня до самой двери и подождал, пока я ее открою. Нахмурился и помассировал лоб. Должно быть, голова у него разболелась еще сильнее.

Я прижалась к нему.

– Может, дать тебе обезболивающее? – предложила я.

– Нет, сейчас пройдет. Просто пойду отосплюсь.

– Ну, ладно. Тогда спокойной ночи. – Я поцеловала его в губы.

– Доброй ночи, – ответил он.

Я закрыла за ним дверь и побежала к окну, чтобы посмотреть, как он идет по улице. Разглядела во тьме его высокую фигуру. Он шел, опустив голову и засунув руки в карманы.

Только когда он скрылся за поворотом, я заметила что-то на карнизе и открыла окно.

На нем лежало длинное черное перо.

2

Несколько дней спустя я сидела на чрезвычайно скучных занятиях. На учебу я поехала на трамвае. В тот день, когда меня занесло, я пообещала себе, что снова начну ездить на машине, только когда растает снег. Рисковать я больше не собиралась.

Делая вид, что внимательно слушаю все, что говорит преподаватель, я изучала инструкцию по заполнению личного подоходного налога.

Ведущая семинара открыла последний слайд презентации, и мы увидели на нем любимую фразу студентов: «Конец. Спасибо за внимание».

Я посмотрела на часы. Следующая лекция начиналась через полчаса. Идти не хотелось. Много я наверняка не пропущу, а Петруша вернулся со своих занятий уже несколько часов как. Я решила поехать к нему.

– Вики, идешь на лекцию? – спросила Зуза, моя лучшая подруга.

– Нет, поеду к Петреку, – ответила я.

– Господи, ты влюбилась в него, как школьница, – прокомментировала она, закатывая глаза.

Я не стала возражать или обижаться. Это была правда. Зуза просто констатировала факт. Факт, с которым я давно смирилась.

Несмотря на снег и слякоть, я шла с улыбкой на губах. Сегодня у меня на носу были очень розовые, очень приторные очки.

И снимать их мне не хотелось. Любовь – странная штука. У нее есть какие-то наркотические свойства.

Я взглянула на часы. В этот час соседа Петрека еще не должно быть дома. Мы будем одни. Прекрасно!

Общественный транспорт сегодня оказался, как никогда, на высоте: только я дошла до остановки, приехал мой автобус. Я довольно уселась на свободное место и поставила ноги на печку. Стекла дребезжали в старом «Икарусе» на каждом повороте, а подвеска скрипела, когда колеса попадали в выбоины.

Я вышла на остановке на Торговой улице, рядом с базаром Ружицкого. Когда-то это было единственное такое место в Варшаве. При коммунистах здесь можно было достать практически все. А сейчас? Десять-пятнадцать грязных прилавков со свадебными платьями и туфлями – явно не лучшие для базара времена.

Посмотрела на часы. Шестнадцать ноль шесть.

Я спряталась в воротах, ища спасения от снега. Мокрые волосы прилипли к щекам. Рядом со мной, в черном плаще, небрежно расстегнутом у шеи, стоял красивый парень. Он откинул назад широкий капюшон, и снежинки оседали на его волосах и длинных черных ресницах.

Уже какое-то время я довольно часто встречала его на Праге или в центре. Это было довольно необычно, учитывая количество людей, живущих в этом городе.

Я ненавязчиво его оглядывала. На этот раз он не стал укладывать черные волосы в высокий ирокез, и они падали на его удивительные золотистые глаза.

Наверняка это были контактные линзы. Я никогда не встречала людей с таким цветом радужки. Неестественным, но… надо сказать, очень красивым.

На нем не было шарфа, из-под плаща виднелась только черная рубашка. Только капюшон мог защитить его от снега и ветра, но мужчина небрежно скинул его с головы.

Он слегка мне улыбнулся. Я улыбнулась в ответ.

Мы даже побеседовали несколько раз. Однажды он спросил, который час, в другой раз попросил показать ему на карте города, как добраться до площади Спасителя. Интересно, помнил ли он меня.

Я снова взглянула на него. Он меня разглядывал. Заметив мой взгляд, он быстро отвернул голову.

Кроме меня, за ним внимательно наблюдали еще несколько женщин. Все они были разного возраста. Ну, да… Он был чрезвычайно привлекательным.

Еще на шаг я отступила вглубь ворот, чтобы на меня не летел снег. Красавец подошел ко мне.

– Отвратительная погода, правда? – заговорил он.

– Да, – улыбнулась я.

– Но снег сейчас закончится, – заверил он меня.

Я посмотрела на небо и темные тучи. Непохоже, что его слова станут реальностью в ближайшее время.

– Сомневаюсь, – сказала я.

В этот момент снег закончился. Я удивленно посмотрела на парня. На его губах играла загадочная улыбка. Он не смотрел на тучи. Он пожирал глазами меня. Его необыкновенные золотистые глаза заблестели, будто бы в них зажегся огонь. Они буравили меня насквозь.

Мне стало не по себе.

– Как я и говорил, – сказал он.

– Кажется, у тебя там наверху связи, – рассмеялась я.

Его улыбка слегка померкла.

– Скорее, там, внизу… – пробормотал он.

– Что, прости? – Я не расслышала, что он сказал, потому что в этот момент мимо нас с грохотом пронесся оранжевый грузовик.

– Нет, ничего. – Он снова улыбнулся и придвинулся ближе. – Я Белет, а ты?

– Вики, – ответила я. – Белет? Такое экзотическое имя.

– Я не отсюда, – признался он.

Я выглянула на улицу, но моего автобуса не было видно. А до этого все подъезжали по расписанию!

– А откуда? – поинтересовалась я. – Говоришь без акцента.

– Я живу в Польше уже какое-то время, – ответил он.

Его слова шли вразрез с его загорелой оливковой кожей. Он выглядел так, будто только что поднялся с шезлонга на берегу теплого моря и накинул на себя плащ для отвода глаз. Мне даже показалось, будто от него пахнуло солью. Бризом.

Что он делал на Праге?..

– А вообще я родом… с Юга, – колеблясь, ответил он.

– Испания? – спросила я.

Я устыдилась собственного любопытства. Зачем я его расспрашивала?

Еще раз внимательно посмотрела на него. Что-то в нем было. Что-то знакомое. Я не могла понять что и лихорадочно искала какие-то ассоциации, воспоминания.

– Скорее, еще южнее… – загадочно улыбнулся он.

– Скорее?

Он производил впечатление, будто сам не был в этом уверен.

Мне казалось, что я откуда-то его знаю.

Парень весело улыбнулся, будто прочел мои мысли. Я, наверное, провалилась бы под землю, если бы он узнал, как я восхищаюсь его красотой.

Улыбка на его лице стала еще шире.

В этот момент к остановке подъехал автобус. Хлынула толпа людей.

– Это мой, – сказала я. – Рада была познакомиться.

Я побежала к автобусу.

– Подожди! – Он поймал меня в дверях. – Это тебе, возьми. Из моего родного края.

В этот момент двери закрылись, и нас разделило грязное стекло. Белет игриво улыбнулся и помахал мне на прощанье.

Я села на свободное место и посмотрела на свою руку.

«Из моего родного края».

На моей ладони лежало…

…маленькое зеленое яблочко.

3

Я вышла из автобуса на остановке возле дома Петрека. Все это время я сжимала в руке яблоко. Забавный этот парень с остановки. А яблочко выглядело как самое обыкновенное польское яблоко сорта «белый налив». Откуда оно могло быть родом?

Я глянула на часы. Петруша ждал меня только через два часа. Устрою ему сюрприз!

Довольная собой, я побежала вверх по лестнице. Обшарпанный подъезд напоминал сотни подобных на варшавской Праге. Ничем особенным он не выделялся – такая же серая лестница, неразборчивые граффити, разбитые стекла.

Вдруг навстречу мне появилась Моника. Она как раз спускалась вниз. При виде меня она резко остановилась и чуть было не упала с лестницы, но в последний момент, балансируя всем телом, удержала равновесие.

– Моника? – удивилась я.

– О, привет, Вики. – Она широко улыбнулась и начала тараторить подозрительно высоким голосом: – Как твои дела? Мои хорошо. Я уже убегаю. Заходила к Мацеку. До встречи.

Она обошла меня и побежала вниз по лестнице.

Ничего не сказала про последнюю новинку туши для ресниц. Не похвасталась своими сапогами на высоком каблуке. Не раскритиковала снисходительным тоном мою шапку в катышках. Какая-то она сама не своя.

Странно…

Мацек и Моника? Я нахмурилась. На практике… он бы ей быстро наскучил – слишком уж он порядочный.

Я решила больше не забивать себе этим голову. Не мне судить. Я достала из сумочки связку ключей – некоторое время назад мы с Петрушей ими обменялись.

Мне хотелось бы жить вместе, но я знала, что у разозлившегося Марека случился бы сердечный приступ раньше, чем он разрешил бы нам это сделать.

Я мысленно улыбнулась, вертя в руке длинный ключ от квартиры Петруши. Было приятно осознавать, что я не одна, что есть кто-то, кто ждет меня, скучает по мне. Кого можно попросить о помощи, кто понимает меня без слов.

Повернув ключ в замке, я вошла внутрь.

– Это я, Вики! – крикнула я, бросая сумку на пол.

Мне никто не ответил. Я услышала только шум воды, доносившийся из ванной.

Квартира парней выглядела… ну… как будто в ней жили одни парни. Куча грязных ботинок валялась у входной двери. Дверь в кухню, заваленную немытой посудой, не закрывалась из-за вздувшегося (после того как потекла стиральная машинка) пола, а в комнатах царил типичный студенческий хаос.

– Мацек? – Я постучала в дверь, но ответом мне была тишина.

Странно…

Я повесила куртку на вешалку и пошла на кухню. Помыла маленькое яблочко от таинственного незнакомца.

Шум воды в ванной стих. Я услышала голос Петруши, который напевал что-то себе под нос.

Достала нож из кухонного ящика и разрезала яблоко пополам. Прежде чем убрать кожуру, я помедлила.

Посмотрела на сочную мякоть. Дежавю. Будто бы когда-то я уже ела такое яблоко. Да ну, чепуха, я ведь съела за свою жизнь сотни яблок.

Потянулась за ножом, но снова остановилась.

Этот Белет. Кто он?

В голове билась какая-то навязчивая мысль.

Намек. Что-то такое, что упорно от меня ускользало.

Я сосредоточилась на этой мысли изо всех сил, но не смогла ничего вспомнить. В конце концов я сдалась. Может, он просто напоминал мне какого-нибудь актера или модель, и отсюда это предчувствие, будто я его знаю?

Подумала о Петреке, который до сих пор не вышел из ванной. Я знала его несколько лет, несмотря на то что мы встречаться стали всего несколько месяцев назад. Как же я была от него без ума! Носилась за беднягой как дурочка, каждый вечер мечтая, как чудесно нам будет вдвоем, пока наконец не осмелилась сказать ему о своих чувствах.

Только порой мне казалось, что что-то не так. Меня охватывала странная тоска по чему-то недостижимому, но я никак не могла понять, по чему именно. Сегодняшняя встреча с таинственным Белетом снова пробудила во мне это чувство.

Глупая я. Отношения с Петреком давали мне все необходимое. У меня была стабильность, чувство безопасности, любовь человека, которого я любила в ответ. Петр был моим другом. У меня было все, о чем только может мечтать каждая девушка.

Только порой меня преследовали мысли, что я по чему-то тоскую.

Душ стих. Из ванной вышел Петрек с перевязанным на талии полотенцем. При виде меня он встал как вкопанный.

– Привет, котенок. – Я подошла к нему и поцеловала его в губы. – Решила заскочить пораньше.

– Уже вижу. – К Петреку вернулся дар речи. – Давно пришла?..

У него снова был этот странный отсутствующий взгляд.

– Только что.

Вода капала на пол с черных, слегка вьющихся волос Петрека. Миндалевидные глаза, обрамленные длинными черными ресницами, напряженно уставились на меня. На подбородке виднелась сексуальная однодневная щетина.

На его шее на тонкой цепочке висел маленький серебряный ключик с выгравированными розочками. В день, когда мы впервые поцеловались, на вечеринке у наших знакомых, я нашла этот ключик в своем кармане. Мы с Петреком до сих пор не выяснили, какой замок он открывает. Не знаю, откуда он взялся в моем кармане.

Тот вечер я помню очень туманно. Я тогда переборщила с алкоголем и кальяном, у меня кружилась голова, а в памяти были небольшие пробелы.

Я коснулась серебряного ключика. Он поблескивал на фоне оливковой кожи моего возлюбленного. Петрек носил его в память о нашем первом поцелуе. Я обожала его за это.

– Душ посреди дня? – спросила я и подмигнула ему. – Что на тебя нашло?

– А… – Он взял из моей руки половинку яблока. – Как-то так вышло.

Петрек направился к своей комнате. Я пошла за ним и села на кровать. Рассказала ему о приключении с налоговой несколько дней назад. Он очень смеялся.

Я немного поработала ножом, отрезая кожуру со своей половинки яблока, пока Петрек надевал джинсы. Теперь он стоял ко мне спиной, и мне открывался прекрасный вид на его широкую спину и вьющиеся волосы на затылке. Мышцы под кожей сокращались, когда он застегивал штаны.

Он потянулся за половинкой яблока, которую положил на стол.

– Я только что встретила Монику, – сказала я.

Яблоко выпало из рук Петрека, закатилось под стул и замерло возле грязных, небрежно брошенных кроссовок.

– Она сказала, что пришла к Мацеку, – добавила я.

– А-а-а… да-да, – подтвердил Петрек, садясь рядом со мной.

Он вытер яблоко о штаны. Как пить дать подхватит каких-нибудь микробов, нематод, глистов или еще какую-нибудь гадость.

А я, конечно же, подхвачу ее от него…

– Но Мацека нет, – осторожно заметила я.

– Ага, нет, – кивнул Петрек, глядя куда-то в пространство.

– Значит, она зря приходила, – сказала я. – Мацек должен был быть дома, раз приглашал ее к себе.

– Да-да… – подтвердил Петрек и откусил яблоко.

Я последовала его примеру.

На вкус яблоко было… обычнейшим на свете.

Я подумала, откуда родом мог быть таинственный Белет. Собиралась потом поискать в интернете происхождение этого странного имени – таким образом я пойму, из какой он страны. Довольная собой и своей находчивостью, я откусила еще кусочек.

Петрек, сидевший рядом со мной, проглотил яблоко в одно мгновение. Он выглядел напряженным с тех пор, как я пришла. Странно. Нужно спросить его об этом.

Я уже открыла рот, как вдруг перед глазами стали мелькать непонятные образы. Я схватилась за голову, чувствуя внезапную пульсирующую боль. Петрек согнулся пополам. С ним происходило то же, что и со мной.

Я чувствовала, будто кто-то вскрыл мне череп и начал копаться внутри. Волна боли захлестнула все тело. Я вскрикнула.

Образы, образы, образы.

Я увидела себя в парке. Убийца с ножом. Почувствовала боль, когда он ударил. В следующее мгновение ту сцену сменили очередные видения.

Торги за мою душу. Дьявол Азазель говорит мне, что я умерла и отправлюсь в Ад.

Канцелярия в Нижней Аркадии, где меня назначают на должность дьяволицы на шестьдесят шесть лет, и я получаю адскую силу после того, как съела яблоко.

Мои друзья. Страдающая неврозом Смерть, дьяволица Клеопатра, кот Бегемот, дьявол Белет…

Белет, Белет. Его лицо, его слова, его поведение… его вожделение.

Мои первые торги за души смертных.

Сожженное Поле Мокотовское.

Одержимость своей смертью.

Настойчивые возвращения на Землю, чтобы побыть с Петреком. Иллюзия жизни.

Ночь, когда я узнала, что меня убили из-за политических игр в Аду.

Бал у Сатаны.

Тюрьма.

Суд. Картина вынесения приговора за совершенные ошибки и невозможность встречи с Петреком, который только что признался мне в любви.

Революция, в результате которой Люцифера должны были свергнуть с адского трона. Поединки с вражескими дьяволами.

Петрек в объятиях Моники. Моя боль.

Взорванная Луна. Осколки спутника летят к Земле. Картина гибели всего земного населения.

Суд.

Вмешательство Небес.

Откат во времени, в результате чего я вернулась к жизни, но забыла все, что произошло. Данный мне второй шанс не уничтожить планету на этот раз.

Боль исчезла в тот момент, когда я все вспомнила. Я выпрямилась и разжала пальцы, которые до этого судорожно сжимали нож для фруктов. Я тяжело дышала, будто долго и утомительно бежала.

Петрек посмотрел на меня широко раскрытыми глазами. Я поняла, что он тоже все вспомнил. Нашу прошлую – несостоявшуюся жизнь.

Белет.

Он хотел, чтобы я все вспомнила. Он сделал это специально. Вопреки собственному желанию я по нему соскучилась. По его горящим глазам, по низкому бархатному голосу, по словам, полным опасных безнравственных обещаний.

Нет. Что я творю?! Я почувствовала злость. Наверняка он снова хотел воспользоваться мной. Иначе зачем бы он вернул мне память?

Я была орудием в руках дьяволов, игрушкой для политической борьбы.

В голове была путаница.

– Откуда у тебя это яблоко? – спросил Петрек.

– Мне дал его незнакомец с улицы, – пробормотала я. – Теперь я знаю, что это был Белет…

Сказки нравились мне всегда. Как же так получилось, что я не вынесла из них ни одного урока? В конце концов, если бы Белоснежка не съела яблоко от незнакомой старухи, то не впала бы в спячку. Или как там, заснула вечным сном – без разницы.

А я, как полная недотепа, мало того что взяла у незнакомца яблоко, так еще и съела его. Ну, и как моя прапра-(еще пара тысяч раз пра) – прабабка Ева, первое, что я сделала, – это угостила яблоком своего парня. Печально… Совсем я не умею учиться на чужих ошибках.

– Белет? – буркнул Петрек.

Я резко повернулась к нему. Вода уже не капала с его волос. Серебряный ключик сверкнул на солнце. Мой дьявольский ключ, позволяющий свободно перемещаться по Аду и по Земле. Символ адских сил. Он давал возможность немедленно переноситься в любое место.

Я посмотрела на огрызок.

Яблоко силы. А может, это яблоко с Древа Познания Добра и Зла? Нет… это явно невозможно. Последнее деревце в Аду, принадлежавшее Сатане, я превратила в куст помидоров.

И этого, конечно же, Люцифер до сих пор мне не простил…

– Ты взяла яблоко у незнакомца? – рявкнул на меня Петрек. – А потом мы его съели? Оно могло быть отравлено.

Оно наверняка было отравлено. Но не ядом. А сомнениями.

Почему Петрек принимал душ посреди дня?

– Моника приходила не к Мацеку, правда? – спросила я, сжимая от злости кулаки.

Когда-то их влекло друг к другу, но Петрек выбрал меня.

Вместо ответа он посмотрел на мою руку. Я даже не заметила, что порезалась ножом. Струйка крови потекла по коже. Вдруг капли развернулись и побежали обратно к ране, которая зажила на наших глазах. Я согнула пальцы, удивленно глядя на неповрежденную кожу. На месте бывшей раны я чувствовала легкое покалывание – напоминание о применении силы.

Мои адские способности вернулись, а вместе с ними с глаз упали розовые очки.

– Почему ты принимал душ? – спросила я, откладывая нож.

– Вики, это не то, что ты подумала, – быстро сказал Петрек. – Все было не так. Я тебе все объясню.

– Объяснишь? – фыркнула я. – А что здесь объяснять?

– Подожди, успокойся! – закричал он.

Он первым повысил голос. Он первым атаковал. Мое терпение лопнуло.

– Да пошел ты на хрен! – завопила я. – Или нет! Иди на хрен со своей Моникой! Пусть хоть она будет счастлива! Потому что тебе, очевидно, все равно!

– Вики, выслушай меня, черт возьми!

– Или нет! Чтоб у тебя член отвалился, мерзавец! Чтоб ты импотентом стал!

Он придвинулся ко мне и схватил за запястье.

– Пусти, – приказала я, но он меня не послушался. Еще крепче прижал к себе, когда я попыталась вырваться. – Пусти!

– Дай мне сказать, – быстро сказал Петрек.

Разъяренно я ударила в него силой. Его отбросило от меня. Он ударился о стену и со стоном рухнул на пол.

Я подошла к двери.

– Подожди, – крикнул он, протягивая ко мне руку.

Дверь как по команде захлопнулась прямо перед моим носом. Я дернула дверную ручку, но она не поддалась. Я удивленно обернулась.

Он закрыл передо мной дверь. Да как он посмел?! Точнее, как он вообще это сделал?

Я взглянула на лежавший на полу огрызок. Значит ли это, что Петрек тоже приобрел сверхъестественные силы после того, как съел яблоко?

Я вспомнила, что он, как и я, обладал силой Божьей Искры. Силой от наших общих предков, Адама и Евы, прямыми потомками которых мы оба являлись. Она наверняка увеличила мощь яблока и позволила силе активироваться в нас при жизни. Если бы мы не обладали Искрой, то яблоко попросту не возымело бы никакого действия.

– О… – пробормотал он, поднимаясь на ноги, и удивленно спросил: – Я теперь тоже так умею, раз я его съел?

– Спрыгни с моста, может, окажется, что ты умеешь еще и летать, – рявкнула я.

Летать, даже несмотря на Божью Искру и адские силы, он не умел. В этом я была уверена на сто процентов. В свое время я тщательно изучила документы, касающиеся Божьей Искры и способностей, которыми наделен человек, обладающий ею. Там не было ни слова о полетах.

Я почувствовала удовлетворение при мысли о том, что он, воодушевившись моими словами, может пойти это попробовать.

– Открой дверь, – приказала я.

– Нет, сперва поговорим, – сказал он.

– Ты сам этого хотел, – буркнула я.

Я притворялась злой, но в глазах у меня стояли слезы. Мне хотелось сесть, спрятать лицо в ладонях и расплакаться. Но я не могла сделать это здесь. Не при нем. Он изменил мне. Он мне изменил. Как он мог?

И с кем – с Моникой?! С этой коровой?

Я протянула руку к двери. С громким треском она вместе с косяком вылетела в коридор и ударилась о стену. Штукатурка и кусочки кирпича стали осыпаться с потолка. Вешалка с грохотом упала на пол. Я схватила пальто и сумку.

– Вики! – Петрек попытался остановить меня, но я со злостью оттолкнула его от себя.

– Оставь меня в покое!

Я выбежала из квартиры, столкнувшись по дороге с Мацеком. Удивленный, он стоял в дверях, оглядывая устроенный мной разгром.

– Что здесь произошло?! – воскликнул он, увидев разнесенную дверь и часть стены, а также сыпавшуюся пыль и куски кирпичей. – Землетрясение?! Здание сейчас обвалится?! Нам нужно убегать?!

– Мы с Викторией поссорились… – пробормотал отрешенно Петрек.

Он стоял на верху лестницы, глядя, как я бегу вниз. Он даже не пытался меня догнать.

Накинув на себя усыпанное штукатуркой пальто, я выбежала из многоэтажки. Мой шарф упал в какой-то сугроб, но я даже не обратила на это внимания. Я просто бежала вперед. Лишь бы подальше от него.

Колючий снег бил прямо в лицо, холодный ветер выдавливал воздух из легких. Громкое дыхание заглушало шаги кого-то, шедшего следом за мной.

В конце концов, измученная, я добралась до своего дома. Села на ступеньки, ведущие на мою лестничную клетку. Спрятала в ладонях лицо и заплакала. Я уже соскучилась по Петреку. По чувству безопасности, которое он мне давал и которое оказалось только иллюзией. Хотелось вернуться туда, прижаться к нему. Мне было так плохо.

– Ты выронила шарфик, – раздался вдруг чей-то голос.

4

– Ты выронила шарфик, – повторил он.

Надо мной – естественно, кто же еще, – возвышался красавец Белет. Его загорелая рука сжимала мой красный шарф. Дьявол весело улыбался, довольный собой. Он выглядел как щенок, принесший палку после команды «апорт». Только Белет никакой команды не слышал, и вообще он никогда не слушал чужих указаний и всегда делал то, о чем его не просили.

– Ты прекрасно выглядишь, – сказал он, не обращая внимания на мое молчание. – Я скучал по тебе.

Я встала, вырвала шарф из его рук и, не говоря ни слова, пошла к своей квартире. Мне не хотелось видеть Белета, не хотелось с ним разговаривать. Он был источником всех моих проблем.

К несчастью, он пошел за мной.

Я не стала развлекаться и открывать дверь ключом. Воспользовалась силой. Попыталась захлопнуть дверь у него перед носом, но он придержал ее рукой и встал напротив меня.

– Не впустишь меня? – удивился он, задиристо улыбаясь. – Мы так давно не были наедине… Подумай, как сладко это звучит – наедине… со мной!

«Со мной» – он считал это весомым доводом?

Я дала ему пощечину.

А вот это весомый довод.

Улыбка сползла с его лица. Он пошевелил челюстью, а затем погладил покрасневшую щеку.

– Надо признать, хватку ты не утратила. Мне время от времени нравится легкое садо-мазо, но, поразмыслив, я решил, что твоя более мягкая версия мне явно больше по душе…

– Зачем ты дал мне это яблоко? – отстраненно спросила я.

– Впусти меня, – попросил он, посерьезнев.

Мимо него прошла пожилая соседка, навострив уши. Я поняла, что это плохое место для разговоров об Аде и о смерти. Она приняла бы меня за сатанистку, и тогда конец квартирным вечеринкам до поздней ночи. Едва заслышав громкую музыку, она наверняка тут же бы вызвала полицию.

Я неохотно впустила дьявола в квартиру.

Он щелкнул пальцами, и его плащ исчез в мгновение ока. Он совершенно не поменялся – был таким же, каким я его запомнила. Идеальный, совершенный красавец-искуситель. Дьявол, который привел меня в Ад, который пытался меня соблазнить, а под конец… признался мне в любви.

– Я правда по тебе скучал, – сказал он, пристально глядя на меня.

Следуя его примеру, я тоже сняла пальто. Повесила его на вешалку у двери и стряхнула с волос пыль от разнесенных в квартире Петрека стен. Посмотрела в зеркало, встроенное в дверцу шкафа. Передо мной стояла убитая горем девушка с растекшимся макияжем и пятнами от штукатурки на щеках. Я махнула рукой перед своим лицом, возвращая себе приличный вид.

Пошевелила пальцами. Я даже не осознавала, как мне не хватало адской силы. Повседневная жизнь и рутинные действия были без нее такими скучными и утомительными.

Я села на диван и почувствовала себя вымотанной. Не физически, а эмоционально – это было намного хуже. Дьявол занял место рядом со мной, но он не придвинулся, не попытался обнять. Он уважал мое личное пространство. Возможно, впервые, как я с ним познакомилась…

– Я не помнила тебя, – пробормотала я.

– Знаю. Поэтому вся эта ситуация была еще более досадной, – признался он.

Его взгляд скользил по моему телу. У меня было ощущение, будто он касается меня, обжигает кожу. Ничего не поменялось.

– Зачем ты дал мне это яблоко? – повторила я свой вопрос.

– Я подумал, что ты обрадуешься, когда все вспомнишь. Всю свою жизнь в Нижней Аркадии. То, что между нами было…

– Ничего между нами не было, – проворчала я.

– Но могло бы быть, – весело улыбнулся он, его золотистые глаза заблестели. – И еще может.

Он пленял меня. Как обычно.

– Как только я нашел способ вернуть тебе память, я не колебался ни секунды…

Белет выглядел так, словно ожидал похвалы за эти слова.

– И наверняка этот способ был абсолютно легален? – усмехнулась я.

Белет слегка скривился, но через мгновение его полные губы снова растянулись в чарующей улыбке.

– Скажем так: он наверняка был бы легален, если бы на адском троне сидел, к примеру, Азазель, – уклончиво ответил он.

Это дьявол Азазель способствовал моей гибели и выбрал меня из тех десяти человек, кто был наделен Божьей Искрой в этом поколении. Моя «тайная сила», а точнее, наследство от предков, то есть Адама и Евы, обеспечила мне полубожественную мощь, которая в сочетании с адской силой дала довольно своеобразную смесь.

Эта смесь сил и нужна была Азазелю, который намеревался использовать меня для свержения Люцифера. Сначала неосознанно, а потом сильно мотивированная (когда Сатана решил убить Петрека), я помогла коварному дьяволу в его деле.

К сожалению, Рай остался благосклонен к Люцеку, и его не сняли с должности Сатаны, правителя Нижней Аркадии, из-за чего Азазель не смог занять его место. А этот плут так на это рассчитывал.

Белет, в отличие от Азазеля, намеревался просто меня использовать. Его не волновали должности, а только мое тело. Очень утешительно…

– Зачем ты это сделал? – устало вздохнула я. – Почему ты не дал мне быть счастливой и жить в своем маленьком мирке?

– Маленьком мирке, полном лжи твоего избранника, – уточнил он.

– Мне нравился этот мир… А ты отобрал его у меня.

– Ничего я у тебя не отбирал. Я вернул тебе твои воспоминания и твое «я» вместе с тем опытом, который ты пережила. Любимая, ты должна быть мне благодарна. Благодаря мне ты снова стала собой.

Все воспоминания из якобы прошлой жизни, вернее реальности, ожили в моей голове. Я вспомнила кота Бегемота. Бродягу, который выбрал меня своей хозяйкой. Он был таким же демоническим, как и остальные мои адские приятели.

Я погладила лежавшую рядом со мной подушку, на которой он часто валялся. Я соскучилась по нему, по его громкому мурлыканью, по его мягкой шерсти. Он всегда помогал мне, утешал. Мне захотелось прижаться к нему, почесать за кремовым ушком.

– Вики… – Голос Белета вернул меня к реальности.

Я посмотрела на него взглядом, полным недовольства. Мне вправду нравилась моя жизнь в неведении. Даже если это была просто иллюзия.

– Ты хочешь узнать, почему я дал тебе яблоко. Я сделал это, потому что хотел, чтобы ты была только моей. Ничего не могу поделать с тем, что я такая эгоистичная сволочь.

Его признание вовсе не растрогало меня так, как он, по-видимому, ожидал. Только развеселило. Я улыбнулась себе под нос. В этом весь Белет – до боли искренний. Он всегда умел расположить меня к себе своей прямотой. Он был просто очарователен.

Дьявол придвинулся ближе и положил руку на спинку дивана. Еще пара сантиметров, и он бы меня коснулся. С жаром смотрел на мои губы. Хотел меня поцеловать. Я тоже этого хотела.

Я мысленно выругалась. Он всегда лгал. Я не могла ему доверять. Он пленял меня. Пытался обмануть.

– А кто придумал дать мне это яблоко? – невинно спросила я.

Лицо моего красавца-дьявола вытянулось.

– Ну… Азазель, – наконец пробормотал он, убирая руку.

Так и знала. Я так и знала!

– Почему ему пришла в голову такая идея? – настаивала я.

Я искренне сомневалась в его добрых намерениях. Вряд ли он хотел просто помочь своему другу, который не мог смириться с тем фактом, что какой-то жалкий смертный увел девушку у него из-под носа. О нет! Азазель явно хотел чего-то большего.

– Помнишь, как Азазелю не удалось занять должность Сатаны?

– Такое трудно забыть… – мрачно буркнула я.

В конце концов, именно из-за этого я и вляпалась во все это адское болото и даже однажды умерла.

Белет на мгновение задумался, взвешивая слова.

– Азазель уже отказался от этой идеи. Теперь он хочет стать… Архангелом.

5

Я не знала, как переварить эту новость. Начать безумно смеяться над его глупостью? Или отчаянно расплакаться, будучи уверенной, что со мной скоро случится что-то плохое?

То, что дьявол Азазель был сумасшедшим, я знала уже давно. Его неосуществимые планы по захвату власти над миром были мне известны, но я не осознавала, что он помешался так сильно. Еще мгновение, и он решит стать Богом.

– Чтобы стать Архангелом, случайно, не нужно быть ангелом?.. – фыркнула я.

Белет пожал плечами.

– Все мы ангелы, – заявил он. – И я, и Азазель. Даже Люцифер. Нас просто понизили до другой реальности. Мы были созданы как ангелы, дыхание Бога. Это невозможно изменить. У вас на Земле точно так же: то, что кто-то попадает в тюрьму, где отбывает наказание за свои проступки, не значит, что он перестает быть человеком.

Теперь была моя очередь пожимать плечами. Меня не интересовали его философские излияния и живописные сравнения.

– Тогда зачем я нужна Азазелю на этот раз? – вздохнула я. Мне больше не хотелось играть в эти игры. Хотелось знать, что происходит.

В прошлый раз я была убита и наделена силой только для того, чтобы помочь ему свергнуть Люцифера, занимающего должность Сатаны. Что я должна сделать в этот раз? Свергнуть с трона Гавриила?

По спине пробежала нервная дрожь. Я испуганно посмотрела на Белета. Может, он и правда хотел от меня именно этого?

– Азазель в новом судебном процессе теперь пытается доказать, что вся революция Люцифера – это одно большое недоразумение, – объяснил мне Белет. – Он хочет им втолковать, что осужденным и изгнанным из Рая должен был быть только Люцек, потому мы не знали о последствиях и всей ситуации.

Я потеряла дар речи. Азазель действительно собирался вернуться в Аркадию…

– И что на это сказал Архангел Гавриил? – спросила я.

В Раю власть принадлежала архангелам. С Гавриилом мне уже довелось познакомиться во время переполоха, когда мы с Белетом чуть не уничтожили человечество.

Но, подчеркну, сделали мы это нечаянно и сами того не желая. Кто бы мог подумать, что Луна из-за взрыва атомной бомбы может расколоться на куски и войти в земную атмосферу, угрожая глобальной катастрофой и уничтожением жизни на всей планете?

Вот и я не могла…

А что касается Гавриила, то я искренне сомневалась, что он будет рад видеть дьяволов на Небесах.

– Должен тебе сказать, что я действительно впечатлен способностями Азазеля, – улыбнулся Белет себе под нос. – Он сумел доказать Гавриилу, что у этого приговора уже истек срок давности и что нет свидетельств того, что я и Азазель когда-либо участвовали в революции Люцифера.

– И что теперь? – удивилась я. – Вы уже ангелы?

– Нет… – Он устало потер глаза. – Теперь власти перекрыли нам вход в Рай. Они все время чинят нам разные преграды, которые Азазель успешно обходит. Но в последний раз нам было поставлено условие, выполнить которое мы не можем…

Его голос становился все тише. Он сидел, задумчиво глядя в пространство. В данный момент он был не на Земле. Он шел поднебесным путем среди других ангелов. Среди своих воспоминаний.

Он скучал по ангельской жизни. Я давно уже это заметила. Белет всегда прикидывался смельчаком, утверждал, что предпочитает оставаться в Аду, пить алкоголь и саморазрушаться всеми возможными способами. Он постоянно меня в этом уверял.

Я никогда ему не верила.

Под этой маской дамского угодника прятался обиженный судьбой парень.

Или он просто притворялся таким, потому что считал, что так он покорит мое сердце и завоюет мою благосклонность.

– Какое условие? – спросила я, возвращаясь к разговору.

– Они сказали, что – какая ирония! – не впустят нас в Рай без крыльев, которые собственноручно отрезали нам тысячи лет назад…

Я вспомнила длинные прижженные шрамы на его лопатках и обстоятельства, при которых мне довелось их увидеть.

Тогда я спросила Белета, каково это – летать? Он ответил, что это нельзя ни с чем сравнить, что это неповторимо, неописуемо. Немного подумав, он добавил, что считал так до тех пор, пока не встретил меня. Тогда он понял, что летать – это как первая любовь, как влюбленность.

– Азазель хочет, чтобы ты сотворила нам крылья, – сказал он, глядя мне прямо в глаза.

В его золотистом взгляде я разглядела просьбу. Он хотел летать. Хотел снова быть ангелом.

Я почувствовала себя бессильной. Как я могла вернуть им крылья?

– Ты обладаешь огромной силой после того, как съела яблоко. – Белет взял меня за руку. – Таким образом, внутри тебя адская сила соединилась с силой Божьей Искры. Ты можешь заживлять раны, нанесенные пламенным мечом, так, что после него не остается никаких следов. Это невообразимо. Никто не обладает такой силой. Даже Сатана. Скорее всего, даже Гавриил и остальные архангелы на это не способны.

Так мне и надо. Стоило один раз показать это. Один раз! Всего один раз! И теперь у меня снова будут неприятности, потому что мне захотелось убрать шрам с его щеки. Стоило мне открыть свою добрую душу, и они тут же вбили себе в голову, что я сотворю им крылья, раз я такая всемогущая.

– Белет. – Я попыталась вырвать руки из его, но он не дал мне этого сделать. – Я не знаю, смогу ли.

– Попробуй, – попросил он и отстранился от меня. – Что ты теряешь?

Они снова пытались втянуть меня в какую-то интригу, которая наверняка плохо для меня кончится.

Вдруг мне пришла в голову страшная мысль. Я съела яблоко. Яблоко, которое едят после смерти только избранные! Боже, я что, мертва? Они убили меня?! ОПЯТЬ?!

Золотистые глаза Белета ярко засияли.

– Только, пожалуйста, не думай сейчас о муравьях. Я все тебе объясню.

Я так удивилась, что даже перестала бормотать про себя проклятия.

– Ты читаешь мои мысли? – рявкнула я.

– Ты только получила силу. Должно пройти время, прежде чем ты научишься скрывать свои мысли. Сейчас ты еще не умеешь этого делать. Помнишь? То же самое было в прошлый раз. Со временем ты полностью наберешься адских сил. Спокойно. Уверяю тебя, что скоро я ничего не смогу прочесть в твоей голове, если ты только сама этого не захочешь.

Уже неважно, прочел ли он мои мысли о том, как он сексуален. Теперь меня больше интересовало, мертва ли я.

– Ты жива, – сказал Белет. – Спокойно. Мы тебя не убивали. Ты просто съела яблоко. Можно сказать, что теперь ты… посвященная высшего уровня. Благодаря яблоку в тебе проснулась и сила Божьей Искры. Вот почему я попросил тебя не думать о муравьях…

В прошлой действительности я убила двух дьяволов. Я могла бы сделать это без труда – достаточно было представить, как они превращаются в пыль. Я обладала этой способностью благодаря Искре. Бессмертные существа не в состоянии сделать такое – им приходилось пользоваться пламенными мечами.

Но я на такое явное убийство, как превращение дьяволов в пыль, была не способна, несмотря на то что они намеревались хладнокровно убить нас так, чтобы мы мучились как можно дольше.

Тогда я воспользовалась силой Искры, удвоенной адской силой яблока, и изменила их облик. Этого тоже не мог сделать ни один нормальный ангел или дьявол. Я превратила вражеских дьяволов в двух муравьев, которых потом растоптала.

Угрызения совести, которые исчезли, когда я потеряла память, снова стали меня мучить.

Я была убийцей.

О нет! Это, случайно, не загубило мои шансы попасть после смерти в Аркадию?

Белет нагнулся ко мне и прижал к своей широкой груди. От него пахло морским бризом и восточными благовониями. Сильные мышцы вырисовывались под рубашкой. На шее висела загадочная подвеска из множества бусин, напоминавшая мусульманские четки. Белет был таким, каким я его запомнила. Сексуальным пламенем Господа.

– Тебе пришлось это сделать. Иначе они победили бы нас. Они были сильнее. – Он поцеловал меня в волосы. – Они убили бы нас. Мы перестали бы существовать.

Как ни странно, умереть было не так уж и плохо. Конечно, только если потом попасть в Рай или Ад – настоящие развлекательные места. В основном Нижняя Аркадия была местом веселья, а Рай – местом скукоты; по крайней мере, так это обычно представляли.

Если ты был плохим, то попадал в какое-то другое место. Туда, куда не могли проникнуть даже дьяволы. Белет говорил мне, что такие души попросту переставали существовать, но я в это не верила. В конце концов, никто не убивал их пламенным мечом. Я не была уверена, что душу можно уничтожить иным способом. В конце концов, что она такое? Можно ли уничтожить нечто нематериальное?

В свою очередь, убийство при помощи пламенного меча гарантировало, что ликвидированный преступник не попадет ни в какое место вечного упокоения. Однако этот метод использовался не слишком часто – всего один-два раза за несколько миллиардов лет. Все пламенные мечи, во всяком случае те, что находились в Аду, были тщательно спрятаны в подземельях дворца Сатаны. Только избранные имели к ним доступ.

Это было самое большое и самое страшное наказание – навсегда прекратить свое существование. Не тюрьма, не боль, а то, что дальше не будет ничего. Лишь пустота, тишина, вечный сон без сновидений.

Рок, который постигает величайших дегенератов, которые когда-либо существовали.

И я это сделала. Сделала так, что кто-то перестал существовать.

Я была убийцей.

В объятиях красивого дьявола я чувствовала себя в безопасности. Он гладил меня по спине, стараясь успокоить. Я знала, что он пленял меня, пытался создать иллюзию, которая должна была убедить меня, что лучше всего мне будет именно с ним.

Брошенная и преданная, я испытывала огромное желание поддаться этой иллюзии и всем соблазнам, которые она несла вместе с собой.

Я немного отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Если бы я не могла сотворить вам крылья, ты все равно вернул бы мне память? – спросила я.

– Может, это прозвучит пусто и банально, но я не знаю. Я хотел, чтобы ты была счастлива. И раз ты нашла счастье рядом с этим неудачником…

Его лицо выражало искренность и серьезность. В одно мгновение он преисполнился небывалой благородности.

– Врешь, – заявила я.

Маска серьезности слетела с его лица, а глаза весело заблестели.

– Конечно, вру. Чего еще ты от меня ждала? – фыркнул Белет и, прежде чем я успела опомниться, быстро поцеловал в губы. – Ты моя, прекрасная Виктория. Твои глаза сверкают, как две полные луны, твои губы дразнят вишневой краснотой, твоему уму могли бы позавидовать мудрецы. Как я могу отдать такое сокровище кому-либо другому? И вдобавок такому неудачнику, как этот Петр?

– Подобные тексты были модными в другом столетии, – притворно возмутилась я.

Белет наклонился надо мной и нежно коснулся губами моих губ.

– Будь моей, – прошептал он. – Или я буду придумывать очередные комплименты.

Его зрачки расширились. Золотистая радужка походила на жидкое золото. Черные ресницы отбрасывали на щеки глубокие тени. Меня окутал запах восточных благовоний и моря.

Мне хотелось утонуть в этих глазах, хотелось отдаться чувствам. Вместе с памятью пробудилось увлечение дьяволом. Меня всегда тянуло к нему, хотя я сопротивлялась этому чувству.

Он снова поцеловал меня. Жестче. Провел пальцами по моему подбородку, заставляя меня приоткрыть рот. Мы лениво наслаждались друг другом.

Я вспомнила утро и резко оттолкнула Белета.

Что я творю?

Мне казалось, будто я изменяю Петреку. Это было абсурдно – я ведь не могла ему изменить, если мы расстались. На глаза набежали слезы. Я почувствовала себя такой уязвленной.

Красивый мужчина отстранился от меня, но не выпустил из своих объятий. Теперь уже дружеских. Он просто меня утешал.

Гладил меня по плечу и терпеливо ждал, пока я успокоюсь.

Почему Петрек мне изменил? Что со мной было не так? Почему я была недостаточно хороша для него? И что мне делать с этим бушующим вожделением дьявола?

– Белет, почему ты поступаешь так со мной?

– Виктория… – в конце концов заговорил он. – Сама подумай. Кого ты предпочитаешь? Красивого, всемогущего дьявола или ни на что не способного смертного?

Я смерила его угрюмым взглядом.

– Хм, кого я предпочитаю? С одной стороны, у меня есть дьявол, который лжет и убивает, а с другой – смертный, который лжет и изменяет. Не знаю. И в самом деле трудный выбор. У вас обоих столько положительных качеств…

Белет громко рассмеялся.

– Я рад, что к тебе возвращается чувство юмора, – сказал он. – Это хороший знак.

Он встал и протянул мне руку.

– Ну так что? Отправляемся в Ад? Старые друзья ждут твоего визита.

6

Лос-Дьяблос – столица Нижней Аркадии. Культурный центр всего Ада, в котором собрались известнейшие художники, артисты и политики. Это единственное такое место во всем загробном мире. Больше нигде вы не встретите на улице Цезаря, Мерилин Монро или Майкла Джексона (при этом в один и тот же момент!). Основанный более восьми тысяч лет назад, город даже имел свой земной аналог – Лос-Анджелес.

В самом центре этого удивительного мегаполиса находится резиденция Люцифера, занимающего должность Сатаны – правителя Подземного мира. Резиденция, созданная по образцу Версальского дворца, – это настоящий шедевр попавших в Ад архитекторов. На вид радостная и окрашенная в пастельные цвета, на каждом балконе и карнизе она прячет искривленные морды горгулий. Якобы раз в тысячу лет, на великом миллениальном приеме, из их глоток течет самое дорогое земное шампанское.

Эти формульные фразы, как и многие другие, я выучила наизусть так, что, разбуди меня ночью, я произнесла бы их без запинки.

Когда я работала дьяволицей – я должна была убеждать умерших в том, что они желают отправиться в Ад, место вечного упокоения, – от меня требовали энциклопедических знаний. Путеводитель по Лос-Дьяблосу я вызубрила наизусть.

Теперь я стояла рядом с Белетом напротив гладкой стены. У меня была возможность снова туда попасть. На этот раз уже не как гражданка Нижней Аркадии (разговорное понятие «грешница» было слишком неполиткорректным), не как дьяволица, а как человек.

Живой человек с дьявольской силой.

Люцек так обрадуется при виде меня…

– У меня нет ключа, – сказала я Белету.

Он удивленно обернулся.

– Как это нет? Я же оставил его тебе после того, как вернул тебя в прошлое.

Именно Белет по приказу Архангела Гавриила (как оказалось, это Рай на самом деле правит Адом) вернул меня в прошлое, до того, как меня убили. Это изменило ход истории, и я никогда не умирала. И не допустила уничтожения человечества…

Я подумала о маленьком серебряном ключике с выгравированными розами. Об оливковой коже, на которой видела его в последний раз. На груди Петрека…

– Да, – ответила я дьяволу. – Но теперь он… как бы это сказать… недоступен.

– Как это?

– Он у Петрека, а у меня нет желания с ним встречаться.

Белет понимающе кивнул и достал из кармана свой ключ. Он уже собирался вставить его в стену, но я остановила его.

– Могу я сделать копию? – спросила я.

Он согласился без колебаний. В конце концов, я уже имела с этим дело.

Я взяла ключ двумя пальцами. Он был длиннее моего. Его оплетала серебряная змея, символ искушения. Он идеально подходил красавцу Белету. Я зажала ключ в руке и усиленно подумала о его материале, весе, цвете и назначении.

Сочетание дьявольской силы с Искрой дало мне еще одну довольно интересную возможность – я могла дублировать дьявольские ключи.

Этого тоже не умел ни один ангел или дьявол. Если задуматься, то все они были намного слабее меня. Будь у меня чуть больше силы духа, я, может, и смогла бы убедить их наконец оставить меня в покое, а не то хуже будет.

Но силы духа мне как раз недоставало. Как сказала Клеопатра, иногда я добивалась цели исключительно своим раболепием.

Я раскрыла ладонь. На ней лежали два одинаковых ключа.

Протянула Белету оригинал. Он слегка склонил голову, пропуская меня вперед.

– Подумай о своем доме в Лос-Дьяблосе, – сказал он.

Я почувствовала, как внутри все неприятно сжалось. А если не сработает? Если у меня ничего не получится?

Вставила ключ в стену. Он вошел в нее с легким сопротивлением, будто в подмороженное масло или только замешенное дрожжевое тесто. Магия.

Я повернула его. Передо мной появилась белая двустворчатая дверь. Вделанные в нее разноцветные стеклышки сверкали на солнце. Сквозь стекло я разглядела какие-то размытые фигуры с другой стороны.

Получилось!

Я вытащила ключ и, спрятав его в карман, нажала на ручку и открыла дверь. За ней я увидела мощеную дорожку, ведущую в мое адское владение. Пальмы и фруктовые деревья тихо шелестели. Щек коснулся морской бриз.

Я была дома.

– Никто здесь не жил? – спросила я Белета, когда мы переступили порог.

– Я лично проследил, чтобы никто не занял дом в твое отсутствие, – улыбнулся он, гордо выпятив грудь.

– Спасибо.

Я была тронута. У меня в самом деле было чувство, что возвращаюсь домой. Туда, где я могла запереться в четырех стенах и представлять, что я на отдыхе в Греции, где исчезали все горести и сомнения.

Зато возникали совершенно другие проблемы.

За спиной я услышала топот чьих-то ног. Отпрыгнула в сторону, испугавшись, что это могут быть слуги Люцифера, напавшие на нас с пламенными мечами.

Клеопатра в прозрачном платье пролетела мимо меня и замахала руками, встретив пустоту на том месте, где я стояла мгновение назад. В самый последний момент ее схватил Азазель, не дав ей упасть. Корона с королевской коброй чуть не съехала с головы бедняжки.

Я с отвращением подметила, что коварный дьявол воспользовался даже этим кратким мгновением, чтобы облапать грудь царицы.

Кто-то позади меня рассмеялся насмешливо визгливым голосом. Я удивленно обернулась. Передо мной стояла Смерть. Моим первым желанием было крепко обнять ее, но я, к счастью, сдержала свой порыв. Я не уверена, что мне было разрешено к ней прикасаться.

Кроме того, не думаю, что мне хотелось узнать ее… консистенцию.

Смерть опиралась на крепкий, слегка окровавленный топор, почти с нее ростом. Около полутора метров в высоту, одетая в свою коричневую рясу, покрывавшую тело, которого у нее и так не было, она теперь беззвучно хихикала.

– Здравствуй, смертная, – обратилась она ко мне. – Возвращение домой, мм?

– Да, – улыбнулась я. – Похоже на то.

Она кивнула.

– Ты мне нравишься, – заявила она.

Все удивленно повернулись в ее сторону. Я не сразу поняла, что странного в ее словах. Только спустя несколько мгновений до меня дошло, что Смерть просто никогда не выражает свои чувства публично.

Не знаю, хорошо это или плохо, что я нравлюсь Смерти. Хотя, может, это могло гарантировать мне более долгую жизнь? Или совсем наоборот.

– Ты мне тоже, – робко ответила я.

– Да-а-а, – пробормотала она и погрозила мне рукавом рясы. – Ты мне нравишься, так что будь осторожна и не попадай ни в какие неприятности.

Клеопатра, занимающая должность дьяволицы, громко прочистила горло и подошла ко мне. Очевидно, она решила, что Смерть не может взять на себя все приветствия. Царица не могла быть хуже ее.

Она крепко меня обняла.

– Я соскучилась по тебе, Виктория, – защебетала она мне на ухо. – Ты даже не представляешь, как мне тебя не хватало. Никто не мог мне посоветовать, какие перья прикрепить к платью!

В этот момент Смерть закашлялась, пытаясь скрыть смех.

– Знаешь, я однажды навещала тебя на Земле, – продолжала Клеопатра. – Ты гуляла по торговому центру. Я собиралась подойти поздороваться, но заметила на витрине очаровательные туфли, а потом ты куда-то исчезла. Ну, самое главное, что я их купила. Потом покажу тебе.

Я неловко похлопала ее по лопатке.

– Ага… мне тебя тоже не хватало, Клео, – искренне рассмеялась я.

Азазель хищно мне улыбался. Черные волосы он заплел в короткую косу. Несколько прядей падали ему на глаза. Как обычно, он был одет во все черное. Единственным цветным пятном были два голубых перышка на ремешке, повязанном на его шее.

– Здравствуй, Виктория, – сказал он.

– Азазель, – кивнула я.

Если в этом мире был кто-то, кому нельзя было доверять ни при каких обстоятельствах, то это определенно был Азазель. Если бы у него была мать и он мог продать ее за крылья, то он наверняка бы это сделал…

Меня удивляло то, что он встречался с Клеопатрой. Эти двое не подходили друг другу от слова «совсем». Правда, на совести Клео было множество убитых, в том числе немало членов ее собственной семьи… О, вдобавок к этому – как же я могла забыть! – Азазель беспрестанно твердил о том, что его с царицей Египта связывает дикая страсть.

– Нам нужно встретиться и обсудить то, что произошло между вами с Петром, – сказала Клеопатра. – Если хочешь, можем его кастрировать!

– Я подумаю, – уклончиво ответила я.

– Белет уже все тебе объяснил? – нетерпеливо вмешался Азазель.

– Виктории нужно это обдумать. – Белет заботливо обнял меня за плечи. – Сейчас она хотела бы отдохнуть. Простите.

Все направились к выходу. Смерть помахала мне рукавом рясы и наколдовала черную дыру, с помощью которой она путешествовала по измерениям.

– Дома тебя кое-кто ждет, – крикнула напоследок Клеопатра.

Мгновение спустя они вместе с Азазелем исчезли в созданном им проходе.

Белет повел меня домой. Я открыла дверь. Внутри ничего не изменилось. На стенах висели семейные фотографии, сделанные мной когда-то. Книги, в том числе «Адский Устав», том шестой, лежали там, где я оставила их, когда покидала Нижнюю Аркадию. Даже кружка с теперь уже засохшим чаем была небрежно оставлена на столешнице низкого столика.

Я села на кушетку. Рядом со мной, на мягких подушках, расшитых восточными узорами, развалился Белет.

Вдруг на мои колени запрыгнула шоколадно-коричневая фигура и начала громко мурчать.

– Бегемот! – обрадовалась я и принялась теребить его за ушами. – Как ты вырос.

Из маленького шоколадно-коричневого котенка с единственным рыжим ухом он превратился в огромного котяру с длинными когтями. Он был ни худым ни толстым. Мне казалось, он состоит из одних мышц.

– Истребитель местных птичек, – сказал Белет.

И правда. Я не слышала в саду пения птиц.

То есть уход Клеопатры за котом в основном состоял в том, чтобы выпустить его на улицу?

– Мой маленький охотник. – Я уткнулась лицом в его мягкую шерстку. – Я скучала по тебе.

Он замурчал еще громче. Все его теплое тельце задрожало от этого глубокого звука.

Белет придвинулся ближе и положил руку на спинку кушетки.

– Чем сейчас займемся? – спросил он, глядя на мои губы.

– Я остаюсь тут, чтобы страдать в одиночестве, а ты уже уходишь, – ответила я.

У него вытянулось лицо.

– Ты уверена? Я надеялся на какие-нибудь… скажем так… совместные игры…

– Я хочу побыть одна… – пробормотала я. – Мне нужно подумать.

– Хорошо, – сказал Белет неунывающим голосом, видимо – как ни странно, – ожидая такого ответа.

Он коротко поцеловал меня в щеку и потрепал кота за ухом. Широко распахнул входную дверь, за которой я увидела его кроваво-красный «Ламборгини Дьябло». Одно колесо нагло стояло на клумбе с цветами.

– Если понадоблюсь, зови. Я всегда к твоим услугам. Исполню все, что только пожелаешь. – Он закрыл за собой дверь.

Я ошеломленно посмотрела на кота.

– Он действительно ушел? – удивленно спросила я.

Кот кивнул.

– Он не перестает меня удивлять… – пробормотала я, машинально почесывая кота.

Кот вцепился когтями в мою одежду, будто хотел больше никогда меня не отпускать.

– По крайней мере, ты действительно меня любишь, – прошептала я в его мокрую от моих слез шубку.

Бегемот терпеливо сносил мой плач. Пытался слизывать слезы с моих щек, но не мог за ними поспеть.

– Петруша бросил меня, – прошептала я. – Нет, это я его бросила. О боже… это я порвала с ним. Я!

Теперь я была одна.

Бегемот громко мяукнул, глядя на что-то за моей спиной, и спрыгнул с моих колен. Я повернулась в ту сторону. На белой стене начал проступать контур двери. Простой, не очень высокой, из вишневого дерева.

Контур двери, созданной моим ключом.

Каждый ключ подстраивался под своего владельца. Двух одинаковых ключей не существовало, потому что никто, кроме меня, не умел их дублировать. Из-за этого ни у кого не могло быть такой же двери, что и у меня.

Поэтому я точно знала, кто захотел меня навестить.

Через мгновение раздался стук. Таинственный гость постучал три раза. Вопреки дьявольскому этикету. Здесь надо было стучать шесть раз, как этого требовала традиция. Если бы я не узнала дверь, то могла бы догадаться, кто за ней стоит.

Он не входил. Терпеливо ждал, когда я открою. Я подошла к стене и потянулась к дверной ручке. Стала колебаться.

Я решила быть сильной. В конце концов, когда-нибудь мне придется посмотреть ему в глаза.

Открыла дверь.

Передо мной стоял Петрек. В его волосах виднелись остатки штукатурки и пыли. За его спиной я увидела его комнату. Заметила, что он починил дверь и стену, которую я разнесла в приступе ярости. Интересно, как он сумел объяснить Мацеку столь быстрый ремонт?

А он увидел следы слез на моих щеках. Я забыла вытереть лицо.

– Ты воспользовался силой? – спросила я, глядя на нетронутый косяк.

Он обернулся, тоже скользнув по нему взглядом. Он был явно смущен.

– Да… – пробормотал он.

И снова посмотрел на меня.

– Давай поговорим, – попросил Петрек, делая шаг в мою сторону. – Я хочу… я должен попросить у тебя прощения. Не отвергай меня, – попросил он.

– Кажется, это не я тебя отвергла, – возразила я.

Мы молча смотрели друг другу прямо в глаза. Я скучала по нему. Скучала слишком сильно, но не могла простить ему измены. Не хотела, чтобы он стоял сейчас рядом со мной, не хотела видеть его лицо. Это причиняло боль. Слишком сильную боль.

– Я не хочу с тобой разговаривать, – сказала я. – Еще слишком рано.

– Понимаю, – печально кивнул он. – Вики, что мне теперь делать?

– Это не мои проблемы.

Я закрыла дверь. Не хлопнула, как хотелось сначала, а просто закрыла ее. Он не стал меня останавливать. Золотистый контур поблескивал еще мгновение.

Прислонившись щекой к прохладной стене, я положила руку на место, где еще минуту назад была дверная ручка.

Я не могла этого видеть, но Петрек с другой стороны, на Земле, сделал то же самое – прислонился лбом к стене и тяжело вздохнул.

– Как я мог так облажаться? – пробормотал он себе под нос и провел пальцами по шершавой стене.

Теперь нас разделяло нечто большее, чем просто граница измерений.

Я снова заплакала.

Медленно опустилась на пол.

7

Я лежала на бордовой атласной постели. У меня не было ни сил, ни желания вставать. Честно говоря, я даже не видела смысла вставать не только сегодня, но и вообще когда-либо.

Рядом со мной лениво потягивался Бегемот. Я видела, как он мимоходом глянул на меня своими золотистыми глазами. Маленький бандит хотел погрузить когти в подушку, но сдерживался, пока я смотрела на него.

Я вытянула руку и сотворила в ней кружку с горячим шоколадом.

– Знаешь что, котик? – пробормотала я. – Я предпочла бы быть обычной смертной, которая не особо бы верила в загробную жизнь. По крайней мере, я бы заставила себя встать с кровати… а так вовсе и не надо…

Некоторое время в одном из дюжины зеркал я любовалась сеном, которое было у меня вместо волос. Это Белет обустраивал мой дом. По-видимому, он решил, что это отличная идея – увешать всю спальню зеркалами. Наверное, надеялся на какую-нибудь дикую оргию.

Кот, как это умеют только кошки, совершенно меня игнорировал.

– Хочу посмотреть какой-нибудь фильм. Желательно такой, где все умирают, – продолжила я разговор.

На единственной стене, не занятой зеркальными панелями, появились огромные, показные золотые ворота, на которых были вырезаны иероглифы. Я без труда могла узнать, кому они принадлежали.

Разумеется, без стука, в комнату ворвалась Клеопатра. Полупрозрачное платье с длинным шлейфом из перьев подмело пол. Искусно плиссированная ткань веером складывалась на ее бедрах. Золотая корона с королевской коброй на лбу заблестела на солнце, когда Клео одним движением руки распахнула занавески. Густо подведенные черным карандашом глаза с осуждением смотрели на меня.

– Что ты делаешь? – спросила она.

– Разговариваю со своим котом. Мы классно болтаем, – ответила я и заметила, что Бегемот куда-то исчез.

Клеопатра окинула меня очередным неодобрительным взглядом из целой гаммы подобных и села на мою кровать.

– Тебе нужно взять себя в руки, – сказала она. – А теперь рассказывай, как вы расстались. Во всех подробностях.

Терять было нечего. Я рассказала, как чуть не застукала их вдвоем, как съела яблоко и до меня дошло, что он, наверное, изменил мне, а он не стал этого отрицать. Печально…

– Подожди, значит, это ты его бросила? – убедилась она.

– Ну…

– И прекрасно, – довольно улыбнулась Клео.

– Прости? – Я даже приподнялась на локте.

– Это женщина должна первой бросать мужчин. А не они ее. – Внезапно Клеопатра как будто потухла.

– Что случилось? – спросила я.

Она посмотрела на меня с грустью в глазах. Я увидела в них слезы, но ни одна капля не скатилась по ее щеке. Царица не могла позволить себе испортить свой макияж.

– Азазель бросит меня.

– Что? – Я не могла поверить своим ушам.

Азазель не мог ее бросить. Он ведь сделал все, лишь бы Клеопатра была только его. В том числе подрался с Цезарем, что привело к громадному скандалу на балу у Сатаны. Я уже не говорю о том, как Азазель затолкал Наполеона в вазу за то, что тот посмел приставать к его любовнице. Не может быть, чтобы она так быстро надоела дьяволу.

– Ты сотворишь им крылья, и они уйдут в Рай. Азазель меня бросит, – объяснила она.

Я села рядом с ней и приобняла ее. Вдруг, вместо того чтобы горевать самой, я стала ее утешать. Очевидно, Клеопатра пришла сюда только за этим – я была уверена в этом на сто процентов. Она вовсе не была доброй самаритянкой, которая протянет руку убитой горем подруге.

– Он тебя не бросит. Наверняка что-нибудь выдумает, кого-нибудь подкупит и перетянет тебя в Аркадию. Ты ему небезразлична.

Я говорила эти слова, прекрасно зная о том, что Азазель любит только себя. Может, ему в самом деле было наплевать на Клеопатру? Или – еще хуже – он был заинтересован в ней до тех пор, пока мог пользоваться их взаимной близостью, а теперь он бросит ее, потому что на горизонте появилось нечто получше.

Нечто получше, то есть райское гражданство.

– Он бросит меня, – вздохнула Клеопатра, глядя пустым взглядом перед собой. – Как Цезарь. Тот меня тоже бросил.

– Но он вроде бы бросил тебя, потому что умер… – вставила я.

Она задумалась, сморщив свой точеный носик.

– И правда. Вообще-то, это я его бросила, потому что потом стала встречаться с Марком Антонием, – тут же повеселела она, поняв, что это она доминировала в этих отношениях. – Его я тоже бросила. Он мучил меня. Сколько можно быть с одним мужчиной? После первого тысячелетия все становится таким скучным и обыденным…

Хм… мои самые длинные и единственные отношения длились четыре месяца. У меня не было такого опыта.

Я неловко похлопала ее по плечу.

– Вот увидишь, все будет хорошо. Азазель заберет тебя в Рай.

– Он этого не сделает. У меня нет шансов пересечь золотые врата Аркадии, – возразила она, гордо приподняв подбородок.

– Клео, все ведь можно устроить. Ты сама мне это говорила. Неважно, сколько грехов совершил человек за свою жизнь, важно, кто торговался за его душу. Может быть, получится провести за тебя еще один торг.

– Новые торги за мою Ба?[1] – усмехнулась она. – Это ничего не даст.

– Мы ведь говорим об Азазеле, – возразила я. – Он едва не развязал войну на Земле и чуть не сверг Люцифера с престола. Наверняка он найдет способ протащить тебя в Рай.

– Ты ничего не понимаешь, – пробормотала она. – Когда велись торги за мою душу, речь шла не о Рае или Аде. Меня хотели сослать в Тартар… К счастью, дьявол был способным шарлатаном и сумел меня спасти. На решение сильно повлияла и моя красота, о которой ходили легенды еще при жизни. Мне повезло, что я такая красавица и попала в Нижнюю Аркадию.

Я изумленно уставилась на нее. Что она имела в виду?

– Какой Тартар? Что это? – спросила я.

– Наверняка ты о нем слышала. Должна была слышать.

Клеопатра закусила губу. Это была неприятная для нее тема.

– Мы обе знаем, что я убила много людей, – вздохнула она. – Но это пустяки. У меня все равно был шанс попасть в Рай. Проблема в том, что я ни о какой из этих смертей не жалею. Никогда не жалела и не буду жалеть. Так им и надо, этим мерзавцам. Особенно моему брату, за которого мне пришлось выйти замуж. Когда ты ни о чем не жалеешь, даже самую малость, то не можешь попасть в Рай.

Она затихла на мгновение. Ей нужен был этот разговор, хотелось поделиться с кем-нибудь своими сомнениями.

– Тогда оставалось два пути: Ад или Тартар. В Тартар попадают наичернейшие души. Убийцы, насильники, безумцы. Никто не знает, что там. Даже ангелы и дьяволы не могут туда попасть, понимаешь? Что это за мир, раз им нельзя туда войти?

– Белет всегда говорил мне, что такие души перестают существовать. Он не произносил при мне названия этого места, – сказала я.

Она презрительно махнула рукой.

– Как обычно, наговорил тебе всякой ерунды. Душу нельзя просто так уничтожить. Без пламенного меча не получится. Все они попадают на эту свалку, коей и является Тартар.

Тартар. Интересно, как там? Никто не может туда войти… это было по меньшей мере интересно. Перед глазами встали недра пещеры из греческой мифологии. Похоже на декорации фильма ужасов.

– Мне нужно подумать, как поступить, – заявила Клеопатра. – Надо разыграть все правильно.

– Что разыграть? – спросила я, вырванная из раздумий.

– Как решить вопрос с Азазелем, – объяснила она таким тоном, будто разговаривала с ребенком. С глупым ребенком. – Я не позволю запятнать свою честь.

– Держу за тебя кулачки, – пробормотала я.

Мне не хотелось в этом участвовать. Худшее, что может произойти, – это быть втянутым в чьи-то любовные игры.

– А вообще, я должна познакомить тебя кое с кем, – сказала царица. – Думаю, она тебе понравится. Она, как и ты, не царского происхождения, но мы и без этого обходились…

Вдруг громко затрещал дверной звонок. Мы с Клеопатрой обе подскочили. Я прислушалась.

Кто-то нажал на него шесть раз.

– Кто бы это мог быть? – удивилась я.

Я не ждала никаких гостей, а Белет наверняка вошел бы в мой дом так же, как и Клеопатра, – прямо в спальню.

Накинув на плечи халат, я сбежала вниз по лестнице. Прямо за мной в золотых сандалиях, украшенных драгоценными камнями, семенила любопытная царица.

Я открыла дверь и замерла. Передо мной стоял мой старый знакомый Бельфегор. Единственный дьявол, который был… трансвеститом. Говорят, давным-давно, когда Ад еще не нанимал дьяволиц, он одевался как женщина, чтобы успешнее искушать мужчин.

Так и повелось…

Зато теперь у него была прекрасная работа, которую он обожал. Бельфегор был секретаршей Сатаны и выполнял эту роль идеально. Кроме того, он заваривал вкуснейший чай!

Он очень мне нравился. Меня слегка задело, что вчера он не пришел со мной поздороваться. Может, он не мог уйти с работы? Или просто не хотел встречаться с Азазелем? Мне кажется, что Бельфегор, к несчастью, был им очарован. Азазель не разделял этих теплых чувств, но с радостью воспользовался его помощью, когда нам пришлось бежать из Ада.

– Здравствуй, Виктория. – Бельфегор печально мне улыбнулся.

Платье с оборками, которое было на нем, так ему шло. А вот эта грустная улыбка – нет. Что-то было не так.

Вдруг я заметила за его спиной три фигуры. Три демона. Эти чудовища тоже были слугами Сатаны. Они работали в Канцелярии, следящей за порядком в Аду, и в его резиденции.

Демоны были довольно уродливыми. Длинные рога, растущие изо лба, красная кожа и красные глаза и серьезные проблемы с прикусом… Они могли обслюнявить любой документ. Вот почему я так не любила посещать адскую Канцелярию. Наверняка из-за этого и Люцифер нанял в качестве своей секретарши опрятного и аккуратного Бельфегора, который не пачкал свое рабочее место.

– Виктория. – Дьявол протянул мне свернутый пергамент. – Сатана хочет тебя видеть. Демоны немедленно проводят тебя в его кабинет.

Я не говорила, что Люцек обрадуется, когда узнает, что я вернулась?..

8

Бельфегор вместе с демонами вел меня по лабиринту белых коридоров в подземельях резиденции Сатаны. Мы миновали десятки белых одинаковых дверей, отмеченных шестерками и четверками – двумя любимыми цифрами всех жителей Нижней Аркадии.

Их страсть к шестеркам граничила с одержимостью. Особенно заметно это было у кабинетов, номер которых занимал два ряда цифр.

В конце концов, мы подошли к двери 6666. Это был вход в секретариат Сатаны.

– Можете идти. Я справлюсь с задержанной, – сплавил демонов Бельфегор.

Те пожали плечами и быстро исчезли в бесконечных коридорах. Никто не был против раннего перерыва.

– Задержанной? – спросила я. – Не знала, что меня задержали.

– Теоретически нет… Ты получила от Люцифера только приглашение на чай. – Дьявол распахнул передо мной дверь. – Но если бы ты не согласилась его навестить… то он приказал нам задержать тебя и привести сюда силой.

Мило.

– Очаровательная нас ждет беседа, – пробормотала я.

– Не волнуйся, наверняка все будет хорошо. Если что-то случится, если Сатана… – Он понизил голос и напряженно посмотрел на створки лифта, ведущего в его кабинет. – Зови меня. Я тебе помогу.

Я не понимала, что Бельфегор делал в Аду. Он не походил на заносчивого дьявола, который встал бы за Люцифером во время революции. Он не был воином. У него было – и это довольно необычно для загробного мира – доброе сердце.

– Как ты попал в Нижнюю Аркадию? – спросила я. – Ты сюда не вписываешься.

– Не вписываюсь?

– Ты слишком добрый, – пояснила я.

Он грустно улыбнулся.

– Порой, Виктория, даже ангелы совершают ошибки.

Я кивнула в ответ.

– Кроме того, иногда по любви мы делаем странные вещи, – вздохнул он. – Иди уже. Он не любит ждать.

Бельфегор остался за своим столом, заваленным бумагами, а я направилась к лифту. Вошла в тесную – привет, клаустрофобия, – металлическую кабину.

– Этаж… – крикнул мне вслед дьявол.

– Шестой! – перебила я его. – Знаю.

Он лишь захихикал. Однажды я уже проникла в кабинет Сатаны. Кроме того, о цифре нетрудно было догадаться.

Я с облегчением вышла из лифта. Ненавижу ездить на этих агрегатах, особенно в одиночестве.

В комнате никого не было. Я удивленно остановилась. А где Люцифер? Неужели теперь я должна его ждать?

Я обернулась к лифту, но двери уже закрылись, и кабина спустилась вниз. Деревянные врата, ведущие, скорее всего, к лестнице, соединенной с резиденцией, даже не шевельнулись, когда я нажала на дверную ручку. Придется ждать тут.

В таком случае я могла немного осмотреться. Сатана завел себе небольшой частный музей. У каждой стены, обшитой темными деревянными панелями, стояли освещенные витрины, скрывавшие внутри настоящие сокровища.

Я по широкой дуге обошла огромный окровавленный крест. Мне даже не захотелось прочитать табличку, на которой кто-то тщательно описал его происхождение.

Тут я наткнулась на черно-белую фотографию, на которой Люцифер, одетый в уже немодный наряд, стоял в Ватикане на площади Святого Петра прямо перед собором. На лице его была широкая улыбка, волосы развевал ветер. На фотографии он пожимал руку…

Нет. Я даже покачала головой. Это невозможно. Ведь ни один… Ну не мог же он. Сатане? Пожать руку Сатане?

Но в католической церкви, думаю, только одному человеку разрешено одеваться исключительно в белое…

Прежде чем я успела прочитать подпись под фотографией и выяснить, с кем Люцифер был в таких близких отношениях, деревянные двери, до сих пор плотно закрытые, распахнулись со всего размаху.

Я испуганно подскочила.

– Ага! – воскликнул Люцифер. – Что, роемся тут?

Я подняла обе руки вверх.

– Клянусь, я не трогала компьютер, – сказала я. – Впрочем, я и так знаю, какие там обои…

Светловолосый Сатана покраснел. На рабочем столе его компьютера стояла ужасно отфотошопленная картинка, на которой к изображению Анджелины Джоли было приклеено его блаженное лицо. Не то чтобы я его осуждала. Каждый имеет право на свои… увлечения. Кроме того, Энджи действительно красивая женщина. Ну и что, что она нравится Люциферу.

– Садись. Пожалуйста, – сухо сказал он и занял место по другую сторону стола.

Его щеки снова были бледными. Он устало посмотрел на меня. Выглядел он измученным и утомленным. Должность Сатаны, от которой он не собирался отказываться, явно отнимала у него много сил. Зачем же он так отчаянно держался за этот пост? Азазель с удовольствием бы поменялся с ним местами.

Конечно, Люцифер не все время был уставшим. Иногда он приходил в ярость. В основном из-за Азазеля или, к сожалению, из-за меня.

– Значит, ты снова в Аду, – вздохнул он, переплетя пальцы.

– Это трудно утаить, – пробормотала я.

И тут же пожалела о своих словах. Его взгляд мигом стал тяжелым.

Я заметила, что рядом со столом, в солидном глиняном горшке, стояло небольшое деревце. Красиво подрезанная яблонька.

– О, у тебя новое деревце? – спросила я, чтобы сменить тему.

Впрочем, Люцифер отнюдь не повеселел, как я того ожидала.

– Нет, – ответил он. – Может, тебя это удивит, но Древ Познания Добра и Зла не так уж и много. Я нашел в Нижней Аркадии человека с Божьей Искрой, который исправил нанесенный тобою урон.

В прошлый раз я случайно превратила это деревце в куст помидоров. Только откуда, ради всего святого, мне было знать, что это библейское растение и к тому же в единственном экземпляре? На нем не было таблички…

– Извини, – пробормотала я, уставившись в столешницу.

Взгляд Сатаны чуточку смягчился. Но всего чуточку. Он все еще был недоволен, что я оказалась в Аду и ему приходилось со мной разговаривать.

Не говоря ни слова, он достал из ящика какой-то бланк и обмакнул длинное белое перо в декоративную чернильницу с красной жидкостью.

Надеюсь, это были чернила.

– Не возражаешь, если я запишу наш разговор? – спросил он. – Этого требует протокол. Смертный в Аду – это исключительный случай. Я должен все записать.

– Э-э-э… ну ладно, – пробормотала я, сбитая с толку.

Удивляться было нечему. В Нижней Аркадии все было ужасно строго, когда дело касалось архивов, документации и бланков всех видов. Порой у меня возникало ощущение, что перед тем, как воспользоваться туалетом, я должна заполнить какой-нибудь жизненно важный канцелярский протокол в шести экземплярах, иначе ко мне потом прицепится какая-нибудь проверка.

– Хорошо, в таком случае начнем. Как ты здесь оказалась? – спросил он. – Как ты смогла попасть в Преисподнюю?

Врать не было смысла. Он бы почувствовал ложь. Кроме того, я даже не знала, что и выдумать.

– Я съела яблоко.

Он взглянул на свое деревце, словно чтобы пересчитать плоды. Затем записал мой ответ.

– А где ты взяла это яблоко? – Еще один взгляд на растение, чтобы быть уверенным на сто процентов.

– Мне дал его незнакомец с улицы, – правдиво ответила я.

– Дал незнакомец… – Он сделал паузу, будто ожидая, что я добавлю что-нибудь.

Еще чего! Пока он сам не спросит, я не собираюсь делиться с ним всякими незначительными подробностями. К примеру, что это Белет привел меня в Ад.

Но об Азазеле я могла бы ему рассказать. Мне не нравился этот засранец. Это он убил меня в прошлый раз. Может, если бы я упомянула о нем, то его бы не выпустили из Ада? Клеопатра бы обрадовалась. Хотя если я вспомню об этом коварном дьяволе, то притянут и Белета. С другой стороны, он тоже участвовал в моем убийстве…

– Да, – подтвердила я. – Мне дал его незнакомец.

Лицо Люцифера растянулось в широкой улыбке. Видимо, именно такого ответа он и ожидал. Но тут мой собеседник снова нацепил усталое выражение лица, будто те эмоции были ошибкой.

Сегодня все вели себя странно…

– Прекрасно. – Он быстро записал мои слова.

Только теперь в уголках его губ таилась загадочная улыбка.

Очень тревожная улыбка.

Светлые локоны мягкими волнами падали на плечи Люцифера. На нем была белая рубашка с широким жабо. Перламутровые пуговицы искрились в приглушенном свете ламп.

– Что мне с тобой делать? – вздохнул он, буравя меня взглядом.

– Не поняла, – беспокойно заерзала я на стуле.

– Ты жива и находишься в Аду. Это некая аномалия, – заявил он. – Отобрать у тебя силу теперь невозможно. Но поскольку ты не умерла, я не имею над тобой власти, чтобы запретить тебе пользоваться адскими силами. Тупик.

Немного успокоившись, я выпрямилась. Значит, Сатана не мог мне ничего сделать? Это мне нравилось! Я сразу почувствовала себя в безопасности.

– В таком случае прошу тебя не доставлять нам хлопот на этот раз, – сказал он.

Загадочная улыбка все еще играла на его губах. Я тут же перестала ему доверять. Он чего-то хотел от меня.

Люцифер протянул мне бланк, который скопировал до этого шесть раз.

– Поставь свою подпись, – велел он.

Я взяла белое перо. На его кончике блеснула красная капля. Я чувствовала, будто подписываю кровью договор с дьяволом.

Пробежала взглядом текст. «Предоставление вида на жительство в Нижней Аркадии», – гласило название. Ниже было написано, что я не указала, от кого получила силу, и что я обещаю не доставлять хлопот. На документе, в графе «протокол заполнил» уже подписался Сатана. Размашистая подпись Люцифера заняла почти пол-листа.

– Вид на жительство? – спросила я.

– Ты смертная. Проживешь в Аду семьдесят, самое большее – восемьдесят лет. После этого ты умрешь и отправишься в любой из загробных миров на постоянное место жительства.

– Но восемьдесят лет – это много, – заметила я.

Мое самолюбие потешило то, что предвещал мне целых сто лет жизни. Это означало, что, несмотря на мой довольно своеобразный образ жизни и общение с дьяволами, у меня был шанс дожить до пенсии и заботы о внуках.

Честно говоря, о большем я и не мечтала.

– Учитывая, сколько миллионов лет у каждого из нас за плечами, твои восемь десятков не производят на нас ни малейшего впечатления… – сказал он.

– Да, логично. – Я расписалась в пустой графе на всех шести листах.

– Впрочем, дай подумать… – Люцек почесал подбородок. – Какая там статистика в Польше? А, уже знаю! Средняя продолжительность здоровой жизни у женщин составляет 66,6 года.

– Что?

– В среднем ты должна прожить 66,6 года без серьезных заболеваний. А средняя продолжительность жизни у вас около 79,1 года. Да, думаю, ты спокойно уложишься в сроки и с видом на жительство, – объяснил правитель Ада.

Как только я подписала все копии, Сатана вырвал их у меня из рук. Будто бы боялся, что я их уничтожу, а потом решу изменить свои показания.

Он аккуратно сложил их в большой конверт и спрятал в ящике стола. Только тогда он расслабился.

– И что теперь? – спросила я.

– Желаю тебе приятного отдыха, – улыбнулся он фирменной улыбкой.

– Хм, спасибо, – ответила я. – Но я, наверное, надолго не задержусь.

– Понимаю, – покивал он. – Но помни, что Ад всегда открыт для тебя и всегда тебе рад.

Несмотря на то что он пытался быть вежливым, у меня по спине прошла дрожь. Я миллиард раз предпочла бы Землю и нормальную жизнь. Правда.

Кажется, аудиенция подошла к концу. Я встала со стула.

– Тогда до свидания, – сказала я.

– Прощай, – самодовольно ответил Сатана.

– Прощай? – удивилась я.

– А ты уверена, что когда-нибудь еще вернешься в Ад?

Под его смех я дошла до двери. Он знал, что теперь я отправлюсь в Аркадию! Он знал! Должен был знать!

Хотя, с другой стороны, как он мог не знать? Наверное, по всему загробному миру ходили сплетни по поводу беспрецедентного дела дьяволов в Раю.

Хм, а чай, на который меня якобы пригласили, так и не подали…

Я быстро вышла на залитую солнцем улицу. Приближался закат. Теплые лучи согревали мое лицо. Резиденция Люцифера располагалась рядом с бульваром у пляжа. Я пересекла улицу, по которой на коне ехал какой-то одетый в кожу парень.

Села на стенку, отделявшую тротуар от пляжа, и погрузила ноги в песок. Прикрыла глаза и с наслаждением вдохнула. Солнце, нежный теплый ветерок, шум волн. Что еще нужно от жизни?

Людей вокруг меня было совсем немного. Они лежали на песке, сидели в кафешках и ресторанах, потягивая вино или экзотические напитки. Ад – место вечной сиесты, где невозможно получить ни меланому от избытка солнца, ни рак печени от алкоголя, ни какие-нибудь венерические заболевания.

А завтра или послезавтра я должна попасть в Рай. Интересно, как там, если Ад выглядел так?

Кого я встречу в Аркадии? Какие знаменитости ходят по тем улицам?

Вдруг улыбка на моем лице застыла.

О боже. Я уже знала, кого там встречу.

Своих умерших родителей…

9

Мрачный задымленный клуб гудел от бодрой этнической музыки. Барабаны сотрясали стоявшие на столике пустые стаканы.

Я была в Аду уже второй день и еще не сотворила дьяволам крылья. Пока что пробовала свои силы на более мелких вещах. Создавала неодушевленные предметы. Боялась, что у меня что-то не получится, когда я попытаюсь вернуть им давно отрезанные части тела.

Кроме того, я проводила время, лежа на шезлонге и любуясь прекрасными видами со своей террасы. Я отгородилась от всех на эти два дня. Клеопатра хотела обязательно со мной встретиться, но мы договорились, что поговорим завтра. Прежде всего мне нужно было отдохнуть.

Сейчас мы сидели в клубе «Под Головой Анубиса», принадлежащем родственнику Клеопатры, Рамзесу II. Единственному рыжеволосому фараону в истории. У бедняги из-за этого были большие комплексы.

В его баре все было египетским – начиная с интерьера и заканчивая меню. Клуб действительно был красивым. На Земле, в Варшаве, я такого никогда не встречала.

Стены были сделаны из старых гранитных блоков, выглядевших так, будто их на протяжении тысячелетий хлестал колючий песок пустыни. На многочисленных колоннах располагались красочные иероглифы. Может, при свете дня они казались бы безвкусными, переливаясь разными цветами, но, тая в темноте, заполнявшей все помещение, они смотрелись очень эффектно.

Круглые деревянные столики, также богато украшенные, были окружены стульями и диванами в античном стиле.

Буквально в каждом углу стояла какая-нибудь пальма, юкка или другое растение с крупными зелеными листьями. Было и несколько разноцветных орхидей.

Не менее красочными выглядели и гости клуба. В основном это были давно умершие египтяне. Я не раз встречала здесь Тутанхамона или Нефертити. Все преимущественно одевались согласно своей эпохе, а наряды отличались только количеством драгоценных камней и перьев. Одетая в маленькое черное платье, я выделялась из окружавшей меня компании. Даже Азазель, явно по настоянию Клеопатры, надел красную рубашку.

Я с интересом оглядела зал. Мой взгляд привлек коротко стриженный блондин с удивительно светлыми глазами. Как и я, он не соответствовал этому заведению, одетый исключительно в черное. Я удивленно заметила, что у него на ногах были сандалии. Из ремешков. Такую обувь носили исключительно ангелы. Только на мужчине не было белых носков, столь характерных для ангельского сообщества.

Он не смотрел в мою сторону. Внимательно изучал взглядом другую часть клуба и лениво потягивал коктейль. Наверняка ждал какую-нибудь девушку.

Рамзес II поставил перед нами третью партию ибисов и лукаво улыбнулся. В этих невзрачных розовых коктейлях с плававшей в них земляникой (все вокруг пытались убедить меня, что родиной земляники является Египет) было около пятидесяти процентов алкоголя. Да здравствует рак пищевода! Да здравствует рак желудка! Да здравствует рак печени!

Я уже слегка опьянела. В голове приятно шумело и кружилось. Я давно не пила, и алкоголь тут же ударил мне в голову. Белет пытался меня напоить. Пододвинул ко мне стакан, весело улыбаясь.

Он был дьяволом – надо помнить об этом. Он, в случае чего, мог протрезветь в любой момент. Возможно, я тоже так умела, но никогда не пробовала. Может, наконец пришло время.

– Нет, спасибо, – сказала я и покосилась на Клеопатру и Азазеля. Они занимали диван напротив нас и усиленно обменивались микробами из своих глоток.

Когда я спросила царицу, что она хотела мне рассказать, то она как воды в рот набрала и настояла на завтрашнем разговоре. Я не понимала, в чем дело. Видимо, она не собиралась разговаривать об уходе от Азазеля, потому что, судя по тому, как они сейчас тискали друг друга, они были в чрезвычайно хороших отношениях.

Белет сидел рядом со мной и обнимал меня. Я чувствовала его ладонь на своих ребрах. Он нежно поглаживал мой бок. Несмотря на то что я уже несколько раз велела ему прекратить, он все равно продолжал это делать. А мне это казалось все приятнее.

– Выпей еще, – шепнул мне на ухо мой личный искуситель. По спине прошла дрожь.

– Нет, спасибо, – повторила я.

Его губы были прямо у моего уха. Я чувствовала его теплое дыхание на своей щеке и прикрыла глаза в ожидании нежного прикосновения его губ.

– Чего ты боишься? – внезапно спросил он.

Я повернулась к нему. Наши губы чуть не соприкоснулись. Золотистые глаза потемнели. Черные ресницы отбрасывали длинные тени на его щеки.

– Тебя, – прошептала я.

– Меня? – удивился он. – Тебе нечего бояться, любимая.

– Я тебе не любимая, – слабо возразила я.

– Любимая, – вздохнул он и ласково убрал волосы с моего лица. – Тебя невозможно не любить.

Он придвинулся еще ближе. Я уже сидела на краю дивана, и некуда было бежать от его губ и сладких речей. Я оперлась локтем о подлокотник.

Вдруг проходившая мимо меня женщина с силой ударилась бедром о мою руку. Романтическое настроение растворилось в мгновение ока.

– Ой, простите, – бросила она.

Женщина взглянула на моего дьявола и улыбнулась. Затем отошла и смешалась с танцевавшей толпой.

Я видела ее всего мгновение, но успела хорошо ее разглядеть. Она была очень красивой, но было в ней что-то хищное. Рыжие волосы она заколола в высокий пучок. Под прозрачным платьем было прекрасно видно ее нижнее белье.

Белет проводил незнакомку мрачным взглядом.

– Что-то случилось? – спросила я.

– Нет, ничего, – быстро ответил он.

– Ты ее знаешь? – Я погладила ударенный локоть.

– Только в лицо, – пожал он плечами. – Обычная девушка. Что с тобой?

Обычная и неосторожная. К счастью, рука болела не так сильно.

– Ничего-ничего, – пробормотала я.

– Виктория.

– Да?

– Мне не повезло, что ты встретила Петра первым. Если бы все было иначе, ты бы полюбила меня.

В его голосе слышалось искреннее сожаление. Я промолчала в ответ. Вероятно, он был прав. Петрек был моей первой любовью. Именно его я пыталась добиться, поэтому всячески отталкивала дьявола, не поддавалась его соблазну.

Нужно ли было до сих пор ему сопротивляться?

– Хочу домой, – заявила я.

– Уже? – Голос Белета звучал разочарованно.

Мы поднялись. Я помахала Клеопатре, а та многозначительно мне подмигнула. Перед клубом уже наверняка стоял кроваво-красный «Ламборгини Дьябло» Белета.

Вдруг на стене недалеко от нас появилась простая вишневая дверь. Мы тут же ее узнали. Красавец-дьявол сдвинул брови.

– Как он смеет здесь появляться! – зарычал он. – Это Ад!

В клуб вошел слегка растерянный Петрек. Он заморгал, пытаясь привыкнуть к царившей в помещении темноте. Он выглядел таким беспомощным, когда оглядывался, ища меня в толпе.

Сердце против моей воли забилось сильнее от тоски. Я мысленно выругалась. Мне не хотелось по нему тосковать.

Наконец Петруша увидел нас и тут же помрачнел, заметив рядом со мной дьявола Белета.

– Вики, – обратился ко мне черноволосый смертный, подойдя к нашему столику.

Ключевое слово – смертный. В клубе вдруг стало очень тихо. Разговоры стихли, остановилась музыка. Мне казалось, что все смотрят на нас. Так, наверное, было в самом деле.

Ко мне все уже привыкли. В конце концов, я какое-то время была дьяволицей, но появление еще одного живого выбило их из колеи.

Белет оттолкнул от меня моего бывшего возлюбленного.

– Не трогай ее!

– А ты не вмешивайся, – рявкнул Петруша. – Вики, ты должна меня выслушать. Пожалуйста.

– Она ничего тебе не должна.

– Заткнись, дьявол. Ты вообще последняя особа, к советам которой она должна прислушиваться. Ты уже убил ее один раз. Собираешься сделать это снова?

Белет покраснел и ничего не ответил. Я видела, как забилась жилка у него на виске. Азазель и Клеопатра не вмешивались. Они невозмутимо сидели на диване, спокойно наблюдая за всей сценой.

– Смертный в моем ресторане! – выкрикнул Рамзес II. – Какой скандал!

– Не единственный, – вырвалось у меня.

Рамзес II быстро подошел к нам.

– Очень вас прошу, ведите себя как цивилизованные умершие или не умершие и покиньте мое заведение, не причинив никому вреда. Договорились?

Петрек умоляюще посмотрел на меня.

– Поговори со мной.

– Хорошо, – согласилась я, прежде чем успела подумать о своем поступке. Выпитый алкоголь сделал свое дело. Я почувствовала прилив смелости, который позволил мне пойти с Петром на конфронтацию.

– Виктория! – укоризненно запротестовал Белет.

– Ты мне не указ. – Поднимаясь, я ударилась о столик. Стаканы предостерегающе звякнули.

Мы вышли на улицу. Прохладный вечерний воздух приятно освежал после нескольких часов, проведенных в душном баре. Пахло морем. Вход был освещен факелами. Огонь громко трещал в ночной тишине.

Я встала напротив Петрека и укоризненно посмотрела на Белета. Тому пришлось сделать пару шагов назад, но он и так прекрасно все слышал.

– Вики, – начал Петр. – Я знаю, что последнее, чего тебе сейчас хочется, – это разговаривать со мной. Я прекрасно понимаю, что ты мне не доверяешь и не хочешь выслушивать мои объяснения.

Я молча кивала головой. Он верно все сказал. Мне было нечего добавить.

Петрек усмехнулся себе под нос и уставился пустым взглядом в пространство где-то над моим плечом. Его полные губы изогнулись в горькой улыбке.

– Теперь все слова раскаяния или объяснения, которые я сочинял в своей голове последние несколько дней, звучат пусто и фальшиво… Вики… Я не знаю, почему я это сделал. Я… – Он сдвинул брови. – Я не помню… Это был какой-то взрыв эмоций. Я не могу это объяснить.

– Взрыв эмоций, да? – не выдержал дьявол и подошел к нам. – Ты изменил ей, смертный. Самой замечательной женщине на свете. Ты конченый идиот.

– Белет, – вздохнула я, – дай ему договорить.

Меня на самом деле поразило то, что сказал Петрек. «Взрыв эмоций». Значит, со мной он ничего подобного не испытывал? Мне казалось, что было наоборот, что последние четыре месяца были такими жаркими и полными вожделения.

Я взглянула на кипевшего от злости дьявола. Это как раз он из нашей троицы был мастером вожделений.

– Просто скажи, зачем ты это сделал? – попросила я. – Тебе было со мной настолько плохо?

Я едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Только не при нем. Не сейчас. Смелость, подпитанная алкогольными процентами, куда-то испарилась.

– Мне было с тобой замечательно! – воскликнул Петрек, глядя мне прямо в глаза. – Ты же знаешь. Ты была для меня важнее всего.

– Видимо, все-таки не я была важнее всего, раз ты решил поразвлечься, – горько заявила я.

– Я правда не знаю, почему я это сделал. Теперь все размыто. Я должен был…

Я резко посмотрела на него.

Должен был?

Звучит знакомо. Я несколько месяцев назад тоже должна была что-то сделать. Должна была пойти ночью в парк, чтобы меня мог убить околдованный дьяволами насильник. Именно с той ночи и того приказа, которого я даже не помнила, потому что его успешно стерли из моей памяти, моя жизнь перевернулась с ног на голову.

Именно тогда я встретила падших ангелов.

Я быстро повернулась к Белету, чтобы посмотреть, как он отреагировал на слова Петрека. Его лицо ничего не выражало.

– Вики, что-то здесь не так. – Петруша беспомощно посмотрел на меня. – Я не знаю, что мне сделать, что сказать. Вернись ко мне. Прошу тебя.

– Ты знаешь, что я не могу. Ты изменил мне.

Стоявший рядом дьявол начинал терять терпение.

– Ладно, давай заканчивай с этими слезливыми просьбами. – Белет взял меня за руку. – Она не хочет тебя видеть. Уходи и оставь ее в покое. Теперь не ты для нее важнее всего, – добавил он со злорадной улыбкой.

Петруша покраснел, но послушно отошел от меня.

– Будь осторожна, Вики, умоляю, – напоследок сказал он. – Они снова пытаются что-то провернуть. Я буду рядом, если понадоблюсь.

Я кивнула. Белет повел меня к машине. Петрек стоял у «Под Головой Анубиса» и смотрел, как мы уходим.

Одинокий смертный в Аду.

Дьявол распахнул передо мной дверцу машины. Садясь внутрь, я наступила на лежавшее на тротуаре длинное черное перо.

Я смотрела пустым взглядом через стекло, любуясь окутанными мраком склонами и утесами Лос-Дьяблоса. Дьявол не умел сидеть молча. Всю обратную дорогу он ворчал на Петрека и пытался убедить меня в том, что я поступила правильно, бросив этого смертного.

– Должен был. Тоже мне! Самое глупое оправдание, которое я когда-либо слышал. Мог бы придумать и что-то пооригинальнее. И что он вообще имел в виду? Должен был изменить тебе, чтобы ощутить нечто новое? Новый прилив адреналина? Имея рядом с собой такую замечательную женщину? – возмущался Белет.

Меня тошнило от всего этого. Мне нужно было подумать о своих чувствах. Моя главная проблема заключалась в том, что я не до конца доверяла Белету. Знала, что он известный лжец. Он и должен им быть – он же дьявол.

Но после этой измены Петреку я тоже не доверяла.

Кто лгал мне на этот раз? Человек или дьявол?

Проезжая по извилистым улочкам, я прикрыла глаза. Голова до сих пор слегка кружилась. Я улыбнулась себе под нос. Я узнаю, кто мне врет, и потом буду счастлива. Таков мой план.

10

На следующий день, как и обещала, я отправилась в гости к Клеопатре. Это был наш последний шанс поговорить. Во второй половине дня я собиралась (по крайней мере, попытаться) сотворить дьяволам крылья, а потом отправиться вместе с ними на Небеса на небольшую экскурсию.

Белет хотел показать мне Аркадию, которая так много для него значила.

Резиденция Клеопатры напоминала ее наряды. Она была роскошна и чертовски хороша. Стилизованная под египетские дворцы времен расцвета египетского царства, она обладала множеством удобств, таких как сауна, джакузи, тренажерный зал, частный зоопарк.

Я добралась до нее с помощью дьявольского ключа. Когда передо мной появились белые дверцы с дюжинами разноцветных стеклышек, я тяжело вздохнула. Мне нравилась Клеопатра, но в конечном счете только издали. Порой она была слишком утомительной. Тем не менее она ухаживала за моим котом в мое отсутствие, за что я была ей очень благодарна. Видимо, пришло время отдавать долги.

Я шесть раз постучала по твердому дереву.

– Да, входи, – ответило мне сопрано Клеопатры.

Нажав на дверную ручку, я вошла в просторное помещение, которое могло сойти за старинный бальный зал. Комната была соединена с огромной террасой, раскинувшейся над широкой рекой с голубыми водами. Я бы не удивилась, если бы оказалось, что это имитация Нила, сотворенная по приказу царицы.

Белые шифоновые занавески тянулись от колонны к колонне, отделяя саму комнату от террасы. На золотой жердочке у золотого трона сидел сокол с капюшоном на головке.

Клеопатру я заметила не сразу. Только ее зов привел меня на затемненную террасу. Она сидела там на позолоченном шезлонге в компании… рыжей девушки из клуба «Под Головой Анубиса».

– Привет, – пробормотала я, поглядывая на незнакомку.

– Садись, дорогая. – Клео указала мне на место рядом с собой. – Выпьешь чего-нибудь? Мы как раз пьем мартини.

– Нет, спасибо. – Я села.

Сегодня я должна быть в хорошей форме. У меня не может быть права на ошибку при создании дьяволам крыльев. Алкогольное опьянение могло только помешать. А то еще вместо крыльев с перьями сотворю им крылья летучей мыши.

Хотя Азазелю, пожалуй, такие были бы к лицу.

Рыжая гостья Клео изучала меня взглядом, полным превосходства. Оценивала меня, разглядывая мою фигуру. Видимо, увиденное ей не понравилось, потому что она презрительно улыбнулась.

– А ты, значит, Виктория, – сказала она, коверкая слова. У нее был сильный американский акцент. – Несостоявшаяся дьяволица, – добавила она.

– А ты кто? – спросила я. – Новая служанка Клеопатры?

Я повернулась к царице, игнорируя покрасневшее лицо рыжей.

– Моя дорогая Клео, держи ее на коротком поводке. Прислуга должна знать свое место.

– Я не служанка! – рявкнула разъяренная женщина и вскочила с шезлонга.

Клеопатра искусственно рассмеялась и подняла руки в примирительном жесте.

– Дорогая, спокойно. Нельзя так шутить друг над другом. Ну что, мир? Давайте поговорим.

Она многозначительно прокашлялась, когда никто из нас не отозвался.

– В таком случае я закончу представлять вас друг другу. – Она хлопнула в ладоши. – Виктория, познакомься с Филис, новой дьяволицей. Филис, это Виктория, бывшая дьяволица.

Я уставилась на рыжую, не поверив своим ушам.

Что? Новая дьяволица? Как это?

– Это невозможно, – покачала я головой. – Люцек ведь зарекался, что больше дьяволиц не будет.

Клеопатра пожала плечами.

– Говорят, что женщины переменчивые, но дьяволы, видимо, тоже страдают от этого недуга, – заявила она.

Филис снова развалилась на шезлонге. У меня появилась возможность внимательно ее рассмотреть. Рыжие волосы с красным отливом волнами ниспадали на плечи. Густо подведенные зеленые глаза смотрели на меня со злостью и презрением. Накрашенные красной помадой губы изгибались в ядовитой улыбке.

Одежда была не лучше. Плотно облегающий красно-черный кожаный костюм не оставлял места для воображения. Слишком глубокое декольте являло довольно полную грудь. Казалось, она вот-вот выпрыгнет из выреза.

– Не такая уж она и красивая, – сказала Филис Клеопатре, будто меня там не было. – Не знаю, где были глаза того, кто выбирал ее на эту должность.

– Мне, по крайней мере, не нужно было одеваться как дешевая шлюха, чтобы кто-то обратил на меня внимание, – проворчала я.

Лицо Филис потемнело.

– Следи за тем, как ты со мной разговариваешь, – зарычала она, – а не то пожалеешь. Я тебе не глупая смертная. Я дьяволица.

– А я обладаю Божьей Искрой, так что не смеши меня. Я уже убивала дьяволов.

Моя противница тяжело дышала через нос. Она мрачно улыбнулась.

– О нет, меня ты этим не проведешь. Я прекрасно знаю, что ты слаба и до сих пор страдаешь от этого. До меня дошли кое-какие слухи. Твой блеф не удался.

Мне все это надоело. Я не понимала, зачем меня сюда пригласили. Если все это затевалось только ради знакомства с этой Филис, то я спокойно могла уже пойти домой.

– Клео, я уже пойду, – заявила я, пытаясь звучать вежливо. – Эта встреча была не самой приятной.

– Давай-давай, беги, – ехидно сказала рыжая.

Царица вслед за мной вскочила на ноги.

– О нет, Вики, подожди. Все должно было пойти не так. Мне надо с тобой поговорить.

– Я не буду разговаривать в ее компании. – Я уперлась руками в бока.

Рыжая насмешливо рассмеялась:

– Не вставай в такую позу, ты выглядишь толстой.

– Прощай, Сифилис, – язвительно попрощалась с ней я.

– ФИЛИС! – яростно воскликнула она.

Клеопатра схватила меня за плечо и потянула к выходу с террасы.

– Может, поговорим в каком-нибудь другом месте? – быстро предложила она. – Филис, подожди меня здесь!

– Она должна тебя ждать? Так делают только служанки, – прокомментировала я достаточно громко, чтобы рыжая могла меня услышать.

Царица почти бегом потащила меня через ряд комнат и покоев своего дворца, словно хотела разделить нас с Филис как можно большим количеством стен.

В конце концов мы остановились в небольшой комнате, которая оказалась… ванной. Во всяком случае, я пришла к такому выводу, потому что эта ванна была три метра в длину и в ширину и занимала всю комнату.

– Зачем тебе такая ванна? – спросила я.

– Чтобы купаться в молоке. – Она нетерпеливо махнула рукой. – А теперь скажи мне, что ты вообще творишь?! Еще мгновение – и между вами развязалась бы война. Уверена, мой великолепный дворец сильно бы при этом пострадал.

Я скользнула взглядом по стенам, покрытым разноцветными иероглифами и золотом. Она была права. Какие-то украшения могли отвалиться.

– Кто это, Клео? И зачем ты меня сюда притащила? – спросила я.

Она смиренно села на край ванны. Я присела рядом с ней.

– Это новая дьяволица. Проект не закрылся после твоего ухода – Люцифер решил попробовать еще раз. В конце концов, со мной у них все получилось, и нужна была еще одна женщина. Я не справляюсь со всеми заданиями. У меня совсем не остается времени на себя!

Я бы так не сказала. Клеопатра довольно много времени проводила в собственной резиденции и в магазинах. Я глянула на ванну. Хотя если бы у меня была такая ванна, я бы тоже из нее не вылезала.

– Сатана лично контролировал все процедуры. В семье Филис не было одаренного Искрой предка уже незнамо сколько поколений. Так что она полностью лишена подобных сил.

– И чувства вкуса тоже, – вставила я.

– Ой, да ладно, одевается она не так уж плохо, – раздраженно сказала она.

Платье на Клео было не лучше. Оно было почти полностью прозрачным, а нижнего белья моя подруга не носила.

– Зачем ты познакомила меня с ней? – спросила я.

– Я думала, вы друг другу понравитесь…

– Не бывать этому. Она самая настоящая стерва.

– Дьяволица, – уточнила Клеопатра. – А дьяволицы по определению не должны быть милыми и обходительными.

Ну да, именно поэтому я была такой безнадежной дьяволицей.

– Интересно, как она справляется. Удалось ли ей уговорить кого-нибудь отправиться в Ад? – поинтересовалась я.

– Она не проиграла ни одного торга с тех пор, как получила силу.

У меня чуть челюсть не отвалилась, когда я это услышала. Это невозможно! Она не могла быть такой успешной! Эта вульгарная рыжая кукла? Сразу же видно, что она крашеная! Как такая дама с полным отсутствием вкуса могла добиться успеха?

– Наверняка ей не попадались такие трудные клиенты, как мне, – возразила я. – Если бы ей попалась мохеровая беретка или какой-нибудь другой старичок, то она бы не справилась.

Клеопатра ничего на это не ответила и только тяжело вздохнула:

– Я пригласила тебя ко мне, потому что хотела, чтобы ты с ней познакомилась. Прости, что вышло так неловко. Филис, впрочем, как и ты, не благородного происхождения, но я и подумать не могла, что она такая плебейка. Не знаю, что происходит. Кажется, у Люцифера испортился вкус. – Она тепло мне улыбнулась. – Ты, несмотря на отсутствие хорошей родословной, была великолепной дьяволицей.

Я поблагодарила ее, удивленная этим неожиданным комплиментом.

– А во-вторых, я пригласила тебя потому, что уже решила, что сделаю с Азазелем, – сообщила она.

– И что ты собираешься сделать? – с любопытством спросила я.

Она его бросит?

Поймает и будет пытать?

Кастрирует?

– Я поговорю с ним.

Честно говоря, я была разочарована. Мне казалось, у Клео более богатое воображение.

– Сегодня ты сотворишь им крылья, не так ли? – убедилась она.

– Да.

– Я поговорю с ним, и посмотрим, что он решит. Останется ли он со мной и со своими новыми крыльями в Аду или отправится в Рай.

Я не могла поверить своим ушам. Клеопатра собиралась сдаться без борьбы? Это на нее не похоже.

– Ты так просто позволишь ему уйти? – удивилась я. – А что будет, если он выберет Рай?

На лице Клео появилась зловещая улыбка.

– Не волнуйся, дорогая. Я найду способ. Уж я-то удержу его рядом с собой. Хочет он этого или нет.

Я определенно не хотела, чтобы она была моим врагом.

– Тогда я побегу. Сифилис от меня привет.

– Филис, – немного растерянно поправила она меня. – Почему ты коверкаешь ее имя? Что такое сифилис?

– Она знает. Это такая болезнь. Пусть объяснит тебе какая.

11

Клеопатра не пришла на операцию. Видимо, ее не интересовала вся эта процедура.

Азазель сидел, выжидающе глядя на дверь.

Рядом с ним на высоком табурете покачивалась Смерть. Только она одна из всех наших знакомых пришла меня подбодрить.

У нее вроде бы не было тела, но колебание ее рясы указывало на то, что она весело махала ногами. Ее забавлял наш план вернуть дьяволам крылья.

Белет выжидающе посмотрел на меня.

Мы расположились на моей кухне. Все в этом помещении было белым или хромированным. И прямо-таки клинически чистым. Наверное, поэтому я выбрала именно кухню для проведения так называемой операции.

Не думаю, что при создании крыльев кто-то начнет истекать кровью или выделять другие биологические жидкости, но всегда лучше перестраховаться.

Клеопатры все еще не было. В конце концов я решила, что ждать ее бесполезно.

– Начнем, – хлопнула я в ладоши.

Дьявол Азазель неохотно снял черную рубашку.

На груди его кожа была белоснежной. Только в одном месте ее уродовал длинный прижженный шрам. Именно в этом месте его ранил дьявольский пламенный меч, когда мы пытались спасти людей с Божьей Искрой.

Тогда я спасла Азазеля, затянув его рану и восстановив ткани. Кто знает, погиб ли бы он, если бы я этого не сделала? Я могла без следа убрать и шрам.

Мне было немного страшно – смогу ли я вернуть дьяволам крылья? Обладаю ли я такой же силой? Раньше я была полноправной дьяволицей, а не просто человеком, съевшим яблоко с Древа Познания Добра и Зла.

– Вы готовы? – спросила я, подбадривая саму себя. – Кто будет добровольцем?

Азазель и Белет переглянулись. Мой красивый дьявол провел ладонью по черному ирокезу и посмотрел мне прямо в глаза.

– Попробуй на мне, – сказал он и сел ко мне спиной.

Азазель облегченно выдохнул и подмигнул мне.

– Только помни, что я его люблю. Не убей его случайно, – рассмеялся он.

Мне захотелось сказать ему «Авада кедавра» и взмахнуть пальцем, как Гарри Поттер. Я сдержалась, потому что он все равно не понял бы отсылки…

Я встала позади Белета. Оливковая кожа на его спине была теплой и бархатистой на ощупь. На обеих лопатках виднелись рваные черные шрамы.

Следы от отрезанных тысячи лет назад крыльев.

Я положила руки на шрамы и закрыла глаза.

– Люблю, когда ты меня трогаешь, – сказал Белет низким, чувственным голосом. Азазель за моей спиной злобно захихикал, заметив, что я покраснела.

– Тише, я пытаюсь сосредоточиться, – проворчала я. – Если только ты не хочешь иметь на спине вторую пару рук.

Дьявол предусмотрительно замолчал, и я изо всех сил сосредоточилась на поиске силы в себе. Она была где-то там, где-то глубоко внутри. В груди. Порой, когда я собиралась ей воспользоваться, я чувствовала, будто что-то там движется.

Живет.

Я представила себе крылья. Почувствовала, как что-то шевельнулось под кожей Белета прямо там, где были мои руки. Легкое движение, восторг.

Крылья.

Крылья.

Крылья.

Кости, сухожилия, артерии, вены, перья.

Я чувствовала, как что-то из моей груди течет в плечи, затем по рукам и наконец вливается в тело Белета через мои пальцы.

Течет.

И течет.

Чувствовала, что оно кончается. Я глубоко вдохнула, но в мои легкие не мог проникнуть воздух. Хотя глаза мои были открыты, я ничего не видела. Как ни хотелось заговорить, ни одно слово не могло сорваться с моих губ.

Я упала на колени.

Теперь на уровне моего лица была спина Белета. Я прислонилась щекой к оливковой коже. Чувствовала, как она дрожит от прикосновений силы. Красивый дьявол хотел встать, но Азазель остановил его. Я велела им не прерывать меня, когда буду творить. Решила закончить начатое на свой страх и риск. Кто знает? Может, если бы они остановили меня, я больше никогда не смогла бы сделать нечто подобное?

Темнота, как пятно, растекалась у меня перед глазами.

Крылья. Крылья. Крылья. Только одно это слово упрямо билось в моей голове.

Все.

Я отдернула руки от лопаток Белета и опустилась на пол. Прекрасный дьявол в мгновение ока оказался рядом со мной и успел подхватить меня, прежде чем я ударилась головой о землю.

– Вики! Вики! Ты в порядке? – Он взял меня за плечи.

Я открыла глаза. Наконец ко мне вернулось зрение. Я посмотрела на своего встревоженного дьявола, коснулась его созданных для поцелуев губ. Отдернула руку, удивленная этим ласковым жестом.

– Кажется, – выдавила я, – кажется, у меня получилось.

– Получилось? Как это получилось?! – разочарованно воскликнул Азазель, мечась из угла в угол за спиной Белета. – Нет у него никаких крыльев. Ноль. Единственное, что ты сделала, – это убрала шрамы. Это катастрофа!

Он встал надо мной, продолжая скандалить:

– Нет у него крыльев. Вообще. Смотри. Гладкая спина. И весь наш план коту под хвост! Твою мать!

Белет прикрыл глаза, почувствовал.

Они там были.

Ангелы не ходили все время с крыльями напоказ. Белет когда-то мне это уже объяснял. Они этого не делали, потому что это попросту было непрактично и неудобно. По-моему, крылья они показывали только тогда, когда хотели произвести впечатление на смертных. Позеры.

– Они есть, – прошептал Белет.

Он медленно поднялся, помогая мне встать, и прикрыл глаза. На его лице медленно расплылась широкая улыбка.

– Они есть, – повторил он.

Я завороженно смотрела на его спину. На гладкой коже появились две выпуклости на уровне лопаток. Кожа расступилась, но не лопнула. Из нее плавно начали высовываться маховые перья.

Золотые перья становились все длиннее и длиннее. Крылья росли, росли, пока, наконец, не выросли выше Белета, который смеялся радостно и беззаботно, словно маленький мальчик.

Он на пробу расправил их. Солнце заблестело на маховых перьях, как будто они были сделаны из чистого металла.

Крылья были прекрасны. Они были такого же оттенка жидкого золота, что и глаза красавца-дьявола.

Белет тоскливо посмотрел на окно – ему не терпелось опробовать крылья в действии.

Азазель смотрел на него, широко раскрыв рот, и не мог поверить своим глазам. Дьявол зловеще рассмеялся.

– У тебя получилось! – завороженно воскликнул он. – У тебя вправду получилось!

Белет отвел взгляд от окна и поклонился мне.

– Спасибо тебе, Виктория. Я твой должник. А теперь прошу меня простить.

Быстрым шагом он вышел из моей гостиной на веранду, а с нее – на мощеную дорожку. Мы услышали хлопанье громадных крыльев и его смех. Он помчался парить вместе с птицами над склонами Лос-Дьяблоса.

Я глубоко вдохнула. Головокружение и рябь перед глазами прошли. Я быстро приходила в себя и теперь могла заняться Азазелем. Я выжидающе посмотрела на него. Он выглядывал в окно, любуясь воздушными кульбитами Белета.

Азазель сел передо мной на то место, которое ранее занимал красивый дьявол. Лихое выражение постепенно сползало с его лица. Он тоскливо взглянул на дверь.

– Ты хочешь отсюда уйти или ждешь, когда придет Клеопатра? – злонамеренно спросила я.

Он зло повернулся ко мне.

– Ничего я не жду. Начинай, – приказал он.

Я покачала головой, Смерть захихикала на табуретке рядом со мной. Азазель уже вживался в роль будущего Архангела.

Изо всех сил я сосредоточилась и повторила то, что делала с Белетом. Было тяжелее, чем в первый раз, но я справилась. Ничего неожиданного не произошло. Руки у меня не лопнули, голова не отвалилась, я не умерла, как боялась вначале.

Как только я оторвалась от дьявола, тот вскочил на ноги и стал выпускать крылья. Перья были голубыми и блестели, будто были сделаны из металла. Точно такие же, как два маленьких перышка, которые он носил на шее на ремешке.

Я поняла, что он всегда носил их на себе из сентиментальности и тоски по утраченным конечностям. Никогда бы не подумала, что он был таким чувствительным. Мне даже стало его жаль. Но это мигом прошло, когда он, даже не сказав спасибо, выбежал на улицу, чтобы опробовать свои крылья.

Мы со Смертью вышли из дома. На фоне белых облаков виднелись две фигуры, переливающиеся золотом и голубизной, выводящие в воздухе безумные спирали и соревнующиеся друг с другом в поднебесных подвигах.

Они произведут настоящую сенсацию в Нижней Аркадии. Без всякого сомнения.

12

Крылья произвели сенсацию.

На следующий день только до двенадцати дня ко мне явились шестьдесят шесть дьяволов с просьбой вернуть им крылья. Не знаю зачем, но пришел даже один демон. Может, он думал, что я сделаю из него дьявола?

Пока что мне удалось выкрутиться, сказав, что силы у меня кончились, но, думаю, скоро мой обман вскроется.

Так и вижу, как Люцифер издает какой-то особый указ, запрещающий мне использовать силу. Правитель Ада не смог бы смириться с тем, что все его демонические подданные желают иметь крылья, как ангелы. Этого еще не хватало, чтобы вдруг большинство жителей Нижней Аркадии заявили, что они предпочитают обитать на Небесах.

Сатана, наверное, расплакался бы и замкнулся в себе.

Конечно, перед этим он наверняка бы снял мне голову с плеч под предлогом организации бунта…

Я погладила лежавшего у меня на коленях Бегемота по мягкому кремово-рыжему уху. Он громко замяукал, уставившись на меня огромными глазами.

– Я буду по тебе скучать, – сказала я. – Ты правда не хочешь пойти со мной?

Котик отрицательно покачал головой и снова мяукнул.

Мне было понятно, почему он не хотел идти со мной. Мое демоническое животное совсем не вязалось с Аркадией.

Я поставила его на холодный терракотовый пол гостиной. Он сел и печально свесил голову. Проводил меня взглядом до двери, за которой меня уже ждали Белет и Азазель.

– Весь дом – твой, – сообщила я ему. – Можешь драть все подушки, занавески, постельное белье. Все теперь твое.

Котик склонил голову, словно обдумывая мое предложение.

– Я буду тебя навещать, – пообещала я ему. – А ты как-нибудь приходи ко мне на Землю. Адрес ты знаешь.

Если вследствие неожиданных поворотов и событий, к которым дьяволы точно не имеют абсолютно никакого отношения, я смогу когда-либо вернуться на Землю…

Сегодня мы должны были отправиться в Рай. У меня было плохое предчувствие по поводу этого путешествия.

Белет широко мне улыбнулся, когда я встала рядом с ним. Азазель загадочно на меня посмотрел.

Кроме нас в моем небольшом саду собралось довольно много гостей, хотя я на это не соглашалась. Нескольких дьяволов я знала лично. Появились и давно умершие смертные, которые были здесь в почете.

Прощальная вечеринка развернулась прямо на моих цветочных клумбах.

Клеопатра не пришла и сегодня. Она собиралась поговорить с Азазелем после создания крыльев, значит, их веселенькая беседа уже состоялась. Неужели царица наконец бросила его? Или он ее?

Азазель стоял рядом со мной, следовательно, он действительно выбрал Рай. Меня это не удивило.

– Готова? – спросил Белет, вырывая меня из раздумий.

– Да, – кивнула я. – А как мы попадем в Рай?

Азазель подошел ближе. Больше он не водил глазами по окружавшей нас толпе. Я старалась ни на кого не смотреть. Куда ни глянь, все смотрели на меня либо с восторгом, либо с завистью. А зависть опасна.

– Очень культурно, – объяснил он. – Через дверь.

– И все получится? – удивилась я.

Азазель посмотрел на меня взглядом, полным превосходства.

– Конечно получится…

С тех пор как я создала ему крылья, он ни разу их не сложил. Теперь он снова, якобы между прочим, на мгновение их расправил. Окружавшая нас толпа громко выдохнула от восторга и сожаления.

Дьявольская дверь, ведущая в Рай, – это было интригующе. Неужели это означало, что дьявольский ключ – в то же время ангельский? Или у жителей Аркадии были другие способы передвижения с одного места на другое?

– Кто из нас создаст проход? – спросил красавец дьявол.

– Естественно, я, – усмехнулся Азазель. – Я вернусь туда во всем великолепии. А моя мощь ослепит всех ангелов!

Мы с Белетом переглянулись, но не стали комментировать слова дьявола. Ему в голову часто приходили подобные светлые мысли.

– Кроме того, моя дверь выглядит величественнее вашей. – Азазель злобно улыбнулся и повернул свой дьявольский ключ в стене моего дома.

Он в чем-то был прав. Пока мой ключ был у Петруши, я пользовалась ключом Белета. Его дверь была чрезвычайно красивой – ни дать ни взять турецкая лампа. Но и она не могла сравниться с высокими черными вратами Азазеля. Они были… демоническими и идеально подходили для грандиозного появления.

Я глубоко вдохнула. Я буду смелой.

Азазель потянулся к дверной ручке.

– Как там? – быстро спросила я Белета.

– Красиво.

Азазель нетерпеливо распахнул дверь. Нас ослепил белый свет. Я закрыла глаза и остановилась, но Белет потянул меня за собой. Я переступила порог. За нашими спинами громко аплодировали жители Нижней Аркадии.

Когда я наконец смогла открыть глаза, врата за нами превратились в мерцавший в воздухе контур. Наступила мертвая тишина. Зато перед нами…

Молочно-розоватый туман струился под нашими ногами, скрывая землю и нашу обувь. Белет все это время держал меня за руку. Теперь он быстро тянул меня в сторону… врат в Рай.

Стоп… врата?

Ад, в отличие от Рая, не был окружен никакими стенами. Там всех встречали с широко распростертыми объятиями и веселой, хоть и слегка фальшивой, улыбкой. Но Аркадия? В какую сторону ни глянь, увидишь металлическое ограждение.

Высокие серебряные решетки венчались золотыми пиками, переливавшимися на солнце. Внизу ограждения каждые десять метров располагались странные существа.

Мы медленно двинулись к золотым вратам. Эти загадочные фигуры виднелись и тут. Видимо, это были золотые статуи существ, похожих на обезьян с четырьмя руками. Все они были сделаны из драгоценного металла, вместо глаз вставлены гигантские рубины, а в руках они держали изогнутые серебряные сабли. Из приоткрытого рта торчали куски пергамента. Эти существа были довольно красивы, когда весело поблескивали на солнце.

Мне захотелось подойти к ним, чтобы потрогать их и рассмотреть их поближе, но Белет крепко схватил меня за плечо.

– Не приближайся к ним, – предупредил он.

– Почему? – возразила я. – Это же просто статуи.

Азазель отрицательно покачал головой:

– Это не статуи. Это золотые големы.

Что тут делали големы? Насколько я помню, это были какие-то монстры-убийцы из еврейских мифов.

– Разве они не должны быть из глины? – удивилась я.

– Те, которые созданы людьми, были из глины, – объяснил мне Белет, – а те, что созданы святым Петром, – из золота.

В очередной раз все, что я знала, все мои отрывочные знания, полученные на уроках религии, перевернулось с ног на голову.

– Но зачем святому Петру создавать големов? – недоуменно спросила я.

Белет крепче сжал мою руку и тепло мне улыбнулся – так, как взрослые улыбаются маленьким детям.

– Ты знаешь, кто такой святой Петр?

Я почувствовала себя соплячкой, которую поучал учитель.

– Конечно, знаю! – возмутилась я. – Это апостол. Кроме того, он был первым папой. А на месте его смерти стоит собор Святого Петра в Риме.

Дьяволы переглянулись.

– Это самая короткая биография святого Петра, которую я когда-либо слышал, – рассмеялся Азазель. – Тем не менее ты ловко сформулировала все самое важное. Забыла только добавить, что святой Петр стоит у врат в Рай и охраняет его вход. Ему досталась должность привратника.

Я глянула в обе стороны, но все скрывал клубящийся молочный туман. Не могла разглядеть даже то, что было за ограждением. Тем не менее я нигде не видела ни одного человека.

– Тогда где он? – Я снова попыталась разглядеть его во мгле.

– Если вместо него стоят големы, то он наверняка играет в гольф на Елисейских Полях, – просветил меня Белет. – Он очень даже неплохой игрок, может победить кого угодно. В последнее время он страстно соревнуется с Бобби Джонсом. Это один из самых известных гольфистов в мире. Точнее, был, потому что он уже умер.

Я перестала прислушиваться к болтовне дьявола. Хм, раз Люцифер смотрит фильмы с Анджелиной Джоли, то почему бы святому Петру не поиграть в гольф?

– Ага, – пробормотала я. – А почему мы не заходим внутрь?

Азазель подул на молочно-розовый туман, клубящийся у ограждения. Он воспользовался адскими силами, потому что от простого дуновения тот не расступился бы так быстро.

Нашему взору издали предстал вид Аркадии. Сперва туман обнажил несколько мраморных ступенек, ведущих к вратам, а затем мы увидели, что находится за ними.

На фоне голубого неба сверкали золотые, изумрудные и розовые купола. Они чем-то напоминали византийские, как собор Святого Марка в Венеции. Они переливались, отражая свет. Через мгновение мне показалось, что где-то над ними я увидела фигуру с широко распростертыми крыльями. Это, должно быть, ангел! Самый настоящий ангел!

Как красиво!

– Мы не заходим внутрь потому, что, если бы мы подошли ближе, големы отрубили бы нам головы. У них в руках мечи по типу пламенных, – скривился Азазель.

От сверкавших на солнце куполов я перевела взгляд обратно на статуи. Они стояли неподвижно. Теперь я поняла, почему дьяволы были так осторожны. Адских существ можно было убить только двумя способами. Первый – отрубить им голову или просто расчленить пламенным клинком.

Второй – уговорить кого-то вроде меня их уничтожить.

– И как нам туда войти? – спросила я.

Азазель вместо ответа осторожно провел ногой по невидимому полу, скрытому в тумане, и встал на первую ступеньку.

– Мы хотим поговорить со святым Петром, – провозгласил он куда-то в пустоту.

Я даже не успела удивиться его действиям, как вдруг голова ближайшего к нему голема повернулась с громким хрустом. Он вперился в Азазеля своими невидящими рубиновыми глазами. Затем встал и с пронзительным скрежетом расправил две пары золотых крыльев. Будто смеясь над гравитацией, он взмыл в воздух и, хлопая крыльями, перелетел через ворота.

Големы издавали довольно много шума при использовании. Видимо, они одновременно должны были служить сигнализацией.

Я вдруг поняла, что все это время стискивала руку Белета. Я смущенно отпустила ее и обняла себя руками.

Из-за ограждения вылетела маленькая птичка – желтая канарейка. Первая малюсенькая жительница Рая, которая мне повстречалась. Она покружила над головой одного из золотых стражей, в конце концов уселась ему на голову и начала весело щебетать. Не прошло и секунды, как на блестящей статуе появилось пятно птичьего помета.

Золотой голем взмахнул саблей над своей головой так быстро, что я едва заметила это движение. Мы только услышали, как птичка шлепнулась на мраморный пол, покрытый молочно-розовым туманом.

Я с трудом сглотнула и снова прижалась к Белету.

– Их можно как-то уничтожить? – спросила я.

– Да, – ответил он. – Видишь, у каждого из них во рту кусок пергамента. На нем написано слово «эмет», что на иврите значит «правда». Если вынуть из уст голема этот листок и стереть первую букву, то получится слово «мет», то есть «смерть». Тогда голем погибнет. Но нужно быть осторожным, потому что они очень упрямы. Если ты нападешь на кого-нибудь из них, то не будет такого места ни на Земле, ни в Аду, ни в Раю, где он бы тебя не нашел, чтобы расправиться с тобой.

– Кому-нибудь удавалось вынуть этот листок?

Это выглядело нелегкой задачей. Канарейка даже не приблизилась ко рту чудовища, а ее тут же уничтожили.

– Насколько мне известно, еще никому не удавалось так обезвредить золотого голема. Они действительно хорошие охранники.

На всякий случай я сделала шаг назад.

– А почему мы не можем сотворить дверь по другую сторону ограждения? – спросила я. – Тогда нам не пришлось бы проходить через ворота.

– Пока нас не впустят в Рай и администраторы не заполнят какие-то там бумаги о нашем пребывании, мы не можем сами пересечь границу Аркадии, – объяснил мне Азазель. – Но потом мы можем создавать двери где угодно.

– Администраторы? Получается, Рай такой же бюрократизированный, как и Ад? – удивилась я.

– Да, – подтвердил мои слова Белет. – Только на Небесах это подразделение называется не Канцелярия, а Администрация.

В этот момент тишину нарушило металлическое хлопанье воздуха. Из-за райских врат вылетел золотой голем, держа под мышкой пожилого старца в длинном кремовом одеянии. Я заметила, что из-под тоги торчали – о чудо! – не сандалии из ремешков, а специальные ботинки для гольфа.

Должно быть, это святой Петр.

Впрочем, если бы я не знала, что это за ботинки, то явной подсказкой стала бы клюшка для гольфа, которую он сжимал в руке.

Голем поставил святого на мраморный пол, расчистив его от молочного тумана взмахом крыльев, и сел на свое место у ворот, снова превращаясь в неподвижное изваяние.

Святой Петр отряхнул свое одеяние, пригладил белую, слегка спутавшуюся от ветра бороду и выжидающе посмотрел на нас.

– Что такое? – спросил он.

Азазель широко распахнул руки и воскликнул с улыбкой:

– Старик! Сколько лет, сколько зим!

Не знаю, чего он ждал от святого, но если он думал, что тот бросится ему в объятия со слезами на глазах, то он глубоко ошибался. Я на секунду задумалась, а знакомы ли они были друг с другом в принципе? Азазель был сброшен с Небес после того, как поддержал Люцифера. Потом он сидел в тюрьме за то, что вызвал ледниковый период. Кажется, он упустил момент, когда святой Петр получил эту должность. Или нет? Может, здесь все друг друга знали?

Как я и думала, бородатый мужчина подозрительно прищурился и не двинулся с места. У него и в мыслях не было приближаться к Азазелю.

– То, что у тебя есть крылья, дьявол, не делает тебя моим союзником, – заявил он спокойным глубоким голосом.

У святого Петра был мудрый взгляд пожилого человека, который немало повидал за свою жизнь. Опыт отразился и на его лице сетью мелких мимических морщин.

Азазель недовольно опустил руки.

– Ну ладно, дедуля, мне все равно, что ты о нас думаешь. Шевели ножками и открывай ворота, иначе я разозлюсь, а когда я злой, я становлюсь грубым. Мы вернулись домой, пойдемте!

Святой не обратил внимания на его слова, принимая все со стоическим спокойствием. У райских врат он наверняка не раз встречался с авантюристами, пытавшимися проникнуть внутрь.

– Я в курсе только того, что два дьявола должны явиться в Администрацию. Об этой девушке я ничего не слышал, – заявил он.

Он был прав. Меня в Аркадию никто не приглашал. Взять меня сюда было личной инициативой моих спутников. Хотя я подозревала, что Люцифер втайне это одобрял. Ему, пожалуй, больше всех остальных обитателей Ада хотелось раз и навсегда избавить Нижнюю Аркадию от дьяволов, а заодно и от меня.

– Это наша благодетельница. – Азазель обнял меня за плечо. – Она вернула нам крылья. В награду мы хотели представить ее самым великим знаменитостям в Раю. К тому же она сирота! Ее родители умерли, когда она была еще ребенком. В настоящее время они находятся в Аркадии. Виктория очень хочет их увидеть. Это страшно одинокая девушка, брошенная на этой грешной земле на произвол жестокой судьбы! Сирота!

Я слегка откашлялась. Азазель слегка переборщил. Зачем делать из меня мученицу? Мне было нелегко. Было очень даже тяжело. Тем не менее благодаря поддержке моего старшего брата Марека я стала человеком.

Хотя, учитывая компанию, в которой я сейчас находилась, я явно где-то свернула с праведного пути…

Лицо святого Петра немного смягчилось.

– Я ничего об этом не знаю, – вздохнул он и пояснил уже не таким уверенным голосом: – Я должен был впустить двух дьяволов. О девушке никто и словом не обмолвился.

Азазель ничего не сказал, только успокаивающе гладил меня по плечу и строил грустные глаза святому. Видимо, мне тоже следовало строить из себя побитого жизнью щеночка, но это было ниже моего достоинства. Святой Петр должен принять решение сам, по своей совести.

– Ну ладно, – в конце концов поддался он. – И тебя впущу. В Администрации решат, можно ли тебе остаться подольше.

Святой повернулся к нам спиной и подошел к золотым вратам. Големы даже не дрогнули. Видимо, они никак не реагировали на своего создателя.

Только сейчас я заметила, что справа от входа висел маленький серебряный колокольчик, рядом с которым свисала длинная веревка. Да ладно, неужели в Раю есть дверной звонок? Святой Петр потянул за веревку семь раз. Семь чистых звонов раздалось над холмами Аркадии.

Золотые врата начали медленно открываться. Теплый ветер пошевелил мои волосы. До нас донесся запах цветов и фруктов. Раньше мы его не чувствовали, будто золотые ворота совершенно не пропускали воздух. Мы услышали пение птиц.

Розоватый туман рассеивался, являя нашим глазам множество деталей. Сразу за ограждением стояли красивые здания пастельного цвета, украшенные растениями, золотом и драгоценными камнями.

– В таком случае добро пожаловать в Рай, дорогие мои, – торжественным тоном объявил святой Петр. – Вот она, Аркадия!

13

Медленным шагом мы шли за святым Петром по улочке, выложенной розовым мрамором. Вокруг нас все было чистым и красочным. Вместо резких контрастных цветов преобладали пастельные оттенки. Красный встречался редко, черного вообще почти не было. Это что, цвет, зарезервированный злом?

Я глянула на идущего рядом со мной черноволосого Азазеля. На нем была черная рубашка и брюки. Только голубые перышки, висевшие на ремешке на его шее, напоминали, какого цвета были его крылья. Не знаю, почему он их убрал. Он произвел бы большее впечатление при входе в Аркадию, если бы хвастался ими.

Черный Азазель. Да, черный цвет был определенно зарезервирован злом.

На улице, по которой мы шли, было тихо и спокойно. Умершие граждане прогуливались, никуда не спеша. Одеты они были в наряды из разных эпох, как и в Аду, но здесь одежда была более сдержанной и спокойной. Никто не шокировал других глубокими декольте или короткими юбками. Да, я заметила несколько человек, одетых в шкуры, но и они не портили общую картину.

Мимо нас медленно проехал старинный «Бентли». Из его выхлопной трубы вылетали мыльные пузыри, блестевшие на солнце. Машина выглядела как реквизит для фильма пятидесятых годов. За рулем сидел пожилой мужчина.

Через мгновение нас миновал всадник на лошади.

Все было таким спокойным. В Аду тоже никто никуда не спешил. В конце концов, у всех впереди была вечность, чтобы решить свои дела.

Прямо на нас неслось двое ребят на велосипедах. Мы быстро отошли с дороги, и они со смехом пролетели мимо, внеся немного суматохи в этот мирный пейзаж.

Белет шел рядом со мной с улыбкой до ушей. Он совсем не походил на того дьявола, с которым я познакомилась в Нижней Аркадии. Он не глумился над обитателями Рая, не критиковал их одежду или поведение. Не трещал о том, по каким причинам Ад намного лучше. Он радовался, как ребенок, что получил возможность снова оказаться здесь и пройтись по улицам этого прекрасного, в чем-то сказочного города.

Прямо перед нами выросло большое многоэтажное здание с сотнями квадратных окошек, украшенных белыми ставнями. Сверху здание венчал не купол, а покатая крыша с выгнутыми серебряными краями, напоминавшая пагоду.

– А это Администрация, – сообщил нам святой Петр, остановившись у входа.

Он говорил, оперевшись на клюшку для гольфа, как на трость. Святой улыбнулся, глядя на здание. Кажется, ему нравилось сюда приходить.

Это было выше моего понимания. Как может нравиться хождение по чиновничьим инстанциям?

– Когда вы переступите ее порог, к каждому из вас подойдет ваш личный консультант, который поможет вам уладить все формальности… Береги себя, дитя. – Святой Петр положил руку мне на плечо. – Встречайся с семьей и как можно скорее возвращайся на Землю. Тебе здесь не место и не время.

Я кивнула.

Старик с осуждением посмотрел на дьяволов рядом со мной.

– И компания не та… – добавил он мрачно. – Будьте здоровы!

Затем он повернулся к нам спиной и, весело постукивая по мрамору клюшкой для гольфа, направился туда, откуда мы пришли.

Он мне понравился. Милый. И хорошо разбирался в людях, вернее, в дьяволах.

– Пойдемте! – хлопнул в ладоши Азазель.

Мы послушно стали подниматься по мраморной лестнице. Я провела ладонью по мраморным перилам. Они были украшены растительными мотивами, кованными из золота и искусно вделанными в камень.

Внутри Администрация ничем не напоминала адскую Канцелярию. Она скорее выглядела как изысканный швейцарский банк или какая-нибудь частная клиника.

Стены, выкрашенные в бледно-розовый цвет, внизу были украшены роскошными деревянными панелями. Пол снова оказался мраморным, только на этот раз серо-белым. На нем лежал красный персидский ковер. Мои ноги тут же в нем утонули.

Повсюду стояло множество крупных комнатных растений – пальм, деревьев бонсай, белых орхидей. Мягкие диваны у стен так и манили присесть на них и немного отдохнуть.

По пути я уставилась на хрустальную люстру, висевшую под потолком. Она так причудливо отражала свет! Вокруг нас кружились сотни звездочек, возникшие из-за пойманных люстрой лучей. Я представила, какие прекрасные звуки должны были издавать висевшие на золотых цепочках кристаллы, если бы их шевелил ветер.

– Добро пожаловать в небесную Администрацию. Уже через минуту личный ассистент окажет помощь каждому из вас. Не желаете ли чего-нибудь выпить? Кофе, чай? Или чего-нибудь съесть? Может, вы предпочтете немного отдохнуть, прежде чем приступить к делу, с которым вы пришли? У нас есть превосходный ресторан с лучшими поварами всевозможных эпох…

Я повернулась к этому необычайно приятному и вежливому голосу, который ассоциировался у меня с телемаркетом, но мой взгляд наткнулся на пустоту. Я медленно опустила взгляд где-то на метр вниз.

Перед нами стояли три малюсеньких карлика. У каждого из них были светлые кудри, маленькие белые крылышки на спине и белые трусы, подозрительно напоминавшие подгузник. На первый взгляд они казались милыми. Но если приглядеться…

– Ах! Путто, да еще и трое! – Азазель выглядел так, будто собирался захлопать в ладоши от восторга. – Я возьму этого! – Он указал пальцем на карлика с легкой щетиной и кустистыми бровями.

– А я этого. – Белет подошел к своему путто, у которого сильно выступала нижняя челюсть, а на спине между крылышками торчал волосатый горб.

Мне достался относительно высокий, но самый уродливый. На щеках у него была как минимум четырехдневная щетина, на пухлом плечике – татуировка, изображавшая сердце, пронзенное стрелой, а из-за трусов торчала пачка сигарет.

– Путто? – медленно спросила я.

Азазель улыбнулся, довольный тем, что сможет прочесть мне лекцию на эту тему. Но мой личный ассистент его опередил. Низким хриплым голосом, совершенно неподходящим особе таких размеров, он пояснил:

– Каждый из нас – путто. Люди ошибочно называют нас херувимами или амурами. Мы вошли в моду в эпоху Возрождения и барокко, когда наши изображения часто помещали на фресках и картинах. Нас еще называют купидонами, херувимчиками, ангелочками… – закончил он пропитым голосом и рыгнул.

В нем было столько же от ангелочка, сколько у меня – от дьяволицы…

Азазель не выдержал. Он обязательно должен был встрять.

– Что касается херувимов, то в высшей степени ошибочно и обидно называть так этих существ! Я когда-то был херувимом! Веришь, Виктория? Я стоял в строю прямо за Богом. Я был одним из самых величайших, самых великолепнейших, самых достойнейших…

– И самых самовлюбленных, – тихо вставил Белет.

– …ангельских особ! – закончил Азазель. – А знаешь, как выглядят херувимы?

Я не ответила. Послушно ждала, пока он сам не перестанет говорить.

– У херувимов, – продолжал он взволнованным голосом, – человеческие лица, орлиные крылья и туловища наполовину быка, наполовину льва! Разве это не прекрасно?

– Ну, и где твои копытца? – спросила я.

Азазель явно не ожидал такого ответа, потому что он растерялся.

– Да ладно, я же не собираюсь ходить в таком виде. Это выглядело бы ужасно странно. К тому же у меня были бы огромные проблемы с женщинами, например с Клеопатрой.

В этот момент он погрустнел. Видимо, он вспомнил, что они больше не были вместе.

А ему бы действительно пошли копытца. Если не как символ ангельской сущности, то как намек на то, что он дьявол.

– Ладно, неважно, – махнул он рукой. – Мы идем улаживать все формальности. После этого все встречаемся перед зданием Администрации. Виктория, помни, что ты хочешь оформить себе здесь вид на жительство, ясно? Идем!

Он подтолкнул своего путто, и они вместе удалились. Белет пошел со своим в другую сторону.

Я осталась один на один со своим ассистентом. Он выжидающе смотрел на меня.

– Я хотела бы оформить себе вид на жительство, – вежливо повторила я все то, что сказал мне дьявол.

– Понимаю, – пробормотал он. – Прошу пройти за мной. Если, конечно, вы не хотите сначала что-нибудь выпить или съесть?

– Нет-нет. Давайте покончим с этим.

Поразмыслив, я решила, что путто определенно нравились мне больше, чем демоны из Ада. Те были грубыми и пускали слюни. Мой путто не пускал слюни. Во всяком случае, пока. Конечно, выглядел он абсурдно, но в целом мило. Милее, чем демоны.

Мы подошли к двери с номером семь. Мой маленький ассистент постучал семь раз.

– Любите семерки? – поинтересовалась я.

– Конечно, – заявил он. – Это важная цифра. Рай и Ад разделены на семь сфер, есть семь смертных грехов и семь таинств, есть семь главных добродетелей, семь чудес света, в неделе семь дней, есть семь свободных искусств, то есть занятий, достойных свободного человека, есть…

– Хорошо, хорошо, – перебила я его. – Я поняла.

Да, в Раю определенно относились к семерке так же серьезно, как в Аду к цифре шесть.

– Входите, – раздался вежливый голос из-за двери.

Мы вошли в кабинет, который оказался обставлен так же стильно, как и холл. Сели на обитые плюшем стулья напротив стола, за которым работал еще один путто. На этом, кроме трусов, был еще и крохотный галстучек.

Я удивленно выдохнула. Стулья были удобными! В Аду можно было натереть мозоль на заднице даже после короткого контакта с сиденьями.

Это действительно Рай. Теперь я была в этом уверена.

– Добро пожаловать. Не хотите чего-нибудь выпить? – предложил мне карлик за столом.

Я отрицательно покачала головой.

– Моя клиентка хотела бы получить вид на жительство в Раю, – произнес мой ассистент.

– Конечно, – кивнул путто.

Он вытащил из ящика синий бланк.

– Скажите, пожалуйста, ваше имя и фамилию.

– Виктория Бьянковская, – ответила я.

– По какой причине вы попали в Аркадию? Я заключил, что вы не умерли, иначе ассистент провел бы вас в другой кабинет.

– Я жива, это правда. Я обладаю Божьей Искрой. Кроме того, от незнакомца на улице я получила яблоко, благодаря которому я приобрела адские силы. Поэтому я могу свободно перемещаться по загробному миру. Я уже получила вид на жительство в Нижней Аркадии и хотела бы получить его и здесь, чтобы встретиться со своими умершими родителями. Кроме того, я создала дьяволам Белету и Азазелю крылья, и в благодарность они взяли меня с собой на Небеса. Надеюсь, это не станет проблемой при оформлении ВНЖ, – выпалила я на одном дыхании.

Путто напротив меня даже заморгал от удивления, услышав мои слова.

– Понимаю, – тем не менее вежливо ответил он и взял перо. – Я все это запишу. А пока, может быть, вы чего-нибудь выпьете? Наш ассистент вас обслужит. Вы также можете пойти перекусить что-нибудь в нашем превосходном ресторане на первом этаже. К сожалению, это займет некоторое время. Я должен посоветоваться со своим руководителем. Прошу у вас прощения.

Ну да, он не мог сам принять такое важное решение, как допустить меня в Рай. Я не удивилась. Если бы я была на его месте, я бы тоже предпочла обратиться за советом к кому-нибудь с бо́льшим опытом, чтобы потом он получил за это по голове, а не я.

Я посмотрела на своего путто.

– Можем ли мы пойти прогуляться? – спросила я. – Я бы с удовольствием посмотрела на Рай.

– Конечно, я в вашем распоряжении, – кивнул он так решительно, что локоны упали ему на лицо.

Мы вышли из здания. Дьяволов нигде не было видно. Наверное, они все еще улаживали формальности.

– Могу я вам что-нибудь предложить? – услужливо спросил карлик.

– Не обращайся ко мне на вы, – проворчала я. – Не люблю, когда мне выкают. Я Вики, а ты?

– Обычно мы не заводим дружбу с клиентами, но ты кажешься милой девушкой. Я Борис, – захрипел он пропитым и прокуренным за десятки лет голосом. – Предлагаю прогуляться в сторону золотых ворот.

Я хотела возразить – этот маршрут уже был мне знаком, но он посмотрел на меня так умоляюще, что я согласилась. Бессердечной я никогда не была.

Мы шли молча. Я восхищалась красивым пейзажем, а он семенил рядом со мной. Наконец мы добрались до сверкающих врат.

– И что теперь? – спросила я.

На другой стороне святого Петра уже не было. На страже снова стояли неподвижные золотые големы. Похоже, старичок особо не переутруждался.

– Здесь есть небольшой выход. – Борис подошел к ограждению.

И правда. Глубоко в кустах, справа от ворот, была маленькая дверца, которая по своим размерам была сделана скорее для путто, чем для меня. Он свободно прошел через нее, а мне пришлось лезть на четвереньках.

Мы не стали ее закрывать, потому что, как объяснил мне путто, иначе мы бы не смогли зайти обратно. С наружной стороны у боковой двери не было ручки.

За воротами Борис достал из-за трусов пачку сигарет. Протянул мне, но я отрицательно покачала головой. Он пожал плечами и, закурив, затянулся с настоящим облегчением. Видимо, прошло много времени с тех пор, как ему удалось вырваться на перерыв.

– Почему мы вышли? – с любопытством спросила я.

– Потому что в Раю нельзя курить. – Путто с блаженством выпустил дым через нос.

Мне хотелось задать ему кучу вопросов, но я не хотела показаться невежливой.

– Могу я тебя кое о чем спросить? Я никогда не встречала ни одного путто, – не выдержала я.

– Да без проблем, куколка, валяй. – Вместе с ограждением позади остались и все формальности. – Но я тоже хочу кое-что о тебе узнать.

Я села на мраморную ступеньку. Теперь я могла смотреть ему прямо в глаза. Они были покрасневшими от дыма и слегка пожелтевшими. К счастью, очаровательные светлые локоны заслоняли их большую часть времени.

– Ты можешь летать на этих крылышках?

Они казались совсем маленькими и неприметными.

– Могу, но это довольно трудно. Высоко подняться у меня не получится. Самое большее – пара метров. Быстро устаю. – Он закашлялся от дыма. – Моя очередь. Как так получилось, что ты якшаешься с этими мерзавцами?

Он выпустил два кольца дыма. К моему удивлению, затем из его рта вылетел квадрат, а потом треугольник…

– Это очень долгая история, – вздохнула я, отводя взгляд от этого чуда. У Бориса как будто были резиновые губы.

Я рассказала ему все, что произошло, когда я еще была дьяволицей, и как я оказалась в Раю.

Борис хрипло рассмеялся.

– Ты когда-нибудь слышала, что такое стокгольмский синдром?

Кажется, со мной и правда было что-то не так. Путто был уже вторым, кто говорил мне об этом…

– Да-а-а… Моя очередь. Почему все изображения херувимов – это маленькие дети? Ты не похож на ребенка…

Борис уперся руками в бока. Сигарета свисала с кончика губ, подгузник слегка съехал. Я заметила, что у него волосатые руки и пальцы. Вдобавок к этому еще и проблемы с зубами. Кустистые рыжеватые брови нависали на глаза, когда он хмурился.

– А тебе понравились бы фрески, на которых кто-то увековечил бы меня?

Ладно, он был прав.

– И кто же этот Петр? – подмигнул он мне.

Ну вот, мини-херувим клеится ко мне.

Я вздохнула и невольно улыбнулась, вспомнив Петрушу. Потом мне захотелось плакать.

– Это самый замечательный парень, которого я когда-либо встречала, но он мне изменил. Я его бросила. Знаешь, он говорил мне, что ничего не помнит. Что все стерлось из памяти…

– И ты ему поверила?

Я помолчала некоторое время.

– Да, думаю, я ему поверила.

Путто внимательно смотрел на меня.

– Раз ты ему веришь, то существует большая вероятность, что он говорит правду. У тебя чистая душа, куколка, и это помогает тебе видеть то же самое в других людях. Впрочем, как ты сама упомянула, да и я сам слышал кое-какие слухи, гулявшие по Раю, ты срочно нужна была дьяволам для того, чтобы сотворить им крылья. Значит, они явно не хотели, чтобы на их пути стоял определенный смертный.

Мне не хотелось об этом думать. Не хотелось говорить о Петре.

– Моя очередь. Откуда у тебя эта татуировка? – сменила я тему.

– А-а-а… – Борис потушил окурок пяткой. – Нравилась мне как-то одна… Но она была немного недоступна. Ну… понимаешь… она любила носить каблуки.

Я сочувственно покивала головой.

– Тогда скажи мне, куколка, – он подошел ближе, – значит ли это, что ты теперь свободна?

– Нет, – быстро ответила я. – Борис, ты мне очень льстишь, но я все еще тоскую по Петреку. Пока не знаю, что мне делать со своей жизнью.

Теперь наступила его очередь кивать. Он сел на ступеньку и начал весело махать ногами. К нему быстро вернулось хорошее настроение.

– И что же? Вы, ангельские существа, можете вот так с обычными женщинами? – спросила я. – Потому что в Аду дьяволы сказали мне, что давным-давно Бог запретил телесные отношения между ангелами, то есть автоматически дьяволами, и женщинами. Видимо, именно поэтому я сделалась такой популярной, когда стала дьяволицей.

– Хм… нет, нельзя, – тяжело вздохнул он. – С обычными смертными, к сожалению, нельзя. Из-за этого все мы довольно одиноки. Думаю, запрет относился и к тебе, когда ты еще была дьяволицей, но я не уверен.

– Значит, я не могла состоять в отношениях с человеком? – предпочла убедиться я.

– Да.

Ну да, ну да… В таком случае, будучи не в курсе, я могла навлечь на нас громадную беду. Никто меня не предупредил, что запрет распространялся и на меня тоже. Белет набирал в рот воды, когда я после своей смерти уходила куда-то с Петрушей. Он притворялся злым, но наверняка понимал, что нас ждали бы очень неприятные последствия.

Как хорошо, что тогда мы не зашли слишком далеко! Мы могли бы попасть в большие неприятности!

Я вдруг поняла мотивы красивого дьявола. Если бы я тогда зашла с Петрушей слишком далеко, то точно была бы наказана. И каким бы было это наказание? Зная Люцифера, наверняка пара-тройка тысячелетий тюремного заключения в Аду. В это время Белет позаботился бы о том, чтобы мой возлюбленный попал в Рай, куда я как дьяволица не могла бы попасть целую вечность.

Вот ведь коварный дьявол!

– В Администрации ты рассказал мне о семерках. И упомянул семь свободных искусств. О чем шла речь? – Я решила снова сменить тему.

– Это основы образования в античности и Средневековье. Человек, изучивший эти дисциплины, считался человеком образованным и просвещенным. Туда входили: грамматика, логика, риторика, геометрия, арифметика, астрономия и музыка.

Я задумалась.

– Я довольно слаба в грамматике и считать до сих пор не научилась. Но я болтушка, это, наверное, может считаться за риторику. Ну и петь в ду́ше я люблю.

Борис искренне рассмеялся и похлопал себя по коленям.

– Ладно, куколка, не забивай себе этим голову. Классная ты девчонка. А теперь пойдем, узнаем, стала ли ты гражданкой Рая.

14

Возвращались мы тем же самым маршрутом, но я продолжала замечать все новые интересные детали, поэтому скучно мне не было.

Вдруг мимо нас пронеслась белая спортивная машина. Как и все транспортные средства в Раю, она не испускала выхлопные газы, а только мыльные пузыри. Мне казалось это довольно безвкусным, но кто я такая, чтобы рассуждать на эту тему. В конце концов, я даже не жительница Аркадии.

Машина обогнала несколько других автомобилей, извозчиков, наездников и пешеходов. За рулем сидел шатен в странном головном уборе. На лбу у него был венец из серебряных шипов.

– Это что?.. – спросила я.

– Да, это последняя модель «Мазерати Бердкейдж 77»! – воскликнул путто и уставился на автомобиль, чем-то напоминавший космический.

Он был плоским, а всю верхнюю поверхность занимало стекло. Казалось, машина вся так и сияет. Вдобавок этот мужчина за рулем!

– На Земле в свое время была создана «Мазерати Бердкейдж 75», которую так и не ввели в эксплуатацию. У нас есть уже 77. Разве она не чудесна? Это самый быстрый и совершенный автомобиль во всем Раю. Ты видела эту линию изгиба рамы?

– Довольно мило. Но кто?..

– Вот именно, – снова перебил он меня. – С этим автомобилем связана целая история. Недавно у нас в Раю были волнения, потому что одному папе очень не понравилась эта машина. Когда он попал к нам после своей смерти, ему пообещали, что у него будет самый быстрый автомобиль во всей Аркадии. Ну и какое-то время так и было. Но ты же понимаешь… сыну Босса никто не смеет перечить, поэтому, несмотря на папские протесты, теперь «Мазерати Бердкейдж 77» – это самая быстрая машина на свете и во всем загробном мире.

Больше я ни о чем не спрашивала. Мы молча шли по улицам Эдемии.

– Просто замечательно, – мрачно пробормотал Борис на подходе к зданию.

Я растерянно посмотрела на него, а затем проследила за его взглядом. Он с кислой миной смотрел на красивого ангела, небрежно прислонившегося к ограждению у Администрации.

Если бы не его крылья, то я бы засомневалась, ангел ли он. Перья его были черными как смоль. Казалось, они даже поглощали солнечный свет.

Мужчина, как и другие небесные существа, был одет во все белое. На нем была льняная рубашка, украшенная изящной черной вышивкой на воротнике и на рукавах, и холщовые брюки. На ногах у него были сандалии из ремешков, но в отличие от других ангелов носков он не носил. Это определенно большой плюс.

Но не его наряд привлек мое внимание, а его необычная красота. У него были короткие светлые волосы. Такие светлые, что они казались совершенно белыми. Глаза были блеклого голубовато-серого цвета, из-за чего радужку почти не было видно и казалось, что вместо нормальных глаз у него одни только суженные в щелочки зрачки.

Он был прекрасен, как и все ангелы. Но это была вызывающая тревогу красота хищного животного.

Я поняла, кого он мне напоминал. Он ассоциировался у меня с Азазелем. Было в них что-то общее. Какая-то злость в глазах.

Откуда-то я его знала. Мне казалось, что я видела похожего мужчину в Аду, но ведь ангелам запрещено было появляться в Нижней Аркадии.

И тут я вспомнила. Он был в «Под Головой Анубиса» в тот вечер, когда я разговаривала с Петреком. Как раз перед тем, как я покинула Ад.

Он внимательно разглядывал меня. Мне стало неуютно под тяжестью его прозрачного, слегка пугающего взгляда.

– Кто это? – спросила я у путто.

– Это ангел Мороний. Не нравится он мне. Он страшный, – признался мне Борис.

Когда мы поднимались по лестнице, ангел улыбнулся мне и по-дружески склонил голову.

– Приветствую. – Он быстро преградил мне дорогу.

Я не могла его обогнуть. Услышала, как Борис что-то бормочет себе под нос, явно недовольный этой встречей.

– Прости, что беспокою тебя. Меня зовут Мороний. Я слышал, ты перебираешься в Рай. Это правда? – вежливо спросил меня ангел.

– Да, – ответила я.

Я не знала, что еще ему сказать. Он явно чего-то ждал. Ангел сложил крылья на спине – они начали уменьшаться, пока в конце концов не исчезли. Теперь ему не нужно было ими хвастаться. Я уже поняла, кто он такой.

– Ты меня заинтриговала, – заявил он. – Твои способности, красота. Все это вправду вызывает интерес…

Ну, народ, я что, выделяю какие-то волшебные флюиды, из-за которых на меня вечно кидаются ангелы и дьяволы, высунув языки? В чем дело? Даже путто интересовался, в отношениях ли я.

– Виктория! Ты здесь! – из-за спины моего нового поклонника высунулся Азазель. Прямо за ним спешил Белет с встревоженным выражением лица. – Мороний! А ты что тут делаешь?! Разве ты не должен преследовать невинные душонки и внушать им свои лживые слова?

Чернокрылый ангел медленно повернулся к дьяволу. Вежливая улыбка сползла с его лица.

– Азазель. Вижу, ты ни капли не изменился. Тот же лицемер и кляузник, что и раньше, – парировал он полным отвращения голосом. – Неужели ты действительно так наивен, что веришь, будто тебе удастся вернуться на Небо? Никто не хочет видеть тебя здесь, друг мой.

– Мне уже удалось, – насмешливо рассмеялся Азазель ему прямо в лицо и помахал какими-то документами. – Отныне у меня в Аркадии вид на жительство. А на слушании через двадцать семь дней архангелы будут решать, вернуть ли мне звание ангела. И я тебе не друг.

Мороний скривился.

– До чего мы докатились, впускаем в Рай всякий сброд типа тебя. Надеюсь, Совет Архангелов примет разумное решение.

– Ну и надейся, в конце концов, ты-то все равно туда не входишь, – злобно захихикал коварный дьявол. – Как это произошло, Мороний? Тебя оттуда выперли, не так ли?

Ангел не стал комментировать его слова. Он повернулся к нему спиной и протянул мне руку. Прежде чем подумать, я протянула руку ему в ответ. Я ожидала обычного пожатия, но он наклонился и нежно поцеловал тыльную сторону моей ладони. Это было поведение, полное галантности и изящества.

– Я рад, что познакомился с тобой, Виктория, – прошептал он. – Верю, что мы увидимся еще не раз.

Азазель был слегка удивлен тем, что Мороний не ввязался с ним в словесную перепалку. Он разочарованно смотрел, как тот уходит как ни в чем не бывало, а затем взмывает в воздух, на мгновение заслоняя солнце своими черными крыльями. Следует признать, уход был эффектным.

– Чего он от тебя хотел? – подозрительно спросил Белет и в ту же секунду оказался рядом со мной. – Приставал к тебе? Куда-то тебя приглашал? Пытался коснуться тебя?

– Он просто хотел представиться, – устало пояснила я. – Больше ничего.

Азазель задумчиво почесал подбородок.

– Интересно, что он здесь искал…

Борис посмотрел на меня, затем на дьяволов и быстро сказал:

– Пойду посмотрю, оформили ли вам вид на жительство в Раю. Наверняка все формальности уже улажены.

– Ты! – Коварный дьявол вдруг вспомнил о его существовании. – Зачем Мороний здесь был? Что он делал в Администрации?

Путто уперся руками в бока и посмотрел на Азазеля с превосходством, несмотря на то что был на добрых полметра ниже его:

– К сожалению, мы не можем предоставлять конфиденциальную информацию чужим лицам без доверенности от клиента. Предлагаю обратиться с этим вопросом непосредственно к ангелу Моронию. А теперь прошу меня извинить.

Он повернулся на пятках и исчез за дверью, ведущей в здание.

– Мы получили вид на жительство, – сообщил мне Белет. – Тебе тоже наверняка дадут.

Он попытался взять меня за руку, но я вырвала ее.

– Прекрасно, – ответила я.

Дьявол слегка обиженно отодвинулся от меня и оперся об ограждение в том месте, где минуту назад стоял Мороний.

– Кто это был? – поинтересовалась я.

– Мороний Выкидоний, – коротко ответил Азазель.

Я вопросительно посмотрела на Белета.

– Это значит выкидыш Мороний. Азазель не сумел придумать ему другое прозвище, поэтому пользуется этим, несмотря на то что оно глупое… – объяснил он.

– Дорогая Виктория, – из-за всей этой перепалки у коварного дьявола даже растрепалась коса, – это очень плохо, что Мороний тобой заинтересовался. Он слишком похож на меня.

– То есть он строит удивительно глупые теории и планы по завоеванию всего мира, которые, несмотря на его большие надежды, постоянно рушатся? – невинно спросила я.

Я и представить себе не могла, что такое возможно. Не повезло же мне встретить еще одно сверхъестественное существо, которое было бы таким же ненормальным, как Азазель.

– Естественно, – подтвердил он. – С той разницей, что его планы и теории частично претворяются в жизнь, – добавил он.

– Ладно, но при чем тут я? – поинтересовалась я на всякий случай, а то вдруг мне пора удирать из Рая как можно скорее.

– Пока ни при чем, – ответил Белет. – Но мы должны быть с ним осторожны. Раз он случайно оказался в Администрации в тот же самый момент, что и мы, и пытался с тобой поговорить, значит, у него есть какой-то план. А мы не знаем какой.

– Вы можете нормально мне объяснить, кто такой этот Мороний? Есть ли у него какие-нибудь тайные способности?

У каждого ангела или дьявола было существо, которое он придумал и мог установить с ним контакт. Белет прекрасно понимал котов. Азазель сотворил комаров, а затем усовершенствовал их, чтобы они могли переносить малярию.

Учитывая это последнее свершение коварного дьявола, теперь я могла подозревать Морония в чем-нибудь похуже.

– Нет, он вроде бы ни в чем таком не преуспел, – возразил Белет. – Ему не хотелось играть в придумки существ. А его единственным врожденным талантом является манипуляция. Больше ничего. Только обычные ангельские способности.

– Вообще, тебе действительно стоит узнать о нем побольше, – предусмотрительно заявил Азазель. – Ты слышала о мормонах? Точнее, об их Церкви Иисуса Христа Святых Последних Дней?

– Мне никогда не нравилось это название, – встрял Белет. – Ужасно длинное…

– Что-то такое слышала. Это какая-то секта в Америке, да? – спросила я.

– Основанная Моронием. Теперь это уже законная организация, в которой состоит множество членов, точнее, верующих, по всему миру, – объяснил мне Белет.

Стойте-стойте. Что-то было не так. Каким образом Мороний смог вот так просто основать собственную религию? Насколько я знала, это было наказуемо. Когда Азазель создал свою секту, его сразу же привлекли к ответственности. Теперь в Аду ему дали условный срок. Неужели Моронию удалось это провернуть, не имея никаких последствий?

– И никто к нему за это не придрался? – спросила я, сбитая с толку.

– Нет, потому что он основал эту религию не как ангел, а как пророк. Нашел лазейку в системе, – проворчал Азазель. – Естественно, когда я хотел создать себе секту, то уже не мог этим воспользоваться, потому что они уже внесли изменения в наш ангельско-дьявольский закон. Опередил меня, сук…

– Следи за языком, – перебил его Белет. – Тебе нельзя говорить такие слова, тем более здесь.

Коварный дьявол тут же прикусил язык.

– А теперь мы не знаем, что Мороний задумал, верно? – убедилась я.

– Понятия не имеем, – вздохнул мой красавец дьявол. – Но мы можем быть уверены, что он что-то готовит. Иначе его бы здесь не было. Вынюхивает…

В этот момент из Администрации вышел Борис, неся в маленькой пухлой ручке какие-то документы.

– Держи, Виктория. – Он протянул их мне. – С сегодняшнего дня ты являешься гражданкой Рая. Конечно, временно, но ты обладаешь всеми привилегиями, какие есть у обычных жителей. Поздравляю.

Лицо Белета просветлело и растянулось в улыбке. Все шло так, как он запланировал.

Был он, была я и была Аркадия. Что еще нужно?

– Спасибо тебе. – Я тепло улыбнулась путто, а он, к моему удивлению, покраснел.

Смущенный, он быстро мне поклонился и снова скрылся в здании.

– Предлагаю пойти спать. Мы все устали, – предложил Белет, многозначительно посмотрев на меня.

Азазель его не слушал. Он задумчиво смотрел в небо на то место, где исчез из виду Мороний, его враг номер один.

Солнце медленно опускалось за горизонт. При этом свете все здания окрасились в еще более теплые и нежные цвета. Они выглядели так, будто их перенесли сюда из сказок и легенд, которые рассказывали мне в детстве. Именно так я представляла себе прекрасные дворцы, в которых жили принцессы, ждавшие своих красавцев принцев.

– Эх, – небрежно отмахнулся Азазель, отвергая предложение прекрасного дьявола. – У меня еще есть кое-какие дела.

Он расправил голубые крылья и взмыл в воздух, направляясь следом за ангелом. Интересно, что он ему сделает – перья повырывает?

– Ну что, Вики, идем? – Белет подал мне руку.

– Куда? – спросила я недоверчиво.

– В мой особняк, – широко улыбнулся он, не опуская руки. – Он все еще в моем распоряжении. Тебе должно понравиться. Он похож на тот, что в Аду, только больше.

– Еще больше? Тогда тебе придется дать мне какую-нибудь карту.

Честно говоря, эта информация меня вовсе не расстроила. Это значило, что для меня без проблем найдется комната на безопасном расстоянии от спальни Белета.

– Не переживай. Я буду рядом с тобой, – заверил он меня. – Не оставлю тебя ни на минуту.

Ну вот, о безопасном расстоянии можно было забыть.

– Здесь нет никакой гостиницы, где я могла бы переночевать? – спросила я.

– В Раю нет гостиниц, любимая. Сюда никто не приходит в гости. У каждого есть свой дом или своя резиденция.

Я тяжело вздохнула. В таком случае у меня, как обычно, не было выбора.

– Где ты живешь? – смиренно спросила я.

– В нескольких километрах отсюда. На самом краю обрыва с шикарным видом на океан. Вокруг, куда ни глянь, нет ни одного здания. Зато есть прекрасные леса. Никто нам не помешает и не побеспокоит, – расхваливал он. – А мы можем вести себя так громко, как только захотим, и никому не доставим этим хлопот.

Чему тут радоваться? Меня ждал тяжелый вечер: придется сообщить Белету, что я не собираюсь заводить с ним роман. Ну, по крайней мере, не собираюсь заводить с ним роман сегодня. Потом… кто знает?

– Тогда создай дверь, и пойдем, – широко зевнула я.

Меня начала одолевать усталость. Слишком много переживаний и эмоций за один день. Я была измотана.

– Какую дверь? – спросил Белет, лукаво улыбаясь. – Мы туда полетим!

Прежде чем я успела ответить, он подхватил меня и без всяких усилий взял на руки. Я крепко обняла его за шею.

– Белет, нет! Сейчас же поставь меня на землю! Я боюсь высоты, слышишь?! Я не хочу! – успела крикнуть я, когда он, хлопая золотыми крыльями, с головокружительной скоростью взмыл в воздух.

Я закрыла глаза и уткнулась лицом ему в шею. От него пахло морем, ветром и восточными благовониями. Громкий смех сотрясал его грудь.

– Не бойся, Вики! Я тебя держу! Смотри, как тут красиво! – крикнул он.

Я осмелилась приоткрыть один глаз, чем очень гордилась. Мы уже возвышались над Администрацией, ее пагода была далеко под нами.

Нашему взору в лучах заходящего солнца предстал захватывающий дух вид на Рай. Купола и крыши сверкали медью, серебром и золотом. Под аккомпанемент моего пронзительного визга Белет нырнул вниз. Мы по спирали обогнули высокую колокольню. Колокол пронзительно загудел. Воздух вокруг нас задрожал от его низкого звука.

Белет смеялся, словно дитя, когда мы пролетали между зданиями. Люди показывали на нас пальцами и дружески махали. Вид крылатого мужчины, державшего на руках девушку, видимо, был довольно необычным, потому что мы привлекали немало внимания.

Я прижалась к нему. В его объятиях я чувствовала себя в безопасности. Позволила себе отдаться эмоциям, но собственные мысли мучительно тянули меня на землю.

Вспомнила, что ангелы не могли встречаться со смертными. Ангелиц не существовало, поэтому наверняка эти могучие существа, которые – как выяснялось уже не раз – были так похожи на людей, на всякий случай старались избегать любых соблазнов.

Подождите, я уже не дьяволица. Ангелицей я тоже вряд ли стану. Зато Белета от становления ангелом отделяла лишь пара формальностей. Значит, он не сможет больше ко мне приставать или пытаться соблазнить. Он этого не сделает, потому что будет бояться, что его снова низвергнут с Небес.

Я засмеялась от безнадежности всей этой ситуации. Я не знала, буду ли я любить Петра и дальше, но в то же время я знала, что влюбляться в дьявола мне не следовало. Тупик.

Белет рассмеялся вместе со мной, думая, что меня радует этот поднебесный полет. Он снова нырнул вниз, и я почувствовала желудок где-то у горла.

Мы летели прямо к заходящему солнцу. Под нами быстро мелькали здания и улицы. Мы приближались к обрыву. Белет посмотрел мне прямо в глаза и широко улыбнулся.

– Сейчас будет нечто умопомрачительное!

В одно мгновение он сложил крылья, и мы рухнули вниз. Я широко распахнула глаза и взревела:

– ТОЛЬКО НЕ ЭТО-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О…

15

Я смотрела на свое отражение в зеркале, расположенном на потолке над огромной кроватью в моей новой райской спальне. Красавец дьявол, похоже, был одержим зеркалами. Я не могла понять, зачем Белет повесил его там. Хотел, чтобы его гости сразу после пробуждения могли видеть, как плохо они выглядят?

Сейчас я выглядела плохо. Спутанные от ветра волосы торчали во все стороны. Хорошо, что у меня были адские силы – стоило щелкнуть пальцами, и волосы рассыпались по подушкам мягкими волнами.

Я только что вернулась в резиденцию Белета. До этого, после нашего страшного полета, когда я, к счастью, всего лишь намочила ноги в райском океане, я ненадолго заскочила на Землю. Меня там не было два дня. Нужно было проверить, не беспокоился ли обо мне брат и все ли было в порядке на учебе.

Только моя лучшая подруга Зуза рассердилась на меня. От меня не было ни слуху ни духу, хотя я пообещала ей, что мы вместе пойдем на вечеринку к Томеку, нашему знакомому из университета.

Изначально я должна была пойти туда и с Петреком тоже.

Именно благодаря ему никто не забил тревогу, что я исчезла на два дня, не сказав ни слова. Он объяснил друзьям, что я поехала в гости к родственникам, а брату сказал, что мы поехали к его родителям.

Я была благодарна ему за помощь на Земле. Он избавил меня от многих хлопот и волнений.

Вернулась мыслями к Зузе. Я должна пойти на эту вечеринку. Желания не было, но придется себя заставить, иначе Зуза перестанет со мной разговаривать. Впрочем, она и так скорее всего обидится, когда только на вечеринке узнает, что мы с Петреком расстались.

Мы всегда рассказывали друг другу обо всем на свете, а тут вдруг такое долгое молчание с моей стороны. Но не могла же я вмешивать ее в свои ангельско-дьявольские дела.

Не дай бог, с ней случилась бы какая-нибудь беда.

Во время своего краткого визита на Землю Петрека я не встретила. Я боялась нашей встречи. Боялась, что так просто прощу его.

Пока я размышляла об этом, глядя на свое отражение, кто-то постучал в мою дверь. Конечно же, я знала, кто это был. Вернувшись в резиденцию, я попросила его дать мне немного времени для себя. Я также отказалась от ужина, заявив, что не голодна.

Очевидно, он решил, что пора положить конец моему одиночеству…

– Чего ты хочешь, Белет? – спросила я.

Он просунул голову в комнату.

– Я хотел с тобой поговорить. Можно?

– Да. – Если бы я сказала «нет», он все равно бы меня не послушал.

– Что делаешь? – спросил он, садясь на кровать.

– Почему над кроватью на потолке висит зеркало? – ответила я вопросом на вопрос и подняла глаза на глянцевую панель.

Красивый дьявол лег рядом со мной. Он был мощным мужчиной с широкими плечами. Несмотря на это, тесно нам не было.

Воистину королевских размеров кровать, застеленная красным атласным бельем, была очень просторной.

Мы посмотрели друг другу в глаза через зеркало.

– Чтобы, занимаясь любовью, можно было взглянуть наверх и по-прежнему видеть партнера, – лукаво улыбнулся он. – Подумай, как это возбуждает.

Я невольно покраснела. Воображение оказалось моим врагом.

– Можем попробовать, если хочешь, – предложил он. – Узнаешь все плюсы этого зеркала.

Его рука медленно начала скользить по постели в мою сторону.

– Белет…

У меня не было сил на его игры.

Его пальцы наконец нашли мою руку. Нежно, подушечками пальцев, он начал вычерчивать круги на моей коже. По моей спине пробежала – о ужас! – довольно приятная дрожь.

Я вырвалась и села.

– Прекрати!

Белет тоже сел. Наши лица разделяло всего несколько сантиметров. Мое сердце забилось быстрее.

– Я готов выполнить любой твой приказ, а ты велишь мне остановиться? – спросил он низким голосом. – Подумай об этом, моя прекрасная Виктория. Я хочу целовать твои губы, зарыться пальцами в твои волосы, ласкать твое тело.

Как ошпаренная, я вскочила с кровати.

– Выйди из моей комнаты, – сказала я как можно спокойнее. – Сейчас же.

– Проси чего угодно, только не этого. – Он явно не собирался слезать с моей кровати или покидать спальню.

Мне стало не по себе. Но не потому, что я его боялась. В этот момент я боялась самой себя. Я стала поддаваться его красивым словам, произнесенным низким, чувственным тоном. Он, как обычно, пленил меня. Я не понимала, почему его голос имеет надо мной такую власть.

Я обняла себя руками, словно это могло меня защитить.

– Белет, я не знаю, на что ты рассчитываешь, но ты этого не получишь. Уйди, как настоящий джентльмен, или я пойду искать другую комнату. Уверена, здесь их десятки.

Он устало вздохнул и встал. Потянулся, чтобы я могла внимательно рассмотреть его фигуру в обтягивающей белой рубашке. Он был похож на статую Микеланджело.

– Я правда не понимаю, почему ты не хочешь мне сдаться. Я же так… великолепен. Это нельзя назвать никак иначе.

– И самовлюблен, – пробормотала я.

Он весело улыбнулся и согласился:

– Нет смысла отрицать. В конце концов, есть же на что посмотреть, не так ли?

Я рассмеялась. Он меня обезоружил. Опять.

– Так о чем ты хотел поговорить? – спросила я.

– Ни о чем. На самом деле это был лишь предлог, чтобы безнаказанно войти внутрь и склонить тебя к плотским наслаждениям, – честно ответил он.

Белет прошел мимо меня, направляясь к двери.

– Дорогая, я не просто так выделил тебе эту комнату. Тебе досталась «спальня желания». Другой такой в моей резиденции нет, – объявил он.

Зеркала, стены, окрашенные в насыщенный бордовый цвет, широкое ложе с атласным отблеском, маленький бар с дорогим алкоголем, хотя в Раю нельзя пить, старые картины с изображениями раздетых нимф. Может, в этой спальне действительно было что-то непристойное, но…

Дьявол переступил порог.

– Если передумаешь, нужно только позвать. Я сразу же приду, готовый исполнить все твои потаенные желания…

Не говоря ни слова, я закрыла за ним дверь.

– Я воплощу в жизнь все твои фантазии, Виктория, даже самые греховные. Пользуйся этим, пока я дьявол. – Его радостный смех звучал все дальше и дальше.

Покачав головой, я вернулась в постель. Белет никогда не поменяется. Его не беспокоило, что из-за меня он мог нарушить один из божественных законов. Видимо, как дьявол, он чувствовал себя безнаказанным.

На мгновение я задумалась, стоит ли мне сообщить ему, что, когда он станет ангелом, я буду совершенно для него недоступна.

Нет… наверное, лучше не стоит. Испорчу все веселье.

Естественно, я знала, что больше всего Белет любит самого себя, и ради меня он не отказался бы от своих крыльев. Хотя с ним никогда нельзя быть уверенным наверняка. Вдруг он бы удивил меня, как признанием в любви во время нашей предыдущей встречи в Стамбуле.

Щелкнув пальцами, я разделась до нижнего белья. Наверное, под влиянием настроения, царившего в спальне, я решила превратить хлопковый лифчик и трусы в сексуальный кружевной комплект. Из зеркала на меня смотрела совсем другая девушка. Это я? Сбитая с толку, я легла на атласную постель. Невесомо хлопнула в ладоши, и свет погас.

Несмотря на это, было светло. Сквозь высокие окна без труда проникали лунные лучи. Гигантский шар был в десятки раз больше того, что виден с Земли.

Мой взгляд снова устремился к зеркалу. На меня смотрела печальная девушка.

Повернув голову набок, я уставилась на пустую подушку. Мало того что печальная, так еще и одинокая.

Я знала, что достаточно было только крикнуть, и мое одиночество осталось бы в прошлом. Но мне не хотелось этого делать.

16

– Готова? – спросил Белет, когда на следующее утро я спустилась в просторную гостиную на первом этаже его особняка. Она была обставлена так же, как и остальные помещения, – лишенная безвкусицы, полная великолепия и богатства, совсем как декоративная шкатулка с драгоценностями.

Сегодня я должна была навестить родителей, встретиться с ними спустя столько лет. С одной стороны, я с нетерпением этого ждала, я ужасно по ним соскучилась, но с другой… Что будет, если я не оправдаю их ожиданий? Может, не такую дочь они хотели?

Я хорошо их помнила, хотя мне было всего десять лет, когда они погибли в автокатастрофе. Глупая смерть. Пьяный водитель уснул за рулем и влетел прямо в их машину на одной из дорог варшавского пригорода.

Мне очень повезло, что мой брат был старше меня на десять лет. Благодаря своей расторопности он получил надо мной опеку. Если бы он был моложе, то мы оба попали бы в детский дом и, вполне возможно, нас бы разлучили.

Ради меня Марек бросил учебу. Перевелся на заочное, чтобы иметь возможность работать днем. Семью он заводил только сейчас, когда ему было уже за тридцать. Я многим ему обязана, он действительно пожертвовал очень многим ради меня.

Не могу дождаться, когда расскажу родителям о том, какой он замечательный.

Узнаю ли я их вообще? У меня были четкие воспоминания, усиленные постоянным разглядыванием фотографий, но они могли измениться. В Раю наверняка были парикмахеры, визажисты, стилисты. Может, они помолодели? Или хотя бы слегка изменили свою внешность?

В загробном мире необязательно было выглядеть так, как в момент своей смерти. Можно было отмотать время на много лет назад и вернуться к своему облику в прошлом или отправиться в будущее. Таким образом, дети не оказывались вечно запертыми в своем маленьком теле, а старики в сгорбленном, разрушенном временем и болезнями.

Я ужасно по ним скучала. Появление в моей жизни дьяволов принесло мне немало бед, но и какую-то пользу тоже. Благодаря им я снова увижу родителей.

– Вики? Дорогая, что-то случилось? – вернул меня к реальности голос Белета.

Я посмотрела на него.

– Нет-нет. Все хорошо. Я думала о родителях.

– Я пойду с тобой, познакомлюсь с ними, – широко оскалился он.

Это была не очень хорошая идея. Мои родители были гораздо более религиозными, чем я. После их смерти я перестала ходить в храм, но теперь собиралась это исправить.

Белет определенно не может пойти со мной. Маме и папе общество дьявола наверняка бы не понравилось.

– Лучше не надо, – возразила я.

– Почему? – нахмурился он. – Ты же не стесняешься меня?

Меня так и подмывало кивнуть, но я не хотела его обижать.

– Просто хочу побыть с ними наедине, – сказала я.

Он облегченно улыбнулся и понимающе кивнул. Видимо, мое объяснение его удовлетворило.

– Дай я хотя бы отвезу тебя к ним, потому что сама ты туда не попадешь.

– Откуда ты знаешь, где они живут? – Уровень моей настороженности тут же подскочил.

– Проверил на всякий случай, – пожал он плечами. – А! Расскажи мне о вечеринке, на которую ты сегодня пойдешь на Земле. Я с удовольствием составлю тебе компанию.

Этого мне еще не хватало. Там наверняка будет Петруша, а мне хотелось с ним поговорить. Я уже достаточно остыла и могла это сделать без слез, криков и (надеюсь) рукоприкладства.

– Это вечеринка у моего однокурсника. Там будут мои друзья.

– Азазель, наверное, тоже захочет пойти, – предупредил меня Белет.

У меня есть идея: пригласим еще и Смерть и путто Бориса в качестве ее спутника. Такая веселая компания точно не останется без внимания…

– Я не согласна, чтобы даже ты туда шел, не говоря уже об Азазеле, – проворчала я.

– Дорогая, и это твоя благодарность? Мы же забрали тебя в Рай. К твоим родителям. Думаю, ты можешь сделать исключение и хотя бы раз позволить нам сопровождать тебя на Земле.

– Мне бы не хотелось…

– Вот как? – Он состроил грустное выражение лица. – К тому же я считаю, это не подлежит обсуждению. Кто знает, не попытается ли ангел Мороний добраться до тебя там, когда меня не будет рядом.

Хм, я совсем о нем забыла. Не думаю, что его грандиозный план состоял в том, чтобы наброситься на меня с ножом или пламенным мечом, но кто его знает. Я вызвала у него интерес, а это, как утверждали дьяволы, было опасно.

Может быть, стоит согласиться, чтобы Белет пошел со мной? Так, чтобы перестраховаться?

Хм, это наверняка не пойдет на пользу возможному возобновлению моих отношений с Петреком.

Только хотела ли я возобновлять эти отношения?

– Я не согласна на Азазеля, – пробормотала я с кислой миной, постепенно сдаваясь.

Дьявол начал убеждать меня, что бедный Азазель так одинок с тех пор, как расстался с Клеопатрой, и что ему нужно немного развлечься, и что он будет вести себя прилично.

– Ты лично будешь за ним следить, чтобы он не наделал глупостей. Ясно? – предупредила я, стараясь сохранить хоть каплю достоинства.

– Я не могу так сразу согласиться на твои условия. – Он подошел ко мне так близко, что мне пришлось сделать шаг назад, чтобы не касаться его. – Тебе придется предложить мне кое-что взамен. Я не буду присматривать за Азазелем бесплатно.

– Торгуйся с кем-нибудь другим, – проворчала я. – Либо ты идешь присматривать за Азазелем, либо не идешь вообще.

Белет состроил обиженное лицо.

– Ты изменилась, Виктория… Когда-то ты не стала бы так резко возражать. Когда-то я мог втянуть тебя в эту сладкую игру обещаний.

– Сладкую только для тебя.

– Ты ранишь меня, – схватился он за грудь. – Ты же знаешь, что я чувствую к тебе.

– Я знаю, что ты говорил о чувствах. У меня нет уверенности в том, что твои чувства правдивы.

На его лице снова появилась улыбка.

– Я с радостью тебе это докажу.

– Пожалуй, не стоит.

– Ты стала жестче, Вики. Мне это нравится. Хочешь быть главной? Грезишь о кожаных ремнях, плетках, наручниках?

– Извращенец! – выкрикнула я.

В ответ он искренне рассмеялся и тепло посмотрел на меня. Снова он надо мной подшучивал.

Наконец мы смогли покинуть его резиденцию. Перед ней уже стоял «Ламборгини Дьябло», но не кроваво-красный, как раньше, а белоснежный. Видимо, в Раю Белет не хотел выделяться.

Пока мы ехали, я внимательно разглядывала Аркадию из окна. Мое внимание привлекли парки. Их было так много! Выглядели они типично, совсем как земные места отдыха на природе.

Но от парков на Земле их отличала одна существенная деталь: в каждом райском парке стояло по дюжине богато украшенных чаш на узких ножках диаметром около метра. Одни были ниже, другие выше – высотой примерно со стол. Над многими чашами нависали люди, растерянно заглядывая внутрь. Рядом всегда был фонтан и несколько глиняных кувшинов, стоявших возле него.

Интересно, что это такое?

Спустя довольно долгое время Белет наконец остановился перед неприметным голубым домиком с серебряной крышей.

– Это здесь, – объявил он. – Точно не хочешь, чтобы я пошел с тобой?

Я отрицательно покачала головой.

Отворив низкую калитку, я вошла на территорию дома. К двери вела узкая дорожка, вымощенная большими овальными камнями, похожими на гальку.

Белет не уезжал. Видимо, он ждал, когда я войду внутрь.

Не успела я подняться на крыльцо, как дверь отворилась. На пороге стояли два человека, которых я не видела уже очень давно.

Мои родители.

Хотя я изо всех сил старалась сдержаться, я расплакалась, как ребенок. Женщина, которая была именно такой, какой я ее запомнила, прижала меня к груди. Они совсем не изменились! Мужчина враждебно посмотрел на сопровождавшего меня дьявола, втащил нас внутрь домика и быстро закрыл дверь.

– Мамуля! – Я прижалась к ней еще сильнее.

Сзади нас неловко обнял папа. Мы, плача, простояли так довольно долго. Мама все время повторяла:

– Моя любимая Викуся, моя Викуля, принцесса моя.

Добрых десять лет никто меня так не называл. Эти глупые уменьшительные имена исчезли вместе с ней.

Я не могла в это поверить. Все было так, как мне запомнилось в детстве. Ее голос, ее запах, ее прикосновения.

– Я так по вас скучала, – заикаясь, прошептала я.

– Знаем, милая, знаем. – Папа погладил меня по голове.

Наконец мы устроились на диване в гостиной. Я села между ними. Мы все время касались друг друга, чтобы удостовериться, что это правда, что мы действительно встретились.

– Мне было так без вас плохо, – призналась я.

Я посмотрела на маму. Она была совсем другой – невысокая блондинка с круглым ртом. Зато характером я пошла в нее. Мой брат всегда так говорил.

Сейчас она сидела, держа меня за руку, и болтала как заведенная.

В отца, в свою очередь, я пошла внешностью. Те же слегка вьющиеся каштановые волосы, крупный, на мой взгляд, нос, широкая улыбка. Папа сейчас сидел молча, глядя на меня с улыбкой.

Я приняла эстафету у мамы и начала рассказывать, что происходило со мной и Мареком с тех пор, как они умерли. Это был очень долгий рассказ. Меня только удивило, что они ничему не удивлялись. С интересом слушали мое повествование, но никаких дополнительных вопросов не задавали.

– Что-то не так? – спросила я в конце. – Вам совсем неинтересно.

– Нет! Дорогая, вовсе нет! – быстро возразила мама. – Просто мы все это видели отсюда.

Я потеряла дар речи. Так это правда? Наши близкие действительно видят все сверху? В любое время? О, черт побери! Они что, видели, что мы до брака делаем с Петреком?! Я почувствовала, что краснею.

– Но как? – заикаясь, спросила я.

– Умершие через окна могут смотреть на Землю и подглядывать за своими близкими, – объяснил мне папа. – Конечно, мы смотрели не все время, но мы в курсе самых важных событий в твоей жизни.

– Да? Всех?

Это же настоящая катастрофа!

– Нет, конечно, нет. – Мама рассмеялась из-за выражения моего лица. – Страж окон не позволяет заглядывать слишком часто.

– Вернее, я бы сказал, он цензурирует то, на что мы можем смотреть, – поморщился папа. – Например, он всегда велел нам уходить, когда ты шла на свидание с этим своим парнем… Как далеко зашли эти отношения? Марек как-то это контролирует? Мы знаем, что он с ним знаком, но доверяет ли он ему? Что он о нем думает?

Мама успокаивающе похлопала отца по руке.

– Дорогой, заканчивай этот допрос. Она же взрослая и имеет право делать то, что захочет.

– Лишь бы ей не пришлось бросить учебу из-за резкого увеличения массы тела… – мрачно пробормотал папа.

Чувство юмора я, видимо, унаследовала от него…

– А теперь вы расскажите, как ваши дела, – попросила я. – Как вам здесь живется? Слава богу, вы оба попали в Рай!

Я и представить себе не могла, если бы меня отправили в Аркадию, а самого близкого мне человека – в Ад. Такая разлука на целую вечность казалась абсолютно чудовищной! Правда, Клеопатра упрямо утверждала, что выдержать с кем-то несколько тысячелетий невозможно, потому что обоим в конце концов становится скучно.

Это всегда удивляло меня в брачной клятве. Она намекала, что после смерти больше не нужно оставаться женатыми, что это своеобразный метафизический развод. Я была рада, что мои родители все еще были вместе. Я не представляла их себе по отдельности.

– Нам здесь просто замечательно, – сказала мама. – У нас есть все, чего мы ни пожелаем. Мы можем делать все, что нам хочется. Можем и ничего не делать, если появится такая прихоть, и просто отдыхать. Кроме того, мы не стареем и даже можем стать моложе, если захотим.

В этом отношении все совпадало. В Аду было точно так же.

Я только не понимала людей, которые после своей смерти не захотели омолодиться и предпочли остаться в своем изношенном теле.

Например, одна прелестная старушка Анна Ковальская, которая по собственному желанию отправилась в Ад, потому что собиралась его изменить, предпочла остаться старой. Не знаю почему. Может быть, она просто сроднилась с вязаными свитерами и платком на голове? Или думала, что так она будет выглядеть более правдоподобно, проводя свою кампанию против стрингов?

Или она просто боялась, что, став молодой, она сама начнет их носить?

– А со Смертью вы познакомились? – спросила я. – Она симпатичная.

Вернее, симпатичное. У Смерти не было пола. Вот к чему приводит, когда ты единственная в своем роде и не можешь найти себе парня.

Интересно, Борис бы ей понравился? Он немного ниже ее. Они вполне подходят друг другу по росту.

– Немного страшная, – сказал папа.

– И такая… неприметная, – добавила мама. – Но давайте не будем говорить о ней, а то меня дрожь пробивает. Расскажи нам об этом Петреке. У вас уже все серьезно?

– Мы пока решили сделать перерыв в отношениях, – призналась я. – Мы поссорились.

Мама сделала обеспокоенное лицо.

– Как это? Из окна он казался таким милым парнем. Глаз с тебя не сводил, ходил с тобой повсюду, делал все, о чем ты его просила. Такой очаровательный! Приносил тебе цветы без повода.

Последний аргумент был для нее решающим. Я заметила в гостиной много ваз, и большинство из них были заполнены. Папа до сих пор приносил ей цветы. Просто так, лишь бы увидеть ее улыбку и восторженный взгляд.

С самого раннего детства я помнила, что в нашем доме всегда пахло розами. Возвращаясь с работы, папа часто приносил маме небольшой подарок в доказательство того, что весь день думал о ней.

– Ну, да, но мы поссорились.

Родители многозначительно переглянулись.

– Во всем виноваты эти дьяволы, – заявила мама. – Тебе стоит перестать с ними общаться. Ты должна вернуться на Землю и быть нормальной девушкой, а не бродить по загробным мирам.

– Если бы не дьяволы, я бы не встретила вас спустя столько лет, – робко заметила я.

Мама пришла в легкое замешательство, но папу не удалось сбить с толку.

– А случаем, не из-за дьяволов ли ты умерла? Знаешь, как мы с мамой переживали? Особенно то, что ты попала в Ад?! Ты и так отошла от веры, но чтобы попасть в Ад?

– Дьявол переиграл ангела, – пробормотала я в свое оправдание.

– Видимо, ты предоставила ему весомые аргументы.

Я не ожидала, что разговор примет такой оборот. Он должен был быть милым и сентиментальным, а тут вдруг мои родители меня упрекали.

Я почувствовала себя виноватой. Они в чем-то были правы. Я была далеко не ангелом. Но…

– Все это было подстроено специально, чтобы я попала в Ад. Я не виновата.

– Во всем виноваты твои дьяволы, – поддакнула мама и сурово посмотрела на папу, чтобы тот оставил эту тему в покое. – Когда ты умерла, мы следили за каждым твоим шагом…

– Если страж нас не прогонял, – вмешался папа.

– Мы так ужасно волновались за тебя, когда ты пыталась спасти людей с Искрой. А эти безумные дьяволы могли уничтожить твою душу, и ты бы больше не попала ни в один из загробных миров!

На ее лице был нарисован неподдельный ужас, словно она только сейчас осознала, что мы больше никогда бы не встретились.

Ну да… было бы довольно неприятно перестать существовать, согласна.

– Я собираюсь вернуться на Землю и остаться там, – сказала я. – Улажу только еще один вопрос в Раю и вернусь.

– Один вопрос? – выпытывал у меня папа.

– Да, а потом я избавлюсь от дьяволов и больше никогда не позволю им втягивать меня в их игры, – заявила я.

– Хорошо. – Мама немного успокоилась.

Я бы с радостью познакомилась с этим стражем. Нужно поблагодарить его за то, что он не показывал родителям всех сцен из моей личной жизни…

– А этот страж… – попыталась я сменить тему. – Кто он?

– Не меняй-ка тему, – сказал папа, не ведясь на мою уловку. – Перестань встречаться с дьяволами, слышишь? Они тебе не компания. Было бы лучше, если бы ты общалась с ангелами.

– Белет и Азазель скоро станут ангелами. Я уже сотворила им крылья. У меня ведь есть сила Искры, знаете…

– Знаю, дорогая, – тепло улыбнулась мне мама. – Я тоже ей обладаю. Ты унаследовала ее от меня.

Я решила не говорить им, что у меня, в отличие от нее, есть еще и адские силы. Если они еще этого не знают. Папе это может не понравиться.

– Не верю, что архангелы позволят им стать ангелами. Гавриил наверняка этому воспротивится, – подытожил папа.

Наступила тишина. Я обнаружила, что почти не знала своих родителей. Они умерли, когда я была слишком маленькой. Тем не менее я слепо их любила. Любила их за те десять лет близости, которые они мне дали.

Я часто задавалась вопросом, выросла бы я совершенно другой, если бы меня воспитывали именно они, а не старший брат.

– Дорогая, ты хотела что-то узнать об окнах и о страже, не так ли? – спросила мама после обеда, когда мы сидели на веранде, потягивая чай со льдом.

– Да!

– Почему бы нам не прогуляться к оконному полю, милый? – полная энтузиазма, она теперь обращалась к отцу. – Это наконец-то будет семейная прогулка!

Тот в ответ только кивнул.

Мы быстро собрались. День уже клонился к вечеру; скоро наступит розовый закат.

Подойдя к двери, я резко остановилась. На камине, среди всяких важных безделушек, рамок с фотографиями и ракушек из путешествий, лежало что-то, что туда не вписывалось.

– Откуда оно у вас? – спросила я, взяв с камина длинное черное перо.

– Нашли вчера в саду, – весело улыбнулась мама. – Это ангельское перо! Их очень редко когда можно найти: скорее всего, ангелы не теряют их по случайности. Оно принесет нам много счастья. Какой-то ангел, очевидно, нас тайно охраняет.

Я медленно положила перо на место. Этот ангел не охранял. Он наблюдал.

Мороний…

17

Вместе с родителями мы шли по узкой улочке, вымощенной мраморными плитами. Мимо нас проходили улыбающиеся люди и радостно здоровались. Все были спокойны и уравновешенны и с любопытством поглядывали на меня. Неужели они знали, кто я такая?

Видимо, да.

Дело дьяволов было беспрецедентным. Меня удивило, что Архангел Гавриил, или кто там стоит у власти, еще не выгнал нас отсюда. Во всяком случае, не выгнал меня. Мне определенно было здесь не место.

Очередная пара, идущая навстречу, поздоровалась с нами. Родители ответили машинально. Признаюсь честно, я не привыкла к чему-то подобному. На Земле прохожие так себя не вели. В Аду, который был зеркальным отражением этой якобы юдоли печали, было то же самое. Никто не обращал на тебя внимания. Полная анонимность.

В Раю я чувствовала себя обнаженной. Как будто все поголовно мной заинтересовались. Невозможно исчезнуть в толпе. Это было тревожно.

Мы вошли в один из множества парков, которые я видела по дороге. Людей там было полным-полно. В основном они теснились вокруг странных чаш на ножках, но некоторые сидели на скамейках или просто гуляли.

Родители подвели меня к одной из чаш. Я заглянула в нее. Она была пуста.

– И что теперь? – спросила я.

– Сейчас мы нальем в нее воды, – заявила мама.

Папа пошел к мраморному фонтану в виде нескольких маленьких путто с лейками. Взял глиняный кувшин, которых здесь было навалом, и зачерпнул, казалось бы, обычной воды. Через мгновение он перелил ее в каменную чашу.

Я ожидала каких-нибудь вспышек, фейерверков, внезапной тишины, но я была сильно разочарована. Вода в чаше выглядела точно так же, как в кувшине или фонтане. На ее поверхности отражались только наши лица.

– А теперь чего мы ждем?

– Стража, – пояснила мама.

Я оторвала взгляд от водной глади. Степенным шагом к нам направлялся какой-то старик, одетый в мантию. В этом отношении он напоминал мне святого Петра. Может, он тоже был святым?

Когда он подошел ближе, я заметила, что на его руках были латексные перчатки.

– Здравствуйте, дорогие мои, – поприветствовал он родителей. – Хотите посмотреть на то, что и всегда?

Они кивнули.

Старик взглянул на меня и провел рукой по бороде. Она была короче и не такой спутанной, как борода святого Петра, но все равно впечатляющей. Светло-синее одеяние вздымалось на его довольно большом животе. Я заметила, что к нему был пришит карман, из которого торчала еще одна пара латексных перчаток.

– Вижу, что дочь с вами, значит, вы, наверное, хотите увидеть сына? – убедился он.

– Пожалуйста, – попросил отец.

Я не удержалась. Мне нужно было об этом спросить. Знаю, что это невежливо, но я должна была. Меня сжирало любопытство.

– Зачем вам перчатки?

Родители сурово посмотрели на меня, словно я совершила бестактность.

Но пожилой господин не накричал на меня и не обиделся. Он только добродушно рассмеялся и ответил:

– С такой профессией очень быстро портится кожа. К счастью, смертные изобрели перчатки без талька. Я очень им за это благодарен.

Затем он опустил палец в центр чаши. На воде появились круги. Поначалу едва заметные, они становились все отчетливее. Вода начала бурлить и брызгать, как будто палец старика был раскален докрасна.

Когда он убрал руку, вода успокоилась, но наши лица в ней уже не отражались. Она напоминала экран телевизора – такой же неподвижный и блестящий. Мы увидели в ней моего брата Марека, который шел по улице со своей невестой Натальей. Значит, вот это было окно. Сквозь него можно было заглянуть в земную реальность.

Низко склонившись над водной гладью, я даже услышала, о чем они говорят, и быстро сделала шаг назад. Мне показалось очень неприличным подслушивать, как Марек шепчет Наталье, что любит ее.

Ужас…

Родители могли услышать все, что я когда-то говорила. Любое проклятие, любую ложь. Ой-ой.

Пожилой джентльмен в латексных перчатках кивал, словно читал мои мысли. Или он просто догадался, потому что у меня на лице все написано?

– О, Кароль, смотри, наш Марек купил ей цветы, – восхищенно воскликнула мама, глядя в окно.

Оба склонились над чашей так низко, что я опасалась – еще мгновение, и они коснутся носами поверхности мертвой неподвижной воды. Кто знает, безопасно ли это. Хотя, с другой стороны, страж без колебаний в течение стольких тысячелетий макал туда пальцы.

Да, родители определенно не видели ничего плохого в слежке за нашей жизнью. К счастью, страж выбирал, что им показать. Я шепнула ему:

– Спасибо.

Он весело улыбнулся.

– Если бы я всем все показывал, то в Раю было бы вовсе не так спокойно, – шепотом признался он мне.

Старик откашлялся и теперь повысил голос, чтобы его услышали и мои родители:

– Нельзя слишком часто заглядывать в жизнь смертных – есть риск сделаться от этого зависимыми. Время от времени можно заглядывать, чтобы увидеть, что происходит, но нельзя постоянно следить за близкими.

Мама поморщилась, услышав слово «следить». Кажется, в какой-то мере она воспринимала так то, что они с отцом делали.

Старик пожал плечами и шепнул мне:

– Стараюсь, как могу.

Затем он повернулся и пошел к другой паре, которая выжидающе смотрела на него. По пути к ним он прошел мимо высокого блондина.

Мороний с широкой улыбкой направлялся к нам. На нем был типичный ангельский наряд. Крылья он спрятал, чтобы они ему не мешали. Тем не менее все его узнавали и приветствовали с улыбкой. А он, будто рок-звезда, продирался сквозь толпу, которая расступалась, когда он поднимал руки.

– Ты что, Моисея из себя строишь? – усмехнулась я, когда он подошел ко мне.

– Викуля! – с ужасом воскликнула мама. – Это же ангел!

Я пожала плечами. Ну, ангел, и что? Я теперь должна из-за этого испытывать к нему теплые чувства?

– Госпожа Бьянковская, – он взял маму за руки, – не волнуйтесь. Мы знакомы с… Викулей уже долгое время. Можем позволить себе немного пошутить.

С большим трудом мне удалось сохранить невозмутимое выражение лица и удержаться от едких комментариев. Никто, кроме мамы, не имел права называть меня «Викуля». Мне не нравилось это уменьшительное от моего имени.

Кроме того, посмотрите на него. Знакомы уже долгое время.

Хм… а может, Мороний был моим ангелом-хранителем? Существовала ли вообще такая должность? Если да, то ангелов должно было быть ужасно много. Нужно будет спросить об этом Белета.

– Вы позволите мне забрать Викторию на короткую прогулку? – обратился ангел к моим родителям, даже не удосужившись спросить меня.

– Конечно, – обрадовалась мама. В ее глазах было столько восхищения, когда она смотрела на него.

А он действительно был как рок-звезда… или как актер. Да, определенно как актер. У меня всегда был такой же телячий восторг, когда я видела Брэда Питта по телевизору.

– Но потом я возвращаюсь на Землю, – заметила я.

– Ох, тогда мы больше не увидимся в ближайшее время, – огорчился папа.

– Я еще навещу вас, прежде чем покинуть Рай, – заверила я его. – Обещаю.

Мы крепко обнялись. На всякий случай мама рассказала мне, как надо себя вести, как искать работу, как найти мужа, как воспитывать детей. Конечно, вкратце, но это все равно длилось добрых полчаса.

Слегка раздраженный, Мороний стоял, нетерпеливо топая ногой. Видимо, он не думал, что наше прощание будет таким долгим.

Я не возражала – я чувствовала то же, что и мама. У меня было плохое предчувствие, что мы можем больше не встретиться, если я попаду в какие-нибудь дьявольско-ангельские неприятности.

– Береги себя, Викуля, – со слезами на глазах попросила мама.

– Будь храброй, принцесса, – добавил папа.

Он тоже выглядел так, будто вот-вот расплачется.

– Я еще вернусь к вам, – заверила я их. – А когда умру, то, клянусь, сделаю все, чтобы попасть в Рай.

Теперь-то я знала, как все это работает. Я точно не позволю дьяволу уболтать меня во время торга. Я буду знать, куда хочу попасть, и твердо об этом заявлю, когда они спросят мое мнение.

– Можем идти, – сказала я Моронию.

Он коротко попрощался с моими родителями, и мы пошли через парк в неизвестном мне направлении.

– Чего ты хочешь? – спросила я без обиняков, когда мы отошли от родителей на приличное расстояние.

– Побеседовать с такой очаровательной дамой, как ты, – заявил он с улыбкой.

Он сказал это с такой галантностью, что мне показалось, будто он вот-вот по меньшей мере поклонится мне.

– Ладно…

– Что твои дьяволы рассказывали обо мне? – спросил он.

– Я знаю только, что ты основал Церковь мормонов и что ты, по мнению Азазеля, что-то замышляешь, – ответила я.

Мой ответ его совсем не смутил. Скорее, разочаровал. Видимо, он надеялся, что я буду восхищаться его изобретательностью или хотя бы забросаю его вопросами о том, каково быть пророком.

– Знаешь ты совсем немного, – вздохнул он. – Хотя, следует признать, дьяволы передали тебе основную суть.

– Ты как-нибудь углубишься в подробности того, что я сказала?

Он улыбнулся, довольный тем, что я все-таки задала ему вопрос. У меня было время. Я могла себе это позволить.

– Я очень горжусь своей организацией. Естественно, неудачи у меня тоже были. Сначала я не знал, как в принципе управлять чем-то подобным. Например, я одобрял многоженство. Однако, когда Америка начала объединяться и штат, в котором обитала бо́льшая часть моих последователей, должен был быть присоединен, мне пришлось появиться еще раз и немного это исправить. Федеральный закон США запрещал многоженство, – поморщился он. – Но зато мне удалось сохранить то, что мои мормоны женятся на целую вечность, а не так, как другие христиане, пока смерть не разлучит их.

– Почему это так тебя веселит? – с подозрением спросила я.

– Потому что это немного отравляет жизнь моим последователям. Поэтому это так меня веселит, – пожал он плечами.

Я коротко рассмеялась.

– Чего ты смеешься? – спросил он.

– Ты сейчас напомнил мне Азазеля, – призналась я. – Ты, как и он, не любишь людей.

Мое замечание разозлило ангела. Его лицо покраснело, а миниатюрные зрачки сузились еще больше.

– Не сравнивай меня с этим мерзавцем, – процедил он. – Я несравненно лучше и великолепнее его. Может, мы и разделяем схожее отношение к смертным, но я умею лучше ими управлять. Кроме того, я не наживаю себе повсюду врагов, как Азазель. А уж его присоединение к Люциферу считаю кардинальной ошибкой. Очевидно же было, что ничего он от этого не выиграет.

Меня начало тошнить от этого разговора и от его компании. Надоело. Хотелось наконец узнать, чего он от меня хотел.

– О чем ты хотел со мной поговорить? Потому что если ты собирался только похвастаться мне своими успехами, то я уже пойду, – заявила я. – Мне не нужна лекция по истории Соединенных Штатов.

– Ты жесткая, Виктория, – заметил он. – Нетипичная смертная. Здесь все люди раболепствуют перед ангелами. Словно ползающие у ангельских ног букашки. Животные.

Что бы он ни утверждал, взгляды у него вправду были как у Азазеля. Но он ошибался; он не был умнее или лучше. Единственное, что их отличало, – это постоянное место жительства.

Вдобавок он обладал той же раздражающей чертой, что и всякий злодей в голливудских фильмах. Вместо того чтобы перейти к делу и застрелить главного героя, ему обязательно нужно было долго разглагольствовать о своих планах, пока кто-нибудь его не одолел бы. Он совсем не умел выражаться кратко.

– У тебя проблемы с переходом к делу. Я понимаю, что у тебя миллиард лет за спиной и тебе просто нужно кому-то об этом рассказать, но почему, ради бога, ты выбрал меня? – не вытерпела я. – Почему вы все не оставите меня в покое? Я хочу быть простой смертной!

– Мне жаль, Виктория, но это невозможно. Ты обладаешь слишком большой силой. Даже большей, чем я. – Его глаза завистливо заблестели. – Я раскрою, как относятся к тебе жители Рая, а возможно, и Ада. Благодаря махинациям твоих дьяволов ты получила силы, которые не стоит давать человеку с Божьей Искрой. Из-за этого ты стала лучше ангелов, дьяволов и святых. Это неправильно, Виктория. Пойми, если бы ты захотела, ты могла бы свергнуть власть. Не важно, земную или райскую. Ты можешь многое, если не все. Поэтому мы улыбаемся тебе, заверяем в нашей дружбе. Или, наоборот, мягко даем тебе понять, что это мы сильнее, хотя это совсем не так. Мы играем с тобой.

Я подумала о Люцифере. Может, Мороний был прав? Я была сильнее Сатаны. Вот почему он так успешно убеждал меня, что я должна его слушаться. А я слушалась.

– Ты вызываешь у нас страх и неприязнь, – улыбнулся он мне. – Поздравляю. Я всегда хотел быть кем-то таким, как ты.

– Это не так сложно, – пробормотала я. – Просто съешь яблоко.

Он искренне рассмеялся. Мы стояли в тенистом переулке, где, кроме нас, никого не было. Мы давно оставили позади всех умерших смертных.

– Нет, дорогая моя, яблоко, к сожалению, на меня не подействует. К тому же у меня его нет, – вздохнул он. – А оно бы мне пригодилось. Но вернемся к тому, о чем мы должны были поговорить…

Наконец-то! Его словесный понос в конце концов прекратится! Я уже даже не удивлялась, что он стал пророком. Он болтал, как кандидат в президенты.

– Мне нужна твоя помощь, Виктория. Без тебя я не справлюсь…

18

Признаюсь, он меня удивил, хотя не так сильно, как наверняка ожидал. Я знала, что он чего-то от меня хочет. Он сам довольно ясно дал мне понять – у меня были силы, которые могут быть чрезвычайно полезны.

Как будто все пользовались луками, а я одна – ружьем.

Моя помощь непременно требовалась для крупных грязных дел, которыми в последнее время страстно занимались сверхъестественные существа в моем обществе. Виктория Бьянковская – супервумен для найма. Звони, когда хочешь свергнуть власть или привести к уничтожению человечества!

– А может, я не хочу тебе помогать, – заявила я. – Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Хочу вернуться на Землю и жить своей жизнью.

– О нет, дорогая моя. Ты не можешь теперь просто так исчезнуть со сцены. Не знаю, что задумал Азазель, но он точно тебя не отпустит.

– Я больше ему не нужна, – пожала я плечами.

– Тогда зачем он забрал тебя в Рай? – невинно спросил он.

В добросердечности его точно не следует подозревать, это факт.

– В общем, не знаю, – пробормотала я. – На экскурсию. Он же не ждет, что я запугаю Гавриила, чтобы тот устроил его на должность архангела, не так ли?

Мороний улыбнулся самому себе.

– Значит, Азазель хочет стать архангелом? – Он задумчиво почесал подбородок. – Так это и есть его план? Ну, что же, что же. Посредственность, да и только.

Естественно, я не прикусила язык в нужный момент. Именно поэтому Мороний и хотел со мной встретиться – он надеялся, что сможет узнать от меня о планах моих спутников. А я, конечно, все принесла ему на блюдечке с голубой каемочкой.

– Но узнал ты это не от меня, ясно? – рявкнула я. – Потому что иначе…

– Иначе что? Ты превратишь меня в муравья и растопчешь? – высмеял он меня. – Ты не убийца. Я знаю, что ты все еще испытываешь из-за них угрызения совести и жалеешь о том, что случилось. Сомневаюсь, что ты когда-нибудь это повторишь. Хотя, признаю, это было очень впечатляюще.

Я кипела от злости, но он был прав. Я не отважусь на еще одно убийство. Это слишком дорого мне обошлось. Нервы, бессонные ночи, слезы. В каком-то смысле я убила и часть себя.

Я откинула волосы с лица. В Аркадии было очень хорошо – ни слишком жарко, ни слишком холодно. Температура около двадцати четырех градусов. Но сейчас мне стало очень жарко. Я чувствовала, как мои щеки пылали от злости.

– Я хочу, чтобы ты помогла мне в моем маленьком плане. Взамен я обещаю тебе покой, которого ты так жаждешь.

Мороний небрежно прислонился к дереву.

– Я тебе не верю. Не верю, что ты оставишь меня в покое. Это никогда не кончится. Дьяволы тоже должны были оставить меня в покое, и вот, пожалуйста. – Я расправила плечи.

– Все знают, что дьяволам нельзя доверять. Я не отвечаю за них и за руководящие ими мотивы. – Он смерил меня взглядом с головы до ног. – Хотя я прекрасно понимаю Белета. Ты была бы прекрасной спутницей жизни. Могущественная, красивая, привлекательная. Я сам предложил бы тебе жить вместе, но знаю, каким будет твой ответ.

– Хорошо, что знаешь, – пробормотала я.

– Кстати. Как там твой избранник? Вы уже помирились? – насмешливо спросил он.

Здесь что, все обо всем знали? Существование Петрека и его измена не укрылись даже от ангела? Какое безобразие.

– Нет… – пробормотала я.

– Вместо того чтобы быть на Земле с любимым, ты находишься в Раю с дьяволами, – рассмеялся он надо мной. – Дорогая моя, я восхищаюсь твоим интеллектом, но бывают моменты, когда даже я начинаю в нем сомневаться. Дьяволам нельзя доверять. Запомни это раз и навсегда. Очень тебе советую.

Я решила не затягивать этот неловкий для меня разговор.

– Что конкретно тебе от меня нужно? Ты не хочешь, чтобы я была твоей девушкой, так в чем же дело?

– Я не хочу, чтобы ты была моей любовницей, потому что ты не можешь ею стать. Божественный закон запрещает ангелам совокупляться со смертными, а ты, к сожалению, смертная.

Я уже собиралась перебить его, но он наконец сказал что-то новое, что-то, чего я еще не знала:

– Правда, все это останется в прошлом, как только мои намерения воплотятся в жизнь. Тогда мы поговорим снова.

По моей спине пробежала дрожь беспокойства. Его голос стал жестче и звучал гораздо более зловеще, чем в начале беседы.

– А сейчас ты можешь помочь найти для меня несколько предметов. Уверяю тебя, это не займет много времени.

– Какие предметы? – недоверчиво спросила я.

– Ключи, – жадно улыбнулся он.

Его блеклые глаза заблестели на солнце. Маленькие, как булавки, зрачки сузились еще больше. Казалось, будто они исчезли совсем.

– Зачем тебе эти ключи?

– Ох, я всего лишь собираюсь получить власть над миром, свергнуть власть архангелов, заставить всех забыть о старом Боге и помочь Африке создать собственную космическую программу.

Я тяжело вздохнула. В загробном мире все считали меня идиоткой.

– Да-а-а-а-а, конечно. Что еще? Может, и Ад упразднишь, раз он не нужен? – усмехнулась я.

Не знаю, куда он хотел проникнуть с помощью этих ключей, но пусть не пудрит мне мозги, что хочет уничтожить Бога.

– О нет, дорогая. Я ни в коем случае не стану упразднять Ад. Позволь мне процитировать тебе кое-что. Как гласит девятое утверждение сатанизма, «Сатана был лучшим другом, которого когда-либо имела Церковь, поскольку именно благодаря ему она оставалась на плаву все эти годы!»[2]. Я не могу отказаться от такой прекрасной традиции.

Мороний хохотал до упаду над выражением моего лица. Он прекрасно знал, что я не верю ни одному его слову.

Он внезапно посерьезнел, увидев что-то или кого-то за моей спиной. Из хорошего полицейского он тут же превратился в плохого.

– Дорогая Виктория. Заметь, что сейчас я добрый, но я могу быстро перестать быть таким. Мне надоели игры. Подумай о том, что я тебе предложил, – быстро сказал он.

– Я подумаю, – пробормотала я.

Ну уж нет, ни во что меня не втянет этот лживый ангел! Только через мой труп! Нет, стоп. Нельзя так говорить. Я хочу дожить до глубокой старости и мучить внуков подгоревшим печеньем собственного приготовления.

Хотя, с другой стороны, картина спокойной жизни, которую представил моему взору Мороний, была очень заманчивой.

– Я дам тебе время подумать. Жди моего скорого визита. До встречи, – кивнул он мне на прощанье и повернулся на каблуках, расправляя черные как смоль крылья.

Порыв ветра хлестнул меня по лицу, когда Мороний взмыл в воздух.

– Эй! – в этот момент ко мне подбежал запыхавшийся Белет. – СТОЙ!

Но Мороний был уже лишь черным пятнышком между облаками.

Только сейчас я обратила внимание на то, какой был поздний час. Опускались розово-оранжевые сумерки, удлиняя тени окружавших нас деревьев. У меня совсем из головы вылетело, что я должна сегодня явиться на небольшую земную тусовку.

– Чего он от тебя хотел? – спросил встревоженный Азазель, будучи в состоянии, подозрительно близком к истерике. – Ни на минуту нельзя оставить тебя одну, сразу начинаются какие-нибудь неприятности. Говори уже, чего он от тебя хотел!

– Он просто разговаривал со мной, – буркнула я.

– О чем?

– О том, что я здесь делаю. О том, что я довольно могущественная, – пожала я плечами.

Я не была уверена, стоит ли рассказывать им о планах Морония. А если он действительно оставил бы меня в покое, если бы я ему помогла?

Он был ангелом. Может, я могла ему доверять?

– И он не спрашивал тебя о моих планах? – не успокаивался Азазель.

– Нет…

– Интересно, – помрачнел он. – Что он замышляет?

– Я просто заинтриговала его своей персоной.

Азазель внимательно посмотрел на меня, будто не верил моим словам. Но в конце концов он, кажется, сдался, потому что его лицо прояснилось.

– А может, Мороний ничего не планирует? – задал он вопрос в пустоту. – Может быть, мы просто встревожили его своим присутствием, и он хочет выяснить, каковы наши истинные намерения?

– Может быть, – пробормотал не до конца убежденный Белет, косо поглядывая на меня. – Мне не нравится, что он пристает к Виктории. Мы должны лучше присматривать за ней.

Я резко посмотрела на него. Я не собиралась никуда ходить с таким эскортом. Хотя прекрасного дьявола это наверняка чрезвычайно бы обрадовало.

– Значит, ты не знаешь, чего он хотел? – в очередной раз спросил Азазель.

Я еще раз пожала плечами. У меня в затылке что-то хрустнуло. Слишком часто я использовала этот жест в последнее время, особенно когда кого-то обманывала. Искривленное плечо служило лучшей иллюстрацией неутешительной статистики моего вранья.

– В Раю же нет ангелиц, правда? – внезапно спросила я.

Дьяволы посмотрели на меня, удивленные такой внезапной сменой темы.

– Нет. Ад гораздо более прогрессивен, чем Аркадия, и уже давно придумал такую должность. Рай в этом отношении чрезвычайно отсталый, из-за чего ежегодно теряет сотни, если не тысячи, душ, – ответил Азазель. – Но как только я стану архангелом, обещаю, что подумаю над этим вопросом. А что, Виктория? Выдвигаешь свою кандидатуру?

Иметь крылья. Классная штука. Гораздо приятнее, чем хвост и рога.

– Если это не будет сопряжено со смертью, то без проблем, – вздохнула я.

– Я постараюсь, – оскалился Азазель. – А что теперь? Идем на вечеринку? Мне хочется напиться!

С ужасом я посмотрела на него. У меня не было желания нянчиться с пьяным дьяволом на студенческой вечеринке. Белет сжал мою руку, чтобы подбодрить меня.

– Я присмотрю за ним, – прошептал он.

19

Я стояла у двери студенческой квартиры Томека с только что наколдованной бутылкой вина в руке. В другой сжимала полиэтиленовый пакет с несколькими упаковками чипсов. Мне придется встретиться лицом к лицу с Зузой, Петреком и всем миром.

Нажать на звонок, пожалуй, было выше моих сил.

– Мы заходим, в конце-то концов? – нетерпеливо спросил Азазель.

К тому же у меня за спиной были два ворчливых дьявола.

Я неохотно нажала на звонок. Открыл мне смеющийся Томек, уже явно под влиянием белой, красной или желтой «огненной воды». Он с любопытством посмотрел на моих спутников.

– Привет. – Я поцеловала его в щеку. – Это мои друзья: Бартек и Арек. Прости, что не спросила заранее, могу ли я их привести. Обещаю, беру на себя всю ответственность за их поведение. Кроме того, могу поручиться, что они будут вежливы и ничего не сломают.

Я сунула в руки Томека спиртное и закуску и вошла в квартиру, сразу же потеряв интерес к дьяволам. Мне нужно было как можно скорее выяснить, пришел ли Петрек, чтобы успеть изолировать его от Белета, но сначала я должна была найти Зузу и рассказать ей о расставании.

К несчастью для меня, она стояла посреди комнаты и разговаривала с Петром. Черт побери…

Мне было интересно, что на этот раз скажет мне Петрек. Придумает еще одно оправдание своей измены? Мысленно я горько рассмеялась. Меня утешало, что, по крайней мере, с тех пор, как мы съели яблоко, нас не могли снова околдовать или вынудить сделать что-то против нашей воли. Теперь мы грешили исключительно сами по себе.

По пути к ним я увидела Монику. Она флиртовала с каким-то незнакомым мне парнем. Вот ведь потаскуха. Я заметила, что она взглянула на меня, слегка улыбаясь.

Усилием воли я сдержалась, чтобы не подойти и не разбить ей голову о стену в ответ на приветствие.

– Привет, – сказала я, криво улыбаясь двум близким мне людям.

Петрек опустил глаза, я посмотрела в сторону, а Зуза удивленно приподняла бровь.

– А что здесь происходит? – подозрительно спросила она. – Вы не бросаетесь друг на друга, не обнимаетесь, не целуетесь? Я чую, что-то не так.

– Мы разошлись, – тихо сказал Петрек.

Зуза не знала, что и сказать. Она стояла, широко раскрыв рот, и несколько раз шевелила им, как дохлая рыба. Должно быть, это был для нее шок. Впервые она узнала о чем-то не от меня. В конце концов она взяла себя в руки и рявкнула с упреком в голосе:

– И ты ничего мне не говоришь?!

– Это случилось минуту назад, – пробормотала я.

– Зуза, прости, но могу я поговорить с Викторией буквально минутку? Наедине? – попросил Петрек.

Она вопросительно посмотрела на меня, но я не отреагировала. Меня задело, что он не спросил моего мнения, но я все-таки решила его выслушать. Зуза вздохнула, покачала головой и оставила нас одних. Если только можно остаться одному в комнате, полной людей.

– Может, выйдем на балкон, если там никого нет? – предложил мой бывший возлюбленный.

Балкон вызывал довольно болезненные чувства. Именно с него все началось.

Краем глаза я заметила, что Белет подозрительно наблюдает за нами. Он выглядел так, словно хотел испепелить Петрушу взглядом.

Балкон, к счастью, был пуст. Томек и его соседи разрешали курить в квартире, поэтому желающих мерзнуть на улице не было. Мы закрыли за собой дверь. Снег недавно растаял. Весенняя оттепель наступила неожиданно.

Без лишних слов и сентиментальных вступлений я решила сразу перейти к делу.

– Я хотела спросить тебя… Ты все еще ничего не помнишь из того инцидента? – Я прислонилась к перилам, глядя на серые многоэтажки Жолибожа.

Петруша не придвинулся ко мне. Он стоял на таком расстоянии, чтобы я чувствовала себя комфортно.

– Нет, – с усилием ответил он. – Я ничего не могу вспомнить. Но иногда… иногда мне снятся сны. Странные сны. Я вижу в них обрывки того утра.

Я вздрогнула. То же самое было со мной, когда меня убили. Мне тоже снились сны. Я никому о них не рассказывала, даже Петреку. Потом я забыла о них, потеряв память. Туманные обрывочные воспоминания того вечера, образ убийцы, тень ножа, вонзающегося в мой живот, призрачная боль.

Конечно, моя травма не сравнится с его снами о том, как он трахается с Моникой.

Хм, я не могу ругаться и испытывать ненависть, иначе мои шансы попасть в Рай уменьшатся.

Несмотря на то что мы закрыли за собой балконную дверь, до нас донесся жемчужный, искусственный смех Моники. Я даже вздрогнула от отвращения. Ладно, ненавидеть я перестану, когда поднимусь на какую-нибудь высшую духовную ступень, потому что пока я была для этого явно слишком слаба…

– А что с тобой, Вики? – Он хотел дотронуться до меня, но отдернул руку. – Ты не ввязываешься в какие-нибудь неприятности? Потому что дьяволы все время за тобой ходят.

– Все хорошо, – улыбнулась я. – Я встретила своих родителей в Раю! Поговорила с ними. Могла их обнять.

– Я рад, Вики. Знаю, ты очень по ним скучала.

Я грустно кивнула.

– Тем более что воспоминания о них начали постепенно стираться… Но теперь я их не забуду. Больше никогда, – сказала я с нажимом. – Кроме того, я собираюсь когда-нибудь присоединиться к ним в Раю. Теперь я знаю, что они меня ждут.

– Только не спеши воссоединяться с ними. Вики, я знаю, что ты, вероятно, пропустишь мимо ушей все, что я сейчас скажу, но будь осторожна с дьяволами. Я им не доверяю. Не верю, что они оставят тебя в покое. Если бы им были нужны только крылья, они бы уже перестали тебя стеречь, не проводили бы с тобой каждую минуту. Ты им еще для чего-то нужна. Они не хотят, чтобы ты ускользнула из их рук.

– Я знаю. Азазель планирует устроить в Раю переворот. Он хочет стать архангелом.

Петруша широко распахнул глаза от изумления.

– Ты шутишь, – скорее констатировал он, чем спрашивал. – Если он станет архангелом, то я, пожалуй, стану атеистом…

– Не смей, – пригрозила я ему пальцем. – Раз уж у нас есть опытное доказательство того, что счастливая загробная жизнь существует, то мы должны попасть в какое-нибудь хорошее место.

Он улыбнулся.

На мгновение я снова почувствовала себя прежней, когда между нами все было в порядке. Когда мы были хорошими друзьями, а потом и парой. Не хватало только, чтобы мы все время держались за руки и то и дело целовались.

– Что с нами будет? – спросил он.

– Не знаю. – Я посмотрела на двух дьяволов через стекло. Азазель как раз на полную катушку заговаривал моей подруге Зузе зубы.

– Я докажу тебе, что я не имел никакого отношения к этой измене, – смутился он. – Я имею в виду, ну, ты знаешь, о чем я. Я не позволю дьяволам мной манипулировать. Я им не марионетка. Я уже говорил, но я постараюсь быть рядом, если понадоблюсь, – по-рыцарски заверил он меня.

Я вспомнила золотых големов и то, что они могут убить без причины только потому, что кто-то подойдет к вратам слишком близко. Подозреваю, что они могли зарезать и за косой взгляд, но у меня не было доказательств.

– Но не ходи за мной в Рай, – схватила я его за руку.

Почувствовала, как между нами пробежал ток. Петрек тоже это почувствовал, потому что изумленно уставился на меня.

Это было очень странное, но приятное ощущение, как скачок силы. Ничего подобного мы никогда раньше не чувствовали. Наверное, из-за того, что мы съели яблоко и Божья Искра активировалась внутри, что-то в нас изменилось.

Мы уставились на свои руки.

– Врата небес охраняют чудовища. Они убьют тебя, если ты приблизишься к ним. Обещай, что не будешь пытаться войти в Аркадию, – сказала я, убирая руку и стараясь забыть об этом странном чувстве.

– Я могу обещать, что постараюсь убежать… – упрямо улыбнулся он.

– Петрек, это не шутки! Золотые големы могут тебя убить!

– Ты беспокоишься обо мне, – обрадовался он. – Это хорошо. Может, еще не все потеряно.

Он не слушал меня. Совсем.

– Но все будет потеряно, если ты позволишь себя убить, – заметила я.

– Да уж вижу, – рассмеялся он. – Не волнуйся обо мне. Я справлюсь. Кроме того, я заслужил небольшую встрепку.

– Оторвать голову, разрубить пополам саблей и растянуть внутренности перед воротами – это не небольшая встрепка, – мрачно ответила я.

– Согласен. Когда ты так ярко это представила, ко мне закрались сомнения.

Я знала, что он меня не послушает. Петрек всегда шел своим путем. Он был как кот – умный и всегда сам по себе.

– Петруша, это не смешно. – Как обычно, своим упрямством он выводил меня из себя.

– Я уже немного осмотрелся в загробных мирах и узнал, что в Раю якобы есть Озеро Времени, – сказал он, меняя тему.

По моей спине прошла дрожь при мысли о том, что он отправился в Ад, чтобы все выяснить. Он впутывался в то же самое, что и я в прошлый раз. Не хватало только, чтобы кто-то втянул его в какие-нибудь политические игры.

Озеро Времени. Впервые слышу это название. Неужели Люцифер ему о нем рассказал? В путеводителе по Аду тоже не было никакого упоминания. Ну да, Петрек же сказал, что оно находится в Раю.

– Это озеро, в водах которого можно увидеть прошлое, настоящее и будущее, – объяснил он мне. – Там есть доказательство того, что я не изменял тебе специально, что за всем этим стоят они. Я хочу вернуть твое доверие.

Мы еще раз посмотрели на моих спутников через стекло. Белет буравил меня взглядом.

– Вики, ты меня слышишь?

Я повернулась к нему, выведенная из раздумий.

– Не ищи это озеро, – сказала я.

– Я хочу доказать тебе, – настаивал он.

Я мысленно выругалась. Мне не хотелось, чтобы он погиб из-за меня. Петрек не знал загробного мира и правил, царящих в нем. Его быстрее убьют, чем он найдет это озеро.

– Я попробую его найти, – заверила я его, чтобы он отстал. – Но ты даже не приближайся к Раю, ясно?

Он не ответил, только ласково мне улыбнулся.

– Я скучаю по тебе, – признался он.

Некоторое время мы стояли молча. Я ничего не ответила, хотя тоже тосковала по нему. Тем не менее простить я его не могла.

Вечерняя прохлада начала забираться нам под одежду. Я задрожала.

– Идем внутрь. Здесь холодно. А то еще простудишься, дьяволица, – вздохнул Петрек, разочарованный, что я никак не отреагировала.

– Ангелица, – поправила я его. – С некоторых пор я решила быть исключительно справедливой и доброй.

Мои дьяволы сидели вместе с Зузой на диване, потягивая алкоголь из высоких стаканов. Но Белет не был занят разговором – он настороженно следил за каждым нашим жестом и каждой эмоцией на лице. И явно был недоволен тем, что он увидел.

– Лично я считаю любые религиозные войны злом. В конце концов, наша прекрасная вера велит учить истине. – Азазель как раз разглагольствовал на какую-то странную тему. – Но можно ли рассматривать крестовые походы как зло? Вот…

Зуза с благоговением смотрела на дьявола, ловя каждое его слово. Она сделала большой глоток из стакана, в котором наверняка была водка с вишневым соком. Зная мою подругу, в соотношении 1:1.

– Можем поговорить? – предложила я. Зуза неохотно отошла со мной в сторону.

Я вкратце рассказала ей о том, как Моника разрушила наши отношения, потому что постоянно крутилась возле Петрека, а он поддался ее чарам. Я не стала упоминать о физической измене. Просто сказала, что порвала с ним, раз он не уверен в своих чувствах ко мне.

– Непохоже, чтобы он не был уверен в своих чувствах, – подытожила мой рассказ Зуза. – Кроме того, я вижу, что и ты в долгу не осталась. Быстро нашла нового обожателя, этого Бартека. Он ревниво следил за каждым твоим движением, когда ты вышла с Петреком на балкон. Не стоит так с ними играть. Выбери уже одного. Ты не можешь быть и с тем, и с другим.

Я не верила своим ушам. Зуза учила меня морали!

Я задумалась, к кому из них я сейчас испытывала чувства. К Петреку, моей щенячьей любви? Сейчас на балконе он напомнил мне, каково было быть с ним.

– Может быть, то же самое было с Петреком и Моникой? – спросила Зуза. – В конце концов, мы все знаем, что она та еще штучка, особенно когда на чем-то зациклится. И в этот раз она явно зациклилась на твоем Петреке. Наверное, решила, что он прекрасная жертва, потому что влюблен в тебя. Она любит вызовы.

Мой уровень злости снова скакнул до границы, за которой я бы с удовольствием повырывала с головы Моники все волосы. Один за другим, чтобы она страдала как можно дольше.

Да уж, если бы я сказала ей, что он переспал с Моникой, то Зуза наверняка бы выразилась совсем иначе. Пока она об этом не знает, она останется его ярой сторонницей.

– А теперь расскажи мне про Арека, – сменила тему подруга. – Кажется, он классный парень. А еще религиозный! Идеальный кандидат в бойфренды!

20

Мы еще долго болтали на вечеринке. О Петреке, Бартеке, новом увлечении Зузы, то есть Ареке. Я в ней не разочаровалась. У нее всегда был довольно специфический, в основном оставляющий желать лучшего, вкус на мужчин.

Чтобы предотвратить очередную катастрофу, я объяснила ей, что Арек ей не пара, потому что он гей. Он просто пытается казаться натуралом, чтобы его не высмеивали и не клеймили.

Ее любовь как ветром сдуло.

Мне снова пришлось провести ночь в резиденции Белета. Дьявол, явно расстроенный тем, что у нас с Петрушей сохранились хорошие отношения, старался сделать все, лишь бы меня соблазнить.

Когда мы в подвыпившем состоянии вернулись в его особняк, Белет заявил, что нам непременно следует еще поужинать. В конце концов, никак нельзя ложиться на пустой желудок, иначе алкоголь сделает нам только хуже.

Не знаю, почему я на это согласилась. Наверное, исключительно из любопытства, что он на этот раз придумает.

По такому случаю дьявол выбрал большую столовую, стилизованную под замковую палату. Большой стол, предназначенный скорее для застолья, чем для скромного ужина вдвоем, выглядел ужасно пустым. Покрытый бордовой скатертью, расшитой белыми розами, он прекрасно сочетался с декоративными коврами, которые изображали красочных рыцарей, убивающих драконов. Вокруг драконьих голов были вышиты струйки крови. Просто очаровательно.

С потолка свисала величественная люстра с десятками зажженных свечей, с которых капал горячий воск. Это было романтично, но в то же время страшно непрактично. Скатерть уже была безнадежно испорчена.

Дьявол отодвинул мне стул и усадил во главе стола. Сам он занял место по правую руку от меня. Белет хлопнул в ладоши, и на пустом столе появилась посуда и прекрасные блюда.

– Ты же не думаешь, что я столько съем? – рассмеялась я.

Посередине стоял огромный поросенок с яблоком во рту. Я так засмотрелась на него, что не услышала ответ дьявола.

– Прости, что ты сказал? – Я сосредоточилась на своем спутнике.

– Я сказал, что не важно, сколько ты съешь, зато я знаю, сколько съем я. Я собираюсь сегодня съесть тебя, – соблазнительно улыбнулся он.

– Ну, ну! Злой волк. Так не пойдет, – усмехнулась я.

Как сделать так, чтобы алкоголь выветрился из моей головы и чтобы я сразу протрезвела? Я усиленно подумала о том, что хочу быть трезвой. К моему удивлению, у меня получилось.

Выдохнула с облегчением. Я была в безопасности.

Не говоря ни слова, он протянул мне блюдо с копченостями.

– Желаешь? – спросил он галантно.

Я угостилась и сделала себе довольно незамысловатый бутерброд. Чтобы он не был совсем уж простецким, я положила на него кусочек шампиньона и ломтик помидора.

Дьявол положил себе на тарелку перепелку и деловито принялся резать ее позолоченным ножом. Я взяла в руки один такой столовый прибор. Его ручка была усыпана крошечными бриллиантами, рубинами и изумрудами. На всякий случай я положила его на место, чтобы нечаянно ничего не поломать.

Во время еды мы разговаривали на нейтральные темы. Белет вкратце рассказал мне, куда мы пойдем завтра на прогулку и что посетим.

– Тебе понравится так называемый Ангельский Командный Центр, – расхваливал он. – Именно оттуда мы управляем и наблюдаем за всем земным шаром.

– Мы? – спросила я. – Ты ведь еще не стал ангелом.

– Это только вопрос времени, – спокойно заверил он. – Вина?

Прежде чем я успела ответить, он налил предписанное правилами savoir-vivre[3] количество красного напитка в бокал. Между прочим, очень красивый. Стеклянный кубок стоял на серебряной ножке, оплетенной золотыми листьями. Надо было отдать должное Белету – вкус у него был безупречный.

– Ты пытаешься меня напоить? – забеспокоилась я.

– Конечно же. Я напою тебя, а потом воспользуюсь твоей слабостью ко мне, – самодовольно улыбнулся он.

– Слабостью? Ты, наверное, спятил, – фыркнула я и посмотрела на вино в бокале, чтобы он не смог заглянуть мне в глаза.

– Вернемся к разговору о нашей экскурсии, – проигнорировал он мои слова. – Затем я бы отвел тебя в Обсерваторию, а вечер мы могли бы провести в театре. Что скажешь насчет того, чтобы посмотреть «Антигону» с античными актерами? Они в весьма хорошей форме.

– Звучит многообещающе, – пожала я плечами. – А у вас есть тут еще какие-нибудь чудеса? Или все остальное обычное, как и в Аду?

Он устроился на стуле поудобнее и с бокалом в руке принялся расхваливать Рай.

– Аркадия гораздо… волшебнее Ада, если ты об этом. Возьмем хотя бы этих големов у ворот. Больше нигде ты таких не встретишь. Они единственные в своем роде… О! – воскликнул он, довольный тем, что ему что-то пришло в голову. – Если ты жаждешь чудес, то у нас есть то, чего нет нигде. Это Озеро Времени.

Везения у меня было больше, чем ума. Видимо, я выполню обещание, данное Петру, быстрее, чем я думала.

– Что это? – Я сделала глоток вина и взяла в рот последний кусочек необычайно вкусного бутерброда с копченой ветчиной. Я старалась не выдать, что уже что-то о нем слышала.

– Это, как следует из названия, озеро. Только оно необычное. В этом озере текут воды времени. Если на лодке доплыть до самой середины и посмотреть за борт, то можно увидеть прошлое, настоящее и будущее.

Это был мой шанс. Если я загляну в Озеро Времени, то смогу узнать, действительно ли дьяволы стояли за изменой Петра. Если нет, то смогу перестать испытывать угрызения совести, когда я с Белетом. А если да – держитесь, дьяволы! Я никому не позволю разрушать мои отношения ради своей прихоти!

– И так просто можно увидеть прошлое и будущее? В воде? – удивилась я. – Это что-то вроде окон в парке для подглядывания за смертными?

– Не совсем. Единственное сходство в том, что в обоих случаях нужно заглянуть в воду, – пояснил он.

– Я бы с удовольствием посмотрела на это озеро, – сказала я и быстро соврала: – Мне любопытно, как сложится мое будущее.

– О, безусловно хорошо. – Он взял меня за руку. – А в моем обществе просто великолепно!

От скромности Белет никогда не страдал.

– Есть только одна проблема, – заявил он. – Ты не можешь проплыть по его водам.

Снова палки в колеса. Хотя это просто метафора, у меня было ощущение, что я увязаю и не могу двинуться вперед.

– Почему? – разочарованно воскликнула я.

– Потому что никому не разрешено видеть будущее, – пожал он плечами. – Даже мне. Только Бог может туда заглядывать.

– А если бы я хотела увидеть прошлое? – спросила я. – Тогда я смогу опуститься на его воды? Прошлое ведь не окутано тайной? В конце концов, оно уже произошло. Все его знают.

– Все равно нельзя. Озеро показывает картины не очень избирательно. Они смешиваются, так что вместо прошлого ты можешь увидеть будущее. А этого делать нельзя, поэтому существует общий запрет.

Мне нужно было добраться до этого озера. У меня не было выбора. Иначе я никогда не обрету покоя, не узнаю правду. Дьяволы мне ее не расскажут.

Я улыбнулась сама себе. У меня уже была цель! Плана, правда, пока не было, но мне сразу стало спокойнее, ведь теперь я знала, к чему стремиться.

Дьявол, видимо, неправильно понял мое довольство и решил, что это из-за отменного вина.

– Что скажешь, может, посидим у камина и выпьем еще этого благородного напитка? – предложил он и указал на голую стену.

– Здесь нет камина, – возразила я.

Я не была настолько пьяна. Не будет же он меня убеждать, что я ослепла.

– Но ведь это не проблема.

В одно мгновение стол сжался и исчез. Удивленная этой внезапной переменой, я чуть не разлила вино из бокала. Свечи над нашими головами погасли. Стена начала колебаться. Кирпичи с хрустом передвигались, образуя гигантский каменный камин. Черный мраморный пол задрожал. Из него начал прорастать мягкий коричневый мех, затем медленно вынырнула голова медведя, и вот перед камином лежала его шкура.

Впечатляюще.

Он так поразил меня, что эту последнюю фразу я, наверное, даже сказала или громко подумала, потому что он бросил на меня полный гордости взгляд.

– Присядем? – Он щелкнул пальцами, и в камине появились поленья, и вспыхнул веселый оранжевый огонь.

Как только я встала со стула, он исчез. Пути назад больше не было. Пришлось сесть рядом с Белетом на медвежью шкуру.

Хм, камин, вино, мохнатая, приятная на ощупь шерсть. Как будто сцена из фильма.

Я взглянула на дьявола, внимательно наблюдавшего за мной поверх бокала. Почувствовала себя жертвой, которую преследует хищник.

– Расскажи мне еще что-нибудь о Рае, – попросила я. – Что там с Богом, например. Могу я с Ним встретиться и поговорить?

Белет остолбенел, но через мгновение рассмеялся так, что ему пришлось отставить бокал, чтобы не разлить вино. Он растянулся рядом со мной, держась за живот.

– Ты просто очаровательна, – заявил он мне сквозь слезы. – Бога невозможно увидеть. Он везде! Везде!

– Ага… – пробормотала я, слегка смущенная своим, видимо, постыдным уровнем знаний.

Что поделать, если я представляла Бога как милого старичка с бородой, чем-то напоминавшего Зевса с древнегреческих статуй? Я думала, что иногда Он принимает человеческие формы. Мы не похожи на туман или что-то столь же вездесущее, поэтому, очевидно, в моих представлениях Бог приобрел человеческий облик.

– Но Он же создал человека по своему подобию, – высказалась я в свою защиту. – Значит, должен выглядеть похоже.

– Но не выглядит, – снова засмеялся он. – Ох, Виктория, ты и правда порой просто неотразима.

Он посерьезнел, уставившись голодным взглядом на мои губы.

Я проигнорировала его слова и полный желания взгляд.

– А что с Иисусом? – быстро сменила тему я. – С ним я тоже не могу встретиться?

Я прекрасно знала, что могу, потому что видела его возле Администрации. Мне хотелось проверить, не обманывает ли меня Белет.

– Хватит уже болтать о всякой ерунде. – Он быстро подвинулся ко мне и сидел теперь совсем рядом со мной. Наши плечи соприкасались. – Давай перейдем к делу.

– Ты же не считаешь Бога ерундой. С таким подходом ты вряд ли станешь ангелом, – сказала я, отодвигаясь от него.

Я отодвигалась от него, а он придвигался ко мне.

– Я уже почти ангел. Благодаря тебе, красавица моя, – прошептал он. – Ты сотворила мне крылья, за что я всегда буду тебе благодарен. Почему бы мне не отблагодарить тебя сейчас? Что думаешь? Я могу вернуть долг, скажем так… натурой.

Он нежно провел кончиками пальцев по моему плечу. Горячие пальцы обжигали кожу.

В конце концов медвежья шкура кончилась. У меня был выбор: либо встать, либо сесть на холодный пол. Конечно, еще я могла перестать убегать, но этого я ни в коем случае не собиралась делать. Уступить Белету означало бы проиграть нашу игру.

Я вскочила на ноги. Он тоже встал.

– Пойду-ка я, пожалуй, спать. Да, прекрасная идея. Я слишком много выпила. – Я протянула ему бокал и кинула на него самодовольный взгляд. – Если завтра нужно быть хорошо отдохнувшей и готовой к экскурсии, то мне следует хорошенько выспаться.

– Хочешь пойти лечь? – спросил он, делая вид, что глубоко задумался. – Ты права. Здесь, на медвежьей шкуре, было бы, может, и романтично, но наверняка не так удобно, как на матрасе.

– Я пойду одна, – подчеркнула я. – Спокойной ночи.

Веселье кончилось. Мне нравилось играть с Белетом, потому что флиртовал он действительно отменно, но мы часто доходили до той точки, откуда уже не могло быть возврата, если бы дьявол слишком завелся. Сейчас был именно такой момент.

Я быстрым шагом двинулась по лабиринту коридоров. Чтобы не спрашивать у него дорогу, я щелкнула пальцами, подумав о подсказках. На полу, будто их нарисовал мелом ребенок, появились белые светящиеся стрелки.

– Умно, – похвалил меня Белет, естественно, следуя за мной. – Знаешь, в этих штанах у тебя очень стройные ягодицы. Так хочется к ним прикоснуться.

Возмутившись, я повернулась к нему.

– Фу, гадость. Я думала, ты способен на нечто большее.

Он сравнял со мной шаг, схватил за плечо и прижал к стене.

– Можем проверить, способен ли я на нечто большее. – Его шепот щекотал шею, когда он наклонился к моему уху. По спине пробежала приятная дрожь. Я мысленно прокляла себя. Почему мое тело так реагировало на него?! Я на это не соглашалась!

– Как насчет того, чтобы я пошел с тобой в спальню, – искушал чувственный низкий голос. – Постель наверняка такая холодная. Я помогу тебе ее согреть…

Я оказалась зажатой между его сильными руками. Он поднял голову, которую до сих пор прижимал к моей шее, и посмотрел мне прямо в глаза. Его глаза выглядели как жидкое золото. Он прикрыл веки и коснулся лбом моего лба, наслаждаясь нашим прикосновением.

– Ты мне льстишь, Белет, – хриплым голосом ответила я. – Но я, пожалуй, откажусь.

– Твои губы говорят «нет», но твое тело говорит «да». – Он нежно поцеловал меня.

На вкус он был как вино и жажда.

Я быстро присела и проскользнула под его рукой. Белет не успел меня поймать. Когда он оглянулся, я была уже в середине коридора. Он громко рассмеялся:

– Ты хочешь, чтобы я за тобой гонялся? Это может добавить пикантности.

Я добралась до своей двери и, довольная собой, дернула ручку. Я собиралась уже прыгнуть внутрь, когда чья-то мускулистая рука схватилась за дверную створку.

– О! – Я удивленно обернулась к нему. – И как ты оказался здесь так быстро?

– Чары. – Он поцеловал меня в кончик носа. – Поймал. Ты водишь.

– Я хочу остаться одна, – заявила я.

Он сделал обиженное лицо.

– Не хочешь позабавиться? Даже минуту? Я предлагаю прятки под простынями. Чур, я первый.

Его чувственный голос был похож на шаль, которая окутывала мою кожу. Белет был воплощением ночных мечтаний, греха, запретного плода.

– Мне не следовало тебя целовать, – вздохнула я. – Я вообще не должна здесь жить. Я сглупила, что согласилась. С завтрашнего дня я ночую у родителей.

– Это немного усложнит наше совместное провождение ночей. – Он сделал вид, что глубоко задумался. – Твои родители, наверное, не особо жалуют меня, как бывшего дьявола.

– Конечно, не жалуют. Поэтому мы не будем проводить вместе ночи, – категорично заявила я. – Ты развращаешь меня, ведешь по ложному пути.

– Ложному? А что, если это путь сладострастия?

Если бы не тот факт, что он говорил это абсолютно уверенно, я, наверное, посмеялась бы над ним. Иногда он выражался словами, которыми не пользовались уже несколько десятков или сотен лет, или говорил как герой мексиканской теленовеллы.

Заметьте, я не говорю, что это было неприятно.

Но не будем впадать в крайности.

– До завтра, Белет. Сейчас я иду спать. Одна. – Я особенно подчеркнула последнее слово.

– Сколько еще ночей ты будешь мне сопротивляться? – с неподдельным любопытством спросил он. – Еще ни одна женщина не была так недоступна.

– Я смертная, а ты дьявол. Мы оба попадем в неприятности, нарушив божественные законы. К тому же я тебя не люблю, – заявила я. – Прости.

Он недоверчиво нахмурился.

– Я тебе не верю, – сказал он.

– Как знаешь, – пожала я плечами.

Хмурая тень исчезла с его красивого лица. Дьявол повеселел, словно ему только что в голову пришла прекрасная идея.

– В таком случае, видимо, я должен влюбить тебя в себя. – Он слегка поклонился. – До встречи завтра, милейшая.

Затем он развернулся и пошел вперед по коридору, оставив меня одну.

Я не могла поверить, что мне удалось так легко от него избавиться.

Подозрительно…

21

Улицы райского города, название которого я еще не успела узнать, были залиты солнцем. Лучи отражались от металлических крыш, мрамора, серебряных фонарей.

Все было красиво, как на картинке, но мне пришлось сотворить себе солнцезащитные очки, потому что думала, что у меня сгорят глаза.

Умершие жители смотрели на меня с любопытством. Их солнце не слепило.

– Как называется этот город? – спросила я шедших рядом со мной дьяволов.

По-моему, они вели себя странно. Шли по середине улицы, стараясь привлечь к себе как можно больше внимания прохожих. Естественно, на спине у них были слегка сложены крылья.

Наверное, это должно было быть пиаром, на случай, если Гавриил не смог бы решить, принимать ли их, и устроил бы голосование среди местных жителей. Конечно, вероятность того, что решение будет принято таким образом, была равна нулю, но дьяволы продолжали проводить свою пиарную кампанию.

Сегодня мы отправились на давно обещанную мне экскурсию по чудесам Аркадии. Связанных с ней больших надежд или ожиданий у меня не было. Главной моей целью было направить в какой-то момент своих спутников к Озеру Времени.

Белет, проходя мимо куста роз, потянулся и сорвал одну розочку, кроваво-красную, идеально подходящую по цвету к моей блузке.

– Это Эдемия. – Он галантно протянул мне цветок.

– Спасибо. – Мне так и хотелось сделать реверанс, когда я принимала подарок.

Я вплела розу в волосы, приведя Белета в прекрасное настроение.

Пока что красавец дьявол, как и обещал, делал все, чтобы влюбить меня в себя. С самого утра он преподносил мне пустяковые милые подарочки, призванные заверить меня в его искреннем, неугасавшем интересе.

Никаких эротических подтекстов, предложений позавтракать в постели или провести несколько упоительных мгновений на обеденном столе.

Я его не узнавала. Мне даже, к своему стыду, начинало не хватать его влечения.

– Предлагаю начать с Ангельского Командного Центра, – сказал Азазель и потер руки в предвкушении. – Это недалеко. К тому же я давно там не был.

Белет с отвращением поморщился.

– Сомневаюсь, что они по тебе скучали.

– Я чего-то не знаю? – с любопытством спросила я.

– Он обязательно тебе все подробно расскажет, как только мы доберемся до Центра, – ответил красавец дьявол. – Собственная гордыня не позволит ему смолчать.

Все в Аркадии было тщательно спланировано. Здесь не было места для дешевых неоновых вывесок или афиш. Все было прекрасно. Ни одно здание не выделялось на фоне остальных сказочных сооружений.

Исключение составляло только здание Ангельского Командного Центра. Оно меня удивило. Походило на бункер, который кто-то выкопал и вытащил на поверхность. Невысокая серая глыба без окон, расположенная на самом краю города. Ее окружали живописные деревья, которые, видимо, должны были скрыть уродство сооружения.

– А где серебряная крыша? – усмехнулась я. – Сырья не хватило?

– Серебро помешало бы работе электроники, – объяснил мне Белет.

– О…

Электроника? В Раю? А как же ангельские силы?

Мы поднялись по трем обшарпанным ступенькам и вошли через открытую дверь внутрь. На Небесах воры никого не беспокоили. Никто не пользовался замками, ключами или засовами. В Аду все было иначе. Существовала вероятность, что кто-нибудь заглянет в твой дом в твое отсутствие. На всякий случай там никто никому не доверял.

По короткому коридору мы дошли до еще одной неприметной двери. На первый взгляд она выглядела как выкрашенная в белый цвет фанера. Единственной странной деталью была приклеенная к ней лампочка.

– Сначала нужно пройти контроль, – объяснил мне Белет. – Ты должна создать себе медальон или крестик и встать напротив красной лампочки. Это как входной билет. Когда она загорится другим цветом, ты сможешь войти.

Белет взмахнул рукой, и на его шее появился крошечный золотой крестик. Он встал перед дверью, чтобы показать, как это работает. Лампочка загорелась зеленым.

По его примеру я создала маленький медальон с Богоматерью. Лампочка засветилась зеленым светом.

Азазель остановился перед дверью и самодовольно выпятил грудь, на которой блестело огромное, тяжелое, серебряное распятие на толстой цепочке.

– У меня месячный абонемент, – подмигнул он мне.

Лампочка сошла с ума, мигая зеленым огоньком. В конце концов она лопнула. Осколки стекла полетели в коварного дьявола.

Он явно переусердствовал.

– И что теперь? – спросила я. – Заходим?

– Сейчас надо постучать, потому что этого требует этикет, – продолжил лекцию Белет. – Если бы мы не прошли проверку, то могли бы стучать в эту дверь сколько душе угодно, и никто внутри нас бы не услышал.

Азазель постучал шесть раз. Ему ответила тишина.

– Ах, ну да. Простите. – Он постучал еще один раз.

Белет снова решил поучить меня:

– В Раю стучат семь раз.

Резко дернув дверь, нам открыл невысокий ангел. Я внимательно оглядела его, потому что он представлял собой довольно необычное для холеного Рая зрелище: спутанные каштановые волосы были завязаны в хвост, а с его носа сползали толстые круглые очки. Остальная часть его наряда выглядела довольно традиционно, если не считать нескольких пятен от кофе на холщовой рубашке и дырки в носке.

Большой палец ангельского работника согнулся, будто при виде нас сжался от страха.

– Азазель! Что ты здесь делаешь?! – В его голосе слышалась нескрываемая паника.

– Дорогой мой, я знал, что ты будешь рад меня видеть!

Прежде чем тот успел ответить, коварный дьявол вытолкнул меня вперед, прямо под нос странного ангела:

– Позволь представить тебе Викторию. Она смертная. Ты наверняка о ней слышал.

– Я ни о ком ничего не слышу, Азазель. Я слежу за порядком в мире! У меня нет времени забивать себе голову всякими глупостями!

Дьявол не растерялся ни на мгновение.

– Виктория, – обратился он теперь ко мне, – а это Зафкиил! Он следит за тем, чтобы все в мире работало.

Азазель постоянно подталкивал меня вперед, отчего явно нерасположенный ко мне ангел вынужден был отступать. Вскоре мы уже были внутри. Тактика Азазеля оказалась очень эффективной.

– Зафкиил следит за тем, чтобы Солнце кружилось вокруг Земли, а Земля вокруг Луны, – суетливо рассказывал дьявол, подходя к ряду экранов, висевших над панелью управления, которой позавидовало бы даже НАСА.

– Земля вокруг Солнца, а Луна вокруг Земли, ты, невежда, – процедил разъяренный ангел, поправляя очки на носу. – Отойди оттуда! Сейчас же!

Он протиснулся между коварным дьяволом и столешницей, полной разноцветных кнопок, и широко раскинул руки.

– Только тронь что-нибудь, и я надеру тебе задницу! – пригрозил Зафкиил.

– Ты? Мне? – съехидничал Азазель. – Будем честны, даже земной семилетний мальчишка тебя бы победил.

– В таком случае мой помощник Ариил тебя обезвредит, – с достоинством заявил Зафкиил.

Только сейчас мы заметили, что в углу комнаты, рядом с десятками других мониторов, сидел, вернее, развалился на стуле, еще один молчаливый ангел. На коленях он держал арфу, на которой то и дело бренчал.

Он посмотрел на нас невидящим взглядом из-под взъерошенной челки. Под глазами у него были круги, словно он не спал уже очень давно. С другой стороны, его прическа наводила на мысль, что он только что встал с кровати.

– Йоу, – равнодушно пробормотал он и вернулся взглядом к экранам, при этом замысловато двигая пальцами по струнам инструмента.

Зафкиил спокойно мог запугивать Ариилом – тот был здоровенным парнем. Мускулистые руки даже натягивали холщовую ткань рубашки.

– У тебя есть помощник? – не мог поверить своим глазам Азазель. – С каких пор?!

– С тех пор, как зрение стало меня подводить, – печально признался он.

– У ангелов может испортиться зрение? – спросила я удивленно.

Он повернулся ко мне. Я едва видела его глаза из-за толстых, как бутылочное стеклышко, очков.

– Когда в течение миллиардов лет кто-то всматривается в экраны, то, к сожалению, возможно. Поэтому мне дали помощника, точнее, ученика. Я должен научить его всему, что знаю.

Он покорно посмотрел на Ариила. По тому было видно, что он не питает большой любви к отслеживанию таблиц и графиков, появлявшихся на мониторах. Интересно, как он сюда попал? В наказание?

– Зафкиил, мы привели нашу подопечную Викторию, чтобы ты мог рассказать ей, чем занимаешься. Ее это очень интересует, – впервые заговорил Белет. – Мы будем тебе благодарны за небольшую лекцию.

Видимо, по мнению ангела, Белет был безобиден, потому что Зафкиил не обратил на него внимания, когда тот подошел к столу.

– Лекция? Заинтересована? – подхватил Зафкиил.

И правда, почему бы и нет?

– Да, – ответила я с улыбкой. – Чем ты занимаешься?

– Я отвечаю за порядок во Вселенной. – Он потянул меня к стене, заполненной плоскими мониторами, мгновенно потеряв интерес к дьяволам. – Я наблюдаю за траекториями всех небесных тел и слежу, чтобы не случилось какой-нибудь катастрофы, чтобы везде были соответствующие уровни гравитации и солнечного света. – Он показывал ничего мне не говорящие схемы и графики.

– А вся эта стена, – мы подошли к той стене, у которой сидел Ариил, – предназначена для Земли. Здесь у нас осадки в обоих полушариях, на отдельных континентах, в разных государствах, здесь уровень солнечного света, температура, влажность, уровень озонового слоя, уровень загрязнения воздуха, земли, воды, степени риска глобальной катастрофы, степени риска катастрофы небольшого территориального масштаба, рождаемость, смертность, количество зарегистрированных браков, риск…

Постепенно меня стало это утомлять. Зафкиил говорил и говорил, говорил и говорил. Эта тема не имела конца и края. Я даже не подозревала, что можно наблюдать за столькими вещами на нашей планете и не сойти с ума. Правда, состояние психики и уровень вменяемости ангела были спорными.

Мне захотелось зевнуть, но я силой воли заставила себя сдержаться. Слушать это больше не хотелось.

– А для чего нужны кнопки и ручки? – перебила я ангела.

– Я рад, что ты спросила, потому что это чрезвычайно увлекательно, – улыбнулся он с почти нездоровым энтузиазмом. – Каждая из них для чего-то служит. Например, эта синяя ручка, – он показал на одну из нескольких сотен, – используется для регулирования уровня осадков в твоей родной Польше, на территории Мазовецкого воеводства.

– Откуда ты знаешь, что она оттуда? – фыркнул Азазель. – Видимо, ты не такой уж безумный ученый, как утверждаешь. Иногда и до тебя доходят новости из реального мира.

Ангел посчитал ответ ему ниже своего достоинства. Он нажал что-то на мониторе, и вместо запутанных графиков на нем появилось изображение центра Варшавы.

– Это картинка в реальном времени, – сказал Зафкиил. – В реальном времени! Можешь поверить?

– Ух ты! – покорно пропищала я от восторга.

Ангел, похоже, не знал, что смертные могут видеть подобное каждый день в новостях, транслируемых в прямом эфире.

– А теперь возьмемся за эту ручку и… смотри.

Когда он ее повернул, на экране полил дождь, как будто кто-то открыл гигантский садовый шланг. Люди в смятении начали искать какое-нибудь укрытие. Зафкиил, с благоговением уставившись на экран, повернул переключатель в другую сторону, и дождь прекратился. Успокоенные, люди вышли из-под козырьков и навесов.

Затем ангел снова быстро открутил дождь. Храбрецов облило водой, как из ведра. Они снова начали прятаться.

Зафкиил снова закрутил естественный полив города.

Это было гениально!

– Супер. – Теперь и я была под впечатлением. – Можно мне попробовать?

– Пожалуйста. – Он отошел от выключателя.

Несколько раз я включала и выключала дождь. Люди изумленно смотрели в небо. Но это было круто!

– А как делается молния? – спросила я.

Ангел показал мне нужную желтую кнопку.

Я нажала на нее и с восторгом услышала гром из расположенных где-то позади монитора динамиков. Какой-то молодой человек, спасаясь от дождя, от страха споткнулся и упал.

Еще раз я нажала на молнию. И еще раз! И еще!

– Здорово! – заявила я Зафкиилу.

– Знаю, – самодовольно улыбнулся он.

Теперь вся эта установка уже не казалась мне такой бессмысленной. Ангельский Командный Центр был идеальным местом для снятия стресса.

– А для чего эта клавиша? – спросила я, указывая на огромную кнопку.

Она была размером с мою руку, ярко-красная, с нарисованным белым черепом и костями. Кнопища находилась в самом центре главной панели управления. Так и напрашивалась на то, чтобы нажать на нее и посмотреть, что будет дальше.

– НЕ ТРОГАЙ! – взревел Зафкиил и прикрыл панель управления своим телом.

Я удивленно отстранилась.

– Почему?

– Потому что я однажды ее нажал и с тех пор Зафкиил никому не доверяет, – претенциозно объяснил мне Азазель.

– Это кнопка ВЕЛИ-И-И-И-ИКОГО КАТАКЛИЗМА! – завыл ангел.

– Великого катаклизма? – повторила я.

Что за дурацкое название!

– Не великого катаклизма, а ВЕЛИ-И-И-И-ИКОГО КАТАКЛИЗМА, – поправил он меня, четко ударяя гласные в этих двух словах.

– Так для чего она служит? – все еще не понимала я.

– Он разрушает все, все живое, – раздался в комнате зловещий голос Зафкиила. – Это КАТАКЛИЗМ, КАТАКЛИЗМ, КАТАКЛИЗМ!

И вот доказательство того, что происходит, когда кто-то в течение нескольких миллиардов лет включает и выключает дождь. Определенно не стала бы рекомендовать эту профессию.

– Давай я тебе объясню, потому что его заклинило, – сказал Азазель. – Однажды я совершенно случайно прислонился к этой кнопке…

– Когда он «случайно» к ней прислонился, вымерли динозавры! – воскликнул разъяренный ангел.

– Э-э-э, тоже мне. Все равно их никто не любил. – Дьявол пренебрежительно махнул рукой.

– Ты вызвал великое вымирание динозавров? – глухо спросила я.

– Случайно, – пожал он плечами.

– Так же случайно, как ты вызвал последний ледниковый период? – фыркнула я. – А ну сейчас же отошел от этой кнопки!

Азазель со смехом поднял обе руки, словно я целилась в него из пистолета, и отступил к двери. Несмотря на это, он продолжал тоскливо поглядывать на красную кнопку с черепом.

– Вижу, ты впечатлена моими подвигами.

– О да, ты чрезвычайно удивил меня тем, что из-за тебя вымерли динозавры. Никогда такого от тебя не ожидала.

Дьявол нахмурился, не совсем понимая мое замечание.

– Это была ирония? – убедился он.

– Почему бы нам не закончить экскурсию? – спросила я Белета. – Я беспокоюсь о судьбе мира, когда он здесь стоит.

– Все для тебя, красавица моя. – Он слегка склонил голову и галантно протянул мне руку.

Я положила свою руку на его, и мы направились к двери, конечно, перед этим поблагодарив Зафкиила за гостеприимство. Ариил пробормотал на прощанье нечто невразумительное и сыграл нам замысловатое соло на арфе.

На самом деле забота о планете не являлась причиной моего столь быстрого ухода из Ангельского Командного Центра.

Мне просто не хотелось больше слушать очередные рассуждения ангела. Я понимаю, что он любил это дело, и он был увлечен всеми этими кнопочками, но я не питала к ним таких горячих чувств.

Мы вышли на залитую солнцем улицу. После добрых двух часов в темной, слегка мрачной комнате солнце стало слепить еще сильнее.

Азазель следовал за нами с кислой миной, продолжая тоскливо поглядывать на Ангельский Командный Центр, где на этот раз не нажалась кнопка великого катаклизма.

Ох, простите, кнопка ВЕЛИ-И-И-И-ИКОГО КАТАКЛИЗМА.

22

– Я не понимаю, чего вы так ко мне цепляетесь! – огрызнулся Азазель, когда мгновение спустя мы шли по солнечной улице Эдемии в сторону Обсерватории.

Мне не хотелось ни на что сегодня больше смотреть, но это была очередная остановка в нашей экскурсии, поэтому я не стала спорить. Хотелось как можно скорее добраться до Озера Времени.

– Потому что ты убил динозавров, – рявкнула я. – Все.

На улице я отпустила руку Белета. Мы не были парой, чтобы держаться за руки. Кроме того, мои родители могли нас увидеть и тогда сильно бы на меня разозлились.

– А ты у нас самая умная, что ли, – пробормотал он. – Хочешь, чтобы у тебя каждый день был Парк юрского периода? Ты представляешь себе такой мир? «Да, мама, я схожу за молоком, только посмотрю, ушло ли уже стадо тираннозавров».

Я тяжело вздохнула. В этом весь коварный дьявол. Он найдет миллион поводов и причин, чтобы оправдать свое поведение.

– А Бог вмешивается хоть иногда? – спросила я. – В смысле, знаете ли вы случаи, чтобы он когда-нибудь помешал, например, Азазелю?

– Мне он ни в чем никогда не мешал. – Дьявол был очень доволен собой. – Это, безусловно, означает, что он одобряет все, что я делаю.

В этот момент небо над нашими головами резко потемнело, и где-то вдалеке ударила молния.

На всякий случай я отстранилась от Азазеля.

– Кажется, он тебе возразил, – ехидно констатировала я.

– Да пустяки, – проигнорировал ситуацию дьявол. – Просто гроза надвигается, или Зафкиил играет с кнопками.

Но меня утешило то, что кто-то явно за мной присматривал.

– Тогда сейчас пойдем в Обсерваторию, – повел нас Белет. – Тебе понравится. Я ее очень люблю.

Он весело рассказывал мне анекдоты из их небесной жизни еще до изгнания за присоединение к Люциферу. Я слушала его краем уха, снова разглядывая архитектуру города.

Чтобы добраться до следующей остановки нашего тура, нам пришлось пройти через половину Эдемии, а она была довольно обширной.

Оказавшись у здания Администрации, я заметила в тени пагоды темное крыло, торчащее из-за колонны.

– Это Мороний, – сказала я своим спутникам. – Вон там, у двери.

Дьяволы быстро настороженно посмотрели в ту сторону.

– Мороний Выкидоний, – пробормотал себе под нос Азазель.

Ничего не подозревавший ангел вышел из-за колонны. Он живо жестикулировал, о чем-то рассказывая своему спутнику. Вскоре и тот предстал нашему взору.

Рядом с Моронием как ни в чем не бывало, в черных брюках милитари и красной футболке, шел Петруша.

Я от шока даже оступилась.

Что он делал в Раю?

Как он пересек врата?!

Что он делал с Моронием?!

Десятки вопросов, на которых не было ответа, пульсировали в моей голове. Мне стало нечем дышать. Это невозможно. Он не имел права здесь быть.

Не заметив нас, загадочный ангел и смертный прошли мимо. Мерным шагом они направились только в им известном направлении. Похоже, они знали друг друга уже какое-то время.

– Что он здесь делает? – спросил меня Белет.

– Понятия не имею, – выдавила я. – Он не должен был приближаться к Аркадии. Я его предупреждала.

– Это все дело рук Морония. – Азазель ударил кулаком по раскрытой ладони. – Он хочет спутать нам все карты. Вот для чего он его сюда притащил! Чтобы устроить неразбериху! Пытается перетянуть Викторию на свою сторону.

– Каким образом? – фыркнула я. – Петрек ведь меня бросил.

Красивый дьявол провел ладонью по черному ирокезу. Прищурив свои золотистые глаза, он быстро прикидывал, что ему теперь делать.

В конце концов Белет определился. Он заботливо обнял меня рукой и горячо заверил:

– Не волнуйся, я с тобой. Этот изменщик к тебе не приблизится.

Мне нужно снова поговорить с Петреком. Он не знал, что делает, заключив союз с Моронием. То, что он был ангелом, вовсе не делало сотрудничество с ним безопасным. Кроме того, какую цель, кроме организации беспорядков, преследовал Мороний?

Белет принял мое встревоженное выражение лица за проявление неприязни к Петреку.

– Предлагаю нам пока об этом не беспокоиться и продолжить осмотр достопримечательностей.

Я рассеянно кивнула и дала повести себя дальше по тротуару. Азазель следовал за нами, посылая тысячу проклятий в адрес ангела.

Мы направились к Обсерватории.

* * *

Это здание тоже не походило на типичное небесное строение. Оно оказалось очень высокой, будто бы средневековой башней, сложенной из мшистых шершавых камней серого цвета.

Высотой она была в пару десятков этажей. Я представила себе, сколько ступенек должно вести к самой вершине, и у меня даже закололо в икрах.

– Лифта, наверное, нет? – вздохнула я.

– Конечно, есть! – возмутился Азазель. – Мы же живем не на Земле.

Я удивилась. Нахождение тут лифта не очень вязалось у меня со старыми стенами, но я не собиралась печалиться по этому поводу. Вернее, мои икры не собирались.

Мы пошли ко входу. По пути я коснулась камней. Они были холодными, разрушенными временем, дождем и солнцем. Интересно, сколько сотен лет башня стояла на этом месте?

Войдя внутрь, я удивленно остановилась. Башня была пуста. В ней не было ничего, кроме одиноко стоявшей посередине кабины лифта, которая была не застеклена…

– Как это? – удивилась я.

– На небесах не нужен ток. Лифты движутся с помощью ангельских сил, – объяснил мне красивый дьявол.

Я задрала голову. На потолке виднелись два небольших квадрата. Один черный из-за находившегося наверху лифта, а другой пустой – сквозь него проникали лучи солнца. Туда и поедет наша кабина.

– Они передвигаются челночным движением, – сказал Азазель. – Когда одна наверху, другая должна быть внизу.

Мы подошли к ожидавшему нас устройству.

Кабина выглядела так, будто она была родом из совершенно другой эпохи, нежели башня. У стены стояла низкая скамейка из темного дерева, стены были обиты красным бархатом, расшитым цветами, а вместо двери была золотая решетка. Не хватало только швейцара, одетого в ливрею.

Белет отодвинул решетку и жестом пригласил меня войти. Я вспомнила свой страх лифтов. Я вошла, села на скамейку и закрыла глаза.

Дьяволы стояли рядом со мной. Я услышала, как кто-то из них задвинул золотую решетку.

– Ты чего глаза закрыла? – спросил изумленный Азазель.

– Не люблю лифты, – мрачно пробормотала я.

Всегда мечтала показать коварному дьяволу свои слабости.

– Правда? – удивился он, но в его голосе отчетливо угадывалась насмешка. – Это… мило…

Я прекрасно понимала, что ему хотелось сказать другое слово, но он сдержался, наверняка под укоризненным взглядом Белета.

Кабина не издавала никаких звуков, поднимаясь на дюжину, если не больше, этажей вверх. Это было довольно тревожно, хотя, может, скрежет, скрип и подергивания встревожили бы меня еще больше.

Наверху я с облегчением покинула металлическую клетку, когда та наконец остановилась, слегка дернувшись.

Башня была плоской. Невысокая стена отделяла нас от отдаленной на головокружительное расстояние земли. Каждые несколько метров располагались серебряные подзорные трубы.

– Отсюда можно полюбоваться большей частью Аркадии, а не только самой столицей, то есть Эдемией. На юге ты увидишь города Вальхалла, Навь и Ирий, на севере Омейокан и Яочи, на востоке Елисейские Поля, окружающие Элизий, а на западе гору Машу, – расхваливал Белет.

– Я знаю некоторые из этих названий, – нахмурилась я.

– Потому что это земные определения загробного мира, взятые из разных религий, – пояснил он. – Как видишь, Аркадия довольно космополитична.

Я подошла к одной из подзорных труб. Они были довольно замысловатыми. Внутри было по нескольку стекол разной толщины, которые висели на золотых нитях. Их можно было свободно менять, чтобы увеличить или уменьшить изображение.

– Я тебе покажу, – предложил Белет.

Он ловко расставил все стекла.

– Смотри, это Елисейские Поля и святой Петр. – Он отстранился, чтобы я могла подойти к трубе.

Приближение было потрясающим. Я отстранилась и попыталась рассмотреть на горизонте шелковистые пучочки травы. Ничего подобного. Я еще раз заглянула в подзорную трубу. По коротко стриженному газону прогуливался святой Петр с каким-то неизвестным мне человеком. Оба несли мешки, набитые клюшками, направляясь к ближайшей лунке. Они о чем-то разговаривали.

Увеличение было настолько громадным, что я прекрасно видела, как шевелятся их губы, и даже складки на мантии святого.

– Там дом твоих родителей. – Белет снова повернул трубу. – А прямо за ним на заднем плане виден прекрасный парк, созданный по образцу земных висячих садов Семирамиды.

– Эм…

– Это сады, которые находились в Месопотамии. Одно из семи чудес античного мира, – с превосходством объяснил мне Азазель. – До чего эти сегодняшние смертные тупые! Это я тогда отбывал срок за ледниковый период и пропустил все эти века и тем не менее знаю, что тогда происходило, а ты не знаешь?

– У меня, в отличие от тебя, не было столько тысяч лет, чтобы наверстать упущенное в образовании, – процедила я.

Мне не хотелось, чтобы Белет показывал мне очередные достопримечательности. Я хотела сама покрутить подзорную трубу. Некоторое время я играла с ней – бродила по улицам Эдемии и следила за ее обитателями. Петрушу в компании Морония я нигде не увидела.

Интересно, где жил таинственный ангел? Наверное, у него тоже был великолепный особняк.

Азазель, явно изнывая от скуки, ковырял стену, словно надеясь, что, если он будет заниматься этим достаточно долго, башня развалится.

Зная его упрямство, это было вполне вероятно.

– Интересно, когда именно они рассмотрят наше дело? – спросил он. – Они дали нам лишь приблизительную дату. Учитывая темпы работы Администрации, она может сдвинуться на несколько дней…

– Не знаю, – ответил ему Белет, любуясь красотой Аркадии через вторую трубу.

– В чем дело? – Мне стало любопытно.

– Совет архангелов должен решить, сможем ли мы получить постоянное место жительства в Раю и вернуться к прежним занятиям, – объяснил мне красавец дьявол.

Я посмотрела на Азазеля.

– Прости, Белет, но я не могу представить вас в роли ангелов-хранителей.

– Нет такой должности, – фыркнул коварный дьявол. – Кто бы вообще захотел охранять этих уродцев, то есть людей. Надеюсь только, что Мороний ничего нам не испортит. Лживый сук…

– Азазель! – одернул его прекрасный дьявол. – Следи за языком.

Я медленно провела подзорной трубой по райскому пейзажу. Искала озеро, чтобы узнать, куда мне нужно направиться, но Аркадия была настолько обширна, что я не могла найти его сама.

Вдруг меня осенило.

Бога ради, я же бывшая дьяволица! В конце концов, все эти сверхъестественные силы должны для чего-то служить. Я глянула на дьяволов, не видят ли они, что я жульничаю, и вдохнула силу в подзорную трубу. Стекла сами начали перемещаться, и весь инструмент повернулся в моих руках вправо.

Я наклонилась к трубе. Моему взору предстало туманное озеро. Над ним поднимались подозрительно выглядящие фиолетовые испарения. Из воды торчали древние, разрушенные временем и сыростью, покрытые водорослями руины, фрагменты колонн и крыш. Как будто под озером уже многие века был затоплен город.

По краям водоема свисали могучие вековые деревья. Их толстые корни исчезали в черном омуте неподвижной водной глади. Сучья облепил демонический бородатый мох, характерный для пейзажа Нового Орлеана. Седые пучки мха уныло висели, препятствуя солнечному свету проникать к сухим веткам. Это напоминало картину болезни.

Казалось, там даже не дул ветер. Все было неподвижным, чуточку чуждым и страшным.

Населенным привидениями.

– Что это за место? – спросила я Белета, делая вид, что нашла этот уголок совершенно случайно. – От него мурашки по коже.

Дьявол наклонился к подзорной трубе.

– Ну вот, ты нашла Озеро Времени, про которое я тебе рассказывал.

Он сдвинул брови, будто что-то заподозрил. Я сделала невинное лицо, выражавшее искреннее изумление.

– Правда? – моргнула я. – Видишь, как мне повезло. Я хочу туда сходить. Выглядит очень интересно. Это далеко?

Дьяволы многозначительно переглянулись.

– Зачем тебе туда идти? – подозрительно спросил Азазель.

– Я хочу увидеть свое будущее, – уверенно заявила я. – Ну, знаете, все такое. Сколько у меня будет детей, будет мое свадебное платье белым или экрю.

– А ты не можешь подождать, пока состаришься и сама все увидишь? – фыркнул коварный дьявол.

– Учитывая, сколько времени я с вами провожу, иногда я задумываюсь, доживу ли я до этого… – пробормотала я.

Дьяволы некоторое время молчали, обдумывая мои слова.

– А если озеро покажет тебе будущее рядом со мной? – спросил вдруг заинтересовавшийся этим Белет. – Что бы ты сделала?

Честно говоря, я об этом не подумала. Мне было трудно даже представить, что мы вместе. Он ведь был дьяволом, а я – смертной. Впрочем, я действительно хотела увидеть прошлое.

– Ну… наверное, мне пришлось бы с этим смириться, – осторожно ответила я.

– И ты бы покорилась мне?

– А озеро показывает то, что на сто процентов произойдет? Или только одну из возможностей? – решила удостовериться я.

– Будущее нельзя изменить, – со стоическим спокойствием пояснил он мне. – Независимо от того, какие решения ты принимаешь, ты все равно неумолимо стремишься к своей судьбе. Ее ничто и никто не изменит. Оно предначертано тебе с самого начала мира.

Меня это огорчило. Я предпочитала верить, что сама формирую свою судьбу, а не осознавать, что кто-то уже записал, как сложится моя жизнь, в истории мира, и все. А может, я не хочу, чтобы у меня было двенадцать детей? И что тогда, увы?

– В таком случае ты мне поддашься? – настаивал он.

– Видимо, у меня не будет выбора, – пожала я плечами.

Неожиданно я начала опасаться того, что могла бы увидеть в водах Озера Времени.

– В таком случае мы отправляемся на небольшую экскурсию, – решительно сказал Белет.

23

– Ты с ума сошел! Вы оба сошли с ума! Совершенно не понимаю, почему я иду с вами! Это одно большое недоразумение, – роптал Азазель, плетясь за нами по тенистой тропинке. – Из-за этого у всех нас будут неприятности! Это полнейший идиотизм!

– Да заткнись ты уже наконец, – не выдержала я этого нескончаемого потока слов.

Мы уже почти были на месте. Чтобы не вызывать подозрений, часть маршрута мы пролетели на крыльях, а теперь двигались пешком. Мы шли уже больше часа. Озеро Времени находилось в уединенном месте вдали от города, как будто оно было скрыто от посторонних взглядов.

– Ты мог и не идти с нами, но ты решил увидеть свое будущее на должности архангела, так что замолкни теперь, – добавила я.

Ворчание Азазеля стало чуть тише, но полностью не прекратилось.

В какой-то момент ветер стих. Стало вдруг ужасно тихо. Не было слышно ни птиц, ни диких животных. Не было слышно и наших шагов.

– Мы приближаемся, – прошептал Белет.

С ужасом я поняла, что через некоторое время умолкло даже наше дыхание и биение сердец. В испуге я приложила пальцы к сонной артерии прямо под нижней челюстью. Почувствовала легкие, слабые удары. Очень тихие. Как будто даже наши тела боялись громко вести себя рядом с Озером Времени.

– Кто-нибудь охраняет озеро? – шепотом спросила я.

Мой голос казался пронзительно громким.

– Да. Один помешанный старик, ангел Форнеус. Выглядит он немного демонически, поэтому иногда люди считают его одним из людей Люцифера. Нам следует быть осторожными. У него глаза на затылке, – ответил Белет.

– Он что, такой бдительный?

Меня беспокоило то, что стражником был какой-то безумец. Я не осознавала, что эта вылазка может быть опасной или иметь какие-нибудь неприятные для нас последствия.

Азазель мрачно усмехнулся и ответил:

– Нет, у него просто на две-три пары глаз больше. Сзади, по бокам. Он принадлежит к хору Престолов.

– Со словом «престол» у меня ассоциируется только стул, – призналась я.

– Это такой важный и очень опасный вид ангелов, Виктория. – Он осуждающе посмотрел на меня.

Не знаю, чего он ко мне придирается. Я же не религиоведение оканчивала.

– Ладно, ладно, – пожала я плечами. – То есть мы на берегу всячески избегаем встречи с парнем, который не может носить шапку, да?

Белет остановился и посмотрел мне прямо в глаза.

– Проблема в том, что Форнеус любит находиться в шкуре морского чудовища, так что, скорее всего, он будет где-то под водой.

О, просто замечательно. Значит, нам противостоит существо, которое мало того что является полной противоположностью циклопа, так еще и любит поиграть в кракена. Психологи и криптозоологи повеселились бы на полную. Жду не дождусь нашей встречи. Чувствую, мы подружимся.

– План таков: выплываем на лодке на середину озера, быстро смотрим в воду и возвращаемся на берег, – продолжал красавец дьявол. – Если кто-то увидит какое-то движение, то сразу же говорит об этом. Да, и ни при каких обстоятельствах не прыгай в воду.

– Почему?

– Потому что тогда тебя окружат видения. Экспериментально установлено, что если кто-то слишком долго пребывает в воде, то поддается магии времени и его настолько это увлекает, что он не выплывает на берег. Ты, как смертная, можешь утонуть из-за недостатка кислорода.

– А раз этот Форнеус все время сидит в воде, то разве он уже не видел в образе будущего, что мы придем? – спросила я.

Мне это казалось вполне логичным. Я бы на его месте смотрела в будущее. Проверила бы, когда меня кто-то навестит, тщательно записала бы все даты и потом появлялась на озере только в эти дни. Зачем переутруждаться и сидеть на посту целую вечность?

– Необязательно. Форнеус… он сумасшедший. Наблюдение за перепутанными временами, похоже, не повлияло положительно на его сознание, – объяснил мне Белет. – Я помню его еще до моего изгнания из Рая. Уже тогда он был странным. Путал прошлое с будущим, совершенно не ориентировался в настоящем. Есть шанс, что он примет нас за одно из видений и даже не поймет, что это действительно мы в это время и в этом месте.

– О’кей, тогда у меня есть еще один вопрос.

Раздраженный Азазель шумно выдохнул.

– Мы не могли устроить эту лекцию в каком-нибудь более безопасном месте? – прошипел он. – Здесь немножечко тиховато для вашей шумной болтовни.

– В более безопасном месте вы не хотели об этом говорить, чтобы нас никто не услышал, – напомнила я ему. – Что касается моего вопроса: мы не можем заглянуть в будущее с берега? Просто заглянуть в воду на мелководье и уйти? Зачем выплывать на середину озера?

– Не совсем. – Белет скривился. – Чем глубже вода, тем дальше бегущее назад или вперед видение. В луже ты всего лишь увидишь, что произойдет через десять минут.

Сказав это, он отогнул ветки прямо перед нами. Нашему взору предстало Озеро Времени. Оно было гораздо обширнее, чем казалось в подзорной трубе, – добрых четыреста метров в диаметре, если не больше. Густой фиолетовый туман плотно нависал над озером. Он казался липким, прямо-таки осязаемым.

Не было слышно ни шелеста облепленных мхом деревьев, ни шума воды. Ни одного движения.

Я не понимала, зачем вообще нужно было охранять это озеро. Обстановка была настолько пугающей, так что не думаю, что нашлось бы много желающих заглянуть в его воды. Кроме того, зачем мертвецам будущее? Они уже заняли свое место в вечности. Им нечего было ожидать.

Зато на Земле такой водоем стал бы настоящей провокацией. За него наверняка бы велись кровопролитные войны.

Медленно, стараясь наделать как можно меньше шума, мы двинулись к лодкам, пришвартованным у берега. Они были широкими, так что из них можно было высунуться, не опасаясь, что лодка перевернется.

Высоко поднимая ноги, я встала на ее отсырелое, обветшалое дно. Древесина предостерегающе скрипнула. Казалось, он вот-вот треснет подо мной. К счастью, ничего подобного не произошло. Я села на скамеечку.

По воде прокатилась едва заметная волна.

Азазель занял место рядом со мной. Белет, отвязав веревку, толкнул лодку. Чтобы присоединиться к нам, ему пришлось встать в воду одной ногой. Он сделал это, и ничего не случилось. Из воды внезапно не вынырнуло чудовище с дюжиной глаз.

Я с облегчением выдохнула. Пока мы были в безопасности.

Дьяволы взяли в руки весла и, стараясь поднимать как можно меньше волн, направили лодку на середину озера.

Я высунулась, с опаской глядя на водную гладь. Мне казалось, будто я что-то вижу, но волны, вызванные веслами, размывали все образы.

Мои спутники перестали грести. Лодка еще мгновение плыла по инерции, пока наконец не остановилась. Точно посередине. Берег находился довольно далеко, если бы вдруг произошло нечто неожиданное.

Я высунулась за борт. Азазель сделал то же самое с другой стороны, а Белет остался в центре, чтобы удержать равновесие, хотя я прекрасно видела, как он пытается подглядеть, что показывает мне озеро.

Сначала я видела только черную воду. Рябь, вызванная движением нашей лодки, уже прошла. Поверхность была идеально гладкой, но не отражала наши лица, как зеркало. Она просто была черной, поглощая все вокруг.

Вдруг что-то шевельнулось, как будто под водой был человек. Я испуганно отстранилась.

– Что происходит? – обеспокоенно спросил Белет и придвинулся ко мне. Теперь он тоже видел поверхность воды.

– Мне показалось, что там кто-то есть, – прошептала я.

– Это видение, – сказал он. – Начинается.

Я наклонилась еще раз. Он был прав. Фигура под водой стала отчетливой. Это была я. Я шла по какой-то улице. Падал снег.

Мне показалось, что эта сцена случилась несколько лет назад. Да, точно, несколько лет назад. На мне был старый синий рюкзак. Меня сопровождала Зуза, моя лучшая подруга. Мы шли в школу на занятия.

Внезапно видение изменилось. Теперь я наблюдала, как маленький карапуз играет с куклой. Это снова я, только совсем малышка.

Я стала изнывать от нетерпения. Когда уже появится сцена с изменой? У меня нет желания смотреть на свое детство.

Новый образ сменил предыдущий. Будучи довольно хорошо сохранившейся сорокалетней дамой, я быстро шла по улице, разговаривая по мобильному.

В течение последующих минут я видела еще несколько коротких, ничего не значащих сцен. К великому разочарованию Белета, его нигде не было рядом со мной.

– Почему оно не показывает наше общее будущее? – нетерпеливо спросил он.

На языке у меня вертелось, что, кроме настоящего времени, нас, возможно, больше ничто не будет связывать, но сдержалась.

Размытое изображение снова изменилось. Оно показывало интерьер клуба. На заднем плане на возвышении стояла группа, которую я прекрасно знала.

Мы там были! Это сцена до измены Петруши! Я судорожно сжала пальцы на краю лодки. Именно после этого случая Петрек стал каким-то отрешенным и начал вести себя иначе.

Словно призрачные фигуры, мы сидели вокруг столика: я, Петрек, Мацек и Моника. Вдруг Петрек встал из-за стола и направился к стойке за пивом. Я настороженно следила за его движениями. У барной стойки к нему подошел высокий мужчина в капюшоне, надвинутом на лоб. В ту же секунду Моника пошла в туалет.

Я внимательно пригляделась к спутнику Петруши. Картина, словно почувствовав, что мне хочется его увидеть, увеличила резкость и приближение. Фигура напротив него рывком сорвала с головы капюшон. Желтые глаза загорелись жгучим светом, когда он что-то говорил Петреку. Тот, словно манекен, машинально кивнул. Я видела, как напряглись мышцы его рук. Он был загипнотизирован.

Моника вышла из туалета. В последний момент я заметила, что кончики ее волос были рыжими, но тут же быстро посветлели.

Картина сменилась. Я увидела тот день, когда неожиданно навестила Петрека. Довольная собой, я поднималась по лестнице его многоэтажки. Внезапно напротив меня появилась Моника. Она что-то быстро сказала мне, а потом убежала. Видение показывало, как она вышла из здания.

Она обернулась, глядя сквозь воду прямо на меня. Ее лицо стало меняться. Светлые волосы превратились в рыжие волнистые пряди, ниспадавшие на плечи. Ярко накрашенные губы растянулись в широкой улыбке, а зеленые глаза злобно заблестели.

Филис.

Я отпрянула от края лодки, зная, что Белет видел то же, что и я.

Он разглядел в водной глади самого себя.

Дьявол отстранился от меня и поднял вверх руки.

– Я тебе все объясню.

– Белет! – выкрикнула я. – Азазель!

– Что происходит?! – пискнул Азазель, оторванный от просмотра своих видений, в полной уверенности, что Форнеус несется прямо на нас.

Лодка закачалась, когда я вскочила на ноги и принялась колотить Белета кулаками. Он неуклюже прикрывался от моих ударов, одновременно пытаясь удержать равновесие.

По гладкой до сих пор поверхности воды прокатились мощные волны, вызванные нашим движением. Лодка опасно качалась из стороны в сторону.

– Вы его околдовали! Петрушу! Вы! Негодяи! Лжецы! Он вовсе мне не изменял!

– Дорогая, прошу тебя, – пытался успокоить меня Белет, уклоняясь от ударов. – Это было для твоего же блага. Петр ведь безнадежен. Ты хотела бы провести с ним остаток жизни?

– Я хочу иметь свободу выбора! – выкрикнула я.

– Вот черт, – тихо простонал Азазель. – Ты должна была смотреть в будущее, а не в прошлое.

– Вы меня обманули! – Я пришла в ярость. – Опять! Вы снова втянули меня в свои темные делишки. Как я вас за это ненавижу!

Внезапно над озером прокатился нечеловеческий рык. Деревья зашумели, как будто внезапно поднялся сильный ветер. Несмотря на то что вода не может дрожать, как земля, я ощутила сильные колебания, которые подбросили лодку вверх.

Беспомощно замахав руками, я попыталась за что-нибудь ухватиться. Белет протянул мне руку, но поймать меня не смог. Мои руки наткнулись на пустоту.

Я совершила ошибку из-за того, что встала и начала кричать.

Не найдя никакой опоры, я опасно покачнулась назад и с громким плеском упала за борт. Вода была теплой и вязкой. Она касалась меня. Мне казалось, будто я погружаюсь во что-то… живое.

Я выплыла на поверхность, выплевывая сладкую, отвратительную жидкость.

Дьяволы не бросились мне на помощь. Они сидели, судорожно вцепившись в скамейки и уставившись на что-то с другой стороны лодки.

Что-то, что я пробудила своим криком.

Что-то ужасное.

Из воды наполовину показалось гигантское чудовище. Оно выглядело огромным, как гора, по сравнению с крошечной, как скорлупка, лодкой. Фигурой монстр чем-то напоминал человека.

Его серо-зеленое тело покрывала чешуя. Шеи у него не было: круглая, плоская на макушке голова вырастала прямо из груди, вокруг которой было три пары рук, оканчивающихся плавниками. Треугольные уши располагались на макушке, потому что повсюду были глаза.

Азазель солгал. У Форнеуса не было «на две-три пары глаз больше». Практически всю поверхность, кроме маленького рыбьего рта, занимали выпуклые, лишенные век глазные яблоки. Как можно предпочитать существование в таком виде?

Существо пронзительно завыло. На этот раз звук, вырвавшийся из его горла, прозвучал скорее как сигнальная сирена. Уверена, это он так вызывал подкрепление.

Я набрала в легкие побольше воздуха и нырнула. Чудовище было сосредоточено на дьяволах в лодке. Был шанс, что он меня не заметит или примет за видение, пока я буду под водой.

Не могу дать себя поймать. Иначе я не увижу Петрека и не расскажу ему о том, что узнала.

Быстро шевеля конечностями, я направилась к берегу. Вокруг меня проплывали видения. Я старалась не обращать на них внимания, чтобы не поддаваться их магии.

Справа от меня на велосипеде пронеслась маленькая я, с другой стороны, снова одетая в дорогой костюм, уже в возрасте, я разговаривала по телефону, весело улыбаясь. На мгновение я увидела давно умершую прабабушку, с которой мне довелось познакомиться только младенцем, поэтому помнила ее только по фотографиям. Она морщила лоб и грозила мне пальцем, будто говоря мне, что я делаю что-то не так.

Я знала, что поступаю неправильно. Нельзя было оказываться в воде.

У меня заканчивался воздух. Я вынырнула на секунду и оглянулась через плечо. Азазель веслом отгонял от себя Форнеуса. В небе над ними я разглядела очертания ангельской фигуры. Вот-вот появятся остальные, чтобы узнать, что произошло, и наверняка закроют виновных в какой-нибудь тюрьме, если в Аркадии таковые имеются.

Я набрала воздуха и снова нырнула. Недостаточно быстро, чтобы ангел меня не заметил, он должен был заметить, я прекрасно это понимала.

Но я не собиралась попадаться. Ну уж нет! Точно не сейчас, когда я знала правду. Мне нужно найти Петрека и все ему рассказать. Мы оба стали жертвами адских мошенников.

Если Филис притворялась Моникой, то между ними явно ничего не было. Она была дьяволицей и не могла спать с мужчинами, иначе это повлекло бы ужасные для нее последствия. Филис уволили бы с должности. Я сомневалась, что дьяволы смогли уговорить ее на такую жертву.

Это значит, что Петруша был невиновен. Он не изменял мне. Они просто убедили его в этом. Я почувствовала себя обманутой. Белет снова солгал.

Я была на полпути от берега. Доплыву дотуда и спрячусь, пережду суматоху, а потом сбегу в Эдемию. Там найду Петрека, и мы оба вернемся домой, оставив весь этот кавардак наверху.

Вернуться сюда я собираюсь только через восемьдесят лет. Не раньше.

Я мысленно выругалась. Почему Белет так со мной поступил? А я уже начала ему доверять.

Видения снова проплывали мимо меня, становились все навязчивее. Уже не только по бокам, но и прямо передо мной возникали картины из моей прошлой или будущей жизни. Я увидела, как держу на руках лысого младенца. Почувствовала, как кольнуло сердце. Неужели это мой?

Я не поддалась этому видению. Отогнала его, как туман, и упрямо поплыла дальше.

Внезапно прямо передо мной возник образ, который я не могла проигнорировать. Это была я в свадебном платье. Самом красивом платье, которое я когда-либо видела.

Оно было белым, а не экрю. Такое, о котором я всегда мечтала.

На заднем плане была церковь, украшенная настоящими белыми розами. Витражи окрашивали их во все цвета радуги.

Рядом со мной кто-то стоял. В прекрасно сидящем на нем костюме.

Мой жених.

Будущий муж.

Я должна была увидеть, кто это. Петрек ли это? А может быть… может, кто-то другой?

У меня медленно заканчивался воздух, но я не шевелилась. Мне нужно выяснить, кто это. Просто необходимо!

Я чувствовала, как в груди все горит. Видение упрямо показывало не моего спутника, а меня в сказочном платье, с широкой улыбкой на лице. Я была такая счастливая!

Перед глазами потемнело. Я не знала, будет ли видение ждать меня, если выплыву и вернусь обратно.

Вдруг я увидела Петрушу. Рядом с моей призрачной фигурой.

Стоп…

Его волосы подозрительно колебались…

Петрек не был частью видения. Он показался из-за него, потому что плыл ко мне под водой с выражением решимости и страха. Он проплыл сквозь видение, разгоняя его. У меня больше не было возможности увидеть, рядом с кем я стою. Он схватил меня за плечо и притянул к себе.

Наши губы встретились. Между нами проскочила искра силы. Я почувствовала, как он вдыхает мне в рот воздух. Перед глазами слегка прояснилось.

Петрек потянул меня к берегу. С сожалением оставив за собой видения будущего, я последовала за ним.

Мы вышли на заросший камышами берег. Нас не было видно. Отличное место.

Я глубоко вдохнула; легкие покалывало. Я старалась не шуметь, но не могла сдержать судорожного дыхания и кашля.

Петрек притянул меня к себе и крепко обнял.

– Боже, я думал, ты утонула. Ты так долго не выплывала, – прошептал он. – Думал, что ты мертва. Что я не успел.

– Со мной все в порядке, – отстранилась я и сказала: – Прости меня.

– Чш-ш… – Он гладил меня по мокрым волосам. – Уже все хорошо. Я с тобой. За что ты просишь у меня прощения? – Он взял мое лицо в свои руки.

– За то, что не верила тебе. Я увидела в озере, как все было на самом деле. Ты невиновен. Дьяволица Филис заморочила тебе голову, чтобы ты думал, что переспал с Моникой. А это неправда. Ты невиновен!

Петрек крепко меня обнял.

– И что теперь? – спросил он. – Что с нами будет?

– Не знаю… – ответила я, медленно подбирая слова.

Петрек нахмурился. Не такого ответа он ожидал. Он быстро наклонился и поцеловал меня. Удивленная, я не успела отстраниться.

От пробежавшей между нами искры силы у меня волосы встали дыбом. Было приятно, но по-другому. Я уже не чувствовала того, что чувствовала раньше, мысленно выругалась. Это красавец дьявол виноват в том, что я стала смотреть на Петра иначе?

Над озером раздался зычный голос:

– ВЫ АРЕСТОВАНЫ. НЕ ДВИГАЙТЕСЬ!

Мы отпрянули друг от друга и медленно выглянули из-за камышей и густой травы.

Снова воцарилась ненормальная тишина, поэтому мы прекрасно слышали, что происходило посреди озера.

– Арестованы? – узнала я голос Азазеля. – Но за что? Мы всего-то отправились на небольшую прогулку. Увидели лодку и решили поплавать. Совершенно не понимаю, что такого мы сделали. Мы что, на частной территории?

Он пытался изобразить из себя идиота. Надо отдать ему должное, он отлично с этим справлялся. У него явно был талант…

Но ангелы не попались на его уловку.

– Вы прекрасно знаете, что это Озеро Времени и никому не позволено находиться на его территории. – Я наконец узнала этот твердый голос.

Он принадлежал самому Архангелу Гавриилу. Ну, вот, пожалуйста. Быстро же он оказался на месте преступления. Я была впечатлена.

– Форнеус, еще кто-нибудь, кроме них, проник на охраняемую тобой территорию? – Ореховые глаза правителя Рая устремились на морское чудовище.

– У-у-у-у-у-у-у-у… – ответило ему низкое, немного невразумительное бормотание.

Видимо, Престол был не в настроении разговаривать. Или он настолько сошел с ума?

Гавриил не выглядел сильно удивленным. Он повернулся к остальным ангелам:

– Кто первым прилетел на место происшествия?

– Я, Гавриил.

Я узнала этот голос. Это был Мороний собственной персоной. Его черные крылья сердито хлопали в воздухе, когда он подлетал к архангелу.

– Расскажи, что случилось.

– Я немного прогуливался по окрестностям. Как только я услышал рык Форнеуса, то сразу же прилетел к Озеру Времени. Кроме Азазеля и Белета я больше никого не видел. На лодке были только они.

На мгновение мне показалось, что он взглянул прямо на нас с Петреком, спрятавшихся в камышах. Он слегка улыбнулся.

– Хорошо, – поверил ему Гавриил. – Сейчас мы заберем вас под стражу. Там вы будете ждать, пока мы не решим, что с вами сделать. Я только добавлю, что ваш сегодняшний поступок положительно не повлияет на получение постоянного места жительства.

Мы отошли от берега озера. Я посмотрела на Петрека.

– Тебе помогал Мороний? – спросила я.

– Да, – признался он. – Я заключил с ним сделку. Вот почему он сейчас выгородил нас и первым оказался возле озера.

24

Мы тихонько пробирались сквозь безмолвный лес, окружавший озеро. Щелкнув пальцами, я высушила нашу одежду. Нам нужно было быстро убежать, чтобы ангелы не подумали, что мы как-то связаны этим преступлением.

Мороний хорошо справился. Никто не пустился за нами в погоню. Пока что оба дьявола помалкивали о том, что я была с ними.

Не знаю почему. Они боялись меня? Были уверены, что я утонула? Если бы они сказали, что проводили меня туда, то им вынесли бы более суровый приговор за, скажем так, развращение смертных?

А может, мой красивый дьявол не хотел, чтобы у меня были проблемы?

Я почувствовала удовлетворение оттого, что их поймали. Лжецы. Как я вообще могла им доверять? Им так легко удавалось обвести меня вокруг пальца. Только что с ними теперь будет? Что будет с Белетом? Надеюсь, наказание не будет слишком жестоким.

Мысленно себя отругала. Какое мне до него дело? Почему я так за него переживала? Рядом со мной снова был Петрек. Белет был дьяволом. Он не должен мне нравиться!

Я споткнулась о торчавший из земли корень. Петр схватил меня за руку. Между нами снова проскочила сила.

– И что теперь? – спросил он.

Прежде чем я успела ему ответить, мы вышли из леса. Перед нами простиралась одна из многочисленных улиц Эдемии. Я потащила его в ближайшее кафе. Мы заказали кофе и сели в тенистом саду.

Он взял меня за руку.

– Как же я соскучился по твоим прикосновениям, – признался он.

Я глубоко задумалась, испытывала ли я то же самое. Да, в его компании я чувствовала себя в безопасности, но… Что этот дьявол сделал со мной? Петр ведь невиновен. Он не изменял мне! Он любит меня. Что вдруг изменилось?

«Я изменилась». Эта мысль не давала мне покоя.

Он доверчиво оглядывал меня. Мне стало плохо из-за того, что я не могу сказать ему, что тоже соскучилась. Я скучала несколько дней назад, но скучала ли я вчера или сегодня утром?

– У Озера Времени ты сказал, что Мороний тебе помогал, – напомнила я. – Откуда ты его знаешь?

Я должна была это выяснить.

– Это он нашел меня, – ответил Петрек. – Тогда в Аду, когда ты уехала на машине вместе с этим дьяволом, он вышел за мной из клуба. Подошел, сказал, что он ангел…

Ангелы не могли попасть в Ад без приглашения, просто так, по прихоти. Им нужны были специальные пропуска, которые выдавал Люцифер. Самовольное пребывание в Нижней Аркадии считалось серьезным проступком.

Кроме того, ангелу не подобало там находиться. Это могло бы стать концом его карьеры, если бы кто-нибудь об этом узнал. Неужели Мороний был вовсе не таким паинькой?

– …меня это удивило, – продолжал Петрек. – Но я не вникал. Он сказал, что не верит, будто я мог тебе изменить и что он поможет мне это доказать. Тогда он рассказал мне об Озере Времени. Я понял, что это мог быть мой шанс.

Он сжал мою руку.

– Я должен был сделать так, чтобы ты снова могла мне доверять. Мороний сказал, что у Белета и Азазеля есть какой-то грандиозный план, в который они снова втянут тебя. Я испугался, что они могут снова тебя убить, если это будет им на руку. Он обещал, что поможет мне попасть в Рай, к тебе. Так и случилось: он уладил все формальности, чтобы я получил вид на жительство в Аркадии.

– Мороний опасен, – пробормотала я. – Он что-то задумал, так же как и дьяволы. Знаешь что? Мне он наговорил какую-то полную чушь, что он якобы хочет занять место Бога и создать космическую программу в Эфиопии.

– Нет, – рассмеялся он. – Мне он не рассказывал таких сказок, как тебе. Но… я обещал помочь ему. Взамен на помощь мне.

По моей спине пробежала дрожь. Дьяволов я, по крайней мере, знала и понимала, что они могут учудить. О Моронии я не знала ничего. Не знала, на что он способен и до чего может опуститься, если мы не оправдаем его ожиданий.

– Что именно ты ему пообещал?

– Я должен найти для Морония какие-то ключи, но не сказал, когда этим займусь, – широко улыбнулся Петрек.

Я не разделяла его радости. Ангел наверняка очень скоро потребует вернуть ему долг.

– Мне он тоже что-то говорил о ключах, – пробормотала я. – А он не сказал тебе, зачем они ему?

– Нет.

– Мне он дал несколько дней на раздумье, – сказала я. – Правда, я ничего ему не должна и могу отказаться.

Петр, к сожалению, не мог сказать того же о себе.

– Что нам теперь делать? – спросил он, допивая кофе.

Несколько минут я размышляла над этим. Какие у меня были варианты? Я могла вернуться с Петром на Землю и сделать вид, что ничего не произошло. Могла бы остаться в Раю. Только зачем? Что меня ожидало рядом с Белетом? Очередная ложь?

«Петруша мне не изменял», – мысленно повторила я себе.

– Мы вернемся на Землю, – медленно ответила я.

– Ты не слишком этому рада, – обиженно заметил он.

Он был прав. Рада я не была. Я жалела, что постепенно начала доверять Белету. Он снова обвел меня вокруг пальца своими красивыми словами.

– Мне жаль, что я в очередной раз ввязалась в игры дьяволов, – сказала я.

Взгляд Петра смягчился.

– Не думай об этом. Я с тобой. Все снова будет как раньше.

Мне хотелось, чтобы он был прав.

– Создадим проход? – спросил он. – Аркадия прекрасна, но мне хотелось бы как можно скорее вернуться домой.

– Я не попрощалась с родителями, – заметила я. – Хочу их увидеть. Останемся здесь еще ненадолго.

– А если Мороний нас найдет?

– Он наверняка и на Землю спустится, если захочет вернуть долг…

Я сомневалась, что нам удастся скрыться от него.

– В таком случае можем спокойно побыть в Аркадии, – сказал он. – От этого ничего не изменится.

Я кивнула.

– Расскажи мне об Аде, – попросил он. – Как там?

При одной мысли о нем я улыбнулась.

– Почти как в Раю, но как-то более… гм… по-земному. Нижняя Аркадия немного напоминает побережье Средиземного моря. Там солнечно, шумно и красочно. Тебе бы понравилось.

– Хотел бы я его увидеть, – кивнул он.

Радость исчезла с моего лица. В Аду у меня было еще больше недоброжелателей.

– Я боюсь Морония, – призналась я. – Я боюсь их всех. У меня плохое предчувствие. Они так просто нас не отпустят. Не позволят нам просто исчезнуть и жить спокойно.

– Давай не будем сейчас об этом. – Он ласково убрал волосы с моего лба.

– Пойдешь со мной к моим родителям? – спросила я. – Познакомишься с ними.

Петруша замер.

– Думаешь, это хорошая мысль? – неуверенно спросил он. – Ты не хочешь идти одна?

– Нет. Я хочу пойти с тобой, – заявила я. – Ты важный для меня человек. Они тоже. Хочу, чтобы вы встретились.

– Хорошо, – мягко ответил он. – В таком случае я с удовольствием с ними познакомлюсь.

25

Я завязала дьявольский ключ на крепком ремешке, намереваясь носить его на шее, как Петрек, чтобы он никуда не потерялся. Он мог пригодиться для путешествий по всему миру. Теперь, когда в нас активировалась сила Искры и яблока, перед нами рисовалось довольно интересное будущее на Земле.

Даже не столько из-за путешествий, сколько из-за знаний. Люблю, когда щелкаешь пальцами и за несколько секунд усваиваешь несколько сотен страниц учебника. Что-то мне подсказывает, что университет я окончу с отличием.

Я посмотрела на Петрека, который как раз заканчивал шнуровать свои пыльные мартинсы. Черные волосы упали ему на глаза. Он не заметил, что я наблюдаю за ним. Жизнь была бы намного проще, если бы я не влюбилась в него когда-то, если бы просто уступила дьяволу.

Я отвела взгляд.

Перед нами была гладкая стена кафе. Поскольку нам обоим дали вид на жительство в Раю, мы могли спокойно попасть в дом моих родителей с помощью ключа. Не знаю, сколько времени заняло бы добираться туда пешком.

– Идем? – спросила я, когда он встал рядом со мной.

Петр кивнул.

Вставить металл в бетон всегда казалось мне невозможным, слишком волшебным, чтобы нечто подобное могло произойти на самом деле. Но я снова была приятно удивлена. Ключ вошел плавно. Я повернула его, как в замке.

Перед нами начали вырисовываться белые двойные двери с множеством разноцветных стеклышек. Несмотря на то что они принадлежали Белету, я не собиралась от них отказываться и копировать у Петрека свой старый ключ. Эта дверь была удобной потому, что сквозь стекло виднелись очертания того, что находилось с другой стороны. То есть возможной опасности.

На этот раз за дверью не мелькали никакие зловещие фигуры.

Я нажала на дверную ручку и перешла на другую сторону. Мы были в саду моих родителей. Мы прошли через одну из стен их голубого домика. Нас окружали разноцветные мальвы.

– Готов? – спросила я Петрека, когда мы стояли на придверном коврике.

Вид у него был смущенный. Я взяла его за руку. Не знаю, чего он боялся. Он уже пережил встречу с моим братом и прошел через его допрос. Не могли же мои родители быть хуже его.

Кроме того, как бы там ни было и как странно бы это ни прозвучало, но они были мертвы. Он не будет встречаться с ними каждый день, когда захочет похитить меня на свидание.

Я позвонила в дверь. Через мгновение нам открыла мама.

– Викуся! – обрадованно воскликнула она.

Ее любопытный взгляд остановился на Петруше. Он, напротив, взглянул на меня, сдерживая смех из-за этого слегка постыдного уменьшительного имени.

– Мама, это Петрек. Мой… парень, – представила я его, надеясь, что никто не услышал сомнения в моем голосе. – А это моя мама.

– Приятно познакомиться! – Она радушно его обняла. – Пойдемте в дом.

– Кто пришел? – появился за ее спиной отец.

– Наша доченька с женихом!

Женихом? Мы с Петреком переглянулись. Мама немного переборщила.

Через минуту мы уже сидели за столом в столовой с чаем и пирогом, испеченным мамой. Я подозреваю, что она сделала этот пирог так же, как бы и я – скорее всего, она просто щелкнула пальцами и воспользовалась силой Божьей Искры. Что касается кулинарных способностей, то мы обе были их лишены.

У нас было много общего.

Я не думала, что до этого дойдет, но после относительно приятного начала папа приступил к небольшому допросу. О боже, оказалось, что он был даже хуже Марека. Теперь я поняла, с кем он, в свою очередь, имел много общего.

– Как давно вы вместе?

– Это что-то серьезное?

– Где ты учишься?

– Какие у тебя планы на будущее?

– Какие у вас общие планы на будущее?

– Ты католик?

И так далее и тому подобное. Если бы Петрек не был непоколебим, как скала, то он наверняка убежал бы с криками. К счастью, его ответы, похоже, удовлетворили папу, потому что в конце концов он немного умерил свой пыл.

– Вы такая красивая пара, – щебетала мама. – Прямо как с картинки.

– Слава богу, ты больше не якшаешься с этими дьяволами, – пробормотал папа. – Ты должна их избегать.

Они ни словом не обмолвились о том, что ангелы поймали Белета и Азазеля на Озере Времени. Видимо, их поимка еще не стала достоянием общественности. Интересно, когда-нибудь об этом расскажут? Или будут молчать?

– Смотри, дорогой, – мама взяла папу за руку, – кто бы мог подумать, что у нашей малышки Викули будет такой красивый жених…

– Мы не помолвлены, – сказал Петрек.

Папа прищурился.

– Теперь я вижу, что у вас нет колец на пальцах… – процедил он. – Когда вы собираетесь обручиться? Я предполагаю, что это серьезные отношения. Вы должны позаботиться о своей будущей жизни в загробном мире. Должны позаботиться о том, чтобы ваша бессмертная душа попала в Рай. Вы осознаете это?

М-да уж… Так я и думала, что этим все может закончиться. С другой стороны, чего я так ему удивляюсь. Он был мертв – у него было доказательство того, что после смерти есть нечто большее и стоит позаботиться о том, чтобы попасть в Аркадию.

– Да, папа, – сказала я, – но мы еще слишком молоды для брака. Мы хотим окончить учебу.

– Ну, вы спокойно можете быть помолвлены следующие несколько лет, – возмутился он и покосился на сидевшего как на иголках Петрушу. – Для девушки это своеобразный залог. Гарантия.

Ладно, все это начинало доходить до абсурда. Нужно было положить этому конец. Еще мгновение, и папа пригрозит ему, что если он меня бросит, то он со своими приятелями найдет Петрека даже после смерти.

– Эй, эй, я пришла сюда, чтобы попрощаться с вами в приятной обстановке, – сказала я. – Я отправляюсь на Землю. Надеюсь, уже навсегда.

Взгляды моих родителей смягчились. Мама начала плакать.

– Это настоящее счастье, что мы встретились, Викуся. – Она встала и обняла меня. – Я не думала, что у нас это получится до твоей смерти. Но ты понимаешь… было неловко ждать, пока ты умрешь…

Мы рассмеялись. Меня мучила та же нравственная проблема, когда после своей смерти я скучала по Петреку.

Папа тоже меня обнял. Мы прощались ласково и нежно, зная, что следующая наша встреча может произойти только через несколько десятилетий.

Затем мы с Петреком совершили, пожалуй, самую большую ошибку, какую только могли. Вместо того чтобы создать проход на Землю внутри дома, мы решили выйти на улицу, чтобы в последний раз взглянуть на сказочную Аркадию.

Я вставила ключ в стену рядом с входной дверью в голубой домик своих родителей. Они стояли рядом с нами на крыльце и ждали, когда мы уйдем.

Повернуть ключ я не успела. Внезапно мне в спину ударил сильный порыв ветра, откидывая волосы мне на лицо. Мы быстро обернулись. Моя рука замерла возле стены.

– Приветствую вас. Ах, что это? Виктория? Петр? Вы уже уходите? Просто так, не попрощавшись?

Прямо за нами, посреди лужайки, приземлился Мороний и сложил свои черные крылья. Мои родители обрадовались его появлению.

Увидев наши лица, Мороний продолжил играть:

– Слава богу, я успел вас перехватить на прощанье. А вообще, у меня есть идея получше. Вы уже обедали? Если нет, то я приглашаю вас в мою резиденцию.

Мои родители счастливо улыбнулись. Им нравилось, что мы так популярны в Раю.

– Действительно, – поддакнула мама. – У нас они совсем ничего не съели. Благодарим тебя, ангел, что так тщательно о них заботишься.

О том, что она заставила каждого из нас съесть по три куска пирога, она быстро забыла. Но, в конце концов, что такое обычный пирог по сравнению с амброзией, которой должны были питаться ангелы?

– Ох, ну что вы, – скромно улыбнулся он. – Это ведь входит в мои обязанности. Не просто так у меня за спиной крылья.

Я должна была как-то спасти ситуацию. Я не попадусь в эту ловушку.

– Не уверена, что у нас есть время, – сказала я и солгала: – Нам срочно нужно возвращаться на Землю. Родители Петрека наверняка за него переживают.

– Не волнуйтесь, – сказал Мороний. – В моем особняке есть связь с Землей. Твой любимый может позвонить семье оттуда.

– Жених, – вмешался папа и многозначительно кивнул Петреку.

Не хватало только, чтобы он, как киношный мафиози, двумя пальцами показал на свои глаза, а потом на парня, давая ему понять, что он наблюдает за ним…

Ангел подошел к нам. Моя рука продолжала крепко сжимать ключ, который торчал в стене. Я все еще не успела его повернуть.

– Позволь, я перенаправлю нас в другое место назначения, – сказал Мороний.

Его теплая рука легла на мои пальцы. Он повернул ключ в стене. На ней начали вырисовываться разноцветные двери. За ними царила непроглядная тьма. Сквозь цветные стеклышки ничего не было видно.

Он открыл дверь, и я прижала ключ к груди. Я не видела, что за ней было. В нос ударил слабый запах соли и кожи.

– Мы правда должны немедленно вернуться на Землю. Очень благодарны тебе за приглашение, но увы, – сказал Петр.

– Ерунда, – махнул рукой ангел. – Я ведь уже создал проход. Не заставляйте меня уговаривать вас.

Его взгляд стал жестче.

Я посмотрела на темноту за дверью. Она казалась осязаемой, живой. Кажется, у нас не было выбора.

– Берегите себя! – крикнула моя мама.

– Уверяю вас, я о них позабочусь, – сказал Мороний.

Затем он толкнул нас во тьму прямо перед собой.

26

Мы переступили через порог. Когда дверь закрылась, нас окружил мрак и еще более отчетливый запах кожи и соли. Мороний хлопнул в ладоши. Серебряные жалюзи тут же раздвинулись, впуская ослепительно-яркое солнце в комнату, которая оказалась современно меблированной гостиной.

Я успела побывать только в трех особняках в Аду и в одном в Раю, но все они были похожи: уставлены мебелью со всевозможных, в основном давно минувших, эпох, которая отличалась элегантностью, пышностью и прямо-таки осязаемым богатством. К ней страшно было даже прикоснуться, чтобы не дай бог случайно не испортить.

Резиденция Морония сильно от них отличалась. В ней царил минимализм. Царил хром, стекло и белая кожа, запах которой я почувствовала раньше.

Но откуда соль? Ее запах проникал внутрь через огромные окна. Дом Морония находился прямо у пляжа. Из окна открывался прекрасный вид на белые волны, оставлявшие следы на песке.

Я взглянула на ангела. Он смотрел на нас, наблюдал за нашей реакцией на свой великолепный особняк.

– Впечатляет. – Я почувствовала себя обязанной его похвалить. – Отсюда действительно можно позвонить на Землю?

– Да, – широко улыбнулся он. – Я получил такую привилегию.

Все в ангеле было белым: наряд, волосы, глаза, зубы. Не хватало только белой души.

– Под каким предлогом? – спросила я.

– Пожалуйста, присаживайтесь. – Он указал нам на диван, а сам устроился в кресле. – Мне не нужен был предлог. Я ангел. Ангелам доверяют.

У нас не было выбора. Нам придется его выслушать. Мы сели.

– Но ты основал Церковь мормонов. Они больше не должны тебе доверять, – заметил Петрек.

Ранее я рассказала ему все, что узнала о Моронии. Хотела, чтобы он был готов к возможной встрече, которая, к сожалению, произошла быстрее, чем я предполагала.

– О, Рай милостив, – махнул он рукой.

Прозвучало так, будто он только что заявил, что Рай скорее доверчив и глуп.

Я уставилась на вид за окном. Он был прекрасен. Именно так должен был выглядеть пляж, на который вышла из пены Венера. Я пожила бы в таком доме, только обставила бы его иначе. Обстановка Морония была холодной и недружелюбной. Такой же, как и он сам.

– Хорошо. Вижу, вы не хотите ни звонить, ни расслабляться, – вздохнул он. – В таком случае предлагаю перейти к делу.

Он откинулся на спинку, сложив руки на груди. Лицо приняло хитрое выражение, а взгляд стал жестче.

– Пришло время вернуть мне долг, – заявил он.

– Я тебе ничего не обещала, – отметила я. – Ты дал мне несколько дней на раздумья. Я решила не помогать тебе, так что оставь меня в покое.

Он удивился, однако эта эмоция быстро исчезла с его лица. Похоже, он не привык открыто их проявлять.

– Возможно, я предоставил тебе выбор. Однако я не предоставил его твоему возлюбленному. – Он повернулся к Петреку. – Мы заключили сделку, на основании которой он должен мне помочь. Что же, Виктория, я и не думал, что ты оставишь его наедине с этим заданием. Даже не поможешь любимому? Такого я от тебя не ожидал.

Я пыталась сохранить каменное лицо, но внутри меня все кипело. Я снова во что-то ввязывалась. Интуиция подсказывала мне, что на этот раз все будет еще хуже.

– Ты же знаешь, что я ему помогу, – процедила я.

– Я так и думал, но предпочел убедиться, – сказал он.

Петрек мрачно смотрел на него.

– Я обещал тебе помочь, – буркнул он. – Чего ты хочешь?

Мороний устроился поудобнее. Он наслаждался каждым моментом, упивался властью над нами.

– Я просто хочу вам напомнить, что от меня и от моих показаний зависит, не повяжут ли вас за проникновение на территорию Озера Времени. Говорю это на случай, если вы захотите поскорее прекратить наше сотрудничество.

– Таким образом ты сделаешь хуже не только нам, но и себе, – заявила я. – Тебя обвинят в даче ложных показаний.

– С чего бы это? – засмеялся он. – Я, раскаявшись, просто приду к Гавриилу и скажу, что мне тогда показалось, будто я видел какие-то очертания в камышах. Две человеческие фигуры. Но я списал это на слишком богатое воображение. Думаю, ангельское правосудие быстро до вас доберется. Никаких больше подсказок им не понадобится. Дьяволы, вероятно, тоже не будут держать язык за зубами, если выдача вас ангелам каким-либо образом их оправдает. И, как я подозреваю, главной виновницей произошедшего была ты, Виктория?

– Ты же прекрасно знаешь, – рявкнула я, – что это ты подсказал нам эту идею.

– Да, – признался он. – Но злить тебя доставляет мне немалое удовольствие.

– Ты можешь перейти к делу? – жестко спросил Петрек. – Скажи, в чем мы должны тебе помочь, а потом оставь нас в покое. Мы хотим жить на Земле.

Мороний задумчиво посмотрел в окно. Он словно раздумывал, с чего ему начать. Неужели это задание было настолько сложным?

– Как я уже упоминал, мне нужно несколько ключей. Часть из них я раздобыл сам, но у меня нет доступа ко всем местам, где они спрятаны. Для этого-то мне вы и нужны. Вы должны достать для меня некоторые из них.

– А что они открывают? – дерзко спросила я, уверенная в том, что он все равно мне не ответит.

Он в очередной раз меня удивил – он ответил мне. Взял и ответил.

– Короче говоря, врата в Ад. Но не в смысле места, а в смысле событий. Может, вы читали «Библию Сатаны»?

Мы с подозрением посмотрели на него.

– Нет, а ты читал? – спросил Петрек.

Мороний немного растерялся. Наверное, он понимал, что знакомство с такой книгой вряд ли подобает особе на его посту.

– Да… эта книжка не имеет никакой ценности. Собрание всякой чуши, которая возбуждает малюсеньких смертных. Однако… в ней описаны мои ключи. Правда, аллегорически и в переносном смысле, но они там упоминаются. Все они собраны в одном месте и позволяют достичь того, чего жажду. Неограниченной власти. Вот почему вы должны их раздобыть.

Еще одно сверхъестественное существо охватила мания величия. Я не понимала, почему они все никак не могли смириться со своим местом. Я была бы счастлива, если бы у меня были крылья и покой. Но ни одного из них это не удовлетворяло.

Чудаки, да и только.

– И зачем тебе эта власть? – раздраженно спросила я.

Он удивился:

– В смысле? Виктория, мне кажется, я уже все тебе объяснил.

– Ты наплел мне какую-то ерунду про космическую программу в Эфиопии…

– Я не упоминал Эфиопию, но это правда. Я тебе не лгал. Говорил правду с самого начала.

Прекрасно. У нас с Петреком имелись реальные доказательства того, что Мороний сошел с ума. Теперь оставалось только решить, как выпутаться из этой истории в здравом уме и твердой памяти.

Ангел хотел стать Богом. Все это обещало плохо кончиться.

– Но почему в Африке? – не успокаивался Петр.

– Там такое же чистое небо, как и на мысе Канаверал, так почему бы и нет? Кроме того, мои врата в Ад должны быть созданы там, где космос находится к Земле ближе всего. Область экватора этому благоприятствует.

Значит, он не собирался отправлять эфиопов в космос. Он хотел создать там какую-то дверь!

И какой толк от того, что он говорил правду, но загадками?

– Сколько ключей мы должны украсть? – спросила я. – Если бы они были в общем доступе, то, полагаю, ты и сам бы справился.

Петрек удивленно посмотрел на меня. До него еще не дошло, что мы будем делать нечто противозаконное. У меня насчет этого не было ни малейших сомнений.

– В точку, – кивнул ангел. – О, их будет не так много. Всего их девятнадцать. Вас я прошу найти всего пять.

– Целых пять? – простонала я. – Я думала, что один, два. Ну, максимум три.

– Пять. – Его улыбка стала шире. – Но я вас утешу: один из них у вас при себе. Тогда останется только четыре.

Я не поняла, о чем он, а Петрек прошептал:

– Дьявольский ключ, верно?

Мороний кивнул:

– Именно. Я тоже пользуюсь ключом, только ангельским. В рукописи же явно упоминается ключ дьявола. Прошу вас отдать его мне.

Я сняла с шеи свой ключ. Зажала его между ладонями, сосредоточившись на его материале и весе. Не собираюсь лишать себя возможности путешествовать по миру из-за его дурацкой прихоти.

Я раскрыла ладони. На них лежали два ключа. На одном был завязан коричневый шершавый ремешок. Я протянула Моронию тот, что был без шнурка.

– Позволь мне взять оригинал. – Он жадно смотрел на мои руки. – Я не знаю, будет ли работать копия.

Развязав ремешок, я протянула ему оригинал, умалчивая о том, что это тоже копия. Оригинал находился в руках Белета, но ангелу не нужно было об этом знать.

– Я впечатлен тем, что ты можешь их копировать. В Раю никто не обладает такими способностями. Видимо, ты и правда особенная.

Я пожала плечами. Мне не хотелось слушать его похвалы. Кроме того, мне не нравилось, что он все больше мной интересовался. Еще мгновение – и он превратится во второго Белета.

А этого я предпочла бы избежать.

Если к дьяволу Белету меня влекло физически, то у ангела не было таких шансов. В моей голове он тесно ассоциировался с комиксными злодеями. Особенно теми, которых придумали Marvel.

– Прежде чем я расскажу вам об остальных ключах, позвольте мне отвести вас на небольшую экскурсию. Я покажу вам те экземпляры, которые уже собрал, – сказал он.

Прохаживаясь по остальным комнатам особняка, мы любовались самыми знаменитыми художниками последнего поколения и их произведениями. Я не понимала современного искусства. Для меня все, что я могла нарисовать сама, бросив в холст ведро с краской, было не искусством, а просто мазней.

Вот были же художники когда-то! Я познакомилась с некоторыми из них во время моего пребывания в Аду. Они тоже не понимали, почему современность, вместо того чтобы совершенствовать их искусство, создавала нечто настолько… бесполое.

Мы с Петреком держались за руки, следуя за Моронием по бесконечным коридорам. Все они были полны света, чисты, прямо-таки стерильны. Нигде не было ни ковров, ни штор. А тем более животных.

У меня с домиком на пляже автоматически ассоциировался золотистый ретривер кремового цвета. Вот тебе и влияние американских сериалов.

– Это мой кабинет. – Он пропустил нас вперед.

Интерьер был таким же, как и в остальных комнатах. За строгим хромированным столом стояло черное кресло на колесиках, а за окном открывался захватывающий дух вид.

В углу стоял огромный белый шкаф. Мороний открыл его. Мы с любопытством заглянули ему через плечо. Но внутри был только какой-то мусор, похожий на коллекцию сувениров из путешествий. Я разочарованно отошла назад. Впрочем, чего я ожидала? Что на самом видном месте будут ровными рядами висеть ключи?

Ангел повернулся к нам, сияя от гордости:

– Ну, что? – спросил он.

– Где ключи? – ответила я вопросом на вопрос, ничего не понимая.

Петрек ответил мне:

– Видимо, это и есть ключи, только в другом виде.

Я еще раз пригляделась к загадочным предметам. Больше всего внимание притягивал старинный пожелтевший пергамент, лежавший на небольшом возвышении. Остальной хлам мог спокойно поместиться в рюкзаке.

Я заметила две бутылочки. Одна с песком, другая с какой-то мутной жидкостью, миниатюрные песочные часы, медальон, кроваво-красная подвязка, трубка, явно очень древняя глиняная фигурка женщины с огромной грудью и бедрами, жезл, еще один медальон и хрустальный шар с кружившейся внутри тучей.

Именно шар заинтриговал меня больше всего. Казалось, внутри его находятся самые настоящие миниатюрные кучево-дождевые облака, которые хлестали дождем и молниями дно кристалла. Из всех предметов шар был самым волшебным.

– Ты прав, парень, – похвалил его Мороний, явно довольный тем эффектом, который произвели на нас его трофеи. – Это ключи.

Теперь мне стало понятно, почему он не припрятал их от посторонних взглядов. Во-первых, в дом ангела никто бы не вломился. Таких людей в Раю не было. Кроме того, никто бы на это не отважился. Уже по одному взгляду Морония можно было понять, что он найдет виновного и отомстит.

Во-вторых, кто в здравом уме примет этот хлам за нечто важное? Он и правда был похож на сувениры, складированные здесь исключительно из сентиментальности.

Хотя, конечно, подвязка в качестве сувенира из путешествия ангела на Землю слегка настораживала…

– Это енохианские ключи. Единственные в своем роде. Заключенные в обычные предметы, являющиеся аллегорией их сути, – пояснил он, беря в руки хрупкий пергамент. – А это инструкция, как соединить их все в единое целое и открыть врата Ада, призванные обеспечить неограниченную власть.

Когда он это говорил, в его глазах горел безумный фанатизм. Ангельский альбинос в этот момент был страшнее целых полчищ золотых големов.

Я сжала руку Петруши и нежно ему улыбнулась. Мне было спокойнее, когда он был рядом со мной.

– Я понимаю, что вы соскучились из-за долгой разлуки, но, может, вы меня послушаете? – рявкнул раздраженный ангел.

Мы мрачно посмотрели на него.

– Теперь я расскажу вам о своих трофеях.

Он стал по очереди вынимать предметы и показывать их нам, но ни к одному не позволил прикоснуться. Первой ангел вытащил маленькую бутылочку с песком.

– Пергамент вы уже видели. Я не дам вам его подержать, а то еще испортите. Кроме того, только я могу знать, что там внутри. – Он махнул бутылкой. – Это песок из Сахары. Он должен передать мне власть над Землей.

Он осторожно отложил трофей и потянулся за следующим.

– Песочные часы символизируют неизбежный поток веков.

Перед нашим взором блеснул золотой медальон с трапецией, заключенной в треугольник, который, в свою очередь, был заключен в круг.

– А это медальон Ордена Трапезоида, то есть изображение структуры веры в Сатану. У немногих есть возможность увидеть их символ. Он засекречен уже сотни лет, – восторгался Мороний. – Это очень известное общество. Вы ведь его знаете?

Мы с Петреком переглянулись. Это название мы оба слышали впервые. У парня было скучающее выражение лица. Его явно не забавляла эта лекция.

– Вы его не знаете? – У ангела от изумления опустились руки.

– Это что, сатанинская религиозная группа любителей геометрии? – смело попыталась угадать я.

Может, извращенность их религии заключалась в том, что они сидели не в форме круга, а трапеции?

Мороний перестал улыбаться.

Что? Я промахнулась?

– Это мистический орден, обучающий своих членов боевым искусствам, чтобы они смогли найти Святой Грааль. – Он разочарованно отложил медальон.

Ну, немного не попала… Но чего он от меня ожидал? То, что я когда-то была дьяволицей, не означало, что я знала обо всех сатанинских группировках. Их ведь как грибов после дождя.

Впрочем, в Аду все и так над ними смеялись и не воспринимали всерьез…

– Даже не знаю, есть ли смысл показывать вам остальное, – пробормотал себе под нос ангел.

Перед нами лежала еще целая куча предметов. Лично я бы предпочла, чтобы он изложил сокращенную версию этой лекции.

– Так вот, это подвязка куртизанки, представляющая телесные наслаждения и желания. Это козлиный рог, возвещающий наступление эры Сатаны. Это трубка, символизирующая опасные зависимости. Это стрела, как видите, с наконечником в форме молнии. Она воплощает насилие и гнев. Это бутылка слез сирот, представляющая несчастье. Эта фигурка женщины – воплощение магии похоти. Это весы, символизирующие справедливость. Это скипетр, регалия господина. Это медальон фэншуй, говорящий о дихотомии добра и зла. Это хрустальный шар – символ земного равновесия.

Разноцветные предметы мелькали перед нашими глазами, когда Мороний быстро вынимал их и клал обратно в бездонный шкаф. Наконец он понизил голос и достал из кармана дьявольский ключ.

– А это ключ, открывающий врата в царство Люцифера. – Он благоговейно положил его рядом с остальными дарами своей будущей силы.

Количество накопленной им дребедени меня удивило. Может, нам стоит радоваться, что нам осталось найти всего четыре? Похоже, большую часть работы выполнил Мороний.

Меня только беспокоило, для чего их будет использовать вероломный ангел. Он собирался стать Богом. Возможно ли вообще занять Его место? Он бы не дал просто так себя свергнуть. К тому же архангелы обладали довольно большой силой. Они наверняка сумеют противостоять Моронию.

Ведь правда?

Ангел тщательно закрыл шкаф и на всякий случай заглянул в раскрытые окна, точно ли за нами никто не подглядывает. Видимо, он не доверял даже райским жителям.

– Я снова приглашаю вас пройти в гостиную, – заявил он. – Там мы поговорим о предметах, которые вы поможете мне найти.

Любопытство – первая ступенька на пути в Ад. Но разве оно может тебе навредить, если в этом Аду ты уже был?

– Все эти предметы ты раздобыл сам? – спросила я.

– Да, – гордо ответил он, идя по коридору. – Добыть некоторые из них было почти чудом и очень трудной задачей.

– Трудной? – уточнила я.

– О да. Я едва выжил.

– А как ты достал подвязку проститутки?

27

Мороний не ответил на мой вопрос. Наверное, посчитал, что это ниже его ангельского достоинства.

Мы снова уселись в холодной гостиной. Я еще раз посмотрела на идиллический вид за окном. Солнце медленно клонилось к закату.

Наш шантажист провел рукой по коротким светлым волосам, самодовольно глядя на нас. Его радовало, что он нашел дураков, которые сделают за него всю грязную работу.

– Я желаю, чтобы вы нашли для меня четыре предмета. Небольших по размеру, спрятать их будет проще простого. Уверяю вас, вы справитесь.

Ну конечно, если бы это была мелочь, то он и сам бы справился.

– Первый ключ символизирует продолжение прерванной жизни. Он отдает дань овладевшим людьми похотям. Это яблоко.

– Яблоко? – выдавила я.

Пожалуйста, пусть это будет не то яблоко, о котором я думаю. С яблони, которая некоторое время назад по моей вине превратилась в томатный куст.

– Яблоко с Древа Познания Добра и Зла, – пояснил Мороний. – Чтобы его достать, придется спуститься в Ад.

Черт побери.

– А где растет это древо? – спросил Петрек. Он был полон добрых намерений и хотел как можно скорее с этим покончить.

– В кабинете Люцифера, в горшке, – мрачно ответила я.

Хорошее настроение у Петрека как ветром сдуло.

– Нам придется вломиться к Сатане? – воскликнул он.

– Да, – подтвердил спокойным голосом Мороний. – Это будет одно из ваших заданий. Что касается следующих…

– А в Раю нет такого древа? – перебила я его. – Не может быть, чтобы единственный экземпляр находился в Аду.

– Почему же? – удивился он. – В Аркадии мы никому не даем силу. Древо нам не нужно. Люцифер взял на себя обязательство охранять его и должным образом за ним ухаживать, поэтому никто не был против.

Загробные миры, оказывается, были в очень хороших отношениях. Никогда бы не подумала.

Хотя, с другой стороны, как я могла забыть о том, что Рай молча надзирал за работой Ада?

– Как вы знаете, я ангел, – продолжал Мороний. – Я не могу просто так появиться в Нижней Аркадии. Кто-то мог бы меня заметить.

– Ты же там был, – заметил Петр. – «Под Головой Анубиса», когда мы познакомились.

– Да. Тогда я получил пропуск на один день под предлогом беседы с верным членом моего земного воинства, который только что туда попал. С мормоном, – уточнил он.

– И тебе поверили? – удивилась я.

– Почему нет? Я ангел.

И правда. У него было отличное прикрытие. Кто бы заподозрил ангела? Хотя, по-моему, он казался слегка подозрительным из-за своих махинаций несколько десятков или, вернее, сотен лет назад. К сожалению, Рай был милостив…

Уж я навела бы здесь порядок.

О нет! Я начала думать, как Азазель!

– Второй предмет, который я жду от вас, – это кольцо.

Это звучало лучше. Не припомню, чтобы Люцифер носил украшения. Значит, мне больше ничего не придется у него забирать.

– Кольцо символизирует то, что власть священства часто служила Сатане. Вы должны достать для меня Кольцо Рыбака, – закончил он.

– Рыбаки, что ли, носят кольца? – удивилась я.

На лице Морония заходили желваки. Кажется, я опять промахнулась…

– Кольцо Рыбака – это перстень-печатка с изображением святого Петра, забрасывающего сеть. Над ним – имя папы, которому принадлежит это кольцо.

– Подожди, – вмешался Петрек. – Значит, на этот раз мы должны ограбить какую-нибудь папскую могилу, чтобы его заполучить? Кольцо которого папы тебе нужно?

Мороний мрачно усмехнулся нашему невежеству.

– Во время богослужения, посвященного его понтификату, каждый папа получает свое личное Кольцо Рыбака, служащее также печатью, используемой в его личной переписке. После смерти папы камерленго уничтожает кольцо публично. Поэтому, как видите, не нужно грабить никакую могилу. Мне нужен перстень нынешнего папы. Конечно, я имею в виду обычного папу, – подчеркнул он. – Автор «Библии Сатаны» считался черным папой, но он не носил колец. Это должен быть самый обыкновенный папа римский.

О, просто замечательно. Обязательно нужно было сузить круг поисков, иначе мы бы в жизни не догадались, кого он имеет в виду.

– Почему ты сам не можешь достать это кольцо? – спросила я. – Если бы ты явился папе, то он, может быть, сам бы тебе его подарил.

– Я не могу появляться в Ватикане, – заявил он. – Архангел Гавриил любит там гулять. Я бы наверняка на него наткнулся.

– Мог бы солгать, что тоже там гуляешь, – подсказала я.

– Нет, – отрезал он.

Ангел откинулся на спинку кресла. Кожаное сиденье заскрипело. Мне как-то не верилось, что Морония передергивает ото лжи.

– Следующий предмет – это кость невинного. Она служит для пророчества.

– Где мы ее возьмем? – глухо спросила я.

– Кость невинного, – пожал он плечами, – честно говоря, не знаю. Мои мормоны сейчас работают над этим. Читают разные древние писания и предания. Может, ребенка? Некрещеный младенец явно не подойдет, потому что на нем лежит первородный грех. Думаю, что в этом случае вам придется посетить какое-нибудь кладбище. Я не буду разрывать могилы. Мне это не подобает, – предупредил он наш вопрос. – Когда я узнаю, что имеется в виду под невинным, я дам вам знать.

Он смерил нас долгим взглядом.

– Последнее, о чем я вас попрошу, – это лампа. Лампа, символизирующая просветление, но и разрушение. Она очень красивая. Я видел ее только раз, но запомнил навсегда. Она высотой около тридцати сантиметров, работает без электричества. Лампа сияет своим внутренним светом, который заключен в синем кристалле, расположенном на золотой ножке. Она больше похожа на факел, чем на обычные лампы, которые привычны для вас, смертных. Ее сияние вечно.

Он улыбнулся при одной мысли о ней. Должно быть, эта лампа и вправду была очень красива.

– Где мы ее найдем? – спросил Петруша.

– В кабинете Гавриила.

Нас как громом поразило. Ему даже не пришлось объяснять, почему он сам не может ее заполучить. Это было слишком очевидно. Кто в здравом уме проникнет в дом архангела, чтобы украсть его любимую лампу?

– Ты, наверное, шутишь, – заикаясь, сказала я. – Это невозможно.

– Вы наверняка справитесь, – заверил он. – В конце концов, вы обладаете огромной силой. Для вас нет ничего невозможного.

Дятел нашелся.

– Сколько у нас времени? – деловито подошел к вопросу Петрек.

Мороний задумался.

– Лично я хотел бы, чтобы все было улажено как можно скорее. Но я не буду настаивать. Понимаю, что вам потребуется время, чтобы распланировать каждый ваш шаг. Я также прошу вас сразу же передавать предмет мне, как только вы его раздобудете.

Неужели он опасается, что, если нас поймают, все будет отобрано ангельскими службами? Хотя, может, действительно безопаснее было бы сразу избавляться от вещественных доказательств. Лучше, чтобы все инкриминирующие нас предметы лежали в шкафу у Морония.

– В утешение скажу, что вы можете начинать немедленно. – Ангел изобразил искусственную улыбку. – Кроме того, вам не нужно искать предметы в том порядке, в котором я вам их перечислил.

Я мрачно посмотрела на него. Паршивый ангел. Права я была, что невзлюбила их.

– Когда мы отдадим тебе все предметы, ты оставишь нас в покое? – захотела убедиться я. – Обещаешь больше не вмешиваться в нашу жизнь?

– Виктория… вы, как два человека с такими огромными силами, всегда будете вызывать интерес, и, уверяю вас, еще не раз кто-то захочет вмешаться в вашу жизнь. Но я могу тебе пообещать, что, когда я получу все нужные мне предметы, мир изменится. Когда я буду господином, я обеспечу вам защиту.

Мороний так и не ответил на мой вопрос.

– А ты оставишь нас в покое?

Он поморщился. Не хотел связывать себе руки.

– Оставлю, – наконец буркнул он.

Мы поднялись с мягкого дивана. Не было смысла здесь задерживаться. Мы узнали все, что могли.

Я достала из кармана дьявольский ключ.

– В общем, будем на связи, – попрощался с нами ангел, смерив наши фигуры своим прозрачным взглядом.

Разноцветная, как турецкая лампа, дверь появилась на стене перед нами. Я нажала на ручку. С другой стороны нас ждала не Земля, а второе место, где я до сих пор чувствовала себя в безопасности.

Мой дом в Лос-Дьяблосе.

Петрек в последний раз взглянул на Морония через плечо и прошел за мной через портал в Нижнюю Аркадию. Я закрыла за ним дверь. Она начала бледнеть, пока наконец на стене не остался только мерцающий контур – единственный признак того, что она когда-либо там была. Он тоже постепенно исчезал.

– Где мы? – спросил Петруша.

Мы находились в гостиной, такой же просторной, как и та, что принадлежала ангелу, но гораздо более уютной и лучше меблированной. На стенах висели семейные фотографии, возле огромного телевизора лежала груда непросмотренных фильмов. Восточная кушетка, в свою очередь, была засыпана книгами, в том числе и «Адским Уставом».

– Это мой дом в Нижней Аркадии, – ответила я. – Он может стать нашей штаб-квартирой.

Внезапно через открытую на крыльцо дверь вбежал мой любимый Бегемот, довольно мяуча. Я взяла его на руки и крепко обняла.

– Как дела, кот Бегемот? – проворковала я, уткнувшись лицом в его мягкую шерстку.

Петруша со вздохом уселся на кушетку, проваливаясь в ее мягкие подушки, и спрятал лицо в ладонях.

Я села рядом с ним, не зная, как его утешить.

– Не думал, что впутаю нас в нечто подобное. – Он посмотрел на меня пустым взглядом. – Прости меня.

– Спокойно. – Я погладила его по колену. – Ничего, справимся. У нас все получится.

– Ничего у нас не получится! – неожиданно вышел он из себя. – Они поймают нас или, что еще хуже, убьют! Достать эти вещи невозможно.

Бегемот вздыбил шерсть на загривке.

– Наверняка что-нибудь да получится, – пробормотала я.

– Скажи, как быстро Люцифер сумел схватить тебя в своем кабинете, когда ты в последний раз туда проникла? – спросил он.

Он был прав. Не знаю откуда, но Сатана сразу же узнал, что мы с Белетом копаемся в его личных вещах. Я так до сих пор и не узнала, не навел ли его кто на наш след. Но кому это могло быть выгодно?

Белету? Но ведь мы не сблизились с ним ни в тюрьме, ни во время суда. Хотя он, конечно, прилагал к этому все усилия.

Азазелю? Он больше всего подходил на роль стукача. Если бы нас не поймали и если бы Люцифер не решил истребить всех людей с Искрой, то я бы не помогла ему в восстании. Именно поэтому я на это согласилась.

Возможно ли, что Сатана никогда не узнал бы об этом проникновении, если бы все прошло хорошо?

Я посмотрела на разочарованного Петрека, которому все представлялось в мрачном свете.

– На этот раз нам помогут друзья, – сказала я. – А не Белет или Азазель.

– Друзья? – глухо спросил он. – Какие друзья?

– Поверь, они есть. И в Аду, и в Раю.

Парень кивнул.

– Ты не жалеешь? – неожиданно спросила я.

Он удивленно посмотрел на меня:

– О чем мне жалеть?

– Обо всем этом. – Я окинула взором стены. – О том, что я втянула тебя в эти дьявольские дела. Ты мог бы и дальше спокойно жить как простой, ничего не подозревающий смертный.

Петрек задумался, подбирая слова.

– Согласен, я предпочел бы никогда в это не вмешиваться, – наконец сказал он. – У меня плохое предчувствие. Будто с нами случится что-то плохое.

Я покивала. Я чувствовала то же самое.

Любящий парня кот нежно терся носом о его ладонь. Петруша стал машинально гладить его за ухом, на что питомец с энтузиазмом отреагировал громким мурчанием. Постепенно Петр начал расслабляться. Мой котик знал, как вить из людей веревки.

– С чего начнем? – спросил Петрек.

Он устал, но его черные глаза были полны сил.

– Может, с Ада? – предложила я. – Если у нас что-то не получится, мы всегда можем довериться Люциферу. Может, он нас поймет.

Я ему не нравилась, но был шанс, что он поверит моим словам. Он был совсем не таким, как Гавриил. Он не слепо доверял и ничего не забывал. Он быстрее, чем Гавриил, раскусит махинации вероломного ангела. Возможно, нам даже не придется его как-то особенно убеждать.

– Думаешь, мы поступаем правильно? – спросил он. – Может, нам не стоит соглашаться помогать Моронию, а сразу рассказать правду, к примеру, архангелам.

Это был хоть какой-то выход из ситуации, согласна.

– Но тогда он расскажет, что мы были на озере, – пробормотала я.

– Это, наверное, меньшее зло, чем сделать Морония Богом, – тяжело вздохнул он. – Я уже ничего не знаю. Мы попали в большие неприятности.

– Думаю, для начала мы могли бы посотрудничать с Моронием, – сказала я. – Я хотела бы прочесть ту рукопись, которая лежит у него в кабинете. Почему бы нам не забрать ее в какой-нибудь момент? С ее помощью Гавриил наверняка бы нам поверил и, возможно, закрыл бы глаза на то, что произошло на озере. Пока у нас нет реальных доказательств того, что ангел собирается воплотить свой мерзкий план, нам не с чем идти к Гавриилу. Ведь Мороний наверняка все спрячет или уничтожит, прежде чем мы докажем правду.

Петрек на мгновение задумался над моими словами, машинально почесывая кота за ушами.

– Может быть, ты и права, – признал он. – Так куда мы идем?

– Постой. Сначала я поговорю с Бельфегором и… со Смертью.

28

Дьявол Бельфегор согласился встретиться с нами в тот же день в небольшом кафе у берега моря на главной набережной Лос-Дьяблоса. У меня не было его номера телефона, впрочем, сверхъестественные обитатели загробного мира все равно ими не пользовались. Я просто послала ему бесплатное мысленное сообщение, а он ответил.

Мне нравилась телепатия. Удобно и дешево.

Я не стала говорить очаровательному дьяволу, почему хочу с ним встретиться. Решила сохранить это в тайне до вечера. Сказала только, что приведу своего земного бойфренда. Петруша сильно его заинтересовал, так что мне не пришлось слишком долго уговаривать заваленного работой дьявола.

Мы потягивали кофе, любуясь закатом. Бельфегора еще не было.

– Он трансвестит, – сказала я Петреку, желая подготовить его к тому, что он увидит.

Петр поперхнулся.

– Дьявол? Трансвестит? – засмеялся он. – Но как?

– Ад давно уже пытался ввести профессию дьяволицы. То, что в ее роли может выступать женщина, пришло им в голову совсем недавно, – пояснила я. – А Бельфегор уже с этим сроднился. Хотя это вполне соответствует его образу секретарши Сатаны.

В этот момент к нашему столику начал приближаться молодой светловолосый парень. На этот раз на нем не было платья с оборками. Он надел прямые черные брюки и красный пиджак, расходившийся на бледной узкой груди. Я заметила, что на ногах у него были прелестные туфли.

Бельфегор был очень хорош собой. Надо было отдать ему должное.

– Здравствуй, – встала я.

Дьявол шесть раз поцеловал меня в щеки, как велел адский этикет.

– Это Петрек, – представила я парня. – А это Бельфегор.

Петруша неуверенно поднялся, прикидывая, захочет ли дьявол поприветствовать его так же восторженно и радушно.

– Успокойся, тебя я целовать не буду, – рассмеялся Бельфегор и пожал ему руку. – Приятно познакомиться. Я много о тебе слышал.

Мы сели за столик.

– Именно так я тебя себе и представлял, – сказал дьявол. – Из рассказа Вики я сделал вывод, что ты невероятно красив, но ты превзошел мои ожидания. Надеюсь, вы будете жить вместе долго и счастливо.

Петрек покраснел, а я отвела взгляд, услышав эти пожелания.

– У тебя суперские туфли! – восторженно пропищала я, чтобы быстрее сменить тему.

– О, спасибо, дорогая, – обрадовался Бельфегор. – В Ад недавно попал новый дизайнер обуви и уже выпустил свою первую коллекцию.

Мы немного посплетничали о том, что в последнее время происходило в Нижней Аркадии и какие знаменитости попали туда в мое отсутствие. Петруша молча пил кофе, стараясь не обращать на себя внимание Бельфегора.

– А сейчас я хотела бы поговорить о том, почему мне так срочно нужно было с тобой встретиться, – сказала я наконец.

– Конечно, дорогая, – ответил он. – Я так и думал, что это будет что-то важное. Я постараюсь вам помочь.

– Мы с Петреком должны достать яблоко с древа Люцифера, – прямо в лоб выдала я. – Ты можешь нам сказать, когда твоего работодателя не будет в кабинете?

И Петруша, и Бельфегор тут же поперхнулись.

– Ты рассказала ему? – простонал парень.

– Вы собираетесь к нему вломиться? – простонал дьявол.

– Я верю, что Бельфегор нас не предаст, – ответила я Петреку, но обращалась больше к дьяволу. – Он единственный, кому я безгранично доверяю в Нижней Аркадии.

Дьявол поправил воротник красного пиджака и устремил на меня отчаянный взгляд.

– Виктория! Но вломиться? – Он понизил голос до шепота: – И именно к Люциферу?

Его имя он произнес почти набожно.

– У нас нет выбора, – пробормотала я. – Иначе из-за некоей особы наша жизнь не продлится долго и счастливо.

Дьявол закусил губу. Было видно, что он боролся с самим собой. Я изумила его до глубины души.

– Зачем вам это яблоко? – сдавленно спросил он. – Вы же не хотите, чтобы кто-нибудь его съел?

– Нет, – покачала я головой.

Даже если бы Мороний его съел, оно бы все равно на него не подействовало.

– Тогда я не понимаю, зачем вам яблоко…

– Мы не можем тебе этого сказать, – вздохнула я.

Бельфегор забеспокоился. Он наморщил лоб и судорожно стиснул чашку с кофе. Его длинные, как у пианиста, пальцы заканчивались кроваво-красными ногтями. У дьявола, как всегда, был идеальный маникюр.

– Мы просим у тебя только предоставить нам информацию, – сказала я. – Когда Люцифера не будет в кабинете? Мы возьмем яблоко и убежим. Обещаем.

– Он заметит, что яблока не хватает, – сказал дьявол. – Он пересчитывает их каждый вечер.

– Я что-нибудь придумаю, – заверила я его. – Только скажи, когда будет безопасно появиться в кабинете.

Бельфегор побледнел и посмотрел мне прямо в глаза.

– Завтра. Завтра утром, около шести. В это время в течение шести минут он будет обходить Канцелярию. Тогда он контролирует всех служащих. В кабинете его не будет.

Шесть минут? Быстрый он. Там ведь несколько десятков отделов.

– Спасибо тебе. – Я сжала его руку. – Ты нам очень помог. Обещаю, что на этот раз я не уничтожу мир.

Он засмеялся.

– Честно говоря, я и не думаю, что мы после этого уцелеем, – заявил он. – Но я доверяю Богу и ангелам. Они нас спасут.

Мы допили кофе и стали расходиться.

– А, еще вопрос. – Дьявол внимательно посмотрел на нас перед уходом. – Как вы попадете внутрь?

– Я не хочу тебе этого говорить. Чем меньше ты знаешь, тем в большей безопасности находишься, – призналась я.

Бельфегор крепко меня обнял.

– У тебя доброе сердце, Виктория. Будь храброй.

Мы вернулись в мой особняк. Петр быстро приготовил нам что-нибудь поесть. Он начал познавать преимущества дьявольской силы. Она очень экономит время.

Я улыбнулась себе под нос. Мне вспомнилось, что всего несколько недель назад мы были обычными людьми. Тогда Петрек тоже всегда готовил мне на обед что-нибудь вкусненькое. Он очень любил готовить.

Мы сели на кухне, освещенной последними лучами солнца и несколькими свечами.

– Так как же мы попадем внутрь? – спросил он, пока мы ели безупречную пасту карбонара.

– Смерть нам в этом поможет, – ответила я, наматывая нити макаронин на вилку. – Это моя знакомая. Вернее, знакомое… никогда не знаю, как к ней обращаться.

– Я уже подумал, что ты хочешь нас убить…

– Я бы не доставила Люцеку такого удовольствия, – усмехнулась я. – Бьюсь об заклад, он сделал бы все возможное, чтобы мы попали в Аркадию. Освободился бы от нас навечно.

– Ничего не имею против. Мне вполне понравилось в Раю.

– Ад тоже прекрасен, – улыбнулась я, но улыбка медленно сползла с моего лица. Я вспомнила Филис. – Только здесь не все так добры, как Бельфегор…

– Зато в Раю есть Мороний, – напомнил он мне. – А что будет с нами? Когда мы умрем, то будем вынуждены оставаться в одном из загробных миров? Мы не сможем передвигаться по ним с помощью ключей? Было бы здорово вернуться на Землю после своей смерти.

– Не знаю. Я не думала об этом. Но ты прав, обычными гражданами загробного мира мы не будем, поэтому их правила не должны нас касаться.

Я доела макароны.

– Возвращаясь к Смерти… Она может перемещаться с помощью черной дыры. Такое средство передвижения больше никто не использует. В кабинете Люцифера нельзя создать дверь. Не знаю, как он поставил там защиту, но через дверь никак. Если бы это было возможно, то последствия нашего с Белетом взлома, возможно, не были бы столь трагичны.

– Думаешь, Смерть захочет нам помочь? – спросил он, тоже закончив трапезу.

– Наверное. – Я щелкнула пальцами, и тарелки исчезли. – Она стоит выше всего этого и не подчиняется никаким законам, царящим в загробных мирах. Думаю, ее немало позабавит наша идея.

– Веселая Смерть. Наверное, это хорошо.

Я взглянула на часы. Совсем незаметно солнечный свет превратился в звездный. Свечи догорали. Самое время ложиться спать, если в шесть утра мы должны были быть бодрыми и готовыми ворваться в кабинет Сатаны.

– Пойдем спать? – предложила я.

– Как скажешь, – ответил он. – Я слушаюсь тебя, с сегодняшнего дня ты руководишь всеми операциями. У тебя есть связи, которых нет у меня.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж, где находилась моя спальня. Я взглянула на Петрека, на его широкие плечи, растрепанные волосы. Хотела узнать, до сих пор ли есть химия между нами. Я должна была это проверить.

Перед моими глазами встало лицо Белета. С ним химия была слишком сильной.

– Ой, думаю, одно знакомство у тебя точно есть, – поправила я его.

Он коснулся моей спины, пропуская меня в спальню.

– Да? Какое?

– Очень влиятельное. Она знает всех важных персон в Аду и Раю. – Я остановилась на пороге, и, чтобы войти внутрь, ему пришлось бы приблизиться ко мне.

– Правда? Она к тому же наверняка красивая? – Он встал напротив меня.

Я прислонилась спиной к косяку. Он придвинулся еще ближе. Мы коснулись друг друга носами. Я закрыла глаза.

– Да, – хрипло сказала я. – Она красивая, умная, красноречивая…

– И единственная в своем роде, – закончил он, и наши губы встретились в поцелуе.

Стягивая с себя одежду, мы направились к кровати. За высокими окнами мерцали звезды. Я села на постель. Петр стянул футболку через голову. В темноте я видела его мускулистую грудь. В последние несколько месяцев он начал много тренироваться.

Я провела ладонью по мышцам живота. Мои пальцы остановились на ремне его брюк.

Он убрал волосы мне с лица и, глядя прямо в глаза, сказал:

– Ты прекрасна, Вики.

Мы легли рядом друг с другом. Наши отражения в зеркалах, висевших на стенах спальни, повторили наши движения.

Мои волосы рассыпались по подушке. Надо мной склонился слегка улыбавшийся Петрек. Ему не нужно было ничего говорить. Я видела по его глазам, что он счастлив.

Заметив движение, он посмотрел в одно из зеркал. Только сейчас он заметил, что они были повсюду.

– Почему здесь столько зеркал? – озадаченно спросил он.

Мы уставились на свои отражения.

– Дизайнер посчитал, что это выглядит интригующе, – правдиво ответила я.

Я лишь опустила, что этим дизайнером был Белет.

Петрек потерял к ним интерес. Он снова вгляделся в мое лицо и положил голову на соседнюю подушку.

– Здесь так спокойно. Я мог бы остаться здесь с тобой навсегда, – признался он.

Я погладила его по щеке и сомкнула тяжелые веки.

– М-х-м… – сказав это, я заснула как убитая.

29

На следующий день, незадолго до шести, на нашей кухне, сидя на высоком барном табурете, Смерть потягивала зеленый чай и болтала несуществующими ногами под рясой. Мне удалось связаться с ней с помощью бесплатного мысленного сообщения. Не знаю, что бы мы делали, если бы у меня не получилось.

В одиночку мы ни за что на свете не попали бы в кабинет Сатаны. Дорога, ведущая через Канцелярию, была для нас закрыта из-за кружившего там Люцека. В свою очередь, в его резиденции кишели состоявшие на службе демоны. Да и там можно было очень легко заблудиться. По сравнению с ней лабиринт Канцелярии казался чем-то элементарным.

– Признаюсь вам, я жду не дождусь. Мне еще ни разу не довелось побывать в кабинете Сатаны. Вы же понимаете, там никто не умирает… – проскрипела она. – Виктория, ты вправду мне очень нравишься. Ты продолжаешь придумывать для меня новые интересные развлечения.

Петрек только что сварил кофе. Приятный аромат разнесся по всей комнате.

– Не хочешь? – спросил он нашу гостью.

– Кофе вредит здоровью, – возмутилась Смерть, энергично замотав спрятанной под капюшоном головой. – Я пью только зеленый чай.

– Ты же Смерть, – удивился он. – Ты не можешь умереть…

– Но у меня есть принципы, – с достоинством ответила она. – Алкоголь я тоже не употребляю.

Петрек взглянул на меня, но больше ничего не сказал. Он не хотел с ней повздорить. В конце концов, именно от нее зависело, умрем мы довольно быстро или в мучениях. Я видела ее окровавленный топор и не хотела, чтобы он когда-нибудь был опробован на мне.

– Шесть часов, – посмотрела я на часы.

– Значит, идем! – От резкого голоса Смерти у меня всегда пробегал холодок по спине.

Он был словно скрежет вилкой по пустой тарелке.

Она полезла в карман и бросила что-то перед собой. Черная точка начала расширяться и вращаться. Через мгновение она была достаточно большой, чтобы Смерть могла спокойно через нее пройти, а нам пришлось бы сильно пригнуться. Проход был приспособлен к размеру хозяйки.

Черная дыра закружилась. На другой стороне я увидела крошечные точечки звезд.

– Теперь пусть кто-нибудь возьмет меня за руку. Второй пусть держится за первого, – скомандовала она, протягивая руку, скрытую под рясой.

У Петрека не было желания прикасаться к ней, поэтому я сжала ее руку. Под шершавой тканью я нащупала маленькую ладонь. Она схватила меня с поразительной силой. Другой рукой я взялась за руку Петрека. Я чувствовала себя как на школьной экскурсии, где все должны были держаться вместе.

– Нельзя меня отпускать, когда мы перейдем на другую сторону. Я знаю, что там очень красиво, но сами вы не знаете правильного выхода и еще застрянете в каком-нибудь месте и времени, откуда не найдете пути назад. А мне не захочется вас искать. Ясно?

Мы кивнули. Смерть двинулась к черной дыре, а мы последовали за ней. Когда я приблизилась к проходу, то почувствовала, как меня что-то затягивает внутрь, словно невидимое морское течение.

Через мгновение, болтая ногами, я повисла в космическом пространстве. Я быстро закрыла рот в полной уверенности, что вот-вот задохнусь. Здесь же царил вакуум!

– Можете вдохнуть, – отозвался мелодичный голос. – Это не космос. Это просто другое измерение.

Я удивленно повернулась к Смерти. Ряса развевалась на ее теле, обнажая то, чего я никогда раньше не видела.

У нее все-таки было тело!

Капюшон соскользнул с ее головы. Смерть смотрела на нас пронзительно-голубыми глазами без зрачков. У нее было треугольное лицо с тонкими женскими чертами.

Я взглянула на руку, за которую она меня держала. Мое запястье оплетали тонкие пальцы с овальными, идеально подстриженными ногтями.

– Смерть! – закричала я. – Ты такая красивая!

– Тогда уж красивое, – поправила она.

Она потянула нас вперед. Казалось, будто мы летим. Волосы развевались у моего лица, словно я находилась под водой.

Петрек смеялся, как ребенок. Он отталкивался свободной рукой, делая вид, что плывет по-лягушачьи. Он быстро меня обогнал и сравнялся со Смертью.

Я все время судорожно держалась за них.

Только сейчас я начала оглядываться по сторонам. Сначала я думала, что нас окружает пустота, но это было не так. Среди звезд повсюду беззвучно вращались черные дыры. Порталы, ведущие в самые разные места и времена.

– Здесь жутко много проходов, – сказала я. – Миллиарды!

– Поэтому вы должны следить за мной. – Голос Смерти был сладок, как пение соловья. – И не миллиарды, а зиллионы. Если вообще существует такое число.

Вокруг нас летали предметы домашнего обихода. Похоже, мы попали в личные апартаменты Смерти. Мимо меня проплыли большое зеркало и расческа. Где-то вдалеке дрейфовала кровать. Петруша едва не налетел на огромную, высотой в несколько метров, греческую статую обнаженного воина.

Смерть, как и все, любила собирать безделушки.

Мы направились к одной из тихо вращающихся черных дыр. С другой стороны виднелись очертания комнаты, обшитой темными деревянными панелями.

– Так, прыгаем! – Ее мелодичный голос перешел в скрип, когда мы оказались на другой стороне.

Проход оказался на потолке кабинета Сатаны. Я, удивившись этому, сильно ударилась о пол, рядом со мной приземлился Петрек. Не знаю, почему проход оказался в таком странном месте.

Видимо, для большего драматизма.

Смерть ловко опустилась на землю. Ее ряса даже не шелохнулась. Я заметила, что она снова исчезла – не было видно ни ее лица, ни ее рук. Она быстро опустила рукава.

– Ты – женщина! – воскликнула я. – Почему ты притворяешься, что у тебя нет пола? Ты же девушка.

Полностью меня игнорируя, Смерть подошла к большому окровавленному кресту – одному из многочисленных экспонатов Люцифера.

– Он им не занимается, – неодобрительно пробормотала она. – Две тысячи лет назад он выглядел гораздо лучше.

Петрек с любопытством оглядывался по сторонам.

– Это же музей!

– Смерть! Ты женщина, – настаивала я.

– Ты, случайно, не должна украсть яблоко? – невинно спросила она, подходя к одной из многочисленных витрин Люцифера. – Хозяин вот-вот вернется.

– Сначала скажи мне, почему ты притворяешься бесполой, – не унималась я.

Это не укладывалось у меня в голове. Она ведь была такой красавицей!

– Ослица ты, – усмехнулась она. – Потому что мне так удобнее. Впрочем, тело у меня все равно существует только в другом измерении. Здесь я невидимо. К тому же так я вызываю уважение. Ты видела мои руки? Кто бы их испугался? А когда они видят рукава рясы, сжимающие топор, то сразу мочатся в штаны.

– И только поэтому ты притворяешься? – Я никак не могла этого понять.

Смерть остановилась у пращи Давида.

– Хм, как ты думаешь, Люцек заметит, если я ее возьму? – спросила она.

– Скорее всего, да, – ответил за меня Петрек.

Его, как и ее, заворожило убранство кабинета. Он как раз любовался лапой с длинными когтями. Она была похожа на драконью ножку. Наверняка это лапа какого-нибудь динозавра. Сатана своими силами сохранил ее в первозданном виде, чтобы она по-прежнему выглядела… свежо.

– Почему ты притворяешься? Если бы ты призналась, что ты женщина, то наверняка нашелся бы какой-нибудь парень, который смог бы тебя очаровать. – Я присела перед горшком с яблоней.

Она даже вздрогнула.

– А зачем мне парень? Я единственное в своем роде. Таких, как я, больше нет.

Я решила познакомить ее с Борисом. Сначала между ними будет напряженность – я была в этом уверена, – но потом… Кто знает, что из этого выйдет?

Может, даже Смерть устроит себе отпуск?

Я сорвала зеленое яблоко, на всякий случай самое крупное. Затем приложила палец к веточке. На ней появился маленький белый цветок. Как в ускоренном видео, опали лепестки, начал расти плод. Через мгновение веточка прогнулась под тяжестью такого же яблочка.

Я быстро собрала лепестки. После нас не должно было остаться никаких следов.

Хлопнула в ладоши. Время неумолимо бежало вперед. Нельзя, чтобы нас поймали.

– Эй, всему хорошему приходит конец, – сказала я. – Уходим.

– Уже? – дружно спросили Петрек и Смерть.

– Здесь еще столько всего, – недовольно проскрипела она.

– Почему бы тебе просто как-нибудь не навестить Люцека? – предложила я. – Он обрадуется твоему визиту.

– Я бы тоже еще посмотрел, – запротестовал Петрек.

– Почитай Библию. Уверяю тебя, все штучки, которые там есть, Сатана сумел достать. – Я схватила его за руку.

Тяжело вздохнув, Смерть подошла к стене и полезла в карман за переносной черной мини-дырой, служившей ей для открытия прохода.

За тяжелой дубовой дверью мы услышали шаги и сердитый голос Люцифера. Он что-то тихо диктовал семенившему за ним демону.

Черная дыра медленно расширялась над нашими головами, там, где она была до этого. Видимо, возникнуть она могла только в этом месте.

Дверная ручка опустилась под тяжестью руки Сатаны.

О нет!

– Запиши это по-другому, слышишь? Не понимаю, как все вы можете быть такими тупыми. В этом же нет ничего сложного! – донесся из-за двери гневный голос Люцифера. Он на мгновение остановился, яростно отчитывая подчиненного.

Черная дыра увеличилась достаточно широко, чтобы мы смогли через нее пройти. Петрек схватил Смерть, а другой рукой сжал мою ладонь.

Дверь в кабинет стала приоткрываться. Луч света из коридора проник на пушистый персидский ковер прямо у моих ног.

Смерть поднялась в воздух, затягиваемая в проход. Она потянула за собой Петрушу, а он – меня. Движение было настолько резким, что я чуть не выронила яблоко.

Дверь открывалась все шире и шире.

Стоя к нам спиной, Люцифер заканчивал отдавать демону распоряжения. Уродливый монстр высунулся, глядя на меня, втягиваемую в потолок. Он широко распахнул свои красные глаза, будто не в силах поверить увиденному, и от удивления разинул рот.

Гигантская капля слюны упала с его изогнутого клыка на деревянный пол.

– И хватит пускать слюни! – рявкнул разъяренный Люцифер. – Вытри это немедленно, болван! Как же я ненавижу демонов!

Сатана повернулся к нему спиной и вошел в кабинет. Маленький уродец поднял руку, словно хотел рассказать ему, что только что увидел, но правитель Ада хлопнул дверью прямо перед его носом.

Демон послушно достал из кармана носовой платок и быстро стер каплю слюны, по случаю разбрызгивая еще с десяток. От пережитого стресса он даже вспотел. Правитель Ада сегодня был явно не в духе.

Люцифер в это время подошел к столу.

Моя нога махнула прямо над его головой, пока я медленно исчезала, засасываемая в черную дыру.

Сатана остановился и, повинуясь своему абсолютно безошибочному чутью, настороженно огляделся по сторонам, но ничего не заметил.

Едва различимое движение воздуха шевельнуло белокурую гриву дьявола. Тот быстро посмотрел вверх, но там был обычный кремовый потолок.

– Странно, – пробормотал он самому себе.

Затем подошел к Древу Познания Добра и Зла и на всякий случай пересчитал растущие на нем яблоки.

Довольный, он уселся за письменный стол. Сегодня у него было много работы. Демон из комнаты 666666666666 плохо справлялся со своими обязанностями.

Кроме того, дьяволу нужно было придумать, что делать с вездесущей слюной, которую выделяли его служащие.

Может, приказать им не пускать слюни?

Как жаль, что у него больше не было таких подчиненных, как Бельфегор – честных, лояльных, верных, а главное – эстетичных.

30

Мы втроем разглядывали зеленое яблоко, лежавшее на кухонном столе. Я не могла поверить, что у нас получилось. Стоило Сатане обернуться, и он увидел бы мою ногу.

Он и так меня не жаловал, а после такого наверняка бы возненавидел.

– Что вы собираетесь с ним делать? – спросила Смерть, указывая краем рясы на яблочко. – Вы же знаете, что, если вы его съедите, ваши силы не увеличатся, да?

– Мы не собираемся его есть, – уклончиво ответил Петрек.

Я решила рассказать нашей спутнице правду. Уж кому-кому, а ей можно было доверять.

– Ангел Мороний хочет получить это яблоко, – призналась я. – Он намерен с его помощью и еще десятка других предметов открыть врата Ада.

Воцарилось молчание. Петрек изумленно уставился на меня, не в силах понять, почему я сказала об этом Смерти. А она? Она рассмеялась.

– Я знала, что ты меня повеселишь, – ответила она. – Врата в Ад, говоришь? Это будет интересно.

Она потерла руки. Я уже знала, что она тихонько подсчитывала.

– Куча мертвых одним махом. Это я люблю! – Она была по-настоящему довольна. – Только не испорти мне все, как в прошлый раз…

Ну, что же… ей нравились всевозможные стихийные бедствия и войны. Тогда она могла уйти с головой в работу, которую просто обожала. А обижалась она на меня за то, что я когда-то не допустила взрыва атомной бомбы в Москве. Смерть с нетерпением этого ждала, а я нагло испортила ей все веселье.

– Тогда я вас оставлю. – Она бросила на стену переносную черную дыру. – У меня много работы! Сегодня ураган «Веспа» обрушится на Новый Орлеан. Люблю этот город. Притягивает всевозможные водные круговороты. Мне нельзя опаздывать! Уже кружатся стрелки часов.

Ее визгливый, безумный смех исчез вместе с ней в проходе. Мы уставились на белую стену и серебряные кухонные шкафчики.

– Она странная, – подытожил Петруша.

Во мне она тоже вызывала противоречивые чувства. Но я ей доверяла.

– Куда теперь? – спросил он.

– Может, в Рай? – предложила я. – Отнесем Моронию яблоко, а заодно заберем лампу у Гавриила. Или наоборот.

Только что достигнутый успех мотивировал нас двигаться дальше. Я критически осмотрела нашу одежду. Брюки и футболки были черными, как смоль. В Аркадии мы слишком бы выделялись. Я щелкнула пальцами. Чернота превратилась в нежную синеву, которая быстро пробежала по моему телу, прикрывая колени. Я создала себе неприметное летнее платье. Теперь я не должна выделяться из толпы.

– Ты тоже должен что-нибудь сделать, – посоветовала я Петруше.

Он неохотно сменил черные милитари на льняные белые брюки, а черную футболку – на льняную белую рубашку.

Петрек вставил ключ в стену, но не повернул его.

– Куда именно нам перенестись? – спросил он. – В дом твоих родителей?

– Нет, – ответила я с улыбкой. – Посмотрим, есть ли у меня друзья и в Раю. В Администрацию.

Он повернул ключ. Перед нами возникла простая дверь из вишневого дерева. Он открыл ее и пропустил меня вперед. Нас ослепил свет пастельной Аркадии.

Мы быстро вбежали по нескольким мраморным ступенькам в здание. Я дернула гигантскую дверь за золоченую ручку. Внутри все выглядело так же, как и раньше. Те же ковры, люстры, диваны.

Только теперь мне нужно было найти своего друга.

– Добрый день, господа, чем могу помочь? – Услужливый, возбужденный голос направил наши взгляды вниз. – Или, прежде чем уладить свои дела, вы хотите выпить чаю или кофе?

К сожалению, к нашим услугам явились еще два путто. Ни один из них даже самую малость не походил на Бориса. Особенно тот, который пускал слюни…

– Я ищу Бориса, – сказала я.

Петруша косо посмотрел на меня.

– Какого Бориса? – спросил он.

– Похожего на них. – Я указала пальцем на того, кто пускал слюни.

– А-а-а. – Лицо Петрека сразу прояснилось.

– Мне очень жаль, – ответил путто, выглядевший более смышленым. – К сожалению, Борис сейчас обслуживает другого клиента. Может, я могу предложить вам услуги Стефано?

Он указал на своего спутника. С его носа ползла гигантская сопля. С невероятной сноровкой путто втянул воздух, а вместе с ним и сопли.

– Добрый день, – пробубнил он с заложенным носом.

– Он всего лишь слегка простудился. Уверяю вас, это не заразно, – выпалил первый путто.

Стараясь сдержать гримасу отвращения, я ответила:

– Но я предпочла бы дождаться Бориса. Очень квалифицированный работник. То есть Стефано наверняка тоже! Но я предпочитаю Бориса…

Болтливый путто фирменно нам улыбнулся:

– Прекрасно вас понимаю. В таком случае приглашаю вас присесть на один из многочисленных диванов, которые находятся в холле. Пока вы ждете, почему бы вам не выпить чашечку кофе или чая в нашем превосходном кафе? Вы также можете что-нибудь там съесть. Наши сотрудники – лучшие земные повара и бармены всех эпох, – услужливо предложил он нам.

– Нет, спасибо, – сказал Петрек.

– Уверен, Борис скоро закончит, – горячо заверил нас путто, провожая к дивану.

Мы уселись на самом большом диване. Его красные подушки прямо-таки приглашали полежать в их объятиях. Мебель неожиданно оказалась очень мягкой. Мы с Петреком испуганно смотрели друг другу в глаза, все больше погружаясь в подушки.

Все глубже.

И глубже.

Когда мы уже не могли пошевелиться, осажденные мягкими подушками, процесс погружения прекратился.

Признаюсь, несмотря ни на что, мне было довольно комфортно.

Маленький путто наклонился к нам:

– Вам удобно? Может, вы хотите что-нибудь почитать?

– Нет, спасибо, – пробормотал Петрек.

Он дернулся всем телом, но не смог высвободиться.

– Может, чаю?

– Нет, спасибо, – медленно ответила я, потому что, видимо, если отвечать ему быстро, то он не понимал отказа.

Путто кивнул и потянул за собой Соплека, то есть Стефано.

Мы с Петреком переглянулись из-за огромных подушек, которые окружали даже наши головы.

– Немного страшно, да? – спросила я. – Такое ощущение, что диван съедает меня заживо.

Петрек нахмурился:

– Ну, не знаю. В целом удобно. Только бы они не предложили нам еще чаю… Думаю, в таком состоянии мы не сможем им противостоять…

По широкому холлу прогуливались служащие в своих трусиках и немногочисленные клиенты. Администрация не была завалена работой.

В этот момент к нам подошел еще один путто. Он был особенно низеньким. На его треугольном лице была нарисована широкая улыбка. Глаз из-за светлой челки не было видно вообще.

– Простите, кого вы ждете? – спросил он. – Может, я могу вам чем-нибудь помочь?

– Мы ждем Бориса, – объяснила я.

– Ах, понимаю! Может, выпьете чаю, чтобы скрасить ожидание?

Я заметила краем глаза, что лицо Петрека краснеет от злости. Еще секунда – и он сольется с диваном…

– Мне принесите! – воскликнула я.

Может, когда я буду держать в руке чашку, они наконец-то оставят нас в покое?

– С удовольствием! – Он пришел в возбуждение, почувствовав себя полезным.

Петрек шумно вздохнул.

– А какой вы желаете? Черный, зеленый, белый, пуэр, улун?

– Э-э-э… черный…

– С сахаром? – Улыбка не сходила с лица путто.

– Хм, да, – ответила я, не зная, во что ввязываюсь.

– А с каким сахаром? Тростниковым, свекловичным, жареным, виноградным, крахмальным или фруктовым?

Петрек посмотрел на меня, а в его взгляде явно читалось: «А я говорил».

– Тростниковым? – рискнула я.

– Рафинад или леденцовый?

– Рафинад, – бездумно повторяла я вслед за ним.

– Прекрасно! В таком случае пойду его готовить.

Я с облегчением выдохнула. Наконец-то он отстанет. К сожалению, путто, сделав несколько шагов, развернулся, явно потрясенный.

– Прошу прощения! Совершенно не знаю, где сегодня моя голова. Какой черный? Ассам, юньнань, дарджилинг, цейлон?

У меня было ощущение, что я сейчас расплачусь.

– Цейлон? – простонала я.

– А какой вкус предпочитаете? У нас есть малина, клубника, земляника, ваниль, карамель, виски, черноплодная рябина, шоколад, персик, лимон, мандарин…

– Горький… – перебила я его.

Путто весело рассмеялся.

– Ну да, только чай будет не совсем горьким, потому что вы попросили к нему сахар! Простите, а что это был за сахар? Из-за этой суматохи у меня все вылетело из головы!

Я быстро повернулась к Петруше. Помогите, спасите! Этот путто настолько сладкий, что я сейчас умру от диабета!

Однако мой прекрасный спаситель, мой кареглазый рыцарь в сияющих доспехах, герой, о котором я мечтаю по ночам, глядя на звездное небо… спал.

Никакой помощи! Я умру от жажды прежде, чем дождусь своего чая.

НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!

– Я меняю заказ! – зарычала я на путто. – Горький, цейлон, без сахара, немедленно!

Маленький человечек подскочил и испуганно посмотрел на меня.

– Вы не остались довольны моими услугами? – Он шмыгнул носом, будто вот-вот расплачется.

Борис! Где ты?!

– Просто принеси чай! – рявкнула я, и путто с лицом, как у осужденного, наконец удалился.

Проснувшись от моего голоса, Петруша поднял голову.

– Что? Что? Что случилось? – автоматически спросил он.

– Ты уснул, – упрекнула я его.

– Я? Вовсе нет, – возмутился он. – Я лишь на мгновение закрыл глаза.

Я тяжело вздохнула. Я была сыта этим по горло. Вдруг прямо передо мной возник человечек, которого я только что отправила готовить чай. Он держал в руке маленькую чашку.

– Уже? – удивилась я.

– У нас восхитительное кафе, – похвалился он, протягивая мне чашку из тончайшего фарфора.

Мне было страшно держать ее в руках – не дай бог раздавлю фарфор и обольюсь кипятком. Я уже не говорю о колотых ранах от тончайших кусочков чашки.

– А не желаете ли какое-нибудь пирожное к чаю? – спросил путто.

Я быстро отказалась. К счастью, он принял отказ и, пожелав приятного аппетита, удалился на своих коротких ножках. Но радость моя продолжалась недолго. Он обернулся, потому что ему в голову, видимо, пришла какая-то светлая мысль.

– Прошу прощения, – сказал он. – Может, вы хотите, чтобы я развлек вас разговором?

– Нет… – процедил Петрек.

– Я могу рассказать вам множество фактов из истории Аркадии и ее просвещенных обитателей.

– Ты всегда столько болтаешь? – раздраженно спросила я, бессознательно помешивая чай.

– Вкуснее всего, если помешаете семь раз, – услужливо посоветовал мне путто. – Да, я, кажется, всегда столько говорю. Во всяком случае, так утверждал мой уважаемый друг Винсент Ван Гог.

В Раю тоже жили одни знаменитости. Будет время, нужно будет узнать, кого я могу здесь встретить.

– Эй, Ван Гог же отрезал себе ухо, не так ли? – поинтересовался Петрек. – Зачем он это сделал?

– О, это долгая история, – вздохнул путто. – Но я могу вам ее рассказать. Начну с краткого объяснения того, кем я был для Винсента. Я был его музой и вдохновением, – гордо заявил карлик.

Я подавилась чаем. Петрек хотел похлопать меня по спине, но не смог высвободить руку.

– Что? – выдавила я.

– О, так вы не знаете? – Путто набрал воздуха, готовясь к очередному словесному поносу. – Мы, путто, не только работники небесной Администрации. Мы также служим вдохновением и оказываем помощь земным художникам, а распределяют нас случайно. Часто, но не всегда, мы им являемся, помогаем смешивать краски и прочее. Следим за тем, чтобы с картинами ничего не случилось. Кроме того, мы сохраняем их с помощью простых заклинаний. Если бы не мы, Сикстинская капелла давно бы рухнула. Микеланджело там неплохо нахалтурил…

Казалось, он может говорить бесконечно, плавно перескакивая с одной темы на другую.

– Ван Гогу, наверное, нелегко с тобой жилось, раз ты столько болтаешь, – прокомментировал его слова Петрек.

– Он любил работать в тишине. Любой шум очень его раздражал и доводил до белого каления. Тогда у него случались приступы ярости, и он уничтожал свои картины, – признался путто. – Но мне так нравилось с ним разговаривать и что-то ему советовать. Никогда не мог сдержаться. Особенно если речь шла о выборе цветов. Мне кажется, у него самого это всегда плохо получалось. Если бы не я, его картины были бы намного хуже.

– Ты подсказывал ему, как рисовать? – Я не могла в это поверить. На месте художника я бы послала коротышку и велела ему возвращаться туда, откуда он пришел.

– Немного, да, – с раскаянием признался наш маленький собеседник. – Он этого не любил. Часто говорил, что с удовольствием бы оглох.

Головоломка сложилась воедино.

– Однажды он отрезал себе ухо. Думал, что ему это поможет, – захихикал путто, а потом испуганно посмотрел на нас и начал быстро оправдываться: – Но я тут ни при чем! Совершенно ни при чем! Я и не знал, что он не лгал мне, когда говорил, что скорее оглохнет, чем будет меня слушать. Я думал, он блефует. Кто бы мог предположить, что он выполнит свою угрозу? Я думал, он упоминал это не один десяток лет исключительно из врожденного упрямства.

Путто, по-видимому, пришел к выводу, что поделиться с нами информацией о том, что он свел с ума одного из самых известных художников в мире, было плохой идеей.

– А я, пожалуй, пойду, – сказав это, он развернулся и помчался вперед, быстро перебирая короткими ножками.

Наконец-то он отстал от нас! Облегчение невозможно было описать. Некоторое время мы сидели в упоительной тишине.

Вдруг Петрек посмотрел на меня, нахмурившись.

– Я тут вспомнил, – сказал он. – А где яблоко?

Я сделала глоток чая, который – следует признать – был восхитителен. В одно мгновение моя голова прояснилась. То ли от напитка, то ли от вопроса Петра – не знаю.

Про яблоко-то я забыла!

– Оно осталось на кухне, – отрешенно простонала я. – Все идет не так!

– Не волнуйся так, дорогая, – утешил меня Петрек.

Он попытался дотронуться до моего плеча, но не дотянулся из-за разделявших нас подушек.

– Достанем лампу, а потом пойдем за яблоком. Ничего страшного не произошло. Мороний немного подождет.

Впереди снова послышалось топанье пяток о пол, и я быстро обернулась в полной уверенности, что это опять тот же самый докучливый путто. Но это был…

– Борис! – с облегчением воскликнула я.

Он подтянул трусики, чтобы из-за них не было видно пачки сигарет, и весело посмотрел на нас.

– Неплохо вы устроились, – заявил он. – О, вижу, ты сумела заказать чай. Я восхищен. Какой вкус?

– Без вкуса, – пробормотала я. – Борис, вытащи нас отсюда!

Злобно посмеиваясь над нами, он семь раз хлопнул в ладоши. Диван начал принимать прежнюю форму, постепенно выталкивая нас наружу. Когда мои ноги коснулись пола, я быстро вскочила с коварной мебели.

– Я думал, мы будем заперты тут навечно, – сказал Петруша, глядя на кажущийся нормальным диван.

Путто с любопытством взглянул на него. Ох, где же мои манеры?

– Знакомьтесь. – Я взмахнула в воздухе пустой чашкой. – Это Борис, мой хороший райский знакомый, а это Петрек, мой земной бойфренд.

Они пожали друг другу руки. Путто, чтобы произвести хорошее впечатление, с неподдельным энтузиазмом схватил руку парня и, как мог, выпрямился, чтобы добавить себе побольше сантиментов. Тем не менее Петреку все равно пришлось порядочно наклониться, чтобы до него дотянуться.

– Итак, мои дорогие. Зачем я вам понадобился? – спросил Борис. – Вам нужны какие-нибудь левые бумаги?

Я осмотрелась.

– Может, найдем какое-нибудь уединенное место? – предложила я.

Путто взял у меня чашку. В мгновение ока она растворилась в облаке голубого пара.

– Почему бы нам не выйти покурить? – спросил он заговорщическим шепотом.

Вскоре мы ползли через небольшой проход рядом с вратами в Рай. Борис прижал дверь камнем, чтобы она не закрылась. Снаружи не было дверной ручки – и тогда было бы невозможно вернуться тем же путем.

Путто достал смятую пачку сигарет и протянул нам. Мы помотали головами, хотя Петрека на мгновение одолели сомнения. Он бросил курить ради меня около месяца назад, и все это время его сильно тянуло к сигаретам. Но у него была сильная воля.

Мы сели на ступеньки. Я беспокойно взглянула на золотых големов, но те при виде нас даже не шелохнулись. Я надеялась, что они не услышат наш разговор.

– Это те самые монстры? – спросил Петрек. – Они не кажутся такими ужасными.

– В Раю любят рассказывать одну историю, которая медленно превращается в легенду, – сказал Борис. – В ней идет речь об одном обитателе загробного мира, который, соблазнившись красотой драгоценных камней, попытался выколоть у голема рубиновый глаз. Это якобы должен был быть подарок любимой. Мужчина погиб на месте, даже не притронувшись к побрякушке.

Борис, насколько я его знала, мог сочинить эту историю в качестве предостережения. Впрочем, звучала она вполне вероятно.

– Ну, голубки, выкладывайте. – Он затянулся сигаретой.

Петрек посмотрел на меня – мол, начинай ты.

– Борис… скажу тебе так, – начала я. – По причинам, совершенно от нас не зависящим, нас вынудили делать вещи, которые должны привести к уничтожению мира. Пока мы должны делать то, что нам говорит одна особа. Однако в определенный момент мы от нее отвернемся. И в любом случае, я надеюсь, что нам это удастся.

Я разговаривала с Борисом всего один раз и не знала, можно ли ему доверять.

– Ну и? – спросил он.

Мои слова не произвели на него никакого впечатления.

– Нам нужно достать лампу. Лампу, которая находится в кабинете Гавриила.

Путто захихикал.

– Ну и артефакт вы выбрали. Почему бы вам сразу не украсть любимые сандалии Архангела? Или клюшки святого Петра?

– Это не смешно, – пробормотала я. – Мы должны ее достать.

Путто затянулся сигаретой в последний раз и швырнул ее на мрамор. Затушил окурок голой пяткой.

– Куколка, – вздохнул он. – Я знаю, что у тебя доброе сердце и все, что ты делаешь, это только ради всеобщего блага. Но скажи мне, дорогая, как я могу тебе помочь? Я люблю свою работу и не хочу ее потерять, будучи причастным к преступлению.

– Просто расскажи нам о резиденции Гавриила. Где она, как туда попасть, где располагается кабинет, – вмешался Петрек. – С остальным мы как-нибудь справимся. А если нет, то расскажем Архангелу правду. У нас всегда есть такая возможность.

Борис на мгновение задумался, а потом улыбнулся мне.

– Ладно, такую помощь я, наверное, могу вам оказать. В конце концов, мое призвание – это предоставлять необходимую информацию, не так ли? – Его пропитой смех раздался над золотыми вратами. – Резиденция Гавриила стоит на вершине горы Синай.

– Синай? На Земле? – удивилась я.

– Нет, – махнул он рукой. – Просто в Раю эта горка носит такое же название. Располагается она под Эдемией. Только намного ниже, а вершина у нее плоская. Это по большому счету плоскогорье. Туда очень легко попасть, любой прохожий вас туда направит. Это самая важная остановка в экскурсионном туре по этому району Аркадии. Никто не удивится, что вы туда идете.

Пока что это звучало обнадеживающе.

– Гавриил открыл свои сады для всех посетителей. Они славятся своей невероятной красотой. Лично я предпочитаю висячие сады Семирамиды, но на вкус и цвет… В особняк войти нельзя, но вы уже в курсе, что двери здесь никто не запирает. Гавриила в основном нет дома, потому что на его плечах весь Рай. Прислуги у него тоже нет. Думаю, он единственный из архангелов, у которого нет ни одного путто.

Он задумчиво почесал подбородок, на котором красовалась неопрятная, по крайней мере недельная, щетина с остатками сегодняшнего завтрака.

– Гавриил этим хвастается, – заявил он. – Мне довелось некоторое время служить у Архангела Михаила. У меня остались не самые приятные воспоминания… я тогда быстро уволился.

Мы ждали, когда Борис что-нибудь добавит, но он молчал, потерявшись в своих собственных мыслях и воспоминаниях.

– Что-то еще? – спросил Петруша. – Где именно находится его кабинет? Дашь нам какие-нибудь подсказки?

– Не имею ни малейшего понятия, – отрешенно вздохнул он. – Внутри я никогда не был. Вам придется действовать по ситуации. В утешение добавлю, что есть большая вероятность, что его не окажется дома.

– Спасибо. – Я сжала его маленькую ручку.

– Держу за вас кулачки, ребята, – сказал он. – Знаю, что вы не стали бы уничтожать мир специально. А теперь в бой!

Сказав это, он подпрыгнул, чествуя нас. Некоторое время он поднимался вверх, упорно размахивая крошечными крылышками, а потом упал на землю, тяжело дыша.

Что-то мне это напоминало.

– Борис, ты уже нашел себе девушку? – спросила я невинно.

31

Мы медленно прогуливались по прекрасным садам Гавриила. Рядом со мной пролетела маленькая красная колибри. Мы делали вид, что восхищаемся красотой природы. Здесь действительно было чем порадовать глаз.

Над нашими головами раскинулась крыша из листьев, образованная вековыми дубами. С них свисал темно-зеленый мох, стелясь нам под ноги. Я заметила, что на многих деревьях росли пучки красивой омелы. Не хватало только друидов.

Сады Гавриила были нетипичными: им больше подошло бы определение «лес». А если совсем точно, то «зачарованный сказочный лес».

Время от времени мимо нас проходили группы восторженных обитателей Небес. Они весело приветствовали нас, а мы их.

– И что ты собираешься делать? – удивленно спросил Петр. – Устроить им свидание?

– Попрошу Смерть о небольшой услуге, – пояснила я. – Скажу ей, что обещала показать Борису Ад, но мне придется сделать это тайком, поэтому я не смогу воспользоваться дверью.

– И ты думаешь, что, оказавшись в другом измерении, путто воспылает к Смерти любовью, как только увидит ее лицо?

– Да, – подтвердила я. – Кроме того, только там он сможет летать на своих крылышках. Там же нет гравитации.

– В своем сатанинском плане ты забыла об одной маленькой детали. В какой момент влюбится Смерть?

Я задумалась. Об этом я как раз и не подумала. Предположила, что если она увидит парня своего роста, то сразу потеряет голову. Но наверняка все будет не так просто. Она была довольно привередливой и, видимо, считала, что в ней есть нечто божественное.

Но Борису это не должно помешать. Он уже успел привыкнуть, что кто-то отдает ему приказы, не так ли?

Нашему взору наконец предстала резиденция Гавриила. Она напоминала какое-нибудь живописное, крытое красно-коричневой черепицей здание в Тоскане. Не хватало только виноградника.

Мы осмотрелись, не следит ли кто за нами, и быстрым шагом подошли ко входу.

Переглянулись. Петрек кивнул, и я нажала на ручку.

Прошмыгнули внутрь.

Мы оказались в обширной гостиной и быстро пробежали по короткому коридору, который соединялся с похожим помещением. Где же был кабинет?

Комнаты Гавриила были обставлены классически, с некоторой пышностью. Здесь не было места современному искусству Морония. Повсюду висело множество картин. На одной из стен я заметила «Мадонну в скалах», а на другой – «Мону Лизу» Леонардо да Винчи. Насколько я знала, оригиналы висели в парижском Лувре. Неужели там были копии? Или великий художник попал в Рай и нарисовал архангелу такие же?

Очередная вещь, которая привлекла наше внимание, – это обилие хрусталя – ваз, посуды или просто кусочков камней. Мы прошли мимо красиво отшлифованного горного хрусталя размером с меня. Весил он, наверное, около тонны.

Следующая комната оказалась кухней. Я споткнулась о розовый хрусталь, который с громким лязгом повалился на пол. К счастью, он не разбился. У Гавриила их было так много, что они находились повсюду. Даже на полу посреди кухни.

– Может, на втором этаже? – спросил Петрек.

Время неумолимо бежало вперед, а мы не могли найти кабинет. Быстро поднялись по лестнице. Над нами висела хрустальная люстра воистину королевских размеров.

Первая комната, в которую мы попали, оказалась спальней. Широкая, по меньшей мере двуспальная кровать так и манила на ней полежать. Здесь на стенах были не картины, а фотографии. Сотни фотографий из путешествий Гавриила по всему миру. Некоторые были черно-белыми, совсем крохотными, как будто их сделали, когда фотоаппараты только-только появились на Земле.

Гавриил у Эйфелевой башни. Гавриил, улыбаясь, сжимает в руке крошечный хрусталь. Гавриил на фоне пирамид Гизы.

– Пойдем. – Петрек потянул меня за руку.

Мне не хотелось уходить, хотела посмотреть, где еще он побывал. К тому же вдруг я найду какие-нибудь скандальные фотографии? Люцифер был одержим Анджелиной Джоли. Может, Гавриил тоже что-то скрывал?

Следующая комната наконец-то оказалась кабинетом. В нем стоял массивный деревянный стол прямо у окна, из которого открывался вид на сад, а потом и на всю Эдемию. Жилище на холме имело свои преимущества.

Мы быстро осмотрели стены. Нас и здесь окружали десятки хрусталей.

– Наш синий на золотой ножке, – напомнил мне Петрек, хотя я прекрасно это помнила, и принялся расхаживать вдоль стен в поисках нужной безделушки. На полках их лежали сотни, если не тысячи. Красивые картины, увеличенные через хрустали, окружали нас со всех сторон.

Нет, Гавриил точно не поставил бы драгоценную лампу на видном месте. Я подошла к столу и открыла первый попавшийся глубокий ящик. Вуаля! В нем лежала лампа. Синий кристалл на золотой ножке, похожий на факел. Правда, она не светилась, но это точно была она.

– Есть, – торжествующим голосом заявила я.

Петрек быстро подошел ко мне и взял ее в руки. Она была довольно тяжелой.

Я не могла поверить, как легко у нас это получилось. Все было так, как мы планировали!

Вдруг внизу хлопнула входная дверь. Существовала громадная вероятность того, что Гавриил не вернется домой.

Но он вернулся…

Мы испуганно посмотрели друг на друга. И что теперь?! Я захлопнула ящик, а Петрек крепко стиснул лампу.

– Быстрее, бежим из кабинета. Он обязательно сюда зайдет. – Он схватил меня за руку.

Мы выбежали из комнаты. Особняк Гавриила был очень маленьким. Здесь не было десятков комнат, как в домах, принадлежавших дьяволам. Архангелу не нужно было воплощать свои сексуальные потребности через бесчисленное количество спален. На этаже был только кабинет и одна спальня, принадлежавшая хозяину.

Мы услышали мягкие шаги на лестнице и веселое посвистывание.

Прыгнули в спальню.

Здесь тоже было негде спрятаться. Кроме огромных размеров кровати, никакой другой мебели не было.

– За мной! – Петрек подскочил к кровати, поднял покрывало и юркнул вниз.

Я сделала то же самое и отпустила покрывало, чтобы оно мягко опустилось на пол, полностью скрывая нас. Подползла к Петреку. Некоторое время мы прислушивались к шагам Гавриила. Он пошел к себе в кабинет. С криком он оттуда не выбежал, значит, отсутствие лампы пока не заметил.

Только сейчас я заметила маленькую картонную коробочку, тщательно спрятанную под кроватью. Петрек придвинулся к ней, желая заглянуть внутрь.

Что это?

Он открыл крышку, но вокруг было темным-темно. Я сосредоточилась на том, чтобы кончик моего пальца загорелся мягким светом, словно ручка-фонарик, и посветила внутрь коробки.

Там были фотографии.

Но это были не фотографии Гавриила на фоне какого-нибудь известного туристического объекта на Земле. В картонной коробке лежали пожелтевшие фотографии маленькой девочки. Я перевернула первую фотографию. На ней была аккуратная надпись: «Анабелль, 1901, Женева».

На следующих фотографиях мелькала взрослеющая девушка, которая, наконец, превратилась во взрослую женщину. На этих снимках мы видели, как она росла до тех пор, пока не приняла монашеский постриг.

Фотографии были потертыми, видно, их не раз держали в руках.

Кем была Анабелль для Гавриила? Дата на первых снимках предполагала, что девушка давно умерла и отправилась в загробный мир.

Под грудой фотографий мы нашли письма, написанные мелким женским почерком. Все они начинались так: «Дорогой Гавриил, мой ангел-хранитель». Я отложила письма и положила на них фотографии. Мы с Петрушей переглянулись. Он пожал плечами в знак того, что тоже ничего не понимает.

Должности ангела-хранителя не существовало. Устыдившись собственного любопытства, мы закрыли крышку.

У архангела были какие-то тайны, которыми он ни с кем не делился, а старательно скрывал в картонной коробке под кроватью.

В спальне послышались шаги. Мы услышали шелест. Я замерла в полной уверенности, что Гавриил сейчас обнаружит нас и выйдет из себя, увидев, что мы копаемся в его личных вещах. Тогда он наверняка не захочет слушать о подлых планах Морония.

Архангел бросил что-то на кровать и вышел. Мы услышали, как он спускается по лестнице, вновь что-то насвистывая.

Через мгновение хлопнула входная дверь.

Мы подождали несколько минут и выползли из-под кровати. На покрывале лежала новая мантия Архангела. Она была настолько белой, что даже искрилась. Ничто не сравнится с ангельским стиральным порошком. Ошеломляющая белизна!

Петрек все это время сжимал в руке лампу.

Мы тихо спустились по лестнице.

Петруша приоткрыл входную дверь и выглянул в щель.

– Его нет, – сказал он и быстро вышел.

В саду Петрек осмотрел лампу.

– Она не светится, – заявил он. – И кнопки никакой нет, – тихо бормотал он, внимательно ее разглядывая.

Я боялась, что если он будет так долго ею любоваться, то кто-нибудь в конце концов ее заметит. К счастью, сад с наступлением сумерек опустел: люди отправились домой ужинать.

– Ну, работай! Дрянь какая-то! – мрачно пробормотал он и со злостью резко замотал лампой в воздухе.

Внезапно лампа вспыхнула поразительной синевой, ослепив нас на мгновение. Мне показалось, что столб света достиг неба и облаков, прекрасно видимый с расстояния в несколько или даже несколько десятков километров.

– Потуши ее! – испуганно пискнула я.

Сейчас кто-нибудь что-нибудь заметит. Гавриил наверняка ушел не так далеко.

– Как?! – запаниковал Петрек.

Он неистово размахивал лампой, но та и не думала гаснуть. Казалось, она светила все сильнее и сильнее.

– Не маши ей! – сказала я. – Может, это поможет.

Лампа как будто немного потухла. Я почувствовала прилив надежды. Может, с поличным нас все-таки никто не поймает.

Вдруг в конце аллеи послышались шаги. Я отчаянно огляделась по сторонам. Лампа померкла, но светиться не перестала.

– Прячься! – Я толкнула Петрека в заросли плюща.

Парень сунул лампу под рубашку и юркнул в море листьев. Заросли оказались гораздо глубже, чем он предполагал. Листья доходили ему до середины бедра. Он нырнул вниз, прячась в их гуще. Я подождала, пока он спрячется: нужно было проверить, не виден ли голубой свет из-за плюща.

К счастью, я ничего не заметила.

Я повернулась в ту сторону, откуда доносились шаги. Они становились все быстрее и быстрее, будто приближаясь ко мне. Рискнуть и спрятаться в зарослях я не могла: шевеление листьев раскрыло бы и мое местоположение, и убежище Петруши.

Моему взору предстал Архангел Гавриил.

– Виктория! – воскликнул он, явно направляясь ко мне. – Стой!

32

Оставшуюся часть пути он преодолел бегом, быстро ко мне приближаясь. Я лихорадочно соображала, что мне делать. Убежать с криком? Или притвориться дурочкой и все отрицать?

Я знала лишь то, что мне ни в коем случае нельзя раскрывать местонахождение Петруши. Существовал малюсенький шанс, что Гавриил не заметил, как он прятался. Может, хотя бы ему удастся сбежать.

– Гавриил! – Я улыбнулась своей широкой фирменной улыбкой, которой завоевывала клиентов Ада. – То есть Архангел Гавриил!

Он остановился рядом со мной.

– О, зачем так официально! Просто Гавриил. – Он радушно меня обнял.

Подождите… Что происходит? Он не кричит? Разве он преследовал меня не потому, что увидел синий свет своей лампы? И не потому, что увидел, как мы крадучись выскользнули из его особняка?

Я была в замешательстве.

– Какое счастье, что я тебя встретил, – сказал он. – Я очень хотел с тобой поговорить.

– Д-а-а-а-а-а? – медленно спросила я.

Значит, он не знает? Мне не верилось, что у нас получилось. Так разве бывает? Неужели мне хоть раз в жизни повезло? Невероятно.

Я ощутила прилив надежды. Раз все идет так хорошо, то, может, я и с этим Моронием на раз-два справлюсь?

Архангел взял меня под руку, оглядывая окружавший нас плющ, но через мгновение снова перевел на меня взгляд своих проницательных ореховых глаз.

– Мне показалось, что с тобой кто-то был, – объяснил он свое поведение.

– А, да, Петрек, – быстро сказала я. – Но он уже ушел. Давно. Да, его здесь уже нет. Определенно. Мы разделились. Встретимся позже. Ты же знаешь, как это бывает…

Я засмеялась. Чувствовала, что все больше себя закапываю, но я была так напугана, что ничего не могла с собой поделать.

Гавриил был правителем Аркадии. Всем своим видом и поведением он показывал, что стоит у власти. Его лицо с чуть резкими чертами отличалось поджатыми губами и острым взглядом, казавшимся всезнающим. Все это немного смягчали каштановые кудри, обрамлявшие его ангельское лицо.

Он был красив, но в то же время серьезен. Он вызывал уважение.

– Понимаю, – сказал он. – Как насчет небольшой прогулки? Я хотел бы поговорить с тобой об ангельских и дьявольских вопросах и в целом о тебе. Ты очень интересная особа, Виктория, а у нас до сих пор не было возможности поболтать.

– Конечно, – ответила я и добавила громче, чтобы Петрек услышал: – Со своим парнем я договорилась встретиться в парке недалеко от дома моих родителей, возле фонтана. Немного прогуляться мне не помешает.

Мы медленно пошли по аллее. Я быстро повернула голову и успела заметить, что листья плюща зашевелились. Как будто кто-то из-за них вышел.

– Дорогая Виктория, я вижу, что дьявольские аферы снова тебя коснулись, – устало сказал Архангел. – Я хочу, чтобы ты знала, что я очень тебе сочувствую. Твои прежние воспоминания должны были остаться забытыми. Мне очень жаль, что они вернулись.

– Ничего страшного, – смущенно ответила я.

Он тихо засмеялся. Мы неспешно шли по одной из затененных аллеек. Мимо нас прошла какая-то пара, оба дружелюбно кивнули в знак приветствия.

– Тут такое дело, – вздохнул он. – У нас с этими дьяволами постоянные проблемы. Ты слышала, что произошло на Озере Времени?

Я кивнула.

– Хорошо, что они тебя в это не втянули. Их ждут воистину серьезные последствия. В Раю закон священен, здесь нельзя им пренебрегать. Думаю, теперь им не удастся получить в Раю постоянное место жительства, но они, как и ты, получили вид на жительство на ближайшие семьдесят семь лет. Это слишком короткий срок для наказания за проникновение на территорию озера. В свою очередь, после экстрадиции дьяволов в Ад приговор потеряет свою силу. – Он снова тяжело вздохнул. – Люцифер, желая, скорее всего, мне насолить, снимет со своих подчиненных все обвинения. Дело непростое…

Да, Гавриил определенно не должен был узнать, что мы с Петрушей побывали на Озере Времени и приложили ко всему этому руку. Теперь я была уверена в том, что признание не пошло бы нам на пользу.

– Прости, что утомляю тебя этим. – Он тепло мне улыбнулся. – Я позвал тебя на прогулку не для того, чтобы жаловаться. Во-первых, хочу спросить: нравится ли тебе Рай?

Мы приблизились к невысокой стенке, отделявшей территорию сада от обрыва, которым заканчивалось плоскогорье. Архангел отпустил мою руку и прислонился к стенке, любуясь видом. Перед нами раскинулась вся Эдемия. Ее металлические купола сверкали в свете заходящего солнца. Она была прекрасна.

– Очень, – улыбнулась я в ответ. – Не ожидала, что он будет настолько сказочным. Думала, что он похож на Ад, на Землю. Ну и все очень милые. Хотя скажу тебе, Гавриил, что заказ чая в Администрации грозит потерей рассудка.

Он захихикал. Да! Великий правитель Рая при мне захихикал, как маленький мальчик.

– Да, – сказал он. – Наши сотрудники порой слишком усердны. Но, надеюсь, напиток тебе понравился?

– Он был великолепен, – призналась я. – Никогда не пила такого чая.

Казалось, что ангел гордо выпятил грудь.

– Это мне пришла в голову идея подавать клиентам Администрации небольшое угощение и напитки, – заявил он.

– Отличная идея, – пробормотала я и вернулась к рассказу: – Кроме того, я увидела своих родителей. Я не видела их с тех пор, как они умерли.

– Я рад. Семейные связи очень важны. У тебя должен быть дом, люди, которых ты любишь, которым ты предан.

Я вспомнила фотографии загадочной Анабелль и то, как она называла архангела.

– А как у ангелов? – спросила я. – Существуют ли ангелы-хранители?

От дьяволов я прекрасно знала, что такой работы не существует. Но они всегда могли мне солгать.

– Нет, не существуют, – пояснил он. – Точнее, такой должности не существует.

– Как это? – не поняла я.

– Нет столько ангелов, чтобы опекать всех людей на Земле. Это просто технически невозможно.

– Тогда откуда взялось убеждение об ангелах-хранителях? Ведь к ним даже в молитвах обращаются.

Мне не понравилось то, что я услышала. Это означало, что меня никто не охранял. Хотя если бы охранял, то, наверное, он не раз хватался бы за голову и вообще отказался бы от присмотра за такой своенравной и «дьявольской» подопечной.

– Иногда случается, что кто-то становится таким опекуном, – пояснил он. – Как ты знаешь, мы не можем заводить семьи, но можем любить. Мы любим людей. Иногда мы относимся к ним как к членам своей семьи, детям, которых мы давно не видели. Когда какой-нибудь ангел одинок, он может начать опекать какого-нибудь смертного. Оказывать мелкую помощь. Конечно, ни один человек об этом не знает. Показываться своему подопечному нельзя. – Он слегка покраснел.

Письма, адресованные ему, противоречили последнему правилу.

– У меня когда-то была подопечная, – снизив голос, сказал он.

На его лице появилась мягкая улыбка. Воспоминания наверняка были светлыми и приятными.

– Ее звали Анабелль. Я встретил ее случайно во время пешеходной экскурсии по Швейцарским Альпам. Она тогда была еще совсем маленькой. Отправилась на долгую прогулку со старшими братьями и сестрами и отбилась от них. Я тогда помог найти ей дорогу. С тех пор я то и дело к ней заглядывал, помогал. Можно сказать, охранял ее. Она была мне как дочь.

Я кивала головой. Значит, это была не запретная любовь, как я предполагала. Я мысленно себя отругала. Как я могла подозревать в чем-то таком Гавриила? Он был хорошим и добрым. Это дьяволы были развратными сверхъестественными существами.

– Она относилась ко мне как к ангелу-хранителю. Она даже так меня назвала, – добавил он с легкой гордостью и посмотрел на меня слегка смущенным взглядом. – Мне пришлось ей открыться, – признался он как бы в свое оправдание. – Иначе она бы упала в расщелину скалы. У меня не было выбора.

Я почувствовала, что должна его утешить.

– Все в порядке, ведь наша судьба уже давно определена. Мы не в силах ее изменить. Видимо, все случилось так, как и должно было.

Он нахмурился и удивленно посмотрел на меня.

– Это неправда, – возразил он. – Ведь именно поэтому у людей есть свобода воли. Если бы все давно было предрешено, то в этом не было бы ни малейшего смысла.

Я почувствовала, как вся закипаю от злости. Дьяволы твердили мне совершенно обратное, особенно заостряя на этом внимание во время видений на некоем водоеме…

– А как же Озеро Времени, о котором ты рассказывал? Ведь оно показывает будущее. В таком случае его невозможно изменить.

– Оно показывает одну из версий будущего. Если смотреть в его воды достаточно долго, то наверняка можно увидеть их все. Это человек делает выбор, именно от него зависит, как сложится его судьба.

Я почувствовала себя обманутой. То есть, возможно, у меня вообще не будет самого красивого белого свадебного платья в мире? А что будет, если я вообще не доживу до свадьбы?!

Интересно, увидела бы я другую версию будущего? Например, старость, проведенную в Аду в компании некоего дьявола.

– Понимаю, – ответила я, пытаясь скрыть свои эмоции.

– Возвращаясь к своей подопечной – я охранял Анабелль всю ее жизнь. Знаешь, она ведь стала монахиней, – улыбнулся он. – Решила посвятить себя служению Богу. Возможно, это из-за меня. К счастью, обе мировые войны обошли Швейцарию стороной. Я хотел, чтобы у нее сложилась счастливая жизнь. Время от времени я гуляю с ней по этим садам. С моей маленькой Анабелль.

Я кивала, слушая его рассказ. Он вел себя как отец, гордившийся своим ребенком. Наверное, именно так он себя и чувствовал.

– Дорогая Виктория, прошу прощения за эти истории. Мне никогда не доводилось с кем-нибудь ими поделиться. – Его проницательные ореховые глаза буравили меня насквозь. – Но я чувствую, что могу тебе доверять.

Почему все мне доверяли? Я почувствовала себя последней сволочью, вспомнив, что только что обокрала его. Я должна была сказать ему правду, но не могла, пока у меня не будет достаточно доказательств. Сейчас Мороний мог выйти сухим из воды.

– Я не знаю, что и сказать. Спасибо тебе за доверие, – выдавила я. – Не знаю, стоит ли мне доверять. Я всего лишь человек.

– Пока человек, – поправил он меня. – Свобода воли делает тебя по-настоящему могущественным существом.

– Клянусь, я никому не расскажу то, чем ты только что со мной поделился, – заверила я его.

Я говорила это на полном серьезе. Даже под угрозой смерти я бы не выдала его тайну.

– Гавриил, я бы тоже хотела тебе кое о чем рассказать, но пока не могу. – Мне казалось, что я сейчас расплачусь. – Хорошо? Когда-нибудь я тебе кое-что расскажу. Надеюсь, ты не рассердишься на меня.

Он наморщил лоб.

– Хм… хорошо. – Похоже, доволен он не был.

Или это была игра? Может быть, он хотел таким образом вытянуть из меня все, что я знала о Моронии и о дьяволах? Нет, это же архангел. Он бы не опустился до всяких психологических игр или игр на моих чувствах.

Гавриил смягчился, глядя на панораму Аркадии.

– Я хотел поговорить с тобой еще кое о чем. Я знаю, что ты была дьяволицей. Скажи, как ты думаешь, есть ли смысл такой работы в Раю? Я имею в виду работу ангелицы, – засмеялся он. – Дьяволицы явно нам не нужны.

– Не знаю, – пожала я плечами, удивленная его вопросом.

Смотрите-ка, неужели Аркадия хотела пойти Аду наперекор и тоже расширить круг своих услуг? Мне это показалось странным, но… законы рынка, видимо, распространяются даже на загробный мир.

– У вас что, нехватка кадров? – спросила я.

– Да, – поморщился он. – Мы не справляемся с обслуживанием всех мертвых. С каждым годом их становится все больше. У меня такое чувство, что люди никогда не перестанут прибывать. Вскоре у врат в Рай выстроятся очереди…

– До такого наверняка не дойдет, – попыталась я его утешить.

– Дойдет… ой, поверь мне, – вздохнул он. – Я только не уверен, не заработаем ли мы себе новую головную боль, введя ангелиц.

Я знала, что он хотел этим сказать. Я не справилась с ролью дьяволицы. Я всех подвела.

– Думаю, в Раю это не будет проблемой, – возразила я. – Здесь нет дьяволов, которые попытаются претворить в жизнь свои заговоры и теории.

– Если только мы не дадим гражданство Белету и Азазелю…

– Ну, только если вы им его не дадите, – согласилась я. – Хотя вам бы следовало присмотреться и к своим собственным коллегам.

Его ореховые глаза пробуравили меня насквозь.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Этого я пока сказать не могу…

– Хочешь сказать, что не можешь сказать? Тебе кто-то угрожает?

– Не могу сказать…

Весь этот разговор становился все более бессмысленным.

– Когда-нибудь я тебе скажу. А по поводу ангелиц – думаю, это хорошая идея. Ты наверняка найдешь надежных девушек, которые хорошо себя проявят. Главные качества, необходимые в этой профессии, – это болтливость и способность убеждать клиента. Иногда это ужасно напоминает телемаркетинг. Во всяком случае, у меня возникали такие ассоциации.

– Ты обладаешь немалым опытом, – задумался он.

– Я проработала на этой должности несколько месяцев, – пожала я плечами. – Скажу тебе, что иногда трудно уговорить мертвых отправиться в Ад. Они знают, что хорошо. Кроме того, стереотипы, господствующие в человеческом сознании, должны вам благоприятствовать. Рай, как правило, кажется им лучше.

– А ты не испытывала угрызений совести, уговаривая смертных отправиться в Нижнюю Аркадию? – поинтересовался архангел.

Я никогда об этом не думала. Мне не нужно было делать никаких моральных выборов, это просто была моя работа. Работа, которая давала мне возможность путешествовать на Землю, к любимому Петруше.

– Наверное, нет, – ответила я. – В конце концов, Ад не так уж и плох.

– Рай лучше, – с превосходством парировал Гавриил.

– Они схожи больше, чем ты думаешь, – пробормотала я.

Он не стал комментировать мои слова.

– У меня к тебе предложение, Виктория, – сказал он вместо этого.

– Какое? – недоверчиво спросила я.

Архангел повернулся ко мне. Над Эдемией медленно сгущались сумерки. Местами его лицо скрывала тень.

– Как насчет того, чтобы стать нашим противовесом Клеопатре? Она потрясающая дьяволица. Не знаю, как ей это удается, но она смогла уговорить отправиться в Нижнюю Аркадию даже нескольких епископов. Просто в голове не укладывается… Кроме того, у них теперь есть еще какая-то новая дьяволица.

Я это прекрасно знала. Чертова Филис…

– Ты хочешь, чтобы я вела курсы для новых ангелиц? – удивилась я.

Там почти нечего было объяснять. Мне было достаточно дьявола-ассистента, чтобы я во всем разобралась. Разговор с Клеопатрой, в общем-то, был лишним.

– Нет, не такую помощь я имею в виду, – покачал он головой.

– Ты же знаешь, что для начала было бы достаточно, чтобы ангел помогал убеждающей мертвых женщине?

Я не понимала, какой помощи он от меня ожидал.

– Знаю, Виктория, но я не об этом. Я хотел бы тебя спросить: не станешь ли ты нашей первой ангелицей?

Я потеряла дар речи.

– Но я еще жива! – вспылила я.

– Я знаю, не волнуйся. Мы подождем. Мы терпеливые, – улыбнулся он.

33

Мой разговор с Гавриилом был немного сюрреалистичным. Я не знала, смеяться мне после всего этого или плакать.

Конечно, архангел заверил меня, что не желает мне смерти и не сулит короткой жизни. Но мне так не показалось.

У меня не было выбора, поэтому я согласилась стать ангелицей после своей смерти. Ангел не захотел выслушивать мои заверения в том, что у меня были вполне скромные успехи. Слышать об отказе он тоже не хотел. Мои опасения он прокомментировал довольно исчерпывающе:

– Ты просто работала не на той стороне. Приглядись к Раю и Аду. Ты видела какого-нибудь ребенка в Нижней Аркадии? Или семью, живущую вместе? В Аду отсутствует институт семьи. Туда попадают эгоистичные одинокие люди, ищущие развлечений. Слабы те, кто поддается искушению дьяволов. Прожив некоторое время в Нижней Аркадии, они осознают свою ошибку. Они обнаруживают, что они все так же одиноки, как и в самом начале. В этом и заключается пребывание в том месте. Рай другой. Он намного лучше. Думаю, у тебя не будет никаких проблем с работой ангелицы. У тебя доброе сердце.

Не знаю, буду ли я более убедительной с крылышками на спине. Кажется, я не насмотрелась канала «Телемаркет Манго».

Гавриил меня расстроил. Я что, не могу рассчитывать на нормальную загробную жизнь? Мне придется работать целую вечность? Кроме того, срок договора ангелицы, конечно же, будет длиться семьдесят семь лет.

Интересно, смогу ли я потом уволиться? Сомневаюсь, что какой-нибудь путто поможет мне найти лазейку в райских законах, чтобы выпутаться из этой сделки. Архангел держал в кулаке всю Администрацию.

Кроме того, мой отказ он торпедировал заявлением о том, что у меня и так уже есть сила, так зачем же она будет пропадать? Ничто ведь не должно пропадать зря.

С сегодняшнего дня я назло всегда буду оставлять объедки на тарелке и выбрасывать их в мусорное ведро…

Я быстро забежала в парк, где меня должен был ждать Петрек. Надеюсь, он понял мои указания. Хотелось увидеть его как можно скорее. Мне было ужасно плохо, и я хотела, чтобы он меня утешил.

Уже было темно, но улицы Эдемии не нуждались в освещении – гигантской луны было достаточно. На улицах почти никого не было, все давно разошлись по домам. Окна тоже прекратили свою деятельность на сегодня. Страж ушел домой.

У фонтана стоял мой парень. Я заметила, что под рубашкой, заправленной в штаны, словно пистолет, находилось нечто продолговатой формы, оканчивающееся овалом. Лампа просветления. Петруша тоже заметил меня и облегченно улыбнулся.

Мы крепко обнялись.

– Я волновался, – сказал он. – Тебя так долго не было.

– Гавриилу захотелось исповедаться, – мрачно пробормотала я. – Ты поверишь, если я скажу, что он предложил мне работу после смерти? Я должна стать первой в истории ангелицей. Наверное, он хочет с моей помощью уничтожить мир…

– Наверняка все пойдет лучше, чем тогда. Каждый может ошибиться, – утешил он меня. – Я уверен, что ты больше никогда не взорвешь Луну. Такой номер можно выкинуть всего один раз.

Плохое настроение никуда не делось.

– Похоже, архангел ждет не дождется моей смерти. Он словно болеет за то, что неизбежно. Это немного жутко.

Петрек кивнул, признавая мою правоту.

– Он наверняка этого не ждет. Не волнуйся.

– Ты так говоришь, потому что не видел возбуждения на его лице. Он воображает, что с моей помощью он надерет Аду задницу, что получит больше душ…

– Ладно тебе, ладно. – Петрек гладил меня по спине, крепко обнимая. – Все будет хорошо. Я с тобой. Я всегда буду рядом с тобой и не позволю каким-то ангелам причинить тебе вред.

Я медленно успокаивалась.

– А я тут бабушку встретил, – поморщился он.

– Это плохо? – посмотрела я на него.

Он был явно смущен.

– Она накричала на меня, что я веду плохой образ жизни, – пробормотал он. – Якобы она видела в каком-то окне – совершенно не понимаю, что она имела в виду, – что я пью алкоголь. То есть напиваюсь на вечеринке.

Я решила не объяснять ему, что такое окна, сам когда-нибудь узнает. Пока что не нужно было напрягать его тем фактом, что его бабушка может знать гораздо больше о его повседневной и личной жизни. Ну, если только страж не отреагировал в нужный момент.

– Не волнуйся. Она просто заботится о тебе, – утешила я его. – Что будем делать? Идем в Ад за яблоком и к Моронию?

– Пошли, – кивнул он.

В этот момент над нашими головами раздалось хлопанье крыльев. Мы посмотрели вверх. Чернокрылый ангел опустился рядом с нами на землю, потрепанная из-за ветра рубашка открывала треугольник гладкой груди. Его сандалии утонули в грязи, образовавшейся из-за разлитой вокруг фонтана воды. Он с отвращением поморщился.

– Мои любимые смертные! – воскликнул он, предварительно осмотревшись вокруг. – У вас есть для меня какой-нибудь подарок?

Он с жадностью уставился на выпуклость под рубашкой Петрека.

– Да, – пробормотала я. – У нас есть лампа.

Его глаза заблестели.

– Вам удалось ее заполучить! – Он, казалось, не мог этому поверить.

Его руки слегка дрожали, когда он потянулся к невзрачному предмету. Петрек старался не взмахнуть ненароком лампой, чтобы она не вспыхнула ослепительной синевой. Не знаю, как он потушил ее раньше – наверное, ему пришлось изрядно помучиться.

Мороний осторожно взял лампу, словно она была самой хрупкой вещью на свете.

– Она чудесная, – восхитился он.

Я бы поспорила. Обычная палка с кристаллом на конце. Ее свет тоже как-то особенно меня не поразил. Просто пронзительно насыщенный синий. Лампа как лампа. Только ангельская.

– Прекрасно. Тогда осталось всего три предмета. – Мороний быстро спрятал добычу в сумку, перекинутую через плечо. – Мои последователи еще не поняли значения кости невинного, но я уверен, что это произойдет очень скоро. Тогда я дам вам дальнейшие указания.

Никто из нас ни словом не обмолвился о яблоке, которое мы уже раздобыли. Не знаю, о чем думал Петрек, но меня заинтриговало вот что.

– Как ты узнал, что мы будем здесь? – спросила я.

– У меня в Раю свои осведомители, – снисходительно ответил он. – Я контролировал ваши действия с самого утра. Мои люди видели, как вы покидали сады Гавриила по отдельности, несмотря на то что отправились туда вместе.

Значит, про яблоко он ничего не знал.

– Кроме того, у меня для вас новое задание, – заявил он.

– Какое задание? – в один голос спросили мы.

Мне это не нравилось. Ох как не нравилось.

– Мы больше ничего для тебя делать не будем, – рявкнула я. – Осталось всего три предмета, и ты оставишь нас в покое, помнишь?

Он мрачно засмеялся.

– Я оставлю вас в покое, о, безусловно. Но вы не сможете раздобыть остальные предметы без посторонней помощи. Я ставлю условие: кто-то должен вам помочь.

– Кто? – деловито спросил Петрек.

– Кто-то, перед кем у меня должок, – улыбнулся он. – Вашим помощником станет дьявол Белет.

Мы переглянулись. Дьявол?

И вдобавок Белет?

– Вы должны освободить его из тюрьмы, – продолжал ангел. – Понимаю, это может вызвать некоторую шумиху, но я постараюсь с ней справиться. Кроме того, никто не узнает, что это вы его вытащили.

– Я не согласен, – возразил Петрек.

– У тебя нет права голоса, – со злорадной улыбкой парировал Мороний. – Либо вы освободите Белета и воспользуетесь его помощью, либо я расскажу Гавриилу, что вы были на Озере Времени. Выбирайте.

Я посмотрела на Петра.

– Интересно, если мы признаем свою вину, будут ли последствия такими тяжелыми? – сказала я.

Парень кивнул, но ангел нас высмеял:

– Вы же не думаете, что это сойдет вам с рук? Вылазка на озеро или кража лампы? Гавриил определенно не простит вам лжи. А я буду подстрекать остальных ангелов, чтобы вас показательно осудили. Я уж позабочусь о том, чтобы вы получили худшее из всех возможных наказаний.

– И какое же? – усмехнулся Петрек. – Ты нас не убьешь. Самое большее – мы попадем в Ад, когда умрем.

– О нет, дорогой мой. Я позабочусь о том, чтобы вы отправились на вечный покой в Тартар…

Его слова повисли в воздухе. По спине у меня потекла струйка пота. Мы не могли туда попасть.

Петрек не понял, в чем дело. Я быстро ему объяснила:

– Тартар – это место, куда попадают наичернейшие души. Убийцы, насильники, безумцы. Там так жутко, что туда нет доступа даже у ангелов и дьяволов…

– Или нет, – передумал Мороний. – Может, я уговорю их казнить вас после вашей смерти? Публичная экзекуция пламенным мечом, что думаете? Такое уже случалось. В конце концов, вы обладаете слишком большой силой, еще выберетесь из Тартара.

У Петрека было такое лицо, словно он хотел уничтожить его взглядом.

– Я не верю, что ты сможешь это провернуть. Никого ты не уговоришь ни отправить нас в Тартар, ни казнить. Это Рай! Они видят тебя насквозь. Кроме того, мы расскажем все, что о тебе знаем.

Мороний захихикал.

– Ты хочешь рискнуть и убедиться?

Я не знала, верить ему или нет. С другой стороны, я совершенно не знала историю Аркадии и была не в курсе того, действительно ли здесь происходят подобные вещи и возможно ли такое вообще. К сожалению, как свои пять пальцев я знала только историю Ада. Интересно, издавал ли кто-нибудь путеводитель по Аркадии?

Я проглотила ругательство.

– Мы освободим его, – яростно рявкнула я. – Если сначала ты расскажешь нам, почему ты его должник.

Мороний подозрительно прищурился.

– Зачем тебе это знать?

– Ответь… – Я пожала плечами.

– По моей просьбе он привел тебя в Рай, – заявил он, видимо, придя к выводу, что эта информация не принесет мне никакой пользы. – А я решил привести сюда господина Петра. Тебя я не смог бы убедить, а вы оба были мне нужны.

– Ты ему не должник, – сказала я, довольная собой. – Я по своей воле отправилась в Рай. Он меня не уговаривал, так что освобождать мы его не должны.

– А почему ты отправилась в Аркадию? – спросил Мороний с невинным выражением лица.

– Потому что хотела узнать, действительно ли Петрек мне изменил или это дьяволы приложили к этому руку.

Ангел похлопал сумку, будто хотел убедиться, что лампа до сих пор внутри.

– А почему ты стала подозревать, что это, возможно, дело рук дьяволов?

– Ну, потому что они вели себя подозрительно…

– Неужели ты действительно настолько наивна, что думаешь, будто сумела бы перехитрить такого старого дьявола, как Белет? Если бы он не хотел своими недомолвками дать тебе понять, что что-то не так, то он бы никогда этого не сделал. Это могущественное существо, возраст которого исчисляется миллиардами лет. Думаешь, он бы не скрыл от тебя правду?

Я ему не верила. Белет не раз доказывал, что может вести себя крайне неразумно. Особенно когда это касалось меня – в такие моменты ему было явно трудно контролировать свои эмоции.

– Неправда, – упрямо стояла я на своем. – Кроме того, Белет и Азазель должны были забрать меня в Рай, чтобы я помогла им стать архангелами. То есть я так или иначе попала бы сюда, и это ни разу не твоя заслуга.

– Хорошо, тогда не верь моим словам. А хочешь знать, почему я все равно должник Белета?

Мы недоверчиво посмотрели на него.

– Ради меня Белет предаст Азазеля.

Я заморгала. Это невозможно. Они же лучшие друзья. Хотя, с другой стороны, Азазель не раз впутывал Белета в свои темные делишки. Может, красавец дьявол наконец решил отыграться?

– Я тебе не верю, – заявила я.

Он хрипло рассмеялся.

– Совсем как Белет. Он тоже не верил, что Азазель сможет стать архангелом.

– Возможно, он в это и не верил, но, по крайней мере, он остался бы ангелом. Из-за тебя он станет изгнанником. Сомневаюсь, что он бы на это согласился.

– При мне он не будет изгнанником. Как только я займу райский престол, я поставлю его по правую руку от себя.

– А если твой план провалится? – фыркнул Петрек. – Что тогда? Думаешь, он все еще будет по твою правую руку? Он же дьявол. Он тебя предаст.

– Уверяю тебя, не провалится, – слегка раздраженно заявил ангел.

– Лжешь, – буркнула я. – Не верю ни единому твоему слову.

– Милая, ангелы тоже лгут, – усмехнулся он. – Мне все равно, что вы думаете. Вы должны освободить Белета из тюрьмы. Он подтвердит, что заключил со мной сделку.

Мы с Петрушей переглянулись.

– Тюрьма находится на юге Эдемии, недалеко от Смотровой Башни. Ее охраняет всего один ангел. Вам просто нужно как-то его обойти. Белет и Азазель заперты в раздельных камерах.

Он потянулся к своей сумке и вытащил из нее длинный чугунный ключ, перед этим с обожанием погладив лампу Гавриила.

– Им вы откроете его камеру.

Петр взял ключ.

– Предлагаю вам отправиться в тюрьму немедленно. Ангел, охраняющий нашего дьявольского перебежчика, наверняка скоро ляжет спать. Его сменщик придет в семь утра. Их смена длится двадцать четыре часа.

Все это время он злорадно улыбался.

– Нам не нужна помощь Белета в добыче следующих предметов, – заявила я.

– Уверяю вас, нужна. В Аду будет не так просто, как здесь.

– У нас уже есть яблоко, – не выдержал Петрек.

Я мрачно посмотрела на него. Мне пока не хотелось этого раскрывать.

– Как это? – Мороний искренне удивился, а потом разозлился. – Отдайте его мне! – потребовал он. – Без всяких препираний. Петр, иди за ним, а я подожду здесь с Викторией. Она будет моей временной заложницей.

Парень поморщился. Он посмотрел на меня, и я кивнула. У нас не было выбора. Петруша наколдовал дверь сбоку от статуи, из которой вырастал фонтан.

Я ненавидела Морония и хотела ему отомстить. Как можно скорее.

– А ты что? Счастливый, вернешься домой? – съехидничала я. – Пока другие делают за тебя грязную работу?

– О нет. – Он похлопал по сумке. – Я только закину туда эту безделушку и яблоко, а потом отправлюсь на Землю к своим последователям. Это побудит их поскорее узнать, что такое кость невинного.

Перед нами материализовалась дверь из вишневого дерева, из которой вышел Петрек. Он нерешительно протянул ангелу фрукт. Тот жадно схватил яблоко и сунул его в сумку.

– А теперь желаю вам удачи в освобождении Белета, – сказал он.

Глумливо над нами посмеиваясь, он захлопал черными крыльями, почти без усилий взлетая все выше и выше в небо. В конце концов он скрылся из виду.

– Не нравится мне все это, – пробормотал Петрек. – Помощь дьявола нам не нужна.

– У нас нет выбора, – сказала я.

Петрек сердито посмотрел на меня.

– Значит, тебя это совсем не волнует? – спросил он. – Видимо, ты жаждешь снова с ним встретиться.

– Прекрати! – огрызнулась я. – Я похожа на ту, кто сейчас с ума сходит от радости? Мне плевать на Белета. Он для меня никто. Я не забыла, что это он меня убил и обманом заманил в это место. Если ты думаешь, что у меня есть к нему чувства, то ты дурак.

Я перевела взгляд на не работающий в этот час фонтан. Изо всех сил я пыталась убедить саму себя, что только что сказанные мной слова были правдой. Но если они были правдой, то почему у меня было ощущение, что я лгу?

Влюбиться в дьявола я не могла – я ведь люблю смертного. И не могу же я любить их обоих одновременно. Я сама уже во всем запуталась.

– У меня есть план, – заявила я, меняя тему.

– Какой? – спросил он мрачно.

– Мороний сказал мне, что, оставив предметы дома, он отправится на Землю. Подождем, пока он это сделает, и проникнем к нему. Украдем эти вещи и отнесем их Гавриилу. Думаю, он не будет так злиться, если мы представим ему доказательства преступления Морония.

34

Я сняла туфли и погрузила пальцы в песок. Волна намочила мне ноги, затапливая их все больше и больше. Мы спрятались на пляже среди скал, недалеко от дома Морония. Внутри еще горел свет. Ангел суетился в своем кабинете. На Землю к своим последователям он не спешил.

– Интересно, обрадуется ли Белет при виде нас, – пробормотал Петруша.

Он все еще злился, что нам нужно было освободить дьявола. Я рассчитывала на то, что мы сможем обокрасть Морония и нам не придется этого делать: боялась, что мое решение вернуться на Землю будет уже не таким твердым и окончательным, когда я встречу прекрасного дьявола.

Наконец свет в кабинете погас. Ангел, за которым мы следили, вышел на террасу, расправил крылья и скрылся в черной ночи, оставив дверь на террасу открытой настежь.

Люблю эту доверчивость райских жителей.

Правда, кто-то столь коварный, как Мороний, скорее не должен верить в праведность других граждан и жителей Аркадии. В конце концов, существовала некоторая вероятность, что кто-то окажется таким же хитрым и порочным, как он.

– Пошли, – прошептала я.

Я быстро надела туфли. Мы выбежали из-за скал и направились к дому. Петрек настороженно озирался, но никого не было видно. Дом ангела стоял в стороне, и нам не нужно было беспокоиться о любопытных взглядах соседей.

Я перепрыгнула через перила широкой террасы. В доме царил мрак и стояла тишина, которую нарушал лишь шум волн. Воспользовавшись силой, я создала в руке шар приглушенного света.

Петрек открыл шкаф. Внутри все выглядело так, как мы запомнили, с той лишь разницей, что бесценная рукопись теперь была спрятана в толстой тубе из гофрированного пластика. Я сняла с нее крышку. Рукопись была там. Ангел, видимо, боялся, что она может рассыпаться, прежде чем он прочтет ее в окружении остальных предметов.

Это было бы ироничным завершением всей истории.

– Мы просто их заберем? – спросил Петрек.

– Не знаю. – Я закусила губу.

Если бы мы их украли, то он бы слишком быстро понял, что что-то не так.

– Может, сделаем для прикрытия копии? – спросила я.

– А копии будут работать? – усомнился Петрек. – Но ключи, которые ты скопировала, работают, так что вполне возможно, что и предметы, которые мы оставим Моронию, будут работать.

Он был прав. Копировальщицей я была, к сожалению, слишком хорошей.

– Наверное. – Я пожала плечами. – Главное, чтобы подлинники мы передали Гавриилу.

По очереди мы стали вынимать из шкафа предметы, и я изготавливала их подделки. Я уже была такой уставшей. Наконец, осталась только рукопись. Петруша осторожно вынул ее из защитной тубы.

Я развернула ее. Она была написана на языке, который я не знала, но понимала. Проклятие Вавилонской башни больше меня не касалось, и теперь я могла прочесть этот текст.

Это было заклинание.

Во всяком случае, я сделала такой вывод из первой строчки, которая звучала как: «Заклинаю адские силы…»

Оригинально, не правда ли?

– Скопируй ее, – поторопил меня Петрек.

Он был прав. Мы провели в доме Морония слишком много времени. Тот мог вернуться с минуты на минуту.

Я взяла шершавый пергамент обеими руками. Он казался таким хрупким, словно мог рассыпаться на мельчайшие кусочки.

Петруша скопировал черную тубу. Это было просто, поэтому он справился. Он только учился пользоваться своими способностями.

Я сосредоточилась на рукописи. Письмена, написанные красно-коричневыми, почти стершимися чернилами и неразборчивым почерком, на мгновение вспыхнули. Выглядело как засохшая кровь. Вероятно, это она и была. Ну и гадость.

Я открыла глаза.

Ничего не случилось. Передо мной по-прежнему лежал нескопированный документ.

– Что за?.. – пробормотала я.

Я попыталась еще раз.

Зажмурилась изо всех сил, чувствуя, как сила течет по моим рукам в кончики пальцев. Я приоткрыла один глаз.

Но нет!

Ничего не получилось. Документ не поддавался копированию.

– Я не могу! – простонала я. – Он как будто защищен.

– Документ только для чтения? – пошутил Петрек, но его хорошее настроение тут же испарилось, когда он понял, что это значит. – Как же мы ее скопируем? – спросил он.

– Не знаю. Думаю, нам придется просто ее забрать. Может, Мороний не станет заглядывать в тубу?

Это было так же вероятно, как и снег в июне, но у нас не было выбора.

Петр положил пустую тубу в шкаф и закрыл дверцы. Мы постарались разложить все так, как оно лежало вначале. Лучше, если Мороний будет оставаться в неведении как можно дольше.

Ночную тишину нарушило хлопанье крыльев. Ангел возвращался!

Мы не могли выбраться через террасу, потому что он наверняка приземлился бы там. Мы побежали по длинному коридору в гостиную. Туфли скользили по белому полу.

Когда я проходила мимо дивана, мои ноги разъехались, и я приземлилась на задницу, больно ударившись копчиком.

Черт побери!

– Вики! – Петрек рывком поставил меня на ноги, а затем так же резко потянул обратно на пол.

Мороний, тихо посвистывая, вошел в гостиную, держа в руках лампу Гавриила. Видимо, он не мог ей налюбоваться. Он прошел мимо дивана, не отводя глаз от хрустальной безделушки, и устроился в кресле.

– Мое сокровище, – услышали мы его тихий, полный обожания голос. – Мое чудо.

Мы с Петрушей переглянулись. Тоже мне, Голлум нашелся…

– Покажешь папочке, как ты светишься? – нежничал Мороний с лампой.

Светло-синий свет разлился по комнате, но нас от сияния лампы закрыл диван. Как нам отсюда выбраться?

Несмотря на проблему с тихим уходом, я почувствовала гордость. Я сделала отличную копию! Даже Мороний, влюбленно уставившись на лампу, не заметил, что это не подлинник. Какая я молодец!

– Ах, – выдохнул ангел, потрясенный ее светом. – Прекрасно.

Нам было некуда бежать. Петрек указал на пол. Я не понимала, что он имел в виду, но в конце концов поняла. Тень, которую отбрасывал на пол диван, была размером примерно с дверь. Парень сорвал с шеи ключик и вставил его в пол. Под нашими ногами образовалась дверь из вишневого дерева. Петрек потянулся к дверной ручке. Как только он на нее нажмет, мы рухнем вниз и наверняка наделаем много шума.

– Приготовься, – одними губами сказал он.

Я кивнула в знак того, что готова.

Петруша нажал на ручку. Мы упали вниз. Я беспомощно замахала руками, а потом ударилась об пол, больно вывернув лодыжку. Услышала, как что-то хрустнуло. Петрек мягко, словно кот, спрыгнул рядом со мной.

Он быстро вытянул руку и силой остановил дверь, прежде чем она стукнулась о стену. В дверном проеме мы увидели голубой потолок, искрящийся светом. Используя адские силы, Петрек закрыл дверь.

Щелкнул замок.

Мы замерли, но ничего не произошло. Контур косяка начал медленно расплываться. Через мгновение единственным следом, оставшимся от двери, были быстро исчезавшие золотые проблески.

Уверенности в том, что Мороний ничего не услышал и не начал бешено носиться по своему дому, у нас, конечно, не было, но мы были в безопасности. На какое-то время.

Я огляделась. Мы находились в моем доме в Лос-Дьяблосе. Сюда ангел прийти не мог. Его дверь без пропуска, похожего на магнитную карту, не смогла бы открыться в Нижней Аркадии.

Я пошевелила ногой. Ее пронзила острая боль. Замечательно, я что-то сломала. Схватив ногу за лодыжку, я направила в нее силу и почувствовала, как под кожей все кости снова встали на свои места.

– Мяу. – Бегемот подскочил ко мне и лизнул мое лицо.

Я почесала его за ухом.

– Вики, ты в порядке? – Петруша снял рюкзак и бросил его на пол.

Пока он помогал мне встать, кот начал с интересом обнюхивать сумку. Кажется, он почувствовал, что внутри находится что-то интересное. Он сразу же нашел щель в том месте, где не до конца застегнулась молния, и сунул туда свою треугольную головку.

– Бегемот, нельзя, – сказала я. – Там всякие плохие вещи для черной магии.

Котик высунул мордочку. Я заметила, как он что-то жевал.

– Он что-то съел! – в панике воскликнула я, хватая животное.

Петрек схватил рюкзак и стал высыпать его содержимое на ковер, а я придержала питомца за голову. Силой я раскрыла ему челюсти, но между ними уже ничего не было.

– Что ты съел, дурачок?! – простонала я. – Это может тебе навредить.

Кот вырвался у меня из рук, спрыгнул на пол и захрипел.

Сейчас он точно умрет! Воображение тут же нарисовало маленькие медальоны, которые он наверняка сумел бы проглотить. Они же могут легко застрять в его кишечнике! «Что делать? Что делать?» – думала я.

Где я найду в Аду ветеринара?!

Котик помотал головой и громко чихнул, а из его носа полетели искры.

– Что он съел?! – крикнула я, хотя, кажется, уже начала догадываться.

Петрек смущенно повернулся ко мне. В руке он держал зеленое яблоко. Он повернул его так, чтобы я увидела следы от кошачьих зубов.

– Не знаю, с каких пор кошки едят яблоки, но твой только что это сделал, – сказал он.

Мы посмотрели на животное. Он замахал хвостом и без разбега запрыгнул на почти двухметровый шкаф, после чего высунул голову, любуясь высотой, которую сумел взять. Он самодовольно замурчал и устроился там спать.

– Наверное, яблоко все равно сработает, не так ли? Не хватает только маленького кусочка, – сказал Петрек, оценивая отпечаток кошачьих челюстей.

– Наверное, – сказала я, неодобрительно глядя на дьявольского питомца, а тот, как умеют это только кошки, совершенно меня проигнорировал. Он казался абсолютно счастливым, обретя новые способности.

– Паразит, – обругала я кота.

– Ладно, собираемся, – сказал Петрек. – Чем скорее мы поговорим с Гавриилом, тем лучше.

Я кивнула и на всякий случай еще раз проверила содержимое рюкзака. Достала рукопись с заклинанием. Она меня заинтриговала. Интересно, действительно ли она сработает?

И что это вообще значит, что она открывает врата Ада? Там же нет ворот…

– Ты идешь? – спросил Петрек.

Я с сожалением отложила документ на место. Мне так хотелось полностью его прочесть, меня так и подмывало.

Посмотрела на мужчину, которому когда-то отдала свое сердце. В черных волосах блестели песчинки. Он утомился, но продолжал улыбаться, воспринимая все это как самое большое приключение в своей жизни.

Мы все собрали и приготовились уходить. Гавриил, надеюсь, ты в своем особняке.

Но мы оказались не готовыми к тому, что застанем в Раю…

35

Дверь медленно исчезала за нашей спиной. Проход мы создали на стене одного из зданий Эдемии, возле холма, на котором расположился Гавриил. Я не знала, сможем ли мы попасть прямо к его дому – возможно, вся территория тщательно охранялась.

Я устало зевнула. Начинало светать. Осмотрелась. Странно. Никогда бы не подумала, что в Раю так много ранних пташек.

Все вокруг суетились, что было непривычно для этого времени суток.

Нас миновал какой-то запыхавшийся путто, размахивая своими крошечными крылышками. Он явно куда-то спешил, сжимая в руке маленькую золотую трубу. Весь покрасневший от натуги, он пытался пролететь как можно дальше. Другой небесный служащий, придерживая одной рукой белые трусики, сползавшие с его толстой задницы, быстро перебирал ножками. В другой руке у него тоже была золотая труба.

Что происходит?

Мы с Петреком переглянулись.

– Парад какой-то, что ли? – спросил он. – Или праздник?

– Понятия не имею. – Мне стало не по себе.

Во всеобщей суматохе никто нас не замечал. Десятки маленьких путто бежали в разные стороны, и все они были явно чем-то взволнованы.

Вдобавок нигде не было видно райских жителей. Да, час был ранний, и все же среди такой суматохи я ожидала бы встретить людей. Но их не было.

Все страннее и страннее.

В доме, через стену которого мы только что прошли, все шторы и ставни были плотно задвинуты и закрыты. То же самое было и в другом доме. И еще одном. И еще. У райских дверей не было замков, но я была уверена, что их забаррикадировали стульями.

– Мне это не нравится, – шепнула я Петруше.

Над нами возвышался холм, на котором жил Гавриил. Мы были так близко. Достаточно было выйти на тропинку, которая начиналась прямо перед нами, и она привела бы нас к самой вершине. Но пока мы даже не шевельнулись, удивленные тем, что застали. Загнанные маленькие работники Рая тоже не обратили на нас внимания.

– Пойдем. – Петрек взял меня за руку. – Не будем стоять без дела. Давай спросим кого-нибудь, что случилось.

Мы вышли из тени на середину улицы. Мимо нас как раз пробежал маленький щербатый путто.

– Простите, что-то случилось? – вежливо спросила я.

Человечек резко затормозил, вдавив пятки в землю, и слепо посмотрел на нас. Весь взбудораженный, путто судорожно сжимал золотую прямую трубу.

– Ох, немедленно возвлащайтесь домой, – испуганно пролепетал он. – Случилось что-то стлашное. Это тлагедия! Тлагедия!

– Но что случилось? – Петруша схватил путто за плечо и слегка его встряхнул, чтобы обратить на нас его блуждающий взгляд.

– Гавлиила оглабили! – пискнул человечек. – Двое смелтных, палень и девушка, уклали его лампу! Лампу Гавлиила. Это катастлофа! Все небесные силы блошены на их поиски. Вам нужно заклыться дома и ждать инфолмации. Они могут быть опасны! Эти смелтные обладают адскими способностями.

Мы с Петрушей невольно попятились.

Черт тебя побери… о спокойной беседе с Гавриилом, похоже, не было и речи.

– Кажется, он в ярости, – шепнула я Петреку.

– Они могут быть очень, ну очень опасны, – продолжал путто. – Во влемя облавы все жители должны оставаться у себя дома взапелти-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и!

Последнее слово он прокричал беспощадно громко. Еще несколько путто повернулись в нашу сторону.

– Помните: это палень и девушка, воолуженные адскими силами. Сплячьтесь, – посоветовал он нам.

К нам и своему коллеге подлетел очередной работник Аркадии, тяжело дыша и хрипя, будто у него вот-вот случится приступ астмы. Он с облегчением опустился на землю и подозрительно посмотрел на нас.

– А вы кто такие? – спросил он, прищурив один глаз.

У него были длинные и густые, свисавшие на губы усы. Не знаю почему, но щетина у него была черная, а кудри на макушке – светлые. Неужели это была их служебная обязанность – иметь шевелюру а-ля барочный херувим?

– Мы хотели бы поговорить с Гавриилом, – взвешивая каждое слово, сказал Петрек.

– Ага, – буркнул путто, продолжая подозрительно смотреть на нас. – Сегодня аудиенции нет. Вам придется подождать, пока все это не уладится. А пока предлагаю вам пойти к себе домой и, например, выпить успокаивающего чая. Все мы очень взволнованны.

– Мы понимаем, – ответила я, – и уже уходим.

Я сделала шаг назад, врезавшись в Петрушу. Содержимое нашего рюкзака звонко брякнуло. Служащий перестал испуганно озираться по сторонам. Его нижняя челюсть выдвинулась вперед, а жесткий взгляд снова остановился на нас.

– Что несете? – недоверчиво спросил он.

– Ничего такого, – махнул рукой Петрек. – Пару безделушек.

Картавый путто взволнованно подскочил и от испуга уронил золотую трубу. Он нагнулся за ней, отчего трусики соскользнули с его задницы, и сверкнул ягодицами.

– Антонио! – рявкнул на него более решительный путто. – Веди себя нормально. Так не подобает!

Тот испуганно сжал трубу и трусики и обильно вспотел, боязливо уставившись на наш рюкзак. Мы с Петрушей переглянулись. Думаю, сейчас было самое время бежать.

– Это они. Те смелтные! – прошептал он.

Второй путто резко посмотрел на нас, сложил два и два и громко затрубил в трубу. Внезапно головы всех окружавших нас работников повернулись в нашу сторону. Хватило лишь мгновения, чтобы их трубы загремели вразнобой.

Все сразу.

Теперь определенно нужно было бежать.

Петруша дернул меня за руку и потащил в сторону главной улицы. Путто бросились за нами в погоню. К счастью, у них были короткие ноги и слабые крылья, я уже не говорю о неважном здоровье.

Мы бежали все быстрее и быстрее, все больше разгоняясь из-за движения вниз по небольшому склону. Мне казалось, что ноги сами меня несут. Или скорее медленно слабеют и перестают меня нести. Еще секунда и я перестану поспевать за Петреком и рухну лицом вниз.

Какой-то героический путто вцепился в рюкзак. Петрушу резко дернуло назад, и он чуть не упал. Обрадовавшись этому замедлению, я быстро взглянула на рюкзак.

Не знаю как, но маленький путто держался за него руками и ногами. Видимо, у него были противопоставленные большие пальцы…

Я протянула руку и со всей силы ударила его кулаком.

Кости пальцев, названия которых я даже не знаю, возмутились этой встрече с чрезвычайно твердой головой небесного работника. У ошарашенного путто закатились глаза, и он отпустил рюкзак.

Небесная погоня трубила за нашей спиной в трубы. Занавески дрожали в окнах домов, мимо которых мы бежали. Мне казалось, что все внимательно следят за этой погоней.

Мы выбежали на небольшую круглую площадь. В центре стоял закрытый ларек с фруктами. Я не сумела его обогнуть. Петрек остановился, а я со всего размаху влетела в зеленые яблоки.

Ненавижу яблоки. От них одни неприятности. Клянусь, больше никогда к ним даже не прикоснусь.

Фрукты рассыпались по всей площади.

– АГА! – с торжеством воскликнул кто-то над нами. – Попались!

Прямо над нашими головами, тяжело хлопая белыми крыльями, висел в воздухе не кто иной, как Мюриил.

Это ангел, которого я просто терпеть не могла. Мы знали друг друга еще с тех времен, когда я была дьяволицей и работала на Люцифера. Мы имели удовольствие, а скорее неудовольствие, вместе провести несколько торгов за души смертных.

Мюриил тогда относился ко мне с превосходством и презрением. Наверное, его больше всего бесило то, что в Аду есть девушки, а Рай еще решался сделать такой смелый шаг.

Или просто из-за своей врожденной самовлюбленности он считал, что я хуже его.

До сих пор я еще не встречала его на улицах Эдемии. Не знаю почему. Может, он был так загружен работой во время торгов, что у него не было времени на прогулки? Либо он жил в другом районе Рая, то ли просто старался изо всех сил лишний раз со мной не встречаться.

Теперь он висел над нами в воздухе и размахивал гораздо более длинной трубой, чем те, что были у путто.

Похоже, это была настоящая ангельская труба. Сигнальная.

– Попались! – Он рассмеялся. – Я знал, ты доставишь еще немало хлопот.

Петрек раздраженно посмотрел через плечо. Полчища маленьких путто приближались все быстрее и быстрее.

– А ты кто такой? – спросил Петруша у ангела.

Из-за одного этого малюсенького вопроса тот едва не выпустил из рук трубу.

– Я Мюриил! Июньский ангел! Верный слуга Божий!

– И владелец иерихонской трубы, – прорычала я. – Мы знаем.

Ангел гневно замахал крыльями.

– Это не иерихонская труба! Это одна из семи труб Апокалипсиса. После снятия седьмой печати вострубят семь труб. Потом будет рожден потомок Девы, и начнется борьба со злом! Ангельские силы встретятся с адскими!

У меня не было времени на болтовню с этим позером. Нам нужно было убегать. Мюриил был слишком глуп, чтобы нас поймать, но всегда существовала вероятность, что сейчас появится какой-нибудь более нормальный ангел, который знает, что делать с задержанными. Я не собираюсь попадать в ангельскую тюрьму.

– Тогда, наверное, лучше в нее не трубить. А то у нас и так уже слишком много матерей-одиночек, – фыркнула я.

Петрек быстро оценил шансы на наш побег. Он указал на пустую улицу. Нам оставалось только добежать дотуда и сотворить на одном из зданий дверь. Только куда нам было бежать? В Ад? Люцифер наверняка уже проинформирован о нашем преступлении. Он сразу выдал бы нас Гавриилу.

Нам оставалось укрыться на Земле или… у Морония. Он защитит нас. В конце концов, мы же сотрудничаем.

Разъяренный Мюриил опустился на землю и двинулся к нам. К несчастью, он не смотрел себе под ноги и встал на яблоко, которое тут же выскользнуло из-под него. С удивлением, отобразившимся на его красивом лице, он тяжело приземлился на задницу.

В этот момент мы услышали пронзительный низкий звук. Он быстро заглушил сигнал бедствия, который трубили все путто в этом районе. От вибрации оконные стекла задрожали. Мне казалось, что у меня скрутило в узел все внутренности.

Мы заткнули уши, не выдержав этого звука. Он проникал внутрь, вверчивался в мысли, выбивал воздух из легких.

Я подняла голову вверх. Высоко в небе я увидела силуэты ангелов, круживших прямо под облаками. Один из них трубил в длинную золотую трубу.

– ВОРЫ! – раздался над Эдемией громкий возглас.

Я удивленно заморгала. Я знала этот голос. Он принадлежал не Гавриилу. На фоне восходящего солнца, окрашивающего небосклон в розовый цвет, парил один из малозначительных ангелов.

Чернокрылый Мороний.

Это он до этого трубил в ангельскую трубу, а теперь кричал:

– МОЙ ДОМ ТОЖЕ ОГРАБИЛИ. ОНИ ЗАБРАЛИ МОЮ СЕМЕЙНУЮ РЕЛИКВИЮ. СТАРУЮ РУКОПИСЬ!

Ах ты, зараза! Семейной реликвии ему захотелось!

Петр сжал мою руку.

– Они нас поймают! – пискнула я, не на шутку испугавшись.

Наш единственный союзник только что повернулся к нам спиной. Видимо, в ту ночь, уединившись в своем доме, он любовался не только лампой. Похоже, его обряд не удался…

Его бледное лицо исказилось в гримасе дикой ярости. Он быстро летел в нашу сторону, впившись взглядом в рюкзак Петруши.

Я понятия не имела, куда мы могли бежать.

Петрек рывком сорвал с шеи ключ и вставил его в брусчатку, которой была вымощена улица. Под нами начали образовываться двери.

– Стойте! – Мюриил схватил меня за плечо.

Я не заметила, как он оказался так близко ко мне.

– Отпусти! – Я направила в него силу.

Ангела отбросило от меня. Он дернул меня за руку, оставляя на ней кровавые следы от своих ногтей. Мюриил тяжело ударился о находившееся в десятке метров от нас здание и со стоном осел на землю.

В этот момент Петруша без предупреждения дернул дверную ручку. Дверь распахнулась, и мы рухнули вниз.

К счастью, с другой стороны находилась полянка с довольно мягкой густой травой, поэтому падение было не таким болезненным. Несмотря на это, я застонала, когда удар выбил весь воздух из легких. Петрек захлопнул дверь. Она начала исчезать, не давая продолжить погоню этим путем.

– Где мы? – спросила я.

Вдалеке слышались звуки маленьких труб путто. Никто больше не смел затрубить в ангельскую трубу, вызывающую Апокалипсис святого Иоанна. Во всяком случае, такой вывод я сделала из слов Мюриила.

Мы находились прямо перед серой глыбой Ангельского Командного Центра на окраине города и, следовательно, вдали от суматохи, вызванной нашей погоней.

Интересно, как скоро они узнают, где мы?

– Что мы здесь делаем? – спросила я.

– У меня есть идея, как их отвлечь. – Петрек быстро поднялся на ноги и помог мне встать.

Мы побежали к зданию. Как и раньше, двери были открыты. Суровое недоделанное здание совсем не изменилось с моего предыдущего визита. Мы стояли в большом тамбуре.

– Ты рассказывала мне, что здесь можно манипулировать погодой, – сказал Петрек, глядя на закрытую дверь. – Это там?

– Да, но эй, что ты хочешь сделать? Это панель управления всей Землей. Кроме того, ее охраняют два ангела.

– Ты уверена, что охраняют? Может, они тоже участвуют в облаве?

Честно говоря, Зафкиил не походил на особу, которая захотела бы участвовать в погоне за смертными. Он определенно предпочел бы остаться на своем рабочем месте и любоваться графиками.

Другое дело Ариил. Он наверняка взялся бы за что угодно, лишь бы не просиживать здесь.

– Что ты хочешь сделать? – еще раз спросила я.

– Мы вызовем на Земле суматоху. Ангелы направятся туда все исправлять, а мы тем временем уладим все дела в Раю.

Звучало это вполне разумно.

Я махнула рукой и создала на наших шеях маленькие золотые медальоны. Лампочку уже заменили – предыдущую уничтожил Азазель своим распятием. Дверь заблестела зеленым. Я дернула ручку, предпочтя не стучаться. Кто знает? Может, после контроля дверь будет открыта?

Существовала большая вероятность, что стучаться в дверь – это всего лишь признак райской вежливости.

– Тихо, – предупредила я Петрушу и открыла дверь. Мое предположение, к счастью, оказалось правдой.

Мы медленно вошли внутрь.

В старом потертом кресле дремал Зафкиил. Очки у него на носу перекосились, а из хвостика выбилось несколько прядей. Видимо, даже ему когда-то нужно было спать.

Ариил взглянул на нас поверх арфы, на которой побрякивал какую-то унылую мелодию.

Проклятие! Все были на своих местах. Кто знает, может, они даже не слышали о том, что нас разыскивают, пока наблюдали за судьбой Земли?

– Привет, – шепнула я Ариилу. – Я хотела показать своему парню пару кнопочек. Помнишь меня? Я уже сюда приходила.

Ангел пожал плечами, даже на мгновение не переставая играть. Ему было все равно.

– Круто, – пробормотал он.

– Так можно? – удостоверилась я, на цыпочках подходя к панели управления.

Петрек попытался охватить взглядом бесчисленное количество кнопок.

Ариил посмотрел на своего похрапывавшего босса и, убедившись, что тот все еще спит праведным сном, кивнул, словно только что в чем-то утвердился.

Он взглянул на арфу.

Потом на Зафкиила.

На арфу.

На Зафкиила.

Арфа.

Зафкиил.

Наконец он повернулся к нам.

– Землетрясения – это фиолетовые кнопки, ураганы – белые, засухи – серо-желтые, лесные пожары – коричнево-красные, а наводнения – темно-синие. Рядом с ними находятся названия регионов и географических областей, где они возникнут, – пояснил он. – Если хотите что-то более традиционное, то эти маленькие квадратные пронумерованные переключатели соответственно: превращение Нила в кровь, лягушки, комары, мухи, мор крупного рогатого скота, язвы, град, саранча, тьма и смерть первенцев.

Петрек поморщился. Нам, конечно, не хотелось всенепременно угощать планету десятью казнями египетскими, чтобы избегнуть погони. Хотя, думаю, тогда мы бы точно наделали много шума.

– Только не нажимайте на кнопку вели-и-и-и-икого катаклизма. Иначе будет полная херня, – добавил он.

– Без проблем. – Я подошла к консоли.

Петруша спросил меня:

– А что делает кнопка великого катаклизма?

– Вели-и-и-и-икого катаклизма, – невольно поправила я его. – Когда Азазель однажды случайно на нее нажал, то вымерли динозавры. Своеобразная перезагрузка планеты.

– Тогда и правда не будем на нее нажимать, – согласился Петрек. – Ураган в Новом Орлеане, наводнение в Польше и Австралии, землетрясение в Турции и Японии, извержение вулкана в Калифорнии, торфяные пожары в России? Или выберем что-то более нестандартное?

Я вздохнула. Мне бы не хотелось, чтобы кто-либо погиб из-за наших проделок. Не хотелось, чтобы на моей совести была чья-то жизнь.

– Может, засуха? – спросила я. – От нее, наверное, никто не умрет?

– От жажды, – возразил Петрек.

Ариил исполнил соло на арфе.

– Ангелы быстро разберутся. Никто не умрет, – заверил меня он.

В таком случае нет проблем. Мы с Петрушей склонились над панелью, и каждый из нас несколько раз ударил ладонью по разным кнопкам. Случилось наводнение в Эфиопии, засуха в Бразилии, лесной пожар в Финляндии, землетрясение в Канаде и множество других интересных и столь же маловероятных ситуаций.

Все нажатые нами кнопки зажглись ярким светом, а в комнате начала мигать красная лампочка и включился сигнал тревоги.

Зафкиил подскочил в кресле.

– Что происходит? Что происходит? – начал паниковать он.

Мы выскользнули из помещения.

– Они меня обезвредили, – донесся до нас спокойный голос Ариила.

Его соло на арфе не стихло ни на мгновение.

– ЧТО??? – взревел Зафкиил. – Я ТЕБЯ УВОЛЬНЯЮ!

Мы выбежали из здания. Наша цель, как и цель Ариила, была достигнута. Теперь нам нужно было бежать – здесь вот-вот появятся все остальные ангелы.

– Что нам теперь делать? – спросила я в полной уверенности, что у Петрека есть какой-то надежный план.

– Честно говоря, понятия не имею, – заявил он. – Но, по крайней мере, мы выиграли немного времени. Ангелы займутся беспорядками на Земле, а не нами.

Что мы могли сейчас сделать? Что? У Гавриила мы уже засветились, Люцек наверняка не захочет нас слушать. Помощь взять неоткуда. Мы можем на какое-то время спрятаться в другом измерении у Смерти, но ведь сидеть у нее на шее в так называемой квартире было бы неприлично. И у нее была всего одна комната…

Я не знала, как нам выбраться из этой передряги.

– Наверное, придется попросить кого-то о помощи, – вздохнул Петруша.

– Но кого? – Я задумалась.

Кто мог, вернее, кто захотел бы нам помочь?

Петрек вставил ключ в стену бетонного бункера.

– Куда мы идем? – спросила я с облегчением, что, по крайней мере, он знает, что делать.

– Есть только одно место, где кто-то нам поможет в обмен на небольшую услугу. Ангельская тюрьма…

Облегчение, которое я только что испытала, исчезло.

36

Ангельская тюрьма находилась за городом в полной глуши, окруженная зубчатыми холмами и долинами. Подальше от местных жителей, которых это зрелище могло бы напрасно встревожить или опечалить.

Образ Аркадии должен был оставаться безупречным. Плохая реклама им была не нужна.

Здание тюрьмы немного напоминало Администрацию. Оно определенно не имело ничего общего с бункером, служившим Ангельским Командным Центром.

Вопреки всему оно было довольно красивым. Красная пагода спускалась до самой земли. Изогнутые края были в форме драконов или змей, а стены были облицованы черным гранитом. Здание выглядело бы довольно изящно, если бы не одна маленькая деталь.

На всех высоких окнах, сквозь которые виднелся висевший внутри белый тюль, были золотые решетки.

Тяжелая металлическая входная дверь напоминала замковые ворота, обитые массивными гвоздями. Ручек на ней не было, зато были гигантские дверные молотки, которые сжимали в своих челюстях металлические львы. Посередине находилась еще одна морда гигантской, грозно ощерившейся кошки, разделенная пополам щелью между вратами.

Мы обошли все здание, но никого нигде не было видно. Словно некая заброшенная территория.

– Как мы проникнем внутрь? – нахмурился Петрек.

– Наверное, надо постучать.

Я встала напротив двери и едва дотянулась до молотка.

– Что мы будем делать, если нам откроют? Какой-нибудь ангел должен охранять тюрьму. Не скажем же мы ему: «Добрый день, мы хотим освободить одного заключенного. Можно?» – медлил парень.

Его план уже не казался ему таким замечательным.

– Не знаю… – тяжело вздохнула я. – Может, его отправили искать нас по всей Аркадии?

– Зафкиила и Ариила не отправляли, – заметил Петрек.

– Потому что Зафкиил фанатик. – Я чувствовала, как теряю терпение.

– Ладно, была не была. – Он потянулся к молотку и трижды ударил им по металлу.

– Еще четыре раза, – напомнила я ему. – В Раю стучат семь раз.

Бормоча что-то себе под нос, он выполнил мою просьбу. Слегка заржавевший металл тяжело двигался между звериными зубами. Должно быть, Петрек даже слегка утомился.

После наших ударов воцарилась тишина. Никаких шагов внутри слышно не было. Только скрежет железа.

Он доносился из двери.

Кто-то повернул ключ в замке, что ли?

Всем телом я прижалась к двери, пытаясь ее открыть. Она не подалась ни на миллиметр.

– Я еще вас не впустил, – раздался над нами глубокий, скрипучий голос. – Вы должны быть этого достойны.

С криком я отскочила, Петрек тоже отшатнулся, но промолчал. Зато мой визг раздался высоко над холмами.

Я огляделась вокруг. Откуда доносился этот голос?

В двери снова что-то захрустело. Мы посмотрели на нее. Металлические глазные яблоки шевельнулись под металлическими веками льва, расположенного между молотками. Они как будто посмотрели на меня, а потом на Петрушу.

– Кто ты? – запинаясь, сказала я.

– Я есмь дверь, – серьезным голосом ответила голова.

– Дверь тюрьмы? – Петруша усилием воли удержался от смешка при мысли об этой безумно важной должности.

– Да. Я есмь дверь.

Металлическая голова вырастала прямо из ворот. Мне стало интересно, есть ли там, дальше, остальная часть его могучего тела.

Неужели это очередной сумасшедший ангел вроде Форнеуса? Если не считать того, что вместо личины морского чудовища он предпочел быть дверью? Небесные существа и вправду были странными…

– Ты ангел? – спросила я.

– Нет. Я есмь дверь, – с достоинством повторил он.

Выходит, что где-то еще околачивается какой-то ангел, которого нам придется как-то обойти.

– А ты тюремный стражник? – предпочла удостовериться я.

Может, Мороний был не совсем верно проинформирован? Может, кроме льва, не было никакой больше охраны. Само здание и дверь выглядели довольно солидно.

– Нет. Я есмь дверь.

– А есть ли внутри какой-нибудь ангел, охраняющий эту тюрьму? – поинтересовался Петрек.

– Не знаю. Я лишь есмь дверь, – лязгнула языком металлическая голова.

– А есть ли внутри дьявол Белет? – спросила я.

Бестия раздраженно заурчала.

– Не знаю. Я есмь дверь.

– Такой высокий, с черными волосами, уложенными в ирокез. Довольно красивый. – Я попыталась дать ему наводку. – Ты должен был его заметить, ты же впускал его сюда.

– Я есмь дверь. Внутри много существ. Я их не знаю.

У меня было такое ощущение, что лев не захочет впустить нас внутрь. Он относился к своей работе очень серьезно. Мы с Петреком переглянулись. Что делать? Вдруг Петруше пришла в голову одна мысль.

– Наверное, скучно быть дверью, да? – поморщившись, сказал он.

– Нет. Я люблю быть дверью.

– Но тебе не скучно? – не отставал от него Петрек.

– Быть дверью очень занимательно, – слегка повысил голос лев.

– Но ты только открываешься и закрываешься, – подметила я.

– Я люблю быть дверью.

– И давно ты дверь? – спросила я.

Лев широко раскрыл пасть и громко заворчал:

– Я лишь есмь дверь. Вы заходите или нет?!

Мы с Петреком заулыбались. Видимо, мы оказались достойными, а ему и вправду нравилось быть дверью.

– Заходим, – утвердительно ответили мы.

– Тогда заходите, – прорычал он.

Дверь стала приоткрываться. Нам пришлось отступить, потому что открывалась она наружу. Внутри был длинный коридор, по бокам находились камеры с длинными серебряными решетками. Посередине лежал красный ковер с золотой бахромой. На стенах, оклеенных пурпурными обоями, висели позолоченные канделябры. Воск крупными каплями капал на пол.

Мы прошли через ворота.

Дверь медленно за нами закрылась, и мы оказались заперты внутри. Интересно, лев нас потом выпустит?

Коридор вел к высокой лестнице. В здании было несколько этажей.

Мы медленно пошли вперед, по очереди заглядывая в камеры. Большинство из них были пусты, но некоторые оказались занятыми.

Мы прошли мимо пьяного путто. Он посмотрел на нас красными от алкоголя глазами и судорожно вцепился в решетку.

– Выпустите меня отсюда! – закричал он. – Обещаю, я не буду больше пить. Не буду. Только совсем немного. Иногда. Ну, знаете, как выпадет возможность. Но большую часть времени я буду трезвым.

Мы быстро прошли мимо него. Путто начал что-то петь, то и дело икая.

– О, моя бутылочка… ик… ни капли нет на дне… ик… о, скорее, милочка… ик… ты в рот беги ко мне… ик!

– Заткнись, ничтожество! – крикнул из конца коридора хорошо знакомый мне голос. – Ни капли поэзии, одно лишь свинство.

Азазель. И где был он…

– Опять эта пьяная морда завела свое… – рявкнул его товарищ.

…Там был и Белет.

Тихонько мы двинулись по коридору.

Мы быстро проходили мимо камер. В одной из них я увидела незнакомого мне ангела, у которого пол-лица было обожжено едкой кислотой. Он буравил нас своим единственным голубым глазом. В другой находился золотой голем, свернувшись на полу в позе эмбриона.

Кроме них мы больше никого не заметили. Дверь ошиблась. Здесь было не так уж и много существ. Ну, если только верхние этажи не были переполнены.

Убранство камер совершенно не походило на адское. Они были тщательно обставлены: в камерах были кровати с постельным бельем, мягкими матрасами и подушками, ковры на полу, зеркала на стенах, стулья. На окнах висели тюль и бархатные шторы. В Нижней Аркадии заключенный мог рассчитывать только на сырую комнату с металлической койкой.

Мы остановились напротив камеры Белета, миновав перед этим Азазеля. Коварный дьявол при виде нас разинул рот и подбежал к решетке. Мы прошли мимо него, не говоря ни слова.

Белет лежал на кровати, подложив руки под голову и уставившись в балдахин. До этого он ворчал на пьяницу из соседней камеры, но теперь двигал ногой в такт музыке.

– Это… это… – запинаясь, пролепетал Азазель и протянул к нам руки через решетку. – Невозможно… Вы хотите нас освободить?

– Освободить? – удивился Белет, все еще не замечая нас. – Азазель, что ты несешь? Совсем рехнулся уже в этой тюрьме?

Он повернулся к нам лицом и замер, впившись в меня взглядом своих золотистых глаз. Я почувствовала, как он буравит меня. Дьявол вскочил с кровати и в одно мгновение оказался у решетки. Я отступила назад, чтобы он не смог до меня дотронуться.

– Виктория! Ты жива! – воскликнул он с несказанным облегчением. – Я думал, что ты утонула!

– И утонула бы, если бы не Петрек. Ты же мне не помог…

– Я решил не прыгать за тобой, – поспешно объяснил дьявол. – Иначе я выдал бы и твое пребывание на озере.

– Как благородно с твоей стороны, – фыркнула я. – Позволить мне умереть, но не выдать.

– Если бы ты умерла, то все равно попала бы в загробный мир. Мне нечего было терять, – подмигнул он мне.

– В отличие от меня…

– Ты преувеличиваешь. Смерти нечего бояться, это просто проявление острого дефицита здоровья. Кроме того, ты слишком привязана к Земле. Я этой привязанности не понимаю. К тому же ты бы не упала в воду, если бы не вскочила тогда на лодке. Кстати говоря, это из-за тебя Форнеус на нас напал, – попытался оправдаться он, свалив всю вину на меня.

– Какой же ты мерзкий. Как ты вообще можешь спать по ночам? – раздраженно спросила я.

– Просто прекрасно, спасибо за заботу, – обаятельно улыбнулся он, делая вид, что не понял намека. – Хотя бывает немного холодно. Мне пригодился бы кто-нибудь, чтобы согреть вместе постель.

– Купи себе электрическую подушку или собаку. Она тебя вдобавок ко всему обслюнявит, – посоветовала я.

– Дорогая, твое равнодушие разбивает мне сердце, – весело ответил Белет.

Петрек подошел к винтовой лестнице и заглянул наверх. Он пожал плечами, когда я посмотрела на него. Охранника-ангела нигде не было видно.

– Вас кто-то охраняет? – спросила я Азазеля.

– Сегодня никто. Видимо, что-то в Аркадии случилось, и все должны были туда явиться. Интересно что. Может, вы знаете? – ответил он.

Я выдохнула с облегчением. Мы просто отсюда уйдем, если нас выпустит дверь. Без лишних проблем. Наконец-то хоть что-то шло по плану.

– Все ищут нас, потому что мы украли у Гавриила его лампу просветления, а потом обокрали ангела Морония. Он хотел заполучить власть над миром с помощью некоторых артефактов, которые мы одолжили, оставив на их месте подделки. К сожалению, рукопись с заклинанием нам не удалось скопировать, поэтому он все понял, – с каменным лицом объяснил ему Петрек. – Жители Рая находятся под домашним арестом, а все работники носятся с трубами как сумасшедшие и ищут нас.

– Ты забыл добавить, что мы, вероятно, вызвали на Земле целую серию катастроф и стихийных бедствий, чтобы их отвлечь, – добавила я.

– Ах да. Ты права, дорогая. Панель управления в Ангельском Командном Центре нам очень пригодилась.

Дьяволы стояли, не зная, что сказать. Даже ангел с изуродованным лицом одобрительно присвистнул.

Наконец Азазель шмыгнул носом и уставился на меня полным любви взглядом.

– Моя школа. – Его прямо-таки распирало от гордости.

Белет изумленно смотрел на нас.

– Но как? – спросил он.

– А теперь мы собираемся освободить тебя, – заявила я ему.

На мои слова отреагировал только Азазель:

– Как это «тебя»? А что насчет меня?

– Ангел Мороний не давал нам приказа освобождать тебя и не дал нам ключ от твоей камеры, – услужливо объяснил ему Петруша. – Он был в сговоре с Белетом, так что ангела волновало только его освобождение.

– ЧТО?! – взревел Азазель и потянулся рукой к камере Белета. – Ты сговорился с Моронием Выкидонием против меня?! Меня?! Ты, чертов Брут! Ты, дьявол!

– К вашим услугам. Ты же не думал, что я захочу стать архангелом? – огрызнулся Белет. – Вся эта затея была бессмысленной.

Азазель судорожно втягивал в себя воздух. Я заметила, что Петрек злорадно улыбается. Его радовало, что он сумел досадить дьяволам. Меня радовало, что Азазеля наконец-то обдурили. У него была возможность почувствовать на собственной шкуре, каково это.

– Но благодаря мне ты стал бы ангелом, – выкрикнул Азазель.

– А благодаря Моронию я стану десницей Бога. Нового Бога.

– Что?..

Я решила поторопиться с объяснением:

– Мороний вбил себе в голову, что станет Богом и обретет власть над всем загробным миром, как только при помощи девятнадцати ключей откроет какие-то врата в Ад.

Белет устало вздохнул, словно слышал это уже миллиард раз. Но Азазель кивнул и разочарованно застонал:

– Почему он опять выдумал такое первым? Почему у меня никогда не бывает таких идей?

– Потому что ты глупее, – подсказал ему Белет.

– Заткнись, пригретый на моей груди змей. – Он погрозил ему кулаком.

Я подошла к Азазелю.

– Неужели Мороний может это сделать? – беспокойно спросила я. – Неужели после прочтения заклинания он обретет власть над миром?

– Да… и тогда нам всем придется ему кланяться… проклятый мир. Богом ему захотелось стать. – Азазель выглядел так, будто вот-вот расплачется. – Богом. Хм… а если бы я был Богом…

Я перестала обращать на него внимание. Петрек достал из рюкзака железный ключ. Он подходил к замку решетки Белета.

Красивый дьявол наморщил лоб и отошел от выхода.

– Постойте-ка. Что-то здесь не так. Зачем вам меня освобождать?

– Потому что Мороний так велел, – пояснил Петрек.

– Но Мороний якобы обвинил вас в краже. Вы сами это сказали. Значит ли это, что он все еще на вашей стороне?

Мы с Петрушей переглянулись. Как бы ему это сказать?..

– Сейчас Мороний, кажется, нас ненавидит. А мы освобождаем тебя потому, что понятия не имеем, где могли бы спрятаться. Кроме того, нам надо раздобыть еще два ключа, прежде чем это сделает Мороний, и мы не знаем, где находится один из них. Ты нам в этом поможешь.

– Хотя я не уверен, что надо, – неохотно вставил Петрек. – Без заклинания на рукописи он все равно не сможет ничего сделать.

– Думаю, он может знать его наизусть. Он был довольно фанатичен в отношении этих предметов.

– Секунду! – прервал наш разговор Белет. – Вы пытаетесь вовлечь меня в погоню за вами двумя по всему загробному миру и в захват власти над всем белым светом? Я в такие игры играть не хочу.

Он повернулся к нам спиной.

– А я хочу! Я хочу! – завопил Азазель, замахав рукой, как усердный ученик. – Выпустите меня отсюда! Я хочу получить власть над миром! Если бы я стал Богом, вы могли бы стать моими первыми святыми. Я обеспечу вам какие-нибудь чудеса. Что только захотите.

– У нас нет ключа от твоей камеры, – осадила я его. – Если ты сам не смог одолеть эту решетку, то и мы не справимся.

Я повернула ключ в замке от обиталища Белета и распахнула настежь дверь.

– Добро пожаловать в наш заговор, – сказала я ему.

Он кинул на меня через плечо обиженный взгляд.

– Почему я должен вам помогать? Что мне с этого будет?

– Чистая совесть, – хмыкнула я.

Как я и предполагала, его эта возможность не обрадовала.

– Кроме того, если ты вместе с нами выступишь против Морония, то думаю, ангельские службы простят тебе проникновение на Озеро Времени и, возможно, ты станешь ангелом, – продолжала я. – В конце концов, если у тебя вообще есть хоть какая-нибудь совесть, то ты обязан мне помочь. Если мне не изменяет память, то ты якобы меня любишь. Что это тогда было? Очередное пустое заявление?

– Что? – Петрек резко повернулся ко мне.

Белет скривил губы и подошел ко мне. Я почувствовала его запах. Дуновение морского бриза и восточных благовоний. Запах, который должен был меня соблазнить. Его золотистый теплый взгляд буравил меня. Соблазнял, обещал. У меня закружилась голова.

– И если мне не изменяет память, то ты выбрала этого безнадежного смертного, – сказал он.

– Выбрала. И, думаю, правильно поступила, потому что ты снова лгал мне с самого начала. Помоги мне и постарайся вновь завоевать мое доверие, – предложила я.

Петрек придвинулся ко мне.

– Секунду, а то я, кажется, запутался, кто тут кому что обещает. Вики?

Мы с Белетом его проигнорировали.

– Хочешь со мной поиграть? – улыбнулся дьявол.

– Пытаюсь, – пробормотала я, разозлившись, что он видел меня насквозь.

– Ты же в курсе, что можешь проиграть? – спросил он.

Его золотистые глаза тепло поблескивали. Не злобно и не презрительно. Они были полны совсем других чувств.

– Я проигрывать не собираюсь, – надменно ответила я.

– Договорились. – Дьявол пожал мне руку. – Я вам помогу. Хочу посмотреть, как ты, Виктория, будешь бороться со мной, вернее, с самой собой. Это обещает быть очень интересным поединком.

Я повернулась к Петреку. Он уставился пустым взглядом в пол, словно обдумывая мои слова. Я почувствовала себя виноватой. Все шло наперекосяк.

– Почему меня никто не выпустит? – завопил Азазель. – Я очень хочу помочь.

– Потому что тебя никто не любит, – пояснила я.

– Твою мать…

Ну, это была правда. Даже Клеопатра его больше не любила, а ведь их так много связывало. К примеру, дикая страсть.

– Нам нужно найти еще два предмета, и тогда у нас будет весь набор, необходимый для открытия Адских врат, – обратилась я к Белету, но именно Азазель спросил:

– Какие предметы?

– Кольцо Рыбака и кость невинного. Какая именно кость имеется в виду, не знает даже Мороний. Придется нам с этим изрядно помучиться, – нахмурилась я.

– Понятия не имею, что это за кость, – пробормотал Белет и провел ладонью по своему черному ирокезу.

Азазель захихикал:

– А я знаю.

37

– То есть полагаю, что знаю, – объяснил он мгновение спустя.

– Ангельские мормоны еще не успели найти ответ, о каком невинном идет речь, – сказал Петрек, – а ты утверждаешь, что вот так просто знаешь?

Коварный дьявол улыбнулся и откинул косу на спину.

– В конце концов, я Азазель. Я знаю всякое, – объяснил он.

– Тогда говори быстрее, что это за кость? – поторопила я его.

Я не знала, сколько времени у нас осталось. В любой момент мог появиться ангел, охраняющий тюрьму. Это было не лучшее место для разговоров.

– А что мне с этого будет?

Я пришла в отчаяние. Неужели никто из них не знает слова «бескорыстность»?

– Чистая совесть, – пробормотал отрешенно Петрек.

– Но у меня самая чистая совесть во всем мире, – возмутился дьявол.

Чистенькая. Абсолютно черная. На таком фоне не видно никаких пятен.

– Может, удовлетворение, что благодаря тебе Мороний не получит власть над миром? – предложила я.

Азазель задумался.

– Да. Думаю, я вам помогу, – сказал он.

Он прислонился к решетке. На его лице появилась хитрая улыбка.

– Кость невинного, говорите? Разгадка этой тайны банальна. Я бы поискал эту кость на Кладбище Невинных.

Кладбище Невинных? Что это такое? Я впервые слышала это название.

– Конечно, никаких невинных там никогда не хоронили, – махнул он рукой. – Но какая история у этого кладбища! Начнем с того, что оно было построено на месте языческого храма, потом туда привезли останки Ричарда из Понтуаза, и там происходили всякие чудеса. Меня всегда интересовало, Ричек ли был виновником этих чудес или все-таки язычники…

– Азазель, прибереги эти исторические штучки для кого-нибудь другого. Скажи, где находится это кладбище, – приказала я. – У нас нет времени.

Он фыркнул на меня. Я обманула его ожидания и не стала тем слушателем, которого он явно ожидал.

– Этого кладбища больше нет. Оно было ликвидировано в 1785 году. Точно не помню. Меня это не особо волновало.

– Тогда зачем ты нам это рассказываешь? – процедила я.

– Кажется, я знаю, что он имеет в виду, – вмешался Петрек. – Я знаю, где находятся кости с этого кладбища.

Невероятно. Все явно были умнее и эрудированнее меня. Ужасно!

– Их перенесли в катакомбы под Парижем, – закончил он.

Катакомбы. Я о них слышала. Некоторое время назад в прессе возникли громкие дискуссии о французских студентах-медиках, которые безнаказанно крали оттуда черепа и другие кости, необходимые им для анатомических занятий. Я не понимала этого слегка отвратительного восхищения человеческими останками. В Париже, как и в Варшаве, в медицинском университете в пределах его стен наверняка можно было найти все необходимые учебные материалы.

Зачем держать их дома на подоконнике? Ну и люди…

Я хлопнула в ладоши.

– Значит, мы идем в катакомбы! – сказала я, довольная тем, что у меня есть какая-то цель.

– Подождите, подождите, – остановил меня Белет. – Почему кость невинного должна быть именно оттуда? Ведь кладбище возникло задолго до того, как кто-то впервые произнес заклинание Морония.

Азазель снисходительно улыбнулся:

– Я знаю историю девятнадцати енохианских ключей. Их образы – это скорее намеки. Необязательно обладать костью невинного человека. Речь идет скорее о намерении. Но на всякий случай не берите некрещеные останки. Они бесполезны для черной магии.

– А ты откуда знаешь? – фыркнула я.

– Ты же знаешь, что у меня была своя секта, да? Настоятельно рекомендую вам посетить катакомбы. Отличное место для приема или черной мессы.

– Пойдем уже, – потащил нас к выходу Белет.

– И быстро вытащите меня отсюда! – донесся до нас крик Азазеля. – Пожалуйста… – добавил он совсем тихо.

Врата были заперты. С этой стороны не было ни молотков, ни металлической львиной головы. Мы толкнули дверь, но она не двинулась. Я осторожно по ней постучала.

– Да? – спросил меня глубокий голос, и дверь задрожала.

– Мы хотим выйти, – сказала я. – Выпусти нас.

– А кто спрашивает?

– Мы только что сюда заходили. Помнишь нас? Мы обсуждали, нравится ли тебе быть дверью, – пояснила я.

– Не знаю, достойны ли вы того, чтобы я вас выпустил. Я есмь дверь, – снова завел он свою песню.

– Тебе никогда не хотелось иметь дверную ручку? – начал Петрек. – Это бы намного упростило дело.

– Или дверцу для пса, – предложила я.

– Вентиляцию, – добавил парень.

– Окошко? – вторила ему я.

– Глазок? – спросил Петр.

Дверь со скрежетом распахнулась. Мы услышали, как лев злобно рычит и скрипит металлическими зубами.

– Спасибо. – Я помахала ему на прощанье.

Он закатил глаза.

– Только не возвращайтесь, – попрощался он с нами.

Мы быстро спустились с холма. Траву, среди которой росли полевые цветы, придавливали наши ноги. Мы спрятались в небольшой рощице.

Белет выглянул из-за зарослей и, удовлетворившись тем, что никого не заметил, сел, прислоняясь к стволу молодой березки. Сейчас мы были в безопасности. Пока никто не знал, что мы освободили дьявола из тюрьмы, погоня не двинется в эту сторону.

Если только кто-нибудь, например, некий альбинос с крылышками, не намекнет, что у нас могло возникнуть желание кого-то спасти.

– Значит, у вас есть все предметы, кроме Кольца Рыбака и кости невинного? – спросил он.

Я кивнула.

– Где они находятся?

Петрек бросил рюкзак на землю. Что-то брякнуло. Надеюсь, лампа еще цела. Гавриил, наверное, снял бы нам головы, если бы мы ее разбили.

– Здесь, – заявил парень и тоже сел.

Мы устали. Слишком много впечатлений за один день. Кроме того, мы не спали всю ночь и ничего не ели. Я ужасно проголодалась и быстро сотворила себе большую пиццу.

Петрек тут же отнял у меня кусок.

– Прости, – сказала я Белету, – но мы не ели со вчерашнего дня.

Он рассеянно кивнул, уставившись голодным взглядом на рюкзак.

– У вас там все? – выдавил он.

– Да, – пожала я плечами. – Нам удалось достать яблоко из кабинета Сатаны и лампу из кабинета Гавриила. Потом Мороний потребовал освободить тебя, мы взбунтовались и все у него украли.

– Но мы оставили копии, – подчеркнул Петрек.

– Только Азазель сказал, что значение имеет скорее намерение, чем предмет, поэтому копии, вероятно, работают так же, как подлинники. Значит, нам нужно достать кольцо и кость раньше Морония. Таким образом, у него не будет полного комплекта, – сказала я.

Белет наконец сумел отвести взгляд от рюкзака.

– Если Мороний поймет, что нужно добыть кость с Кладбища Невинных, то он точно ее получит. В оссуарии в катакомбах с десятками, если не сотнями, туннелей в общей сложности находится шесть миллионов тел. Думаю, никто не помешает ему одолжить одну маленькую косточку.

– Зачем кому-то понадобилось столько тел в одном месте? – с отвращением поморщилась я.

– Когда-то в Париже часто случались эпидемии… – ради разнообразия объяснил мне Петруша.

– Поэтому было решено перенести все останки из неглубоких могил с кладбищ, расположенных в пределах тесного центра города, – вставил Белет.

Дьяволу явно пришлось не по вкусу, что смертный вмешивается в его мини-лекцию. Он хотел быть самым умным. Я бы предпочла не говорить о таких вещах во время еды. Мужчины, однако, начали развивать эту тему.

– И перенесли их в оставшиеся от римлян катакомбы. Когда-то там были известняковые шахты. – Комментарий Петрека ловко встраивался в изложение Белета. Дьявол как раз переводил дыхание.

– А с тех пор как в катакомбах оказались трупы, туда стали приходить посетители, – процедил Белет. – Кроме того, как упомянул Азазель, там часто проходили вечеринки, черные мессы. По слухам, они до сих пор проходят в коридорах, закрытых для посетителей. Не знаю, знаешь ли ты, что одно из действий романа «Отверженные» Виктора Гюго происходит именно в катакомбах.

Петрек проглотил кусок пиццы.

– Был еще такой фильм ужасов, «Катакомбы» называется, в котором Пинк бегала по туннелям с какой-то другой девушкой и от чего-то убегала. – Он задумался. – Но я уже не помню, какой там был сюжет.

– Пинк? – восторженно воскликнула я.

У Белета было такое выражение лица, будто я ударила его между ног. Он и предположить не мог, что больше восторга у меня вызовет Пинк, чем Виктор Гюго.

Поев, я почувствовала себя еще более уставшей. Кажется, вся моя энергия ушла в желудок, чтобы спокойно переварить пиццу.

– Ну что? – хлопнул в ладоши Белет. – Летим в Париж?

Мы мрачно посмотрели на него.

– Может, у тебя есть идея, где мы могли бы спрятаться? – спросила я. – Есть какое-нибудь место, где мы могли бы немного поспать? Мой дом в Лос-Дьяблосе не подойдет. Твой, наверное, тоже.

Дьявол задумался.

– Думаю, есть такое место.

– Мы могли бы попросить Смерть временно нас спрятать, – предложил Петрек.

– Нет, я знаю место получше, – покачал головой Белет.

– Лучше другого измерения, доступ к которому имеет только Смерть? – съехидничал парень.

Совсем как маленькие дети. Каждый раз, когда они встречались, будь то в этой действительности или в прошлой, им всегда нужно было доказать друг другу, кто из них умнее, красивее и сообразительнее.

– Если вы собираетесь напроситься в гости к Смерти, то зачем вам моя помощь? – Белет уничтожил его взглядом.

– Косвенно благодаря тебе мы узнали, где взять кость, – просветил его парень. – Он нам еще для чего-нибудь нужен?

Петрек вопросительно посмотрел на меня. Сначала он сам решил его освободить, а теперь передумал…

– Нужен, – ответила я. – Он лучше знает Морония. Знает, на что тот способен и чего мы можем от него ожидать.

Петрек состроил кислую мину.

– Мне хочется спать, – сказала я. – Где спрячемся?

– В Аду, – заявил дьявол. – Как ты сказала, в моем доме, как и в твоем, появляться нельзя, но у нас есть там несколько друзей.

Он огляделся по сторонам, но нигде не нашел такого большого пространства, где бы поместилась его дверь.

– Создай проход на земле, – посоветовала я ему.

Он посмотрел на меня так, словно я высказала какую-то исключительную ересь.

– На земле? – спросил он. – Хочешь упасть кому-нибудь на голову? Так нельзя.

Из-за его упрямства нам пришлось вернуться к тюрьме. Подниматься в горку… Только чтобы он мог вставить ключ в стену.

Металлический лев смотрел на нас прищуренными глазами. Видимо, он не обрадовался нашему появлению. Мы не пытались с ним разговаривать. Кто знает, может ли он выбраться из этой стены. Летающая голова была бы довольно странным явлением, но я уже поняла, что здесь все было возможным.

Белет вставил ключ в стену.

– Куда мы идем? – спросила я.

– К старой подруге…

Вдруг где-то вдалеке зазвучал металлический равномерный скрежет. Мы обернулись в сторону луга.

– Что это? – воскликнула я, пытаясь перекричать лязганье.

На горизонте, прямо над лесом, сверкало несколько золотых точек.

– Вы не говорили, что за вами гонятся големы! – по-настоящему испугавшись, закричал Белет.

– Потому что они за нами не гнались, – пробормотал в ответ Петрек.

Я посмотрела на льва, который засмеялся глубоким голосом.

– Когда вы ушли, появился тюремный охранник. Я рассказал ему о вашем визите, – самодовольно заявил он.

Вот почему не следует дразнить дверь. Потом она может всадить вам в спину дверную ручку в самый неподходящий момент.

Фигуры големов стали отчетливее. Теперь я прекрасно видела отблески света, отражавшиеся на их изогнутых саблях. Один из монстров замахал оружием, и оно вспыхнуло пламенем.

У нас были большие проблемы.

38

За десятками разноцветных стеклышек весело сверкал огонь. Не знаю, зачем Белет быстро постучал шесть раз, как предписывал адский этикет, вместо того чтобы просто забежать внутрь. Стекло, хлипко закрепленное в дереве, яростно зазвенело.

– Входите, – ответил нам надменный голос в тот момент, когда мы в спешке прыгнули через порог.

Клеопатра сидела на золотом стуле за золотым письменным столом и листала какие-то бумаги. Скорее всего документы про очередного умершего, которого она собиралась уговорить отправиться в Нижнюю Аркадию. За спиной у нее горел факел, свет которого мы видели через стекло.

– Привет, – сказала я.

Она подняла голову и удивленно посмотрела на нас. Длинное страусиное перо, которым она писала, упало на стол. По листку бумаги растеклась огромная клякса.

– Ох, – только и прошептала она.

Это было, пожалуй, самое короткое приветствие, которое я когда-либо от нее слышала. Обычно она была гораздо болтливее.

Клеопатра изумленно наблюдала, как в комнату вошла я, потом Белет и, наконец, Петруша.

Парень закрыл за собой дверь, и царица злобно прищурилась.

– А где Азазель?! – рявкнула она, вскочив со стула, для которого «трон» было бы гораздо более подходящим названием. – Он побоялся сюда прийти?!

– Он все еще в тюрьме в Аркадии, – объяснил ей дьявол.

– Ох! – Она села обратно на стул, сбитая с толку. – Ничего не понимаю.

Белет хлопнул в ладоши, и рядом со столом появились три мягких кресла. Такого я от него не ожидала. Сначала я подумала, что он создаст только два удобных сиденья, а для Петрека – твердый деревянный табурет. Дьявол получил от меня плюс.

Мы сели.

Кресло Петра не рухнуло под ним. Белет набрал еще одно очко.

– Клео, я все тебе объясню. – Он провел ладонью по черному ирокезу и заговорил.

Дьявол вкратце рассказал ей о том, что произошло сегодня, а также о нашем временном сотрудничестве с ангелом Моронием. Рассказ он закончил очаровательным и весьма образным описанием золотых големов, которые хотели расчленить нас своим ужасным оружием.

– Чего вы от меня хотите? – спросила она, поглядывая на рюкзак, который Петруша на всякий случай не выпускал из рук.

– Позволь нам здесь поспать и немного отдохнуть. Завтра мы отсюда исчезнем и никому не скажем, что ты имела к этому какое-либо отношение, – предложил Белет.

Царица взглянула на свои скрупулезные заметки.

– У меня сегодня вечером торг, так что меня все равно не будет дома. Если что-то случится, – она сурово посмотрела на нас, – то я не знала, что вы были в моем доме. Вы проникли сюда незаконно. Поняли?

Мы кивнули. Вдруг я кое-что вспомнила.

– Клео, ты не знаешь, как Бегемот? Ты к нему не заглядывала?

Царица слегка покраснела.

– Я к нему не заглядывала.

Удивляться было нечему. В прошлый раз, когда она должна была о нем позаботиться, она тоже оплошала.

Интересно, как у него дела? Надеюсь, он не поджег мой дом искрами и с ним ничего не случилось. Он мог навредить самому себе. Не знаю, что он там себе напридумывал, но после того, как он съел яблоко, за птицами летать он не мог. Если только фрукт не действовал на кошек иначе.

День только клонился к вечеру. До сумерек, опускавшихся на Лос-Дьяблос, было еще далеко, но усталость давала о себе знать.

– Я провожу вас в комнаты, – предложила царица.

– У тебя есть три свободные спальни? – спросил дьявол.

– Двух хватит, – поправил его Петрек, подавая мне руку, чтобы помочь встать.

У меня даже не было сил остановить их очередной словесный поединок. Я хотела как можно скорее лечь, а они опять ссорились.

– Две? Прости, Петр, но меня не привлекают мужчины, – прорычал дьявол. – Я не собираюсь делить с тобой одну комнату. Думаю, в особняке Клеопатры найдется несколько спален. Это тебе не убогая Нефертити.

Царица смерила его суровым взглядом. Поздравляю, ему удалось втянуть ее в этот бессмысленный спор.

– У меня шестнадцать спален! – вспылила она. – А у той крестьянки, насколько я знаю, всего четырнадцать.

– Вот именно, – кивнул Белет.

– В таком случае займи две, Белет, если одной тебе недостаточно. Я буду спать с Викторией, на случай, если я ей понадоблюсь или на нас кто-нибудь нападет, – парировал Петрек.

Дьявол уже собирался вступить с ним в очередные прения, но тут вмешалась я:

– Я сплю в одной комнате с Петреком. Конец дискуссии. Уважай мое решение.

Дьявол обиженно посмотрел на меня. Не знаю, играл ли он или ему действительно было больно, но я не хотела ему уступать. Если бы я осталась в комнате одна, то наверняка менее чем через десять минут обнаружила бы Белета в своей постели. Присутствие Петра ему помешает, и я смогу выспаться.

Больше я ни о чем сейчас не мечтала.

Интерьер спальни был именно таким, какого я ожидала от Клеопатры. У стены стояла огромная круглая кровать, заваленная подушками. Золото привлекательно поблескивало при свечах. Царица не одобряла искусственное освещение. Лампочки были для нее выдумкой больных людей. Она утверждала, что в них не было ни капли романтики.

Цветной ширмой из крашеного дерева была отделена ванная. Там стояли большая мраморная ванна и раковина. Унитаза не было. Если так выглядели все туалеты, то даже не знаю, где царица справляла нужду.

Увидев ванну и разноцветные флакончики с благоухающими жидкостями, мне захотелось полежать в горячей воде. Идеальное занятие, чтобы расслабиться.

Но сначала у меня были дела.

– Неплохая ванна. – Петрек встал рядом со мной.

– Я беспокоюсь о Бегемоте, – сказала я.

– Хочешь сходить к себе домой? – спросил он.

Было видно, как он хочет, чтобы мне стало лучше. Кажется, он начал замечать, что дьявол Белет ничего для меня не значил.

– Ненадолго. Просто посмотрим, в порядке ли он. А лучше заберем его оттуда, – быстро попросила я.

Петрек любил Бегемота, как и всех кошек. Он не мог мне сейчас отказать.

– Хорошо. – Он снова накинул рюкзак на плечи.

Обрадовавшись, я подбежала к стене и сунула в нее дьявольский ключ, усиленно думая о своем доме в Лос-Дьяблосе. Через мгновение перед нами возникла дверь с разноцветными стеклышками. С другой стороны царила темнота.

Я дернула ручку двери, переступила через порог и испуганно остановилась.

Все было вверх дном. Я хлопнула в ладоши, чтобы зажечь свет. При свете ламп все выглядело еще хуже.

Мебель была опрокинута. Одна из лампочек искрилась на перевернутом другой стороной ковре. Книги были сброшены с полок. Я побежала по лестнице в спальню. Кто-то раскидал по полу всю одежду. Подушки были распороты.

В холле несколько картин и мозаик, относящихся к арабскому искусству, были полностью уничтожены. Разбиты в пыль.

– Что здесь произошло? – вслух озвучил мои мысли Петрек, когда я спустилась вниз.

– Кто-то явно что-то искал.

Я вспомнила, зачем вообще пришла сюда.

– Бегемот! – закричала я. – Где ты?!

Я забежала на кухню. Услышала, как Петрек открыл дверь на террасу и тоже позвал моего питомца.

– Кот! Кот Бегемот! – еще раз крикнула я. – Иди ко мне!

Кухня тоже представляла собой картину бедствия и отчаяния. Разбитая посуда выглядела так, словно кто-то в приступе ярости швырял ее о стены.

– На дворе его нет. – Петрек подошел ко мне и ободряюще обнял меня рукой.

Кто-то, кто вломился сюда, мог ему навредить! Моему котику!

В этот момент мы услышали над головами мяуканье и быстро посмотрели вверх. Из-за люстры выглянула треугольная головка моего любимца. Он снова мяукнул. От облегчения у меня чуть не подкосились колени.

Котик как ни в чем не бывало вышел из-за люстры и двинулся по потолку к стене. Мы завороженно наблюдали за ним. Его лапки как будто были намазаны клеем. Человек-паук в кошачьем теле ловко спрыгнул на пол. Мой маленький демонический котяра быстро научился пользоваться адскими силами. Признаюсь честно, даже быстрее меня. Я подхватила его на руки.

– Что здесь произошло? – спросила я, уткнувшись в его мягкую шерстку. – Ты в порядке?

Несмотря на то что он съел яблоко силы, голоса у него не появилось, поэтому он мне не ответил. Лишь несколько раз мяукнул, словно что-то мне объяснял.

– Пойдем отсюда, – предложил Петрек. – А то вор еще вернется, а мы не знаем, кто это.

Он вставил дьявольский ключ в стену и создал нам проход обратно во дворец царицы.

Я уже собиралась переступить порог, как кот вырвался у меня из рук и спрыгнул на землю. Он зашипел на дверь и вздыбил шерсть.

– Что ты делаешь? – спросила я. – Пойдем. Мы идем к Клеопатре. Там мы будем в безопасности.

Бегемот отрицательно покачал головой. Из носа у него полетели искры.

Комната царицы манила теплом и красками. Почему кот боялся туда войти? Там ведь не было других питомцев. Он развернулся, скрылся в глубине дома и уселся на кушетку, буравя нас взглядом.

– Кажется, он хочет остаться здесь, – устало вздохнул Петрек.

– Мы не можем его оставить, – запротестовала я. – А если вор придет сюда и сделает ему больно?

– Вики, дорогая. – Парень взял меня за руку. – Он ходит по стенам и шипит искрами. Думаю, он скорее убил бы вора, чем дал бы себя погладить. У тебя единственный в мире охранный кот.

Котик закивал головкой, словно соглашаясь с ним, и принялся облизывать лапку. Без всякого стеснения он занялся наведением чистоты в более интимной зоне. Несмотря на то что он съел яблоко, стыдно ему не стало.

– Ну ладно, – неохотно пробормотала я. – До встречи. Охоться на все, что движется. Особенно на воров.

Котик как стрела прыгнул ко мне и схватил меня зубами за штанину, впиваясь в меня взглядом своих золотых глаз. Он не хотел, чтобы я прошла через дверь.

– Похоже, он не хочет, чтобы мы тоже туда пошли, – осторожно заметила я.

Петрек нахмурился, глядя на комнату Клеопатры.

– Может быть, твой дом посетил кто-то, кто живет у Клео? – предположил он.

Я засмеялась. Это было невозможно. Последнее, в чем я бы заподозрила царицу Египта, – это рыться в моих вещах.

– Да ладно тебе. Они же мои друзья, – фыркнула я. – Бегемот, оставь мою ногу в покое. Я все равно туда войду.

Кот отпустил мои штаны и раздраженно замяукал. Очевидно, он считал, что я совершаю большую глупость.

Мы попрощались с ним в последний раз.

Петрек сел и тяжело вздохнул, откинувшись на кровать, а я смотрела на исчезавший контур двери. Может, надо было послушать Бегемота? Кошки чувствуют опасность и злые намерения. Особенно волшебные кошки.

Или он просто думал, что в большей безопасности я буду только дома?

Я посмотрела на ванну. Она манила к себе, ох как манила.

Открыв золотой кран, я заткнула пробкой слив. Кристально чистая вода начала течь по розовому мрамору. Я взяла в руки стеклянный флакон с фиолетовой жидкостью. Запах сирени и фиалок заполнил всю комнату, когда пена поплыла по поверхности воды. Ванна, несмотря на свои большие размеры, наполнялась быстро.

Петрек поднял голову и ободряюще мне улыбнулся, когда я вышла из-за ширмы.

– Я, пожалуй, приму ванну, – сказала я.

– Одна? – спросил он.

Я подошла к нему и взяла его за руку. Между нами пробежали искры напряжения. Я посмотрела в его полные доверия черные глаза. Он всегда будет занимать определенное место в моем сердце, но…

– Петрек… – начала я.

Веселье исчезло из его глаз. Он погрустнел.

– Я проиграл? – спросил он. – Дьявол победил?

– Нет, все вовсе не так, – возразила я. – Но ты сам мне скажи, можем ли мы быть счастливы вместе?

– Мы были счастливы, – заметил он.

– Но как долго? Четыре месяца? Столько дьяволы выдержали, прежде чем снова втянуть меня в свой мир. Я никогда от них не избавлюсь.

Кроме того, я не была уверена, что хочу от них избавиться. Теперь я и представить себе не могла, как вернусь на Землю к своей прежней жизни. Я не смогла бы оставить все как было и притвориться перед самой собой, что я такая же, как раньше.

Петрек сжал мою руку.

– Я люблю тебя, Виктория. Я был конченым идиотом, что не замечал этого до того, как тобой заинтересовались дьяволы. Останься со мной. Никаких больше измен. Клянусь.

– Ты меня не любишь, – возразила я.

– Люблю!

– Ты любил прежнюю Вики, но я уже не та, – сказала я. – Я изменилась. Ты влюбился в Викторию, девушку из твоего универа, которая ходила за тобой по пятам и пыталась обратить на себя твое внимание. Я больше не она. Я стала дьяволицей, на моей совести уже немало всего.

– Это неправда, – запротестовал он. – Ты не изменилась. Ты все еще моя Вики, моя любимая Вики.

Я покачала головой.

– Даже если мы будем вместе, все будет по-другому. Я не знаю, смогу ли я вернуться на Землю.

Петрек напряженно вглядывался в мое лицо, ища признаки того, что я вру, что не говорю ему сейчас правды.

Я так долго была безумно в него влюблена. Слепо. Я улыбнулась при воспоминании о том чувстве.

А теперь? Теперь я стала смотреть на это рационально.

– Петрек, сам подумай. Могло ли у нас что-то получиться? Было ли это реально?

– Для меня было и остается, – настаивал он.

– Но для меня нет, – твердо ответила я. – В наших отношениях чего-то не хватало. Это была обычная щенячья любовь, простое увлечение, а не что-то постоянное. Ты должен найти себе кого-то другого. Кого-то, кто подошел бы тебе, потому что я тебе не пара.

Я ранила его. Я видела боль на его лице и чувствовала себя подло.

– Ты, наверное, сама себя не слышишь, – сказал он. – Ты человек, а не дьяволица. Ты должна жить на Земле.

– Я много чего должна…

– Вики, прекрати. Это не смешно. Ты не можешь остаться в Аду с дьяволами. Зачем? Что на это скажут твои родители? У тебя впереди целая жизнь! Вики, вернись со мной на Землю.

– Я не хочу. Порой я уже не чувствую себя человеком, – возразила я. – Мне и здесь нравится. Здесь мое место, а не там.

Только сейчас я осознала, что на самом деле чувствовала.

– Но ведь после того, как мы узнали правду на Озере Времени, мы должны были вернуться вместе. Все должно было быть как раньше. Что изменилось сейчас? – спросил он.

– Если бы не Мороний, я бы вернулась вместе с тобой, – призналась я. – Но у меня было время все обдумать. – Петрек, мы должны расстаться.

– Ты действительно изменилась, – изумленно выдохнул он.

– Мы не можем быть вместе, – повторила я.

У меня было ощущение, что я теряю нечто важное. Его доверие, свое собственное чувство безопасности и стабильности – все это я только что разрушила. Променяла на неопределенное будущее.

– Что они с тобой сделали? Ты так говоришь, будто кто-то навязал тебе эти слова, – попытался он найти разгадку.

– Нет. Я говорю это, потому что так чувствую.

– Ты лжешь!

Я отрицательно покачала головой. Мы могли спорить так несколько часов.

Мы стояли молча. Мне показалось, что между нами возникла невидимая стена, барьер.

– Но почему? – спросил он.

– Я тебе больше не подхожу. Теперь я другая.

– Вики, это все дьяволы. Им нельзя верить!

– Они не такие уж и плохие, – возразила я.

– Конечно, потому что они гораздо хуже, – фыркнул он.

Петрек сердито провел рукой по волосам. Он все еще не мог поверить моим словам. Не хотел поверить.

– Значит, мы расстаемся навсегда? – спросил он. – Ты никогда больше ко мне не вернешься?

– Так будет лучше, – ответила я. – Мы оба будем счастливее, а тебе так будет безопаснее. Никто больше не будет ни во что тебя вмешивать.

– Ты делаешь это только ради моей безопасности? – ухватился он за эту мысль. – Не нужно этого делать. Я готов рисковать. Я хочу быть с тобой.

Я вздохнула.

– Петруша! – Я убрала волосы с его лица, как делала это уже тысячу раз. – Я делаю это ради твоей безопасности, но не только. Я делаю это и ради самой себя. Поверь мне, нам обоим так будет лучше.

– Сомневаюсь, что я буду счастливее, – пробормотал он. – Вики, скажи, что мне нужно сделать? Что я могу сделать, чтобы ты снова меня полюбила? Как мне тебя вернуть?

– Петруша! – Я сжала его руку. – Я всегда буду так или иначе тебя любить. Ты важен для меня. Но я не хочу быть с тобой. Пойми. Это не твоя вина, а только моя. Это я изменилась. Это со мной что-то не так.

– Прекрати это повторять! – крикнул он.

Я не знала, что разговор окажется таким трудным. Я еле сдерживалась, чтобы не заплакать, чтобы не поддаться ему вопреки своей воле.

– Давай останемся друзьями, – попросила я.

Он посмотрел на меня полным горечи взглядом и, не говоря ни слова, сел на кровать. Мне стало больно.

– Петрек, скажи что-нибудь.

Он по-прежнему молчал, обдумывая услышанное. Я надеялась, что не причинила ему слишком много боли. Мне не хотелось, чтобы он страдал.

За ширмой шумела вода. По комнате расплывался запах сирени и фиалок.

– Хорошо, – отозвался Петрек, и я вздрогнула от звука его голоса. – Впрочем, ты все равно не оставляешь мне выбора. Это единственный способ как-то остаться в твоей жизни.

Отрицать было нечего.

– Ну и что теперь? – спросил он. – Ты хочешь, чтобы я помог тебе добыть предметы Морония, или для этого я тебе тоже больше не нужен?

– Нужен. – Я села рядом с ним и взяла его за руку.

Он хотел ее отдернуть, но я крепко сжала его пальцы и глубоко заглянула в его грустные и обиженные глаза.

– Ты мне нужен, – повторила я. – Ты мой друг. Без тебя я не справлюсь.

Я видела его нежелание. Он больше мне не доверял.

– Тебе мало Белета? – ревниво спросил он.

– Нет, мне нужен ты.

Он отвел взгляд.

– Хорошо, я помогу тебе с Моронием, – пробормотал он.

– Спасибо. – Я обняла его. – И прости меня, прости…

Он крепко обнял меня. Скорее всего в последний раз. На мгновение я почувствовала себя в безопасности. Как и раньше, когда он меня обнимал.

– Я люблю тебя, – прошептал он. – Неважно, что ты изменилась. Для меня ты всегда будешь прежней.

В ответ я только крепче сжала его. До нас донесся плеск льющейся воды.

– Мне нужно закрыть кран. – Я вскочила с места.

Подойдя к ванне, я вытерла слезы. Я боялась, что, когда я начну этот разговор, Петрек отреагирует иначе. Боялась, что мы расстанемся со скандалом, что он уйдет и бросит меня. Я дернула кран, но его заклинило.

Я махнула перед лицом руками, чтобы с помощью силы стереть красные пятна и слезы. Не хотелось, чтобы он увидел меня такой. Не хотелось давать ему надежду.

– Петрек! Поможешь мне? Кран заклинило, – попросила я.

Он подошел ко мне и без труда закрыл воду.

В этот момент мы услышали, как щелкнула дверная ручка.

Мы оба тут же навострили уши. Нас скрывала ширма, поэтому мы не видели, что происходит внутри.

Дверь приоткрылась с едва слышным скрипом. Мы бы не обратили на это внимания, если бы до этого таинственный гость не отпустил ручку слишком быстро.

Я разозлилась. Это, наверное, Белет, защитник моей чести и целомудрия. Раз самому нельзя, то и другому не даст. Я уже собиралась выйти из-за ширмы и накричать на него, но Петрек остановил меня, настороженно прислушиваясь.

Удивленно взглянув на него, я тоже прислушалась к звукам, которые издавал таинственный гость.

Он крался.

И он явно носил каблуки…

Одежда незваного гостя зашуршала, когда он зацепился за низкий табурет, стоявший рядом с кроватью, возле которой мы бросили рюкзак с артефактами.

– Сет побери эту проклятую мебель, – послышалось приглушенное ругательство.

Через мгновение зашуршал рюкзак.

Мы вышли из-за ширмы.

Клеопатра стояла на коленях рядом с рюкзаком и пыталась справиться с молнией. Тут она зашипела от боли и сунула палец в рот.

– Кх-м… – кашлянула я.

Клео обернулась. Она смотрела на нас с глупым выражением лица и пальцем во рту, а затем с достоинством встала и отряхнула платье.

– Я думала, вы заняты, – спокойно сказала она.

– А мы думали, что нам никто не помешает, – парировала я.

В ответ она только пожала плечами.

– Вижу, тебя заинтересовал наш рюкзак, – заметил Петрек.

– Да… – Она посмотрела на свой палец. – Я сломала себе ноготь. Вам лучше носить мешок с тесемкой. Им гораздо удобнее пользоваться. Рекомендую. Мы, египтяне, пользовались такими тысячи лет назад. Они отлично выполняли свою роль.

Ее наглость не имела границ. Впрочем, я все равно не ожидала от нее извинений. Клео послала своей ладони поцелуй, и ее маникюр стал как новый. Она самодовольно улыбнулась.

– Зачем ты хотела украсть наш рюкзак? – спросила я, и тут кусочки головоломки сложились у меня в голове. – Это ты проникла в мой дом?

Сразу нужно было догадаться. Кто бы еще во время приступа безумия уничтожил арабскую мозаику? Клеопатра ненавидела все арабское.

Она до сих пор не могла простить арабам, что они в какой-то мере уничтожили египетскую культуру. Теперь в Египте никто больше не говорил по-египетски и не пользовался иероглифами. Царица не раз мне говорила, что это огромная потеря для всего мира.

Я вспомнила ее рассказы о социальной иерархии в ее времена. О возможностях женщин, о должностях, которые они занимали. Они были жрицами и даже правительницами. Если их родители были богатыми, они порой получали какое-то образование. Клео обожала разглагольствовать об их свободе в наследовании и распоряжении своим имуществом, а также о том, что они могли разводиться и получать потом алименты от мужа.

Феминисткам было бы не за что бороться в те времена. Женщина не должна была закрывать лицо или тело. Одежда египтянок скорее больше открывала и подчеркивала, чем скрывала.

Клеопатра со своей любовью к наготе служила этому прекрасным примером.

– Ох, так ты в курсе? – Ее удивление на мой вопрос о проникновении в мой дом было достаточным ответом. – Но одежду я не портила. Клянусь. Если что-то было разорвано, значит, это твой кот позабавился.

– Зачем тебе артефакты Морония? – Я чувствовала себя уставшей.

Прятаться в Аду, видимо, было не лучшей идеей. Я беспечно забыла, что здесь все что-то замышляют.

– У меня с ним договоренность, – объяснила она. – Он обещал вернуть мне Азазеля, если я доставлю ему украденные вами вещи. Я говорила тебе, что не позволю Азазелю уйти и готова на все, лишь бы его удержать.

И правда. Что-то такое она мне говорила…

– Клео… Азазель в тюрьме за проникновение на территорию Озера Времени. Он получил, правда, временное, ангельское гражданство на ближайшие семьдесят семь лет, но Гавриил лично мне сказал, что они не примут его навсегда. Я даже подозреваю, что скоро его оттуда выгонят. Так что, как видишь, тебе нет смысла что-то красть, как обыкновенной воровке. – Теперь я решила надавить на больное место. – Просто терпеливо жди, пока Азазель не вернется к тебе и не попросит прощения. Тебе незачем сотрудничать с ангелом.

Царица задумалась над моими словами. По ней было видно, что я не до конца ее убедила.

– Над чем я вообще раздумываю? – спросила она сама себя. – Ты же самая настоящая святоша. Ты бы не стала мне лгать. Может, ты права? Может, стоит подождать, пока он сам не падет к моим ногам?

Она критически осмотрела свои ноги.

– Для этого мне нужно купить себе новые туфли, – заявила она.

– Безусловно, – ответила я. – А ты разве не спешишь на торг?

– Нет. Это была ложь, чтобы усыпить вашу бдительность, – призналась она и широко зевнула. – Хорошо. Оставлю вас, голубки. Я тоже порядком устала. Кроме того, меня кое-кто ждет. – Она подмигнула мне и добавила: – В отсутствие Азазеля компанию мне составляет Наполеон.

Этого можно было от нее ожидать. Азазель ненавидел, когда речь заходила о Наполеоне, который в свое время ухаживал за царицей. Видимо, она решила, что это будет отличный способ ранить чувства дьявола.

Она забыла только об одном. У него не было чувств.

Я вспомнила, как она однажды объясняла мне, какие мужчины ее интересуют. Царице нравились мускулистые, высокие и довольно тупые громилы. Наполеон немного не соответствовал этим критериям.

– Бонапарт? – удивилась я. – А он не слишком низкого роста?

Клео пожала плечами.

– Но он знаменит. Я должна заботиться о своем имидже. Не собираюсь связываться с плебеями. Какими бы красивыми они ни были.

Она посмотрела на Петрушу. Ее взгляд скользнул по его груди. Она одобрительно кивнула.

– Должна признать, Вики, что я начинаю понимать, почему ты до сих пор отвергаешь ухаживания Белета, – сказала она и вышла из комнаты. Еще долго мы слышали ее веселый, жемчужный смех.

Вода в ванне уже давно остыла. Я могла согреть ее щелчком пальцев, но желание полежать и расслабиться в горячей воде уже прошло.

– Пойдем спать? – спросила я.

– Да, – уставшим голосом ответил Петрек. – На кровати много подушек. Предлагаю положить под них большинство предметов, и в первую очередь рукопись… А я посплю на полу.

– Брось, – возразила я. – Эта кровать такая широкая, что мы спокойно на ней поместимся. Если только ты не хочешь лежать рядом со мной.

– Хочу…

Мы спрятали предметы и в последний раз легли рядом.

Тем не менее спокойно поспать этой ночью нам не дали.

39

Я плыла в широкой лодке по Озеру Времени. Петрек греб с улыбкой. Я чувствовала себя счастливой, хотя мне было немного душно, несмотря на то что мы находились на свежем воздухе, а мое лицо щекотало легкое дуновение ветра.

Мы спокойно плыли, и все это время мимо нас проплывали видения. Все они были обо мне.

Я с университетским дипломом.

Я в белом платье.

Я в Париже во время медового месяца.

Я с подписанным трудовым договором.

Я держу на руках какого-то кричащего младенца.

Полнота счастья и самореализации в моем нынешнем душевном состоянии.

Внезапно этот прекрасный сон, когда я широко улыбалась и пускала слюни на наверняка вышитую вручную и непригодную для стирки подушку Клеопатры, резко потревожили. Хуже всего было то, что прервал его женский вопль с сильным американским акцентом, прекрасно уловимым даже в этом единственном метком слове:

– ЗАРАЗА!

Я тут же села на кровати. Вернее, попыталась сесть. Мне это не удалось, потому что я запуталась в руке Петрека, которой он меня обнимал. Потом выяснилось, что на мне была еще его нога и полгруди, из-за чего мне, наверное, и стало немного душно, а нежное дуновение ветра оказалось дыханием Петрека, лицо которого лежало недалеко от моего.

– Что такое?.. – пробормотал он невнятно, с трудом разлепив глаза.

Перед нашей кроватью стояла Филис, одетая, как обычно, в кожаный костюм проститутки. Совершенно никакого вкуса. Не знаю, как можно по собственной воле сочетать на себе столько ярких красок. К тому же ее огромная грудь, как обычно, выглядела так, будто держалась под одеждой только с помощью исключительно сильной магии.

Интересно, что было бы, если бы она попробовала пробежаться?

Ах да. Тогда она получила бы ей по лицу.

– Где рукопись? – злобно прошипела она, сжимая в руке пустой рюкзак.

В отличие от Клеопатры, она справилась с застежкой-молнией. Должна признаться, не ожидала такого от нее.

Петрек сел и потер глаза. Увидев одетую в цветастые тряпки рыжеволосую Филис, он прокомментировал все происходящее так, как умел только он – коротко и по теме:

– О фак…

– Сифилис, какого черта ты здесь делаешь? – рявкнула я.

В ее глазах раскраснелась злость, впрочем, как и на щеках.

– Филис, ты ничтожество, – ответила она. – Я ищу рукопись Морония. Где вы ее спрятали?

Я небрежно оперлась локтем о спрятанную под подушкой тубу. Я скорее ее раздавлю, чем отдам этой корове.

– Не вижу причин, по которым я должна поделиться с тобой этой информацией, – ответила я.

– Хорошо, тогда я тебя убью, а потом поищу ее сама, – улыбнулась она.

– Погодите-ка. Я ничего не понимаю. – Петрек сел. – Почему ты хочешь ее убить?

Филис смерила его долгим взглядом.

– Потому что я заключила сделку с ангелом Моронием, – объяснила она, наверное, только потому, что красавец Петрек ей приглянулся. Уверена, мне бы она об этом не рассказала.

– С Моронием? – выдавил парень.

Меня захлестнуло отчаяние. Есть ли хоть кто-нибудь, кто не заключал с ним какую-нибудь сделку?

– Да. В обмен на рукопись и убийство Виктории он обещал отдать мне Белета, – призналась она без всякого стеснения. – Мы были любовниками. Я любила его, пока ты не появилась!

– За помощь Моронию ты будешь осуждена и наказана Люцифером, – сказала я, пытаясь ее вразумить. – Скорее всего они отнимут у тебя силу, и ты, как обычная гражданка Нижней Аркадии, с Белетом быть не сможешь. Вашим отношениям навсегда придет конец.

Надо будет спросить об этом Белета. Значит, у него была девушка?! И когда, черт возьми, она у него появилась? Когда он ухаживал за мной?! Ревность начала пожирать меня изнутри.

– Мороний получит власть над всем миром, – заявила она. – Впрочем, если что-то не выйдет, то у Белета тоже отнимут силу.

– Нет, кретинка. Он дьявол, а не человек, невозможно отнять у него адские силы, потому что он сам является воплощением этих сил. В крайнем случае его могут только уничтожить.

Ее глупость меня разозлила. Кто в Аду занимался ее образованием? Почему она не знает основных вещей? Она что, вообще не читала «Адский Устав», тома от I до VI? Вроде бы в шестом было много информации о дьяволах.

Филис покраснела и вытянула руку в мою сторону. Кожаный костюм затрещал, словно вот-вот разойдется по швам.

– Умри, сука, – прорычала она.

Я снова забыла об одной маленькой детали. Крошечной. Совсем малюсенькой.

Сейчас я была человеком.

Убить меня стало очень легко.

Я схватилась за грудь. Острая, колющая боль нарастала в центре грудной клетки. Левая рука начала неметь. У меня заболела даже шея и нижняя челюсть.

Вот тебе и судьба. У меня только что случился сердечный приступ. Судя по интенсивности боли, дьяволица, видимо, решила играть по-крупному, и, вместо того чтобы зажать крошечную артерию, она полностью перекрыла мне приток коронарной крови к сердцу.

«БЕЛЕТ! – мысленно прокричала я, надеясь, что мой зов его разбудит. – ПОМОГИ!»

– Вики! Вики! Что происходит?! – запаниковал Петрек. Он не знал, что можно убить кого-то таким способом. Я не успела ему об этом рассказать.

Перед глазами у меня потемнело. Я стояла на коленях на кровати, не в силах набрать в легкие воздуха. Однажды я уже умирала в страданиях. Я что, не могу умереть спокойно, в своей постели?

Я приоткрыла глаза.

Ну, ладно… я была в постели. О’кей…

Но не в своей! Я буду жаловаться.

– Оставь ее! – крикнул Петрек.

Не знаю, что он сделал, но боль внезапно прошла. Я перевернулась, судорожно дыша, не в силах пошевелиться.

– О, черт подери-и-и-и-и-и-и! – взревел Петрек.

Я услышала грохот, как будто рухнули стены. Рядом со мной на кровать, недалеко от моей головы, приземлился кусок потолка.

Я приподнялась на локте. В облаке штукатурки я увидела две фигуры. Петр уклонялся от вытянутой руки Филис и с помощью силы бросал в нее все, что попадалось под руку. Мраморная ванна пролетела в воздухе.

Дьяволица увернулась в последний момент. Если бы она не успела, то ее мозг уже растекался бы по полу. Во всей этой суматохе, которую ловко устраивал Петрек, она не могла нормально в него прицелиться, чтобы зажать какой-нибудь важный кровеносный сосуд в его теле.

К счастью, никто ей не сказал, что гораздо экономичнее и быстрее зажимать мозговые артерии. Тогда не придется так долго мучиться с противником.

Жаль, что я не могу ее убить. Но что можно было выдумать? Она уже была покойницей. Мертвее не бывает.

Я сосредоточилась на ее волосах. Рыжие пряди полезли ей в лицо и начали проникать в глаза, рот и нос. Она отмахивалась от них, не замечая, что это ненормально, полностью сосредоточившись на попытке избавиться от Петра.

В конце концов, она не смогла с ними справиться, и они начали ее душить. Филис захрипела. Ха! Победа!

Я вскочила с кровати, собираясь подойти к Петреку, который вытирал со лба кровь. Видимо, пытаясь попасть в Филис, он сам чем-то получил. Над точностью ему еще следовало поработать.

У меня вдруг потемнело перед глазами. Я упала на пол.

Волосы перестали атаковать Филис, и она бросилась на Петрека. Уставившись на меня, он не заметил ее нападения.

Когда я изо всех сил ударилась о пол, перед глазами прояснилось. Мне было душно, а дышать становилось все труднее. Кажется, Филис повредила мне какие-то сосуды. У меня было внутреннее кровотечение, которое давило на легкие.

Я увидела, что Петрек тоже упал на колени, держась за грудь. Он побледнел и судорожно сжал челюсти.

НЕТ!!!

Почему никто не бежал нам на помощь? Клеопатры не было, потому что она развлекалась с Наполеоном, но куда подевался Белет?!

Я попыталась встать, но не смогла.

Убью ее. Хладнокровно. Даже если бы это означало разорвать Филис на куски голыми руками.

Я прижала ладони к своей груди. Вылечить себя полностью я не успевала, но я смогла остановить кровотечение и направить силу в сторону дьяволицы. Словно сдувшись, она ударилась о стену. Я услышала, как у нее глухо треснуло несколько костей. Надеюсь, это был позвоночник. Это обездвижило бы ее надолго.

Я скорее бросилась к Петреку. Он поверхностно дышал, продолжая массировать грудь. Я убрала его руки и приложила свои к его сердцу. Чувствовала, как оно бьется. Я слилась с этим ритмом и почувствовала, как его пульс подстраивается под мой.

Он смотрел мне прямо в глаза, понимая, что я делаю. Краски возвращались ему на лицо, он дышал все спокойнее. Зато я чувствовала, как сила уходит из меня.

Или я снова истекала кровью?

Убрав руки, я повернулась к Филис. Она только что поднялась на ноги.

– Я убью вас! – пискнула она, вправляя себе руку. Кость хрустнула, вскакивая на место. – Убью!

Больше она не собиралась с нами играть. Петрек прищурился, посылая в ее сторону сильный поток силы. Он собирался сделать то же, что и она с нами.

Дьяволица схватилась за грудь, не понимая, откуда взялась эта боль. В конце концов, она была мертва. Она не могла умереть от сердечного приступа.

Я сосредоточилась на сосудах в ее голове. Я отрежу ей приток крови к мозгу, может, она упадет в обморок!

Хотя я бы предпочла, чтобы у нее взорвался череп…

Филис права. Я была слаба. Я не могла убить ее так же, как Агареса и Паймона.

Зато у Петрека, похоже, не было таких колебаний. Внезапно дьяволица безжизненно упала, сотрясаемая конвульсиями, словно по ее телу прошел сильный ток.

– Что ты сделал? – спросила я.

– Ничего! Что сделала ты? – Он повернулся ко мне в таком же изумлении.

– Это я сделал то, что следовало, – раздался за нашими спинами глубокий, чувственный голос.

40

Филис неподвижно лежала на полу. Из ее ушей, рта и носа сочилась густая красная жидкость.

Кровь.

Она не дышала, не двигалась. Судороги прекратились.

Белет подошел к ней и с любопытством пригляделся. Он не трогал ее, не помогал. Просто наблюдал.

– Хм, – пробормотал он наконец. – Интересно.

Явно довольный собой, он повернулся к нам. Петрек сел на пол, массируя грудь, а я стояла возле него на коленях.

– Вижу, ты не смогла обойтись без меня, моя красавица, – гордо заговорил он. – Я знал, что он не справится.

– Я не справился, потому что не хотел убивать ее так, как ты, – прорычал парень, вскочив на ноги. – В отличие от обычного дьявола у меня есть совесть.

– Я не обычный дьявол, – процедил Белет. – Ты забываешь, что скоро я стану ангелом.

– Явно не после того, как тебя посадили в тюрьму, из которой ты сбежал.

Белет на мгновение растерялся.

– Возможно, – ответил он. – Тогда я необычен по другой причине. Виктория желает меня.

– Подумать только. – Петрек уперся руками в бока. – Меня тоже. Это не делает тебя лучше меня, человека, не так ли?

Впервые кто-то переспорил остолбеневшего в этот момент Белета. Я была впечатлена, несмотря на то что они оба совершенно забыли обо мне.

И это было мое дело, кого я желала…

В тот же миг они заметили, что я стою на полу на коленях.

– Сейчас помогу, – сказали они в ту же секунду и бросились ко мне.

Они схватили меня за плечи и дернули вверх. Голова бессильно повисла, когда перед глазами резко потемнело.

О… я забыла про кровотечение…

* * *

Некоторое время спустя я очнулась в кровати. Рядом со мной с угрюмыми лицами сидели мужчины моей жизни.

Я глубоко вздохнула. Очевидно, кто-то из них восстановил мои внутренние органы. Наверняка это был Белет, потому что Петрек еще не умел этого делать. Если только он не научился этому инстинктивно, как и я.

Лежала я в другой спальне. Скорее всего меня перенесли. Подушка под моей головой пахла Белетом. Значит, я оказалась в его постели.

– А что Филис? – спросила я.

Дьявол пожал плечами. Видимо, его мало это волновало.

– Наверное, там и лежит.

– Она встанет? – предпочла удостовериться я.

– Наверное, встанет, – ответил он.

Если она не встанет быстро, то Клеопатра удивится, увидев новый элемент декора. Теперь Филис могла притвориться атрибутом для натюрморта.

– Кстати, кто она вообще такая? – спросил Петрек.

Он не знал, что она была новой дьяволицей, а я не успела ему об этом рассказать. Я быстро объяснила ему эту маленькую деталь.

– А убить нас она хотела, потому что была в сговоре с Моронием? – убедился парень.

– Да, – ответила я и резко села. – Рукопись!

– Все здесь. – Петруша похлопал по лежавшему рядом с ним рюкзаку, который я заметила только сейчас.

– Что значит с Моронием? – Лицо Белета окаменело. – В чем дело?

– Ну, твоя бывшая любовница, – я не могла отделаться от обвинительного тона, – сообщила нам, что заключила с Моронием сделку. Она должна была убить нас и отдать ему рукопись. Взамен ангел пообещал, что, когда все закончится, он вернет тебя ей.

Дьявол нахмурился.

– Так и знал, что надо было ее убить, – вздохнул он и тоскливо посмотрел на дверь. – Может быть, она все еще там?..

– Послушай, Белет, неважно, жива эта потаскуха или нет. Важно то, что, видимо, все на нас охотятся, потому что ни в этом мире, ни в параллельных нет людей, которые не сговорились бы с Моронием.

– А ты что, ревнуешь? – Дьявол придвинулся ко мне с озорной улыбкой.

– Ты, отойди от нее, – оттолкнул его Петр. – У нее был сердечный приступ. Ты мешаешь ей дышать.

– Молчи, сын Адама, – прорычал Белет.

– Спокойствие! Немедленно успокойтесь, – приказала я. – Белет, говори, в чем дело!

Дьявол неохотно присел на край кровати, но положил руку так, чтобы касаться моего бедра.

– Я был одинок, когда ты вернулась на Землю к своему смертному и вдобавок забыла обо мне. Потом появилась новая дьяволица. Признаюсь, рыжие не в моем вкусе. Они от природы вредные и распутные, но у меня не было выбора. Ни с кем другим я быть не мог, а она была под рукой… Но если хочешь знать, то грудь она увеличила себе уже в Аду.

Мне не хотелось этого знать. Но я узнала, что безумная дьяволица не обманывала нас. Кажется, у нас были большие проблемы. Если учесть внешность Белета, то у нас на хвосте могли быть десятки девиц, возбужденных его сверхъестественным фаллическим естеством.

Интересно, насколько оно сверхъестественное?

Я покраснела. К счастью, мои мысли никто не читал. Петрек бы смертельно оскорбился, а Белет…

Ладно, он бы обрадовался.

– К тому же ты в это время была с Петром, – заметил дьявол. – Значит, мы оба изменяли друг другу и оба виноваты.

– Чтобы изменить, вы должны были быть друг с другом, – злобно прокомментировал Петрек.

– Мы связаны друг с другом, – с превосходством ответил Белет. – Может, не физически, но эмоционально точно.

– Что нам делать? – тяжело вздохнула я, прерывая их спор. Мне было не по себе, когда они при мне обсуждали возможные отношения в нашем треугольнике. – Раз уж мы не спим, то пойдем за этой костью невинного и кольцом?

Интересно, ждет ли нас отлучение от церкви?.. Отлучение, хм… В таком случае попадает ли отступник в какой-нибудь из загробных миров, или его сразу отсылают в Тартар?

– Пойдем. – Петрек встал и подал мне руку.

Я воспользовалась его помощью, чтобы встать с постели, но на этот раз у меня не закружилась голова. Хороший знак.

В этот момент мы услышали за окном сигнальную сирену и скрипучий из-за мегафона голос демона:

– В здании был нарушен пункт 6 положения номер 6, в котором говорится о взаимном обращении особ, наделенных адской силой. Известно, что на территории здания находится дьяволица в тяжелом состоянии. Обидчика или обидчицу просят покинуть здание и отправиться на беседу с Сатаной. Повторяю…

Мы прослушали одно и то же объявление еще пять раз. Шестерка была повсюду. Наверное, они должны были сказать это шесть раз, иначе написанный в шести экземплярах протокол задержания не имел бы силы.

Думаю, нужно переезжать в ранее упомянутый Тартар. Только тамошние власти, если таковые там имеются, все еще нас любят.

А любят исключительно потому, что с нами незнакомы.

Я вопросительно посмотрела на Белета. Может, мы могли бы сбежать через дверь, воспользовавшись дьявольским ключом?

Но красавец стоял, о чем-то задумавшись. Наконец он вздохнул:

– Значит, она все-таки жива, а я уж подумал…

– На всей территории здания проходы были заблокированы. Обидчик или обидчица, у вас нет возможности сбежать с помощью адских сил. Вас просят немедленно пройти к главному входу и сдаться. Повторяю…

На случай нашей глухоты он снова, запинаясь, проговорил пять раз одно и то же сообщение. Моя затея с дверью с треском провалилась.

Я направилась к выходу.

– Что ты делаешь? – удивленно спросил Петрек. – Ты хочешь сдаться?

– Они довольно вспыльчивые, – ответила я. – Думаю, у нас нет другого выбора.

Белет не протестовал и послушно шел за мной.

Я толкнула золотые врата, ведущие в прекрасные сады Клеопатры. Их размах тоже вызывал восторг, но на этот раз я ничего не увидела, ослепленная ярким белым светом, который ударил мне прямо в глаза. Я прикрыла их руками, громко проклиная демона, который направил на меня лампу.

Быстро сотворив себе на носу очки, устойчивые к этому свету, я смогла спокойно оглядеться.

Признаюсь, я была впечатлена. Ад организовал поисковую операцию гораздо лучше, чем Рай. Здесь было решительно все. Несколько сотен демонов в красных светоотражающих комбинезонах с черными защитными шлемами, немного напоминавшими шлем Дарта Вейдера, целились в нас прожекторами. Дворец Клеопатры сейчас был освещен лучше, чем Эйфелева башня и Биг-Бен, вместе взятые.

Примерно еще две сотни уродцев подкрадывались к нам с вилами.

Я знала! Я так и знала!

Я давно подозревала, что у всех сверхъестественных существ, живущих в Аду, есть вилы. Наконец-то у меня были доказательства! Ха!

– Белет, у тебя тоже есть вилы? – спросила я.

Все-таки такие орудия, на мой взгляд, подходили больше дьяволам, нежели демонам.

– Да, но не такое дерьмо. Мои вилы позолоченные, – ответил он, тоже любуясь всей сценой сквозь солнцезащитные очки.

– Зачем они тебе? – Я смотрела, как демоны неуверенно приближаются к нам. Они боялись нас больше, чем мы их. – Закалывать ими сатанистов, если разозлишься?

– Нет, – покачал он головой. – Это парадное оружие. Время от времени Люцек организует парады, в которых мы обязательно должны участвовать. Каждый из нас тогда должен нести вилы.

Да, не такого ответа я ожидала.

Невысокий демон осмелился к нам подойти. Он снял с головы шлем.

– Сейчас вы пойдете со мной, – рявкнул он.

Я изумленно отметила, что у него нет клыков. Ровно спиленные зубы не торчали из-за губ. Поверить не могу! Неужели Люцифер наконец-то позаботился об их гигиене и устроил им прием у стоматолога?

Просто замечательно.

Мы покорно пошли за демоном. Нас окружало еще несколько чудовищ, сжимавших вилы с неподдельным рвением. У меня сложилось неприятное впечатление, что они хотели нас заколоть, но сдерживались.

До резиденции мы шли пешком. Это было утомительно и скучно. Клеопатра жила довольно далеко от центра. Видимо, она предпочла, чтобы ее поместье величественно возвышалось на горизонте, чем стояло у главной магистрали города. Всего несколько дней с силами дьяволицы, и я уже отвыкла от обычных способов передвижения. Какая жалость.

Через ничем не примечательный вход в серое здание на углу, напоминавшее закрытую овощную лавку, мы вошли в бесконечный белый коридор. По-видимому, у адской Канцелярии были многочисленные запасные входы. Сатана явно не собирался впускать нас через свою резиденцию.

Вызывающие клаустрофобию коридоры давили на меня.

– Могли бы их и перекрасить, – предложила я идущему рядом со мной демону в шлеме.

Вероятно, он меня не услышал, потому что снял свой черный шлем.

– А? – рявкнул он, но не оплевал меня при случае.

У него тоже были спиленные клыки.

– Я говорю, вы могли бы и перекрасить стены, – повторила я. – Они напоминают больничные.

– А? – Кажется, он меня не понял.

– Неважно…

Один из служащих Люцифера нес конфискованный рюкзак с такой миной, словно там находилось какое-то оружие массового уничтожения. Например, бормашина.

Наконец мы остановились перед дверью с номером 6666, ведущей в секретариат Сатаны. Демоны провели нас внутрь. Мы терпеливо ждали лифта. В кабине было очень тесно.

Я почувствовала, как кто-то схватил меня за задницу. Это был не Петрек, потому что он стоял передо мной. Кого-то из демонов я бы тоже не стала подозревать в подобной фамильярности с пленником. Люцек мог их за это разжаловать.

Оставался только…

Я посмотрела на красивого дьявола, который подмигнул мне из-под своего черного ирокеза. Рука начала сжимать мою ягодицу.

Без смущения я, сначала, конечно же, убедившись, что никто не смотрит, протянула руку и схватила его за выпуклость спереди штанов.

– М-м-м… – пробормотал он.

Я стиснула пальцы, чтобы у него не осталось никаких сомнений, почему моя рука оказалась там.

– Ух… – простонал он.

Ладонь с моей ягодицы тут же исчезла. Я убрала руку, довольная собой.

Лифт с легким рывком остановился на шестом этаже. Двери распахнулись, открывая убранство хорошо знакомого нам кабинета Сатаны.

За столом сидел Люцек. Он нас ждал.

Мы послушно вошли внутрь. Лицо правителя Ада окаменело при виде нас, а потом скривилось от злости.

– Белет! Что ты здесь делаешь?! Мы же договаривались! – рявкнул он, вскочив на ноги.

Окружавшие нас демоны съежились от страха. По-видимому, Сатана, когда злится, ведет себя как девушка с ПМС – срывается на всех, а в особенности на невиновных.

– Какое «договаривались»? – раздраженно спросила я.

В этот момент Люцек заметил нас с Петреком, а также своих подчиненных, которые уже чуть ли не пускали слюни от страха.

– ВОН! – взревел он на демонов.

Им не нужно было повторять дважды. Часть запрыгнула обратно в лифт, а те, кто не успел, скрылись за дверью. Мы остались наедине с разъяренным Сатаной.

– Садитесь, – приказал он, создавая перед своим столом еще два стула.

– Ты объяснишь мне, про какие договоры идет речь? – Я заняла указанное мне место.

– А ты мне объяснишь, почему ты опять вляпалась в неприятности? – с сарказмом спросил он.

– Карма, – пожала я плечами.

Люцифер плотно сжал губы в узкую линию. Светлые кудри упали ему на лоб.

– Тогда, может быть, я объясню. – Белет повернулся ко мне. – Какое-то время назад мы с Люцеком, то есть Сатаной, заключили одну сделку. А именно: я в обмен на яблоко должен был раз и навсегда убрать Азазеля из Ада. Мне это в какой-то степени удалось. Правда, я предполагал, что нам будет легче получить ангельское гражданство, – теперь он с извиняющейся миной повернулся к Люциферу, – но, знаешь… дела в Администрации немного затянулись…

– Да, – пробормотал тот. – Я наслышан о вашей прогулке по Озеру Времени, глупцы.

– Тем не менее Азазель все еще в Раю, заперт на несколько замков, может, на шесть, а кто знает, не на семь ли, и неизвестно, насколько долго, – с улыбкой заметил красавец дьявол. – Так что ты не можешь обвинить меня в полной несостоятельности.

Немного довольный таким поворотом дела, Люцифер пробормотал что-то себе под нос. Так вот почему Сатана не удивился моему появлению в Аду и быстро уладил все формальности. Это меня разозлило. В загробном мире у всех, что ли, были какие-то тайные договоренности?

– Эй, – раздраженно сказала я. – А почему со мной никто не сговорился?

– Потому что ты слишком благородная, – объяснил мне Сатана. – Тебя даже спрашивать нечего…

Я насупилась.

– Ты сговорилась с Моронием, – напомнил Петрек, пытаясь поднять мне настроение.

– Он не в счет, – вмешался Белет. – Он сговорился с ней только потому, что надеялся, что Вики будет благородной. Он и не думал, что она сможет украсть у него предметы, необходимые для завоевания власти над миром. А тут такой сюрприз! – Его взгляд был полон гордости.

Ну хоть его я не подвела.

– Какой еще захват власти над миром? – заинтересовался Люцифер.

Мы все ему объяснили и в общих чертах рассказали о предметах, находящихся в рюкзаке Петрека, которого я между делом представила Сатане. Мы не вдавались в подробности того, что нам нужно было достать. Если бы мы это сделали, то нам пришлось бы признаться Люцеку, что мы рыскали в его кабинете.

Правитель Ада задумчиво кивал. Казалось, он слушал нас одним ухом.

– А разве среди этих предметов, случайно, не должно быть яблока с Древа Познания Добра и Зла? – спросил он. – По-моему, было бы весьма подходяще.

– Нет, – ответили мы дружным хором.

Несмотря на то что мы не обсуждали нашу линию поведения, мы прекрасно знали, что с нами будет, если он узнает правду.

Сатана беспокойно взглянул на свою яблоню, а потом на нас.

– Уверены? – удостоверился он.

– Ну конечно, – подтвердил Белет, широко ему улыбаясь.

Наверное, потому, что ему ответил именно дьявол, Люцифер не поверил нашим словам. Он присел на корточки возле дерева и стал пересчитывать плоды. Через мгновение он, видимо, довольный подсчетом, вернулся в свое кресло.

– А эта Филис, она хотя бы выживет? – спросил он небрежно.

– Наверное, да. – Белет пожал плечами. – Хотя было бы лучше от нее избавиться.

– Да… она мне тоже не нравится. Ужасно дерзкая, – вздохнул Люцек.

Петрек потрясенно посмотрел на меня. Ну да… он еще не привык к тому, что могущественных существ, какими были дьяволы, не волновала чья-то жизнь и существование.

– Так что теперь, раз вы уже обсудили состояние Филис? – рявкнула я.

Белет удивленно уставился на меня.

– Она вправду ничего для меня не значила, дорогая. Кроме того, напоминаю, что ты в то время была с Петром. И все же это так очаровательно, что ты ревнуешь.

41

Сатана устало взглянул на меня. Под глазами у него залегли темные круги. Наверное, даже несмотря на то что он сплавил из Ада Азазеля, вечно лезущего куда не надо, у него все еще было много дел.

– И что теперь? – свой вопрос я адресовала ему. – Ты посадишь нас в тюрьму, накажешь за попытку убийства Филис, а может, придумаешь что-нибудь еще?

– Думаю, так я поступать не буду, – улыбнулся он и почесал подбородок. – Из того, что вы мне рассказали, я понял, что Мороний хочет завладеть миром. Интересно, как в его видении должен выглядеть Ад?

– Он упоминал, что собирается его оставить, потому что без Ада не было бы Рая. – Я постаралась примерно пересказать его слова.

– Д-а-а-а-а… Очень мило с его стороны… – Он тяжело вздохнул. – Интересно, захочет ли он сохранить его в таком виде… Я так и знал, что с ним что-то не так. Он сразу показался мне подозрительным, когда не захотел примкнуть к моей революции, несмотря на то что раньше он мне помогал.

Люцифер посмотрел на нас. Похоже, ему не понравилось то, что он увидел.

– Я не собираюсь ничего с вами делать. Вам, как моим гражданам, в Аду обеспечено убежище. Я не собираюсь выдавать вас Гавриилу, а он не может заставить меня это сделать. Конечно, если кто-то спросит, то я понятия не имею, что вы сделали и что украли.

Мы кивнули.

– А Гавриил наотрез отказался вас выслушать? – поинтересовался Сатана.

– Мы даже не пытались с ним поговорить, – пояснил Петрек. – Он послал за нами ангелов с мечами.

– И големов… – мрачно пробормотал Белет.

– Консервативный дурак, – усмехнулся Люцек. – А возвращаясь к Моронию, советую вам скорее отправиться на поиски последних двух ключей. Он наверняка уже их ищет. Вы должны его опередить.

Думаю, таков был наш план на сегодня.

– Я займусь Филис. Можете о ней не беспокоиться, она больше не попытается вас уничтожить, – успокоил он нас. – Кто-нибудь еще в Аду хоть как-то связан с Моронием?

– Нет, – снова ответили мы дружным хором.

Никто из нас не собирался выдавать Сатане связавшуюся с ангелом Клеопатру. Во-первых, потому что она была нашей подругой, а во-вторых, нам не хотелось иметь в ней врага. Люцек наверняка не причинил бы ей вреда.

А вот она нам…

– Я тоже постараюсь как-нибудь вам помочь. – Люцек задумался. – Конечно, на мою непосредственную помощь рассчитывать нечего, но… Мороний может напасть на вас через своих последователей. Я знаю, что Белет уничтожит их без малейших угрызений совести, но вы наверняка потерпите в этом неудачу.

Он многозначительно посмотрел на нас с Петреком.

– Мои демоны вам помогут, – улыбнулся он, довольный тем, что нашел такое простое решение. – Если потребуется, то я смогу всех убедить, что они вырвались на свободу и пошли по вашему следу с мыслями, что хорошенько повеселятся с бунтовщиками. Достаточно шесть раз мысленно воскликнуть: «Люцифер – величайший правитель Ада, и никогда никого не будет лучше его», и они явятся вам на помощь.

Меня это не удивило. Нисколечко.

– Не слишком ли длинный пароль для спасения? – спросила я. – Нельзя ли просто: «Сатана, помоги»?

– Нет. То, что придумал я, нравится мне больше.

Больше нам не о чем было разговаривать. Он принял окончательное решение.

– Тогда, пожалуй, вам пора. – Люцифер потянулся за какими-то бумагами на столе и стал делать вид, что внимательно их читает.

Белет уже начал подниматься со стула, но я не тронулась с места. У меня было еще одно дело к правителю Ада.

– Мы хотим попросить у тебя гражданство для Петрека, – сказала я.

– Что, прости? – Сатана, проще говоря, обалдел. – Я не дам гражданства смертному.

– Он не простой смертный. У него, как и у меня, есть Божья Искра, к тому же он тоже съел яблоко.

Опустошенный взгляд Сатаны было легко истолковать. Лично я поняла его как: «Опять какой-то смертный посмел взять запретный плод, находившийся под моей опекой уже столько тысяч лет!»

Конечно, его взгляд можно было интерпретировать намного проще: «Что?! Опять?!»

Я знала, что он обрадуется.

– Так что? – Я ослепительно ему улыбнулась.

Сатана знал, что Петр не является гражданином Ада. Он рассчитывал на то, что мы вовремя не сориентируемся и что возможное убежище к нему относиться не будет. Но со мной такой номер не пройдет!

Кровь отхлынула от лица Люцека, но он полез в ящик стола за нужными бланками. Он быстро их заполнил, ворча что-то себе под нос. Сделал шесть копий и дал Петреку на подпись.

– Может, ему и дом выделить? – недовольно буркнул он.

– Когда найдешь время, можешь выделить ему какой-нибудь красивый особняк, – нагло ответила я.

Жилка на чуть испещренном мимическими морщинами лбу Сатаны начала пульсировать.

– Вам не пора идти? – спросил он. – Мороний, наверное, уже вас опередил.

Мы коротко попрощались с ним и зашли в лифт. В секретариате Сатаны в подземельях Канцелярии Бельфегора не было. Видимо, шеф куда-то его отослал по какому-то важному делу.

Мы стояли у гладкой стены и смотрели друг на друга.

– Ну так что? – Белет улыбнулся, предвкушая ожидающее его приключение. – Идем?

Я кивнула и критически оглядела свою одежду. Раз уж мне придется рыться в человеческих останках, то было бы неплохо надеть что-то более устойчивое к загрязнениям. Я создала на себе джинсы и удобные водонепроницаемые ботинки, а также куртку. Была ранняя весна, и я могла замерзнуть.

Возможно, я была тщеславна, потому что позаботилась о том, чтобы все элементы моего наряда были красивыми и сочетались друг с другом по цвету.

Я щелкнула пальцами, одевая и Петрека. Он был не в восторге. Ну, да… может быть, я немного перестаралась с заботой о нем. В конце концов, мы больше не были парой.

Я взглянула на дьявола. Нужно было ему об этом сказать. Интересно, как бы он отреагировал? Обрадовался бы, а может, посчитал бы, что теперь наша игра не будет такой забавной?

Белет повернул ключ. Перед нами возникла его разноцветная дверь.

– Быстро, – поторопил он нас и перепрыгнул через порог.

Мы побежали за ним. С другой стороны нас ждал шум и десятки людей, бегущих в разные стороны по серому туннелю. Неподалеку стоял парень с гитарой и растерянно смотрел на нас. Видимо, он заметил появившуюся дверь.

Разноцветная толпа, в которой преобладали темнокожие люди, потянула нас к выходу.

Мы были в парижском метро.

Петрек схватил меня за руку, чтобы я не заблудилась, и потащил за Белетом к лестнице. Мы выбежали на площадь Денфер-Рошеро.

Когда-то я была в Париже, но не знала этой его части, поэтому понятия не имела, где может быть вход в катакомбы.

Я огляделась вокруг, но нигде не увидела ни гигантской надписи, ни стрелок.

– Где?.. – начала я.

Петрек потянул меня к неприметному низкому зданию, перед которым не было очереди, как у других парижских достопримечательностей.

Катакомбы, полные человеческих останков, явно не привлекали семей с детьми, о которых мечтал Диснейленд.

Мы быстро вошли внутрь, спасаясь от дождя, который только что зарядил, и прошли через небольшое помещение к кассе. За стеклом сидела толстая чернокожая женщина. Она скучающе посмотрела на нас из-за газеты.

– Три билета, пожалуйста, – сказала я на правильном французском.

Мне нравилось, что, став дьяволицей, я без труда владела всеми языками мира.

Это создавало великолепную иллюзию, будто я чрезвычайно умна.

– 24 евро, – ответила кассирша.

– 8 евро за билет?! – возмутилась я.

Это же было примерно 32 злотых! Грабеж среди бела дня!

– Студентам 4 евро после предъявления студенческого билета, – бесстрастным тоном пояснила она. – У вас есть студенческие?

Видимо, я была не первой, кого поразила цена билета.

– Вики, успокойся, – вздохнул Петрек.

Он создал необходимые деньги и протянул женщине. И вот таким образом мы немного обесценили евро.

Мы вручили купленные билеты пожилому мужчине у турникета. С добродушной улыбкой он указал нам на извилистую лестницу, ведущую в бездну.

Мы медленно начали спускаться вниз – примерно на двадцать, может быть, двадцать четыре метра ниже уровня улицы.

Внизу мы остановились в маленькой комнате, увешанной древними фотографиями, на которых изображены целые семьи, приходившие на экскурсию в катакомбы, освещенные факелами и лампами.

Это потому, что тогда еще не было Диснейленда.

Белет прислонился к стене рядом со мной. Расстегнутая черная рубашка открывала гладкую грудь. Он не стал создавать себе куртку, хотя ему наверняка было холодно. Под землей царил могильный холод.

– Так что? – спросил он низким бархатным голосом. – Пойдем в какое-нибудь темное укромное местечко?

– Мы идем за костью, а потом за кольцом. – Я двинулась вперед.

И тут же наступила в мутную лужицу. Я решила не думать о том, откуда взялась эта гадость. К счастью, обитатели этого кладбища уже давно разложились.

Коридор, ведущий от низкой комнаты, напоминал темный подвал. Местами на стене висели слабо подсвеченные таблички, описывающие историю этого удивительного места.

– Ну и где эти кости? – устало вздохнула я после пятнадцати минут ходьбы.

Мне казалось, что этот псевдоподвал не кончится никогда. Да, мы увидели довольно интересные барельефы, которые в восемнадцатом веке вытесали работники каменоломен, но в остальном смотреть особо было не на что.

У нашего коридора ответвлений не было – все они были плотно закрыты решетками, чтобы ни один турист не заблудился в этом лабиринте.

– Еще немного, – хмуро ответил дьявол.

Он злился, что я не разговаривала с ним и игнорировала его с тех пор, как он несколько минут назад пытался меня потискать, а Петрек за это хорошенько врезал ему в солнечное сплетение. Занятый преследованием меня, Белет даже не заметил кулака парня. Зато теперь он внимательно следил за ним из-под ресниц.

Я волновалась за Петрека. Он хотел как лучше. По-видимому, он решил, что раз он больше не со мной, то не допустит, чтобы дьявол сбил меня с пути. Мой отец, вероятно, это бы одобрил, но Белет был не в восторге.

Наконец мы дошли до зала, от которого ответвлялся очередной неприметный коридор, обозначенный табличкой: Arrête! C’est ici l’empire de la mort.

– Стой! Здесь начинается империя смерти! – произнес приглушенным голосом Петруша.

По моей спине пробежала дрожь. Мне было очень интересно, что я увижу там через мгновение. Хотя в последнее время я общалась с мертвыми каждый день, я ощутила непонятную тревогу.

Мы вошли внутрь. Сначала я подумала, что по обе стороны прохода тянется сложенная из странных кирпичей, высотой примерно в полтора метра, стена.

Я ошибалась. Это были большеберцовые кости, сложенные очень тщательно, одна на другой, так, что нашим глазам показывались только их головки.

В глубине, за всеми рядами, располагались остальные сложенные части скелетов. Мы медленно шли, направляясь к скелетам родом с Кладбища Невинных. Этот коридор казался еще длиннее предыдущего.

Порой это выглядело довольно жутко. По-видимому, люди, которые хоронили этих мертвецов, решили, что время от времени укладывать черепа в форме креста или сердца – это хорошая идея.

Но у меня были некоторые сомнения на этот счет.

Где-то вдалеке мы услышали человеческие голоса. Видимо, какие-то туристы шли за нами по экскурсионному маршруту.

Мы прошли мимо скучающего охранника, дремавшего в кресле.

– Какая ужасная работа, – пробормотал Петрек, когда мы уже отошли от него. – Ты представляешь? Сидеть здесь целыми днями и следить, чтобы люди не делали фотографии со вспышкой и не крали кости.

– Ты прав, – кивнула я и застегнула молнию куртки до самой шеи. – Наверное, он часто болеет. Здесь ужасно сыро.

Парень недоверчиво посмотрел на меня.

– Я имел в виду атмосферу, которая царит в этом месте, – пояснил он.

– А-а-а, ха-ха-ха. Ну да, – искусственно рассмеялась я.

Белет многозначительно посмотрел на меня. Я начала ему уподобляться.

Наконец мы подошли к той части катакомб, в которой лежали останки парижан, когда-то похороненных на Кладбище Невинных. Голоса за нашими спинами становились все громче.

– Скорее, – поторопил нас Белет, беспокойно выглядывая в коридор.

Я стояла перед стеной, сложенной из костей.

– Какую мне взять? – спросила я.

– Все равно. – Петрек потянулся к лежавшей сверху.

– Эй, я сама хочу выбрать, – возмутилась я.

Та кость, за которой потянулся Петруша, вся раскрошилась. Кто знает, сработает ли она? Я потянулась к той, которая выглядела, по крайней мере на первый взгляд, абсолютно целой.

Я дернула ее, но она не двинулась с места. Эти кости лежали здесь, друг на дружке, не одно десятилетие. Кажется, из-за сырости и многих других вещей, о которых я не хотела знать, они слиплись навечно.

Я схватилась за кость обеими руками и снова дернула. Она даже не шевельнулась. Я уперлась ногой в лежавшие ниже кости и дернула еще раз.

– Вики… – вздохнул Петрек. – Может, возьмешь другую?

– Пусть возьмет эту, – запротестовал Белет.

Видимо, его новая стратегия заключалась в том, чтобы во всем со мной соглашаться.

– Уже выходит, – еле простонала я от натуги.

Кость действительно как будто немного расшаталась. Голоса приближались. Изо всех сил я потянула ее снова.

Внезапно я полетела назад. Большеберцовая кость, прищелкнув, оторвалась, словно до этого ее кто-то держал и внезапно отпустил.

Я упала на спину прямо в лужу.

– Мне удалось! – воскликнула я, тяжело дыша, когда они оба подскочили ко мне, чтобы помочь встать.

В этот момент аккуратная груда костей, тщательно сложенная задолго до того, как я родилась, задрожала и с хрустом начала осыпаться прямо на нас.

Ой…

По большеберцовым костям скользили черепа и остальные части скелетов. Один из черепов приземлился прямо передо мной. Мне показалось, что пустые глазницы смотрят на меня укоризненным взглядом.

Ладно, беспокоиться не о чем. Сейчас я хлопну в ладоши, и они сложатся так же, как лежали раньше. Ничего ужасного не случилось!

– Что происходит?! Кто вы?! – крикнул кто-то позади нас на ломаном французском. В его речи слышался сильный английский акцент.

Ладно, видимо, не успею я хлопнуть в ладоши… Надеюсь, владельцы этих останков, которых я встречу в Раю или в Аду, не будут слишком злиться на меня за то, что я осквернила место их вечного упокоения.

Как оказалось, оно вовсе не было таким вечным.

Перед нами остановилась группка мужчин, которые враждебно смотрели на нас.

– Это кости с Кладбища Невинных, – один из них указал на табличку рядом с нами.

– Кто вы такие? – спросил второй.

– Туристы. – Белет искусственно засмеялся и начал подниматься. – Я не понимаю по-французски. Не знаю, что ты сказать.

Следуя его примеру, мы тоже вскочили на ноги. Я все еще сжимала в руке добытую кость.

– Кость! Они украли кость! – завелся один из мужчин. – Это про них нам говорил пророк! Это дьяволы! Мы должны им помешать.

Мороний оказался довольно быстрым. Благодаря своим последователям он быстро догадался, что такое кость невинного, и выслал самых храбрых мормонов во Францию. Жаль, что нам пришлось с ними столкнуться.

– Взять их!

Скользкий пол мешал нам бежать быстрее. Казалось, каким-то чудом преследователи нас догоняют.

– Вот мы влипли, – пропыхтел Белет.

Один из мормонов вцепился в рюкзак Петрека и потянул его назад. Я резко затормозила по луже.

– Петрек! – воскликнула я.

Мормон зловеще улыбнулся.

– Вы не уйдете отсюда живыми! – прорычал он. – Мы займемся вами так, как велел нам пророк.

Я решила, что это был прекрасный момент не столько для применения адских сил, сколько для вызова подкрепления из Нижней Аркадии.

– Люцифер – величайший правитель Ада, и никогда никого не будет лучше его! – закричала я.

В тот же момент все взгляды преследователей устремились в мою сторону. Я немного сбила их с толку своим боевым кличем.

Хуже всего было то, что мне пришлось повторить это еще пять раз.

– Люцифер – величайший правитель Ада, и никогда никого не будет лучше его! – завопила я.

Воспользовавшись невнимательностью мормонов, Петр вырвался и пробежал мимо меня, схватив по дороге за руку. Мы изо всех сил помчались вперед.

– Люцифер – величайший правитель Ада, и никогда никого не будет лучше его! – пропыхтела я.

– Ах ты, отродье Сатаны! – крикнул мне вслед разъяренный мужчина. – Да как ты смеешь?!

Хм… Думаю, Люцек бы расстроился. Сомневаюсь, что его обрадуют намеки на то, что мы якобы родственники.

– Люцифер – величайший правитель Ада, и никогда никого не будет лучше его! Люцифер – величайший правитель Ада, и никогда никого не будет лучше его! Люцифер – величайший правитель Ада, и никогда никого не будет лучше его! – вопила я, задыхаясь.

Как только мое последнее слово перестало отдаваться эхом по пустым коридорам, над нашими головами погас свет.

42

Будто слепые, мы остановились. Все, кроме Белета. Возможно, у него было кошачье зрение, потому что он даже не остановился, когда на нас опустилась тьма.

Теперь мы слышали повышенные голоса мормонов, которые перекликались в коридоре.

Лампы под потолком несколько раз моргнули, на мгновение освещая темноту. Я успела заметить, что вокруг нас стояло с десяток сжимавших вилы демонов. Они весело ухмылялись, глядя на мормонов.

Я схватила Петрека и вслепую потянула его к выходу. Другой рукой я держалась за шершавую стену. Демоны займутся погоней и успешно ее остановят. Преследовавшие нас мужчины были слишком напуганы, чтобы представлять какую-либо угрозу.

Вскоре вдалеке мы увидели перед собой свет.

Мы забежали в высокое помещение. Впереди было еще каких-то двести ступенек и ожидаемая площадь.

– AAAAAA!!! – пронзительно закричал кто-то за нашей спиной.

– Хихихихихихихихихихихи! – ответили ему зловещие смешки.

По моей спине пробежала дрожь. Я не знала, что демоны сделают с преследовавшими нас мужчинами, но явно что-то не очень приятное.

Мы начали подниматься по лестнице. В конце концов, когда у меня заболели все мышцы в ногах и ягодицах, мы добрались до вершины. В коридоре царила тишина. Не было слышно ни людей, ни демонов.

Тяжело дыша, мы вышли из здания. На узкой улочке, куда вел незаметный выход, нас ждал Белет. Он как ни в чем не бывало потягивал кофе, купленный в небольшом кафе напротив. Все кафе было в черепах. Кружки, сумки, книжки. Близость катакомб без труда подсказала владельцу уместный и неповторимый стиль заведения.

– Уже? – спросил он спокойным голосом.

– Да, уже, – рявкнула я, злясь на то, что он нас бросил. – Но не благодаря тебе. Нам пришлось призвать на помощь демонов.

– О, правда? – театрально удивился он. – Я специально удалился, чтобы твой рыцарек мог встать на защиту своей возлюбленной, а ты призвала демонов? Жаль.

Он насмешливо посмотрел на Петрека, который весь закипел от злости.

– Да? – теперь спросила я. – А я была убеждена, что ты сбежал, поджав хвост, потому что думал, что Мороний дал своим приспешникам пламенные мечи.

– Фанатикам тогда уж, а не приспешникам, – поправил он. – Кроме того, это неправда.

У него не было больше аргументов в свою защиту, и он только пожал плечами. Значит, я попала в точку.

– Кость у них уже есть, – вернул нас на землю Петрек. – Мы первыми должны получить кольцо папы, иначе мы проиграем.

– Ну вот, теперь рыцарек торопится, – раздраженно фыркнул дьявол.

– Кто-то должен, – лаконично ответил ему Петр. – Тебя, очевидно, не волнует успех наших поисков.

Белет проглотил ругательство.

– Идем? – вмешалась я.

Настроение у нашей тройки было кошмарное. Все готовы были друг на друга наброситься.

– Тогда в Ватикан, – прорычал дьявол и просунул свой ключ в стену здания. Затем он сердито дернул дверь и переступил порог, чтобы посмотреть, безопасно ли с другой стороны.

В этот момент над нашими головами раздался скрежет металла. Между зданиями сверкнуло золото.

– Големы! – воскликнула я.

Мы с Петреком выскочили за дверь.

На другой стороне прохода находилась небольшая улочка совсем рядом с площадью Святого Петра. Я беспокойно оглядела небо в поисках механических монстров. Казалось, что сопровождавший нас дьявол даже не заметил их предыдущего нападения.

Мы шли за Белетом, который смело двинулся к самому центру площади. Я не ожидала толпы туристов в это время года, но перед собором их было довольно много.

Мы остановились у фонтана Бернини прямо под египетским обелиском, одним из тринадцати, которые сейчас находятся в Риме. Этот когда-то был украшением цирка Нерона.

Клеопатра была права. Египет был повсюду. Даже в Ватикане.

Дьявол любовался внушительных размеров храмом. С нами он не разговаривал.

Я осмотрелась. Понятия не имею, где сейчас мог бы находиться папа римский. Он мог быть где угодно.

– Ты на святой земле. Разве ты не должен зашипеть от боли и загореться? – спросила я Белета, чтобы сменить тему и немного поднять ему настроение.

Он повернулся ко мне. Злость исчезла с его лица, и на ее место вернулась озорная улыбка.

– Милая, так делают в лучшем случае вампиры, – ответил он. – Дьяволы, конечно же, нет.

– Так вампиры существуют? – искренне заинтересовалась я.

Полки книжных магазинов в Польше ломились от романов о вампирах и смертных девушках, в которых они влюблялись.

Он многозначительно посмотрел на меня.

– Может, ты и в оборотней веришь? – спросил он.

Ясно…

– А где же папа? – вздохнула я.

– Смотрите, – сказал он и махнул рукой над водой фонтана.

Вода вскипела, но через мгновение ее поверхность успокоилась, явив нам образ старичка, одетого в серую куртку, который прогуливался по парку, лишенному листьев в это время года.

Белет цокнул языком.

– Кастель-Гандольфо? – спросил Петрек.

– Смотрите-ка, рыцарек в чем-то разбирается, – усмехнулся Белет.

– Ты можешь перестать меня так называть?

Чтобы вывести Петрека из равновесия, требовалось время, но существовала возможность, что вскоре дьяволу это удастся.

– А что? Тебе не нравится, рыцарек? – Белет смаковал это прозвище.

Я его не узнавала. Он не раз втолковывал мне, что он – древнее существо, которого забавляют человеческое поведение и слабости. Он был как старик среди дошкольников. И что Белет делал сейчас? Он вел себя как ревнивый прыщавый шестнадцатилетний мальчишка. Как человек. Не знаю почему, но это расположило меня к нему. У него были недостатки, он не был идеальным пламенем Бога.

Мимо нас прошли несколько папских гвардейцев. Их красочные наряды, сшитые по рисункам Микеланджело, бросались в глаза. В глубине души я предполагала, что они так одевались не из-за традиции, а скорее из-за чувства юмора священнослужителей.

Мне нравились их желто-фиолетово-красные наряды. Они привносили в приглушенный и спокойный Ватикан немного веселого сумбура. Конечно, сами гвардейцы веселыми не были. Они сохраняли каменные лица, когда их фотографировали улыбающиеся туристы. Настоящий профессионализм.

– Тогда давайте поищем стену, – охотно предложил Белет.

Мы вернулись на тенистую улочку и прошли через проход, созданный дьяволом. С другой стороны нас встретил парк, лишенный листьев, но все равно очень красивый. Я представила, как он должен выглядеть весной или летом.

Мы стали красться в ту сторону, где прогуливался папа. Похоже, он хотел погулять по парку в одиночестве, потому что охранники остались в некотором отдалении. Могла бы поспорить, что весь парк был оцеплен, но кто бы предположил, что посторонние гости могут попасть в парк через пробковый дуб с чрезвычайно широким стволом.

Папа, не замечая нас за своей спиной, сел на низкую скамейку на вершине небольшого холмика. Перед ним открывался вид на весь парк.

Я посмотрела на Белета, не зная, что нам сделать, чтобы его не напугать. В конце концов, он был священнослужителем, а мы… ну… мы больше походили на посланников Ада, чем на людей. Дьявол отрицательно покачал головой и кивнул на меня, а потом на папу.

Что? Я сама должна спросить у него про кольцо? Я не хочу!

Петрек взял меня за руку и успокаивающе улыбнулся, а затем слегка потянул в сторону пожилого мужчины. Белет нахмурился.

Уже не пытаясь не шуметь, мы подошли к папе. Нам не хотелось его пугать.

– Добрый день, – сказала я по-итальянски. – Могли бы мы поговорить с Вашим Святейшеством?

Старик удивленно вздрогнул и устремил на нас взгляд своих мудрых глаз.

– Да, дитя? Что вы здесь делаете? Стража вас пропустила? – У него был хриплый низкий голос.

Мы с Петреком переглянулись. Не стоило лгать папе.

– Мы проникли сюда тайно, – сказал Петрек. – Мы знаем, что не стоило так делать, но нам нужно было поговорить с Вашим Святейшеством.

Старик откинулся на спинку скамьи. Тревога исчезла из его взгляда. Он был скорее наполнен добротой и добрыми намерениями. Папа приятно меня этим удивил. Он не прогнал нас, не проклял. Он хотел нас выслушать.

– Я Виктория, а это Петрек, – представила я нас. – Мы родом из Польши. А это Белет. Белет… не человек…

В этот момент дьявол тоже подошел к скамейке. Должен же он был, в конце концов, эффектно выйти.

– Здравствуй, падре, – заговорил он низким голосом.

Папа сдвинул брови, глядя на нашего спутника, поведение которого никак не выдавало то, что он чувствовал себя неуверенно.

– Белет? – спросил папа, и глаза его расширились от изумления. – Разве это не одно из имен отродьев Сатаны?

Дьявол поморщился.

– Я не признаю никакого родства с Люцифером, – возмущенно ответил он. – Я обычный, уважающий себя дьявол. Ты боишься меня, падре?

– Я не убоюсь сил тьмы, – с достоинством ответил папа. – Что вам от меня нужно?

Я была впечатлена. Мало того что он сразу нам поверил, так еще и смог оказать сопротивление. Я почувствовала гордость за то, что Церковь возглавляет такой мудрый человек.

Белет с отвращением фыркнул. Он считал Святого Отца очередным слабаком. Он ошибался.

– Нам нужна ваша помощь, – сказала я. – Решаются судьбы Рая и Ада. Один из ангелов, ангел Мороний, жаждет завладеть божественной силой. Возникли большие беспорядки. Мы пытаемся ему в этом помешать, – сказала я.

– Правда, сейчас нам помогает представитель Ада, что может сбить с толку, но мы действительно боремся за правое дело, – добавил Петрек. – Вы должны нам поверить.

– Мороний? – переспросил папа. – Это имя лжепророка.

Я почувствовала облегчение. Как хорошо было разговаривать с кем-то, кто знал, о чем идет речь, без всяких объяснений.

– Да. Мороний пытается собрать девятнадцать ключей, которые помогут ему обрести божественную силу, – снова заговорила я. – Он собирается захватить власть над Раем, Землей и Адом. Мы не можем этого допустить и пытаемся его опередить, чтобы достать нужные ему предметы, прежде чем до них доберется он.

– И в чем состоит моя роль? – спросил папа. – Я не знаю, чем мог бы вам помочь. Могу поддержать вас молитвой. Конечно, если то, что вы говорите, правда.

– У тебя есть последний артефакт, возможно, наисильнейший из них. Символ папской власти, которым обладают люди со времен святого Петра. Символ знания и веры, – неохотно пояснил Белет.

Я не понимала, почему ему так противно разговаривать с папой. Да, Святой Отец отнесся к нему с недоверием, но кто бы так не сделал? Я в отличие от дьявола была польщена, что смогла с ним поговорить.

Папа быстро все понял и посмотрел на свою морщинистую руку. На его пальце блеснул мощный золотой перстень.

– Кольцо Рыбака? – спросил он.

– Да, – кивнула я.

Пожилой мужчина посмотрел вдаль перед собой. Он задумался.

– Если бы мы могли хоть как-то вам доказать, что мы говорим правду… – вздохнул Петрек.

– Отнеситесь к этому вопросу как к исповеди, – отозвался Святой Отец. – Клянетесь ли вы охранять кольцо и спасти веру?

Мы с Петреком сказали «клянемся». Дьявол молчал.

Папа посмотрел на Белета. Он не удивился его поведению.

– Я не могу поклясться в этой исповеди. Она меня не касается, – заявил дьявол. – Я могу спокойно солгать, и ты этого не почувствуешь.

– Знаю, – ответил пожилой мужчина, – но я надеялся на скрытое в тебе добро. Дети, остерегайтесь ложных друзей, – обратился он к нам.

Белет раздраженно фыркнул и сотворил в руке сигарету, которой тут же затянулся.

– Я дам вам кольцо, – объявил папа. – И буду молиться за вас.

Я поверить не могла, что у нас все так просто получилось. Он не задавал десятки вопросов, он просто нам поверил. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Нам повезло, что папой является такой мудрый человек.

– Спасибо, – сказала я. – Мы сделаем все, что только есть в наших силах, чтобы спасти веру.

Святой Отец снял с пальца кольцо, посмотрел на него, потом поцеловал и перекрестился. Протянул его мне.

Кольцо было тяжелым, из литого золота. На нем был изображен святой Петр, забрасывающий сеть. Над ним располагалось имя нынешнего папы.

– Идите с Богом, дети, – сказал Святой Отец.

Я крепко стиснула кольцо. Я не допущу, чтобы Мороний его заполучил.

– Спасибо вам, отец, – сказал Петрек.

– Когда у вас все получится, посетите меня снова, – ответил он. – И верните кольцо.

– Конечно, – кивнула я.

Заскучавший Белет бросил окурок на землю и даже не затоптал его. К небу поднимался серый дымок.

– Идем? – спросил он.

Кажется, я знала, что нужно было сделать сейчас. Мы должны снова попытаться поговорить с Гавриилом. Благодаря кольцу мы выиграли немного времени. Мороний не сможет получить власть над миром без него, и мы спокойно могли бы вернуться в Аркадию.

– Еще раз спасибо, – сказала я. – До свидания.

Старик кивнул нам на прощанье.

В этот момент, мощно хлопая крыльями, на землю прямо передо мной упал ангел Мороний. Я испуганно вскрикнула.

– Спасибо, что сняли кольцо с пальца папы, – хрипло рассмеялся ангел.

Он схватил меня, блокируя мне руки, и взмыл в воздух. Я испуганно закричала, когда земля исчезла у меня из-под ног. Руки Морония болезненно стискивали мои плечи.

– ВИКИ! – крикнул Петрек.

Он попытался схватить меня, но мы уже поднялись над ним в воздух.

Ангел яростно хлопал крыльями.

– Кольцо будет моим, – заявил он мне.

Над нашими головами небо разверзлось. Мы влетели в светящуюся дыру.

– Отдайте мне рукопись, и она не пострадает, – произнес утихающий голос Морония.

– ВИКИ!!! – над парком раздался крик Петрека.

– Мороний, – с ненавистью прошептал Белет.

За его спиной папа молился на латыни.

43

Я медленно просыпалась. Веки отяжелели, в голове звенело, будто кто-то бил молотом прямо у моих ушей. Я хотела что-то сказать, но во рту у меня пересохло так сильно, что я не смогла произнести ни звука. Только глухо закашлялась.

Какое-то время зрение оставалось нечетким. Меня ослепил белый свет.

– Ах! Вижу, ты уже очнулась, – сказал хорошо знакомый мне голос.

Изображение приобрело четкость. Напротив меня стоял Мороний. На тонком ремешке на его шее висело золотое Кольцо Рыбака.

Вокруг нас собралось несколько человек. Я заметила, что двое мужчин держали девушку и парня, приставляя к их горлу ножи. На гладкой шее молодой женщины рисовалась красная линия в том месте, где ее касалось лезвие. Она смотрела на меня полными ужаса глазами. Парень отрицательно мотал головой, словно не мог поверить тому, что видит.

Это была Зуза.

Моя лучшая подруга.

И Марек.

Мой брат.

Я дернулась к ним всем телом и поняла, что привязана к стволу засохшей акации. Мы находились посреди пустыни. Сухие клочки травы шевелились вокруг нас. Где-то вдалеке взревел слон.

Африка. Саванна. Идеальное место, чтобы открыть врата в Ад.

– Мороний, – прошипела я. – Я тебя…

– Только попробуй, – холодно сказал он. – Если ты воспользуешься силой, мои слуги убьют твоих близких.

Я посмотрела на них. Я не смогла бы одолеть обоих сразу. Если я раню одного, другой нанесет своей жертве удар. Что бы я ни сделала, я спасу только одного из них.

– Если попытаешься освободиться, то их тоже ждет смерть, – объявил ангел.

– Почему? – спросила я.

– Вики! Вики! Что происходит? – воскликнул Марек. Палач ударил его по лицу, чтобы он замолчал.

Я не могла на это смотреть.

– Ничего, Марек, это тебе только кажется. – По моей щеке скатилась одинокая слеза. – Это просто плохой сон…

Я сглотнула слюну и твердо посмотрела на Морония. Он меня не сломает. Я слишком многое пережила, чтобы так просто сдаться.

– Почему? – повторила я вопрос.

– Ты моя заложница, – пояснил он. – Чтобы спасти тебя, Белет и Петр принесут мне рукопись.

– И ты станешь Богом, – фыркнула я.

– Именно так. – Он посмотрел на чистое небо. – Сегодня идеальная погода для открытия врат в темноту. Погасим немного солнце.

Мне захотелось рассмеяться ему прямо в глаза.

– Чтобы быть Богом, нужно бы иметь в себе немного смирения и уважения к жизни, – сказала я. – Ты никогда не станешь Богом, а только его ничтожной карикатурой.

– Заткнись! – крикнул он и ударил меня по лицу. – Как ты посмела меня ограбить? Думаешь, я не знаю, что ты подложила мне фальшивки? К счастью, это неважно. Мои слуги обнаружили, что важны не сами артефакты, а только намерения. Иначе ничтожной была бы твоя судьба.

Я сплюнула кровь из рассеченной губы. Рана быстро затянулась благодаря силе Божьей Искры.

– Вики! – простонала Зуза и начала судорожно плакать.

Мы ждали. Последователи Морония то и дело потягивали сотворенную для них воду. В отличие от меня и моих близких на них были шляпы и очки, защищавшие их от знойного африканского солнца.

Было так жарко.

У меня кружилась голова. Время от времени я поглядывала на небо в поисках золотых големов.

Они не появлялись. Как и Петрек с Белетом. Мне кажется, Мороний немного просчитался, когда оставил им задание спасти меня. Скорее наступит конец света, чем эти двое о чем-то договорятся. Мне было интересно, не поубивали ли они уже друг друга.

Случайно, ясное дело.

Я почувствовала, как кольнуло внутри. Надеюсь, они не повстречали големов. Они не могли умереть из-за меня. Я бы скучала по ним обоим и сошла бы с ума от отчаяния.

Высокая трава колыхалась в воздухе. Похоже, Зуза потеряла сознание – она бессильно повисла в руках мормона. Ангел сидел в небрежной позе на камне. Глаза у него были закрыты. Он даже не оглядывался по сторонам. Вокруг него были разложены артефакты, необходимые для церемонии.

Я еще раз обвела взглядом окружавший нас пейзаж. Внезапно мое внимание привлекло черное пятно в море охры и бронзы. Оно скрылось в зарослях так же быстро, как и появилось.

Кажется, это был ирокез Белета!

Через мгновение в поле зрения появилась растрепанная голова Петрека. Он быстро огляделся и, не замеченный нашими истязателями, спрятался в траве.

Я почувствовала неописуемое облегчение. Они оба были живы.

Мороний поднял голову, словно что-то его встревожило.

Внезапно трава на противоположной стороне загорелась. Испуганные мормоны с криком отскочили. Ангел громко расхохотался.

– Так вот вы где! – воскликнул он. – Долго же вы заставили себя ждать. Покажитесь и отдайте рукопись, и с вашей любовницей ничего не случится.

– Я не их любовница, – проворчала я.

Во всяком случае, не их обоих. Обижаете!

– Одного или двух. Какая разница? – Он махнул на меня рукой и снова повысил голос: – Отдайте мне рукопись!

В этот момент из травы с криком выскочил Петрек, наступая на Морония с пламенным мечом. За ним протянулась огненная полоса, когда он взмахнул мощным клинком прямо перед носом ангела, который попытался отпрыгнуть, застигнутый этим врасплох. Пламенное лезвие рассекло кусок белого одеяния Морония.

Прямо за мной словно из ниоткуда материализовался Белет и одним взмахом сабли рассек связывавшие меня веревки.

– Пламенные мечи? – спросила я.

– У меня было несколько в запасе, – объяснил он мне с улыбкой. – Беги.

Он подтолкнул меня к траве, но я не могла так просто сбежать. Не сейчас, когда мормоны удерживали Зузу и Марека. Мой брат, видимо, тоже потерял сознание. Хорошо. По крайней мере, он не знал о том, что разыгрывалось над его головой.

Саванна пылала. Густой дым окутывал голубое небо.

Петрек снова замахнулся на Морония, но тот быстро поднялся в воздух на своих черных крыльях за пределы досягаемости его рук.

– Убейте его! – приказал он своим подчиненным.

Мужчины бросились к парню, бросив моих близких. Я побежала к ним. Они лежали рядом без сознания.

– Это всего лишь сон, – прошептала я им и вдохнула силу в их разум. Теперь они должны были в это поверить.

Могла ли я перенести их, не создавая двери? Я положила руки на плечи Зузы и вообразила себе ее квартиру и кровать. Девушка исчезла. То же самое я проделала со своим братом.

Позже я им объясню, что на самом деле произошло.

Над нашими головами раздался скрежет и звук гнущегося металла.

Облако дыма рассекли золотые крылья. Гигантский голем завыл металлическим голосом. Его четыре мощные руки сверкнули на солнце, когда он замахнулся на Петрека четырьмя серебряными пламенными мечами. Парень едва успел увернуться от пламенной атаки.

Творение святого Петра вновь взмыло в воздух. Мы увидели, что в дыму их находится больше. Гораздо больше.

– Как с ними справиться? – спросил Петрек, подбегая ко мне.

– У каждого из них во рту листок бумаги. Его нужно вынуть и стереть первую букву, заменив слово «эмет» на «мет».

Парень удрученно посмотрел на меня.

– А нет способа попроще, где не нужно приближаться к их лапам?

– Нет.

– Твою мать, – выругался он. – Тогда у нас проблемы.

– А-а-а! – в этот момент позади нас взревел Белет.

Пламенный меч обрушился на то место, где мгновение назад Петрек стоял на коленях. К счастью, парень успел отпрыгнуть. Он бросил мне свой рюкзак и вытащил клинок, чтобы отразить очередной удар дьявола.

– Белет, что ты делаешь? – воскликнула я.

За моей спиной злобно засмеялся Мороний.

– Мой сообщник Белет выполняет свою часть плана. Он доставляет мне рукопись и убивает Петра. В награду он получит тебя. Отдай мне рюкзак. Пожалуйста.

Я повернулась к нему. Посмотрела в пустые, прозрачные глаза ангела, крепче сжав рюкзак. Внутри захрустела хрупкая рукопись и другие украденные нами предметы.

Петрек храбро сражался с Белетом. Он проигрывал. Фехтовать он не умел, зато у дьявола были тысячи лет на совершенствование этого искусства.

– Белет, прекрати! – крикнула я, но он в этой суматохе, кажется, даже меня не услышал.

– Люцифер – величайший правитель Ада и никогда никого не будет лучше его, – прошептала я, хватаясь за наш последний шанс на спасение.

– Что? – рявкнул ангел. – Как ты смеешь говорить подобные мерзости?!

– Люцифер – величайший правитель Ада, и никогда никого не будет лучше его. Люцифер – величайший правитель Ада, и никогда никого не будет лучше его. Люцифер – величайший правитель Ада, и никогда никого не будет лучше его, – повторяла я, словно мантру, отступая назад.

В этот момент Петрек нанес красивый удар, едва не задев дьявола, которому чудом удалось отскочить.

– Петрек, нет! – закричала я.

Мне не хотелось, чтобы кто-то из них пострадал. Я должна положить всему этому конец. Должна сказать Белету, что рассталась с Петром.

– Люцифер – величайший правитель Ада, и никогда никого не будет лучше его. Люцифер – величайший правитель Ада, и никогда никого не будет лучше его, – закончила я.

В этот момент вокруг нас в облаке красного дыма появилось с десяток маленьких уродливых демонов.

Один из них засмеялся как сумасшедший и ткнул вилами ангела. Тот даже не отпрыгнул и просто сурово посмотрел на дьявольское отродье.

Тварь от удивления разинула рот.

Этот момент големы выбрали для атаки. Их рубиновые глаза заблестели, когда волна золота опустилась на землю. Один из демонов осмелился наброситься на монстра, но тот одним взмахом серебряной сабли превратил демона в горстку праха, развеявшегося на ветру.

Остальные демоны с криком начали исчезать в облаках красного пара. От них остался лишь слабый запах серы, витавший в воздухе.

Вот и вся помощь из Ада.

Мороний схватился за рюкзак, который я сжимала в руках, и дернул его. Ткань разошлась по шву, и продублированные нами предметы рассыпались по земле. Ангел схватил рукопись, в то время как я дернула кольцо на его шее и сорвала тонкий ремешок.

Ангел как будто бы не обратил на это внимания. Он поднялся в воздух и развернул рукопись. На его лице появилась безумная улыбка.

– Я стану Богом! – воскликнул он.

Я заметила, что один из золотых големов разделил Петрека и Белета. Сжала пальцы на кольце, которое, по словам Морония, не имело большого значения, но мне хотелось сберечь его и вернуть папе, если мы сможем выбраться отсюда живыми.

Мне казалось, будто я наблюдаю за всей картиной в замедленном темпе. То, что я видела – кровь приспешников Морония, живьем разорванных големами, пламя от клинка Белета и вездесущий дым и пыль, – казалось мне нереальным. Двое близких мне мужчин перестали драться друг с другом. На них напали подопечные святого Петра.

Как будто это все сон. Кошмарный сон.

– Вики! – Петрек подбежал ко мне и потянул в высокую траву, вырвав меня из беспамятства, которое внезапно на меня накатило.

За нашей спиной Белет пытался отбиться от двух големов. Его тоже искали золотые монстры. Он тоже был их жертвой.

Спрятавшись в траве, мы наблюдали, как ангел поднимался все выше и выше в воздух. Я сомневалась, что наше убежище спасет нас. Наверняка големы скоро нас найдут.

– Все кончено, – прошептала я.

– Odl sonhuf valoresaji, gohu sanctisini… – начал распевать звучным голосом Мороний.

Я стиснула руку Петрека и почувствовала боль. Поняла, что в этой руке я сжимала Кольцо Рыбака, и протянула его парню.

– Спрячь его куда-нибудь, – сказала я.

Он положил его в карман брюк, а затем посмотрел на меня. Его взгляд пылал.

– Надеюсь, мы это переживем, – простонал он.

В этот момент один из золотых големов пронзительно завыл. Мы выглянули из-за травы. Белет сидел у него на спине. Он только что вырвал у него изо рта листок и оторвал начало с буквой «е». Золотой голем засверкал и рассыпался в золотистую, переливающуюся пыль. Дьявол упал на землю. Он сделал то, что никто до него сделать не мог. Он победил ангельского стража.

Как по команде, остальные бестии бросились на него.

– Я помогу ему, – крикнул парень и побежал к Белету.

Я увидела удивленный взгляд Белета, когда Петр отразил удар, который скорее всего отрубил бы голову не ожидавшему помощи дьяволу. Он и подумать не мог, что смертный окажется его союзником.

Посмотрела на Морония, который, повиснув в воздухе, читал слова, написанные черными, возможно, когда-то красными, чернилами на обветшалом куске папируса. Над нашими головами дым от пылающей саванны начал складываться во вращающийся круг.

Врата в Ад, какими бы они ни были, открывались.

Ангел висел в воздухе высоко над моей головой. У меня не было шансов до него дотянуться. Летать я тоже не умела, несмотря на силу Божьей Искры.

Что делать? Петрек и Белет отвлекали внимание големов, которые пока что меня не замечали.

Знаю!

Я поняла, что могу сделать.

44

Я представила себе крылья. Красивые белые крылья. Ангельские крылья. Крылья, которых у меня не должно было быть, но которые прямо сейчас вырастали у меня из спины на уровне лопаток.

Надеюсь, они сработают. У меня получилось создать их дьяволам, и на этот раз должно получиться.

Как только белые маховые перья полностью оформились, я взмахнула крыльями и взмыла в воздух. Когда до ангела оставалась половина пути, перья, очерченные золотой полосой, наконец полностью вытянулись во вспышке белого света.

Я хлопала крыльями, поднимаясь все выше и выше. Мимо меня пролетел голем. Его рубиновые глаза гневно засверкали. Он взмахнул четырьмя саблями, отсекая несколько длинных белых перьев.

Я летела дальше. Подо мной вспыхнул огненный шар, уничтожив золотую статую, которая начала таять. Горячая волна подтолкнула меня вверх еще быстрее.

Это Петрек или Белет пытались мне помочь.

Я протянула руки к манускрипту, который держал Мороний. Ангел заметил, что я лечу прямо на него. Не переставая распевать, он попытался уклониться, но сделал это слишком поздно.

Успев схватиться за нижнюю часть рукописи, я оторвала кусок с концом текста.

– НЕТ!!! – завыл Мороний.

Изо всех сил размахивая слабеющими крыльями, я старалась уйти от него как можно дальше, взлететь как можно выше.

Как Икар, я поднималась к Солнцу, но не видела его. Надо мной образовался черный круг врат в Ад. Я направилась к нему. Ангел с громкими воплями летел за мной.

Он был сильнее. Догонял меня.

Я посмотрела на текст, который вырвала у него из рук. Строки, которые он прочитал, светились золотом, поблескивая на потускневшем солнце. Те, которые он еще не произнес, были темными, мертвыми. Я не могла позволить Моронию завершить начатое. Знакомый нам мир подошел бы к концу.

И моя жизнь тоже наверняка бы подошла к концу. Ангел не позволил бы остаться мне в живых. Не после того, как я выступила против него.

Я сосредоточилась на полете, вложила силу в крылья, чтобы они стали мощнее.

Вдруг напротив меня из дыма возник золотой голем. Он был так близко, что я могла рассмотреть его обезьянье лицо, лишенное какого-либо выражения. Он поднял руки, желая пронзить меня саблями.

С криком ужаса я перестала махать крыльями и рухнула вниз, беспомощно пытаясь за что-то ухватиться.

Мороний обогнул меня, выхватывая у меня из рук обрывок манускрипта. Голем взмахнул саблями, рассекая плечо ангела. Его крик пронесся над пылающей саванной, а капли белой ангельской крови забрызгали землю. Рана быстро зарубцевалась, оставив уродливый прижженный шрам.

Голем ринулся за мной, а ангел взлетел выше, к вратам. Он снова начал зачитывать текст. Боль исказила его красивое лицо и покрыла морщинами. Неужели так лица ангелов переставали быть совершенно гладкими?

Я отчаянно замахала крыльями, пытаясь смягчить свое падение. Голем был прямо надо мной.

Чуть не ударившись о землю, я все-таки смогла взлететь обратно. Стремительное движение моих крыльев разгоняло дым, обнажая поле боя, на котором Белет и Петрек мужественно противостояли трем атаковавшим их големам.

– ВИКИ! – крикнул парень, когда я, выполнив «бочку» в воздухе, пролетела в миллиметрах от сабель разъяренных ангельских бестий.

Преследовавший меня голем столкнулся с одним из товарищей прямо над головой Петрека. Скрежет металла о металл вызывал дрожь.

Нельзя было позволить Моронию дочитать манускрипт. У меня не осталось сил. Я летела прямо на него.

– Agaleus amantitum. Saeve turitulum. Saeve katepasitas. Saeve sancti… – Голос Морония становился все сильнее по мере чтения следующих строк.

Я планировала изо всех сил врезаться в него, но Мороний заметил меня задолго до того, как я долетела до него. Он зловеще усмехнулся и протянул ко мне изуродованную руку.

В меня ударил луч голубого света. Я увернулась только в самый последний момент. Сила ангела ударила в землю, вызвав там мощный взрыв. Надеюсь, он не попал ни в Петра, ни в Белета.

Мороний заметил, что меня охватило смятение, когда его сила столкнулась с землей рядом со сражавшимися мужчинами. Его губы исказила язвительная усмешка.

Следующий луч ангел направил в то же самое место. Дерущиеся фигуры отбросило, как тряпичных кукол. Они медленно поднялись на ноги.

– Ах ты нахал! – зарычала я на ангела. – Ты чудовище! Да как ты смеешь?!

Он злобно засмеялся.

– Я их убью, – заявил он. – А ты будешь на это смотреть. Только после этого ты умрешь.

– Я тебе не позволю! – завопила я.

Следуя примеру ангела, который показал мне новый трюк, я вытянула руки вперед и направила в его сторону струю зеленой энергии. Прежде чем он успел опомниться и увернуться, она подпалила ему кончики крыльев.

Мороний взвыл от ярости.

– Я уничтожу тебя, как только стану Богом! – крикнул он, глядя на то, что осталось от длинных перьев.

Я яростно захлопала крыльями, быстро сокращая разделявшее нас расстояние.

– Сначала ты должен им стать! – закричала я, выхватывая у него рукопись.

Он кинулся за мной в погоню. Едкий черный дым разъедал мои глаза. Я плакала. Не видела, куда лечу. Слышала позади себя пыхтение и яростное хлопанье крыльев Морония. То и дело уворачивалась от синих лучей, которыми он пытался меня поразить.

Я пыталась уничтожить рукопись. Хотела сжечь ее, но пламя только обожгло мои пальцы. Непрочитанных слов я тоже не смогла разорвать.

Рукопись защищала сильная, древняя магия, которой я не обладала. Меня это удивило – все-таки существовали вещи, что были мне не под силу.

Что я должна была сделать, чтобы Мороний не стал Богом?

У меня не было выбора. На самом деле я вовсе этого не хотела. Мне пришлось. Да. Мне пришлось.

– Saeve teragesi… – нараспев произнесла я.

Еще одна черная строчка сверкнула золотом. Над нашими головами в клубах дыма что-то вскипело.

– Katepsitum olganesus altrishagma… – продолжила я.

– ПРЕКРАТИ! – завыл Мороний. – ТЕБЕ НЕЛЬЗЯ!!!

Голубое пламя прострелило мне крыло, которое согнулось от боли. Я снова рухнула вниз.

Я вспомнила, что была смертной.

– О че-е-е-е-е-е-е-е-е-ерт!.. – завыла я, летя к твердой выжженной земле.

– АТАКУЙТЕ ЕЕ! – Мороний, покрасневший от злости, выглядел так, будто вот-вот взорвется. – АТАКУЙТЕ ЕЕ!!!

По его приказу все големы, до сих пор нападавшие на Петрека и Белета, взлетели в воздух. Пытаясь вылечить сломанное крыло, я увидела блеск их серебряных сабель.

Вылеченное крыло снова забило в воздухе. Я обогнула первого голема, пролетев над его головой. Остальные медленно и тяжело поворачивались. Меня поднял ветер. Я была легче. Быстрее.

Но не быстрее Морония.

Ангел выскочил напротив меня как черт из табакерки.

– Я убью тебя! – крикнул он. – Отдай рукопись!

Я со всей силы налетела прямо на него, ударив его плечом. Даже не знаю, кто из нас больше пострадал.

Пожалуй, я…

Золотой голем наскочил на ангела. Раздался громкий звон, когда его череп встретился с металлической грудью чудовища. Остальные монстры продолжали лететь ко мне.

Я увидела вдали Белета. Он пытался лететь мне на помощь. Пламенный меч в его руке вспыхнул огнем, когда он напал на преследовавшего меня голема.

Мороний приходил в себя. Это конец. Мы проиграем. Их было слишком много.

Я сложила крылья и снова рухнула вниз. Пикируя, я облетала големов, которые, не сообразив, в чем дело, все еще поднимались вверх.

Распрямив рукопись, которую трепал ветер, я прочитала последнее черное слово на этом странном языке, которое – какая ирония! – означало безупречную мудрость:

– Iadanamada!

Черные облака над нашими головами вспыхнули ослепительным сиянием. Сгустившийся вихрь превратился в свет. Белый луч поразил всех нас.

Столб света ринулся к Земле. На своем пути он столкнулся с золотыми големами, которые под его тяжестью превращались в золотую, переливающуюся пыль. Мороний и Белет остались живы. Они упали на землю, как будто у них отказали крылья.

Только я продолжала парить в воздухе в этой ошеломляющей белизне. Мне не нужно было махать крыльями. Они медленно исчезали, рассыпаясь на мелкие кусочки. Это столп белого цвета держал меня в воздухе.

Рукопись в моей руке рассыпалась в пыль.

Я посмотрела вниз.

На земле, среди травы, которая уже не горела, стоял Петрек. Прищурившись, он смотрел на небо, на меня. Он был жив.

В этот момент я почувствовала острую боль, пронизывающую каждую клеточку моего тела.

Я начала кричать.

45

Я не понимала, что происходит. Боль была ужасной. Невообразимой! Казалось, будто что-то вверчивалось в мою голову и сердце. Я не могла думать, не могла дышать. Могла только страдать.

Внезапно боль исчезла. Просто так.

Я открыла глаза и глубоко вдохнула. Грудь перестало сжимать, и я снова смогла вздохнуть.

Надо мной была белизна. Черный вихрь исчез. На смену ему пришел свет, который постепенно исчезал, обнажая голубое небо.

Я поняла, что лежу на земле. Не знала, почему больше не парила. Неужели я упала?

Не помню падения.

– Вики, – надо мной склонился Петрек. – Ты в порядке?

Он нежно гладил меня по щеке и взял за руку. Моя кожа была другой. Она вся сияла.

Я улыбнулась. На лице Петра нарисовалось облегчение. Он помог мне сесть. Я лежала в круге из придавленной травы. Кроме него, на просторах, покрытых серым пеплом от выжженной саванны, стояли Мороний и Белет.

Дьявол смотрел на меня с безграничным изумлением. Мне показалось, что он боялся ко мне подойти.

– Нет! – завыл ангел. – Этого не может быть! Ты не могла отнять у меня божественную силу.

Он бросился в мою сторону. Белет попытался его остановить, но Мороний вырвался. Он бежал прямо на меня и на Петрека. Когда до нас оставалось несколько метров, его вдруг отбросило назад, словно он встретил на своем пути невидимую преграду.

Мороний вскричал от ярости и пустил в нас волну синего огня. Ее тоже остановил невидимый барьер.

Ангел опустился на колени. Его гнев перешел в отчаяние.

– Мои мечты о могуществе, – заикаясь, простонал он.

На горизонте начали собираться темные грозовые тучи. Мне стало страшно. Я осмелилась посягнуть на божественные силы. На то, что не должна была. Что теперь со мной будет? Я буду наказана Богом? Уничтожена?

Тишина, царившая на вымершей земле, была нарушена равномерным хлопаньем дюжины пар крыльев.

Это подлетали ангелы.

Мы наблюдали, как их стройные фигуры спускались вниз, приближаясь к нам.

Архангел Гавриил, летевший во главе свиты, приземлился в пыли. У него был нахмуренный лоб и серьезный взгляд. Он посмотрел вверх на грозовые тучи, которые постепенно расходились. На его лице отразилось облегчение.

Гавриил закрыл глаза. На мгновение мне показалось, будто он молится про себя.

Когда он наконец посмотрел на меня, в его ореховых глазах не было ярости.

– Думаю, вы должны нам кое-что объяснить, – сказал он спокойным голосом.

* * *

Зал судебных слушаний в Раю совершенно не походил на тот, что находится в Аду. Здесь не было ни потолка, исчезающего в темноте, ни жестких деревянных скамеек. Изящный купол зала поддерживался семью колоннами, между которыми располагались высокие окна, через которые в зал проникало много света.

В центре стояло пять стульев: для меня, Петра, Белета, Морония и Азазеля. Последний был недоволен этим фактом. Он все время пытался убедить всех в том, что не должен был оказаться в такой паршивой компании. В конце концов, он ни в чем не виноват, не так ли?

Перед пятью стульями для допрашиваемых поставили два трона – один золотой, другой черный. Кажется, Люцифера пригласили на это «торжество».

Не только Сатане оказали такую честь. Специально по случаю суда над нами самым знаменитым жителям Нижней Аркадии разрешили посетить Рай. Скамейки для публики находились у стен, сбоку и позади нас. Я слышала, как они медленно заполнялись.

Я боялась того, что мы услышим от Гавриила, но чувствовала облегчение. От меня больше ничего не зависело. Мне больше ничего не нужно было делать. Я была свободна.

Клеопатра помахала мне рукой с трибун. Рядом с ней сидел Наполеон. Азазель наклонился и начал ругаться себе под нос.

Царица с любопытством озиралась по сторонам. Кажется, Рай ей понравился – в нем было столько же великолепия, сколько и в ее дворце. Здесь не было места для всякого хлама, которого в Аду, к сожалению, временами было полно.

Повсюду бегали маленькие путто на своих кривых ножках, услужливо предлагая собравшимся чаю. Они были в своей стихии.

Я посмотрела на Белета. Он сидел за Петреком. Я хотела заговорить с ним, но не могла сделать этого так, чтобы никто не услышал.

Мне хотелось сказать ему, что игра окончена, что он выиграл.

Я попыталась направить ему мысленное послание, но не смогла. Полностью на чем-то сосредоточившись, Белет окружил свой разум невидимым барьером. Он был для меня недоступен. Над чем он так раздумывал?

Когда показалось, что все гости уже прибыли, за золотым троном появились огромные резные золотые врата. Через мгновение через них прошел Гавриил, как обычно одетый в белую мантию. Его сандалии из ремешков заскрипели на мраморном полу.

Кажется, я начала понимать, почему ангелы носят носки под сандалиями. Потому что этот бесконечный мрамор был ужасно холодным!

Архангел занял свое место и посмотрел на трон, принадлежавший Сатане, словно ожидая, что тот внезапно появится на нем.

– Еще немного подождем, – объявил он ангельско-дьявольской аудитории.

Прошло несколько минут. Наконец за черным троном появились такие же черные врата. Прибыл Сатана. Он толкнул дверь и гордым шагом вошел в Зал Суда. Каблуки его высоких сапог постукивали по мрамору. Белая, расстегнутая у шеи рубашка с жабо открывала треугольник бледной груди.

Он встал у своего трона.

– Здравствуй, Гавриил. – Затем он обвел взглядом зал и спросил с деланым испугом: – О, я что, опоздал?

– Неважно, Люцифер, – махнул рукой Гавриил. – Садись, и приступим. Спасибо за то, что пришел.

– Тогда хорошо, что вам не пришлось ждать. – Сатана с широкой улыбкой уселся на мягкое сиденье.

Гавриил поморщился, но ничего не сказал. За Люцифером всегда должно было остаться последнее слово. Архангел ничего не мог с этим поделать, не вступая в очередную словесную перепалку. Сатана никогда за словом в карман не полезет, все это знали. Ангел мог проиграть.

– Хорошо. – Голос Гавриила прокатился по помещению. – Мы собрались здесь сегодня…

В этот момент посреди Зала, прямо на глазах у Гавриила, закружилась черная дыра, из которой выскочила Смерть, держа за руку смущенного Бориса.

– О-о-о, мы опоздали, – сказала она. – Приносим свои извинения.

Они быстро побежали к трибунам. Борис весело помахал мне рукой.

Гавриил потер лоб.

– Кто-нибудь еще хочет что-нибудь добавить? – спросил он. – Опоздать? Выйти? Я хотел бы начать…

– Простите, этот чай должен был быть с сахаром? – где-то с трибун пискнул маленький путто.

Сатана демонстративно глянул на карманные часы.

– В самом деле, Гавриил, у меня времени в обрез. Начнем?

Вместо того чтобы выйти из себя, что, несомненно, сделал бы на его месте Люцифер или кто-нибудь другой, Архангел лишь глубоко вздохнул и мягко нам улыбнулся.

Я была в восторге от него. Он не позволил дешевым трюкам Сатаны вывести его из равновесия. Гавриил был воплощением хорошего, доброго правителя.

– Мы собрались здесь сегодня, чтобы выслушать Викторию, Петра, Белета, Морония и Азазеля… а также решить, что делать дальше с теми силами, которыми обладает Виктория. Виктория, – обратился он ко мне, – расскажи мне, как все началось на самом деле.

Я встала со своего места.

– Все началось с обычного яблока, которое было не таким уж и обычным, – начала я.

Я рассказала, как обрела силу Божьей Искры и как с Петреком произошло то же самое. Затем я вкратце описала ход событий, в результате которых я впервые оказалась в Раю, уже создав дьяволам крылья. Я решила опустить кусок про якобы измену Петра. Это все равно было неправдой.

Но я не забыла упомянуть отсутствовавшую Филис, которая рьяно помогала дьяволам с их махинациями.

– Прежде чем мы продолжим заседание, я хотел бы кое-что добавить, – перебил Сатана.

Гавриил удивленно посмотрел на него.

– Я хотел бы отметить, что, как правитель Ада, я понятия не имею, как яблоко силы оказалось в руках этих дьяволов. Каждый день я пересчитываю плоды на деревце. Все всегда были на месте.

Меня не удивило, что Люцифер жаждал себя обелить. В конце концов, особе на его посту не подобало признаваться в попытке избавиться от одного из дьяволов. И ведь только поэтому он позволил Белету и Азазелю создать крылья – он искренне надеялся, что благодаря этому он больше никогда их не встретит.

– Понял, – пробормотал Гавриил и обратился ко мне: – Пожалуйста, продолжай.

Я снова заговорила. Рассказала о том, как в Раю благодаря дьяволам я встретила давно умерших родителей, а также о том, как ангел Мороний заинтересовался мной и хотел воспользоваться Петреком, чтобы переманить меня на свою сторону. На то, чтобы раскрыть все тонкости поистине дьявольского плана ангела, у меня ушло не так много времени. В конце концов, Мороний хотел того же, что и все остальные.

Власти.

Азазель вскочил со своего места.

– Я хотел бы только отметить, Ваш Гавриил, то есть Ваша Честь, что я все это время был заперт в ангельской тюрьме. Я не имел никакого отношения к тем событиям, которые происходили в то время. И вообще я не понимаю, что я здесь делаю! Я не знаю этих людей! – Он указал на нас с Петреком.

– Хорошо. Садись, Азазель, – успокоил его Гавриил. – Я приму во внимание твои слова.

– Но…

– Садись, – приказал ему Архангел.

Дьявол послушно сел на стул и сложил руки на коленях.

– Нам нужно было достать остальные предметы прежде, чем это сделает Мороний, – пояснила я. – Сначала мы ему помогали. Думали, что станем свободными, будем обычными людьми. Но потом поняли, что не можем ему помогать. Это было сразу после того, как мы забрали лампу из твоего дома, Гавриил. Мы хотели все потом объяснить, но Мороний послал за нами погоню.

– Понял. – Гавриил не выказывал никаких чувств. Он просто внимательно слушал.

– Нам оставалось найти два предмета, – продолжала я. – Кость невинного и Кольцо Рыбака. Нам нужно было их достать, чтобы остановить Морония. Думали, этого будет достаточно. Раз нам поверил папа, мы верили, что и ты тоже поверишь. Но мы не успели…

– Это похвально, Виктория, – сказал Гавриил. – Вы не сдались, несмотря на то что никто вам не верил. Даже я…

Азазель вскочил со стула.

– Я хотел бы добавить, что это мне пришла в голову мысль, где может находиться кость невинного. Если бы не моя столь существенная помощь, то моим дорогим друзьям, с которыми мы неразлейвода, никогда бы не пришло на ум, что достать кость можно на Кладбище Невинных.

Я удивленно посмотрела на него, а Белет усмехнулся. Из незнакомых людей мы вдруг стали дорогими друзьями.

– Да, Азазель… я понял твой вклад в эти события, – вздохнул Архангел.

На этот раз со своего места вскочил Мороний.

– Это все наглая ложь, – крикнул он, брызгая слюной. – Она врет, Гавриил. Ты же меня знаешь. Я ангел. Такой же, как ты. Я бы не захотел стать Богом. Все это время я пытался ей помешать. Это она со своим парнем придумали весь этот план. А дьявол Белет им помогал!

Красивый брюнет вскинул голову и посмотрел на Архангела.

– Могу я кое-что сказать? – спросил он.

Гавриил кивнул и велел Моронию сесть и остыть.

– Все, что сказала Виктория, правда, – заявил Белет. – Я обманом пытался завоевать ее любовь. Впрочем, как и всегда. – Он снисходительно улыбнулся Петреку. – В отличие от некоторых мне приходится пытаться. У меня не было преимуществ на старте.

– Белет, я… – начала я, но он перебил меня:

– Я знаю, ты хочешь мне сказать, что я проиграл.

– Нет, это…

– Хорошо, хорошо, садитесь все. – Гавриил поднял вверх обе руки, не давая мне договорить. – Замолчите хотя бы на секунду. После этого у вас будет много времени на разговоры.

Люцифер тихонько посмеивался. Похоже, он и не предполагал, какое веселье ждало его здесь. Хоть раз кто-то навел беспорядки в Раю, а не в Аду. Ему было не о чем беспокоиться.

– Мой дорогой Гавриил, – отозвался он с немалым удовлетворением в голосе. – Должен заметить – это, конечно, исключительно как совет коллеги коллеге, – что если бы вы были более открытыми, то ничего бы не произошло. Если бы вы послушали Викторию и Петра, вместо того чтобы посылать на них големов, сейчас не было бы проблем с силами Виктории, разве нет?

– Я не посылал золотых големов, Люцифер. – Лицо Архангела окаменело. – Когда это случилось, я был на Земле. В мое отсутствие именно ангел Мороний устроил весь этот хаос.

– Ну… очевидно, ты усвоил урок, что не следует покидать свой пост, не так ли? – Сатана даже затопал ногами от радости. – Тебе следует брать пример с меня. Я свой пост в Аду не покидаю и все время забочусь о своем загробном мире.

Со скамеек для зрителей донесся приглушенный смех.

– Хорошо, Люцифер, – с достоинством ответил Гавриил. – Я подумаю над твоим замечанием. Уверен, оно окажется очень полезным.

Архангел смерил нас уставшим взглядом. Он подпер подбородок и задумался, что с нами делать. Надеюсь, ничего ужасного. В конце концов, мы не разбили его лампу. Она цела. Ну, может, немного поцарапалась в том месте, где ее случайно ударил пламенный меч во время боя с големами в саванне, но в целом она была как новенькая. Всегда можно смотреть на нее с нетронутой стороны, не так ли? Она была все так же красива.

Где-то о пол разбилась чашка с чаем. Сразу семь маленьких путто с розовыми тряпочками бросились в ту сторону.

Гавриил вздохнул. Видимо, он наконец принял решение.

– Азазель… – начал он.

Дьявол вскочил на ноги.

– Я ничего не сделал, – быстро сказал он. – А если и делал, то только для того, чтобы помочь. В конечном счете я ведь в плюсе… правда?

– Азазель. – Архангел, казалось, не слышал его болтовни. – Ты получил ангельское гражданство сроком на семьдесят семь лет. Его у тебя не отнимут. За помощь Виктории и Петру с тебя снимаются обвинения в проникновении на закрытую территорию Озера Времени, и ты будешь освобожден из ангельской тюрьмы.

По Залу Суда пробежал шелест голосов. Клеопатра недовольно надула губы. Она была уверена, что Азазеля отправят в Ад.

– А как же вечное ангельское гражданство, которого я пытался добиться? – спросил Азазель.

– В связи с твоими махинациями и помощью Виктории и Петру в нарушении ангельских законов ты его не получишь. Когда минет семьдесят семь лет, тебя попросят покинуть Аркадию и вернуться в Ад. – Гавриил весело улыбнулся, словно почувствовал от этого облегчение.

Наверняка почувствовал. Зато Сатана… он выглядел так, будто вот-вот расплачется. Ибо что такое семьдесят семь лет спокойствия по сравнению с вечностью в компании Азазеля, постоянно строившего планы по захвату власти?

Клеопатра радостно улыбнулась. Ее все устраивало. Следующие несколько десятков лет она намеревалась провести с Наполеоном, который ввел ее в общество французской аристократии. А потом? Кто знает? Людовик XIV, король-солнце, вовсе не был таким уродливым.

А когда Азазель вернется в Ад… Ох, уж она ему покажет, где его место. Этот лживый негодяй месяц не выйдет из спальни. Взгляд царицы затуманился, ее губы растянулись в блаженной улыбке. А может, два месяца?

– Клео, что случилось? – из упоительных раздумий ее вырвал чуть визгливый голос Наполеона.

– Э-э-э, нет, ничего, – быстро ответила она и принялась обмахиваться руками, чтобы прогнать со щек румянец.

Тем временем Архангел приказал Моронию подняться со своего места.

– До сих пор я был к тебе милостив, – объявил он ему. – Я простил тебе создание Церкви и то, что ты вел людей по неправильному пути. Я закрывал глаза на твои интриги. На этот раз чаша моего терпения переполнилась.

– Но как это? – запротестовал ангел. – Я же ничего такого не сделал. Я действовал только в защиту Рая. Я защищал его от нее. – Он указал на меня пальцем.

– Как в твоем распоряжении оказалась енохианская рукопись? – спросил Гавриил. – Откуда ты узнал про ключи?

Мороний молчал и не собирался отвечать. Я почувствовала, как меня всю пробрал страх. Он еще не сказал своего последнего слова. У меня было ощущение, что у него в рукаве припрятано еще много идей, как стать Богом.

– Хорошо, – подытожил его молчание Архангел. – Я приговариваю тебя к семи тысячам лет заключения в ангельской тюрьме.

Азазель нагнулся к Белету и в полном восторге поднял вверх большие пальцы. Кажется, впервые это не он получил высшую меру наказания.

– НЕТ!!! – взревел Мороний и послал в сторону Гавриила сноп голубого света.

Люцифер лениво махнул рукой. Красный луч без труда развеял смертоносный удар ангела. Удивленный Архангел даже не успел среагировать.

– Семь тысяч лет? Гаврюш, ты подумай хорошенько, – фыркнул Сатана. – Может, лучше семьдесят семь тысяч? Смотри, как бросается.

– Нет. – Архангел покачал головой. – Мы милосердны. Семи тысяч лет достаточно.

Дюжина путто, с ангелом во главе, с ожесточенным выражением лица подошли к Моронию. Они схватили его под мышки и вывели из Зала Суда.

– Белет, – обратился Гавриил к дьяволу. – Тебя ждет то же, что и Азазеля. Я не буду принимать во внимание твои отношения с Моронием и отнесусь к тебе так же, как к твоему Адскому другу. По истечении семидесяти семи лет ты должен будешь покинуть Аркадию.

Дьявол покорно кивнул и сел на свое место.

– Петр. – Парень встал. – Сначала я хотел бы извиниться перед тобой за то, что ты в невыгодном свете впервые увидел Рай и ангелов.

Белет тихо выругался себе под нос.

– Я не хочу и не могу тебя наказывать. Ты не принадлежишь ни одному загробному миру, но у меня к тебе просьба. Не посещай Аркадию, пока она не станет местом твоего вечного упокоения. Я понимаю, что силы, которыми ты обладаешь, будут тебя искушать, но постарайся этому противостоять.

Петруша кивнул и облегченно выдохнул. Я тоже обрадовалась. Это решение означало, что со мной тоже не должно было случиться ничего плохого.

– Виктория. – Я послушно встала и улыбнулась Архангелу. – С тобой, к сожалению, нужно что-то делать…

46

Улыбка застыла на моем лице. Что делать? Не ликвидировать же?

– Да? – спросила я.

– Ты не можешь обладать божественной силой, – пояснил Гавриил. – Так… ну… нельзя.

А Аллах им никак не мешает, да? Он шастает в своих тюрбанах и притворяется Богом на улицах Эдемии. Уже за то, что он когда-то обещал своим верующим по семьдесят две женщины в Раю, они должны что-то с ним сделать.

Со мной же все в порядке. Ну ладно, может быть, я немного свечусь в темноте, но это довольно полезно. Когда я иду ночью в ванную, мне не нужно зажигать свет.

– А если я пообещаю не создавать свою собственную религию и не разрушать мир? – спросила я.

Сатана смерил меня полным сомнения взглядом.

Ну, ладно… возможно, с последним у меня были некоторые проблемы. Но как бы там ни было, на этот раз я не вызвала падения ни одного спутника!

– Ты должна потерять свою силу, Виктория, – сказал Гавриил.

– Хорошо, но как? – спросила я.

– Никто не может отнять божественную силу у того, кому она была дарована, – загадочно ответил Архангел.

Подождите, это значит, что я встречу Его? Я встречу Бога?

О нет, но я ведь ужасно одета. И не знаю, как должна вести себя в Его присутствии. Почему я не прочитала Библию до конца?! Так мне и надо, нечего было откладывать все на последнюю минуту!

– Только ты сама можешь отказаться от силы, – закончил Гавриил.

Он сбил меня с толку. Значит, я не встречу Бога?

– Как? – поинтересовалась я.

Архангел беспокойно поерзал на сиденье.

– Я не уверен. Последний такой случай произошел в Древней Греции, когда человек по имени Зевс попытался обрести силу.

Позади нас кто-то встал со скамьи, проталкиваясь между людьми.

– И, вестимо, ею обладал, – произнес мощный низкий голос.

Я обернулась в его сторону. На седьмой скамье сверху стоял высокий мускулистый мужчина со спутанной белой бородой, одетый в хитон.

– Весь мир от Микен до Пелопоннеса дрожал перед Зевсом-громовержцем. – Мужчина уперся руками в бока. – Белоголовая, подумай. Ты можешь стать Афиной двадцатого века.

– Сейчас двадцать первый век, дед, – высокомерно заявил ему Сатана. – Расскажи ей лучше, как ты избавился от своей силы, и давайте, наконец, закончим это слушание. Я голоден.

Зевс надулся и ответил полным презрения голосом:

– Ни один тартарийский демон не станет меня учить. Афина, подумай. Если ты откажешься от силы, ты никогда ее не вернешь. Так же, как и я, ты останешься во власти этих существ. – Его глаза засветились. – А ты могла бы вернуть веру в прежних богов!

Наверное, в основном из-за этого мне нужно было избавиться от этой силы. Еще мгновение, и все, чьи религии давно ушли в прошлое, набросились бы на меня, чтобы я, размахивая молниями, вернула их веру обратно на Землю.

Я решила даже не смотреть в сторону Клеопатры. Во имя нашей дружбы она наверняка потребовала бы прогнать всех мусульман из священной египетской земли. Жаль только, что после такого там не осталось бы никого, кто стал бы почитать ее пантеон божеств с головами животных.

– А как ты избавился от силы, Зевс? – спросила я.

– Обманом меня это сделать заставили. Эти двое, – он указал на Люцека и Гавриила. – Они уговорили меня представить, будто я посылаю ее в облака. Моя сила должна была от этого возрасти. А я потерял ее навсегда…

Гавриил и Люцифер сами не понимали, как это произошло. А я, думаю, знала. Подозреваю, я чувствовала то же самое, что и Зевс. Сейчас я не была сама собой.

Вернее, я была не одна.

Где-то внутри меня клубилось что-то живое. Теплое. Это было мной, но в то же время не мной. Оно не причиняло мне боли. Я просто чувствовала это присутствие где-то в районе желудка. Я не могла этого объяснить.

Я прижала ладони к груди. Оно было там. Я закрыла глаза и представила, как оно проходит через мою кожу до самых рук, которые я сложила корзиночкой.

Через мгновение я почувствовала, как что-то мягко ударилось о мои пальцы. Я приоткрыла глаза.

Желтый шарик света подскакивал в моих руках. Он был теплым. Моя кожа посерела и больше не светилась изнутри сиянием божественных сил.

Я чувствовала себя так, будто что-то потеряла. Словно я опустела.

Посмотрела на Белета. Он кивнул мне в знак того, что я все делаю правильно.

Я раскрыла ладони. Шар света начал подниматься вверх. Все выше и выше к крыше Зала Суда. Пару мгновений он блуждал под потолком, а потом наконец проник в него, и мы потеряли его из виду.

Гавриил выдохнул с облегчением так громко, что мы услышали его с разделявшего нас расстояния в несколько метров.

– Замечательно, Виктория, спасибо тебе, – сказал он. – Теперь мой приговор. Как и Петра, я прошу тебя не появляться в Раю, пока не настанет твое время. Я понимаю, что здесь твоя покойная семья. Я согласен, чтобы ты время от времени их навещала, но не слишком часто, хорошо?

Я согласно кивнула головой.

Архангел повернулся к Сатане, когда я снова села на стул.

– Ты хочешь что-то добавить от себя, Люцифер?

Пораженный этим жестом доброй воли, Сатана повернулся к нам. На его лице появилась полная превосходства улыбка.

– Я, как гораздо более милостивый и сердобольный правитель, разрешаю тебе, Виктория, и тебе, Петр, путешествовать в Ад неограниченное количество раз, – заявил он.

Публика начала аплодировать. Подозреваю, что так бурно отреагировали только жители Нижней Аркадии. Ангелы не снизошли бы до столь вычурного поведения на важном суде.

– Браво! Браво! – воскликнул женский голос, несомненно, принадлежавший Клеопатре.

Люцек посерьезнел и добавил вполголоса, чтобы, кроме нас, никто, а особенно публика, не мог расслышать:

– Но ради вашего и моего блага я надеюсь, что вы не будете слишком часто пользоваться этой привилегией…

– Это все? – спросил Гавриил.

Сатана кивнул.

– Хорошо. Теперь нужно поговорить на тему дьяволиц, – сказал Архангел.

– Дьяволиц? – удивился правитель Ада.

– Не хочу тыкать пальцем, но говорят, в этих беспорядках участвовала как минимум одна твоя подчиненная.

– Виктория больше не моя дьяволица. – Люцифер попытался сделать вид, что не понимает, в чем дело. Он внимательно стал разглядывать свои ногти, словно вдруг увидел на них нечто невероятно интересное.

– Я говорю о некоей… – сделал паузу Гавриил, и его лицо на мгновение исказила гримаса тревоги.

Я посмотрела на трибуны, в которые он так вглядывался. Клеопатра впилась в него острым взглядом своих черных глаз.

– …о некоей Филис, – быстро договорил Архангел и отвел взгляд от Клео. – Что с ней?

Царица удовлетворенно кивнула. Я была восхищена. Она всех держала в своих руках.

Буквально всех.

– А, о ней не беспокойся. – Люцифер махнул рукой. – В настоящее время она находится в Канцелярии, где пытается прийти в себя.

– Прийти в себя? – удивился Гавриил.

– Ах, да-да. Она совершенно случайно получила серьезные травмы. Возможно, она не поправится.

– Она же мертва, – заметил Архангел. – Она всего лишь проекция души, волшебное тело. Все обычные повреждения должны исчезнуть максимум через сутки.

– Не забивай себе этим голову, Гаврюша, у меня все под контролем. Пока что Филис не сможет работать. В настоящее время моя единственная дьяволица – это Клеопатра.

– Тебе придется потом мне это объяснить, – кивнул Гавриил.

– Я? Я ничего не знаю. – Сатана умывал руки.

Архангел слегка улыбнулся и повернулся лицом к публике.

– Я хотел бы сообщить еще одну хорошую новость, – заявил он.

Насколько я поняла, информация о серьезных травмах Филис, по-видимому, тоже была хорошей новостью…

– В результате проведенных мною исследований рынка, а также многочисленных бесед с самыми умными жителями Аркадии, мы решили ввести профессию ангелицы.

– Простите, что?! – Люцифер чуть не упал с трона.

Гавриил улыбнулся ему. Теперь он получал удовлетворение от того, что говорил.

– Нашей первой ангелицей будет Виктория.

– ЧТО?! – зарычал Сатана.

По трибунам прокатился громкий гул. Кто-то вскрикнул, кто-то потерял сознание, кто-то облился чаем. Так, ничего особенного. Я уже привыкла, что вызываю столько эмоций во время слушаний.

– Мне послышалось? – холодный голос Клеопатры, словно кинжал, пронзил воздух.

– Разве это не прекрасная новость? – продолжал восхищаться Гавриил. – Виктория, как только умрет, станет нашей первой ангелицей, которая поможет обучить остальных кандидаток. Мы надеемся, что благодаря этому привлекательность Аркадии значительно возрастет.

– Гавриил, я и не подозревал, что ты будешь хвататься за такие дешевые уловки, – проворчал Сатана.

– Кто бы говорил, – парировал Архангел.

– Но мне-то можно! Я дьявол! Я всегда играю нечестно.

– Законы рынка, Люцифер. Это должно было произойти, чтобы мы не вышли из игры. Мы слишком долго придерживались традиций.

Сатана сердито постукивал пальцами по подлокотнику.

– Постойте-ка. Кто сказал, что Виктория после смерти попадет в Рай?! – Люцифер повернулся к Гавриилу.

– А кто сказал, что в Ад? – Архангел не остался у него в долгу.

Это и правда очень мило, что все так заботятся обо мне, но у меня было плохое предчувствие. Только бы в результате всего этого я не попала в Тартар…

– Может, увидим через семьдесят лет, а? – робко вмешалась я.

– А мы увидим, не сомневайся, – воскликнул Сатана. – Безобразие, он еще подкупает моих сотрудников…

– Тебе никто не принадлежит, – процедил Гавриил.

– А ты иди гладить щенков и слушать щебет птиц. Только это у тебя и получается, – буркнул себе под нос правитель Ада. – Ты совершенно не разбираешься в политике.

Они обиженно отвернулись друг от друга. Но как раз в политике Гавриил, кажется, постепенно начинал ориентироваться.

– Прекрасно. Раз уж мы все обсудили, то я больше не смею тебя задерживать, Сатана. – Архангел хлопнул в ладоши. – Спасибо всем, что пришли. Это был невероятно интригующий вечер.

Я медленно поднялась со стула. Поверить не могу, что это все. Никто не сотрет мне память? Никто не будет кричать на меня? Никто не будет на меня обижаться?

– Виктория Бьянковская! – пронзительный голос Клеопатры наверняка спугнул ранее упомянутых птичек с деревьев в радиусе как минимум километра.

Она подошла ко мне, волоча свою длинную юбку со шлейфом по полу. Юбка была на подтяжках. И все.

Да-да, это означало, что на Клеопатре не было блузки.

Да, в Древнем Египте это было модно.

Нет, эта мода наверняка не вернется, хотя звезды сцены пытаются раздеться все больше и больше.

Я пихнула Петрека, чтобы он был так любезен и перевел взгляд на ее лицо.

– Что значит ангелица? – Царица уперлась руками в бока. – Ты встанешь по другую сторону баррикад?

Из-за моей спины робко выглянул Азазель. Он пожирал Клеопатру взглядом, в особенности все ее округлости. Наряд из тюля тоже ничего особо не скрывал.

– Пока что я пытаюсь выжить, – тяжело вздохнула я. – Меня впутали во все это, и я не знаю, выйдет ли из этого хоть что-нибудь.

– Ясно. – Клеопатра расслабилась.

Она считала меня полной недотепой. Ее не удивило, что я не знаю, что происходит. Меня это тоже не удивило.

– Здравствуй, Клеопатрочка, – тихо проговорил Азазель, высовываясь из-за наших спин. – Ты выглядишь потрясающе.

– Естественно, – фыркнула она. – В конце концов, я самая красивая женщина во всем мире.

– Я скучал, – признался дьявол.

– Как-то ты не спешил меня навестить.

– Котик, я сидел в тюрьме. Ты тоже не мешкала и быстро нашла себе любовника…

– Котик, я должна заботиться о репутации. Я не могу быть одинокой женщиной…

Они оба сердились друг на друга. Наполеон многозначительно откашлялся и попытался схватить царицу за локоть, но она вырвалась из его рук. Она впилась взглядом своих черных миндалевидных глаз в Азазеля.

У-у-у… скоро дойдет до рукоприкладства…

– До скольких действует пропуск? – спросил дьявол.

– До полуночи, – ответила она.

– Значит, у нас есть еще несколько часов. Показать тебе Рай? – предложил он.

Клеопатра лучезарно ему улыбнулась. Она схватила Азазеля за руку и крикнула через плечо оставшемуся в одиночестве Наполеону:

– Вернусь вечером!

…Но, видимо, до иного рода рукоприкладства, а не того, о котором я подумала вначале…

В одно мгновение они исчезли в толпе. Над головой раздавленного Наполеона я заметила Зевса, который с решительной миной и упреком в глазах пытался протиснуться ко мне.

Пожалуй, сейчас самое время эвакуироваться.

– Идем? – спросила я Петрека.

– Пошли, – улыбнулся он. – Наконец-то домой.

Когда мы выходили из Зала Суда, я еще раз обернулась.

Белета нигде не было видно. Он исчез, как только Гавриил объявил об окончании слушания. Неужели он исчез из моей жизни раз и навсегда? Он ведь не мог. Только я приняла решение расстаться с Петром и признаться дьяволу в том, что он победил и все-таки мне нравится, а он куда-то уходит?

Невероятно.

47

Золотые кованые врата медленно закрывались. Молочно-розовый туман клубился вокруг наших лодыжек, полностью скрывая мраморную лестницу, у подножия которой мы стояли. Последние лучи солнца, отражаясь от металла, подсвечивали врата оранжевым цветом. Вдали сверкали серебряные купола Аркадии.

Сияющие внутренним блеском големы стояли на страже ворот. Мы прекрасно видели свои отражения в их гладких, как зеркала, лицах. Хрустнув золотыми петлями, они скрестили руки на груди.

Теплые лучи согревали наши лица. Вдалеке мы услышали звук труб. Поднебесный гимн медленно затихал.

– Так чувствовали себя Адам и Ева, – сказал Петрек приглушенным голосом.

– Думаю, они были более расстроены… – тоже прошептала я.

Золотые големы продолжали внушать мне страх. Я предпочитала громко при них не разговаривать. Они вроде были не в курсе того, что нескольких их товарищей я превратила в золотую пыль, но кто знает. Правда, святой Петр заверил меня после суда, что он не сердится на меня за то, что я превратила его творения в блестки и что золотые големы больше на меня не охотятся. Но я по-прежнему чувствовала себя рядом с ними неуютно.

– …к тому же у них не было одежды, – добавила я с кривой улыбкой.

Петрек от души рассмеялся. Я нетерпеливо поглядывала на золотые врата в поисках Белета. Прежде чем уйти, я обыскала всю Эдемию. Красивого дьявола как след простыл. Куда он делся?!

У меня была серьезная проблема. С одним мужчиной я рассталась, а другой исчез. Значит ли это, что теперь я буду одна?

Я тяжело вздохнула. Настало время уходить, возвращаться в мир смертных. В загробном мире меня видеть не хотели, и мне придется снова жить на Земле.

Я отошла от Петра. В один и тот же момент мы вытащили наши дьявольские ключи.

– Куда идем? На Землю? – спросил он.

– М-м-м… давай подумаем. А может, в Ад? Ты хотел его увидеть, а Сатана позволил нам туда возвращаться. Может, выберемся на небольшую экскурсию?

В глубине души я надеялась, что, возможно, там найду своего дьявола.

– В общем-то… почему бы и нет? Если за нами никто не гонится, то можем немного отдохнуть в Аду. К тому же с тобой, после таких приключений, я бы отправился даже в сам Тартар, – засмеялся он. – Наичернейший Тартар.

В последний раз я посмотрела на золотые врата, за которыми остались мои родители.

Петрек протянул мне руку, но я ее не взяла. Мы больше не были вместе. Мы прошли через вишневую неприметную дверь, которую он создал.

С другой стороны нас встретил морской бриз и ветер, шумящий в кронах фруктовых деревьев, растущих вокруг моего адского владения. По выложенной камнями дорожке к нам направлялся кот Бегемот. Его золотые глаза весело заблестели.

* * *

Сильное движение воздуха развеяло туман, заслонявший лестницу. Армейские ботинки стукнули о камень. Мужчина сложил золотые крылья на спине. Через мгновение они исчезли. Ему больше не нужно было везде с ними щеголять – в Раю они никого не впечатляли. Другое дело Ад, куда он скоро вернется. Там он не будет их складывать.

Он повернулся к вратам, но на этот раз он смотрел на них не с сожалением и гневом. В этот момент Рай его больше не интересовал.

Он посмотрел на то место, где давно исчез мерцавший контур деревянной двери, созданной смертными.

Лицо мужчины не выражало никаких эмоций. Он откинул черные волосы, ниспадавшие ему на золотистые глаза, которые враждебно засверкали.

Он не любил проигрывать. Он докажет Виктории, что не проиграл.

– Мечтаешь о Тартаре, смертный? – пробормотал он сам себе.

Его губы растянулись в злобной улыбке.

– Нет ничего проще…

Благодарности

Спасибо Янеку Зайенцу за поддержку, добрые советы и ангельское терпение, с которым он переносил мои дьявольские идеи.

Спасибо моей маме, Барбаре Мищук, за понимание моего юмора и постоянной нехватки времени.

Спасибо редактору Наталии Сикор за блестящие редакционные заметки, которые помогли довести книгу до конца.

Я также благодарю своих поклонников, друзей, врагов и соперников, а также незнакомых людей – это встречи с вами подали мне идеи для некоторых персонажей, сцен и диалогов.

Примечания

1

Ба – согласно верованиям древних египтян, духовный элемент. В сочетании с Ка (отражением человеческого тела, его жизненной силой) он создавал душу. (Прим. авт.)

2

Антон Шандор ЛаВей. Сатанинская Библия. (Прим. авт.)

3

Savoir-vivre (фр.) – этикет.

Content

Катажина Береника Мищук
Я, ангелица

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

Благодарности

Примечания