Горская Евгения

Пока ложь не разлучит нас

Евгения Горская

Пока ложь не разлучит нас

Я страшный консерватор, особенно когда речь заходит о детективе.

Я всегда выбираю книги со всей серьезностью: долго хожу туда-сюда вдоль заставленных полок магазина, придирчиво читаю аннотацию, пролистываю несколько страниц из середины, внимательно разглядываю обложку, нюхаю свежеотпечатанные страницы, иногда пробую корешок на зуб. Просто я должна быть заранее уверена, понимаете?.. Чтобы не было никаких неприятных неожиданностей, а напротив, одни приятные: тайны, загадки, погони, перестрелки, любовь опять же. И — главное! — чтобы в финале зло оказалось наказано, а добро восторжествовало! А чего ради еще читать?..

Особенно бывает обидно, когда знакомые авторы вдруг «берутся за ум»: писал-писал, хорошо писал, отлично даже, всем нравилось, а потом какая-то высокоумная «достоевщина» начинается. Зачем?..

А вот моя любимая Евгения Горская из тех авторов, в которых можно не сомневаться. Принимаясь за ее новый детектив, можно быть твердо уверенным: вечер удастся на славу!

Горская — непревзойденный мастер интриги. Ей удается придумывать нетривиальные, захватывающие, многоходовые сюжеты. Я прекрасно знаю, как сложно придумать историю со множеством взаимосвязанных детективных линий. Они то расползаются в разные стороны, то норовят намертво спутаться, и выстроить их в стройную логическую цепочку порой просто невозможно. Но Евгения Горская без труда управляется с несколькими детективными нитями одновременно, превращая их в единый стройный, до мельчайших деталей выверенный рисунок сюжета. В своих романах она водит за нос, отвлекает, пускает нас — читателей — по ложному следу. И никак не разобраться в сюжетных перипетиях, пока сама Евгения все нам не объяснит. Читаешь — и дух захватывает!

Но что еще важнее, Евгения Горская сумела вычислить «золотое сечение» детектива — здесь в самый раз… всего: и страхов, и предательств, и приключений, и тайн, и любви, а это верный признак мастерства и опытности автора.

Татьяна Устинова

16 июня, вторник

В щель между занавесками пробивалось солнце. Стас зажмурился, снова открыл глаза. Спать больше не хотелось, он с удовольствием потянулся и почувствовал, что улыбается.

Улыбаться ему хотелось все последние дни. Он не ожидал, что всё получится так легко, и сейчас боялся спугнуть удачу. Не слишком боялся, так, чуть-чуть.

Неожиданностей не предвиделось.

Негромко топая лапами по полу, подбежал Бисмарк. Стас потрепал жёсткий загривок, покосился на спавшую рядом Юлю и, быстро встав с постели, прошёл на кухню. Завтракал он долго и обстоятельно. Сделал себе омлет с беконом, потом с удовольствием пил кофе. И Бисмарка накормил, конечно, открыл псу банку консервов, выложил содержимое в миску.

Собака была родительская. Мама до смерти боялась заразиться бушующим опасным вирусом, страшно переживала, что с Бисмарком приходится постоянно выходить из дома, и Юля, умница, предложила на время взять собаку к ним. В выходные Бисмарка нужно отвезти, вирус отступал. Во всяком случае, так следовало из публикуемой статистики.

Бисмарк вылизал миску, засеменил к двери, жалобно поглядывая на Стаса.

— Сейчас пойдём, — пообещал Стас. Вернулся в спальню и негромко сказал: — Юль, мы пошли гулять.

Жена перевернулась на спину, поморгала, глаза сделались обиженными.

Она не любила, когда Стас от неё уходил.

— Почему не разбудил? — недовольно спросила она.

— Ты очень сладко спала. Пока, Юль, — улыбнулся Стас.

Хорошо, что он на ней женился. Юлька оказалась отличной женой, ласковой и заботливой. И выглядела всегда отлично, даже по утрам.

Стас нацепил на собаку поводок, спустился вниз. Сначала прошёл вдоль дома, а потом решительно направился к скверу вдоль Яузы. В сквере они с Юлей обычно гуляли по вечерам, но сейчас время позволяло, и он не стал отказывать себе в удовольствии пройтись по безлюдным утренним дорожкам.

Откуда взялась бежевая машина, он не заметил, конечно. Машина остановилась рядом со Стасом, когда он уже подходил к невысокой ограде сквера, раздался выстрел, и водитель мгновенно рванул вперёд.

Бисмарк, сначала испуганно присев от звука выстрела, зарычал, залаял, натянул поводок, пытаясь броситься вслед машине, Стас едва его удержал.

Сволочи, мысленно выругался Стас. Охренели совсем!

Надо было позвонить в полицию. Он постоял, стараясь выровнять дыхание, но телефон доставать не стал. Поблизости никого не было, даже дворники, которых он заметил, переходя улицу, куда-то запропастились. Ни одного свидетеля.

Стас дёрнул поводок и быстро зашагал к дому.

Менты примут его за психопата. Нужно сказать Юльке, чтобы не ходила одна на Яузу, и забыть об этом чёртовом выстреле.

* * *

С начала кошмара прошло всего несколько дней, а Антону казалось, что он уже чёрт знает сколько времени изнывает от переполнявшей ненависти. Смотреть на жену было невыносимо, но он смотрел, и отвечал на вопросы, и даже что-то говорил сам, и уговаривал себя успокоиться и всё тщательно обдумать.

Успокоиться не получалось. Думать тоже.

Получалось только чувствовать себя облезлым волком, которого со всех сторон обложили уверенные весёлые люди с ружьями в руках и вот-вот прикончат последним выстрелом. Потом сфотографируются рядом с его трупом и разойдутся по своим делам.

Множество весёлых людей ему рисовало больное воображение. Враг у Антона был всего один, Стас Росовский.

— Антон! — укоризненно сказала Камилла. — Ты меня слушаешь?

Он заставил себя посмотреть на жену.

— Слушаю.

— У мамы в субботу день рождения.

— Ты только что это сказала. Я слышал.

— Да. Так вот, я не представляю, что ей купить…

— Я тоже не представляю.

Она поправила пальцем очки и грустно вздохнула.

Ей хотелось его разговорить, но она не понимала, как это сделать.

— Я тоже не представляю, что купить, — пояснил Антон.

Он гордился своей женой. Раньше гордился, до кошмара.

Сейчас напротив сидела чужая неумная женщина.

Странно, до сих пор неумной она ему не казалась.

Исчезнуть отсюда захотелось до боли, немедленно.

— Я спешу, Мила.

Антон быстро надел ветровку и выскочил за дверь. До работы он доехал быстро, без пробок. Поднялся на свой этаж, но направился не к своему кабинету, а в офис программистов.

Анастасия Берестова уже сидела за компьютером. Она всегда приходила на работу рано.

Он привалился боком к стене и молча на неё посмотрел. И она, оторвавшись от дисплея, молча на него посмотрела.

Она ему сочувствовала.

Несколько дней назад она сказала ему, что Росовский организовал новую фирму и эта новая фирма начала работу по только что выигранному тендеру.

Антон знал, что Стас Росовский подлец и сволочь, но почему-то услышанное оказалось ударом. Почему-то Антон считал, что с ним Росовский никогда не поступит так, как поступают подлецы и сволочи.

Фирму они со Стасом организовали несколько лет назад, и фирма работала отлично. Антон считал, что они вносили равный вклад, фирма процветала за счёт мозгов Антона и деловой коммуникабельности Стаса. Росовский находил заказы, Антон выполнял их на уровне мировых стандартов.

Стас идиот, если думает, что сможет обойтись без Антона.

Вообще-то, его удивило, что несколько толковых программистов не так давно одновременно уволились, но большого урона работе фирмы это нанести не могло. Основные блоки Антон писал сам. Не потому, что боялся полностью раскрыть принципы работы комплексов, а потому, что любил программировать и постоянно что-то совершенствовал.

Росовский очень скоро поймёт, что без Антона ему не обойтись. Уволившиеся программисты комплекса не соберут.

Нужно только подождать.

Антон оторвался от стены и, подвинув стул, сел рядом с Настей.

Анастасия Берестова была одной из первых, кого он принял на работу. Работала она отлично, увеличения зарплаты ни разу не попросила, и он её почти не замечал. Зарплату, правда, повышал ей исправно, он всегда старался честно платить за сделанную работу.

А ещё ему почему-то всегда было приятно её видеть. Просто так видеть, безо всяких тайных мыслей. Она умела смотреть спокойно и весело, словно постоянно чему-то радовалась. И он, случайно или на совещаниях её встречая, начинал смотреть на свои проблемы спокойно и весело. Как будто Анастасия Берестрова делилась с ним умением радоваться жизни.

Впрочем, до последнего времени настоящих проблем у него не было.

Он удивился, когда она в прошлый четверг, постучав, вошла в его кабинет. Он решил тогда, что Берестова сейчас тоже положит перед ним заявление об уходе, и слегка от этого расстроился. На неё можно было положиться, а это Антон в людях ценил.

— Садись, — обречённо показал ей тогда на стул Антон.

Она села, вздохнула и спокойно спросила, знает ли он, что уволившиеся программисты перешли в только что организованную Росовским фирму.

Ненавидеть Росовского Антон тогда ещё не начал. Он только удивился.

— А тебя не позвали? — усмехнувшись, спросил он.

— Позвали. Но я не пошла.

— Почему?

Она неопределённо пожала плечами, а он неожиданно понял, что она хотела сказать.

Ей противно участвовать в отъёме чужого бизнеса. А ещё ей не нравится Стас Росовский.

До тех пор Антон никогда не ловил себя на умении читать чужие мысли.

Берестова поднялась и вышла из кабинета, а он внезапно пожалел, что она ушла. И как-то сразу испугался, что без Стаса тут же потеряет фирму, сам выплыть не сможет и никто не сможет ему помочь.

Он взял себя в руки, конечно. Он поехал домой и исправно делал вид, что ничего страшного в его жизни не произошло. Без Стаса ему действительно будет нелегко, у компаньона был талант находить заказчиков. А у Антона был свой талант — делать работу так, чтобы заказчики сами ею интересовались.

Ему предстояла борьба, и он пытался настроить себя так, чтобы в этой борьбе победить.

На следующее утро, придя на работу, он направился к Берестовой, собираясь расспросить о новой фирме поподробнее. Получилось глупо, ничего спросить он не успел, в офисе появился паренёк-программист, фамилию которого он всё время забывал. Но в те несколько минут, когда он молча сидел около неё, ему казалась, что он приходит в себя и даже набирается сил.

Он ещё не знал, что его ждёт второй удар и силы ему понадобятся.

Сейчас тоже кто-то мог внезапно появиться.

Надо было что-то сказать, объяснить, какого чёрта он здесь делает. Говорить не хотелось, и он молчал.

И Настя молчала. И даже смотрела не на него, а в экран. Умница.

Волосы у неё были не светлые и не тёмные. Наверное, такие называются русыми. Волосы падали на щёки крупными кольцами. Иногда падали на лоб, и она отбрасывала их пальцами.

Антон подошёл и сел с ней рядом, и опять чувствовал, что возвращается способность соображать, а ненависть отступает.

Раньше такое успокоение наступало рядом с женой. Раньше он предположить не мог, что когда-нибудь не сможет смотреть на Камиллу.

* * *

Об утреннем происшествии Стас не то чтобы совсем не помнил, просто навалились текущие проблемы, и они занимали его гораздо больше, чем чья-то хулиганская выходка.

Главной проблемой было то, что набранные в новую, его собственную фирму ребята запустить комплекс, по аналогии с которым предполагалось в дальнейшем работать, не смогли. Вообще-то, парни его об этом с самого начала предупреждали, но Стасу так хотелось щёлкнуть Антона Колесова по носу, что он рискнул.

Антошка слишком много о себе воображал. Не ценил, что фирма держится на плаву только благодаря его, Стаса, связям.

Антон считал главным себя, и Стасу это нравиться не могло.

Сам напросился.

Стас ещё раз прочитал письмо, в котором программисты напоминали о проблемах, и открыл личную почту. Никаких важных сообщений он не ждал, просто так открыл, чтобы отвлечься от неприятностей.

Письмо от неизвестного адресата он мог и пропустить, сразу отправить в спам, свой электронный адрес он посторонним не давал. Но голова была занята возникшими проблемами, и он пришедшее час назад письмо машинально открыл.

В письме было фото. Стас смотрел на собственную фотографию и чувствовал, как недоумение сменяется злостью и страхом. На фотографии он переходил улицу, ведя на поводке Бисмарка.

Фото было сделано сегодня. Наверное, за пару минут до выстрела.

Стас, перейдя улицу, двинулся вдоль тротуара перед тем, как раздался выстрел.

Фото было сделано сегодня, точно, потому что на фотографии он был в новой футболке, которую впервые надел только несколько часов назад.

Толкнув руками стол, он отъехал вместе с креслом назад, вскочил и заметался по кабинету. Паника наполняла, душила, он с трудом заставил себя остановиться.

Утром его пытались убить, выстрел не был хулиганской выходкой.

А сейчас убийца его дразнил.

Подойдя к столу, Стас снял трубку внутреннего телефона, набрал секретаршу.

— Отмени на сегодня все встречи! — Кажется, с паникой удалось справиться, голос звучал нормально. — Я сейчас уеду.

Телефон стоял рядом с компьютером, он снова посмотрел на присланную фотографию. Захотелось ударить по дисплею кулаком.

Стас закрыл почту, взял в руки мобильный и, услышав голос Камиллы, велел:

— Приезжай через час!

Она знала, куда надо ехать. В квартиру, которую он снял для их свиданий.

Слава богу, она не перезвонила, не начала ломаться, как обычно, и ему не пришлось искать повода, чтобы её уломать. Впрочем, сейчас искать повод необходимости не было, сейчас повод имелся.

Заперев кабинет, он сбежал по лестнице вниз. На улице светило солнце. Он любил ясные дни, но сейчас солнце только прибавило злости. Оно словно тоже решило над ним поиздеваться.

Офисная стоянка была уже полностью заполнена, ему пришлось покрутиться, пропуская чей-то «Форд». Но больших пробок в городе не было, до квартиры он доехал за полчаса.

Ждать Камиллу предстояло ещё пятнадцать минут. Камилла, в отличие от других женщин, рассчитывать время умела и на встречи приходила вовремя.

Еды в квартире не было, не считая ерунды вроде печенья, а коньяк должен был остаться. Ему иногда хотелось выпить после любовных утех, и он позволял себе глоточек.

Камиллу ему приходилось уламывать каждый раз, словно она только что впервые оказалась с ним наедине. Это и раздражало, и возбуждало одновременно, и, вообще-то, Стасу нравилось. Он как будто каждый раз одерживал победу.

Бутылка стояла на месте. Стас отхлебнул прямо из горлышка, подождал, когда тепло разольётся по пищеводу. Отпил ещё и поставил бутылку на место.

Заскрежетал замок, он вышел в прихожую.

Камилла была красивой женщиной. Её даже очки не портили. Вообще-то, очки её красили. Без очков она становилась обычной, каких на улице миллионы. Впрочем, очки Камилла снимала редко.

А вот фигура у неё была просто великолепной, выше всяких похвал.

Высокая, стройная, длинноногая, она заметно выделялась из толпы. Стас обалдел, когда впервые увидел, какая у Антона подружка.

Сам Антон, конечно, тоже замухрышкой не был. До Стаса не дотягивал всего пару сантиметров, а своим ростом в сто девяносто Стас гордился.

Но было в Антоне что-то, что предполагало видеть рядом с ним обычную незаметную девчонку, а не сексапильную Камиллу. Наверное, потому, что говорил Антон мало, за девочками не ухлёстывал и в любой компании казался малозаметным.

— Привет, — сказал Стас и приобнял Камиллу.

От неё пахло новыми духами. Запах был лёгкий, свежий, но почему-то вызвал раздражение.

* * *

Камилла обиделась, когда брат, позвонив утром, стал уговаривать её разрешить какому-то своему приятелю пожить в тёткиной квартире. Илья заговорил об этом так, словно Камилла обязательно должна была потребовать денег за проживание.

Друг переехал в Москву из провинции, работу ему обещали неплохую, но в первое время проблемы с деньгами неминуемо должны были возникнуть.

— Я всё понимаю, Илюша, — обиженно сказала Камилла. — Пусть живёт. Как ты мог подумать, что я буду возражать!

Она считала себя добрым человеком, и сомнения по этому поводу оскорбляли.

— Пусть живёт, — повторила Камилла. — Только с вещами пусть обращается аккуратно.

Тёткина квартира пустовала почти два года. После смерти родственницы она принадлежала Илье и Камилле, они собирались её сдавать, но так и не собрались. Они даже тёткины вещи толком не разобрали — то времени не хватало, то желания заниматься этим не было.

Вообще-то, квартира слова доброго не стоила, однушку в блочной пятиэтажке сдать можно было только за копейки, а копеек и Камилла, и Илья, слава богу, в последнее время не считали.

Разговор оставил неприятный осадок. Илья уговаривал её, как какую-нибудь жадную старую бабку. Но Илья простился с ней довольный, повеселевший, и Камилла этому порадовалась.

Жаль, что её настроением мало кто интересовался.

Антон утром даже поговорить толком с ней не пожелал.

Она это ему простит, конечно. Она многое ему прощала, но обиды накапливались и накапливались, и ей постоянно приходилось с ними бороться.

Её семейная жизнь была нелёгкой, только никто об этом не догадывался, даже Антон.

За окном слегка колыхались ветки растущей у подъезда берёзы. Листья на берёзе были ещё молодые, светлые. Камилла обожала лето. От вида свежей зелени даже обида на Антона отступила.

Нужно обязательно погулять в парке. Камилла за время карантина насиделась дома, теперь надо использовать каждый хороший день, чтобы дышать свежим воздухом.

Она быстро нанесла тени, подкрасила губы. Надела джинсы, с удовольствием оглядела себя в зеркало.

Телефон зазвонил, когда она нащупала в сумке ключи.

— Приезжай через час! — приказал Стас и отключился.

Настроение испортилось сразу.

Она знала, что ехать нельзя, и знала, что поедет. Стас словно имел право ей приказывать, а она обязана была подчиняться.

Ей хотелось забыть о том, что она встречается со Стасом.

Ей хотелось забыть об этом после каждой встречи, но потом Стас вновь её обнимал, она делалась безвольной и, ощущая стыд и ужас, чувствовала, как покалывающий холодок на коже от его рук сменяется жаром.

На свидание она поехала на такси. Смотрела на плечи водителя и обещала себе, что сегодня же, сейчас же эту связь оборвёт.

Она хотела сказать, что приехала сюда в последний раз, когда Стас её обнял, но не успела.

— Когда Антон уехал сегодня из дома? — Стас отодвинулся от неё и легко тряхнул за плечи.

— Что? — удивилась Камилла.

— Когда Антон уехал сегодня из дома?

Глаза у Стаса были напряжённые, злые, Камилла таких глаз у него не помнила.

— Утром. Как обычно, — она пожала плечами. — А что?

Стало так противно, что она находится в этой чужой квартире, что Камилла попятилась к двери.

— Во сколько он уехал? — Стас с силой сжал ей плечи.

— Я не помню. Стас, что случилось? — Она отодвинула его руки.

Он как-то сразу обмяк, Камилле даже показалось, что он сделался меньше ростом.

Повернувшись, он подошёл к окну в комнате и, не глядя на Камиллу, зло и медленно сказал:

— Меня сегодня утром пытались убить.

* * *

Второй удар судьба нанесла два дня назад, в субботу. Нет, кажется, прошло уже три дня.

К субботе Антон успокоился. Ему даже стало любопытно, как скоро Росовский поймёт, что без Антона ему не справиться. Оставался только гнусный, противный осадок оттого, что он позволил обвести себя, как младенца.

В субботу Антон отогнал машину в автосервис. Проблем с машиной не было, но он давно взял себе за правило проверять раз в год транспортное средство. Помнил, как однажды, давно, его тогдашняя «Нива Шевроле» неожиданно стала на дороге, когда он возвращался с дачи. Отечественных машин Антон с тех пор не покупал, но выводы из происшествия сделал.

Обычно посещение автосервиса превращалась в неплохие посиделки, хозяин сервиса был давним хорошим знакомым, Антон с хозяином пили пиво, ели пиццу, радовались собственной компании, и домой Антон возвращался под вечер.

В эту субботу посиделки не состоялись. Хозяин куда-то торопился, долго извинялся перед Антоном, что ему необходимо бежать, и Антон провёл в сервисе не больше двадцати минут.

Вышел он из сервиса раздосадованный, день был великолепный, тёплый и солнечный, и Антон отправился домой пешком. Идти предстояло почти через всю Москву, и весь путь он не осилил, пару остановок подъехал на метро.

Его не было дома ровно четыре часа. Это Антон потом вычислил, когда тупо смотрел в Камиллин телефон.

Он подходил к дому, когда мимо проехало такси. Машина остановилась у его подъезда, из неё выпорхнула Камилла, легко промчалась по дорожке и скрылась за дверью.

Хотелось пить. Антон свернул к ближайшему магазину, купил бутылку газированной воды. Камилла держала дома только воду без газа.

Домой он пришёл минут через десять. Камилла уже успела переодеться в домашнее платье.

— Где была? — спросил её Антон, раздеваясь.

— Нигде, — удивилась Камилла. — Дома. Ты что-то рано сегодня.

Он тогда так опешил, что, казалось, потерял дар речи.

А вечером, когда жена заснула, взял её телефон и посмотрел список её поездок на такси. Сейчас ему казалось, что он не слишком удивился, увидев знакомый адрес. Но в ту ночь он заснуть не смог, до утра просидел на кухне.

Камилла ездила к дому, в котором Стас Росовский снимал квартиру.

Если бы поехала на своей машине, он ещё долго не знал бы, что дома у него больше нет. Может быть, не узнал бы никогда.

Он зашёл в кабинет к Росовскому, когда Стас подписывал какие-то бумаги. Это было год-полтора назад. В кабинете стояла суетливая тётка лет пятидесяти, подсовывая Стасу бумаги.

— Что это? — полюбопытствовал Антон, глядя через тёткино плечо.

— Квартиру снимаю, — бросил Стас.

Тётка сунула бумаги в сумку, исчезла. Антон проводил её взглядом.

Адрес он не пытался специально запомнить. Просто он успел его прочитать, а память у него была отличная. К тому же улица была знакомой, там жила мамина давняя подруга.

— Зачем тебе квартира? — равнодушно поинтересовался Антон.

— Это я не для себя. Знакомые попросили…

Заставить себя работать Антон не мог. Даже не пытался. Читал в интернете новости, подходил к окну, равнодушно смотрел на офисную парковку.

Стаса он заметил случайно. Росовский садился в машину.

Антон мгновенно схватил ветровку и, не заперев кабинет, бросился вниз.

Машины Росовского на стоянке, конечно же, уже не было. Антон медленно проехал мимо шлагбаума, свернул в сторону Садового, а потом, терпеливо стоя перед светофорами, добрался до дома, который фигурировал в подписанных больше года назад Стасом бумагах.

Он никогда не думал, что начнёт кого-то выслеживать.

Он всегда считал себя выше этого.

Поездка оказалась не напрасной. Машину Стаса на платной стоянке он увидел сразу. Антон объехал вокруг дома, рассматривая припаркованные машины. Машины Камиллы не было, но он не понял, радуется этому или огорчается.

Ждать пришлось чуть больше часа. Сначала из подъезда вышла Камилла, села в такси. Потом, минут через десять, вышел и уехал Стас.

Машина компаньона проехала мимо, но Антон ещё какое-то время сидел, не трогая машину с места. Потом заставил себя положить руки на руль и поехал на работу. Больше ехать ему было некуда.

* * *

В то, что Стаса пытались убить, Камилла и верила, и не верила. Верила, потому что Стас был по-настоящему напуган. А не верила, потому что выглядело всё это странно и глупо.

Убивают в книжках, а не в чистенькой ухоженной Москве.

Стас был напуган настолько, что Камилле стало неприятно это наблюдать. Утешать и успокаивать его тоже было неприятно, только выбора не оставалось. Она заставила его рассказать о происшествии, обдумала услышанное и с тоской предположила:

— Иван?

У Ивана повод отомстить Стасу был. Стас здорово подпортил ему жизнь.

Если честно, она тоже, но об этом Камилла старалась не думать.

Она была поражена, когда узнала, что Антон и Стас знакомы с журналистом и блогером Иваном Кургиным. То ли они учились вместе, то ли жили когда-то по соседству.

Сама она знала Ивана по работе в мэрии. Попасть в мэрию было её страстной мечтой, и она безумно радовалась, когда мечта осуществилась. Родители тогда задействовали все свои связи, счастливая Камилла некоторое время носилась с бумагами по коридорам, заглядывала в глаза начальству и ласково смотрела на посетителей.

Она очень скоро поняла, что тратит время напрасно. На то, чтобы занять хоть какую-то руководящую должность, родительских связей не хватало, а секретарш и прочей мелочи в мэрии и без Камиллы хватало.

Иван тогда пытался организовать свой бизнес, в мэрии бывал часто, с Камиллой шутил весело и охотно, почти ухаживал.

Она невероятно удивилась, увидев его на дне рождения Стаса. Они тогда собрались в кафе небольшой компанией. Камилла ожидала скучных посиделок, а получилась чудесная весёлая вечеринка.

Все мысли о бизнесе Иван к этому времени давно оставил, занимался журналистскими расследованиями и имел репутацию честнейшего парня.

Вообще-то, в абсолютную и безоговорочную честность Камилла не верила. Глупость и неумение смотреть на вещи трезво надо так и называть — глупостью и неумением трезво смотреть на вещи. Камилла знала, что приспосабливаться приходится всегда и везде, такова жизнь, и сделать с этим ничего нельзя.

А ещё она Ивана Кургина ненавидела.

Поэтому она и сказала на следующий день Стасу, что насчёт Ивана тоже можно провести журналистское расследование. Она тогда лежала на его плече и, как обычно, говорила себе, что больше этого не повторится.

— Что? — поразился Стас, приподнявшись.

— Да, — подтвердила Камилла и рассказала, как Иван выиграл тендер, а потом вовремя от него отказался.

Тендер был то ли на вывоз мусора, то ли на что-то подобное, не суть. Важно было то, что вскоре замглавы мэрии был уличён в коррупции, пошли всякие неприятные разговоры и даже начались аресты. Камилла тогда сразу уволилась. Ей никто никаких претензий предъявить не мог, но от всего неприятного лучше держаться подальше.

Иван вовремя соскочил, вовремя успел оборвать концы и не подставиться.

Но тогдашние Камиллины коллеги были уверены, быть такого не может, чтобы через фирму-однодневку Ивана не прошло ни одной копейки. Такого просто не может быть! В мэрию приходят только за деньгами и ни за чем больше.

Камилла не ожидала, что Стас всерьёз заинтересуется той историей. Но он заинтересовался.

А через месяц в интернете появился очень интересный материал про правдолюбца Ивана Кургина. Ничего конкретного в статье не было, только намёки на тесные связи с отъявленными коррупционерами, обвинений в клевете не предъявишь. Да и автор остался неизвестным. Но эффект статья произвела сильный, Камилла такого не ожидала.

И Иван Кургин из рупора совести превратился в мелкого воришку-неудачника, недостойного никакого уважения.

— Кургин? — повторила Камилла, глядя на перепуганного Стаса.

Стас сжал губы, думал. Наконец скептически процедил:

— Через год?

— А почему нет? — пожала плечами Камилла. — На то, чтобы выяснить, кто тогда сделал вброс, нужно время. Он не мог мгновенно тебя вычислить.

— Тебя!

— Что? — не поняла Камилла.

— Он не мог мгновенно вычислить тебя! — усмехнулся Стас. — Я не работал в мэрии. Я не мог знать подробностей.

У неё перехватило дыхание. Стало так обидно, что захотелось заплакать.

Она ничего не выкладывала в интернет! Камилла ужаснулась, когда узнала, как поступил Стас!

Это чудовищно, что он пытается переложить ответственность на неё.

— Стас, давай не будем ссориться, — миролюбиво предложила Камилла. — Нужно искать того, кто тебе угрожает. Это сейчас самое главное.

Стас наконец её обнял. И прошептал в ухо:

— Это может быть Антон…

Камилла резко отстранилась.

— Ты с ума сошёл?

— Это может быть Антон. — Стас снова прижал её к себе и усмехнулся. — Я сплю с его женой. И ещё я организовал параллельную фирму.

Про параллельную фирму она ничего не знала.

— Я не собираюсь отнимать у него бизнес, — быстро произнёс Стас. — Нет, конечно. Просто иметь две фирмы удобнее, больше шансов выигрывать тендеры. А потом одна фирма возьмёт на подряд другую, и все будут довольны. Но Антон всегда был против этого, и у него могло сложиться впечатление, что я пытаюсь его обойти.

Стас врал. Он собирался отпихнуть Антона от бизнеса. В бизнесе Камилла не была большим специалистом, но своего любовника знала отлично.

Чувствовать на себе руки Стаса было противно. Она с облегчением вздохнула, только снова очутившись на улице.

* * *

До работы пришлось добираться долго, пробки впечатляли. Сначала Антон терпеливо трогал машину, когда перед капотом высвобождалось место, а потом откуда-то из середины груди поднялась злость, даже не злость, бешенство, и ему стало казаться, что он сейчас задохнётся от этого бешенства, находясь в машине.

Он не задохнулся. Доехал наконец до служебной стоянки, поставил машину, прошёл через проходную, лифта ждать не стал и пешком поднялся на свой этаж.

Здание уже пустело, по коридору никто не сновал, только Анастасия Берестова в накинутой на плечи ветровке шла навстречу. Уходила домой.

Антон ненавидел сейчас весь белый свет, и её тоже, и поэтому сделал вид, что коллегу не замечает.

Секретарши на месте тоже уже не было, хотя она пришла намного позже Берестовой, могла бы не сбегать так рано. Впрочем, это хорошо, что никого рядом не было, он сейчас мог сорваться на любого, кто подвернётся под руку.

Отперев кабинет, он постоял около стола, подвинул кресло, сел и достал телефон.

Камилла ответила быстро, словно ждала звонка.

— Скоро приедешь? — ласково спросила жена.

— Скоро, — сказал Антон. — Я приеду, соберу свои вещи и уйду. Пожалуйста, уйди куда-нибудь из дома, я не могу тебя видеть.

— Антон… что случилось? — Голос прозвучал испуганно и недоумённо.

Неожиданно ему стало смешно. А вместо бешенства навалились усталость и апатия.

— Мила, мне противно с тобой разговаривать, извини. Я приеду часа через полтора и пробуду не больше десяти минут. Пожалуйста, уйди куда-нибудь.

— Да что случилось? — взвизгнула Камилла. — Ты с ума сошёл?

Он сошёл с ума, когда на ней женился.

Антон отключился, посидел, глядя на выключенный компьютер, тяжело поднялся и спустился к машине.

Конечно, Камилла никуда не ушла. Когда он отпер дверь квартиры, она стояла в прихожей, прислонившись спиной к стене.

И смотрела на него взглядом перепуганного насмерть ребёнка.

— Антон, что случилось?

— Мила, пожалуйста, не надо, — попросил он. — Ты… — он с трудом подобрал слово, — встречаешься со Стасом, и я желаю счастья вам обоим.

— Ой! — Она с облегчением выдохнула и поднесла ладони к щекам. — О господи!

Камилла попыталась улыбнуться, но улыбка не получилась. Губы жалобно скривились.

— Я с ним не встречаюсь! У него…

— Мила, перестань! — Антон закрыл глаза, у него действительно не было сил смотреть на жену.

— Его пытались убить, и он думает, что это ты!

— Мила…

— Антон, послушай! — Она говорила быстро, боясь, что он сейчас уйдёт. — В Стаса стреляли, ему шлют угрожающие письма! Он просил меня приехать, и я приехала…

— В съёмную квартиру? — усмехнулся Антон.

Он ещё сопротивлялся, но уже верил Камилле.

Жизнь не будет меняться. Всё пойдёт как прежде.

Меняться может работа, место жительства, ещё что-то, но всё это не означает смену жизни.

Его жизнь — это возвращаться по вечерам к жене, даже когда ему не хочется с ней разговаривать.

— Откуда я знаю, зачем он меня позвал на съёмную квартиру! Он продиктовал адрес, и я приехала. Послушай, я уже несколько дней стараюсь его успокоить. Он истерит и паникует.

— Я не знал, что вы с ним такие друзья!

— Мы не друзья. — Камилла перестала частить, заговорила нормально: — Но если человек звонит и говорит, что его чуть не убили, я не могла не поехать!

— Почему ты мне ничего не сказала? — устало спросил Антон.

— Стас просил не говорить. И ещё я не хотела вас ссорить, Стас допускает, что это ты в него стрелял, представляешь! Бред какой-то! Он создал собственную фирму и считает, что ты думаешь, будто он собирается вытолкнуть тебя из бизнеса. — Камилла уткнулась лбом ему в шею. — Я была не права, Антон. Теперь буду всё тебе рассказывать. Ты знаешь про фирму?

— Знаю, — Антон положил руки ей на плечи. — Стас собирается вытолкнуть меня из бизнеса, но я в него не стрелял и писем ему не посылал. А из бизнеса я сам его вытолкну!

Камилла приподняла очки, вытерла слёзы. Он снова прижал её к себе.

Он должен был радоваться, что недоразумение так удачно разрешилось, но почему-то чувствовал только усталость.

17 июня, среда

О том, что кто-то прислал ему по электронке фотографию, на которой он ведёт Бисмарка прямо перед тем как в него выстрелили, Стас жене не сказал. Юля знала только, что какой-то кретин развлекается в сквере, паля не то в воздух, не то по прохожим, и лучше в сквер пока не ходить.

Когда вчера вечером приехал после свидания с Камиллой, Юли дома не было. Стас завалился спать и, как ни странно, проспал до самого утра.

А утром запсиховал. Он за собой такую слабость знал, в сложных ситуациях он впадал в ступор. Начинал рисовать себе страшные картины и вообще переставал соображать. После универа так боялся остаться без работы, что мать депрессию заметила и начала уговаривать его сходить к психологу. Психолог был давним знакомым семьи и вообще-то Стасу нравился, но лечить нервы, как какая-нибудь барышня, Стас не стал. К тому же отец быстро устроил его в полугосударственную компанию, и проблема разрешилась сама собой.

— Стасик, ты почему грустный? — тревожно спросила Юля. — Не выспался?

Стас отвернулся от окна и посмотрел на жену. Надо ей сказать, она наблюдательная и неглупая, пусть тоже поразмышляет, не одному же ему мучиться.

Он молча достал телефон, открыл вчерашнее письмо с фотографией и показал собственное изображение жене.

— Вчера утром прислали. — Он постучал пальцем по экрану. — Я перешёл улицу, и тут в меня выстрелили.

Юля внимательно посмотрела на фотографию, потом так же внимательно на Стаса.

— Это предупреждение?

— Чёрт возьми! — взорвался Стас. — Ты что, дура?! Откуда я знаю, что это такое!

Юля не обиделась, потёрла носик, заправила упавшую на лицо прядку за ухо и спокойно спросила:

— Кому ты перешёл дорогу?

— Никому, — буркнул Стас.

Он перешёл дорогу Ваньке Кургину. И пытается перейти Антону Колесову.

— Так не бывает, — терпеливо заметила жена. — Кому-то ты перешёл дорогу. Думай!

— Да я только и делаю, что об этом думаю!

Внезапно ему захотелось очутиться рядом с Камиллой. Любовница не терзала бы его сейчас вопросами, она сразу сама начала бы строить версии. Как вчера.

Бисмарк, подбежав, встал на задние лапы, скребя передними по джинсам Стаса. Звал гулять.

— Я пойду с собакой, — решительно сказала Юля.

— Нет, — слабо возразил Стас. — Ещё не хватало, чтобы с тобой что-нибудь случилось!

— Со мной ничего не случится, — улыбнулась жена. — Я никому не нужна, кроме тебя.

— Зато мне ты очень нужна, — Стас крепко и благодарно её обнял. — Ты мне нужна больше всего на свете.

Юля, ведя собаку, пошла как обычно, вдоль дома. Стас вскоре перестал видеть её из окна.

Листья на деревьях были уже густые, скрывали дорожку. Зимой дорожку хорошо видно.

Он не ожидал, что жена рискнёт повторить его вчерашний маршрут. И удивился, вновь увидев её уже у деревьев сквера. Удивился и в который раз подумал, что сделал правильные выбор, когда решил на ней жениться.

Юли больше не было видно, но Стас от окна не отошёл. Вскоре она появилась снова, потом снова исчезла, направляясь к дому. Потом он увидел её уже у подъезда и с облегчением выдохнул.

— Ничего подозрительного, — серьёзно доложила она, войдя в квартиру.

Он тоже не заметил ничего подозрительного, когда садился в машину, чтобы ехать на работу. Правда, он затруднился бы дать определение понятию «подозрительное».

Всё было как всегда. До работы он доехал довольно быстро, поставил машину на стоянку, поднявшись в кабинет, включил компьютер.

Письмо пришло через полчаса. На этот раз фотографии было две: Юля с Бисмарком около сквера и он сам, входящий в двери офисного здания.

* * *

Злиться было не на что и не на кого, но Антон злился. Раздражало всё, и даже сидевшая напротив Камилла.

Он, конечно, понимал, что не прав, и старался быть ласковым, и это даже, кажется, получалось.

— Так что же подарить маме? — рассуждала Камилла.

— Не представляю, правда, — виновато говорил Антон.

— Илюшка хочет сдать тётину квартиру каким-то знакомым. Вернее, не сдать, а просто так их поселить. Я не стала возражать. Правильно?

— Правильно.

Ему не было никакого дела до квартиры её родственницы, и Камилла это знала.

Она пыталась создать видимость нормальной семьи, а на самом деле ей с ним так же неинтересно, как и ему с ней.

Антон быстро доел завтрак и заторопился.

— Я пошёл, Милочка. Пока.

— Скажешь Стасу, что тебе известно про фирму? — Жена вышла в прихожую его проводить.

— Ещё не решил.

— Антон, про то, что в него стреляли, не говори, ладно?

— Не скажу.

Она хотела что-то ещё спросить, но он торопливо чмокнул её в уголок губ и захлопнул за собой дверь.

Что-то изменилось в нём после пережитой ревности. Что такое ревность, он до сих пор не знал. Наверное, именно та злость от унижения, которую он вчера испытал, и называлась ревностью.

Антон тронул машину, влился в поток.

С его браком что-то было не так.

Камилла ему очень нужна, он хорошо вчера это понял, но… Ему скучно с ней, и всё время хочется, чтобы она помолчала.

Интересно, Камилле тоже с ним скучно и хочется, чтобы он поскорее уехал?

Машина Росовского уже стояла на стоянке.

Антон подошёл к своему кабинету, достал ключи, помедлил и прошёл дальше, к кабинету Стаса.

Смотреть на приятеля было противно, и Антон, войдя, посмотрел в окно. В окне по голубому небу нехотя двигалось желтоватое облако.

— Я не буду с тобой работать, — стоя у двери, сообщил он. — Текущие договоры выполним и фирму закроем.

— Послушай, Антон! — Росовский поднялся с кресла и застыл над столом. — Нам нужны две фирмы! Ты же понимаешь, что шансы увеличиваются, когда фирмы две! Ты против этого возражал, и я…

— Стас, кончай! — Антон поморщился. — Либо уходи сам, либо я закрою фирму. Всё!

Наконец-то раздражение, которое мучило всё утро, отпустило.

Он никогда не отличался решительностью. А зря. После закрытия фирмы у него наверняка возникнут проблемы. Надо будет искать работу или создавать новую фирму и вновь нарабатывать фирме имя, а это не так уж просто. Но чувство свободы, которого он давно не испытывал, стоило грядущих неприятностей.

Антон наконец сел за собственный стол, включил компьютер.

Камилла его решения не одобрит.

Антон усмехнулся, представив, как жена начнёт потихоньку и незаметно подводить его к мысли, что существующую фирму однозначно нужно оставить. Он вложил в фирму слишком много сил, будет ужасно, если пропадёт его многолетний труд.

Антон прикинул, какие ещё доводы может привести Камилла. Ничего больше в голову не пришло.

Впрочем, у его жены с фантазией лучше, чем у него.

Дверь в кабинет приоткрылась. Антон напрягся, ожидая, что появится Росовский, но вошла секретарша, положила стопку бумаг на подпись.

Девчонка его побаивалась. В присутствии Антона замирала, замолкала, а с Росовским почти кокетничала. Это было странно, поскольку Антон голоса на подчинённых никогда не повышал, нотаций не читал, а Стас мог и наорать.

Девушка вышла, беззвучно закрыв за собой дверь, и он наконец смог начать работать. Что делать с фирмой, он ещё подумает, но текущие договоры необходимо выполнить.

18 июня, четверг

Юля привыкла жить с ощущением счастья. Не потому, что безумно любила Стаса, просто ей очень нравилась собственная жизнь.

Конечно, было бы ещё лучше, если бы её полюбил какой-нибудь миллионер-бизнесмен, полюбил глубоко и искренне и не замечал других женщин, но Юля умела смотреть на вещи реально.

Стас неплохо зарабатывал и к Юле относился неплохо, с работы приходил вовремя, подарки жене дарил. Пожалуй, можно завести ребёнка и полностью погрузиться в домашние заботы, но с этим Юля не торопилась. Да и Стас о ребёнке никогда не заговаривал.

Вообще-то, управлять Стасом она научилась и к мысли о ребёнке и том, как хорошо им будет втроём, мужа подвести бы сумела. Но почему-то медлила.

Стас сидел хмурый, завтрак отодвинул.

Он ещё вчера явился в бешенстве и в панике и долго и путано рассказывал, как на него навалилось всё сразу. Колесов, как выяснилось, знал о новой фирме и теперь решил Стасу отомстить, и какой-то идиот продолжает посылать письма с фотографиями. Угрожает.

Как восстановить отношения с Антоном, Юле было ясно. Она ещё вчера посоветовала:

— Пойди и спокойно извинись. И стой насмерть, что о второй фирме обязательно собирался ему сообщить. Прямо вчера и собирался. Дави на то, что Антон против фирмы возражал, а ты уверен, что это способствует бизнесу. Ты старался не только для себя, для него тоже.

— Он не дурак, — вяло возражал Стас.

— Ты тоже не дурак. Да, и ещё вставь, что без Антона бизнес вообще невозможен. Скажи, что понимаешь, Антон незаменим, и ты просто стараешься освободить его от ненужных забот. Его дело программировать, а твоё — организовывать бизнес.

Проблема с фирмой была серьёзной, но решаемой.

Фотографии Юлю волновали гораздо больше.

Бисмарк ткнулся Стасу в ноги, муж зло отбросил пса ногой. Бисмарк обиженно хрюкнул, Юля собаку пожалела, погладила.

Стас ещё вчера признался, что мстить ему может Иван Кургин. Юлю рассказ мужа озадачил. Иван относился к тем людям, с которыми лучше не ссориться. Конечно, особого влияния у журналиста, тем более не слишком известного, нет, но чёрт его знает, как повернётся жизнь, а у журналистов всегда масса знакомств, и это может когда-нибудь оказаться не лишним.

Напрасно Стас выложил компромат в Сеть. Муж уверял, что вычислить его практически невозможно, но Юля в этом сомневалась. Сделать можно всё, даже на Луну слетать.

Никаких других предположений, кто мог над ним шутить, у Стаса не было.

Юля ещё раз погладила Бисмарка и решила:

— Я пойду гулять, а ты снимай из окна видео. Снимай всё подряд, пока мы не вернёмся.

Стас благодарно кивнул, повеселел.

Юля удивлялась, что посторонние считают мужа решительным и твёрдым, она-то сразу поняла, что под внешней твёрдостью в муже скрывается пустота. Впрочем, это Юлю устраивало. Ещё неизвестно, как сложились бы её отношения с владельцем твёрдого характера.

На улице было чудесно. Держа в руке поводок, она прошлась вдоль дома, потом вдоль сквера. Любовалась свежей, ровно постриженной травой, с удовольствием вдыхала запах расцветшей сирени.

Но и о деле не забывала, конечно. Ещё в подъезде взяла в руку телефон и, делая вид, что разговаривает, снимала на видео всё, что было вокруг.

Дома они со Стасом просмотрели свои видео, ничего подозрительного на них не было, никто за Юлей не шёл, никто не стоял в стороне, наблюдая за ней.

А смотреть на собственную фигурку было приятно. Фигурка у неё замечательная, в джинсах и футболке её можно принять за девочку.

Стас на работу не торопился. Разговор с Колесовым оттягивал, а больше делать там ему было нечего.

А у Юли сегодня был совсем свободный день. Она работала частным логопедом, подопечных детей брала немного, чтобы не получалось больше одного-двух занятий в день.

Работа Юлю, как и всё в целом, тоже устраивала. Логопедом она была прекрасным, услуги свои оценивала высоко, но остаться без работы ей не грозило. Родители детей охотно передавали её телефон знакомым.

Юля сварила себе вторую за утро чашку кофе и с удовольствием её выпила.

Перепуганный Стас влетел в кухню минут через десять. Рука, которой он протягивал ей телефон, тряслась.

На только что полученной фотографии Юля терпеливо ждала, когда Бисмарк отойдёт от дерева.

* * *

Адреса электронной почты у присылавшего фотки были разные. Это Юлька догадалась сравнить, голова у Стаса начисто отказывалась работать. Адреса были бессмысленным набором букв и цифр и отличались только одним знаком, цифрой. А отображаемое почтовым сервисом имя было одно — «Информация».

Вычислить этого информатора хотелось до смерти. Вычислить и придушить.

— Спроси, что ему нужно, — посоветовала жена.

Стас подумал и кивнул.

«Что тебе нужно?» — быстро набрал он на клавиатуре и отправил письмо. Ответа они ждали долго, почти час. Не дождались.

За это время ещё несколько раз просмотрели оба своих видео и пришли к выводу, что фото сделали из машины. Машины утром шли по идущей вдоль сквера дороге ещё не сплошным потоком, и на видео Стаса были видны хорошо, но точно определить нужную было невозможно.

Стас от ожидания совершенно измучился. Юля, прижавшись к нему, ласково поглаживала его по плечу. От этого становилось легче. Как хорошо, что он на ней женился!

И какое счастье, что не развёлся! Мысль о разводе он всерьёз обдумывал, Камилла сильно вскружила ему голову.

Когда впервые сломал её сопротивление, мечтал только досадить Антону, а потом сам не заметил, как его начало постоянно к ней тянуть.

— Поезжай на работу, — наконец вздохнула Юля. — Поезжай, отвлечёшься.

Пожалуй, она была права, отвлечься ему необходимо. Не сидеть же целый день словно в ожидании приговора.

— Мне там нечего делать, — буркнул Стас.

— Поговори с Колесовым.

От напоминания о Колесове настроение ещё больше испортилось. А казалось, что дальше портиться некуда.

Юля, открыв шкаф, быстро начала переодеваться.

— Куда собираешься? — удивился Стас.

— К твоей работе. — Жена закрыла шкаф, приблизила лицо к зеркалу. — Я уеду, а ты спускайся минут через пять.

Стас крепко и благодарно её обнял.

Какое счастье, что не поменял её на Камиллу!

Когда подъехал к офисному зданию, машина жены стояла у тротуара. Стас на машину старался не смотреть.

Юля позвонила, когда он отпер кабинет.

— Я всё сняла на видео. Сняла, как ты в дверь входил, и всё вокруг сняла. Позвони, если что-нибудь произойдёт.

— Ну конечно! — буркнул Стас. Она единственная, кому он может позвонить, если что-то произойдёт.

Но ничего не произошло. Нового письма он не получил.

От нечего делать стал перебирать бумаги в столе, наткнулся на договор о съёме квартиры. Подумал и сунул договор в рюкзак, с которым обычно ходил на работу. Нужно позвонить хозяйке, предупредить, что больше он квартиру снимать не будет.

Это слишком опасно. Ему существующих проблем хватает, если Антон или Юля что-то заподозрят, будет уже перебор.

Да и отстёгивать каждый месяц за квартиру ни к чему, деньги у него не лишние, он не олигарх.

Стас опять посмотрел почту и позвонил секретарше.

— Антон на месте?

Антон был на месте. Стас поднялся с кресла и постоял, опираясь на стол. Неожиданно захотелось перекреститься. Он усмехнулся, креститься не стал, решительно направился к кабинету приятеля.

Повезло, Колесов был один.

— Привет, — бодро сказал Стас и, шагнув к столу Антона, сделал строгое лицо.

Колесов смотрел на него исподлобья.

Как было бы здорово, если бы Стас мог без него обойтись…

— Антон, я сожалею, что так вышло. Я сожалею, правда. Хотел поставить тебя в известность, когда фирма будет окончательно оформлена. Ты всегда против второй фирмы возражал, а на самом деле это необходимо, поверь. Наши шансы увеличиваются ровно вдвое!

Антон молчал. Чёрт… уж лучше бы что-нибудь сказал.

— Я в твои дела никогда не лез, ты же знаешь, но в своих делах я разбираюсь лучше. Нам вторая фирма необходима!

Антон криво усмехнулся.

— Послушай… — Стас замолчал и зло и обиженно усмехнулся. — Ты думаешь, что я хотел обойтись без тебя?!.

— Ты хотел обойтись без меня, — кивнул Колесов.

— Да ты что!.. Спятил, что ли?! Я же не идиот! Техника только на тебе держится! Я что, этого не понимаю?!.

Стас сжал губы и посмотрел в окно.

— Я сожалею, Антон. Извини. Я тебе обещаю, что больше такой самодеятельности не будет.

Антон молчал. Не возражал. Не выгнал Стаса из кабинета.

Юлька просто чудо! Сам он мог не додуматься до нужных слов.

Стас посмотрел на приятеля, помедлил и тихо сказал:

— У меня проблемы…

Это была его импровизация, но она сработала не хуже Юлиных советов, Колесов слушал внимательно. Тема с фирмой была окончательно закрыта.

* * *

Обычно Камилла бессонницей не страдала, а прошедшей ночью проснулась под утро и больше заснуть не смогла. Проснулась от страха, от чувства подступающей опасности. Объяснить то, что ей удалось так легко рассеять подозрения Антона, можно было только чудом. Бог помог, не иначе.

Или чёрт. То, чем она занималась со Стасом, богу едва ли могло понравиться.

Камилла полежала, глядя в потолок, и твёрдо пообещала себе порвать с любовником сегодня же. Когда Антон вчера едва не ушёл из дома, она пережила такой ужас, что этому можно было только удивляться. Показалось, что жизнь кончится, если за ним захлопнется дверь. До этого Камилла считала свою любовь к Антону лёгкой и спокойной. Даже не любовью, а просто хорошим отношением.

От принятого решения стало спокойнее. Она повернулась на бок, свернулась калачиком и даже, кажется, задремала. А потом внезапно опять замерла от страха.

На этот раз страх был не то чтобы более сильным, но каким-то более безнадёжным. В отношениях со Стасом всё зависело от Камиллы, а в том, что сейчас пришло в голову, от неё не зависело ничего.

Инфа, которую Стас выложил в Сеть, била не только по Ивану, она била и по тем серьёзным людям, связь с которыми бросала на Ивана тень. Конечно, в отношении этих людей велось следствие, но, насколько Камилле было известно, тюремных сроков никто не получил. В публикации же Стаса подразумевалось, что названные чиновники являются законченными и безоговорочными коррупционерами.

Иван не станет Стасу мстить. У Камиллы была неплохая интуиция, она людей хорошо чувствовала и поступки их обычно угадывала правильно. Иван мстить не станет, а вот другие…

Другие таких публикаций могут не простить.

Она еле дождалась, когда Антон уедет на работу, и сразу принялась звонить бывшим коллегам-подружкам. Плохо было то, что с бывшими подружками она почти не общалась и звонок не мог не вызвать у подруг удивления. Но Камилла с этим справилась. Рассказала, как много времени отнимает семейная жизнь и как она рада наконец пообщаться с приятным человеком. Ну, и про бывших коллег спросила, конечно.

С бывшими коллегами всё было в порядке. О том, как идёт следствие и идёт ли вообще, подружки не знали, а коллеги, которыми интересовалась Камилла, как раньше работали, так и сейчас продолжали работать.

Чиновниками всегда кто-нибудь недоволен, а полиции всегда хочется к чему-нибудь придраться, вот и треплют людям нервы. Камилла возмущение подруг понимала, сочувствовала.

Никакой информации звонки не прибавили, но ночной страх отпустил.

В приоткрытое окно с улицы доносились детские голоса. Растущая рядом с домом берёза почти полностью закрывала окно, но Камилла разглядела на детской площадке соседку из их подъезда. У соседки было двое детей. Детишки были забавные, смешные. Камилла любила с ними разговаривать.

Тянуть дальше было невозможно. Камилла снова взяла телефон в руки и набрала Стаса.

— Что-нибудь новое произошло, Стас? — осторожно спросила для начала.

— Да! — зло хмыкнул любовник.

— Опять стреляли?

— Прислали письмо, — помолчав, неохотно признался Стас.

— Ч-чёрт… — Она вздохнула и перешла к главному: — Стас, мне кажется, Антон что-то подозревает.

— Что подозревает? — Стас спросил почти шёпотом, а Камилле показалось, что закричал.

— Он меня ревнует, — быстро сказала Камилла. — Ничего конкретного, но нам лучше пока не встречаться.

— Он догадывается, что мы?..

— Нет! Слава богу, нет! Но встречаться нам пока нельзя.

— Расскажи подробно, что у вас произошло! — потребовал Стас.

— О господи! Я же говорю, ничего конкретного не произошло! Антон спросил, как я провела день, и я…

— Ты сказала про меня?!

— Да нет же! — Камилла почти взвизгнула. — Я что, с ума сошла? Он о тебе не догадывается! Но встречаться с тобой я пока не буду!

Стас молчал.

— Пока! — уже спокойно сказала Камилла.

— Пока, — вежливо и равнодушно ответил Стас.

Камилла положила трубку и вздохнула с облегчением. Она всё сделала правильно.

Ещё убедиться бы, что чертовщина, происходящая со Стасом, не имеет к ней отношения.

Детские голоса раздались прямо под окнами.

Нужно съездить на съёмную квартиру. Во-первых, забрать серьги с агатом. Одна серёжка всё время расстёгивалась, Камилла сняла серьги, чтобы не потерять, а уходя, забыла надеть. И потом всё время забывала положить в сумку.

А во-вторых, надо избавиться от ключей.

Съездить было необходимо, но после бессонной ночи и пережитого вчера стресса болела голова. Камилла прилегла на диван, укрывшись пледом, и незаметно задремала. А когда проснулась, ехать было уже поздно.

19 июня, пятница

Утренние письма действовали на Стаса угнетающе. Он побледнел, осунулся, Юле было его жаль. Вчера неведомый шутник на вопрос Стаса не откликнулся, и это мужа угнетало ещё больше.

Бездействие было не самым лучшим вариантом поведения, и у Юли ещё вечером возник план. План был простой, очевидный, но, как известно, всё гениальное просто.

Стасу надо было выйти из подъезда совсем рано, задолго до обычной прогулки с Бисмарком. Затаиться где-нибудь в укромном месте и посмотреть, что произойдёт, когда Юля поведёт собаку.

Искать укромное место они отправились тут же и потратили на поиски не больше нескольких минут. Стоять надо было у угла ближайшего к переходу дома за кустами сирени. Место было отличное, Стас даже повеселел.

Жаль, что из затеи ничего не вышло. Стас выскользнул из подъезда, как только рассвело, Юля часа через два повела собаку, прошлась по обычному маршруту и, вернувшись домой, еле дождалась мужа, мучаясь от нетерпения.

Ничего подозрительного Стас не заметил, хотя идущую вдоль сквера Юлю ему было отлично видно. Никто за ней не пошёл и не поехал. Они внимательно просмотрели видео, которое он снял, стоя за кустами, и тоже не нашли ничего подозрительного. Потом прождали полтора часа, ожидая письма. Письма на этот раз не было.

Стас заторопился, он опаздывал на встречу с потенциальным заказчиком. У мужа был настоящий талант находить заказчиков, Антон обязан это ценить.

Проводив мужа, Юля тоже засобиралась. Сегодня ей предстояло занятие с пятилетним мальчиком, не выговаривающим шипящие. Через полгода-год ребёнок и сам бы отлично заговорил, но родители нервничали, и Юля согласилась позаниматься с ребёнком. Не отказываться же, когда предлагают деньги.

Вообще-то, заниматься с детьми, как и всё остальное в её теперешней жизни, Юле нравилось. Она легко находила с малышами общий язык, умела легко и интересно проводить занятия, и испытывала удовольствие, видя, что дети её любят.

Она их тоже почти любила. Почти, потому что детишки были заласканными, избалованными и никогда не знали того, что пришлось пережить другому ребёнку. Юле было слишком обидно за того, другого ребёнка, чтобы по-настоящему радоваться чужому детскому счастью.

Юля подкрасила ресницы и с удовольствием вгляделась в своё отражение. Демонстрировать себя на подиуме она вряд ли бы смогла — и рост ниже среднего, и лицо не слишком правильное, но в целом всё было отлично. Личико у Юли весёлое и ласковое, взгляд задорный, а прямые пшеничные волосы должны вызывать настоящую зависть у большинства женщин.

Рюкзак Стаса, валявшийся на полу, она заметила, только собираясь открыть дверь.

— Ты забыл рюкзак, — позвонила Юля мужу.

— Наплевать, — буркнул Стас. — Он мне сегодня не нужен.

Юля подняла рюкзак, положила на тумбочку и, помедлив, потянула за завязки. Понимала, что ничего интересного там не найдёт, но бороться с любопытством не стала. Ни к чему отказывать себе в маленьких слабостях.

В рюкзаке были папки с бумагами. Юля просмотрела их только потому, что времени до занятия с ребёнком было ещё много.

Договор о найме жилья лежа в третьей файловой папке.

Юле пришлось прочитать его несколько раз, чтобы смысл прочитанного уместился в голове.

Стас больше года снимал квартиру, а она ничего об этом не знала.

Карманов в рюкзаке было бесчисленное множество, но Юля обшарила все. В одном обнаружила связку ключей.

Сердце билось так сильно и часто, что это даже пугало.

На занятие с мальчиком она, конечно, не поехала. Позвонила матери и жалобно пожаловалась на мигрень.

Мальчик подождёт.

Юля сфотографировала напечатанный в договоре адрес, мысленно его повторила, сунула чужие ключи в карман и, аккуратно завязав рюкзак, заперла дверь квартиры.

Выехав из двора, она пожалела, что не вызвала такси. Хотелось не смотреть на дорогу, а закрыть глаза и ни о чём не думать.

Навигатор привёл её к обычной старой девятиэтажке. Юля приложила ключ-таблетку к замку подъездной двери, прикинув, на каком этаже находится квартира, вызвала лифт и через минуту позвонила в квартиру, которая зачем-то понадобилась Стасу.

Звонила она долго, потом достала ключи, отперла дверь и вошла в тесную прихожую.

Квартира была жалкая, убогая. Не грязная, нет, здесь не так давно был сделан ремонт, но уж очень дешёвыми, примитивными были обои на стенах, и мебель была дешёвой, хоть и новой, и на всём лежал отпечаток запущенности.

За спиной негромко хлопнула чья-то дверь. Юля испуганно сжалась, замерла.

Зашумел лифт. Сосед или соседка уехали.

Квартира была однокомнатной. На широкой кровати, почти не прикрывая постельного белья, валялся скомканный плед. Смотреть на кровать было противно, и Юля старалась не смотреть.

Противно было не только смотреть на кровать, противно было просто находиться в этой квартире.

Стараясь ни к чему не прикоснуться, несмотря на то что руки, как и положено во время ещё не закончившейся эпидемии, были в перчатках, открыла дверь в ванную. И сразу увидела собственное полотенце. Несколько полотенец с вышитыми на них маками она купила год назад, и, конечно, ей в голову не приходило их пересчитать.

Юля захлопнула дверь, постояла, привалившись боком к стене.

Заставила себя пройти на кухню, открыла дверцы навесных полок. На полках стояла посуда и две бутылки коньяка. Одна початая.

Аккуратно закрыв дверцы полок, она вернулась в комнату. Заметила на спинке стула брошенный махровый халат. Халат был розовый, женский.

Страха, который она испытала, когда кто-то из соседей хлопнул дверью, больше не было. Юле показалось, что она находится где-то в параллельной реальности или во сне. Она проснётся и снова попадёт в реальный мир, понятный и ясный, несмотря на письма, которые приходят Стасу. Письма — это ерунда.

На прикроватной тумбочке стояла пепельница. Юля решительно подошла, наклонилась. Пепельница была стеклянная, дешёвая. В пепельнице лежали серьги.

Можно было взять их в руки, рассмотреть, но делать этого Юля не стала. Эти серьги она видела раньше и прекрасно помнила.

Серьги Камилле сделал знакомый ювелир. А ювелира жене Антона порекомендовала Юля. Юля как-то похвасталась изготовленным ювелиром новым кольцом и продиктовала заинтересовавшейся Камилле телефон. Когда Камилла появилась в новых серьгах, Юля их похвалила. Серьги были красивые, оригинальные, с этим не поспоришь.

Обведя напоследок взглядом комнату, Юля, выйдя в прихожую, прислушалась, открыла дверь и заперла её за собой. Лифта она ждать не стала, спустилась пешком.

В машине посидела, собираясь с мыслями. Понятный, спокойный, счастливый мир не возвращался, параллельная реальность, засосавшая Юлю в чужой квартире, не отпускала.

Она опять пожалела, что не вызвала такси. Но выбираться отсюда было нужно, и она заставила себя положить руки на руль.

4 июля, суббота

От командировки остался тяжёлый осадок. Не то чтобы Иван увидел то, чего не ожидал увидеть, просто разорение российской глубинки как неприятно поразило в первый день командировки, так и до сих пор не отпускало.

Соня заворочалась, повернулась к Ивану спиной. Ему хотелось, чтобы жена проснулась, но она опять затихла под одеялом, и он опять стал смотреть в потолок.

Материала для доказательства, что губернатор обворовывает собственную область, было достаточно, но Иван сомневался, стоит ли выкладывать это в Сеть. Губернатор обладал большим политическим весом, и публикация в Сети значительного урона ему нанести не могла. Скорее всего, он её даже не заметит.

А неприятностей для себя Иван нажить сможет. Для этого к бабке ходить не надо.

Собственно, сам Иван неприятностей не боялся, опасался за Соню.

Телефон зазвонил тихо, Иван вчера оставил его где-то в прихожей. Он быстро вскочил с постели, босиком прошлёпал в прихожую. Телефон лежал на тумбочке.

Номер высветился незнакомый.

— Иван? — робко спросил женский голос.

— Иван, — подтвердил Иван.

— Это Юля, — сообщила женщина. — Я жена Стаса Росовского. Вы меня помните?

Он её помнил.

Он пришёл на встречу с друзьями детства и страшно удивился, узнав, что Антон Колесов женился на Камилле Исаевой, которую Иван встречал когда-то в мэрии. Исаеву он знал плохо, почти совсем не знал, но почему-то подумал, что жену Антона представлял себе другой. И ещё подумал, что Москва очень маленький город.

Жену Стаса он почти не помнил. Он бы и на улице её не узнал.

Помнил только, что Юля была маленькой и рядом с высокой Камиллой смотрелась довольно забавно.

Соне не понравились обе девушки.

— Обе стервы, — констатировала жена, когда они возвращались со встречи.

— Злюка ты, — засмеялся тогда Иван. — Девки как девки.

— Стервы! — упрямо повторила Соня. — Только одна стерва явная, а вторая скрытая.

Скрытой стервой Соня сочла Камиллу.

Чтобы не будить жену, Иван пошёл в кухню. Из открытого окна доносилось жалобное чириканье. Иван выглянул в окно, заметил синичку.

— Стаса убили, — Юля всхлипнула. — Его убили двадцать второго июня.

— Мои соболезнования, — сказал Иван первое, что пришло в голову, и только после этого спросил: — Убийца известен?

Ещё недавно он сам мечтал убить Стаса.

— Нет. Полиция ищет. Или делают вид, что ищут! Стаса отравили. Его отравили в чужой квартире. Иван, прошу вас, помогите найти убийцу!

— Юля, я не полицейский, — осторожно отказался опешивший Иван. — Я вам очень сочувствую, но ничем не могу помочь. Простите.

— О господи! Ну конечно, можете! Только вы и можете помочь, я не верю, что полиция будет всерьёз заниматься этим делом.

— Вы не правы, Юля. В полиции работают профессионалы, разберутся.

— Права! Ещё как права! Я им рассказывала, что Стасу угрожали все последние дни, а они меня не слушали почти! Обещали звонить, если что-то выяснят, и не звонят!

— Они работают. Нужно набраться терпения и ждать.

— Иван, прошу вас! Я вас очень прошу! Помогите! Я заплачу!

— О деньгах мы говорить не будем! — отрезал Иван и опять попробовал объяснить: — Юля, я не смогу вам помочь, просто не смогу, я не сыщик.

— Иван, пожалуйста! — Она жалобно заплакала. — Пожалуйста! Ну попробуйте хотя бы…

Иван с тоской слушал всхлипы. Он не сыщик и абсолютно не горюет, что Росовского больше нет. И ему всё равно, кто убил Стаса.

— Иван, пожалуйста, выслушайте меня…

— Я вас слушаю.

— Приезжайте ко мне сейчас. Сможете?

— Смогу, — обречённо сказал Иван.

Соня уже проснулась. Когда он вернулся в спальню, жена смотрела на него и улыбалась. Она всегда улыбалась, когда на него смотрела.

— Росовского убили, — проведя телефоном по щеке, доложил он.

— Что?! — Соня резко села в постели. — Стаса?

Он кивнул.

— Когда? — зачем-то спросила Соня.

— Пару недель назад. Сонь, я съезжу к его жене, ладно? Я ненадолго.

— Я поеду с тобой! — Соня вскочила с постели. — Можно я с тобой поеду?

Он давно взял за правило в свои расследования жену не посвящать. Но сейчас был явно не тот случай. Он никогда не искал убийц и просто не сможет этого сделать, даже если захочет. Не сумеет. Он хорошо работает только с информацией по банковским счетам и тендерам.

Искать убийцу Иван не собирался.

Он поговорит с Юлей и забудет об этом деле.

— Можно, — кивнул Иван. — Одевайся.

* * *

Раньше Камилла солнечным дням радовалась, а сейчас не радовало ничто. Хорошо, хоть страх потихоньку отпускал. В первые дни после смерти Стаса ей казалось, что сейчас в дверь позвонят люди в полицейской форме и она не сможет им объяснить, что никакого отношения к смерти Стаса не имеет.

Пугало, что ей не поверят. Пугало, что Антон всё узнает. Жизнь превратилась в кошмар.

Пожалуй, это была первая ночь, которую она проспала более-менее спокойно.

Антона в постели уже не было. Камилла потянулась, перевернулась на спину.

Антон вчера предложил поехать на дачу, а она отказалась. Напрасно, подышать свежим воздухом полезно и успокаивает.

Зазвонил городской телефон, Камилла испуганно сжалась.

— Привет, мам, — послышался голос мужа.

О господи, когда же она перестанет бояться каждого звонка!

Казалось, не бывает страха сильнее, чем она испытала, обнаружив мёртвого Стаса. Теперешний страх был не такой острый, но вконец изматывающий.

«Мне нечего бояться», — попыталась успокоить себя Камилла. Она постоянно пыталась себя успокоить. Ей нечего бояться, она не могла подсыпать Стасу яд, хотя бы потому, что никогда не имела доступа к ядам.

Ей нечего бояться, потому что никто не знает, что она больше года встречалась со Стасом. Никто этого не докажет. Стас молодец, когда велел ей не приезжать на свидания на своей машине. Вероятность, что кто-то из знакомых заметит её машину, была близка к нулю, но Камилла не допустила даже мифического риска.

Был и ещё один страх, но это Камилла могла объяснить только собственной депрессией. Она читала, что депрессия всегда вызывает нелепые страхи. Страх заключался в том, что убийца хотел отравить не Стаса, а её.

Муж сказал матери «пока», и Камилла позвала:

— Антон!

— Проснулась? — Антон заглянул в спальню.

Лицо у него было равнодушное, унылое.

Она слишком долго думала о Стасе и почти не обращала внимания на мужа. Это ужасно, нужно поскорее сделать так, чтобы находиться рядом с ней было для Антона радостью.

— Заварить тебе чай?

— Не надо. — Камилла вскочила с постели и прижалась к мужу. — Я сама.

Антон погладил её по плечу, как кошку, и опять ушёл на кухню.

Камилла быстро приняла душ, внимательно осмотрела себя в зеркало. Потрогала рукой отросшие волосы. Нужно постричься, ей, в отличие от большинства женщин, идут короткие стрижки. Впрочем, и с отросшими волосами было неплохо.

Она наклонилась поближе к зеркалу, но тут же отпрянула. Как назло, вспомнилось, как она наклонилась над мёртвым Стасом.

У неё несколько дней не получалось заскочить в съёмную квартиру за серьгами. Сначала Илья предложил заглянуть в бывшую тётину квартиру перед тем, как он отдаст ключи новым жильцам. Камилла поехала. Дождалась, когда брат за ней заедет, села к нему в машину. Потом побродила по тёткиному жилищу, потрогала безделушки, стоявшие на полках между книг. Подумала и сняла со стены старую картину с качающейся на волнах лодкой. Картину рисовал какой-то их родственник, тётя утверждала, что картине больше ста лет.

Картина была скучной, потемневшей и совершенно Камилле неинтересной. До сих пор она стояла в прихожей, прислонённая к стене.

Поездка в тётину квартиру была ненужной. К тому же Камилла забыла там ключи от дома. Хорошо, что Антон уже приехал с работы, когда она вернулась домой.

О том, чтобы поехать в съёмную квартиру в выходные, не могло быть и речи, и Камилла поехала в понедельник. Дверь оказалась заперта только на один замок, обычно они со Стасом так делали, когда находились внутри. Камилла открыла дверь и тихо позвала:

— Стас!

Ей никто не ответил. Камилла заглянула в комнату — Стас полулежал в кресле. Она ещё не испугалась, она медленно к нему подошла и тронула за руку. Рука не показалась ей холодной, но почему-то она сразу поняла, что Стас мёртв. Камилла быстро подошла к тумбочке, на которой лежали серьги, схватила их и сунула в карман. Не глядя на Стаса, метнулась к двери, прислушалась. В подъезде было тихо. Выскочив за дверь, она опять заперла её на один замок и побежала вниз по лестнице.

Ключи она выбросила в мусорный бак неподалёку от своего подъезда, завернув их в целлофановый пакет. Пакет для этого пришлось специально купить в ближайшем супермаркете.

Стаса на следующий день обнаружила квартирная хозяйка.

Камилла сочувствовала рыдающей Юле, предлагала помощь и умирала от страха. Страх тогда уже мучил в полную силу.

Даже удивительно, что она сумела так мужественно держаться, что Антон ничего не заподозрил.

Камилла вышла из ванной и улыбнулась мужу.

— Давай повесим картину.

— Какую картину? — Антон не оторвался от планшета.

— Которую я привезла от тёти, — обречённо вздохнула Камилла. — Я же её тебе показывала! Забыл?

— Забыл, — равнодушно покаялся Антон.

Она принесла картину из прихожей и поставила на стол.

Картина действительно была старая, тёмная.

Камилла провела пальцем по гребешку нарисованной волны.

— Как хочется на море! Съездим куда-нибудь, когда границы откроют?

— Съездим.

Муж на мгновение поднял глаза от планшета и снова в него уставился.

Привыкнуть к этому было невозможно.

Неудивительно, что она проводила время со Стасом, отстранённо подумала Камилла. Антон плохо себя с ней ведёт. С этим надо что-то делать.

Она и на этот раз не показала обиду. Ради мира в семье приходится многое прощать, это давно она знала и давно этому следовала.

Камилла отнесла картину в прихожую, снова поставила к стене. Достала из сумки телефон и принялась просматривать электронную почту. Скидки из интернет-магазинов изучала внимательно, она не любила переплачивать. Одно письмо было от неизвестного адресата, и Камилла, не читая, его удалила.

* * *

Серый джип остановился прямо под окном. Юля смотрела в окно давно — как поговорила с Иваном, так и стала у окна.

Человек, выбравшийся из машины, мог быть Иваном, но мог и не быть. Юля видела его только однажды и помнила плохо. Правда, в интернете было много его фотографий, и она несколько дней их разглядывала перед тем, как решиться на звонок.

Вместе с мужчиной из машины вышла женщина, достала сигарету, закурила. Пара перекинулась парой слов, после чего мужчина пошёл к подъезду.

Жену Ивана Юля помнила лучше и сейчас попыталась вглядеться в лицо женщины. Кажется, она, жена Ивана. Тёмные, почти чёрные волосы чуть ниже плеч.

Ещё у жены Ивана были огромные чёрные глаза, но сверху глаз было не видно, конечно.

Юля тогда, после первой и единственной их встречи с Иваном и его женой, заметила, что Москва скоро станет похожа на Багдад, даже светловолосых детей почти не встретишь. Специально сказала, чтобы слегка уколоть Камиллу, в которой вполне можно было угадать наличие неславянской крови.

По-настоящему славянская внешность только у Юли. Её за азиатку даже при большом желании не примешь.

При воспоминании о Камилле ненависть затопила. Юля едва не застонала.

Женщина у машины подошла к урне, выбросила окурок. Чёрные волосы упали на лицо, женщина откинула их рукой. Юля не ошиблась, внизу Ивана ждёт Соня. Имя Юля спутать не могла, у неё бабку звали Софьей.

И тут же раздался звонок в дверь.

— Иван… — открыв дверь, прошептала Юля и заплакала.

Быстро повернувшись, она прошла в комнату и остановилась у окна.

Иван вошёл следом, огляделся, подвинув стул, сел у стола.

Юля прижала ладони к щекам, на секунду зажмурив глаза.

— Спасибо, что приехал.

Иван промолчал. Но смотрел он на Юлю с сочувствием.

— Мне стыдно об этом говорить… — помолчав, призналась Юля. — Но я расскажу. Стас снимал квартиру. Думаю, что у него была любовница.

Она смотрела мимо Ивана. Говорить об этом действительно было стыдно, противно.

— Его и нашли в той квартире. В понедельник он не приехал с работы. Я жутко волновалась, сам понимаешь. Сто раз звонила, телефон не отвечал. Я понимала, что случилось что-то страшное.

Юля обняла себя руками.

— Утром во вторник позвонила женщина, хозяйка квартиры, и сказала, что… Стаса больше нет.

— Его обнаружила хозяйка? — уточнил Иван.

— Да. Но мёртв он был уже почти сутки.

Юля рассказывала о кошмаре, который она пережила, и удивлялась, что говорить удаётся почти спокойно.

Она понятия не имела, что Стас снимает квартиру. Она узнала об этом, только когда всё произошло…

Стас выпил отравленный коньяк. Полиция обнаружила яд в коньяке.

Почему решила, что у него есть любовница? А что ещё она должна думать! Вот у него, Ивана, есть какие-то другие предположения?..

Помимо квартиры тоже было кое-что странное. Стас в последние дни нервничал…

Юля рассказала, как однажды утром, когда муж выводил собаку, в него кто-то выстрелил из пистолета, а потом прислал фото. И ещё несколько раз присылал фото.

Письма и фотографии Иван рассматривал внимательно. Переслал себе на почту. Видео, которые Стас и Юля снимали, чтобы вычислить злоумышленника, воспользовавшись компьютером Стаса, переписал в свой телефон.

Кажется, Юля ничего не забыла. Телефон квартирной хозяйки дала, договор о найме жилья показала.

Иван вычислит Камиллу. Юля читала его блоги, он умница.

Первое, что он будет делать, — искать любовницу.

Он вычислит Камиллу, и сучке придётся понервничать. Юля не будет скрывать, что наняла Ивана. То есть не наняла, попросила. Не суть. Надо как можно скорее рассказать об этом Камилле.

Когда Иван появится около Камиллы, подруга должна знать, что Юля в курсе его поисков. Стало быть, и о том, что Камилла мужу изменяла, Юле известно. Камилла будет понимать, что Юле ничто не помешает в любой момент рассказать всё Антону.

Юля и расскажет, только не сразу. Она заставит гадину бояться долго и сильно. Растянет удовольствие от мести!

Слишком большую боль эта сучка ей принесла. Боль не утихала даже после смерти Стаса, только усиливалась.

Прощаясь с Иваном, Юля долго и искренне его благодарила.

* * *

Хозяйке квартиры, в которой умер Стас, Иван позвонил вечером. Была у него такая слабость, выжидать некоторое время перед тем, как начать действовать.

— Будешь искать убийцу? — хмыкнула Соня, когда он, простившись с Юлей, сел в машину.

— Не решил ещё, — буркнул Иван.

Соня понимающе вздохнула. Знала, что на самом деле решение он принял и найти убийцу попробует.

Дома он ещё несколько раз внимательно просмотрел полученные от Юли фотографии и видео. Соня заглядывала через плечо, он ворчал, но она от компьютера не отходила, рассматривала гулявших с кривоногим бульдогом Стаса и Юлю. А когда Иван потянулся к телефону, насмешливо спросила:

— Хозяйке собираешься звонить?

Иван не ответил, фыркнул и качнул головой. Его не переставало удивлять, что она так хорошо его знает.

Он тоже неплохо её знал и видел, что то, чем он начинает заниматься, Соне не нравилось.

— Здравствуйте, — сказал Иван, услышав немолодой недовольный женский голос. — Я журналист, меня зовут Иван Кургин…

— О господи! — жалобно и зло взмолилась женщина. — Ну сколько можно!..

— Простите? — не понял Иван.

— Не знаю я ничего! — всхлипнула женщина. — Всё, что знала, рассказала уже!

Иван озадаченно посмотрел на замолкнувший телефон.

— Не повезло? — ехидно усмехнулась Соня.

Она злилась. Она редко злилась, почти никогда. Злиться ей не шло.

— Росовский был сволочью! — медленно выговорила Соня.

— Да, — согласился Иван.

Ему пришлось задействовать все свои знакомства, чтобы установить, кто так сильно подпортил ему жизнь. Он удивился, узнав, что это Стас Росовский. Бывшего одноклассника Иван другом не считал, но такого не ожидал. Когда знакомый айтишник, который, в нарушение всех правил компании, положил перед ним фамилию и имя человека, с IP адреса которого в Сеть выпала откровенная ложь, Ивану стало противно и почему-то жаль Стаса.

Собственно, абсолютной ложью компромат не являлся. Факты были изложены верно, Иван занимался бизнесом и был неплохо знаком с чиновниками, у которых не самая лучшая репутация. Не было сказано главного, Иван свернул бизнес, поняв, что не втягиваться в криминальные схемы невозможно. А из опубликованного в Сети следовало, что он неплохо нагрел руки на бюджетных потоках. Прямо об этом не говорилось, но к выводу читателя подводили умело.

Компромат был сляпан толково, выше всяких похвал.

— Я не хочу, чтобы ты лез в это дело! — Соня перестала злиться и сделалась грустной, Ивану даже показалось, что она сейчас заплачет.

Она не только злилась редко, плакала тоже нечасто.

— Ольга Петровна умерла из-за него!

Росовский был сволочью, и из-за него умерла мама. Иван скрывал от матери появление компромата в Сети, но она откуда-то узнала. У неё было слабое сердце, после папиной смерти Иван постоянно за неё боялся. Он пытался отшутиться, он делал вид, что появление компромата мало его заботит, но мать обвинение сына в воровстве переживала тяжело. Она всерьёз боялась, что ему может грозить тюрьма.

Соответствующие органы компроматом не заинтересовались. Иван попросту был никому не нужен.

Мама всего и всегда боялась, сколько он помнил. Боялась, кода заболевал Иван, боялась, когда заболевал папа. Она боялась гриппа, войны, глобального потепления и вспышек на солнце.

— Она умерла, потому что у неё было слабое сердце, — это Иван сказал не столько Соне, сколько себе.

Когда он, не дозвонившись утром матери, приехал к ней, вызывать «скорую» было уже поздно.

— Вань, ты дурак? — поинтересовалась Соня.

Он пожал плечами — тебе виднее.

Соня, вздохнув, подошла, обняла его сзади. Он потянул её за руку, усадил к себе на колени.

— Мне интересно узнать, кто убил Росовского, — прошептал он жене в ухо.

Ему самому хотелось убить Росовского, когда айтишник положил перед ним принтерный лист с написанной на нём фамилией.

— Зачем?

— Так… Интересно, и всё.

Соня, вздохнув, уткнулась лицом ему в шею. Иван наклонил голову, нашёл её губы.

Он ненавидел Росовского, и хотел его убить и знал, что этого не сделает.

Не только потому, что боялся тюрьмы. Ему не хотелось пачкаться об эту мразь.

Кто-то сделал это за него.

5 июля, воскресенье

Выходные проходили плохо. Антон не отрывал глаз от планшета, и Камилла не знала, что с этим делать.

Собственно, так и раньше обычно бывало, Антон уделял Камилле мало внимания, и она к этому привыкла. Только раньше она чувствовала себя виноватой из-за Стаса, потом страдала от страха и депрессии, и только сейчас стало очевидно, что так продолжаться не должно. Они с Антоном напоминали классическую, до смерти надоевшую друг другу пару.

— Сходим в ресторан? — предложила Камилла.

— Можно, — равнодушно кивнул Антон.

Камилла выглянула в окно, слева к дому подплывала мрачная туча.

— Сейчас пойдёт дождь, — с грустью сообщила она.

— А-а…

Нет, пожалуй, раньше такого не было, чтобы он так демонстративно её игнорировал. Внезапно Камилла с ненавистью подумала о Стасе, как будто он, а не она сама разрушил её семейную жизнь.

Ненавидеть других проще, чем себя.

— Заказать еду домой? Не хочется мокнуть.

— Можно.

Камилла позвонила в ресторан, покрутила телефон в руках и набрала Юлю. Ни видеть, ни слышать жену Стаса ей совершенно не хотелось, но приличия требовали проявлять участие.

— Как дела, Юль? — участливо спросила Камилла.

— Никак, — устало ответила Юля.

— Тебе не стоит сидеть одной. Надо отвлекаться, Юлечка. Хочешь, встретимся? Сходим куда-нибудь?

— Спасибо, Мила. Не хочется.

— Если что-то нужно, звони.

— Спасибо.

Антон, оторвавшись от гаджета, вопросительно посмотрел на Камиллу.

— Голос у неё спокойный, — Мила бросила телефон на диван. — Господи, как я ей сочувствую!

Дождь застучал по подоконнику. Капли были крупные, оставляли на стекле длинные полосы.

— Да, — вспомнила Камилла. — Давно хотела тебя спросить, как дела с новой фирмой? С той, которую открыл Стас?

— Нормально, — пожал плечами Антон и усмехнулся. — Все, кто уволился, вернулись. Дружно и виновато. Забавно.

Камилла понимающе улыбнулась.

— Ты их взял на старую зарплату?

— Да. Стас, кстати, прибавил каждому только процентов десять, я думал, он прибавил больше.

— Наверное, соблазнял перспективами.

— Наверное, — Антон снова уткнулся в планшет.

Она бы точно уменьшила зарплату переметнувшимся. В назидание.

О чём ещё можно поговорить, Камилла не представляла.

Дождь прошёл, через некоторое время принялся снова и снова кончился.

Одиночество вдвоём начало угнетать настолько, что она не выдержала:

— Пройтись не хочешь?

Антон равнодушно посмотрел в окно, оценивая погоду. Ответить он не успел, Камилла поняла, что идти ему никуда не хочется, и быстро сказала:

— Мне нужно купить кое-что из косметики. Пожалуй, я одна схожу. Не буду тебя мучить, таскать по магазинам.

Дождя уже не было, дул ветер, неприятный, порывистый. Камилла пожалела, что не надела ветровку, но возвращаться не стала.

За всё время знакомства с Антоном она, пожалуй, впервые не знала, что делать. Ей удалось так быстро и легко женить его на себе, что она не сомневалась, что сможет управлять им всегда.

Офисное здание, в котором Антон тогда работал, располагалось рядом с её домом. Это был период, когда Камилла не работала, уволившись из мэрии, и искала себе новое место. Работу она искала не слишком усердно, родители подкидывали ей достаточно денег, чтобы не считать каждую копейку. И брат не забывал.

По утрам Камилла с удовольствием гуляла по городу, сидела в сквере, слушая музыку, потом обедала в кафе рядом с домом. Высокого парня, который приходил в кафе постоянно, она приметила не сразу. Просто пару раз оказалась с ним за одним столиком. Парень на неё внимания не обращал. Это не то чтобы задевало, но вызвало у Камиллы некоторый интерес, она привыкла, что мужчины обращают на неё внимание. Не сказать чтобы все кидались сразу с ней знакомиться, но всё-таки смотрели на неё как на красивую молодую женщину, а не как на пустое место.

В обед в кафе народу было много, занять пустой столик удавалось не всегда. Подсев к парню в очередной раз, Камилла неловко уронила сумку. Парень сумку поднял, конечно.

А случайно встретив Камиллу на улице следующим утром, кивнул ей, как знакомой.

То есть это Антон думал, что встретил её случайно.

Они поженились через три месяца после знакомства.

— Ты бы не торопилась, — предостерёг брат, когда Камилла познакомила родственников с женихом.

— Он тебе не нравится? — всерьёз забеспокоилась Камилла.

Она чутью брата доверяла, Илья был умный и её любил. Плохого не посоветует.

— Нравится, — кивнул Илья. — Нормальный парень. Но…

Брат пожал плечами.

— Что «но»? — не отставала Камилла.

Илья засмеялся, дёрнул её за нос.

— Он слишком правильный.

Брат объяснил непонятно, но Камилла поняла.

Жизнь устроена так, что иногда приходится идти на компромиссы. Иногда даже на очень большие компромиссы.

Камилла предостережение приняла, но не колебалась ни минуты. Антон был хорошим вариантом.

В торговый центр Камилла не пошла, побродила по улицам и вернулась домой. Вовремя вернулась, опять начался дождь.

Почту она решила посмотреть от скуки. Письмо от неизвестного адресата пришло, когда она брала телефон в руки. Телефон сообщил об этом тихим щелчком.

В письме была фотография, на которой Камилла пару часов назад выходила из своего подъезда.

* * *

— Я отъеду ненадолго, — сказал Иван, допив утренний чай. Хотел сказать равнодушно, а получилось виновато. — Правда, ненадолго.

Соня вздохнула и засмеялась.

— В квартиру, которую снимал Росовский!

— Туда, — подтвердил Иван. — Ничего от тебя не скроешь!

— Не скроешь! Даже не пытайся. Я поеду с тобой! Можно?

У него было железное правило не посвящать жену в свои дела.

— Можно, — усмехнулся Иван. — От тебя не отвяжешься!

Она улыбнулась так благодарно, что у него сжалось сердце.

Он долго не мог привыкнуть, что она делается несчастной, когда он уходит. Сначала это даже казалось ему ненормальным, и он жалел её, как не вполне здоровую.

Он умрёт, если ей станет всё равно, где он находится.

— Зонт возьми! — крикнул Иван, выглянув в окно. Небо просилось на полотно: с одной стороны солнце, с другой туча.

С зонтами у Сони была проблема. Жена почему-то упорно покупала только зонты-трости и постоянно где-то их теряла.

— Взяла! — засмеялась Соня, опираясь на трость-зонт.

Она появилась перед ним словно из ниоткуда, как фея.

— Пошли. — Иван достал из кармана джинсов ключешник, пропустил жену вперёд, запер квартиру.

Если сейчас из поездки ничего не выйдет, твёрдо решил он, плюну на это дело.

Из поездки мало что вышло.

Квартира располагалась в доме постройки семидесятых годов прошлого столетия. Иван время постройки знал точно, потому что сам жил когда-то с родителями в точно таком же доме.

Позвонив в квартиру, Иван подождал немного и направился к соседней двери. За дверью раздалось тихое собачье ворчание, и дверь распахнулась.

Женщина, со спокойным любопытством на него смотревшая, Ивану понравилась. Ей было лет тридцать.

Когда-то он читал, что первое впечатление при знакомстве чаще всего оказывается самым верным. Психологом он не был, но с высказываем был готов согласиться.

Рядом с женщиной негромко рычала лохматая собака.

— Извините, — сказал Иван. Соня сзади прижалась к его руке. — Я журналист.

Из-за спины женщины показался мужчина с намечающейся лысиной, отодвинул жену и тоже посмотрел на Ивана со спокойным любопытством.

— Я журналист, — повторил Иван.

Спохватившись, он полез в карман за удостоверением, но мужчина, не дожидаясь, качнул головой:

— Заходите.

Соседи, как выяснилось, переехали сюда недавно и других соседей практически не знали. На этаже было четыре квартиры. В одной жила старушка, ещё в апреле переехавшая на дачу. Вторая квартира пустовала, и новые знакомые представления не имели, кому она принадлежит. Ну а третья являлась той самой нехорошей квартирой, которую, на свою беду, снял Стас Росовский.

— Я его видела несколько раз, — сообщила женщина. Женщину звали Натальей. — Он редко появлялся. — Женщина потрепала собаку и объяснила: — Кузя рычит, когда появляются незнакомые.

Иван достал телефон и показал Наталье фотографию Стаса. Сфотографировались они, когда встречались семьями в первый и последний раз.

— Он, — кивнула Наташа.

— Что он здесь делал, как вы думаете? — спросил Иван.

— Баб водил! — фыркнул лысый сосед.

— Семён! — укоризненно оборвала мужа Наталья. — Ты баб не видел!

Наверное, она, как и Соня, считала, что о людях нужно думать только хорошее. Конечно, пока они, люди, не докажут обратное.

— Он был женат? — с интересом спросил Семён.

— Да, — сказал Иван.

Хозяйку сдаваемой квартиры они впервые увидели, когда женщина утром девятнадцатого мая позвонила им в дверь. Женщина плакала, задыхалась, рукой показывала на распахнутую соседнюю дверь.

— Истеричка, — прокомментировал Семён.

— Семён! — возмутилась Наталья. — Она увидела труп! Как, по-твоему, она должна реагировать?!

Росовский был мёртв уже сутки или около того. Семён вызвал полицию.

Ничего больше соседи сообщить не смогли.

— Приятная пара, — садясь в машину, признала Соня.

— Сонь, почему тебе Юля сразу не понравилась? — запоздало поинтересовался Иван. — Помнишь, они обе тебе не понравились — и Юля, и Камилла.

— Потому что стерва!

— И ты сразу поняла, что она стерва? — уточнил он.

— Конечно! Что тут непонятного!

Иван озадаченно покачал головой. Ему Юля не казалась стервой.

И сразу не показалась, и тем более сейчас.

Она была несчастной бабой, ещё не осознавшей до конца своего горя, и Иван искренне её жалел.

6 июля, понедельник

Антон не заметил, как она вчера испугалась. Камилла этому была и рада, и не рада. Не рада была, потому что невнимание мужа переходило все границы.

А рада, потому что иначе пришлось бы объяснять, что её так испугало, показать пришедшее письмо, рассказать, что подобные письма приходили Стасу. Антон наверняка тут же позвонил бы Юльке, и жена Стаса вполне могла бы рассказать, что Стаса и Камиллу могло связывать только одно — выложенный в Сети компромат. Не факт, что Юля вообще знала про компромат, и не факт, что знала про участие Камиллы, но вероятность этого существовала.

И Камилла никогда не докажет, что ей даже в голову не приходило, что компромат окажется в Сети.

Она только теперь вполне осознала предостережение брата. Как себя поведёт при этом слишком «правильный» Антон, Камилла точно не знала, но догадывалась, что услышанное ему очень не понравится.

У них с Антоном отношения и так никакие, а что станет потом, даже представлять не хотелось.

Впрочем, сейчас предаваться размышлениям было некогда. Сейчас нужно было действовать, Камилла не собиралась прятаться от опасности и с ужасом ждать неведомого конца.

Она собиралась действовать.

Юле она позвонила, как только Антон уехал на работу.

— Я тебя не разбудила? — забеспокоилась Камилла, услышав голос подруги.

— Нет, конечно. Я давно встала.

— Ты работаешь сегодня, Юлечка?

— Нет. Я не могу пока работать, — Юля заплакала. — Не могу, у меня нет сил. Хорошо, что лето, и детей в городе почти нет.

— Потерпи, — посочувствовала Камилла. — Лечит только время.

Юля не ответила, но рыданий больше не слышалось.

— Можно я к тебе приеду? Мне очень нужно с тобой поговорить.

— Ну конечно. Я всегда тебе рада.

Она никогда не была рада Камилле, так же, как и Камилла ей.

И мужья скорее изображали друзей, чем являлись ими на самом деле.

Камилла быстро оделась, спустилась вниз. На улице было чудесно, тепло и солнечно, и даже воздух казался не по-московски свежим. От жалости к себе сжалось сердце. Она обожала лето, и то, что теперь она не могла радоваться замечательному дню, было особенно ужасно. Жалость, казалось, была даже сильнее страха.

Подойдя к машине, Камилла быстро оглядела двор. Он был пуст. Только у соседнего дома двое подростков катались на скейтах.

До Юли она добиралась долго, в нескольких местах перекладывали асфальт. И припарковаться удалось только у соседнего дома. Судьба как будто предостерегала. Жаль, что другого выхода у Камиллы не было, поговорить с Юлей было необходимо.

Подруга встретила бледная, с красными глазами. Камилла быстро её обняла, сочувственно покачала головой.

— Начинай работать, Юлечка. Станет легче.

— Начну, — кивнула Юля и грустно усмехнулась. — Но легче не станет.

Камилла помялась, обдумывая, как начать разговор, но тут Юля сказало то, что изменило все планы:

— Помнишь Ивана Кургина?

— Да. Я же рассказывала, что знала его ещё по мэрии, — удивилась Камилла.

Юля, зайдя в комнату, оглянулась, приглашая Камиллу. Камилла послушно прошла следом.

— Я наняла его расследовать убийство.

Камилла замерла около кресла, собираясь сесть.

— Зачем? Ты не доверяешь полиции?

Юля неопределённо повела плечами.

— Я хочу знать, зачем Стас снимал квартиру!

— Юлечка, я хочу тебе кое-что рассказать, — решительно сказала Камилла. Села в кресло и устроилась поудобнее.

— Да? — Юля подняла на неё равнодушные глаза.

— Не знаю, в курсе ли ты… Стас в прошлом году интересовался Иваном.

— В каком смысле? — не проявляя интереса, равнодушно спросила Юля.

— Стаса интересовали связи Ивана с мэрией. Я рассказала всё, что знала. Понимаешь, ничего особенного в информации не было…

Осторожно подбирая слова, Камилла рассказала, как в интернете появился компромат на Ивана.

— Надо было тебе ещё тогда рассказать, да?

Юля молчала. Думала. Но смотрела уже не равнодушно.

— Я жалею, что ещё тогда тебе не рассказала, — Камилла вздохнула. — Не думаю, что Иван знает, кто выбросил инфу в Сеть, но… С ним надо было поосторожнее, сама понимаешь.

— В Стаса за несколько дней до убийства стреляли, — подруга наконец разжала губы. — А ещё ему приходили письма…

Через полчаса Камилла села в машину, имея письма, которые приходили Стасу, в собственной электронной почте. Хорошо, что Юля не спросила, почему Камилла так сильно заинтересовалась обстоятельствами убийства, и не пришлось врать лишнего. Врать Камилла умела, но не любила.

По дороге она заставила себя остановиться у незнакомого ресторана и пообедала. Аппетита не было, но она знала, что силы ей понадобятся и организм нужно поддержать.

Дома она снова внимательно рассмотрела и фото, которые приходили Стасу, и своё собственное. Адреса, с которых приходили письма, отличались мало, только одной цифрой.

Телефон тренькнул, сообщая, что пришло новое письмо, когда она, пытаясь отвлечься, включила тихую музыку. В письме была фотография, на которой Камилла меньше часа назад входила в собственный подъезд.

* * *

По воскресеньям Иван проводил стрим с подписчиками. Казалось бы, говорил он очевидные вещи, перечислял новости, уже известные большинству тех, кто хоть немного интересовался жизнью страны, но стримы, к его удивлению, собирали большую аудиторию.

Настолько большую, что Иван каждый раз суеверно боялся спугнуть удачу.

Конечно, обязательно находились такие, кто припоминал ему связи с коррупционерами, но Иван старался таких комментариев не замечать.

К сожалению, их замечала Соня. Жена делалась несчастной, и Иван начинал ненавидеть Росовского с новой силой. Он и теперь его ненавидел, хотя ненавидеть было уже некого.

Вчера он, как обычно, проанализировал последние события. События были нерадостные, вирус не отступал, производство падало, безработица росла. События вызывали тоску, но Иван старался дух своей аудитории поднять. Шутил и пытался относиться к происходящему с юмором. Это посоветовала Соня. Совет оказался дельным, Иван предполагал, что именно это, вера в то, что чёрная полоса когда-нибудь кончится, и привлекает к нему слушателей.

Стримы отнимали много сил и требовали большого сосредоточения, и вчера Иван заставил себя забыть об убийстве Росовского.

Ему и сегодня не хотелось заниматься убийством.

— Помнишь, вчера Семён сказал, что Росовский водил в квартиру баб? — ставя перед ним завтрак, спросила Соня.

— Помню, — вздохнул Иван. Нет, не хочется ему заниматься убийством. — Но, насколько я понял, баб Семён и Наталья не видели. Это было предположение.

— Камилла? — сев напротив, Соня подвинула себе кофе.

— С чего ты взяла? — опешил Иван.

В том, что материалец Стасу подбросила Камилла Исаева, Иван почти не сомневался. Камилла была хорошо знакома со Стасом, и вывод напрашивался сам собой. Вообще-то, откуда Стас взял информацию, Ивана интересовало мало. Лживый компромат был отправлен с компа Росовского, и враг у Ивана был только один — Стас. А кто ему в этом деле содействовал, особого значения не имело.

— Ты же сам решил, что эту мерзость слила ему Камилла!

— Решил. Ну и что? Подогнать факты, чтобы получилось… то, что получилось, мог только Росовский. У Исаевой мозгов бы не хватило. Сонь, я не хочу больше об этом говорить!

Соня подняла чашку, подержала и поставила на место.

— Стас встречался с Камиллой! Я уверена!

Иван отрезал вилкой кусок омлета, сжевал.

— Она не стала бы подбирать информацию для чужого человека. С какой стати?

Камилла когда-то отчаянно с ним кокетничала, Ивану приходилось от неё почти прятаться.

— Мне наплевать, с кем Росовский встречался!

— Его убили, — резонно напомнила Соня.

Иван доел омлет, отодвинул тарелку.

Нужно немедленно позвонить Юле и признаться, что сыщик из него не получился.

Иван, не допив чай, сел за компьютер. Фотографий Камиллы нашлось несколько, все с той самой единственной их встречи. Он выбрал ту, где Камилла, сидя на диване, смотрела куда-то в сторону.

— Спрошу у соседей, видели они её или нет, — объяснил Иван. Соня заглядывала ему через плечо, пришлось выворачивать голову, чтобы на неё посмотреть.

— Жаль, что мы не спросили их телефоны.

— Жаль.

— Можно я поеду с тобой?

— Можно.

Наверное, это ненормально, что они всё время вместе, за исключением его нечастых командировок. Но его неприятно кольнуло бы, если Соня сейчас не стала ему навязываться.

Поездка оказалась результативной. Соседка Наталья гуляла во дворе со своим лохматым уродцем, увидела их первой и приветливо заулыбалась.

— Посмотрите на фото, — попросил Иван, протягивая ей телефон. — Посмотрите, вы видели эту женщину? Вы гуляете с собакой, может быть, встречали во дворе.

Наталья фотографию рассматривала внимательно, пальцами увеличив изображение.

— Видела пару раз. Она интересная, высокая, привлекает внимание. Я ещё гадала, к кому она приходит. Кстати, она выходила из нашего подъезда незадолго до убийства. Она была в маске, но я её узнала. Мы с Кузей тогда шли домой, столкнулись с ней у двери.

— Когда это было? — быстро спросил Иван.

— Не помню точно. Правда, не помню. — Собака потянула хозяйку в сторону, Наталья укоризненно дёрнула поводок. — У нас малолюдный подъезд, живут практически одни старики, детей почти нет, молодёжи тоже. Новых лиц мало. Это она отравила?

— Нет, — улыбнулся Иван. — Я так не думаю.

— Вы художница? — зачем-то спросила Соня.

— Да, — с удивлением посмотрела на неё Наталья.

— У вас в квартире много картин.

Умница, мысленно похвалил Иван жену. Считается, что у художников хорошая зрительная память. Соня старалась убедиться, что соседка не ошиблась.

— Да, это мои работы. Боря! — заметив проходившего мимо подростка, позвала Наталья.

Парнишке было лет четырнадцать, и смотрел он на них с большим любопытством.

— Здрассте.

— Посмотри, Боря, — Наталья решительно взяла телефон у Ивана из рук и, проведя пальцем по экрану, протянула мальчишке. — Ты видел эту женщину?

Причёска у подростка была необычная, в стиле семидесятых годов прошлого столетия. Похоже, мальчик Боря отличался большой оригинальностью.

Парень взглянул на фото, а потом оценивающе уставился на Ивана. Наверное, счёл Ивана главным.

— Она с убиенным встречалась.

— Ты видел их вместе? — слово «убиенный» позабавило.

— Сначала приезжал он, потом она. Потом она уходила, и он уезжал. Думаю, они любовники.

«Любовники» из уст подростка звучало ещё более забавно, чем «убиенный».

Наталья, кажется, хотела что-то сказать, скорее всего, одёрнуть парня. Наверное, её «любовники» тоже несколько шокировали.

— Ты за всеми так пристально наблюдаешь? — улыбнулся Иван.

— Да нет. У меня зимой воспаление лёгких было. Хорошо, что ещё до коронавируса, а то бы родители с ума от страха сошли. Мне было скучно. Я в окно смотрел.

Обычно современные подростки смотрят не в окно, а в телефон.

— Тётка такая… красивая. В очках. Очки обычно женщин портят, а ей идут.

— Ты на каком этаже живёшь?

— На первом.

Похоже, парень не фантазировал. С первого этажа рассмотреть человека можно без проблем.

Наблюдательный подросток развеселил не только Ивана, Соню тоже.

— Я была права, а ты мне не верил, — садясь в машину, засмеялась Соня.

— Ты всегда права, и я всегда тебе верю, — засмеялся он в ответ.

Веселье было не совсем искренним. Было противно. Иван жалел и Юлю, и Антона Колесова, и хотелось поскорее дистанцироваться от всей этой грязной истории.

Дома он решительно набрал Юлю и твёрдо произнёс:

— Мне ничего не удалось узнать. Я ничем не могу тебе помочь, этим должен заниматься профессионал. Извини, Юля.

* * *

Не то чтобы Антона сильно мучила загадка убийства Стаса, но он отчего-то об этом не забывал. Если бы убийца был найден и сидел за решёткой, жизнь опять стала бы спокойной и привычной, но убийца разгуливал на свободе, это вносило какую-то неопределённость, а неопределённостей Антон не любил.

В тот роковой понедельник Стас на работе не появился. Это Антон знал: и секретаршу расспросил, и список прихода-ухода сотрудников, фиксируемый электронной системой пропусков, просмотрел.

Секретарша утверждала, что Стас не предупреждал, что не появится. Впрочем, Стас и не должен отчитываться перед секретаршей. Это она перед ним должна отчитываться.

Сегодня день выдался суматошный, Антон провёл несколько совещаний и к вечеру совершенно выдохся. Если честно, без Стаса ему стало сложнее. Приятель-компаньон легко и незаметно брал на себя большую часть работы, причём такую, которую Антон терпеть не мог делать, — заманивать потенциальных заказчиков.

После совещаний он ещё посидел за компьютером и удивился, заметив, что уже девятый час. Секретарша, конечно, давно ушла, двери выходящих в коридор офисов были заперты, только у лифтов одиноко стояла Анастасия Берестова.

— Привет, — растянул он губы в улыбке.

Видеть её отчего-то не хотелось.

Или, наоборот, хотелось? Чёрт возьми, он постоянно о ней вспоминал, и это мешало нормально жить.

Уволилась бы она, что ли…

— Здравствуйте, — кивнула коллега.

Он не разговаривал с ней с тех пор, когда зачем-то сидел утром рядом с её столом. Он её и видел с тех пор всего пару раз.

— Что так поздно?

Подошёл лифт, Антон пропустил девушку вперёд.

— Я сегодня поздно пришла, — объяснила Настя.

— А… — Антон посмотрел на закрывшиеся двери, помолчал и неожиданно спросил: — Я кажусь тебе идиотом?

— Что?! — от удивления она широко открыла глаза. Глаза у неё были светло-карие, почти жёлтые.

Красивые у неё были глаза, необычные, неправильные.

Антон когда-то читал, что в лицах по-настоящему красивых женщин всегда присутствует некая неправильность.

За исключением жёлтых глаз лицо Берестовой было правильным. Нос прямой и тонкий, губы не большие и не маленькие, нормальные.

Она была красивой девушкой. Странно, что раньше он этого не замечал.

— Почему вы должны казаться мне идиотом? — без улыбки настойчиво переспросила она.

— Ну… — Он очень жалел, что не сдержался. — Приходил к тебе, сидел рядом.

Она быстро, еле заметно улыбнулась.

— Сесть около меня может только идиот?

Это она спросила, не глядя на Антона, выходя из остановившегося лифта.

— Нет. — Антон тронул её за плечо и заглянул в лицо. — Не только.

Сцена получалась глупая, ненужная. Но ему отчего-то стало весело.

Она спокойно пошла дальше, к пропускным турникетам. Антон двинулся следом.

А потом следом за ней двинулся в сторону метро, а не к стоянке, где его ждала машина.

— Что наши говорят об убийстве? — спросил он, чтобы что-то спросить.

— Ничего не говорят, — пожала она плечами и тут же поправилась: — То есть всё время об этом говорят, но никто ничего не знает.

Она на него покосилась и отчего-то показалась ему испуганной.

— Он отравился коньяком. Это правда?

Про коньяк она могла знать, в офис приходили полицейские. И его расспрашивали, и секретаршу. Наверное, расспрашивали кого-то ещё, но точно Антон этого не знал.

— Насколько мне известно, это так.

Кажется, она хотела спросить что-то ещё. На лоб падали завитки волос, и это её красило.

Народу на тротуаре было мало, но ему всё равно пришлось отступить в сторону, пропуская недовольную тётку с огромной сумкой.

— Пока, — кивнул он Насте, неожиданно непонятно за что на себя разозлившись.

— До свидания.

Она, не оглядываясь, пошла дальше, а он повернул к стоянке.

Вечер был тихий, тёплый. Не по-московски пахло свежестью. Недавно косили траву, понял Антон, заметив постриженный газон.

То ли от запаха скошенной травы, то ли отчего-то ещё он неожиданно почувствовал себя бодрым, словно только что проснулся. Захотелось бесцельно погулять по вечернему городу, зайти в приглянувшееся кафе, выпить бокал вина, глядя на проходящих мимо весёлых горожан.

Когда он подъехал к дому, чувство лёгкости прошло. Антон быстро поужинал, перекинувшись с Камиллой парой слов, и почти сразу заснул.

7 июля, вторник

Выходить из дома было страшно. Ещё вчера получалось относительно спокойно искать выход из положения, Камилла всерьёз надеялась найти шутника и знала, что мало ему не покажется. После последнего письма спокойствие улетучилось.

Страшно было не только выходить из дома, находиться одной в квартире тоже было страшно. Последнее можно было объяснить только психозом, а психопаткой Камилла никогда себя не считала.

Страх нужно было преодолеть. Камилла, проводив Антона, внимательно оглядела двор из окна. Рассматривать двор мешали распустившиеся деревья. Камилла грустно усмехнулась, впервые в жизни зелёная листва не радовала.

Двор был спокойным, тихим. Дворник собирал мусор вдоль тротуара, волоча за собой чёрный мешок.

Камилла открыла шкаф, выбрала короткое чёрное с жёлтым платье. Платья ей шли, а это в особенности. Открытые ноги и плечи радовали, ей было что показать.

Положив ключи и телефон в сумочку, она открыла дверь, подняла ногу, чтобы переступить порог, и замерла с поднятой ногой. Около двери стояла узкая высокая коробка из-под коньяка. В первый момент страх сменился злостью. Камилла осторожно поставила ногу.

Где-то близко раздалось шарканье, звякнуло ведро. Стараясь не приближаться к коробке, она выглянула из-за угла стены — молодой азиат-уборщик мыл пол.

— Здравствуйте, — заулыбался парень.

Камилла кивнула обслуге и, нахмурившись, спросила:

— Не видели, кто это оставил?

Она показала рукой на коробку.

Уборщик в два шага оказался рядом, с удивлением посмотрел на коробку и отрицательно покачал головой. При этом он не переставал улыбаться во весь рот, и ей захотелось хлестнуть чем-нибудь по весёлой роже.

Камилла решительно наклонилась, подняла коробку и, войдя в квартиру, заперла дверь. Коробка была тяжёлой, и в ней лежало то, что и должно лежать: дорогой, хороший французский коньяк.

Она была уверена, что найдёт ещё и записку, но записки не оказалось.

«Найду и убью!» — мысленно пообещала Камилла.

Подумав, она убрала коньяк в шкаф, спрятав его среди коробок с обувью.

Снова постояла у окна, рассматривая двор, и набрала Юлю.

— Как дела, Юлечка? — говорить удалось хорошо, спокойно.

— Никак, — равнодушно ответила Юля.

— Хочешь, сходим куда-нибудь?

— Спасибо, не хочется.

Подруга звонку Камиллы была явно не рада. Ну и наплевать.

— Не стоит сидеть одной дома. Так только хуже, — ласково посоветовала Камилла.

Юля промолчала, и Камилла перешла к главному:

— Иван узнал что-нибудь новое?

— Пока нет. Но он работает.

— А полиция?

— Они мне не докладывают.

— Юля, пожалуйста, звони, если что-нибудь понадобится. Если просто станет скучно.

— Спасибо, Мила. Мне не скучно, мне очень плохо.

Камилла, не выпуская телефон из рук, снова подошла к окну. Внизу две молодые мамаши болтали, покачивая коляски.

Камилла решительно вышла из квартиры и спустилась вниз. Девушек с колясками уже не было. Она дошла до торгового центра, побродила по этажам. Ничего не купив, вернулась домой.

Электронное письмо пришло минут через двадцать. Фотографий на этот раз было две: бутылка коньяка в коробке у её двери и сама Камилла в любимом платье.

Больше не было ни злости, ни даже страха. Эмоциям она предастся потом, сейчас нужно действовать.

Телефона Ивана у неё не было. Она стёрла номер из электронной памяти ещё давно, когда он очень сильно её обидел.

Телефон нужно было раздобыть. Камилла достала коробку, в которую они с Антоном складывали отжившие свой век гаджеты. Почему-то перед тем, как их окончательно выбрасывали, гаджеты по нескольку лет пылились в коробке.

Прошлогодний телефон Антона был ещё в коробке. Не слишком надеясь на удачу, Камилла включила его в сеть.

Ей повезло, в записной книжке старого телефона номер Кургина был.

Камилла быстро набрала номер и, услышав голос Ивана, хрипло сказала:

— Иван, здравствуй, это Камилла. Мне нужно срочно с тобой поговорить. Очень срочно. Помоги мне!

* * *

Соня работала, сидя за компьютером. В отличие от Ивана жена предпочитала работать по утрам, одновременно и завтракая, и прерываясь ненадолго, чтобы покувыркаться на ковре. Она без конца делала какие-то восточные комплексы упражнений и была твёрдо уверена, что они несут одновременно здоровье и тела, и духа.

Насчёт духа Иван уверен не был, а в том, что восточные практики прибавляют здоровья, сильно сомневался. Соня не пропускала ни одной эпидемии гриппа. Слава богу, что «корону» не подхватила. Иван жутко за неё боялся.

Жена хмурилась, кусала губы и тихо шипела на компьютер. Это означало, что перевод сложный. Переводила Соня с нескольких арабских языков. При наличии современных электронных переводчиков жена, казалось бы, давно должна была остаться без работы, но почему-то не оставалась. Заказов у неё было много.

Наверное, пока электронные переводчики всё-таки не настолько хороши, чтобы полностью заменить человека.

Ему тоже нужно было поработать, подготовить статью по материалам, собранным в командировке, и Иван принялся обдумывать формулировки.

Зазвонил телефон, он вышел на кухню, чтобы не мешать Соне.

— Иван, здравствуй, это Камилла. Мне нужно срочно с тобой поговорить. Очень срочно. Помоги мне! — хрипло проговорил женский голос.

— Здравствуй, — обречённо сказал Иван. — Что случилось?

— Со мной происходят странные вещи. Пожалуйста, помоги мне!

— Камилла, я не специалист по странным делам.

Ещё минуту назад ему казалось, что удалось забыть и о Росовском, и обо всех, кто был с ним связан. Даже о подлости, которую Росовский когда-то совершил по отношению к Ивану, удалось забыть.

Чёрт возьми их всех! И Росовского, и Камиллу с её странными делами!

— Иван, помоги мне! Хотя бы выслушай…

— Слушаю.

— Я не могу говорить по телефону. Я подъеду, куда ты скажешь. Пожалуйста! Это займёт у тебя десять минут, обещаю!

— Где ты живёшь?

Ивану показалось, что кто-то насильно тянет его туда, куда ему совсем не хочется.

Что-то странное с ним происходит, обычно он не давал собой управлять.

Она назвала адрес.

— Давай у твоего метро, — решил Иван. — Через час.

Он вернулся в комнату и остановился у двери.

Соня продолжала кусать губы, а на него даже не взглянула.

— Я ненадолго отъеду, — быстро сообщил Иван и виновато, но твёрдо, добавил: — Со мной нельзя!

Соня сразу погрустнела, но ничего не спросила. Умница. Она знала, когда не нужно ничего спрашивать.

Около собственной машины Иван шаги замедлил, но не остановился, прошёл дальше, к метро. Приехал он намного раньше, минут на двадцать. Постоял в сторонке, покурил, разглядывая прохожих.

Прохожие близко друг к другу не подходили, береглись вируса. Но маски у большинства были спущены.

Камиллу он увидел издалека. И стройной фигурой, и ленивой походкой она выделялась из толпы. Кажется, раньше она не умела так красиво передвигаться, а может быть, он просто не обращал на это внимания.

Он всегда мало обращал на неё внимания. Но не заметить, что глаза у неё начинали сиять, когда она его видела, не мог.

Он старался быть с ней ласковым, но она ему не нравилась. И тогда не нравилась, и сейчас.

— Камилла!

Камилла заметила его не сразу, только когда он быстро к ней подошёл.

— Привет! Что ты хотела сказать?

Она замялась, и он кивнул на стоявшие рядом лавочки. На одной сидели две оживлённо беседующие старушки, на второй тыкал в телефон молодой человек со стянутыми в хвост длинными волосами.

Остальные были свободны.

Разговаривать на лавочке Камилле явно не хотелось, но он решительно подошёл к деревянному сиденью и сел. Она послушно села рядом.

— Что случилось, Камилла?

Она нерешительно положила руку ему на запястье. Но заговорила решительно:

— Стас меня много расспрашивал после того, как мы тогда все вместе встретились…

Слушать это было тоскливо. Стас расспрашивал Камиллу о том, какие знакомства были у Ивана в мэрии. Она говорила, конечно, она же не предполагала, что он потом скомпонует всё так, что белое окажется чёрным. Она была в ужасе, когда увидела компромат в интернете.

— Ты знал, что компромат выложил Стас?

— Да.

— Иван, он меня просто использовал!

— Верю.

Он в это не верил. Ему просто хотелось поскорее закончить этот разговор.

Сквозь ветки кустов, росших вокруг лавочки, пробилось солнце. Иван наклонил голову, чтобы солнце не било в глаза.

— Юля сказала, что ты расследуешь убийство Стаса.

Иван промолчал.

— Она говорила тебе, что ему приходили письма?

— Говорила.

— Мне тоже приходят письма! — Тонкие пальцы сжали его запястье с силой.

Она рассказала про компромат, потому что была уверена, что убийство связано с ним. Информация в интернете задевала не только Ивана, тех, кого выставляли коррупционерами, тоже.

— Тебе нужно немедленно идти в полицию, — посоветовал Иван.

Он понимал, конечно, она не могла пойти в полицию. Полиция на раз установит, что Стас был её любовником, и с мужем могут возникнуть проблемы.

— Иди в полицию! Я ничем не могу тебе помочь. Правда.

Иван поднялся, замялся и всё-таки сказал:

— Тебя много раз видели соседи. Там, где произошло убийство.

Соня повисла у него на шее, как будто он отсутствовал неделю.

— Камилле приходят такие же письма, как Росовскому, — шепнул Иван жене в ухо.

— Что?! — она отшатнулась. — Какие письма?

— Не знаю, я их не видел. — Иван снял футболку, бросил в стиральную машину. — Я посоветовал ей пойти в полицию.

Почему-то Соня смотрела на него с испугом.

Странно, она полыхала от ненависти, когда он уверенно объяснял ей, что компромат Росовскому слила Камилла. Кроме неё, проделать это было просто некому.

— Она сказала сейчас, что Стас много про меня расспрашивал. — Иван фыркнул. — И сказала, как ужаснулась, когда всё это появилось в Сети.

— Что же теперь делать? — чёрные Сонины глаза продолжали смотреть на него испуганно.

— Ничего не делать, — вздохнул Иван. — Сейчас я сяду работать, а ты не будешь мне мешать.

Он постучал пальцем по её носу, засмеялся и подошёл к компьютеру. Ему действительно стоило поторопиться, он и так всё утро пробездельничал.

* * *

Без Стаса стало заметно труднее. Антон слонялся по кабинетам потенциальных заказчиков, демонстрировал работу программного обеспечения и объяснял, какая это перспективная работа. Работа действительно была перспективная и выполнена на хорошем мировом уровне, но чувствовал он себя при этом бедным просителем. Впрочем, так оно и было.

Заказчиков он, кажется, сумел заинтересовать, но почему-то не радовался, а злился.

Ещё больше разозлился, когда возвращался на работу, пробки были ужасные.

Собственно, на работу можно было не ехать, рабочий день уже кончился. Выходящие в коридор двери офисов были закрыты, секретарша давно ушла, даже свет в коридоре горел не так ярко, как днём.

Антон отпер кабинет, швырнул сумку на стул и постоял, раздумывая, включить ли компьютер или сразу отправиться домой. Ехать сразу домой было уж совсем глупо, и он включил компьютер.

Ничего срочного в компьютере не оказалось. Работа по последнему проекту шла даже с опережением графика.

Где-то рядом щёлкнул замок. Антон прислушался. Показалось, решил он.

Кроме совсем слабого шума улицы никаких звуков не доносилось, но он зачем-то выглянул в коридор. Коридор был пуст.

Антон вернулся к столу, но тут опять послышался тихий стук. Он снова выглянул в коридор и снова послушал тишину.

Неожиданно ему стало не то чтобы страшно, но как-то беспокойно. И что уж совсем удивительно, захотелось почувствовать в руке оружие. Оружия он не касался со времён обучения военному делу в университете, да и там хорошим стрелком себя не показал.

Тихий стук раздался снова, когда он собрался прикрыть дверь кабинета. Звук был слабым, в разгар рабочего дня он бы его не услышал.

Антон медленно отпустил ручку двери и сделал шаг в коридор.

Несколько секунд стояла тишина, а потом послышался шорох, скрип. Звуки доносились из-за соседней двери, из кабинета Стаса. Бывшего кабинета.

Медленно переставляя ноги, он сделал ещё несколько шагов.

Потом всё произошло быстро. Дверь кабинета Стаса приоткрылась, Антон рванул её на себя, схватил злоумышленника за плечо и тут же отпустил.

А ещё нервно рассмеялся. Как идиот.

Анастасия Берестова прятала от него испуганные глаза. Она даже как-то сжалась, сделавшись меньше ростом.

— Что ты здесь делаешь?

Она не знала, что он вернулся. Иначе не полезла бы в кабинет к бывшему боссу.

— Что ты здесь делаешь, Настя?

Она молчала, закусив губы, и боялась на него посмотреть.

— Насть, ну говори, — попросил Антон. — Что ты искала в кабинете?

Стук, который он слышал, издавали закрываемые дверцы полок. Мог бы и раньше догадаться.

Она наконец на него посмотрела и покачала головой — не скажу.

— Ты отравила коньяк и теперь уничтожаешь следы преступления? — пошутил Антон.

Она была такая несчастная, что ему захотелось её обнять.

Обнимать её он не стал, просто потрепал по плечу и, взяв за руку, повёл к себе в кабинет. Она не сопротивлялась, покорно за ним побрела.

— Садись, — Антон подвёл её к стулу.

А сам сел в кресло, как и положено начальнику и хозяину кабинета.

— Что ты там делала? Говори скорее, а то я умру от любопытства.

Она вздохнула, подняла на него глаза и тут же отвела их в сторону. Сейчас глаза не казались жёлтыми, но он не мог рассмотреть, какого они цвета, потому что она смотрела вниз, на столешницу.

— Искала коньяк.

— Какой коньяк?

— У Стаса был коньяк для моего дяди. Стас сам мне сказал, что у него есть коньяк для дяди. Дядя врач, Стас у него лечился. — Она помолчала. — Стас во вторник девятнадцатого должен был пойти к дяде на приём. Но не пришёл.

Во вторник Стас никуда не мог пойти, потому что был уже мёртв.

— Стас всегда приносил дяде коньяк. Дядя ещё над этим смеялся. Я подумала… Может быть, убить хотели не Стаса?..

— Подожди! — Антон потряс головой. — Ты допускаешь, что отравленный коньяк предназначался твоему дяде?

Она покивала — допускаю. Глаза у неё опять стали жёлтыми, только очень испуганными.

— Если бы бутылка стояла здесь, я бы перестала это допускать. Но её здесь нет, я везде посмотрела.

— У кого-то есть причины, чтобы убить твоего дядю?

Она была очень несчастной, но он понятия не имел, как её развеселить.

— Нет. Не знаю, — Настя пожала плечами. — Мне хотелось найти коньяк, чтобы быть уверенной…

Ей хотелось найти коньяк, предназначенный её родственнику, чтобы быть уверенной, что убийство не имеет к нему отношения.

Антон её понимал, ему тоже не хотелось, чтобы убийство имело отношение к его семье.

Впрочем, слава богу, к его семье убийство и так не имеет никакого отношения.

Зазвонил телефон, Антон посмотрел на экран, но отвечать не стал. Звонила Камилла, а ему почему-то не хотелось разговаривать с женой при Берестовой.

— Пойдём домой, Настя, — сказал он, поднимаясь. — Поздно уже. Отвезти тебя?

— Нет, спасибо. — Она тоже быстро встала и, повернувшись, пошла к двери.

Спина у неё была узкая, а ноги, обтянутые джинсами, стройные.

Завитки волос крупными кольцами падали на плечи.

Дверь за ней тихо закрылась. Антон повертел в руках телефон, решая, не перезвонить ли Камилле. Не стал, сунул телефон в карман, запер кабинет и спустился к машине.

8 июля, среда

Отказ Ивана стал тяжёлым ударом. Юля отказа не ожидала, поступок Ивана казался предательством, подлым и незаслуженным.

Впрочем, если её предал Стас, чего же требовать от посторонних…

Во время их первой встречи Кургин показался ей человеком мягким, безотказным, а Юля всегда считала, что в людях разбирается неплохо. Она удивилась, когда Стас объяснил, что Кургин известный оппозиционный журналист. Для оппозиционной деятельности требуется некоторая жёсткость, которой она в Кургине не заметила. Но это, конечно, если оппозиционная деятельность изначально не направлена на то, чтобы исподтишка подыгрывать действующей власти, уводя протестное движение в пустоту.

Она тогда так и сказала Стасу, что Кургин по-настоящему против власти не пойдёт, характер не тот.

Стас тогда с ней не согласился. Не в том смысле, что Кургин против власти не пойдёт, а в том, что твёрдости в нём мало.

— Нет, Ванька упрямый, — сказал тогда Стас.

Думать о Стасе было больно. Иногда боль усиливалась и начинала казаться нестерпимой. Иногда стихала, но Юля знала, что это ненадолго.

На самом деле больно Юле было с той минуты, когда она увидела в чужой квартире Камиллины серьги. Потом боли только прибавлялось.

И прибавлялось желание отомстить.

Если бы она могла позвонить Антону Колесову и сказать, что жена ему изменяет, сделала бы это немедленно. Но это было невозможно. Тогда пришлось бы объяснять, откуда ей это известно, и всем стало бы ясно, что она про измену мужа знала ещё до того, как Стаса не стало.

Подозрения всегда в первую очередь падают на супругов. Не хватало ещё, чтобы полиция начала её подозревать! Ей не нужно лишней нервотрёпки, от имеющейся можно сойти с ума.

Сделать нужно другое: осторожно рассказать Ивану, что компромат на него слила Камилла. А Стас, если и участвовал, то по недомыслию. Нужно намекнуть, что его, Ивана, убийство тоже может касаться. Стас сыграл в опасную игру, за что и поплатился. Только провести разговор нужно аккуратно, хорошо всё обдумать.

И Юля думала, отгоняя свою боль.

Зазвонил телефон, она увидела, что звонок от Антона.

— Как ты, Юля? — спросил Антон.

— Никак. — Юля всем так отвечала.

— Я хочу у тебя кое-что спросить. Можешь разговаривать?

— Я сейчас не дома, — соврала Юля. — Если хочешь, можно через пару часов встретиться. Я недалеко от твоей работы.

Ей захотелось увидеть Антона. Посмотреть на него и оценить, не догадывается ли он, что у него на лбу ветвистые рога.

Не догадываться ему оставалось недолго. Она всегда достигала своих целей, а уничтожить Камиллу сейчас было для Юли главной целью.

Боль отступит, Юля соберётся с мыслями и отомстит.

— У вас есть ресторан в соседнем доме. Если идти в сторону метро, — быстро сказала она, боясь, что Антон предложит поговорить по телефону. Она посмотрела на часы. — Давай в два?

— Хорошо, — согласился Антон. — Я буду тебя ждать.

Ждать пришлось не ему, а ей. Он не опоздал, просто она приехала раньше. Юля всегда накидывала минут десять к тому времени, которое показывал навигатор. Так, на всякий случай. На непредвиденные обстоятельства. Она старалась не опаздывать на занятия с детьми, опаздывать за те деньги, которые она брала от родителей, было бы уже чересчур. Прибавлять несколько минут стало привычкой.

В этом ресторане они со Стасом иногда ужинали. Когда кто-то из клиентов жил рядом с работой Стаса, Юля старалась назначать для занятий послеобеденное время, звонила мужу, выходя от очередного ребёнка, подходила к дверям офисного здания и ждала, когда спустится Стас.

А иногда он её ждал. Когда успевал спуститься раньше.

Она была счастлива в эти моменты.

Она была счастлива, а Камилла втайне над ней смеялась.

От ненависти перехватило дыхание.

Народу в ресторане почти не было, несмотря на обеденное время. Здесь и по вечерам народу было немного.

Заметив Антона, Юля приподнялась, помахала ему рукой.

Он не был похож на человека, только что узнавшего, что жена ему изменяет, это она отметила сразу, как только он сел к ней за столик. Наоборот, он словно чему-то радовался. Обычно, когда они встречались, вид у него был скучающий.

* * *

Утро выдалось суетным, не легче вчерашнего дня. Антон начал тестировать полученные от программистов модули и сразу нащупал ошибку. Ошибка была скрытая, проявлялась нечасто, ему понадобилось два часа, чтобы найти место сбоя.

Вздохнув с облегчением, он с удовольствием потянулся, покачался в кресле и понял, что ему не даёт покоя ещё один вопрос.

Он не предполагал, что у Стаса Росовского проблемы со здоровьем. Росовский производил впечатление здоровяка, любил нескромно похвастаться силой и выносливостью и откровенно собой в этом плане любовался.

— Пробежал вчера десять километров, — жаловался он Антону, придя утром на работу. — Устал, мышцы болят.

Антон тогда Стасу позавидовал, сам он весь предыдущий день провалялся на диване. Он даже пообещал себе тоже бегать по утрам, хотя бы раз в неделю. Но бегать не начал, конечно.

Захотелось выяснить, на что Стас жаловался врачу.

Антон заглянул в офис к Анастасии, не заметил её за рабочим столом и спросил у возившихся рядом коллег:

— Настя не приходила?

Парни помотали головой — нет, и Антон попросил:

— Пусть зайдёт ко мне, когда появится.

Вернувшись в кабинет, он снова занялся тестированием, но сосредоточиться не сумел. Посидел, равнодушно глядя на строчки исходного кода, отъехал вместе с креслом от стола, взял лежавший на столе телефон и позвонил Юле.

Разговор был на две минуты, но Юля предложила встретиться, и отказаться от встречи ему было неловко.

Жену Стаса ему было очень жаль. Держалась она хорошо, но он не мог не видеть, какая она похудевшая, какие бледные у неё губы и какие тёмные круги вокруг глаз.

— Пообедаем? — с жалостью спросил Антон, садясь напротив неё.

— Не хочется, — слабо улыбнулась Юля. — Ты обедай, а мне соку какого-нибудь.

Она показалась ему не только бледной, она показалась некрасивой. Это было странно, потому что черты лица у неё были правильные, даже тонкие, а светлые волосы до плеч подчёркивали их. Наверное, потому, что раньше она сильно подводила глаза, а сейчас глаза накрашены не были и казались маленькими и бесцветными.

Подошёл официант. Антон полистал меню, чувствуя, что аппетит у него отменный. Захотелось окрошки, но есть при ней окрошку он почему-то постеснялся и заказал только отбивную.

Юле заказал свежевыжатый апельсиновый сок. Сам он предпочитал вместо сока съесть апельсин, но у женщин свои причуды.

— Что ты хотел узнать? — когда официант отошёл, спросила Юля.

Она смотрела на него печальными глазами, и он чувствовал себя виноватым непонятно в чём.

— Стас наблюдался у врача?

Юля посмотрела на него с недоумением.

— Я нашёл пометку в его записной книжке, — зачем-то соврал Антон. Упоминать Анастасию ему решительно не хотелось. — Он был записан на приём к врачу. Чем он болел?

— А-а… — поняла Юля и усмехнулась. — Ничем он не болел! Просто заботился о своём здоровье и каждые полгода проверялся у врача. В плане здоровья с ним было всё в порядке. Поверь мне, я это точно знаю.

Официант принёс хлеб, сок для Юли. Она дождалась, когда он отойдёт.

— Понимаешь, один и тот же яд по-разному действует на больных и на здоровых…

— Он не был ничем болен! — зло перебила Юля. — Он не был ничем болен! Не захотел сам уйти из жизни, если ты об этом подумал! Его убили! Его намеренно убили.

Она резко выдохнула.

— Только идиот может подумать что-то другое!

Антон протянул руку и погладил её по запястью.

— Я хочу узнать, почему он снимал квартиру, — прошептала она, не глядя на него. — Разгадка в этом, Антон.

Она опила сок, поставила недопитый стакан на стол и поднялась.

— Я не хотела тебя обидеть…

— Ты меня не обидела, — он тоже поднялся. — Что за чушь!

— Если хоть что-то новое узнаешь, звони немедленно!

Ничего нового, имеющего отношение к убийству, он узнать не мог. Полицейские не примутся ему звонить, если что-то нащупают.

Юля быстро тронула его за руку и пошла к выходу. Антон снова сел за стол. Аппетит пропал, и мясо он сжевал, не чувствуя вкуса.

Жаль, не спросил, как родители Стаса. Родителей ему было жаль ещё больше, чем Юлю.

После разговора с Юлей настроение заметно испортилось. Ещё больше оно испортилось, когда он вновь заглянул в офис к Насте и узнал, что она не появлялась.

Чёткой дисциплины он от сотрудников не требовал. Дисциплина требовалась в другом — в своевременном и качественном выполнении работы.

Сейчас он об этом пожалел. Сейчас ему хотелось знать, почему Берестовой нет на месте. Даже не так: ему хотелось, чтобы она поскорее появилась.

Она появилась в третьем часу. Запыхавшись, приоткрыла дверь в кабинет и замерла, вопросительно на него посмотрев. Наверное, ей сказали, что он дважды о ней справлялся.

— Заходи! — Антон быстро поднялся, шагнул к двери и неожиданно крепко её обнял.

Это получилось само собой, он ничего такого не планировал, он даже не поверил бы, если бы минуту назад ему сказали, что он полезет обниматься.

Она оттолкнула его сильно и быстро и посмотрела на него жутким взглядом. С презрением она посмотрела.

— Прости, Насть, — покаялся Антон. — Прости. Не понимаю, как это вышло.

Слава богу, она не убежала из кабинета. Не глядя на него, подошла к столу и села на стул, на который обычно садилась, когда он её вызывал.

Щёки у неё сделались красные.

— Почему ты так поздно? — деловито спросил Антон, опускаясь в кресло.

— Подругу встречала. — Она быстро на него взглянула и снова опустила глаза. Кажется, ей было ещё более неловко, чем ему. — Я не думала, что это будет так долго, но рейс задержался. Я звонила Лизе.

Правильно. Она опаздывала и предупредила секретаря.

— Я почему-то забеспокоился, когда узнал, что тебя нет, — признался Антон. — Сам не знаю почему. Вдруг ты ещё куда-нибудь полезла искать коньяк и тебя загребли в полицию.

Он забеспокоился и очень обрадовался, когда она появилась.

Щёки у неё больше не горели. Настя еле заметно улыбнулась, подняла на него глаза, опустила, встала и, помедлив, вышла из кабинета, а он закинул руки за голову и улыбнулся, не заметив, что улыбается.

Он снова столкнулся с ней поздно вечером, у лифта. Прошёл вместе с ней через проходную и потом, как и пару дней назад, некоторое время шёл рядом.

Откуда-то тянуло слабым запахом летних цветов. Вечер был тихий, не жаркий и не прохладный. Вечер был чудесный.

На том месте, где он, идя с ней в прошлый раз, повернул к стоянке, Настя остановилась. И он остановился.

И первый сказал ей, как и в прошлый раз:

— Пока.

А она сказала:

— До свидания.

Как и в прошлый раз, на стоянке была только его машина.

Рядом с машиной стояла Камилла.

* * *

За прошедшие сутки Камилла совершенно измучилась. Когда вчера вернулась домой после разговора с Иваном, со страхом принялась ждать очередного письма. Письма не было, она понемногу успокоилась, даже сумела отогнать злость на Ивана, не до этого сейчас. Обратиться за помощью оставалось к брату.

Она бы позвонила Илье немедленно, но уже наступил вечер, в любой момент мог вернуться Антон, и со звонком Камилла решила подождать до утра.

Почту вновь посмотрела, ложась спать. Лучше бы этого не делала; новое письмо было только одно, на вложенной в письмо фотографии она держалась за ручку двери своего подъезда.

Илье она позвонила, дождавшись, когда машина Антона скроется за углом дома.

Камилла стояла у окна, ждала, когда брат ответит, и чувствовала себя совершенно несчастной.

— Илюша! — с облегчением выдохнула Камилла, услышав голос брата. — Илюша, у меня проблемы! Пожалуйста, приезжай!

— Я в командировке, Мила, — кажется, брат что-то жевал. — Я в Челябинске. Что случилось?

— Случилось?.. — прошептала Камилла. Навалилась слабость, Камилла подошла к дивану и села. — Случилось нехорошее. Ты мне очень нужен!

Она не была совершенно несчастной минуту назад, она стала ею только теперь.

— Расскажи нормально! — потребовал Илья. — Что ты причитаешь!

— Расскажу, когда ты вернёшься. Позвони сразу, как приедешь.

Камилла прервала вызов, подержала телефон в руке, надеясь, что Илья перезвонит. Брат всегда серьёзно относился к её проблемам.

Звонка не последовало.

Они с Илюшей любили друг друга. Всегда любили, с детства. И времени друг с другом в детстве проводили больше, чем она с подругами, а он с друзьями. Родителей это даже беспокоило.

Она не заметила, когда они с братом начали встречаться всё реже и звонить друг другу стали реже. Илья менял подруг, а у неё появился Антон.

От обиды и на брата, и на судьбу подступили слёзы, но Камилла не дала себе расклеиться. Открыла шкаф, выбрала платье, которое купила этой зимой и ещё ни разу не надевала, оглядела себя в зеркало, влажной рукой подправила волосы на голове и, заперев квартиру, спустилась во двор.

Держа в руках ключи от квартиры, медленно пошла вдоль дома, снимая камерой телефона дверь своего подъезда; сначала прошла в одну сторону, потом в другую. Рядом с домом стояли припаркованные машины, за ними пустовала по случаю раннего времени детская площадка.

Ей понадобилось всего несколько минут, чтобы определить, что фотографировали её, скорее всего, из машины, стоявшей у соседнего подъезда. Или с детской площадки.

Она подошла к окну. Детскую площадку окружали кусты сирени, за ними вполне можно укрыться.

Камилла снова заперла квартиру и спустилась вниз. Она спускалась несколько раз, заглядывая в пустые припаркованные машины. Машины уезжали, приезжали, на детской площадке появлялись и уходили домой мамочки с детьми. Пожилая соседка с полчаса почитала книгу, сидя на лавке перед качелями.

Камилла поднималась в квартиру и ждала письма. Писем не было, ни одного, не было даже рассылки от интернет-магазинов.

Как будто она стала совершенно никому не нужна на этом свете.

Можно было позвонить родителям, подругам, но она позвонила Юле.

— Как дела, Юлечка? — ласково и сочувствующе спросила Камилла и услышала в ответ, как обычно, равнодушное:

— Никак.

— Нельзя сидеть всё время в пустой квартире, — вздохнула Камилла.

— Я не сижу. Только что встречалась с Антоном. — Юля говорила тихо, как умирающая.

Камилла замерла. Спрашивать, о чём Юлька разговаривала с ее собственным мужем, было невозможно, и Камилла не спросила.

Ещё немного посочувствовала Юле и отключилась. Даже забыла поинтересоваться, есть ли новости от полиции.

От страха сначала бросило в жар, а потом зазнобило.

Она сосредоточилась на письмах, а бояться нужно не только этого.

Иван работал на Юлю и знал, что Камилла и Стас…

Он наверняка сказал Юльке. Или ещё не сказал?..

Камилла несколько раз прошлась по комнате, стараясь успокоиться. Подошла к зеркалу.

Почему всё навалилось сразу, одновременно?!

Она вгляделась в своё отражение, сняла очки. Лицо бледное, глаза красные.

Так нельзя!

Камилла заставила себя улыбнуться и подмигнула своему отражению.

Сдаваться нельзя, и она не сдастся!

Она поискала глазами телефон, нашла его брошенным на диване, набрала Ивана.

Хорошо, что он ответил сразу.

— Ты сказал Юле, что мы со Стасом встречались? — не здороваясь, спросила Камилла.

— Нет.

— Скажешь?

— Нет.

В том, что он слово сдержит, она уверена не была. Чёрт его знает, как сложатся обстоятельства.

Действовать нужно было немедленно.

Ждать Антона дома она не стала. Вызвала такси и поехала к работе мужа. Лучше бы поехала на метро, пробки были ужасные, и до места она добралась, когда офисная стоянка уже наполовину опустела. Слава богу, машина Антона ещё стояла.

Отчего-то рядом с его машиной стало спокойнее. От кустов, окаймляющих стоянку, пахло шиповником. Она украдкой сорвала один цветок, понюхала и бросила в траву.

Лёгкий вечерний ветерок ласкал кожу.

Надо было позвонить мужу, но она медлила, несколько раз прошлась по улице, посидела на лавочке, выкурила сигарету. Разговор предстоял трудный, и она его оттягивала.

К оставшимся на стоянке машинам подходили владельцы, уезжали.

Антон появился, когда машин, кроме его, на стоянке не осталось. Камилла сделала шаг ему навстречу и замерла. Вместе с мужем и здания вышла девка.

В этом не было бы ничего ужасного, если бы Антон не поворачивал к девке голову так, словно боялся оторваться от неё взглядом. Он смотрел только на неё, даже когда спускался по ступенькам.

А потом шёл, наклоняясь к своей спутнице, как будто она тянула его на поводке.

Пара остановилась у шлагбаума. Пара не обнялась, не поцеловалась, но обмануть Камиллу было трудно. Она никогда не видела у Антона такого испуганного и робкого взгляда, когда он смотрел на эту тварь.

Камилла ошибалась, когда несколько часов назад считала, что на неё навалились все проблемы сразу. Сразу всё навалилось на неё только сейчас.

Антон напоследок кивнул девке, прошел мимо шлагбаума и заметил Камиллу.

Он подходил к ней молча, и Камилла молчала и, только когда он остановился совсем рядом, уткнулась ему в плечо.

Она собиралась рассказать, как Стас расспрашивал её про Ивана и как она, не ожидая никаких каверз, честно всё Стасу рассказывала, и как потом ужаснулась, прочитав информацию в Сети, и что теперь кто-то неизвестный ей угрожает, как угрожал Стасу, но тихо сказала совсем другое.

— Антон, мне страшно. — И почему-то добавила совсем глупое: — Я за тебя боюсь.

И заплакала.

Появление незнакомой девки круто меняло все планы.

Появление девки меняло всё, но Камилла этого ещё не осознавала.

* * *

К вечеру Соня работу закончила. Откинулась от компьютера, засмеялась и с удовольствием потянулась. Это означало, что она своей работой довольна.

Ивану нравилось, когда она смеётся. Ему всё в ней нравилось. И каждый раз казалось, что только сейчас он начинает любить её так сильно, как никто на свете не умеет.

Он хотел подойти и обнять жену, но тут зазвонил телефон. Иван чертыхнулся, ответил Камилле. Ни видеть, ни слышать её ему не хотелось до смерти.

Соня вопросительно на него посмотрела, и он, закончив разговор, объяснил:

— Камилла. Беспокоится, не сказал ли я Юле, что она спала со Стасом.

Соня больше не смеялась, задумалась. Он знал, о чём она думает.

— Послушай, — зло сказал он. — Камилле нужно идти в полицию. Я не могу быть ей охранником.

Он никому охранником быть не может. Ему приходится встречаться с массой людей, ему приходится вести бесконечные телефонные разговоры и отвечать на сотни писем. Он не может бросить свою работу, им с Соней нужно на что-то жить.

Соне и так досталось в жизни. Его долг обеспечить жене нормальное существование, всё остальное для него вторично.

Жена с грустью на него взглянула, отвернулась, покивала головой.

— Ничего с ней не случится! — рявкнул Иван. Он тоже всегда догадывался, о чём жена думает. — Всё! Не хочу больше о ней говорить.

Иван подошёл к Соне, чмокнул её в затылок и снова сел за компьютер.

Соня вышла, с кухни донеслось звяканье кастрюль.

Сколько лет пошло с тех пор, как он впервые её увидел? Шесть? Семь?..

Был сентябрь, кажется. Или уже начался октябрь? По утрам было по-осеннему холодно, а днём разогревало. Жёлтые листья падали на асфальт, дворники сгребали их в кучи.

Он тогда долго не звонил матери, несколько дней. А позвонив, сразу услышал, что голос у неё хриплый.

— Простудилась? — посочувствовал Иван.

— Простудилась, — засмеялась мать. — Не повезло! Погода отличная, а не погуляешь.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Нет, — сразу отказалась мать от его помощи. Она всегда предпочитала никого не обременять, и его тоже. — У меня всё есть.

Иван всё-таки немедленно к ней поехал. Оказалось, что продуктов в холодильнике действительно много. А про лекарства он тогда спросить не успел, позвонили в дверь, и он пошёл открывать.

Девушка за дверью, увидев его, широко распахнула глаза от удивления. Глаза были чёрные, огромные, в пол-лица. А сама она была стройная, тонкая. И очень молодая.

Девушка весело улыбнулась и протянула ему аптечный пакетик с лежавшими в нём лекарствами.

— Вот. Для Ольги Петровны.

— Спасибо. — Иван взял пакет, а мать из комнаты крикнула, то есть прохрипела:

— Заходи, Сонечка.

Сонечка заходить не стала, весело покачала головой, крикнула матери:

— Поправляйтесь! — тряхнула чёрными прямыми волосами и побежала вниз по лестнице.

— Чудесная девочка. Знаешь, из тех, к кому не противно обратиться за помощью, — улыбнулась мать, когда Иван положил перед ней пакет, и обеспокоенно спросила: — Ты с ней расплатился?

— Нет. Не успел, — покаялся Иван, заглянул в пакет, достал оттуда чек. — Да тут ерунда, мам. Меньше тысячи.

— Надо расплатиться! — сурово посмотрела на него мать. — Тысяча — это для тебя ерунда.

Тогда он и узнал, что Соня — это та мамина бывшая ученица, о которой мать несколько раз упоминала в последнее время. Мать работала директором школы.

Девушка жила неподалёку, иногда случайно сталкивалась с матерью то на улице, то в магазинах. Поэтому мама и знала, что у Сони родители погибли в автомобильной катастрофе, а других родных у девочки не было.

Соня училась тогда то ли на четвёртом курсе, то ли на пятом. Где-то подрабатывала, конечно, но приходилось ей несладко, это и без объяснений было понятно.

Иван был поражён. Весёлая, смешливая черноглазая девушка, вручившая ему лекарства, совершенно не походила на несчастную сироту.

Сирота, когда мать о ней раньше рассказывала, представлялась ему страшненькой, убогенькой, с косичкой за спиной и почему-то в очках.

— Вань! — крикнула Соня с кухни. — Иди обедать!

— Иду, — проворчал Иван.

За окном качались ветки клёна. Сквозь густую зелень солнце почти не проникало, приходилось даже днём включать свет, но Ивану закрывавшая окно зелень нравилась. Она отделяла их с Соней от всего остального мира.

9 июля, четверг

Впервые после смерти мужа, даже не так, после того как Юля увидела лежавшие в пепельнице Камиллины серьги, настроение не то чтобы улучшилось, улучшиться оно не могло, но дышать стало легче. Юля заметила, как напряглась Камилла, когда Юля сообщила, что виделась с Антоном.

Это была хоть и слабая, но месть. Мстить — единственное, что ей оставалось.

Настоящая месть начнётся, когда она расскажет Антону правду.

Жаль, что этого нельзя сделать прямо сейчас. Она успела сто раз сказать полицейским, что о съёмной квартире представления не имела. Чёрт их знает, может, сейчас она у них проходит первой подозреваемой.

Несколько раз подмывало позвонить Ивану, умолять, чтобы продолжил расследование. Не позвонила, чувствовала, что бесполезно.

Стас был прав, Ванька упрямый.

Думать о Стасе было больно.

Спасительная мысль пришла не сразу. Позвонить нужно Соне.

Соня произвела на Юлю впечатление наивной дурочки. Не в том смысле, что жена Ивана двух слов связать не могла, нет, с интеллектом у нее было всё в порядке. Во всяком случае, на первый взгляд, специально Юля не проверяла. Но в житейском плане…

Соня была из тех, кого Юля терпеть не могла. Из тех, кто может позволить себе наивность. У Юли такой возможности не было, ей пришлось самой пробиваться в жизни.

Когда Иван их познакомил, Соня смотрела на Юлю восторженными глазами, как на лучшую подругу. Юле даже хотелось подсказать ей, что в жизни в первую очередь нужно опасаться подруг. И поменьше всем доверять.

Антон и Камилла тогда опоздали. Юля могла дать голову на отсечение, что Милка устроила это специально. Она пару раз пыталась опаздывать и когда они с Юлей решали попить кофейку в кафешке. Однажды Юля, прождав пять минут, поднялась и ушла. Больше подруга шалостей себе не позволяла.

Камилла тоже могла позволить себе наивность, отец у подруги был какой-то начальник, а брат бизнесмен. Настоящий бизнесмен. Не олигарх, конечно, но и не ларёчник. И Юля её за это не любила.

Но Камилла поумнее Сони, наивную строить из себя не пыталась. Правда, к месту и не к месту показывала, как любит всё прекрасное, но это Юля ещё стерпеть могла. К тому же выглядела Камилла при этом довольно глупо.

Ещё подруга любила казаться добренькой, демонстративно уступала дорогу старушкам, даже когда этого не требовалось, и выглядела при этом ещё глупее.

Кстати, её брат-бизнесмен душевные качества сестры оценивал трезво и на сестру поглядывал с усмешкой. Юля пару раз брата видела. Умный, красивый и серьёзный мужик, о таком можно только мечтать.

Стас только казался умным и серьёзным, а на самом деле был трусливым и никчёмным. Она это сразу почувствовала. И тогда же поняла, что всегда сможет им управлять.

Это был её шанс, и она его не упустила.

Юля чувствовала себя счастливой и радовалась жизни, а Камилла над ней смеялась.

Камилла тогда явилась на встречу в скромном тёмно-бордовом платье. Если честно, платье ей шло. Подруга крутилась перед зеркалом, и Юля вежливо её похвалила:

— Отлично выглядишь!

— Растолстела, — неискренне надула Камилла губы.

— Я не заметила, — улыбнулась Юля. — Ты и раньше была не худенькая. Но тебе идёт.

Лишний вес был для Камиллы большой головной болью. Такую боль можно себе позволить, когда других проблем нет.

Юля тут же нахмурилась и критически оглядела подругу:

— Вообще-то, действительно поправилась. Немного сбросить не мешает. Платье обтягивает, особенно на животе.

И подмигнула Соне.

Соня кисло улыбнулась, Юлину шутку не оценила и как-то сразу сникла.

Тогда Юля и поняла, что перед ней типичная наивная дурочка, которую жизнь ещё не научила уму-разуму.

Да, позвонить Соне стоило. Хорошо, что они тогда обменялись телефонами.

— Сонечка, здравствуй, это Юля. Ты меня помнишь? — быстро спросила она, услышав Сонин голос.

— Да, конечно. Примите мои соболезнования.

Она и при первой встрече пыталась звать Юлю на «вы», но Юля это пресекла. Соня, конечно, помоложе, но не намного, года на четыре-пять, нечего из Юли старуху делать.

— Соня, мне очень нужно с тобой поговорить. Но только без Ивана! Понимаешь, с тобой мне легче разговаривать…

— Да, — промямлила Соня и обнадёжила: — Его сейчас нет дома.

Повезло, Юле захотелось постучать по деревяшке.

— Сможешь ко мне приехать?

Юля не успела сказать, что она и сама согласна приехать к Соне или встретиться где-то ещё, жена Ивана тут же ответила:

— Смогу, конечно. Говорите адрес.

Появилась она быстро, получаса не прошло. Смотрела на Юлю с жалостью и сочувствием, а того, что было нужно, Юля из неё вытащить не смогла.

— Ты знаешь, что Стас снимал квартиру? — с тоской спросила Юля.

Гостья сочувственно кивнула — знает.

— Я просила Ивана узнать, зачем Стас это делал…

Соня опять кивнула — и это знает.

Юля подошла к окну, потрогала недавно распустившуюся орхидею. Орхидея была красивая, тёмно-фиолетовая, но за пару лет успела Юле надоесть. У неё такое часто бывало, принесёт домой понравившееся растение, а потом не знает, как от него отделаться. Обычно она выносила горшки с надоевшими растениями в подъезд, и то ли соседи, то ли дворники их забирали. Живое Юля никогда не выбрасывала, грех.

— Соня, Иван узнал, с кем Стас встречался? — Юля повернулась и посмотрела на Соню в упор. — Он узнал?

— Не знаю.

Врёт! Уставилась на Юлю честными глазами, но тут же их отвела.

Юля взялась руками за щёки, покачалась.

— Соня, мне очень важно это знать! Это меня мучает, понимаешь? Я разговариваю со своими подругами, и всё время думаю: она?.. Не она?.. Это ужасно! Ты даже не представляешь, как это ужасно!

— Я не знаю! Правда!

Всё она знает! Сидит, чуть не плачет…

У Юли плакать сил не было. Настоящее горе глаза сушит.

Юля ещё с ней помучилась, но всё было бесполезно.

* * *

Антон не понял, чего Камилла вчера так испугалась. Понимал, что убийство человека достаточно близкого не могло не вывести жену из состояния равновесия. Женщины есть женщины, им свойственно пугаться. Убийство Стаса и его равнодушным не оставило, он тоже хотел, чтобы убийца поскорее был найден и окружающий мир снова стал понятным и разумным. Он только не мог понять, почему Камилла вдруг стала бояться за него.

— Антон, я боюсь, — шептала Камилла. — Я умру, если с тобой что-то случится.

Она приложила его руку к своей щеке. Кожа под пальцами была гладкая, нежная, а сама перепуганная Камилла казалась беззащитной и несчастной.

— Я не снимаю чужих квартир, — пошутил Антон и погладил щёку, задев при этом очки. Поправил очки на её лице. — Почему со мной должно что-то случиться?

Ужасно, отвратительно, но ему хотелось тронуть сейчас другую щёку. Ещё там захотелось, у шлагбаума офисной стоянки.

Я никогда этого не сделаю, пообещал себе Антон, глядя на заплаканную жену и не до конца понимая, что он имеет в виду под «этим». То есть понимал, конечно. Он никогда не станет причинять боль Камилле. И никогда её не бросит.

Не потому, что она без него пропадёт, а потому, что он не сможет жить, зная, что ей плохо.

Камилла отдала себя ему, и он всегда будет об этом помнить.

Жена и утром смотрела на него затравленными глазами. Наверное, это называется нервным срывом.

— Выбрось глупости из головы, — улыбнулся Антон, кладя в карман ключи от машины. — Юльку жалко и Стаса жалко. Но у нас всё нормально.

Ещё хотел сказать, чтобы взяла себя в руки, но не сказал.

Маленький серый котёнок вылез из-под машины, когда он пискнул ключом. У Антона ёкнуло сердце: мог не заметить беднягу, задавить. Кошек во дворе было несколько, соседи их подкармливали. Антон понятия не имел, где кошки жили, но вид у них был ухоженный.

Он и к работе подъехал с чувством некой опасности, случайно только что его не задевшей.

Анастасия Берестова шла ко входу от калитки, ведущей к улице. Она смотрела себе под ноги, в ушах наушники. Она увидела его, когда он почти с ней столкнулся.

Чёрт… Он не мог ошибиться, жёлтые глаза вспыхнули радостью.

О господи! С этим надо что-то делать. Ему не нужна влюблённая девчонка на работе. Ему это совершенно не нужно, хватает того, что ему самому хочется всё время её видеть.

Ему хочется её видеть, и он не знает, как этому сопротивляться.

— Здрассте, — она робко улыбнулась.

— Привет! — мрачно ответил Антон. Мимо проходили коллеги, он потянул Настю в сторону и зло сказал: — Я женат.

Она опешила, глаза удивлённо распахнулись. Она отвела их в сторону и вежливо кивнула.

— Я знаю.

Больше говорить было нечего. Он повернулся, но она остановила его вопросом.

— Зачем вы мне это сказали? Я пытаюсь увести вас от жены?

Она смотрела на него с насмешливым вызовом.

— Нет, — признал он. — Не пытаешься. Извини, Настя. Я… бред какой-то несу. — Он снова повернулся и снова остановился, посмотрел на неё. — Просто мне хочется тебя видеть, и я не знаю, что с этим делать. Извини.

Он повернулся окончательно и быстро зашагал к крыльцу.

Берестова заглянула к нему в кабинет часа через два. Он всё это время добросовестно старался о ней забыть.

— Можно? — спросила она и, не дожидаясь ответа, подошла к столу и положила перед Антоном лист бумаги.

Он ещё до того, как заглянул в лист, знал, что там увидит.

Уволиться она собиралась, как и положено, через две недели.

— Не надо, Настя, — отодвигая бумагу, сказал Антон. — Время сейчас трудное, работу найти сложно.

— Я найду, — спокойно не согласилась она. — У меня есть варианты.

И так же спокойно пошла к двери, но, взявшись за ручку, повернула к нему голову.

— Я не пыталась увести вас от жены. Мне это совершенно не нужно!

— Настя! — покаялся Антон. — Я ерунду какую-то наговорил. Забудь!

Она повернула ручку, дверь за ней мягко закрылась. Антон уставился в компьютер, чувствуя себя полным идиотом.

Он и есть идиот. Берестова действительно с ним не кокетничала. Она же не виновата, что от жёлтых глаз исходит свет, который действует на него как-то неправильно.

Место в исходном коде, которое он до этого правил, было трудное. Антон поводил мышкой и внезапно понял, что править дальше ему неинтересно и не хочется. Ему вообще ничего не хотелось, разве что заснуть и не видеть больше окружающего мира.

* * *

Плакать хотелось всё время. Камилле казалось, что она совершенно обессилела. Она привыкла смотреть на жизнь трезво и решения принимать трезво, и твёрдо знала, что из любой ситуации нужно спокойно искать выход.

Сейчас казалось, что не она управляет ситуацией, а ситуация ею, и это было страшно.

Антон уехал, она осмотрела двор. Стараясь ничего не упустить, сняла его на видео.

Ей показалось, что Антон вчера смотрел на девку как-то особенно, уговаривала себя Камилла. Показалось.

Камилла себя уговаривала, но осадок от того, что она вчера увидела, не проходил. Неожиданно ей стало так страшно остаться без Антона, что даже мысли о шутнике, который так жестоко с ней играет, отступили.

Что-то с ней случилось в то мгновение, когда Антон прощался с незнакомой девушкой. Она вдруг поняла, что муж ей очень нужен. И не потому, что без него жизнь станет неустроенной, а так… нужен, и всё. Очень нужен.

Как будто раньше у неё на глазах была пелена, а сейчас спала.

Или это раньше произошло, когда Антон заподозрил, что она изменяет ему со Стасом?..

Она никак не могла порвать со Стасом и не догадывалась, что Антон успел стать частью её жизни и никакой другой жизни она не хочет.

Нужно быть с ним ласковой, и всё будет в порядке, твёрдо сказала себе Камилла.

А то, что вчера увидела Антона с девкой, даже хорошо. Вовремя успела остановиться, не рассказала, что слила Стасу инфу на Ивана. Антон мог и не поверить, что она сделала это по недомыслию.

Перед мужем нужно всегда выглядеть безупречно, вчера она чуть не совершила огромную ошибку.

Камилла вышла на балкон, выкурила сигарету. День обещал быть тёплым, даже жарким. Висевшее впереди небольшое облако было удачно подсвечено солнцем. В другой ситуации Камилла полюбовалась бы облаком. Она умела находить красоту в самых обыденных вещах.

В отличие от Юльки. Юля ценить прекрасное не умела, а Камиллу считала лицемеркой.

Однажды Юля со Стасом приехали к Камилле на дачу. Стас тогда привёз Антону какие-то срочные бумаги на подпись. Камилла, конечно, принялась показывать Юле свои клумбы, которыми искренне гордилась. Клумбы были великолепные, она платила флористу хорошие деньги и сама любила возиться в земле. Камилла дотрагивалась руками до цветов и поворачивалась к Юле, а подруга ехидно почти фыркала ей в лицо.

Она вообще любила подкалывать Камиллу. В тот раз, когда встречались с Иваном, намекала, что Камилла толстая. Да ещё при Соне.

Камилле тогда было очень обидно.

Вспомнив Соню, Камилла почувствовала, что губы дёрнулись. Настроение ещё больше испортилось, а казалось, что дальше некуда.

Ей Иван очень нравился, что уж тут скрывать. Тогда нравился, раньше, не сейчас.

Сейчас она его ненавидела.

Тогда казалось, что и она ему нравится. Молодой, уверенный в себе бизнесмен Иван улыбался Камилле ласково и весело, делал комплименты, шутил. Пару раз они вместе пообедали.

Она всерьёз рассматривала его как очень неплохой вариант.

Иван улыбался, делал комплименты, шутил, но и только, и Камилла обдумывала, как поторопить события.

Получилось всё само собой и удачно. Она вышла после работы на улицу, Иван её обогнал, открыл дверь машины и, улыбаясь, предложил:

— Садись. Отвезу.

— Ой, спасибо! — порхнула в машину Камилла.

Стоял ноябрь. Днём шёл снег с дождём, а к вечеру потеплело. Она тогда даже капюшон куртки не накинула, она вообще до самых холодов старалась не закрывать волосы, головные уборы её не красили, делали обыкновенной. А короткая стрижка, которая мало кому идёт, Камилле шла, прибавляла нежности и женственности.

Они с Иваном о чём-то мило болтали по дороге. А потом, когда он остановил машину у её дома, Камилла подняла на него глаза, опустила, снова подняла и, как бы не вполне серьёзно, предложила:

— Зайдёшь на кофеёк? — а потом посерьёзнела, потупилась и тихо призналась: — Я этого хочу!

— Извини, — отказался Иван. — Тороплюсь.

— Что же ты сразу не сказал. — Камилла до сих помнила, как мерзко ей тогда стало. — Я бы сама доехала.

— Ничего страшного, — спокойно улыбнулся он. — Проводить с тобой время одно удовольствие.

Тут у него зазвонил телефон, Иван поморщился, полез в карман и сказал в трубку:

— Я уже еду. Скоро буду.

Камилла слышала, что ответил ему женский голос. Звонкий, молодой женский голос.

— Всё! Еду! Пока, Соня.

До теперешнего кошмара это было самое отвратительное Камиллино воспоминание.

Камилла открыла шкаф, сунула руку в ящик с бельём. Под тонким кружевом прощупывалось что-то твёрдое. Она не любила беспорядка в своих вещах и подвинула стопку белья.

На дне ящика лежала пустая коробочка с незнакомыми Камилле таблетками.

* * *

Заболела голова. Антон спустился в кафе, выпил три чашки кофе, снова уселся за компьютер. Кофе не помог, голова работать не хотела.

Он себя не обманывал. Ему хотелось оказаться свободным, пойти прямо сейчас к Анастасии Берестовой, тронуть её за щёку и признаться, что его к ней тянет и он не желает с этим бороться. И наплевать, если кто-то это услышит.

Впрочем, он, кажется, это ей уже сказал.

Он не сказал, что его никогда и ни к кому так не тянуло.

Зазвонил мобильный. Номер высветился незнакомый. Антон нехотя ответил.

— Привет! — весело сказала женщина. — Татьяна Огаркина. Помнишь такую?

— Я не забываю красивых женщин. — Антон заставил себя улыбнуться.

Татьяна Огаркина была не только красивой. Она была умной, деятельной и с невероятными амбициями. Впрочем, основания для амбиций были, её фирма вполне успешно конкурировала с его.

— Слушай, почему Росовский не отвечает? Чёрт знает сколько времени не могу ему дозвониться! Звонил, звонил почти каждый день, и пропал!

Самое удивительное, что у деятельной Огаркиной было трое детей. Или даже четверо? Причём младший родился года полтора назад. Антон тогда ещё сказал Камилле, что искренне не понимает, откуда у коллеги такой колоссальный запас энергии. Татьянина фирма тогда обошла их на тендере. Почему-то упоминание об Огаркиной жене не понравилось, и больше Антон о Татьяне не говорил.

Впрочем, он её редко видел, с ней контачил Стас. В другой стране такие контакты могли бы назвать картельным сговором, но мы, слава богу, живём в своей стране.

— Он умер, Тань, — объяснил Антон. — Его убили.

Она помолчала и сухо поинтересовалась:

— Когда?

— Двадцать второго июня.

— О господи! Мы накануне с ним встречались!.. — Она снова помолчала и приказала: — Выпиши мне пропуск, я сейчас приеду!

Она умела приказывать не только ему, Стасу тоже, и они почему-то всегда приказы выполняли. Впрочем, приказы были разумные.

Она ворвалась в кабинет через час. В несколько шагов приблизилась к столу, села, подвинув стул, и приказала:

— Рассказывай!

Тёмно-синий шёлковый брючный костюм подчёркивал великолепную фигуру, а вздёрнутый носик добавлял весёлого очарования.

Антон знал, за весёлым очарованием скрывался железный характер.

— Его нашли в чужой съёмной квартире. Уже мёртвого. Рядом стояла бутылка коньяка. Всё. Больше я ничего не знаю.

Татьяна задумалась, покусала губы.

— Зачем он снял квартиру? Любовница?

— Понятия не имею. Возможно. Жена о квартире ничего не знала.

— Полиция что говорит?

— Полиция больше спрашивает, чем говорит.

Татьяна снова задумалась.

— Мы обедали с ним девятнадцатого. Это была пятница. О господи! — Она нелепо подняла руку. Антон думал, что перекрестится, но Татьяна только тяжело вздохнула. — Стас наседал на меня, чтобы мы вместе попробовали взять тендер. Кстати, — она оживилась, — выставить на тендер Стас собирался другую фирму. Ты в курсе?

— Теперь в курсе, — усмехнулся Антон. — Узнал недавно.

— Мне так и показалось, что Стас орудует за твоей спиной, — она фыркнула. — Чёрт, как подло устроен мир…

— Подло, потому что Стас орудовал за моей спиной? — уточнил Антон. — Или потому, что его убили?

— И первое, и второе. — Татьяна постучала пальцами по столу. Вернее, ногтями. Ногти были длинные, как у гарпии. — На тендер я не пойду. У меня до конца года договоров хватает. И вообще… Не совсем моя тематика.

Антон промолчал.

— Позвони, когда что-то выяснится.

— Когда надут убийцу?

— Когда появится новая информация! — раздражённо фыркнула она. Тупость Антона её раздражала.

Она вздохнула, пожала плечами. Вид у неё сделался грустный.

— Знаешь, мне его жалко.

— Мне тоже.

Это было правдой. Ему тоже было жалко Стаса, несмотря ни на что. Ещё было жалко Юлю, родителей Стаса, о которых он постоянно забывал спросить. И вообще всех вокруг.

Татьяна поднялась и не прощаясь вышла. Прямо в глаза засветило солнце, Антон встал, опустил жалюзи. Чудесный тёплый день отчего-то раздражал, захотелось, чтобы поскорее наступили сумерки.

* * *

Рука, держащая коробку с таблетками, дрожала. Камилла не знала, чем был отравлен Стас, но сейчас пришла почти уверенность, что этим… Этими таблетками.

Она открыла коробочку, внутри лежал один бластер.

Камилла бросила коробку на пол и схватилась руками за щёки.

Закрыла глаза и медленно покачалась, стоя на месте.

Волной накатил даже не страх, ужас.

Кто-то хочет её подставить. Кто-то хочет привязать её к убийству…

Камилла заставила себя несколько раз глубоко вздохнуть. Тратить время и силы на страх и ужас у неё не было возможности.

Она наклонилась, подняла с пола коробочку, внимательно рассмотрела. Достала бластер, выковыряла таблетки себе в ладонь, спустила в унитаз. Попыталась разорвать коробочку, но плотный картон поддавался плохо, пришлось разрезать ножницами. Обрезки сунула в мусорный мешок и выбросила в мусоропровод.

Потом, тщательно вымыв руки, сварила кофе.

Заставить себя думать было трудно, но она заставила.

Антон не принимал никаких лекарств. Когда у него болела голова, Камилла давала ему аспирин. Когда кто-нибудь простужался, покупались антивирусные препараты.

И никто, никто не мог сунуть таблетки под её бельё.

К ним редко приходили гости, с друзьями они предпочитали встречаться в кафе. Иногда приезжали её родители, иногда родители Антона.

Раз в две недели Камилла вызывала уборщицу, накануне звоня в фирму. Но после смерти Стаса Камилла в фирму не звонила, не до того было.

Она посмотрела на смеситель, уборщицу нужно вызвать, сантехника не то чтобы грязная, но какая-то несвежая. У неё самой не получалось навести идеальную чистоту.

Ещё Камилла заказывала готовую еду, но курьеров из ресторана дальше двери не пускала.

Она отпила кофе, поставила чашку, взяла в руки телефон, нашла описание лекарства. Лекарство у нас не производилось и не продавалось, инструкцию она прочитала по-английски. Лекарство нельзя было употреблять со спиртным. Камилла в этом не сомневалась. Можно было похвалить себя за догадливость, только шутить никакого настроения не было.

Первое! Узнать, чем был отравлен Стас.

Второе. Что надо сделать во-вторых, Камилла сформулировать не смогла.

Выплеснула остатки кофе в раковину, сунула чашку в посудомойку.

Снова открыла шкаф, пошарила рукой по дну ящика с бельём. Бельё захотелось перестирать, но этого делать она не стала, надела вчерашнее платье и, снимая всё вокруг на видео, прошлась вдоль дома.

Потом ждала письма, но оно не пришло.

Вернуться в прежнюю спокойную жизнь хотелось до боли. Вернуться и всё исправить.

Она всё сделала бы иначе, если бы у неё была машина времени. Она не связалась бы со Стасом. Она не шептала бы «не надо», когда он её обнимал, а оттолкнула бы изо всех сил и убежала.

Она бы каждую минуту демонстрировала Антону свою любовь. И он даже не смотрел бы на чужих девок.

От воспоминания о том, как её муж шёл за девушкой, обдало холодом, она обняла себя за плечи. Воспоминание было ужасным, но она заставила себя не тратить на него время.

Потянулась к телефону, чтобы опять заглянуть в электронную почту, и отдёрнула руку.

Как же она сразу не вспомнила?!

Антон на похоронах Стаса потерял ключи от дома.

Они вернулись с похорон, Камилла отперла дверь своими ключами. Антон заметил пропажу только на следующее утро. Камиллу его рассеянность, конечно, огорчила, но виду она не подала. Муж взял запасную связку, и о происшествии они забыли.

Запасная связка, кстати, была последней. Камилла собиралась сделать копии, но забыла, не сделала.

Она зачем-то полезла в стоявшую в прихожей тумбочку, запасной связки там не оказалось, конечно. Взяться ей было неоткуда.

Камилла задвинула ящик тумбочки.

Мерзавец, который подложил таблетки, мог раздобыть ключи только там, на похоронах.

В детстве Камилла любила решать задачки на сообразительность. Сейчас задачка была посерьёзнее, и интуиция подсказывала, что времени на её решение мало.

* * *

К концу рабочего дня посыпались отчёты от программистов. Обычно Антон просматривал отчёты утром, а сейчас зачем-то начал читать.

Ничего срочного не оказалось, он выключил кондиционер, потушил свет, вышел в коридор.

Рядом с кабинетом стояла Берестова.

Он обрадовался ещё раньше, чем удивился. Не врал, когда говорил, что ему всё время хочется её видеть.

Вид у неё был серьёзный и решительный, но он этого не замечал. Стоял, зажав ключи от кабинета в руке, и смотрел на неё.

— Женщина, которая сегодня к вам приходила… Кто она? — требовательно на него глядя, спросила Настя.

— Что? — не понял он. — Какая женщина?

Настя могла говорить или молчать, это не имело значения. От неё исходил свет, видимый только ему одному, и он согревался под этим светом.

— К вам сегодня приходила женщина. Не наша. В синем костюме. Кто она?

— А… — догадался Антон. — Татьяна Огаркина. Мы иногда сотрудничаем с её фирмой. А что?

— Так… — Она замялась, посмотрела в сторону. — Вы давно её знаете?

— Сто лет, — улыбнулся Антон и прикинул. — Года четыре.

Берестова посмотрела себе под ноги и промямлила:

— Спасибо. Извините. До свидания.

Антон не дал ей уйти, удержал, поймав за плечо.

— В чём дело, Настя? Зачем тебе Огаркина?

Она была в лёгкой шёлковой блузке, ткань скользила под ладонью. Антон опустил руку.

— Зачем тебе Огаркина?

Анастасия молчала, наклонив голову.

— Скажи, Настя, — попросил он.

Она подняла на него глаза, и только тогда он заметил, что глаза у неё испуганные.

Почти такие же испуганные, как глаза его собственной жены.

— За несколько дней до того, как Стас… как Стаса убили, я видела его с этой женщиной. Они выходили из ресторана. Знаете ресторан в сером доме?

— Знаю. Я там иногда обедаю. Татьяна сказала, что она обедала со Стасом. По-моему, в пятницу перед смертью. Почему тебя это волнует?

— Я шла по улице, а они выходили из ресторана. Мы со Стасом поздоровались…

Она тяжело вздохнула, не глядя на Антона. Антон терпеливо ждал.

— Эта женщина дала ему бутылку коньяка. Я видела, что она дала ему бутылку. То есть не бутылку, коробку. Бутылка была в коробке.

Берестова уставилась на Антона испуганными глазами.

— Ну дала и дала, — постарался Антон её успокоить.

— Стас меня догнал, мы вместе к работе подошли… — Она отвела глаза и снова посмотрела на Антона. — Он сказал, что это подарок моему дяде. Он сказал, что скоро должен идти к нему на приём и купил подарок. А я видела, что коробку ему дала женщина!

— Стоп! — Антон потряс головой. — Ты поэтому решила, что убить хотели твоего дядю?

— Я не решила! Я просто… испугалась.

— Твой дядя… у твоего дяди какие-то проблемы?

— Не знаю.

Антону показалось, что она готова заплакать.

— Ты сказала дяде, что Росовский отравился?

— Конечно. И про коньяк рассказала, но дядя не верит, что это ему хотели подсунуть отравленный коньяк. Рассмеялся и меня обругал. — Настя еле заметно улыбнулась. — Сказал, что я дура и истеричка.

— Ты не дура и не истеричка, — успокоил Антон. — Ты умная и чудесная девушка.

Она опять почти незаметно улыбнулась. Сказала:

— До свидания, — и быстро пошла по коридору.

Антон запер кабинет.

У поворота к лифтам Берестова обернулась.

— Я не собиралась затевать с вами… роман!

Он не успел подтвердить, что, конечно, не собиралась. Просто он идиот и придумывает чёрт знает что.

Она не собиралась затевать с ним роман и не вешалась ему на шею. Это он распустил руки.

Когда Антон дошёл до площадки перед лифтами, Насти там уже не было.

И внизу, на огороженной офисной территории, не было.

У здания не было вообще никого, рабочий день давно закончился.

Выезжая со стоянки, Антон помахал рукой охраннику и, к собственному удивлению, до дома доехал быстро, быстрее чем обычно, почти без пробок.

Камилла показалась ему ещё более испуганной, чем утром.

— Ну перестань, Мила, — обнимая её, поморщился Антон. Она прижалась к нему пылко, он давно такого не помнил.

Глупый, беспочвенный, а если называть вещи своими именами, истеричный страх Анастасии Берестовой казался забавным, а такой же страх Камиллы вызывал брезгливое раздражение.

— Пойдём ужинать, — Камилла вымученно улыбнулась и потянула его за руку.

Антон поймал её за талию и снова притянул к себе.

— Не сочиняй себе страшных сказок, — попросил он. — Пожалуйста, Мила. И без того тошно.

— Не буду, — она прижалась к нему лбом. — Просто я тебя очень люблю и очень за тебя боюсь.

— Я тоже очень тебя люблю, — пришлось сказать Антону.

10 июля, пятница

На первый взгляд на похоронах не было никого, кто мог быть хоть как-то связан с мэрией. Были родственники Стаса и Юли, были коллеги. Коллеги ушли первыми. Камилла тогда потянула и Антона. Муж хотел задержаться, считая, что связан со Стасом и его семьёй ближе, чем остальные, но Камилла шепнула ему, что это неудобно. Не полагается так делать, до конца на поминках остаются только свои.

Они поехали домой, а утром обнаружили, что пропали ключи.

Камилла, сидя на диване, уткнулась лицом в ладони.

Вообще-то, больше всего оснований прикончить Стаса было у Юльки. Ревность и всё такое…

Юлька была из Подмосковья, из очень небогатой семьи. Стас как-то протрепался, что у его будущей жены до замужества даже комнаты своей не было, ютилась с сестрой в клетушке. И денег на то, чтобы снимать квартиру, у Юльки не было, она тогда в какой-то детской поликлинике работала, там же, в Подмосковье, и теперешней клиентуры ещё не имела.

Камилла вскочила, прошлась по комнате, снова села на диван.

Юля могла отравить Стаса. Могла вытащить у Антона ключи, Антон много раз подходил к ней на похоронах.

Но она не могла пугать мужа. Её саму кто-то фотографировал с собакой.

Камилла снова прошлась по комнате. Бесцельная ходьба успокаивала, приводила мысли в порядок.

Фотографировать саму себя Юля не могла, а развлекаться, пугая Камиллу, могла. Вернее, не развлекаться, мстить. Понимала, как Камилле сейчас жутко.

Камилла поискала глазами телефон, нашла лежащим около ноутбука Антона.

— Да, Мила, — сразу ответила Юля. Камилла прислушалась, в трубке слышался характерный шум. Едет в машине? — Здравствуй. Спасибо за звонок.

— Не говори глупостей, — отмахнулась Камилла. — Какое ещё спасибо? Как ты?

— Никак. Занималась сейчас с одним малышом, домой еду. Я сейчас недалеко от твоего дома.

— Ой, как хорошо! — порадостнее воскликнула Камилла. — Зайди! Зайди, Юлечка.

— Мила… Я никому не могу улучшить настроение, только испортить.

— Послушай, ну как ты можешь! Приезжай немедленно, я тебя жду!

Бросив телефон на диван, Камилла подошла к окну. Подруга, с которой они давно и прочно терпеть друг друга не могли, действительно была где-то недалеко, вывернула из-за угла минут через пять.

Дверь Камилла отперла, не дожидаясь звонка, а выходящей из лифта Юле улыбнулась грустно и понимающе.

— Ты завтракала? — пропуская подругу в квартиру, забеспокоилась Камилла.

— Нет, но я ничего не хочу, спасибо, — Юля посмотрела на неё непривычно, грустно и с благодарностью. — Чайку давай попьём.

Камилла отправилась на кухню, подруга за ней.

— Дети ещё в Москве остались? — доставая вазочку с конфетами, поинтересовалась Камилла. — Есть работа?

Она бы с гораздо большим интересом поинтересовалась, о чём подруга разговаривала недавно с Антоном.

— Дети есть, но мало. Теперь до сентября работы не будет.

— Съезди куда-нибудь. Путешествия отвлекают.

— Меня ничто не отвлечёт.

Юля потрогала фалангу безымянного пальца, где раньше было обручальное кольцо, и пожаловалась:

— Не могу надеть кольцо на другой палец. Не могу, и всё!

— Носи как привыкла, — посоветовала Камилла.

Подруга обречённо вздохнула и пошутила:

— Нужно у Николки заказать что-нибудь с чёрным камнем. Как раз под настроение.

Николкой она звала ювелира, у которого они заказывали украшения. Ювелир был немолодой и толстый. Камилла в пику ей обычно называла его вежливо, Николаем Сергеевичем.

— Кстати, ты его серьги совсем не носишь. Не нравятся? — спросила Юля рассеянно и грустно.

— Нравятся! — удивилась Камилла. — Я их часто надеваю, просто мы с тобой редко видимся.

Она подумала, сходила в спальню и принесла шкатулку.

— Как такая прелесть может не нравиться? — достав серьги, она полюбовалась ими.

Юля и на серьги посмотрела рассеянно, но Камилле показалось, что подруга спросила про них неспроста.

Впрочем, она так нервничает, что ей может показаться что угодно.

* * *

Антон выбрался из машины и сразу увидел Берестову. Она, как и вчера, шла к зданию, глядя перед собой. Как и вчера, в ушах были наушники.

Она его не видела. Или делала вид, что не видит.

Антон остановился, закурил. Хотел на неё не смотреть, но смотрел.

Скоро это мучение кончится. Она уволится, и он снова будет спокойно жить.

Настя скрылась за дверью. Антон украдкой бросил окурок в траву газона и двинулся следом.

У лифтов её уже не было. Весело и негромко шумела стайка молодёжи из какой-то располагающейся выше фирмы. Молодые люди вошли в подошедший лифт, Антон дождался следующего и поехал один.

Отперев дверь, он включил компьютер, достал из кармана телефон и подошёл к окну.

Внизу ветерок поднял небольшое облачко пыли, облачко пронеслось вдоль тротуара.

— Привет, Тань, — когда трубка ему ответила, быстро сказал Антон. — Извини, если отрываю. Ты покупала Стасу коньяк?

— Что? — недовольно переспросила Огаркина и тут же рявкнула: — Ты что, спятил?! Какой коньяк?!

— Никакой, — улыбнулся Антон. — Извини.

Извинений она слушать не стала, в трубке тихо щёлкнуло.

Антон озадаченно сжал телефон.

Постоял, решительно подошёл к столу и снял трубку внутреннего телефона.

— Настя, зайди, пожалуйста, — попросил он, услышав её голос.

Зря он ей позвонил. Какое ему дело до всего этого?

— Можно? — приоткрыв дверь, спросила Берестова.

— Заходи! — Антон сел в кресло, тронул мышку, чтобы загорелся экран компьютера. Погасший экран он воспринимал как что-то ненормальное.

Анастасия уселась на краешек стула и смотрела на него со спокойным ожиданием указаний.

Раньше, до всей этой чертовщины, она всегда так смотрела, когда он её вызывал.

— Почему ты решила, что убить хотели твоего дядю?

Она вздохнула и отвела глаза.

— Почему ты забеспокоилась о дяде? — Антон откинулся в кресле и заявил как можно твёрже: — Я же вижу, что какая-то причина есть! Ты никогда не напоминала взбалмошную дурочку.

— А сейчас напоминаю? — только она умела так еле заметно улыбаться.

— Напоминаешь, — буркнул Антон. — Шаришь по чужим кабинетам… Нормальные так не поступают.

Скорее бы она уволилась… Ему хотелось прижать её к себе и то же самое шептать в ухо.

Ему хотелось невозможного. Чтобы завитки волос щекотали щёку.

— Ну говори, Настя! — поморщился он.

— У него недавно умер пациент, — Антон не ожидал, что она заговорит, но она заговорила. — Дядя знал, что у больного онкология…

Её дядя-врач предполагал у больного онкологию и заставлял больного проконсультироваться у онколога. Дядя переживал, ругал больного, но больной в столь серьёзную болезнь не верил, а когда не верить стало уже невозможно, невозможным оказалось и его спасти.

А потом жена несчастного подала на дядю в суд…

Суда дядя не боялся, а Настя боялась. Про суд она толком ничего не знала, дядя ругался, когда она об этом спрашивала.

— Понял, — сказал Антон, когда она замолчала. — Знаешь что, дай-ка мне телефон твоего дяди.

Она покачала головой — нет.

— Почему?

— Ему это не понравится.

— Диктуй телефон! — усмехнулся Антон. — Диктуй, диктуй.

Она колебалась, глядя на него тревожными глазами. Он терпеливо ждал.

Телефон она продиктовала. Ещё продиктовала адрес клиники, в которой дядя работал.

Антону показалось, что, продиктовав адрес, она стала смотреть менее тревожно. Как будто Антон уже взял на себя её проблемы и ей больше не о чем беспокоиться.

— Всё, что узнаю, расскажу, — пообещал он.

Разговор был окончен.

Она поднялась и вышла, неслышно прикрыв дверь. А он набрал номер её дяди, доктора Александра Васильевича.

Номер не отвечал.

* * *

При Юле Камилла держалась отлично, а когда проводила подругу, опять начал подступать страх.

Камилла остановилась у зеркала, сняла очки. Смотреть на себя было противно. Она наклонилась поближе. Глаза красные, губы бледные.

Камилла надела очки и отвернулась от зеркала.

Вообще-то она могла обходиться без очков, близорукость была слабая и почти не мешала. Могла надеть линзы и вообще не испытывать никаких неудобств. Но очки ей очень шли, она к ним привыкла и без них чувствовала себя неуютно. К тому же очки добавляли индивидуальности, сейчас мало кто их носит. А Камилла всегда старалась отличаться от толпы.

Зазвонил телефон. Она затаила дыхание, тоскливо предчувствуя, что звонок не сулит ничего хорошего. Медленно подошла к лежавшему на столе в кухне телефону, взяла гаджет в руку. Номер на экране был незнакомый.

Захотелось отбросить телефон, как будто он был не телефоном, а мерзкой жабой. Жаб Камилла боялась почти до обморока, давно боялась, с детства.

— Алло, — она ответила незнакомому абоненту. Знание всегда лучше неизвестности.

— Здравствуйте, — голос откликнулся женский, неуверенный. — Я жена Ивана Кургина. Соня. Вы меня помните?

— Соня? — страх отпустил, Камилла равнодушно удивилась. — Помню, конечно.

— Я… Так получилось, что я в курсе ваших… проблем. Камилла, если вам нужна помощь…

— Что?! — брезгливо скривилась Камилла. — У меня нет проблем! Кто-то ввёл тебя в заблуждение, мне никакая помощь не нужна!

— Извините.

— Ничего страшного, — весело успокоила Камилла. — А за помощь спасибо. Доброта человека красит.

От унижения сделалось совсем мерзко.

Жену Ивана Камилла представляла себе другой. Думала, Иван женится на классической красотке блондинке, а Соня оказалась тонкой брюнеткой, большеглазой, улыбчивой и какой-то простенькой. Встретив на улице, Камилла вполне могла принять её за медсестричку. Или за официантку.

Камиллу никто и никогда не принял бы за официантку.

Камилла поразилась, когда в первый и единственный раз увидела Соню. Не ожидала, что Иван предпочтёт ей такую простушку.

Не хватало ещё, чтобы Соня принялась ей помогать!

Чтобы успокоиться, Камилла схватила ключи, заперла квартиру и, спустившись вниз, обошла вокруг дома. Шла она медленно, держала в руке телефон, уже привычно снимая всё вокруг на видео, дышать старалась ровно, а чувствовала себя загнанным животным.

Письмо пришло минут через десять после того, как она поднялась в квартиру. Сфотографировали её со стороны улицы.

Камилла немного посидела, уставившись на висевшую на потолке люстру, провела телефоном по щеке и набрала номер Сони.

* * *

Номер доктора не отвечал. Антон пробовал заняться делами, но снова тянулся к телефону, и сосредоточиться на делах не получалось.

Он много работал — и по вечерам, и в выходные.

Может позволить себе незапланированный выходной.

Антон сунул телефон в карман рубашки, запер кабинет, бегом спустился по лестнице вниз и поехал в клинику. Клиника находилась далеко, в этом районе Антон не бывал ни разу. Впрочем, район ничем не отличался от других спальных районов.

В платных клиниках он тоже ни разу не был, но почему-то был уверен, что эта тоже ничем не отличается от других подобных.

Девушка на ресепшене ласково ему улыбнулась и вопросительно посмотрела.

— Можно к Александру Васильевичу?.. — спросил Антон.

Маска на девушке была розового цвета, Антон никогда таких не видел.

— Вас записать? — Она посмотрела куда-то в сторону, в коридор, который Антону виден не был.

Из коридора показался дядька. Мужик был толстый, добродушный, в очках, и очень напоминал фарфоровую статуэтку доктора Айболита, которая когда-то стояла у бабушки Антона на книжной полке. Антону было лет десять, когда он случайно разбил статуэтку. Маленький Антон тогда очень расстроился, и бабушка его успокаивала, заметая осколки.

Потом, уже взрослым, он как-то увидел эту статуэтку в каталоге Императорского фарфора, собирался купить бабушке, но не успел, бабушка умерла.

— К вам пациент, Александр Василич, — девушка весело кивнула на Антона.

— На что жалуемся? — рассмеялся доктор.

Он остановился у стойки и привалился к ней боком, закрыв от Антона администратора. Доктор был без маски.

Веселиться у Антона повода не было, но почему-то ему тоже захотелось улыбнуться.

— Ни на что не жалуемся, — признался Антон. — Мне очень нужно с вами поговорить. Уделите мне три минуты. Пожалуйста.

Странный у Александра Васильевича сделался взгляд. Мягкий, а вместе с тем словно просвечивал насквозь. Антон едва не поёжился.

— Меня зовут Антон Колесов. Я работаю вместе с вашей племянницей. С Анастасией.

Антон, спохватившись, полез в карман за правами, хотя пока никто у него документов не спрашивал.

— Пойдёмте. — В документы доктор не посмотрел, а спокойно направился к выходу из клиники.

Почему-то он перестал казаться толстым и добродушным.

На крыльце Александр Васильевич повернулся к Антону и спросил:

— Что с моей племянницей?

— С ней всё в порядке, — отчитался Антон. — То есть я надеюсь.

На крыльцо поднялась пожилая дама, с любопытством на них посмотрела, вошла в клинику.

Доктор спустился с крыльца и отошёл на пару шагов в сторону, Антон тоже.

— Я друг Станислава Росовского. Анастасия сказала, что он у вас лечился.

— Лечился, — спокойно подтвердил доктор.

— Чем он болел?

— Врачебная тайна.

Это Настин дядя сказал серьёзно, а показалось, что с юмором.

Доктор Антону нравился.

— Его убили.

— Слышал. Печально.

Разговорить доктора казалось задачей невыполнимой.

Антон достал из кармана телефон и показал фотографию Огаркиной.

Фотографию он догадался взять с сайта её компании. На фото Татьяна строго улыбалась в объектив.

— Вы знаете эту женщину?

Фотографию доктор рассматривал внимательно, взял телефон Антона в руки, увеличил изображение.

— Не помню такую, — доктор протянул Антону телефон. — У меня много больных.

Антон не понял, говорит доктор правду или нет.

Плохой из него сыщик.

— Настасья о вас рассказывала, — неожиданно улыбнулся доктор. — Как она работает?

— Отлично она работает.

Ехать сюда было идиотизмом.

— Простите за беспокойство, — хмуро буркнул Антон.

— Прощаю, — кивнул доктор и вздохнул. — Станислав Росовский был абсолютно здоров. В детстве у него были небольшие проблемы с сердцем, это у детей часто бывает. Станислав был здоров, но страшно за себя беспокоился. Я периодически выписывал ему витамины и советовал не слишком усердствовать в спорте. Всё! Никаких других назначений я не делал и советовал поменьше думать о болезнях.

— Он не был похож на больного, — согласился Антон.

— Он был истерик, — неодобрительно фыркнул доктор.

— Возможно, — опять согласился Антон. — Но кто-то его убил.

Доктор промолчал.

— До свидания. Спасибо, — поблагодарил Антон и пошёл к машине.

Когда сел за руль, доктора около дверей клиники уже не было.

Около клиники никого не было, только два жирных голубя пританцовывали около крыльца.

Он прикинул: ехать на работу было, пожалуй, уже поздно. И он поехал домой.

Потом он об этом пожалел.

Камилла смотрела на него несчастными глазами и страшно этим раздражала.

— Мил, ну что с тобой? — Антон старался проявлять участие. Она отдала ему себя, и он об этом помнил.

— Со мной всё в порядке, — она вымученно улыбнулась.

— Ну что ты психуешь, я же вижу!

— Я просто устала.

Уставать ей было не от чего, и они оба это знали.

Вечер тянулся и тянулся, Антон еле дождался, когда наконец можно будет лечь спать.

13 июля, понедельник

Просить Соню было противно, но больше просить было некого. В пятницу Соня сама предложила подежурить утром у Камиллы во дворе, понаблюдать, Камилла поблагодарила. А что оставалось делать…

Проводив Антона, она без конца подходила к окну. День выдался тёплый, но пасмурный. Солнца совсем не было, как в ноябре.

День очень подходил к её настроению.

Соня не звонила, и во дворе Камилла её не заметила. Во дворе вообще никого не было, кроме тётки с дряхлой собакой. Да и тётка пробыла не дольше нескольких минут.

Сама звонить Соне Камилла не стала, сняла с плечиков светлое платье, которое в этом году ещё не надевала, равнодушно посмотрела на себя в зеркало и заперла квартиру. Платье она купила в позапрошлом году в Португалии. Ту неделю отпуска она помнила хорошо. Тогда она ещё не встречалась со Стасом, тогда в её жизни всё было правильно.

Антон смотрел на неё весёлыми глазами, фотографировал её на фоне тихого моря и терпеливо ждал, когда она крутилась в примерочных магазинов.

Внизу Сони тоже не было. Камилла внимательно оглядела двор, достала телефон, включила видеозапись.

Обходить вокруг дома не стала, дошла до супермаркета, не слишком поглядывая по сторонам, и повернула назад.

Было так тоскливо, что не хотелось передвигать ноги. Ей не нравилась Соня и противно было принимать помощь, но то, что жена Ивана не появилась и не позвонила, Камиллу добило.

Она сбросила босоножки, босиком дошла до дивана и села, откинувшись на спинку.

Надо было вымыть руки. За время карантина это стало привычкой.

Камилла не пошевелилась, только старалась руками ни к чему не прикасаться. Кроме телефона, который продолжала держать в руках.

Телефон зазвонил минут через пять.

— Камилла, здравствуйте, — послышался неуверенный Сонин голос. — Я внизу. Я поднимусь?

— Поднимайся, — равнодушно бросила Камилла.

Пришлось встать, отпереть дверь.

— Не было письма? — с тревогой спросила Соня.

Больше всего Камилле хотелось самой смотреть на неё с тревогой.

— Не было, — Камилла покачала головой. — Заходи.

Она снова прошла к дивану и села.

— Я постаралась всё снять на видео. — Соня огляделась и уселась в кресло. — Но пока письма нет…

— Я тебя не видела, — удивилась Камилла. — Я думала, ты только что приехала.

— Я приехала в девять. Как мы договорились, так и приехала. Просто я… хорошо замаскировалась.

Соня улыбнулась, и Камилла улыбнулась тоже. Не специально, само получилось.

— Жаль, если сегодня письма не будет. Получилось, что я напрасно тебя дёрнула.

— Ничего страшного. — Соня снова улыбнулась. — У меня много свободного времени.

Улыбалась она хорошо, необидно.

— Иван знает, где ты сейчас?

— Нет, конечно. Я сказала, что меня позвали на синхронку. На синхронный перевод.

— Да, ты же переводчица, — вспомнила Камилла.

Телефон, который она не выпускала из рук, тренькнул. И тут Камилла поняла, что впервые за все последние дни ей не так страшно, как раньше. Она была не одна.

На присланной фотографии она стояла около входа в супермаркет. Светлое бежевое платье на ветру обтягивало ноги.

И Сонино видео, и то, которое снимала Камилла, они изучали долго. Видео были похожи, Соня шла за Камиллой метрах в тридцати. Ни одного знакомого лица на видео не было.

Соня напряжённо думала, хмуря лоб, а потом неуверенно указала пальцем на машину каршеринга, стоявшую напротив супермаркета.

— Похожая машина проезжала мимо вашего дома, когда вы ещё не вышли на улицу. Я тогда стояла у соседнего подъезда. Жалко, водителя не разглядела.

Полосатых машин в городе много, но Камилла кивнула, принимая к сведению.

Фотография могла быть сделана из окна машины.

Они увеличили изображение, но разглядеть водителя не удалось, его загораживали переходившие улицу прохожие.

Большой пользы от Сониной помощи не было, но Камилла искренне поблагодарила:

— Спасибо тебе, — а потом всё-таки спросила: — Почему ты мне позвонила?

— Потому что Иван этого не сделал.

Ответ был не слишком понятный, но Камилла поняла.

Ей не нравилась Соня, и она Соне, похоже, не слишком нравилась, но сейчас ей показалось, что они близки, как родственники, рассорившиеся когда-то из-за какой-то мелочи и внезапно понявшие, что в жизни есть нечто более важное, чем их глупые обиды.

* * *

Около секретарши Лизы сидела Анастасия. Девушки шептались; увидев его, поздоровались.

Он тоже поздоровался и пошёл дальше, к своему кабинету.

Жаль, что увидел Анастасию. Ни к чему это.

Ему казалось, что он о ней сегодня совсем не помнил, а теперь не мог думать ни о чём другом, кроме как о том, что она сидит в нескольких метрах от него и её присутствие не даёт ему спокойно жить.

Скорее бы уволилась…

Телефон зазвонил, когда он отпирал дверь. Пока дошёл до стола, звонки прекратились. Через пару минут раздались снова.

— Прохоренко, — представилась трубка. — Можно на пару минут?

— Заходи, — Антон открыл почту.

Василий Прохоренко был из тех, кто успел переметнуться к Стасу. Антон, конечно, парней понимал, никто не обязан хранить ему верность, но всё-таки какую-то обиду на них чувствовал. Наверное, у него детские комплексы.

— Можно? — Василий заглянул в дверь.

— Можно, заходи.

Лохматой головой парень напоминал льва. Ленивой походкой тоже.

— Я вот что подумал…

Антон слушал внимательно, коллега предлагал дельные поправки. Обсуждали поправки они недолго, но это было удовольствием, парень понимал Антона с полуслова.

Пожалуй, стоило повысить Прохоренко зарплату.

Не повышу, мстительно решил Антон. За предательство.

Камилла бы его сейчас одобрила.

— Вась, — остановил он коллегу, когда Прохоренко поднялся. — Ты вроде бы раньше у Огаркиной работал.

— Работал, — кивнул парень и почему-то поморщился.

— А ушёл почему?

— Дура она, — объяснил коллега. — Ничего не смыслит.

— Как это? — удивился Антон. — У неё хорошая фирма.

— Ну… — Василий переступил с ноги на ногу. — В финансах она, конечно, смыслит неплохо. Своего не упустит. А в технике… У неё хорошие инженеры, а сама она только и может, что деньги считать.

— Это нормально. Бизнесмен должен организовать бизнес, нанять хороших специалистов.

Василий скривил губы — не согласился.

— Она тебе мало платила? — почему-то Антону захотелось это выяснить.

— Нормально она мне платила. Но… она эксплуатировала мой труд, и мне это не нравилось.

— А я твой труд эксплуатирую? — улыбнулся Антон.

— Эксплуатируете, — кивнул Василий. — Но вы хоть сами… не дурак.

Антон чуть не сказал «спасибо».

— Вообще-то, она баба неплохая, — разговорился коллега. — Не злая. Дома разрешала работать и вообще… входила в положение. Мне ребята говорили, у неё недавно родственник какой-то умер, она месяц заплаканная ходила. Так я её даже пожалел.

— Какой родственник?

— Не знаю. Какой-то.

Он опять переступил ногами и пошёл к двери.

Поправки парень предложил полезные, Антон над ними поразмышлял. Потом занялся текучкой, и, когда оторвался от компьютера, шёл уже пятый час. Он бегом спустился в столовую, надеясь, что заведение ещё работает. Повезло, дверь оказалась открытой.

В пустом зале сидела Берестова и пила сок.

Антон взял тарелку борща и какую-то рыбу, потому что мясо коллеги успели съесть, и подсел к Анастасии за стол.

Не за другой же стол садиться, когда рядом находится хорошо знакомый человек. Это было бы просто невежливо.

Она цедила сок через трубочку, не поднимая глаз.

— Я вчера разговаривал с твоим дядей, — сообщил Антон.

Она вопросительно подняла глаза.

— Он мне очень понравился.

— Мне он тоже нравится, — по губам скользнула почти незаметная улыбка.

Только она умеет так улыбаться.

— Но ничего интересного твой дядя не сообщил. И мне показалось, что он действительно не допускает, что яд мог предназначаться ему. Ты ему говорила, что сама видела, как некая женщина давала Стасу коньяк?

— Говорила. И не один раз.

Она отодвинула стакан с допитым соком и встала.

Антон смотрел, как она идёт к выходу. Завитки волос колыхались при ходьбе.

Дверь за ней закрылась почти неслышно. Антон доел борщ и принялся за рыбу.

14 июля, вторник

— Не задерживайся, — попросила Камилла.

Антон сунул в карман телефон, ключи, огляделся.

— Постараюсь, — он улыбнулся Камилле, притянул её рукой, поцеловал.

Мыслями он был не с ней, она видела.

Мыслями он уже на работе, успокоила себя Камилла. Мужчина должен много работать, это нормально.

— Антон… — Камилла задержала его за руку.

— Что?

— Ничего. Приходи пораньше.

— Постараюсь, — он чмокнул её в лоб. Нахмурился, провёл руками по карманам и ушёл.

Камилла заперла за ним дверь, подошла к окну.

Сони видно не было.

У неё с Антоном всё хорошо. Он не станет её обманывать. Антон не Стас.

Машина Антона отъехала назад, развернулась. Медленно скрылась за деревьями.

Переодеваться Камилла не стала, обула босоножки и в домашних джинсах вышла из подъезда.

Как и вчера, дошла до супермаркета. Подумала и зашла внутрь, купила хлеб. Здесь была своя пекарня, хлеб выпекали вкусный, они с Антоном однажды съели весь батон, едва принеся его домой.

Тогда Стаса ещё не было в её жизни. Тогда они с Антоном вместе смотрели дурацкие фильмы, Камилла расстраивалась, если герои оказывались несчастными, а Антон над ней посмеивался.

Соня позвонила, едва Камилла успела отпереть дверь.

— Я поднимусь? — как и вчера, спросила добровольная помощница.

— Поднимайся! — Камилла так обрадовалась, как будто все свои проблемы она могла решить только вместе с Соней. Она отперла дверь и, когда разъехались двери лифта, сказала: — Я думала, ты не придёшь.

— Этого не могло быть. Я бы позвонила, если бы не смогла приехать.

Ничего подозрительного Соня не заметила. Впрочем, она и вчера ничего подозрительного не заметила.

Письмо не пришло ни через пятнадцать минут, ни через полчаса, ни через час.

Камилла вконец измучилась бы, если бы была одна.

С Соней было легче.

— Что ты Ивану соврала? — спросила Камилла.

— То же самое, — засмеялась Соня. — У меня синхронный перевод.

Они, как и вчера, сидели напротив друг друга. Соня в кресле, Камилла на диване.

— Чаю хочешь?

— Можно.

— А позавтракать? — спохватилась Камилла.

Завтракать Соня отказалась, и они пили чай с недавно купленным хлебом, не притронувшись к сладостям, которые Камилла поставила на стол. Хлеб успел остыть, но от этого не стал менее вкусным.

— Знаешь, я тебя представляла совсем другой, — призналась Камилла. — Я думала, у Ивана жена такая… красотка.

— А я не красотка? — засмеялась Соня.

— Красотка, — успокоила Камилла. — Но… другая.

Внезапно она поднялась и встала, прислонившись спиной к газовой плите.

— На Ивана в Сети был компромат… — Этого нельзя говорить, тоскливо понимала Камилла. — Его выложил Стас.

— Да. Иван смог его вычислить.

Чёрные глаза посмотрели на Камиллу спокойно.

— Все подробности Стас узнал от меня.

— Иван так и предполагал.

Главное было сказано.

— Соня, почему ты мне позвонила?

Соня пожала плечами. То ли не хотела объяснять свои поступки Камилле, то ли не могла объяснить их даже себе.

— Не знаю, что бы я без тебя делала, — призналась Камилла.

— Пока пользы от меня немного, — усмехнулась Соня.

— Много, — не согласилась Камилла. — С тобой я хотя бы соображать могу, а без тебя просто тряслась от страха. И Антону рассказать не могу…

Соня кивнула, понимала, что есть подробности, которые мужу знать незачем.

— Если бы можно было всё изменить… Я бы к Стасу на три метра не приблизилась. — Камилла оторвалась от плиты и снова села за стол. — Ты не представляешь, как я обо всём этом жалею.

— Представляю.

— Не представляешь! И не потому, что кто-то меня до психушки доводит. Мне теперь придётся всю жизнь Антону врать, а я не хочу.

— Сейчас главное — понять, что происходит, — напомнила Соня.

— Происходит то, что кто-то пытается списать убийство на меня! — Камилла удивилась, что выговорила это совершенно спокойно. — Я нашла в шкафу какие-то таблетки. Голову даю на отсечение, что Стаса отравили этим.

— Ты их выбросила?

— Конечно!

— Камилла… Может, всё-таки позвонить в полицию?

— Нет! Я не хочу, чтобы Антон узнал… Я его люблю! А полиции придётся всё рассказать.

Если бы у неё была машина времени!

— У нас всё получилось как-то легко. Встретились, поженились… По-настоящему счастье начинаешь ценить, только когда теряешь.

— Ты ещё ничего не теряешь, — попыталась ободрить Камиллу Соня и покосилась на висевшие над дверью часы. — Мне нужно к двенадцати быть в фирме, сегодня совещание у директора.

— Да, — кивнула Камилла. — Конечно. Поезжай, я и так у тебя время отнимаю.

— Ничего ты не отнимаешь. — Соня вышла в прихожую, вернулась с телефоном в руке. — Такси вызову. Я сегодня без машины, боялась, что пробки будут, не успею.

— Возьми мою машину, — предложила Камилла.

Ей не хотелось оставаться без Сони.

Хорошо, что Соня не отказалась. После совещания она пригонит машину, и Камилла снова будет не одна.

Она убрала со стола грязные чашки, заглянула в холодильник.

Громко прозвенел дверной звонок.

Камилла замерла, тихо подошла к двери. Заглянула в дверной глазок, пространство перед дверью было пустым.

Сейчас много мошенников, заходят под разными предлогами в квартиры и грабят.

Звонок прозвенел снова. Камилла не успела спросить, кто там. Раздался тихий шорох, и внутренний замок-вертушка начал поворачиваться.

* * *

Утром, когда садился в машину, Антон помнил, что кончились сигареты. Но, поставив машину на стоянку, машинально пошёл ко входу в здание. Про сигареты он вспомнил часа через два, когда размышлял над вчерашними предложениями юного коллеги Василия. Зарплату парню надо повысить, заслужил.

Хотелось курить и не хотелось идти за сигаретами. Стас в таких случаях посылал секретаршу, но покойный друг делал многое из того, чего Антон себе не позволял.

Он немного помучился и всё-таки вышел на улицу. Анастасию он заметил, когда проходил через калитку в заборе, огораживающем территорию. Коллега неслась на него, словно пыталась кого-то догнать. То есть не на него, к калитке.

— Привет, — сказал Антон. — Куда торопишься?

— Здрассте, — она попыталась его обойти. — Я отъеду по личному делу! Я ещё вернусь.

Рядом с калиткой росла чахлая берёзка. Берёзку посадили не то в прошлом году, не то в позапрошлом. Антон, в отличие от Камиллы, любоваться природой не умел, а сейчас почему-то заметил, что на берёзке свежие светло-зелёные листья и ему приятно просто на них смотреть.

Наверное, это потому, что от Анастасии исходил только ему одному видимый свет, и этот свет падал на берёзу тоже.

— Хочешь, я тебя отвезу?

— Нет! Спасибо.

Она снова попыталась его обойти, но он уверенно взял её за локоть и повёл к стоянке. Как ни странно, она больше не сопротивлялась, послушно поплелась рядом.

— Куда ехать? — сев за руль и дождавшись, когда усядется рядом, спросил Антон.

Он знал, что совершает ошибку. Ему нужно бежать от неё и жить спокойно.

Впрочем, она скоро уволится.

Анастасия продиктовала адрес. Ехать было недалеко, минут двадцать, но добираться на городском транспорте ей было бы неудобно. Антон прикинул, ей пришлось бы ехать на трамваях с пересадками.

Похоже, она сильно торопилась. Сидела напряжённая и кусала губы.

— У тебя важная встреча? — он проехал через шлагбаум, встроился в поток.

— Да.

— Настя, это как-то связано с… проблемами твоего дяди? — Он просто так это спросил. Не сидеть же молча. Он не таксист.

Она не ответила, и неожиданно ему расхотелось шутить.

— Настя, куда ты едешь?

Она опять не ответила. Виновато на него посмотрела и отвернулась.

— Придётся сказать, Настя, — он остановился перед светофором. — Иначе не выпущу из машины.

Она улыбнулась своей быстрой улыбкой.

— Говори! — поторопил он.

— Еду на встречу с подругой дяди, — вздохнув, отчиталась она.

Кроме него, ей не с кем было поделиться проблемами.

Антон никогда проблемами не делился, но он мужчина, ему так положено.

— Ну-ка поподробнее! — велел он.

Он не ошибся, ей не с кем было поделиться, кроме него. Иначе она не заговорила бы.

— Я утром позвонила дяде по городскому. Думала, в квартире никого нет, а подошла женщина.

— Ты хотела залезть в квартиру, пока хозяина нет дома? — уточнил Антон.

— Хотела, — улыбнулась она. — У моих родителей есть запасные ключи от дядиной квартиры. Я вчера их взяла.

— Украла?

— Взяла на время, — она, засмеявшись, посмотрела на Антона.

— И что ты собиралась найти в квартире дяди? — вздохнул он.

Она пожала плечами:

— Собиралась заглянуть в его компьютер.

Антон остановил машину. Приехали.

— Это дом твоего дяди?

— Да.

— Настя, я пойду с тобой.

— Зачем?

— Слушай, не строй из себя дурочку, — поморщился он.

— А что я скажу этой… подруге?

— Правду. Скажешь правду. У нас убили коллегу, коллега лечился у Александра Васильевича, и так далее. Ты ей уже что-нибудь рассказала?

— Ещё нет. Сказала только, что я его племянница и хочу с ней поговорить.

— Ну и отлично, — подытожил Антон.

Она потянулась к ручке двери, но он неожиданно взял её за плечо.

— Настя, мне жаль, что ты увольняешься. Но… Мне жаль, что из-за меня у тебя будут проблемы с работой.

— Ничего страшного, — успокоила она. — Я бы всё равно уволилась.

— Почему? — Она повела плечом, но Антон её не отпустил.

— Так…

— Почему, Настя? — он притянул её поближе.

Она отворачивалась, но он знал ответ.

Она начинала светиться, когда видела его, Антона.

Он наклонился ближе и нашёл её губы.

Этого нельзя было делать, но разум не успевал приказывать телу.

* * *

Замок поворачивался медленно. Камилла оцепенела, глядя на него.

Казалось, она не может пошевелиться, но рука сама потянулась к двери и сама задвинула щеколду.

Всё! Тот, кто за дверью, не сможет ворваться в квартиру.

— Кто там? — прошептала Камилла. Кашлянула и спросила громче. — Кто там?

Замок больше не поворачивался. Через секунду послышался тихий топот.

Она прислонилась к стене, потом сползла на пол и сидела так, пока не зазвонил сотовый. Звук раздавался из кухни. Камилла поднялась на четвереньки, встала, держась за стену. Она и до кухни дошла, держась за стену.

Звонки прекратились, тут же раздались снова.

— Да, Сонь, — ответила Камилла.

— Я приехала, — доложила Соня. — Сейчас поднимусь.

Камилла опять поплелась к двери. Отодвинула защёлку, постояла, собираясь с силами, отперла замок и выглянула за дверь.

Ключи, которыми пытались отпереть дверь, валялись на кафельном полу.

Зашумел лифт, Соня улыбнулась Камилле. До сих пор она Камилле при встрече не улыбалась.

— Что с тобой? — Это она спросила, подойдя поближе. И перестала улыбаться.

— Что? — Губы были сухие, их приходилось постоянно облизывать.

— Ты какая-то… странная.

Камилла пальцем показала на валявшиеся ключи. И ещё для верности несколько раз в них потыкала.

Соня наклонилась, подняла связку, с недоумением на неё посмотрела. Ключей было три: таблетка для входа в подъезд и два ключа от двери в квартиру. Ключи злоумышленник скрепил большой канцелярской скрепкой, Камилла давно таких не видела.

— Кто-то пытался открыть дверь, — говорить получалось тихо.

Всё это выглядело глупо, карикатурно. Нужно взять себя в руки, но взять себя в руки не получалось.

— Кто-то пытался открыть дверь, но я заперлась на щеколду.

Соня тронула её за руку, Камилла послушно отступила.

— Расскажи спокойно, — запирая дверь, велела подруга.

То есть не подруга, а… непонятно кто.

— Ты уехала, кто-то позвонил в дверь. Я подошла, но открывать не хотела. И замок стал поворачиваться…

— У тебя есть какая-нибудь валерьянка? — перебила Соня.

— Нет. Или есть?.. Не знаю. — Камилла вздохнула и неожиданно фыркнула.

Страх отступил сразу, мгновенно. Камилла словно посмотрела на себя со стороны.

— Мне не нужна валерьянка. Я так… Сама справлюсь.

— Ты теряла ключи? — Соня по-хозяйски прошла на кухню и по-хозяйски включила чайник.

А Камилла, как гостья, села в уголок стола.

— У Антона пропали ключи на похоронах Стаса.

Ещё ключи потерялись в тётиной квартире, но это не могло иметь отношения к происходящему кошмару.

— Нужно поменять замки.

— Да, — покорно согласилась Камилла.

— Расскажи Антону, что произошло, и сегодня же поменяйте замки.

— Да.

— Что ты будешь, чай, кофе?

— Водку, — проворчала Камилла.

— А есть?

— Посмотри там, — Камилла показала на левую полку.

Водки на полке не оказалось, оказался коньяк. Початый, Антон иногда выпивал на ночь рюмочку.

Обычно Камилла крепкие напитки не пила. Она их терпеть не могла.

— Я видела Стаса мёртвым, — прошептала Камилла. — Я видела его мёртвым и не вызвала полицию. Я испугалась…

Рюмки Соня нашла сама на соседней полке. Она освоилась на Камиллиной кухне. Поставила одну перед Камиллой, наполнила на половину. Заварила себе и Камилле чай. Подумала, достала вторую рюмку, себе, и тоже наполнила наполовину.

— Твоя машина уехала, и кто-то полез в квартиру.

— Да, — кивнула Камилла и спокойно предположила: — Кто-то хотел подсунуть ещё какую-нибудь гадость, чтобы меня посадили в тюрьму.

— Камилла…

— Я не буду звонить в полицию! Что они могут сделать?.. Посоветуют замки поменять? Так это я и сама могу. — Камилла отпила коньяк, спиртное обожгло горло. Она сделала ещё глоток и пожаловалась: — Если бы не ты, а бы, наверное, совсем с ума съехала. Посиди со мной ещё немного.

— Я никуда не тороплюсь. Буду сидеть, пока не надоем, — пообещала Соня и, подумав, спросила: — Ты с Юлей давно разговаривала?

— Давно. А что? Почему ты про неё спросила?

— Так… Нужно искать какие-то концы. Давай хоть с Юлей поговорим. Позвони ей.

Камилла послушно взяла телефон в руки. Она давно никого не слушалась. Наверное, потому, что никому не приходило в голову что-то ей приказывать.

Ей никто не приказывал, потому что никому не было до неё никакого дела.

— Как дела, Юль? — послушно спросила Камилла и, как обычно, услышала:

— Никак.

— Хочешь, я к тебе приеду?

— Извини, — помявшись, остудила её порыв Юля. — Что-то мне нездоровится.

— Что с тобой?

— Ничего страшного. Не помру.

— Юля, если тебе что-то нужно…

— Мне ничего не нужно, Камилла. Спасибо.

Юля отключилась.

— Ей нездоровится.

— Я поняла.

Соня поднялась, сполоснула рюмки и чашки, поставила в сушилку. Гостей нельзя заставлять мыть посуду, но Камилла продолжала сидеть, как будто это она была гостьей в собственной квартире.

* * *

В лифте Настя на него не смотрела. И Антон старался на неё не смотреть.

Это получалось. Ему нечего было ей сказать, и он молчал.

Лифт остановился, Настя подошла к тёмной двери, нажала кнопку звонка.

Открыли им быстро, словно хозяйка стояла за дверью.

Впрочем, квартирка была такой маленькой, что до двери из любого угла было всего несколько шагов. Антону казалось, что жилище весёлого доктора Александра Васильевича должно быть совсем другим. Доктор хорошо смотрелся бы в кресле у камина.

И подруга доктора оказалась не такой, какой он её себе представлял. Подруга была немолодой, примерно возраста самого доктора, худощавой и с умными пытливыми глазами.

— Настя? — посмотрела на Настю женщина.

Посмотрела спокойно и доброжелательно, как учительница на пятиклассницу. Впрочем, Антон не удивился бы, если бы дама и в самом деле оказалась учительницей.

Дожидаться ответа дама не стала, отступила, приглашая гостей, и посмотрела на Антона.

— Антон Колесов, — представился Антон. — Я работаю вместе с Настей.

— Саша про вас рассказывал, — с любопытством оглядывая Антона, призналась женщина. — Вы недавно к нему приходили и расспрашивали про пациента.

— Расспрашивал, — согласился Антон.

— Меня зовут Инна Михайловна.

— Очень приятно.

Дядина подруга Насте не нравилась. Впрочем, это ему могло и показаться, Настя ничем своей антипатии не выдавала, послушно проследовала за хозяйкой в единственную комнату, села на диван. Антон сел рядом с ней, а хозяйка расположилась в компьютерном кресле у письменного стола. Перед ней лежал раскрытый ноутбук с включённым экраном. Они оторвали даму от работы.

— Пациента, про которого я расспрашивал вашего… — Антон запнулся.

— Друга, — подсказала Инна Михайловна.

— Друга. Пациента звали Станислав Росовский. Он был моим компаньоном. Его убили месяц назад.

— Я в курсе, Саша рассказывал.

Она взяла со стола очки, покрутила и положила на место.

— Незадолго до убийства Настя видела, как одна наша общая знакомая передала Стасу бутылку коньяка. Стас сказал Насте, что бутылка предназначается Александру Васильевичу.

— Я в курсе.

— Вас ничто не смущает? — поразился Антон.

— Смущает, — она опять спокойно кивнула. — Но… Саша взрослый умный человек. Он не бесшабашный подросток. Саша считает, что отравление пациента не могло иметь к нему отношения.

— Вы тоже так считаете? — с безнадёжностью спросил Антон.

Тётка ему решительно не нравилась. Антону никакая опасность не грозила, но Камилла за него боялась.

И он бы боялся за каждого, кто ему дорог.

— Меня это смущает, но я ничего не могу изменить.

Она снова покрутила очки.

— У дяди Саши недавно умер пациент, и вдова грозила ему судом, — напомнила Настя.

— Да, такая история была, — хозяйка снова потянулась к очкам, но руку не донесла, отдёрнула. — Но, во-первых, ни один суд не признал бы Сашу виновным, а во-вторых, насколько я знаю, вдова с Сашей помирилась.

— У Александра Васильевича есть компьютер? — напрямик спросил Антон.

— Есть.

— Разрешите его посмотреть.

— Не разрешу.

Больше говорить было не о чем.

Стерва!

Антон поднялся, Настя тоже.

— Я попробую узнать фамилию пациента.

Антон сделал вид, что не слышал. Тётка его доконала.

Он, не попрощавшись, пошёл к двери. Настя догнала его у лифта.

— Дядя обычно не знакомит нас с подругами, — примирительно заговорила она, когда двери лифта захлопнулись. Нас — это, видимо, её и родителей. — Подруги у него часто меняются. А с этой хочет познакомить. В выходные.

Антон промолчал. Ему было жаль доктора Александра Васильевича. Он бы не хотел иметь такую подругу.

Ещё было жаль себя. И Камиллу.

Он и до работы ехал молча. И больше не пытался поцеловать Настю.

У него хорошо получалось вести себя с ней как с посторонней.

Ему ничто не грозит, а Камилла за него беспокоится.

Он будет последним негодяем, если продолжит обманывать жену.

Берестова вышла из машины, едва он выключил мотор. Прямо перед передним стеклом колыхались ветки шиповника. Он раньше не знал, что кусты с розовыми цветами и есть шиповник, Камилла объяснила.

На одной из веток сидела чёрная птица. Как называется птица, Антон тоже не знал. Птица была покрупнее воробья, но меньше голубя.

Он хлопнул дверью, и птица улетела.

15 июля, среда

Когда-то Камилла читала, что человек привыкает жить со своей бедой. Наверное, она привыкла, потому что проснулась с уверенностью, что все беды пройдут и жизнь наладится.

Она не совершала ничего такого, за что стоит опасаться тюрьмы. Никого не убила, никого не ограбила.

А всё остальное решаемо. Со всем остальным она справится.

Она не вызвала полицию, увидев мёртвого Стаса, но это не преступление.

Настроение было не таким ужасным, как всё последнее время, ещё и потому, что Антон вчера выслушал её рассказ о том, как кто-то пытался влезть в квартиру, серьёзно. Она видела, муж за неё испугался.

Он звонил слесарю и держал Камиллу за руку, и всё было так, как несколько лет назад. Тогда им было хорошо вместе, Камилла радовалась выходным и огорчалась, когда Антон уезжал на работу.

Нет у него никакой девки. Нет и быть не может.

Камилла посмотрела в окно, наблюдая, как отъезжает машина Антона, и поискала глазами телефон. Нашла на кухонном столе.

Соня ответила сразу.

— Выходи, — потребовала подруга. — Я здесь уже давно торчу.

— Не хочу, — сказала Камилла. — Хватит играть в прятки!

— А как же?.. — Соня вздохнула. — Я поднимусь?

Если Камиллу наказывает бог, то наказывает не до конца. Только он мог послать Соню.

Сегодня Соня вместо привычных джинсов была одета в платье. В платье она казалась похожей на иностранку. На француженку. Француженки худые и стройные.

— Как тебе идёт! — восхитилась Камилла и успокоила: — Но раньше тоже было хорошо.

— Беру с тебя пример, — засмеялась Соня, оглядывая дверь. — Ты всегда такая элегантная, мне тоже захотелось не чувствовать себя колхозницей.

— Не прибедняйся! На колхозницу ты никогда похожа не была.

— Замки поменяли? — Соня потрогала новый замок.

— Угу. Антон вчера слесаря вызвал.

— Слава богу!

— Хочу поговорить с Юлей. Может быть, даже расскажу про письма. Посмотрю… Как разговор пойдёт. Ты не торопишься? — Камилла хотела спросить равнодушно, а получилось жалобно.

— Не тороплюсь. Об этом хотя бы не беспокойся.

— Соня… — Камилла тронула подругу за руку. — Почему ты со мной возишься?

— У меня тоже были плохие времена, — серьёзно объяснила Соня. — Я знаю, как плохо одной.

Она хотела добавить что-то ещё, но не добавила.

Камилла набрала Юлю, раздались гудки, потом послышался Юлин голос.

— Юлечка, мне надо с тобой поговорить.

Почему-то разговаривать с Юлей у Камиллы получалось плохо. Она словно превращалась в плохую актрису.

Впрочем, так всегда было.

— Мне нездоровится.

— Может быть, я всё-таки приеду, а? В аптеку схожу…

— Приезжай, — равнодушно согласилась Юля.

То есть согласилась так, чтобы Камилла поняла, что подруга не желает её видеть.

Раньше Камилла после такого ответа никуда бы не поехала.

— Я сегодня на машине, — доложила Соня. — Отвезу тебя.

— Ладно, — согласилась Камилла.

А потом, уже в машине, неожиданно призналась:

— Я недавно видела Антона с девкой. Приехала вечером к его работе и увидела, как они вместе выходили.

— Это ничего не значит. — Соня водила машину осторожно, медленно.

— Знаю. Но меня это мучило. Я его ревновала.

— Я тоже Ивана ревную, — успокоила Соня.

— Он тебя очень любит, это даже посторонним заметно. — Камилла немного откинула спинку кресла назад.

— Я боялась выходить за него замуж. Я боялась, что он из жалости женится.

— На тебе из жалости? — поразилась Камилла. — Ты можешь себе сорок таких Иванов найти!

— Мне не нужно сорок. — Соня пропустила вперёд просящуюся слева «Киа». Камилла ни за что не стала бы пропускать. — Мне нужен он один.

— Почему ты решила, что Иван мог жениться из жалости?

— Как-нибудь расскажу. Потом.

— Мне тоже нужен один Антон, — призналась Камилла. — Чёрт… Не понимаю, как я могла… Понимаешь, Стас казался таким сильным.

— Мне Стас сразу не понравился. Наглый он какой-то. Вроде и вежливый, а… наглый.

— Это в нём было, — признала Камилла. — Но это меня почему-то и привлекало. Как будто со мной какое-то помешательство случилось. Я бы сейчас всё отдала, чтобы этого не было!

Стас был очень настойчив, а Антон часто почти не обращал на неё внимания, и она…

Нет, оборвала себя Камилла. Не надо искать оправданий. Она стерва и делала то, чего нормальные люди не делают. Она платит по собственным счетам, не по чужим.

Соня свернула к Юлиному подъезду, остановила машину.

— Ты одна иди.

— Да, — согласилась Камилла. — Я быстро.

Код подъезда она знала, но нажала кнопки домофона и сказала в микрофон:

— Юля, я приехала.

* * *

Секретарша позвонила, когда Антон тестировал только что написанные модули. Момент был ответственный, позвонила секретарша не вовремя.

— Да! — недовольно ответил Антон.

— С вами хочет поговорить Кудасова Инна Михайловна, — доложила секретарша.

— Кто? — не понял Антон.

Через секретаря с ним давно никто не связывался. Чужие в фирму не звонили, а своим он обычно оставлял номер мобильного.

— Кудасова Инна Михайловна. — Секретарша его недовольство почувствовала, заговорила виновато. Ему стало жаль девчонку. — Спросить, откуда она?

— Не надо, — решил Антон. — Соедини.

Единственной Инной Михайловной, которую он знал, была вчерашняя подруга Настиного дяди.

Думать о Насте ему не хотелось. Нехорошо он себя с ней ведёт.

— Антон?

Точно, она. Вчерашняя стерва.

— Да. Здравствуйте.

— Здравствуйте, — спокойно сказала она. — Я узнала фамилию пациента, который умер.

Антону больше не хотелось слышать об убийстве. Ему не хотелось больше помнить о девочке Насте, у которой зажигаются глаза, когда она его видит.

Ему хотелось нормальной жизни. Спокойной.

Антон достал из мраморного стакана ручку, подвинул лист бумаги. Мраморный письменный набор ему подарила тёща на какой-то день рождения. Помимо стакана в набор входили часы. Набор был Антону совершенно не нужен и очень не нравился Камилле. Они долго смеялись, принеся домой подарок. Камилла тогда предложила убрать его куда-нибудь подальше, но Антон принёс на работу.

— Как фамилия?

— Пациента звали Фёдор Фёдорович Никонов. Антон, мне бы хотелось с вами поговорить.

— Я слушаю.

— Не возражаете, если я подъеду к вашему офису?

Ну конечно, он возражал. У него нет времени на пустые разговоры. Он и так слишком мало думал о работе в последнее время.

— Не возражаю. Позвоните, когда будете подъезжать.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила она.

— Да, — спохватился он, — запишите мой мобильный.

Желание работать пропало. От отъехал от стола и, заложив руки за голову, уставился в потолок.

Потом снова склонился к экрану, но вскоре раздался звонок мобильного.

— Я приехала, — сообщила Инна Михайловна.

— Сейчас спущусь.

Инна Михайловна стояла у маленькой «Мазды» и курила. На ней был брючный костюм, в котором издали её можно было принять за девушку.

Сегодня она не походила на учительницу. Сегодня она была похожа на успешную даму-профессоршу, гордящуюся своей учёной степенью и своими выдающимися научными открытиями. Впрочем, могла сойти и за процветающую бизнес-леди.

— Простите, кем вы работаете? — спросил Антон.

— Бухгалтером, — она ответила серьёзно, а Антону показалось, что насмешливо.

Тётка начинала ему нравиться.

— Здесь рядом ресторан.

— Не надо ресторана, — отказалась она. — Поговорить можно и в машине, я надолго вас не задержу.

Вообще-то, поговорить можно было и по телефону.

Антон послушно сел в «Мазду».

Она обошла машину, села рядом. Постучала пальцами по рулю.

— Александр Васильевич человек очень неглупый и очень хороший психолог.

— Верю, — подтвердил Антон.

— И он уверен, что яд, который выпил ваш коллега, ему и предназначался. Вернее, не так. Яд, которым отравили вашего коллегу, мог предназначаться кому угодно, только не Александру Васильевичу.

Она снова постучала пальцами по рулю.

— Вдова Никонова действительно угрожала ему судом. Но это было давно, обезумевшая от горя женщина могла наговорить многое из того, чего вовсе не собиралась делать. Потом она звонила Саше и извинялась. Сегодня она должна прийти к нему на приём. Так что подозревать в чём-то вдову…

— Во сколько она должна прийти?

Инна Михайловна на него покосилась и вздохнула.

— В три часа.

— Понятно, — кивнул Антон.

Понятно ему было только одно, что он больше не хочет думать ни об убийстве, ни об убийце. Его всё это совершенно не касается.

— Антон, вдова не имеет отношения ни к каким убийствам. Саша в этом уверен, и ему стоит доверять. Послушайте, Настя слишком интересуется убийством, а нам этого не хотелось бы.

Конечно, им не хотелось бы. Интересоваться убийствами всегда опасно.

— Настя практически не знала Росовского и совершенно незнакома с его семьёй. Её любопытство далеко завести не сможет. Не беспокойтесь.

Инна Михайловна недоверчиво покивала.

— Как вы узнали мой телефон? — напоследок поинтересовался он.

— Через сайт фирмы, — объяснила она.

Ну конечно, через сайт. Как же ещё? На сайте есть его фотография и контактные телефоны.

— Антон…

— Да?

— Вы женаты?

— Женат.

Могла и не спрашивать, он всегда носит обручальное кольцо.

— Мне кажется, Настя в вас влюблена.

— Вам показалось!

— Возможно… — Инна Михайловна замялась. — Но… Саша очень любит племянницу. Его беспокоит, что она слишком много о вас говорила в последнее время.

— Анастасия подала заявление об уходе. — Он взялся за ручку двери, помедлил и обернулся. — Так что, кто в кого влюблён, не имеет никакого значения.

Он не хотел хлопать дверью, но толкнул резко и получилось, что хлопнул.

Странно, но женщина продолжала ему нравиться.

Подниматься в офис он не стал и направился в ресторан.

* * *

Юля оперлась руками о подоконник. Была у неё такая привычка, стоять у окна, когда кого-то ждёт.

Раньше ждала Стаса и радовалась ему, а он проводил время с Камиллой.

Стасу казалось, что он выбрал её, но на самом деле это Юля его выбрала. Она сразу повела себя с ним правильно, верно угадала, что за его внешней уверенностью прячется необъяснимая боязнь реальной жизни.

Им было легко управлять, она быстро начала играть роль чуткой, ненавязчивой советчицы и не ошиблась.

Познакомились они случайно, в пристанционном магазине. Юля зашла в магазин, приехав вечером с работы. В этот магазин она заходила редко, но в тот вечер заглянула. Наверное, карма подсказала.

Хотела купить только мороженое, но купила и хлеб, и что-то ещё и вышла с тяжёлой сумкой.

Парень, который стоял перед ней в очереди, загружал продукты в багажник.

— Довезите меня до дома, — попросила Юля. — Это недалеко. Заплачу, сколько скажете.

И приподняла сумку, показывая, какая она тяжёлая.

— Садись, — засмеялся Стас и оценивающе её оглядел. — Довезти такую красавицу одно удовольствие.

Через пару дней карма опять подыграла Юле, столкнула со Стасом на платформе. Он узнал её первым, остановился прямо перед ней, и Юля заметила, что у него перевязана рука.

Ещё заметила, что Стас слегка обгорел. Дни стояли солнечные, жаркие.

— Что с рукой? — она кивнула на бинт на ладони.

— Ерунда.

— Что с рукой? — требовательно повторила Юля.

Опаздывать на работу ей было нельзя. Она, проехав вместе с ним несколько остановок, отвела Стаса в свою поликлинику, без очереди провела к хирургу и с удивлением наблюдала, как огромный Стас испуганно смотрит на медсестру, делающую ему укол от столбняка.

Тогда и поняла, что перед ней дитя-несмышлёныш, безвольный и легко внушаемый.

Она вложила в него душу, а он променял её на Камиллу.

У подъезда остановился «Рено». Машина была не Камиллина. Юля хотела отойти от окна, но тут из машины вышла Камилла. И ещё одна девушка вышла. Юля смотрела вниз и чувствовала себя ещё более несчастной, чем минуту назад.

Ей Соня помочь отказалась, предпочла Камиллу, гадину и стерву.

Юля знала, что жизнь несправедлива, но от обиды захотелось завыть.

Камилла пошла к подъезду, раздался звонок домофона. Юля ответила, отперла и приоткрыла дверь.

Выйдя из лифта, Камилла только что не отпрянула от Юли. Лицо у подруги вытянулось, поняла, что Юля не обманывала, когда говорила, что ей нездоровится.

Лицо у Юли было бледное, а губы с синевой, такое производит впечатление.

— Что с тобой? — пролепетала Камилла.

— Отравилась чем-то, — равнодушно объяснила Юля. — Проходи.

— Чем отравилась? — Юле показалось, подруга сейчас станет бледнее хозяйки.

— Ну откуда я знаю! — отмахнулась она. — Вроде бы нечем было отравиться, но такое бывает. Сегодня уже ничего, вчера хуже было.

— Юлечка… — проходя за Юлей в комнату, продолжала лепетать Камилла. — Ты уверена, что это случайное отравление?

— Не поняла! — остановилась Юля.

— Ты уверена, что тебя не пытались отравить? — Камилла смотрела на неё как ненормальная, со страхом.

— Меня не за что травить, я никому подлостей не делала.

Юля подвинула стул, села. Камилла продолжала стоять.

— Юля, послушай…

— Ну хватит, Камилла! — попросила Юля. — Я нигде, кроме дома, ничего не ела. И не пила. Не сочиняй детективов, своего детектива хватает.

— У полиции ничего нового нет?

— Понятия не имею.

Скорее бы она ушла!

— Юля, ты из дома выходила?

— Куда?

— Ну… Куда-нибудь…

— Выходила, конечно. К свекрови ездила, к родителям. К чему ты клонишь?

— Тебе могли подсыпать яд.

— Не могли! — отрезала Юля.

— Почему?

— Потому что у меня нет таких врагов, которые хотели бы меня убить, — терпеливо объяснила она.

Она не спала с чужими мужьями. Она не лицемерила, как Камилла, не старалась устроиться за чужой счёт. Она никому не делала зла.

— У кого запасные ключи от вашей квартиры?

— О господи! Ну что ты придумываешь! — Юля едва не застонала. И неожиданно задумалась: — Я потеряла ключи на похоронах…

Она смотрела на Камиллу и видела, как перепуганная бледная Камилла бледнеет ещё сильнее.

* * *

Из закутка секретарши слышался смех. Антон заглянул — Лиза хихикала, разговаривая с кем-то по телефону.

Плохое настроение испортилось ещё больше. Он надеялся увидеть рядом с секретаршей Настю.

Отперев кабинет, он сразу сел за компьютер, но сосредоточиться на том, что утром поглощало все мысли, не смог.

Хорошо бы пойти в отпуск. Уехать куда-нибудь к морю, заплыть подальше от берега и качаться на волнах, глядя в синее, какого никогда не бывает в России, небо. А вечером выпить хорошего вина и завалиться спать.

То ли оттого, что не хотелось работать, то ли просто по собственной глупости, в половине второго Антон поднялся и снова запер кабинет.

До клиники, в которой работал Настин дядя, он добрался быстро. Пришлось долго сидеть в машине, наблюдая за входом в клинику. Клиника была многопрофильная, входили и выходили пациенты разных возрастов. На всякий случай он фотографировал всех.

Без десяти три в клинику вошла дама лет сорока. Её Антон разглядел хорошо, дама подъехала на серой «Тойоте» и оставила её рядом с машиной Антона. Вид у дамы был недовольный, сердитый. К двери она шла быстро, будто опаздывала.

Антон проводил её глазами, рассмотрел фотографии, которые успел нащёлкать. Яркая помада и тёмные тени женщину не красили и делали похожей на ведьму. Если это и есть вдова, Антон на месте доктора Александра Васильевича не доверял бы её словам ни одной минуты.

Через пять минут на крыльцо поднялась ещё одна дама, подходящая на роль вдовы. Этой было лет шестьдесят, подошла она откуда-то со стороны. То ли приехала на метро, то ли на такси.

Её Антон разглядел плохо. Нормально рассмотреть лицо удалось, только увеличив фото. Женщина была без косметики и выглядела классической пенсионеркой.

Затекли ноги. Антон попытался их вытянуть, но получалось плохо.

Из клиники вышел старичок с палкой. Бодро спустился вниз, огляделся по сторонам. В нарушение правил на тротуар въехал белый «Форд», забрал старика.

Антон замер. К клинике подошла женщина, похожая на Камиллу. Это была не она, не его жена. Женщина у двери была постарше, пополнее. У Камиллы не было такого мешковатого платья, жена умела одеваться элегантно. Антон сфотографировал и похожую на Камиллу даму.

Нет, она не была похожа на его жену. Перед тем как открыть дверь, женщина сняла тёмные очки и сделалась окончательно непохожей на Камиллу.

Антон снова поёрзал и снова попытался вытянуть ноги.

Девчонка, которая подсела к нему в кафе, понравилась ему сразу. И имя ему понравилось, редкое, необычное. Камилла.

Камилла была очень хорошенькая и явно из его среды. Он не удивился, узнав, что дед у неё преподавал в вузе, который окончил Антон.

Но это он позже узнал. А сначала он встречал Камиллу на улице или в том же кафе, а потом вдруг встречать перестал. То ли пару недель её не видел, то ли месяц. А встретив снова, неожиданно обрадовался.

— Где ты пропадала? — спросил Антон.

— Нигде, — засмеялась Камилла и пожала плечами.

И тогда он сказал:

— Я по тебе скучал.

Это было не совсем правдой. Это было… чёрт знает чем это было.

Что такое скучать, он узнал только теперь, когда ему всё время хочется видеть Анастасию Берестову.

Пожилая женщина вышла из клиники ровно в половине четвёртого. Опустив голову, спустилась по ступеням и медленно ушла. Хозяйка «Тойоты» появилась минут через десять, уехала.

Больше делать здесь было нечего, и Антон тронулся вслед за «Тойотой». Какое-то время ехал прямо за ней, а потом, следуя указаниям навигатора, свернул в сторону.

* * *

Утром Иван брал интервью у достаточно известного политика. Политик ловко балансировал между властью и оппозицией и временами тем самым вызывал у Ивана искреннее восхищение.

Ивану потребовалось подключить все свои знакомства, чтобы добиться этого интервью, и сейчас он был вполне собой доволен. Интервью получилось острым, но на первый взгляд для политика безопасным, политик остался доволен общением не меньше Ивана. Только Иван, в отличие от интервьюируемого, понимал, что на самом деле политик выглядит бледно. Если называть вещи своими именами, политик выглядел дураком.

Сони дома не оказалось, похвастаться успехом было некому. Он набрал номер жены, но Соня не ответила. Она тоже работала, не только он. Какое-то время Иван потратил, убирая паузы в записи, потом снова позвонил Соне.

А потом, чтобы убить время, поехал к офису, в котором располагалась Сонина контора. Он не был уверен, что, отработав с иностранцами, Соня сюда приедет, но одному дома было тоскливо.

Девушку, работающую вместе с женой, он заметил, когда удачно припарковал машину рядом со входом в офис. Вообще-то, он узнал её только потому, что девушка вышла из офиса. Если бы просто встретил на улице, прошёл бы мимо.

— Привет, — сказал Иван, шагнув к ней навстречу.

Жаль, не помнил, как её зовут. Иван иногда встречал Соню около бюро, когда жене необходимо было там появиться, пару раз Соня выходила вместе с этой девушкой и познакомила коллегу с мужем.

— Иван? — девушка была толстенькая, улыбчивая и какая-то очень уютная. — Привет! А Сони сегодня здесь не было.

— Знаю, — сказал Иван. — Был рядом и заехал на всякий случай, вдруг она появится.

— Ой! Вряд ли. Она взяла большой перевод, на пару недель. Слава богу, что у нас работы хватает, сейчас столько безработных… — Девушка перестала улыбаться, сделалась грустной. Иван её пожалел.

— Да. С работой сейчас не здорово.

— Соню не уволят. Она лучше всех переводит, заказчики часто именно её требуют. И когда на переговорах переводить надо, лучше Сони никто не справляется. Только вот переговоров давно не было.

— Хочешь, я тебя подвезу? — предложил Иван.

— Нет, спасибо. — Сонина коллега снова заулыбалась. — Я далеко живу, за городом. На электричке быстрее.

Услышанное Ивану не понравилось. Идя к машине, он снова набрал жену, и она снова не ответила.

Потом ему казалось, что время остановилось. Понимал, что ведёт себя как истеричная барышня, но цепенел от страха, представляя, как Соня никогда не ответит, никогда не появится дома и он никогда не узнает, куда она пропала.

Приехав домой, он не переставая ходил по квартире, напоминая себе рысь в клетке. В последний раз Иван видел рысь лет двадцать назад, когда родители водили его в зоопарк. Рысь равномерно ходила по клетке, и маленький Иван её жалел.

Когда заскрежетал ключ в замке, он как-то сразу ослаб. Ему захотелось сесть на стул, а ещё захотелось засмеяться. Он истерик, точно.

— Где ты была? — медленно выговорил Иван, а потом схватил Соню за плечи и потряс. — Где ты была?

— Не скажу, — она взяла его за запястья и к правому прижалась щекой.

— Что?! — поразился Иван.

— Не скажу, — повторила Соня.

— Я чуть с ума не сошёл, — пожаловался он.

Она потёрлась щекой о его руку — пожалела.

— Рассказывай!

Соня потянулась, чмокнула его в уголок рта, переобулась в тапочки. Тапочки они привезли из Марокко. Тапочки почти износились, но ужасно Соне нравились, и она их не выбрасывала.

— Рассказывай, Сонь, — повторил Иван. — Знаешь же, что заставлю.

Он поймал жену за плечо и притянул к себе. От волос еле заметно пахло морем, ветром, она часто меняла туалетную воду. Нужно дарить ей духи, женщины это любят. А он, Иван, ничего жене не дарит, только цветы на Восьмое марта.

Соня поёрзала, и он её отпустил.

* * *

Потраченного времени было жаль. Надо было немедленно приниматься за работу, но Антон, вернувшись в офис, виновато посмотрел на монитор и взялся за телефон.

— Да, Антон. — Инна Михайловна ответила почти мгновенно.

— Фамилию вдовы вы знаете? Женщины не всегда берут фамилию мужей.

— Не знаю.

Она не спросила, зачем ему это нужно. Она толкнула его на разыскные действия и живёт себе спокойно.

— Можете узнать?

— Послушайте, это совершенно пустое!..

Она считает его дураком и имеет для этого все основания.

Злиться надо было на себя, но он разозлился на неё.

Работать не хотелось совсем, и он старался не смотреть на монитор. Положил телефон рядом с клавиатурой и снял трубку внутреннего аппарата. Василий Прохоренко оказался на месте, хотя рабочий день уже закончился. Впрочем, рабочий день в фирме каждый устанавливал себе сам.

— Вася, зайди, — попросил Антон. А когда через пару минут парень приоткрыл дверь, кивнул ему: — Заходи. У меня к тебе личная просьба.

На лице юного коллеги отобразилось такое явное любопытство, что Антону захотелось улыбнуться.

— Ты работал у Огаркиной. Сможешь достать мне список сотрудников фирмы? Просто список, фамилии, имена, отчества?

— А зачем вам? — явное любопытство сменилось недобрым недоумением.

Интересно, по лицу молодого Антона так же можно было прочитать каждую мысль? Пожалуй, нет, решил Антон.

Он был скрытным молодым человеком, а сейчас скрытный зрелый человек.

В этой роли Антон себе нравился.

— Послушай, Вася… Только между нами! — Антон строго посмотрел на Василия.

Парень кивнул.

— У меня есть подозрение, что убийство Станислава уходит концами в офис Огаркиной. Подозрение очень слабое, так, интуиция.

Недоумение сменилось таким искренним любопытством, что пришлось отвести глаза.

— Какие подозрения?

— Пока не скажу, — вздохнул Антон. — Пока я ещё сам ничего не понимаю. Но, если что-то выяснится, ты узнаешь первый. Попробуешь мне помочь?

Василий покивал — попробует.

Ему очень хотелось узнать побольше, но Антон отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Тронул мышь, посмотрел на зажёгшийся монитор и сделал то, чего делать нельзя, — пошёл в офис к Берестовой.

Повезло, она находилась в помещении одна. Подняла на него глаза, оторвавшись от компьютера, и снова их опустила.

— Настя, ты меня прости, — Антон сел с ней рядом.

— Сегодня прощёное воскресенье? — серьёзно спросила она.

— Нет. А такое бывает? — усомнился он.

— Бывает. Все просят друг у друга прощения.

— Не знал. — Он смотрел ей на подбородок, чтобы не смотреть в глаза. Он смотрел на подбородок и губы. Он помнил, какие у неё мягкие губы, он всё время об этом помнил, с той минуты, когда целовал её в машине. — Я глупо себя с тобой веду. Обижаю тебя.

— Ничего, всё нормально.

Никто, кроме него, не понял бы, что она улыбается.

— Я сегодня встречался с твоей тётей.

— У меня нет тёти! — Она так удивилась, что стала неуловимо похожа на коллегу Василия.

— Я встречался с Инной Михайловной.

И опять она сделалась похожей на коллегу Василия, уставившись на него с изумлением.

Молодёжь не умеет скрывать своих чувств. Это доступно только зрелым людям, вроде Антона.

— Она мне позвонила, и я с ней встретился…

Он замолчал, в роли сыщика он выглядел довольно глупо, и продолжать не хотелось.

— Что она сказала? — поторопила Настя.

— Чтобы я от тебя отстал! — зло проворчал Антон.

Она покраснела быстро и сильно. Чёрт возьми, он не умеет себя вести с юными девушками.

— Вы ко мне не пристаёте.

— Пристаю, — не согласился он.

Невозможно объяснить, что потребность её видеть переходит все разумные границы. Невозможно объяснить, что к Камилле он никогда такого не испытывал, но Камилла — часть его жизни со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Кажется, это называется «любовный треугольник».

В роли сыщика Антон выглядел глупо, и о сегодняшних приключениях можно было не рассказывать, но Антон рассказал.

Настя слушала, трогая пальцем клавиатуру. Ноготь на пальце был покрыт телесным лаком. Его жена тоже предпочитала такой лак.

Антону хотелось взять тонкие пальцы и прижать к щеке.

Он не взял, конечно.

Он рассказал, как выслеживал пациенток в клинике, и поднялся.

— Антон… — остановила его Анастасия.

— Да? — он посмотрел на неё сверху вниз.

Сейчас её глаза не казались жёлтыми, они были светло-карими.

— Я могла бы уволиться раньше. Вы бы меня отпустили, правда?

— Правда, — подтвердил он.

— Но я не хочу! Я отработаю две недели.

— Это твоё право.

Он сделал пару шагов, но она снова его остановила:

— Антон…

— Что?

— У меня какое-то нехорошее предчувствие. Мне… Я боюсь, что с вами тоже может что-то случиться.

Все за него боятся. И жена, и несостоявшаяся любовница.

Он знал, Настя стала бы его любовницей, если бы он этого захотел.

Впрочем, не факт. Мог и ошибаться.

— Ты же боишься за дядю, — напомнил он.

— Да, за дядю. И за вас.

Она смотрела с испугом, не лицемерила.

— За меня бояться не стоит, со мной всё в порядке. Думаю, что и с твоим дядей всё в порядке.

Он не оглядываясь пошёл к двери. Надо немного потерпеть, Анастасия скоро уволится, и ему не придётся бороться с желанием опять коснуться нежных губ.

16 июля, четверг

Камилла старалась на Антона не смотреть, казалось, если посмотрит, муж сразу догадается, что с ней творится что-то ужасное, и она не выдержит, расскажет. И тогда…

Тогда Антон соберёт вещи и уйдёт. Какое-то время попереживает, а потом женится на девушке с работы, к которой наклонялся, выходя из офиса.

Нет, сначала он попробует помочь Камилле, несмотря на то, что она предала их любовь. Антон добрый и честный, он не бросит одинокую женщину в беде.

Это она, Камилла, одинокая женщина.

— Я пошёл, Мил, — Антон провёл руками по карманам.

— Приходи пораньше, — попросила Камилла.

Он не заметил, что она… как бы это сказать поточнее… не в себе. Не заметил, потому что они мало обращали внимания друг на друга.

Они мало обращали внимания друг на друга, потому что она встречалась со Стасом и порвала что-то неосязаемое, но очень важное, что раньше их связывало. Раньше, до Стаса.

Она одна во всём виновата, ей и расхлёбывать.

Хотелось позвонить Соне, но Камилла не стала. У Сони свои дела, Камилла и так слишком долго злоупотребляла её временем.

— Я приеду завтра! — настаивала вчера Соня.

— Нет, — качала головой Камилла. — Не надо. Если что-нибудь случится, я тебе позвоню. А просто так около меня сидеть… не надо. Ты не нянька. А я не дитё.

Оглядывать двор стало привычкой. Внизу остановились поговорить двое собачников. Собаки у обоих были маленькие, весёлые, тянули хозяев в разные стороны.

«Пойду гулять», — решила Камилла. Она будет ходить по парку, вдыхать чистый воздух и прекратит бояться каждого шороха.

Позвонила Соня, спросила:

— Всё в порядке?

— Всё не в порядке, — фыркнула Камилла. — Но нового пока ничего нет.

Открыв шкаф, она достала первое подвернувшееся платье, оделась, сунула в сумку телефон, взяла в руку ключи.

Подмывало снова подойти к окну, но Камилла себя пересилила.

Заперев дверь, постояла, собираясь с силами. Отогнала глупый, нелепый страх, что в её отсутствие кто-то проникнет в квартиру. Этого не может быть, у них новые замки.

На улице было хорошо, в меру тепло, солнечно. Камилла медленно пошла к парку, но потом повернулась и направилась к торговому центру. Захотелось туда, где люди, шум машин. Она зайдёт в кафе, купит мороженое, посидит в одиночестве за столиком, соблюдая допустимую на время пандемии дистанцию.

В первую секунду она не узнала парня, неожиданно преградившего ей дорогу.

— Камилла! — Парень посмотрел на неё с весёлым недоумением. — Привет!

— Валериан! — Камилла растянула губы в улыбке.

Она плохо его знала. Он начал работать в мэрии незадолго до того, как она уволилась. Одно в нём чувствовалось сразу: парень строит большие карьерные планы. Впрочем, иных молодых людей Камилла в мэрии не встречала.

— Ты как сюда попала? Работаешь здесь?

— Я здесь живу, — объяснила Камилла.

— А работаешь где?

Всё правильно, его интересуют, какие у неё знакомства и можно ли их использовать.

— Нигде. Я безработная, — улыбнулась Камилла и засомневалась. — Или я самозанятая?

— А я тут случайно оказался, — похоже, Валериан утратил к ней интерес. — По делам ездил. Вот, зашёл водички купить.

Он поднял руку, демонстрируя бутылку боржоми.

— Как там у нас? — проявила интерес Камилла. — Что нового?

— Нового… — Валериан проводил глазами двух оживлённо болтающих девушек. — Я теперь зам начальника департамента.

— Поздравляю!

— Спасибо. Да, — Валериан нахмурил лоб. — Ты с Иваном Кургиным связь имеешь?

— Ну… — пожала плечами Камилла. — Телефон его знаю.

— Раньше вы большие друзья были… — засмеялся Валериан.

— Не сказала бы, — равнодушно не согласилась Камилла.

— Послушай… — Валериан слегка к ней наклонился. Не слишком, дистанцию соблюдал.

Он был высок и строен. И ужасно себе нравился.

— Попроси Кургина взять у меня интервью. Попроси! За мной не пропадёт.

Камилла давно не работала в мэрии, забыла, что любая услуга должна быть оплачена.

Это такие, как Соня, предоставляют услуги бесплатно.

— Попробую, — пообещала Камилла, чтобы отвязаться от бывшего коллеги. — Но… Не уверена, что Иван согласится.

Валериан, похоже, строит большие планы. Не иначе как видит себя в будущем политиком.

— Попробуй. Буду твоим должником.

Валериан продиктовал ей номер мобильного, Камилла записала его в телефонную память.

Он широкими шагами направился к припаркованной неподалёку «Вольво», а Камилла неожиданно допустила, что Валериан врёт. Он не случайно здесь появился.

Впрочем, она находится в состоянии стресса и поэтому ей может привидеться любая чушь.

* * *

Список сотрудников фирмы Огаркиной Василий Прохоренко прислал Антону ровно в десять. Антон в ответ послал ему «спасибо».

Сейчас повышать парню зарплату нельзя, решит ещё, что Антон сделал это в благодарность за неформальные услуги. Пусть знает, что деньги даются тяжёлым трудом, и никак больше.

На Огаркину работало двадцать два человека. Помимо имён и фамилий в списке были указаны ещё годы рождения, образование и мобильные телефоны, за что Антон мысленно Василия похвалил.

Себя Антон похвалил минут через двадцать. Хотя, по-хорошему, хвалить себя было не за что, ему нужно заниматься работой, а не ерундой.

Как следовало из списка, Татьяна Огаркина окончила один вуз с Антоном и Стасом. Стас наверняка это знал, это Антон мало интересуется такими подробностями.

Татьяна окончила вуз на год позже, а некая Екатерина Георгиевна Семенихина из списка окончила тот же вуз одновременно с Антоном.

Девочек на курсе было мало, Антон помнил всех. Семенихиной среди них не было.

Стало быть, училась на другом факультете.

Антон достал телефон, открыл электронную записную книжку. Среди однокурсниц Кать было две. Он не ожидал, что успех придёт так быстро. Мобильный номер Семенихиной был записан у Антона как номер Кати Соколовой.

Антон отъехал с креслом от стола и закинул руки за голову.

Интересно, Стас познакомился с Огаркиной через Катю Соколову?

Или, наоборот, свёл Соколову с Огаркиной?

Почему-то сейчас это Антона искренне занимало.

Он снова подъехал к столу и взял телефон в руки.

— Кать, здравствуй, — сказал Антон, когда женский голос произнёс «алло». — Антон Колесов. Помнишь такого?

— Ой! — Катя ему обрадовалась. — Антон! Привет!

— Привет! Слушай, у меня к тебе важное дело.

— Ясно, что дело! — фыркнула она. — Чтобы кто-нибудь обо мне просто так вспомнил, не дождёшься!

— Я всегда о тебе помнил, — заверил Антон.

— Врёшь, но слышать приятно.

— Слышала, что Стаса убили?

— Слышала. Я бы и на похороны пошла, но узнала поздно. Когда уже похоронили. Почему не позвонил?

— Неожиданно всё случилось. Не догадался. Прости. — Антон снова отъехал от стола. — Кать, мне нужно с тобой увидеться…

Через два часа он ждал её у сквера на Бульварном кольце. И удивился, увидев.

Из смешливой девчонки она превратилась в шикарную даму.

— Отлично выглядишь! — не удержался Антон.

— Стараюсь, — фыркнула Катя, мгновенно снова сделавшись смешливой девочкой. — Так что у тебя за срочное дело?

Она поискала глазами свободную лавочку и решительно к ней направилась.

— Говори! — усевшись, велела она.

— Ты работаешь с Татьяной Огаркиной…

— Работаю!

— Нравится? — зачем-то спросил Антон.

— Нормально, — она пожала плечами. — Ты хочешь перетянуть меня к себе?

— Не собирался, но буду рад.

Она укоризненно и весело на него посмотрела. Понимала, что врёт.

— Антон, не тяни!

Антон вздохнул. Екатерина Семенихина, в девичестве Соколова, не наивный юный программист Прохоренко, а подходящей легенды Антон не заготовил.

— Я всё время думаю про убийство Стаса. Пытаюсь не думать, а думаю…

— Понимаю.

— Бумаги его перебираю…

— И что в бумагах? — Красивая женщина с шикарным браслетом на руке посмотрела на него со строгим внимательным интересом.

Его откровения её насторожили.

— Разное, — пожал плечами Антон и на ходу придумал: — Стас получил какой-то подарок от вашей фирмы. Или должен был получить, но не успел. Или, наоборот, сам собирался сделать подарок.

— Не припоминаю, чтобы мы дарили кому-то подарки. Тем более Стасу.

— Почему тем более? — вздохнул Антон.

— Так…

Катя отвернулась, задумалась, взгляд у неё сделался грустным.

— Мне нравится Таня, — тихо сказала она. — Я не хочу, чтобы у неё были неприятности.

— Я не собираюсь доставлять ей неприятности, — заверил он.

— Рассказывай, Антон, — не то попросила, не то приказала Катя. — Рассказывай, раз уж сам напросился на разговор.

* * *

В то, что кто-то мог попытаться отравить Юлю, Иван не верил. Это выпадало из той логической цепочки, которая вырисовывалась в голове.

Кто убил Стаса, Иван не знал и не слишком по этому поводу огорчался, а всё остальное сложилось во вполне логичную картину.

Всё, кроме отравления Юли.

— Камилла дура и придумывает чушь! — злился Иван, слушая Сонин лепет.

— Она не дура! — упёрлась Соня. — Она не дура и ничего не придумывает!

— Ты же её ненавидела, — напомнил он.

— Перестала ненавидеть! — жена смотрела на него исподлобья.

— Да ты альтруистка!

— Какая есть!

Либо Юля разыграла отравление, либо все его логические построения ни к чёрту не годятся.

По словам Камиллы, Юля почувствовала себя плохо, приехав от родителей. Вернувшись домой, она выпила чай, съела кусочек пирожного. Плохо ей стало примерно через час. Хорошо, что успела принять какой-то мощный адсорбент, к счастью, имевшийся дома.

На какое-то время она даже потеряла сознание, очнулась на полу, на ковре, рядом с тумбочкой, в которой хранилась аптечка.

Так притвориться невозможно, уверяла Соню Камилла. Юля похожа на труп.

Обе дуры, и Камилла, и его собственная жена, были уверены, что некто пытался Юлю отравить, а улики подбросить Камилле.

Вряд ли это было так, но Иван решил с Юлей поговорить.

А что ему оставалось делать, если Соня с головой влезла в эту мутную историю!

— Сиди дома! — приказал он утром.

Она послушно кивнула, оторвавшись от компьютера. За компьютер жена села, едва проснувшись. Ну и отлично, мстительно подумал он. У неё срочный перевод, а она болтается неизвестно где!

— Если Камилла попросит приехать, немедленно мне звони!

Соня опять послушно кивнула.

Злился он сильно. Уходя, даже решил не приближаться к жене, но передумал, чмокнул её в затылок.

Ему повезло. Подъезжая к Юлиному дому, Иван притормозил, выискивая местечко для парковки, и увидел Юлю, садящуюся в такси. Иван тронулся вслед за такси и достал телефон, чтобы ей позвонить, но, подумав, бросил телефон на соседнее сиденье.

Ехать за жёлтой машиной было незачем, но он ехал.

Соня делает из него дурака, а он этому даже не сопротивляется.

Юля ехала за город.

Она родом из подмосковного городка, вспомнил Иван. В их первую встречу Юля об этом упомянула. Или кто-то ещё об этом упомянул… Не то Стас, не то Камилла.

Чёрт… Соня когда-то правильно обозвала и Юлю, и Камиллу стервами, обе стервы и есть, а теперь жена чуть не плачет, переживая за Камиллу.

Иван этого понять не мог.

Идущая впереди машина свернула с трассы в переулки. Иван свернул за ней. С обеих сторон потянулись облезлые трёхэтажные дома, окружённые густой зеленью. Квартал производил убогое впечатление, но Иван скорее предпочёл бы жить здесь, нежели в современном небоскрёбе без единого деревца во дворе.

Такси остановилось, Иван остановился метрах в пяти впереди и стал смотреть на такси в зеркало.

Юля из машины не вышла. Меньше чем через минуту к машине подошла женщина, села рядом с Юлей, и такси тронулось.

Иван тронул машину вслед за такси.

Какое-то время они ехали по городу, в этом месте больше похожем на большую деревню, а потом свернули на узкую дорогу, к которой вплотную подступал лес.

Иван в какой-то момент подумал, что женщины отправляются на дачу или, что было уж совсем удивительно, на пикник в лес, но такси остановилось у кладбища.

* * *

— Я хочу понять, как к Стасу попал отравленный коньяк. Я допускаю, что коньяк мог предназначаться не ему. — Антон вздохнул. — Помоги мне.

— Чем? — она смотрела на него не то с недоумением, не то с жалостью. — Я тебя уверяю, что никакого подарка Стас от нашей фирмы не получал.

Антон не предполагал, что может вызывать жалость.

— Если бы это было не так, я бы знала! И ничего Тане не дарил, об этом я тоже знала бы. — Антону показалось, что в последнем Катя внезапно засомневалась.

— Ты знаешь, как Стас познакомился с Татьяной?

— Знаю. Я их познакомила. — Она усмехнулась и неожиданно поморщилась. — Потом об этом жалела.

— Почему? — удивился Антон.

— Потому что знала, что Стас… так себе человек.

— Мне казалось, что вы с ним в хороших отношениях.

— Мы ни в каких отношениях с ним не были, — она снова поморщилась. — Он, конечно, парень весёлый, компанейский, но мне никогда не нравился. Не нравился не в том смысле, что я не была в него влюблена, а просто не нравился.

— Я понял.

— У женщин хорошая интуиция. Ты знаешь об этом?

— Читал. Кать, может, в кафе зайдём?

— Да ну! Или ты голоден?

— Нет, — улыбнулся Антон.

— Тогда сиди здесь!

Интересно, это Катя научилась у Огаркиной приказывать или Огаркина у неё?

— Как убийство Стаса может быть связано с Таней? Говори, Антон, говори.

— Он выпил отравленный коньяк, — нельзя было являться к ней, не придумав подходящую версию. — Откуда взялась бутылка, я не знаю. И жена не знает. Но незадолго перед смертью он встречался с Татьяной…

Нет, нельзя было являться без заготовленной версии. Он уже запутался в своём вранье.

— Ну и что?

— Коньяк мог предназначаться ей!

— О господи! С какой стати Стас стал бы дарить коньяк женщине? Татьяна похожа на алкоголичку?

— Наши парни видели их вместе, и у Стаса в руках была бутылка.

— Спроси про бутылку у Тани!

— Спрашивал. Она меня послала, — улыбнулся он.

Катя откинулась на спинку лавки.

— Ты хочешь, чтобы я спросила?

— Нет! Я сам не знаю, чего хочу. Может быть, у них были общие знакомые… Кать, — спохватился он, — пожалуйста, не говори ей об этом разговоре.

— Не скажу, — пообещала она и вздохнула. — У неё без этого проблем хватает. А общих знакомых у них только я. Ещё ты. Ты ищешь не в том месте.

— Похоже на то, — согласился Антон.

Оставалось узнать последнее. Он достал телефон, нашёл нужную фотографию. Но перед тем, как протянуть телефон Кате, помедлил.

— Ты сказала, что жалеешь, что познакомила Татьяну со Стасом. Почему?

— Помнишь, пару лет назад мы выиграли у вас тендер?

— Вы не один раз выигрывали тендер, — напомнил Антон.

— Да. Так вот, пару лет назад Стас перетащил у нас программиста. В нехороший момент перетащил, работа подходила к концу, и мы тогда из-за этого чуть её не завалили.

— Программист — Вася Прохоренко?

— Да.

— Почему ты мне тогда не позвонила, Катя? — упрекнул Антон.

— Татьяна не разрешила.

На соседнюю лавку уселась старушка. Достала спицы, принялась вязать. Антон сто лет не видел, чтобы кто-нибудь вязал на улице. То есть он сто лет не видел, чтобы кто-нибудь вообще что-то вязал.

— У Тани тогда тяжёлый период был. Муж болел, свёкор болел. А тут ещё перспектива работу не сделать!

— Представляю.

— Нет, не представляешь! Пришлось бы платить неустойку по оговору, а у неё и так денег в тот момент не хватало.

Не будет он повышать Прохоренко зарплату, решил Антон.

— Что у неё с мужем?

— Он тогда в аварию попал, переломался весь. У него и сейчас какие-то проблемы, Таня не любит об этом говорить. А свёкор у неё недавно умер. — Катя вздохнула. — Таня очень переживала, у них хорошие отношения были.

Антон, до этого крутивший телефон в руках, сунул его в карман.

Собирался показать фотографии возможных пациенток Александра Васильевича, но сейчас передумал.

— Вы близкие подруги?

— Никогда об этом не думала, но, пожалуй, ты прав, — она улыбнулась.

— Спасибо тебе, Кать, — сказал Антон, поднимаясь.

— За что? — засмеялась она и тоже встала.

— Просто спасибо. Знаешь, я рад, что тебя увидел.

— Я тоже.

— Проводить тебя? Отвезти?

— Я живу рядом.

Она улыбнулась и ушла. Походка у неё была красивая, плавная.

Он учился с ней шесть лет и совсем её не знал.

Он разговаривал с ней минут десять и был уверен, что отлично её знает. Она очень ему нравилась.

Старушка на соседней лавке продолжала вязать. В ушах у неё были наушники, и она еле заметно покачивалась в такт неслышной музыке.

* * *

Кладбище было небольшое, старое. Помимо ухоженных могил встречались заброшенные, с покосившимися оградами.

Женщины медленно шли впереди, Иван держался метрах в двадцати сзади. Трава вдоль тропинки была высокая, к джинсам липли колючки. Иван стряхивал их рукой.

Юлина спутница была молодая, лет тридцати, но какая-то погасшая, бесцветная. Светлые волосы неопрятно падали на лицо, а ноги в блёклых голубых джинсах она передвигала медленно, словно через силу.

Женщины свернули на боковую тропинку, потом свернули ещё раз и остановились у одной из могил. Иван укрылся за кустами.

Кусты имело смысл спилить, они мешали проходу.

Юля и её спутница стояли обнявшись и плакали. Плакали обе, Иван хорошо их видел.

Вообще-то, он старался на них не смотреть. Он подсматривал за чем-то очень личным, и это ему не нравилось. Хотел вернуться к машине, но побоялся, Юля могла его заметить.

Откуда появилась третья женщина, он не заметил. На третьей была надета ветровка защитного цвета, а короткие волосы были выкрашены в оранжевый цвет, словно тётка специально хотела сделать себя поуродливее.

Женщины тихо разговаривали. Голоса заглушал птичий щебет. Иван огляделся, но птиц не увидел.

Юля с подружкой оторвались друг от друга, пошли к выходу. Тётка с оранжевыми волосами тоже куда-то исчезла.

Иван выждал пару минут и подошёл к могиле, у которой плакали женщины. Стаса на таком убогом кладбище похоронить не могли, а о ком ещё Юля может плакать, он не представлял.

У могилы перехватило дыхание. С овальной фотографии на него смотрело детское лицо.

Пётр Буталов прожил на свете всего восемь лет. Этой весной ему исполнилось бы девять.

Он опять не заметил, откуда появилась оранжевая тётка.

— Как же это, а? — спросил Иван у тётки, кивнув на чёрный памятник с овальной фотографией.

У корней волосы оранжевыми не были, они были седыми. Но сама женщина оказалась моложе, чем показалось ему вначале. Ей было лет пятьдесят или чуть больше.

На защитной куртке была вышита эмблема кладбища. Сторожиха?

— Рак крови, — женщина мелко покивала. — Такой хороший мальчик был! Нормальный, здоровый. Я с его матерью соседки, Петеньку с первого дня знала.

Она оперлась рукой об ограду.

— А потом заболел… За границей бы спасли, наверное.

— Не факт, — сказал Иван.

— Матери как тяжело с ним с больным было! Она одна его растила, без мужа. Лекарства дорогие, а зарплаты у нас в городе… — Женщина махнула рукой. — Никакие у нас зарплаты. Вот матери и приходилось в Москву мотаться. Хорошо хоть, подруга матери помогала…

Что-то подсказывало Ивану, что помогающей подругой была Юля.

Он ещё раз посмотрел на худенькое детское лицо и отвёл глаза.

— А вы кого навещали?

— Друга, — Иван кивнул в сторону, боясь, что бдительная дама заинтересуется несуществующим другом.

— Умирают молодые, — подтвердила женщина. — Войны нет, а умирают…

С тем, что войны нет, Иван мог бы поспорить.

Кивнув тётке, он быстро пошёл к выходу. Юлиного такси на стоянке уже не было. Кроме его машины у кладбища не стояло вообще ни одной машины, и от этого почему-то становилось ещё обиднее за маленького Петю.

Включать навигатор Иван не стал, развернулся и поехал домой, интуитивно правильно выбирая дорогу.

* * *

После встречи с Катей Антон наконец заставил себя работать. Когда оторвался от компьютера, рабочий день давно закончился.

Камилла просила приехать пораньше, и он почувствовал себя виноватым. В последние дни он жену жалел. Во-первых, потому что она казалась испуганной и несчастной, а во-вторых, потому что был перед ней виноват.

Выключив компьютер, Антон запер кабинет, двинулся к лифтам, но остановился и повернул в другую сторону.

Он не ошибся. Настя в одиночестве сидела за компьютером.

Она не уходила, потому что надеялась, что он заглянет.

Чёрт!.. Скорее бы она уволилась!

Антон привалился боком к косяку двери.

— Я хочу подчистить все концы, — тихо объяснила она.

Она говорила неправду. Она хотела его видеть.

Антон оторвался от двери, сделал несколько шагов и сел с ней рядом, сцепив пальцы. Это чтобы руки не потянулись её обнять.

Сейчас она не излучала никакого света. Она была грустной и подавленной.

— Хватит работать! — сказал Антон, чтобы что-нибудь сказать. — Выключай!

Она послушно потянулась к мышке. Операционная система, покрутившись, погасила экран.

Антон вместе со стулом подвинулся, чтобы Настя могла выйти. Она наклонилась, подняла с пола сумку.

— Хочешь, отвезу тебя домой? — спросил Антон, поднимаясь.

— Не хочу.

Странно, он был уверен, что она согласится.

— Почему?

— Потому что вы женаты, — она улыбнулась своей быстрой улыбкой, протиснулась мимо него и пошла к двери.

— Да, — подтвердил он, глядя ей вслед. — Женат.

Настя жестом фокусника достала откуда-то ключи, подбросила их на ладони. Наверное, ключи были в кармане джинсов.

Антон следом за ней вышел в коридор, подождал, пока она запрёт дверь.

— Я всё-таки тебя отвезу. Поздно уже.

— Нет!

— Настя… — Ему снова пришлось говорить ей вслед, потому что она быстро шла к лифтам.

— Что?

Антон её догнал и тронул за плечо.

Она повернулась. Жёлтые глаза в тусклом свете вечернего коридора казались тёмными.

— Ты мне очень нравишься, и я не знаю, что с этим делать.

«Нравишься» прозвучало глупо, по-детски.

Скорее бы она уволилась!

— Ничего не делать!

Она снова пошла по коридору, свернула на лифтовую площадку, нажала кнопку вызова и неожиданно спросила:

— Жена Станислава очень страдает?

— Наверное, — пожал плечами Антон. — Почему ты спросила?

— Так… Человека не стало, а все живут, как будто ничего не произошло. О нём больше никто даже не вспоминает. Как-то это… неправильно.

— Это правильно, — не согласился Антон. — Близкие его всегда будут помнить, а у чужих своя жизнь. Она не зависит от того, живёт Стас или его больше нет.

Подошёл лифт, они вошли внутрь.

— Стаса любили в фирме? — зачем-то поинтересовался Антон.

— Нет, — быстро ответила Настя. Она смотрела в стену, мимо Антона. — Его не любили.

— Почему?

Она вздохнула и подумала:

— Он вёл себя как хозяин. Как барин. А это не нравится.

— Я тоже веду себя как хозяин?

— Нет. — Потрясающая у неё улыбка. Или только ему быстрая улыбка кажется потрясающей? — Вы себя нормально ведёте. Как старший товарищ.

Антон засмеялся:

— Почему ты всё-таки не перешла к Стасу вместе со всеми?

— Потому что он мне не нравился. И потому что всё это делалось за вашей спиной, а это противно. Я же уже объясняла.

Настя быстро вышла из остановившегося лифта, он пошёл следом. Он сегодня всё время её догоняет.

— Объясняла, да.

Ему хотелось, чтобы она призналась, что он, Антон, ей небезразличен.

Ему необходимо было услышать это прямо сейчас.

Попрощавшись с охранником, они вышли на улицу.

— Я всё-таки тебя отвезу, — опять сказал Антон.

— Всё-таки нет.

Она быстро ему кивнула и быстро пошла к калитке.

Подул несильный ветер, донёс запах шиповника.

Он знал, её ещё можно догнать и посадить в машину. Можно даже ничего при этом не говорить, она и без слов всё понимает.

Она села бы к нему в машину, а потом он поднялся бы к ней домой…

Антон достал из кармана ключи от машины и пошёл к стоянке.

17 июля, пятница

— Приходи пораньше, — как обычно, попросила Камилла.

— Постараюсь, — как обычно, пообещал Антон. Провёл руками по карманам, проверяя, не забыл ли чего, и неожиданно спросил: — Ты Стаса вспоминаешь?

— Вспоминаю, — растерялась Камилла. Мгновенно пересохли губы, и она их облизнула. — Почему ты спросил?

— Так… — муж пожал плечами. — Человека не стало, а никого это, в общем-то, не огорчает.

— Любая смерть огорчает только близких, — заметила Камилла.

Ей всё утро хотелось, чтобы Антон с ней поговорил. Просто так поговорил, ни о чём.

Продолжать этот разговор ей решительно не хотелось.

— Я пошёл, — Антон притянул её одной рукой, поцеловал.

— Пока.

Камилла подошла к окну, оглядела двор.

Ей давно нужно было начать работать. Нельзя целыми днями ничего не делать. Она превращается в классическую пустую и неумную домохозяйку.

Ещё она превращается в истеричку, но нервы она себе подлечит, когда найдёт мерзавца, портящего ей жизнь.

Или она не найдёт его никогда, окончательно свихнётся и попадёт в психушку.

Камилла подумала и сварила кофе. Не потому что хотелось, а просто так, чтобы чем-то себя занять.

Позвонила Соня, спросила, как дела. Камилла заверила, что всё нормально.

Подержала телефон в руке и набрала Юлю, впервые почувствовав себя перед Юлей виноватой.

Она жену Стаса не любила и, если честно, относилась к ней свысока. Хотя, конечно, старалась это скрыть. На самом деле Юля ни в чём не была перед ней виновата. Виновата была Камилла.

Теперь Камилле казалось, что всё это было давно, в другой жизни. Будто и не она вовсе ездила к Стасу на свидания, а потом обманывала Антона.

Теперь она бы так не поступила. Теперь Камилла была другая, только отвечать новой Камилле приходилось за поступки Камиллы прежней.

Несправедливо устроена жизнь.

Или справедливо?..

— Как дела, Юлечка? — спросила Камилла.

На улице поднимался ветер. Деревья за окном колыхались, из-за дома напротив ползла синяя туча.

— Никак.

— Как ты себя чувствуешь?

— Никак. То есть нормально. Спасибо, Камилла.

Не только Камилла не любила Юлю, подруга тоже её терпеть не могла.

И имела для этого все основания.

— Тебе нужна уборщица?

— Что? — переспросила Камилла.

— Ты говорила, что вызываешь уборщиц из фирмы.

— Да.

— Одна моя знакомая осталась без работы. Если у тебя нужно будет убраться, позови её, — попросила Юля.

— Да, конечно, — озадаченно сказала Камилла. — Пусть она мне позвонит.

Прежняя Камилла ехидно подумала бы, что настоящий Юлин уровень — это уборщицы по найму. Юле просто повезло, что в мед поступила, а то бы тоже была уборщицей. Или кассиршей.

Новая Камилла Юле позавидовала. Юля переживает за свою подругу, готовую взяться за любую работу, а подруга наверняка переживает за неё.

А за Камиллу не переживает никто, только Соня. Но Соню Камилле послал бог, это не её заслуга.

Сунув телефон в сумку, Камилла снова подошла к окну, снова оглядела двор. Двор был пуст, и детская площадка пуста, словно карантин ещё не кончился. Впрочем, летом в городе всегда мало детей.

Наползающей синей тучи уже не было, теперь по небу ползли серые облака.

Камилла сунула в сумку зонт, заперла квартиру и медленно пошла к парку.

Во время карантина парк был закрыт. Всех знакомых это злило, и Камиллу злило, и никто не мог найти разумного объяснения, зачем не давать людям дышать свежим воздухом. Москвичи не идиоты, не умственно отсталые, они до сих пор стараются соблюдать дистанцию. А жарить шашлыки в парке всегда было запрещено.

Миновав ограду, она повернула налево, туда, где парк больше походил не на парк, а на настоящий лес.

Вдоль тропинки пробивалась поросль, крошечные клёны приятно щекотали ноги, когда Камилла их задевала.

Тропинка делала поворот. Камилла обошла кусты бузины.

И тут раздался выстрел.

* * *

Звонка Ивана Юля не ожидала. В первый момент даже возникло желание не отвечать. Это ложь, что предают только свои. Предают чужие. Иван ей чужой, а она ему.

Она всем здесь чужая. Иван отказался ей помочь, а его Соня утешает Камиллу.

Они свои, а Юля им чужая.

Своя Юля там, в замкадье, рядом с подружкой Варькой. Своя она на старом поселковом кладбище рядом с могилой Петеньки.

Ей только казалось, что она вырвалась из того убогого мира, когда вышла замуж за Стаса. Из убогого детства не вырвешься, оно на лбу отпечатано.

У Камиллы на лбу было написано, что она никогда не знала нужды, а у Юли — что она из панельной пятиэтажки.

— Иван? — ответила Юля. — Здравствуй.

— Привет, Юль, — быстро сказал Иван. — Можно с тобой поговорить? У тебя время есть?

— Время есть, — усмехнулась Юля. — Времени у меня много. Говори, слушаю.

— Знаешь, я недалеко от твоего дома, — замялся Иван. — Не возражаешь, если поднимусь?

— Поднимись, — пожала она плечами.

Говорить им было не о чем. Разве что Иван скажет сейчас, что Стас изменял ей с Камиллой. Но в такое признание Ивана Юля почему-то не верила.

Она напомнила себе, что не знает, с кем Стас ей изменял. Она постоянно себе об этом напоминала. Она вообще не знала о том, что Стас ей изменял, и это незнание было её единственным алиби.

Полиция всегда в первую очередь подозревает супругов, нельзя об этом забывать.

Иван позвонил в дверь быстро, через несколько минут, она едва успела причесаться.

— Заходи, — посторонилась Юля, впуская его в квартиру, и сразу прошла в комнату. — Что ты хотел сказать?

Иван подвинул стул, сел. Юля отошла к окну и отвернулась.

— Юль, с тобой всё в порядке?

— Что? — от удивления она в упор на него уставилась. Захотелось рассмеяться, но она сдержалась. — Со мной не всё в порядке. Со мной всё не в порядке, у меня убили мужа.

Смех удавалось сдерживать с трудом, Юля чувствовала, как кривятся губы. Пожалуй, это походило на истерику.

— Что за отравление у тебя недавно было? — Иван тоже смотрел на неё в упор.

Юля отвела глаза. У неё нет права на истерики. Она всегда знала, что должна быть сильной. Иначе никуда в жизни не пробьёшься.

— Не понимаю, о чём ты, — пожала плечами Юля.

— Понимаешь, — не поверил Иван.

— Ты дружишь с Камиллой?

— Не дружу. Но иногда вести до меня доходят. Юля, что с тобой произошло?

— Произошло?.. — Она усмехнулась. — У меня убили мужа. Потом ты отказался искать убийцу. Кажется, всё. Больше пока ничего не произошло.

— Тебя пытались отравить? Послушай, Юля, ты врач…

— Меня не пытались отравить! Травить меня некому и незачем!

— Юля, я не сыщик. Я не умею искать убийц. Но я очень тебя прошу, позвони, если почувствуешь какую-то опасность. Если произойдёт что-то странное…

— Что странное? — уточнила Юля.

— Ну откуда я знаю! Если бы знал, заранее меры бы принял.

— Спасибо за заботу, — вежливо поблагодарила она.

— Юль, я хочу тебе помочь. Правда. Но я действительно не знаю, как найти убийцу.

— Я хочу знать не только это, — не стала притворяться Юля. — Я хочу знать, с кем Стас мне изменял!

— Зачем? — с тоской спросил Иван.

— Я хочу это знать! — Она отвернулась к окну, смотреть на Ивана не было сил. — Ты знаешь, кто это был?

— Нет!

Момент, чтобы рассказать ему, что компромат на него для Стаса собрала Камилла, был подходящий.

Юля помедлила и тихо сказала:

— Уходи, Иван!

От окна она отошла, только когда хлопнула дверь. Заперла дверь и снова вернулась в комнату. Стас смотрел на неё с большой стоящей на столе фотографии.

— Я тебе верила, — упрекнула его Юля и отвернулась от портрета.

Ей всё время казалось, что Стас где-то рядом. Она почти привыкла к его присутствию.

Вообще-то, если честно, она допускала, что Стас может изменить ей при случае. Он не был безумно в неё влюблён, а она в него.

Обычное дело, многие так живут.

Но он не должен был изменять ей с Камиллой! Камилле слишком легко всё давалось в жизни, и Юля всегда её за это ненавидела.

Она знала, Стас об этом догадывался. Его развлекало, когда женщины обменивались вежливыми колкостями.

Юля считала, что он на её стороне, а он её предал.

Юля думала, что она для него своя, а своя для него была Камилла.

Из приоткрытой створки потянуло прохладой. Потемнело, пошёл дождь, крупные капли застучали по подоконнику.

На мгновение показалось, что Стас стоит за спиной и тоже смотрит в окно.

Юля знала, что этого не может быть.

Зябко передёрнув плечами, она закрыла окно. Шум дождя сразу сделался почти неслышным. Тишина давила, угнетала.

Впрочем, едва ли какие-то звуки могли сейчас Юлю порадовать.

* * *

Громкий резкий хлопок заставил застыть. Сломалась, закачалась ветка над головой.

Камилла инстинктивно вжала голову в плечи.

«В меня стреляли», — сказал Стас…

Нужно броситься на землю, отползти за кусты. Камилла скосила глаза на мягкую зелёную травку вдоль дорожки, но от страха не смогла пошевелиться.

Наверное, всё произошло быстро. Наверное, она недолго стояла, сжавшись, не дыша, с бессильным ужасом ожидая, что раздастся ещё один выстрел и боль пронзит тело.

Где-то сбоку, за кустами, послышался треск, сместился. Она не сразу поняла, что человек не подходит ближе, а убегает.

Камилла шагнула в сторону и привалилась к дереву. Ствол был шершавый, серый. Нетолстый, за таким не укроешься. Она подняла глаза — дерево оказалось клёном.

В Стаса сначала стреляли, а через несколько дней отравили.

Абсолютной тишины в парке не было. Доносились голоса, шум машин.

Из-за поворота тропинки выскочила такса, не глядя на Камиллу, протрусила мимо. За таксой появился мужчина в наушниках и тоже прошёл мимо, не посмотрев на Камиллу.

Она заставила себя оторваться от дерева и пошла вслед за собачником. Мужчина с таксой свернули на боковую тропинку, а она вышла на радиальную аллею.

Тот, кто в неё стрелял, должен был здесь появиться. Выходы из парка были только на аллеях.

Впрочем, тот, кто в неё стрелял, мог направиться к другому выходу. А мог до сих пор прятаться в кустах.

На лавочке сидела пожилая пара. Мимо них молодая мамочка везла коляску с младенцем.

Метрах в тридцати по направлению к центру парка шла женщина, ей навстречу ехал велосипедист.

Тех, кто был ещё дальше, Камилла совсем не могла разглядеть.

Она сделала несколько шагов и села на пустую скамейку.

Зазвонил телефон, Камилла пошарила в сумке. Звонила Соня.

— Как дела? — спросила новая подруга.

— Что? — зачем-то переспросила Камилла.

Можно было не переспрашивать, она отлично слышала Соню.

— У тебя всё нормально?

— Нормально? — хихикнула Камилла, покосилась на пожилую пару и покивала. — Угу.

Пара её не замечала.

— Камилла, всё нормально? — напряглась Соня.

— Не совсем, — осторожно сказала Камилла. — Потом расскажу.

Мамаша с коляской повернула назад, прошла мимо Камиллы. Ребёнок угукал, женщина ему улыбалась.

Камилла поднялась и с телефоном у уха пошла к выходу.

— Я сейчас приеду!

— Не надо, Соня, — остановила Камилла подругу. — Ужасного ничего не случилось, а у тебя перевод.

— Я сейчас приеду! — отрезала Соня. — Ты где?

— В парке, иду домой.

Только что хотелось смеяться, а теперь подступили слёзы.

Камилла сунула палец под стекло очков, вытерла сначала один глаз, потом второй. Подумала, сняла очки и снова вытерла глаза пальцем.

Если у неё на пальце случайный каронавирус, она заболеет и умрёт.

— Сиди дома, я сейчас приеду!

То ли Соня необъяснимо быстро доехала, то ли Камилла слишком медленно шла, но подруга позвонила в дверь, когда Камилла даже не успела переодеться.

— Пришло письмо? — с испугом спросила подруга.

— Нет, — покачала головой Камилла.

— А что случилось?

От известия, что письма не было, Соня облегчённо вздохнула.

— Мне показалось, что в меня стреляли.

Соня посмотрела на неё с недоумением, сжала губы и сурово уточнила:

— Что тебе показалось?

Соню послал Камилле бог, не иначе. Без неё Камилла точно бы с ума съехала.

— Показалось, что в меня стреляли, — хмыкнула Камилла. — Может быть, стреляли. А может быть, у меня с головой не всё в порядке.

* * *

Голос Насти Антон услышал, когда шёл по коридору. Он сжал в руке связку ключей и остановился. Голос раздавался от секретарши.

Захотелось заглянуть к девушкам, но он медленно пошёл дальше.

Он врал себе, когда считал, что совсем не обращал внимания на Берестову до того, как она сообщила, что Стас затеял нехорошие игры за его спиной.

Он с самого начала обратил на неё внимание.

Или это называется как-то по-другому?

Она пришла наниматься на работу, он задавал дежурные вопросы и видел, что девушка его побаивается. Это было забавно. То, что она толковая, он определил сразу, по первым же ответам.

У него тогда было отличное настроение.

У него всегда улучшалось настроение, когда он её видел. На совещаниях она сидела молча и на него почти не смотрела, но он видел, что слушает она внимательно. Он и говорил главным образом для неё. Хотя тоже старался на неё не смотреть.

Антон отпер кабинет, включил компьютер.

Вечером, когда все разойдутся, он заглянет к ней в офис и они о чём-нибудь поговорят. Потом он предложит её подвезти, а она откажется.

Антон не сомневался, что она будет его ждать.

А скоро она уволится, и он станет жить как раньше.

Жить как раньше ему не хотелось.

Снова послышался её голос, прямо за дверью.

Он быстро встал и выглянул в коридор. Она была уже далеко от его кабинета.

— Настя, зайди, — позвал он.

— Что? — она быстро пошла к нему.

Она излучала свет, потому что его видела.

— Зайди, — он посторонился, вернулся к столу.

— Что? — она послушно села на стул, на который всегда садилась, когда он её вызывал.

— Захотелось тебя увидеть.

Этого не нужно было говорить.

Она быстро на него посмотрела, опустила глаза и провела пальцем по полированной поверхности стола.

— Что нам делать, Настя?

Этого тем более не нужно было говорить. Он взрослый солидный мужчина тридцати пяти лет, а она ещё совсем девочка. Она моложе его на десять лет, это он давно посмотрел в её анкете, ещё когда принимал её на работу.

Он взрослый, солидный мужчина, а решение перекладывает на неё.

— Ничего не делать. — Настя на него посмотрела, поднялась и вежливо спросила: — Я пойду?

— Иди, — разрешил Антон.

Вечером, когда все разойдутся, он зайдёт к ней в офис, и они ещё немного поговорят.

А потом он поедет домой и будет делать вид, что радуется выходным. Камилла будет пытаться вовлечь его в разговор, а он будет прилежно отвечать на ее вопросы.

А можно поступить не так…

Он приедет домой и скажет жене, что она больше ему не нужна. Он влюбился в другую, и Камилле надо уехать из его квартиры.

Антон знал, что этого не сделает.

Не сделает, потому что не сможет видеть несчастных Камиллиных глаз.

Не сделает, потому что с Камиллой его что-то очень прочно связывает. Он совсем недавно её ревновал и искренне, тяжело мучился.

Хорошо, что зазвонил телефон. Это помогло отвлечься от печальной мысли, что он идиот и совершенно запутался.

— Привет, — сказала Катя.

— Привет, — сказал Антон.

— Ты меня вчера всё-таки ухитрился испугать.

— Прости, — покаялся он.

— Таня не дарила Стасу коньяк. И он ей не дарил.

— Всё-таки протрепалась! — упрекнул Антон.

— Не протрепалась, — засмеялась Катя. — Не протрепалась, а аккуратненько всё выяснила.

— Умница!

В трубке слышался птичий щебет.

— Ты на даче, что ли? — поинтересовался Антон.

— Угадал! Ой, как здесь хорошо!

— Моей жене тоже нравится на природе, а мне скучно.

— Помнишь, мы группой отмечали у тебя на даче окончание сессии? Шашлыки жарили?

— Было такое, — припомнил Антон. — На третьем курсе, кажется?

— На четвёртом, — поправила Катя. — Кстати, Таня твоя соседка.

— Да? — удивился Антон.

— Угу. Они недавно участок купили. Только не в твоём посёлке, а по другую сторону железной дороги и ближе к Москве. Я Тане говорила, что ты теперь её сосед. Или у тебя сейчас другая дача?

— Да нет, та же самая. Родители редко приезжают, я дачную жизнь не очень люблю, а жене нравится.

— А у Тани как раз всё наоборот. Летом всей семьёй там живут. С детьми бабка и нянька сидят, а Татьяна с мужем работают, каждый день в Москву ездят…

В кабинет заглянул программист, один из тех, кого Стасу удалось неудачно переманить. Антон махнул рукой — заходи.

— Пока, Кать, — попрощался он. — Счастливо тебе отдохнуть!

Антон положил телефон рядом с клавиатурой и спросил коллегу:

— Проблемы?

Проблемы у парня возникли не слишком серьёзные, Вася Прохоренко с такими справился бы сам. Антон начал объяснять парню, что нужно делать, и о собственных проблемах на какое-то время забыл.

* * *

— Ты уверена, что это был выстрел? — допытывалась Соня, слушая сбивчивый Камиллин рассказ.

— Ну откуда я могу быть уверена! — разозлилась Камилла. — Я что, охотник? Я стрельбу только в кино слышала.

— Пойдём! — решительно сказала Соня и потянула Камиллу за руку.

— Куда? — не поняла Камилла.

— На то место, — терпеливо объяснила подруга. — Осмотрим там всё, поищем.

— Что поищем?

— Не знаю, — Соня пожала плечами и додумала: — Гильзу.

Камилла понятия не имела, как выглядят гильзы.

Никуда идти ей не хотелось, но она послушно сунула ноги в босоножки и неожиданно сказала:

— Соня…

— Что? — подруга, закусив губы, нетерпеливо топталась рядом.

— У меня будет ребёнок.

— Ой! — отпрянула Соня и нелепо взмахнула руками. — Поздравляю! А Антон знает?

— Нет ещё. — Камилла застегнула босоножки и взяла в руки ключи. — Я сама ещё не совсем уверена. И вообще… Не хочу пока ничего ему говорить.

— Почему?

— Так…

Во-первых, Камилла действительно ещё не была ни в чём уверена. Она сходит к врачу, сделает УЗИ и тогда признается Антону.

А во-вторых…

— Кончится вся эта чертовщина, и тогда скажу, — объяснила Камилла.

Когда-нибудь же этот кошмар закончится. Кошмар закончится, Камилла забудет, что когда-то кожа покрывалась мурашками под руками Стаса, и никогда, никогда больше не посмотрит ни на одного чужого мужика.

Тем более что это ей не нужно. Она теперь знает, что нужен ей только собственный муж и больше никто.

А ещё нужно, чтобы собственный муж её любил и не представлял жизни без неё и чтобы Камилла была в этом уверена.

Камилла заперла дверь и вызвала лифт.

— Если Антон узнает… Не хочу, чтобы он жил со мной из-за ребёнка, — вырвалось у неё. До сих пор она редко с кем-то откровенничала, пожалуй, даже никогда.

Соня сочувственно вздохнула.

Народу в парке стало больше. Не только на центральных аллеях, но и на тропинках больше нельзя было остаться в одиночестве дольше чем на пару минут.

— Писем больше не было? — вспомнила Соня.

— Нет, — покачала головой Камилла и хихикнула: — В Стаса стреляли и посылали письма, а потом отравили. Мне посылали письма и стрельнули. Скоро отравят.

— Прекрати! — рявкнула Соня. — Прекрати сейчас же! Не каркай!

— Не кличь беду, она придёт сама. У меня бабушка так говорила.

Камилле опять хотелось смеяться. Это нервное. Она истеричка.

Тропинка повернула к кустам, где утром всё произошло.

Желание смеяться пропало. Стало страшно.

Навстречу шла женщина с коляской. Не та молодая мамочка, которая прогуливалась утром, другая. Эта была постарше. Няня или бабушка.

Камилла и Соня посторонились, пропустили женщину.

В коляске спал совсем крошечный малыш.

— Мои родители поехали утром к друзьям на дачу, — глядя вслед женщине с коляской, тихо сказала Соня. — И всё! Назад не приехали.

— Авария?

— Да. У маминой подруги был день рождения. Папа ещё говорил, что поздравить её можно и в понедельник, когда в Москву вернётся, а мама настояла. Представляешь, у меня в тот день такое отличное настроение было… Весь день. Родителей уже не было, а я ничего не чувствовала…

Соня наклонилась, сорвала травинку и помяла в руках.

— Мы сначала с бабушкой на её пенсию жили, а потом и бабушки не стало.

Камилле хотелось обнять Соню, но она не рискнула.

— Меня все вокруг жалели. И Иван жалел. И это так… противно.

Камилла Соню понимала.

— Я боялась, что Иван из жалости хочет на мне жениться.

— Чушь! Он тебя любит!

— Я знаю, — покивала Соня. — А теперь я боюсь рожать…

Соня боится родить, потому что с ней и с Иваном тоже может что-то случиться и ребёнок останется один.

Показались знакомые кусты. Камилла остановилась, огляделась.

Задрала голову, оглядела крону клёна.

Они топтались у кустов долго и безрезультатно. Собственно, на результат Камилла не рассчитывала. Это Соня надеялась что-то найти на месте преступления.

Потом внезапно потемнело, донёсся далёкий гром.

Повезло, до дома успели добраться до дождя. Впрочем, дождь пошёл не сильный и не долгий, основная гроза прошла стороной.

* * *

День выдался суматошный и пустой. После разговора с Юлей Иван встретился ещё с несколькими людьми, пытался разговорить их на острые темы, но получилось неудачно. Разговоры он записал, конечно, но сейчас сомневался, стоит ли их выкладывать. Разговоры получились пресными, скучными, а ничего опаснее скучных видеоблогов придумать было невозможно. Лучшего способа отпугнуть подписчиков не существует.

Настроение ещё больше испортилось, когда не застал дома жену.

— Ты где? — рявкнул Иван, сжимая телефон, и покосился на кроссовки, в которых прошёл в комнату.

Соня требовала, чтобы он снимал уличную обувь, как только входил в квартиру.

Стараясь не наступать на лежавший на полу большой ковёр, на котором Соня делала свои хитрые упражнения, вернулся в прихожую.

— Я скоро приеду, — виновато ответила Соня.

То есть это он почувствовал, что она виновата, посторонний бы ничего такого не заметил.

— Ты с Камиллой? — грозно прошипел Иван.

Чёрт возьми, он же сто раз просил её немедленно звонить, если Камилла объявится!

Вообще-то он был почти уверен, что Камилле настоящая опасность не угрожает, но Соню лучше держать подальше от даже самой гипотетической опасности.

— Я скоро приеду, — повторила жена.

— Я сам приеду! — отрезал он. — Вы где?

Он удивился, жена спорить не стала. Это потом, пытаясь объехать начавшиеся собираться пробки, с тоской понял, что спорить Соня не стала, потому что случилось что-то нехорошее. Что-то такое, с чем они сами справиться не могут.

То есть понимают, что не могут справиться. На самом деле без него справиться они не могли ни с чем. Просто Иван из вежливости этого не говорил.

— Что случилось? — не здороваясь, зло спросил он, когда Камилла ему открыла дверь.

За спиной хозяйки топталась Соня.

То, что они, перебивая друг друга, ему рассказывали, не вмещалось ни в какие рамки. Этого просто не могло быть.

Ему казалось, что электронные письма и убийство — это разные истории. Между собой не связанные.

Или он всё понимал неправильно?

— Я не уверена, что это был выстрел, — повторяла Камилла.

Ей не хотелось иметь дело с Иваном.

Ему тоже не хотелось иметь с ней никаких дел, но жизнь распорядилась по-другому.

То есть Соня распорядилась.

Он, конечно, заставил их отвести его на место происшествия. А потом тщательно, как настоящий опер, всё вокруг осмотрел.

Если бы Камиллу хотели убить, лучшее место найти сложно. Народу здесь всегда мало, а добежать до выхода из парка можно за пару минут.

Её хотели напугать.

Иван так и сказал:

— Тебя хотели напугать.

Только потом, когда ехал вслед за машиной жены, засомневался.

Человек, который имел все основания пугать Камиллу, не мог это сделать. Физически не мог.

Получалось, что все его предыдущие рассуждения и все выводы ничего не стоили.

28 июля, суббота

Просыпаться Антону не хотелось. Ему ничего не хотелось.

Вчера он ждал вечера, поглядывая на часы, жалел, что время тянется медленно, и был абсолютно уверен, что Анастасия Берестова ждёт его за соседней стеной. Вообще-то, стен между ними было несколько, но Антону всё равно казалось, что она рядом.

Он не сразу понял, что дверь её офиса заперта. Он тряс и дёргал дверь, и оторопело оглядывал пустой коридор, как будто искал кого-то, кто сможет ему помочь.

Помочь ему не мог никто.

Антон дёрнул дверь в последний раз и поплёлся к лифтам.

Он законченный идиот. Он придумал то, чего на самом деле не было.

Анастасия Берестова светилась не из-за него и не для него.

У неё была своя жизнь, в которой она боялась за дядю-врача и делилась своими опасениями с Антоном просто потому, что так сложились обстоятельства.

А то, что случилось с ним, называется «седина в голову, а бес в ребро».

Седины в волосах Антон пока не замечал, но по сути верно.

Спать ему захотелось, когда сел в машину. Заснуть бы и год не просыпаться.

Антон открыл глаза — жены рядом не было. Он снова закрыл глаза, но понял, что снова заснуть не сможет.

Зазвонил Камиллин телефон. Жена с кем-то заговорила, через пару минут заглянула в спальню.

— Проснулся? — обеспокоенно спросила она.

— Проснулся, — подтвердил Антон.

— У тебя ничего не болит?

— Не болит! — Он попытался ей улыбнуться, с трудом скрывая раздражение. — С какой стати у меня должно что-то болеть!

— Но… Ты вчера был какой-то совсем больной.

Вчера он лёг спать, едва доехав до дома.

Он делал вид, что заснул, и больше всего на свете мечтал остаться в одиночестве.

— Всё в порядке, Мил. Я просто устал. — Антон встал с постели, поплёлся в ванную.

— Антон… — Камилла шла за ним.

— Что?

Она запнулась, будто хотела что-то сказать, но не решилась. Всё это походило на плохой спектакль, с которого хочется уйти, наплевав на заплаченные за билет деньги.

— Что, Мила?

— У Юли подруга потеряла работу. Юля попросила позвать её, чтобы квартиру убирала.

— Позови.

— Эта подруга сейчас звонила. Её Варвара зовут. Я сказала, чтобы пришла в понедельник.

Антон молча закрыл дверь перед Камиллиным носом, посмотрел на себя в зеркало, потрогал щёки. Бриться не хотелось, и он не стал. Включил воду, шагнул под душ.

А выйдя из ванной, неожиданно предложил жене:

— Поедем на дачу?

— Поедем! — Камилла обрадовалась. Она любила дачу, а он использовал любую возможность, чтобы туда не ездить. Камилла хорошая жена, ни разу его за это не упрекнула. — Жалко, уже договорилась с Варварой на понедельник. На даче она нужнее.

— Перезвони, — посоветовал Антон, садясь за стол.

Камилла поставила перед ним завтрак. В детстве завтрак был для него мучением. Маленького Антона заставляли есть кашу, которую он терпеть не мог. Он её до сих пор терпеть не мог.

Камилла каким-то непонятным образом догадалась, что он утром, днём и вечером предпочитает нормальную еду. Мясо с картошкой. Или, на худой конец, яичницу. Камилла сама догадалась, он ей об этом не говорил.

Она хорошая жена, но сегодня ужасно его раздражает.

Жена вышла, вернулась с телефоном у уха. Пару минут договаривалась с незнакомой Варварой, чтобы та не отказала в любезности помочь им на даче. Варвара не отказала.

— Не думал, что Юля станет хлопотать за безработную уборщицу, — усмехнулся Антон, когда Камилла положила телефон на стол.

В ресторанах Юля официантов не замечала, как будто они были не людьми, а безмозглыми автоматами. Она на них не смотрела, когда делала заказ. Сам Антон этого не заметил, заметила Камилла. Юля пыталась играть в барыню, выглядело это убого и неприятно.

— Я тоже не думала, — согласилась жена и неожиданно добавила: — Мы плохо знаем других людей. Мы и себя-то плохо знаем.

Фраза вышла пошлой, Антон едва не поморщился.

Раздражение не проходило, только скрывать его становилось всё труднее.

Остаться одному хотелось так сильно, что он, приехав на дачу, бросил Камиллу одну приводить в порядок ставший за зиму необжитым дом. Достал велосипед, подкачал шины и уехал кататься. Впрочем, скоро должна приехать Варвара, женщины без него справятся.

Он, конечно, спросил у Камиллы, не обидится ли она. Спросил, потому что твёрдо знал, что жена не станет его удерживать. Камилла никогда никому не навязывалась, даже ему.

Уезжая, на Камиллу Антон старался не смотреть.

Новый посёлок, где, по словам Кати, обитала семья Татьяны Огаркиной, уже не казался новым. Кое-где дома достраивались, но в целом посёлок имел вполне обжитой вид.

Антон исколесил его весь. Участков, где играли дети, было много. Дети бегали стайками, шумели. У Антона создалось впечатление, что посёлок сплошь заселён многодетными семьями.

Единственное, что связывало его с Анастасией Берестовой, это непонятная история с бутылкой коньяка, которую Татьяна передала Стасу Росовскому.

Антон удостоверится, что никто из родственников Татьяны не имеет отношения к доктору Александру Васильевичу, и больше с Анастасией Антона ничто не будет связывать.

Она уволится, и он будет вспоминать её с лёгкой грустью.

То есть не её, себя. Он будет вспоминать, как бес случайно попал ему в ребро, и удивляться, что такое могло произойти с нормальным, зрелым, трезвомыслящим мужчиной.

Колесить по посёлку ему надоело, он направился к лесу, проехал пару километров по грунтовой дороге. Оставив велосипед на дороге, пролез между тесно росшими ёлками, поискал глазами грибы. Кроме поганок на тонких ножках, ничего не увидел.

Задержаться в лесу не дали комары. Пришлось снова сесть на велосипед.

* * *

Прежняя Камилла на Антона обиделась бы сильно. Она не стала бы ему выговаривать, но себя очень жалела бы и удивлялась собственному долготерпению.

Теперешней Камилле тоже было обидно. Пожалуй, так Антон ещё никогда себя не вёл. Только теперешняя Камилла не имела возможности себя пожалеть, она сама оборвала ту связь, которая была между ними раньше. Она встречалась со Стасом и обманывала Антона.

Связи больше не было, и она не имеет права его упрекать.

На миг обожгло воспоминание о том, как Антон шёл, наклонившись в девке.

«Он не станет меня обманывать», — напомнила себе Камилла. Разлюбит — уйдёт, их ничто не связывает, кроме записи в паспорте.

Можно было открыть окна, дверцы шкафов. Камилла ничего делать не стала, только включила холодильник и положила в него привезённые продукты. А потом села на ступеньку крыльца и сидела, пока не хлопнула калитка.

— Здравствуйте, я Варвара, — представилась, подходя к ней, женщина.

Примерно такой Камилла её себе и представляла. Женщина была хмурая, худая, чем-то напоминавшая неуклюжую лошадь.

Если она и была старше Камиллы, то ненамного, только Камилла считала себя молодой, а Варвару, скорее, можно было назвать женщиной средних лет.

— Здравствуйте, — поднялась Камилла и улыбнулась. — Вот, приехали в первый раз на дачу… В этом году всё наперекосяк.

Варвара молча кивнула.

— Проходите, — Камилла поднялась по ступеням, провела гостью в дом.

Варвара умела делать свою работу. Оглядевшись, она заглянула под мойку, достала тряпки, принялась протирать пыль.

Камилла почувствовала себя лишней в собственном доме. Постояла, глядя на работающую уборщицу, вышла на крыльцо и снова села на ступеньку.

Сажать цветы было уже поздно, нужно просто скосить участок.

Хлопнуло окно, Варвара принялась протирать рамы.

— Не нужно, — попробовала остановить её Камилла. — Окна можно не мыть, в комнатах прибраться, и ладно.

— Я вымою!

От Варвары почти осязаемо исходила неприязнь. Интересно, она только Камиллу терпеть не может или ненавидит весь белый свет?..

— Простите, кем вы работали? — зачем-то поинтересовалась Камилла.

Уборщица явно не мечтала с ней разговаривать, а Камиллу словно кто-то за язык тянул.

— Инженером, — протирая стекло, ответила Варвара. Камилле показалось, что ответила с издёвкой.

Уборщица исчезла, снова появилась, теперь уже у другого окна.

— Производство остановилось? — посочувствовала Камилла.

— У нас в стране есть производство? — хмыкнула Варвара.

Она умнее, чем показалась вначале. Она умнее Камиллы, видит это и не может Камиллу не презирать.

— Сокращение давно планировалось. — Камилла не думала, что Варвара станет продолжать разговор. — Ещё до карантина. Карантин только подстегнул.

Варваре не хотелось разговаривать с Камиллой, но Камилла хозяйка, приходится отвечать на её вопросы.

— Юлю вы давно знаете?

— Давно.

— Я ей очень сочувствую.

Варвара промолчала. Оглядела окно, перешла к следующему.

Камилла встала, прошлась по участку. Наклонилась, подёргала траву у куста пионов.

Когда вернулась к крыльцу, Варвара уже вынесла на него плетёные кресла. Камилла не просила её это делать, сама догадалась. Она хорошая домработница. А инженер, наверное, так себе. Иначе её не сократили бы, хороших работников не сокращают.

Камилла знала, что не права. Она давно не была наивной и поработать успела, набралась опыта.

Не сокращают своих, независимо от их деловых качеств.

Камилла уселась в кресло, покачалась.

— Обед приготовить? — выглянула Варвара.

— Нет, не надо, спасибо. Я сама.

— Как хотите!

Варвара снова исчезла.

Скорее бы исчезла насовсем!

Траву необходимо скосить сегодня же, над ней вились комары.

Захотелось надеть купальник, лечь в гамак, но делать это при Варваре Камилла не стала.

— Кажется, всё, — наконец-то опять выглянула в дверь домработница. — Посмотрите.

— Спасибо, — Камилла, пройдя в дом, полезла в кошелёк.

Осматривать дом, принимая работу, не стала.

Хорошо, что нашлись наличные — и она, и Антон уже давно везде расплачивались банковскими картами.

— Простите, у вас есть дети? — зачем-то напоследок спросила Камилла.

Всё-таки она не понимала неприязни, исходящей от домработницы.

— Нет!

Варвара ответила с заминкой, но Камилла этого не заметила. Она с облегчением вздохнула, когда калитка за Варварой захлопнулась.

* * *

Прогулка помогла. Раздражение, мучившее всё утро, отступило, жизнь снова показалась нормальной. Ну, почти нормальной.

— Ты обиделась, Мил? — виновато спросил Антон, ставя велосипед около крыльца.

— Обиделась, — кивнула Камилла.

Жена вышла на крыльцо, услышав, что он вернулся.

— Прости. Не знаю, что на меня нашло.

— Ничего страшного, — усмехнулась она, взялась за ручку двери и остановилась. — Не бойся, я никогда не буду тебе навязываться. Никогда!

— Ты никогда мне и не навязывалась.

Пожалуй, это походило на ссору. Удивительно, но до сих пор они никогда не ссорились. Они всегда были вежливы друг с другом, как бывают вежливы совершенно посторонние люди.

— Прости, Мил, — снова покаялся Антон. — Юлина подруга приходила?

— Приходила, — Камилла прошла на кухню, он проследовал за ней.

— Как она тебе?

— Мы с ней сильно друг другу не понравились. — Камилла сунула в микроволновку контейнер с готовым супом. Они по дороге накупили много замороженных блюд.

— Да? — удивился Антон, садясь за стол. — Не припоминаю, чтобы ты кому-то не нравилась.

Жена действительно умела вызывать симпатию. Единственная, кто её недолюбливал, была Юля. Антон удивился, заметив, что Камилла и Юля обмениваются колкостями, ни с кем другим Камилла себе такого не позволяла.

— Я не понравилась Варваре, потому что ей приходится на меня работать.

Микроволновка звякнула, Антон поднялся, достал контейнер. В контейнере был борщ.

Камилла полезла в буфет за суповой чашкой, но Антон её остановил.

— Не возись, — поставил контейнер перед собой и взял ложку.

Камилла с сомнением на него посмотрела, сунула в микроволновку второй контейнер.

— Не звони ей больше, — посоветовал Антон.

— Подумаю, — отмахнулась Камилла и помолчала. — Она какая-то несчастная, Варвара. Она как будто всех вокруг ненавидит, не только меня.

— Такое бывает.

Микроволновка снова звякнула. Жена перелила свой борщ в чашку, села напротив.

— Её с работы уволили…

— Такое тоже бывает, — философски заметил Антон.

Удивительно, но ему вдруг сделалось спокойно рядом с Камиллой. Он даже удивился своим недавним страданиям от того, что не застал Анастасию в офисе.

Не застал и не застал. Наплевать.

В открытую дверь залетела муха, Антон от неё отмахнулся.

— Нужно скосить участок.

— Скошу.

— Можно Ахмету позвонить.

— Не надо, я сам скошу.

Камилла, понаблюдав, как Антон пытается наладить газонокосилку, всё-таки позвонила Ахмету, уже несколько лет приходившему к ним помогать с участком.

День выдался жаркий, безоблачный. Хорошо, что они сюда приехали.

— Хочешь на пруд? — предложил Антон.

— Хочу, — решила Камилла.

До большого пруда было минут десять езды на велосипеде. Ещё один пруд располагался поближе, но там дно было заросшим, затянуто илом, и они давно не рассматривали его как водоём, пригодный для отдыха.

— Достану твой велосипед.

— Поедем лучше на машине.

— Поедем, — согласился Антон.

Согласился, потому что был виноват перед Камиллой. Иначе поморщился бы или как-то иначе показал, что садиться за руль ему не хочется, и Камилла сразу бы сделала так, как хочется ему.

Она всегда старалась делать, как хочется ему, а он этого никогда не ценил.

Ему повезло, что они доехали до пруда на машине, потому что первая, на кого он обратил внимание, медленно двигаясь вдоль берега водоёма, была Татьяна Огаркина.

Она в одиночестве стояла на берегу, и он не мог не предложить ей довезти её до дома.

Татьяна Огаркина, стоя босыми ногами на траве, смотрела на воду. На ней было платье до колен с открытыми плечами, а на голове соломенная шляпа. Он бы не обратил на неё внимания, если бы не стремился увидеть её всё утро.

Он разберётся с бутылкой, которую она передала Стасу, и навсегда забудет об Анастасии Берестовой.

— Это моя коллега, Мил, — останавливая машину, сказал Антон. — Не возражаешь, если я её окликну?

* * *

У Ивана было полно собственных проблем, а он непрерывно думал о том, как кто-то и зачем-то пугал Камиллу Исаеву. Теперь она, скорее всего, была Колесова, но он по привычке мысленно продолжал называть её Исаевой.

Соня с утра безотрывно сидела за своим переводом. Иван тоже пытался работать, но работать не получалось, он снова возвращался мыслями к Камилле и ничего не мог с этим поделать.

Чёрт возьми, он не слишком бы огорчился, если бы кто-нибудь сказал ему, что Исаеву убили, как не слишком огорчился, когда узнал, что убили Росовского.

Ему, в общем-то, по-прежнему не было до неё никакого дела, но он не мог работать, перебирая в памяти всё, что Камилла ему вчера рассказывала.

Он не мог начать работать, потому что предчувствовал, что шутник, который пугает Камиллу Исаеву, скоро перестанет её пугать и убьёт. Сначала предчувствие было слабым, а теперь крепло и крепло.

Соня оторвалась от компьютера, потёрла глаза и, повернувшись к Ивану, тихо спросила:

— Вань, ты уверен, что Камиллу пугали?

— Уверен, — кивнул Иван. — Если бы хотели убить, так бы и сделали. Кусты там густые, никого рядом нет, лучшего места для убийства не найдёшь.

Соня повернулась к компьютеру, а потом снова посмотрела на Ивана. Взгляд у неё был испуганный.

— Вань, это может быть Юля…

— Не может! — отрезал Иван.

Соня не глупее его, понимает, что фотографировать Камиллу и посылать ей письма, каждый раз слегка меняя электронный адрес, могла только Юля. Только Юля знала, как это происходило со Стасом.

Нет, не так. Это знала не только Юля. Это знал убийца.

— Почему? — не отставала жена.

— Потому что я в этот момент с ней разговаривал, — объяснил Иван.

Наблюдать за женой было забавно, лицо у Сони вытянулось.

— И ничего мне не сказал! Я тебе всё говорю!

— Правильно делаешь, — похвалил он.

Ужасное заключалось в том, что Соня говорила ему не всё. Она говорила ему не всё, и из-за этого он не мог, наплевав на все возражения Камиллы, сам позвонить в полицию.

— Мне хотелось поговорить с Юлей про отравление, — признался Иван. — Я к ней приехал, но разговора не получилось. Она с трудом меня вытерпела несколько минут. Но стрелять она не могла, это точно. Она не успела бы доехать до парка.

— Как ты думаешь, Юля знает, что Стас изменял ей с Камиллой?

— Понятия не имею. Говорит, что про измену Стаса вообще не знала. — Иван сжал губы, помолчал. — А что она должна говорить, по-твоему? Если знала, что Стас ей изменяет, она первая на подозрении.

Соня вздохнула, повернулась к компьютеру.

Юля не могла стрелять в парке. Физически не могла, Иван сто раз спросил Камиллу, как и когда это произошло.

Стрелял кто-то другой.

Стрелял тот, кто хорошо знает парк. Едва ли можно случайно так удачно оказаться в густых кустах почти рядом с выходом. Камилла могла не замереть около дерева, она могла попытаться схватить нападавшего или позвать на помощь, или могло произойти что-то ещё, опасное для стрелявшего. Он должен был обеспечить себе возможность для отхода.

Иван больше не пытался начать работать. Пошёл на кухню, сварил чай.

Кроме любовных отношений Камиллу и Стаса связывал только компромат. Компромат бил в первую очередь по Ивану, но он никому отомстить не пытался и был уверен, что никто другой не пытался тоже. Собственно, всё то, что было изложено в компромате, можно спокойно и не торопясь найти в открытом доступе.

И всё-таки Стаса убили.

Значит… Значит, в компромате было что-то неприметное, невидимое на первый взгляд, но очень для кого-то опасное.

Что-то такое Камилла видела, чему не придавала значения, рассказала об этом Стасу, и Стаса не стало.

Версия была кривая, притянутая за уши, но другой у Ивана не имелось.

Он сделал бутерброд с колбасой, съел его, запивая чаем, и, вернувшись в комнату, стал искать всё, что с лёгкой руки Стаса некоторое время назад поползло по интернету.

* * *

— Таня! — позвал Антон.

Женщина на берегу обернулась, рассеянно скользнула взглядом по машине.

— Таня! — Антон вышел, хлопнув дверью.

Камилла тоже выбралась из машины.

— Привет!

— Привет, — женщина с любопытством посмотрела на приближающуюся к ним Камиллу.

— Познакомься, это моя жена.

— Камилла, — улыбнулась Камилла.

— Татьяна, — женщина тоже ей улыбнулась и повернулась к Антону, словно Камилла больше совсем её не интересовала. — Я знала, что ты мой сосед. В первое время даже выглядывала тебя в толпе.

Женщина Камилле не понравилась. Татьяна разговаривала с Антоном так, что Камилла почему-то почувствовала себя лишней.

— В магазин ходила? — Антон заметил две целлофановые сумки у ног Татьяны.

— В магазин. За поворотом магазин лучше, чем у станции.

— Да, — зачем-то влезла Камилла. — Только мы туда на машине ездим.

Татьяна рассеянно на неё посмотрела и снова уставилась на Антона.

— Мы тебя подвезём, — предложил ей Антон.

— Отлично! — кивнула Татьяна. Сунула ноги в босоножки, подхватила свои сумки и по-хозяйски направилась к багажнику.

Вообще-то, они приехали сюда купаться.

Антон открыл багажник, Татьяна сунула в него сумки и спокойно уселась рядом с ним. На Камиллино место.

Камилле пришлось сесть сзади.

— Ты почему не на машине? — разворачиваясь, спросил Антон.

Камиллу оба не замечали, словно её не было.

— Захотелось пройтись. Я люблю ходить пешком.

Шляпа с широкими полями загораживала обзор. Камилла подвинулась и стала смотреть Антону в затылок.

— В магазине вот перестаралась, набрала всякой ерунды, а с тяжёлыми сумками прогулка получилась не в радость.

— Вы здесь всё лето живёте?

— Конечно. Не в городе же детей держать.

Между шляпой с полями и затылком Антона пространства почти не оставалось, Камилла стала смотреть в боковое окно.

— Здесь налево! — приказала Татьяна.

Антон послушно свернул.

— Сюда!

Он опять послушно свернул, въехал в ворота чужого посёлка.

— Приехали!

Татьяна вышла из машины, Антон тоже. А Камилла осталась сидеть.

— Спасибо! Выручил.

— Не за что.

Вдоль забора участка росли кусты сирени. Сквозь них поглядывал полутораэтажный дом.

Из калитки выскочил мальчик дет десяти, крикнул:

— Мама! — подхватил у Татьяны сумки и умчался.

— Правда выручил. Спасибо. — Камилла не ожидала, что женщина про неё вспомнит, но Татьяна наклонилась к стеклу и сказала: — Очень приятно было познакомиться. Спасибо, что подвезли.

Смотрела она Камиллу с лёгким юмором. Камилла не привыкла, чтобы на неё так смотрели.

— Такое впечатление, что не ты её начальник, а она твой, — не сдержалась Камилла, когда Антон сел в машину.

Хотелось пересесть вперёд, но делать этого на глазах Татьяны она не стала.

— Я ей не начальник, и она мне не начальник. — Антон подал машину назад.

Проехать дальше мешала стоявшая у участка «Хонда».

— У неё своя фирма. Мы иногда берём друг друга на подряд, иногда идём тандемом.

— Ты давно её знаешь?

— Несколько лет. — Антон выехал из чужого посёлка, снова повернул к пруду. — Она тебе не понравилась?

— Не понравилась, — призналась Камилла. — Не говорит, а указания даёт.

— Это есть, — засмеялся Антон. — Она бизнес-леди, ей так положено.

— Знаешь, женщина не должна быть начальником. Женщина не должна приказывать. Это ненормально. Женщина должна быть женщиной.

Наверное, Камилла просто завидует красивой, властной бизнес-леди Татьяне. Камилла никогда не занимала руководящей должности и никогда не займёт. Вот и злится.

— Феминистки тебя не поймут.

— Ну и путь не поймут.

Антон выбрал удачное место, почти безлюдное. Впрочем, пруд был большой, манящих мест было много.

Камилла сняла платье, оставшись в купальнике, убрала очки в очечник. По чистому горячему песку прошла к воде, потрогала её ногой.

Вода была тёплой, приятной.

— Ну как? — подошёл Антон.

Без очков пруд казался нечётким, размытым, как будто был нарисован маслом.

— Отлично!

Камилле вдруг захотелось, чтобы муж её обнял. Чтобы обнял и прошептал на ухо что-нибудь ласковое, глупое, чего уже давно не шептал. Она даже немного к нему подалась, но Антон, не замечая этого, шагнул в воду и поплыл.

Он давно не шептал ей ничего глупого и ласкового. Она встречалась со Стасом, а об Антоне почти не думала.

То есть об Антоне не думала другая Камилла. Камилле теперешней приходилось за это расплачиваться.

Телефон остался в машине, и она не услышала, что Иван прислал ей эсэмэску.

* * *

Позвонить Варе хотелось весь день. Юля понимала, что раньше вечера подруга не освободится, несколько часов будет убираться у Колесовых плюс дорога. Решила, что позвонит ровно в шесть и нетерпеливо поглядывала на часы.

Дни шли, а ненависть к Камилле не утихала и желание отомстить не утихало, и ни о чём другом Юля не могла думать, хотя и старалась. Знала, что негативные мысли разрушают организм, а жить Юля собиралась долго и в полном здравии. За свою ещё не слишком длинную жизнь насмотрелась на болезни, мать и отец с трудом дорабатывали до пенсии, горстями по утрам таблетки глотали. Ну а про Вариного Петеньку и говорить нечего. Не дай бог никому.

До шести оставалось ещё больше двух часов, когда раздался звонок.

— Наконец-то! — обрадовалась Юля. — Ну как? Была у них?

— Была, — отчиталась Варя.

— Рассказывай! Подробно и по порядку!

В трубке слышался шум.

— Ты где сейчас?

— На станции. Электричку жду. Юль, давай я сяду в электричку и перезвоню.

Юле не хотелось ждать. И не хотелось, чтобы Варя разговаривала с ней там, где полно лишних ушей.

— Может, приедешь ко мне? — виновато спросила она.

Подруга устала, Юля это понимала.

— Знаешь что! — догадалась Юля. — Возьми такси и приезжай ко мне, я заплачу. Возьми, не спорь!

— Где я буду такси искать? — фыркнула Варя. — На электричке доеду. Так, кстати, быстрее выйдет.

Напрасно Юля стеснялась гонять уставшую подругу, Варя, кажется, приглашению обрадовалась. И в самом деле, что ей одной дома делать…

В холодильнике продуктов было много, морозилка забита ещё с тех пор, когда Юля считала себя счастливой женой. Тогда она и ела нормально в последний раз, с тех пор питалась только бутербродами.

Надо это прекратить. Испортить желудок легко, вылечить трудно.

Размораживать мясо или рыбу было некогда. Юля захлопнула холодильник, подумала и заказала еду из ресторана. Куриный шашлык и какие-то салаты.

И впервые с тех пор, как не стало Стаса, почувствовала, что хочет и шашлыка, и салатов. Чтобы унять голод, снова полезла в холодильник, отрезала кусок колбасы и сжевала без хлеба.

Варя приехала минут через десять после того, как азиат-курьер принёс коробку с контейнерами.

Юля обняла подругу, Варя обняла её.

Хорошо, что догадалась позвать Варьку, угнетающая тоска немного отступила.

— Курицу заказала. Ничего?

— Здорово!

Пропуская подругу, Юля взглянула на себя в зеркало и неожиданно показалась себе похожей на Варю. Это было невозможно, Варя никогда не была красавицей, а Юля очень хорошенькая, это все признавали.

Юля даже приблизила лицо к зеркалу. У них и сейчас черты лица были непохожими, и фигуры были непохожими, а что-то общее между обеими было.

Печать несчастья была на них общей.

— Проходи, — Юля улыбнулась и потянула подругу за руку. — Рассказывай!

— Его я не видела… — начала Варя. Его — это Антона, Юля подругу всегда хорошо понимала.

Антона Варя не видела, с Камиллой почти не разговаривала. Но счастливой Камилла подруге не показалась. И вообще, странно, что муж оставил жену одну приводить дом в порядок, а сам исчез непонятно куда.

— Они точно вдвоём приехали? — усомнилась Юля.

— Точно, — уверенно кивнула Варя. — Мужские вещи везде валялись.

— Может, в магазин поехал?

— Может быть…

Варе показалось, что Камилла мужа напряжённо ждала. Всё время поглядывала на калитку, оборачивалась на каждый шум. В какой-то момент Варя даже решила, что Камилла готова заплакать.

— Мне её даже жалко стало…

— Она меня не пожалела, — напомнила Юля.

Варька была единственной, кому Юля всё рассказала. То есть не всё, конечно, — главное.

Не могла не рассказать: кроме Вари, помочь было некому.

— Я думаю, это она убила Стаса, — тихо сказала Юля. — Я в этом уверена.

— Зачем ей? — с сомнением возразила Варя.

— Не знаю. — Юля отвернулась от подруги и уставилась в окно. — Не знаю зачем, но, кроме неё, некому. Туда, кроме них, никто не приходил.

Юля не стала уточнять, что «туда» — это на съёмную квартиру. Подруга тоже отлично её понимала.

— Стас специально снял квартиру, чтобы с ней встречаться. Это и полиции сразу стало ясно. Когда я туда попала, я видела её серьги. Точно её, их знакомый мастер делал. А потом серьги снова оказались у неё. Она там была, и она его отравила, больше некому.

— Не сходится что-то, Юль. А письма?..

Не сходилось действительно многое.

Неожиданно Юле захотелось, чтобы подруга поскорее ушла.

Чуткая Варя это почувствовала, отказалась от чая и засобиралась.

Юля не стала её удерживать.

* * *

Снова уйти от Камиллы было невозможно, это и утром выглядело не лучшим образом. Да, в общем-то, уходить и не хотелось. Рядом с женой Антону стало казаться, что в жизни ничто не изменилось, ему приятно сидеть на веранде, приятно пить чай и поглядывать в телефон, слушая оппозиционных блогеров. Светящаяся Анастасия на самом деле не так уж сильно ему нужна, он забудет о ней через неделю после её увольнения.

Надо только разобраться с коньяком, который Татьяна зачем-то дала Стасу и от чего теперь упорно отказывается.

И ничто больше не станет связывать его с Анастасией.

— Мил, пройтись не хочешь? — спросил Антон.

— Куда? — Камилла оторвалась от планшета, по которому гоняла разноцветные шарики. Шарики она могла гонять часами. Антона всегда это удивляло, он к компьютерным играм было равнодушен. — В лес?

— Нет, — он принялся осторожно подыскивать слова. — Знаешь, вышла забавная история…

Слово «забавная» не слишком подходило к ситуации, но другого он не нашёл.

— Один парнишка из фирмы видел, как Татьяна передала Стасу бутылку коньяка. Больше того, Стас сказал парню, что бутылка предназначена для дяди парня. Дядя у него врач…

Антон не удивился, что лицо у жены вытянулось, когда он рассказывал, как ездил знакомиться с доктором Александром Васильевичем. У него тоже вытянулось бы лицо, если бы он узнал, что такое проделала Камилла.

— Почему ты мне раньше ничего не сказал? — упрекнула она.

— Не хотел дураком выглядеть, — честно признался Антон.

То есть не совсем честно, конечно. Не мог же он рассказать, что Анастасия Берестова светилась, когда его видела. Вернее, ему казалось, что она светится.

— Как жалко, что мы перестали всё друг другу рассказывать… — грустно заметила Камилла.

Он думал, она начнёт задавать вопросы. Камилла его не упрекала и не жаловалась, но он знал, что очень перед ней виноват.

— Мы это исправим, — пообещал он, поднимаясь. — Пойдём. Я хочу увидеть Татьянину свекровь.

— Ты уверен, что свекровь здесь?

— Не уверен. Надо посмотреть.

— А если это она была у врача… — замерла Камилла. — Что тогда делать? В полицию звонить?

— Там видно будет. Пойдём, — поторопил Антон. — Или я один схожу.

— Нет. Я с тобой.

Камилла вскочила, схватила шерстяную кофточку. Вечер был тёплый, но жена постоянно мёрзла, боялась простудиться. Обычно Антона это удивляло, Камилла ни разу на его памяти не простужалась и не болела гриппом. Впрочем, она практически не ездила на метро, ей негде подхватывать вирусы.

Пропустив Камиллу, Антон запер дом, сунул ключи в карман.

— Какой хороший вечер…

— Да, — признал он.

Вечер действительно был хороший, тихий. Впрочем, Антон мало обращал внимания на погоду, разве что дождя не любил.

Перед железнодорожными путями пришлось задержаться, к платформе подошла электричка, выпустила пассажиров, тронулась. Пассажиров было немного, дачники проехали ещё вчера, а местные в основном заполняют электрички в будние дни.

Антон читал, что во время карантина число вагонов в электричках было сокращено. Понятно, что несчастные граждане лезли в электричку в разгар пандемии вовсе не из желания покататься. По острой необходимости они лезли, потому что им требовалось деньги зарабатывать, а городу, несмотря на пандемию, были необходимы свет, вода и многое другое, что создавалось руками и мозгами в том числе и живущих в Подмосковье. Сокращение вагонов приводило к большему заражению, и ни к чему другому. Антон тогда долго ломал голову, идиотизм это или направленное вредительство, но так и не пришёл к разумному выводу.

Сейчас число вагонов было восстановлено. Камилла нетерпеливо переступала ногами, дожидаясь, когда поезд проедет.

Антон притянул её одной рукой. Он не ожидал, что она пылко его обнимет.

Поезд проехал, он опустил руку, отстраняя Камиллу. Она послушно пошла за ним через переезд.

Потом они, как настоящие детективы, прячась в кустах, недолго следили за Татьяниным участком. Следили недолго, потому что пожилую женщину, возившуюся с малышом у надувного бассейна, заметили сразу. Антон достал телефон, сделал несколько фотографий.

Из дома выбежал мальчик, который утром встретил Татьяну, крикнул:

— Бабушка! — и снова скрылся в доме.

— Пойдём отсюда, — тихо позвала Камилла. — Нас сейчас увидят. И примут за бандитов.

Жене в чужом посёлке было неуютно.

— Не примут! Мы скажем, что пришли к Татьяне в гости.

Женщина на участке увела ребёнка в дом.

Участок был неухоженный, заросший травой. Странно, Антону казалось, что у Огаркиной всё должно находиться в чистоте и абсолютном порядке.

«Хонды», стоявшей утром у калитки, видно не было.

19 июля, воскресенье

Камилла не перезвонила и не написала. Это было странно, Иван ожидал, что она немедленно откликнется, получив его эсэмэску. Сначала он спокойно работал и про Камиллу почти не вспоминал, а потом отчего-то забеспокоился. То есть не то чтобы забеспокоился — по-настоящему беспокоился он только о собственной жене, — но какое-то неприятное чувство возникло.

Соня стучала по клавиатуре.

Иван вышел на балкон, выкурил сигарету. Вернулся, снова сел напротив жены, подвинул ноутбук.

— Что ты хмуришься? — оторвалась от экрана Соня.

— Хмурюсь? — задумался Иван. — Я не хмурюсь.

Соня снова уткнулась в экран, а он, помолчав, зачем-то признался:

— Я вчера Камилле эсэмэску сбросил, попросил, чтобы позвонила. А она не звонит.

— Хочешь, я ей позвоню? — Соня посмотрела на него встревоженно.

— Не хочу!

Зря он сказал про эсэмэску, жена больше не смотрела в экран, скосила глаза на окно. За окном слабо колыхались листья берёзы.

— Переводи, переводи, — усмехнулся Иван. — Зарабатывай денежки.

— Она несчастная, Камилла. — Соня откинулась в кресле, забросила руки за голову и стала смотреть в потолок.

— Да? — фыркнул он. — Ну конечно, несчастная! Развлекалась с любовником, а теперь боится, что муж узнает! Мне её жаль!

Про всё остальное, что творилось с Камиллой, вспоминать ему не хотелось. Он не верил, что историю с выстрелом она придумала, а история выглядела нехорошей. Опасной она выглядела.

Какого чёрта Соня во всё это влезла!

И его втянула!

— Любовника не стало, а муж узнать может. Сделаешься несчастной!

— Вань, ты не прав. В жизни всякое бывает…

— Нет! — отрезал Иван. — В жизни бывает только то, чему мы даём быть!

— Да, это верно, — Соня по-старушечьи покивала. — Но иногда ошибки совершаются. Мы всего лишь люди, у нас крыльев за спиной нет.

— Ты способна завести любовника?! — поразился Иван. Ему стало противно, даже во рту сделалось кисло.

— Я не способна! Но я — это я, а Камилла…

— А Камилла лживая, хитрая сучка! Мне жаль Антона. Он хороший парень.

— Ваня, ты не прав. Она раскаивается. Правда. Мне кажется, она не любила Антона, когда выскочила за него. Наверное, он ей нравился, но это не совсем то.

— А потом полюбила?

— А потом полюбила! Что ты ухмыляешься! Не у всех бывает всё так гладко, как у нас с тобой.

— А у нас гладко? — Иван поднялся, обнял жену вместе с креслом.

— Надеюсь, — улыбнулась Соня, потёрлась губами о его щёку.

И тут телефон наконец зазвонил. Иван облегчённо вздохнул, услышав голос Камиллы. Чёрт возьми, он всерьёз за неё беспокоился! Как будто у него своих дел нет.

— Извини, Иван, — быстро сказала Камилла. — Я на даче. Только что увидела твою эсэмэску.

— Пришли мне всё, что ты отсылала Стасу, — перебил Иван. — Абсолютно всё! Каждую мелочь. И вообще пришли всё, что касается мэрии. Ну… фотки, видео. Даже те, где ты одна.

— Ладно, — озадаченно согласилась Камилла. — А зачем тебе?

— Пытаюсь понять, кто и зачем с тобой шутит, — зло объяснил Иван.

— А… ты думаешь, это связано с мэрией?

— Я хочу иметь полную информацию.

— Хорошо, я всё пришлю. Спасибо тебе.

— Не за что.

— Да! — вспомнила Камилла. — Я недавно встретила Валериана Вокарчука. Ты его помнишь?

— Нет, не припоминаю.

— Был такой. Он сейчас зам начальника департамента. Просил, чтобы уговорила тебя взять у него интервью.

— На кой чёрт? — поразился Иван. — Он что, в политику собрался?

— Понятия не имею. Он просил, я тебе передала.

— Где ты его встретила? — Ивану не нравилась Камилла, но он продолжал за неё беспокоиться и ничего не мог с этим поделать.

— Представляешь, случайно, около дома.

Случайности бывают, но встреча казалась подозрительной.

— Камилла, пришли мне абсолютно всё!

— Да, конечно. Ты будешь разговаривать с Валерианом?

— Подумаю. Вряд ли.

— Что ему сказать, если спросит?

— Что я думаю, — объяснил Иван.

Иван потёр подбородок умолкнувшим телефоном и подмигнул напряжённо смотревшей на него Соне.

— Трудись, трудись! — ехидно посоветовал он жене.

Не удержался и снова обнял её вместе с компьютерным креслом.

Он думал, что Камилла хоть что-то немедленно ему пришлёт, но писем от неё долго не было.

* * *

В том, что бабуля на Татьянином участке и пожилая тётка, которая приходила в клинику, две разные женщины, Антон понял сразу. Но на всякий случай внимательно сравнил фотографии.

— Это не она, — сказала Камилла, заглядывая ему через плечо.

— Не она, — признал Антон. — Жаль.

— Почему жаль? — засмеялась Камилла. — Тебе хочется пришить несчастную старушку к убийству?

— Не знаю, чего мне хочется, — проворчал он.

Ему хотелось не вспоминать о Насте. Жаль, что не получалось.

Сегодня с утра настроение было отвратительным. Он пожалел, что приехал на дачу, в Москве можно было поработать, работа хорошее лекарство от скуки.

Камилла ходила по участку, разговаривая с кем-то по телефону. Протянула руку, потрогала листья яблони. Яблок в этом году обещало быть много, опять возникнет проблема, куда их деть.

Жена поднялась в дом. Антон предложил:

— Поедем на пруд?

— Пойдём пешком? — неожиданно решила Камилла.

Он не возражал. Пешком так пешком. Пешком даже лучше, пока прогуляются туда и обратно, быстрее день пройдёт.

В посёлке было принято здороваться со всеми, кто попадался на пути, — и со знакомыми, и с незнакомыми. Сегодня все лица казались незнакомыми, и он чувствовал себя дураком, улыбаясь встречающимся тёткам.

Сегодня всё раздражало. Даже то, что Камилла взяла его за руку. Кажется, держась за руку, они не ходили со времён жениховства.

— У меня какое-то странное чувство, — тихо сказала Камилла. — Как будто я начинаю жить заново.

Ему не хотелось отвечать и не хотелось держать её за руку, и поэтому у магазина он высвободил руку.

— Воды куплю.

Он думал, жена останется на улице, но она пошла за ним. Антон пропустил её вперёд. После яркой солнечной улицы помещение показалось тёмным, и Татьяну у прилавка он узнал не сразу.

Её узнала Камилла и сказала:

— Здравствуйте.

Ответили ей обе — и обернувшаяся Татьяна, и молодая продавщица за прилавком.

— Привет, Тань, — поздоровался Антон, а продавщице кивнул. — Сто лет совсем не встречались, а теперь…

— Да уж! — засмеялась Татьяна.

Она опять накупила две целлофановые сумки продуктов. Сумки на вид были увесистые. Почему за продуктами ходит она, а не муж?

Впрочем, какая ему разница.

Камилла показала глазами на Татьянины сумки — помоги.

Антон наклонился, взял покупки из рук коллеги.

— На пруд собрались? — спросила Татьяна у Камиллы.

Сегодня шляпы на коллеге не было, а вместо открытого платья одета она была в шорты и короткую маечку. Фигура у неё была отличная, не хуже, чем у его жены.

Антон пошёл впереди, женщины шли за ним.

— На пруд. А потом домой поедем, пока вся толпа не ринулась.

Антон прошёл через калитку Татьяниного посёлка, свернул к её участку.

Откуда появился невысокий плотный мужик, он не заметил. Мужчина был бородат и лыс и на них смотрел с весёлым любопытством.

— Здрассте, — мужчина наклонился, взял сумки из рук Антона.

— Это мой муж, — представила его Татьяна.

Сегодня она обращалась в основном к Камилле. Она сегодня вообще казалась другой, домашней, совсем непохожей на бизнес-леди.

— Николай.

Антон и Камилла вежливо представились.

Муж Николай взвесил сумки, неодобрительно посмотрел на жену. По-видимому, ему не нравилось, что жена носит тяжести.

Ну так сам бы носил!

Сегодня из калитки выбежала девочка лет пяти, бросилась к матери, Татьяна её обняла.

— До свидания, — Камилла потянула Антона за руку.

— Спасибо, — сказал муж Николай.

— Спасибо, — поблагодарила Татьяна, почему-то глядя не на Антона, а на Камиллу.

Николай пошёл к калитке, девочка побежала за ним. Только теперь Антон заметил, что мужчина хромал.

Татьяна тоже скрылась на участке. Камилла снова потянула его за руку.

Рядом с калиткой на этот раз стояла не «Хонда». Рядом с калиткой стояла серая «Тойота».

Такая же как та, на которой к клинике подъехала недовольная дама средних лет.

* * *

Письма от Камиллы не было. Это было и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что Иван успел неплохо подготовиться к вечернему стриму. А плохо, потому что с каждой минутой ему всё сильнее начинало казаться, что время уходит и он не успеет её спасти.

Выходило, что, кроме него, спасать Камиллу было некому.

Ругая и себя, и судьбу, и Камиллу, он принялся искать информацию о Валериане Вокарчуке. Несмотря на редкое имя, в соцсетях таких нашлось несколько. Ни одного из них Иван не знал.

Соня устала, начала отвлекаться, тереть глаза.

— Хватит трудиться, — пожалел её Иван. — Отдохни. Много тебе ещё осталось?

— Завтра начерно закончу, — прикинула жена.

Он знал, потом она начнёт вновь и вновь переправлять формулировки. Он бы от такой работы свихнулся.

— Кончай! — велел Иван. — Выключай комп.

Времени до стрима было ещё много.

Взяв телефон в руки, он полистал записную книжку, подумал и набрал знакомого журналиста Влада Соколова. Влад отличался большой осведомлённостью в том, что касалось московского полусвета. Тема была интересной только для москвичей, но имя журналиста в последнее время становилось популярным.

Журналист звонку Ивана обрадовался. Это Ивану польстило, подтверждало, что и он, Иван, не последний человек в журналистской среде.

— Тебе фамилия Вокарчук ни о чём не говорит? — поинтересовался Иван.

— Нет, — подумав, сказал собеседник. — А кто это?

— Думаю, что никто, — признался Иван.

— А почему спрашиваешь?

— Личный интерес.

— Не морочь мне голову. — Влад знал своё дело. — Колись!

— Да нет, правда личный интерес, — заверил Иван. — Если у меня что-то интересное по твоей части появится, сразу скажу.

— Как тебе провести совместный стрим?

Иван пожалел, что не удержался от звонка.

— Можно. Давай. Только тему надо выбрать поинтереснее.

Ему не хотелось совместных стримов. Он, Иван, одиночка. Как тамбовский волк.

— Сейчас самая интересная тема — чертовщина.

— Что? — не понял Иван.

— Что, что! — засмеялся коллега. — Объясняю же! Самая интересная тема — чертовщина. Чёрная магия, шаманизм, рептилоиды, планета Сириус и всё такое.

— Это не по моей части.

— Не скажи. Те, кто наверху, очень этим увлекаются. Неужели не слышал?

— Слышал, — признался Иван. — Но не поверил.

— Зря! Всё так и есть.

— Буду знать.

Фыркнув, Иван распрощался с коллегой.

— Наша знать увлекается потусторонними силами, — объяснил он Соне.

— Читала, — засмеялась жена. — Они летают на Сириус.

— Интересно, что они курят перед тем, как с рептилоидами разговаривать?

— Знаешь… — серьёзно заметила Соня. — На самом деле в жизни действительно много необъяснимого.

— Кончай! — разозлился он. — Ты хоть ерунду не мели!

Ему хватает потустороннего. Ему хватает того, что противное, неприятное чувство, что Камилле угрожает опасность, а он не в силах её предотвратить, не только не отпускало, но и крепло.

— Моя бабушка в детстве видела, как соседка остановила кровь. Кто-то из детей поранился, соседка пошептала над раной, поводила руками, и кровь перестала течь.

— Я тоже повожу рукой с ваткой с перекисью водорода, и кровь течь перестанет.

— Но у неё не было ватки с перекисью водорода!

— Ты уверена?

— Нет, — призналась Соня.

— Вот именно! — Иван вздохнул. — От безделья всё! От безделья и невежества.

Это он сказал о тех, кто сейчас наверху.

— А ещё от страха, — заметила Соня.

— Да, — согласился он.

Тем, кто наверху, есть чего бояться. Народного гнева.

Все понимают, почему страна с колоссальными людскими и природными ресурсами так ужасающе бедно живёт.

И все понимают, что так не может продолжаться вечно.

Он сам постоянно объясняет это своим подписчикам.

— Все беды от безделья, — подытожил Иван.

Все беды от безделья. Камилле нечем себя занять, и она нашла приключений на свою голову.

— Я когда-то всерьёз ломал голову, куда деть лишних людей. — Надо было настраиваться на стрим, но он тянул. — Скоро роботы вытеснят людей с конвейеров, отовсюду вытеснят. И действительно непонятно, чем огромной массе людей заняться. Учёные, понятное дело, без работы не останутся. А всем остальным что делать? И знаешь, я ответа не нашёл.

— Не все хотят работать, и ничего ужасного в этом нет. У людей есть какие-то другие интересы. Детей растить, например. Это тоже труд, между прочим. Мне нравится работать, тебе нравится. А Камилле нет. Ну и что? И вообще… Хорошо, когда работа интересная и нравится, а шпалы пусть роботы кладут.

Соня подошла к нему, прижалась.

Иван не был с ней согласен, но спорить не хотелось. Он посмотрел на часы и скомандовал:

— Всё! Я работаю. Не мешай мне.

* * *

— Пойдём, Антон, — позвала мужа Камилла.

— Подожди! — Антон, схватив её за руку, потянул к кустам, растущим у забора.

— Антон, пойдём!

— Подожди!

Прячась за кустами, Антон свернул за угол забора. Камилле ничего не оставалось, как идти за ним. Хорошо, что участок был последним на улице и примыкал к забору, огораживающему посёлок. Иначе соседи давно обратили бы на них внимание.

Девочка, встретившая Татьяну, каталась на качелях. Малыша с бабушкой видно не было, мальчика тоже.

— Мил, когда я ездил к клинике, там помимо бабки была ещё одна женщина. Она приехала на такой же машине, которая у калитки стоит. Точно на такой же.

— Антон, у тебя навязчивая идея!

— Возможно. — Антон на Камиллу не смотрел, он, раздвинув листья черёмухи, рассматривал участок. — Но я хочу убедиться, что Огаркины не имеют отношения к доктору.

— Они не имеют к нему отношения!

— Ты уверена?

Камилла была уверена. Ей ли не знать, что убийство Стаса никак не связано с доктором. Она-то точно к доктору отношения не имеет, а убийца сейчас издевается над ней.

— Антон…

— Тише!

Камилла тоже раздвинула ветки. Если сейчас кто-нибудь пойдёт по тропинке, вьющейся рядом с забором, их примут за грабителей и отведут в полицию.

— Мучаю я тебя? — Голос раздался совсем рядом. Камилла не заметила, как Николай оказался в метре от забора.

Он стоял у чахлого куста крыжовника и смотрел, как Татьяна, наклонившись, дёргает траву.

Чтобы привести участок в порядок, траву нужно дёргать с утра до вечера в течение недели.

— Мучаешь, — выпрямилась Татьяна. Камилле показалось, что женщина всхлипнула. — Почему ты мне не веришь, Коля?

— Я тебе верю.

— Нет! — Татьяна оглянулась и заговорила тише: — Ты мне не веришь! Я тебя люблю, понимаешь?

Николай погладил жену по щеке.

Камилла отпустила листья, пару не стало видно.

— Я инвалид, Таня. А ты молодая красивая женщина…

Камилла дёрнула Антона за руку и решительно направилась по тропинке к выходу из посёлка. Что-то ужасное было в том, что они подслушивали чужой разговор.

Антон догнал её у соседнего участка.

— Похоже, Татьяна способна убить доктора, который угробит её мужа. — Антону было весело.

— Не смешно! — отрезала Камилла.

Она редко позволяла себе прикрикивать на Антона. Прежняя Камилла отреагировала бы помягче.

— Будем надеяться, что его никто не угробит.

— Я тоже способна убить любого, кто тебя угробит, — неожиданно сказала Камилла.

— Будем надеяться, что меня тоже никто не угробит.

Антон свернул к пруду. Камилле захотелось домой, но она покорно пошла следом за мужем.

Будем надеяться, что Антона никто не угробит. Угробят, скорее всего, Камиллу. Её угробят, Антон узнает, что она изменяла ему со Стасом, и будет всю оставшуюся жизнь вспоминать её с ненавистью.

Надо оставить записку, всерьёз подумала Камилла. Надо написать, что это была не она, это была другая Камилла. Другая Камилла не понимала, что, кроме Антона, ей никто не нужен. У неё было временное помешательство.

— Антон, я очень тебя люблю.

Антон остановился, обнял её одной рукой, чмокнул в щёку. Очки съехали с лица, Камилла придержала их рукой.

Ей очень хотелось услышать, что он тоже безумно её любит, но Антон зашагал дальше, и она пошла дальше, глядя ему в спину.

Если он сейчас обернётся, с безысходной тоской решила Камилла, расскажу ему всё. И пусть будет что будет. Ей показалось, что она и минуты больше не выдержит обмана, которым себя окутала.

Но Антон не обернулся.

20 июля, понедельник

Вечером Антон ещё раз наведался к участку Огаркиных. Вернее, наведался уже почти ночью. Посёлок ещё не спал, но дачники уже сидели по домам. Камилла напрасно побоялась идти с ним, на улице посёлка он никого не встретил.

Тойоту хозяева загнали на участок. В сгущающейся темноте Антон едва её разглядел. Когда выходил из посёлка, сторож запирал на ночь калитку. Ещё минута, и Антон рисковал остаться здесь до утра.

Напрасно он уговорил Камиллу не уезжать, остаться до утра понедельника. Ничего из его расследования не вышло.

Утром он выехал рано, чтобы успеть в Москву до пробок. Камилла решила выбираться на электричке, и он был этому рад. Мысленно он уже настраивался на работу и не хотел думать ни о чём другом.

У переезда помедлил, решая, не свернуть ли к посёлку Огаркиных, но игра в сыщиков сегодня выглядела по-идиотски, и Антон проехал мимо.

Доехать действительно удалось до пробок, он явился в офис даже раньше, чем обычно. Отпер кабинет, бросил ключи на стол. Потянулся, чтобы включить компьютер, отдёрнул руку и быстро пошёл к офису Берестовой. Он был уверен, что дверь окажется заперта, но она открылась, когда он повернул ручку.

Антон не сразу вошёл в открытую дверь, он помедлил, как будто боялся этого делать.

Анастасия в одиночестве сидела за своим компьютером.

Антон подходил к ней медленно. Ещё можно было остановиться, пошутить, спросить какую-нибудь ерунду, но он ничего не говорил. Он рывком поднял её с кресла и прижался к губам. Наверное, он слишком сильно сжимал ей спину и плечи, но обнимать её не так рьяно он просто не мог.

В него вселился бес, и ему это нравилось.

— Почему не дождалась в пятницу? — это Антон спросил через несколько минут, когда снова обрёл способность разговаривать.

Настя не ответила. То есть ответила, только молча. Без слов было понятно, что она тоже сопротивляется бесу. Пытается сопротивляться.

— Пойдём, — Антон погладил её по плечу. — Пойдём отсюда, Настя.

Он поедет с ней в гостиницу и снимет номер.

Она послушно выключила компьютер, взяла с тумбочки сумку. Заперла дверь офиса, дождалась, когда он запрёт кабинет.

Антону было всё равно, увидит их кто-нибудь из коллег или нет, но судьба им подыгрывала, как могла. Коллег они не встретили, коллеги начнут подходить попозже.

Садясь в машину, он заметил, что сердце бьётся сильно и глухо.

— Сиреневый бульвар, — кашлянув, сказала Настя.

Наверное, ей говорить было так же трудно, как и ему.

— Что? — не понял он.

— На Сиреневый бульвар. — Настя на него не смотрела. Она смотрела прямо перед собой. — Я там живу.

Пряди волос падали ей на лицо, но она их не убирала.

Город уже заполнялся машинами. Хорошо, что они ехали в сторону от центра, иначе больше стояли бы, чем перемещались.

Впрочем, Антон был согласен ехать хоть до скончания века.

Его ничто уже не могло остановить.

* * *

Письма от Камиллы начали приходить поздно вечером, пачками. Дождалась, когда Антон заснёт, с неприязнью решил Иван.

Ему не нравилась Камилла. Ему не нравились лгуньи, а особенно те из них, кто наставляет мужьям рога.

Мерзость, и больше ничего.

Камилла, не добавляя ни слова, пересылала письма, которые в своё время отправила Стасу. Стасу она тоже много слов не писала, только поясняла, где и когда сделаны прикреплённые к письмам фотографии.

Иван, рассматривая фотографии, должен был испытывать негодование, даже, наверное, ненависть, но неожиданно поймал себя на том, что Камиллу жалеет. Она сидит сейчас в дачном доме и боится, что проснётся Антон, а ещё наверняка боится, что за дверью её подстерегает убийца, и всё это смешно и глупо. То есть всё это было бы смешным и глупым, если бы Стас сейчас не лежал на кладбище.

Камилла раскаивается, уверяла Соня.

Оторвавшись от компьютера, Иван встал, заглянул в спальню. Жена спала, свернувшись калачиком. Он тихо закрыл дверь.

К трём часам ночи Иван понял, что перестал воспринимать информацию. Заварил очередную кружку чая, но чай не помог, мозг отказывался работать.

Он тихо лёг рядом с женой. Несмотря на усталость, сон не шёл, и он мысленно перечислял всё, на что стоило обратить внимание.

На самом деле стоящих зацепок не было.

В какой-то степени Стас напомнил обществу о бывших коррупционных скандальчиках, но таких скандальчиков в интернете масса. Никакого вреда тем, кто упоминался в компромате, Стас не нанёс. И не мог нанести, потому что настоящие удары можно получать только от тех, кто находится выше на социальной лестнице. Или, по крайней мере, на той же ступеньке.

Стас нанёс удар Ивану, но Иван его не убивал.

Получалось, что пользы от его сидения за компьютером не вышло никакой.

Наверное, он задремал, потому что вдруг показалось, на лицо упали капли дождя.

Иван повернулся на спину, потом выбрался из-под одеяла и, прикрыв дверь спальни, снова открыл ноутбук.

До этого он потратил больше часа, собирая информацию о Валериане Вокарчуке, которого совершенно не помнил, но который как-то уж очень подозрительно не вовремя встретился Камилле.

Рядом с собой Вокарчука Иван нашёл только на одной фотографии. Эту фотографию Стас в Сеть не выложил. Возможно, потому, что центральное место на ней занимала Камилла, спускавшаяся по ступеням мэрии.

Иван, Валериан Вокарчук и ещё один мужчина стояли сбоку от неё и попали в кадр случайно.

Мужчине, с которым тогда разговаривал Иван, из мэрии вскоре пришлось уволиться. Он был одним из тех, кем заинтересовались следственные органы.

Валериан же Вокарчук стоял от беседующих чуть поодаль. Наверное, ждал, когда освободится Иванов собеседник.

Иван не помнил не только Вокарчука, но и тогдашнего разговора.

Сейчас Ивана интересовала другая фотография.

Он снова нашёл страницу Вокарчука в социальной сети и внимательно посмотрел на другое фото. На нём Валериан Вокарчук сидел за летним столиком кафе или ресторана и улыбался сидевшей напротив девушке.

Над головой парочки виднелись светящиеся буквы названия ресторана. Буквы были видны только две последние: «н» и «ь».

Камиллу пугал кто-то, хорошо знавший парк. Или, по крайней мере, до этого там бывавший.

Кафе «Сирень» Иван помнил только одно, и располагалось оно в парке, где напугали Камиллу.

Впрочем, Иван не был большим знатоком точек общепита.

Он закрыл ноутбук, снова лёг и на этот раз сразу заснул.

Когда проснулся, Сони рядом не было.

— Соня! — позвал Иван. — Сонь!

Жена заглянула в спальню.

— Работаешь? — строго спросил он.

— Угу.

— Прервись! Мы поедем завтракать в ресторан.

Это оказался не ресторан, кафе. Зато не было никаких сомнений, что Валериан Вокарчук когда-то ужинал со своей девушкой именно здесь.

До места, где Камилла слышала выстрел, было минут пятнадцать медленной прогулочной ходьбы.

* * *

Наверное, стоило вызвать такси, но Камилла дождалась середины дня и пошла к железнодорожной платформе. Днём электрички и раньше ходили полупустыми, а сейчас, когда все так боятся вируса, ездить в них безопаснее, чем в такси.

Прежняя Камилла радовалась бы чудесному дню. Она не притворялась, когда начинала улыбаться, подставляя лицо солнцу. И не притворялась, когда с восторгом смотрела на распускающуюся зелень. Напрасно Юля ей не верила и иронически кривила губы.

Прежняя Камилла радовалась жизни, во всём умела находить прекрасное, но обманывала своего мужа. Ещё обманывала Юлю.

Теперь ей больше всего хотелось, чтобы нечего было скрывать от Антона. Чтобы не стыдно было разговаривать с Иваном. А умение во всём находить прекрасное пропало. В этом была какая-то нелепость, нелогичность.

— Камилла!

Она настолько не ожидала, что кто-то её окликнет, что даже не отреагировала, продолжала плестись по обочине дороги. Тогда мужчина ещё раз позвал:

— Камилла!

Если бы её звали Катя или Даша, она не оглянулась бы и на этот раз, но имя у неё было редкое, и Камилла остановилась.

В двух шагах от неё стояла серая «Тойота», а из приоткрытой двери на неё смотрел муж Татьяны Огаркиной, которая то ли коллега Антона, то ли не коллега. Этого Камилла так и не поняла.

— Здравствуйте, — сказала Камилла.

— Здравствуйте, — улыбнулся муж Николай. Улыбка у него была хорошая, немного насмешливая, но не обидная. — В Москву собрались?

— В Москву, — мрачно подтвердила Камилла.

— Садитесь, я вас отвезу.

Антону во что бы то ни стало хотелось выяснить, кому принадлежит машина. Кому принадлежит машина, не имело никакого отношения к убийству Стаса, но Камилла теперь может помочь мужу. Машина принадлежит Николаю.

— Спасибо, — отказалась Камилла. — Я на электричке. На электричке быстрее.

— Садитесь! В это время пробок обычно уже не бывает.

Надо было отказаться, но Камилла отчего-то послушно подошла к машине и села рядом с водителем, положив рюкзачок на колени. Помимо рюкзачка у неё ещё был целлофановый пакет с ветровкой. Камилла изогнулась и бросила пакет на заднее сиденье.

Когда-то она так же послушно села в машину к Стасу, когда он впервые поджидал её около дома. Только тогда ей было весело и страшно.

Сейчас было все равно, как добираться.

— На работу? — покосился на неё Николай.

Взгляд у него тоже был немного насмешливый, не только улыбка. Впрочем, это Камилле могло и казаться.

— Я не работаю, — усмехнувшись, объяснила она. — Я сижу дома и ничего не делаю.

— Тоже неплохо. Только очень уж скучно. Или нет?

— Или нет! — отрезала Камилла. Подумала и засмеялась. — Вообще-то, очень скучно.

Основной поток машин действительно уже прошёл. Они не мчались, конечно, но ехали довольно быстро.

— Муж утром уехал, рано совсем, — зачем-то объяснила она.

— Вы приезжаете на выходные?

Едва ли Николая интересовало, как Камилла и Антон проводят время, но ехать молча невежливо, и он старался вести разговор.

Камилла тоже старалась.

— Мы совсем сюда не приезжаем. То есть приезжаем, но очень редко. В прошлом году чаще приезжали, я цветы сажала, а этим летом всё наперекосяк.

— Да уж, — подтвердил Николай.

Карантинная весна будет вспоминаться долго.

— А вы живёте здесь постоянно?

— До сентября. До школы.

— И на работу ездите каждый день?

— Да.

— А с кем же дети?

— С няней.

Камилла почему-то не могла остановиться, приставая к нему с расспросами. Наверное, пыталась помочь Антону. Антону хотелось всё узнать о семье Огаркиных.

— У нас тоже будет ребёнок, — неожиданно призналась она чужому мужику.

Он не сказал «поздравляю», как она ожидала.

— Это сильно меняет жизнь, — сказал он.

— В какую сторону? — заинтересовалась Камилла.

— Во все стороны, — быстро улыбнулся Николай. — Это безвозвратно меняет жизнь.

Почему-то ей сделалось спокойно рядом с ним. Говорят, что так же спокойно делается после службы в церкви, но в церковь Камилла не ходила.

— Вы психолог?

— Нет. Я технарь.

У него зазвонил сотовый, он одной рукой прижал телефон к уху.

— Николай Семёнович, — услышала Камилла женский голос. — Вы скоро приедете? Вас тут из… спрашивали.

Откуда Николая спрашивали, Камилла не расслышала.

— Через два часа, — Николай убрал телефон и сказал Камилле: — Скажите адрес.

— Высадите меня у любого метро, — запротестовала Камилла.

— Говорите адрес!

Камилла представления не имела, кем он работает, но почему-то была уверена, что начальником. Он умел разговаривать как-то так, что подчиняться ему получалось само собой.

Он довёз её до дома, на последнем перекрёстке свернув не туда, куда советовал навигатор, а в другую сторону. Так дорога получалась короче. Наверное, Николай очень хорошо знал Москву. Или просто бывал здесь раньше.

Когда Камилла выбралась из машины и наклонилась, чтобы попрощаться, он вместо «до свидания» сказал:

— Поздравляю. — И, быстро улыбнувшись, добавил: — Скоро вам перестанет быть скучно.

Она ехала с ним чуть больше часа, совершенно его не знала и не была уверена, что когда-нибудь увидит вновь, но неожиданно почувствовала, что утренняя тягучая безысходность куда-то пропала.

Открывая дверь подъезда, она поймала себя на том, что твёрдо верит, кошмар скоро закончится. У неё всё наладится. У неё всё будет отлично.

* * *

Зазвонил телефон. Иван вышел на кухню, чтобы не мешать жене. Соня навёрстывала упущенное, мучилась над переводом.

Звонок был от Влада Соколова.

— Привет! — сказал Влад. — У меня для тебя сюрприз.

— Надеюсь, сюрприз приятный? — Иван включил чайник.

— Это тебе решать. Короче, я вчера был в гостях у одной изумительной девушки.

— Поздравляю.

— Пока не с чем. Слушай внимательно! У моей изумительной подруги в гостях была ещё одна изумительная девушка. Так вот, вторая изумительная девушка пришла с дружком. И зовут дружка… — Влад сделал паузу. — Валериан Вокарчук! Это не тот ли, кем ты интересовался?

— Возможно, — осторожно подтвердил Иван.

Чайник закипел, выключился. Иван достал баночку с чаем, открыл одной рукой. Насыпал чай в кружку, залил кипятком.

— Похоже, парнишка ищет контакты. Прилип ко мне как банный лист, хочет поучаствовать в моих блогах.

Иван почувствовал, что настроение сразу улучшилось. Валериану Вокарчуку нужен не конкретно Иван, ему нужен любой журналист. А про Ивана он вспомнил, потому что действительно случайно встретил Камиллу.

Едва ли Вокарчук имеет отношение к происходящему с Камиллой.

Стало быть, и Иван, даже косвенно, не имеет к этому отношения.

— Ну и как? Ты согласился?

— Нет, конечно. На кой чёрт он мне! Но и резко не отказал. Каждый человек когда-нибудь может пригодиться.

— Это верно.

— Если хочешь, я тебя с ним сведу.

Иван заколебался. Тратить время на Вокарчука не имело смысла. Но он почему-то решил потратить.

— Сведи. Только чтобы это не выглядело моей инициативой.

— Я дурак, по-твоему? — фыркнул Влад и тяжело вздохнул. — Не хочешь признаться, зачем он тебе?

— Признаюсь. Тебе первому признаюсь, только не сейчас.

Влад опять вздохнул.

— Я пригласил парочку к себе домой. Сегодня в шесть. Тебя тоже приглашаю.

— Спасибо. Можно я приду с женой?

— Можно, — засмеялся Влад. — Нужно!

Иван не знал, в какое мучение превратится вечер.

Изумительные девушки — подруга Влада и подруга Валериана Вокарчука — оказались классическими дурочками. Впрочем, Ивана гораздо больше удивило другое: Соня легко и быстро с ними сблизилась, шепталась, хохотала и вечеринкой осталась вполне довольна.

Зачем Владу понадобилось устраивать вечеринку, Иван понял сразу. За своей изумительной девушкой приятель откровенно ухаживал. Он не сразу понял, зачем понадобилась вторая изумительная. Впрочем, и это стало понятно довольно быстро — папа второй изумительной, как понял Иван, являлся крупным бизнесменом.

Влад умел протаптывать дорожки к тем лужайкам, где щипал свою травку. Тайны полусвета сами в руки не падают, а приятель специализировался именно на них.

Валериан Вокарчук показался Ивану не умнее изумительных подружек. Если Камилла не ошибается и тридцатилетний дурак занимает немаленький пост, срабатывает отрицательный отбор, не иначе.

Впрочем, если судить по получаемым доходам, дураком скорее можно счесть Ивана.

— Я хочу получить известность, — спокойно заявил Валериан Ивану, когда они вышли покурить на балкон.

То есть Иван вышел покурить, Валериан придерживался здорового образа жизни. Он даже вино практически не пил, только пригубливал.

— Вы мне поможете?

— У меня специфическая аудитория, — осторожно объяснил Иван. — Моя аудитория к власти относится… так себе.

— Кто же к ней хорошо относится! — спокойно заявил Валериан.

Нет, он не был дураком. Он обладал отличной интуицией и правильно нащупал подходящий момент, чтобы балансировать между властью и оппозицией. А когда обстановка прояснится, примкнуть к победившей стороне. Иван назвал бы это хитростью, но хитрость — это тоже своего рода ум.

— Если появится подходящая тема, позвоню, — пообещал Иван.

* * *

Рука, лежавшая у Антона на груди, была худенькой, нежной. И плечи под его пальцами были худенькими и нежными. И это вызывало восторг и умиление и желание непрерывно целовать и руку, и плечи.

Его можно было бы назвать абсолютно счастливым, если бы не желание посмотреть на часы. Желание посмотреть на часы мешало, Антон его отгонял. На часы он посмотрел, когда Настя в очередной раз наведалась в ванную.

Ему пора ехать домой.

— Я проголодалась. — Вернувшись, Настя остановилась, привалившись боком к проёму двери.

Сейчас она улыбалась не мимолётной улыбкой. Она улыбалась весело и счастливо. Антон сделал её весёлой и счастливой.

— Я тоже, — засмеялся он.

На ней был накинут лёгкий халатик. Халатик был полупрозрачный, под ним стройная фигурка казалась ещё более соблазнительной.

— Закажем пиццу?

— Закажем, — кивнул Антон.

Он сто лет не ел пиццы. Когда лень было готовить, они с Камиллой заказывали нормальную хорошую ресторанную еду.

— Я сейчас больше всего хочу пиццу!

— Даже больше меня? — улыбалась Настя.

— Нет! Больше, чем тебя, я никогда ничего не хотел, не хочу и хотеть не буду! — Он быстро вскочил с постели и крепко её обнял.

Она была ниже Камиллы и от этого показалась ему совсем беззащитной.

— Сама закажешь пиццу?

— Закажу.

Он ласково погладил кудрявые волосы, прошёл в ванную, вернувшись, оделся.

Она погрустнела, наблюдая, как он одевается.

— Пойдём, — Антон ласково потянул её на кухню.

Хотелось пить, он по-хозяйски достал из сушилки чашку, выпил воды из крана. Настя его не остановила, как немедленно сделала бы Камилла. Настя не следила за своим здоровьем так пристально, как его жена.

Квартирка была маленькой и не слишком уютной. Она напомнила ему собственное жильё, которое он снимал до женитьбы. Мелкий беспорядок, брошенные на стулья вещи. Так бывает, когда домой приходишь только ночевать.

— Это твоя квартира?

— Бабушкина, — равнодушно сказала Настя, садясь за стол, как будто была в гостях. — Старую мебель мы выбросили, когда делали ремонт. Потом купили самое необходимое.

Антон сел напротив, погладил её по руке, поцеловал пальцы.

— Дядя ругается, что я не пытаюсь создать уют. Обзывает меня неряхой.

— Он не прав. Ты не неряха, ты лучшая на свете девушка. — Антон помолчал и неожиданно признался: — Я пытаюсь выяснить, откуда появился отравленный коньяк.

— Выяснил? — Она насторожилась, сделалась испуганной. Антон снова поцеловал пальцы.

— Ещё нет.

Она хотела спросить что-то ещё, но не спросила. Она умница, он всегда это знал.

Затренькал домофон. Антон открыл дверь, расплатился с курьером, принёс на кухню горячие коробки.

Тут зазвонил его телефон. Пришлось вернуться в прихожую. Телефон и ключи он бросил на тумбочку, когда вошёл в квартиру.

Звонила Камилла. Он не стал отвечать, конечно.

— Кто это? — Настя успела открыть коробки, поставила на стол тарелки.

— Жена, — неохотно сказал Антон. Надо было соврать, но он не догадался.

Он только учился двойной жизни.

Она замерла, наклонившись над тарелкой.

— Настя, — Антон тронул её за плечо. — У нас всё будет хорошо. Я обещаю. Ты только меня не торопи.

Она понуро покивала, отрезала кусок пиццы, принялась лениво жевать.

Аппетит пропал у них обоих. Антон тоже съел пиццу через силу.

Домой он приехал позже, чем обычно, конечно.

Камилла прижалась к нему в прихожей, он пожаловался, что устал. День был суматошный.

— «Тойота» принадлежит Николаю, — улыбаясь, доложила Камилла. — Он меня довёз.

— Да? — Антону не хотелось ни о чём разговаривать. — Как ты попала к нему в машину?

Жена говорила, он делал вид, что слушает.

Самое ужасное она сказала, когда они уже легли.

— Знаешь, мне кажется, что я с каждым днём люблю тебя всё сильнее.

Камилла лежала у него на плече, он погладил отросшие за время карантина волосы.

Очки она уже сняла, они не мешали, и он заодно погладил ухо и щёку.

И показался себе облезлым уставшим волком, почуявшим впереди болото и теперь пытающимся от него отползти.

21 июля, вторник

На книжных полках лежала пыль. Намочив тряпку, Камилла принялась вытирать полки, доставала стопку книг и протирала их тоже. Они с Антоном старались не покупать бумажных книг, но совсем не покупать не получалось, и полки были забиты. Даже для фарфоровых безделушек, которые Камилла любила, места не хватало.

Солнце светило на стёкла шкафов, она заметила, что стёкла тоже пыльные, грязные. Раньше она не допустила бы такой грязи в квартире.

Камилла покончила с одной полкой, принялась за другую. Обычно домашняя работа успокаивала, а сейчас раздражала. Отложив тряпку, она достала телефон и позвонила Варваре.

Варвара не отказалась приехать, но и особой радости не выразила.

Ну и чёрт с ней. Она Камилле не подружка. Она Камилле никто, уборщица.

Очень хотелось позвонить Соне, но, во-первых, Камилла не хотела отвлекать Соню от работы, а во-вторых, рядом с Соней может оказаться Иван, а вести разговор при Иване Камилле почему-то было неприятно.

Соня позвонила сама, словно почувствовала, что Камилле это необходимо.

— Нового ничего нет? — осторожно спросила подруга.

— Слава богу, нет, — хмыкнула Камилла. — Мы на даче два дня были.

— Знаю, Иван сказал. А мы вчера познакомились с двумя ведьмами.

— В смысле, со стервами? — уточнила Камилла.

— Нет, — засмеялась Соня. — С настоящими ведьмами. Или они ещё только учатся на ведьм, я не поняла. В общем, они занимаются чёрной магией. Меня тоже звали.

— Надеюсь, ты отказалась?

— Сказала, что сейчас очень занята. Вообще-то, они хорошие девчонки, правда. Нормальные, весёлые.

— Сонечка, от сумасшедших лучше держаться подальше, — всерьёз забеспокоилась Камилла.

— Они не сумасшедшие. Они ещё просто очень молоденькие и поэтому глупые.

— Очень молоденькие — это как?

— Ну… Студентки. Лет по двадцать.

— Ты в двадцать лет резала петуха на алтаре?

— Я нет.

— Вот и я не резала.

— Насколько я понимаю, они петухов тоже не режут. Так, колдуют помаленьку.

— Сонь, кончай! — взмолилась Камилла. — Пожалей меня. Если ты сбрендишь, я совсем одна останусь.

— Не бойся, ничего со мной не сделается. Мила…

Соня заговорила серьёзно, а у Камиллы оттого, что подруга назвала её Милой, благодарно сжалось сердце.

— Мы поехали, чтобы познакомиться с Валерианом. Одна из ведьмочек его подружка. Иван сказал, что этот Валериан недавно на тебя вышел.

— Да. Но мне кажется, что Валериан не имеет отношения к… ко всей этой чертовщине.

— Ивану тоже так кажется…

Соня рассказывала, Камилла внимательно слушала. Она не ожидала, что Иван всерьёз станет заниматься её проблемами, и от этого тоже сердце благодарно сжималось.

Наверное, поэтому она и Варваре дверь открыла с радостью.

Варвара её приветливой улыбки не заметила. Огляделась, как и на даче, безошибочно угадала, где лежат тряпки, и молча принялась за уборку.

Камилла почувствовала себя чужой в собственной квартире. Поэтому и позвонила в бывшую тётину квартиру, где теперь должен жить Илюшин друг с семьёй.

Позвонила, потому что всё время помнила, что один комплект ключей остался там.

Ответил ей недовольный женский голос.

— Извините, меня зовут Камилла, — быстро сказала Камилла. — Я сестра Ильи…

— Вы хотите нас выгнать? — Женщина спросила не зло, устало.

— Нет, конечно! — опешила Камилла. — Что вы! Я просто хотела спросить… когда я последний раз там была, я забыла ключи.

— Здесь не было никаких ключей!

— Ключи лежали на тумбочке.

Камилла ясно вспомнила, как положила ключи на тумбочку. Потом она занялась картиной и про ключи забыла.

— Здесь не было никаких ключей!

— Ладно, бог с ними, — покладисто согласилась Камилла. — Ничего страшного. До свидания.

Женщина на том конце провода молча бросила трубку.

Камилла тоже отнесла переносную трубку на место.

Варвара шумела пылесосом. Шум бесил, заболела голова. От хорошего настроения, которое возникло после разговора с Соней, не осталось даже следа.

Впрочем, оно и тогда не было хорошим в полном смысле этого слова.

* * *

Влад Соколов позвонил не вовремя, Иван расплачивался в супермаркете, купив продукты по списку, продиктованному Соней.

— Перезвоню через минуту, — прижимая телефон плечом, бросил Иван и принялся перекладывать покупки из тележки в сумку.

На всякий случай ещё раз мысленно сверил приобретённые продукты со списком, взял сумку в руку и набрал приятеля.

— Как тебе вчерашнее? — засмеялся Влад. — Я тебе помог?

— Помог, — хмыкнул Иван. — Помог, правда. Спасибо.

— Хочешь к Зелецкому подобраться?

— К кому? — не понял Иван.

— Фамилия Белочки — Зелецкая!

— Подожди! — заметив лавочку у чужого подъезда, Иван остановился, поставил сумку на лавку.

Изумительных подружек звали Белочка и Викуша. За Викушей ухаживал Влад, а Белочка пришла с Валерианом.

— Её фамилия Зелецкая!

Фамилия Зелецкого была Ивану знакома. Человеком Белочкин отец был серьёзным. Очень серьёзным.

— Ты не представляешь, каких трудов мне стоил этот контакт! Ты же этих дур видел, терпеть Викушу нужно то ещё мужество!

Журналист Соколов был собой доволен. Он долго терпел дурочку Викушу и вышел на дочь самого Зелецкого. Наверное, Иван должен был его поздравить.

Он не стал поздравлять приятеля. Он пожалел глупенькую Викушу.

Скорее всего, она не была дурочкой, она была обычной молоденькой девушкой, весёлой и простодушной. Вчера она смотрела на Влада влюблёнными счастливыми глазами и не знала, что журналист её использует.

Ивана давно нельзя было назвать наивным, но услышанное покоробило.

— Ты хочешь переключиться на Белочку? — зачем-то спросил Иван.

— Ни боже мой! На кой чёрт она мне нужна! Мне нужны контакты и больше ничего. Свободу не продам ни за какие деньги! — Владу было весело. — Даже хорошо, что у неё есть парень, меньше хлопот. А Валериан настроен серьёзно, как думаешь?

— Понятия не имею.

— Вань, я тебе помог, — напомнил Влад. — Ты уж не откажи в любезности, если что нароешь… Даже мелочи!

— Если что нарою, ты узнаешь первым, — заверил Иван.

К подъезду прошла пожилая дама в соломенной шляпке, недовольно покосилась на Ивана. Иван сунул телефон в карман, подхватил сумку и, не глядя на бабку, пошёл к своему дому.

— Сонь! — войдя в квартиру, позвал он жену.

Сумку он поставил на пол и подвинул ногой, она мешала переобуваться.

Подскочившая Соня принялась разбирать покупки.

— Как ты думаешь, Викуше Влад нравится?

— Конечно, — Соня хлопала дверью холодильника. — Забавные девочки, правда?

— Забавные, — согласился Иван.

Волосы у Викуши были бордового цвета. Очень забавно, но он не представлял себе Соню с бордовыми волосами.

— Слушай, а как на самом деле зовут Белочку? Белка, что ли?

— Её зовут Белла.

— А…

Иван открыл ноутбук, постучал пальцами по столу.

Фамилию Зелецкого он впервые услышал, когда ещё пытался вести бизнес.

Собственно, возникший в мэрии скандал был в первую очередь связан именно с этой фамилией. Тогда Иван не слишком вникал в подковёрную борьбу, но основное знал. Кто-то попытался затеять передел собственности, задел интересы Белецкого и сильно в своей попытке неправедно разбогатеть раскаялся.

Впрочем, в том, что сам Белецкий добыл капиталы праведно, Иван сильно сомневался и ни тогда, ни сейчас никому не сочувствовал.

Он открыл фотографию, на которой за спиной Камиллы Валериан ждал, когда Иван кончит говорить с мужчиной в распахнутом пиджаке. Фамилию мужчины он не помнил, но хорошо помнил, что именно его тогдашний собеседник затеял неудавшийся передел собственности. Или не затеял, а просто имел к этому отношение, не суть.

Если Валериан ему в этом помогал, Белочкиному отцу это может не понравиться.

— Соня! — крикнул Иван. — Как ты думаешь, Валериан за Белочкой ухаживает?

— Ещё как! — крикнула из кухни Соня. — Почему ты засомневался?

— Так просто.

Случайных людей в мэрии не бывает. Там каждый должен быть в чьей-то негласной команде. Случайными могут быть только пешки вроде Камиллы.

И пешка-Камилла могла знать что-то, чего ей знать не следовало.

— Иди обедать! — крикнула Соня.

— Иду! — крикнул Иван.

Интуиция подсказывала, что след надо искать в мэрии. Впрочем, Иван, в отличие от собственной жены, в интуицию не верил.

Он верил фактам и логике, но факты в логическую цепочку не выстраивались.

* * *

Попасть поскорее в офис хотелось до смерти, но Антону не повезло, в нескольких местах шли дорожные работы, и на работу он приехал позже обычного. Идя по коридору к кабинету, он поздоровался с несколькими сослуживцами и заглядывать к Насте не рискнул, с весёлым любопытством размышляя, как Настя объяснила коллегам своё вчерашнее отсутствие.

Ему хорошо, он никому ничего объяснять не должен.

Антон включил компьютер, достал телефон, чтобы позвонить Насте, но телефон зазвонил сам.

— Привет! — весело сказала Татьяна Огаркина. — Выпиши мне пропуск!

— Ладно, — озадаченно ответил Антон.

— Выпиши прямо сейчас, я уже подъезжаю!

Антон позвонил секретарше, попросил обеспечить Огаркиной пропуск и замер от счастья — дверь приоткрылась, и в кабинет вошла Настя.

Он целовал её и не мог оторваться, и снова сел в кресло, только когда она его отодвинула.

— Почему опоздал? — прошептала она, устраиваясь за гостевым столом, как устраивалась всегда, входя в его кабинет.

— Пробки, — прошептал Антон. Перегнулся через стол и погладил её пальцы.

— Ты помнишь, что я скоро увольняюсь?

— Ты не увольняешься. Ты всегда будешь со мной. Я не дал ходу твоему заявлению.

Почему-то они продолжали шептать, как будто их могли подслушать.

Дверь в кабинет была солидная, крепкая, что-то услышать через неё можно было, только если бы в кабинете перешли на крик.

— Я увольняюсь! — неожиданно твёрдо заявила Настя. — Я не хочу служебного романа!

— У нас не служебный роман.

Ему совершенно необходимо знать, что она сидит за стенкой. Он умрёт от тоски, если за стенкой её не будет.

— А что?

— Ты мне очень нужна, Настя. — Антон сжал пальцы. Надо было сказать, что он её любит, но этого он почему-то выговорить не смог. — Всё случилось слишком быстро. Пожалуйста, дай мне разобраться.

— В чём разобраться?

— Во всём.

Это начинало походить на ссору, и он не представлял, как её прекратить.

То есть знал, конечно. Нужно было сказать, что он сейчас же подаст заявление на развод. Сегодня же.

К счастью, дверь открылась, и Огаркина, весело посмотрев на Антона и Настю, решительно вошла в кабинет.

— Здравствуйте! — Настю она разглядывала с любопытством.

— Привет, — сказал Антон.

Обычно она садилась на тот же стул, который сейчас был занят, и около стола Татьяна замялась.

— Здравствуйте. — Настя, не глядя на гостью, поднялась и тихо вышла из кабинета.

Огаркина посмотрела ей вслед, взялась за спинку освободившегося стула, но села почему-то на соседний.

Сегодня она была одета в зелёный шёлковый костюм и совсем не походила на тихую дачницу. Сегодня она опять походила на бизнес-леди.

— Вот! — Она поставила на стол целлофановый пакет и подтолкнула его ближе к Антону.

— Что это?

— Твоя жена забыла это в Колиной машине. Он вчера её довёз.

— Да, знаю, — кивнул Антон. — Камилла мне говорила.

— А теперь, будь добр, расскажи, какого чёрта ты ошиваешься около нашего участка! — Ей было весело и любопытно.

— Ты нас заметила?

— Ну конечно, мы вас заметили! — поморщилась она и засмеялась. — Кстати, твоя жена специально забыла сумку?

— Нет. Не думаю.

— Ну говори, говори! — поторопила Огаркина.

— Наши парни видели, как ты вручила Стасу бутылку коньяка, — вздохнул Антон. — А потом Стас сказал, что бутылка предназначается врачу.

— Я тебе уже говорила, что не дарила ему никакой бутылки! — Она перестала улыбаться, но на Антона продолжала смотреть с весёлым изумлением.

— Тань, наши парни это видели.

— Послушай… Ну что за бред! Когда это было?

— Это было у ресторана в соседнем доме. Ты сама мне рассказывала, что обедала там со Стасом как раз перед тем, как…

Татьяна на минуту задумалась, закусила губу. А потом совершенно серьёзно объяснила:

— Мы обедали с ним, да. Стас пришёл с бутылкой, положил её на соседний стул. Когда мы стали уходить, он её забыл. А я вспомнила, вернулась и отдала ему на крыльце. Ты всерьёз предполагал, что я его отравила?

— Ничего я не предполагал! — вздохнул Антон. — Я просто хотел разобраться.

— А моя семья здесь при чём? — Это она спросила серьёзно и строго.

— Бутылка предназначалась врачу… — Так глупо Антон, пожалуй, никогда ещё не выглядел.

— Ну и что?

— Ну… Я вот узнал, что у тебя недавно умер свёкор.

— Умер, да. И кого я поэтому должна отравить?

— Прости, Тань. Это глупая история.

— Послушай, меня не каждый день подозревают в убийстве! Рассказывай, я от тебя не отстану.

— Да не подозревал я тебя!

Неожиданно Антону стало смешно и почему-то не стыдно выглядеть перед ней дураком. И рассказывать, как он выслеживал тёток у дверей клиники, было смешно и не стыдно.

Как ни странно, Татьяна слушала серьёзно. И фотографии приходивших в клинику женщин рассматривала внимательно и серьёзно.

— Мой свёкор долго болел, — сказала она, помолчав после того, как сочла, что выяснила все подробности. — Он долго болел, и мы знали, что прогноз неблагоприятный.

Татьяна отвернулась от Антона, посмотрела в сторону, неожиданно перестав быть бизнес-леди и превратившись в растерянную невесёлую дачницу.

— Но нам как-то не пришло в голову мстить врачам. Ладно, Антон, я пошла.

Она поднялась, но у двери замялась, оглянулась.

— Мне очень понравилась твоя жена.

Отчего-то Антон растерялся и поэтому промолчал.

Дверь тихо закрылась. Он взялся за телефон, чтобы позвонить Насте, подержал его, отложил в сторону и повернулся к экрану компьютера.

* * *

Юля еле дождалась, когда подруга наконец позвонит.

— Ну как? — выдохнула она, посмотрев на портрет Стаса.

Портрет был хороший. Стас, как живой, весело смотрел на неё из рамки.

Ей всегда было весело со Стасом. Она умела, как Царевна-лебедь, отводить все его мелкие неприятности, которые ему казались непреодолимыми. Она была его палочкой-выручалочкой, советчицей и подругой, и он зависел от неё больше, чем мог в этом себе признаться. Она могла убедить его в чём угодно, знала это и от этого чувствовала себя счастливой.

Они были идеальной парой. Ни о чём другом и мечтать не хотелось.

Обида подступила к горлу так, что Юля машинально взялась за него рукой.

— Нормально, — отчиталась Варя.

— Приезжай, — попросила Юля, отвернувшись от портрета. — Приедешь?

— Приеду.

Варя, единственная на свете, была на всё готова ради Юли. Ни про отца, ни про мать этого не скажешь. Про сестру тем более. У сестры сейчас все мысли только о том, как до зарплаты дожить.

Родители только с радостью вздохнули, когда Юля объявила, что выходит замуж за москвича. Сбагрили её и рады.

То есть счастья родители Юле желали, конечно. Первое время с тревогой на неё смотрели, когда она приезжала в гости. Но для тревог оснований не было, и родные успокоились.

Для них был бы удар, если бы она развелась со Стасом и вернулась в их крошечную квартиру.

Собственно, возвращаться было некуда. В комнате, которую она делила с сестрой, сестра теперь жила с мужем.

Муж у сестры был полная никчёмность. Работал в каком-то супермаркете охранником, денег почти не зарабатывал, и сестрёнка висела у родителей на шее.

Юля её жалела, конечно. Иногда денег подбрасывала. Но и осуждала. Сама виновата, надо было искать нормального мужа, а не вешаться на шею первому встречному.

Сестра Марина пыталась вслед за Юлей поступить в медицинский, но недобрала баллов, окончила медучилище. Теперь работала медсестрой за смешные деньги.

Надо было не замуж выскакивать, а учиться дальше! Или мужа искать такого, чтобы не считать с ним каждую копейку!

В последние годы Юля чувствовала себя чужой с родственниками. Навещала родителей нечасто, а приехав, стремилась поскорее вернуться в Москву. И каждый раз благодарила бога за то, что он послал ей Стаса. Иначе и сама могла бы не выбраться из безденежья и убогости.

Зазвенел дверной звонок. Юля обняла Варю.

— Устала?

— Да нет, убрать одну квартиру не великий труд. — Варя с тревогой на неё посмотрела. — Бледная ты.

— Дома сижу, откуда же румянцу взяться.

— Поезжай на дачу.

— Ой, нет! — усмехнулась Юля. — Дача свекровина, мне чужого не надо.

— Ты им не чужая.

— Я им чужая! — Хорошо, что есть Варя, с которой не надо притворяться. — Я им чужая, и они мне чужие. Ты думаешь, они в восторге были, когда Стас нас познакомил?

— Но хоть жить вам спокойно не мешали.

— Не мешали, — согласилась Юля. — Потому что я всё время свекрови поддакивала. Я для неё была бедной невесткой-бесприданницей, знающей своё место. Больше не буду, хватит!

Юля, пройдя в комнату, села в кресло. Варя опустилась в соседнее, с удовольствием вытянула ноги.

— Ну рассказывай!

— Нечего рассказывать. Камилла всё время торчала дома. Вообще-то квартира чистая. Посуда вся вымыта. Я только окна вымыла и пыль протёрла.

— Чайку хочешь?

— Нет. Мы с Камиллой попили.

— Вы скоро с ней станете подругами! — зло усмехнулась Юля.

— У меня одна подруга — ты! — Варя посмотрела на Юлю с жалостью.

Раньше с жалостью смотрела Юля.

— Варя, чем больше я думаю, тем больше прихожу к выводу, что убила она. Она! — Юля закрыла глаза руками. — Это сделала она!

Варя промолчала. Отдёрнув от лица руки, Юля отвернулась от подруги.

— Камилла про тебя спрашивала.

— Да? И что её интересует?

— Да так просто спросила. Пожаловалась, что ты неохотно с ней разговариваешь.

— Ты не представляешь, как я её ненавижу!

— Представляю.

— Нет, не представляешь! — не согласилась Юля. — Ей всегда всё подносилось на блюдечке. Она ни одной копейки нормально не заработала, а имела всё! Я точно знаю, Стас ей был не нужен, но она его взяла. Просто так взяла, потому что привыкла ни в чём себе не отказывать. Сначала отняла его у меня, а потом убила.

— Юль, это могла быть не она…

— Это она! Сначала толкнула Стаса на то, чтобы он Ивана Кургина подставил… Ну, я тебе рассказывала. А потом, когда за компромат у Стаса потребовали ответа…

— Кто потребовал?

— Этого я не знаю. Кто-то потребовал. Кто-то же стрелял в Стаса, фотографировал. Его пугали. Если бы хотели убить, пристрелили бы с первого выстрела. Когда она поняла, что Стас может на неё вывести, она его отравила.

Варя молчала, но Юля видела, подруга ей не верит.

— Не представляю, почему менты до сих пор на неё не вышли. Работать не хотят!

— Может быть, им намекнуть? — предложила Варя.

— С ума сошла! — опешила Юля. — Если узнают, что мне было известно, с кем Стас спит, мне это дело и пришьют. Нет уж!

— Камилла дала мне ключи, — помолчав, сообщила Варя. — Мы договорились, я буду приходить раз в неделю.

Хорошо, что она уговорила Варю приехать. С подругой день не казался таким бесконечным, как все дни до этого.

— Оставайся у меня ночевать, — попросила Юля. — Что тебе одной дома делать?

* * *

Дверь за Варварой Камилла заперла с облегчением, от помощницы словно исходила волна неприязни. Надо было распрощаться с ней навсегда, но Камилле, непонятно почему, Варвару было жаль. Помощница была некрасивая, нескладная. Она была такая убогая, что хотелось подать ей милостыню. Собственно, милостыню Камилла ей и подавала.

Проводив уборщицу, Камилла сварила кофе, посмотрела электронную почту. Заглядывать в почту было страшно, она этот момент оттягивала. Писем, которых она боялась, не было.

Камилла закрыла обложку телефона, потёрла им подбородок. Писем больше не будет, пришла уверенная мысль. Её попугали письмами, потом испугали выстрелом.

Теперь должно последовать что-то другое. Как со Стасом.

Телефон в руке завибрировал, зазвонил.

— Как дела, Милочка? — спросила мама и упрекнула: — Ты совсем не звонишь!

— Прости, мам. Замоталась, — покаялась Камилла.

Мама вздохнула, приняла покаяние.

— Ты с Ильёй давно разговаривала?

— Давно, — Камилла переложила телефон в другую руку, отпила кофе. — Где-то с неделю назад. Он мне обещал позвонить, когда вернётся. Что он делает в Челябинске, кстати?

— Я думаю, что у него там очередная любовь!

Подруги у Ильи менялись часто. Впрочем, родные об этом могли только догадываться, потому что с избранницами брат родственников не знакомил.

— Не думаю, — засмеялась Камилла. — Любовь можно привезти в Москву. Я уверена, он там работает.

— Подцепит его какая-нибудь проходимка!

— Не подцепит, — успокоила Камилла. — Ему не двадцать лет.

— Вот именно! Так всегда и случается. Мужик не женится, не женится, а потом… — Мама тяжело вздохнула.

— Кстати, мам, — Камилла снова отпила кофе. — Ты знаешь, кого Илюшка поселил в Ириной квартире?

— Конечно! Костю… забыла фамилию. Костя учился с Илюшей, я хорошо его помню. Ты тоже должна его помнить, Илюша часто его приводил. Невысокий такой мальчик.

Рядом с братом все казались невысокими. За исключением Антона.

Да ещё Стаса.

— У Кости неудачно сложилась жизнь. После университета уехал куда-то в глушь, женился там, двое детей.

— Что же в этом неудачного? — поразилась Камилла.

— Нормальные деньги платят только в Москве! А без денег, знаешь ли…

— Ну вот он в Москву и перебрался.

— Да. Дай бог, чтобы у него всё удачно сложилось. Костя хороший мальчик, — мама опять тяжело вздохнула. — Какое счастье, что хоть у вас с Антоном всё нормально!

У Камиллы отчего-то тревожно сжалось сердце. Она не была суеверной, но захотелось постучать по деревяшке.

Телефон тихо пропиликал, сообщая, что поступил вызов на вторую линию. Камилла торопливо простилась с мамой.

— Всё нормально? — спросила Соня.

— Всё ненормально, но нового ничего нет. — Как хорошо, что у неё есть Соня. — Как твой перевод?

— Кончаю. — Соня вздохнула, как только что вздыхала мама. Камилле бы их проблемы! — Ванька уехал по делам, сижу одна.

Камилле очень хотелось, чтобы подруга приехала, но приглашать Соню она не рискнула. Она и так сильно злоупотребляла Сониным временем.

— Он уходит, и я начинаю с ума сходить, — призналась Соня. — Психоз, я понимаю. Мне начинает казаться, что он может не вернуться. Как мама с папой.

— Позвони ему.

— Не хочу. Не хочу, чтобы он знал, что я психопатка.

— Ты не психопатка. Ты очень хорошая. Ивану можно позавидовать.

— Не перехвали меня! Мила, — осторожно спросила Соня, — ты Антону сказала?..

— Нет!

— Мила, надо сказать!

— Потом.

Она потом скажет Антону, что у них будет ребёнок. Когда кошмар закончится.

И у неё начнётся новая жизнь, в которой ей ничего не придётся скрывать от Антона.

— К врачу не хочешь сходить?

— Потом. Потом схожу и потом скажу, — невесело скаламбурила Камилла.

Простившись с подругой, положила телефон на стол и задумалась.

Илюшин друг Костя, которого она должна была помнить, но не помнила, не мог иметь отношения ни к убийству Стаса, ни ко всему последовавшему, но Камилла не могла отключиться от мыслей о забытых в тёткиной квартире ключах.

* * *

Начал работать Антон неохотно, но потом увлёкся, на какое-то время даже забыл, что он загнанный облезший волк и вот-вот попадёт в болотную трясину.

Бес совершил с ним плохую шутку. О том, чтобы бросить Камиллу, даже думать не хотелось. Получалось, что связь с Настей только временная, рано или поздно ему придётся жестоко её оскорбить и унизить, и думать об этом не хотелось тоже.

Ему удалось проработать меньше часа. Дверь снова приоткрылась, Настя заглянула в кабинет и, увидев, что он один, снова уселась на своё любимое место.

Она улыбалась ласково и счастливо.

— Ты почему хмуришься?

— Хмурюсь? — Антон потянул её за руку, поцеловал пальцы. — Я не хмурюсь. Всё в порядке.

— Что ей было нужно?

Он не сразу понял, что Настя спрашивает про Татьяну.

— Она моя соседка по даче, — Антон улыбнулся. — Я же тебе говорил, что пытаюсь проследить, откуда взялся коньяк. Я пытался выяснить, связана ли Татьяна с твоим дядей. У неё недавно умер родственник, и мне хотелось узнать, не тот ли это человек, чья жена угрожала Александру Васильевичу.

Настя подалась к нему, сцепив пальцы. Она больше не улыбалась, теперь она смотрела встревоженно.

— Всё нормально, — успокоил Антон. — Татьянин родственник не лечился у твоего дяди.

— Как ты это узнал?

— Татьяна сказала.

— А ты уверен, что она не врёт? — усомнилась Настя. Она продолжала бояться, он погладил её пальцы.

— Уверен, — Антон вздохнул и засмеялся. — Мы с женой в выходные следили за их дачей…

Он не понял, почему Настя быстро встала и отвернулась от него, и замолчал просто от удивления.

— Ты можешь хотя бы иногда не говорить о своей жене!

Антон чуть не ляпнул, что никогда с Настей Камиллу и не обсуждал, но так и замер с приоткрытым ртом.

Навалился ступор, тупой, тяжёлый.

— Прости, — наконец выговорил он.

Она повернулась, вид у неё был обиженный, а в глазах слёзы.

— Прости, — повторил он.

Она взялась за спинку стула, но передумала, подошла к Антону и прижалась сзади.

Чёрт возьми, сейчас кто-нибудь заглянет в кабинет!

— Насть, кто-нибудь может заглянуть, — он поцеловал ей руку и слегка отодвинул.

— Ты стесняешься нашей связи? — грустно спросила она, но снова села на стул.

— Нет. Но я не люблю ничего никому демонстрировать. Наша с тобой жизнь — это наша с тобой жизнь, я не хочу, чтобы о нас судачили.

Она перегнулась через стол и нежно чмокнула его в губы. И Антон её чмокнул.

— В общем, Татьяна дала бутылку Стасу, потому что он забыл бутылку на стуле. Он забыл, а она вспомнила, вернулась и ему вручила.

— И ты ей веришь?

— Верю. Всё так и было, Настя. Я видел её свекровь, это не та женщина, которая приходила в клинику.

— Татьяна познакомила тебя со свекровью? Кстати, почему ты зовёшь её Татьяной? Вы близкие друзья?

— Нет, — удивился Антон. — Мы не близкие друзья. Мы хорошие знакомые и коллеги. А как прикажешь её звать? Госпожой Огаркиной?

Настя виновато улыбнулась.

Они пока ещё плохо понимают друг друга. Они говорят на разных языках, и от этого случаются недоразумения. Это пройдёт, когда они друг к другу привыкнут.

Только вот почему-то с Камиллой они сразу начали говорить на одном языке. Антон не припоминал, чтобы Камилла когда-нибудь неверно истолковывала его слова.

— Со свекровью Татьяна меня не знакомила. Я слышал, как ребёнок звал ее «бабушка».

— Бабушек у каждого две!

— Бабушек две, но Татьяна не имеет к убийству отношения. И её семья не имеет. — Антон почувствовал, что устал. — Пожалуйста, Настя, поверь мне!

Она провела указательным пальцем по столу.

— Куда пойдём обедать?

— Куда захочешь, — обречённо сказал Антон.

* * *

Покончить со всей этой историей хотелось сильно. Во-первых, история мешала сосредоточиться на собственных делах, а во-вторых, Иван боялся за Камиллу и ничего не мог поделать со своим страхом.

Настоящий сыщик поступил бы по-другому, но Антон был плохим сыщиком и поэтому набрал Валериана.

— Мне надо срочно с тобой поговорить, — твёрдо заявил Иван парню.

Что-то подсказывало, что с бывшим Камиллиным коллегой только так и нужно разговаривать, твёрдо.

— Я сейчас на работе, — замялся Валериан.

— Давай встретимся, когда освободишься. — Иван прикинул и решил: — В Сокольниках. Там неплохой ресторан недалеко от входа.

Он поговорит с Валерианом, а потом заглянет к Камилле.

— Вообще-то можно и пораньше. — Валериан хотел встретиться с Иваном. Бедняга не догадывался, что результат встречи его разочарует. — Только объясни подробно, где ресторан. Я плохо знаю тот район.

Ивану показалось, что по коже пробежал холодок. Напрасно Валериан подставлялся, так откровенно его обманывая.

Кажется, интуиция Ивана не обманула. Теперь нужно покрепче ухватиться за кончик невидимой нити, и клубок распутается.

Ещё объясняя Валериану, где нужно его ждать, Иван залез на страницу собеседника и совсем не удивился, что фотки, где Валериан трапезничал с симпатичной девушкой, больше не было.

Хорошо, что по устоявшейся журналистской привычке Иван скопировал всё, что могло пригодиться. Вообще-то, он копировал даже то, что едва ли могло пригодиться. Соня называла его Плюшкиным.

Скопировав фотографию на телефон, он, стараясь не глядеть на жену, объявил:

— Отъеду ненадолго. Со мной нельзя.

К веранде ресторана он подходил минут на десять раньше, чем договаривались, но Валериан его уже ждал, потягивал сок из высокого стакана.

— Посмотри-ка сюда, — Иван открыл фотографию и протянул телефон парню.

Сейчас они сидели почти в том же месте, которое было изображено на экране.

Валериан покраснел сразу и сильно, как девушка. Вообще-то, Иван не замечал, чтобы его знакомые девушки краснели, но так было написано в книгах.

— Не хочу, чтобы Белка знала, — как Иван и ожидал, признался Валериан.

На Ивана он смотрел виновато и даже стыдливо. Кажется, лжец он только начинающий.

Или просто хороший неначинающий актёр.

— А мне почему соврал, что сроду здесь не был?

— Я не сказал, что здесь не был. Я сказал, что плохо знаю этот район.

— Ладно, это не важно. — Иван поискал глазами официантку, попросил газировки. — Скажи мне, пожалуйста, где ты был в пятницу. Подробно, с самого утра. И имей в виду, что я проверю.

— На работе, — растерянно отчитался Валериан. — А что?

— Подробно! — потребовал Иван.

— Да на работе я был! Утром приехал, вечером уехал. Вечер у Белки провёл, она подтвердит.

— А утром?

— А утром у нас совещание было! В одиннадцать началось. Меня там сто человек видели! Какая тебе разница, где я был в пятницу?!

Интуиция Ивана подвела. Даже самый выдающийся актёр едва ли мог сыграть такое недоумение.

— Ладно, с этим всё, — подытожил Иван. — Поехали дальше. Белкин отец знает, что ты замешан в наезде на его фирму?

— В чем я замешан?! — ещё больше изумился Валериан.

— Не строй из себя дурачка, — поморщился Иван. — Ты прекрасно знаешь, что на фирму наезжали! Ты что, первый раз слышишь, что в мэрию менты наведывались? Ты не знаешь, из-за чего всё закрутилось?

— А… — догадался Валериан и успокоился. — Я ни в чём не замешан! Меня папа сразу предупредил, чтобы я ни в какие сомнительные аферы не впутывался. Я и не впутывался. А Белкиного папу, между прочим, мой папа сто лет знает!

Интуиция Ивана подвела.

Случайных людей в мэрии не бывает. Сытые чиновники пристраивают туда своих детишек, чтобы детишки тоже были сыты и делали успешные карьеры.

Им не требуется ввязываться в грязные аферы.

За Белочкой, увлекающейся чёрной магией, Валериан ухаживает не для того, чтобы подняться по социальной лестнице, а просто потому, что девчонка ему нравится.

— Извини, что я тебя дёрнул, — покаялся Иван. — Нащупаешь интересную тему, звони.

Кончик клубка ускользнул.

Остался бессильный страх за Камиллу.

* * *

Нормально поработать не получилось. Никто Антона не дёргал, а сосредоточиться не удавалось. В начале седьмого он перестал себя мучить, открыл интернетовские новости и равнодушно их просмотрел.

Идти домой было страшно. Вчера у него легко получилось разговаривать с Камиллой, словно ничего не произошло, а сейчас показалось, что больше он этого делать не сможет.

И причинить Камилле боль не сможет.

И не сможет вручить Насте трудовую книжку, чтобы больше её не видеть, не сможет.

Болото его засосало и обездвижило.

Настя приоткрыла дверь, когда он начал читать новости по второму разу, потому что после первого прочтения в голове не осталось ничего.

— Пойдём домой, — улыбнулась она, подходя.

Интересно, коллеги заметили, что они обедали вместе?

Если не заметили сегодня, заметят завтра…

Настю это совершенно не смущало. Антону даже показалось, что ей хочется, чтобы об их связи знали. Ему огласки решительно не хотелось. Это ещё больше унижало Камиллу, а он и без того был слишком перед ней виноват.

Перед тем как сесть на любимое место, она чмокнула его в щёку. Антон тоже хотел её поцеловать, но не успел, Настя уже отошла.

— Насть, я не смогу быть с тобой каждый вечер.

Смотреть, как каменеют улыбающиеся губы, было невыносимо.

— Я тебе больше не нужна? — спросила она грустно и безнадёжно.

— Нужна. Очень нужна, но…

— Что «но»?

Кудри падали ей на лицо, но она их не отбрасывала, как обычно.

— Я не хочу никому причинять боль.

— А мне причинять боль можно? — Она не пыталась ссориться, она спрашивала тихо и печально.

— Нельзя. Я запутался, Настя. Дай мне время, — попросил Антон.

— Время для чего?

Это было невыносимо. Антон встал и отошёл к окну, чтобы её не видеть.

— Если я тебе не нужна, ты скажи. Не бойся, я не буду тебе навязываться.

— Ты мне очень нужна. — Антон заставил себя повернуться. — Ты мне очень нужна, но мне трудно сразу всё сломать. Пожалуйста, не торопи меня.

— Ты жалеешь о том, что с нами случилось?

— Не говори глупостей! Настя, мне нужно время.

Она вздохнула, отбросила упавшую на лицо прядь.

— Я в тебя сразу влюбилась. — Кажется, она смирилась с его просьбой. Она даже улыбнулась его любимой улыбкой. — Ты был такой строгий, важный, и я тебя ужасно боялась.

— А мне казалось, что ты светишься. — Антон, подойдя, наклонился, уткнулся лицом в волосы.

Кто-нибудь ещё мог заглянуть в кабинет, и он снова сел в кресло.

— Как свечусь?

— Так, — улыбнулся он. — Светишься, как солнышко.

— Это потому, что я и есть твоё солнышко, — засмеялась она.

— Да, — согласился он.

— У меня была потребность всё время о тебе говорить. Меня спрашивали про работу, а я говорила о тебе.

Ему повезло, больше Настя к опасной теме не возвращалась. Только, прощаясь с ним у шлагбаума стоянки, потянулась к нему губами, и Антону пришлось её поцеловать. Наверное, их могли видеть коллеги, но выбора у него не было.

Обычно в это время бывали пробки, но сейчас он доехал на удивление быстро. Только потом минут десять сидел в машине, не решаясь подняться в квартиру.

* * *

О том, что забыла пакет с ветровкой в машине Николая, Камилла вспомнила, заметив одиноко висевший складной зонт на вешалке в прихожей. Зонт был Варварин. Не одна Камилла забывает свои вещи.

Звонить хмурой Варваре не хотелось, но уборщица позвонила сама. Наверное, телепатия всё-таки существует.

— Можно я сейчас заеду за зонтом?

— Конечно. — Камилла посмотрела на часы — обычно в это время Антон уже возвращался. — Приезжайте когда хотите.

Камилла никуда не поехала бы, обнаружив пропажу зонта. Она купила бы себе новый в ближайшем магазине. Впрочем, Варвара безработная, считает каждую копейку.

Очень хотелось, чтобы поскорее приехал Антон. Два года назад она уже сто раз ему позвонила бы и весело требовала бы, чтобы он немедленно перед ней появился.

Она перестала дёргать мужа звонками, когда в её жизнь вошёл Стас.

Прекратить надоедать Антону оказалось проще, чем начать заново.

Зазвонил городской телефон. Им редко звонили по городскому. Скорее всего, кто-нибудь ошибся номером.

— Алло, — сказала Камилла.

Тут раздался звонок в дверь. Камилла с трубкой у уха открыла Варваре.

— Здравствуйте, — голос в трубке был женский и приятный. — Меня зовут Анастасия.

Камилла кивнула Варваре на вешалку.

— Я работаю вместе с Антоном.

— Что с ним? — прошептала Камилла.

Она испугалась так сильно, что попятилась к стене и прижалась к ней спиной.

Варвара с зонтом в руке с удивлением на неё посмотрела.

— Он любит меня, — объяснил приятный женский голос. — Мы с Антоном любим друг друга…

Девушка ещё что-то говорила, но Камилла оторвала трубку от уха и принялась её разглядывать.

Она так и смотрела на трубку, пока из неё не донеслись короткие гудки и Варвара не вынула трубку из Камиллиных рук.

Её зовут Анастасия. Это наверняка та девушка, к которой Антон наклонялся, выходя с работы. Красивая девушка с густыми кудрявыми волосами. Как у Мальвины.

— Что случилось?

Варвара смотрела на неё с участием. Пожалуй, впервые от неё не исходила волна неприязни.

Она всё слышала, с тоской подумала Камилла. То есть слышала наверняка не всё, но суть уловила.

Сейчас любая дура уловила бы суть, а Варвара на дуру не похожа.

И именно то, что Варвара видит сейчас её унижение, показалось Камилле самым страшным.

— Всё в порядке, — заставила себя сказать Камилла.

Говорить оказалось нетрудно, а она думала, что губы не станут слушаться.

Хотелось, чтобы Варвара исчезла немедленно, но она медлила, и Камилла терпеливо ждала. А потом, когда уборщица всё-таки закрыла за собой дверь, Камилла тупо смотрела на замок, понимала, что его надо повернуть, запереть дверь, но не шевелилась.

Я скажу, что у нас будет ребёнок, уговаривала себя Камилла. Я скажу, что у нас будет ребёнок, и Антон бросит свою Анастасию. Он порядочный, честный, он не сможет поступить иначе.

Раздался скрежет, Антон пытался отпереть незапертую дверь. Камилла смотрела, как дверь наконец открылась, муж протянул ей пакет, который она забыла в машине Николая.

— Вот, — сказал Антон.

— Уйди, — пошептала Камилла. Кашлянула и сказала громче: — Уйди!

Он сначала удивился, а потом растерялся. Камилла видела, как на любимом лице проступает понимание.

Пакет упал на пол.

— Уходи! — твёрдо и спокойно сказала Камилла. — Мне звонила Анастасия.

Он несколько секунд стоял окаменев. Чтобы его не видеть, Камилла закрыла глаза. Открыла их, только когда дверь тихо хлопнула.

Заиграл мобильный. Камилла, как будто ею кто-то управлял, пошла на звук приятной музыки вызова. Новую музыку она установила несколько дней назад.

— У тебя всё в порядке? — спросил Иван.

— Да, — сказала Камилла. — У меня всё в порядке. Ты дома? Дай Соне трубочку.

Когда подруга ответила, Камилла тихо попросила:

— Приезжай! Пожалуйста.

И только потом заплакала.

22 июля, среда

Варя спала. Юля, посмотрев на подругу, закрыла дверь в комнату, в которой вчера постелила Варе постель, вернулась в спальню. Надо было спешить. Она быстро надела шорты, футболку. Порывшись у Вари в сумке, нашла связку ключей от квартиры Камиллы. Ключи были соединены простым металлическим кольцом, но явно были от дорогих импортных замков.

Юля сжала их в руке и сунула в карман.

Ей нельзя ошибаться. Она уже сделала несколько ошибок, ещё одна, даже самая маленькая, может стать роковой.

На улице было тихо и безлюдно. День обещал быть жарким, но сейчас в футболке с короткими рукавами стало немного зябко. В другой ситуации Юля вернулась бы за курточкой, но сейчас времени на это не было.

Крохотный металлоремонт был совсем рядом. Юля вздохнула с облегчением, увидев вывеску «Открыто». Металлоремонтом занимался мужик лет сорока. Юля протянула ему ключи и через пару минут вышла с копиями.

Вернувшись домой, она снова заглянула в комнату, где спала Варя, снова тихо прикрыла дверь. Переоделась в домашнее платье, сварила кофе.

Теперь нужно тщательно продумывать каждый свой шаг. И не торопиться. Ошибки она совершила, когда казалось, что времени у неё нет.

Кофе остыл до приятной температуры, Юля с удовольствием его отпила.

Скоро всё закончится, мысленно сказала Стасу.

И неожиданно поняла, что обиды на Стаса больше нет, осталась только лёгкая грусть.

У них был хороший брак. Они были похожи, как и должны быть похожи супруги.

Юле Камилла не понравилась с первой встречи. Камилла приветливо смотрела на неё свысока, потому что была выше на голову, и олицетворяла всё, чему Юля завидовала. А завидовала Юля крепкому тылу, который Камилле родители обеспечили, а Юле — нет.

Она тогда ещё совсем Камиллу не знала, но спокойная твёрдая уверенность человека, которому нет необходимости самому отвоёвывать место под солнцем, стояла печатью на Камиллином лбу, и Юля эту печать видела.

Она тогда показалась себе Золушкой, попавшей на чужой бал. Быть Золушкой Юле не нравилось.

И Стасу Камилла не понравилась. То есть ему не понравилась не Камилла, ему не понравилось, что Антон и Камилла смотрелись красивой счастливой парой.

Очень красивой и очень счастливой.

А Стас, как и Юля, не любил чужого счастья.

Ему не нужна была Камилла, ему было нужно наставить Антону рога.

Жаль, что Юля сразу этого не поняла и всё случилось так, как случилось.

Юля больше не злилась на Стаса. Она его даже жалела.

Раздались шаги, заспанная Варя остановилась в дверях кухни.

— Ничего себе! — подруга посмотрела на часы. — Я уж не помню, когда так спала!

— Ну и отлично! — улыбнулась Юля.

Ещё бы Варя не спала, если Юля вчера подсунула ей две таблетки снотворного.

— Садись. Завтракать будем. — Юля полезла в холодильник, достала масло, яйца.

И поймала себя на том, что стала прежней Юлей. Прежняя Юля на мир смотрела трезво и весело и твёрдо знала, что сумеет не упустить своего.

Только так и надо жить! Она растерялась после смерти Стаса, но больше себе слабости не позволит.

Весело ей было со вчерашнего вечера, когда вернувшаяся от Камиллы Варя рассказала, как Камилле звонила любовница Антона.

— Ты уверена, что это так и есть? — допытывалась Юля.

— Уверена, — кивала Варя.

Как ни странно, подруга Камиллу искренне жалела. Наверное, потому, что саму муж когда-то бросил. Да не просто бросил, а с больным ребёнком.

Варя свою жалость к Камилле старалась от Юли скрыть, но скрыть что-то от Юли трудно. Это мало кому удавалось.

Получилось даже лучше того, о чём Юля мечтала. Камилла получила то, что заслужила, и никто не свяжет этого с Юлей.

Теперь Камилле нужно тихо и спокойно умереть.

Когда-то Юлина соседка отравилась, когда муж её бросил. Соседку Юля помнила плохо, маленькая ещё была. Помнила только осуждающие разговоры взрослых.

Маленькая Юля тоже не понимала соседку. Надо было мстить, а не травиться.

Варя мешала думать. Юля ласково улыбалась и еле дождалась, когда подруга уйдёт.

Спешить было нельзя, но и медлить ни к чему.

* * *

Ночь Антон не спал. Вышел вчера из собственного подъезда, подошёл к машине, постоял и направился к метро.

Машина была не совсем его. Машина была их с Камиллой общей, как и всё остальное их имущество, и он не имел права единолично ею пользоваться.

Его была дача. Дача формально принадлежала родителям, и Антон поехал туда.

Родители на даче давно не появлялись. Несколько лет назад они купили загородный коттедж и с тех пор жили там. Они постоянно приглашали Антона и Камиллу, но Камилла полюбила старенький участок в восемь соток, с удовольствием с ним возилась, и от приглашений Антону приходилось под разными предлогами отказываться.

Когда ехал в электричке, спать хотелось до обморока, а пока добрёл до дома, сон прошёл, и Антон всю ночь просидел на веранде в плетёном кресле. К утру кончились сигареты, и он с трудом дождался, когда можно будет ехать на работу.

Зубная щётка здесь была, а бритвы не было, потому что не было Камиллы, которая не забывала брать с собой все необходимые мелочи.

К станции он шёл по ещё спящему посёлку. На платформе народу было немного, и Огаркину он заметил сразу.

— Привет, — подошёл к ней Антон. — На электричке ездишь?

— Что с тобой? — Она заулыбалась, когда его увидела, а сейчас улыбаться перестала.

— Со мной?.. — задумался Антон. — Со мной ничего. Меня жена выгнала из дома.

Зашумела подходившая электричка. Татьяна тронула Антона за руку, вошла в вагон. Он послушно поплёлся за ней, сел напротив. Время было раннее, и пассажиров было мало.

— Мне сегодня нужно пораньше приехать, — объяснила Татьяна. — На электричке быстрее.

Зелёная трава вдоль насыпи пестрела мелкими цветочками. Камилла любила собирать букеты. Она срезала полевые цветы, а он терпеливо стоял рядом. Потом Камилла ставила букет в вазу, а вазу водружала на стол. Антон обычно за едой читал, и прислонять к вазе книгу или планшет было удобно.

Маму эта его привычка раздражала, и она ворчала, а Камилла терпела молча.

— Ты завёл девку?

— Угу, — сказал Антон. — Я завёл девку и потерял жену.

— Ты не сможешь с ней жить.

— С кем? — не понял он.

— Со своей пассией. Вы с Камиллой смотритесь как одно целое, — объяснила Татьяна и поправилась: — Смотрелись.

— Вот именно, смотрелись, — согласился он.

— Это трудно объяснить, но… Вы действительно смотрелись как одно целое. Это нечасто бывает. Это приходит не сразу и не ко всем. Мне тебя жаль. Правда.

— А уж мне-то как жаль!

Мелькающие деревья за окном казались лесом, но Антон знал, что это всего лишь узкая лесополоса. Они с Камиллой иногда доезжали сюда на велосипедах.

— Я понимаю, о чём ты говоришь, Тань.

Деревья сменились платформой, на которой поезд не остановился.

Антон мало разговаривал с Камиллой, но её присутствие ему было необходимо. Без неё становилось неуютно, беспокойно.

— Тань, ты могла бы изменить своему мужу?

— Нет, — быстро сказала она.

— А он тебе?

— Надеюсь, что нет. — На этот раз она ответила не так быстро. — Вообще-то, мне не хочется такого себе представлять.

— Ну и не представляй, — великодушно согласился Антон.

У следующей платформы поезд остановился. Вагон постепенно заполнялся, но не сильно. Дисциплинированные пассажиры старались выдерживать дистанцию, чтобы не заразиться.

— Тань, у тебя есть сигареты? — спросил Антон, когда они подъезжали к Москве.

Она достала початую пачку, протянула.

Сигареты были тонкие, дамские, но он взял парочку.

Поезд остановился. Татьяна заспешила к метро, а он задержался на платформе и выкурил обе сигареты. Курить здесь было запрещено, но ему никто замечания не сделал.

* * *

Слёзы текли всю ночь, и даже очки не могли скрыть распухших глаз. Камилла отвернулась от зеркала.

Обижаться ей было не на кого, она получила то, что заслужила. Она и не обижалась, и вчера на робкое Сонино «Антон знает?..» трясла головой и говорила:

— Я не буду удерживать его этим.

И пыталась объяснить:

— Я сама во всём виновата.

Она связалась со Стасом и разорвала ту невидимую связь, которая была между ней и Антоном. Связи больше не было, и Антон стал одиноким и свободным. Ничего удивительного, что нашлась подходящая девушка.

Человек не должен быть одиноким.

Камилла снова посмотрела в зеркало и снова отвернулась.

Нужно немедленно найти работу. Сейчас это самое главное. Родители её не бросят одну, конечно. И брат не бросит, но жить за чужой счёт было унизительно и недопустимо. На свете был только один человек, на деньги которого она могла спокойно существовать, — Антон, но Антона больше в её жизни не было.

Зазвонил телефон. Отвечать Варваре не хотелось, но Камилла ответила.

— Мы не договорились, когда мне приходить, — напомнила Варвара.

— Извините, Варвара, — сказала Камилла. — Ко мне больше не надо приходить. Совсем. Извините, что так вышло. У меня изменились обстоятельства.

У Камиллы изменились обстоятельства. Она теперь одинокая и безработная, как Варвара.

— Я сейчас привезу ключи.

— Не обязательно. — Думать о каких-то ненужных ключах не было сил. — Привезёте как-нибудь при случае. Или просто выбросьте их.

Варвара не стала выбрасывать ключи, она их привезла, Камилле приходилось отворачиваться, чтобы не демонстрировать распухшую физиономию.

Да ещё, как назло, от только что выпитого кофе затошнило.

— Извините, — Камилла бросилась в туалет, склонилась над унитазом.

Тошнота потихоньку отступала.

— Вам нехорошо?

— Ничего. Всё нормально, — Камилла вернулась в прихожую.

Варвара смотрела на неё с испугом и жалостью, как будто перестала быть недавней злючкой Варварой, непонятно по какой причине ненавидевшей Камиллу, а стала обычной женщиной.

— Точно нормально?

— Точно, — кивнула Камилла и зачем-то спросила: — Извините, где вы раньше работали?

— Недалеко отсюда, — Варвара слабо улыбнулась. Камилле до этого казалось, что она вообще не умеет улыбаться. — На вертолётном предприятии. У нас сокращение давно планировалось, ещё с нового года.

Вертолётное предприятие Камилла знала. Оно занимало целый квартал, его все местные жители знали.

— Мне повезло, удалось получить пособие по безработице.

Камилла кивнула — повезло.

— Буду искать работу. У меня сначала руки опустились, а так нельзя. Работа сама с неба не свалится. Правда?

— Правда, — подтвердила Камилла и пожелала: — Удачи вам!

Снова зазвонил телефон. Заперев за Варварой дверь, Камилла ответила Ивану.

— Привет! У тебя всё нормально?

— Нормально, — послушно ответила Камилла. — Спасибо.

— Никаких неожиданных звонков не было? — допытывался Иван.

— Не было. Сейчас Варвара заходила. Она у меня два раза убиралась, это Юлина подруга.

— Зачем заходила?

— Вернула ключи. Я дала ей запасные ключи, ещё до того, как…

Камилла дала Варваре ключи ещё до того, как Антон её бросил, но этого Камилла выговорить не смогла.

— Что ты знаешь об этой Варваре? — Иван отчего-то напрягся.

— Ничего не знаю. Она работала в вертолётной фирме, и её уволили. Иван, у тебя много знакомых. Помоги мне найти работу.

— В какой вертолётной фирме? В той, что недалеко от тебя?

— Да. Помоги мне найти работу.

— Поспрашиваю знакомых, — пообещал Иван и зачем-то спросил: — Ты дома? Никуда не собираешься?

— Не собираюсь, — ответила Камилла.

Ей некуда собираться, её никто нигде не ждёт.

* * *

— Ваня, я хочу тебе кое-что сказать.

Иван сжимал в руке телефон. Соня подошла, вынула трубку из его рук, положила на стол.

— Подожди! — оборвал Иван.

Теперь всё сложилось. Женщина, работающая в вертолётной фирме, должна знать парк не хуже местных жителей. Наверняка ходила в обед прогуляться.

Знать бы, та ли это подруга, с которой Юля ездила на кладбище…

Если та, то, пожалуй, могла ради Юли испугать Камиллу.

Как говорила сторожиха, только Юля помогала ей с умирающим ребёнком.

— Ваня…

— Что?

Кроме Юли, шутку с письмами организовать было некому.

— Я хочу тебе кое-что сказать.

— Знаю.

— Что ты знаешь? — Соня остановилась перед ним, но посмотреть на него боялась, отвела глаза.

— Знаю, что ты хочешь мне сказать, — вздохнул Иван.

— Нет, — жена покачала головой. На него она по-прежнему не смотрела. — Не знаешь…

Ему хотелось сказать, чтобы перестала бояться, но он почему-то промолчал.

— Это я стреляла в Стаса! — выдохнула Соня. — Я его просто пугала, я не хотела его убить!

— Ты думаешь, я не заметил твою машину на видео? — усмехнулся Иван. — Невысоко же ты меня оцениваешь!

Соня опустилась перед ним на ковёр, обняла колени и спрятала в них голову.

Иван протянул руку и потрепал её по волосам.

— И письма посылала я. Но я только его пугала! Я бы никогда не стала пугать Камиллу или Юлю! Правда!

— Я знаю. — Иван потянул Соню на себя, она привалилась к его коленям. — Я всё про тебя знаю.

— Я боялась тебе сразу сказать.

— Знаю. Только впредь говори, если решишь ещё кому-нибудь за меня отомстить.

— Ты давно догадался?

— Сразу.

— Я боялась, что ты меня разлюбишь…

— Что за бред! — поразился он. — Как я могу тебя разлюбить?! Ты единственная на свете, кто способен за меня мстить. Я это ценю.

Шутка отчего-то вышла невесёлой.

— Стреляла из хлопушки? — вздохнул Иван.

Хлопушка была занятная, они привезли её из Египта. В дуло лёгкого пистолетика вставлялась капсула с конфетти, и от выстрела, который звучал, как настоящий, всё вокруг покрывалось блестящими крупинками. Капсулы с конфетти давно кончились, а выбросить пистолетик Ивану было жалко.

— Из хлопушки. — Соня наконец подняла на него глаза. — Ты точно меня не разлюбишь?

— Сонь, ну перестань, — попросил он. — Ну что ты несёшь, в самом деле! Я без тебя одного дня не проживу.

Она прижалась к его коленям. Иван наклонился, поцеловал волосы.

— Камиллу пугала Юля, — грустно предположила Соня.

— Да.

Соня хотела ещё что-то сказать, но Иван предостерёг:

— Помолчи!

Юля сказала, что отравилась. Врач она тот ещё, но разыграть отравление её знаний должно хватить. Сказала про отравление, потому что сама собиралась отравить Камиллу, и это было первое, что пришло в голову?..

Что ещё? Таблетки… Камилла нашла в шкафу таблетки…

Самое большое желание отомстить Камилле было у Юли. У обманутой жены.

— Я хочу поехать к Камилле, — сказал Иван и признался: — Я почему-то за неё очень беспокоюсь. Ч-чёрт…

Ему не должно быть дела до чужой бабы, а беспокойство нарастало, затмевая всё остальное.

— Я с тобой?

— Поехали, — согласился он. — Одевайся.

Соня метнулась в спальню, появилась в коротком платье. День предполагался жаркий.

— До чего же жалко Камиллу…

— Жалко, — не возразил Иван и встал с дивана. — Поехали.

Он считал, что недолюбливает Камиллу, но, как ни странно, ему тоже было очень её жалко.

* * *

Телефон зазвонил снова.

— Привет, сестричка! — сказал брат. — Я вернулся. Что у тебя за проблемы?

Илья был весёлый, довольный. Камилла всегда улавливала его настроение даже по ничего не значащим словам.

— Мне нужна работа. — Теперь у неё была только одна проблема. — Помоги мне с работой.

— А… — равнодушно отмахнулся Илья. — Придумаем что-нибудь. Ты в Москве? Не на даче?

— В Москве.

— Я сейчас за тобой заеду, и мы поедем к родителям. У нас будут смотрины. Я женюсь!

— Поздравляю! Мама предполагала что-то в этом роде. И угадала, что тебя окрутили.

— Это я окрутил, — засмеялся брат. — Её зовут Катя. Она тебе понравится. Я заеду минут через двадцать.

— А мама с папой знают, что у нас смотрины?

— Ещё нет. Тебе первой сказал. Но они сейчас дома и меня ждут. Да, — спохватился Илья. — Звонил Костя. Парень, которому мы квартиру уступили. У него твоего телефона не было, он мне позвонил. Ты спрашивала про свои ключи. Они ключи нашли. За тумбочкой где-то. Ключи тебе нужны?

— Не нужны, — невесело улыбнулась Камилла. — Пусть выбросят, я поменяла замки. Илюш, мне показалось, что жена у него какая-то… злая.

— Она не злая, — уверенно объяснил Илья. — Она отличная девка, я её давно знаю. Просто Костик долго без работы сидел, сейчас работает с испытательным сроком, вот жена и нервничает. Это, сама понимаешь, хорошему настроению не способствует. Да, а Антон дома?

— На работе.

— Жалко, — расстроился брат. — А то бы всей семьей собрались.

Надо было ему сказать, что Антон её бросил и работа нужна немедленно, но Илюша был такой счастливый, что портить ему настроение Камилла не стала.

Ей казалось, что сил на встречу с будущей невесткой у неё нет, но силы нашлись. Камилла улыбалась Кате и потом улыбалась, сидя за столом в семейном кругу.

И никто не заметил, что она больше не счастливая, уверенная в себе молодая женщина, а брошенная жена и будущая мать-одиночка.

Впрочем, родители были заняты Катей, им было не до Камиллы.

* * *

Закончить всё сегодня же хотелось до смерти. Юля только теперь осознала, в каком напряжении находилась всё это время.

Как только откроют границы, она уедет куда-нибудь за тридевять земель. Она будет качаться на тёплых волнах, и боль и ненависть уйдут, забудутся. И всё остальное, о чём не нужно помнить, забудется.

Она станет свободной как птица. Почему птицы свободнее кого-то другого, например тех же белок, Юля не понимала, но мечтала ощутить себя именно птицей.

В удачу она поверила ещё со вчерашнего дня. Верить в удачу было важно, нехорошие предчувствия подчас не обманывают. Юля не то чтобы верила во что-то потустороннее, но к собственной интуиции прислушивалась.

Интуиция плохого не предвещала.

Юля заставила себя плотно позавтракать, выпила кофе. Спустившись к машине, достала из-под заднего сиденья бластер с таблетками. Таблетки она сначала спрятала у Вари в шкафу, но потом, когда стало ясно, что полиция ни в чём её не подозревает, переложила в машину.

Про таблетки не знал никто. Таблетки у нас не продавались, считались наркотиком, Юля с огромным трудом их достала. Кстати, заплатила очень приличные деньги.

Хотела облегчить страдания Петеньки, но не успела. Пети не стало в тот самый день, когда незнакомая тётка передала Юле упаковку.

Сначала Юля хотела таблетки выбросить, опасалась держать дома запрещённый препарат, но почему-то не выбросила. Наверное, интуиция подсказала, что пригодятся.

Растворялись таблетки хорошо, практически без осадка. Она перелила раствор из чашки в маленький пузырёк из-под валокордина. Пузырёк положила в карман джинсов.

Сегодня по прогнозу должно быть под тридцать, и в джинсах было жарко, но менять одежду она не стала. Чем неприметнее оденется, тем лучше.

У двери она задержалась. Посмотрела на себя в зеркало и перекрестилась. Потом решительно заперла квартиру и пешком сбежала вниз.

Уверенность, что всё пройдёт как надо, была полной, абсолютной.

Произошло даже то, на что Юля не рассчитывала. Остановив машину у соседнего с Камиллиным подъезда, она сразу заметила Камиллу, садившуюся в припаркованную впереди машину. У машины стоял Илья, полез внутрь вслед за сестрой.

Илью Юля видела несколько раз и сразу заметила в нём то же, что так раздражало в Камилле, — уверенность, что он пройдёт по жизни так, как захочет.

Илья для Юли был такой же чужой, как Камилла.

Неуверенный Стас, который только казался уверенным, был гораздо ближе.

Стас был свой, а Камилла его отняла.

Машина впереди уехала. Юля немного посидела и снова перекрестилась.

Если в самоубийство не поверят, подозрение может пасть на Варю…

Нет, этого не будет, успокоила себя Юля. У Вари никогда не было таблеток, пузырёк с раствором которых сейчас лежал в кармане. Варя о них даже не слышала.

Единственное, что можно поставить Варе в вину, это выстрел в парке, но это была шутка, не больше.

Пугнуть Камиллу выстрелом подруга предложила сама. Юля не удержалась, рассказала, как фоткает Камиллу и посылает ей письма. Юля тогда кипела от ненависти, и Варя ей очень сочувствовала. Вот и предложила проделать всё так же, как было со Стасом.

Пистолет у Вари был. Не то газовый, не то травматический, Юля в этом плохо разбиралась. Подруга приобрела его сто лет назад, ещё студенткой. Намеревалась отпугивать потенциальных грабителей, но, кажется, так ни разу и не вышла с ним из дома. Впрочем, Варя предпочитала выходить из дома в светлое время дня, когда грабители отдыхают.

Юля снова перекрестилась, надела маску на лицо, натянула одноразовые перчатки. Пандемия сейчас ей здорово помогает. Вышла из машины и уверенно направилась к двери подъезда. Потом так же уверенно несколько раз позвонила в Камиллину квартиру, отперла дверь и тихо за собой её прикрыла.

Таблеток там, куда она их сунула через несколько дней после смерти Стаса, не было. Тогда она тоже вошла в квартиру, увидев отъезжающую Камиллину машину.

Жаль, таблетки в шкафу хорошо ложились в версию, которую Юля заготовила для любовницы Стаса.

Юля задвинула ящик, прошла на кухню, заглянула в холодильник. И опять повезло: в дверце стояла недопитая бутылка французского розового вина. Вино предназначалось Камилле — и Стас, и Антон предпочитали крепкие напитки.

Содержимое аптечного пузырька перелилось в бутылку беззвучно. Юля поставила бутылку на место, закрыла холодильник.

Это нужно было сделать давно, ещё в тот первый раз, когда она только подложила таблетки. Но тогда Юле хотелось, чтобы Камилла пострадала перед смертью. Чтобы оказалась брошенной Антоном.

Настоящее наказание — это заставить страдать.

Ноги в кроссовках двигались бесшумно.

Юля заглянула в дверной глазок, прислушалась, тихо приоткрыла дверь.

Иван стоял сбоку от двери, в глазок его видно не было.

* * *

Антон давно не ездил в метро. Бросилось в глаза, что люди стараются соблюдать дистанцию, напрасно россиян упрекают в безалаберности и недисциплинированности.

Он тоже старался ни к кому не приближаться. Впрочем, он и раньше так делал.

Поднявшись на поверхность, зашёл в киоск, купил сигареты. Выкурил одну, стоя рядом с киоском.

До работы шёл медленно, еле переставляя ноги. Передвигать ноги было лень, и работа казалась бессмысленной и ненужной.

Дверь в кабинет приоткрылась, когда он всё-таки заставил себя включить мозг.

Настя подбежала, обняла его сзади, прижалась и пожаловалась:

— Колючий!

— Я на даче ночевал, — объяснил Антон. — Там бритвы нет.

Она порхнула, взмахнув руками, как бабочка, села на стул.

— Зачем ты поехал на дачу? — Настя вытащила из мраморного стакана карандаш, принялась крутить в руках.

— Настя, зачем ты это сделала?

Она медленно положила карандаш и подняла на него глаза. В глазах была грусть.

— Я не имею права на счастье?

— Имеешь.

— Мы любим друг друга и должны быть вместе! Почему мы должны страдать?! Почему?!

Антон не верил, что Настя сильно страдала. Страдает сейчас его жена. И он сам.

— Нас двое, а она одна!

Он откинулся в кресле и стал смотреть в окно. Уголок здания напротив был освещён солнцем и непривычно белел. Обычно здание казалось блёклым.

— Почему ты поехал на дачу, а не ко мне? Я тебя ждала.

Объяснить, что он не мог её обнимать, когда страдает его жена, Антон не попытался.

Бес сыграл с ним плохую шутку. Очень плохую.

— Ты меня не любишь?

Да, должен был сказать Антон. Я тебя не люблю. Это приятно, видеть, как светится молодая девушка, но это не любовь. Тому, как это называется, Антон не стал искать определения.

— Настя, прости меня, если сможешь.

— Что? — она приподнялась, опираясь на стол. — Ты меня бросаешь?

Хорошо, что это происходит сейчас, неожиданно порадовался он. Каждый лишний день только усугублял ситуацию. Татьяна права, он не сможет жить с Настей. Он не хочет с ней жить. Ему даже представлять это страшно.

Он подлец, и ему нет прощения.

— Антон!.. Ты… ты мной попользовался?!

Получалось, что он ею попользовался. И винить в этом некого, кроме себя. Бес не заставлял его это делать.

— Прости, Настя.

Она выбежала из кабинета, хлопнув дверью.

Солнце скрылось за облаком, здание напротив вновь стало казаться серым.

Антон выдвинул ящик стола, достал заявление, которое Настя написала две недели назад, подписал его и позвонил секретарше.

— Лиза, Берестова увольняется. Оформи всё сегодня, — попросил он.

Он ужасно поступил с Настей.

В его жизни всё было ужасно, но показалось, что ему, старому облезлому волку, удалось отползти от болота, которое едва не засосало окончательно.

* * *

Иван вышел из отделения полиции последним. Камилла и Соня ждали его, сидя рядом на заднем сиденье машины.

— Хочешь, поедем к нам? — спрашивала Соня, заглядывая Камилле в глаза. — Поедем, а? Переночуешь, а завтра домой вернёшься.

— Нет, — трясла головой Камилла. — Нет, спасибо.

Наконец показался Иван, рывком открыв железную дверь, широкими шагами подошёл к машине, сел за руль. Соня погладила Камиллу по руке.

— Её задержали бы сегодня-завтра, — неохотно пробурчал Иван, пристёгиваясь.

— Откуда ты знаешь? — подалась к нему Соня.

— Умею доставать информацию, — усмехнулся Иван. — Она отравила Стаса. Прямых улик у мужиков не было, только косвенные, но они её раскололи бы. Её машину дважды фиксировала камера около съёмной квартиры.

Иван тронул машину. Пробок уже не было, только светофоры иногда заставляли останавливаться.

— Это я во всём виновата, — прошептала Камилла. — Стас был бы жив, если бы я…

Вышло театрально, глупо, но ей было всё равно, как она выглядит.

— Стас погиб из-за меня. И теперь бог меня наказывает.

— Что ты мелешь?! — взорвался Иван и от злости ударил по рулю. Камилла не знала, что он умеет быть таким злым. — Дура!

Камилла не обиделась. Наоборот, показалось, что напряжение отпускает. И даже голова сделалась не пустой, как минуту назад, а почти нормальной.

— Стас погиб, потому что женился на убийце, — процедил Иван. — Он погиб только поэтому.

Камилла не была с ним согласна, но промолчала.

— Иван! Мы проехали! — попыталась она его остановить, заметив, что Иван не свернул на нужном повороте.

— Мы едем к нам, — проворчал он.

— Нет, — отказалась Камилла. — Я хочу домой.

Он зло сжал губы, но развернулся.

— Она боялась, что Стас с ней разведётся, — опять заговорила Камилла, почему-то перейдя на театральный шёпот. Не специально перешла, так получилось. — Ей некуда было идти…

Камилла не оправдывала Юлю, она же не сумасшедшая и не может оправдывать убийцу. Просто рассуждала.

— Мил, ты правда дура? — поинтересовался Иван.

— Тебе это трудно понять, — попыталась объяснить Камилла. — Ты мужчина, и вообще… Зарплата у неё маленькая, жилья своего нет.

— Ох, если бы ты знала, как Сонька жила!.. Вот уж у кого зарплата была маленькая! Сонь, расскажи ей!

Рассказывать про своё несчастное житьё Соня не стала, только спросила напоследок, когда Иван подъехал к Камиллиному дому:

— Точно к нам не хочешь?

— Точно, — сказала Камилла.

Иван зачем-то вышел из машины вместе с ней, довёл до подъезда, а у двери неожиданно поцеловал в лоб, как покойницу.

В прихожей горел свет. Камилла заглянула в комнату и остановилась в дверях. На диване сидел Антон.

— Я не знал, как это страшно, тебя терять, — лицо у него было небритым и каким-то серым, как у бомжа.

— Я изменяла тебе со Стасом, — быстро сказала Камилла и зачем-то добавила: — Но это была не я.

Это было лишнее, не надо было ничего пытаться объяснить.

Никакие объяснения не помогут. Она слишком перед ним виновата.

— Хорошо, что ты теперь это знаешь, я не хочу обманывать тебя всю оставшуюся жизнь.

Этого тоже говорить было не нужно, Антон ей больше не муж, и она не сможет его обманывать, даже если захочет.

Антон не поднялся и не ушёл, как она предполагала. Он смотрел на неё с тоской, как будто не слышал, что она сказала.

— Я не случайно попадалась тебе, когда мы только познакомились, — продолжала признаваться Камилла, как будто её тянули за язык. — Ты мне нравился, и я хотела тебя на себе женить. И женила.

— Я тоже не случайно тебе попадался, — усмехнулся Антон. — Я хотел на тебе жениться и женился.

Камилла отошла от двери и села в кресло.

— Я на тебе женился и очень тобой гордился. Мне льстило, что рядом со мной такая женщина! Я же замечал, как на тебя мужики пялятся. Ты не замечала, а я замечал. — Он сцепил пальцы. — Но тогда я тебя не любил так, как сейчас. Сейчас мне всё равно, какая ты. Я больше не хочу, чтобы на тебя заглядывались. Мне это не нравится. Сейчас мне нужно только, чтобы ты всегда была рядом со мной. Мне это необходимо.

— Антон, ты слышал, что я тебе сказала?

— Я не предупредил тебя, что Стас… — он поморщился, подыскивая нужное слово, — опасен. На первом курсе он отбил у меня девчонку. Просто так отбил, она была ему не нужна.

— Какую девчонку? — машинально спросила Камилла.

— Не важно! Я совсем её не помню. Я не узнаю её, если встречу на улице.

— Антон, — повторила Камилла. — Ты слышал, что я тебе сказала?

— Нет, не слышал! — Он опять поморщился. — Я не хочу ничего слышать! Я сегодня начал жить, сейчас! Я сейчас тебя встретил и сейчас на тебе женился. Мила, давай забудем всё плохое, его больше не будет. Я тебе обещаю.

Камилла закрыла глаза и открыла их, только когда он её обнял.

— Господи, какое счастье быть с тобой! — прошептал Антон ей в ухо. — Я раньше не знал, какое это счастье! Мы теперь всегда будем вдвоём.

— Втроём, — сказала Камилла. — Мы будем втроём.

Content

Горская Евгения Пока ложь не разлучит нас

Евгения Горская Пока ложь не разлучит нас

16 июня, вторник

17 июня, среда

18 июня, четверг

19 июня, пятница

4 июля, суббота

5 июля, воскресенье

6 июля, понедельник

7 июля, вторник

8 июля, среда

9 июля, четверг

10 июля, пятница

13 июля, понедельник

14 июля, вторник

15 июля, среда

16 июля, четверг

17 июля, пятница

28 июля, суббота

19 июля, воскресенье

20 июля, понедельник

21 июля, вторник

22 июля, среда