Барбара Морриган

Сердце, что растопит океан

© Морриган Б., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Когда-то давно наш мир был скован вечными льдами. Холодные ветры скитались по морозным пустошам, а мятежные духи бесцельно кружили над Бездной. Но у всего есть начало и у всего есть конец. Так в один из дней на заре времён пробудились вулканы, растопив вечную мерзлоту и приведя мир в движение. Снежные тучи рассеялись, а из океана поднялся небольшой, но гордый остров, и имя ему было Коа’Коа. Так хаос ушёл из мира и началось время жизни под солнцем.

Только взгляни, мой друг, – сегодня центральная площадь выглядит особенно оживлённой! Деревенские жители толпятся, галдя и перебивая друг друга. Они чем-то взволнованы, а некоторые даже напуганы. Со всех сторон слышатся восклицания: «Что ж это такое?», «Не к добру это всё!», «Глупости! Это духи шутят!» Мальчик семи лет, слегка запыхавшись от бега, остановился позади собравшихся и, приподнимаясь на цыпочки, тщетно пытался разглядеть хоть что-то.

– Папа! – наконец выкрикнул он и бросился в толпу, падая и продираясь среди босых ног, травяных юбок и расписных шароваров. Он отчаянно проталкивался вперед, и недовольные люди нехотя расступались, давая ему дорогу. – Папа!

Это мой сын Тама. Он ещё дитя, поэтому не осуждайте его за порывистость. Да и взволнован мальчик не без причины – прошло уже три дня с тех пор, как я бесследно исчез, прихватив с собой рыбацкий гарпун. Жители деревни уже несколько раз прочесали окрестности, ближайшие леса, гроты и каждое утро исследуют побережье, надеясь обнаружить там хотя бы моё тело. Но я будто провалился сквозь землю.

И вот сегодня что-то произошло. Рыбаки, как всегда, возвращались в деревню на закате, но, судя по толпе, немедленно их окружившей – не с обыкновенной добычей. Услышав шум голосов, мой сын сразу же бросился на площадь узнать, в чём дело. Пробираясь сквозь толпу, он представлял, что через секунду увидит меня живым и невредимым в окружении верных друзей, которым наконец-то после стольких поисков удалось найти меня. Но вместо этого его взгляду предстали обыкновенные рыбацкие сети, разложенные на земле. Мальчик замер и в растерянности уставился на них, пытаясь понять, чем же они так привлекли внимание собравшихся людей. Наконец он заметил что-то и понял, в чём дело. На первый взгляд в этих сетях не было ничего примечательного, но если присмотреться, можно было различить повсюду запутавшиеся в них серебристые кристаллики, в которых отражались лучи закатного солнца.

– Что это? – прошептал Тама, обернувшись к маленькой девочке, которая стояла рядом.

– Не знаю, может, жемчуг?

– Ты что, глупая? Жемчуг не ловят сетями!

– Расходитесь по домам! – послышался строгий голос старейшины. – Не на что здесь смотреть! Нам нужно отдохнуть, чтобы завтра снова отправиться на поиски Нима.

Вскоре люди стали покидать площадь, вполголоса переговариваясь о чём-то, и лишь самые внимательные заметили, как два шамана аккуратно свернули чудную сеть и в спешке скрылись за дверями Красной Хижины.

Вернувшись домой, маленький Тама отказался от ужина и сразу нырнул в постель, укрывшись с головой. Летняя духота не спадала даже к вечеру, и мальчик немедленно вспотел под одеялом. Он попытался заснуть, но ему никак не удавалось перестать думать о пропавшем отце.

Где он сейчас? Вернётся ли? Защищают ли его духи?

Проворочавшись почти час, Тама отбросил одеяло и сполз с кровати. Осторожно ступая, чтобы не разбудить маму, он выскользнул из дома и направился к Красной Хижине. Это было священное место, куда обычные жители могли попасть только во время особых ритуалов, проводимых шаманами. Для шаманов же Красная Хижина была домом: они скрывались там от мира, медитируя, общаясь с духами и раскуривая травы, белый дым которых выходил через отверстие в крыше и поднимался высоко над деревней, собирая отсветы закатных лучей, как сеть с частым плетением ловит самую мелкую рыбку. Несмотря на позднее время, в Красной Хижине горел свет, и в окне, занавешенном тонким льном, можно было различить движущиеся силуэты. Тама подкрался ближе, ступая босыми ногами по остывающей пыльной земле, и, присев на корточки под окном, прислушался.

– …Айхи, ты скажешь, наконец, что это такое, или и дальше будешь ходить вокруг да около? – слышался взволнованный мужской голос. Мальчик узнал его – он принадлежал одному из старейшин, что сегодня были на площади.

– Хочешь знать, что это? Хорошо, я тебе скажу, – сквозь зубы процедила женщина. Очевидно, это и была Айхи – шаманка из рода Золотого Лиса. Услышав её голос, Тама невольно поёжился: Айхи была строгой женщиной с холодным сердцем, и вдобавок ко всему прочему она ужасно не любила нашу семью. Причины этой нелюбви мальчику были неизвестны, да и знать он не особенно хотел. Может, я и поведал бы ему о них, когда он стал чуть-чуть постарше, но моё исчезновение резко всё изменило, и теперь моему сыну придётся самому раскрыть эту загадку или оставить её и жить своей жизнью.

– Это сикху, – продолжила женщина.

– Сикху? – переспросил кто-то. – Что это?

– На заре времён, до зарождения жизни, мир был скован холодом. Природа дремала под двумя безжизненными покровами, рождёнными Бездной. Первый покров, анью, укрывал землю, лежал на ветвях деревьев и кружил в небесах белыми хлопьями. Второй же, сикху, сковал океан, реки и ручьи.

– Но как он мог появиться на Коа’Коа? Это что-то подобное песку и пыли, принесённым бурей? – переспросил её старейшина.

– Нет. Это порождение смертельного холода, который был навеки забыт после того, как вулканы проснулись и наполнили наш мир живительным теплом. И насколько я знаю, – голос шаманки изменился, и в нём появились нотки сомнения, – солнце должно было растопить сикху за считаные секунды.

– Растопить?

– Превратить в капли росы и заставить исчезнуть.

– Но почему он всё ещё здесь? Сколько нужно времени, чтобы он исчез?

– Я не знаю, – сдержанно ответила она, – что-то не так. Думаю, это знамение. Сикху – порождение Бездны. Воплощение первородного хаоса. Если оно вернулось в мир… Мы должны готовиться к худшему.

– Вздор это всё, – послышался другой женский голос, – духи, должно быть, играют с нами! У нас и без того полно проблем. Мы должны готовиться к сбору урожая, да и Нима надо найти. Так что попроси лучше духов помочь нам в этом!

– Я не могу, – ответила Айхи.

– Что значит – не можешь? Ты разве не шаманка?

– Замолчи, – прошипела женщина, – ты ничего не знаешь!

– Так может, поделишься с нами? Или так и будешь рассказывать страшные сказки?! – Разговор явно переходил на повышенные тона.

– Мы больше не слышим духов, – робко вмешался один из шаманов.

– Как это – не слышите? – переспросил старейшина.

– Они замолчали сегодня на закате. Для нас всех.

Услышав это, маленький Тама, прятавшийся под окном, невольно ахнул. Мальчик тут же зажал рот ладонью, но в хижине уже послышались торопливые шаги.

– Кто здесь?! – только и успел услышать Тама, прежде чем бросился прочь в темноту ночи.

* * *

Время летело, и дни жителей Коа’Коа всё больше стали походить на ночной кошмар. Через пару дней после случая с загадочной сетью почти поспевший урожай начал стремительно увядать. Травы и деревья, плоды и цветы иссыхали на глазах, словно кто-то вытягивал из них жизненные соки. Пытаясь понять, в чём дело, люди надрезали стволы деревьев, рассыпали из мешков семена, рассматривая одно за другим в поисках ответа, но ничего не находили. Ни насекомых, ни следов гниения или заражения – ничего. Лишь одно они не могли не замечать: земля становилась холодной.

Однажды утром Тама пошел к ручью набрать воды. Несмотря на невзгоды, постигшие деревню, и мою пропажу, сегодня у мальчика было хорошее настроение. В конце концов, солнце светило, песни пелись, а рыжеволосая подруга Амка снова пригласила его поиграть вместе днём. Так что он поправил лежащее на плече коромысло и, бодро шагая, направился к ручью. Осторожно балансируя на скользких камнях, мальчик спустился к воде и опустил вёдра на землю. Его взгляд скользнул вдоль ручья, и вдруг Тама замер как вкопанный. Поначалу он не обратил внимания, как непривычно тихо было вокруг. А теперь мальчик смотрел на тонкую мутно-белую плёнку, которая сковала когда-то быстрый и шумный ручей.

– Что это… – прошептал Тама и, опустившись на колени, с замиранием сердца едва коснулся холодной поверхности, тут же отдёрнув руку. Холод, который он ощутил, не был похож ни на что из знакомого ему: ни на океанское течение, ни на камни, остывающие в лунном свете после жаркого дня.

Забыв про коромысло и вёдра, Тама вскочил и бросился в деревню.

Выбежав на площадь, он увидел свою мать, Амку, двух рыбаков и нескольких старейшин.

– Мама… Там… Ручей… – попытался объяснить Тама, с трудом переводя дыхание, но не успел договорить. Амка подошла к нему, взяла за руку и, заметив его недоумевающий взгляд, указала вверх. Мальчик поднял глаза и увидел, что когда-то голубое небо теперь приобрело серый оттенок и сыплет на землю белые пушистые хлопья. Одна из снежинок опустилась на нос мальчику, заставив его вздрогнуть. Люди на площади замерли, не зная, как реагировать на новое для них явление. Снег падал на их волосы и плечи и постепенно укрывал землю и крыши домов.

– Ух ты! – неожиданно вскрикнула Амка и вскинула руки вверх. Девочка подпрыгнула и звонко рассмеялась. – Как здорово!

Она наклонилась к земле и, набрав в ладони немного лёгкого как пух снега, осыпала им ноги Тамы.

– Эй! – недовольно вскрикнул он и бросился догонять Амку, уже мчавшуюся прочь, оставляя следы босых ног на холодной земле, укрытой белым пологом. – Сейчас я тебе покажу!

– Мои слова сбылись. Грядёт что-то ужасное, – тихо проговорила шаманка Айхи, сложив руки на груди и глядя перед собой.

– Не преувеличивай, – ответил ей один из старейшин, – ничего страшного ещё не случилось. Мы выстоим против любых невзгод. Пока океан с нами, нас никому не сломить!

– А что, если его не станет? – осторожно спросил другой, молодой старейшина с густой тёмной бородой.

– Да что может с ним случиться? – усмехнулся старик. – Не высохнет же он, правда, Айхи?

– Не высохнет. – Шаманка поджала губы.

– Жители Коа’Коа никогда так просто не сдавались, – твёрдо ответил старейшина.

* * *

– Хина, – послышался из темноты негромкий голос, – Хина, вставай.

Моя жена всегда чутко спала, поэтому она тут же очнулась, ускользнув из царства песчаного духа, что хранит человеческие сны. Она была удивительно красивой женщиной, и даже сейчас её сонные тонкие черты и слегка растрёпанные кудри, освещённые лунным светом, выглядели чарующе.

– Что такое? – пробормотала она, сев на постели. Перед ней стоял рыбак, живущий по соседству.

– Пойдём со мной, быстрее. – Мужчина подал ей руку и кивнул в сторону выхода.

Хина накинула на плечи рубаху с вышитым цветочным орнаментом и поспешила на улицу. Она поёжилась, ощутив непривычную промозглость ночного воздуха, которой никогда раньше не замечала. Ее беспокойство начало расти: куда её зовут? Почему нужно было поднимать её посреди ночи? Неужели муж… В ту же секунду ей показалось, что сердце пропустило удар. Увидеть меня живым было бы для неё в тот момент наивысшим счастьем. Или хотя бы… увидеть моё мёртвое тело. Однажды. Ах, как бы я хотел облегчить её страдания и дать знак. Разрешить ей больше не ждать и не тратить времени в пустых надеждах…

Рыбак повел Хину к побережью, на свет фонарей, которые держали люди, собравшиеся у Большого Камня. Зачем они здесь? Сначала ей показалось, что вся деревня собралась на берегу, но, подойдя ближе и вглядевшись в лица, она поняла, что присутствовали только главы семейств.

– Хина, – одна из старейшин указала в сторону моей жены, – теперь все в сборе.

– Что случилось? – взволнованно спросила Хина, и присутствующие согласно зашумели, поддерживая вопрос, повисший в воздухе.

– А вы не слышите? – вмешалась шаманка Айхи.

– Не слышим? – переспросил один из мужчин. – Но здесь тихо.

– Так и есть.

Шаманка подняла фонарь и сделала несколько шагов к океану. Однако, достигнув кромки воды, она не остановилась и спокойно пошла дальше. Хина затаила дыхание – что это за волшебство? Неужели шаманка обрела способность ходить по воде? Но, присмотревшись, женщина с ужасом осознала, что воды больше не было. На мили вперёд в лунном свете простиралась лишь безжизненная белая гладь, и от её поверхности исходил холод, который ощущали все собравшиеся на берегу.

Океана больше не было.

* * *

– Друзья, – начал один из старейшин, плотнее запахнув на груди кафтан; он стоял во главе длинного стола, за которым в Красной Хижине собрались все жители деревни, – спасибо, что пришли сегодня. Последние недели были для всех нас тяжёлыми. И я хотел бы сказать, что дальше будет легче, но… не могу. Мы много лет жили на этой земле вместе, делили кров, еду и молитву, и наша сила, какими бы ни были трудными времена, в единстве. Поэтому сегодня мы разделяем этот ужин. Я понимаю, как трудно вам принять этот дар. Животные Коа’Коа были нашими друзьями. Они делили этот остров с нами как равные, но отчаянные времена требуют жёстких решений. Мы не могли видеть, как наши дети слабеют от голода и холода. Поэтому эта краснорогая лань отдала свою жизнь, чтобы мы могли жить. И отныне убийство братьев наших меньших больше не карается законами острова, если было совершено, чтобы накормить семью или сохранить тепло своего тела или жилища. Нам нелегко далось это решение, и мы все скорбим. Поэтому мы и собрались здесь. Мы разделим эту похлёбку и рука об руку вступим в новую жизнь.

Несколько женщин и мужчин направились к котлу, стоявшему на столе, и начали нерешительно разливать варево по деревянным мискам. В их движениях ощущалось сомнение: кто-то останавливался, словно боясь, что на него падет кара свыше, кто-то морщился от отвращения, а кто-то больше не мог сдерживать слёзы, и солёные капли падали в прозрачный красноватый бульон.

– Я не буду, – прошептал маленький Тама и закрыл лицо рукавом.

– Малыш, тебе нужно поесть, – заботливо уговаривала Хина, подвинув миску ближе к сыну.

– Я не могу. – Мальчик замотал головой. И хотя сердце его противилось, судорога в животе заставила его взяться за ложку.

– Простите нас, милосердные духи, – заговорил один из шаманов, медленно приблизившись к алтарю в северной части зала и накрывая его лёгким чёрным покрывалом, – мы верим, что вы сочтёте наше решение благоразумным в час, когда мы не можем уповать на вашу поддержку…

– Какой же это бред! – воскликнул сын плотника. Все молча уставились на юношу, не смея пошевелиться. – Духи не слышат тебя! Они никого не слышат! Им плевать!

– Такхту, тише… – попробовал остановить его отец, но тот окончательно взбесился.

– Ты что, не видишь, отец?! Остров умирает, а они оставили нас в самый трудный момент! – Парень подбежал к алтарю и сорвал с него покрывало. Деревянные идолы молча смотрели на него сквозь прорези своих безжизненных глаз, так же как и всегда. – Да пошли они! – Его голос сорвался. – Пошли вы все!

С этими словами он с силой пнул миску, наполненную зёрнами и цветами. Последними из сохранившихся, увядающими, но заботливо собранными в качестве подношения незримым наставникам.

– Такхту! – Плотник вскочил со скамьи и скрутил сыну руки за спиной.

– Вы не понимаете?! Мы одни! Совсем одни! – кричал он, пока отец пытался вывести его из хижины.

Несколько человек бросились к алтарю, собирая с пола рассыпанные подношения и возвращая их на прежнее место. Несмотря на то что духов не было слышно уже много дней, эти люди сохраняли благоговение перед духами и веру, что их покровители услышат зов и придут на помощь.

В тот вечер никто больше не произнёс ни слова.

* * *

Никогда не оставайся один – это непреложное правило, которому следует каждый житель Коа’Коа вот уже много лет.

Носите воду из колодца, взявшись вдвоём за ручку ведра. Вместе ходите ловить рыбу и рубить дрова. Сидите рядом у костра, напевая песни предков. Читайте друг другу сказки на ночь. А в последний путь вас проводит шумная толпа. Так было, и так будет до конца времён. Ведь нет ничего притягательнее для мятежных духов Ури, чем одинокое сердце.

Эти коварные существа ждут, стоит вам только ослушаться наставлений и остаться в одиночестве.

Глава 1. 30 лет спустя

Меня зовут Ину, дочь Тамы из рода Белой Чайки, и моё утро начинается с уборки треклятого снега, за ночь завалившего проход перед домом. Иногда мне кажется, что я становлюсь одним целым со снеговой лопатой, скользкой дорожкой и морозом, покалывающим нос и заставляющим постоянно утирать его рукавом.

Интересно, каково это – бегать босиком по горячему песку, собирать камни на берегу и плескаться в океане? Когда на столе всегда найдёшь миску со свежими фруктами, когда мокрые волосы высыхают на солнце. Я всё это могу только представлять по рассказам взрослых, ведь я родилась уже в новом мире, укрытом снегами. Я никогда не видела океана и не пробовала сладких плодов. Наверное, это и правда здорово, хотя… как можно восхищаться тем, что живёт лишь в твоём воображении?

Сегодня я, как всегда, надеваю колючий свитер и тёплую жилетку, натягиваю шерстяные носки и любимые красные сапоги, застегиваю тяжёлую куртку с меховым капюшоном и выхожу на улицу разгребать снег. Признаться, я по-своему люблю его. Нет ничего лучше, чем плюхнуться в огромный сугроб в конце долгого дня. Или скатиться с заледеневшей горки! Или засадить снежком прямо в ухо моему старшему брату Вато!

Я слышу, как мама колет дрова за домом, а наш пёс Янтарь лает на прохожих.

– Ну и чего ты гавкаешь? Что я тебе такого сделал, а? – доносится до боли знакомый голос. – Ну иди сюда, хороший мой, иди! Кто такой славный мальчик, а?

Обернувшись, я вижу, как Пору, сын одного из старейшин и по совместительству злейшего врага моего отца, присев у нашей калитки, треплет Янтаря за холку, широко улыбаясь.

– Доброе утро! – Он замечает, что я смотрю на него.

– Доброе утро, Пору! – приветливо отвечаю я, мило помахав ему и улыбнувшись очаровательно… в своих мечтах. В действительности же я стискиваю черенок лопаты так, что даже сквозь плотную кожаную рукавицу чувствую, как заноза впивается мне в ладонь. От боли я неожиданно роняю лопату, которая падает мне на ногу. Неуклюже отпрыгнув в сторону, я почти падаю в сугроб.

– Ут-тро… – это всё, что я успеваю пробормотать прежде, чем моё лицо заливает краска, и мне хочется заплакать, представляя, какой идиоткой я сейчас выгляжу.

– Ты в порядке? – Пору заботливо смотрит на меня, от чего внутри всё переворачивается.

Он старше меня на шесть лет. Высокий, стройный, мастерски обращается с гарпуном, плетёт сети с ювелирной тонкостью, и ещё у него самые красивые на свете глаза, с которыми сравнится разве что цвет ясного неба. А я? Я опять выставила себя полной идиоткой, а что уж говорить о внешности – мои волосы спутались и превратились в птичье гнездо из-за холода и влажности…

– Как твой отец? – спрашивает Пору, и его тон заметно меняется. Со мной он всегда добр, но если речь заходит о папе или Вато, многолетняя семейная вражда сразу даёт о себе знать. – К ярмарке готовы?

Вот чёрт! Как я могла забыть? Уже завтра начинается ежегодная ярмарка, где традиционно рыбаки хвастаются своим уловом! Отец никогда не пропускал этого события, только в этом году его постигла неудача – после последней вылазки на утёсы он здорово разболелся, и по заверениям шамана не поднимется с кровати ещё как минимум неделю. Да и неудивительно, когда его целый день лихорадит, а от звука его глухого кашля внутри всё сжимается… А организует ярмарку, как будто назло, отец Пору – старейшина Квилак. Папа говорит, что они с Квилаком с юных лет рыбачат вдвоём и соперничают, сколько он себя помнит. Сплести самую крепкую сеть, вырезать самый острый гарпун, поймать самую крупную рыбу… Раньше, чем это сделает другой. Если Квилак покажет себя и свой улов на ярмарке, пока папа без сил валяется в постели, он будет просто разбит… И зачем Пору пристаёт с дурацкими вопросами? Он что, не знает, что мой отец болен? Или, может, решил так посмеяться надо мной?!

– Готовы! – уверенно отвечаю я, не до конца понимая, зачем говорю это.

– Правда? – удивляется Пору. – Мне казалось, твой отец приболел…

– А что, думаешь, он один у нас хороший рыбак?

– Я думал, твой брат больше по гобеленам. – Пору ухмыляется. Мой брат Вато… не совсем обычный парень. Многие жители деревни считают, что он… ну… с приветом. Пока другие юноши заняты рыбалкой, охотой и строительством, Вато предпочитает прясть и шить. Конечно, он здорово помогает нашей семье и соседям с одеждой и одеялами, но его главной страстью остаются эти странные… ковры. Он с малых лет начал их ткать. Получается, конечно, здорово: узорчатые полотна с причудливыми домами, которых даже во сне не увидишь, древними символами и изображениями забытых духов. Мы уже задарили этими гобеленами всех, кого было возможно, а он всё плетёт и плетёт. Говорит, он как будто чувствует, что должен это делать. Даже голоса слышит… Мама думает, что в прежние времена из него бы вышел талантливый шаман, но сейчас в шаманах нет такой нужды, как раньше. Вато, конечно, ходит учиться в Красную Хижину: тренируется повязки накладывать, готовит отвары, но этими его историями про духов уже никого не впечатлить. Даже самые знающие шаманы давно признали, что старые духи, раньше помогавшие людям, покинули наш мир.

– А я и не про брата, – отвечаю я.

– Неужели ты тоже рыбачишь? – В голосе Пору слышатся нотки восхищения, и это лишь вдохновляет меня идти дальше в моём бессовестном вранье.

– Ещё как! – Я опираюсь на лопату и стараюсь придать себе внушительный вид. – Когда увидишь мой улов, глазам не поверишь!

– Вот это да! Да ты просто сокровище, – смеётся Пору, – что ж…

Он уже собирается было перемахнуть через забор и отправиться восвояси, как вдруг останавливается, словно что-то вспомнив.

– Проклятье, совсем забыл! Я хотел тебе кое-что показать. – Пору подходит ближе и вытаскивает из кармана овальный кулон из прозрачной смолы, внутри которого находится засушенный жёлтый цветок.

– Ух ты… – шепчу я, – он настоящий?

– Да! Здорово, правда? Стащил его у бабушки из сундука пару лет назад, а теперь вот решил увековечить…

– Очень красивый! А можно потрогать?

– У меня другая идея. – Пору подходит ещё ближе, и мне кажется, что моё сердце вот-вот остановится. Он распрямляет толстый шнурок, на котором висит кулон, и осторожно вешает его мне на шею, после чего окидывает меня взглядом, заставив опустить глаза и раскраснеться ещё сильнее.

– Тебе очень идёт, – улыбается он, а с соседней улицы вдруг доносится крик:

– Пору-у-у! Где тебя духи носят, паршивец?!

– Ой! Это отец, – Пору делает виноватую гримасу, – он, наверное, предпочёл, чтобы меня утащили Ури, чем я бы слонялся тут. До встречи на ярмарке!

Я спокойно киваю и провожаю его взглядом, а как только Пору скрывается за поворотом, падаю спиной в снег, взвизгивая от восторга. Янтарь прыгает вокруг, беспокоясь, не тронулась ли я умом. Может, и тронулась! Неужели я и правда для него… особенная?

Но мой восторг быстро сменяется осознанием настоящих проблем.

– Что же нам теперь делать, Янтарчик?

Ярмарка уже завтра, а от отцовского улова остался только один бочонок, который мы припасли на время его болезни. Заглянув внутрь бочонка, я обнаруживаю несколько худеньких рыбёшек, прилипших ко дну. Ну и дела… Похоже, придётся брать всё в свои руки.

– Опять болтаешь с этим придурком? – спрашивает меня брат, как только замечает, что я дома.

– Ты тоже придурок, Вато, и ничего, – парирую я.

– Ну-ну, – хмыкает он, зажимая в зубах пару швейных иголок.

– Как папа?

– Не очень, – Вато кивает в сторону родительской спальни. За ширмой ничего не видно, но оттуда доносятся тихие хрипы, – его опять лихорадит. Дал ему настойку из чёрного корня, так что пару часов он проспит. И пропотеет, надеюсь.

– Бедный… А что это будет? – Я замечаю, что брат отвлёкся от работы над гобеленом, чтобы вышить белыми нитями странную форму на небольшом кусочке ткани.

– Пока секрет, – усмехается он, – но это будет друг.

– Опять чайка? – угадываю я, вспомнив, что Вато любит вышивать этих белых птиц, символ нашей семьи. – А те остальные… – Я окидываю взглядом полотна, висящие на стенах. С них на меня пристально смотрят причудливые существа. – Они не друзья?

– Не знаю. Духов трудно понять. Если бы я хоть раз мог с ними поговорить по-человечески… – Он на мгновение погружается в задумчивость, но хмурится и начинает ворчать на меня. – Ну всё, иди давай, не мешайся!

– Ой, не больно-то и хотелось! – обиженно отвечаю я.

– Слушай, Ину, – вдруг останавливает меня брат, прежде чем я успеваю выйти из комнаты, – ты поосторожнее, ладно? Когда выбираешь себе друзей…

Конечно, он имеет в виду Пору. Меня ужасно злит это ребячество: они ведь почти незнакомы, а Вато уже умудрился сделать выводы просто потому, что наши отцы не ладят. Как можно быть таким поверхностным болваном?!

– Я уже взрослая и сама смогу разобраться, с кем дружить! – раздражённо бросаю я, хлопнув дверью в сени.

На моё счастье, в сенях стоит отцовский гарпун, дожидаясь своего времени. Я крадусь на цыпочках, и мне почти удаётся схватить его и незаметно выскользнуть наружу, как вдруг из родительской спальни до меня доносится приглушенный голос.

– Малышка… – Приходится вернуться. Заглянув в спальню, я вижу, что папа присел на кровати. Вид у него, мягко говоря, удручающий. – Собралась куда-то?

– Я… эээ… обещала помочь Хайке с ужином!

– По какому поводу? – В его голосе слышится лёгкое недоверие.

– Видимо, решила отравить несчастную, – раздаётся из соседней комнаты насмешливый голос брата. Вечно он пытается меня задеть! Впрочем, я не остаюсь в долгу: не помню случая, когда мне не удалось бы успешно парировать его остроты и в конце концов уделать этого засранца.

– Заткнись, Вато! Если бы я решила её отравить, я бы пригласила её посмотреть на твою кислую мину!

Вато сидит ко мне спиной так, что я могу созерцать только фигуры оленей, лисиц и деревья, сплетающиеся ветвями вокруг аккуратно вышитого красными нитями древнего символа на самом большом гобелене. Но я готова поспорить, что лицо Вато скривилось в недовольной гримасе! Так ему и надо!

– Её мама сегодня вернётся поздно после охоты. Я ненадолго! Обещаю, – отвечаю я отцу.

– Ладно, – он слабо улыбается, – только чтобы от двери до двери, одна не разгуливай. И к воде не ходите, слышишь? Там ужасный буран.

– Отец, ложись спать, я же тебе говорил! – кричит Вато, сердито обернувшись.

– Дожил – собственные дети командуют старым Тамой… – ворчит папа и зарывается с головой под шерстяное одеяло.

– Выздоравливай, пап! – прощаюсь я и выскакиваю на улицу, заматывая лицо колючим шарфом. Надеюсь, духи простят мне эту маленькую ложь про ужин, ведь она во благо… Хотя чего это я? Духам давно на нас наплевать!

Янтарь семенит за мной по заметённой снегом тропе, и вскоре мы выходим на берег. Песчаная линия, укрытая белой пеленой, отделена от океанских льдов тонкой трещиной, через которую я с лёгкостью перепрыгиваю. Ноги немного скользят по гладкой поверхности океана, но я, умело балансируя, уверенно продвигаюсь вперёд и наконец достигаю первой лунки.

Честно говоря, о рыбалке я знаю совсем немного. Хотя наша семья живёт этим промыслом, меня совсем не радует целыми днями торчать на льду и наблюдать колебания поплавка в ожидании чуда. Или сидеть на коленях, уставившись в пустоту лунки и чувствовать, как рука отнимается под тяжестью гарпуна… Хотя пару раз, когда папа брал меня с собой, мне удавалось выудить крупную рыбу, и это действительно ни с чем несравнимо. Чувствуешь себя победителем.

Вокруг так пусто, что становится не по себе. Но мне нестрашно, ведь со мной верный пёс и непробиваемая уверенность в себе. Даже если какой-нибудь жалкий Ури посмеет ко мне приблизиться, сразу же получит гарпуном промеж глаз! Или что у них там вместо глаз… Впрочем, неважно. Мне не потребуется много времени: в конце концов, гены великого рыбака так просто не растеряешь. Здесь не должно быть ничего сложного, так что через пару часов я уже буду дома с гигантской рыбиной, при виде которой старейшина Квилак потеряет дар речи. Да что там Квилак – вся ярмарка будет гудеть об этом! А главное – Пору…

Я жадно вглядываюсь в темноту лунки, пытаясь разглядеть хоть какое-то движение, но подводный мир будто замер, почувствовав моё приближение. Ветер становится всё сильнее и упорно пытается сбить меня с ног. Янтарь возмущённо лает, и я недовольно шикаю на него: глупый пёс мне всю рыбу распугает! И вдруг сквозь вой ветра и лай собаки я слышу плеск. Повернувшись на звук, я вглядываюсь во вторую лунку. Она намного дальше от берега, но я почти уверена, что секунду назад в ней что-то шевельнулось. Тут я замечаю, как над поверхностью воды мелькает бело-голубой силуэт, сверкнув блестящей чешуёй, и снова уходит под лёд. Янтарь, тоже заметив движение, начинает отчаянно лаять. Невероятно! Я хватаю гарпун и со всех ног бросаюсь к дальней лунке. Есть только одна рыба с таким окрасом – это перламутровый удачник.

Все истории о нём больше походят на легенды: огромная рыба с переливающимися перламутром чешуйками, длиннющими усами и полным брюхом самой вкусной на свете икры. Если бы мне только удалось её поймать…

Добежав до лунки, я впадаю в растерянность. Лунка покрыта толстым слоем льда. Неужели показалось? Нет, не может быть! Я точно его видела! Янтарь, я же не схожу с ума? Крепче ухватившись за гарпун, я вонзаю его в лёд, от чего тот покрывается узором из тончайших ниточек-трещинок. Ещё удар, и белая корка поддаётся, прогнувшись внутрь и частично уйдя под воду. Наконец последний – и лёд рассыпается на десятки кусков… И в то же мгновение трескается и льдина подо мной, и я даже моргнуть не успеваю, как привычный мир исчезает и пространство вокруг заполняется ледяной водой. Я пытаюсь пошевелиться, но тело сковало, а тусклый свет меркнет с каждой секундой. Последнее, что я слышу – приглушённый лай Янтаря откуда-то сверху…

* * *

Когда-то духи и люди жили в согласии и гармонии. Незримые покровители предпочитали держаться в тени и редко показывались жителям Коа’Коа.

Они давали о себе знать своими делами. Одни духи поддерживали людей в самые важные моменты жизни: помогали появиться на свет и мирно уйти на закате, чтобы потом родиться вновь. Другие же отвечали за повседневные заботы: следили за урожаем, поддерживали домашний уют и баланс в природе. Иногда духи выбирали себе подопечного, за которым тихо следовали по пятам, охраняя от бед и помогая в трудные моменты. Люди же подносили духам щедрые дары в благодарность за помощь, и этот союз с годами становился только прочнее, пока загадочная катастрофа не оборвала связь между духами и людьми.

Глава 2. Там, где не светит солнце

Открыв глаза, я мгновенно пожалела об этом. Меня ослепил яркий розовый свет, заставивший снова зажмуриться. Я попыталась рассмотреть хоть что-то сквозь скрещенные пальцы. Наконец, когда глаза немного привыкли, я смогла различить, что слева и справа от меня располагались дома в три-четыре этажа, построенные из светлого камня. Это было совсем не похоже на Коа’Коа – они показались мне огромными и величественными по сравнению с нашими скромными хижинами, хотя и не выглядели ухоженными. Ставни на окнах покосились и потемнели от сырости и времени. Из бочек, выставленных в переулок, исходил отвратительный рыбный запах, а стены стоящих напротив домов настолько искривились, что, казалось, тянутся друг к другу, словно разлучённые возлюбленные. Переулок, видимо, выходил на оживлённую площадь или улицу, потому что рядом слышались звуки шагов и голоса. Было в этих звуках что-то странное – казалось, их издают не только люди: стук каблуков и шлёпанье босых ног смешивались с цоканьем копыт, хлюпаньем, клацаньем и грузными ударами о землю чего-то пугающе огромного. Подняв взгляд, я наконец смогла различить, откуда исходил яркий свет, не дававший мне разглядеть место, где я оказалась: прямо у меня над головой в воздухе трепетала ярко-розовая медуза, размером не меньше взрослого мужчины, озаряя переулок ярким розовым светом. Я никогда так близко не видела морских обитателей, за исключением рыб. Да ещё таких удивительных. Эта медуза словно сошла с картины, изображающей древние предания: огромная, яркая, трепещущая прямо в небе… Или там, где я привыкла видеть небо. Поднявшись на ноги и оглядевшись, я поняла, что над головой у меня больше нет ни облаков, ни солнца, ни птиц. Здешний воздух был подёрнут лёгкой сине-зелёной дымкой, которая далеко на высоте переходила в белый туман.

Всё вокруг казалось невыносимо чужим – я определённо находилась не на родном острове, но тогда где же я могла оказаться? Последнее, что я помнила – объятия ледяной воды, окутавшие меня и лишившие возможности двигаться, дышать и видеть. Неужели я…

Мои размышления прервало ощущение, что я здесь не одна. Пока я разглядывала таинственный переулок и сокрушалась о своей трагической судьбе, передо мной промелькнула быстрая чёрная тень. Сначала я подумала, что мне почудилось, но за первой тенью последовали ещё четыре. Несколько раз метнувшись через переулок, они зависли в воздухе, словно изучая меня. Почувствовав, как по спине пробежал неприятный холодок, я неуверенно шагнула назад. Тени не сдвинулись с места, тогда я сделала еще шаг, уже более уверенно. И вдруг незваные гости бросились в мою сторону. Вскрикнув, я развернулась и побежала. Я не имела малейшего представления, где я и куда бегу, но меньше всего на свете мне хотелось бы оказаться рядом с этими ужасными существами. Улочка сужалась и сворачивала влево. Я ускорилась и повернула за угол в надежде на спасение, но впереди меня ждал тупик – дорога упиралась в высокий деревянный забор, перелезть через который, учитывая мой рост, у меня не вышло бы при всём желании. Неслучайно брат дразнил меня коротышкой, с тех пор как я себя помню… Сейчас он, возможно, посмеялся бы надо мной. Я упала на землю и поползла назад, впиваясь пальцами в липкий песок. Тени тем временем настигли меня и, видимо, приготовились напасть. Страх наполнил меня, не давая трезво мыслить. Минуту назад я была уверена, что умерла и оказалась в Бездне, но почему тогда мне так страшно, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди?! Я закрыла лицо руками, приготовившись к худшему…

– А ну прочь! – послышался незнакомый голос. В воздухе что-то просвистело, и мне на голову приземлилась бельевая верёвка со всем своим содержимым. То, что задело её, звучно воткнулось в доски забора. Торопливо сбросив с головы что-то напоминающее панталоны, я увидела, что тени, преследовавшие меня, кинулись врассыпную. Белое копьё, испугавшее их, как по волшебству описало дугу в пространстве и вернулось к своему хозяину, снова приняв форму его левой руки.

– До чего мерзкие твари, – фыркнул незнакомец и осторожно приблизился ко мне, – ты в порядке?

Теперь я смогла рассмотреть своего спасителя, и, честно сказать, он оказался не менее пугающим, чем чёрные тени, которых он только что разогнал. Передо мной возвышалось невообразимое существо: высокое мощное тело было собрано из расплывчатых очертаний лоскутов светящейся белой материи. Глаза на пустом белом лице мерцали золотистым светом, таким же светом отсвечивали кончики пальцев и хвоста, напоминающего хвост рептилии.

– Ну, чего смотришь? – Голос, вырвавшийся из отверстия, которое, насколько я поняла, возникало на месте рта, только когда требовалось что-то сказать, был холодным, булькающим и каким-то потусторонним. Но в нём не слышалось намерения причинить мне вред, и это немного успокаивало.

– Не знаю, – пробормотала я, – не понимаю… где я? Я умерла?

– И не надейся! – возмутился дух. – Живее всех живых! Во всяком случае, пока.

– Пока?

– Позже объясню, сейчас нужно убираться отсюда, – он огляделся по сторонам, – пока ты ещё кому-нибудь не попалась на глаза.

– Кто это был? – Я уставилась на него, всё сильнее ощущая, что теряю связь с реальностью.

– Кто-кто?! Ты что, вчера родилась? Ури! Стоит только горячему сердцу забиться где-то неподалёку – они тут как тут!

– Но разве…

– Пойдём, говорю! Некогда болтать!

Дух повернулся и протянул ко мне руку, но его крупная светящаяся ладонь лишь скользнула сквозь мою, обдав пальцы лёгким холодком.

– А-а-а!

– Ну чего ты кричишь? Ах да… Совсем забыл. Ладно. Просто иди за мной! И накинь капюшон. Хотя вряд ли это поможет…

Помедлив несколько секунд, я последовала за духом, решив не спорить. Всё-таки он только что спас мне жизнь. И может, он в конце концов объяснит, что со мной происходит?

– Куда мы идём? – спросила я, с любопытством посматривая по сторонам из-под густого меха на капюшоне.

– Подальше отсюда. Тебя никто не должен увидеть, поняла? И учуять тоже. В этой части Айру ещё безопасно, но вот в центре…

– Айру?

– Ах да, я разве не сказал? Земля забытых духов. – Мой спутник, остановившись, обвёл рукой улицу, по которой мы шли. – Не знаю, зачем было добавлять «забытых», но Старшие не упустят возможности лишний раз подраматизировать. Это, конечно, не самая живописная его часть, но…

Вопреки столь скромному представлению улицы Айру поражали воображение и впечатляли. Причудливые дома из камня, кораллов, стекла, перламутра и чешуи восхищали и одновременно пугали своими формами. Странные жилища то прижимались к земле, оставляя лишь низкие проходы, в которые даже на четвереньках можно было протиснуться с трудом, то взмывали в небеса, теряясь шпилями где-то наверху в тумане. На улицах было не очень чисто – многие дома обветшали, а запах порой стоял невыносимый, но я почти не замечала этого, поглощённая разглядыванием удивительной архитектуры. Между зданиями сновали существа, не похожие ни на одно из земных созданий. Гиганты с длинными массивными конечностями и дрожащие создания, напоминающие прозрачные пузыри, заполненные чернилами, грузно ступали по земле, плыли по воздуху или спешили куда-то на щупальцах, вырастающих из их тел. Сотни глаз, чешуек, панцирей, клыков, когтей, странных одеяний и обнажённых тел… И я, испуганно замершая среди этого фантастического танца со своими растрёпанными кудряшками, трепещущими в розовом свечении медуз, проплывающих над улицей.

– Мы… под водой? – спросила я, указывая на необычные источники света.

– Как видишь, жабр ни у тебя, ни у меня не наблюдается, – ответил дух, – так что не совсем. Айру – это особое место. Оно не на земле и не под водой, а где-то… вне. Скрытое от любопытных глаз и доступное только духам.

– Но я же не дух, – возразила я.

– Если будешь болтать вместо того, чтобы слушать меня, то обязательно им станешь! Вот попадёшься на глаза Старшим и пискнуть не успеешь, как…

– Да что ещё за Старшие?!

– Пойдём! Поверь, ты ещё успеешь познакомиться с этими уродами.

– Так, значит, ты не из них?

– Я? – Дух резко остановился. На его лице сложно было различить эмоции, да и лицом это было назвать сложно, но я готова была поклясться, что он усмехнулся. – Разве похож я на Старшего?

– Откуда я знаю. – Я почувствовала, как мой голос начинает дрожать. – Я вообще не понимаю ничего!

– Прости… – В холодном голосе духа прозвучало раскаяние. – Я должен был сразу представиться. Меня зовут Ао, и я дух-помощник. – Он было протянул левую руку, но вспомнил, что это неудачная затея. Однако я успела заметить, что с правой стороны тела рука (или её подобие) у него отсутствовала. – Точнее сказать, теперь я твой дух-помощник. Буду тебя охранять и направлять на улицах Айру, пока ты не… в общем, столько, сколько потребуется. Главное, как я уже сказал, не попадаться на глаза Старш…

– Спасибо, – перебила я, – на этих ваших улицах, конечно, очень красиво, но… можно мне просто побыстрее вернуться домой?

– Домой… – Ао замялся и поднял на меня взгляд. – Здесь есть проблемка…

– Нимерьякх! Атии нирльикхта! – неожиданно донеслось справа. Рычащий голос произнёс странный набор звуков, а затем из толпы духов, снующих вокруг нас, вытянулось костлявое щупальце, ухватившее меня за плечо и потащившее куда-то. Я закричала так, что птицы, дремлющие в далёком лесу где-то на поверхности, испуганно взметнулись вверх, и начала колотить щупальце изо всей силы.

– Ин каа покх?! – воскликнул нападавший, и щупальце отпустило меня, уползая туда, откуда появилось.

– А ты грубая… – осуждающе проговорил Ао.

– Чего?! – возмутилась я. – Оно на меня напало! Ты же сам сказал…

– «Оно» хотело тебе жареных угрей предложить.

– Угрей?..

– Да. Смотри. – Ао указал в сторону, откуда показалось щупальце, и за расступившейся толпой теперь можно было разглядеть палатку торговца. Она почти не отличалась от тех, что сооружали продавцы всякой всячины на Коа’Коа, разве что сделана была из поросших водорослями и ракушками досок и источала очень… специфический запах. На прилавке аккуратными рядами были разложены угри и тритоны, поджаренные до хрустящей золотистой корочки. Над ними возвышался их хозяин, худощавый, с головой, напоминавшей тюленью. У него были два тонких уса, которые спускались едва ли не до земли, а одет он был в красный шёлковый халат с запахом на груди и плоскую шапочку, расшитую неаккуратными узорами. Из рукавов халата тянулись длинные щупальца. Он выглядел недовольным и смотрел на меня, нахмурив надбровные дуги и тяжело сопя.

– Ой, извините, – смутилась я. – Я вас не так поняла…

– Да’кхатулакан! – Существо явно выругалось и демонстративно дёрнуло за толстый шнурок слева, отчего рулон ткани, свёрнутый на крыше палатки, шумно опустился, скрыв и торговца, и его ассортимент.

– Можно было и без оскорблений! – выкрикнул Ао.

– Как он меня назвал? – поинтересовалась я.

– Собирательницей болотного ила. – Ао немного позеленел, что, вероятно, показывало его отвращение.

– А как сказать: «Сам такой»?

– Я должен тебе помогать, а не учить плохому! – фыркнул Ао и двинулся дальше, время от времени оборачиваясь, чтобы не потерять меня из виду.

– Но почему ты мне помогаешь? – поинтересовалась я, догоняя духа. – Ты ведь меня даже не знаешь!

– Таково моё предназначение. Это долгая история, и я обязательно расскажу тебе всё, как только мы…

– А ну стоять, склизкий червяк из китовьего брюха!

Я повернулась и увидела перед собой создание, напоминающее огромного омара. Существо это было одето в небрежно сшитую кожаную куртку и увешано ожерельями из клыков. За его спиной возвышались два бугая, с ног до головы покрытых панцирем, чешуйками и разнообразными костяными побрякушками.

– О, этого я понимаю! – обрадовалась я. – Мне, пожалуйста, одного тритона! Хотя… А угри хорошо прожарены?

– Закрывать свою грязную пасть! – рявкнуло существо, угрожающе щёлкнув клешнями. – Где товар, дух?!

– Бездна, – прошептал Ао и, прикрыв меня собой, сказал с заискивающей интонацией: – Послушай, приятель, сейчас не самое удобное время для этого разговора! Я же говорил – работа в процессе, нужно только немножечко терпения! Ну знаешь, издержки, небольшие накладки по времени… Может, встретимся за мисочкой супа в конце недели и обсудим это как цивилизованные…

– Заткнись! – Собеседник Ао явно был разгневан, и его голос срывался на визг. – Ты обещал всё доставить ещё вчера! Вчера!

– Давай не будем усугублять, – снова пустился в разглагольствования Ао. – Ситуация под контролем, но возникли непредвиденные обстоятельства…

– Ты идти со мной! Сейчас! СЕЙЧАС! Или остаться без головы! Понял?

– Не думаю, что я…

– СЕЙЧАС! – заверещал омар и с грозным клацаньем бросился вперёд.

– Да понял я! – Ао отскочил в сторону, уклоняясь от клешней. В этот момент оставшиеся два бугая подхватили духа и потащили вверх по улице.

– Спрячься! Я тебя позже найду! – успел крикнуть мне Ао и принялся препираться с громилами, не церемонившимися с должником.

Я замерла в растерянности, но через секунду на меня налетело отвратительное медузоподобное существо и начало бранить на непонятном языке: видимо, я преградила ему дорогу. Поняв, что рискую остаться совсем одна посреди чужого города, полного опасностей, я сорвалась с места и бросилась догонять духа-помощника и его знакомых, пока они окончательно не скрылись в толпе.

Я даже успела устать – громилы всё не останавливались, настойчиво волоча куда-то моего нового «друга». Улицы стали приобретать совсем другие очертания: грязи под ногами становилось всё меньше, а покосившиеся неухоженные дома сменялись более высокими и красивыми зданиями, за резными окнами которых приветливо горел зеленоватый свет.

Наконец компания остановилась у высокой башни, сужающейся кверху. Я прижалась к стене одного из соседних домов и из-под капюшона наблюдала за происходящим. Омар и его друзья грубо втолкнули Ао внутрь и захлопнули за собой тяжёлую дверь. Выждав несколько мгновений, я приблизилась к дому, внутри которого они скрылись, и осмотрелась вокруг. Прямо над входом красовался внушительный след, оставленный когтями. Отчего мне стало не по себе. Тяжёлая дверь не поддалась на мою слабую попытку открыть её, поэтому я решила обойти дом и поискать другой путь. На моё счастье, одно из окон было закрыто неплотно, и, приподняв раму, я с лёгкостью проскользнула внутрь. Мой брат позавидовл бы мне теперь. Может, я и коротышка, зато ловкая в отличие от этого самонадеянного увальня! Если бы он оказался на моём месте, то куковал бы здесь до тех пор, пока… а что вообще должно со мной случиться? Ао так и не успел мне этого объяснить, и я даже не знала, чего стоит опасаться. Но и проверять, насколько реальны загадочные угрозы, мне не хотелось.

Внутри всё казалось особенно чужим. Здесь было темно и более сыро, чем снаружи. Стены под высоким потолком обрамляла сетка хаотичных узоров, вылепленных из потрескавшейся тёмной глины. Свет с улицы сюда почти не попадал, поэтому полумрак рассеивала лишь пара зелёных ламп, скромно светящихся в конце коридора. Вдоль стен и потолка тянулось что-то, напоминающее не то змей, не то водоросли. И хотя ничто здесь не двигалось, зловещее поблескивание в зелёных отсветах пугало. В конце коридора начинался просторный зал, откуда доносились голоса. Среди них я сразу же узнала Ао, но был там и незнакомый мне женский голос. И его обладательница явно была разгневана.

Прижавшись к стене, я подошла ближе, пытаясь заглянуть внутрь. Однако разглядеть удавалось мне совсем немного. Всё обозримое пространство было заполнено огромными кучами разного хлама: камни, кубки, черепа и кости всех форм и размеров, книги, украшения, склянки с непонятными жидкостями и… останки гниющего мяса. Именно они наполняли воздух едким сладковатым запахом, который невозможно было не заметить, попав в дом.

– Ты посмел сюда явиться?! – раздался голос собеседницы Ао. Она так яростно зарычала, что, казалось, стены начали дрожать, а уши на мгновение заложило.

– Видишь ли, Старшая, ситуация складывается непростая, но я здесь именно за тем, чтобы уладить наши с тобой дела и устранить недопонимание… – начал Ао.

– Ты – слизь мёртвого моллюска! Уладить дела ты должен был ещё вчера!!!

– Выслушай меня! Разве пришёл бы я к тебе по своей воле, если бы хотел тебя обмануть?

– Что-о-о? – послышалось с другого конца зала. Я узнала голос омара. И он явно не разделял представлений духа о свободе воли. Но Ао продолжал:

– Мои ребята, как и договаривались, отправились в пещеры. Я должен был встретить их вчера утром на перекрёстке, но вышла небольшая заминка, и они слегка задержались. Дай нам пару дней, и всё будет в лучшем виде…

– Я знаю, что они мертвы, тупой ты слизняк! – взревела Старшая.

– Ох, ну да, это я и хотел сказать… Но это не значит, что ты не получишь товар! Скажи, я хоть раз тебя подводил за все эти годы?

– И ты ещё смеешь… Секунду. Что это за запах?

В воздухе повисла тишина, и я затаила дыхание, чтобы не выдать себя.

– Да вроде всё как всегда, – послышался неуверенный ответ громилы.

– Нет! Что-то не так! Я чую… тё-ё-ёплую? Ты что, посмел привести ко мне в дом человека?! – Старшая перешла на такой оглушительный визг, что мне пришлось на время закрыть уши руками. – Дух, это твой последний день на этом свете, клянусь…

– Это не он меня привёл. Я пришла сама.

Под действием порыва безрассудной храбрости я сделала глубокий вдох и шагнула в зал. Теперь, когда мне открылась полная картина происходящего, дыхание перехватило от страха, а колени начали подкашиваться. Я пожалела о сделанном сразу, как различила силуэт хозяйки дома на возвышении у дальней стены. Поначалу я приняла её за колонну, но потом с ужасом осознала, что это существо двигалось и смотрело прямо на меня своими пустыми белыми глазами.

Рост Старшей достигал примерно двух с половиной метров. Руки её были непропорционально длинными и заканчивались набором острых когтей. Её лоснящиеся чёрные волосы напоминали тонкие щупальца, тянущиеся к высокому потолку и стенам, облепляя их и скользя, словно змеи. Именно их я увидела, оказавшись в доме. Старшая вытянула длинную шею, оканчивающуюся маленькой головой. Шея была настолько длинной, что её лицо оказалось на уровне моего и принялось бесцеремонно осматривать меня с ног до головы. Старшая резко втянула носом воздух и оскалилась, обнажив два ряда клыков, покрытых тёмным налётом.

– И зачем же такое хрупкое существо пожаловало в мой дом? – Едкая насмешка в её голосе пронизывала насквозь, заставляя мурашки бежать по спине. – Жить надоело? Я в тебе разочарована, дух, – Старшая снова обратилась к Ао, – если ты откопал вот ЭТО для Круга, то ты явно теряешь хватку.

– Он меня не откапывал, – я постаралась сдержать дрожь в голосе, – всё вышло случайно. Я просто хочу вернуться домой и никому не причиню вреда.

– Какое наивное ничтожество. – Лицо Старшей исказилось гневом, но он быстро сменился задумчивостью.

– Не стоит недооценивать этого человека, – вмешался Ао. – Ты знаешь, что это наш единственный шанс. Конечно, наш с тобой договор превыше всего, но… что сказал бы Круг, узнай они, что я немедленно не доставил им столь ценную находку, а вместо того лазил по пещерам и искал твои блестящие камушки?

– Да как ты смеешь…

– Не кипятись, Старшая. Я даю тебе слово, что ты получишь свой долг в двойном размере, если позволишь мне помочь этой девочке. Только, возможно, он тебе и не понадобится вовсе, потому что мир станет прежним, а Круг будет благодарить тебя за содействие в великом деле!

– Госпожа, может, и правда?.. – вмешался омар.

– Мы хотеть снова видеть солнца, – поддержал его один из товарищей.

– Молчать! – взвизгнула Старшая. – Ещё ваших советов мне не хватало!

Она снова смерила меня оценивающим взглядом и повернулась в сторону Ао.

– Ты умеешь красиво говорить, дух. И только поэтому я не отрежу тебе голову сегодня. Даю тебе неделю. И ты доставишь мне товар в двойном размере, неважно какой ценой. А если не успеешь… Твои останки будут долго пугать прохожих на площади Трёх Ветров. Усёк?

– Я знал, что ты милосердна и мудра…

– ЗАТКНИСЬ! – Старшая не дала ему ответить. Её волосы пришли в движение и беспокойно заскользили по потолку и стенам комнаты.

– Эээ, ну, мы, наверное, пойдём, – пробормотал Ао, попятившись к выходу, и я без раздумий последовала за ним.

– Не так быстро. – На уродливом лице Старшей промелькнула коварная ухмылка. – Взять их!

* * *

– Это было совсем не обязательно! – недовольно пробормотал Ао, получив очередной толчок в спину. Трое слуг Старшей, образовав конвой, сопровождали нас вверх по улице.

– Куда они нас ведут? – прошептала я.

– В Круг Старших. Это совет из шести древнейших духов, которые были теснее всего связаны с Хранителем океана. До того, как перестали слышать его голос тридцать лет назад.

– И зачем? – нахмурилась я.

– Они давно ждут человека, чтобы отправить его искать путь во мгле. Поэтому я и предупреждал тебя, чтобы ты не высовывалась. Теперь они от тебя точно не отстанут…

Впереди показалось внушительных размеров цилиндрическое здание без крыши. Оно расходилось вширь, вытесняя собой всё, что находилось на улице неподалёку. Фасад, отделанный золотом, украшали резные колонны, увитые причудливыми водорослями. Здание огибал голубой пруд, поверхность которого была покрыта белыми цветами, которые сразу привлекли моё внимание. Неужели здесь цветут настоящие цветы?

– Эй, а ну тихо там! – рявкнул омар, возглавлявший шествие, услышав, что мы переговариваемся. – Быстро заходить внутрь!

Внутри здание оказалось гораздо больше, чем снаружи. Огромные колонны были наполнены чем-то похожим на лаву – тёплый рыжий свет ослеплял при приближении. Вдоль колон трепетали знамёна, обрамлённые золотом и сшитые из прозрачных чешуек. Пол круглого зала был усеян переплетениями орнаментов, выполненных из разных металлов и камней. Феерию света дополняли изысканные потолочные лампы, закрученные в форме шипастых морских раковин. А в самом центре зала, на невысоком золотом пьедестале, к которому вело несколько ступеней, собрались в круг шесть фантастических существ.

– Кто у дверей? – из круга донёсся громогласный, но удивительно спокойный низкий голос, и его глубокие вибрации, казалось, заставили воздух содрогнуться.

– Привести посланцев от госпожи Кобры. Тёплая и дух. Они оставаться. Мы уходить, – отрапортовал омар и, неуклюже поклонившись, поспешил на выход вместе с двумя громилами.

– Подойдите, – всё так же спокойно скомандовал голос, и мне стало ясно, что он принадлежал огромному осьминогу, возвышавшемуся даже на фоне других членов Круга.

– Тёплая?! – визгливо запротестовал один из духов с непропорционально большой уродливой головой. Он недовольно замахал костлявыми руками, покрытыми рукавами длинного одеяния, скрывающего маленькое тело.

– Спокойно, Гагозе. Наверняка духу есть что нам сказать, – ответило существо, соединяющее в себе косатку и волка. Оно было почти в два метра ростом, с мощными мускулистыми лапами, заострённым хвостом и мордой, похожей на волчью, за исключением челюсти китовьей формы, – не так ли?

– Я тоже рад тебя видеть, Акхлют. И мне действительно есть что сказать, – с неприязнью процедил Ао и уверенно приблизился к кругу.

– Тогда говори, – проскрипел недружелюбно настроенный Гагозе, – не трать наше время!

– Я нашёл эту девочку сегодня на улицах, – Ао указал на меня, – и, как вы могли заметить, она человек. Как только я обнаружил её, то сразу направился к вам, чтобы сообщить о находке.

– Уверен, что именно так всё и было, – усмехнулся Акхлют.

– Не вижу повода иронизировать, – огрызнулся Ао, – но прежде чем вы наброситесь на этого человека со своими требованиями, коих, я уверен, у вас скопилось немало, попрошу вас помнить, что она не орудие, а живое существо. И у неё есть своя цель.

– Я хочу вернуться домой, – скромно проговорила я после того, как дух кивнул, дав мне понять, что я могу высказаться.

– Смело, – усмехнулась крупная выдра в полном воинском облачении, – но Круг бессилен в таких вещах, пока океан скован льдом. А вот если это изменится… уверена – мы сможем помочь друг другу.

– Ну и чем это существо нам поможет? – вмешался Гагозе. – Лучшие умы и сердца Айру тридцать лет безуспешно ищут способ бороться со мглой, и вдруг появляется какая-то живая девка, которая всё решит?

– Мглой? – переспросила я.

– Видите, – заверещал Старший, – она даже не знает…

– Гагозе, мы обсуждали это уже сотни раз, – перебила его выдра, – другого плана у нас нет. Это наша последняя надежда.

– Можно было бы найти человека поспособнее, – насупился Гагозе, – хотя бы мужчину. И уж точно не безмозглого ребёнка!

– Эй! – обиделась я, на секунду позабыв о своём страхе перед неведомыми существами.

– Насколько я помню, выбора вам не предоставлялось, – ответил Ао, – но если вы готовы ждать ещё тридцать лет…

Один из Старших, безглазый клыкастый шар на мускулистых ногах, внезапно встрепенулся и принялся отстукивать своими деревянными сандалиями причудливый ритм.

– Бето-Бето прав, – сказала выдра, посмотрев на товарища и, к моему удивлению, будто бы различив в стуке его каблуков какое-то послание, – проголосуем.

– Кто за то, чтобы позволить этому человеку попытаться найти путь во мгле? – басовито спросил гигантский осьминог.

В ответ в воздух поднялись лапа выдры, щупальце осьминога, нога топающего Бето-Бето, который теперь едва балансировал на одной, и сморщенная лапа старой молчаливой черепахи, всё это время остававшейся в стороне.

– Кто против?

Ворчливый Гагозе молниеносно вскинул руку вверх. Но он не был единственным. Вслед за ним мощную лапу так же поднял Акхлют.

– Акхлют, но почему? – удивилась выдра. – Мне казалось, ты не разделяешь античеловеческих настроений…

– Вы же знаете, чем это закончится, – с недовольством в голосе ответил Старший. – Но это всё равно ни на что не влияет. Делайте что должно.

Глядя на Акхлюта, я заметила, что всё это время он почти неотрывно смотрел на Ао, словно пытаясь испепелить его взглядом. Я взглянула на духа, но тот старался сохранять спокойствие и беспристрастность и полностью игнорировал существование Акхлюта.

– Как твоё имя? – спросил дух-черепаха, обратившись ко мне. В его голосе слышалось почтение, и это меня приятно удивило. Хоть одна из этих странных тварей уважает меня! Или хотя бы делает вид.

– Ину. Из рода Белой Чайки.

– Ину из рода Белой Чайки! Круг Старших вверяет тебе честь пройти через мглу и найти Хранителя океана, – проговорил осьминог, повернувшись в мою сторону.

– Да уж, такой чести остаётся только позавидовать… – пробубнил Акхлют себе под нос.

– Может, всё-таки объясните мне, что ещё за мгла? И кто такой Хранитель? А главное – как это поможет мне вернуться домой?

Гагозе звучно хлопнул себя рукой по лбу, издав раздосадованный стон, но остальные духи постарались сохранить спокойствие.

– Раньше Хранитель всегда вёл нас за собой, – начал дух-черепаха, медленно подойдя к зелёному костру, горевшему в центре круга. Он извлёк из поясной сумки горсть порошка и бросил его в огонь, отчего пламя резко взметнулось ввысь и начало принимать необычные очертания. – Мы слышали его голос и видели путь даже в беспросветной тьме. Хранитель наделял нас энергией жизни. Чувствовал каждую крупицу времени, отсчитанную любому из нас. – В пламени появились очертания незнакомого мне духа. Он походил на человека, а в его груди было нечто, напоминающее песочные часы, песок в которых светился мягким голубоватым светом. – Хранитель давал больше, если мы следовали своему предназначению, и отнимал, если сворачивали с пути, – с этими словами песок в груди загадочного духа несколько раз поменял направление, то сыпясь вниз, то скользя обратно вверх по тонкому перешейку колбы. – Он видел нити, соединяющие мир духов с миром людей, и всегда знал, кого послать на поверхность, чтобы помочь восстановить баланс и направить людей на верную дорогу. Но после того дня он затих. На тридцать лет мы остались совсем одни. – Очертания духа в пламени замерли, и вокруг него начала сгущаться темнота. Песчинки в песочных часах начали сыпаться быстрее. – Наше время утекает, и никто больше не может помочь нам продлить его. Теперь наше предназначение никого не волнует, и мы заперты здесь, в Айру, без возможности покинуть его. Пока не исчезнем совсем… Многие пытались отправиться к Хранителю, чтобы узнать, почему мы перестали слышать его, – дух в пламени сделал шаг в окружившую его темноту, – но мгла, окутавшая Айру, беспощадна. Все Старшие, ступавшие в неё, сходили с ума и умирали от невыносимой боли. – Дух в пламени упал на колени, корчась в муках. Я ахнула, отведя глаза, не в силах смотреть на чужие страдания. – Мы не знаем, что случилось тридцать лет назад, но знаем, что с этого всё началось. Если ответ и есть, то он там, в самом сердце океана. Там, где когда-то дремал Хранитель.

– Неужели никто из вас не может попасть туда?

– Некоторые из низших, – фыркнул Гагозе, – находят пути во мгле, но от них нет никакого толку. Даже когда кто-то из них пытался отыскать дорогу к Хранителю, он либо терялся, либо ходил кругами, либо натыкался на какое-нибудь «сокровище» вроде брошенного дома, который можно разграбить, и совсем забывал о своей изначальной цели. Впрочем, чему здесь удивляться…

– Поэтому мы и решили обратиться к человеку, – подала голос выдра, – многие из нас помнят те времена, когда наши миры соприкасались. Может, люди слабее, менее живучи и не очень мудры… Но вам всегда удавалось находить выход из самых сложных ситуаций. Словно какая-то неведомая удача оберегает твоих братьев и сестёр. Может, она поможет и тебе пройти через мглу и найти Хранителя… Мы очень хотим в это верить. Если ты найдёшь его и узнаешь, что случилось в тот роковой день, вероятно, мы поймём, что делать дальше.

– И тогда я смогу попасть домой?

– Да, – кивнула выдра после недолгой паузы.

– Но что могло случиться с Хранителем, – задумалась я, – если он был таким сильным и мудрым?

– Дух-помощник Каика, – вмешался Ао, – бесследно исчез за день до катастрофы. Многие считают, что он ступил на тёмный путь и бросил вызов Хранителю. Это лишь домыслы…

– Абсолютные домыслы, – перебил его Акхлют. – Дух-помощник не обладает такой силой, чтобы бросить вызов Хранителю.

– Рада, что ты всё же решил помочь, Акхлют. – Выдра похлопала его по плечу.

– Я не думал помогать. Я хочу защитить доброе имя невиновного.

– Это похвально. Но поучаствовать тебе всё же придётся. – Выдра перевела взгляд на меня. – Акхлют уже много лет исследует возможные пути и больше всех нас знает, что тебя ждёт… там. Так что он всё тебе покажет.

Акхлют недовольно фыркнул, однако возражать не стал.

– Солнце заходит, – подал голос дух-черепаха. Я подняла глаза и увидела, как туман в вышине окрасился в мутно-багровый цвет. – Хватит разговоров. Нужно приступать. Акхлют сопроводит тебя к границе, где начинается мгла, и ты увидишь всё своими глазами.

* * *

Закатные отсветы нежно мерцали в золоте кованых ворот, украшенных руническими и геометрическими орнаментами. Мы приблизились к ним, и я увидела, что за толстыми прутьями клубится нечто ужасное. Воздух там казался плотнее, он был чёрным, тяжёлым. За воротами все звуки исчезали, оставляя место глубокой тишине.

– Это и есть мгла? – начиная нервничать, спросила я.

– Да, – ответил Акхлют. – Я уже много лет пытаюсь разгадать её секреты. Понять, что может открыть пути сквозь неё. Но так ни к чему и не пришёл.

– Вот уж помощник так помощник, – хмыкнул Ао.

– И что я должна делать?

– Идти, – сухо ответил Старший, приблизившись к воротам, и, открыв массивный замок, отошел в сторону. – Посмотрим, как мгла будет действовать на тебя.

– Но что, если со мной будет то же, что и… – Я вспомнила, как дух в огне корчился, срывая кожу со своего лица и беспомощно хватая ртом воздух. Мне совсем не хотелось повторять его участь, и в груди при мысли об этом словно собрался ледяной комок.

– Не бойся, Ину, – вдруг донёсся до меня голос Ао, – если что-то пойдёт не так, мы тебя вытащим. Правда, Акхлют? – не скрывая укора, спросил дух.

– Правда, – холодно ответил тот, – я здесь для того, чтобы растопить океан. Не для бессмысленных смертей.

Ещё раз оглянувшись на своих спутников, я сделала глубокий вдох и осторожно шагнула вперёд. Я сняла красную рукавицу и вытянула руку перед собой, пытаясь коснуться клубящейся мглы. Однако та не отозвалась, и всё, что я почувствовала, был холод. Холодом меня было не напугать – жизнь на Коа’Коа закаляет. Я зажмурилась и сделала ещё несколько шагов, дав мгле окутать меня со всех сторон. В этих объятиях было непривычно тихо: ни шума ветра, ни звуков города, оставшегося всего в паре шагов позади, ни-че-го. Лишь моё сбивчивое дыхание и стук сердца, ускорившийся от волнения. Я медленно двинулась вперёд, оглядываясь. Сосредоточиться на поиске пути, о котором говорили Старшие, совсем не удавалось. В голову настойчиво лезли мысли, которые всё это время дремали на задворках сознания. Я вдруг вспомнила, как заблудилась в лесу, когда мне было шесть. Меня отыскали довольно быстро, но липкий ужас от осознания, что я осталась одна навсегда, отпечатался в памяти, всплыв именно сейчас. Картинки в голове быстро сменялись одна на другую. В десять лет все соседские дети решили объявить мне бойкот: я что-то не поделила с одной девочкой и случайно порвала её любимый шарф во время драки. Я помнила, что она начала первой, и даже в драку полезла первая! Но бойкот объявили именно мне. Горечь обиды и несправедливости… Как и тогда, когда брат случайно задел ритуальную лампу на могиле бабушки, и воск залил подношения, которые родители бережно готовили всю неделю, а подумали на меня – тогда ещё совсем маленькую и неуклюжую… Казалось, все переживания, что я испытывала в жизни, даже самые незначительные, обрушились на меня водопадом, придавливая к земле и вызывая желание исчезнуть.

– Ину… – вдруг донеслось до меня из темноты. Я прекрасно знала этот голос, который сменился глубоким мокрым кашлем.

– Папа! – выкрикнула я и бросилась вперёд. В нескольких метрах от себя я увидела отца, стоящего на коленях и тщетно пытающегося справиться с приступом удушья. Он кашлял всё сильнее, содрогаясь всем телом от каждого нового приступа. Я побежала быстрее, но чем дальше я бежала, тем больше становилось расстояние до папы, пока его силуэт окончательно не скрылся во мгле.

– Папа? – вскрикнула я, едва владея дрожащим голосом. – Где ты? Папа!

– Ты что, глупая? – вдруг послышалось сзади. Обернувшись, я увидела Пору, стоявшего прямо передо мной. Он запустил руку в свои густые каштановые волосы, а его губы расплылись в такой знакомой широкой улыбке. – Его здесь нет. На что ты вообще рассчитывала?

– Пору! Ты здесь… Что происходит?

– Хотел найти тебя, но совсем забыл, какая ты никчёмная…

– Чт-то?.. – пробормотала я, чувствуя, как сводит скулы, а на глаза наворачиваются слёзы.

– Глупая малявка, – усмехнулся он, – чего ты на меня смотришь, как лань на новые ворота? Ненавижу этот твой влюблённый взгляд. Надо быть полной дурой, чтобы верить, что я смогу тебя полюбить!

Я не заметила, как слёзы хлынули из глаз, обжигая щёки и тут же замерзая, оставляя на них ледяные дорожки. Холод так сковал меня, что казалось, он стекает по горлу, расползается в грудной клетке и доходит до самого сердца.

– Пору, ты чего здесь забыл? – Из темноты показался Вато. Он говорил, смотря сквозь меня, будто бы меня здесь не было. – Зачем её вообще искать? Все уже давно о ней забыли!

– Вато! Что ты говоришь? – взмолилась я, едва сдерживая рыдания.

– Родители даже обрадуются, что наконец-то от неё избавились!

– Ты прав, друг, – ответил Пору, хлопая Вато по плечу, – а наши отцы теперь перестанут спорить! Без этого недоразумения ваша семья станет полноценной!

Юноши пожали руки и громко захохотали.

– Нет… – прошептала я, обхватив голову руками. Черепную коробку словно сдавили тисками, а каждая клеточка тела ощущала ледяное прикосновение мглы. Дышать становилось всё сложнее, сердце пронизывали сотни ледяных игл. – Нет-нет-нет… – шептала я, глотая слёзы и чувствуя, как пальцы ног начинают медленно отниматься от холода. Я упала на колени и ощутила, как темнота давит, забирая всё живое, что было во мне. Тревожные мысли смешались в хаотичный клубок и не отпускали ни на миг. Я почувствовала, что мне не хватает воздуха…

Неожиданно кто-то схватил меня за руку и потянул за собой. Я не могла увидеть, кто это был, мне едва хватило сил, чтобы последовать за ним. Я волоклась вперёд, словно тряпичная кукла, утратив всякую волю, пока не увидела, что мгла рассеялась и передо мной снова возникли задворки Айру с большими золотыми воротами и зелёными фонарями вдоль мощёной тропы, на которую я бессильно рухнула, хватая ртом воздух.

– Ину, – донёсся до меня знакомый голос духа-помощника, – ты в порядке?

– Конечно, в порядке, – ответил за меня Акхлют, – видишь же: дышит, реагирует на свет и вроде даже помнит, кто такая. Помнишь же? – спросил он, заглянув в мои испуганные глаза.

– Ину… из рода Белой… Чайки…

– Что и требовалось доказать, – подытожил Акхлют, – она пробыла там почти десять минут! Понимаешь, что это значит? – Выдержав небольшую паузу, он продолжил: – Наши догадки подтвердились! Мгла не убивает её, а значит, она сможет отыскать путь, если постарается. Ну что, попробуем ещё раз?

– Ты с ума сошёл? Она едва не погибла там! – повысил голос Ао.

– Нет, друг мой, – спокойно парировал Старший, – в отличие от тебя я знаю, что такое едва не погибнуть во мгле, – он бросил взгляд на огромный шрам, змеящийся по его правому плечу, прежде я не обращала на него внимания, – и Старший Икьяг знает. После того как он сумел вернуться из мглы, он чуть не истёк кровью и напрочь лишился рассудка. А эта девочка отделалась лёгким испугом. Кстати, советую вам заглянуть к Икьягу прежде, чем мы попытаемся снова. Мне в своё время не удалось ничего из него вытянуть. Но её мордашка посимпатичнее будет. Может, разговорит старика.

– Ты что, не видишь? – возмутился Ао. – Она на ногах не стоит! Ей нужен отдых!

– Ах да, точно. Всё время забываю, как работают люди, – нахмурился Акхлют. – Наверное, ты прав.

– Я дам ей приют, мой дом вместит двоих.

– Это исключено, дух, – покачал головой Старший, – тёплая останется под присмотром Круга.

– И где, позволь спросить, она будет спать? На ваших золотых ступеньках?

– Это не твоего ума дело…

– Моего! – рявкнул Ао. – Пока я её дух-помощник. И позволь мне делать свою работу, пока ты делаешь свою.

– Грр, – Акхлют недовольно поморщился, – будь по-твоему, дух. Но с одним условием.

Старший взмахнул мощной лапой и с придыханием прошептал:

– Укха’Исситок. – Его глаза вспыхнули зелёным светом, и через секунду из-за его спины возникло существо, похожее на глазное яблоко. Оно взмахивало жилистыми крыльями без перепонок, а за ним в воздухе покачивался такой же хвост.

– Ты хочешь послать за нами исситока? Мог ли ты пасть ниже? – с презрением спросил Ао.

– Ты знаешь, они безобидны. Так что, если тебе нечего скрывать, он не помешает, – мне показалось, что в этот момент на лице Старшего впервые проскользнула тень улыбки, – просто убедится, что обещанное будет исполнено. И советую поторопиться. – Акхлют протянул мощную лапу и помог мне подняться с земли. Он приподнял ладонь, на которой лежали мои пальцы, и я на мгновение потеряла дар речи. Я вдруг осознала, что дух смог взять меня за руку, хотя его прикосновение должно было пройти сквозь меня. Но причина была ясна: три пальца моей левой руки изменились. Кончики и две верхние фаланги побелели, и сквозь них можно было разглядеть гладкую плотную шерсть, укрывающую лапу Старшего.

– Чт-то это?.. – в ужасе прошептала я.

– Ты становишься одной из нас, – спокойно ответил Акхлют, – у тебя есть примерно шесть дней до наступления голубой луны. Когда она всходит на небо… всё становится на свои места. Поэтому я и советую вам поторопиться и не тратить время на всякие глупости. – Он бросил взгляд на Ао.

– Но что будет потом? – не унималась я.

– Ты станешь низшим духом и останешься в Айру. Забудешь своё прошлое и заживёшь иначе. Как и все, кто когда-либо попадал сюда тем же путём, что и ты…

– Довольно, Акхлют, – прервал его Ао, – ей и без того не по себе! Разговор окончен. Пойдём, Ину, тебе нужно отдохнуть.

– Подожди… – сказала я, повернувшись к Старшему. – Но если я успею… до голубой луны. Если успею, то вернусь домой?

Акхлют внимательно посмотрел на меня, затем на мгновение перевёл взгляд на Ао и снова взглянул мне в глаза.

– Всё зависит только от тебя, – кивнул он и, развернувшись, зашагал в город.

* * *

На дне океана даже ночная тьма казалась другой. Вязкой, гулкой, мерцающей зеленовато-розовыми оттенками далёких огней Айру, трепещущей силуэтами огромных водорослей, колышущихся в тишине. Но тишина обрывалась, как только слушатель переступал границу города. Все пять дальних уровней гудели и бурлили жизнью до самого рассвета. Любителям насладиться спокойствием пришлось бы здесь несладко.

– Значит, это твой дом? – спросила я, оглядываясь вокруг.

Небольшой дом оказался весьма скромным внутри. Пространство было поделено на два яруса: на первом стояла кровать, застеленная коричневым покрывалом с узором из треугольников и полос. Также комнату дополняли два невысоких столика, уставленные свечами и книгами, с каплями воска на потрескавшейся деревянной поверхности, и большой обеденный стол с двумя стульями. Была здесь и непримечательная кухня: приземистая печка с закопчёным котлом, пузатая бочка с потемневшими обручами и несколько льняных мешков, наполненных какими-то крупами. Стены и пол украшали неброские ковры, а за расписной ширмой пряталась деревянная ванна. Второй ярус выполнял роль кладовой и был заставлен сундуками, коробками, бочками и Бездна ещё знает чем.

– А тут… миленько, – улыбнулась я, стараясь быть вежливой.

– Знаю, не самое роскошное жилище в этом городе, – пожал плечами дух, – но для тебя лучше бы не нашлось.

– Это ещё почему?

– Потому что Старшие не особенно жалуют эти ваши человеческие штучки…

– Штучки? – Я склонила голову набок.

– Кровати, например. Или ванные. Им же не нужно спать, есть или мыться.

– Но зачем тогда тебе всё это?

– Низшие во многом похожи на людей. Конечно, мы спим куда реже и не особо жалуем чистоту… Так что в лучшем случае на дальних уровнях тебе бы выдали соломы, чтобы подстелить под голову. Зато поесть и крепко выпить духи никогда не откажутся.

– Значит, ты хорошо живёшь? – спросила я, рассматривая полку, которая сразу привлекла моё внимание. Она была уставлена не горшками и тарелками, а весьма необычными вещами: здесь были странные статуэтки из неизвестных мне камней и пород дерева, амулеты, кольца и кинжал с нанесёнными на лезвие символами на незнакомом языке. Я протянула руку, чтобы рассмотреть его поближе, но дух остановил меня.

– Не трогай! – В его голосе зазвенело беспокойство. – Это… дорогие вещи.

– Ну и пожалуйста, – обиделась я, – не очень-то и хотелось.

– Ты, наверное, голодна?

– Вообще-то да. – Положив ладонь на живот, я вспомнила, что с самого утра ничего не ела.

– Подожди немного, а я что-нибудь приготовлю!

Ао нырнул за печь и принёс оттуда несколько поленьев. Я присела на кровать и огляделась вокруг. Рассматривая узоры на настенном ковре, я вдруг почувствовала, насколько сильно устала. День выдался сумасшедшим – кто бы мог подумать, что он закончится не в родной деревне, а в безумном чужом мире, населённом всеми этими странными существами? Я зевнула и на секунду прилегла на подушку, почувствовав, как глаза закрываются сами собой. Вскоре бурление воды в котле и потрескивание огня в печи слились в один неразборчивый гул и исчезли на задворках сознания, а я погрузилась в сон.

* * *

После пробуждения вулканов каждому народу было отведено своё место в мире. Люди поселились на Коа’Коа, духи обосновались в сердце океана, скрытые от остального мира, а мятежные Ури оказались навсегда заперты в Бездне. Ключом ко всем вратам стал Хранитель, призванный поддерживать баланс между миром людей, миром духов и небытием. Однако говорят, что одному из Ури всё же удалось проскользнуть мимо Хранителя и он до сих пор ходит по земле, ища способ освободить своих братьев из объятий Бездны.

Глава 3. У всего есть начало

Проснувшись, я не сразу поняла, где нахожусь. В голове начали восстанавливаться события вчерашнего дня, и я сначала приняла их за странный сон, усмехнувшись и подумав: «Приснится же…» Но, приходя в себя, я осознавала, что обстановка вокруг отнюдь не напоминает Коа’Коа и очень похожа на дом загадочного духа-помощника, приютившего меня вчера вечером. Неподалеку, у противоположной стены, на полу сидел сам дух, прислонившись к стене спиной. Кажется, Ао ещё спал или погрузился в неглубокую дремоту.

– Ты проснулась, – проговорил дух, в ту же секунду открыв глаза, словно выжидал момент, когда я очнусь.

– Ты что, всю ночь там просидел? – спросила я, растерянно садясь на постели. Я успела заметить, что ночью кто-то укрыл меня одеялом, а на столе стояла глубокая глиняная миска, наполненная остывшим супом. – Кажется, я всё проспала… – виновато добавила я.

– Ничего страшного, – заверил меня дух, – всё равно повар из меня никудышный. Хотя поесть тебе всё же стоит. Впереди тяжёлый день.

– Что мы будем делать?

– Я думал навестить пару знакомых на дальних уровнях прежде, чем ты снова попробуешь шагнуть во мглу. Конечно, низшие пока находили только тупиковые дорожки, но, может, кто-то хотя бы даст нам наводку…

– Думаешь, они расскажут больше, чем этот… как его…

– Акхлют, – с нескрываемым недовольством произнес дух.

– Ага. Кажется, он много знает. И говорил о ком-то, кто вернулся из мглы живым? Мы должны поговорить с ним?

– Поверь, если у тебя есть возможность не связываться с Акхлютом, то лучше ею воспользоваться. – Ао прищурил золотистые глаза. – А что касается того Старшего… Икьяг сумасшедший. И это не преувеличение. Я даже не уверен, что он помнит своё имя. Целыми днями сидит в своей библиотеке и несёт несвязный бред…

– Но зато мы знаем, где его найти, не так ли? Я думаю, тот, кто вернулся из мглы, куда больше может помочь, чем твои духи!

– Ину, я же говорю, – голос духа зазвучал строже, – это плохая идея. Акхлют, может, и много знает, но общение с ним ещё никого не доводило до добра.

Я вдруг заметила какое-то движение у печи. Оказалось, что на поверхности шершавого молочного камня, пригревшись, дремал исситок. Его единственный глаз, являющийся также и телом, раскрылся и уставился на меня. Существо резко взмыло в воздух и бросилось ко мне.

– Эй! Отстань! – взвизгнула я, отскочив в сторону.

Однако исситок не унимался и продолжал преследовать меня, делая всё, чтобы подтолкнуть меня к выходу.

– Говоря, что эта тварь безобидна, Акхлют явно забыл упомянуть, что она ужасно надоедлива… – холодно проговорил Ао. – Впрочем, вся в хозяина.

В подтверждение его слов исситок принялся назойливо кружить вокруг меня, цепляясь за мои волосы и меховой воротник.

– Видимо, нужно выдвигаться. Мы же не хотим, чтобы Акхлют притащился сюда и принялся обвинять нас в бездействии?

– Не хотим, – буркнула я, – но я всё равно хочу поговорить с тем Старшим из библиотеки!

Услышав это, исситок сделал несколько кругов вокруг меня и завис в воздухе, радостно помахивая противным жилистым хвостом.

– Вот видишь, ему моя идея нравится! – заметила я.

– Когда я успел настолько утратить свой авторитет, что одобрение отвратительной твари, бесцеремонно следящей за нами, стало для тебя важнее моих слов? – протянул Ао, но, поняв, что лучше не вставать на пути моего упрямства, распахнул передо мной дверь.

* * *

Библиотека располагалась в центральном районе Айру и поражала воображение. Огромное здание с куполами выделялось на фоне других домов, окружающих его, хотя и они казались мне чем-то совершенно невероятным. Изысканные формы, причудливые окна и двери, покрытые перламутром крыши и окна, светящиеся зелёным светом, – всё это было словно из древней легенды и уж никак не могло быть настоящим. Главный вход в библиотеку превосходил размеры самого высокого дома в деревне на Коа’Коа. Двери были украшены ювелирной резьбой, лавовые колонны сияли оттенками золота, а на самом верху блестел неописуемой красоты драгоценный камень, излучающий мягкий манящий свет.

– С ума сойти, – прошептала я.

– Ну, с ума сходить не стоит, но такую красоту действительно сложно не оценить, – ответил Ао.

– Это совсем не похоже на то место, где мы ночевали…

– Конечно, – дух пожал плечами, и в его голосе прозвучала обида, – мой дом стоит там, где начинаются дальние уровни Айру. Не предел мечтаний, но и не самое страшное место!

– Почему здесь всё выглядит так… по-другому?

– Здесь живут Старшие. Центр Айру – одно из прекраснейших мест на свете. Эти духи всю свою жизнь являлись глазами и ушами Хранителя. Разве могут они жить плохо?

– Но ведь на других уровнях тоже живут духи? – не поняла я.

– Старшие – это не просто «духи». Это, – он сделал глубокий вдох, – ДУХИ. А до остальных никому особого дела нет. Низшие живут меньше, они куда глупее и в целом не стоят того, чтобы тратить на них много времени…

– Но ты ведь сам из них, как ты можешь так говорить?! – Меня ужасно возмутили его слова.

– Дорогая моя, первое правило выживания в Айру… да и не только в Айру – быть реалистом. Родившись низшим, нужно понимать, что тебя не будут кормить с золотой ложки… Но об этом как-нибудь потом. Время не ждёт.

Здесь было трудно поспорить. Узнав, что в распоряжении у меня меньше шести дней, я не могла забыть об этом ни на секунду. Каждая минута имела значение, и хотя я не чувствовала в себе сильных перемен, когда мой взгляд падал на кончики пальцев, сквозь которые уже можно было разглядеть песок под ногами, сердце начинало биться быстрее, а к горлу подкатывал ком. Нужно было поскорее разрешить эту загадку и разделаться с проклятой мглой, чтобы снова оказаться с кружкой травяного отвара у семейного очага, пока брат ткёт свои гобелены, мама выбивает шкуры, а отец разделывает рыбу на большом кухонном столе… Интересно, как они там? Ищут ли меня? Скучают ли?

Внутри библиотека не уступала своему внешнему виду. Высокие своды терялись в мягкой дымке наверху. С них на длинных цепочках свисали мерцающие золотые шары и резные украшения в форме лун и звёзд. Под ногами расстилались бордовые ковры с тонкими красными дорожками, которые, очевидно, вели в разные залы библиотеки, теряясь среди гигантских стеллажей, некоторые из которых… парили в воздухе? Я зажмурилась и протёрла глаза, но шкафы с тысячами разноцветных книг все так же неподвижно висели над землёй.

– Ну вот, библиотека господина Икьяга! – объявил Ао. – Каждая крупица знаний, накопленных с начала времён, живёт здесь, под чутким надзором этого полоумного старика…

– Неужели он один следит за всем… этим? – изумилась я, с трудом веря, что один человек, точнее дух, способен на такое.

– За всем ЭТИМ слежу я! – раздался сзади недовольный голос, заставив меня вздрогнуть. Из-за стеллажа показалась лестница с маленьким существом на самом верху. Существо стало торопливо спускаться вниз, и ему потребовалась пара минут, чтобы наконец достигнуть пола. При ближайшем рассмотрении оно оказалось ужасно мохнатым, с двумя маленькими бегающими глазками, длинными ушами и птичьим клювом, посаженным довольно высоко и звонко пощёлкивающим, когда существо начинало говорить.

– Вы господин Икьяг? – спросила я, протянув руку, но тут же вспомнив, что с духами рукопожатия невозможны.

– Никакой я не господин Икьяг, – обиделось существо, – я Ририки. Меня так звать. С рождения.

– Но… – Я растерялась.

– Я помогаю господину Икьягу уже сорок лет. Стараюсь. Слежу тут за всем. Как ты и заметила. Видишь, какой порядок? Это моя работа. Вон те стеллажи протирал вчера. А вот те на прошлой неделе. Но там пыли не очень много копится. Она почему-то не любит тексты, где много гласных. Хотя согласные тоже не всегда. Это как повезёт…

– Так вы его помощник? – перебила я болтливого собеседника.

– Он его раб, – проговорил Ао, склонившись у меня над ухом.

– Ао! – смутилась я.

– Я и правда раб господина Икьяга. Уже сорок лет!

– Вы… не обижаетесь?

– Чего мне обижаться? Я тут за всем слежу. Мне нравится.

– Библиотека очень красивая, вы здорово постарались, – улыбнулась я, – а где же господин Икьяг?

– О-о-о, он у себя. В башне, – Ририки кивнул в сторону винтовой лестницы, уходящей далеко вверх, – господин Икьяг всегда в башне. Он не любит выходить.

– Вы сможете нас к нему отвести?

– Для чего? – Ририки склонил голову. – Господин Икьяг не любит говорить с чужими. И выходить не любит. Его не надо беспокоить. Я могу тебе показать книги. А к господину Икьягу не надо. Пойдём!

Ририки подобрал полы своего длинного, с огромным капюшоном одеяния и торопливо засеменил вперёд, скрывшись за поворотом.

– Подождите! – воскликнула я и поспешила за ним.

Существо шлёпало мохнатыми лапами по полу библиотеки, и даже негромкие шаги звучно отдавались эхом под древними сводами.

– Вот, – Ририки наконец остановился и с гордым видом обвёл рукой один из стеллажей, – тут моя любимая полка. История времени! От великой Бездны до пробуждения вулканов! Зарождение жизни! Первая искра разума во тьме небытия!

Кажется, маленький дух редко встречал кого-то в библиотеке. Его глаза светились от того, что у него появилась возможность поделиться с кем-то своими сокровищами.

– Удивительно. – Я хотела заметить, что времени на чтение у нас нет, но неожиданно меня захлестнуло осознанием масштаба представленных здесь знаний. – Неужели здесь описано всё?

– Всё-всё. Иногда такие истории попадаются – закачаешься! Слышали что-нибудь об Иссо?

– Иссо?

– Э-э-эх, – отмахнулся Ририки, – был такой на заре времён. Не то человек, не то дух. Нёс доброе слово. И дело. И ягоды в бочках заставлял бродить как по волшебству. Последнюю рубашку был готов отдать…

– И что с ним случилось?

– Что-что? То же, что и со всеми добрыми людьми. И духами. Убили.

– Какой ужас, – прошептала я.

– Это жизнь, – изрёк Ририки, подняв когтистый палец вверх, – а вон на той полке…

– А есть что-нибудь про мглу? – вопрос сам сорвался с моих губ.

– Мглу… – Ририки нахмурился и засеменил вдоль стеллажа. – Есть пара томов, их совсем недавно принесли. Лет пять назад. Но там, скажу честно, смотреть не на что. Бесконечные разглагольствования о том, что мы не знаем, что это такое. Страшно, очень страшно.

– А как насчёт Ури? – полюбопытствовала я, вспомнив о чёрных тенях, напавших на меня вчера. На Коа’Коа нас часто пугали опасностью оказаться у них в когтях, но я никогда не сталкивалась с ними до того, как попала сюда. Теперь же мне хотелось знать, с чем я имею дело.

– О-о-о, про Ури я люблю! Вот! – Ририки взлетел вверх по лесенке и сбросил на меня толстую книгу, которую я едва удержала в руках. На тёмно-коричневой обложке красовалось несколько тиснёных треугольных символов. Открыв книгу, я обнаружила собрание легенд и наблюдений, записанных аккуратным почерком.

– Моя любимая часть – про мятежного духа, который избежал Бездны! Представляешь? Он до сих пор может быть среди нас! А если он и правда разбудил своих братьев тридцать лет назад… – Ририки понизил голос, – то может и не только он!

– Эти Ури… они похожи на чёрные тени, да? – спросила я, растерянно перелистывая страницы.

– Да на что угодно! Ури ужасно коварны. Сделают всё, чтобы добраться до человеческого сердца.

– Но зачем оно им?

– Я тебе зачем книгу дал? – недовольно поморщился дух. – Там же написано! Сердце человека хранит силу. Невероятную. Люди, конечно, не знают, как ею пользоваться. Но Ури могут подпитываться ею, чтобы возродить первородный хаос. Для сравнения, без сердца Ури максимум может вызвать лёгкий дождик. А с сердцем… ураган, способный стереть целый остров с лица земли!

Слушать рассказы Ририки было интересно, но я не могла забыть о нашей цели. Мне нужно было любой ценой увидеть господина Икьяга. Я оглянулась в поисках поддержки от духа-помощника, но не увидела ни его, ни исситока, вечно вьющегося неподалёку. Похоже, придётся брать дело в свои руки…

– Послушайте, Ририки, – я присела на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ним, – это очень важно. У меня мало времени. Нам нужно поговорить с господином Икьягом о том, что он видел… там. Вы понимаете, о чём я?

– Ясное дело. Понимаю. Господин Икьяг только об этом и говорит. Если вообще говорит. С того дня. Только и слышно от него об этом. Но редко. И во сне иногда.

– Отлично! – обрадовалась я. – Значит, он сможет рассказать, как ему удалось пройти через мглу?

– Это вряд ли, – ответил Ририки, – господин немного… ну это. Не в себе. С того дня. И вот по сегодня. Говорит, но ничего не понятно. Бормочет что-то… И боится. Чужаков.

– Умоляю, отведите нас к нему! Это очень важно! Вы ведь можете сказать, что мы друзья? Мы не причиним ему вреда. Нам нужно услышать, что он может рассказать. Что угодно, – я слегка наклонилась в сторону Ририки и понизила голос, – это может помочь вернуть всё назад. Растопить океан, понимаете?

– Ты, наверное, глупая, – он поднял на меня свои маленькие глаза, – странные речи господина не помогут в таком деле. Но я отведу. Если вы друзья. То пусть.

Ририки развернулся и направился вдоль книжных рядов в сторону винтовой лестницы в центре зала. Вскоре среди стеллажей показался Ао и последовал за мной.

– Где ты был? – с укоризной прошептала я. – Мне пришлось самой его уговаривать!

– Но ты ведь справилась, – заметил дух, довольно прищурившись. – Я хотел проверить, не соврал ли он насчёт записей о мгле. Так что ты не зря заняла его.

– И? Нашёл что-нибудь?

– Он не соврал. О мгле только одна книга с бесконечной водой о… – он набрал побольше воздуха в грудь, – НЕИЗВЕДАННОМ. А в остальных – сплошные воспевания Хранителя и Старших. И парочка сказок о гигантских осьминогах.

Поднимаясь по мраморным ступенькам, Ририки ни на секунду не замолкал. Он то рассказывал о книгах, то переключался на обсуждение насущных дел в Айру, то расспрашивал о чём-то и, не дождавшись ответа, продолжал говорить о своём.

– А вот ты знаешь, что раньше было там, где начинается мгла? Я вот знаю. Там, где Ририки родился… где многие наши родились. Там ничего не было. Пустые поля и дикие звери. Акулы. Скаты. Найтаки. Выйдешь в поле работать и гадаешь, откусят ли тебе башку. Знаешь, какие найтаки здоровые! Зубастые. И длинные! Мне вот не откусили. А кузену моему – на раз-два! И его кузену…

– Кажется, вы с ним подружились, – заметил Ао.

– Как интересно, – вежливо ответила я, бросив уничтожающий взгляд на Ао, – как же вы оказались в Айру?

– Господин Икьяг мне дал дом. И еду. Иногда даже лепёшки с угрём. Мои любимые. И книги! Много книг. Я книги очень полюбил. И говорить стал на Старшем наречии. Вот с тобой говорю. А без господина Икьяга я бы с тобой так говорить не смог.

Теперь мне стало понятно, почему я не понимала некоторых духов, встреченных ранее. Видимо, люди тоже пользуются этим Старшим наречием. И это, наверное, к лучшему: я бы не хотела издавать те ужасные звуки, что слышала из уст низших!

– И вы никогда не хотели вернуться домой?

– Мне оно зачем? – Ририки тряхнул косматой головой. – Моё место здесь. Рядом с господином Икьягом. И с книгами. Мне здесь хорошо. И лепёшки с угрём я очень люблю. А дома иногда даже океанской капусты на всех не хватало.

Под конец подъёма я уже не могла точно сказать, что утомило меня больше – бесконечная лестница или рассказы назойливого Ририки. Тема лепёшек с угрём успела смениться на десяток других, и на фоне Ририки даже Ао казался молчаливым и сдержанным, а ведь этот дух пока лидировал в мысленно составленном мной списке главных болтунов Айру.

Наконец преодолев последнюю ступеньку и тяжело дыша, я оказалась перед высокой узкой дверью из тёмного дерева. Ририки взялся за ручку с железным кольцом и постучал. Ответа не последовало. Он постучал ещё раз и прислушался, однако из-за двери не доносилось ни звука.

– Может, он вышел? – спросила я.

– Не вышел. Господин Икьяг не выходит. Боится, – беспокойно ответил Ририки.

– Тогда, может, он не хочет никого видеть? – предположил Ао.

– Господин Икьяг всегда мне открывает!

С этими словами Ририки высунул из-под одеяния короткую толстую лапу с чёрными когтями и принялся что-то искать в многочисленных карманах. Наконец Ририки извлёк на свет бронзовый ключ и вставил его в замочную скважину, повернув до щелчка. Дверь медленно распахнулась, и мы прошли внутрь.

В круглой комнате на вершине башни было не слишком много места, зато потолок едва виднелся в вышине. Вдоль стен тянулись долговязые книжные полки, а мебель: стол, заваленный исписанным пергаментом, стулья возле него и все остальное – казалась искажённой, ножки были чересчур длинными, столешницы – крохотными. Сложно было представить существо, способное вскарабкаться на столь высокий стул и удобно на нём устроиться. Однако долго мне представлять не пришлось. Я наконец увидела того, кто, судя по всему, являлся господином Икьягом.

Он сидел на полу, прислонившись к одной из книжных полок. Невообразимо длинное и худое тело, покрытое потёртыми книжными страницами, выросшими, казалось, прямо на коже, дополняли удивительно длинные и тонкие руки и ноги. Голова господина Икьяга являлась продолжением тела без какого-либо намёка на шею и была покрыта расшитым капюшоном в красно-лиловых тонах. И это было единственным элементом одежды, присутствовавшей на нём, не считая нескольких цепей и амулетов. Его глаз, едва видневшийся в тени капюшона, смотрел в пустоту. На полу рядом с господином Икьягом лежала треснутая миска, возле которой была разлита жидкость, по цвету напоминающая каву.

– Вы, кажется, уронили… – начала было я, как меня прервал Ририки, ахнувший и бросившийся к хозяину.

– Господин Икьяг! – взвыл Ририки.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил Ао, всматриваясь в лицо Икьяга.

Приглядевшись, я наконец увидела, что так напугало помощника библиотекаря. Песочные часы, расположенные в центре грудной клетки господина Икьяга, были пусты. Стекло колбы было изуродовано чёрными трещинами, а оставшиеся зеленоватые песчинки струились вниз, растворяясь в воздухе, так и не успевая коснуться земли.

– Что это значит? – тихо спросила я, обратившись к Ао.

– Он мёртв.

Я молча уставилась перед собой, не зная, как реагировать. Звуки сливались в единую какофонию, а перед глазами все плыло.

– Должно быть, его отравили, – предположил Ао, осматривая миску на полу. – Здесь кто-то был до нас?

– Господин Икьяг никого к себе не пускал! Боялся!

– Это мы помним. – Дух окрасился в сосредоточенный синеватый цвет. – Может, у него были враги?

– Господин Икьяг никому не делал зла! Кто же мог так поступить? Как же теперь быть? – растерянно мямлил Ририки. – Господин Икьяг не должен был вот так…

– Ты в порядке? – осторожно спросил Ао, заметив моё замешательство.

– Разве духи… могут… вот так умереть? – едва слышно промямлила я.

Я уже знала, что духи не вечны. Но мне казалось, что их гибель должна выглядеть совсем иначе. Например, они могли бы растворяться в воздухе или превращаться в звёзды, отражающиеся ночью на поверхности океана… Но умирать так прозаично, на полу собственной комнаты?

– Конечно. – Ао понизил тон. – Всё живое может умереть, – дух указал на пустые песочные часы библиотекаря, – каждому из нас отведено время на этом свете. Но кто-то может его забрать.

– Но как же… почему сейчас…

– Тише, – прошептал Ао, покосившись на исситока, кружащего в паре шагов от нас. – Возможно, кто-то слишком сильно не хотел, чтобы он нам что-то рассказал.

Дух прошёлся по комнате и остановился у окна, которое оказалось незапертым. Он заметил, что одна из штор была наполовину сорвана с гардины, а книги из сложенной неподалёку стопки разлетелись в разные стороны. Ао протянул руку и осторожно провёл по обложке верхнего фолианта.

– Здесь следы когтей. У твоего хозяина точно были гости.

– Господин Икьяг ничего плохого не сделал, – продолжал бормотать Ририки. Затем он обернулся к присутствующим и продолжил более внятно: – Да и не рассказал бы ничего. Он за тридцать лет только бормотал что-то про мглу и про него…

– Про кого? – нахмурилась я.

– А кто ж его знает. Говорил: «Он там… он там…» Во сне кричал: «Нет!», звал Хранителя и от кого-то бежал всё время. Господин Икьяг ведь в тот день должен был совершать паломничество к Хранителю. Мне кажется, он успел увидеть убийцу. Того проклятого духа, что посмел поднять руку на мудрейшего… До сих пор не знаю, как господин Икьяг уцелел и смог вернуться… Но больше он ничего не говорил. И не скажет уже… Что же будет теперь. Кто все эти книги сохранит…

– Мне очень жаль, Ририки, – с трудом выдавила я, чувствуя, как моё сердце сжимается от боли за этого маленького духа.

– Нам пора, – тихо сказал Ао и направился к выходу.

Выйдя на улицу, я прижалась спиной к ближайшей стене и опустилась на землю. В моей голове бушевало столько мыслей, что я не могла с ними справиться. Я так надеялась узнать хоть что-то от хозяина библиотеки, но все мои надежды оказались пустыми. А его смерть… вызывала смешанные чувства. Господин Икьяг не был человеком, я его не знала и не видела момент его кончины, но разбитые песочные часы навсегда впечатались в мою память.

– Эй, перестань, – послышался голос Ао.

Подняв глаза, я увидела, что дух опустился передо мной. Золотистые глаза светились потусторонним светом, но мне на мгновение показалось, что в них промелькнула нотка сострадания.

– Я говорил тебе, что это плохая идея. Но мы что-нибудь придумаем, – продолжил Ао.

– То, что ты мне сказал там… это правда?

– О чём ты? – Его голова слегка склонилась набок.

– Что кто-то мог… убить господина Икьяга, чтобы он ничего нам не рассказал?

– Гм. – Дух нахмурился. – Я не могу знать наверняка. Но слишком странное выходит совпадение. Тридцать лет никому не было до него дела, и теперь он внезапно умирает именно в тот день, когда нам понадобилась его помощь. Сама посуди – разве так бывает?

– Получается… это я виновата в его смерти? – прошептала я, не в силах сдерживать слёзы.

– Нет-нет, погоди! – забеспокоился Ао, вскочив на ноги. – Ину, я совсем не это имел в виду! Ты не виновата!

Старания духа оказались тщетными, и я принялась громко всхлипывать, размазывая слёзы по лицу.

– Даже если бы он погиб из-за тебя – разве это теперь важно?! У тебя великая цель, которая спасёт сотни чужих жизней!

– Но не его жизнь, – выкрикнула я, утерев нос рукавом, – так нельзя!

– Послушай меня, – голос Ао неожиданно стал холодным и жёстким, – если хочешь здесь выжить, придётся научиться жертвовать. Ты видишь красивую картинку, но Айру – жестокое место. Оно сожрёт тебя и не подавится. Если не хочешь остаться здесь навсегда, то тебе нужно взять себя в руки и идти дальше!

Я взглянула на духа и, зажмурившись, сделала глубокий вдох. Ао был прав: времени было совсем немного, и тратить его на слёзы точно не помогло бы делу.

– Но раз уж ты заговорила о цене жизни господина Икьяга… нам определённо стоит наведаться к тому, кто мог её отнять.

– Ты знаешь, кто это мог быть?

– А ты не догадываешься? Следы когтей на книге ужасно напоминают волчьи.

– Думаешь, это был Акхлют? – настороженно прошептала я.

– Я не берусь судить, но Старший явно что-то недоговаривает. Сначала он посылает нас сюда, а потом Икьяга убивают. Он либо что-то задумал, либо сам себя переиграл. В любом случае стоит проверить.

* * *

Дом Акхлюта находился на границе центрального района Айру. Дальше начинался первый уровень, где жили низшие духи. Странно было думать, что член Круга Старших выбрал столь непримечательное место для своего жилища. Отправиться туда было рискованной затеей: кто знает, какие тайны скрывает в своём доме Акхлют. Особенно если он и вправду способен на то, что совершил в библиотеке. Если бы мы с Ао попались, нам было бы несдобровать. Внешне дом выглядел достаточно скромно, но входная дверь запиралась сложным механизмом из золотистого металла, выдавая высокое положение хозяина.

– Кажется, нас здесь не ждут… – Я остановилась.

– Предоставь это мне, – ответил Ао, и его пальцы задрожали, ладонь и запястье медленно трансформировались в подобие длинной тонкой иглы. Интересно, во что он не умеет превращаться?

Ао принялся ковыряться в замке, а я тем временем решила осмотреть здание. У меня складывалось впечатление, что хозяин дома всеми силами старался сделать его непримечательным. Даже со стороны первого уровня стены многих домов украшали орнаменты, вырезанные или сделанные из камня, над дверьми и окнами были натянуты цветные навесы, а на подоконниках стояли горшки с растениями. Дом же Акхлюта на их фоне выглядел очень аскетично: ровные каменные стены песочного цвета, плоские деревянные ставни с едва заметной резьбой и одинокий зелёный фонарь над входом.

– А где исситок? – вдруг вспомнила я, смотря на зелёное пламя, напоминавшее цвет глаза нашего назойливого спутника.

Ао кивнул вправо, и, повернувшись, я увидела свалку бытового хлама неподалёку от нас, в проходе между двумя домами. Ржавые колёса от телеги, пузатые бочки, потемневшие от времени, пустые ящики, лопаты и грабли… А посреди всего этого великолепия на земле стояла перевёрнутая деревянная кадка, прижатая сверху тяжёлым булыжником – время от времени она слегка подпрыгивала, давая понять, что под ней кто-то есть.

– Когда ты успел? – удивилась я.

– С этой тварью нужно быть начеку, – ответил Ао, не отрываясь от замка, – я воспользовался моментом. Потом поблагодаришь.

Наконец замок поддался, издав негромкий щелчок. Тяжёлая деревянная дверь распахнулась.

Внутри дома тоже не было ничего особенного. Почерневший от сажи камин, полупустые полки с различной утварью, подводные пейзажи на стенах… На втором этаже мы нашли тонкую лежанку, расстеленную прямо на полу, небольшой деревянный ковшик на покосившемся табурете, комод со множеством ящиков и резной книжный шкаф без стёкол с облупившимися дверцами. Пожалуй, единственное, чем был примечателен дом Акхлюта, – это порядок. Картины висели под идеально прямыми углами, книги ровно стояли на полках, на коврах не было ни единой складочки, и могло показаться, что здесь и вовсе никто не живёт, настолько всё казалось стерильным.

– Думаешь, он не узнает, что мы здесь? – боязливо спросила я, осматриваясь вокруг.

– Круг обычно не расходится до заката солнца. Даже если он был в библиотеке, ему придётся вернуться к Старшим, так что пока мы в безопасности. Но стоит поторопиться, – ответил Ао.

– Что мы ищем?

– Записи, артефакты, следы жестоких убийств… В общем, всё, что может быть полезным.

Я фыркнула и принялась осторожно перебирать книги на полке, стараясь не нарушить порядок, созданный хозяином.

– Что произошло между вами? – полюбопытствовала я, не отвлекаясь от своих поисков.

– Если ты говоришь обо мне и исситоке, то это ничем не мотивированное естественное отвращение к подобного рода… существам. Они не слишком-то уважают личное пространство и в целом довольно гадкие.

– Я об Акхлюте. Это сложно не заметить. Между вами двоими, похоже, черная кошка пробежала.

– Скажем так… мы давно знакомы. И по неизвестной причине я пришёлся ну очень не по душе этому почтенному Старшему, – произнося эти слова, дух покраснел, что выдавало его раздражение, – ему не нравятся мои методы. А мне – он.

– Методы? – переспросила я.

– После катастрофы все мы выживаем как можем. Кто-то отказался от своего предназначения, смирившись с уготованной участью. Я до такого не опустился: дух-помощник должен помогать, что бы ни случилось. И я делаю свою работу как могу. Помогаю тем, кто в этом действительно нуждается.

– Например, той… Старшей? – Я слегка вздрогнула, вспомнив ту, благодаря кому мы в итоге оказались в Круге.

– Кобра, – Ао издал лёгкий смешок, – нет, она не нуждается ни в чьей помощи. Но её связи и ресурсы могут быть полезны тем, кто таковыми не обладает.

– Я не понимаю…

– Всего этого тебе понимать необязательно, – уклончиво ответил дух.

– А вот и обязательно, – настаивала я, – у нас не должно быть друг от друга секретов! Иначе что ты за дух-помощник?

– Всему своё время, – ответил Ао. Я хотела было возразить ему, но моё внимание привлекла одна вещь, заставившая отложить на время препирательства с духом.

– Смотри, – проговорила я, извлекая находку из ящика комода. Это был свёрток плотной бумаги, перевязанный серой лентой. Развернув его, я обнаружила странную карту, исчерченную неровными линиями и надписями на незнакомом языке. Также внутри свёртка обнаружился листок плотной бумаги с рисунком, небрежно выполненным углём. Это было изображение духа, который походил на человека, но у него не было лица. Правое плечо его украшал наплечник, а левое – короткий плащ с крупными узорами по всей длине.

– «Я найду тебя», – вслух прочитала я подпись на обратной стороне. Ао взял карту из моих рук и принялся её рассматривать.

– Что это? – спросила я.

– Похоже на систему путей во мгле. Но, судя по записям, все они обрываются. Он что-то ищет, но пока в этом не преуспел. Не думаю, что его интерес ко мгле обусловлен простым любопытством…

– Кажется, он ищет этого духа, – задумалась я, обдумывая подпись на портрете, – ты знаешь, кто это такой?

– Это Каика, – без раздумий ответил Ао, взглянув на рисунок, – тот самый пропавший дух, что ступил на тёмную сторону.

– Но зачем Акхлюту искать его?

– Видимо, их что-то связывало. И интуиция мне подсказывает, что тесно. – Ао на секунду задумался – Ты заметила, как болезненно он воспринимает слух, что Каика может быть виновником катастрофы?

– Думаешь, он знает больше, чем рассказывает?

– Он определённо знает больше… Но в одном я с Акхлютом согласен: простой дух-помощник вроде Каики не в силах убить Хранителя. Для этого нужна недюжинная сила и ум, – глаза Ао на мгновение вспыхнули, – но что, если его кто-то надоумил?

– Думаешь, Акхлют заставил его пойти на это?

– Это бы многое объяснило. А теперь он хочет первым найти Каику, чтобы тот не выдал своего нанимателя, если кто-то из Старших доберётся до него раньше…

Ао завёл руку за спину и задумчиво зашагал по комнате. Его слова имели смысл: Акхлют сразу показался мне подозрительным. А его нежелание помогать нам только усилило это ощущение. Может, убийство в библиотеке было способом намекнуть нам, чтобы мы не пытались лезть не в своё дело? Но если всё это правда, нам стоит поспешить, пока он не встал у нас на пути, поняв, что мы раскрыли его мерзкие секреты.

– Вот дерьмо! – зашипел Ао и резко упал на пол, увидев что-то за окном.

Я пригнулась и испуганно посмотрела на него.

– Что такое?!

– Он возвращается! – сбивчиво прошептал дух.

– Что?! – Я почувствовала, как дыхание перехватывает от страха. – Ты же говорил, что он не вернётся до захода солнца!

– Быстро спускайся вниз. – Ао указал на лестницу, и я бросилась к ней короткими перебежками. На первом этаже был чёрный ход, но путь к двери преграждал тяжёлый старинный буфет, который мы спеша попытались сдвинуть с места под оглушительный скрип, издаваемый его ножками. Наконец мы добрались до двери, которая к нашему облегчению оказалась заперта лишь на слабую щеколду.

Выбравшись наружу, мы приготовились бежать, но нас встретило препятствие, которое мы совершенно не ожидали увидеть. Четыре чёрных тени парили в воздухе на расстоянии полутора метров от нас. Проклятье, только их здесь не хватало!

– Беги! – быстро скомандовал Ао, и его рука начала приобретать форму белого копья, которое я уже видела в день нашего знакомства.

Тени ринулись на Ао. Ему удалось пронзить одну из них, но остальные и не думали отступать. Они снова и снова набрасывались на Ао, и их численное превосходство явно не играло ему на руку. Вопреки приказу я не сдвинулась с места и стояла, парализованная ужасом.

Однако из забытья меня вывел высокий стремительный звук – одна из теней полоснула Ао по груди своим острым как лезвие кинжала хвостом. Тот согнулся, сжавшись, но уже через пару мгновений он оправился и побежал в мою сторону.

– Уходим! Быстро! Не оборачивайся!

Чем дальше мы продвигались в сторону дальних уровней, тем сильнее менялся вид города. Дома по-прежнему поражали разнообразием форм и размеров, но богатство убранства постепенно исчезало. Окна темнели чёрными провалами. Резные фонари с задорными зелёными огоньками, украшавшие центр Айру, тоже исчезли. Зато вместо них вдоль дорожек можно было встретить уже знакомых мне огромных медуз, мерцающих розовым светом и придающих и без того мрачному окружению ещё более загадочную окраску. Дорога сменилась на песчаную, и бежать по ней было непростой задачей. Мощёные улочки центрального Айру куда больше подходили для бега, но выбирать не приходилось. Тени следовали за нами, и как только нам начинало казаться, что мы ушли от погони, Ури выныривали из-за поворота. Даже узкие маленькие дворики, переплетающиеся между собой, не могли задержать этих ужасных существ. Вдруг Ао резко свернул с дороги, бросившись к двери, выкрашенной синей краской, в одном из закоулков. Растерявшись, я замерла на месте, но быстро опомнилась и последовала за духом. Мы влетели в дом, захлопнув за собой дверь и едва переводя дух.

– Они же нас здесь найдут, – прошипела я, но Ао отрицательно помотал головой.

– Слушай, – приказал он, и я напрягла слух. Из-за стены доносились громкая музыка и гул голосов. Я вопросительно посмотрела на Ао, пытаясь понять, чем это поможет делу.

– Это трактир. Слишком много судеб и голосов в одном месте. Этим тварям пришлось бы здорово напрячься, чтобы учуять тебя здесь. Пригнись! – неожиданно скомандовал он, и я быстро опустилась на корточки.

В эту же секунду в небольшом окошке, закрытом решёткой из косых прямоугольников, показались чёрные силуэты. Они зависли в воздухе, крутя безглазыми мордами и выискивая след, однако рванули дальше, не учуяв моего присутствия.

– «Никогда не оставайся один…» – вспомнила я древнее напутствие, защищающее от мятежных духов, которое постоянно упоминали шаманы в нашей деревне. Кто бы мог подумать, что оно действительно сработает, да ещё и таким странным образом?

– Переждём здесь до утра, – заявил Ао, поднимаясь с пола и осматривая шкафы и полки, уставленные посудой и бутылками с напитками всех возможных цветов, – пусть постараются ища нас, – проговорил он с отвращением.

Дух распахнул дверь, ведущую из кладовки, в которой мы оказались, в главный зал. Это было достаточно просторное помещение, плотно заставленное столами и стульями разных размеров. У северной стены располагалась стойка трактирщика, а дверь возле неё, судя по аппетитному запаху, вела на кухню. В центре зала возвышалась круглая сцена, на которой играли несколько музыкантов. Их странные конечности извлекали чарующие звуки из однострунных скрипок, флейт и барабанов. Столы были заняты существами, некоторые из которых походили на животных и морских обитателей, другие пугали своими гротескными чертами, кто-то был настолько огромен, что был вынужден пригибать голову, чтобы не биться ею о дощатый потолок, увешанный люстрами из морских раковин, отбрасывающих приглушённый розовый свет. Как только дверь кладовки распахнулась и на пороге трактира появились мы с Ао, один из музыкантов ударил в бубен с такой силой, что едва не оставил в нём дыру. Музыка мгновенно замолчала, и все присутствующие обратили взгляды на странных гостей. Ао никак не отреагировал, словно ничего необычного не случилось, и спокойно направился к стойке, за которой стояло краснокожее существо с клыками, рогами и густой чёрной гривой. Перебросившись парой слов на незнакомом языке с трактирщиком, дух кивнул и поманил меня за собой. Я неуверенно двинулась через зал, смущённо опуская глаза под прикованными ко мне взглядами. Духи смотрели на меня недоброжелательно. Кто-то был скорее удивлён, но в глазах некоторых читалась неприкрытая злоба, словно я одним своим видом заставляю гнев бушевать в их груди. Вскоре нам с Ао удалось найти пару свободных мест за длинным общим столом, где мы и расположились.

– Почему они на нас так смотрят? – прошептала я. К этому моменту музыка уже играла вновь, и некоторые гости утратили к нам интерес, но я продолжала замечать косые взгляды.

– Ты же живая, – усмехнулся дух, – конечно, они будут на тебя смотреть. Они уже тридцать лет не видели людей.

– Халу, ууммат. Ты привёл сюда тёплую? Соокх? – напротив послышался глубокий хриплый голос. Подняв глаза, я увидела, как на скамейку за столом опустился внушительных размеров дух. Большие уши его свисали по бокам тела квадратной формы, усеянного складками кожи и жира. Огромный широкий нос шумно втягивал воздух, а три жёлто-голубых глаза пристально уставились на Ао, но то и дело посматривали на меня.

– Уньюкут, мой друг. Ты совершенно прав. Агхна уракх тагьялар ук, – спокойно ответил Ао.

– Она накличет беду, – возразил дух. Я отметила, что понимаю некоторые слова из причудливого языка, на котором говорят низшие духи. Возможно, они используют некоторые фразы из Старшего наречия, о котором говорил Ририки. А может, я начинаю сходить с ума, становясь частью этого безумного места…

– Кьюуниксукх, – одёрнул его Ао, – она здесь, чтобы помочь.

– Чем тёплая может нам помочь? – звучно рассмеялся дух. – Киммик, тусаарук?

Его товарищ, похожий на крупного жёлтого тигра, оскалился и зашёлся надменным смехом.

– Я здесь, чтобы растопить океан, – серьёзно заявила я, вмешавшись в разговор. – Как сказать им это? – спросила я у Ао.

– Аатокх тагьюкх.

– Аатокх тагьюкх, – повторила я с трудом, – у меня был очень сложный день, и если вы хотите мне что-то сказать, оставьте это при себе.

Я сама удивилась жёсткости, с которой произнесла эти слова, а осознав, что только что сказала, почувствовала, как моё сердце наполняется ледяным ужасом. Дикие существа, которые с легкостью могли разгрызть мои кости своими клыками, пристально смотрели на меня. В воздухе повисло напряжение, и я уже мысленно начала прощаться с жизнью, но меня отвлек резкий звук, заставивший вздрогнуть. Опустив взгляд на стол, я увидела, что трактирщик поставил передо мной тарелку с ароматной жареной рыбой.

– Я подумал, ты захочешь поесть, – сказал Ао.

Я снова взглянула на духов вокруг, которые не двинулись со своих мест, и, не отводя от них взгляда, подвинула к себе тарелку, наколов кусок рыбы на большую деревянную вилку. Голова пошла кругом – аромат овощного соуса и белого рыбьего мяса ударил мне в нос, и я поняла, как сильно была голодна. Однако я старалась не терять бдительности и посматривала на духов, которые продолжали сверлить меня своими взглядами. Тот, что напоминал тигра, что-то спросил у соседа, поглядывая на меня, но тот лишь недовольно шикнул, замотав головой. После чего оба грузно поднялись из-за стола и, к моему величайшему удивлению, слегка поклонились прежде, чем удалиться в противоположный конец зала.

Ночь, проведенная на дальних уровнях Айру, оставляет не самые приятные воспоминания. Духи не нуждаются в долгом сне, зато от выпивки, еды и танцев они никогда не откажутся. Особенно здесь, на последних уровнях, где каждый день может стать последним. Поэтому улицы в этой части города гудят до самого рассвета. Но даже в этом шуме, прислушавшись, Ао сумел различить тихий звук. Кто-то плакал, закрываясь рукавом, чтобы не показать своей слабости.

– Эй, – дух осторожно выглянул из-за ширмы, разделяющей пополам комнату на втором этаже трактира, в котором мы остановились, – что такое?

– Ничего, – встрепенулась я, пытаясь сделать вид, что не утирала слёзы мгновение назад. – Просто… сложно уснуть. Из-за шума.

– Не притворяйся, я же слышу. Тебе грустно.

– Да неужели! – нахмурилась я, сев на своей постели, расстеленной прямо на полу, и гневно стряхнув тяжёлую меховую куртку, служащую мне одеялом. – А я должна прыгать от счастья?! Ты только посмотри вокруг!

– А что, вполне милое местечко, – кажется, Ао даже слегка обиделся, – конечно, кровать бы здесь не помешала. И умывальник. И… что ещё там люди обычно используют?

– Да я не об этом! Я вообще… обо всём! Тут темно и отвратительно пахнет! А все эти… существа! Они ужасные!

– Звучит довольно оскорбительно. – Дух недовольно замерцал.

– Прости, я не хотела тебя обидеть… Но… Я очень хочу домой. Здесь так страшно и холодно. И я совсем не знаю, что делать дальше. А на Коа’Коа меня уже наверное ищут… Надеюсь…

– Я уверен, что тебя ищут. Разве можно не ждать тебя назад? – с этими словами Ао отвёл взгляд и задумался. – А знаешь что? Может, так тебе станет чуть лучше?

Он засветился голубоватым светом. Его тело приобрело расплывчатые очертания, затрепетало и начало менять форму так же, как его рука в те моменты, когда превращалась в копьё или отмычку. Я зажмурилась от яркого света, а когда открыла глаза, то не поверила увиденному. Передо мной стоял настоящий человеческий юноша. Светлые глаза, крупный нос, непослушные волосы, торчащие вверх, – он выглядел совершенно реальным. Смущало только отсутствие правой руки, свечение и то, что он был абсолютно голым.

– Ой! – смутилась я, торопливо закрыв глаза ладонями.

– Что, так плохо вышло? – разочарованно спросил Ао, окинув себя взглядом. – Ааа, ты об этом… Ну и неженки вы, люди. Подумаешь!

– Оденься, пожалуйста, – попросила я.

Дух недовольно фыркнул и, подняв с пола тускло мерцающий фонарь, осветил им стоящие в углу сундуки.

– Может, здесь что-то осталось от прошлых постояльцев…

Заглянув внутрь, Ао вытащил на свет юбку длиной до колен и неплохо сохранившуюся длинную рубашку без застёжек, с искусными узорами и отделкой из льняных нитей на плечах.

– Ну вот. Теперь не боишься? – Он повернулся ко мне и покрутился на месте, давая себя разглядеть.

– Я и не боялась, – буркнула я.

Тем не менее я не смогла не отметить, что человек из моего духа-помощника получился очень неплохой. На фоне парней из нашей деревни он выглядел слишком красивым: худой, бледный, угловатый… Да и эмоции, которые выражались на его лице, казались несколько странными – всё же не так-то просто сразу научиться улыбаться или хотя бы не глазеть вокруг пустым взглядом, выдавая отсутствие у себя сердца. Но всё же мне он показался симпатичным. Может, поэтому увидеть его обнажённое тело было так волнительно. Жители Коа’Коа не слишком стесняются наготы: папа и Вато не раз без смущения выбегали из бани голышом, прыгая в снег и улюлюкая на всю деревню. Не сказать, что я была рада на это смотреть, но и отторжения человеческое тело у меня не вызывало. Но если бы я вдруг увидела Пору нагишом… О-о-о, нет, об этом даже думать не хотелось. В своих снах я иногда видела, как он берёт меня за руку, и после этого просыпалась в смятении. Потом я целый день ходила, виновато оглядываясь и будто скрывая что-то очень непристойное. А подумать о большем я уж точно не решилась бы…

– Что опять не так? – Голос Ао вырвал меня из раздумий.

– Нет-нет, всё так! – очухалась я. – Получилось отлично!

– Ты меня задобрить пытаешься? – Парень недоверчиво вскинул бровь, пытаясь привыкнуть к новым возможностям мимики.

– Нет, мне правда нравится! Ну, то есть… Я хотела сказать… – Я с ужасом осознала, что краснею, и смущённо опустила взгляд.

– Вспоминаешь своих друзей, да? – Ао не дал мне продолжить эту обречённую на провал фразу, и я мысленно поблагодарила его.

– Да… – ответила я, теребя кулон с засушенным жёлтым цветком, висящий на шее.

– Это хорошие люди? – спросил он, присаживаясь рядом.

– Очень! Хотя… мне кажется, что я не видела их уже миллион лет. Пытаюсь вспомнить лица родителей, но получается совсем плохо…

– Это Айру на тебя так действует. Ты становишься одной из нас, и твоя память тоже меняется…

– Неужели я забуду… их всех? – испугалась я.

– Не думай об этом. Всё вспомнится, когда ты вернёшься домой. А пока… Расскажи мне о них больше. Какие они?

– Ну хорошо, – я задумалась, – моего брата зовут Вато. Он… отлично шьёт и ткёт гобелены. А ещё у него дурацкие шутки! Но смешные. А мой папа…

Поначалу вспоминать было сложно: мысли путались, и, казалось, память даже подбрасывала мне воспоминания, которых никогда не существовало. Но чем больше я говорила, тем лучше вспоминались детали. Увлекшись рассказом о близких, я не заметила, как пролетел час. Мне выпала возможность взглянуть на назойливого духа с другой стороны – он оказался весьма внимательным слушателем и приятным собеседником. Хотя до этого разговора он часто ужасно меня раздражал. Много болтал и пытался всё контролировать, словно он главный! И мне сложно было с этим поспорить, ведь он действительно знает Айру и местные порядки в отличие от меня… Но мне было очень приятно, что он сидел напротив, скрестив ноги и внимательно вслушиваясь в каждое моё слово, хотя я болтала о вещах, понятных лишь мне одной. Поначалу я не хотела признаваться, что чувствую себя одиноко и потерянно, но теперь я была рада, что он не оставил меня в такую минуту. Это заставило меня поверить, что он действительно хочет помочь. В конце концов он – единственный, кому здесь на меня не наплевать.

– …так значит, Пору – это сын охотника Апута?

– Да нет же! Пору – сын старейшины Квилака! С которым мой папа не ладит!

– Да, точно. Опять я всё перепутал. А почему они не ладят, кстати?

– Честно говоря, не знаю… – Я почесала в затылке. – Так было всегда, сколько себя помню. А может, даже раньше. Его бабушка Айхи – шаманка, она не любит нас даже сильнее, чем его отец. Может, что-то не поделили в прошлом…

– Но Пору ведь ты нравишься? – с нескрываемым любопытством спросил Ао.

– Я… – Я мгновенно залилась краской и опустила глаза. – Ты что! Он такой красивый. Сильный. И взрослый… И какая я… Хотя однажды он позвал меня посмотреть, как зайчиха устроила нору недалеко от деревни и родила зайчат!

Неожиданно Ао изменился в лице. Я в волнении посмотрела на него, а затем перевела взгляд туда, куда смотрел он. Сквозь мой тёплый серый свитер и плотную жилетку пробивалось слабое золотистое свечение.

– Чт… то эт-то? – в ужасе прошептала я.

– Быстро! Расскажи мне ещё что-нибудь!

– Что?.. О чём?

– Что-то хорошее, что ты помнишь!

– Ну… я… – Я растерялась, не понимая, что он от меня хочет. – Я не могу! Всё опять смешалось, и в голове сплошная темнота…

– Давай же, Ину! Хоть что-нибудь!

– Однажды я отморозила ноги… и шаманы запретили мне играть на улице целую неделю! – с трудом вспомнила я. – Брат бросил все свои заказы и сшил для меня куклу, чтобы я не скучала!

Едва закончив фразу, я почувствовала, как в груди разливается приятное тепло.

– С ума сойти… – выдохнул Ао. – Вот оно! Как же я сразу не понял!

– Не понял что?!

– Твоё сердце! Оно осветит тебе дорогу во мгле!

Я растерянно оглядела себя. Но теперь мой взгляд приковали ступни и кисти рук. Они стали прозрачными, так что я могла смотреть сквозь них. Тревога забилась в моей груди, словно раненая птица, и я заметила, что свечение под свитером начинает медленно угасать.

– Нет! – выкрикнул дух, упав на колени передо мной и всматриваясь туда, где находилось мое сердце, отчего я немного смутилась и сделала шаг назад. – Давай же, вспомни ещё что-то хорошее!

– Я не могу, Ао, – сдавленно ответила я, – посмотри на меня.

Я вытянула ладони перед собой и всеми силами постаралась не расплакаться.

– Неужели я и правда становлюсь… такой…

– Не волнуйся, – выпрямился дух, – я что-нибудь придумаю.

– Ао… – обречённо вздохнула я.

– Я тебе обещаю! – Он криво улыбнулся, стараясь подражать человеческим эмоциям. – Мы найдём путь через мглу, и ты снова станешь человеком, прежде чем успеешь произнести: «Ао – самый обаятельный и привлекательный дух-помощник на всём белом свете!»

* * *

Человеческое сердце поистине уникально. Но ни один дух не может похвастаться его наличием. Люди почти ничего не знают о своих сердцах, для них это лишь шкатулка для чувств и воспоминаний.

Иногда сердце приоткрывает свои возможности, помогая принять решение или увидеть правильный путь в трудную минуту. Но в руках злого духа оно может превратиться в смертельное оружие. Преобразовав сердечное тепло в энергию хаоса, Ури может нарушить баланс в мире, а возможно, даже уничтожить его. Наполняйте свои сердца теплом и светом, откройте в себе ту внутреннюю силу, что заложена в вас самой природой. Но берегитесь мятежных духов, ведь именно вы станете самой желанной целью для них.

Глава 4. Путь во мгле

– Лучшие морские ежи во всём Айру и за его пределами! Приятного аппетита, милая девушка! – проговорил тучный дух в широких зелёных шароварах, протягивая мне две разрезанные игольчатые полусферы на длинных деревянных палочках.

– Благодарю вас, – скромно ответила я и отдала одну из них духу-помощнику.

– А ты быстро учишься, – подметил Ао.

– Учусь?

– Когда я тебя нашёл, ты приняла продавца угрей за наёмного убийцу.

– Он говорил на том странном языке, откуда мне было знать?!

– Этот дух говорит на нём же.

– Чего? – нервно усмехнулась я, сочтя его слова за глупую шутку.

– Не только твоё тело меняется. Ты начинаешь понимать наречие низших.

– Бррр. – Я поёжилась, в очередной раз напомнив себе, что через каких-то три дня моё сердце перестанет биться и я навечно застряну в этом странном месте, полном чудовищ и… О, всемогущие силы природы! Лучших морских ежей во всех мирах и пространствах!

– А-а-а, распробовала, значит. – Ао довольно смотрел, как я блаженно поедаю лакомство, прикрыв глаза от удовольствия.

– Это… так… фкуфно! – пробормотала я, оглядываясь. – Мы должны взять ещё!

– Остынь! Продираться сквозь мглу с переполненным желудком будет куда сложнее, – рассмеялся дух-помощник.

Мы шли вдоль торговых рядов бесконечного рынка с десятками разноцветных палаток и не менее разноцветных торговцев. Несмотря на тревожное чувство, мне всё больше нравилась идея Ао. Когда он рассказал обо всём с утра, мне показалось, что он не совсем в своём уме. Оказалось, дух всю ночь размышлял, как удержать мои воспоминания и не дать им померкнуть, чтобы осветить дорогу во мгле. Но я медленно превращалась в духа – память угасала, делая меня частью Айру, и с этим ничего нельзя было сделать. Ао почти оставил эту затею, как вдруг ему явился гениальный план. Он заключался в том, чтобы создать новые воспоминания взамен старых. Будут ли они подпитывать моё сердце с той же силой? Никто из нас этого не знал. Но мы решили попытаться. Во всяком случае, это представляло хоть какой-то выход и другого не предвиделось.

Мне было интересно, как именно дух собирается заставить меня чувствовать то, что я переживала в лучшие моменты своей жизни. За сегодняшнее утро мы успели побывать в садах Айру, где ароматы цветов сводили с ума и сбивали с ног. Я постоянно нервно сжимала в руке свой кулон с цветком, чувствуя себя немного виноватой. Многие жители Коа’Коа никогда не видели живых цветов, а мне случайно выпала такая возможность. Но всё же я была счастлива увидеть их. Цветы оказались ещё прекраснее, чем они были в рассказах родителей.

Потом дух вывел меня на пятый уровень Айру, где среди серых потрёпанных домов возвышалось несколько сторожевых башен. Сначала я не поняла, зачем мы сюда пришли: атмосфера не располагала к приятным эмоциям. Особенно после оранжереи с её изысканными фонтанами и рядами сочной зелени. Но Ао рассказал мне, что в нужную погоду и правильно выбранное время с одной из этих башен можно увидеть стаи найтаков, мигрирующих домой. Хотя если быть точным, дома у этих существ нет и они бесконечно держат путь на север, огибая мир снова и снова, так никогда и не обретая последний приют. Может, их история и звучит грустно, но увидеть найтака – это всегда к удаче. Эти поверья явно не разделили бы жители вольных деревень, которые теперь уничтожены мглой и забыты в ледяной вечности. Они бы скорее сказали, что увидеть найтака – к откушенной голове или ноге как минимум. Однако как только я увидела первое движение в небе, уже не смогла оторвать глаз. Я смотрела на пролетающую стаю как заворожённая, и моё сердце начинало биться быстрее, когда я провожала взглядом этих изящных существ, покрытых прозрачной серебристой чешуёй.

Следующей остановкой стал местный рынок, где мне довелось попробовать того самого морского ежа, который окончательно позволил мне забыть обо всём и насладиться моментом. И чем больше я отпускала ситуацию, тем ощутимее становилось лёгкое приятное жжение в области грудной клетки, столь желанное и необходимое, чтобы наконец двинуться сквозь мглу.

– Руру! – донёсся до меня пронзительный писклявый голосок. Мы с Ао уже достаточно удалились от рынка и двигались вдоль невысоких домиков по одной из тихих улочек, уходящих вдаль от центра Айру. Я растерянно огляделась. Маленький мальчик, со вздёрнутым носом и тёмной маской на покрытом шерстью лице, снова выкрикнул: «Руру», громко топнул ногой и тут же бросился прочь, взмахнув полосатым хвостом.

– Кажется, я всё же не всё понимаю… – испуганно пробормотала я.

– Это название игры, – объяснил Ао, – нужно наступить на тень противника и прокричать: «Руру!» Тогда он сам становится Руру и бежит осаливать других.

Дух указал на небольшую песчаную площадку, по которой секунду назад носились четверо детей. Сейчас же они замерли, уставившись на меня и, видимо, ожидая моих дальнейших действий.

– Они ждут, что я буду с ними играть? – усмехнулась я.

– А что, ты слишком взрослая для таких игр? – спросил дух.

Именно об этом я и подумала, как только представила, что мне придётся играть с малышнёй. Но когда Ао использовал эту мысль, чтобы уколоть меня, я ни за что бы не выдала себя. Да и, в конце концов, стоит иногда побыть ребёнком! Бросив уничтожающий взгляд на духа-помощника и фыркнув, я торопливо развязала пояс, поддерживающий куртку, скинула её на землю и бросилась вперёд под оглушительный визг обрадованных детей.

Играть в догонялки с духами оказалось той ещё задачкой! Быстрота этих маленьких паршивцев поражала – их лапы, щупальца или даже полное отсутствие нижних конечностей ничуть не мешали им стремительно передвигаться и, более того, обыгрывать простую человеческую девочку. Дух-помощник тоже присоединился к игре, чем удивил меня, но в то же время и приятно обрадовал. Правда, радость моя длилась недолго: Ао оказался ещё проворнее местных малышей, и в какой-то момент я на него даже разозлилась.

– Так нечестно! Легко обыграть человека! – воскликнула я, утирая капли пота, выступившие на висках.

– Ха! – торжествующе выкрикнул дух, и очертания его тела задрожали. На его месте снова возник юноша, которого я видела вчера, но на этот раз он был предусмотрительно одет. – Спорим, я тебя и в этой форме уделаю?!

– Руру! – воскликнула я, воспользовавшись моментом и наступив на тень духа.

Солнце, едва различимое сквозь многолетние льды, начинало клониться к закату, заставляя тени растягиваться в причудливые формы и не оставляя запыхавшимся участникам игры шанса на спасение от коварного Руру. Песчаная площадка понемногу пустела, и уставшие дети Старших разбредались по домам. В итоге на месте состязания остались двое, которые никак не хотели сдаваться и упорно преследовали тени друг друга, не жалея последних сил.

– Ру… – собиралась было выкрикнуть я, победоносно опустив ногу на тёмный силуэт. Однако носок моего сапога из красной кожи ушёл в песок, и я потеряла равновесие. Я не успела понять, что лечу вперёд, рискуя встретиться носом с землёй, но что-то остановило меня в последний момент. Подняв взгляд, я поняла, что дух, за мгновение преодолев расстояние между нами, успел схватить меня за руку. Так как мои руки успели покрыться белым призрачным свечением до локтей, я смогла впервые ощутить прикосновение духа. В первый день его рука скользнула сквозь мою, обдав обжигающим холодом. Но теперь его касание было совсем иным. Прохладным, но в то же время совершенно осязаемым и даже приятным. Ао сжимал мою ладонь, наши пальцы переплелись, и я почувствовала, как по всему телу разливается волна волнующего жара, доходящего до самого сердца и заставляющего его биться в несколько раз быстрее. Встретившись взглядом с духом, я заметила, что в его глазах, до этого бывших пустыми, заплясали искорки чего-то настоящего, пронзающего, обжигающего… Я ощутила, что снова краснею, когда меня ослепило золотистым светом, бьющим из моей груди.

– Твоё сердце… – прошептал Ао.

– Моё сердце… – хрипло ответила я. – Моё сердце! Моё! Сердце!

Я подскочила на месте, мгновенно забыв об усталости. Меня переполняли энергия и ощущение безграничного счастья, словно внутри наконец-то сложилась сложная головоломка. Этот тёплый согревающий свет заполнил меня до краёв, но важнее всего – меня наполнила надежда. Такое ослепительное сияние развеет мглу в два счёта, как прибрежный маяк рассеивает ночную мглу, указывая путь заплутавшему кораблю.

– Быстрее! Нужно выдвигаться!

Мы бежали по улицам Айру, маневрируя между недовольными прохожими, которых едва не сбивали с ног. Нужно было добраться до границы мглы как можно скорее, пока свет моего сердца был достаточно силён, чтобы её рассеять. Мы миновали первый уровень, не различая, как картина вокруг снова начала меняться. Второй, третий, четвёртый…

– Что это? – выпалила я, внезапно остановившись.

Моё внимание привлёк хлёсткий высокий звук, разносящийся по всей улице оглушительным свистом. Вычислить его источник было несложно: по левую руку от меня находилась небольшая площадь, где собралась толпа духов, с любопытством обступивших высокую дощатую площадку в дальнем конце. На ней находился зеленокожий дух с длинной тонкой бородкой, облачённый в белое. Сжимая в руках свиток бумаги, он стоял с краю. В середине же площадки возвышалось мускулистое существо с пёсьей головой, держа в руках длинную плеть. Плеть со свистом опускалась на спину женщины, напоминающей рептилию. Она была одета в простые коричневые штаны, украшенные перьями, белую льняную рубаху и кожаный охотничий жилет с такими же перьями на плечах. Хотя и жилет, и рубаха превратились в ошмётки, пропитавшиеся тёмной кровью.

– Что он делает? – испуганно спросила я.

– Её казнят, – ответил дух. – Но зевак здесь и без нас хватает.

– Что значит казнят?! – Я не верила, что Ао может так спокойно об этом говорить. – Это жестоко!

– Это нечасто случается. – Ао был крайне недоволен необходимостью объяснять такие, по его мнению, очевидные вещи, но он понимал, что я так просто не успокоюсь. Для меня подобное было в новинку: даже если жители Коа’Коа и берутся кого-то судить, то самой жестокой мерой наказания может стать изгнание.

– По первородному закону духи должны умирать только своей смертью. Но только если они не посягнули на священное – чужое время.

– Время?

– Помнишь, что ты видела в костре в Круге Старших? – Ао положил руку себе на грудь, и я вспомнила, что в этом самом месте у духа в огне находились песочные часы, в которых текло время его жизни. Такие же были в груди господина Икьяга, правда, песок в них больше не сыпался. – Такие часы есть у каждого из нас. После того как Хранитель нас покинул, есть только один способ выиграть для себя ещё немного времени прежде, чем оно истечёт.

– Какой способ?

– Забрать его у другого.

– И что для этого нужно? – Я понизила голос, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.

– Капля крови. Дорогая твоему сердцу вещь. И смерть, – тихо отчеканил дух.

Я, словно околдованная, повернулась в сторону эшафота и сделала несколько шагов в толпу.

– Ину! Нам нужно спешить, ты помнишь?! – попытался остановить меня дух.

– Что с ней теперь будет?

– Ох… Почему ты такая упрямая? Она пройдёт через боль. До тех пор, пока не утратит последнюю волю к жизни. А после этого её часы разобьют, и её душа навсегда отправится в Бездну.

– В Бездну? Но как она сможет переродиться?

– Духи, посягнувшие на чужое время, не перерождаются. Их жизнь обрывается навсегда.

– Но это неправильно! Она ведь могла бы искупить свою вину в следующей жизни!

– Таков закон. Не нам его переписывать.

Я сделала ещё несколько шагов, проталкиваясь сквозь толпу. Я не думала – ноги сами несли меня. Мне приходилось помогать себе руками, и это получалось вполне успешно до того момента, как мой локоть упёрся во что-то очень мягкое и дурно пахнущее.

– Эй! – пробасил огромный дух в красной шляпе, заплывший жиром с ног до головы. Моя душа ушла в пятки, но он не заметил меня и явно обращался к своему соседу.

– Чё надо?! – недовольно спросило тощее существо с копытами и чёрными клыками.

– Ты меня задел!

– Хрена с два! Я всё время был тут!

– И задел меня, – рассерженно настаивал огромный дух.

– Слушай, если не уймёшься, то я тя так задену, что мало не покажется! – огрызнулся клыкастый.

Подумав, я отвела руку в сторону, дав себе пространство для размаха, и с силой ударила локтем худого, угодив, кажется, прямо в колено.

– Ну всё, ты нарвался, кусок планктоньего говна! – прошипел дух, набросившись на соседа.

– Э! Вы чего! А ну перестаньте! – послышался третий голос. Кто-то попытался разнять смутьянов, но тут же получил в глаз и присоединился к потасовке. По толпе прошла волна: каждый задевал соседа, всевозможные ноги, лапы и щупальца были отдавлены, а фингалы под глазами множились с сумасшедшей скоростью.

Я пригнулась и принялась лавировать в толпе, продвигаясь в сторону эшафота, где пёсоголовый вместе с духом в белом отвлеклись от своей жертвы и пытались успокоить разбушевавшуюся толпу. Воспользовавшись своим небольшим ростом и проскользнув под деревянное сооружение, я огляделась. Поначалу было сложно что-то рассмотреть: свет сюда почти не попадал. Но потом мне на глаза попалось именно то, что я искала: небольшой квадратный люк, по счастливой случайности не запертый на замок. Подперев плечом тяжёлую дверцу, я с трудом приподняла её, выглянув наружу: сквозь щель виднелась часть площадки эшафота, спины палачей и пленница, стоящая на коленях со связанными руками.

– Эй! – Я окликнула её громким шёпотом. Женщина не прореагировала, но наконец заметила, когда я позвала во второй раз. Я приоткрыла люк чуть сильнее и поманила её рукой. Та растерялась, но, оглядев своих мучителей и поняв, что они не смотрят, ловко поднялась с колен и, бросившись в сторону люка, скрылась под ним.

– Ты ещё кто? – спросила она, сбрасывая с себя меховую куртку, которую я одолжила ей, чтобы пройти сквозь толпу незамеченной. Идея сработала на отлично – пушистый капюшон полностью скрыл её лицо, и мы спокойно миновали сотню разбушевавшихся духов, занятых вымещением гнева друг на друге. Я всё больше начинала любить свой маленький рост и заодно порадовалась, что моя спутница тоже не была высокой. Если бы мне пришлось вызволять кого-то вроде господина Икьяга, всё оказалось бы куда сложнее. Теперь, когда опасность миновала и мы укрылись во дворе через несколько улиц от площади, я наконец могла поговорить с той, кого только что спасла от смерти.

– Меня зовут Ину, – представилась я. Честно говоря, я не знала, с чего начать, поэтому сказала то, что первым пришло в голову. Женщина встретила эту информацию без особого энтузиазма. Она ловким движением вывернула запястья, освободившись от тугих пут, и потянулась к поясу, где раньше, видимо, висел какой-то предмет.

– Вот же уроды, даже трубку забрали, – выругалась она, нервным движением утерев нос. – А тебе от меня чего надо? Если тебя подослала Кобра, то скажи ей, что она может возвращать меня обратно на эшафот. Денег она не увидит.

– Никто меня не посылал, – ответила я, – я просто решила помочь.

– Чего? – Женщина усмехнулась, и на её лице впервые показались какие-то эмоции, а именно удивление. – Ты вообще знаешь, кто я?

– Нет, – честно призналась я, – но я знаю, что ты сделала. Забрала чужое время. Но такой смерти не заслуживает никто. У каждого должен быть шанс исправиться.

Женщина ничего не ответила, лишь скривила презрительно-насмешливую гримасу.

– Ину! – послышалось неподалёку. Голос принадлежал Ао, и я вдруг вспомнила, что оставила духа, бросившись на помощь незнакомке.

– Это ещё кто?! – прошипела женщина, пригнувшись.

– Это мой друг, – успокоила я её, – он ищет меня.

– Тогда в последний раз спрашиваю: что ты от меня хочешь?

– Да ничего… – Я даже немного растерялась. – Ты свободна. Делай что хочешь.

– Ину, вот ты где! – Юноша выскочил из-за угла. – О чём ты думала?!

– Прости. После того, что случилось в библиотеке, ещё одну смерть я бы не вынесла, – виновато ответила я, – кстати, познакомься…

Я собиралась представить духу новую знакомую, имени которой так и не узнала, но, обернувшись, поняла, что женщина исчезла, оставив после себя лишь верёвку, скручивавшую её запястья. Если бы не она, я всерьёз задумалась бы, не почудилось ли мне всё это.

– Не смей больше так делать! Это было опасно! Ты могла попасть в неприятности! И ты… подожди, она что, была с тобой?

– Да. Я помогла ей уйти оттуда.

– Ты освободила опасную преступницу? Ты в своём уме?

– Слушай, я не могу просто смотреть, как кого-то отправляют в Бездну на вечные муки, ясно тебе?! Может, для вас, духов, это нормально! Но не для меня! Никто не заслуживает такой жестокости!

– Даже если он отнял чужую жизнь?

– Даже… это не нам решать! Как мы можем судить другого, не побывав в его шкуре?

– Ину. – Внезапно выражение его лица изменилось. Гнев, переполнявший его, испарился, и на его место пришёл… страх? Поймав его взгляд, я поняла, куда он смотрел. Мне совсем не хотелось проверять, почему Ао так изменился в лице, но я понимала, что мне придётся. Опустив взгляд, я увидела, что на месте, где ещё час назад светилось наполненное горячее сердце, теперь находились обычные бело-красные узоры, вплетённые в серую шерсть свитера. Слепящий золотой свет угас.

* * *

– Не могу поверить! – восклицал Ао, нервно расхаживая по комнате. Он снова принял своё привычное обличье, и только глаза, гневно вспыхивающие золотыми искорками, выдавали гнев на бесстрастном белом лице. – Ты ведь её не знаешь! Мы столько времени потратили зря!

– Я думала, ты хорошо провёл день, – тихо ответила я. Я сидела на кровати в доме Ао и уже несколько часов выслушивала его стенания о том, что вся сила, так бережно собранная нами в моём сердце, была растрачена на какую-то преступницу, даже не поблагодарившую меня. Признаться, меня и саму это немного задевало, хоть я и спасла ее не из жажды благодарности. И то, что моё время уходит, отзывалось противным звоном на задворках сознания. Потратить впустую целый день значило на целые сутки отсрочить мой шанс на спасение, а то и вовсе лишить меня надежды. Но было то, что не давало мне погрузиться в пучину отчаяния… Я вдруг поняла, что и правда отлично провела сегодняшний день. Мы с Ао так сблизились, что именно мгновения, проведённые рядом с ним, наполняли моё сердце светящимся счастьем. И даже если бы оно не развеяло проклятую мглу… Я ни на секунду не жалела бы об этом дне. Но дух, кажется, считал иначе.

– Я… Нет, мне тоже понравилось, – попытался оправдаться он, – но ты ведь помнишь о нашей цели! И у нас слишком мало времени, чтобы тратить его на каких-то… АРГХ! – гневно зарычал он, с силой пнув один из стульев. Тот с грохотом повалился на пол, и я вздрогнула. Ао посмотрел на исситока, вернувшегося к нам сегодняшним вечером, как ни в чём не бывало. Он уже устроился на шкафу и внимательно наблюдал за происходящим.

– Ещё и эта дрянь, – Ао махнул рукой в его сторону, – я удивлён, что его хозяин ещё не заявился сюда и не открутил мне голову. Чёртов Акхлют наверняка не упустит возможности припомнить мне это при случае!

– Я вообще не просила мне помогать! – гневно выпалила я, вскочив с кровати. – Если бы ты ко мне не прицепился, твоя голова была бы на месте!

– Я твой дух-помощник, – парировал Ао, – это моё предназначение!

– Ах вот оно что! Предназначение! Посмотрите-ка на этого великого мученика!

– Ину, не нужно…

– Что такое? Боишься, что, если я буду слишком громко кричать, Акхлют заявится сюда и спустит с тебя три шкуры?!

– Я не…

– Довольно! – прорычала я, быстро натянув сапоги, и, накинув куртку, направилась к выходу.

– Куда ты? – Ао сделал шаг ко мне, но я бросила на него такой испепеляющий взгляд, что он отступил.

– Куда-нибудь, где мне не понадобятся твои подачки!

* * *

Я выскочила на улицу, громко хлопнув дверью. Не знаю, сколько времени прошло, прежде, чем я поняла, что ноги унесли меня настолько далеко от дома моего духа-помощника, что я потеряла представление, где нахожусь. Я бежала по дороге, щурясь от розового света гигантских медуз над головой. В голове роились навязчивые мысли и страхи, смешиваясь в одну хаотичную массу, где одно цеплялось за другое. Что, если я никогда не вернусь домой? Что, если я поступила неправильно, оказав помощь преступнице? Почувствовал ли Ао то же, что и я, когда наши пальцы соприкоснулись? Ждут ли меня на поверхности… родители? Друзья? Я нахмурилась и попыталась вспомнить их имена, но, к своему ужасу, не смогла. Я посмотрела на кулон с жёлтым цветком и ощутила, как в груди что-то встрепенулось, но тут же угасло, будто чёртова мгла заполнила не только пространство вокруг Айру, но и мир моих мыслей и воспоминаний. На глаза навернулись слёзы, и я в отчаянии села на землю, упершись спиной в холодный забор возле ближайшего дома. Слёзы полились рекой, и я уткнулась лицом в руки, сложенные на коленях. Мне казалось, что весь мир отвернулся от меня, и боль заменила всё светлое, что ещё было во мне, оставив лишь страх и пустоту. Как вдруг до меня донёсся звук, который ни с чем не спутаешь. Собачий лай. Более того, это был не лай случайной собаки. Я знала его, и с губ само собой сорвалось имя: Янтарь.

Я подняла голову и не поверила своим глазам. На узкой пыльной дорожке в нескольких метрах от меня виднелся силуэт маленького пса. Его острые уши и закрученный хвост можно было узнать даже в ночной темноте. Это был Янтарь – верный друг, с которым мы росли бок о бок на Коа’Коа. Но что он делает здесь?! Не дав мне времени спросить, пёс залаял и побежал по дорожке. Недолго думая, я вскочила на ноги и последовала за ним.

Плутая по улочкам дальних уровней, Янтарь уводил меня всё дальше, направляясь к границе Айру, за которой клубилась смертоносная мгла. Я бежала между тёмных домов, настороженно оглядываясь – вокруг мерещились мрачные тени, а эхо собственных шагов вызывало чувство, что за мной кто-то шёл. Достигнув границы города, пёс на мгновение остановился. Старое каменное ограждение, опоясывающее Айру, в этой части давно разрушилось – кладка осыпалась, открыв зияющую дыру, за которой начиналась леденящая непроглядная тьма. Дождавшись, когда я подойду достаточно близко, пёс прыгнул прямо во мглу, маня меня за собой.

– Ты хочешь, чтобы я вошла туда? – неуверенно спросила я. Янтарь звонко залаял и скрылся в мутной темноте. Я сделала несколько неуверенных шагов и готова была последовать за ним. Моя нога уже коснулась земли за оградой, и мгла начала обволакивать лицо, как вдруг кто-то схватил меня за руку и с силой потянул назад, отчего я едва не потеряла равновесие.

Обернувшись, я увидела духа-помощника. Во мне вспыхнул всполох самых разнообразных чувств, но я всё же рада была увидеть его. От моего гнева почти ничего не осталось – я не должна была осуждать Ао за то, что он беспокоится о нашей миссии и о сохранности своей жизни. Хотя и кричать на меня ему всё же не следовало! Но сейчас по его лицу было ясно, что кричать он не собирался. Видимо, он тоже успел остыть и понять, в чём был неправ.

– Ты не должна была уходить, – сдавленно начал он, – я подумал, что потерял тебя.

– Я… просто не знала, что делать. Я ушла слишком далеко, а потом увидела Янтаря и…

– Ину, посмотри на эту собаку, – Ао указал в направлении мглы, где едва виднелся силуэт пса, – посмотри внимательно.

Сначала я не поняла его, но, приглядевшись, осознала. Пёс, стоящий перед нами, был угольно-чёрным. Поначалу я списала это на темноту ночи, но теперь, когда глаза немного привыкли, я прекрасно видела, что сама собака состоит из сгустков чёрных теней, заставляющих пространство вокруг слегка дрожать, как дрожит воздух в знойный солнечный день.

– Что это? – прошептала я, делая шаг назад, чтобы оказаться за спиной у духа.

– А ты как думаешь? Ури не спят по ночам, – сухо ответил Ао.

Он повернулся ко мне и осторожно коснулся моей руки кончиками пальцев. Его кисть в этом обличье была куда больше человеческой, и её трепещущие очертания немного пугали, особенно если коснуться их. Но всё же от прикосновения духа-помощника мне становилось куда спокойнее.

– Пообещай мне, что больше никогда не уйдёшь одна, – в его холодном потустороннем голосе слышалась тревога, – ты не представляешь, сколько опасностей тебя поджидает в Айру. И ещё больше за его пределами. Я не хочу, чтобы ты погибла.

– Прости, – я опустила глаза, – я просто услышала лай и вспомнила… Я так боюсь забыть свой дом, – мой голос предательски задрожал, – и я хочу растопить этот чёртов океан и вернуться! Чтобы всё было как раньше! – Перейдя на хриплый крик, я повернулась к дыре в ограде. – Но эта проклятая мгла! Что, если через неё вообще нельзя пройти?!

– Можно, – донёсся до нас чужой голос, и моё сердце замерло от испуга, – если очень захотеть.

Повернувшись, я увидела, как из темноты показался небольшой силуэт. Он был знаком мне: лицо, увенчанное большими жёлтыми глазами, с полосками узких зрачков, зеленоватая гладкая кожа, ладони с перепончатыми пальцами и охотничий наряд, украшенный перьями вдоль лодыжек и плеч. Это была женщина, которую я спасла сегодня на площади. Следы крови исчезли с её кожи, а на поясе красовался широкий кожаный ремень, на котором висели пара кинжалов, несколько деревянных и костяных амулетов и длинная курительная трубка из тёмного дерева, украшенная двумя зелёными кисточками из нитей и перьев.

– Чего уставились? – спросила женщина. Она сделала несколько шагов и подошла ко мне. – Я не успела представиться. Меня зовут К’еюш.

– Зачем ты пришла? – недоверчиво спросил дух, оттесняя меня за спину.

– Тебе длинную или короткую версию? – устало вздохнула К’еюш, отвязав трубку от пояса и набивая её табаком. – Впрочем, мне всё равно. Скажем так, мне было интересно посмотреть на существо, отличившееся столь удивительной глупостью. А вдобавок оказавшееся тёплой!

– Да как ты… – возмущённо прошипела я. – Я тебе жизнь спасла!

– Наверное, ты ждёшь, что я скажу тебе спасибо, – пожала плечами К’еюш, – хоть я и не просила тебя об этом. И даже если это и было благородно… разве будет кто-то из вас спорить, что спасать меня было невероятно глупо?

– А вот тут я соглашусь, – буркнул Ао, – рисковать всем ради какой-то жалкой убийцы…

– Полегче на поворотах, дух, – одёрнула его женщина, выдыхая дым, – хотя и ты, наверное, не знаешь, кто я.

– С чего бы мне тебя знать? Тебя здесь вообще быть не должно. Если бы не эта девочка, твоя душа бы уже мучительно кружила в Бездне!

Никак не отреагировав на упоминание Бездны, женщина зажала трубку между зубами и принялась расстёгивать пуговицы на рубашке. Обнажив ключицы и грудь, испещрённые многочисленными глубокими шрамами, она наконец добралась до песочных часов, слегка выступающих под неровной кожей.

– Не может быть… – едва не задохнувшись, прошептал Ао, – ты…

Я уставилась на них, переводя вопросительный взгляд от женщины на духа, который застыл в изумлении. Я заметила, что песок в часах К’еюш был красив: несколько тонких, словно нить, потоков песчинок смешивались в один, переливающийся всеми мыслимыми цветами: сияющий розовый сливался с ослепительным золотым, а серебряный – с чёрным, переливаясь радужным перламутром.

– …Воровка времени, – закончил Ао, – так ты настоящая!

– Конечно, – усмехнулась К’еюш, – для героя легенд я немного рожей не вышла.

– Что ещё за воровка времени? – Я чувствовала себя нелепо, понимая, что я единственная здесь не знаю чего-то, о чём знают остальные.

– Легендарная…

– …убийца, – перебила К’еюш.

– И всё же легендарная, – не унимался Ао, – говорят, она забрала время у более чем десятка Старших. Для такой тёмной души даже Бездны будет мало! Но как тебе это удалось?

– Как я уже говорила, всё возможно, если очень захотеть, – ответила женщина, сделав очередную затяжку, – впрочем, я здесь не за тем, чтобы болтать о своих достижениях.

– Но зачем тогда? – переспросила я.

– Я слышала, ты ищешь путь через мглу, – с этими словами К’еюш сделала несколько шагов к полуразрушенной стене. Переступив через осыпавшиеся камни, она приблизилась к границе мглы настолько, насколько это возможно. Она достала из кармана крошечный шомпол, плотнее забив табак в длинную трубку. Неожиданно тлеющие листья табака начали менять свой тусклый рыжеватый свет, разгораясь сильнее, пока не зашлись тёплым алым заревом, рассеявшим тёмные клубы перед собой.

– Могу показать дорогу, – добавила К’еюш, без страха ступив в темноту и осветив путь впереди.

Последовать во мглу за самой беспринципной убийцей во всём Айру казалось очень глупой идеей. Пожалуй, ещё более глупой, чем спасти ей жизнь просто потому, что одна чрезмерно сердобольная девочка посчитала, что ни одной душе не место в Бездне. Ни одно разумное существо не подписалось бы на эту авантюру… в другой ситуации. Но сегодняшний день здорово подкосил меня, и я почти утратила надежду когда-либо отыскать путь во мгле. То же чувствовал и мой дух-помощник, вложивший все силы в план, который с треском провалился из-за одной случайности. Так что, как только К’еюш предложила мне свою помощь, мы с Ао лишь настороженно переглянулись. В наших взглядах читалась одна мольба: «Пожалуйста, убеди меня, что это плохая идея», однако никто так и не сказал этого вслух, и мы ступили во мглу, следуя за алым светом курительной трубки в руках воровки времени. К’еюш и раньше не отличалась излишней эмоциональностью, но я всё же удивлялась её спокойствию, словно мгла совсем не пугала её и она проходила этот путь сотни раз. Хотя стоит признать, что идти по протоптанной тропе было не так страшно. Тьма и холод расступались перед чарующим красным огоньком. Их ледяное дыхание всё ещё чувствовалось рядом – стоило только протянуть руку в сторону. Но через некоторое время я начала понимать, что мгла больше не властна надо мной.

– Откуда ты знаешь дорогу? – наконец решилась спросить я, нагнав К’еюш.

– О-о, – одобрительно протянула она, – если и дальше будешь задавать такие хорошие вопросы, то рискуешь стать хоть немного умнее.

– Не хочешь – не говори, – насупилась я.

– Все мои собратья знают путь через мглу, – невозмутимо продолжила она, – просто у нас не было повода с кем-то им делиться.

– Какие ещё собратья? – вмешался Ао. – Ты же простая низшая, как и все мы.

– Так было не всегда, – К’еюш слегка замедлила шаг, предаваясь воспоминаниям, – когда-то у меня были не совсем обычные… товарищи.

– Хочешь сказать, тебя вырастили найтаки? – саркастично спросил её дух.

– Не удивлюсь, если у тебя был такой опыт, – невозмутимо ответила она, – это объяснило бы твою неотёсанность. Хотя всё же не объяснило бы твоё излишнее любопытство относительно моих деяний.

– Я просто люблю талантливых духов, – смутился Ао, взглянув на меня, – и людей. Даже если они идут… не совсем обычным путём.

Дух небрежно отмахнулся от исситока, назойливо кружащего вокруг него. Он нагнал нас ещё у выхода из Айру и теперь снова следовал по пятам, как верный пёс. Отвратительный, навязчивый пёс, который позволяет Старшему, возможно причастному к смерти Хранителя океана, следить за каждым нашим шагом…

– А это ещё что за дрянь? – нахмурилась К’еюш.

– Один Старший страшно жаждет всё держать под контролем. Впрочем, – Ао резко взмахнул рукой, едва не задев исситока, отчего тот злобно заморгал, – теперь ему это не поможет. Даже если Акхлюту и захочется найти нас… пусть попробует. Верно я говорю?

– Если этот Старший захочет пойти за нами, противиться не буду, – пожала плечами К’еюш, – смерть одной из этих зажравшихся свиней в объятиях мглы лишь согреет мне душу.

– Почему ты их так ненавидишь? – не могла не поинтересоваться я.

– Потому что мне не повезло родиться такой, как они. Такой ответ тебя устроит?

Оставшуюся часть пути наша проводница молчала, изредка добавляя табака в трубку. Трудно было сказать, сколько времени прошло: во мглу не пробивались даже те скудные лунные отсветы, что достигали улиц Айру, и время здесь тянулось бесконечно. Глаза начинали уставать, а сознание – мутиться от однообразия, пока на горизонте наконец не замаячило что-то новое.

Я подумала, что мне это чудится от усталости, но чем дальше мы продвигались, тем отчётливее виднелись красные огоньки, пляшущие во мгле вдалеке.

– Что это? – робко поинтересовалась я, вглядываясь в источники света.

– Мой дом, – сдавленно ответила К’еюш, – точнее, то, что когда-то было им.

– Так ты тоже из диких поселений? – удивился Ао.

– Нет, – огрызнулась женщина, – но я бы предпочла родиться там. Лучше уж полжизни провести с граблями в руке и океанской капустой, скрипящей на зубах, чем быть одной из них…

– Из них?

– Из Братства Тёплого Сердца.

* * *

Если вы окажетесь на улицах Айру, то смотрите в оба. Возможно, вам выпадет шанс заметить их. В них немногие верят, но те, кому удалось увидеть духов в масках, никогда не забудут о встрече с ними. Они скользят по улицам незримыми тенями. У них нет ни имён, ни лиц. Они предельно осторожны и никогда не раскроют себя без особой причины.

Никто не знает, что они ищут, но если они решили показаться вам, значит, им есть что вам рассказать. Следуйте за красными огоньками во мгле, и кто знает, куда они вас приведут…

Но имейте в виду, что пути назад уже не будет.

Глава 5. У страха твои глаза

– Здесь не опасно? – осторожно огляделась я. Мы остановились для отдыха у обломка скалы, с которого открывался вид на поселение Братства. Красные огоньки, горящие вдоль стены, окружавшей деревню, разгоняли мглу вокруг, и даже издалека можно было разглядеть, как между домами с большими плетёными крышами снуют силуэты в белых одеждах.

– Не опаснее, чем там, где мы уже побывали, – ответила К’еюш. Она расстегнула плотную холщовую сумку и достала кусок хлеба и флягу, обмотанную куском зелёной ткани. – Поешь, и тогда двинемся дальше.

– Спасибо, – я неуверенно приняла пищу из рук женщины, – хотя я не очень-то голодна…

– Тебе понадобится много сил. Ешь.

– Но зачем? – удивилась я.

– Ты встретишься с Оракулом.

– А вот это что-то новенькое…

– Ты можешь говорить точнее? – вмешался Ао. – Кажется, этого не было в условиях нашего уговора, когда мы выдвигались.

– Тебя сюда вообще никто не приглашал, – огрызнулась К’еюш. – Я здесь, чтобы помочь девочке, – она повернулась ко мне и облокотилась на колени скрещенных ног, сидя на земле, – я и правда не сказала тебе об Оракуле. Но тебе нужно его увидеть, если ты решила растопить океан.

– Может, объяснишь всё с самого начала? – попросила я. – Кто такой этот Оракул?

– Ну хорошо. – К’еюш выдохнула густой дым. – Оракула… сложно описать. Лучше будет увидеть своими глазами. Он покоится вон там, – она указала на холм, возвышавшийся над поселением. На нём белел высокий каменный храм. – Может, почти так же долго, как и Хранитель океана. А может, и дольше, учитывая то, что Хранитель давно уснул… Впрочем, это неважно. Братство охраняет Оракула много поколений. И вот уже тридцать лет, как они по его повелению приняли на себя миссию отыскать тёплое сердце.

– Тёплое? Это значит человеческое, да?

– Не переоценивай людей, – горько ухмыльнулась К’еюш. – Их сердца ничуть не менее гнилы и холодны, чем были бы сердца духов, если бы таковые у них имелись. По-настоящему тёплое сердце полно отваги. Оно открыто, добро, верно и справедливо…

– … То есть существует только в чьих-то фантазиях? – усмехнулся Ао.

– Да. Так мне казалось. И это причина, по которой я покинула Братство.

– Ты просто ушла из закрытого древнего ордена? – удивился дух. – Звучит неубедительно.

– Может, если бы ты увидел, как они жаждут насадить мою голову на пику, ты бы поверил. Мне не хотелось тратить свою жизнь на поиски того, чего не может существовать. Я не настолько глупа, чтобы не видеть тёмную и гнусную природу душ живущих ныне существ. Поэтому я решила посвятить себя… ну, вы знаете чему. Пока члены братства скитаются по Айру, прячась, как крысы, и гоняясь за глупой и призрачной надеждой… я позаботилась о том, чтобы в мире если и не появилось тёплое сердце, то стало на десяток грязных и ледяных душ меньше.

– Но зачем Братству нужно это сердце? Мне казалось, за сердцами гоняются только… Ури, – поёжилась я.

– Ури готовы наброситься на всё, что бьётся в чужой груди. Без разбору, словно голодные шакалы… Но в одном они с Братством всё же похожи. И те и другие понимают, какая сила сокрыта в любом из сердец. Но только Братство знает, на что способно… то особенное.

– И на что же?

– Оракул предсказал, что по-настоящему тёплое сердце растопит океан, когда придёт время.

– Так вот оно что… – прошептал Ао. – И что же сподвигло тебя вернуться сюда?

– Я, кажется, уже говорила, что вопросы здесь задаёт девочка, а не ты, дух?

– Но мне тоже интересно, – ответила я прежде, чем Ао, чьи очертания начали загораться багровым цветом, взорвался очередной колкостью, – что заставило тебя изменить своё мнение?

– Я не меняла своё мнение, – нахмурилась К’еюш, – и я по-прежнему считаю, что люди и духи – трагическая ошибка на полотне бытия. Но удивительная, фатальная глупость, идиотское безрассудство, опрометчивость и неосторожность во имя бессмысленного сострадания, которые мне довелось увидеть… заставили меня думать, что если кто-то в этом мире и достоин попробовать растопить океан, то это ты, девочка.

– Я так не думаю, – смутилась я, – я такая же, как и все люди. И я тоже делала вещи, о которых жалею.

– Не думаю, что ты ела своих детей или смотрела в глаза десятку Старших перед смертью, – хмыкнула К’еюш, – просто поверь мне. Тебе стоит попытаться.

– Даже если и так… что я должна делать? Пойти туда, – я указала в сторону поселения Братства, – и сказать им, что они все эти годы искали меня?

– О нет, – женщина помотала головой, – они всадят в тебя десяток стрел сразу, как ты минуешь ворота. А если увидят меня, то стрел будет сотня. Горящих.

– Не самые приветливые существа… – присвистнул Ао.

– Больше, чем чужаков, Братство ненавидит только предателей.

– Но как нам тогда быть?

– Я выросла в этих землях и кое-что знаю. Есть и другой путь на холм, – с этими словами К’еюш замолчала и подняла палец вверх, прислушиваясь. Я затаила дыхание и смогла услышать, что неподалёку журчит вода.

Отдохнув, мы продолжили путь. Обогнув деревню, мы спустились к небольшому ручейку и, пройдя пару десятков метров по воде, вышли к углублению в земле, которое оказалось входом в старый тоннель, поросший липкой тёмно-зелёной растительностью.

– Выглядит ненадёжно, – хмыкнул Ао, осматривая проход.

– Если завалит, то хотя бы умрёте как герои. Ради великого дела, – равнодушно ответила К’еюш и прошмыгнула внутрь. Я последовала за ней, и Ао ничего не оставалось, как присоединиться, предварительно обратившись в юношу, чтобы умещаться в узком проходе. Я улыбнулась, увидев, что мой дух-помощник снова выглядит так. От этого у меня на душе становилось теплее, и страх отступал, словно рядом был кто-то близкий, кто всегда протянет пусть и единственную, но руку помощи. Когда Ао пребывал в своей обычной форме, у меня не было такого ощущения. Его пустой взгляд, в котором плясали золотые искорки, порой казался мёртвым и вызывал лишь ещё большее беспокойство. Но сейчас юркий молодой человек шёл за мной пригнувшись и смешно морщил нос, запутавшись в сплетении зелёной поросли.

Проход то расширялся, то сужался, в нём было мало воздуха, а источником света была лишь трубка К’еюш. Я старалась держаться и не жаловаться на жизнь, но колени начинали болеть, а голова кружиться. Как вдруг проводница остановилась, и я увидела, что за её спиной находилась деревянная лестница, ведущая вверх к люку, из которого сквозь щели бил такой же красноватый свет, какой исходил от трубки К’еюш.

– Почти пришли, – подтвердила она, – но прежде, чем мы войдём, ты должна кое-что знать. Что бы ни случилось, не дай страху одолеть тебя.

– Почему я должна бояться? – настороженно спросила я.

– Я не упоминала об этом, но… от Оракула так просто не уходят.

– Сколько ещё важных вещей ты «не упоминала»? – огрызнулась я, чувствуя, как страх вопреки словам К’еюш окутывает меня.

– Он будет испытывать тебя, – продолжила она, – его взгляд проникнет в самые далёкие и тёмные уголки твоей души. Даже в те, о которых ты сама не знаешь. Если ты выстоишь и дашь ему понять, что твоё сердце и помыслы чисты, он примет тебя и поможет найти все ответы.

– А если нет?..

– Он сожрёт твою душу.

Я невольно сделала несколько шагов назад, не в силах контролировать своё дыхание. Сердце бешено забилось, а в горле возник неприятный ком.

– Но ты. Не должна. Бояться, – отчеканила К’еюш, выводя каждое слово.

– Не должна?! – дрожащим голосом ответила я. – Ты только что сказала, что мою душу сожрут, если я окажусь недостаточно хороша!

– Ину, ты не обязана этого делать, – строго сказал Ао, приобняв меня за плечо, – только скажи, и мы уйдём.

– Что ты городишь, – зашипела на него К’еюш, – это наш единственный шанс! И её единственный шанс!

– Уверен, мы найдём другие, если Ину захочет, – огрызнулся дух, – её жизнь не стоит того, чтобы так рисковать.

– Послушай… Ину. – Я вздрогнула от того, что К’еюш впервые назвала меня по имени. Воровка времени сделала шаг ко мне и заглянула прямо в глаза. – Я знаю, что это звучит пугающе. На твоём месте я бежала бы прочь, едва встретив такую, как я. Но за всем этим, – она окинула себя беглым взглядом, – скрывается та, которая не верила в то, что кто-то может быть столь добрым и искренним, чтобы посметь приблизиться к Оракулу и просить его милости. До вчерашнего дня. Когда ты помогла мне, я должна была забыть об этом и жить дальше. Но ты задела что-то в моей душе. Может, потому, что ко мне никто и никогда не был добр так… бескорыстно. Ты не попросила у меня ничего взамен. И не стала судить меня, зная, что я сделала. Даже если твои помыслы и действия не были идеальными, ты самое достойное существо, которое я встречала в жизни. Пусть глупое… но достойное. И я уверена, что Оракул оценит это. Я ни за что бы добровольно не вернулась на земли Братства, если бы ни встретила тебя. Я не могу ничего обещать… Никто не может предсказать его действия. Но ты можешь попробовать. И если тебе удастся… ты спасёшь нас всех.

– Ты не можешь рисковать её жизнью! – не унимался Ао.

– Я согласна, – тихим голосом прервала его я.

– Ты уверена? – переспросил дух. – Прошу тебя, подумай ещё. Ты ведь её совсем не знаешь! Твоя жизнь для неё ничего не стоит…

– Даже если и так, – перебила я, – слишком поздно повернуть назад. Время уходит.

Поднявшись по лестнице, К’еюш приоткрыла люк и огляделась. Забравшись внутрь, она поманила нас за собой. Мы оказались в просторном зале из белого камня. В отличие от зданий в Айру здесь не было ни светящихся колонн, ни роскошных люстр, ни других украшений – лишь строгая резьба и тёмный мраморный пол, переливающийся светлыми прожилками в красном свете факелов. Тем не менее высокие потолки и массивные своды храма вызывали странное чувство благоговения и заставляли ощутить себя ничтожно маленьким внутри столь величественного сооружения.

– Столько лет прошло… – прошептала К’еюш, коснувшись стены. – Здесь всё такое же, как я помню…

– Ты часто здесь бывала? – поинтересовался Ао, крутя головой.

– Членам Братства запрещено бывать внутри без особой цели, – я заметила, что выражение лица К’еюш изменилось. Если раньше оно было холодно-равнодушным, то сейчас светилось, озарённое слабой улыбкой, – но я нашла тот потайной ход, о котором, кажется, знала только я, и время от времени пряталась здесь от взрослых. Оракул никогда не гневался на меня, если удавалось его застать. И я иногда играла рядом с ним, пока родители не начинали искать меня.

– Где же он сейчас? – поинтересовалась я.

– Он… – начала было К’еюш, но не успела договорить. Её глаза округлились, и я обернулась, чтобы увидеть, что так удивило нашу спутницу. В распахнутых дверях храма застыла белая фигура. Её лицо закрывала гладкая белая маска с прорезями для глаз, а на одеянии в центре груди был ярко-красный отпечаток ладони.

– Чужие! – воскликнул вошедший и, резко развернувшись, бросился вниз по ступенькам. – Чужие в храме!

– Проклятье! – воскликнула К’еюш, – Ину, быстро! Туда!

Она указала в северную часть зала, и я послушно побежала в указанном направлении. А воровка времени ринулась к дверям, потянув за собой Ао.

– Нужно их задержать, – выдохнула она, снимая с креплений тяжёлый засов, – здесь можно закрыться, но долго двери не продержатся, – добавила она, бросив взгляд на потрескавшуюся старую древесину.

– Сколько их там? – спросил дух.

– Десять на пути к храму. И не меньше тридцати в деревне, если те не справятся.

– Плохо дело, – протянул Ао, и за дверями послышались крики и топот ног. Дух зажмурился и принял свою обычную форму, заметно прибавив в росте и ширине плеч.

– Да, так пользы от тебя будет побольше, – усмехнулась К’еюш, – мы должны держаться до последнего. Её не должны прервать, – добавила она, кивнув в мою сторону.

– Что мне делать? – выкрикнула я с другого конца зала. Я увидела, что в этой части храма, среди полукруглых стен, выложен огромный круг из светлых камней, внутри которого рассыпан сухой песок.

– Встань в круг и преклони колено! – прокричала К’еюш, навалившись на дверь. – Только помни – ни в коем случае не бойся!

После этого раздался первый удар в дверь, сопровождаемый неразборчивым криком снаружи. Я сделала несколько шагов и, оказавшись в круге, неуклюже опустилась на одно колено. Вопреки моим ожиданиям ничего не произошло. Я растерянно огляделась вокруг.

– Не оборачивайся! – рявкнула на меня К’еюш, и я послушно уставилась перед собой.

Через несколько мгновений я различила боковым зрением слабое движение. Песчинки из круга тонкими нитями поднимались вверх, дрожа в уплотнившемся воздухе. Неожиданно земля подо мной задрожала, и песок стал собираться в форму. Огромное существо, словно дремавшее под землёй всё это время, начало медленно подниматься над полом, приобретая чёткие очертания: десяток гибких щупалец, большое снежно-белое лицо, вырезанное словно из мрамора, и массивное длинное тело, напоминавшее гигантского кальмара. Поднявшись, существо зависло в воздухе. Оно не дышало, не шевелилось и не подавало никаких признаков жизни. Впрочем, не дышала и я, не в силах оторвать глаз от этого исполинского создания. Сзади доносился грохот – стражники Братства барабанили в двери, переходя от угроз в адрес тех, кто проник в храм, к наступлению. Гул голосов перекрыл оглушительный треск дверей, но всё это в одно мгновение исчезло, как только распахнулись глаза на огромном белом лице, зависшем передо мной.

Я больше не слышала окружающих звуков и не видела храма. Мир будто перестал существовать, а красный свет факелов сменился на ослепительно-белый. Вокруг образовалась пустота, и всё, что существовало в ней – взгляд Оракула, пристально смотрящий на меня. Он занял всё пространство и был нигде и везде одновременно, пронизывая меня и заставляя тело слегка дрожать. Я не могла сосредоточиться: зрачки начали бешено прыгать из стороны в сторону, дыхание сбивалось, сердце стучало с бешеной скоростью, а колени тряслись, мешая удерживать равновесие. Я не знала, нужно ли мне отвести взгляд, чтобы вернуть контроль над своим телом. В конце концов я плотно сжала кулаки и заставила себя вглядеться в белые неживые глаза, почувствовав, как тысячи незримых щупалец проникают в глубины моего сознания. Картины из прошлого стали проноситься передо мной бешеным калейдоскопом, недавние эпизоды смешивались с воспоминаниями из глубокого детства: мне казалось, что я видела момент своего рождения, лица друзей и родных, смерть бабушки, которую совсем не помнила. Воспоминания приобретали всё более мрачную окраску: я видела себя со стороны в худшие моменты своей жизни. Я плакала, злилась, завидовала. В гневе убегала из дома, лгала отцу, гордилась своими успехами… В этот момент я почувствовала, как моё сердце наполняется тревогой. Взгляд Оракула постепенно темнел, проникая в самые тёмные уголки моей души, о чём говорила К’еюш. И он не был рад увиденному. Я вдруг ощутила себя ужасно маленькой и ничтожной. Как я могла возомнить себя особенной? Как глупый ребёнок, рождённый среди пороков человеческой души и тела, может надеяться, что его сердце будет чище и добрее, чем сердце любого другого? Мне не хватало воздуха, дыхание начало перехватывать, а грудная клетка сжималась. На глазах выступили слёзы, а кончики пальцев онемели. И вдруг в моей голове зазвучал голос К’еюш: «Ты не должна бояться. Что бы ни случилось». Я зажмурилась, преодолевая мучительную боль, разливающуюся по телу, и, собрав последние силы, сделала глубокий вдох.

В моём сознании неожиданно всплыло лицо брата. Это был не тот ворчливый Вато, сидящий за своими гобеленами, которого я помнила. Это был ещё совсем маленький мальчик с щербинкой между передними зубами. Он сидел на покрытой наледью дорожке возле дома и оглушительно кричал, обливаясь слезами. Его тёплые штанишки были разодраны на коленке, и из-под тёмно-бордовой ткани сочилась алая кровь. В этот момент двери дома распахнулись, и из них показалась девочка с растрёпанными рыжеватыми волосами. Она спешила к брату, с трудом переставляя ноги в невысоких меховых сапогах – кажется, малышка не так давно научилась ходить. Достигнув цели, она принялась осматривать его рану и неуклюже гладить по руке, но брат был безутешен – разбитое колено оказалось непреодолимой трагедией на заре его жизни. Поняв это, девочка выпрямилась и, взяв небольшой разбег, с размаху плюхнулась коленями на лёд. Мальчик перестал плакать, уставившись на сестру. А девочка опустила глаза и, увидев дыру на своих штанишках, зашлась не менее оглушительными рыданиями, спугнувшими даже птиц, клюющих зерно неподалёку. Маленький Вато торопливо бросился к сестре, утирая прозрачные сопли вязаной рукавицей, и, обняв её, снова принялся рыдать в унисон с ней. В дверях дома показались испуганные родители. И картинка начала расплываться, растворившись в вихре воспоминаний. Но я почувствовала, как мои губы растянулись в улыбке. Я напряглась и вытянула из омута памяти другие события, заставившие меня улыбнуться. Одно за другим я вспоминала лучшие моменты своей жизни и понимала, что горжусь каждым из них. Будь это спасение обречённой на смерть пленницы в Айру, помощь одному из соплеменников на Коа’Коа, приятный момент из детства или первое прикосновение духа-помощника, заставившее моё сердце биться быстрее… Я не жалела ни об одном из них. И тут я заметила, что глаза Оракула стали светлеть, а способность дышать вернулась ко мне. Тело больше не испытывало боли, будто пронизываемое сотнями кинжалов, а в мысли вернулась ясность. Наконец белая пустота начала рассеиваться, и Оракул предстал передо мной в своём первоначальном облике. Но моё внимание привлекла картина позади него. Вдалеке виднелась роща, полная удивительных растений: огромные водоросли перемешивались с деревьями и растениями всех форм и расцветок. Воздух дрожал над ними, а в самом центре возвышалось гигантское белое дерево, поднимавшееся вверх, туда, где начинался вечный лёд, сковавший океан. Дерево выглядело замёрзшим: его ствол искрился, завораживая и пугая одновременно.

– Где мы? – робко спросила я. Собственный голос показался мне чужим после всего, что я испытала. Оракул не ответил, пристально смотря на меня.

– Ты хочешь, чтобы я пошла туда? – спросила я снова и не получила ответа. Замешкавшись, я сделала шаг вперёд. Оракул не сдвинулся с места, и я расценила это как положительный ответ. Должен же кто-то здесь принимать решения, если этот всезнайка оказался таким молчаливым?

Однако, сделав ещё несколько шагов в сторону рощи, я почувствовала, как пространство вокруг меня искажается, и вот уже картина изменилась.

– Осторожнее, меня немного укачивает от таких фокусов, – улыбнулась я, взглянув на Оракула. Он был на том же расстоянии от меня и молчаливо за мной наблюдал.

Оглядевшись, я поняла, что мы оказались внутри рощи. Деревья и водоросли окружали меня, а под ногами вдоль лесных тропинок тянулись ледяные корни белого дерева, возвышающегося неподалёку. Я успела заметить огромную фигуру у его основания, но пространство снова искривилось. Я всё ещё находилась среди деревьев, но теперь в нескольких шагах от меня стояла небольшая чёрная хижина. Из трубы клубился светлый дым, а в окнах, прикрытых покосившимися ставнями, горел свет.

– Что это за место? – спросила я, уже не надеясь получить ответ.

– Здесь история найдёт свой конец, – неожиданно раздался голос. Он был тихим, но я прекрасно слышала его, будто бы он звучал внутри моей головы.

В глазах начало темнеть, и я на несколько мгновений утратила контроль над собой и начала проваливаться в темноту. Падение длилось, казалось, целую вечность, пока моё обмякшее тело не встретилось с шершавой поверхностью пола.

Открыв глаза и пошевелив онемевшими пальцами, я почувствовала, как между ними скользят колючие песчинки. Я находилась в храме, куда прибыла в компании духа-помощника и воровки времени. И первым, что я услышала, были звуки ожесточённой борьбы. В другом конце зала мои спутники сражались с десятком духов в бело-красных одеяниях и одинаковых масках. Рука Ао снова приняла форму белого копья и ловко отражала удары копий и мечей служителей Братства. К’еюш мастерски орудовала двумя искривлёнными кинжалами. Над местом схватки кружил исситок, время от времени бросающийся на духов в белом. Похоже, Ао и К’еюш вели борьбу уже довольно долгое время: их движения теряли быстроту и собранность, в то время как члены Братства, казалось, дрались все ожесточеннее. Лезвие меча сверкнуло в воздухе и опустилось на рёбра К’еюш, от чего красные капли брызнули на пол. К’еюш сделала шаг назад, согнувшись и зажав рану перепончатой ладонью. По светлой ткани рубашки начало расползаться багровое пятно. Ао метнул копьё в нападавшего и выбил оружие из его руки, оставив глубокую рану на его предплечье. Но теперь дух остался безоружен. Члены Братства окружили Ао, выставив лезвия мечей перед собой. К’еюш потеряла равновесие и упала на землю, тяжело дыша, а один из духов в белом занёс оружие над её головой.

– Стойте! – неожиданно раздался гулкий голос. Он не принадлежал ни Ао, ни К’еюш, вероятно, кричал один из членов Братства, но из-за масок невозможно было различить кто. Остальные воины замерли, пытаясь понять, что заставило их собрата остановить бой. Вдруг один из них указал в мою сторону, и все повернули головы туда же. Я затаила дыхание. В голове пронеслась отчаянная мысль: «Это конец». Но вопреки ожиданиям до меня донёсся оглушительный звон, отдававшийся эхом от белых стен. Один из духов разжал ладонь, бросив свой меч на каменный пол. Остальные последовали его примеру, после чего… опустились на одно колено, почтительно склонив головы. К’еюш смотрела на меня с изумлением, тяжело дыша и утирая рукавом струйку крови, стекающую возле рта. Наконец я обернулась и увидела, что заставило членов Братства остановиться. Оракул склонился в поклоне перед маленькой Ину из рода Белой Чайки.

* * *

– Попробуйте крабов, пальчики оближете, – настаивал служитель Братства, подвигая большую деревянную миску ближе к нам. Его маска была приподнята и закреплена на лбу, и теперь я могла видеть его лицо, как, впрочем, и всех остальных духов в белом. Когда я смогла рассмотреть их, они перестали казаться пугающими и походили на жителей Айру, к которым я уже привыкла. Я начала узнавать некоторых из них: Иля был выше и мощнее своих братьев, Ханту отличали внушительное брюхо и привычка много улыбаться, а Муктук обладал гулким вибрирующим голосом, пробуждающимся в те моменты, когда он начинал петь, ритмично ударяя в кожаный бубен.

После того как Оракул принял меня, Братство оказало нам тёплый приём, пообещав провести сквозь мглу в сердце океана – Шепчущую Рощу, где вот уже тридцать лет спит Хранитель. Хотя мне не терпелось увидеть его (или то, что от него осталось) и разрешить загадку, я всё же приняла приглашение Братства остаться на ночь. Путь до рощи занимал почти день, и в запасе у нас оставалось чуть больше суток. А так как сил после долгой дороги и встречи с Оракулом у нас не осталось, мы согласились остановиться здесь, чтобы поспать и отдохнуть. Правда, у хозяев были несколько другие планы относительно своих гостей: они были так воодушевлены появлением тёплого сердца, что столы в общем доме ломились от яств, а песни и выпивка лились рекой.

– Я думал, что вы куда мрачнее и молчаливее, – признался Ао, – тайное общество как-никак.

– Скажешь тоже, – отмахнулся тучный Ханта, – может, мы и вынуждены скрываться здесь, но это не значит, что мы унылые фанатики! Если бы не крепкая выпивка и возможность потанцевать с девчонками по вечерам, мы бы здесь с ума посходили!

– Девчонки и сами не прочь выпить. Особенно вне твоего общества, Ханта, – уколола его женщина, сидящая чуть дальше за длинным столом.

– Что-то не так? – поинтересовался Ао, видя задумчивость на моём лице.

– Что будет с К’еюш? – обеспокоенно спросила я, не в силах перестать думать о ранении, полученном ей в последней схватке.

– Не переживай, – вмешался Иля, – ей оказали помощь, и она отдыхает в хижине лекаря. Жить будет!

– И вы дадите ей уйти, когда она поправится?

– Хм… – дух нахмурился, – её дела в Айру нас не касаются. Но самовольно покинуть Братство – это оскорбление наших традиций. Так что думаю, ей всё же придётся предстать перед судом.

– И чем ей это грозит?

– Это решает Оракул, – пожал плечами дух в белом, – он может выбрать изгнание, испытание или… смерть. Никто не знает.

– Но она ведь помогла найти меня! Разве она не заслужила прощения?!

– Уверен, он об этом не забудет, – подбодрил меня Иля, – но это проблемы завтрашнего дня! А сегодня нужно хорошенько отдохнуть!

Дух вскочил со скамьи и пустился в пляс.

– Как у них всё просто… – вздохнула я.

– Тебе и правда не стоит волноваться, – улыбнулся Ао. – Оракул – мудрое существо. Да и К’еюш в силах о себе позаботиться! Ты уже спасла её однажды, теперь пора подумать о себе. Завтра важный день!

– Ты прав. – Я отхлебнула из железного кубка, тут же недовольно поморщившись. – Фу! Это ещё что за дрянь?!

– А-а-а, попробовала вино, – рассмеялся Ао.

Духи, стучащие в бубны, ускорили темп и затянули ритмичную горловую песню. Члены Братства уже добрый час, забыв обо всем, танцевали и веселились в честь почётной гостьи. Ао окинул их взглядом и, поднявшись со своего места, протянул мне руку.

– Танцевать умеешь?

– Разве нужно уметь? – растерялась я. На Коа’Коа люди просто давали свободу телу, полностью растворяясь в музыке. Хотя я не могла не заметить, что духи танцевали иначе – они повторяли несколько заученных движений, чередующихся в произвольном порядке. Долго думать мне не пришлось – Ао схватил меня за руку и потянул за собой. В обличье духа он был выше, поэтому мне приходилось задирать голову, чтобы видеть его лицо. С каждым днём, приближающим восход голубой луны, моё тело начинало всё сильнее мерцать, обретая эфемерную оболочку, так что теперь дух мог не только коснуться моей руки, но и бесцеремонно обхватить за талию и завертеть в танце. Голова мгновенно закружилась, поэтому я вцепилась в плечо Ао, пытаясь сохранить равновесие.

– А ты можешь менять свой облик когда захочешь? – поинтересовалась я, стараясь не отдавить партнёру ноги.

– Ага, – кивнул дух, продолжая уверенно вести танец.

– И на какой захочешь?

– Так точно! А ты хочешь видеть меня кем-то другим?

– Нет, не то чтобы…

– Может, таким? – едко спросил Ао, и я не заметила, как оказалась в объятиях настоящего белого медведя.

– Ао! – испугалась я, чувствуя, как длинные когти единственной лапы зверя впиваются мне в спину.

– Или таким? – Дух тут же сменил облик, оказавшись краснокожим рогатым существом с чёрной гривой, густыми бровями и клыками, торчащими над верхней губой. Кажется, я уже видела его в таверне в Айру, и это был не самый симпатичный из местных обитателей.

– Перестань! – выпалила я, злясь, что дух потешается надо мной, пользуясь своими способностями. Я не хотела обидеть его, задав этот вопрос, и не намекала ни на что. Но в глубине души мне хотелось, чтобы он ещё немного побыл тем Ао, который мне так сильно нравился.

– А может… таким? – с этими словами очертания его тела задрожали, и я увидела перед собой знакомое светлоглазое лицо. Во время танца оно оказалось так близко, что я могла чувствовать его лёгкое прохладное дыхание. Тонкие губы Ао расплылись в самодовольной улыбке, а взгляд устремился в мои глаза. Моё сердце готово было вот-вот выпрыгнуть из груди, и его золотистый свет проснулся, словно рассветные лучи. Я смущённо опустила взгляд, но дух крепче прижал меня к себе, как вдруг что-то просвистело над моей головой и отчаянно забилось, запутавшись в моих волосах.

– А-а-а! – вскрикнула я.

– Тише! – попытался успокоить меня Ао. – Не вертись!

Наконец ему удалось извлечь из моих волос исситока, злобно бьющего костлявыми крыльями.

– До чего же глупая тварь! Ты вообще планируешь оставить нас в покое?! – выругался Ао, в гневе попытавшись сбить существо на землю, но исситоку удалось увернуться, и я бережно подхватила его.

– Эй, не нужно с ним так! Я к нему почти привыкла…

Летающий глаз благодарно посмотрел на меня и сложил крылья, позволяя держать себя на руках.

– Ты забыла, что его послали за нами шпионить?!

– Может, и так, – задумалась я, – но разве нам есть что скрывать?

– Нет, – сквозь зубы процедил Ао, – но я бы предпочёл никогда больше не видеть ни Акхлюта, ни его прихвостней. Хотя что-то мне подсказывает, это не последняя наша встреча, – помрачнел дух-помощник.

– Думаешь, он всё же попытается нас преследовать?

– В Шепчущей Роще нас может встретить что угодно. В том числе и его дружок Каика, восседающий на остывшем трупе Хранителя. Не думаю, что Старший захочет оставить меня в живых, если я увижу такое.

– Ао… – я закусила губу, – может, тебе не нужно идти?

– Чего? – Дух в недоумении вскинул бровь.

– Братство обещало показать мне путь… Я почти у цели. И я знаю, что искать после встречи с Оракулом. А ты ещё можешь вернуться в Айру. Не нужно так рисковать ради меня.

– Ину, – Ао крепко сжал мою ладонь и посмотрел мне в глаза, – я твой дух-помощник.

– Но…

– И твой… друг, – продолжил дух, не давая себя перебить, – я готов умереть за тебя, если потребуется. И возражений не потерплю.

* * *

Я беспокойно ворочалась с боку на бок, тщетно пытаясь уснуть. Усталость накрыла меня с головой: ноги ныли, глаза слипались, и тело молило поскорее отправиться в объятия песчаного духа, забывшись во сне. Но моё сердце было не на месте, и я никак не могла успокоить назойливые мысли, роящиеся в голове. На рассвете мы с Ао покинем это место, но что ожидает ту, благодаря которой мы получили возможность оказаться здесь? Что, если она погибнет?

Я поднялась с кровати, скользнула ногами в остывшее нутро сапог и тихо вышла из комнаты. Мне удалось не потревожить даже исситока: тот крепко спал, соорудив себе небольшое гнездо под плетёной крышей хижины, которую предоставили для почётных гостей.

Я вдохнула ночной воздух. Он пах солью, влагой и чужой землёй. Я попыталась восстановить в памяти запахи Коа’Коа. Аромат снега, костров, грибной похлёбки и черники… Всё это казалось таким далёким, хотя прошло всего несколько дней. Но вскоре я снова вдохну запахи дома, увижу родных, вспомню свою простую жизнь, что ненадолго стёрлась из моей памяти во время пребывания в Айру… Я двинулась по узкой тропинке, огибая молчаливые хижины, освещённые красным светом фонарей, подвешенных над входами. Дома были одинаковыми, и я бы ни за что не поверила, что у духов Братства есть индивидуальность и что они умеют так ярко веселиться, если бы не узнала их поближе. Интересно, К’еюш тоже когда-то была такой? Что же заставило её измениться и утратить веру в лучшее? Возможно, об этом стоило спросить её саму. Именно так я объясняла себе эту маленькую ночную прогулку. Я только взгляну на свою знакомую, чтобы простится с ней и перекинуться парой слов…

Хижина лекаря стояла немного особняком, и после скитаний от одного дома к другому мне всё же удалось её обнаружить – это было небольшое сооружение. Я прошла внутрь через парадную дверь, которая оказалась не заперта. Внутри стоял стойкий запах трав, а воздух был горячим и слегка влажным от густого пара, поднимающегося из котла посреди комнаты, и слегка резал глаза, отдавая чем-то мятным. Мне пришлось прикрыть нос рукавом, чтобы не чихнуть и не переполошить всех вокруг. У дальней стены на некотором расстоянии друг от друга стояли три узкие кровати. Две из них были застелены, а на крайней левой под плотным одеялом виднелся силуэт спящего существа. Очевидно, это и была К’еюш, отдыхающая после полученной травмы. Пара окровавленных повязок лежала в медном тазу рядом. Я сделала несколько осторожных шагов, обходя особо скрипучие половицы, и наконец приблизилась к постели. Я провела некоторое время бесцельно глядя на спящую – прийти сюда, может, и не было плохой идеей, но что делать теперь, я не знала. Будить К’еюш не хотелось: наверняка она чувствовала себя препаршиво и нуждалась в покое… Вдруг я заметила странную деталь – одеяло, на которое я смотрела всё это время, оставалось неподвижным. Я вгляделась и поняла, что существо в постели не двигалось и… не дышало? Едва не вскрикнув от ужаса, я дрожащей рукой коснулась края одеяла и отбросила его в сторону. Но передо мной оказалась лишь пара подушек, сложенных на пустой кровати. Растерянно оглядевшись по сторонам, я заметила, что окно раскрыто нараспашку и короткие шторы из лёгкого льна колышатся на ночном ветру. На потрескавшемся от времени подоконнике лежал небольшой камешек, и, приподняв его, я нашла под ним листок бумаги, сложенный вдвое. Неужели письмо? Развернув его, я увидела несколько коротких строк, написанных странными треугольными символами. Но, к удивлению, они были прекрасно мне понятны, так же как и речь низших духов перестала казаться мне чужой. Записка гласила:

«Однажды заглянув в глаза своему страху, ты больше никогда не побоишься сделать это снова.

Прощай, глупая девочка. Будь осторожна и смотри в оба. Правильно выбирай друзей и не теряй из виду врагов.

Помни – в твоей груди бьётся особенное сердце.

И спасибо тебе за всё».

Я перечитала записку ещё раз, а затем аккуратно опустила её в карман куртки, бережно сложив вдвое по линии сгиба. Я подошла к окну и, уперевшись ладонями в подоконник, выглянула наружу. На секунду мне показалось, что где-то вдалеке, на холмах, укрытых непроглядной мглой, мелькнул тусклый красный огонёк, тут же угаснув в ночной темноте. Я улыбнулась и кивнула, проводив его взглядом.

* * *

О духе-помощнике по имени Каика ходит много слухов и легенд. Он загадочно исчез за три дня до катастрофы, после которой океан сковали вечные льды. Одни считают, что дух лишь оказался не в то время не в том месте, другие же искренне верят, что он отправился в сердце океана с целью убить Хранителя. Кто-то даже говорит, что видел его на пути в Шепчущую Рощу. В этой истории много белых пятен: откуда в простом духе-помощнике сила, способная сразить древнейшее и мудрейшее существо в мире? Что побудило его? Стоял ли за ним кто-то? И что случилось с духом, преступившим священный закон, после того, как всё произошло? Хотя вопросов остаётся больше, чем ответов, имя Каики с годами стало вызывать у духов ужас и отвращение. Возможно, их самой страшной беде нужно было обрести лицо, и лицо Каики оказалось достаточно подходящим, чтобы перестать спрашивать и начать бояться.

Глава 6. У всего есть конец

Мы выдвинулись сразу, как солнце поднялось над горизонтом. Хотя мир духов отделён от нашего слоем льда, слабые лучи солнца забирались даже сюда и, наверное, непередаваемо красиво освещали золотистые крыши Айру. Мне оставалось лишь воскрешать эти картины в памяти: теперь вокруг не было ни крыш, ни улиц, только клубящаяся чёрная мгла, рассеиваемая светом двух красных фонарей. Иля и Ханта вызвались проводить нас в Шепчущую Рощу. Сначала духи в белом много говорили, подшучивали друг над другом, иногда затягивали песни или донимали меня расспросами о жизни на поверхности. Но спустя пару часов даже они умолкли, прислушиваясь к каждому шороху, доносящемуся из оглушительно тихой мглы. Иля двигался впереди, освещая путь, а Ханта следовал позади, заботясь, чтобы мгла не застала нас врасплох. Я старалась гнать от себя дурные мысли, но порой мне казалось, что тьма пугает не только меня. Чем дальше мы продвигались, тем сложнее было разглядеть что-либо в сгущающемся мраке, а его морозное дыхание ощущалось каждой клеточкой кожи. Ао тоже был на удивление молчалив и шёл следом, иногда подталкивая меня в спину заботливым прикосновением. Прежде он бы принял привычный облик, но сейчас не торопился избавляться от образа юноши. Может, он чувствовал, что рядом с таким Ао я ощущаю себя спокойнее. А может, не хотел привлекать лишнее внимание того, что может таиться во мгле. Вскоре я начала терять счёт времени. Порой казалось, что мы идём уже целую вечность. Возможно, в этом и была опасность мглы? Начинаешь теряться во времени и пространстве, забывая, кто ты такой и зачем шёл, и остаёшься здесь навсегда, медленно сходя с ума… Я поёжилась и постаралась переключиться на что-то позитивное, по привычке вертя в руках амулет с цветком. Раньше он помогал вспомнить что-то из моей жизни на Коа’Коа, но теперь я не могла сказать наверняка, откуда у меня эта подвеска и что она значит для меня. Это было так… странно. Я впервые поняла, что мир духов стал мне ближе, чем человеческий. Он с каждым днём становится понятнее, а прошлое превращалось в размытые картины. Глубоко задумавшись, я уставилась перед собой и едва не споткнулась обо что-то. Выругавшись, я опустила глаза и вздрогнула. По земле стелилась белая лоза, мерцающая оттенками всех драгоценных камней в мире.

– Что это? – прошептала я.

– Смотри, – ответил Ао и указал вперёд.

Я взглянула и потеряла дар речи. Мгла впереди рассеивалась. За ней можно было различить очертания чудных растений, колышущихся и отбрасывающих тёмные длинные тени. Но меня впечатлили совсем не они. На горизонте возвышалось огромное белое дерево, которое я видела в видении Оракула. Правда, тогда оно не казалось таким большим и удивительным. Его ветви уходили далеко вверх, туда, где когда-то бушевали могучие океанские воды, а ныне лежали вечные льды.

– Вот мы и пришли, – сказал Иля, остановившись, – пора прощаться.

– Вы не пойдёте с нами? – удивилась я.

– Нам нельзя, – тоскливо вздохнул Ханта, – да и никому нельзя, кроме хозяйки тёплого сердца, – добавил он, покосившись на Ао.

– Но почему? – недоумевала я.

– Шепчущая Роща – священное место. Даже в старые времена нужен был особый повод, чтобы попасть сюда. А сейчас… войдя туда, мы нарушим пророчество Оракула. Он предсказал, что это должна сделать ты. Кто знает, чем может обернуться наше неповиновение?

– Я не хочу испытывать судьбу, – поддержал его Иля.

– Вы и так нам очень помогли, – улыбнулась я, – я бы не посмела просить о большем.

– Удачи, тёплая, – проговорил дух в белом и коснулся моего плеча, – будь осторожна.

Шепчущая Роща оказалась ещё прекраснее, чем казалась издалека. Здешние растения поражали – лесная тропинка уводила нас всё глубже, и деревья и кустарники становились всё причудливее. Мы с Ао шли по главной тропе, которая была шире остальных, время от времени её пересекавших. Я выискивала взглядом вдали тёмный силуэт хижины, увиденной в храме Оракула, но ничего похожего на глаза не попадалось. Зато белое дерево было видно из любой точки рощи. Мы приближались к нему, судя по обилию ледяных корней, всё чаще попадающихся под ногами. Они змеились повсюду, переплетаясь с корнями других растений и заставляя их покрываться инеем.

Вдруг я заметила, что повсюду меж ветвей дрожали едва заметные светящиеся песчинки, иногда сбиваясь в мерцающие нити и быстро рассыпаясь, продолжая хаотично кружить во мгле.

– Это их судьбы, – негромко сказал Ао, прочитав немой вопрос в моих глазах, – наши судьбы.

– Что это значит?

– До катастрофы они светились намного ярче. Они помогали Хранителю чувствовать каждого духа в Айру.

– А сейчас?

– Сейчас – скитаются во тьме и не могут найти своих хозяев. Поэтому Старшие и не чувствуют связи с ним.

Я не смогла сдержать вздоха, глядя, как едва заметные искры скрылись в чёрном тумане.

– Здесь очень красиво, – заметила я, проводив их взглядом.

– Ину, – вдруг окликнул меня Ао, стоящий немного позади.

– Да?

– Я не всё сказал тебе вчера, – начал дух, и у меня внутри всё похолодело. Ни один приятный разговор в мире не начинается подобным образом, – я хотел бы сказать это прежде, чем всё… закончится.

– Тогда говори, – неуверенно ответила я.

– Мы проделали долгий путь, и что бы ни ждало нас впереди, я знаю, что ты справишься с этим. А если не сможешь сама, я отдам всё, чтобы помочь тебе. Даже свою жизнь.

– Ты уже говорил это. И я всё ещё считаю, что ты не должен этого делать.

– Дай мне закончить, – перебил меня Ао, – твой путь здесь подходит к концу. И я буду безмерно счастлив, что ты сможешь вернуться домой.

– Я тоже, – улыбнулась я, но стала понимать, к чему он клонит, и испытала болезненный укол в сердце. Меня накрыло волной радости от мысли, что всё наконец-то закончится, но потом я осознала, что закончится и наше путешествие.

– Я ни за что не стал бы просить тебя остаться, но… я хочу, чтобы ты знала, что мне будет ужасно сложно тебя отпустить.

Ао опустил глаза и запустил ладонь в растрёпанные волосы. Сейчас он как никогда был похож на простого человека, растерянно переминающегося с ноги на ногу и подбирающего нужные слова.

– Ты изменила мою жизнь, и она никогда не будет прежней. Знаешь, в первородном языке есть одна фраза. – Ао подошёл ближе и сжал мою ладонь, поднеся её к груди. Я заглянула в его глаза, и мне показалось, что в них пляшут задорные искорки – настолько он был воодушевлён. – «Асса-вакх-ит».

– Что это значит? – спросила я, чувствуя, что каждое слово даётся мне с огромным трудом. Я знала ответ, но до смерти боялась услышать его от Ао.

– «Я дарю тебе своё сердце». Её говорят только тому, кого ты… искренне полюбил, – закончил он после небольшой заминки. Эти слова пронзили меня разрядом молнии, и я почувствовала, что колени подкашиваются от волнения. Всего несколько дней назад я видела перед собой пугающее чуждое существо, а теперь Ао был таким родным, и моё сердце пропускало удары от одного его прикосновения…

Ао подался чуть вперёд, убрав выбившуюся прядь с моего лба. Он заглянул мне в глаза, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Мне хотелось навсегда остаться в этом моменте, забыть о Хранителе, об Айру, о Коа’Коа и обо всём на свете, лишь бы вечно находиться в плену этого пронзительного взгляда с лисьим прищуром. Я затаила дыхание и сделала шаг навстречу, оказавшись непозволительно близко. Прикрыв глаза, дух наклонился и коснулся моих губ. Хотя его губы оказались обжигающе холодными, по моему телу разлилось приятное тепло. «Асса-вакх-ит», – крутилось в моей голове. От этих слов и правда веяло чем-то сакральным, что можно разделить только с тем, кто занимает особое место в твоей душе. Асса-вакх-ит…

Я слегка отклонилась назад и вгляделась в его лицо. Фраза, сказанная Ао, вертелась на кончике моего языка. Мне никогда в жизни не хотелось произнести что-то сильнее, чем эти три слова. Но одновременно меня пронзало леденящим страхом. Реальность нависала надо мной мрачной тенью. Уже сегодня на небо должна была взойти голубая луна, и я покину Айру, вернувшись к своей привычной жизни. Я больше никогда не увижу его, и от этой мысли в горле образовался неприятный ком. Если я произнесла бы эти слова вслух, они бы только усилили боль от предстоящего расставания. Но если мне не нужно уходить? Какое же это всё безумие! Голова пошла кругом от противоречивых мыслей, и слоги сорвались с моего языка:

– Асса-ва…

Однако закончить фразу я не смогла. В ту же секунду глаза Ао наполнились страхом, и он отлетел в сторону, повалившись на землю. В ужасе я увидела, что его плечо кровоточит. Чёрная тень, атаковавшая Ао, пронеслась мимо, зависнув в воздухе и снова ринувшись в атаку. Из-за деревьев возникли ещё две фигуры, бросившись на Ао. Его рука приняла форму копья, и он принял боевую стойку, приготовившись к схватке. Я рванулась к нему, но исситок, круживший неподалёку, кинулся на меня и перегородил мне путь.

– Да чтоб тебя! – выругалась я, отмахиваясь от него. Не верилось, что я защищала его, а он решил насолить мне в самый важный момент!

Тени нападали на Ао, оставляя на его теле кровоточащие раны, если он не успевал отразить удар. Дух едва успевал держать всех троих в поле зрения. Наконец избавившись от исситока, я попыталась схватить одного из нападавших за хвост, но тот лишь неприятно скользнул по моей ладони, оставив неглубокий порез. Тень развернулась, повернув ко мне безглазую морду, но нападать не спешила. Ао воспользовался этим и атаковал её сзади, пронзив белым копьём, мягко вошедшим в трепещущее тело, тут же рассыпавшееся на чёрные осколки. Остальные тени только больше рассвирепели и снова атаковали духа. Я почувствовала мощный толчок в бок и потеряла равновесие, устремившись к земле. Но что-то подхватило меня, и я оказалась сжата мускулистыми лапами. Я принялась брыкаться, стараясь освободиться, но меня грубо закинули на плечо, и мой похититель бросился бежать, опустившись на три свободные лапы. Я не могла разглядеть его: меня трясло, и тёмные пятна плясали перед глазами из-за паники, накрывшей меня.

– Ао! – едва успела выкрикнуть я прежде, чем мы скрылись среди деревьев, и я потеряла из виду своего духа-помощника, оставленного бороться один на один с проклятыми Ури.

Похититель стремительно нёсся по лесу, унося меня всё дальше. Ветви деревьев царапали лицо, светящиеся пылинки разлетались в стороны, а клубы чёрного тумана сгущались, заставляя кожу покрываться мурашками даже под тёплой меховой курткой. Неужели это конец? Неужели я так глупо попала в лапы Ури, когда до цели оставалось несколько шагов? От страха мне едва удавалось сделать вдох. Лес сгущался, а ветви деревьев становились толще, как вдруг одна из них ударила меня в затылок, и темнота в считаные секунды заволокла мой взгляд, а вокруг стало невыносимо тихо.

* * *

Я осторожно приоткрыла глаза, стараясь не выдавать себя. Мне с трудом удавалось различить обстановку вокруг, но выглядела она совсем не приветливо. В нос бил ужасный запах, смесь рыбы, плесени, гнили и… смерти?

Голова страшно болела, а во рту стоял неприятный металлический привкус. Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в небольшой хижине… Хотя скорее это место напоминало мрачную пещеру, облепленную ракушками, глиной и мхом. Открыв глаза чуть шире, я различила в углу тёмную фигуру, склонившуюся над столом в тусклом свете единственной свечи.

– Очнулась, значит, – скрипуче пробормотал незнакомец, даже не повернувшись в мою сторону.

– Где я? – Я выпрямилась и села на жёсткой лежанке. Хозяин не ответил, продолжая заниматься своими делами и делая вид, что меня не существует. Я неуклюже приподнялась на ноги, стараясь сохранять равновесие, и сделала шаг, чтобы рассмотреть его. Как только слабое пламя свечи позволило разглядеть его лицо, я невольно прикрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть.

Передо мной стояло существо неопределённого пола и возраста. Фигура его отдалённо напоминала человеческую, но кожа высохла, оставив лишь гниющие лоскуты на суставах потемневших костей. Незнакомец с ног до головы был покрыт водорослями, илом и слизью, его глазницы зияли пустотой, нос ввалился, а изо рта исходил невыносимый смрад, доносившийся до меня через всю комнату. Казалось, это существо умерло десятки лет назад и стоит сейчас здесь по какой-то случайности.

Я моргнула несколько раз, чтобы убедиться, что не сплю. Хотя я и увидела достаточно за своё короткое пребывание в Айру, этот мир продолжал удивлять меня. И сложно сказать, что удивлял приятно. Но одна вещь всё же радовала – на Ури это существо совсем не походило. Во всяком случае на тех, что я видела прежде. Хотя в книге, которую я читала в библиотеке, говорилось, что они могут менять свой облик, так что, вполне возможно, один из них сейчас стоял передо мной. Внезапно моё внимание привлекло движение за окном.

– Вы это видели? – встревоженно спросила я.

Незнакомец не ответил, словно не слыша мой вопрос. Это начинало злить. Снаружи промелькнула знакомая чёрная тень, заставив меня отскочить назад и присесть на корточки, закрыв голову руками.

– Ты что, дурная? – пробубнил хозяин, наконец-то посмотрев на меня.

– Они нашли меня, – обречённо прошептала я.

– Да нужна ты им больно. – Собеседник пожал иссохшими плечами и подошёл к окну. Зачерпнув из кармана своих лохмотьев горсть чего-то, похожего на зерно, он высунул руку наружу, и несколько теней тут же слетелись, жадно глотая добычу. Либо мой новый знакомый с ними заодно, либо он лишился рассудка и не понимает, с кем имеет дело.

– Вы с ума сошли?! – прошипела я. – Они же нас погубят!

– Кто, вот эти? – На лице существа промелькнула тень ухмылки. – Только этого им не хватало.

– В-вы чт-то… не понимаете?! Это же Ури! – Я медленно попятилась в сторону двери. Я вспомнила, как оказалась здесь, и сердце бешено заколотилось в груди. Сначала я допускала мысль, что это странное создание защитило меня от хищных духов, укрыв в своём доме, но теперь в моей голове всё сложилось… он был одним из них!

– Нет, ну точно дурная. Ты когда-нибудь встречала Ури?

– Ещё как! Они пытаются убить меня с первой моей минуты в Айру!

Одна из теней вздрогнула и, скользнув сквозь проём окна, медленно двинулась в мою сторону. Я готова была потерять сознание от страха, сковавшего моё тело, когда она прикоснулась к моему плечу и обвилась вокруг шеи.

– Н-нет… – простонала я, зажмуриваясь и мысленно умоляя её оставить меня в покое. Но тень, кажется, не собиралась меня убивать и устроилась на моих плечах, как молчаливый домашний зверёк. За ней последовали остальные – самая крупная опустилась на пол у моих ног, а две другие подхватили с постели покрывало и накинули на мои плечи.

– Ничего не понимаю… – пробормотала я в растерянности.

– Тебе стоит заняться своим образованием, – проворчало существо, – тогда бы ты знала, что ни одни Ури не выглядит так.

– Если это не Ури… то кто?

– Вайруа. Спутники утопленников.

– Что? – непонимающе переспросила я.

– Хотя я не удивлён, что ты о них не слышала. Они появляются не так уж и часто. Только если тебя на поверхности кто-то очень сильно ждёт. А судя по их настойчивости, – он указал на теней, устроившихся возле меня, – тебя уже обыскались дома.

– Но они ведь… нападали на меня!

– Как я погляжу, внимательность не твой конёк, верно? – съязвило существо, наливая дымящийся напиток в надтреснутую глиняную чашку.

– О чём вы?

– Разве они хоть раз нападали на тебя? Причиняли тебе вред?

– Кажется, нет… – попыталась вспомнить я. Действительно, тени атаковали исключительно Ао. Единственный раз я пострадала от них, когда сама набросилась на одну, и даже после этого она не стала нападать. – Но зачем тогда они преследуют нас?!

– Они тебя защищают. А преследуют они того, кто идёт с тобой. Позволь мне тебе кое-что рассказать. – Существо повернулось ко мне и протянуло чашку дрожащей рукой с обнажённой в нескольких местах костью, позеленевшей от времени. Я испуганно отступила назад, но хозяин не сдвинулся с места, продолжая протягивать мне напиток. – И перестань уже меня бояться. Если бы я хотел убить тебя, я бы сделал это сразу, без лишних церемоний.

Я настороженно огляделась и задумалась над его словами. Окружающая обстановка, хоть и поражала своей отвратительной неопрятностью, не была похожа на место заточения. На тумбочке возле постели стояла миска с зачерствевшими, но вполне съедобными на вид кусочками хлеба, покрывало на моих плечах было заботливо сплетено из шерсти и почти не пахло сыростью, а напиток в моей чашке был налит также и в миску, стоящую на столе хозяина. Из раздумий меня вырвал негромкий скрип – чёрные тени подвигали ко мне старое кресло, обтянутое зеленоватой тканью, прохудившейся в нескольких местах, обнажая подгнившую солому. Оглядевшись и подавляя брезгливость, я опустилась в жёсткое кресло и устремила взгляд на собеседника, который довольно кивнул мне и начал свой рассказ.

Я хочу рассказать тебе историю об одном человеке. Это произошло много лет назад, и сейчас деталей уже не упомнить… Но один молодой мужчина в самом расцвете сил по трагической случайности оказался на дне океана. Всё вокруг казалось чужим и угрожающим, страх окутал его с ног до головы, и молодой человек почти попрощался с жизнью, как вдруг он различил в темноте мерцающий силуэт. Поначалу существо испугало его сильнее, чем всё, что он видел прежде. Но вскоре дух-помощник дал человеку понять, что он не причинит вреда, и убедил не сдаваться. Он поведал ему, что сердце утопленника ещё некоторое время продолжает биться и, пока оно тёплое, человек не до конца слился с миром духов. Дух рассказал ему, что есть способ вернуться домой, на поверхность, где его ждало… да никто уже толком не помнит что. Но, видимо, что-то очень ценное, раз он так стремился обратно.

Заручившись поддержкой доброго духа, человек отправился к Хранителю океана, чтобы попросить о возвращении домой. Путь был нелёгким, и надежда человека едва не угасла из-за встреченных трудностей… Но дух всегда был рядом, не давая человеку потерять веру.

Наконец они достигли сердца океана. Человек ступил на тропу, ведущую к обители Хранителя, в волнительном предвкушении. Огромный древний кит мирно дремал в своих покоях, когда маленький человек потревожил его, умоляя вернуть его домой. Но как бы ни старался он убедить Хранителя, тот был непреклонен.

Окончательно потеряв надежду, человек поспешил покинуть обитель Хранителя и побрёл прочь, как вдруг дух-помощник настиг его вновь.

– Послушай, – сказал он. – Я знаю, что ты расстроен, но не опускай руки раньше времени. Хранитель суров, но есть ещё один, последний способ помочь тебе. Я сделаю всё для этого, но мне понадобится одна вещь…

Человек взглянул на духа и почувствовал неладное. Всё вдруг показалось ему подозрительно знакомым… И тогда он вспомнил.

Когда человек был совсем маленьким, он и другие дети собирались у костра, чтобы послушать истории о духах, управлявших этим миром. Бабушка садилась у огня, отпивала травяного настоя из деревянной миски и начинала свой рассказ. И больше всего она любила говорить об Ури – мятежных духах, что сеют хаос и разрушение. В эти мгновения дети замирали в страхе и с раскрытыми ртами слушали её истории. По легенде, главная цель любого Ури – завладеть человеческим сердцем. Его тепло и жизненная сила питают духа, наделяя его невероятной мощью и способностью добираться до самых тонких нитей мироздания, спутывая их между собой. Если Ури удаётся получить сердце, быть беде. Но для духа тоже не всё так просто – он не может коснуться человека, пока их разделяет граница миров. Поэтому, чтобы заполучить сердце, человек сам должен позволить Ури забрать его. Достаточно сказать нужные слова, и дух сможет прорвать завесу. Поэтому Ури отличаются хитростью и проворством: они принимают разные формы, настигают одиноких путников, заманивают их в свои сети и заставляют полюбить всем сердцем. И если человек остаётся один на один с духом, ему невероятно сложно не поверить в его сладкие песни – слишком хорошо они умеют завладеть людской душой. Поэтому нас всех с детства приучают не верить незнакомцам. И поэтому обряд прощания с усопшими всегда столь шумный и многолюдный. И поэтому же самоубийство считается самой страшной из смертей… Когда душа одинока, она абсолютно беззащитна для цепких когтей Ури.

– Разреши мне взять твоё сердце, – не унимался дух-помощник, уговаривая человека. – И я помогу тебе вернуться домой. Обещаю.

– Ни за что, – отрезал человек. – Я знаю, кто ты.

– О чём ты говоришь? – оскорбился дух. – Мы ведь друзья! Я помогал тебе чем мог, и так ты хочешь мне отплатить?

В ту же секунду пространство вокруг духа задрожало, и он взорвался яростным воплем. Очертания его тела изменились, и белая фигура увеличилась в размерах, её границы размылись и потемнели, а одна из рук превратилась в острейшее копьё, метнувшееся в сторону человека. В его голове лишь мелькнула мысль: «Это конец?»

И вдруг мир перевернулся с ног на голову. Из ниоткуда выросли чёрные тени, бросившиеся к человеку и заслонившие его собой. Копьё пронзило нескольких из них и вошло в грудь человека, но тот почти не почувствовал боли. Лишь лёгкий холод, окутавший его сердце. Придя в себя, человек услышал оглушительный треск. Обернувшись, он увидел, что лезвие вонзилось в тело Хранителя океана. Рана вспыхнула белым светом, и от неё во все стороны поползли ледяные нити, замораживающие всё на своём пути. Они опутали тело Хранителя, навсегда превратив его в лёд, и двинулись дальше, вверх, к небесам. Мир замер в тревожном ожидании, а дух лишь выкрикнул проклятие в адрес человека прежде, чем исчез.

– Это был день, когда всё замёрзло? – прошептала я.

– Да, – кивнуло существо.

– А тот человек? Он вернулся домой?

– Тот человек – я.

Внутри меня что-то оборвалось. Существо, стоявшее передо мной, едва напоминало человека. Это был живой труп, изуродованный временем и морскими паразитами. Неужели ЭТО ждёт и меня?

– Что это был за дух? – спросила я.

– А ты не догадываешься? – донёсся до меня знакомый голос.

Я заметила, что всё это время мы были не одни в комнате. В дальнем углу, куда не доставало пламя свечи, темнела фигура. Она сделала несколько шагов, и как только отсветы пламени коснулись её лица, я узнала Акхлюта.

– Ты… – От удивления я почти потеряла дар речи. – Это был ты?

– Ты очень плохо обо мне думаешь, Ину из рода Белой Чайки.

– Что ты здесь делаешь?!

– Я помог тебе попасть сюда прежде, чем твой спутник забрал бы твоё сердце и завершил начатое тридцать лет назад.

– Что ты такое говоришь… – прошептала я. – Не смей так говорить об Ао!

– Я тоже хочу, чтобы ты кое о чём узнала… – начал Старший, но я не дала ему договорить.

– Нет! Замолчи! Я не куплюсь на вашу ложь! – Я закрыла уши руками и почувствовала, как мой голос срывается на крик. – Я знаю, ты замешан в смерти Хранителя! А теперь ты привёл меня в лапы Ури, который хочет обмануть меня своими глупыми сказками!

Я вскочила с кресла и попятилась назад, схватив первое, что попалось под руку. Это оказался ржавый кованый подсвечник, в котором уже много лет не меняли свечей. Я выставила его перед собой, продолжая пятиться, но наткнулась спиной на гору случайного хлама, «украшавшего» это зловещее место. Неустойчивое сооружение пошатнулось и повалилось назад, утягивая меня за собой. Я упала на спину, ударившись головой о потрёпанную книгу, а мои руки утонули в груде вещей, покрытых отвратительным илистым налётом.

– Не подходите ко мне! – истерично закричала я, пытаясь освободиться из ловушки, которую сама же себе и устроила. Оба духа не двигались с места и молчаливо наблюдали за моими жалкими попытками освободиться. Я в гневе отбросила заплесневелый деревянный ковшик и моток толстых нитей, намотавшийся на мою левую руку. Правая же запуталась в тряпье, и я принялась торопливо стряхивать его, как вдруг мой взгляд остановился на рисунке на ткани. Я осторожно подняла небольшой треугольник пожелтевшего тонкого льна и всмотрелась в изображение на вышивке. Нити плотно прилегали друг к другу, сохранив аккуратные очертания белой чайки на зелёном фоне. Птица сидела на ветке, вычищая перья, удивительно реалистично передающие форму и цвет. Я встречала лишь одного человека в своей жизни, делавшего точь-в-точь такие же вышивки, и это был мой брат Вато. Сомнений в том, что работа принадлежала ему, и быть не могло – каждая деталь будто только что вышла из-под его руки: жёлтые цветы, переливающиеся белыми и коричневыми оттенками у основания лепестков, оперение птицы, играющее волшебными переливами и гармонично ложащееся вдоль тела… И маленький красный крестик, скромно вышитый в самом углу. «Это на удачу», – улыбался Вато, заканчивая работу. Сейчас я отчётливо видела перед собой его лицо даже сквозь ускользающие воспоминания о Коа’Коа.

– Откуда это у вас?.. – прохрипела я, чувствуя, что перестаю понимать, что происходит.

– Ах, это… – хозяин дома неторопливо приблизился ко мне шаркающими шагами и окинул взглядом вышивку в моей руке, – это единственное, что осталось от прошлой жизни. Помню, что смотрел на неё, когда чувствовал, что воспоминания о доме стираются из памяти. Поначалу даже вспоминал что-то. Но сейчас уже ничего не могу припомнить. Хотя если долго вглядываться, внутри начинает что-то просыпаться. Но как бы я ни пытался – бесполезно. Все воспоминания умерли в тот день, когда моё сердце замёрзло.

По моим щекам потекли горячие слёзы. Из горла вырвался всхлип, и я оглушительно разрыдалась, сотрясая старые мрачные стены. Вышивки с белой чайкой действительно делал только мой брат, но так было не всегда. Каждый год в середине осени мы проводили день у надгробия бабушки Хины. Она умерла, когда я была совсем маленькой, и я не успела узнать её, но Вато довелось застать её в добром здравии. Он всегда с теплотой вспоминал время, проведённое с ней. Именно бабушка поддерживала его во всех начинаниях, и именно от неё он научился шить и ткать, так сильно загоревшись этим ремеслом, что оно стало делом его жизни. «Это на удачу», – шепеляво повторял он, чертя тонкой палочкой маленький крестик на снегу возле бабушкиной могилы.

Если эта вышивка была выполнена руками бабушки Хины, то существо, стоявшее передо мной сейчас, было не кем иным, как дедушкой Нимом, бесследно пропавшим тридцать лет назад. Папа утверждал, что он давно смирился, но все мы понимали, что в глубине души он верил, что отыщет своего отца даже спустя годы. Кто бы мог подумать, что это доведётся сделать мне… Я всхлипнула, утирая слёзы колючим рукавом свитера. Выходит, дедушка утонул и навсегда остался здесь, совсем один, обречённый превратиться в это ужасное существо, утратившее человеческий облик…

– У тебя были жена и сын, – проговорила я, чувствуя, как холодно и болезненно звучит мой голос, – они очень ждали твоего возвращения и искали тебя много лет.

– Хм… – Ним слегка наклонил голову набок, но не выразил никаких эмоций. Если то, что отражалось на его изуродованном временем лице, можно было назвать эмоциями.

– Бабушка Хина ждала тебя до конца, пока не умерла двенадцать лет назад. Твой сын женился, и у тебя родились два внука. Мальчик и… девочка. – Я продолжала свою речь, не зная, говорю ли я это для Нима или же для самой себя. Я понимала, что в нём больше не теплились человеческие чувства и едва ли мои слова заставят его что-то испытывать. Но всё же мне до боли хотелось верить в обратное.

– Теперь ты нам веришь? – вмешался Акхлют. – И понимаешь, зачем я привёл тебя сюда?

– Я… я не знаю, – растерянно ответила я, – я окончательно запуталась.

– Тогда позволь мне всё же показать тебе кое-что, – попросил он, подойдя к закоптелому камину и неразборчиво зашептав. Из-за плеча Старшего выпорхнул исситок, и, к своему удивлению, я испытала прилив радости, увидев это хоть и назойливое, но знакомое существо. Акхлют сделал несколько пассов руками, и из зрачка исситока протянулась дымчатая зелёная нить, которую дух ловким движением отправил в топку, где вспыхнуло пламя того же цвета, а в облаке дыма, поднимающегося над ним, начали вырисовываться чёткие очертания.

У восточных ворот Айру толпились беспокойные духи. Они настороженно вглядывались во мглу, сгущавшуюся в паре метров от них. Некоторые отступали назад, в глубь города, боясь, что она может распространиться дальше. Другие – с любопытством приближались к границе, но, лишь коснувшись чёрной дымки, в ужасе отстранялись. Несколько Старших стояли у раскрытых ворот и вглядывались в даль, пытаясь различить хоть что-то. В воздухе висело ощущение напряжённости, усиливающееся с каждой секундой. Наконец из темноты показался знакомый дух. Это был господин Икьяг. Старший сделал несколько слабых шагов прежде, чем упал на колени и обессиленно зарыдал.

– Лекаря! Быстро! – скомандовал Акхлют, подлетев к пострадавшему. – Что случилось?

– Всё… всё пропало… – пробормотал Икьяг, глядя перед собой.

– Что с Хранителем? – не унимался Акхлют. – Снаружи остался кто-то ещё?

– Конец… конец всему… – продолжал Икьяг, не обращая внимания на вопросы. – Конец…

На границе мглы показалось ещё несколько духов. В основном это были стражники, патрулировавшие ближайшие окрестности. Все они были тяжело ранены и смертельно напуганы. Акхлют бегло осмотрел их и направил к ним лекаря, после чего снова уставился во мглу, словно ожидая чьего-то прибытия.

Вскоре из мглы вышел ещё один дух, которого Ину не могла не узнать. Это был Ао. Его белые одеяния были изорваны, из правого плеча, наспех перемотанного тряпьём, сочилась кровь, а песок в часах, виднеющихся на обнажённой груди, мерцал, подрагивая бело-золотыми песчинками, словно неведомая сила не давала им улечься в колбе. Акхлют встретился с духом взглядом, и тот спешно прикрыл грудь изорванной накидкой, пропитавшейся кровью.

– Подожди немного, лекарь тебя осмотрит, – обеспокоенно сказал ему Акхлют.

– Не нужно, – хрипло ответил Ао, – я в порядке.

– Твоя рука… – возразил Акхлют, но дух отрицательно помотал головой и устало зашагал в сторону города.

Старший не стал настаивать, и его внимание вскоре переключилось на лекаря, который просил помочь ему с перевязкой и транспортировкой пострадавших стражников. Акхлют быстро нашёл самых крепких духов, собравшихся поглазеть, направив их помогать, после чего вернулся на свой пост у ворот.

Спустя пару часов присутствующие начали расходиться по домам. Небо окрасилось в красный, хотя скорее в грязно-коричневый – воздух пропитался леденящим чёрным туманом. Ещё через час лекарей тоже отправили в город, отдав распоряжение позаботиться о пострадавших. Наконец у ворот остался только один дух – Акхлют, смотрящий вдаль, прислонясь к каменному ограждению.

– Всё ждёшь? – донёсся до него голос из темноты. Обернувшись, Старший увидел выдру в воинском облачении, также входившую в Круг Старших. – Я принесла тебе суп, – дрожащим голосом проговорила она, протягивая Акхлюту глубокую миску, укрытую плотной тканью.

– Спасибо, Нукка, – растерянно ответил он, принимая еду. Хоть Старшим и не требуется есть, этот жест нельзя было не оценить.

– Тебе нужно пойти отдохнуть. – Она положила руку на предплечье Акхлюта, с трудом достав до него. – Мы многое пережили сегодня.

– Я всё-таки ещё подожду, – помотал головой Старший, пытаясь отогнать сонливость.

– Акхлют, – выдра заглянула ему в глаза, – он вернётся, я уверена. Но сейчас ты ничего не можешь сделать. Отправляйся домой, пожалуйста.

– В этот день я впервые встретил этого… Ао, – проговорил Акхлют, слегка отстраняясь от огня. – Мы не встречались раньше, но Айру огромен. Я не придал этому значения поначалу. Хотя стоило бы заподозрить неладное, когда он возник из ниоткуда в день катастрофы.

– Что с ним случилось? – спросила я, вспоминая окровавленное плечо и песчинки, беспокойно скакавшие в часах Ао.

– Я не знал этого тогда, – поморщился Старший, – но я узнал цвет этого песка. Я убедил себя, что мне почудилось то, что я очень сильно хотел увидеть. Но этот песок оттенка золотого сыпался в груди лишь одного духа в Айру – духа-помощника по имени Каика.

– Это его ты ждал в тот день?

– Да. Мы были друзьями на протяжении многих лет. Он был низшим, но одним из лучших духов, кого я знал в своей жизни. И он не вернулся.

– Ты за этим изучал пути во мгле? Чтобы найти его?

– А ты бы стала искать на моём месте?

Выдержав небольшую паузу, Акхлют обратился к пламени, возле которого кружил исситок, и картина перед моими глазами начала меняться.

Лучи полуденного солнца падали на ковры, стелющиеся по каменному полу в башне библиотеки Айру. Акхлют стоял в центре комнаты, глядя на треснутые часы в груди господина Икьяга. Библиотекарь зашёлся в предсмертных конвульсиях и испустил дух. Растерянный Старший вздрогнул, услышав шаги и голоса за высокими дверьми. Он огляделся и бросился к окну, через которое за минуту до этого попал в башню. Неудачно оперевшись задней лапой о стопку аккуратно сложенных книг, Акхлют едва удержался на ногах, заставив запылившиеся фолианты рассыпаться в разные стороны и оставив след когтей на самом верхнем. Он собрался было вернуться, чтобы замести следы, но услышал, как ключ щёлкнул в дверном замке, и выпрыгнул наружу, ловко зацепившись когтями за каменную стену и скользнув вниз, чтобы скрыться в зарослях кустарников во дворе.

– Так это был ты?! – гневно взорвалась я, вскочив на ноги. – Как ты мог убить его?!

– Тише, – спокойно ответил мне Акхлют, кивнув в сторону камина. Я хотела возразить, но заметила, что картинка снова меняется. События, увиденные мною только что, начали прокручиваться в обратном порядке. Вот Акхлют сбегает из башни, вот он снова растерянно стоит посреди места преступления, вот он только поднимается по каменной стене…

Неожиданно в облаке дыма показался господин Икьяг в добром здравии. Его резкие нервные движения выдавали помутнение рассудка, но всё же он стоял на двух ногах, рассматривая что-то на выцветшей карте, украшающей западную стену. Несмотря на привычку постоянно оглядываться по сторонам, Икьяг не заметил, как в щель под дверью проскользнула белая с золотистым отливом змея. Старший поднёс к губам кружку кавы и сделал глоток, на секунду прервав своё неразборчивое бормотание. Тёплый напиток не вызвал у него никаких неприятных ощущений. Но вдруг библиотекарь вздрогнул и пошатнулся. С его губ сорвалось несколько бессмысленных слов, прежде чем он опустился на пол и забился в предсмертных конвульсиях. Змея, обвившаяся вокруг его тонкой лодыжки и оставившая на ней едва заметный след от укуса, скользнула к двери. В эту секунду в окне показалась голова Акхлюта, устремившегося внутрь, чтобы осмотреть господина Икьяга. Поняв, что библиотекарь мёртв, Акхлют отшатнулся и растерянно оглядел комнату. Старший вздрогнул, услышав шаги и голоса за высокими дверьми. Он бросился к окну, через которое за минуту до этого попал в башню…

– Значит, ты оказался там сразу после…

– Я хотел убедиться, что с Икьягом ничего не случилось. У меня было дурное предчувствие, и оно оправдалось. Но я опоздал всего на минуту…

– Но откуда там взялась эта змея?!

– Ину, не заставляй меня в тебе разочаровываться, – нахмурился Акхлют, – неужели она не кажется тебе знакомой?

– Нет. Не может быть. – Я принялась тереть пальцами виски, стараясь сложить в голове кусочки головоломки. Конечно, окрас змеи точь-в-точь повторял белый и золотистый цвета, которыми переливалась кожа моего духа-помощника. Но это ведь могло быть совпадением? Всё это могло быть одним большим глупым совпадением?!

Дым над котлом задрожал, и в его очертаниях появилось до боли знакомое место.

Высокие деревья, отбрасывающие тени на узкие тропы, светящиеся пылинки, дрожащие в воздухе, и две невысокие фигуры, стоящие посреди рощи.

– Ину, – начинает он.

– Да? – отвечает она. Она чуть ниже и одета в длинную куртку с красными узорами и большим меховым капюшоном.

– Я не всё сказал тебе вчера, – продолжает её спутник…

– Прекрати! – Я прервала Акхлюта, воспроизводящего видение. Мне стало ужасно не по себе оттого, что он мог следить за нами в такой момент. Это было слишком личное.

– …Знаешь, в первородном языке есть одна фраза… – Дух подошёл ближе и сжал ладонь девочки, приблизив к груди, – «Асса-вакх-ит»…

– Я же сказала – перестань! – Я подскочила к Акхлюту и грубо схватила его за руку. Меня захлестнул гнев оттого, что он посмел вторгнуться в самое сокровенное и упорно игнорирует мои просьбы перестать. Бездна, если он увидит, что было дальше, я провалюсь под землю прямо на этом месте…

– …Что это значит? – спрашивает девочка.

– «Я дарю тебе своё сердце». Её говорят только тому, кого ты… искренне полюбил, – отвечает дух…

Я обессиленно отпустила руку Акхлюта и спрятала лицо в ладонях. Взглянув на Старшего сквозь пальцы, я заметила, что он смотрит на меня с сожалением. Наверное, я впервые увидела жалость на лице обитателя Айру.

– Эти слова действительно очень древние, – тихо начал он, – древнее, чем все прочие слова, что мы знаем. Но никогда, ни в одном из времён, их не говорили тому, кого любят.

Я смотрю ему в глаза и не знаю, как реагировать. Мне хочется броситься на Старшего и хорошенько ударить его в звериную морду, чтобы он наконец-то замолчал. Но в то же время часть меня хочет услышать правду, и я молчу, позволяя ему закончить.

– Это называется Последней Клятвой. Слова подчинения. Их произносят рабы, отдающие свою жизнь в руки хозяев. Так они отрекаются от собственной воли и власти над своей судьбой.

– Ты лжёшь, – сорвалось с моих губ. Я уже поняла, что ему нет смысла обманывать меня, но моя душа заполнилась невыносимой болью от осознания, что он говорит правду.

– Если произнести эти слова перед Ури, он сможет забрать твоё сердце. Мне очень жаль, Ину. – Старший сделал шаг вперёд и неуклюже опустил мощную лапу мне на плечо. Кажется, он нечасто кого-то подбадривал, да и едва ли что-то могло помочь мне сейчас.

– В этом нет твоей вины, – продолжает он, – коварство Ури не знает границ. Они фантастически умны и будут плести свои сети до последнего, пока жертва не потеряет бдительность. Особенно если в дело вступает Эненра. – После этих слов Акхлют поморщился.

– Эненра?.. – непонимающе переспросила я.

– Это имя не просто так старательно стирали из истории мира… Древнейший из Ури, первородный мятежный дух, что пережил рождение вулканов. Нам было приятнее думать, что он лишь легенда. Но он был рядом с нами всё это время. Набирался сил. И ждал по-настоящему особенного сердца, чтобы с его помощью наполнить мир хаосом и вернуть в него своих собратьев из Бездны.

– Но Ао совсем не похож на него! Это ошибка!

– Он отличный лицедей, – горько усмехнулся Акхлют, – и ему бы всё удалось, если бы он не допускал ошибок, которые всё же дали мне возможность выйти на его след.

– Значит, он не хотел, чтобы я растопила океан? – спросила я, закусывая нижнюю губу.

– Нет. Это бы разрушило все его планы. Но он дал тебе эту надежду, убедив, что ты достигнешь цели только с его помощью.

– Вот значит как… – Я опустила глаза и посмотрела на свои ладони, мерцающие белым светом. Повернувшись, я увидела на стене грязное разбитое зеркало, испещренное мозаикой чёрных застарелых трещин. Из него на меня смотрело незнакомое отражение – всё моё тело побелело, глаза стали пустыми, и только в центре груди, в районе сердца, ещё теплился неяркий золотистый свет. Я прикоснулась к груди и почувствовала слабое тепло, исходящее оттуда. Неожиданно я заметила, что тусклый свет, пробивавшийся сквозь окно, ложась на моё лицо, приобрёл голубой оттенок. От моих плеч медленно поползли белые ледяные нити, стремящиеся к сердцу.

– Голубая луна всходит… – прошептал Акхлют.

– С помощью Ао или нет, но я это сделаю, – процедила я сквозь зубы, сжав кулаки и направившись к двери, – хватит с меня легенд и сказок. Меня ждут дома.

Я выскочила наружу и, взглянув на Шепчущую Рощу, тихо колышущуюся, бросилась вперёд. Туда, где возвышалось белое дерево. Мысли в голове спутались, но ноги несли меня туда, где должна была закончиться моя история. Я ещё не знала, что собираюсь сделать, но чувствовала, что должна быть там. Преодолевая заросли колючих ветвей, хлещущих по лицу, я выбралась на главную тропу и вскоре оказалась почти в самом центре когда-то случившейся катастрофы. Переступая через массивные ледяные корни, я вышла на опушку и увидела то, ради чего проделала этот путь. У основания белого дерева возвышалась огромная фигура синего кита. Правда, это существо было куда более необычным, чем кит, – его кожа была покрыта древними символами, выжженными на ней неведомой силой. Это был Хранитель океана. Я неуверенно подошла ближе. Рядом с ним я казалась себе особенно маленькой, но в голове зазвучали прощальные слова из записки К’еюш: «Помни – в твоей груди бьётся особенное сердце». Это помогло мне побороть страх и взять себя в руки.

Корни ледяного дерева опутали тело Хранителя. Они огибали его, сжимали плавники, проходили сквозь глазницы и кустились во рту. В его левом боку виднелось до смешного маленькое белое копьё, но я знала, что именно с него начался весь этот кошмар, затянувшийся на тридцать лет. Я сделала ещё несколько шагов и осторожно коснулась орудия. Оно вросло в плоть кита, слившись с ним воедино. Его поверхность слегка мерцала до боли знакомым светом.

– Ину! Наконец-то! – вдруг донёсся до меня голос. Моё сердце сжали в тиски, как только я услышала его, и я медленно повернулась, стараясь не выдавать своего беспокойства.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Ао, быстрым шагом направляясь ко мне.

– Не подходи, – сухо ответила я, выставив ладонь вперёд.

– Что такое? – Дух устремил свой наивный взгляд на меня, и мне казалось, что он режет меня тысячей ножей. Неужели он не понимает? Или делает вид, что не понимает?

– Я всё знаю, – продолжила я, борясь с дрожью в голосе, – знаю, кто ты такой.

– Ину, я не понимаю, о чём ты, – настаивал он, продолжая приближаться. Я хотела остановить его, но не нашла в себе сил и позволила ему коснуться своей руки. Он бережно сжал её и заглянул мне в глаза. – Ты больше не веришь мне?..

– Я бы тоже не верил на её месте, – донёсся до меня голос Акхлюта, появившегося из-за деревьев. – Доверять Ури вообще не лучшая идея.

– Что ты здесь делаешь? – прошипел Ао, заметив Старшего. – Ты посмел сюда явиться и обвинять меня в таком?!

– Это копьё говорит лучше любых слов, – ответил Акхлют, – как и твоя жалкая попытка заставить Ину произнести древние слова, позволившие бы тебе забрать её сердце.

– Замолчи! – выкрикнул Ао и снова повернулся ко мне. – Ину, скажи, что ты ему не веришь!

– Я знаю, что они значат. Ты чуть не заставил меня их сказать. Зачем, Ао?

– И правда, зачем, Ао? – ехидно переспросил Акхлют. – Или нам лучше называть тебя Эненра? К этому имени ты привык?

– Ину, послушай, – Ао тяжело вздохнул и опустился на колено передо мной, не обращая внимания на Старшего, – я знаю, как это выглядит, но умоляю, дай мне сказать.

Я посмотрела на него сверху вниз и не произнесла ни слова. Я бы соврала, если бы сказала, что во мне не теплилась надежда услышать его объяснения. Ошибиться. Убедиться, что всё сказанное Акхлютом было глупой ошибкой.

– Я действительно мятежный дух. Таким меня породила Бездна, и я действительно совершил много ошибок, о которых жалею. Но потом в моей жизни появился человек, изменивший меня. Человек, который показал, какой чистой и прекрасной может быть душа, если поступать правильно. Я был жесток и самоуверен до тех пор, пока не познал одно-единственное чувство. И это чувство – любовь. Ты помогла мне понять, что есть другой путь, Ину…

– Очень трогательно, – перебил его Акхлют. – Существо, лишённое сердца, вдруг воспылало искренней любовью к человеку. Ину, неужели ты поверишь в это?

– Я не побоялся признаться Ину в том, кто я есть, – начал Ао, поднявшись на ноги и распрямив плечи, – но как ты объяснишь то, что вы все лгали ей с самого начала?

– Что?.. – спросила я. Кто-то ещё решил поиграться моей жизнью, как маленькой тряпичной куклой?

– Почему бы тебе не рассказать ей, Акхлют? Раз уж мы все решили быть предельно честны друг с другом, – оскалился Ао.

– Проклятье, – Старший на мгновение отвёл взгляд, – я хотел, чтобы ты узнала об этом раньше, но… я не мог. Неважно. Ты действительно имеешь право знать.

– Знать что?!

– Пути назад не существует. Однажды оказавшись в Айру, душа не может вернуться. Хранитель не просто так отказал Ниму тридцать лет назад. Это невозможно.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Пожалуйста, пойми – у нас не было другого выхода. Я был против лжи, но Круг убедил меня, что только так ты согласишься помочь нам. Мы сделали это не только ради себя, но и ради жителей Коа’Коа.

– И ты говоришь мне об этом сейчас? – Я взорвалась гневным криком. – Когда я уже почти у цели?!

– Я верю, что ты сделаешь правильный выбор…

– А если бы я вообще не узнала об этом? Что случилось бы со мной после? Я стану такой же?.. – Я нервно утёрла слёзы. – Такой же, как Ним?! А ты… – Я обратилась к Ао. – Почему ты не сказал мне?!

– Я собирался сказать сегодня. И сказал бы, если бы нас не прервали.

– Почему не сказал сразу?!

– Ину, вспомни… ты ненавидела это место с первой секунды. Но сейчас Айру стал твоим домом. Я хотел, чтобы ты почувствовала это и не испытала боли, поняв, что тебе придётся остаться.

– А может, ты просто ждал, пока она купится на твои сладостные речи и согласится отдать что угодно? – прошипел Акхлют, сделав несколько шагов в сторону Ао.

– Я лишь хотел уберечь её от вашей лжи, посягнувшей на самое дорогое, что у неё было!

– Если ты заботился о её чувствах, пусть она отдаст своё сердце Хранителю. Оно ведь больше не понадобится ей в Айру и уж тем более не понадобится тебе, Эненра. Я прав?

Акхлют не успел договорить и неожиданно зажмурился от яркой полоски лунного света, пробившейся через туман. Голубой луч слепил глаза, падая с неба под почти прямым углом.

– Луна почти взошла…

– Заткнись! – прорычал Ао, оттолкнув Старшего и бросившись ко мне. Однако Акхлют удержался на ногах и прыгнул духу на спину, не давая двигаться вперёд.

– Ину, тебе нужно принять решение! – выкрикнул Акхлют, прерывисто дыша. – Времени не остаётся!

– Не слушай его! – возразил Ао, с размаху ударив Акхлюта локтем в лицо. – Они тебя используют!

Я попятилась к спящему Хранителю. В лунном свете я заметила, как с моих губ сорвалось облачко пара. Дыхание становилось холодным.

– Коснись Хранителя! – прокричал Акхлют, повалив Ао на землю. Тот перевернулся, подмяв противника под себя, и оказался в позиции атакующего. Рука духа сжалась на шее Старшего, но тот продолжал кричать, переходя на хрип: – Просто коснись! Ты сама всё увидишь! Ради тех, кого ты любишь!

Я обернулась, смерив огромного кита взглядом. Если я коснусь его, то, наверное, ничего страшного со мной не случится. Но почему он просит меня об этом? Что, если Ао прав, и я просто игрушка в руках Круга, и они снова пытаются обмануть меня? Я заметила, что Старший терпит поражение, несмотря на своё превосходство в размере и наличие двух лап. Цепкие худые пальцы Ао плотно сомкнулись на горле соперника, заставляя его цепляться лапами за шею и жадно хватать воздух ртом.

– А ты похож на него, – ухмыльнулся Ао, – даже взгляд у него был такой же перед смертью.

– Так это был ты… – прохрипел Акхлют, едва оставаясь в сознании.

– Ты мог бы догадаться раньше, – ответил дух. Очертания Ао начали меняться. Плечи духа становились шире, и он всё сильнее вырастал над телом обессиленного Акхлюта. – Каика был поумнее. Он сразу понял, кто я. Но это не сохранило его жалкую жизнь.

– Ублюдок… – гневно выдавил Акхлют, из последних сил пиная духа в живот.

– Ну зачем же ты так… Твой друг погиб не зря. Его время пришлось мне как раз кстати, и теперь я наконец-то закончу то, чего так давно ждал. Когда мои братья вернутся в этот мир из Бездны, они скажут твоему Каике спасибо. Жаль, что ты этого уже не услышишь… – Ао громко рассмеялся. Его фигура возвышалась над лесом, нависая над верхушками деревьев. Акхлют казался совсем крошечным, зависнув над землёй с пережатым горлом в руке мятежного духа.

Я закрыла глаза и резко прильнула к телу Хранителя ладонью и щекой. Вначале я ощутила только холод его шершавой кожи, но через мгновение мой взгляд заволокло пеленой. Перед глазами замелькали миллионы событий – я провалилась в круговорот дрожащих цветных песков, бушующих хаотичными вихрями, позволяя мне увидеть судьбы сотен духов и людей одновременно. Я увидела себя и весь свой путь в обратном порядке, от конца до самого начала. На этом вихрь не остановил своё движение, затягивая меня всё дальше. Меня несло сквозь пространство и время, снег летел вверх, сломанные ветви деревьев возвращались на свои места, солнце заходило и всходило, пока наконец я не увидела удивительное место. Это был Коа’Коа, но я никогда не представляла его таким. Там, где лежал снег, зеленела трава, вдоль деревянных домиков с соломенными крышами цвели цветы, солнце светило, ослепляя тёплыми лучами, а голубые океанские волны ласкали прибрежный песок. Жители деревни прятались в тени от полуденного зноя, а дети носились, поднимая пыль босыми ногами. Неужели мой дом когда-то был таким? Мальчишка, озорливо пронёсшийся мимо меня, показался мне на удивление знакомым, и я узнала в нём отца. Он подбежал к рыжеволосой девочке и со смехом взял её за руку, потянув за собой на залитый золотистыми лучами пляж.

Время снова сменило своё направление, и Коа’Коа вернулся к тому времени, когда я его оставила. Я снова увидела папу – теперь он опирался на трость и боролся с удушающим кашлем, кутаясь в тёплый шарф. Мама рубила дрова во дворе, утирая со лба пот. Передо мной возникли очертания моего брата Вато и… Пору? Я вдруг вспомнила, как волновалась перед каждой нашей встречей, а теперь совсем забыла его лицо! Юноши продирались сквозь лес недалеко от побережья, измождённые, замёрзшие и лишённые воли к жизни…

Я поняла, почему Акхлют хотел, чтобы я коснулась Хранителя. Он надеялся показать мне мир, который ждёт тех, кто мне дорог. Но что будет со мной? Если пути назад и правда нет, неужели я останусь здесь навсегда? Моё сердце замёрзнет и перестанет биться…

Я почувствовала, что видение начинает прерываться и способность видеть возвращается ко мне. Мысли хаотично роились, я прилагала огромные усилия, чтобы устоять на ногах, прислонившись к исполинскому телу Хранителя. Меня переполняли чувства – хотелось кричать, плакать, смеяться, сделать хоть что-то, чтобы справиться с разрывающими грудь болью и ужасом от мыслей, что я никогда не увижу своих родных. Но если я и могу сделать хоть что-то для них, я должна сделать это сейчас.

– Акхлют! – выкрикнула я, заставив Ао, сжимающего горло соперника вздрогнуть и на секунду ослабить хватку. – Что я должна делать?!

– Последняя Клятва! Прочитай её Хранителю!

– Нет! – заревел Ао и бросился ко мне, не выпуская Акхлюта из смертельной хватки. – Не смей!

– Хочешь моё сердце? – прошипела я, оскалившись и в последний раз посмотрев на духа. – Получай!

С этими словами я повернулась к Хранителю и, не отнимая ладони от его тела, прошептала: «Асса-вакх-ит». В это же мгновение его кожа под моей рукой начала светиться слабым золотистым светом. С каждой секундой он разгорался всё сильнее, зажигая рунические символы вокруг. Они загорались один за другим, опаляя ледяные корни и заставляя их отступать, освобождая тело Хранителя от смертельных пут. Свет окружил его и замкнулся на месте, в которое попало ледяное копьё. Орудие задрожало и начало покрываться чёрным, обугливаясь будто от палящего жара незримого костра. Мятежный дух закричал, отпустив Акхлюта, так что тот грузно рухнул на землю. Ао, или точнее сказать – Эненра, схватился за плечо в месте недостающей руки и согнулся в приступе невыносимой боли. Чёрные угли начали покрывать его плечи и ключицы, распространяясь на грудь, живот, ноги, руку, шею, и наконец глаза почернели и задымились. Издав истошный вопль, дух засветился ослепительным золотистым светом и рассыпался на мельчайшие песчинки вместе с копьём, вонзившимся в тело Хранителя тридцать лет назад.

На небо взошла голубая луна.

Эпилог

Сегодняшнее утро выдалось ещё хуже предыдущих. Может, сказывается погода, а может, усталость и почти неделя без сна. Как всегда, я без лишних раздумий заставляю себя подняться с постели, выйти на улицу, натянув свитер, и быстро окунуть лицо в снег, набранный в ладони, от чего моё сердце на секунду останавливается прежде, чем наполнить тело необходимой энергией на день.

После этого я закидываю в рот пару кусков хлеба, наспех пережёвывая, запиваю всё стаканом молока и выхожу на улицу, кутаясь в тяжёлую меховую куртку. Через пару минут замечаю Вато, спешащего мне навстречу. Он так же тепло одет и так же ужасно выглядит. Его лицо осунулось, грязные волосы торчат в разные стороны, а синяки под глазами делают его похожим на ожившего мертвеца. На его плече висит пузатая сумка – в ней запас провизии на день, фляга, запасные рукавицы и носки, корень краснотравника на случай, если потребуется развести сигнальный костёр, пара крепких верёвок и охотничий нож. Откуда мне это известно? Моя сумка наполнена тем же, и мы вот уже шесть дней не сговариваясь встречаемся на этом месте, как только всходит солнце, чтобы отправиться на поиски, которые, скажу честно, начинают казаться бессмысленными.

Мы выходим на главную дорогу и минуем несколько домов. Сонные жители провожают нас взглядами – даже рыбаки только-только начинают свой день, а мы уже на ногах. Обогнув главную площадь, мы устремляемся к западному выходу из деревни – в той стороне мы бывали лишь дважды за неделю, и сегодня решаем держать курс именно туда. Вато молчит, глядя перед собой. На его лбу появилась морщинка из-за вечно нахмуренных бровей. Когда я замечаю её, внутри меня всё холодеет – может, он и был немного странным, сколько я его помню, но этот парень улыбался всегда. Всегда, но не теперь.

Хотя за время наших поисков мне довелось узнать его получше. Никогда бы не подумал, что настолько сближусь с семьёй, которая на протяжении долгих лет враждовала с моей. Но, честно сказать, я этому рад. Поначалу мы молча прочёсывали окрестности, оставляя метки на деревьях и камнях, иногда останавливаясь отдохнуть. Мы подавали голос только когда поблизости звучал хруст веток или скрип снега или когда находили человеческие следы на снегу. В остальное время я слышал лишь завывания холодного ветра и сосредоточенное сопение Вато, упрямо продирающегося через сугробы. Но в последние три дня всё изменилось. Сначала мы перекинулись парой слов на привале. Потом он заставил меня вспомнить несколько моих знаменитых острот, когда провалился в охотничью яму и мне пришлось в одиночку вытаскивать оттуда этого склонного, кхм… хорошо перекусить парня. А к концу дня мы, измождённые безрезультатными поисками, возвращались в деревню, болтая, словно старые приятели. Даже наши отцы зарыли топор войны на время поисков и проводили большую часть времени в Красной Хижине, обсуждая что-то с шаманами и планируя наши дальнейшие действия. Хотя Таму оттуда приходилось выдворять чуть ли не силой: он ещё не восстановился после болезни, и ему нужен был покой. А бегать по острову могли и мы.

Сегодня мы направляемся к западным воротам, чтобы до заката солнца прочесать лес, в надежде найти хоть какую-то зацепку. Мы уже приближаемся к краю деревни, как вдруг меня оглушает собачий лай.

– Ну здравствуй, – устало улыбаюсь я, присев и потрепав Янтаря по рыжей холке. Пёс чувствует неладное: он всю неделю мечется по деревне и под вечер беспокойно засыпает на крыльце дома, принадлежащего роду Белой Чайки. Приходится выносить ему шерстяное покрывало и менять горячую воду в миске, чтобы глупый зверь не замёрз. Однако я замечаю, что сегодня он ведёт себя иначе – прежде его уши и хвост были поджаты, взгляд потерян, а бегал он, слегка припадая к земле. Сейчас же он полон сил и бросается мне под ноги, заставляя прохожих морщиться от громкого тревожного лая.

– Что такое, мальчик? – спрашиваю я, пытаясь заглянуть ему в глаза, но пёс отскакивает, отбегая немного и снова возвращаясь ко мне. – Ты хочешь, чтобы я пошёл за тобой?

– Пору, у нас нет времени возиться с собакой, – поторапливает меня Вато.

– Погоди, – отвечаю я, смотря на пса, – кажется, он хочет нам что-то показать.

После недолгой словесной перепалки мне удаётся убедить Вато, что мы уже дважды прочесали эту часть леса, так что отвлечься ненадолго не повредит нашим поискам. К тому же Янтарь был последним, кого я видел с ней прежде, чем она исчезла.

Пёс семенит по заледенелой тропе, беспокойно оглядываясь, чтобы убедиться, что мы следуем за ним. Высказав пару едких комментариев, Вато наконец умолкает, заметив, что собака действительно пытается вести нас за собой. Эта дорога ведёт в сторону побережья, и во мне начинает зреть разочарование. Береговая линия – первое, что мы проверили, когда поняли, что Ину исчезла. Тама обнаружил пропажу своего гарпуна, и мы предположили, что она отправилась рыбачить. Никогда не считал её настолько безрассудной, но проверить мы были обязаны. Однако все лунки оказались целыми, лёд – крепким и ровным, а гарпун исчез вместе с Ину, его похитившей. Мы прочесали пляж как минимум десять раз, проверив каждый уголок, куда можно было бы отправиться в поисках места для рыбалки. Её там не было.

Янтарь сворачивает к отвесному склону, и я ругаюсь, едва не подвернув ногу, пытаясь спуститься вниз. Вато следует за мной, и я помогаю ему, подав руку. Пёс переходит на бег, рванувшись вперёд и перестав обращать на нас внимание, и нам тоже приходится ускориться, чтобы успевать за ним. Наконец он останавливается и заходится звонким лаем, от которого начинает болеть голова. Вато первым догоняет пса, а я окликаю его, чтобы узнать, в чём дело. Но Вато застывает на месте, не отреагировав на мой вопрос. Я кричу громче, думая, что он не расслышал, но безрезультатно. Я ускоряю шаг и в несколько прыжков сокращаю дистанцию между нами.

– Эй, ты что, оглох?! – недовольно спрашиваю я, тяжело дыша. Наконец я опускаю глаза, чтобы понять, что именно ошарашило Вато. И вдруг я понимаю одну вещь. Приближаясь к этому месту, я почувствовал укол тревоги. Что-то не так, но я никак не мог понять, в чём дело. Теперь же картинка сложилась воедино. Причина в звуке, которого я прежде не слышал. Коа’Коа – тихое место, но и у него свой шумовой пейзаж. Хруст снега под ногами, завывание ветра, скрип деревьев, раскачивающихся в лесной чаще, лай собак, отдалённые голоса деревенских… Но теперь в эту привычную гамму звуков вписывается что-то абсолютно новое. Шум воды. Я замечаю, что там, где заснеженный песок должен переходить в вечный лёд, сковавший океан, бежит глубокая тёмная трещина. Под нашими ногами с тихим шуршанием бьётся кристально голубая вода, дразнящая берег торопливыми прикосновениями.

Вато смотрит на меня безумными глазами. Он садится на корточки и стягивает коричневую рукавицу, чтобы коснуться воды. Он отдёргивает пальцы, почувствовав касание кусачего холода, но окунает их вновь в воду, не веря своим глазам. Я приседаю рядом и осторожно касаюсь поверхности воды, заставив беспокойные круги поползти по ней. Этого не может быть. Тридцать лет жители Коа’Коа боролись с неумолимыми льдами. Если и удавалось заставить их поддаться под натиском ледоруба, трещина быстро замерзала вновь. За все эти годы нам удалось сделать три лунки, которые не затянулись льдом и позволили нам добывать рыбу. Но здесь огромный кусок льдины просто исчез! А образовавшаяся трещина разрастается на глазах, захватывая всё новые и новые области белой поверхности океана.

Вато шевелит пальцами, уже привыкшими к холоду, и неожиданно брызгает водой мне в лицо. Я выбираю для него лучшее бранное слово из моего запаса и отплачиваю тем же. Вато морщится, а затем искренне смеётся. Этот смех такой неподдельный и редкий для последних дней, что я не могу не рассмеяться в ответ. Мы устраиваем небольшую войну, уворачиваясь от ледяных брызг, заставляющих кожу на щеках покрываться обжигающим румянцем. Отражая очередную атаку, я теряю равновесие и ухожу в воду почти по локти. Меховая окантовка рукава тут же насквозь промокает, и я сотню раз жалею, что ввязался в эту игру. Я нащупываю песчаное дно, чтобы выбраться, но неожиданно меня будто пронзает разряд молнии. Я нахожу что-то под водой. Торопливо обследовав предмет замёрзшими пальцами, я чувствую, как бледнею. Кажется, проходит вечность прежде, чем я извлекаю находку на свет.

– Холодно, наверное? – замечает с победоносной ухмылкой Вато. Но быстро замечает, как я переменился в лице. – Что там у тебя?

Разогнув онемевшие пальцы, я показываю ему то, что нашёл. В моей ладони лежит круглый кулон. Плотная нить, продетая в гнутое металлическое ушко, слегка потрепалась, но жёлтый цветок, застывший в смоле, сохранился безупречно. Каким я его помню. Я трижды обжёг пальцы в попытках разобраться, как правильно нагревать раствор, как подобрать материал для формы и как не просчитаться с температурой, сохранив, возможно, последний цветок в мире, найденный в сундуке у бабушки.

– Что это? – непонимающе спрашивает Вато.

Я нервно сглатываю и молчу. Я знаю, что должен сказать, но слова застревают в горле тугим комом.

– Я подарил это Ину, перед тем как… она исчезла.

* * *

Песня шаманки всегда звучит пронзительнее прочих. Глубокие горловые звуки переплетаются с тягучими нотами, заставляя сердце рваться на тысячи осколков. Как будто нам недостаточно быть здесь и сейчас и нужно приумножить боль, полностью отдавшись ей.

Я стою в первом ряду. Члены её семьи иногда искоса поглядывают на меня, но мне наплевать. Я хочу попрощаться так, как подобает.

Вся деревня собралась сегодня здесь, чтобы проводить в последний путь Ину из рода Белой Чайки. С того дня, как мы нашли её кулон, прошла почти неделя. Столько времени понадобилось родителям, чтобы перестать ждать чуда. Столько потребовалось Вато, чтобы перестать стирать до крови ноги в бессмысленных походах на другой конец острова, крича в надежде, что она услышит зов и откликнется. Столько потребовалось мне, чтобы признаться себе в том, что всё это происходит на самом деле.

Небольшое каменное надгробие стояло возле могилы Хины из рода Белой Чайки, покинувшей этот мир двенадцать лет назад. Никто не думал, что в ближайшие годы на семейном кладбище прибавится надгробий. Но у судьбы свои планы. Так странно видеть, как вся деревня столпилась возле какого-то камня. Обычно мы собираемся, чтобы помочь с погребением, но что делать, если погребать нечего? Смириться и подавлять в себе желание пнуть этот жалкий камень и закричать, что всё это неправда?

Мать Ину опускается на колени и произносит прощальные слова, оставив горсть черники у надгробия. То же делает и её отец, добавив несколько листьев мяты. Ину любила чернику и мятный чай – хороший получился прощальный подарок. Вскоре родители уступают место брату, после – друзьям и знакомым. Те осторожно обходят меня и наклоняются над могилой, оставляя отпечаток ладони на снегу. Я стою как вкопанный, не в силах пошевелиться. И зачем только занял место в первом ряду, если дожидаюсь, пока все смогут проститься? И только потом решаюсь сделать шаг. Я опускаюсь на снег, чувствуя, как холодеют колени. Долго смотрю на белое полотно, изборождённое отпечатками ладоней разных размеров. Ину была моим другом. Таким же, как и любой житель Коа’Коа. Я всегда был рад увидеть её, поболтать утром по пути на ярмарку, подшутить над её братом, заставив её прятать лицо в ладони, чтобы не показать ему, что ей тоже смешно. Я всегда чувствовал приятное тепло, разливающееся в моей груди, когда видел, как она краснеет и отводит взгляд при виде меня. Я тихо посмеивался над её застенчивостью, но и сам порой чувствовал себя последним болваном, ощущая, как моё сердце бьётся чуть быстрее рядом с ней. Я тысячу раз мог сказать ей об этом. Но не успел этого сделать.

Я кладу на снег кулон с засушенным жёлым цветком и оставляю отпечаток своей ладони рядом с остальными. Я столько раз преследовал добычу во время тяжёлой охоты, взбирался на самую высокую гору острова, вытягивал огромных рыбин из проруби, побеждал в шуточных схватках с соседскими мальчишками и избегал настоящих схваток с дикими животными в ночном лесу… Но ничего из этого не было так сложно, как заставить себя сказать: «Прощай». Я отнимаю ладонь от снега и замечаю под ней что-то необычное. Вглядевшись, я чуть не теряю дар речи и начинаю крутить головой, цепляясь взглядом за присутствующих. Вато замечает и подходит ко мне. Он ахает и подзывает остальных. Они собираются и начинают оживлённо галдеть над моей головой. Их голоса сливаются в гул, и мне требуется время, чтобы собраться с мыслями и осознать: под снегом, где я оставил отпечаток своей ладони, взошёл маленький зелёный росток. Неокрепший, едва заметный…

Первый за тридцать лет.

* * *

Я никогда не перестану удивляться поразительной природе Коа’Коа. Я прихожу в этот лес каждый день на протяжении полугода и каждый чёртов день забываю, как дышать, – настолько меня восхищает то, что я вижу. Я видел, как ветви деревьев и кустарников медленно пробуждались ото сна. Как звонкие весенние капли начали падать, щёлкая по носу зазевавшегося путника. Я иду сквозь буйные заросли ослепительной зелени и не могу надышаться разреженным влажным воздухом. Сегодня идёт дождь, хотя это скорее ливень, прибивающий огромные зелёные листья к земле. Но я восхищён – с какой ещё стороны мой родной остров откроется мне?

Ступать по влажной земле босыми ногами всё ещё непривычно. На мне тонкие льняные шаровары и лёгкая рубашка, намокшая и прилипшая к телу. И хотя прошло полгода, плечи всё ещё помнят тяжесть свитера и огромной меховой куртки, в которой приходилось спасаться от мороза. Я протягиваю руку и провожу кончиками пальцев по высокой мокрой траве. Где-то вдали гремит гром, и я знаю, что нужно возвращаться, но даю себе ещё несколько минут насладиться миром, который я так безумно люблю.

Я прихожу сюда не только, чтобы почувствовать единение с природой. В этом лесу я могу побыть один, и мне удаётся на время сбежать от собственных мыслей и тревог. За эти полгода не прошло ни дня, когда бы я не думал об Ину. Почему она ушла одна? Мог ли я это предотвратить? Было ли ей страшно? Больно? О чём она думала в последнюю секунду? Прокручивая в голове эти вопросы, мне приходится собирать в кулак всю волю, чтобы не дать себе снова провалиться в пучину отчаяния. Я вспоминаю слова бабушки: «тому, что случилось, было суждено случиться», и нужно жить дальше, несмотря ни на что. Что бы ни случилось с Ину в тот день, с тех пор мир изменился. Лёд сошёл с океана, снег перестал идти и растаял за месяц. Деревья ожили и стали приносить плоды. Жители Коа’Коа обезумели от радости, осознав, что тепло и солнце возвращаются к ним. А с ними вернулись и те, кто покинул нас тридцать лет назад. Люди стали замечать, как кто-то то оставит на пороге дома ароматный венок, то соберёт ночью в тугой сноп жёсткое сено или поможет за три дня справиться с тяжелейшей лихорадкой, от которой, казалось, уже нет спасения. В наши дома вернулись алтари, а с ними – подношения в виде зёрен, цветных лент и цветов. Некоторые могли заметить, что шаманы пришли в себя, словно все эти годы их мучил страх навсегда остаться без поддержки духов, но он наконец развеялся вместе с тяжёлыми снежными тучами над Коа’Коа.

Я бреду по влажной тропе, слегка морщась от крупных дождевых капель, падающих на лицо. Из раздумий меня выводит странный звук. Я останавливаюсь и прислушиваюсь, но различаю только шелест листьев и шум дождя. Но я решаю удостовериться и делаю несколько шагов с тропы, углубляясь в лес. Вдруг меня ослепляет яркая вспышка света. Бело-золотые отсветы заставляют зажмуриться, и я слышу позади оглушительный треск. Я падаю на землю и закрываю голову руками, чувствуя, как что-то огромное падает на расстоянии вытянутой руки от меня. Открыв глаза, я вижу поваленное дерево, обуглившееся от удара молнии. Ощупав себя, я замечаю, что щека у меня слегка рассечена веткой, задевшей меня при падении, но в остальном я остался невредим. А ведь ствол упал на то место, где я стоял несколько секунд назад. Я поднимаюсь на ноги, стараясь унять дрожь в коленях и привести дыхание в норму. Сердце всё ещё бешено колотится от страха, но мне удаётся взять себя в руки.

Тут до меня снова доносится тот звук, который раньше привлёк моё внимание и заставил свернуть с тропы. Я осматриваюсь и замечаю, что под моими ногами распустились несколько жёлтых цветков. Обычно они заполняют целые поляны, но сейчас они вспыхивают среди зелёной травы небольшими островками, образуя подобие дорожки. Я решаю пройти по ней. Может прозвучать глупо, но мне начинает казаться, что я оказался здесь не просто так. След из цветов тянется среди деревьев, пока не выводит меня к пляжу. В этой части острова меньше песка и берег усыпан камнями. Маленькая круглая галька, обточенная волнами, смешивается с осколками скальной породы, чернеющими на фоне затянутого грозовой дымкой горизонта. Я вглядываюсь в линию берега и различаю на одном из обломков фигуру. Кажется, это невысокая женщина, хотя её очертания дрожат и слегка меняют форму. Я не вижу лица незнакомки, но чувствую, что она на меня смотрит. И вдруг до меня доносится её смех. Он разлетается по лесу, звонко отскакивая от деревьев, цепляясь за ветви и сливаясь с озорными дождевыми каплями. Именно его я услышал, решив свернуть с дороги и чудом избежав нелепой смерти. Чудом? Да, пожалуй, это самое подходящее слово. Расскажи мне кто-нибудь подобную историю пару лет назад – ни за что бы не поверил.

Но кажется, у меня появился дух-помощник.

И его смех мне до боли знаком.

Content

Барбара Морриган
Сердце, что растопит океан

Глава 1. 30 лет спустя

Глава 2. Там, где не светит солнце

Глава 3. У всего есть начало

Глава 4. Путь во мгле

Глава 5. У страха твои глаза

Глава 6. У всего есть конец

Эпилог