Роуз Сноу

Хрустальный мир

Герлинде,

которая с первой же секунды поверила в нас.

Оставайся неистовой, дерзкой и невероятной!

Ein Augenblick für immer.

Das dritte Buch der Lügenwahrheit

© 2019 Ravensburger Verlag GmbH,

Ravensburg, Germany

© Беляева Н., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Пролог

Завывания ветра смешивались с ревом волн. Деревья позади меня склонились перед бурей, так как им нечего было противопоставить ее грозной силе. Передо мной возвышались отвесные скалы, окруженные мрачным небом с черными тучами, которые ни один художник не смог бы нарисовать более удручающе.

Молнии сверкали на горизонте, а за одним раскатом грома тут же следовал другой. Борясь с ветром, я продвигалась вперед, к обрыву, на котором стоял один-единственный человек.

Одетый в темное молодой мужчина.

Его пальто неистово трепыхалось вокруг его тела, словно оно знало, что вот-вот произойдет. Словно знало, что от неизбежного нас отделяет только один вздох.

В этот момент Блейк обернулся. Я сразу увидела безнадежное выражение на его лице, и только в голубых глазах светился огонь, который, казалось, был не от мира сего.

– Джун… – его голос звучал так невероятно грустно. – Что бы ни случилось, ты должна доверять своим чувствам. Обещай мне это.

Прежде чем я успела что-либо ответить, прежде чем оказалась рядом с ним, он снова повернулся к скалистой пропасти и сделал бесшумный шаг через край. В последний раз его темное пальто распахнулось порывом ветра.

Затем Блейк упал. Так глубоко, что я уже не могла его видеть.

Глава 1

– Господи, ты выглядишь измотанной. У тебя снова был этот кошмар? – приветствовала меня Лили, открывая дверь. – Заходи.

Я закрыла зонтик и шагнула через порог. Я впервые была дома у Лили. Отобрав у меня зонт, она прислонила его к обувному шкафу в углу, в котором валялись бесчисленные кроссовки.

– Если что-то лежит на полу, просто переступи. – Она провела меня по уютной прихожей. На оливково-зеленых стенах висело множество фотографий с Лили, ее родителями и четырьмя братьями в самых разных местах. Некоторые снимки были сделаны в Лондоне и Париже.

– Вау.

– Что «вау»? «Ух ты, как их много!» или «Вау, как ты с ними справляешься? С первого взгляда видно, что мальчишки действительно раздражают»?

– Вау, у всех вас рыжие волосы.

– Кроме моего отца, да. Тебя это удивляет? – Не дожидаясь моего ответа, подруга потащила меня к лестнице через благоухающий ванилью и корицей коридор с выкрашенными в абрикосовый цвет стенами. На нижней ступеньке полулежал мальчик с рыжими волосами до подбородка и прижимался к ней лицом. Он был на несколько лет младше нас.

– Не обращай внимания, – сказала мне Лили, схватившись за перила лестницы и делая большой шаг через брата.

– Что он там делает? – прошептала я.

– Мы играем в прятки, – объяснил мальчик, которого я видела на фотографиях. Мне показалось, что ему лет одиннадцать.

– Вы не играете в прятки. Он просто издевается над тобой, – раздраженно заявила Лили. – Они постоянно играют в «Правду или действие», и теперь Джереми должен пятнадцать минут притворяться, что смотрит вдаль, в то время как Тимоти сидит в кухонном шкафу, чтобы напугать маму.

– У него будут неприятности из-за этого, – с улыбкой сказал Джереми. – Еще какие неприятности.

– И у тебя будут неприятности, если я скажу маме, что ты снова втянул его в это. Гораздо бо́льшие неприятности.

Джереми пожал плечами:

– Вчера Тимоти плюнул в твой пудинг.

– Поэтому я поменяла его местами с твоим.

Джереми начал хватать ртом воздух.

– Ты этого не сделала!

– Конечно, сделала, – короткая улыбка скользнула по лицу Лили. – Вкусно было?

– Ты поплатишься за это.

– Только попробуй, – ее глаза вызывающе сверкнули. Затем она подмигнула мне, и я последовала за ней наверх. Но далеко уйти мы не успели.

– Эй, где ключи от моей машины? Опять льет как из ведра, эта чертова погода! Лили! – воскликнул широкоплечий парень с глубоким голосом, который, должно быть, был ее старшим братом, Трэвисом. С его коротко стриженными волосами и спортивной фигурой он легко мог бы сойти за солдата.

– Расслабься. Я положила их обратно на комод, – сказала Лили.

– Но их там нет, – нетерпеливо выдавил он. – Ты же знаешь, что мне срочно нужно на работу, потому что в последнее время каждый третий идиот нарывается на неприятности.

При его словах во мне сразу всколыхнулись угрызения совести. С тех пор как мы с Блейком поцеловались на скалах, полиции несколько раз пришлось проявить активность, так как в Дарктрю и его окрестностях все чаще происходило рукоприкладство. На похоронах лорда Масгрейва мы думали, что нечистая сила оставила нас, но часть негативных настроений, к сожалению, осталась. Как и плохая погода.

Лили невозмутимо оперлась на перила лестницы.

– Ты же полицейский. Можешь объявить свои ключи в розыск.

– Очень смешно. – Он весело улыбнулся, прежде чем снова стать серьезным. С таким непреклонным выражением лица я хорошо могла представить его на допросе. – Где эти чертовы ключи?!

Джереми поднял голову, снова закрыв глаза:

– Спроси у Тимоти, они только что были у него, по крайней мере, я так думаю. Он на кухне.

Даже издалека было видно самодовольную ухмылку Джереми, на которую Лили покачала головой, в то время как ее старший брат уже развернулся и пошел прочь.

– Браво, Джереми. Трэвис убьет тебя, если узнает, что ты послал его на кухню только для того, чтобы напакостить Тимоти.

– Эй, Трэвис убьет и тебя тоже, если узнает, что маленькая царапина на его машине из-за тебя. – Он пожал плечами: – Кроме того, Тимоти использовал твою зубную щетку, чтобы чистить обувь.

– Не было такого.

Джереми снова положил голову на ступеньку.

– Если ты так считаешь. Но подумай хорошенько. Может быть, в последний раз, когда ты чистила зубы, что-то хрустело?

Лили прищурила глаза, прежде чем быстро затолкать меня в свою комнату, где нас уже ждал Грейсон.

Он лежал на кровати и ухмылялся.

– Что же вас так задержало? Или, лучше сказать, кто из веселых братьев Бейкеров? Здесь божественно, не так ли, Джун? Как частное театральное представление.

– Здесь… интересно, – ответила я дипломатично, осматривая комнату Лили. Светлая мебель и пушистый ковер создавали в комнате уютную атмосферу. Под покатой крышей с окном был стол, а на противоположной стороне – кровать со шкафом. На синих стенах было много красочных открыток, которые Лили, по-видимому, собирала.

– Если моя жизнь должна быть пьесой, это определенно драма, – сказала Лили, опускаясь на белый стул перед своим столом, и указала на пол.

– Садись, Джун. Насколько все плохо?

– Что? Мое эмоциональное состояние? Мои кошмары?

Она покачала головой.

– Нет, я имею в виду свою комнату. План на самом деле состоял в том, чтобы вы никогда не сталкивались с этой обувной коробкой. Если бы мама не позвонила и не попросила меня присмотреть за этими двумя идиотами, потому что ей сегодня придется работать дольше, мы бы точно встретились в другом месте.

Зевая, я опустилась на пол рядом с кроватью.

– Мне нравится твоя комната. Но скажи, разве Тимоти не ждет твою маму в кухонном шкафу?

Лили широко усмехнулась.

– Тимоти понятия не имеет, что она придет только через несколько часов.

– Лили Бейкер, что ты за отвратительный человек! – увещевал ее Грейсон, пока дождь все еще хлестал по мансардному окну. – Бедный мальчик.

– Эй, этот бедный мальчик сломал мой телефон во время спора о мытье посуды. Несколько часов в шкафу не убьют его. – Она повернулась ко мне. – Тимоти хоть и самый младший, но и самый худший. Он еще та хитрая лиса. Никогда, на самом деле никогда не стоит поворачиваться к нему спиной.

После истории с плевком в пудинг и чистки обуви зубной щеткой Лили я вполне могла себе это представить.

– Трэвис уже ушел? – спросил Грейсон в следующий момент как-то нарочито небрежно. Он снял ворсинку со своего зеленого свитера и выжидающе посмотрел на меня. – Ты видела горячего брата-полицейского Лили, Джун?

– Пожалуйста, никогда больше не упоминай слово «горячий» по отношению к Трэвису, Грейсон. Это совсем не о нем.

– О нем, о нем.

– Он мой брат. Я знаю, сколько раз он мочился в ванну.

– Тем не менее он чертовски горячий.

– Я видела его только мельком, – объяснила я и зевнула.

Лили искоса взглянула на Грейсона:

– Видишь, как Джун надоела эта тема? Неудивительно.

Грейсон вытащил из-за спины подушку и бросил ее в Лили, которая тут же нахмурилась.

– Джун устала, потому что плохо спит. И это неудивительно, потому что на нее наложено древнее проклятие. – Он снова прислонился к стене. – Ладно, каково положение вещей?

– Не лучше, чем вчера, – решительно заявила я. – Блейк бродит по окрестностям Дарктрю, пытаясь незаметно расспросить пожилых людей и с помощью своего дара выяснить, знают ли они что-нибудь о проклятии. Пока безуспешно, так же как и поездка Престона к каменному кругу. Он не нашел ничего, что могло бы нам помочь.

В отчаянии ребята осмотрели даже библиотеку и потайной ход, но ничего полезного не обнаружили. Несмотря на то что Престон и Блейк по-прежнему держались на расстоянии, они разделяли мнение, что мы должны что-то предпринять в отношении проклятия ведьмы.

– Даже в интернете ничего не нашлось, – продолжила я, потирая глаза. – По-прежнему лучшим вариантом остается шаманское путешествие, чтобы установить контакт с духами прошлого и снять проклятие.

Грейсон закашлялся.

– И это лучший вариант? О, тогда нам придется вернуться к бабушке Лили.

– Эй, моя бабушка не устраивает шаманских путешествий. Но она устроила нам встречу со своей подругой Амандой. В среду мы должны встретиться с ней в ее антикварном магазине в Блэк-Кроссе. Может быть, это даст нам что-нибудь.

В течение последней недели мы хватались за любую соломинку. К сожалению, нас это никуда не привело, что еще больше усиливало неприятное ощущение в груди. Неизвестно, сколько времени нам осталось до того, как сбудется предсказание ведьмы Скарлетт, но, чтобы не ускорять проклятия, мы с Блейком старались держаться подальше друг от друга. По крайней мере, физически. Мне было трудно, но мы хотя бы регулярно общались друг с другом, чтобы быть в курсе наших исследований. К счастью, дядя Эдгар до сих пор ничего не знал об этом, что, возможно, было связано с тем, что его почти не было в Грин-Манор. Бетти однажды обронила, что, по-видимому, в его жизни появилась новая женщина. Если это действительно так, я желала ему счастья, которое, судя по всему, было недоступно мне.

– Джун, не смотри так грустно. Мы выясним, сколько недель или месяцев осталось у Блейка. – Слова Лили должны были звучать ободряюще, но они, к сожалению, привели к обратному.

– Может быть, это не недели и не месяцы, а только дни.

– Может быть, это годы, – оптимистично заметил Грейсон.

– Не думаю. – Я поднесла руку ко рту, чтобы прикрыть очередной зевок. – Извините, этот проклятый кошмар лишил меня всякого сна.

– Сон, в котором Блейк прыгает со скалы?

Я на мгновение закрыла глаза. Тут же образы вернулись ко мне. Шторм. Блейк. Его последний, печальный взгляд перед тем, как броситься в пропасть.

– Да. Всегда один и тот же конец, я просто не могу спасти его.

– И это именно та скала, с которой упал лорд Масгрейв? – спросил Грейсон. По тому, как он подчеркнул слово «упал», можно было подумать, что он хотел обвинить меня в смерти лорда Масгрейва.

– Он действительно упал. Сам по себе. Никто его не толкал или что-то в этом роде, – сказала я.

– Я ничего такого не имел в виду. Мне просто интересно, почему ты продолжаешь видеть сны об этом месте, дорогуша.

Лили выпрямилась на своем стуле.

– Ничего интересного. Все логично. Это был травматический опыт. Сколько раз ты видел, как кто-то умирает, Грейсон?

– На сцене – очень часто. В реальной жизни, к счастью, ни разу, хотя моему дедушке в последнее время не очень хорошо, и, скорее всего, он с нами ненадолго. Но вернемся к теме. Джун кажется, что во сне она связывает два события. Прошлое и будущее.

Лили подняла брови.

– Ты снова делаешь лицо ищейки, Грейсон.

– Я проигнорирую комментарий и вместо этого, пожалуй, сосредоточусь на своем таланте толкования снов, с помощью которого я произвел бы впечатление на самого Фрейда. Джун сейчас занята переживанием смерти лорда Масгрейва. Конечно, если тот действительно умер, потому что его тело до сих пор не найдено. – Он пожал плечами, прежде чем продолжить разговор. – Однако в то же время она пытается справиться с нависшим над ней страхом за Блейка. И он определяет ее будущее, ведь Блейк, в конце концов, рискует быть убитым Престоном.

Лили скрестила ноги и села по-турецки.

– С проклятием у меня все еще проблемы. Не то чтобы я не верила, что Престон способен на убийство, но своего собственного брата? Только потому, что он влюбился в Джун?

– Престон мне не нравится, – возразила я.

Грейсон поднял брови.

– Пусть она полюбит человека, с которым не может быть, пусть она целиком и полностью отдастся его голубым глазам и поддастся его чарам, – начал он декламировать строки из дневника, словно стоя на сцене перед большой аудиторией. – Чары его взгляда захватят ее, отдадут ее ему, пока она не станет день и ночь мечтать о синеглазом. Но и брат пусть будет проклят. Он должен изнывать от тоски, и его желание зеленоглазой должно остаться неутоленным. Будь прокляты эти трое! – Он откашлялся. – Как бы невероятно это ни было, ты полностью оказалась в новой версии сказки ведьмы, в которой играешь свою прародительницу Диану. Диану, которая на самом деле должна быть верна своему мужу Флетчеру, но предпочла развлекаться с таинственным Хитклиффом и тем самым вызвала проклятие. Роль Флетчера исполняется в нынешнем спектакле Престоном, в то время как роль мрачного Хитклиффа берет на себя Блейк. Мои родители были бы увлечены этой пьесой.

Я фыркнула.

– Рада, что хотя бы ты можешь увидеть в этом что-то положительное.

– По крайней мере, у тебя была жаркая ночь с Блейком, дорогуша. Не забывай об этом.

– Этого я не забуду. И знаешь что? Если бы я могла вернуться назад, то не стала бы делать этого.

Несмотря на то что ночь с Блейком была прекрасной, меня грызло чувство вины. Мы оба были ответственны за все те происшествия, что произошли далее. Если бы мы не занялись сексом, проклятие никогда не поразило бы нас.

– Знаю, знаю. Я просто не могу не завидовать, что тебе достался один из Бофортов. Что ты, собственно, будешь делать, когда увидишь Блейка завтра во время поездки в «Затерянные сады Хелигана»?

По причине того, что так дешевле, поездка была рассчитана сразу на несколько классов, но я предпочитала не думать об этом.

– А что мне нужно делать? Я буду держать дистанцию. Глупо было бы из-за этого отказываться от поездки, ведь я каждый день неизбежно с ним сталкиваюсь. Мы ведь живем в одном доме.

– В том же поместье, – поправил меня Грейсон.

В этот момент зазвонил мой телефон. Я рассеянно вытащила его из кармана брюк и замерла, обнаружив на дисплее имя Блейка. Мгновенно мое сердце остановилось. Это была типичная реакция моего тела, которая, как я надеялась, в какой-то момент исчезнет. Но физическая дистанция с Блейком, казалось, не только не помогала, а еще больше усиливала мою тоску. В надежде, что мои чувства не будут особо заметны, я приняла вызов в «Фэйстайм». При виде его изможденного выражения лица мое сердце знакомо защемило.

– Привет, – с натянутой улыбкой пробормотала я.

– Привет, у тебя есть минутка? – Блейк сидел в своей комнате на кровати. Его голубые глаза выглядели усталыми, а темная одежда еще больше усиливала это впечатление. Тем не менее при звуке его глубокого голоса в моей груди распространилось теплое чувство.

– Конечно. Я сейчас с Грейсоном у Лили, – сказала я, повернув свой телефон так, чтобы они могли сказать «Привет».

Тут же Грейсон плюхнулся на кровать ко мне поближе и широко улыбнулся.

– Грязные разговорчики не приветствуются. Если только вы не хотите слушателей, что было бы совершенно нормально для меня.

– Поэтому я и не звоню, – серьезно заявил Блейк. То, как он это сказал, заставило меня смутиться.

– Что случилось? Ты что-нибудь выяснил? – Мое сердцебиение ускорилось.

Он глубоко вдохнул.

– Не так много. Я разговаривал со старой женщиной, которая живет недалеко от Дарктрю. Она не могла сказать ничего конкретного о проклятии Скарлетт, но в общих чертах говорила о старых корнуоллских проклятиях.

– И? – вклинилась с вопросом Лили.

Блейк наклонился вперед.

– Она сказала, что черная магия проклятия может быть отменена только человеком, который его произнес.

– Но ведьма давно мертва, – я нахмурилась, потому что понятия не имела, к чему он клонит.

Блейк медленно кивнул.

– Скарлетт больше нет в живых, но что, если у нее есть потомки? Старуха сказала, что часть каждого человека переходит к его потомкам.

– Ты хочешь сказать, что у ведьмы была дочь? – заключил Грейсон. – Или сын?

– Могли быть.

Что-то в тоне Блейка заставило меня вздрогнуть. Звучало так, будто он еще не сказал всего, что ему удалось выяснить сегодня.

Лили встала и села на пол рядом со мной, чтобы смотреть прямо на Блейка.

– Но как ты собираешься разыскать этих потомков? После стольких лет? У нас ведь даже фамилии нет.

– Пока не знаю, – признался Блейк. Одной рукой он провел по своим темным волосам. – Мне просто нужно что-то придумать. Возможно, где-то есть еще старые книги с записями о рождении, при условии, что у ведьмы вообще был ребенок.

– Если у нее был ребенок, ее потомки гарантированно будут рыжими, – сухо заметил Грейсон.

Лили бросила на него сердитый взгляд.

– Очень смешно.

Грейсон с ухмылкой пожал плечами.

– Я всегда знал, что в тебе есть нечто большее, – ухмыльнулся Грейсон и пожал плечами.

– Но не ведьма же. Разве ты не слышал Блейка? Нет никакой уверенности, что Скарлетт вообще передала свои гены.

Некоторое время никто ничего не говорил.

– Но это еще не все, не так ли? – поспешно спросила я.

Блейк глубоко вдохнул.

– Если у Скарлетт не было детей, есть еще один способ, с которым она могла бы пережить время. Старуха убеждена, что ведьмы могут воплощаться многократно и вполне охотно это делают. Я не могу себе этого представить, но не хотел утаивать от тебя информацию.

– Реинкарнация? Ты говоришь о перерождении?

При моих словах Грейсон чуть не задохнулся, а Блейк только кивнул. Жуткая тишина повисла над нами до тех пор, пока Лили тихо не произнесла:

– Ты хочешь сказать, что ведьма, возможно, уже здесь? Что она живет среди нас и может оказаться в любом теле? – Когда она закончила задавать вопросы, раздался оглушительный треск. Это был мрачный звук, который вселил в меня ужас. За исключением Блейка, каждый из нас вздрогнул.

– Что это было? – нервно спросила я, в то время как по моему телу расползлись ледяные мурашки.

Но Блейк только улыбнулся.

– Всего лишь дверь. Должно быть, ее захлопнуло ветром. Все в порядке.

Мне нравилось спокойствие, которое он излучал. Блейк был словно скала в прибое, даже когда нас всех увлекала яростная волна. Всего лишь дверь. Мне даже показалось немного глупым, что я так испугалась.

– Уверен? – Грейсон сел прямо. – Ты уверен, что это не знак, что ведьма уже среди нас?

Блейк тихо рассмеялся.

– Где она должна быть, скажи, пожалуйста?

Грейсон тут же покосился на Лили, которая только закатила глаза.

– Будь я ведьмой, сразу воспользовалась бы своими способностями и превратила тебя в терьера.

– В терьера? – возмущение Грейсона было бесценным.

Лили улыбнулась в ответ на его реакцию.

– Да, тогда остальная часть твоего тела наконец соответствовала бы твоему выражению лица.

Когда Грейсон громко фыркнул, мой взгляд переместился обратно на Блейка. Приятно было видеть моих друзей такими беззаботными, но сейчас я не могла быть такой же. Я чувствовала себя подавленной и просто хотела, чтобы все это оказалось долгим страшным сном.

Сном, в котором Блейк, надеюсь, не прыгнет в бездну и не исчезнет навсегда из моей жизни.

Глава 2

Следующий день встретил нас черным небом, затянутым облаками. Несмотря на то что уже привыкла к постоянно плохой погоде, во время поездки с Престоном в школу я чувствовала стеснение, как будто тугая веревка обвивается вокруг моей грудной клетки. Чтобы не обсуждать постоянно проклятие, мы недолго поговорили о его следующем концерте, а затем большую часть времени слушали радиоведущего, который объявил новую порцию плохой погоды и ставил одни только депрессивные песни.

С крутящейся в голове песней Mad World я наконец вышла из «Мини» и попрощалась с Престоном, которого на стоянке уже ожидали его друзья. Возле шикарных машин собралась небольшая группка учеников, и я огляделась в поисках Лили и Грейсона. Сегодня ночью мне снова приснился кошмар, и после этого я еще несколько часов не могла уснуть. Тем не менее я, похоже, была не единственной, у кого были проблемы со сном. Большинство учеников выглядели изможденными, а настроение в целом было подавленным, как будто никого не радовала поездка в «Затерянные сады Хелигана» с мистером Чапменом.

– Привет, Джун, – приветствовала меня Лили после того, как я наконец обнаружила в толпе ее рыжую шевелюру. – Кофе? – Она сунула мне под нос дымящийся бумажный стаканчик. – Ты выглядишь усталой.

С благодарностью я приняла напиток.

– Ты читаешь мои мысли.

– Только не говори об этом, когда Грейсон рядом. – Она недовольно наморщила свой курносый нос. – Со вчерашнего дня он непрерывно донимает меня тем, что я могу быть реинкарнацией Скарлетт. Или ее потомком. Или и тем, и другим.

Я ухмыльнулась.

– Посмотри на это с другой стороны. По крайней мере, прекратились шутки про клептоманию.

Лили покачала головой и похлопала меня по плечу.

– Шутки про ведьм не лучше. Очень жаль, что я не могу заколдовать его, чтобы он наконец прекратил это.

– Доброе утро, дамы, – поздоровался с нами Грейсон в тот момент, когда двухэтажный автобус въехал на гравийную дорожку Королевской школы и, пыхтя, остановился на стоянке. – Ну что, вы тоже рады нашей поездке? Это совершенно точно будет… – на мгновение он задержал взгляд на Лили, – …волшебно.

– Жду не дождусь, – пробормотала Лили, закатывая глаза, когда две девушки рядом с нами начали спорить, потому что одна якобы проговорилась о тайне другой.

– Всегда этот негативный настрой, – вздохнул Грейсон, мягко направляя нас в сторону автобуса, перед которым уже образовалась очередь.

– С чего у тебя такое хорошее настроение? – спросила я, поскольку Грейсон, казалось, был единственным, на кого не повлияла плохая погода или напряженная атмосфера вокруг.

Он пожал плечами.

– Я просто пытаюсь видеть плюсы в сложившейся ситуации. Например, то, что у нас сегодня нет занятий, а вместо этого мы отправляемся на экскурсию с синеокими близнецами. – Он скосил глаза на Престона, который разговаривал с ребятами из параллельного класса. Блейк стоял в нескольких шагах от него и разговаривал с Грейс, улыбаясь и играя с ее серебряной цепью. Хотя всего лишь хотела скользнуть по ним взглядом, я поймала себя на том, что пялюсь. Мне был виден только профиль Блейка, но усталость на его лице была отчетливо видна. Наверное, он спал сегодня так же плохо, как и я. Когда Грейс говорила, смеясь и размахивая рукой в воздухе, выражение его лица становилось расслабленным. Я смотрела со смешанными чувствами, как она нагнулась вперед и мимоходом сняла ворсинку с его куртки, продолжая говорить. Я всей душой желала, чтобы Блейк не думал постоянно об опасности, но часть меня предпочла бы, чтобы его отвлек кто-то другой. После смерти лорда Масгрейва Блейк заверил меня, что они с Грейс были просто друзьями, но, когда я видела их вместе, у меня складывалось совсем другое впечатление.

Лили проследила за моим взглядом и презрительно фыркнула.

– Опять они.

– Мне не хочется говорить об этом, дорогуша, но Грейс, по-видимому, пытается подцепить твоего синеокого близнеца.

Я неохотно отпила кофе. Нельзя было не заметить некоторой искры между ними.

– Грейс и Блейк просто друзья, – все равно сказала я. – И, пожалуйста, не говори больше «синеокие близнецы». Ужасное выражение.

Лили немедленно кивнула.

– С самого начала я думала, что прозвище прославило их нездоровым образом.

– Однако ты использовала его удивительно часто, – вполголоса заметил Грейсон, когда мистер Чапмен хлопнул в ладоши. Наш учитель литературы, который в глазах Лили по-прежнему имел сходство с Робин Гудом, сегодня был одет в бежевый плащ и, кроме Грейсона, казался единственным, кто с нетерпением ждал поездки. Вероятно, все потому, что он лично знал Тима Смита, автора нашей лекции в «Затерянных садах Хелигана».

– Можно садиться в автобус, дамы и господа. Пожалуйста, будьте внимательны при выборе места и следите, чтобы те, у кого слабый желудок, не сидели на самом верху или сзади. Спасибо.

– Чувствую себя как в первом классе, – сказал Грейсон, когда мы шаг за шагом продвигались в очереди.

– Я тоже, – ответила я через плечо. – Вот только в первом классе мне всегда становилось плохо во время поездок на автобусе.

Грейсон стал менее веселым, услышав эту информацию.

– Ну, надеюсь, ты уже переросла это, милая. Я не хочу, чтобы на моем новом шарфе от Burberry остались пятна.

– Пожалуй, я уже достаточно хорошо переношу автобусные поездки. За исключением случаев, когда пью кофе. – С улыбкой я сделала еще один глоток из бумажного стаканчика.

Лили хихикнула, а Грейсон только покачал головой.

– Странно, но ты больше нравилась мне в подавленном состоянии.

Первые ученики сразу же заняли в автобусе верхние места. На самом деле мне было все равно, где я сижу, пока в зоне моей видимости не было Грейс и Блейка. Они все еще разговаривали, пока садились в автобус, причем Блейк вполне по-джентльменски пропустил ее вперед. Когда мой телефон пискнул, объявляя о полученном сообщении, я чуть ли не с облегчением опустила взгляд.

– Опять Карла? – спросила Лили, которая тоже услышала писк. – Чего же она хочет на этот раз?

– Она написала, что у Джаспера появилась новая девушка, – ответила я, пробегая глазами строки. – Это объясняет, почему он оставил меня в покое в последнее время.

– По крайней мере, хоть что-то хорошее, – отметил у меня за спиной Грейсон, которого толкнул подошедший ученик, и он раздраженно обернулся. – Эй! Поосторожнее!

– Сам будь осторожнее, – резко ответил рыжий парень.

Я быстро потянула Грейсона за рукав.

– Не давай себя провоцировать. Мы же знаем, в чем дело, – прошептала я ему.

– Да, дело в плохом воспитании этого парня, – громко ответил Грейсон.

– Не нужно тесниться и толкаться, – решительно объявил мистер Чапмен, когда мы садились в автобус. – Там достаточно места для всех.

Я пробежала взглядом по частично занятым рядам, и мне пришлось отдать должное нашему учителю: свободных мест действительно было достаточно. Поэтому Грейс тоже необязательно должна была сидеть рядом с Блейком, но все же она сделала это. В этот момент он поднял взгляд и посмотрел мне прямо в глаза. Даже этот неожиданный зрительный контакт заставил мою кровь быстрее бежать по венам, и все мое тело начало покалывать.

Все еще глядя на Блейка, я почувствовала, как Грейсон позади меня начинает беспокоиться, и быстро пошла дальше.

– Вот здесь прекрасно, – сказала Лили, указывая на два подряд свободных ряда.

– Мне тоже так кажется, – раздался теплый голос Престона, который протолкнулся к нам. – Подвинься, Джун.

Я коротко взглянула на Лили и Грейсона, которые отреагировали на появление Престона совершенно по-разному. В то время как лицо Лили на мгновение помрачнело, Грейсон засиял от радости.

– Куда делись твои приятели? – спросила я Престона, скользнув к окну.

– Они подкатывают к каким-то девчонкам.

– И ты не участвуешь в этом? – съязвила Лили, опустившись на сиденье наискосок позади меня.

– А кто сказал, что я не участвую? – повернулся к ней Престон и одарил ее насмешливой улыбкой.

– Не думаю, что у тебя есть большие шансы подцепить кого-то здесь.

Престон поднял брови.

– Недооцениваешь меня, рыжеволосая.

– Не называй меня так, репоголовый.

При странном ответе Лили я обменялась быстрыми взглядами с Грейсоном, который тоже нахмурился.

Престон только усмехнулся еще более язвительно, в то время как на шее Лили от волнения образовались красные пятна. Я как раз обдумывала, как незаметно прийти ей на помощь, когда Грейс громко засмеялась в нескольких рядах от нас. Хотя это был всего лишь смех, он изгнал из моей головы любую ясную мысль и заставил снова и снова повторять про себя, что эти двое просто друзья.

Престон проникновенно посмотрел на меня, а затем приподнял одну бровь.

– Интересно, что смех Грейс делает с твоим лицом, Джун.

– Ничего Грейс не делает с моим лицом, – слишком быстро ответила я.

– Ну, если ты так считаешь. – Он наклонился ближе ко мне, так, что его приятный аромат достиг моего носа. – Я мог бы поклясться, что ты ревнуешь. В конце концов, вы с Блейком убили лорда и теперь делаете все возможное, чтобы снять это чертово проклятие, в то время как самая важная тема для Грейс – планирование скучного выпускного вечера, который будет только через несколько месяцев.

– Мы не убивали лорда, – так же тихо отозвалась я. Поскольку автобус между тем был уже довольно заполнен, наш тихий разговор тонул в шуме болтовни остальных учеников. – Скорее, в отличие от него, мы выжили.

– Я буду рада, если мы выживем во время поездки на автобусе с тобой, – тихо вмешалась Лили.

Престон повернулся на своем сиденье и весело посмотрел на мою подругу.

– Во время поездки со мной на автобусе не надо выживать. Ею можно только наслаждаться.

Лили пренебрежительно сложила руки на груди.

– Не могу себе этого представить.

– А я уже, – рассеянно бросил Грейсон.

Престон спокойно посмотрел на Лили.

– Неужели ты забыла, какие возможности мне доступны? – Он понизил голос: – В конце концов, я могу заставить всех в автобусе лгать. Быстрый зрительный контакт, – он посмотрел ей прямо в глаза, – и люди уже говорят то, что я хочу.

Лили презрительно фыркнула.

– Никогда еще за всю свою жизнь я не встречала таких… – она ненадолго замолчала, пока по автобусу гулял холодный сквозняк, – …непривлекательных людей, – продолжила она. – Что касается меня, ты можешь флиртовать с Джун на протяжении всей поездки на автобусе, так как у меня к тебе нет никакого интереса и никогда не будет.

В следующее мгновение Лили покраснела. Видимо, она хотела сказать что-то совсем другое.

– Неужели ты только что использовал свой дар на ней? – недоверчиво прошептал Грейсон с некоторым воодушевлением в голосе.

Престон кивнул.

– Я же сказал, что достаточно короткого зрительного контакта, – приглушенно ответил он.

– Чушь собачья, – выругалась Лили. – Это был не твой дар. Я сама хотела сказать каждое слово.

– Ах да? – Престон поднял одну бровь. – Хочешь, я продемонстрирую это еще раз?

– Да пожалуйста, просто не могу этого дождаться, – быстро протараторила Лили и затем испуганно прижала руку ко рту.

– Эй, а сейчас оставь ее в покое, – решительно потребовала я.

– Как пожелаете. – Престон широко ухмыльнулся. – Но не забывайте, что я могу заставить других только лгать, – настойчиво добавил он.

Лили повернула голову к окну и больше не сказала ни слова.

– Затерянные сады существуют еще со времен Тюдоров, – начал мистер Чапмен почти через два часа после того, как разобрался с билетами для всех классов. Мы стояли поодаль от заколдованных садов, которые в дождливую погоду не производили волшебного впечатления. Впрочем, поездка на автобусе была довольно утомительной, потому что Лили только и делала, что сердито сверкала глазами на Престона.

– Семья Тремейн возделывала сады в течение четырехсот лет, причем в период их расцвета на усадьбе работало до двадцати двух садовников, – продолжал мистер Чапмен.

Медленно наша группа двинулась вперед и прошла мимо заросшей гигантской головы, которая выглядела так, словно дружелюбный тролль высунулся прямо из травы. Лицо с бугристым носом поросло мхом, а волосы тролля образовывали длинные зеленые листья, которые игриво свисали ему на лоб. Гигантская голова была по-настоящему милой и вызвала всеобщее веселье, в котором растворилось дурное настроение от поездки на автобусе. Наверное, помогло и существенное расстояние до Дарктрю, потому что, несмотря на облака, мне казалось, что здесь можно дышать немного свободнее.

– В Первую мировую войну большинство садовников отправились на фронт, – рассказывал мистер Чапмен, давая нам время сфотографироваться. – Однако многие из мужчин так и не вернулись. В тысяча девятьсот девятнадцатом году Тремейны в конце концов не смогли собрать достаточно средств на уход за садами, и поместье стало все больше зарастать.

Мы свернули в светлый лес и, пригибаясь, двинулись по широкой тропе.

– Почти тридцать лет назад потомок Тремейнов с группой специалистов по садоводству наконец начал возвращать «Затерянным садам» исходный вид. – Мистер Чапмен остановился перед вытянутой скульптурой спящей великанши, которая выглядела так, словно задремала посреди леса. Она положила голову на руки и тоже вся заросла мхом, что придавало ей сказочный вид.

– Между тем «Хелиган» является самым посещаемым садом Англии с более чем тремя сотнями тысяч посетителей в год.

– Здесь мило, – сказал Грейсон, внимательно глядя на спящую гигантскую леди. – Я мог бы предложить своему кузену Куперу «Затерянные сады» в качестве места для свадьбы. Ведь его невеста тоже великанша и чуть ли не на голову выше его, ей здесь было бы комфортно.

– Твой кузен Купер женится? – недоверчиво спросила Лили. – Купер, который рыбак или который кровельщик?

– Рыбак. И да, он женится следующей весной.

– Но разве он не слишком молод, чтобы жениться? – Лили убрала волосы с лица. – Ведь ему всего двадцать, не так ли?

Грейсон улыбнулся.

– Как потомок Скарлетт, ты можешь приготовить ему зелье, которое, по крайней мере, сделает его умственно зрелым.

– Но это зелье я сначала дала бы тебе, – проворчала Лили, когда мы достигли райского уголка сада. Густые папоротники, высокие пальмы и экзотические болотные растения росли вокруг небольшого пруда, расположенного в зеленой долине.

– Небольшая пауза, – сказал мистер Чапмен, что не помешало Лили и Грейсону продолжить разговор. Я отпустила их вперед и ненадолго остановилась, чтобы насладиться видом.

– Эй, – раздался в этот момент позади меня голос Престона. – Здесь спокойно, правда?

Я вполоборота развернулась к нему. Престон сунул руки в карманы штанов и уставился на нескольких девчонок из моего класса, которых он обычно игнорировал.

– Без этих двоих – пожалуй, – шутливо сказала я, указывая головой на Лили и Грейсона, которые все еще поддевали друг друга.

Престон коротко улыбнулся, прежде чем снова стать серьезным. Он выглядел более задумчивым, чем раньше, и встал рядом со мной к деревянным перилам, откуда открывался великолепный вид на пруд. Когда сквозь облака ненадолго пробивалось солнце, которого я уже слишком давно не видела, темно-зеленая вода переливалась и искрилась.

– О чем ты думаешь? – тихо спросила я.

– О многом. – Он уставился на воду. – Слишком о многом. Моя голова полностью забита всей этой ерундой.

Некоторое время я молчала.

– Мысли преследуют меня повсюду. Завтра мое собеседование в Оксфорде, а единственное, что занимает меня день и ночь, – это вопрос о том, сделали ли мы, наконец, шаг вперед, или дело с потомками Скарлетт и реинкарнацией снова окажется тупиком? – С глубоким вздохом я перевела взгляд на остальных. Грейс как раз беседовала со своей подругой Брук, которая в начале учебного года толкнула меня на хоккейной площадке. Блейка тем временем я нигде не могла обнаружить. Видимо, он очень серьезно относился к намерению держаться от меня подальше.

– Надеюсь, что это приведет нас хоть к чему-то. – Престон пнул ногой небольшой камень в воду. – В конце концов, у нас уже было достаточно тупиков.

При его словах мне подумалось обо всех зацепках, которые мы уже испробовали. Блейк и Престон еще раз просмотрели вещи тети Катарины на прошлой неделе, когда дяди Эдгара не было дома. Они уже делали это после ее смерти, но теперь на это была другая причина. Мы надеялись, что тетя Катарина владела какими-нибудь записями о происхождении своего дара, которые могли помочь нам сейчас. Но, несмотря на многочасовые поиски в библиотеке и мастерской их матери, они не встретили ни единого слова о зеленых, синих или о таинственном проклятии.

– В среду мы встречаемся с бабушкой Лили, Вайолет, – продолжила я как можно более оптимистично. – Она хочет познакомить нас со своей подругой Амандой, у которой она достала страницу дневника ведьмы. Возможно, таким образом мы узнаем что-то о потомках Скарлетт или о ее возможном перевоплощении.

Престон с улыбкой посмотрел на меня.

– Просто не позволяй всему этому сломать себя, Джун Мэнсфилд, – тон его голоса соответствовал ласковому взгляду, который был гораздо более нежным, чем обычно. Мне казалось, что я понемногу узнаю Престона, у которого были и другие стороны, кроме надменной или еще веселой, которую он обычно проявлял. Немного опешив от неожиданно интимного момента, я не сразу сообразила, что ответить ему.

– Если визит Аманды даст что-то новое, сразу же позвони мне. – Он прервал зрительный контакт и улыбнулся через мое плечо какой-то девушке, которая ответила на его взгляд восхищенным хихиканьем. – А теперь давай сменим тему, прежде чем от глубокого разочарования нам не пришлось броситься в пруд и перевоплотиться самим.

С облегчением осознав, что Престон снова стал самим собой, я с ухмылкой швырнула камень в воду.

– Неужели ты веришь в перерождение? – Почему-то я не могла представить такое о Престоне.

– До сих пор не верил. Впрочем, раньше я также не верил в магические дары и проклятия.

– Туше.

Престон почесал щеку.

– Разве мы не хотели сменить тему, чтобы не бросаться в пруд?

– Я не такой человек. И не буду никуда бросаться только потому, что стало трудно.

– Верно. Ты, конечно, из тех, кто заставляет других бросаться вниз.

При его насмешливой улыбке я зажмурила глаза.

– Осторожно. Вполне возможно, ты прав. – При этом я легонько подтолкнула его в сторону пруда, но он спокойно удержал равновесие и в следующее мгновение шутливо схватился за мое запястье.

– Извини, Джун, но тебе еще нужно попрактиковаться в этом.

Рывком я хотела освободить руку, но Престон лишь тихо рассмеялся.

– Каждый год я играю в хёрлинг. Я привык к чему-то большему, чем это.

– Хёрлинг? Это когда владельцы магазинов в Дарктрю заколачивают свои витрины досками, потому что взрослые мужчины считают, что должны бегать за серебряным мячом по городу? – огрызнулась я, продолжая пытаться вырваться из его хватки. При этом я заметила любопытные взгляды нескольких одноклассников, рассредоточившихся на лугу вокруг пруда.

Престон придвинулся еще ближе, чтобы я могла почувствовать тепло его тела, и наклонил голову ко мне.

– Ты довольно хорошо обобщила все это. – Его глаза весело сверкали, когда он наконец отпустил меня и прислонился со скрещенными руками к деревянным перилам. – К сожалению, хёрлинг проводят только один раз в год, но на следующей неделе я снова буду там.

– Поздравляю.

Престон усмехнулся.

– Хочешь понаблюдать за мной?

– Как ты борешься с другими парнями за мяч? – я приподняла одну бровь. – Звучит жутко заманчиво, но, боюсь, у меня уже есть дела.

– Это довольно тяжелый мяч, – сказал Престон. – И это больше, чем просто борьба. – Он наклонился ко мне так близко, что я почувствовала его дыхание. – Все дело в победе.

– И ты когда-нибудь уже побеждал в хёрлинге?

– Естественно. Я не люблю проигрывать. – Что-то в его голосе беспокоило меня, но прежде чем я успела подумать об этом, один из приятелей Престона позвал его. Он дал ему знак подойти и снова повернулся ко мне. – Так ты будешь там в следующий вторник, чтобы подбодрить меня?

– Посмотрим, – невозмутимо ответила я.

Он удовлетворенно улыбнулся.

– Хорошо. Буду ждать с нетерпением.

Глава 3

– И? Чего он хотел? – спросила Лили, когда Престон ушел, засунув руки в карманы штанов.

– Он хочет, чтобы мы держали его в курсе событий, если что-то выясним у Аманды, – подытожила я самое главное.

– Поначалу он выглядел довольно серьезно. – Грейсон восхищенно посмотрел на Престона. – И довольно сексуально.

– В самом деле? – Лили покачала головой. – Ты бы нашел его сексуальным, если бы он стоял перед тобой в окровавленной рубашке после того, как ударил Блейка ножом в спину?.. – Она поспешно оборвала фразу и покраснела.

Грейсон присвистнул сквозь зубы.

– Ничего себе! И награда за самый безвкусный комментарий достается тебе, Лили Бейкер.

Лили бросила на меня смущенный взгляд.

– Прости, Джун. Я не это имела в виду. – Затем она сверкнула глазами на Грейсона. – Но, по крайней мере, я не пускаю слюни на Престона или не вешаюсь на Блейка, как блондинистый репей.

– Что за блондинистый репей? – При звуке ледяного голоса у нас за спиной мы обернулись.

Позади нас стояла Брук. Видимо, она слышала последнюю часть фразы, потому что смотрела на нас, как на кучу мертвых насекомых. Грейс уставилась на телефон в нескольких шагах позади Брук. Похоже, она не услышала наш разговор.

– Не думаю, что Грейс обрадуется, если я расскажу ей, как вы ее назвали, – пробормотала Брук.

– Тогда просто держи это при себе, – спокойно ответила я, когда Грейс оторвала взгляд от своего мобильного телефона и подошла ближе.

– Что случилось? – спросила она с любопытством.

Брук скривила свое бледное лицо.

– Они назвали тебя блондинистым репеем, – почти торжествующе произнесла она.

– В самом деле? – Грейс подняла на меня свои светлые глаза и медленно оглядела меня сверху донизу. – А я думала, что мы больше не в детском саду.

– Джун не имеет к этому никакого отношения, – Лили бросила на Брук сердитый взгляд.

– Конечно же, нет. – Грейс сделала шаг ко мне, при этом выражение ее лица стало еще холоднее. – У меня всегда было чувство, что тебя беспокоят мои отношения с Блейком. Но я не думала, что ты опустишься так низко, чтобы показать это публично.

– У тебя галлюцинации, – ответила я, качая головой.

– Я говорю правду, даже если ты не хочешь ее слышать. – Грейс уставилась на меня, прищурив глаза. – Ты, видимо, завидуешь, что он предпочитает проводить свое время со мной, а не с тобой.

На это мне пришло в голову сразу три грубых ответа, но я проглотила их из уважения к дружбе Блейка с Грейс.

– Блейк может проводить свое время как хочет и с кем хочет.

– Это правда. И я также почти уверена, что есть причина, по которой он проводит его со мной.

Я бы с удовольствием ударила ее по идеально румяному лицу, чтобы стереть с него эту фальшивую улыбку.

– Статистически доказано, что желание оскорблять других связано с неуверенностью и страхом, – невозмутимо возразила я. – Чего ты боишься, Грейс? Что Блейк в какой-то момент поймет, что ты не такая милая, какой хочешь казаться?

Она сердито открыла рот, когда раздался голос мистера Чапмена.

– Пойдемте дальше! – громко крикнул он, указывая на узкую тропинку, ведущую в лес. – Через несколько минут мы подойдем к большому подвесному мосту. Пожалуйста, будьте осторожны при переходе и старайтесь не раскачивать мост.

Грейс еще раз взглянула на меня, а затем вместе с Брук отправилась за остальными.

Грейсон одобрительно усмехнулся.

– Прямо в точку, Джун.

Я махнула рукой.

– Статистику я просто выдумала.

– Это не имеет значения, – возразила Лили. – Важно то, что ей не пришел в голову хороший ответ.

Грейсон, покачав головой, посмотрел на Грейс.

– Интересно, что в ней нашел Блейк?

– Ну, она похожа на младшую сестру Барби, – сухо ответила Лили. – Только умнее. И у нее чертовски хорошая фигура.

Грейсон тихо выругался.

– Что? У меня громкие братья, я разбираюсь в таких вещах. Основными критериями в оценке девушек являются волосы, задница и грудь.

– Мне кажется, что лицо и внутренний мир тоже играют определенную роль, – хмуро ответил Грейсон.

– Возможно, второстепенную. У Грейс скорее нет. Я имею в виду, посмотри на нее.

Лили указала на Грейс, чьи волосы-задница-грудь, вероятно, были очень классными.

– Все в порядке, Джун? – спросила она затем. – Может, лучше было оставить это при себе?

Я попыталась сделать веселое выражение лица.

– Скажем так, тебе лучше не идти в дипломаты.

– Прости, Джун.

– Все в порядке.

Когда на моем телефоне появилось новое сообщение, Грейсон подал знак Лили.

– Пойдем, пусть Джун сначала переварит твою честность. – Он потащил ее дальше, и вскоре они исчезли на узкой тропинке.

Тем временем я прочитала сообщение, полученное от моей мамы. Она хотела знать, как у меня дела, и я на автомате написала в ответ, что у меня отличный день. В качестве доказательства я отправила фотографию «Затерянных садов», а затем глубоко вздохнула. Хотя мне не хотелось признаваться себе в этом, я знала, что Грейс была права. На самом деле я завидовала, потому что ей разрешалось проводить время с Блейком, а мне – нет. Завидовала, что она может прикоснуться к нему, не опасаясь вызвать катастрофу. Это чертово проклятие было так несправедливо.

Разрываясь между гневом на ведьму и страхом за Блейка, я убрала телефон, затем резко повернулась и пошла за остальными. Тропинка через лес была довольно узкой и круто уходила влево, поэтому нужно было идти осторожно, чтобы не поскользнуться. Едва я ступила на нее, мне тут же пришлось остановиться, потому что всего в нескольких метрах от меня Блейк стоял на повороте и с серьезным выражением лица прижимал телефон к уху.

– Хорошо, – сказал он. – Спасибо, офицер. До свидания. – Он закончил разговор, убрал телефон и посмотрел прямо на меня. – Эй.

Его теплый голос вызывал во мне целую гамму чувств. Как будто они только и ждали, чтобы их выманили из своего укрытия этими двумя маленькими буквами, и чтобы теперь они могли захватить мое тело и полностью запутать меня.

– Эй, – ответила я с самым бесстрастным лицом, которое только могла сделать, и остановилась на безопасном расстоянии от него. – Это была полиция?

Блейк кивнул.

– Они до сих пор не нашли тело Масгрейва, поэтому официально он продолжает считаться пропавшим без вести. Полицейский сказал, что держит меня в курсе на случай, если будут какие-то новости.

– Хорошо. – Я и сама поняла, какой фальшивой была улыбка, приклеившаяся к моему лицу. Не только потому, что я только что пережила конфликт с Грейс, но и потому, что его близость снова пробудила во мне сильную тоску.

Не просто сильную. Непреодолимую. Каждая клеточка моего тела жаждала преодолеть расстояние между нами и протянуть к нему руку. Просто прикоснуться к его коже, пусть даже на мгновение. Почувствовать его дыхание на мне. Вдохнуть его аромат, которого мне почти физически не хватало.

– Все в порядке, Джун? – Беспокойство в его голосе сделало все еще хуже.

– Прости. – Для безопасности я немного отступила назад. – Я не хотела смотреть на тебя так, как будто…

– Как будто что?

Как будто я могу наброситься на тебя в любую минуту.

Я поджала губы.

– Неважно. Ты узнал что-нибудь новое со вчерашнего дня? – Это была жалкая попытка сменить тему, но я чувствовала себя настолько плачевно, что в данный момент мне больше ничего не пришло в голову. Блейк подыграл мне, проигнорировав момент моей слабости, и откашлялся.

– Нет. Я позвонил преподобному Беллу и спросил, есть ли записи о крещении или рождении, относящиеся к примерному времени жизни Скарлетт. Но в церкви нет записей, относящихся к такому периоду. Пастор сказал, что у них есть только книга с записями об умерших.

Еще один тупик. Я кивнула, стараясь не выдать своего разочарования.

– Мы просто продолжим поиски. Наверняка есть какие-нибудь историки или исследователи, у которых еще остались записи.

– Возможно, – Блейк не просто выглядел усталым, он выглядел разочарованным. Как будто он вот-вот втайне смирится с проклятием и покончит со своей жизнью.

Не задумываясь, я шагнула к нему.

– Нет, это не просто «возможно». Я в этом уверена, Блейк.

– Мы даже не знаем, есть ли у Скарлетт вообще потомки, Джун. А если нет, то есть ли на самом деле такая вещь, как перерождение.

– Если они существуют, я надеюсь, что твой дядя переродится не больше чем в муравья.

Мои слова заставили его улыбнуться. Впервые за несколько дней я увидела его искреннюю улыбку, и я цеплялась за нее, как будто это могло привести все в порядок. Словно миг беззаботности, пусть и такой короткий, может заставить исчезнуть ужас последних дней. При этом я чувствовала, что мой страх за Блейка сделал мою тоску по нему еще сильнее. Я сглотнула сухой ком в горле, когда наши взгляды встретились. Мое сердце сразу же изменило свой ритм.

– Мы должны пойти к остальным. – Мне стоило невероятных усилий произнести эти слова.

Блейк некоторое время смотрел на меня таким взглядом, от которого у меня подкашивались колени, прежде чем наконец медленно кивнуть.

– Да, мы должны.

Я бросила взгляд через его плечо, откуда слышался шум голосов наших одноклассников. Хотя мы и договорились, что не будем больше стоять здесь, ни Блейк, ни я не двигались с места. Все мое тело тянулось в его сторону, словно мы были двумя магнитами, которые принадлежали друг другу.

– Простите, можно пройти? – Голос принадлежал пожилому мужчине с окладистой бородой, одетому в желтый дождевик.

Мы с Блейком одновременно отступили к краю тропы, когда мимо пролетел мальчик лет семи и врезался в меня.

– Питер, осторожнее! – крикнул старик, когда я уже отшатнулась к Блейку, который инстинктивно поймал меня.

В ту секунду, когда наши руки соприкоснулись, с нами что-то произошло. Это заняло не больше одного взмаха ресниц. В том месте, где Блейк прикасался ко мне, вырвался сверкающий поток энергии. Он промчался по моему телу, наполняя меня от кончиков пальцев до самых стоп таким бурным желанием, что я почувствовала, как меня наполняет огромное внутреннее тепло, которое бескомпромиссно притянуло меня к Блейку.

Извинения старика за внука я едва расслышала, смотря в голубые глаза, которые выглядели так, будто в них дергались светящиеся вспышки света. В то же время воздух был заряжен таким напряжением, от которого у меня мурашки побежали по коже. Мое дыхание стало прерывистым, сердце барабанило в груди. Блейк держал меня за плечи, в то время как его дыхание становилось все быстрее и быстрее. Его явно одолевали противоречивые чувства, но он был так же не в состоянии отпустить меня, как и я его.

Страсть в его взгляде пробудила во мне ощущения, которые были опасны и которых не должно было быть. Хотя прикосновение Блейка приглушала моя толстая зимняя куртка, мне показалось, что теплые лучи света пробегают по моим рукам и сливаются друг с другом по всему телу.

– Мы не должны этого делать, – наконец выдавила я, пытаясь оторваться от Блейка. Но, хотя я отчаянно этого хотела, мои ноги не слушались меня.

Он кивнул, но не отпустил.

– Мы должны держать дистанцию, – вздохнула я.

– Я знаю, – прошептал он, нежно проводя руками по моим плечам, пока наконец не добрался до моей шеи. При первом прикосновении кончиков пальцев к моей коже я закрыла глаза. Мне казалось, что вокруг сворачивается светящаяся лента, которая сантиметр за сантиметром притягивает меня все ближе к Блейку. Я могла только смотреть ему в глаза, от которых, казалось, исходило нереальное свечение. Сияющая синева заполнила весь мой горизонт, это были мое небо и моя земля, это было практически все, что меня окружало. Я буквально утонула в водовороте эмоций, который его взгляд вызвал во мне и который заставил замолчать разум. Водоворот, который был слишком силен, чтобы идти наперекор ему.

Все, что я знала, это то, что я хотела поцеловать Блейка. Ничто иное уже не было важно, ничто иное не имело значения в тот момент, когда он положил ладонь на мою щеку. Когда он провел большим пальцем по моей нижней губе, у меня вырвался глубокий стон.

– Джун, – тихо пробормотал он.

Большего и не требовалось.

Одновременно мы набросились друг на друга. Его руки прижимали меня к себе, пока я лихорадочно обвивала руками его шею, притягивая его голову к себе. Блейк целовал меня, как будто это было в последний раз, и я ответила на его поцелуй не менее бурно. Это было похоже на опьянение, которое уничтожило всякую ясную мысль и заставило только чувствовать. Мои пальцы судорожно вцепились в его шелковистые волосы, в то время как страсть нашего поцелуя вырвала почву у меня из-под ног. Все было смыто, любые сомнения, любой страх, любые проблески разума. Блейк, казалось, чувствовал то же самое, потому что из его груди вырвался глубокий стон, смешавшийся с мощным раскатом грома. В следующее мгновение яркая вспышка пронзила мрачное небо.

– Черт побери! – воскликнул Блейк, и мы отошли друг от друга.

Я почувствовала себя так, словно очнулась ото сна, и испуганно уставилась вверх. В следующую секунду хлынул ливень, в мгновение ока промочивший нас с головы до ног. Я услышала приближающиеся голоса наших одноклассников и сделала еще один шаг назад, когда рыжий парень, который оттолкнул Грейсона от автобуса, втянув голову, прошел мимо нас.

В отчаянии я прикусила губу. Это определенно была работа Скарлетт. Проклятие этой чертовой ведьмы преследовало нас и здесь.

Едва я об этом подумала, по тропе пронесся ледяной ветер. Одновременно с этим рыжий дернулся, затем резко остановился и повернулся к Блейку.

– Что ты сказал? – Его голос звучал так агрессивно, как будто Блейк только что оскорбил его до глубины души.

– Я вообще ничего не говорил, – раздраженно ответил Блейк, но парень уже подошел к нему и обеими руками толкнул в грудь.

От испуга я вскрикнула. Блейк стоял всего в шаге от края круто спускающейся тропы и взмахнул в воздухе руками, чтобы удержать равновесие.

– Прекрати! – закричала я парню, когда он со злорадной улыбкой снова повернулся к Блейку. Но на этот раз Блейк молниеносно нырнул под руки своего нападавшего и ударил его по почкам, прежде чем скользнуть за ним и дернуть его за ноги. С хрипом парень поскользнулся на илистой почве и шлепнулся на нее.

– В чем, собственно, твоя проблема? – повернулся к нему Блейк. Его дыхание участилось, а мокрые волосы свисали на лицо.

– Без понятия, – застонал рыжий, пока я скользила взглядом по нашим одноклассникам, которые как раз подходили к повороту. Большинство из них были заняты тем, что кричали друг на друга, даже Лили и Грейсон не составили исключения. Только один человек в черном плаще совершенно неподвижно стоял посреди них и смотрел в нашу сторону. При виде него мне стало так холодно, что изо рта вырвалось белое облачко пара. Лица фигуры не было видно под черным капюшоном, тем не менее все мое тело сжалось от дискомфорта, когда она одним плавным движением отвернулась и в следующее мгновение исчезла между учениками.

С колотящимся сердцем я вытягивала шею, пока мистер Чапмен изо всех сил пытался уладить спор между двумя мальчиками посреди узкой тропинки. Я как раз собиралась привлечь внимание Блейка к своему жуткому открытию, когда один из парней ударил мистера Чапмена локтем по носу, и у того тут же пошла кровь. Какая-то девочка закричала, а мне оставалось только смотреть, как учитель со стоном отшатнулся на несколько шагов и с тихим бульканьем упал с края крутой тропы.

– Мистер Чапмен! – истерично закричал кто-то, прежде чем вокруг разразился настоящий ад. Девушка плюнула в парня, который ударил мистера Чапмена, в то время как несколько других учеников скользили к нему вниз по усыпанному листьями склону. При этом мистер Чапмен лежал без сознания на влажной земле и не реагировал ни на что. Даже на крики других посетителей парка, которые теперь тоже осознали ситуацию.

Ошеломленная, я обменялась взглядами с Блейком.

Это было просто ужасно.

И все это была наша вина.

Глава 4

Следующие несколько часов были абсолютным ужасом. Мистер Чапмен сломал ключицу при падении, и его должна была увезти служба спасения. На носилках парамедиков он ни на что не реагировал и с подозрением на тяжелое сотрясение мозга был немедленно госпитализирован в ближайшую больницу.

Экскурсию, конечно, пришлось отменить, и водитель автобуса отвез нас обратно в Дарктрю. Уже по прибытии в маленький городок стало ясно, что мой поцелуй с Блейком вызвал смятение не только в «Затерянных садах». Прямо на улицах люди спорили, непрекращающийся вой сирен наполнил весь поселок.

Лили и Грейсон молча сжимали мою руку. После шока из-за мистера Чапмена все споры были забыты, поэтому в автобусе я могла спокойно рассказать им о толчке маленького мальчика и последующих магических чарах между Блейком и мной. Так же как и о жуткой фигуре в черном плаще, которую я увидела впоследствии. Как ни странно, ее не заметили ни Лили, ни Грейсон, хотя человек стоял между учениками. Что бы все это ни значило, я понимала, что в будущем мне стоит лучше следить за тем, чтобы не подходить слишком близко к Блейку, так как, видимо, одного прикосновения уже было достаточно, чтобы мы потеряли контроль и проклятие начало действовать.

– Дом, милый дом! – Престон припарковал свой «Мини» на подъездной дорожке перед величественным особняком и с глубоким вздохом вытащил ключ зажигания. Блейк, к счастью, поехал в Грин-Манор на мотоцикле. Сидеть с ним и Престоном в одной машине было бы для меня слишком сложно.

– Ты хочешь поговорить об этом? – я посмотрела на Престона. Мне все это было не совсем приятно, но я все же не хотела замалчивать инцидент.

Престон тихо фыркнул:

– О том, почему вы в первый же подвернувшийся момент засунули друг другу языки в глотку? Нет уж, спасибо.

– Это не было сознательным выбором, Престон.

– Ты хочешь сказать, что вы не могли поступить иначе? Извини, но от этого лучше не становится.

– Я хочу сказать, что это было проклятие. Это было не… – Я искала правильные слова. – Это было ненормально. Нереально. Как будто нашими телами управляло что-то, что мы не контролируем.

Он приподнял одну бровь.

– Это называется влечение, Джун. И мне будет лучше, если ты перестанешь рассказывать мне, как сильно на тебя влияет мой брат.

– А теперь послушай меня как следует! – рявкнула я. – Это не просто влечение, Престон! Влечение не может вызывать непогоду. И влечение не является причиной того, что рыжеволосый парень из вашего класса внезапно напал на Блейка.

– Ну хорошо. Значит, это было проклятие. Довольна?

Я покачала головой. При мысли о том, что произошло после, у меня снова пробежал холодок по спине.

– Там было еще кое-что. – Бессознательно я понизила голос: – Человек в черном плаще. Он стоял среди учеников, но, кроме меня, его, по-видимому, никто не видел.

Бровь Престона приподнялась еще выше. Наконец он откашлялся.

– Ты говоришь, что плащ был черным?

Я кивнула.

– И никто, кроме тебя, его не видел?

– Не то чтобы я бегала и спрашивала всех подряд. Но Лили и Грейсон ничего об этом не знают.

Престон на мгновение взглянул на окутанные туманом луга и живые изгороди Грин-Манор. Из-за плотных облаков было так мрачно, что граница деревьев вдалеке плавно превращалась в черную гладь.

– Странно, – пробормотал он наконец. – Я всегда думал, что духи Корнуолла будут придерживаться дресс-кода и носить зеленые плащи. О черном я никогда не слышал.

Раздраженная, я откинулась назад.

– Ну здорово. Ты мне не веришь.

Он смотрел на меня без всякого интереса.

– Я действительно понятия не имею, чему верить, Джун.

Покачав головой, я поджала губы. Как будто никакого сближения между Престоном и мной никогда не было. Как будто при первой же возможности он снова влез в свое отстраненное «я», которое при необходимости могло быть язвительным или обаятельным, но на самом деле так же мало привлекало к себе людей, как и Блейк.

– Спасибо за отличный разговор, Престон.

– Мне было приятно, Джун.

Прежде чем я успела сказать что-то еще, о чем потом пожалею, я вышла и быстрыми шагами направилась ко входу в дом. Позади себя я услышала, как Престон захлопнул дверцу автомобиля и запер свой «Мини», но я не обернулась. И также не обернулась, когда вошла в прихожую, где царило такое же напряженное настроение, как и раньше между Престоном и мной в машине.

– Ты должна использовать метелку для пыли, а не просто держать ее в руках! – Бетти только что указала Мэри, с которой они стояли в одном из коридоров. Белокурая горничная, видимо, была занята тем, что вытирала картину. Она раздраженно закатила глаза и преувеличенно яростно взмахнула метелкой для пыли перед носом Бетти.

– Вот так правильно?

Закашлявшись, кухарка отступила на шаг.

– Ну погоди, когда я расскажу об этом мистеру Бофорту…

– Чего вы не сделаете, – раздраженно прервал кухарку Уилфред. Увидев меня, он быстро подошел ко мне через прихожую, чтобы забрать у меня куртку. Однако на этот раз высокий дворецкий не одарил меня своей обычной улыбкой. – Не стоит беспокоить хозяина дома своими ссорами, – сказал он, обращаясь к Бетти.

– Разве это неуместно? – Бетти уперлась кулаками в бедра и впилась взглядом в Уилфреда. – Мэри не мотивирована и неряшлива. Когда ей нужно пропылесосить комнату, она лишь раз водит пылесосом вокруг мебели, а не передвигает ее. И я уверена, что она никогда не расправила ни единой складочки на диване.

– Да уж конечно, – прошипела Мэри.

– Ах, не ври, – сказала Бетти, прежде чем скрылась на кухне.

– Как давно это происходит? – спросил Престон, входя в дом за мной.

– Уже несколько часов, – коротко ответил дворецкий, протягивая руку к его куртке. – Вам понадобится что-нибудь еще?

Его тон подразумевал, что он предпочел бы, чтобы нам больше ничего не понадобилось, поэтому я покачала головой. Престон сделал то же самое.

В этот момент из гостиной вышел Блейк. Похоже, он тоже приехал совсем недавно, так как все еще был в своих дорожных ботинках, в руках у него был наполовину полный стакан.

– Наверху тоже не лучше, – объяснил он, глядя на меня.

В следующее мгновение я поняла, что он имеет в виду, потому что с верхнего этажа доносились возбужденные голоса дяди Эдгара и какой-то женщины.

– Папина новая подруга? – спросил Престон. Он, видимо, счел идею Блейка удачной и тоже отправился в гостиную, чтобы принести себе чего-нибудь выпить.

– Без понятия, – Блейк безразлично пожал плечами.

– Не могу поверить, что ты сохранил все ее вещи, – отчетливо раздался женский голос с верхнего этажа. Вскоре после этого на галерее появилась спортивная блондинка в джинсах и синей блузке, которая показалась мне знакомой. Конечно, это была Кейт, владелица собаки, которую мы с Престоном встретили на пляже перед коттеджем несколько недель назад.

– Не могу поверить, что ты так волнуешься по этому поводу! – сердито возразил дядя Эдгар, появившийся у балюстрады позади нее. Хотя его щеки покраснели от гнева, в целом он выглядел бледнее обычного.

– Весь твой шкаф забит ее платьями, Эдгар. – Кейт так яростно тряхнула головой, что ее волосы разметались по плечам. – После всех этих лет! Это же ненормально! – Она начала спускаться по ступенькам.

– И откуда у тебя есть право решать, что нормально, а что нет? – Голос дяди Эдгара дрожал от гнева. – Я же не говорю тебе, как скорбеть о твоем умершем муже.

Кейт остановилась посреди лестницы и повернулась назад.

– Я прекрасно знаю, что нелегко потерять того, с кем ты прожил так много времени, Эдгар. Но при всей печали по Чарли я всегда знала, что не буду цепляться за его память. Да, его трудно было отпустить. Но я сделала это и не хранила его личные вещи в своем шкафу в течение многих лет!

Дядя Эдгар спустился по лестнице вслед за Кейт.

– Ради всего святого, это всего лишь гардероб, Кейт! И у меня достаточно места, чтобы хранить одежду Катарины. Но, видимо, из-за этого ты считаешь меня сумасшедшим!

Кейт уже добралась до нижней ступеньки лестницы.

– Я не считаю тебя сумасшедшим, Эдгар. Я просто говорю, что нездорово то, как ты справляешься с ее смертью. Ты даже не можешь говорить об этом.

– Об этом и говорить нечего! – прогремел Эдгар.

– А может, и стоит поговорить! – закричала Кейт в ответ. – Что же на самом деле произошло тогда? Почему ты так сопротивляешься тому, чтобы сказать мне правду? У меня такое чувство, что все связанное с Катариной ты запер в дальнем уголке души, в который никому не даешь доступа – даже себе!

После этих слов она обернулась и, казалось, только сейчас поняла, что Престон, Блейк и я все слышали. Дядя Эдгар последовал за ней и при этом выглядел таким же растерянным. Достигнув подножия лестницы, он дрожащими пальцами попытался застегнуть пуговицу своего зеленого жилета, что ему с трудом удалось. Его кожа на самом деле выглядела более восковой, чем обычно, мне не показалось.

Когда наши взгляды встретились, я невольно спросила себя, о чем говорила Кейт. Что держал в секрете дядя Эдгар? Какую правду он скрывал от нее?

В этот момент мой дар активировался. На долю секунды бледная фигура дяди Эдгара замерла, превратившись в стекло. Превращение происходило все быстрее и быстрее, в мгновение ока охватив и Кейт, и Престона, и Блейка, и весь холл. Изогнутая лестница с красной ковровой дорожкой, витражи от пола до потолка, а также каждый человек и предмет мебели теперь переливались ярким разноцветным хрусталем.

– Что ты скрываешь о смерти тети Катарины? – спросила я шепотом.

В карих глазах дяди Эдгара образовалась трещина, которая пронзила его радужную оболочку. Позади нее сверкнул яркий свет, сопровождаемый прохладным свежим воздухом. Затаив дыхание, я наблюдала, как зазубренная трещина становится все шире, пока не рухнул и остальной стеклянный мир вокруг меня. Осталось сверкающее облако хрустальных осколков, которое на мгновение зависло в воздухе, прежде чем со стуком упасть на землю и перенести меня из настоящего.

– Дорогая, я встречусь с Гарри, чтобы поиграть в гольф, – сказал дядя Эдгар на пороге мастерской тети Катарины, накидывая на себя белую куртку. Он заглянул в маленькую комнату, которую она вместе с отцом использовала для своих картин.

Тетя Катарина стояла перед холстом с изображением розы глубокого черного цвета, на которую она просто смотрела, не двигая рукой с кистью.

– Милая? Ты меня слышала? – в словах дяди Эдгара послышалось нетерпение.

Медленно Катарина повернула голову в его сторону.

– Конечно. Приятно провести время, Эдгар, – ее голос звучал вяло.

– О, и не забудь перезвонить женщине с церковного базара, – добавил он.

Тетя Катарина обхватила кисть еще крепче.

– Не знаю, смогу ли я это сделать…

Дядя Эдгар раздраженно сдвинул брови.

– Конечно, ты справишься. Помни: всегда шаг за шагом. – Затем он бросил напряженный взгляд на часы. – Мне пора.

Нахмурившись, я посмотрела на него. Это не было ответом на вопрос, который я задала.

– Как умерла тетя Катарина? Что ты скрываешь, дядя Эдгар? – повторила я чуть более решительно, прежде чем он ушел.

Мгновенно мастерская, включая все картины и тетю Катарину, превратилась в яркие разноцветные кристаллы. Затем это коснулось и дяди Эдгара. С любопытством я смотрела на дядю, который, как и вся остальная обстановка, приобрел сверкающие очертания. Белая куртка для гольфа тоже выглядела более красочной, чем раньше, так как на ней постоянно вспыхивали радужные отблески. В напряжении я ждала, когда стеклянный мир вокруг меня расколется, но ничего не произошло. Я раздраженно повторила свой вопрос, глядя дяде Эдгару прямо в глаза. Но он только смотрел перед собой, как будто в мыслях уже играл в гольф.

– Покажи мне, как умерла тетя Катарина, – повторила я чуть громче. Вопрос эхом отразился от стеклянных стен. Слова призрачно повисли в воздухе, но ничего не произошло. Удивленная, я повернулась по кругу. При этом почувствовала, как мое сердце болезненно забилось. Ничего подобного раньше никогда не случалось. Хрустальный мир всегда реагировал на меня.

– Что здесь происходит? – прошептала я и оказалась совсем близко от дяди Эдгара. Его взгляд прошел сквозь меня без малейшего признака жизни. Я осторожно коснулась его плеча. Понятия не имела, к чему это должно привести, но надеялась, что хоть что-нибудь случится.

Но ничего не изменилось. Никакого треска, никаких осколков.

Видимо, я оказалась в ловушке в этом сияющем хрустальном мире, беззвучно сверкающем передо мной.

– Эй! – воскликнула я, обращаясь к дяде Эдгару, который казался холодным и застывшим. – Почему ты не реагируешь? – но кроме того, что холодный кристалл резанул меня по пальцам, ничего не произошло.

Ужасная паника промелькнула внутри. Могу ли я оказаться в ловушке здесь навсегда? При этой мысли меня бросило и в жар, и в холод одновременно.

– Выпусти меня! – крикнула я наконец и направилась к застывшей Катарине. Но и ее хрустальная фигурка не треснула. Оклеенные обоями стены, картина с черной розой, даже окно с видом на сад образовали нетронутый стеклянный мир, который, казалось, издевался надо мной. Потому что я пыталась разобраться в истине, которая меня не касалась.

Как там выразилась Кейт? Она чувствовала, что дядя Эдгар запирает все, что связано с Катариной, в уголке его души, куда он никому не давал доступа – даже себе.

– Выпусти меня! – закричала я в приступе отчаяния и на мгновение схватилась за хрустальную оконную ручку, но она не сдвинулась с места. Я лихорадочно побежала обратно к дяде Эдгару и снова попыталась добиться от него хоть какой-то реакции, в то время как голос внутри меня говорил, что это бессмысленно. Наконец, вся дрожа, я села на пол и задумалась. До сих пор силы у моего дара всегда истощались – если это произойдет и на этот раз, я когда-нибудь сама собой вернусь в большой холл.

Если, конечно, правила не действовали иначе в этой закрытой правде дяди Эдгара.

Внезапно на меня свинцовым грузом навалилась усталость, и через мгновение я оказалась у подножия большой лестницы.

Я почувствовала такое облегчение, что у меня подкосились колени, поэтому как можно незаметнее оперлась о перила, стараясь не показывать свое изнеможение.

– Мне очень жаль, что мы впервые официально встречаемся при таких обстоятельствах, – сказала Кейт Престону и Блейку. – Я представляла себе это по-другому.

– Не беспокойтесь об этом. Сегодня все идет не так, как планировалось, – ответил Престон, странно взглянув в мою сторону. Видимо, ему было жаль, что между нами так сложился разговор в машине. Я как раз собиралась дать ему понять, что тоже представляла это по-другому, когда дядя Эдгар схватился за сердце и рухнул на ступеньки.

– Эдгар! – закричала Кейт и бросилась к нему. – Что с тобой? Где болит? Это сердечный приступ?

Дядя Эдгар вздохнул и покачал головой.

– Нет. Все это было… слишком для меня.

В течение нескольких секунд рядом с ним оказались и двое его сыновей.

– Папа, все правда в порядке? – спросил Блейк.

Дядя Эдгар сделал несколько глубоких вдохов и на мгновение закрыл глаза.

– Да. Я знаю, что такое сердечный приступ. Не волнуйся, все хорошо, – хрипло ответил он. Однако одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что слово «хорошо» очень далеко от истины.

Глава 5

Главная улица Блэк-Кросса встретила нас украшенными к Рождеству магазинами, которые тесно жались друг к другу. Между домами тянулись красивые огоньки, и даже фасады были украшены звездами и ангельскими крыльями, так как до праздника оставалось всего три недели.

– Невероятно, не правда ли? Впереди еще двадцать один день, а Тимоти, Перри и Джереми уже снова ссорятся из-за подарков. Каждый год мы с Трэвисом делаем ставки на то, кто из них уронит елку.

– Хотел бы я быть там. Рождество в семье Бейкер, – с тоской заявил Грейсон, поднимая воротник своего пальто. Холодный ветер дул нам навстречу, пока мы шли по длинному торговому ряду, высматривая магазин Аманды. – У нас на Рождество только один коллапс. А именно тетя Ширли, которая не может остановиться, когда пьет гоголь-моголь, а затем поет одну песню за другой. Скажу вам, это не то представление, которое хотелось бы видеть или слышать.

Я искоса бросила на Грейсона короткий взгляд.

– Кажется, как раз для таких вещей и нужна семья.

Я буквально почувствовала всем своим телом ледяной взгляд, которым он одарил меня.

– Насколько я помню, тебя даже не было в пабе, когда я пел, ты была занята своей вероломной подругой Карлой.

– Хорошие истории так и начинаются.

– И это была хорошая история, – усмехнулась Лили.

Мы прошли мимо небольшой посудной лавки, где рядом со светящимся оленем стоял толстый Санта-Клаус, который механически двигал рукой вверх и вниз, как будто махал нам.

Грейсон фыркнул.

– Но мое представление не сравнить с представлением моей тети. Даже в пьяном состоянии оно было гораздо более впечатляющим.

Лили натянула свою серую шерстяную шапочку, прежде чем подойти к Грейсону.

– Конечно, да. Своим вокальным талантом ты развлекал весь паб. Это у тебя просто в крови.

Скептицизм на худом лице Грейсона нельзя было не заметить.

– Даже если ты говоришь так только для того, чтобы польстить мне, я приму этот комплимент, потому что это правда.

– Правда – растяжимое понятие. – Хотя эти слова задумывались как всего лишь небольшая колкость, я знала, как они прозвучали.

Правда на самом деле была растяжимым понятием. То, что было непреложной истиной для одного, вовсе не означало того же для другого. Все мы сформированы нашими взглядами, воспоминаниями и восприятием, которые отличаются от взглядов других людей, даже когда мы попадаем в одну и ту же ситуацию. Невольно мои мысли вернулись к дяде Эдгару и его версии истины, которую он, очевидно, держал в секрете. После инцидента в Грин-Манор Блейк настоял на том, чтобы позвонить доктору Монтгомери, и тот специально приехал осмотреть дядю Эдгара. На самом деле, это был не сердечный приступ, но тем не менее семейный врач рекомендовал моему дяде меньше волноваться в будущем. Поэтому неудивительно, что Блейк переживал. После этого мы только один раз коротко поговорили друг с другом и решили в будущем быть еще более осторожными и свести личные встречи к минимуму. Как бы ни было больно, я знала, что это правильное решение. Потому что, помимо падения мистера Чапмена, в окрестностях произошло еще несколько стычек и различных споров.

– Земля – Джун, где ты сейчас? – Лили мягко ущипнула меня за плечо. – Опять у ведьмы или в Оксфорде?

– На самом деле я снова задумалась обо всех неурядицах, которые вызвали мы с Блейком. И с моим дядей, и с хрустальным миром, в котором я оказалась в ловушке. – Я ослабила свой шерстяной шарф, который внезапно стал душить меня. – Насчет Оксфорда я пока не беспокоюсь, мне все равно придется подождать до января. И кто знает, что к тому времени произойдет.

Мое вчерашнее собеседование, несмотря на обстоятельства, прошло довольно хорошо, хотя на самом деле мыслями я была совсем далеко. События в «Затерянных садах» после моего поцелуя с Блейком не выходили у меня из головы.

– Проклятие действительно перевернуло все с ног на голову, – задумчиво сказал Грейсон. – Два моих вступительных собеседования были лишь половиной дела. Я даже не знаю, хочу ли вообще изучать дизайн. Может, после окончания учебы я возьму перерыв.

Кивнув, Лили уступила дорогу прохожему с собакой.

– Я тоже об этом думала, но признаться в этом родителям означало бы мой смертный приговор. После того, как Трэвис пошел служить в полицию, они хотят, чтобы хотя бы их единственная девочка училась в Эксетере на факультете экономики, где учился и мой отец. Это недалеко, и, я думаю, у них мало надежды на то, что этого факта будет достаточно для Тимоти, Перри или Джереми, чтобы пойти учиться туда. Но я еще не знаю, чего хочу, то есть чего хочу я сама.

Грейсон обошел меня и встал между мной и Лили.

– Мы трое – бесцельные души, дамы. – Он улыбнулся мне. – А ты – волшебная бесцельная душа, Джун.

– Я не чувствую себя такой волшебной.

– Кстати, о волшебстве: ты и правда использовала свой дар вчера в Оксфорде, чтобы произвести впечатление на руководителя программы? – спросила Лили, когда мы проходили мимо модных магазинов.

Я покачала головой.

– Со времени происшествия с дядей Эдгаром я сдерживала свое умение. Это было действительно неприятное чувство, оказаться в ловушке в беззвучном стеклянном мире. Что, если это было только начало и в следующий раз я вообще не выберусь?

– Не могу себе этого представить. Конечно, должен быть трюк, чтобы заставить все это рухнуть, – предположил Грейсон. – Может быть, тебе стоит спеть и таким образом разбить стекло?

Я приподняла бровь.

– Как твоя тетя Ширли?

– Хорошо, – вздохнул Грейсон. – Может, тебе стоит просто отпустить это. Кто знает, какие могут быть последствия. Кстати, мне холодно. Может, мы наконец зайдем в магазин?

– Мы уже пришли, – отметила Лили, указывая на антикварный магазин, который находился через дорогу. Он находился на первом этаже темно-зеленого двухэтажного дома, рядом с цветочным магазином. Над темной входной дверью красовалась черная вывеска, на которой золотым шрифтом было написано «Антиквариат. Скупка и продажа». В полукруглой витрине рядом со входом была представлена красивая подборка раритетов. Рядом с мягким креслом с изогнутыми ножками две старинные картины в позолоченных рамах опирались на комод, на котором стояли ценные на вид часы. Мой взгляд задержался на филигранных стрелках часов, как вдруг дверь открылась, и из магазина вышла старуха.

– Наглость, – услышала я ее бормотание, прежде чем Лили, Грейсон и я вошли внутрь.

С любовью обставленный магазин Аманды хранил дух прошлых времен, так что можно было даже растеряться, куда смотреть в первую очередь. Разноцветные лампы, старинные часы и граммофоны чередовались с роскошными зеркалами, комодами и книгами. На стенах висело столько картин, что обои лишь время от времени просвечивали между ними.

– Вот они, – раздался бодрый голос Вайолет, которая сегодня была одета в длинную лиловую юбку и фиолетовый свитер. Ее седые волосы были собраны в узел, из которого выбились несколько прядей. Маленькая женщина улыбнулась нам и крикнула через плечо: – Аманда, моя… – она осеклась. – Лили здесь!

Из-за темно-красной бархатной занавески появилась еще одна седовласая женщина. Тут же мне вспомнилось, что говорила Вайолет о своей подруге: что она была умной женщиной со слишком большой головой и с туфлями на слишком высоком каблуке. Теперь я поняла, что она имела это в виду не только в переносном смысле. Аманда была ростом не более метра пятидесяти пяти, но то, что ей не хватало длины тела, она компенсировала высотой каблуков и размером головы. Возможно, это было из-за несуразного пышного каре, обрамлявшего ее лицо, как шлем. Суть в том, что ее голова действительно выглядела непропорционально большой.

– Ну наконец-то. Самое время! – приветствовала нас Аманда, сопровождаемая облаком духов. Она заключила Лили в теплые объятия, которые удивили меня так же, как и мою подругу. – В последний раз, когда я видела тебя, ты была еще такой крошкой. – Аманда снова отпустила ее. – Ты хоть помнишь меня? Мы несколько раз играли в покер на лодке твоей бабушки.

Вайолет откашлялась, и Лили покачала головой.

– К сожалению, нет. Наверное, я была еще слишком маленькой для этого.

Аманда махнула рукой.

– Пустяк. Твоя бабушка тоже любит забывать о том, что часто проигрывала в покер.

Вайолет снова откашлялась.

– Во-первых, я, очевидно, слишком молода, чтобы быть бабушкой. А во‑вторых, я столько раз проигрывала, потому что Клементина постоянно жульничала.

Широкая улыбка осветила округлое лицо Аманды.

– Что есть, то есть. Мы прощали ее только потому, что муж бросил ее.

– Все трое мужей, – со вздохом добавила Вайолет.

Грейсон удивленно посмотрел на нее и выскользнул из своего пальто. Магазин хорошо отапливался, поэтому мы с Лили тоже сняли куртки и шапки.

– Все трое?

Вайолет кивнула.

– И это в течение месяца.

– Как сказать об этом красиво? Хорошие люди подобны единорогам. Все о них говорят, но никогда их не видели. – Аманда звонко рассмеялась.

Я развязала шарф. Хотя мне не терпелось наконец поговорить о проклятии, я не хотела показаться невежливой. В конце концов, обе дамы были готовы помочь нам и к тому же обе были в курсе ситуации. Они удивительно хорошо восприняли нашу историю, что, по словам Лили, было связано с тем, что ее бабушка и Аманда были невероятно открыты к духовной части жизни. По их мнению, не было ничего, чего бы не существовало – в этом отношении ничто не могло удивить их.

Вайолет покачала головой:

– Что касается хороших людей, это распространенный предрассудок.

– Знаю, но предрассудки теперь правят миром. Точно так же, как люди считают, что я не могу достать до высокой полки или что ты можешь заглянуть в будущее.

Бабушка Лили фыркнула.

– Терпеть не могу, когда люди в это верят. Просто потому, что я время от времени раскладываю для кого-то карты или делаю ту или иную успешную ставку на лошадь, это не значит, что я ношу с собой стеклянный шар.

Грейсон вызывающе посмотрел на Лили, прежде чем повернуться к бабушке.

– Толкование карт? Что ж, похоже, в семье есть определенный потенциал.

– Потенциал? Хочешь сказать, что мы ведьмы? Я уже слышала, что ты дразнишь этим мою Лили. – Вайолет подняла брови, и я не поняла, считает ли она это обстоятельство хорошим или плохим.

Однако Грейсона это не остановило. Он широко улыбнулся.

– По крайней мере, что-то подобное. И, в любом случае это нечто чудесное, только если ты не проклинаешь кого-нибудь.

Вайолет вздохнула.

– Да, это нечто чудесное, магия – это что-то фантастическое, – сказала она, ободряюще улыбаясь мне. – До тех пор, пока она не станет вашей погибелью. И пока это не темная магия. Одна из нас на самом деле была великой ведьмой, но это была не та Скарлетт, которую вы ищете. От нашего дара, к сожалению, мало что осталось. Просто некоторое увлечение сверхъестественным, умение разбираться в людях и интуиция, к которой следует прислушиваться, – она настойчиво смотрела на меня. Внезапно у меня возникло ощущение, будто она заглядывает мне глубоко в душу.

– Ты беспокоишься о Блейке. Потому что вы не знаете, сколько времени у него осталось.

Я кивнула.

– Ужасно не знать этого. – Прошлой ночью мне снова приснился тот кошмар. Это было похоже на тень над головой.

– Даже если бы вы знали точную дату, это ничего бы не значило, – спокойно объяснила Вайолет. – Проклятие необязательно соблюдает закономерности времени. Оно также может вступить в силу раньше или исполниться не тем способом, которым предполагалось.

– Очень ободряет, – простонала я, в то время как страх сжимал мою грудь. – Это означает, что Блейк может умереть раньше?

– Да, все так.

Лили напряглась рядом со мной.

– Бабушка, пожалуйста, не делай Джун еще более сумасшедшей.

– Я просто хочу быть честной. И вы должны знать, на что идете.

Аманда шагнула к входной двери.

– Вайолет сказала мне, что вы ищете потомков Скарлетт или ее реинкарнацию. У вас уже есть план, как разыскать перерожденную ведьму? Я имею в виду, что даже если этот человек находится в вашем окружении, вполне может быть, что он или она ничего не знает о своей прошлой жизни. Может быть, поэтому вам стоит подумать о сеансе. С удовольствием помогу вам в этом, я делаю нечто подобное регулярно.

– Верно. Аманда имеет многолетний опыт проведения сеансов, – подтвердила Вайолет. – Тем не менее на вашем месте я была бы осторожна. С такими заклинаниями происходят странные вещи. Некоторые духи не хотят, чтобы их вызывали, и считают, что это личное оскорбление, если вы вступаете с ними в контакт.

Невольно мне подумалось о темной фигуре, которую я видела в «Затерянных садах». Престон, правда, не воспринял мои слова всерьез, но Блейк, по крайней мере, выслушал меня, даже если и не мог особо ничего сделать. Но я знала, что не просто вообразила себе эту фигуру, кто-то там был.

– Могут ли призраки из прошлого преследовать нас? – Я задала вопрос быстрее, чем успела над ним поразмыслить, и поняла, что на самом деле не хочу слышать ответ. Все это было слишком нереально.

Вайолет покачала головой:

– Ты имеешь в виду, могла ли эта ведьма Скарлетт снова и снова являться тебе? Вполне возможно, но я считаю это маловероятным. Умершей душе нужно приложить очень много усилий, чтобы явиться как человек.

Тем временем Аманда закрыла дверь магазина. Затем она перевернула табличку в витрине с «Открыто» на «Закрыто».

– С такими темами нас лучше не беспокоить, – заявила она и посмотрела на Вайолет. – Последняя клиентка что-то купила?

Покачав головой, Вайолет вытащила из кармана юбки пакетик с шоколадным драже.

– Нет, это был неприятный человек, могу тебе сказать. Она и в самом деле хотела поступить со мной, как на базаре, глупая гусыня. Поэтому я и рекомендовала ей турецкий рынок, но она посчитала это не таким забавным. – Вайолет сунула себе в рот шоколадное драже. При этом она усмехнулась так, что очень напомнила мне Лили.

Аманда отодвинула в сторону несколько книг, лежавших на антикварной подставке для продажи.

– В последнее время манеры действительно испортились. К тому же стало много сплетен. Не то чтобы хорошие сплетни беспокоили меня, но это злые разговоры с плохим настроем. Это из-за вас?

Она огляделась. Тут же меня снова начали мучить угрызения совести. Без проклятия, которое тяготило меня и Блейка, людям было бы намного лучше.

– Да, к сожалению, – призналась я. – Мне тоже бесконечно жаль. Я действительно пытаюсь сделать все, чтобы это прекратилось.

– О, мне только сейчас пришло в голову, что я совсем не представила друзей Лили, – виновато заявила Вайолет. – Видите ли, плохие манеры уже добрались и до меня. Аманда, это Джун и Грейсон.

– Что ж, приятно познакомиться. Тогда сначала пойдемте со мной.

Мы последовали за Амандой по изогнутой лестнице на этаж ниже в комнату без окон, которую хозяйка магазина специально открыла для нас. Вдоль стен возвышались массивные книжные полки с множеством старинных кожаных переплетов. Заинтересованная, я шагнула ближе.

Маленькая женщина на своих высоких каблуках повернулась к нам.

– Согласно моим исследованиям, проклятие Скарлетт привело к тому, что Дарктрю сгорел сотни лет назад. Очевидно, жители враждовали друг с другом. Хаос и тьма, должно быть, обрушились на деревню. – Она пожала плечами. – Как обычно и бывает с проклятиями. – Затем она натянула белые перчатки и осторожно взяла с одной из полок пурпурную книгу, которую бережно положила на большой стол в центре комнаты.

С любопытством мы собрались вокруг нее.

– Конечно, вы хотите заполучить дневник ведьмы, в этом есть смысл. Но, как вы знаете, у меня были только две страницы, которые Вайолет вам уже показала. Остальные, по-видимому, исчезли.

У меня появился вопрос:

– Почему кто-то вообще вырвал две страницы?

– Это случается не так уж редко. Возможно, человек посчитал страницы ценными или нашел это веселым. Мне уже встречались самые странные обоснования.

– А как же историк, у которого были страницы? Может быть, он знает, где находится дневник? Или он сам знает больше? – спросил Грейсон.

– Ты имеешь в виду Эдмонда? Он живет затворником на островах Силли.

Я знала, что острова Силли – это группа островов на юго-западной оконечности Англии, добраться до которых можно было только по воде.

– У него было только две страницы, и он также не знает, где находится дневник. Это было счастье, что он вообще что-то прислал мне, потому что на самом деле он полностью отгородился от внешнего мира. У него нет телефона и доступа в интернет. На дальнейшие письма от меня он уже не отвечал. Он действительно чудак. – Она открыла книгу с красной бархатной обложкой, страницы которой казались очень тонкими.

Она осторожно переворачивала страницу, чтобы найти конкретную запись.

– Это собрание различных документов разных эпох, которые автор тщательно скопировал. Немного, но, может, как-то поможет. Письмо из середины шестнадцатого века. – Мой взгляд блуждал по строчкам, судя по всему, это было письмо.

Я похоронила своего мужа. Горе течет по моим венам. Оно просачивается в меня, как чернила в бумагу, которая лежит передо мной. Отец Энтони сказал, что письмо может помочь. Но я не чувствую себя лучше.

Мой любимый муж умер от чахотки. Отец Энтони устроил надлежащие похороны. У меня больше нет желания оставаться в нашей деревне. Не после того, что они сделали с моим мужем. Я собираюсь переехать к тете. С разбитым сердцем. Но высоко поднятой головой. Ввязавшись во всю эту контрабанду, мой муж, возможно, был не самым честным человеком. Но он никогда бы не смог совершить то чудовищное преступление! Они думают, я не знаю, что они украли наше имущество, а также положили глаз на сокровища. Думают, я не вижу, что эта ведьма Скарлетт в самом деле замешана во всем. Они думают, что я глупая. Но я не дура. Я слышала правду, которая вырывается из них, а также ложь, танцующую вокруг. Деревня обречена, потому что ведьма прокляла ее.

Подпись: Мод Харпер

После того как мы все прочитали текст, Аманда шумно выдохнула.

– Больше, к сожалению, я не смогла ничего найти. Но я обещаю вам и дальше продолжать искать.

Я попыталась не показать своего разочарования, ведь раскопать что-то о такой древней истории было непростой задачей.

– Спасибо, – сказала я, стараясь как-то упорядочить в голове прочитанный текст. Видимо, вся деревня пострадала от проклятия, но это, увы, не было чем-то новым.

Грейсон нервно одернул рукав своего свитера.

– О каком сокровище идет речь? О настоящем?

– Наверное. Если ее муж был контрабандистом, я бы не удивилась, если бы он сберег что-нибудь для себя. В то время контрабандный бизнес был довольно прибыльным, – объяснила Аманда.

Лили задумчиво кивнула.

– И про эту Мод Харпер или ее мужа тоже больше ничего нет?

Аманда покачала своей большой головой.

– Могу ли я сфотографировать страницу? – спросила я.

Торговка антиквариатом мгновение колебалась, потом кивнула.Я вытащила телефон из кармана брюк и сделала фотографию, которую тотчас же отправила.

Грейсон заглянул через мое плечо.

– Кому из парней Бофортов досталось сообщение?

– Обоим. Посмотрим, кто ответит первым.

– Может ли этот историк знать больше о проклятии? – снова спросила я Аманду, когда мы поднимались наверх.

– Конечно, вы можете попытать счастья. Но для этого вам придется поговорить с ним лично. Как я уже сказала, он живет на островах Силли. На острове Святой Агнессы, чтобы быть точной. Однако в это время года паромная переправа прекращена.

В этот момент позвонил Престон. После кратких извинений Грейсон, Лили и я удалились в переднюю часть магазина. Я переключилась на громкую связь и рассказала Престону о том, что мы узнали.

– Тогда мы должны отправиться на остров Святой Агнессы к этому историку, – сказал он.

Почему-то мне понравилась его решимость.

Лили же, напротив, только фыркнула.

– Ты не слушал? Сейчас туда не ходит паром.

– Может быть, кроме паромов есть еще нечто вроде самолетов, рыжая? – В голосе Престона звучала смесь колкости и нетерпения.

– А у тебя совершенно случайно есть один? – ехидно спросила Лили.

– Нет. Но дядя моего приятеля – пилот и летает по маршруту из Лендс-Энд. Посмотрим, сможет ли он чем-нибудь помочь нам на выходных.

Грейсон сразу же засиял.

– Совместная поездка на острова Силли, неплохо.

Лицо Лили помрачнело, словно ей только что сообщили плохую новость. Медленно, она повернулась ко мне.

– Пожалуйста, скажи мне, что мы летим только втроем. И под «втроем» я имею в виду тебя, меня и Грейсона.

Глава 6

Престону действительно удалось занять четыре места в маленьком самолете, который летел над кристально-чистой бирюзовой водой в сторону островов Силли в субботу днем. За несколько дней до этого мы с Блейком решили, что будет лучше, если он не поедет. Случившееся заставило нас избегать друг друга в школе, где он теперь все чаще проводил время с Грейс. Было больно наблюдать, как они изо дня в день становятся все ближе друг к другу, проводят вместе каждый обеденный перерыв, а потом регулярно встречаются в Грин-Манор, чтобы планировать выпускной бал. Всякий раз, когда видела их вместе, я говорила себе, что немного беззаботности полезно для Блейка. Что, впрочем, не означало, что мне приятно видеть его только с Грейс. Тем не менее было ясно, что он не может сопровождать нас на острова Силли в выходные. Мысль о том, что проклятие начнет действовать внутри небольшого самолета с пропеллером, казалась слишком опасной. Конечно, мне все равно было жаль, что его нет с нами.

Если бы мы не погрязли в темном наследии наших предков, поездка на острова могла бы показаться и поездкой на Карибское море. С Гольфстримом пришли мягкие температуры субтропического климата, что было заметно по растительности. Заинтригованная, я смотрела в окно маленького самолета на архипелаг. С белыми песчаными пляжами и кобальтово-синим морем пейзаж выглядел так, будто он вовсе не принадлежит Англии.

– Престону тоже здесь не место, – прошептала мне Лили, когда я поделилась с ней мыслями о посадке. С острова Святой Марии мы должны были продолжить путь на лодке до острова Святой Агнессы. Однако отправление было отложено из-за поломки двигателя, поэтому нам пришлось провести еще несколько часов в Хью-Тауне. Но вместо того, чтобы наслаждаться расслабленной атмосферой маленького портового городка с его уютными пабами и магазинами, нашей с Грейсоном задачей стало держать Престона и Лили подальше друг от друга. Престон не уставал сводить Лили с ума своими комментариями, а Лили не уставала нападать на Престона.

Когда в тот вечер мы добрались до гостиницы на острове Святой Агнессы, где Лили зарезервировала для нас комнаты, мы с Грейсоном наконец вздохнули с облегчением. Это был небольшой дом из серого камня, расположенный совсем рядом с пляжем. После долгого путешествия мне хотелось спать.

– Добро пожаловать на остров Святой Агнессы, – встретила нас дружелюбная молодая женщина со стрижкой пикси и длинными сверкающими серьгами. Она стояла за деревянной стойкой, выкрашенной в голубой цвет. На белых стенах висели черно-белые фотографии моря и старых кораблей. На ресепшене приятно пахло смесью дерева и мелиссы.

– Вы хорошо добрались?

– Учитывая обстоятельства, хорошо, – сказал Грейсон, поставив свой черный блестящий чемодан рядом с собой. – Теперь я с нетерпением жду спокойной ночи.

Женщина положила на стойку перед нами два серебристых металлических ключа с кожаными бирками. При этом ее серьги поблескивали в белом свете лампы.

– Вот ваши ключи, у нас обычно очень тихо. Обе комнаты расположены на втором этаже, – она указала на белую лестницу слева от нее, которая, по-видимому, вела на следующий этаж.

– Мы зарезервировали четыре комнаты, – поправила ее Лили И, напрягшись, плюхнула свою коричневую дорожную сумку рядом с собой на деревянный пол.

– Этого не может быть, – ответила молодая женщина. – У нас только две спальни. Каждая с большой двуспальной кроватью.

Я взглянула на часы, висевшие на стене за стойкой. Было уже десять часов вечера, и, вероятно, на острове Святой Агнессы невозможно найти другое жилье. В этот момент на мой телефон пришло сообщение от Блейка. Еще несколько часов назад я написала ему, что мы застряли на острове Святой Марии, но он только сейчас спросил, все ли у нас в порядке. Часть меня была возмущена тем, что он так долго отвечал. Невольно я задалась вопросом, чем он занимался последние несколько часов, но потом заставила себя не думать об этом. В конце концов мы вместе решили держаться на расстоянии. Неудивительно, что он старался сохранять эмоциональную дистанцию, пусть даже это и ужалило мое сердце. Я быстро написала ему в ответ, что мы сможем навестить историка только завтра, потому что сейчас уже слишком поздно.

– Наверное, кто-то ошибся, – заметил Престон, барабаня пальцами по стойке. – Не волнуйтесь, я не имею в виду вас, – сказал он молодой женщине, вызвав у нее робкую улыбку. – Лили, неужели тебе так нужно было затащить кого-то в постель? Всего две комнаты?

Прежде чем Лили успела ответить, раздался мужской голос из соседней комнаты:

– Клэр, не могли бы вы зайти?

– Я скоро вернусь, – сказала она нам и исчезла через светло-голубую дверь. Ее торопливые шаги указывали на то, что она очень рада возможности ненадолго уйти от нас.

– Продолжай мечтать, Престон. Я уверена, что бронировала четыре комнаты.

– Может быть, было четыре кровати, дорогуша? – Грейсон измученно провел по своему узкому лицу. – Или кровати на четыре персоны? Как бы то ни было, мне сейчас очень нужен сон.

– Ладно, кто с кем идет в комнату? – спросила я в надежде избежать продолжительного обсуждения. Мне очень хотелось выспаться завтра. Сразу после завтрака мы собирались навестить Эдмонда Эйкройда.

– Это же очевидно. Мы с Джун делим комнату. А Грейсон… – Престон дружелюбно похлопал его по плечу. – Извини, чувак. Тебе выпала неудачная карта.

Лили искоса взглянула на Престона.

– Не думаю, что Джун хочет спать с тобой в одной постели, как и остальная часть женского населения.

Престон спокойно усмехнулся.

– Тогда ты, наверное, понятия не имеешь о женском населении, рыжая.

– Если какая-то девушка настолько глупа, чтобы связываться с тобой, она потом обязательно пожалеет об этом.

– Лучше спроси Джун завтра утром. Потому что чем дольше мы говорим об этом, тем больше я становлюсь уверен, что мы с Джун должны спать в одной постели. Тогда мы могли бы заняться великолепным сексом и попытаться разрушить чертово проклятие.

Грейсон шумно втянул воздух рядом со мной. Я сухо сглотнула, и у меня было чувство, что я увидела слабое свечение в голубых глазах Престона.

– Ну, что ты думаешь об этой идее, Джун? Готова рискнуть? – В его голосе прозвучал сексуальный подтекст, при котором мое сердце забилось немного быстрее.

– Спасибо за предложение. – В мыслях я искала остроумный ответ, который показался бы подходящим. – Но я думаю…

Еще до того, как я успела произнести фразу до конца, Престон прервал меня:

– Это была просто шутка, успокойся.

– Шутка? Только не покупайся на это, – прошипела Лили. – Тебе следует держаться подальше от этого парня. Как и всем нам.

– Вы можете с удовольствием сделать это. Лучше всего в вашей комнате. – Престон демонстративно схватил один из двух ключей от комнат и сделал жест, чтобы мы оставались стоять.

– Так не пойдет. Ты не получишь целую комнату для себя одного! – окликнула его Лили.

Престон наградил ее маленькую вспышку холодной улыбкой.

– О, тогда мы снова вернемся к началу. Ты хочешь лечь ко мне в постель? – Его голос звучал соблазнительно, а глаза буквально сверлили Лили, отчего она невольно вздрогнула.

– Нет! Никогда!

Вытянутым пальцем Престон указал на декольте Лили, видневшееся из-под ее черного пиджака.

– У тебя снова эти красные пятна, которые показывают, что ты лжешь.

– Неправда!

– Стоп! – голос Грейсона эхом разнесся по маленькой комнате. – Хватит, ребята. Я устал как собака и все равно сразу упаду в постель. Мне все равно, кто спит рядом со мной, даже если это целая футбольная команда. Но мне пора спать.

Я одобрительно кивнула.

– Мы просто разделим комнаты пополам, – предложила я. – Мы с Лили идем в одну комнату, мальчики – в другую.

Лили тоже кивнула, и Грейсон усмехнулся.

– Звучит разумно.

– И невероятно современно, – трезво заметил Престон, подхватив свою дорожную сумку и отправившись с ней наверх.

– Привет, – поздоровалась я на следующее утро с Грейсоном, который уже занял место для завтрака за одним из столов в зимнем саду. С небольшой террасы, находившейся в задней части серого каменного дома, через стеклянные фасады открывался великолепный вид на море, мягко поблескивающее на утреннем солнце. Небольшие волны набегали на белый песчаный пляж, отделенный от нас лишь полоской экзотических растений. Пальмы и другая пышная растительность еще больше создавали впечатление, что мы находимся на южном море, а не в Англии. Расслабившись, я вдохнула соленый морской воздух.

– Доброе утро, Джун. Какой чудесный день и чудесная погода. Без дождя всегда чувствуешь себя немного лучше, не так ли? – улыбнулся Грейсон.

Я села к нему за щедро накрытый стол, на котором уже стояли тосты, яичница и всякие деликатесы. Зевнув, я налила себе чашку чая, наслаждаясь покоем. Вчера вечером мы узнали от Клэр, что пансионат на самом деле закрылся в декабре и открывается только в исключительных случаях.

Грейсон обвел взглядом окрестности.

– Здесь очень живописно. Как будто это место не от мира сего, – пробормотал он, потягивая чай из своей украшенной цветами чашки.

Я кивнула.

– Действительно, рай.

Грейсон сдвинул темные очки на макушку.

– Но скажи, почему ты не спишь? Ты из тех, кто рано встает, Джун Мэнсфилд?

Я потянулась за тостом, который затем намазала небольшим количеством масла.

– Мне не особо хорошо спалось.

– Из-за твоего кошмара?

– Отчасти.

– О боже, Лили снова храпела?

– Может быть, немного.

– Немного? – Грейсон рассмеялся. – Ты очень вежлива. Лили храпит, как старый дровосек, проторчавший всю ночь в баре.

В чем он был абсолютно прав. Меня даже удивило, какие оглушительные звуки исходили от моей стройной подруги.

– Я все равно была слишком возбуждена, чтобы спать, – быстро отмахнулась я. – Думаешь, Эйкройд сможет нам помочь?

Грейсон сунул в рот немного яичницы.

– Надеюсь на это. Может быть, он сможет рассказать нам что-нибудь о сокровище, упомянутом в письме этой Мод.

Я улыбнулась.

– Сокровище просто не дает тебе покоя, да?

– Когда я был маленьким, мой дедушка всегда читал мне о приключениях охотников за сокровищами. В своем воображении я тогда нашел все эти сокровища вместе с ними. Возможно, пришло время, чтобы эти истории стали реальностью.

– Ну, в Германии, по мнению историков, должно быть зарыто еще более трех тысяч тонн золота и серебра, – процитировала я оценку, о которой когда-то читала. – Тем не менее статистическая вероятность найти такое сокровище сопоставима с выигрышем в лотерею.

– Знаю, – вздохнул Грейсон. – И ясно, что мы здесь не для этого. Надеюсь, мистер Эйкройд сможет рассказать нам что-нибудь полезное о проклятии или возможных потомках ведьмы. В конце концов, будет стыдно, если красавчик Блейк Бофорт прикажет долго жить. Хотя тебе следует побеспокоиться о том, правильно ли ты используешь свою энергию.

– Что ты имеешь в виду?

Он провел кончиками пальцев по салфетке, лежавшей рядом с его тарелкой. Выражение его лица стало серьезным.

– Я… я не хочу обидеть тебя, дорогуша. Но Блейк, похоже, положил глаз на Грейс. Возможно, ты сделала ставку не на ту лошадь.

Его слова отозвались болью у меня в сердце.

Если Грейсон мог видеть притяжение между ними, должно быть, что-то в этом есть.

– Престоном Бофортом тоже нельзя пренебрегать, – Грейсон многозначительно приподнял брови. То, что вчера ему пришлось делить комнату с Престоном, явно радовало его.

– И как тебе ночь с ним? – спросила я, чтобы отвлечься.

Грейсон на мгновение закрыл глаза.

– Неописуемо.

– Неописуемо? Это что-то конкретное?

– Я уже почти задремал, когда Престон вышел после душа, одетый только в банное полотенце. Джун, я никогда не забуду это зрелище, никогда.

Мне снова пришла в голову наша поездка на серфинг. Я точно знала, на что намекает Грейсон. Престон был довольно подтянутым, и его прессом нельзя не восхититься.

– Божественный образ, скажу я тебе. Это воспоминание никто не может отнять у меня. – Он вздохнул. – После увиденного я сразу проснулся, и мы еще немного поговорили.

– Ты и Престон?

– Нет, я и стена. Конечно, я и Престон. – Грейсон сделал глоток апельсинового сока. – После его небольшого представления с Лили у меня, конечно, была тысяча вопросов относительно его дара. Это действительно круто, как спокойно Престон относится к нему, и он вполне нормально говорил со мной об этом. Он даже применил свои способности ко мне, даже не пришлось его долго упрашивать.

– Он что? – при его последней фразе я чуть не подавилась своим тостом.

– Он заставил меня лгать, не такое уж большое дело. Я имею в виду, впечатляет, что он может заставить оконные стекла звенеть, и все такое, но вся эта часть он-контролировал-меня была не так плоха, как я думал.

Я нахмурилась.

– Каково же это было?

– На самом деле похоже на то, как будто я слишком много выпил. Ты знаешь, когда язык развязывается сам собой и ты говоришь то, чего на самом деле не хотел говорить. Это трудно объяснить, но тебе наверняка знаком момент, когда твой язык быстрее, чем твой ум. Именно так оно и есть. У тебя нет контроля, но это только наполовину так плохо, как утверждала Лили.

Я промокнула салфеткой рот.

– И что он заставил тебя сказать? О чем ты солгал?

– Я сказал, что эта поездка была лучшей в моей жизни, что является полной чепухой, поскольку лучшей поездкой в моей жизни была поездка в Кейптаун. А потом я разразился тирадой о Лили, что очень позабавило Престона. Это было подло, но в то же время довольно забавно. – Грейсон снял шарф от «Берберри» и положил его на свободное кресло рядом с собой. – Престон не только способен заставить людей лгать, он также может намеренно вкладывать ложь им в уста. Действительно замечательный навык.

– Не знаю, все ли так думают, – сказала я, думая о Лили.

– Тебе действительно стоит переспать с ним, Джун.

Я положила ногу на ногу.

– Что, прости?

– Его вчерашнее предложение. Может быть, он не так уж и не прав.

Если быть честной с самой собой, я тоже думала об этом прошлой ночью, хотя никогда бы в этом не призналась. Тут же нахлынули воспоминания о нашем поцелуе на пляже. Престон тогда застал меня врасплох, в то время мы даже не знали о проклятии. Однако мне казалось абсурдным, что Престон может быть противоядием.

Пока я размышляла об этом, Грейсон так широко улыбнулся, как будто арендовал все веселье этого мира.

– Я бы пошел на эксперимент с Престоном, – вернулся он к разговору. – Даже не моргнув глазом.

– Только не говори об этом Лили.

– Почему бы и нет? Чтобы она снова сделала вид, что терпеть его не может? Шоу между ними давно прошло свою кульминацию, дорогуша. Поначалу это было еще забавно, но постепенно становится сомнительным.

– Что ты имеешь в виду?

Грейсон пожал плечами.

– Ты не знаешь?

– Чего я не знаю? – спросила я, намазывая джемом свой тост.

– Лили на сто процентов влюблена в Престона, – невероятно уверенно прозвучал Грейсон, как если бы он говорил о важной роли Англии во Второй мировой войне.

– Нет.

– И все же.

Я сдвинула брови.

– Погоди. Мне всегда казалось, что на самом деле она находит Престона не таким отталкивающим, как говорит, но неужели ты думаешь, что она влюблена в него?

– Да. Чем больше она ругается, тем хуже дело. В детском саду Лили влюбилась в Эндрю Джексона. Я даже и сосчитать не могу, сколько раз тот получил лопаткой по голове.

– Ты шутишь.

Он положил руку на грудь.

– Неужели так выглядит тот, кто шутит? Я не шучу, когда дело доходит до чувств Лили Бейкер. – Уголки его рта дернулись вверх. – По крайней мере, если ее нет рядом.

– И что нам теперь делать?

– Ничего. Она будет все отрицать, потому что сама еще не понимает этого. Ее сердце любит отставать в таких делах. Или, может быть, все получится само собой, и ее увлечение снова испарится. По крайней мере, так было с Эндрю. Может, потому, что он все время ковырял в носу. Это было отвратительно. – Грейсон сунул в рот последний кусок омлета, затем сложил столовые приборы на пустую тарелку. – В любом случае у тебя есть мое благословение прыгнуть в кровать с Престоном Бофортом. В конце концов, у вас уважительная причина.

Как по команде, Престон появился на улице в коротких шортах и белой футболке. Очевидно, он бегал по пляжу. Его волосы были немного влажными от пота, но он выглядел невероятно хорошо, когда открыл дверь в зимний сад и подошел к нам. Оказавшись у столика, он вытащил наушники из ушей.

– Доброе.

Грейсон улыбнулся.

– Доброе утро.

– Ты уже куда-то ходил? – спросила я.

Кивнув, Престон налил себе стакан воды, которую выпил большими глотками.

– Я не только бегал трусцой, но также выяснил, как мы доберемся до Эдмонда Эйкройда.

– И как же?

– Пешком, – сказал Престон. – Все на этом острове находится в нескольких минутах ходьбы. Вчера вечером я еще немного поговорил с этой Клэр.

– Она рассказала тебе что-нибудь о нем?

– Не так много, она здесь всего несколько месяцев. Пансион принадлежит ее тете и дяде. Но было нетрудно выяснить что-то об Эйкройде, в конце концов, на острове Святой Агнессы немногим более пятидесяти жителей. Некоторые из них любят гулять по пляжу и при этом очень разговорчивы. – Престон схватил тост и откусил кусок. – Эйкройд на самом деле живет совершенно уединенно. Он не особо ценит контакты с людьми, как вам уже говорила Аманда. Чаще всего он путешествует, но, если нам повезет, мы найдем его дома. – Он сунул себе в рот остаток тоста. – Я еще схожу в душ, и мы можем идти. – С этими словами он исчез внутри дома.

Грейсон беспокойно заерзал на стуле.

– Пожалуй, пойду упакую свои вещи.

Я наклонила голову, потому что не купилась на это.

– Прямо сейчас? Неужели все дело в сборе вещей? Или, скорее, в том, что в твоих мыслях все еще горит воспоминание о Престоне после душа?

– Возможно, – ответил Грейсон и обезоруживающе улыбнулся мне. – Ведь приятных воспоминаний может не хватить.

Глава 7

Дорога к дому Эдмонда Эйкройда проходила по живописной пляжной тропинке под высокими пальмами и помогла мне немного успокоиться. Хотя был декабрь, здесь царила приятная температура около десяти градусов, так что я чувствовала себя очень комфортно в своей тонкой куртке. Примерно через полчаса мы добрались до поместья историка. Оно находилось между дюнами и было огорожено невысокой каменной стеной. Сам дом был построен из белого камня и производил приветливое впечатление своими красивыми голубыми ставнями, чего, однако, нельзя было сказать о его владельце.

– Я приехал на остров Святой Агнессы, чтобы меня оставили в покое, – угрюмо проворчал старик в зеленом вязаном свитере. У него была седая борода и кустистые брови, из-под которых он недружелюбно смотрел на нас.

– Ваш адрес нам дала Аманда, подруга моей бабушки, – любезно сказала Лили.

– Твою бабушку я не знаю, а Аманду терпеть не могу. – Этот тип хотел захлопнуть дверь у нас перед носом, но Престон просунул ногу между дверью и проемом.

– Мы прилетели сюда только ради вас.

Старик закатил глаза.

– Конечно, это совершенно меняет дело, – сказал он. – Тогда заходите и выпейте со мной чашку чая.

– Таким вы мне уже гораздо больше нравитесь, – улыбаясь, сказал Грейсон. – Это британская вежливость, которой славится наша страна.

– Скорее, это английская глупость, не способная распознать сарказм. – Эдмонд Эйкройд посмотрел на ногу Престона. – У меня нет проблем с тем, чтобы раздавить ее.

Теперь я знала, что Аманда имела в виду под словом «чудак».

Однако Престон лишь спокойно пожал плечами.

– Давай, старик.

– Престон! – глаза Лили сузились. – Так мы ничего не добьемся.

Престон фыркнул.

– А как же тогда? Стоять здесь и позволять старику оскорблять нас? Действительно, эта стратегия гораздо лучше.

– Послушайте, у нас всего несколько вопросов, – попыталась я разрядить обстановку. – Если вы сможете рассказать нам что-нибудь о проклятии, мы больше не будем вас беспокоить.

– Проклятие в том, что вы здесь. Довольны?

– Очень смешно, – заметил Грейсон. – Вы, кажется, настоящий шутник. Видите ли, теперь я понял ваш юмор. Знаете, что я нахожу забавным? Провести весь день перед вашим домом. Мы приехали сюда не для того, чтобы нас прогнали.

– Это частная собственность.

Грейсон пожал плечами.

– Тогда вызовите полицию.

– Пожалуйста, – снова вмешалась я. – Это действительно важно. У нас всего лишь несколько вопросов. Возможно, вы единственный, кто может нам помочь. Речь идет об истории Дарктрю.

Казалось, что старик напряженно размышляет, и я надеялась, что моя приманка сработает. В конце концов, этот человек был историком. Это должно было возбудить его любопытство.

– С каких это пор молодые люди интересуются историей? – Он неодобрительно посмотрел на нас.

– Мы очень интересуемся этим. В самом деле, – сказала Лили.

– Если это так…

Я на мгновение обрела надежду, но потом Эдмонд Эйкройд добавил:

– Если вы так интересуетесь историей, то вам несложно будет ответить мне на исторический вопрос. Если вам это удастся, я отвечу и на ваши вопросы.

Престон фыркнул.

– Серьезно? Для чего нам эти игры?

– Договорились, – быстро сказала я. – Если мы сможем ответить на ваш вопрос, вы ответите и на наши.

Эйкройд почесал бороду. По нему было видно, что он искал особенно сложный вопрос, на который мы не сможем ответить.

– В тысяча восемьсот сорок шестом году корабль Ее Величества «Аякс» стал первым линкором Королевского флота с винтом. Кто запатентовал этот механизм за двадцать лет до этого? – Он выжидательно приподнял подбородок.

Конечно, никто из нас не знал ответа, поэтому мне не оставалось ничего другого, как использовать мой личный «Гугл».

Я избегала использовать свой дар с тех пор, как испытала угнетающий опыт в истине дяди Эдгара, но сейчас у меня не было выбора. В какой-то момент я бы все равно использовала его снова, так почему бы не сейчас.

Я решительно посмотрела в карие глаза Эдмонда Эйкройда, искрящиеся, полные предвкушения. Он явно предполагал, что мы не сможем ответить на его вопрос.

Через долю секунды все вокруг меня превратилось в мир из хрусталя. Я немного помедлила, прежде чем спросить правду о корабле «Аякс» и его винте, но на этот раз, к счастью, у меня не было проблем с тем, чтобы снова вернуться в реальность.

– Это был сотрудник лесного управления Йозеф Рессель, австриец, который получил патент на гребной винт в тысяча восемьсот двадцать седьмом году.

Эдмонд Эйкройд выглядел так, словно призрак пригласил его на послеполуденный чай.

– Ну ладно, – наконец буркнул старик и открыл дверь. – Но скажу сразу, что много времени тратить не стану.

Внутри коттеджа пахло табаком. Мистер Эйкройд провел нас в просторную гостиную, которая выглядела очень уютно и не соответствовала его отталкивающему виду. По потолку шли светлые деревянные балки, они по цвету хорошо подходили к битком набитым книжным полкам. Между полками в старинном камине пылал огонь, а сверху на нем стояла ваза со свежими розами. Над камином висели карандашные наброски различных, незнакомых мне птиц. Я узнала только тупика с его характерным клювом и вспомнила, как читала в самолете, что остров Святой Агнессы – рай для любителей птиц. Вероятно, еще одна причина, по которой старик поселился здесь, помимо небольшого количества людей.

Мистер Эйкройд сел в старое красное кресло у окна и предложил нам занять места на кушетке в бело-синюю полоску.

– Должен признаться, вы произвели на меня впечатление, – сказал он после того, как все мы уселись. – Немногие знают, что к этому приложил руку австриец. – Он поджал губы. – Справедливости ради, теперь вы можете задавать свои вопросы. Но чая не будет. В конце концов, вы практически напали на меня.

Лили на мгновение закатила глаза, чего мистер Эйкройд, к счастью, не заметил.

– У нас есть вопросы по поводу проклятия, наложенного сотни лет назад, – быстро сказала я, потому что не хотела терять время.

Историк сложил руки на груди.

– Проклятий много. Я сам про себя только недавно проклинал вас. Тебе нужно быть более точной.

– Речь идет о проклятии ведьмы по имени Скарлетт. Вы продали торговке антиквариатом Аманде страницу из ее дневника, а копию другой страницы отправили по почте.

– Верно. У меня больше нет страниц, если ты думаешь об этом.

– Мы это знаем, – заявил Престон, нетерпеливо наклоняясь вперед. – Но, может быть, вам еще что-нибудь приходит в голову касательно этой истории? Например, сколько недель останется «дьяволу», прежде чем его убьет собственный брат?

Что-то во взгляде Престона изменилось. Он выглядел таким серьезным, что у меня по спине пробежал холодок. Престон очень беспокоился о том, что действительно может стать убийцей Блейка.

– История? – Историк пренебрежительно рассмеялся. – Так вы это называете? Эту историю рассказал мне один старик, который и оставил мне страницы из дневника.

Мое сердце взволнованно забилось.

– Кто это был?

Он тут же махнул рукой.

– Тот человек давно мертв. Но история, которую он мне рассказал, до сих пор жива для меня. Что вам известно?

За несколько минут Лили и Грейсон подытожили то, что мы узнали по дневниковым записям и от лорда Масгрейва. Когда они закончили, мистер Эйкройд наклонился к столу, чтобы поджечь трубку с табаком.

– История Скарлетт всегда очаровывала меня, потому что она была верующей ведьмой, что для мирянина уже кажется противоречием. – Он затянулся трубкой и выпустил колечко дыма. – В любом случае ее беспокоило поведение миловидной Дианы, которая была увлечена братом собственного мужа.

При его словах я на мгновение почувствовала на себе взгляд Престона. Против моей воли мое сердце начало стучать быстрее, но я старалась это игнорировать.

– Скарлетт ненавидела, что Диана завлекала мужчин своими красивыми зелеными глазами и манипулировала ими, как ей хотелось. Поэтому ведьма попыталась использовать силу медальона, чтобы раскрыть истинный характер Дианы. Но попытка не удалась, и произошло ужасное преступление, за которое невинный был брошен в тюрьму. В тюрьму Блессингсоул, из которой ни один заключенный никогда не возвращался живым. Бедные люди записывали свои последние желания и бросали их в бутылках в море, где они погибали так же, как и их будущее.

Невольно мне подумалось о книге Аманды и о муже Мод Харпер, с которым, согласно ее письму, явно поступили несправедливо.

Мистер Эйкройд встал и подкинул еще дров в камин, продолжая рассказывать:

– Больше я ничего об этом не знаю. Но Скарлетт, казалось, понимала, что силы медальона опасны, и закопала его в ночь полнолуния, пока по какой-то причине драгоценность не попала в руки Дианы. Когда Флетчер поймал Диану в постели со своим братом, он сорвал медальон с ее шеи и бросил на пол. В этот момент основная часть магической энергии, должно быть, ускользнула и перешла к присутствующим в комнате. Когда все трое поняли, что у них внезапно появились особые способности, то попробовали свои силы. Они играли с ними, как дети, и начали наслаждаться новыми возможностями. – Эйкройд вытянул ноги. – Одно повлекло за собой другое, и беда не заставила себя ждать. Говорят, что при этом пострадали люди. Когда Скарлетт наконец забрала медальон у Дианы, завязался жуткий спор. Конечно, жители деревни поддержали Диану, потому что кто тогда верил ведьме? В наказание Скарлетт была выпорота. Местные жители воспользовались возможностью, чтобы излить на нее гнев и свои страхи, которые оставались с ними на протяжении многих лет. Ведьма после этого была практически полужива, но ей все же удалось проклясть Диану, Хитклиффа и Флетчера, даже без медальона. Остальное ты знаешь. – Он протер глаза и повернулся к Престону. – И к твоему вопросу. Предположительно прошло двенадцать недель. Я всегда подозревал, что Скарлетт выбрала двенадцать, потому что это число имеет особое значение в Библии.

Я глубоко вдохнула. Двенадцать недель. Это было меньше, чем я надеялась, но, по крайней мере, больше, чем я боялась. Наконец у нас появилась дата. Быстро я подсчитала в уме, сколько времени у нас осталось. Моя ночь с Блейком состоялась в октябре, сразу после бала-маскарада шесть недель назад. А это означало, что у нас осталось ровно шесть недель.

– Сорок два дня, – сказала я.

Историк раздраженно посмотрел на меня.

– Что, простите?

– Ничего, – пробормотала я и быстро откашлялась. При этом я ощущала нервозность в каждой клеточке своего тела. – У ведьмы были дети?

Мистер Эйкройд покачал головой.

– Нет.

– Вы уверены? – быстро переспросил Престон.

– Конечно, в конце концов, она была очень верующей и не родила бы внебрачного ребенка.

– А как насчет… – Лили колебалась, прежде чем заговорить вновь: – Как насчет какой-либо формы реинкарнации?

Историк чуть не задохнулся.

– Ты имеешь в виду, ведьма переродилась? Девушка, вы пришли не по адресу. Я не из этих эзотерических чудаков.

– Есть ли способ снять проклятие? Хоть какой-нибудь? – спросила я. – Вы что-нибудь слышали об этом?

Мистер Эйкройд выпустил в воздух колечко дыма.

– Человек, который оставил мне страницу дневника, придерживался мнения, что медальон был источником всех зол. Если удастся полностью уничтожить медальон и разбить камень, чтобы и остаточная магия могла уйти, получится разрушить проклятие.

– А где медальон? Есть ли какие-нибудь указания на это? – спросил Престон. Он еще больше подался вперед, опираясь локтями на колени.

Историк пожал плечами.

– Не имею ни малейшего представления. Но я также не думаю, что таким образом можно снять проклятие. Я больше склоняюсь к тому, что кости ведьмы нужно найти и сжечь. По крайней мере, это сработало в другой истории. – Мистер Эйкройд потер свои густые надбровные дуги, снова вздохнул и затянулся трубкой. – Хотя, как и в случае с проклятым медальоном, я понятия не имею, где находятся кости ведьмы.

Глава 8

Обратный путь в Грин-Манор прошел в молчании и раздумьях. Историк ничего не мог сказать Грейсону о сокровище, и мы не получили от него никаких еще сколько-нибудь значимых сведений, но теперь у нас была дата. Дата, которая внушала мне страх и с тех пор угрожающе нависла надо мной, словно тень.

На первый взгляд сорок два дня казались не такой уж маленькой цифрой. По крайней мере, это было лучше, чем семь или четырнадцать дней. Но, учитывая прогресс, которого мы достигли за последние шесть недель, этого, возможно, будет недостаточно.

Глубоко вздохнув, я посмотрела через лобовое стекло «Мини» на Грин-Манор, древний каменный фасад которого был весь увит темно-зеленым плющом. Где-то за этими стенами находился Блейк, который еще не знал, что мы выяснили. Нам с Престоном казалось неправильным отправить Блейку сообщение о том, сколько ему осталось прожить. Однако было так же неправильно сейчас войти в этот дом и сказать это ему в лицо.

– О чем ты думаешь? – Престон смотрел перед собой, направляя машину через кованые ворота по хрустящему гравию к дому.

– Я стараюсь не думать слишком много, – ответила я. – Или не слишком много чувствовать.

На это он ничего не ответил. Серьезность, с которой Престон отнесся к словам Эйкройда, не покидала его и на протяжении всего обратного пути. Вероятно, его мучили те же мысли, что грозили втянуть и меня в свои спиральные узоры и которые всегда заканчивались тем, что у нас не было ни единой зацепки, где мог находиться этот волшебный медальон или кости мертвой ведьмы.

– Ты ему скажешь? – Престон припарковал машину на обычном месте на подъездной дорожке за незнакомой мне черной машиной и вытащил ключ.

– Мы расскажем ему вместе.

Он кивнул.

– Ладно. Тогда давай покончим с этим.

Мы уже выходили из машины, когда входная дверь распахнулась и вышел доктор Монтгомери. Слегка сгорбленный пожилой мужчина в одной руке держал свою черную докторскую сумку, в то время как другой надел шляпу, а затем полез в карман пальто, где он, вероятно, искал ключ от машины.

При виде нас он на мгновение сдвинул кустистые брови, а потом улыбнулся.

– О, привет, Престон.

– Доктор Монтгомери. Я не знал, что вы сегодня приедете. С папой все в порядке? – в голосе Престона было отчетливо слышно напряжение.

– Не волнуйтесь, все в порядке, – успокаивающе сказал доктор Монтгомери. – Я просто хотел осмотреть его, потому что на следующей неделе я буду очень занят. И я еще раз воззвал к его совести, чтобы он щадил себя.

– Мы постоянно говорим ему об этом, – ответил Престон.

– В любом случае не повредит, если он услышит это от других людей. Твой отец – гордый человек, он не привык легко отступать. Но из-за его истории болезни это крайне необходимо. Было бы лучше, если бы он на самом деле отошел от дел в течение следующих нескольких недель, чтобы полностью восстановиться.

Престон кивнул и протянул доктору руку на прощание.

– Благодарю. Мы позаботимся о том, чтобы он не брал на себя слишком много.

– Очень хорошо. – Доктор приподнял шляпу. – Приятного воскресного вечера.

Я тоже попрощалась и наблюдала, как пожилой мужчина прокладывает себе путь против ветра к своей машине, прежде чем обменяться быстрыми взглядами с Престоном.

Престон открыл мне входную дверь и напряженно посмотрел на меня.

– Готова?

Я кивнула более уверенно, чем на самом деле чувствовала себя.

– Насколько можно быть готовой к такому.

Поскольку Блейка не было видно на первом этаже, мы отправились в его комнату. Престон коротко постучал, прежде чем открыть дверь. Какая-то часть меня хотела, чтобы он никогда этого не делал. Потому что зрелище, представшее передо мной, безжалостно выжгло мою сетчатку. Этот образ никогда не исчезнет из моей памяти, как и боль, которая взорвалась в груди, как граната.

Блейк действительно был там, и он был не один. Его руки лежали на спине Грейс, которая сидела рядом с ним на кровати, и ее пальцы страстно зарылись в его волосы, когда она целовала его с закрытыми глазами. И он целовал ее.

Сомнений не было. Это был не односторонний поцелуй, исходивший только от Грейс. Этого хотели оба. Именно об этом Грейсон хотел меня предупредить, но я, глупая корова, его не послушала.

Уязвленная, я уставилась на них. Как я могла быть такой слепой? Я не могла поверить, что игнорировала любые знаки и тревожные звоночки, потому что Блейк уверял меня, что они просто друзья.

На мгновение моя боль сменилась холодным разочарованием, а затем пришло гадкое мрачное чувство, когда я уставилась на этих двоих, повернувшихся к нам после того, как Престон открыл дверь. Грейс испуганно распахнула глаза и возилась с вырезом своей блузки, в то время как Блейк уклонился от моего взгляда и, по-видимому, не знал, как реагировать.

– Извини, чувак, – пробормотал Престон, все еще держа ладонь на дверной ручке.

Прежде чем это могло стать еще более неприятным, я развернулась и направилась обратно к лестнице. Слезы гнева и разочарования навернулись мне на глаза, но я силой воли сдержала их.

Нет, я не буду плакать. Я не собиралась поддаваться эмоциям, которые бушевали в моем теле, как зверь в клетке, и хотели, чтобы их выпустили на волю.

Мы с Блейком должны были держать дистанцию, так что не имело значения, был он с Грейс или нет.

По крайней мере, так мне говорил разум. Но вся эта логика совершенно не помогала против ревности, что сжимала мне горло и будила желание обрушить на Блейка весь мой гнев.

Он солгал мне. И у него даже не хватило порядочности запереть свою проклятую комнату, пока он обжимался с Грейс.

Больше всего на свете мне хотелось что-нибудь сломать, ударить по чему-нибудь – и это не беспокоило бы меня, если бы мне не хотелось сделать это с идеально накрашенным лицом Грейс.

Позади я услышала, как Грейс попрощалась с Блейком и тоже побежала к лестнице. Неосознанно я ускорила свои шаги и добралась до своей комнаты. Мне не хотелось ее видеть и уж точно не хотелось с ней разговаривать. Только под защитой четырех стен я позволила себе дать волю эмоциям. Сжимая зубы, я била подушку, в то время как коварные слезы наконец-то вырвались наружу. Они бежали по моим щекам и капали на кровать, но я не хотела давать ему больше, чем эти несколько слезинок. Гневно я вытерла тыльной частью ладони под глазами и расправила плечи. При этом я пыталась выкинуть из головы образ этих двоих, который упрямо застрял там. Теперь были более важные вещи, чем любовная жизнь Блейка, на которых нужно было сосредоточиться. Например, что мы можем сделать, чтобы Престон не убил его за шесть недель.

В этот момент в мою дверь постучали.

– Джун?

От голоса Блейка все внутри меня перемешалось, все мои добрые намерения, вся логика и все разумные мысли.

– Я могу войти?

– Нет! – рявкнула я, но он уже открыл дверь. При виде его губ мне стало дурно. – Я сказала «нет».

– И я ждал твоего ответа не дольше, чем вы с Престоном. – Его взгляд был далеко не таким сокрушенным, как должен был быть.

Тут же ярость снова вскипела во мне, но он не должен был видеть, как глубоко ранил меня. Как можно более сдержанно я вдохнула, разглядывая его выразительное лицо. Несколько секунд я искала в его глазах какой-нибудь признак стыда или раскаяния, но, как ни старалась, ничего из этого обнаружить не смогла.

– Я не открывала дверь, – сказала я, как будто это имело какое-то значение.

– Знаю.

– Я думала, вы просто друзья, – вырвалось у меня.

Черт. Эти глупые, бесполезные чувства. Они придавали моему голосу обиженный тон, лежали на моей груди, словно камни, и заставляли терять самообладание.

– Я не планировал этого, Джун.

Его слова пробудили во мне желание взять что-нибудь и бросить в его спокойное лицо. Что-то, что бьет больнее подушки.

– И как долго это продолжается? – О боже. Я не хотела звучать так. Не хотела быть ревнивой девушкой, задающей вопросы парню, которые унижали меня больше, чем его. Но мне просто не удавалось сдержать слова.

– Я не хотел причинять тебе боль. – Блейк шагнул ко мне, но потом вспомнил, что это не очень хорошая идея, и остановился.

– Забудь об этом, Блейк. – Я глубоко вдохнула. – Сама виновата. Я должна была доверять своей интуиции, которая, в отличие от тебя, не лгала мне.

– Я не лгал тебе.

– Ах, нет? – Его ответ опять меня невероятно разозлил. – И что же это было в твоей комнате? В моем мире платоническая дружба выглядит немного по-другому!

Он сжал губы. Наконец-то его самообладание дало трещину, наконец-то он перестал обращаться со мной в такой властной манере, которая сводила меня с ума.

– Мы с Грейс на самом деле были просто друзьями.

– Но это, по-видимому, изменилось.

– Да, именно так. – Он провел рукой по волосам. – Неужели ты думаешь, что мне так легко? Я знаю, что мне осталось жить всего несколько недель. Если повезет, то, может быть, полгода.

– К сожалению, нет. – Тяжелый комок образовался у меня в горле, и я сглотнула, глядя ему в глаза. – Если сведения историка верны, то еще шесть недель. Мне жаль.

Блейк глубоко вдохнул и одновременно с этим кивнул.

– Мы с Престоном хотели сказать тебе об этом вместе, – добавила я. – Может быть, мне следовало дождаться его.

– Нет, все в порядке. – Блейк опустил голову и некоторое время смотрел на мой кремовый ковер. – В любом случае я знал, что это будет не особенно долгий срок.

– Что ты имеешь в виду?

– Без понятия, Джун. Я просто чувствовал это.

При его словах у меня по рукам пробежали мурашки. Внезапно мне показалось глупым так расстраиваться из-за поцелуя, ведь здесь речь шла о гораздо большем. Но все равно было невероятно больно. Разум просто не справлялся с моими чувствами.

– Я не хотел причинять тебе боль, Джун.

– Ты уже говорил это.

– Просто… каждый раз, когда касаюсь тебя, я чувствую…

– Прекрати! – Я покачала головой. – Пожалуйста, перестань оправдываться, Блейк.

– Я не оправдываюсь. Я просто хочу, чтобы ты поняла.

– Может быть, я не могу! – крикнула я ему. – Ты растоптал мои чувства и теперь хочешь, чтобы я поняла? Что, может быть, мне даже понравится?

Он издал горький звук.

– Неужели ты думаешь, что я в порядке? Я умру, Джун! И не в какой-то неизвестный момент, как любой нормальный человек, я даже знаю эту чертову дату! Мне, наверное, осталось жить всего шесть недель, и я хочу использовать это время! Хочу почувствовать что-то еще, кроме этого чертового страха и отчаяния, и беспомощной ярости, потому что один поцелуй с тобой заставляет мир вокруг нас рушиться! – он указал на улицу, где облачное небо уже окрасилось в черный цвет. – Вот почему это произошло с Грейс. Я просто больше не могу думать только о тебе, не имея возможности что-то изменить, потому что мы оба прокляты!

Грудь Блейка поднималась и опускалась в такт его учащенному дыханию, и самое жалкое во всей ситуации было то, что какая-то часть меня предпочла бы заключить его в объятия.

– Понимаю, – глухо ответила я. – Желаю тебе счастья с Грейс.

Одно мучительное мгновение он ничего не говорил. Потом кивнул, от чего стало еще больнее.

– Я смогу понять, если ты сделаешь то же самое.

– Что ты имеешь в виду? – невольно я обхватила себя руками.

Блейк сглотнул.

– Ты должна отпустить меня, похоронить идею о нас. Жизнь продолжается, особенно для тебя. Возможно, меня скоро не будет, но ты…

– Стоп! Прекрати это. – Я решительно покачала головой. – Не притворяйся, что ты уже мертв. У нас осталось сорок два дня.

– Да, пожалуй. Тем не менее я не хочу, чтобы тебя что-то сдерживало.

– Сдерживало? – эхом повторила я.

– В плане других… парней. – Блейк громко выдохнул, ему было трудно подобрать слова. – Я знаю, что у Престона есть чувства к тебе. И если ты чувствуешь то же самое, тогда…

– Тогда что? Теперь ты даешь мне карт-бланш, чтобы у меня произошло что-то с Престоном, потому что ты целовался с Грейс? – мой голос становился все громче. – Что ты обо мне думаешь, Блейк? Что я могу просто включать и выключать свои чувства к тебе, как лампу в комнате? Что я соберу все, что чувствую, и просто выброшу в мусорку, только потому, что ты вдруг решил… – Я не могла заставить себя произнести остаток фразы. – Только потому, что ты вдруг решил полюбить другую?

Внезапно моя комната показалась мне слишком маленькой, чтобы находиться в ней с Блейком. Покачав головой, я вылетела в коридор мимо него.

– Джун! – То, как он произнес мое имя, еще больше увеличило хаос внутри. Я больше ничего не хотела слышать, не хотела ничего чувствовать, пока шла по коридору мимо картин с пейзажами, просто подальше от него, подальше от его глубокого голоса и еще более глубоких чувств, которые он пробуждал во мне.

– Джун, подожди!

Я уже почти достигла изогнутой лестницы в холл, когда его рука упрямо легла на мое плечо.

– Нам нужно поговорить об этом!

– Не трогай меня! – прошипела я и отшатнулась, чтобы оторваться от него или оттолкнуть от себя, а скорее и то, и другое. – Ты не можешь сначала предложить мне встречаться с твоим братом, а потом бежать за мной! Что с тобой происходит? – Я просто хотела уйти от него. Но в тот момент, когда он прикоснулся ко мне, это уже не имело никакого значения. Внезапно ничто уже не имело значения, кроме Блейка, который стоял сейчас так близко от меня, что я могла чувствовать его учащенное дыхание.

– Отпусти меня! – Все мое тело дрожало. Я сказала себе, что именно ярость заставила мои ноги ослабеть, а не желание вцепиться пальцами в волосы Блейка и прижаться к нему.

– Я не могу, – его голос стал хриплым. – Я хочу… но… – его глаза скользили по моему лицу.

При его взгляде все внутри меня сжалось. Два или три мучительных вдоха мы еще боролись с желанием, но потом Блейк рывком притянул меня к себе. Жар взорвался во всем теле. Ярость, боль, знание того, что мы не должны были этого делать, – все это стало неважным, вытеснилось ощущениями, которые Блейк вызывал во мне. Задыхаясь, я обхватила его руками. Через мгновение он прижал меня к стене напротив лестницы. Я застонала, когда его губы оказались на моих. Мои руки лихорадочно зарылись в его волосы, и все внутри меня превратилось в палящий жар, тянущий раскаленный след по телу, пока я погружалась в этот бездонный поцелуй. Это был поцелуй, первобытная страсть которого не оставляла места для рассудка. Поцелуй, за который, возможно, стоило даже умереть.

Пронзительный крик боли со стороны сада разрушил самоубийственные чары, окутавшие нас своей темной сетью. Испугавшись, я обеими руками оттолкнула Блейка, и он отшатнулся назад. Задыхаясь, я оперлась одной рукой о стену, в ужасе глядя на него.

Что мы наделали?

– Джозеф! – раздался в этот момент снизу голос Бетти. – Ради всего святого, что произошло?

– Садовые ножницы… – простонал Джозеф, который, пошатываясь, как раз вошел через открытую дверь в холл. – Они вдруг…

Когда он остановился, мы с Блейком бросились по узкому коридору к перилам. Внизу старый садовник покачивался взад-вперед, в то время как в его левой руке было лезвие ножниц.

– О, боже мой. – На долю секунды у меня перед глазами потемнело. С колотящимся сердцем я цеплялась за парапет перил, борясь с сильным головокружением.

– Было похоже на то, как будто проклятые ножницы вдруг обрели собственную волю, – тяжело дыша, сказал Джозеф.

«Как будто проклятые ножницы вдруг обрели собственную волю». Фраза прозвучала внутри меня, и внезапно стало так холодно, что перед моим ртом образовалось облачко пара.

– Блейк! – крикнула я, когда по коридору пронесся ледяной порыв. В следующий момент Блейка оторвало от перил. – Нет! Блейк! – мой испуганный крик смешался с истерическими криками Бетти, которой требовалась помощь внизу. Затем Блейк был катапультирован вперед и сброшен вниз невидимой силой.

Я застыла, наблюдая, как Блейк падал с лестницы, а затем оказался у ее подножия. Крики Бетти стали громче, но я не могла пошевелиться. Я хотела побежать к Блейку, но у меня почему-то не работали ноги. Может быть, я была в шоке, а может, из-за ледяного прикосновения к шее, которое невольно повернуло мою голову влево. Мой взгляд скользнул на другой конец коридора, откуда шел ледяной сквозняк. Туда, где фигура в черном плаще, с несколькими прядями рыжих волос, выглядывающими из-под капюшона, бесшумно исчезла в моей комнате.

Глава 9

– Она вошла сюда, клянусь, – выдавила я через полчаса, стоя на пороге своей комнаты со скрещенными руками.

– В твою комнату? – спросил Престон, обходя мою кровать по кругу.

– Я знаю, что видела! – невольно в мой голос прокралась тихая дрожь. – Я не сумасшедшая!

Престон еще раз проверил ванную, а затем открыл шкаф, в котором была только моя одежда. Наконец он опустился на колени и заглянул под кровать.

– Я не утверждаю, что ты сумасшедшая, Джун, – голос его был серьезен. – Я просто говорю, что здесь, кроме нас двоих, никого нет.

– Ладно. – Дрожа, я выдохнула. Затем сделала шаг в комнату, пытаясь стряхнуть гадкий страх, который сопровождал меня последние полчаса. Блейк получил несколько болезненных ушибов при падении с лестницы, но, к счастью, ничего не сломал, а Уилфред отправился с Джозефом в отделение неотложной помощи. Теперь Блейк сидел внизу, в гостиной, а вокруг него носилась взволнованная Бетти, которая еще не совсем отошла от произошедшего, так же как и я. В какой-то момент я не выдержала ее преувеличенной заботы и отправилась наверх вместе с Престоном.

– Не хочешь спокойно рассказать мне, что произошло? – Престон засунул руки в карманы штанов, выжидательно глядя на меня.

– Ты уверен, что хочешь это знать? – спросила я, оглядывая свою комнату, которая до этого казалась мне уютным и светлым убежищем. Однако в данный момент ни кремовая кровать с балдахином, ни теплый свет бра не оказывали на меня такого эффекта.

– Уверен. И обещаю, что на этот раз выслушаю тебя, Джун.

При этих словах я подняла на него глаза. Взгляд Престона был сильным и настойчивым, именно это мне сейчас и требовалось.

– Даже не знаю, с чего начать.

– Как насчет того, чтобы сначала присесть. – Престон схватил меня за руку и повел к кровати. Только сев, я поняла, как неуверенно чувствовала себя до этого на ногах.

– Я – эмоциональная катастрофа.

– Нет, это не так. – Престон сел рядом со мной и небрежно заправил прядь волос мне за ухо. – Эмоциональные катастрофы выглядят по-другому. И поверь мне, я уже видел таких.

Его слова подействовали хорошо, как и твердость в его голосе и нежность, с которой он прикасался ко мне.

Я сглотнула и искоса посмотрела на него.

– Прости. Мои мысли и чувства сходят с ума. У меня такое впечатление, что я больше не являюсь собой.

– Не ты одна. – Он сделал короткую паузу, в течение которой пристально смотрел на меня. – Это проклятие, Джун. Оно заставляет делать что-то, видеть что-то…

– Значит, ты все еще не веришь, что фигура в черном плаще реальна? – при этих словах я невольно замерла.

Он глубоко вдохнул.

– Нет, теперь я верю, что она реальна. Просто думаю, что ее могут видеть не все.

– Значит, только все проклятые? Действительно здорово, – Это должно было прозвучать саркастично, но послышалась только усталость.

Престон наклонился и внезапно положил руку мне на плечо. Я шумно выдохнула. Хорошо, что есть тот, кто поддерживает. Хорошо иметь возможность поговорить с кем-то, и меня не будут считать сумасшедшей, хотя я уже чувствовала себя такой.

– Мы справимся, – тихо сказал Престон.

– Ты правда так думаешь?

Он кивнул.

– У нас осталось сорок два дня, Джун. Это достаточно много.

Я легонько прижалась к нему и кивнула. Престон нашел правильные слова. И он был рядом со мной. Никаких ожиданий, никаких секретов, никаких упреков за поцелуй с Блейком.

– Спасибо, – прошептала я наконец, глядя на него. Мягкая ткань его футболки нежно терлась о мою щеку, пока я смотрела ему в глаза.

– Я, честно говоря, не ожидала, что ты можешь быть таким понимающим.

Он тихо рассмеялся.

– Я тоже. Но постепенно я начинаю понимать, что вы действительно не можете иначе. Эта дурацкая чертовщина превосходит мой уровень кругозора, но, по-видимому, все дело только в чертовом проклятии.

Когда я ничего не ответила на это, он мягко приподнял мой подбородок указательным пальцем.

– Так что я тем более благодарен, что хотя бы это между нами реально, – его тихий шепот смешался со стуком дождя за окнами.

– Как ты можешь быть уверен, что это не проклятие? – Его лицо было достаточно близко к моему, чтобы я могла видеть собственное отражение в его зрачках.

– Потому что это не так.

– Не думаю, что это аргумент. Между мной и Блейком тоже все ощущается реально, хотя… – мне было трудно произнести следующие слова, – …хотя это не так. Все это невероятно запутанно. – С тихим шорохом я высвободилась из его объятий и встала. – Нам лучше спуститься вниз, чтобы освободить Блейка от Бетти, а потом обсудить следующие шаги.

Блейк сидел на диване с подносом, полным чая, лимонада и печенья, и закрыл глаза, когда мы с Престоном вошли в гостиную.

– Где Бетти? – спросила я, так как не хотела начинать разговор с поварихой поблизости.

– Я отослал ее прочь. Заботы было достаточно на целую неделю, – пробормотал Блейк, который, за исключением небольшой ссадины на лбу, не получил никаких видимых повреждений. – Позвонил Уилфред, это помогло отвлечь ее. Врачи вытащили ножницы из раны Джозефа, с ним все будет в порядке.

– Хорошо. – Престон закрыл дверь и пошел к бару, чтобы налить себе выпить. – Налить тебе тоже?

Блейк устало покачал головой.

– Обо мне уже позаботились. – Затем он резко дернулся и сел немного прямее. – И это проклятие не облегчает мое положение. Что еще сказал историк, кроме того, что ты убьешь меня через шесть недель?

Престон глубоко вздохнул.

– Много всего. К сожалению, я не знаю, поможет ли нам это.

Следующие несколько минут мы потратили на то, чтобы как можно более подробно воспроизвести визит к мистеру Эйкройду, пока Блейк сидел на диване и сосредоточенно слушал. Рассказ помог мне немного успокоиться. Когда наконец нам уже было нечего рассказать, Блейк медленно кивнул.

– Теперь я знаю, что вы имели в виду. Истории звучат довольно захватывающе, но нам они не помогают.

– Моя интуиция говорит мне, что медальон – самая многообещающая зацепка, – ответила я, наливая себе стакан минеральной воды в маленьком домашнем баре. – Если он действительно такой мощный, я могу себе представить, что уничтожение драгоценного камня снимет проклятие. Возможно, колдовские силы Скарлетт были так сильны только потому, что она владела медальоном.

– Если бы мы хотя бы знали, как выглядит эта штука, – заметил Престон. – Пока у нас нет дополнительной информации, бессмысленно искать его.

– А что с этой ведьмой? – Блейк откинулся на спинку дивана и, казалось, напряженно размышлял. – Возможно, проклятие будет снято, если мы узнаем о ней больше. Если она действительно была такой верующей, как утверждал Эйкройд, то, должно быть, ей не было чуждо милосердие. И, может быть, нам оставили какую-нибудь лазейку, чтобы выбраться из этого безумия.

Тут же у меня перед глазами снова возникла фигура в черном плаще, которая вовсе не выглядела милосердной.

– Вся ваша история, к сожалению, полна туманных намеков. Я также не могу понять, как невинный мог оказаться в тюрьме, если Скарлетт с помощью силы медальона пыталась раскрыть истинное лицо Дианы. Все это довольно запутанно.

– Возможно, упоминание тюрьмы – это зацепка, которая может к чему-то привести. Может быть, там еще есть записи прежних времен, – сказал Блейк. – Еще раз, как она называлась? Блессингсоул?

Престон кивнул.

– Но это тупик. Историк сказал, что тюрьмы не существует уже целую вечность. Если от нее вообще что-то и осталось, то не больше, чем груда камней. А письма, которые заключенные бросали в море, чтобы их последние желания… – он прервался. – Погодите… письмо в бутылке.

Блейк поднял глаза. В мерцающем свете лампы его глаза сверкали еще более таинственно, чем обычно.

– О чем ты думаешь? О том самом письме в бутылке?

При этих словах мой пульс ускорился.

– Вы имеете в виду письмо в бутылке из пещеры контрабандистов, которое нашли в детстве?

– По крайней мере, стоит попробовать, – сказал Престон.

Блейк глубоко вздохнул.

– Шанс найти в нем что-то полезное – примерно один к миллиону.

– Один к миллиону лучше, чем ничего.

Я подошла к широкому креслу, стоявшему рядом с камином, и одобрительно кивнула.

– Может быть, нам придет в голову что-нибудь еще. – При этом мой взгляд упал на бюст тети Катарины, который я заметила еще по прибытии в Грин-Манор. – А что с тетей Катариной? Как вы думаете, могла она что-то знать о Скарлетт? Она ведь наверняка интересовалась историей синих и зеленых?

– Без понятия. С нами она, во всяком случае, никогда об этом не говорила, – ответил Престон.

Однако сдаваться так быстро я не собиралась.

– Вы когда-нибудь замечали, что она что-то записывала? Что-то, чего вы не должны были видеть? – продолжила я. Дядя Эдгар, правда, утверждал, что тетя Катарина не вела дневника, но, возможно, были вещи, которые она скрывала от него.

– У нее была записная книжка, – медленно произнес Блейк. – Такая с розами на обложке.

Престон кивнул.

– Да, верно. Но я не видел ее уже целую вечность.

Записная книжка. Хоть что-то.

– Как именно она выглядела?

– Не слишком толстая, – сказал Блейк. – И у нее была кремовая обложка с темно-красными розами.

– У вас есть идеи, где она может быть сейчас?

Оба брата одновременно покачали головой.

– Последний раз я видел эту штуку, когда мама была жива, – пробормотал Престон.

– Я тоже. Возможно, она ее выбросила. – Казалось, Блейк тоже не верил, что это куда-то приведет нас.

– Ладно. – Я сделала глоток минеральной воды, стараясь не обращать внимания на свое разочарование. – Что у нас есть еще?

– Кости. Если Эйкройд был прав, может быть, действительно есть какой-то смысл сжечь кости ведьмы, – упомянул Престон последний значимый пункт в списке.

– Для этого нам нужно сначала найти кости. Здесь та же дилемма, что и с медальоном, – заметил Блейк, прежде чем изменить свое положение на диване и скривить от боли лицо. – А кто может сказать, что они уже давно не рассыпались в прах?

В благородной гостиной воцарилась тишина, которую прерывало только тиканье настенных часов.

– Подождите… – выпрямилась я. – Историк же сказал, что Скарлетт была очень верующей.

– Да, и что? – Блейк хмуро посмотрел на меня.

– Разве она не сделала бы все возможное, чтобы ее похоронили на церковном кладбище?

Престон и Блейк коротко переглянулись.

– В этом есть смысл.

Блейк кивнул.

– Пожалуй.

– Определенно, – сказал Престон. – Может быть, в церкви все еще сохранился регистр умерших того времени.

– Все так. Я только недавно разговаривал с пастором Беллом, и он сказал, что такой регистр есть.

– Тогда нам нужно пойти в церковь. – Я поставила стакан с минеральной водой на журнальный столик. От волнения мои пальцы стали ледяными.

Блейк кивнул и бросил взгляд на часы.

– Сегодня уже поздно, но завтра днем мы обязательно должны нанести визит преподобному Беллу.

Глава 10

– Вы хотите что? – спросил тучный седовласый священник, проводивший траурную церемонию лорда Масгрейва. Своими серыми глазами он смотрел на Престона, Блейка и меня так пронзительно, как будто тоже умел отличать ложь от правды.

– Мы хотим заглянуть в регистр умерших, – во второй раз заявил Блейк. Его серьезный взгляд не оставлял сомнений в его намерениях. С поднятым воротником черного пальто он выглядел почти устрашающе. Как будто он делал все, чтобы получить желаемое.

Престон кивнул и подышал на онемевшие пальцы.

– Если быть точным, нас интересуют записи шестнадцатого века, примерно около тысяча пятьсот пятидесятого года.

Мы стояли перед старым домом пастора, который находился в непосредственной близости от кладбища. Это было громоздкое здание из красного кирпича, с остроконечными окнами и ветхой крышей. Небо над ним, как и все последние недели, было серым и гнетущим, что распространяло мрачное настроение. Невольно я обхватила себя руками, пока порыв декабрьского ветра трепал на ветру одежду.

– Заходите, – сказал преподобный Белл, который сегодня был одет не в черное одеяние священника, а в серый свитер и выцветшие джинсы. Мы последовали его приглашению и вошли в узкую прихожую, которая встретила нас приятным теплом.

– Разве кто-нибудь из вас недавно не звонил мне по поводу записей о крещении? Почему сейчас вы хотите увидеть регистр умерших? Снова история Корнуолла? – священник с любопытством оглянулся через плечо, проводив нас в небольшую гостиную. В ней были темный диван, стол с четырьмя стульями и массивный камин из серого натурального камня, в котором потрескивал уютный огонь. – Вы работаете с этим журналистом?

– Вы имеете в виду Льюиса Кэмпелла? – импульсивно спросила я. Он был первым, кто пришел мне в голову, и, надеюсь, последним, кто интересовался проклятием. Не хватало только Грейс.

– Точно, это его имя. Приятный человек, задает действительно интересные вопросы о происхождении прихода и его владениях. – Преподобный Белл, хромая, подошел к камину и неуклюже начал подкладывать поленья. – Но зачем вам регистр умерших?

– Генеалогия, – резко ответил Престон.

Преподобный Белл посмотрел на нас.

– Речь идет о вашем покойном дяде лорде Масгрейве? Мне действительно жаль, что у вас было так мало времени с ним. Как будто кто-то сглазил. Вам повезло случайно обрести друг друга, и его снова забрали у вас. – Он глубоко вздохнул и со стоном поднялся. – Неисповедимы пути господни. – Его глаза переходили с меня на Блейка и Престона. – Вам, ребята, действительно нелегко, не так ли? Сначала ваша мать, упокой господь ее душу, потом та милая девушка, а теперь и дядя. Я не очень хорошо знал вашу мать, но та девушка была подругой Лейганн, верно? Ее родители всегда были очень щедры по отношению к церкви. Очень жаль, что они эмигрировали в Новую Зеландию.

– В Канаду, – хладнокровно поправил его Блейк, в то время как я задавалась вопросом, испытывал ли пастор жалость по поводу переезда семьи только потому, что это означало потерю щедрых пожертвований.

– Спасибо за сочувствие, мы очень ценим это, преподобный Белл. Речь действительно идет о нашем дяде, он рассказал нам несколько древних сказаний о наших предках, и мы хотели бы узнать об этом больше. – Престон глубоко вдохнул. – Эти истории поддерживают нас. Особенно в это тяжелое время.

Если бы я не знала Престона лучше, то купилась бы на эту историю.

Священник задумчиво кивнул.

– Это я хорошо понимаю. Прошлое иногда может принести утешение, но нельзя в нем теряться. – Он вытер руки о штаны. – Вам повезло. Регистр умерших прихожан ведется с пятнадцатого века и даже пережил большой пожар. – Он сделал короткую паузу. – Мне только нужно забрать ключи.

Вскоре он привел нас к церкви Дарктрю, которая с ее черным фасадом и высокими остроконечными арочными окнами под серым облачным покровом выглядела сегодня еще более угрожающей, чем обычно.

– Теперь в склеп, – буркнул мне Престон. Я старалась не думать о том, что до смерти Блейка от руки Престона остался всего сорок один день.

Твердыми шагами и на безопасном расстоянии от меня, Блейк шел рядом со священником. Он выглядел сосредоточенным и решительным. Похоже, он не слышал комментария Престона.

– Старые книги хранятся в комнате рядом с ризницей. Извините за беспорядок, – сказал священник, когда мы дошли до церкви. Он отворил церковные ворота и вошел перед нами в храм.

Сразу воцарилась умиротворяющая тишина. Мой взгляд пробежал от широкого центрального прохода вверх, к остроконечным арочным окнам, которые пропускали тусклый свет. Если бы был хороший день, церковь засияла бы во всем великолепии, но даже сегодня внутреннее убранство здания выглядело впечатляюще. Изысканные статуи святых украшали боковые площадки, головокружительно высокий потолок словно поддерживался только отдельными узкими колоннами.

Преподобный Белл подошел к роскошному алтарю, над которым возвышалась фигура Иисуса на кресте. За простым деревянным крестом виднелись золотые лучи, гармонирующие с блестящими украшениями алтаря.

Коротко перекрестившись, священник подвел нас к неприметной боковой двери и провел в ту самую комнату, о которой говорил. Теперь мне было понятно, почему он извинился, ведь здесь царил чистейший хаос. Рядом с парой тяжелых комодов стояло несколько ящиков, на которых уже образовался толстый слой пыли. Но самым тревожным был большой стол в центре. Рядом с глиняной чашей, в которой находилась старая разорванная золотая цепь с подвеской в виде сердца и сломанный перстень с символом подковы, лежала целая груда старых костей.

Я моргнула. Это действительно были кости. Блейк и Престон тоже уставились на них.

– Моя экономка уволилась, как раз сейчас, когда нужно перекрыть крышу, и мы расчистили чердак. Как будто мне больше нечем заняться! Помимо всех свадебных церемоний, исповедь, как вы, молодые люди, сейчас говорите, пользуется спросом. У жителей Дарктрю слишком много поводов исповедоваться в последнее время, – священник устало провел по своим седым волосам.

– Что это за кости? – прямо спросил Блейк.

– Ах, не беспокойтесь по этому поводу, пожалуйста. Я знаю, что здесь не самое подходящее место для хранения, но пока юрисдикция не определена, у меня нет лучшего решения, – преподобный Белл глубоко вдохнул. – Эти кости – находка со спортивной площадки Королевской школы. Их нашли несколько недель назад при раскопках для новой ирригационной установки. Через некоторое время эти останки оказались у меня. К сожалению, неясно, попадают ли они в мою область или в соседнюю общину, потому что границы в то время определялись по-другому. Печальный конец, но в настоящее время общины спорят, кто должен взять на себя расходы на погребение.

Я нахмурилась. Я действительно вспомнила про кости с футбольного поля, но в то время вообще не думала о том, что с ними произойдет.

– Неужели похороны в Дарктрю такие дорогие?

Мой вопрос, видимо, был несколько наивным, потому что преподобный Белл коротко рассмеялся.

– Ну, кладбище небольшое, а население Дарктрю растет. К сожалению, уже несколько лет в городе слишком мало мест для захоронений, поэтому они становятся все дороже. И община отказывается взять на себя погребение безымянного умершего. Печально, как часто деньги мешают важным вещам. – Он махнул рукой и направился к комоду, из которого извлек толстую, в кожаном переплете книгу. – Но хватит об этом, в конце концов, это не ваша проблема.

Он положил темный том рядом с бедренной костью.

– Это регистр умерших, вернее, его начало. Вы можете спокойно просмотреть его. Мне нужно вернуться домой и подготовиться к мессе. Если хотите, можете навести здесь хоть какой-то порядок. – Хотя он засмеялся, у меня на мгновение сложилось впечатление, что он действительно имел это в виду.

– Вы что-нибудь знаете о костях? – спросил Блейк, когда священник уже шагнул за порог.

Он обернулся, нахмурившись.

– Эксперт осматривал их в надежде, что кости или украшения имеют особую, историческую ценность. Но, по-видимому, нет. Единственное, что он мог мне сказать, так это то, что кости, очевидно, человеческие.

Я сглотнула.

– Но теперь мне действительно нужно идти, – сказал пастор, оставив нас одних в душной комнате.

– Было бы слишком большой удачей, – пробормотал Престон, открывая тяжелую книгу. Пылинки плясали в воздухе, пока он листал страницы. При этом расшифровать различные рукописные записи было не так-то просто. Нам потребовался почти час, чтобы просмотреть все имена, которые попали под сомнение.

– Ничего. Никакой Скарлетт даже не наблюдается. – В голосе Блейка была смесь разочарования и гнева, которую я хорошо расслышала.

– Если ведьма не похоронена здесь, ее можно найти в одной из соседних деревень, – сказала я. – Ведь границы тогда определялись по-другому?

Престон кивнул.

– Хороший вопрос, Джун. Я спрошу пастора, сможет ли он использовать свои контакты с другими общинами, чтобы мы получили доступ к регистрам. При условии, что они у них есть.

– Сделай это, – сказал Блейк. В этот момент зазвонил его телефон, который он вытащил из кармана пальто. – Я должен ответить. – Сделав несколько шагов, Блейк исчез из комнаты. Очевидно, он не хотел, чтобы мы подслушали его разговор.

– Эй, не делай такое лицо, Джун.

Раздраженно взглянув на Престона, я опустилась на старый стул.

– Какое лицо?

– Как будто наступил конец света. У нас еще есть время.

– Тебе легко говорить. Ты не умрешь через сорок один день.

– Верно. Возможно, поэтому я так расслаблен. – Он выглядел почти равнодушным, но я была уверена, что за этим фасадом все выглядело совсем иначе. – Это как рыбачить в мутной воде, – сказал он наконец. – Или как головоломка, в которой нам постоянно не хватает нескольких частей.

– Изнурительная головоломка.

– Но и приключение тоже.

Я слегка наклонила голову.

– Это попытка быть позитивным, Престон Бофорт?

– Немного, – он пожал плечами. – Я знаю, что это идиотизм. Но, даже если мы найдем кости проклятой ведьмы и сожжем их, это не должно быть ответом. Может, нам с Блейком стоит отправиться на другой конец света?

Я скептически подняла бровь.

– Вместе?

– В противоположных направлениях, конечно. Кто знает, последует ли за нами проклятие? Я имею в виду, если я буду там, где нет Блейка, то не смогу его убить.

– Кого вы не можете убить? – прозвучал вдруг мужской голос у нас за спиной.

Я вздрогнула, когда в дверях вдруг появился Льюис Кэмпелл.

Он расстегнул пуговицу своего темно-зеленого пальто.

– Мисс Мэнсфилд, мистер Бофорт. – Его настойчивый взгляд пронзил нас, и голос звучал не так дружелюбно, как обычно. – Какой интересный сюрприз, встретить вас здесь. Было приятно столкнуться с Блейком, но наткнуться здесь, в церкви, на почти всех обитателей Грин-Манор – это уже больше, чем просто совпадение.

– Дворецкий и горничная по-прежнему отсутствуют, – холодно заметил Престон.

Мне пришлось улыбнуться, но мистер Кэмпелл проигнорировал это замечание. Что-то в его взгляде давало понять, что ему не нравилось наше присутствие. Он быстро взглянул на меня, прежде чем повернуться к Престону.

– Я рад, что Грейс и Блейк так хорошо ладят. Твой брат – очень хороший парень.

– Если вы так говорите, мистер Кэмпелл.

Он кивнул и, казалось, наконец-то дошел до темы, о которой действительно шла речь:

– И зачем же вы здесь?

– В церкви? У меня всегда была слабость к духовному, – при этом ответе Престон даже не моргнул.

– Ах да? Я, честно говоря, не думал, что вы из тех, кто любит церковь, мистер Бофорт. Преподобный Белл сказал, что вы изучаете своих предков? – Отец Грейс критически осмотрел нас. – Речь идет о вашем покойном дяде? Если я могу как-то помочь вам в исследовании, то с удовольствием сделаю это.

– Нет, спасибо, – быстро сказала я и встала.

Мистер Кэмпелл подошел к столу. Его взгляд упал на церковный регистр умерших, и пальцы с интересом коснулись старой обложки.

– Умершие? – он приподнял брови. – Они всегда вызывают у нас странное очарование, не так ли? Какая трагедия произошла с вашим дядей, – было что-то в его тоне, что мне не понравилось.

– И зачем же вы здесь, мистер Кэмпелл? – спросила я так же откровенно, как и он. Я не собиралась и дальше подвергать себя допросу.

– Это же хорошо известно, мисс Мэнсфилд. – Он говорил со мной таким тоном, словно наставлял молодую школьницу. – Я исследую историю Корнуолла и его достопримечательности, чтобы написать книгу.

Я обменялась быстрыми взглядами с Престоном. Было ясно, что мы не поверили ни одному слову Льюиса Кэмпелла. Не раздумывая, я посмотрела отцу Грейс в глаза, чтобы воспользоваться своим даром. Мгновенно пространство вокруг меня превратилось в сверкающий кристалл. Мистер Кэмпелл застыл в движении, как маятник напольных часов. Даже пыль, казалось, замерла в воздухе. Все вокруг меня: ящики, большой стол и даже старые кости – выглядело при этом гораздо более ярким и сверкающим, чем раньше.

– Вау, – вдруг услышала я Престона и испугалась, когда он двинулся рядом со мной.

– Черт возьми. Как ты это сделала, Джун? – его голос звучал так же ошеломленно, как и я себя чувствовала. Я понятия не имела, почему он вдруг заговорил со мной. Даже во сне я не стала бы рассматривать такую возможность.

– Я ничего не делала. Это просто произошло.

Недоверчиво я наблюдала за тем, как Престон ошеломленно оглядывает застывшую комнату, сияющую разными красками. При этом он смотрел на мистера Кэмпелла, кончики пальцев которого, как приклеенные, лежали на регистре умерших, в то время как ограненные хрустальные поверхности его фигуры мерцали.

– Вот как это выглядит, когда ты используешь свой дар? Это безумие, Джун.

Замечание Престона вызвало у меня улыбку. Наконец-то я смогла показать кому-то то, что до сих пор видела только я.

– Это прекрасно, – Престон широко улыбнулся мне, и я вдруг почувствовала себя связанной с ним каким-то особым образом. – И что же дальше?

– Обычно я задаю вопрос, а затем мир вокруг меня разрушается, и я оказываюсь в другом месте.

Престон улыбнулся, как маленький мальчик, и это тронуло меня до глубины души. Он смотрел на мой дар взглядом, полным любопытства и обаяния, с искренностью, которая была заразительна.

– Я могу попробовать, если хочешь.

– Естественно! Этому Кэмпеллу есть что скрывать. Это так чертовски странно, Джун. – Глаза Престона сияли так неестественно красиво, что мне пришлось заставить себя отвести взгляд.

– Возможно, нам стоит прикоснуться друг к другу.

Он поднял брови.

– Это какая-то уловка? Ты похищаешь меня в свой волшебный мир, чтобы соблазнить?

– Мечтай дальше.

– С удовольствием, – его взгляд был вызывающим.

Инстинктивно я схватила его за руку. Прикосновение было приятным. В следующий момент я решительно посмотрела в застывшие глаза Льюиса Кэмпелла.

– Почему вы здесь? – прошептала я.

Светло-карие глаза журналиста, вокруг которых выделялись мелкие морщинки, треснули. За долю секунды мир вокруг нас рухнул.

Мы оказались в большом кабинете, широкое окно которого открывало вид на крыши Лондона и Темзу.

– Кэмпелл, нам нужна история, – буркнул человек за письменным столом, сидевший в массивном черном кожаном кресле. У него было округлое лицо и седые волосы с косым пробором, которые соответствовали цвету коврового покрытия. – Нам нужно больше, чем ты уже узнал. – Он швырнул на стол лист бумаги. – Я знаю, что в последние годы тебе было нелегко, знаю, что смерть Изабеллы все еще преследует тебя, Льюис. Но в какой-то момент приходит время двигаться дальше. Я рискую своей головой ради тебя. Там, наверху, хотят от тебя избавиться.

Мистер Кэмпелл провел рукой по слегка волнистым волосам.

– Пэт, я никогда не подводил тебя.

– Да, раньше так было, но теперь ты потерял хватку, а без деловой хватки здесь никуда. Я знаю, что ты должен заботиться о Грейс, но я должен заботиться о деле, – его голос смягчился. – Я больше не могу за тебя заступаться. Придется с тобой расстаться. У тебя есть время до конца месяца, чтобы очистить свой кабинет.

– Ты не можешь этого сделать, Пэт. Ты же знаешь, что в финансовом отношении я на дне.

– Мы все потеряли деньги на бирже.

– Я не это имею в виду. – Отец Грейс подошел к окну и взъерошил волосы. – Я зависим от этой проклятой работы, ты не можешь просто уволить меня.

– А что, по-твоему, я должен сделать?

Мистер Кэмпелл повернулся к своему шефу.

– Дай мне что-нибудь, какое-нибудь особое задание, Пэт. Я сделаю историю, которая поразит тебя.

– Льюис…

– Моя хватка все еще при мне. Она дремлет, но она все еще там. Я сделаю все, что ты хочешь. Только дай мне что-нибудь.

Его босс явно колебался перед тем, как сказать:

– Хорошо. Но тебе это не понравится.

– Все равно.

– Там, наверху, хотят, чтобы мы выпустили книгу, как у конкурентов. Должно быть что-то, связанное с мистикой и смертью.

Мистер Кэмпелл приподнял брови.

– Мистика и смерть?

– Да, такая таинственная дрянь. Разве у тебя нет предков из Корнуолла?

Мистер Кэмпелл кивнул и сделал несколько шагов к письменному столу.

– Чего именно ты хочешь?

– Я хочу книгу, которая поразит всех. Душещипательное предисловие, а потом – бам! – он ударил ладонью по столу, – скандалы, секс, убийства – так всегда бывает. Я хочу именно такого. Хочу, чтобы ты встряхнул ламповый имидж региона, чтобы ты заглянул в самые темные тайны людей. Возможно, в Корнуолле даже живет кто-то, связанный с королевским домом. Может быть, было какое-то таинственное самоубийство, безобразные семейные ссоры, случай, когда кого-то невинного пришлось посадить в тюрьму? Чем грязнее, тем лучше.

Глава 11

– Вот подлец, история Корнуолла, ага, – сухо сказал Престон рядом со мной, когда я почувствовала все усиливающееся головокружение.

– Это все? – быстро спросила я, потому что во мне пульсировало какое-то странное чувство. – Или есть еще что-то, что нужно увидеть?

В следующее мгновение хрустальные стены задрожали, и мы снова оказались в душной маленькой комнате с костями.

Измученная, я нащупала край стола, на котором лежала книга с регистром умерших. Хотя экскурсия в истину мистера Кэмпелла была короткой, она так утомила меня, что я чувствовала, что мои ноги могут в любую минуту отказать мне.

– Все в порядке, Джун? – недоверчиво спросил отец Грейс, пока я делала все, чтобы казаться нормальной.

Кивнув, я глубоко вдохнула и выдохнула.

– Да, я просто чувствую себя немного странно.

– Должно быть, плохое кровообращение. Пойдем, я выведу тебя на свежий воздух. – Не дожидаясь моего ответа, Престон взял меня за руку и, поддерживая другой рукой за бедро, решительно повел на улицу, сопровождаемый недоверчивым взглядом мистера Кэмпелла.

– Эй, все в порядке? – В голосе Престона безошибочно проскользнула забота, когда несколько минут спустя он бросил на меня изучающий взгляд с водительского сиденья «Мини».

Мы забрали машину со стоянки перед домом священника, перед этим попросив пастора Белла узнать у других общин, есть ли у них регистры умерших, относящиеся к шестнадцатому веку. Хотя тучный пастор был не слишком воодушевлен нашей просьбой, он заверил нас, что позаботится об этом. После этого Престон припарковал машину перед церковью, где Блейк все еще разговаривал по телефону.

– Все в порядке, – несколько запоздало ответила я на вопрос Престона. – Наверное, истина вымотала меня больше, потому что ты был там. – Я устало прислонилась лбом к прохладному стеклу пассажирского окна. Снаружи дождь хлестал по крыше автомобиля, смешиваясь с быстрым стуком моего сердца.

Невольно мои мысли снова вернулись к Льюису Кэмпеллу. Что-то мне показалось странным в его истине, но мне не хватило времени, чтобы разобраться в этом чувстве.

Престон бросил взгляд на внушительную темную церковь, которая возвышалась в сером небе перед нами.

– Боже, как долго Блейк уже разговаривает по телефону?

В этот момент большие церковные ворота открылись, и Блейк вышел на улицу. Он быстро заморгал под проливным дождем, а затем поднял воротник пальто и, втянув голову в плечи, побежал к машине.

– Это заняло довольно много времени, – заметил Престон, когда Блейк скользнул на заднее сиденье позади меня. Чтобы избежать прикосновения, мы приняли несколько мер предосторожности перед отъездом: например, чтобы мы никогда не сидели рядом друг с другом в машине.

– Простите, это был один из наших клиентов, – сухо ответил Блейк.

– Кто? – спросил Престон.

– Маккенна. Он хотел сбить цену на очередную поставку древесины.

– Чертов придурок, – пробормотал Престон. – До него, должно быть, дошли слухи, что папа сейчас не откажется от любого заказа.

– Похоже на то. – Блейк со вздохом откинулся на спинку сиденья. С тех пор как доктор Монтгомери прописал дяде Эдгару строгий режим покоя, Блейк и Престон заботились о повседневных делах, что, конечно, было дополнительной нагрузкой.

– Вы еще что-нибудь нашли? – наконец спросил Блейк, когда Престон завел двигатель и направил машину на дорогу.

– Нет. Но Джун взяла меня с собой в хрустальный мир.

– Что? – Блейк недоверчиво нахмурился.

– Не знаю, как это случилось, – сказала я ему. – Но это действительно сработало.

– Вероятно, из-за тесной связи между нами, – Престон бросил на меня быстрый взгляд, в ответ на который я покачала головой.

– Скорее всего, мой дар продолжает развиваться.

Престон переключился на более высокую передачу. Мы проехали мимо нескольких симпатичных домов с яркими цветочными клумбами.

– Может быть. А может, и то и другое. Вопрос в том, сможем ли мы повторить это.

– До того как я использовала свои способности, у нас был зрительный контакт, возможно, все произошло из-за этого, – пробормотала я.

– Значит, ты действительно взяла его с собой? – По голосу Блейка было видно, что новость его совсем не обрадовала.

– Это было не специально, – бросила я через плечо.

– Но это было абсолютное безумие, – глаза Престона сверкнули, и мне пришлось улыбнуться.

– Осторожно! – выпалил Блейк.

Престон, выругавшись, нажал на тормоз. Парочка выбежала на улицу, не глядя по сторонам. С колотящимся сердцем я цеплялась за дверную ручку, когда «Мини» резко остановился. Нас швырнуло вперед, в то время как пара быстро побежала дальше.

– Это было близко.

В этот момент позади нас раздался сердитый гудок.

– Ладно, – буркнул Престон и снова нажал на газ. – Ничего не произошло.

– Ты не смотрел на дорогу. – Блейк шумно выдохнул. – Тебе, черт возьми, лучше быть осторожным.

Престон фыркнул, пока я блуждала взглядом по маленьким улочкам Дарктрю. Хотя городок с его древней булыжной мостовой и яркими рождественскими украшениями выглядел совершенно идиллическим, казалось, что над всем висит темная пелена, скрывающая вид на любую красоту.

– Вернемся к вашему приключению, – не успокаивался Блейк. – Почему вы были в истине Кэмпелла?

– Потому что парню есть что скрывать, – ответил Престон, остановившись на красном светофоре. Рядом с нами торговец закрывал свою витрину тонкими досками, что напомнило мне о завтрашней игре в хёрлинг.

– Его поведение и в самом деле было странным, – добавила я к словам Престона. – Он слишком интересовался, зачем нам регистр умерших.

Блейк провел рукой по своим мокрым волосам.

– Конечно, он задает вопросы и любопытен, в конце концов, он журналист.

– Он лжец, – прервал его Престон. – Он не собирается писать книгу о сагах и легендах Корнуолла. Он просто хочет раскопать самые грязные секреты. Чем скандальнее, тем лучше.

– Это еще не все, – впервые высказала я свои подозрения вслух. – У меня было сильное чувство, что мистер Кэмпелл скрывает нечто большее.

– Что еще ты собираешься ему приписать? – голос Блейка был довольно раздраженным.

– Эй, по какой причине ты защищаешь этого парня? – Престон взглянул на своего брата через зеркало заднего вида. – Может быть, потому, что он отец Грейс?

Эти слова против воли больно укололи меня.

– Дело не в этом. Но сейчас есть более важные вещи, чем Льюис Кэмпелл и его книга.

– И что же это? Проклятие?

– Совершенно верно, – отрезал Блейк.

– Вам когда-нибудь приходила в голову идея, что все связано? – ответил Престон.

Я не знала, сказал ли он это только для того, чтобы дать отпор Блейку, или на самом деле имел в виду именно это. Во всяком случае, эти слова возымели свое действие.

– Кэмпелл имеет какое-то отношение к проклятию? Ты с ума сошел, Престон?

– Я сошел с ума? Просто потому, что я рассматриваю разные варианты?

– Эй, – сказала я успокаивающе, когда Престон чуть сильнее надавил на газ.

– Неужели тебе необходимо так мчаться под дождем? – проворчал Блейк.

Престон насмешливо фыркнул.

– Насколько я помню, на днях несчастный случай произошел с тобой, а не со мной.

Блейк поджал губы.

– Только потому, что тормоза моего мотоцикла были испорчены, а не потому, что я ехал, как безумец. – В его словах сквозил жесткий упрек, который я не сразу поняла. Только когда Престон в ледяном молчании сбавил темп, мне пришла в голову мысль, что, возможно, речь идет о Райли.

– Ладно, давайте вернемся к нашей теме, – сказала я наконец, чтобы разрядить обстановку. – Регистр умерших Дарктрю ни к чему не привел. Посмотрим, смогут ли нам помочь соседние общины. Если это не сработает, мы должны думать в другом направлении. Престон и я обсудили, что расстояние может быть решением. Если один из вас находится в Австралии, а другой в Америке, для Престона практически невозможно убить тебя за шесть недель.

Едва я сказала это, как краем глаза увидела темную фигуру у дороги и почувствовала, как мое сердце замерло. Пораженная, я посмотрела в окно и увидела женщину с длинными рыжими волосами в темном плаще, стоящую у дороги. Ее лица не было видно под черным капюшоном, но она была повернута к нам. Прежде чем я успела сказать хоть слово, меня бросило вперед. Престон резко нажал на тормоз, и мы заскользили по дороге.

– Джун! – Блейк инстинктивно схватил меня за плечо.

От его прикосновения по всему моему телу распространилась волна тепла, и я только краем глаза заметила, как из-за поворота нам навстречу несется большой грузовик.

– Берегись! – закричала я, и Престон вывернул руль, чтобы не столкнуться с многотонным грузовиком. Визг тормозов грузовика смешался с оглушительным гудком машины и моим собственным испуганным криком. Я почувствовала, как задняя часть «Мини» дернулась, и меня отбросило плечом к боковой двери, пока нас разворачивало по кругу. Огромная машина пролетела всего в нескольких сантиметрах от нас и тоже попала в ловушку. Все, казалось, слилось воедино в хлестком дожде: унылое небо, мокрая дорога и холмистые луга. Престон протянул ко мне руку в защитном жесте, когда я увидела, как грузовик, перевозивший древесину, опасно накренился.

Потом все произошло очень быстро.

«Мини» Престона резко остановился на дороге и с грохотом ударил колесами об асфальт. В то же время бревно вырвалось из крепления и выскочило на дорогу. Следующие несколько секунд были настолько нереальными, что я даже не могла кричать. Кончик тонкого ствола дерева полетел прямо к нам, словно управляемый темной силой, и в мгновение ока с грохотом пробил заднее боковое окно «Мини».

– Блейк! – в ужасе закричала я через разбитое стекло, когда нашу машину отшвырнуло назад. Рядом со мной я услышала, как Престон тоже зовет Блейка по имени. На нас обрушился дождь из мелких осколков стекла.

С неба ударила молния, за которой последовал раскат грома. Грохот смешался со стоном Блейка, который инстинктивно метнулся вбок на заднем сиденье, чтобы не быть пронзенным древесным стволом. Острие вошло в машину на добрых тридцать сантиметров и чуть не попало ему в голову.

Мое дыхание участилось, когда я протянула руку к Блейку. В последний момент я вспомнила, что мне нельзя прикасаться к нему, и отдернула руку.

– Ты в порядке? – прошептала я.

Престон отстегнулся и выпрыгнул из машины. Через несколько секунд он вытащил бревно из разбитого окна.

– Я еще жив, – ответил Блейк, медленно поднимаясь. – Черт возьми, это было близко, Престон. Почему ты так резко затормозил перед грузовиком?

– Овца перебежала дорогу. – Престон повернулся к грузовику с красными стоп-сигналами. – Эй! – крикнул он, когда грузовик снова тронулся и водитель не счел нужным выйти. – Ты, чертов засранец, чуть не убил нас!

Дрожа, я смотрела вслед огромному грузовику, в то время как Престон, полный ярости, ударил по крыше машины, а затем снова сел за руль. Мокрые волосы прилипли ко лбу, вся его грудная клетка быстро поднималась и опускалась.

– Вы ранены?

Я покачала головой.

– Эта штука прошла на волосок от меня, – сказал Блейк. – Но на улице не было никакой овцы, Престон.

– Конечно, там была овца, – отозвался он. – Неужели ты думаешь, что я это придумал?

– Это Скарлетт, – прошептала я, и по моей спине пробежал холодок. – Она стояла у обочины всего за долю секунды до того, как Престон затормозил. – Я по очереди посмотрела на каждого из них. – У меня такое чувство, что она не может дождаться, когда чертово проклятие исполнится.

Глава 12

Остаток поездки обратно в Грин-Манор прошел в гнетущем молчании. Ветер задувал сквозь разбитое стекло, но холод внутри меня был не из-за непогоды.

– Ни слова папе о происшествии, – сказал Блейк, когда мы въехали на подъездную дорожку через кованые ворота. – Ему не стоит расстраиваться.

Престон кивнул.

– Отвезу машину в мастерскую сегодня и скажу, что это произошло из-за шторма, когда машина была припаркована.

Я восхищалась их подходом к ситуации. Ужас от повторного появления ведьмы все еще сидел внутри меня.

– Кто эти люди? – спросила я, когда двое суровых мужчин вышли из темной машины, остановившейся перед парадным входом. На одном из них была полицейская форма.

– Этого нам только не хватало, – пробормотал Престон, обхватив руль обеими руками.

– Возможно, они нашли тело лорда Масгрейва, – заметил Блейк, пока Престон останавливал машину и выключал двигатель.

Я постаралась не выдать своего дискомфорта, когда вышла и захлопнула за собой дверь. К нам быстрым шагом подошел пожилой мужчина в форме.

– Добрый день, – сначала он недоверчиво осмотрел разбитое боковое окно «Мини», прежде чем пожать наши руки. – Главный констебль Пирс. Мы уже разговаривали по телефону. А что случилось с вашей машиной?

– Дуб, – мгновенно ответил Престон. – Ураган сломал ветку, пока машина была на парковке в Дарктрю. Я хотел сразу же поехать в мастерскую.

– Дуб, говорите? – полицейский подозрительно прищурил глаза. Ему было около пятидесяти, он был высокого роста и носил коротко стриженные каштановые волосы, которые на висках уже поседели. – И где именно это произошло?

– Рядом с кладбищем, – спокойным голосом ответил Блейк.

– Чем мы можем помочь вам, главный констебль?

Смена темы полицейскому явно не понравилась, тем не менее он указал на значительно более худощавого мужчину в очках позади себя.

– Это мистер Кейн. Он работает в страховой компании, где ваш покойный дядя оформил страхование жизни.

Мистер Кейн был одет в серый костюм, слишком большой для него. Он молча подал руку Блейку, Престону и мне.

Блейк едва заметно кивнул, затем указал на вход в особняк.

– Пройдем внутрь?

Двое мужчин последовали за нами через вестибюль в гостиную, которая показалась гораздо более тесной с их присутствием.

– Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, – сразу перешел к делу полицейский.

Блейк и Престон молча кивнули. При этом они излучали такую уверенность, что она, надеюсь, отвлекала от моей нервозности.

Человек из страховой компании обратил свое внимание на ребят.

– Как вы, наверное, уже знаете, ваш дядя, лорд Масгрейв, оформил страхование жизни, при этом страховая сумма должна отойти его художественному фонду.

Блейк откашлялся.

– Нам говорили об этом, да.

– Поскольку кончина вашего дяди не является естественной смертью, мы обязаны расследовать обстоятельства, – продолжил мистер Кейн. Он соединил вместе кончики пальцев. – В процессе возникли некоторые… вопросы, на которые полицейское расследование также не смогло дать удовлетворительного ответа.

Мой взгляд упал на полицейского. Главный констебль молчал, но смотрел на Блейка и Престона так внимательно, словно только и ждал, что они допустят какую-нибудь ошибку.

– Не знаю, подходящие ли мы люди, чтобы говорить об этом, – сказал Престон, небрежно плюхаясь в кресло с подголовником. – Мы уже сказали все, что знаем.

– Если потребуется, мы, конечно, повторим наши показания, – бросил Блейк и посмотрел на меня. Заметив безмолвную просьбу в его глазах, я почти незаметно кивнула. – Вопросы, конечно, можно прояснить, – добавил он.

Несмотря на то что мои силы еще не восстановились после истины мистера Кэмпелла, я обратила свой взгляд на полицейского и посмотрела ему прямо в глаза. В следующее мгновение вся гостиная покрылась сверкающим слоем хрусталя. На этот раз и Блейк, и Престон были частью застывших декораций, что успокоило меня, так как я не чувствовала себя достаточно сильной, чтобы взять кого-то из них с собой в истину главного констебля.

– Какие несоответствия вы заметили? – быстро прошептала я. Тотчас же стеклянный мир разлетелся на бесчисленные радужные осколки.

Едва сверкающие частицы опустились на землю, я, видимо, оказалась в кабинете в полицейском участке.

– Главный констебль Пирс, рад с вами познакомиться. Меня зовут Дэниел Кейн, – сказал человек из страховой компании, неловко протягивая Пирсу свою руку. – Как я слышал, вы расследуете дело о смерти лорда Масгрейва.

– Это так, – недовольно ответил Пирс. Казалось, он не особенно обрадовался новому знакомству.

– Благодарю за сотрудничество, – продолжил Кейн. – В конце концов, у нас с вами один и тот же интерес: узнать правду.

Пирс раздраженно кивнул и убрал руку.

– Полиция, по моим сведениям, уже имеет полное признание подозреваемого. Упоминал ли он при этом, почему ехал на арендованном фургоне на встречу со своим работодателем?

Коренастый полицейский нахмурился.

– Нет. С какой стати?

Кейн поправил очки и несколько раз кивнул.

– Интересно. Так совпало, что признавшийся мистер Росс оформил полное страхование своей машины в нашей компании. При этом мы заметили, что он поехал к скалам не на собственном автомобиле. – Мистер Кейн сделал короткую паузу. – Как-то странно, не правда ли? Зачем ему брать в аренду машину? Особенно если смертельное падение лорда было вовсе не спланированным, а случайным?

Задумчивая складка на лбу главного констебля стала глубже.

– И не только этот факт вызывает у меня головную боль, – продолжал мистер Кейн.

Прежде чем смогла услышать больше, я внезапно оказалась в реальности, потеряв сознание от истощения.

– Джун! Все в порядке? – Престон вскочил с кресла и сделал быстрый шаг ко мне, когда мои колени подкосились.

– Что с ней такое? – Главный констебль Пирс смотрел на меня с тем же недоверием, с каким смотрел и на разбитое боковое окно. Я только сейчас заметила, как меня поймал Престон, и через плечо бросила взгляд на Блейка. Он смотрел на нас со смесью беспокойства и досады. Теплое дыхание Престона полоснуло по моей коже, когда он без лишних слов поднял меня и понес к дивану.

– Не знаю, – чуть слышно ответил он и мягко уложил меня на диван.

– Все в порядке, – пробормотала я и попыталась сесть, но Престон, покачав головой, не дал мне этого сделать.

– Лежи. Ведь это происходит с тобой сегодня не в первый раз, – при этом он бросил на Блейка решительный взгляд, который тут же с серьезным видом кивнул.

– Нужно позвонить доктору Монтгомери.

– Может быть, мы вернемся в другой раз, – неуверенно сказал мистер Кейн, обменявшись быстрыми взглядами с коренастым полицейским.

– Пожалуй, это будет к лучшему, – быстро сказал Блейк, в то время как Престон нежно убрал волосы с моего лба. Хотя я знала, что это просто шоу, мне было приятно.

Несколько секунд полицейский молча смотрел на меня, прежде чем ему по рации поступило сообщение, из которого я поняла только слова «дорожно-транспортное происшествие» и «раненые». Он коротко ответил своему коллеге, затем кивнул Престону и Блейку:

– Хорошо, тогда отложим наш разговор.

– Доброе утро, Джун, – поприветствовал меня дядя Эдгар, когда я вошла в столовую на следующий день. Он сидел во главе длинного стола, но был не один. К моему изумлению, Кейт сидела рядом с ним. На полу лежал Джерри, ее золотистый ретривер, сонно уткнувшись головой ей в ногу.

– Доброе утро. – Новая подруга моего дяди была одета в белую блузку и светло-голубой шелковый шарф, который хорошо сочетался с цветом ее глаз. Светлые волосы она элегантно подняла вверх, что делало ее лицо чуть более узким.

– Доброе утро, – вежливо ответила я, отодвинула стул и устроилась рядом с дядей Эдгаром, подавляя зевок. Прошлой ночью я, как всегда, не особенно хорошо спала, что было связано не только с неожиданным визитом главного констебля, но и с бревном, едва не пробившим голову Блейка. И со Скарлетт, которая стояла у обочины. Даже при мысли о ведьме по моей коже поползли мурашки, которые я почувствовала до самых пальцев ног.

– Кейт переночевала здесь, – невозмутимо сказал дядя, тем самым прервав мои жуткие воспоминания. Прозвучало так, как будто он хотел как-то оправдаться.

Я сдержала улыбку.

– Это же великолепно. Как вам Грин-Манор? – спросила я.

– Мне нравится, это чудесное поместье. Джерри здесь тоже нравится. – Кейт потянулась за фарфоровым чайником и, улыбаясь, посмотрела на меня. – Можешь называть меня по имени. Чаю?

– С удовольствием. И то и другое, – ответила я, протягивая чашку.

– Ты уже знакома с английскими обычаями, Джун?

– Я еще в процессе, – это был нейтральный ответ, который не показывал, что у меня есть свои проблемы с мифами и проклятиями Англии. Я не могла выкинуть Скарлетт из головы. Когда закрывала глаза, то видела ее страшную, темную фигуру прямо передо мной. И я не могла перестать задаваться вопросом, на что еще она способна.

Дядя Эдгар благожелательно кивнул.

– По крайней мере, мы уже научили Джун пить чай.

Я подула на упомянутый дядей напиток.

– Верно. Но кофе я все равно люблю.

Озорной блеск промелькнул в его глазах.

– Дай нам еще пару недель. – Затем он нахмурился. – Ты выглядишь усталой, Джун.

Это еще мягко сказано. Под моими глазами залегли глубокие тени, и зеркало в ванной уже успело бесцеремонно показать мне их. Но в этом нет ничего удивительного, так как не только мои гнетущие переживания не давали уснуть. Мне снова снился кошмар про Блейка, на этот раз он был проткнут несколькими бревнами после падения со скалы. Истолковать этот поворот событий было не особенно трудно, особенно когда дальше во сне появился главный констебль Пирс и арестовал меня за убийства лорда Масгрейва и Блейка.

Тихо откашлявшись, я попыталась снова сосредоточиться на разговоре с дядей Эдгаром и Кейт.

– Если я выгляжу такой усталой, может быть, мне лучше выпить кофе.

В этот момент коротко постучали, а затем дверь в столовую открылась. Бетти вошла к нам с газетой «Корниш Дейли» и подносом, на котором стояло несколько баночек с вареньем. Из коридора до нас донесся тихий плаксивый голос, при этом слова утонули во всхлипываниях.

Кухарка с улыбкой вручила дяде Эдгару газету, а затем поставила поднос на стол. Было видно, как она радовалась присутствию Кейт, что меня не удивило, так как она всегда поддерживала идею о новой женщине в доме.

– Мне показалось или кто-то плакал? – спросил дядя Эдгар, прежде чем надеть очки для чтения.

Бетти отмахнулась.

– Это Мэри. Ее бросил парень, и она разговаривает по телефону с матерью. Она и до этого была не особо полезна, но теперь это просто катастрофа. – Она сделала паузу, словно только сейчас осознала, что сказала.

Дядя Эдгар посмотрел на нее поверх своих очков для чтения, а Бетти смущенно заправила за ухо седую прядь волос.

– Мне очень жаль, – пробормотала она затем. – Я действительно не хотела быть бестактной.

Я глубоко вздохнула. После того как мы с Блейком поцеловались в коридоре, меня не удивило, что атмосфера в Грин-Манор снова испортилась.

– Варенье домашнее? – Кейт попыталась разрядить обстановку, за что я была ей очень благодарна.

Круглолицая кухарка кивнула, но, похоже, все еще была смущена собственным замечанием.

– Да, каждая баночка. Большинство фруктов из нашего собственного сада, – с этими словами она быстро вышла из комнаты.

Дядя Эдгар развернул газету.

– Странно. Кажется, нечто странное витает в воздухе.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

– Ссоры между Бетти и Мэри, и даже Уилфред в последнее время стал громким. А Уилфред никогда не стал бы шуметь, – пояснил дядя Эдгар, пока его взгляд блуждал по газетным заголовкам. – Или здесь, в «Корниш Дейли». Одна плохая новость за другой.

– Разве это не то, что делают газеты? Только плохие новости – хорошие новости, – сказала Кейт. – Плохие новости привлекают внимание и увеличивают продажи.

– Этот принцип давно себя зарекомендовал, тут не поспоришь. Но в последнее время происходят все более странные вещи. На вчерашнем футбольном матче между «Блэк-Кросс Таун» и «Ньютаун Атлетикс» вспыхнули беспорядки. Обычно все проходит довольно мирно.

Автоматически я напряглась. Несомненно, этот инцидент можно записать на наш счет благодаря проклятию.

– Есть пострадавшие? – спросила я.

– Несколько. Сломанные носы и рваные раны. И ножевое ранение, кровотечение после которого успешно остановили.

– Как ужасно, – сказала Кейт, вытирая рот салфеткой. – Можно только надеяться, что хёрлинг сегодня будет более цивилизованным.

– Точно, хёрлинг. – Со всеми своими волнениями я даже не думала об этом со вчерашнего дня.

Дядя Эдгар кивнул.

– Ты обязательно должна пойти. На это действительно стоит посмотреть. К сожалению, у меня сегодня деловая встреча в Лондоне, иначе я бы поехал с вами.

– У тебя назначена встреча в Лондоне? Я думала, ты хочешь немного отдохнуть? – спросила Кейт.

Дядя Эдгар улыбнулся.

– Всего лишь ужин. И доктор Монтгомери дал мне зеленый свет на встречу, если тебя это успокоит.

Кейт потянулась за тостом.

– Немного. По крайней мере, ужин вызывает меньшее беспокойство, чем хёрлинг.

Дядя вздохнул.

– И то правда. В этом году хотя бы участвует только Престон, у Блейка планы.

Я невольно тоже вздохнула.

– Я рад, что смерть лорда Масгрейва оказала не слишком большое влияние на мальчиков и что они сосредоточены на своей жизни. Блейк, кажется, хорошо ладит с Грейс.

Хотя я старалась по-взрослому справиться с ситуацией, при его словах во мне что-то сжалось.

– А Престон…

Прежде чем дядя Эдгар успел договорить, дверь открылась, и вошел Престон в своей школьной форме. Рукава белой рубашки были засучены, галстук небрежно повязан на шее.

– Доброе утро… Ой, у нас гости.

Дядя прокашлялся и снял очки.

– Доброе утро, Престон. Это было неподходящее приветствие.

– Конечно нет, – Престон слегка поклонился. – Доброе утро, Кейт. Я рад видеть тебя здесь за завтраком. К сожалению, не могу остаться, встречаюсь с ребятами из группы. В следующую пятницу у нас концерт в Дарктрю. – Он посмотрел на меня. – Я уже сказал Уилфреду, чтобы он отвез тебя в школу, если ты хочешь.

– Не надо, – сказала я. – Поеду на автобусе.

– Хорошо. Увидимся позже?

– Насколько позже?

– На хёрлинге. Уже забыла? Ты же хотела поболеть за меня, – его голубые глаза задорно сверкнули.

Я коротко улыбнулась.

– Мне это запомнилось немного иначе.

– Но ты будешь там.

На всю эту уверенность в его голосе я не могла сказать ничего, кроме «да». Тем более что дядя Эдгар смотрел на нас так благосклонно, словно не мог придумать ничего прекраснее.

– Конечно, почему бы и нет. Мне всегда хотелось посмотреть, как взрослые мужчины играют в мяч.

– Вот, правильное отношение. – Ухмыляясь, Престон схватил кусок сыра и яблоко, прежде чем попрощаться и снова исчезнуть.

– Мои мальчики, – вздохнул дядя Эдгар. – Всегда чем-то заняты. В последнее время у них, по-видимому, особенно много дел. Я больше не в состоянии поспевать за ними.

Кейт взяла дядю Эдгара за руку.

– Они молоды, но знают, где их дом. Это самое главное.

Я была рада, что Кейт здесь, чтобы отвлечь дядю Эдгара. В конце концов, будет лучше, если он не узнает о проклятии.

Осталось сорок дней. С каждой прошедшей ночью оно казалось все более угрожающим. Постепенно я понимала, что не знаю, где еще раздобыть информацию. Аманда до сих пор ничего не выяснила, и даже найденные следы, казалось, все больше терялись в песке.

Мы должны были, наконец, добиться прогресса. Когда мой взгляд скользнул к дяде Эдгару, я на мгновение замерла. Возможно, тетя Катарина могла предоставить нам недостающую информацию.

Я и сама не знала, почему до сих пор мне не пришла в голову эта идея. Может быть, потому, что пребывание в замкнутом хрустальном мире дяди Эдгара так выбило меня из колеи. Но теперь я чувствовала себя готовой к новой попытке. К тому же мой визит в истину Виктора Конерли доказал, что это возможно. Тогда мне удалось добраться до истины полицейского Перри. Даже если дядя Эдгар и пытался что-то спрятать в своей памяти, я смогу это выяснить у тети Катарины.

Внезапная нервозность охватила меня, когда я посмотрела на дядю, который коротко улыбнулся мне. Этого момента хватило, чтобы применить к нему мой дар. Через долю секунды Кейт и дядя Эдгар застыли в столовой. Даже птица, порхавшая за окном, казалось, остановилась.

– Покажи мне тетю Катарину, – прошептала я.

В следующее мгновение хрустящая трещина прошлась по моему дяде и накрытому столу с неестественно светящимися вазочками с вареньем. Кейт тоже разбилась вместе с остальным моим окружением на бесчисленные осколки, и они со звоном ударились об пол и перенесли меня в другое место.

Я оказалась в красивой детской комнате, которая с ее элегантной меблировкой, несомненно, подошла бы английской королевской семье. Две кровати были украшены золотым орнаментом, а задернутые парчовые занавески гармонировали с легким ковровым покрытием. Дядя Эдгар и тетя Катарина рука об руку стояли в центре комнаты. Они смотрели, как Блейк и Престон, возрастом не старше трех лет, спят в своих кроватях. Пока Блейк прижимался к своему одеялу в темной пижаме с серьезным выражением лица, Престон крепко обвивал руками маленькую плюшевую собачку. Даже во сне казалось, что он улыбается.

– Они просто прелестны, – услышала я, как говорит тетя Катарина. Каштановые волосы мягкими волнами спадали на ее розовый халат. – Я могла бы смотреть на них часами.

– Ты так и делаешь, – улыбнулся дядя Эдгар.

Моя тетя тихо рассмеялась.

– Верно. Я так благодарна, что они у нас есть, Эдгар.

Тетя Катарина подошла к кровати Блейка и нежно убрала со лба прядь его черных волос. Несмотря на то что момент был очень трогательным, я воспользовалась возможностью, чтобы заглянуть в глаза тети Катарины. Хотя на самом деле она не могла меня видеть, я чувствовала, что уловила ее взгляд – точно так же, как это тогда произошло с полицейским.

– Покажи мне, что ты знаешь о ведьме Скарлетт, – прошептала я. – Покажи мне все.

Но вместо того, чтобы перенести меня в истину, через всю сцену прошел мощный толчок.

Всего через долю секунды я снова оказалась за столом для завтрака, и время продолжало бежать, как будто ничего не произошло.

Глава 13

В школе я все утро обсуждала с Лили и Грейсоном то, что случилось с тетей Катариной. Поскольку я отправилась обратно в реальность не от истощения, мы пришли к выводу, что нельзя было взглянуть на истину умерших.

– Это вполне может быть правдой, – сказал Престон, открывая мне дверь в паб.

Во время урока английского он написал мне сообщение и предложил перекусить перед хёрлингом.

Поскольку Грейсон собирался к дедушке, а Лили должна была присматривать за братьями, я согласилась. Паб был очень грубо обставлен, и было много свободных мест. Престон проводил меня к массивному деревянному столу возле окна с обитыми кожей стульями.

– Ты не винишь меня за то, что я хочу узнать правду о тете Катарине?

Он покачал головой.

– Нет. Если это нам поможет, то почему нет? – Престон снял пиджак и повесил его на стул рядом с собой. Я тоже выскользнула из своей куртки, прежде чем мы сели друг напротив друга.

– Здесь мило, – сказала я и взяла в руки меню, которое лежало рядом со свечой в бокале из темного стекла.

– Мне тоже нравится это место. Обычно здесь трудно найти свободный столик, но когда играют в хёрлинг, большинство берет фиш-энд-чипс и уходит на улицу.

– Ты действительно хочешь поесть перед хёрлингом? Я имею в виду, разве так можно?

– Конечно. Все это очень весело. Расслабься, Джун. – Он посмотрел мне в глаза. – Кроме того, Блейка здесь нет. Так что я не собираюсь никого убивать.

– Это успокаивает, – отозвалась я, хотя на самом деле вовсе не чувствовала себя беззаботно.

После того как официант принял наш заказ – я, как и Престон, взяла тыквенный суп и имбирный эль, – Престон вытащил из кармана пиджака старый бумажный свиток, аккуратно завернутый в темную ткань.

– Вот что я хотел тебе показать, – сказал он, протягивая мне кусок пергамента, исписанный темными чернилами.

– Что это? – спросила я, глядя на Престона.

– Я открыл бутылку из пещеры.

– Письмо из бутылки?

Он понизил голос:

– Я осмелился раскрыть тайну.

Меня охватила внезапная нервозность. Послание в бутылке. Пленники тюрьмы Блессингсоул, бросившие свои последние желания в море.

– И? – взволнованная, я взяла листок в руки.

– К сожалению, ничего. Блейк был прав. Это любовное письмо, которое не имеет к нам никакого отношения.

Тем не менее мой взгляд побежал по строчкам. На то, чтобы расшифровать написанное, потребовалось мгновение.

Возлюбленная,

как долго ты будешь сопротивляться мне? Мои чувства сильны, а мои чресла жаждут тебя. Любовь похожа на волны моря, которым легко поддаться. Моя тоска по тебе и твоему сердцу неутолима, и мой мир погружен во тьму, пока мы не объединимся. Я называю это провидением! Мы с тобой должны быть едины, если не в этой жизни, то в другой. Судьба предрешена. Даже если останусь в этой тюрьме и окончу здесь свою жизнь, я вернусь за тобой. Мое желание унесет море, и я хочу, чтобы оно исполнилось.

Кристофер Де Морье

– Ох, какое… любопытное письмо, – дипломатично пробормотала я.

Престон барабанил по краю стола.

– По-видимому, написано психопатом, киснувшим в Блессингсоуле.

Я кивнула и позволила кончикам пальцев скользнуть по бумаге.

– В конце концов, теперь мы знаем содержание.

Он вздохнул.

– И все же письмо ни к чему нас не ведет. По крайней мере, пока.

– Что ты имеешь в виду?

– Я связался с несколькими коллекционерами. Возможно, у них есть что-нибудь для меня, если я предложу им в обмен наше письмо из бутылки.

– Неплохая идея, – сказала я, хотя и не возлагала особых надежд на эту зацепку. Как всегда. У нас действительно было письмо из тюрьмы, и все же это нам не помогло. Я задумчиво перечитала строки еще раз.

– Этот Кристофер, похоже, верил в перерождение, – сказала я затем.

– Судя по всему, он был довольно чокнутым и к тому же сталкером, что не особо говорит о концепции перерождения. Таким людям лучше навсегда исчезнуть с лица земли. – Внезапно по его лицу пробежала тень, которую я не могла понять. Но в следующее мгновение Престон уже пришел в себя.

– Что случилось? – спросила я.

– Такие люди, – повторил он, фыркнув. Взгляд его ярко-голубых глаз затуманился, и в нем читалась глубокая грусть. – Скоро я стану одним из таких людей, если убью Блейка.

Мой желудок сжался, и я настойчиво посмотрела на него.

– Не говори такого.

– А почему нет, Джун? Ты же сама видела, на что способна ведьма. Кажется, она может делать с нами все, что душе угодно. С тех пор как мы узнали о проклятии, большая часть меня не хотела верить, что это действительно произойдет. Мне казалось совершенно абсурдным, что я могу быть убийцей Блейка. Даже если бы мы совсем не ладили, я бы никогда не причинил ему вреда – так я, по крайней мере, думал. Но постепенно мне становится ясно, что я недооценивал силу ведьмы. У нее есть поразительная способность вмешиваться в нашу жизнь. В следующий раз она заставит меня думать, что Блейк – грабитель. Или что мне хочется его убить.

Последние слова эхом отозвались в моей голове. Кроме того, мне уже приходила в голову мысль, что влияние Скарлетт на нас может быть слишком велико. Я задумчиво водила пальцами по выемкам в старом деревянном столе.

– Но к чему все это? Почему она появляется? Я имею в виду, она могла просто позволить проклятию сделать свое дело.

Престон вдохнул так глубоко, что его грудная клетка заметно приподнялась.

– Возможно, она не хочет пропустить шоу. – Затем он снова наклонился вперед, опираясь руками на стол. – Может быть, ей просто нравится видеть, как мы страдаем. Или она хочет напугать нас еще больше, чем мы уже напуганы. Возможно, проклятие действительно исполнится только через сорок дней, и она хочет убедиться, что мы ничего не предпримем. Ведь мы, согласно нашим данным, первые, у кого оно снова проявилось.

– Потому что тетя Катарина и Кеннет не… – слишком быстро сказала я и тут же прикусила язык. Было неразумно так открыто поднимать эту тему. Не с Престоном.

– Можешь говорить спокойно, Джун.

– В самом деле?

– Я же знаю, что ты спала с Блейком. Но теперь я убежден, что вы не могли иначе, что в этом было виновато проклятие.

Его трезвые слова поразили меня больше, чем я хотела себе в этом признаться.

– Наверное, ты прав, – сказала я, хоть мне и было сложно это сказать. И все равно что-то внутри меня изо всех сил хотело возразить на то, что чувства Блейка ко мне не были настоящими. Но потом я снова вспомнила его с Грейс. Они вместе. Близко.

И счастливые.

– Но у нас с тобой нечто другое.

– У нас? Ты не думаешь, что мы – Флетчер и Диана? Что мы обречены повторить судьбу наших предков?

– Я думаю, что мы можем написать свою собственную историю. Надо только захотеть. – Вызывающий тон его голоса заставил меня немного отодвинуться назад, но он только усмехнулся мне. – Не волнуйся. Ты не должна сразу же набрасываться на меня.

– Вот теперь мне полегчало.

– Я дам тебе еще немного времени, пока ты не захочешь этого сама.

– Ты слишком уверен в себе, Престон Бофорт.

– Я просто хорошо знаю свои достоинства.

Покачав головой, я снова вернулась к теме разговора.

– Что делает тебя настолько уверенным в том, что у нас есть свобода самостоятельно писать нашу историю? Я имею в виду, почему мы не попадем в тот же шаблон? Почему только мы с Блейком, но не мы с тобой?

– Потому что я так чувствую, я уже говорил это. – Престон посмотрел на меня. – Джун, конечно, я тоже думал о том, что влечение, которое ты вызываешь во мне, вызвано проклятием. Так или иначе, это тоже имело бы смысл, но все не так. Мой инстинкт говорит мне, что здесь нечто большее. Что мы… принадлежим друг другу. А теперь не смотри на меня так. Я даю тебе время. И уверен, что ты сама убедишься в этом.

Невольно мне подумалось о словах Блейка. «Я знаю, что у Престона есть чувства к тебе. И если ты чувствуешь то же самое, тогда…» Я была впечатлена абсолютной открытостью Престона, но почему-то это также пугало меня.

Я сухо сглотнула.

– Не знаю, что и думать. Все так запутано.

Престон положил свою руку на мою. Его прикосновение было приятным.

– Эй, нам не нужно выяснять это прямо сейчас. Ты также не должна делать того, чего не хочешь. Но скоро тебе захочется, – уголки его губ дернулись вверх.

Я закатила глаза и отдернула руку.

– Слишком много уверенности в себе также может оказаться сдерживающим фактором.

Он покачал головой.

– Я так не думаю.

Неизбежно мне пришлось рассмеяться и в очередной раз признаться себе, что его самоуверенность на самом деле производит на меня впечатление.

Престон снял свитер и закатал рукава рубашки.

– Приятно, когда ты смеешься.

– К сожалению, в последнее время нам было не до смеха, – ответила я, краем глаза наблюдая за полицейским, который только что вошел в паб и направился к бару мимо пожилой пары. Когда я поняла, что пара – это Уилфред и Мадлен, то удивленно помахала им. Престон тоже коротко кивнул в их сторону, прежде чем снова обратить свое внимание на меня и нахмуриться.

– Что случилось? – спросил он. – Ты выглядишь еще более напряженной, чем при моей речи в свою защиту.

– Увидев полицейского, я подумала о констебле Пирсе.

– И поэтому ты волнуешься?

– Немного. Я имею в виду, нам действительно не нужны настороженные копы, которые везде суют свой нос.

Официант принес напитки, и Престон сделал глоток имбирного эля.

– Я не думаю, что Пирс что-то найдет. И даже если найдет, это был несчастный случай. – Он заглянул мне прямо в глаза. – Ведь это был просто несчастный случай, не так ли?

– Конечно, так оно и было. Думаешь, мы нарочно столкнули лорда со скалы?

Престон поднял руки.

– Я не могу винить вас. После всего, что эта сволочь сделала. В конце концов, он убил своего брата Кеннета и нашу биологическую мать. Этот тип сам по себе был ходячим проклятием.

Я задумчиво кивнула.

– Ты хотел бы с ней познакомиться?

– С нашей биологической матерью? Естественно. Мне также интересен парень, от которого она забеременела. Сейчас я еще не совсем готов смириться с тем, что никогда с ними не встречался. Или что никогда не встречусь.

Я потягивала свой имбирный эль и думала о фотографии, которую видела в медальоне Джорджины Масгрейв.

– Неужели ты думаешь, что твой биологический отец еще жив?

– Без понятия, – ответил Престон. – В любом случае похоже, что он сбежал с деньгами лорда Масгрейва. – В этот момент завибрировал мобильный телефон Престона, и он бросил на него быстрый взгляд. – Ого, как вовремя, – пробормотал он.

– Что такое?

– Блейк только что переслал мне сообщение от адвоката Масгрейва. Видимо, в ближайшие две недели будет принято решение о завещании лорда.

– Вы уже знаете, имеете ли право на что-то?

– Нет, мы еще ничего не знаем. Лорд оставил все своему благотворительному фонду, но мы – биологические наследники. На самом деле мы должны в обязательном порядке иметь право на какую-то часть наследства, – с усмешкой объяснил Престон.

Я от души надеялась, что Блейк и Престон получат что-то из его состояния. Деньги, правда, не разрушили бы проклятие, но, возможно, это могло бы помочь нам в решении проблемы.

Престон откинулся на спинку стула.

– Как ты смотришь на то, если мы возьмем деньги и просто сбежим?

– Ты это серьезно?

– Мы могли бы совершить кругосветное путешествие и просто оставить всю эту чертовщину позади.

Мысль была красивая, но это было не так просто.

– Это не решение. Проклятие настигнет нас снова. Так говорила мне бабушка Лили.

Престон поднял руки.

– Кто-кто, а бабушка Лили точно знает, она же ведьма.

– Она не ведьма, – возразила я.

– Зато ее внучка точно ведьма.

– Не начинай снова. Лили не ведьма.

– В конце концов, у нее рыжие волосы. И если бы она могла произносить проклятия, то обязательно бы это делала.

– Но она этого не делает, – защищала я Лили.

– Как скажешь, – мягко заметил Престон. – Но мы должны сейчас говорить не о твоей надоедливой подружке, а скорее о нас. Раз уж ты не хочешь совершить со мной кругосветное путешествие, то как насчет другой захватывающей поездки? – он призывно поднял брови.

С его кривой улыбкой я хорошо могла себе представить, почему девушкам было трудно сопротивляться ему. В этот момент из кухни вышел официант с нашим заказом и поставил на стол две дымящиеся тарелки тыквенного супа.

Я подождала, пока он не окажется вне пределов слышимости.

– Ты хочешь, чтобы мы вместе снова взглянули на истину?

Кивнув, Престон схватил ложку.

– Почему бы и нет? В прошлый раз было довольно круто. И мы могли бы проверить, что еще можно сделать.

Невольно я прикусила нижнюю губу. Любопытство и в самом деле все это время съедало меня. Слишком велик был соблазн попробовать еще раз.

– В прошлый раз я была довольно измучена, но твое предложение звучит неплохо. – Мгновение я колебалась. – Тем не менее я не уверена, что это сработает. Ведь мы до сих пор не знаем, почему это случилось в церкви.

– Мы узнаем это, только если попробуем еще раз. Нам ведь нечего терять, не так ли, Джун? – тон его голоса снова был немного провокационным. Почему-то мне нравились его оптимизм и легкость, сквозившие в словах.

– Мы просто посмотрим друг другу в глаза на мгновение, и – оп! – я буду сопровождать тебя в красиво сверкающей истине.

– И в какую же истину мне взять тебя с собой?

Престон медленно огляделся. Внезапно его глаза загорелись.

– Что ты думаешь об Уилфреде? Он мог бы знать, где находится блокнот с розами, которым ты так интересуешься.

– Неплохая идея.

Престон театрально схватился за грудь.

– Это что, была похвала?

Я только покачала головой.

– А как же твой дар?

Престон отломил кусок хлеба и обмакнул его в суп.

– Он тоже продолжает развиваться. Теперь я могу внедрять ложь в головы людей, как это делал лорд Масгрейв.

– Звучит ужасно.

– Это только наполовину так страшно и на самом деле вовсе не интересно. Люди и без моей помощи достаточно врут. – Он сунул кусок хлеба себе в рот.

Следующие несколько минут мы провели, разговаривая о более безобидных вещах и наслаждаясь нашим супом. При этом я узнала, что Престон одобряет отношения дяди Эдгара и Кейт и что он подал заявку на изучение музыки как в Кембридже, так и в Оксфорде. Видимо, события последнего времени сделали его несколько более целеустремленным. Летом он собирался в путешествие автостопом по Южной Америке, а я планировала провести свободные от школы месяцы в Германии. Я ненадолго увижусь с родителями на Рождество, но мне подумалось, что было бы хорошо провести с ними больше времени.

Было приятно на мгновение отбросить все заботы и сделать вид, что впереди беззаботное будущее, даже если это было не так. Поужинав и расплатившись, мы подошли к столу Мадлен и Уилфреда.

– Добрый день, мисс Мэнсфилд, мистер Бофорт, – официально поприветствовал нас дворецкий, в то время как кудрявая француженка с короткими черными волосами тепло обняла меня.

– Ma chе́rie[1], все собираются на хёрлинг. Я просто скажу сумасшедшие, это так. Взрослые мужчины превращаются в обезьян и бегают за маленьким серебряным мячом. Глупо.

– Это особое мероприятие, – дипломатично ответила я, прежде чем заглянуть в глаза Престону, а затем и Уилфреду, чтобы не терять времени. И действительно, потребовалось всего мгновение, чтобы все вокруг застыло. Деревенский паб превратился в мир из стекла. Зеленая вывеска за баром светилась так же, как и золотистая жидкость в бокалах Уилфреда и Мадлен.

– Сработало! – услышала я возглас Престона, вышедшего из оцепенения рядом со мной.

Я с облегчением улыбнулась ему.

– Теперь мы знаем, что это работает.

– И как это работает. – Престон схватил меня за руку. – Давай начнем, Джун. Сделаем это.

Его решимость мне понравилась. Я постаралась сформулировать свой вопрос как можно точнее.

– Вы знаете, где находится записная книжка тети Катарины? – прошептала я Уилфреду. Через мгновение наше окружение рухнуло. Осколки медленно опускались на землю, кружась вокруг нас в луче яркого света.

Мы оказались в коридоре Грин-Манор, который как-то странно сверкал. Все загадочно блестело, словно покрытое снежными кристаллами, и в дверь постучала более молодая версия Уилфреда.

– Войдите, – услышала я голос, раздавшийся изнутри.

Уилфред открыл дверь.

Первое, что я увидела, был темный комод рядом с кремовым подоконником, на котором стояло несколько фотографий Престона и Блейка в разном возрасте. Фотография Блейка во время верховой езды стояла рядом с фотографией Престона во время серфинга, за ней я увидела еще серию семейных фотографий. Мой взгляд продолжал блуждать по комнате, которая, по-видимому, была спальней дяди Эдгара и тети Катарины, потому что я никогда не была здесь.

Тетя села на кровати со светло-золотистым покрывалом и посмотрела вверх на Уилфреда.

– Да?

– Извините за беспокойство, мадам, но у вас гости. Это миссис Зильберлинг из благотворительной организации. Она хочет поговорить с вами.

Внезапно Престон глубоко вздохнул и схватился за дверной косяк, как будто ему нужно было что-то, за что он мог держаться.

На секунду сцена вокруг нас замерла.

– Все в порядке? – спросила я.

Престон выглядел странно бледным, но медленно кивнул в ответ.

– Просто… я так долго ее не видел.

– О, мне жаль, я совсем не подумала об этом.

Конечно, у него остались воспоминания о матери, но увидеть ее здесь было совершенно другим. Люди в истине казались живыми, частью настоящего мира, как если бы можно было прикоснуться к ним и поговорить.

Престон вытер губы, глядя на тетю Катарину.

– Черт, мне ее не хватает.

– Мы могли бы не… – начала я, но он махнул рукой.

– В любом случае хорошо, что мы здесь. Приятно видеть ее такой полной жизни. Она выглядит счастливой, хотя тогда уже такой не была. – Он сглотнул, его голубые глаза были наполнены печалью. Внутри у него творился чистейший хаос.

– Ты часто видел ее в депрессии? – спросила я, думая о том, что Блейк рассказывал мне о тете Катарине. Что она была добросердечным человеком, над головой которого нависла тень.

– Сначала нет. Они с папой пытались это скрыть. Но эту чертову болезнь, к сожалению, нельзя спрятать, она найдет свой путь.

Я сопротивлялась желанию побольше расспросить Престона об обстоятельствах смерти его матери. Сейчас было неподходящее место и время.

Престон сделал глубокий вдох и на мгновение закрыл глаза.

– Не стоит отвлекаться на мои чувства. В конце концов, мы не знаем, сколько у нас времени. Так почему же все сразу замерло? Это был я?

– Не знаю. Обычно сцена замирает только тогда, когда я задаю вопрос. Но сейчас все как-то по-другому. Как будто кто-то нажал на паузу.

Престон взглянул на свою руку.

– Возможно, это действительно я. – Он снова коснулся дверной рамы, и сцена мгновенно продолжилась.

– Я сейчас спущусь, Уилфред. Только дайте мне минутку.

Дворецкий кивнул, и только сейчас я заметила записную книжку, которую держала в руке тетя Катарина. У нее была светлая обложка, украшенная розами. Тетя Катарина захлопнула ее, чтобы спрятать в темно-зеленую шляпную коробку, стоявшую рядом с ее кроватью.

Как раз в тот момент, когда Уилфред собирался покинуть комнату, я коснулась светлых обоев стены рядом со мной, и сцена снова замерла.

– Что, если записная книжка все еще лежит в шляпной коробке? Мы должны проверить это в Грин-Манор.

– Вообще-то мы просмотрели все ее вещи и ничего не нашли, – ответил Престон, нахмурившись. – Что, если мы сможем посмотреть на книжку здесь?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты не можешь просто взять записную книжку и прочитать?

– Я никогда не пробовала этого. – Когда произнесла это вслух, я показалась себе невероятно глупой. – Честно говоря, до сих пор мне никогда не приходила в голову эта идея.

– Может быть, до сих пор это и не было возможно.

– Ладно. Мы узнаем это только одним способом. – Сделав несколько шагов, я оказалась у открытой шляпной коробки. Блокнот отдавал холодом под моими пальцами, и я действительно смогла взять его в руки.

– Безумие, – выдохнула я, благоговейно поглаживая переплет. Престон тут же оказался рядом со мной и смотрел, как я открываю книжку. Она была полна рукописных заметок. С текущим состоянием моего дара в абсолютной истине я могла ее прочитать, как вдруг почувствовала, что меня отстраняют.

В следующий момент я снова оказалась в пабе, чувствуя усталость до кончиков волос. Мы с Престоном взволнованно переглянулись. Я чувствовала себя усталой, но счастливой, когда мы снова оказались за столиком Уилфреда и Мадлен. Быстро попрощавшись с ними, мы вышли на улицу. Хотя в небе клубились темные тучи, свежий воздух хорошо подействовал на меня.

– Все в порядке? – обеспокоенно спросил Престон.

– Да, все в порядке. Просто это было довольно утомительно. Поедем прямо в Грин-Манор?

– Чтобы узнать, есть ли еще записная книжка в шляпной коробке? Конечно. Может быть, тогда мы просто упустили коробку из виду. – Он сунул руки в карманы штанов. – Но тебе нужен короткий перерыв. Кроме того, хёрлинг начинается прямо сейчас. – Его глаза начали светиться. – И ты гарантированно не захочешь пропустить это.

Глава 14

Когда мы с Престоном добрались до главной площади в центре Дарктрю, до нас донесся запах карамельных яблок, сладкой выпечки и жареного. Центр сегодня трещал по швам. Хотя декабрьская погода была холодной и непостоянной, люди не позволили ей испортить себе веселье. Вокруг небольшой площади, окаймленной узкими каменными домами с остроконечными крышами и темными цветочными клумбами, стояло множество закусочных, в которых можно было купить нездоровую еду – чем жирнее или слаще, тем лучше. Настроение было очень приподнятым и постепенно передалось мне. Повсюду виднелись семьи с детьми. Молодые люди, желавшие принять участие в хёрлинге, громко шутили со своими друзьями. Некоторые торговцы в последний момент забивали витрины своих магазинов досками, но большинство людей уже были в праздничном настроении.

– А что теперь? – спросила я, как только мы достигли края главной площади.

– Теперь ты увидишь, как я выхватываю мяч у других, – слова Престона звучали так уверенно, словно это был неоспоримый факт.

– Ты в очередной раз очень уверен в себе.

– Естественно. Ты ожидала чего-то другого?

В этот момент зазвучала барабанная дробь, и над площадью опустилась напряженная атмосфера. Престон усмехнулся мне и побежал к свободно стоящей серебристой лестнице, вокруг которой уже толпились какие-то молодые люди. Некоторые выглядели решительными, другие – нервными, но ни один из них не излучал такой уверенности в себе, как Престон.

– Что случилось? – спросила рядом со мной маленькая девочка у своего отца, который держал ее за руку.

– Сейчас начнется, – приглушенно ответил он. – Вбрасывание – большая честь и всегда выполняется членом команды победителей прошлого года.

С любопытством я встала на цыпочки. Пожилой господин с усатым лицом вынырнул из толпы и поднялся по лесенке. Затем он поздоровался с присутствующими:

– Желаю всем и каждому хорошего хёрлинга. Город и деревня – так держать, в этом округе мне уже не играть. Гип-гип-ура!

– Гип-гип-ура! – отозвался многоголосый хор.

Человек с усами поднял серебряный мяч размером с кулак, а затем торжественно бросил его в толпу. Траектория описала идеальную дугу, прежде чем ее поймал молодой человек в бомбере, на которого тут же набросились Престон и еще двое.

– Джун!

Услышав голос Грейсона, я удивленно обернулась и после недолгих поисков обнаружила его. Он как раз протискивался между зрителями, чтобы добраться до меня.

– Эй, что ты здесь делаешь? Я думала, ты у дедушки.

Грейсон со слегка обиженным выражением лица вытер со своего темно-серого пальто кусочек засахаренного яблока, которое, очевидно, принадлежало маленькому мальчику, мимо которого он протискивался, прежде чем грустно улыбнуться мне.

– Я тоже. Но он сразу же заснул. Моя мама сказала, что нет смысла сидеть на чьей-то кровати и что я должен посмотреть, как играют в хёрлинг.

Я кивнула, одновременно наблюдая, как Престон молниеносным движением выхватил серебряный мяч и помчался через площадь к небольшой аллее. Толпа расступилась перед ним, как вдруг со стороны на Престона налетел какой-то брутальный парень и повалил его на землю. Еще трое парней сразу же набросились на мяч, причем я могла видеть только то, как Престон крепко прижимал серебряный мяч к своему животу, в то время как остальные без всяких церемоний с криками толкали друг друга.

– Это выглядит очень жестоко.

Грейсон наблюдал за боем сияющими глазами.

– Я же говорил тебе.

– И, кажется, тебе это нравится.

Он широко улыбнулся.

– Конечно.

Я отпрянула назад, когда бегущие мужчины двинулись в нашу сторону. Зрители стояли, тесно прижавшись к узким каменным домам, сопровождая зрелище хохотом и хлопками.

Престон каким-то образом сумел выбраться из-под всех тел, но тут на его пути встал широкоплечий парень, ударил его в бок и выхватил мяч.

Я испуганно уставилась на представшее зрелище. Престон кривился от боли, в то время как выражение чистой ярости скользило по его лицу.

– О господи. Ты видел это?

Грейсон резко втянул воздух, прежде чем кивнул:

– Вот сволочь. Удары на самом деле табу.

– Теперь я понимаю, почему мать Лили запрещает своим младшим сыновьям приходить сюда, – пробормотала я, когда широкоплечий парень с серебряным мячом удалился, а Престон с несколькими другими отправился в погоню.

Мы с Грейсоном переглянулись и последовали за игроками в один из переулков.

– Мама Лили раньше относилась к этому проще. Но после того, как Тимоти выбили зуб, пока он просто наблюдал, а Джереми пришел домой с синяком под глазом в тот же день, она сделала выводы.

– Наверное, это к лучшему.

Грейсон пожал плечами.

– Обычно как участник ты можешь получить максимум окровавленный нос или при очень большом невезении что-нибудь сломать себе. Но говорят, что триста лет назад в Кэмборне произошел смертельный случай.

При его словах я молча поблагодарила Блейка за то, что он держался подальше от хёрлинга. Престон в этот момент так протаранил широкоплечего парня, что сбил его с ног и сумел вернуть серебряный мяч. Прежде чем мускулистый парень успел снова наброситься на него, Престон обернулся вокруг своей оси и прицельно бросил мяч через толпу другому парню из своей команды. Молодой человек пробежал несколько шагов по улице, прежде чем мяч из его руки выбил тощий парень в шерстяной шапке. Мяч покатился по булыжнику прямо к ногам другого игрока, который поднял его и убежал. Похоже, этот парень принадлежал к команде противника и должен был доставить добычу на другой конец Дарктрю, потому что он торопился вернуться через переулок.

Мы с Грейсоном отступили от идущих в обратную сторону людей, многие из которых вытащили свои телефоны, чтобы снять хёрлинг. Когда толпа ринулась прямо на нас, меня оторвало от Грейсона, и я потеряла его из виду. Чтобы не упасть, я отступила к лавке, заколоченной досками.

В этот момент в толкучке я обнаружила Блейка. Он был одет в черную кожаную куртку, в которой я встретила его в первый раз. Его рука лежала на плече Грейс, которая влюбленно прижималась к нему. Видеть их друг с другом было больно, но еще хуже было мое беспокойство за Блейка.

Какого черта он здесь делал? Престон же говорил, что Блейк хотел держаться подальше от хёрлинга из соображений безопасности.

Пока думала об этом, я потеряла Блейка и Грейс из виду, так как толпа, словно живое существо, двигалась то в одну, то в другую сторону.

Когда ревущие и хлопающие люди снова начали удаляться от меня, я побежала за игроками. Я должна была предупредить Престона. Он должен был знать, что Блейк тоже здесь.

Я как раз дошла до конца переулка, когда моего носа достиг знакомый запах ветра и воды. В следующее мгновение Блейк появился прямо передо мной. Он все еще обвивал рукой Грейс, лицо которой при виде меня заметно похолодело.

– Что ты здесь делаешь? – вырвалось у меня, пока я предусмотрительно держалась на некотором расстоянии. Хотя мы с Блейком не прикасались друг к другу, я чувствовала влечение к нему, которое поднималось во мне, словно лихорадка. Что было чертовски некстати в сложившихся обстоятельствах.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Блейк, пока Грейс раздраженно разглядывала меня. В этот момент зазвонил ее мобильник. Неохотно она убрала свои ярко-розовые лакированные ногти с его руки и порылась в кармане в поисках телефона.

– Престон здесь, – прошипела я Блейку, который, казалось, все еще не понимал, в чем проблема.

– Извините, я должна ответить, – сказала Грейс Блейку. Она прижала телефон к уху, затем повернулась и приложила его к другому уху, чтобы лучше слышать абонента.

– Постарайся уйти из этого места, – прошипела я ему. – Здесь для тебя небезопасно.

Едва я это сказала, как где-то позади меня возникла небольшая суматоха. Тотчас я бросила напряженный взгляд через плечо. В переулке было так много людей, что они толкались и оттесняли друг друга в сторону. Когда я снова посмотрела вперёд, это случилось. Блейка ударили в спину, и он, пошатнувшись, коротко коснулся моего плеча. Через мгновение казалось, будто весь Дарктрю – нет, весь мир – сошелся на его лице. То, как он смотрел на меня, заставило мое сердце биться чаще. В его глазах было выражение, которое заставило меня почувствовать, что я была и всегда буду для него единственной. Я буквально тонула в его взгляде, который посылал одну за другой волны дрожи по моему позвоночнику. Невольно я сделала шаг навстречу ему. Это было похоже на сон. Прекрасный сон, в котором не было ни опасности, ни проклятия, ни ведьмы, ни соперницы с ярко-розовыми ногтями. Только он и я, мы вдвоем, навсегда.

Неземное влечение усиливалось, притягивая меня еще ближе к Блейку, который внезапно протянул руку и нежно коснулся кончиками пальцев моей щеки.

Я закрыла глаза.

– Нет, – выдохнула я. – Мы должны… – остальную часть моей фразы заглушил тихий стон, когда Блейк опустил голову и поцеловал меня прямо на улице.

Теплая дрожь пробежала по телу. Как будто вокруг меня легла мягкая лента, сантиметр за сантиметром притягивающая меня к Блейку. Практически безвольно я встала на цыпочки. Мои руки обвились вокруг его шеи, мой торс прижался к его широкой груди, а губы приоткрылись. Мне хотелось почувствовать его запах, вкус, прикосновение, хотелось погрузиться в него.

В этот миг разразилась воющая буря. Ветер полоснул холодом по моей куртке, и несколько человек удивленно вскрикнули. Испугавшись, я оторвалась от Блейка и поймала испуганный взгляд Грейс. Она была всего в двух шагах и смотрела на нас с открытым ртом.

С колотящимся сердцем я попятилась назад. Это случилось снова. Проклятие взяло верх, лишив воли и Блейка, и меня. Черные тучи сгустились над нашими головами, и на нас обрушился ливень. Штормовой ветер становился все яростнее, а крики многочисленных участников хёрлинга – громче и агрессивнее.

Я лихорадочно огляделась. Часть игроков снова двинулась в нашу сторону, но на этот раз настроение было еще более агрессивным, чем раньше. Я видела, как один из мужчин жестоко ударил противника локтем в нос, а другой с явным намерением пнул своего противника в гениталии.

Зрители начали кричать, несколько детей расплакались.

– Тебе нужно убираться отсюда, – прокричала я Блейку сквозь всеобщий хаос.

В этот момент мой взгляд поймал темную фигуру. Рыжеволосая женщина в черном плаще стояла в самом центре суматохи и смотрела в нашу сторону. Внезапный холод, сопровождавший ее появление, заставил небольшое облачко пара подняться с моих губ, пока я, задыхаясь, искала глазами Престона. Он был настолько поглощен игрой, что совершенно не обращал внимания на дождь и изменившееся настроение.

– Исчезни, наконец, отсюда! – крикнула я Блейку во второй раз. Но вместо того, чтобы уйти, он, как завороженный, уставился на женщину в черном плаще. Поскольку капюшон скрывал только верхнюю половину ее лица, я могла видеть ее злорадную улыбку.

– Что здесь происходит? – воскликнула Грейс. – Как ты смеешь просто так целовать Блейка?

В эту секунду окровавленный молодой человек из середины толпы выхватил мяч и бросил его товарищу. Одновременно Престон подскочил вверх, чтобы поймать мяч в полете.

Затем все произошло очень быстро.

Престон перехватил мяч и одним мощным движением бросил его товарищу по команде, до которого, однако, он так и не долетел. Вместо этого тяжелый серебряный мяч описал в воздухе неестественную дугу, пока не полетел прямо в нашу сторону. Мое сердце болезненно замерло, а время, казалось, внезапно замедлилось. Я поспешно попыталась оттолкнуть Блейка с линии огня, но было уже поздно. Мяч со всей силы ударил его в висок.

– Блейк! – проревел Престон из толпы, в то время как я ошеломленно смотрела, как Блейк потерял сознание и рухнул на землю.

Грейс начала кричать.

Несколько человек, стоявших рядом, испуганно ахнули.

Только у меня с губ не слетело ни единого звука.

Потрясенная, я опустилась перед Блейком на колени. Он не выглядел так, будто когда-нибудь снова откроет глаза.

– Доктор Фостер, в кардиологию. Доктор Фостер, пожалуйста.

Скрипучее объявление из громкоговорителя действовало мне на нервы. Это был второй раз за несколько месяцев, когда я сидела в зоне ожидания клиники из-за чрезвычайной ситуации и испытывала дьявольский страх. Впечатления последнего часа проносились в моей голове, но, хотя образы повторялись снова и снова, я все еще не понимала, что произошло на самом деле.

Почему Блейк оказался на хёрлинге? Он знал, что Престон хочет участвовать и как это опасно для него. Почему он появился там с Грейс?

Это просто не имело никакого смысла.

Блейк все еще был без сознания. «Скорая помощь» забрала его, а мы с Престоном и Грейс мчались за ней в его «Мини». За всю поездку мы не произнесли ни единого слова, опасаясь тем самым вынести смертный приговор Блейку. Тишина внушала нам, что случившееся, возможно, не так уж плохо, и нам оставалось только надеяться или молиться, чтобы избежать плохого конца.

При этом я все время осознавала, что это несчастье было не просто трагической случайностью, а прямым действием проклятия. После того как Блейк был поражен мячом, я больше не видела рыжеволосую женщину в черном плаще с капюшоном. Но не сомневалась, что она была там только по одной причине: чтобы видеть, как мы страдаем. Возможно, ей это настолько понравилось, что она даже решила убить Блейка до истечения оставшегося времени и таким образом добиться, чтобы проклятие исполнилось еще более драматичным образом.

Одна только мысль о том, что Блейк, возможно, никогда больше не проснется, наполняла меня невыразимым ужасом, от которого к горлу поднималась тошнота.

Блейк не должен умереть.

Этого просто не должно было произойти.

Теперь я сидела вместе с Грейс и Престоном в зале ожидания с серыми стенами и большими плексигласовыми стеклами. Пол был покрыт линолеумом, стулья из жесткого пластика, а надежды практически не осталось.

Престон встал и начал расхаживать туда-сюда по комнате.

– Не понимаю, – повторял он снова и снова. – Черт возьми, что он там делал?

На этот вопрос я тоже не знала ответа, но у меня была догадка. Грейс, должно быть, заставила его отбросить всякую осторожность и отправиться с ней на хёрлинг. Мой взгляд скользнул к ней. С широко раскрытыми глазами она сидела на одном из стульев для посетителей и была так бледна, что тонкие жилки просвечивали голубым сквозь ее кожу.

– Как это случилось? – прошептала она. – Мяч сначала шел в другом направлении, это не имеет смысла.

Никто из нас не ответил ей.

– Но они все исправят, – продолжила она глухим голосом. – Я имею в виду, что медицина достаточно развита, и врачи знают, что делают.

Я глубоко вдохнула и закрыла глаза. Когда его забирали, от санитаров прозвучали слова «черепно-мозговая травма». Теперь все зависело от того, насколько серьезной была травма мозга. Со сжимающимся горлом я смотрела на тикающие часы на стене, желая, чтобы у меня была возможность все исправить.

Внезапно вошел врач. Он выглядел молодым, но лицо его было серьезным. Слишком серьезным.

– Мистер Бофорт?

Престон встал и провел дрожащими пальцами по волосам. Его движения были более нервными, чем обычно. Я встала рядом с ним и схватила его за руку.

– Мы должны были экстренно прооперировать вашего брата.

Престон держал меня за руку и кивал.

– Тупой удар привел к отеку мозга.

Грейс издала придушенный звук, а Престон сжал мои пальцы так крепко, что стало больно. Доктор сделал короткую паузу, словно подыскивая нужные слова. Больше всего я хотела крикнуть ему, чтобы он, наконец, продолжил говорить.

– Он будет… – Престон сухо сглотнул, – он будет в порядке?

– Это трудно сказать в данный момент. – Доктор, казалось, боролся с собой. – Мы смогли уменьшить давление с помощью внешнего дренажа желудочков мозга. Однако не знаем, очнется ли он когда-нибудь снова.

У меня было чувство, что земля уходит из-под ног.

– То есть он в коме? – прошептала Грейс.

Я цеплялась за руку Престона, в то время как доктор с озабоченным видом кивнул.

– К сожалению, это так. С такого рода травмой в данный момент мы можем только ждать и надеяться на лучшее.

Слова были похожи на тяжелый шар, которым меня ударили в живот.

– Когда я могу увидеть его? – голос Престона был неузнаваем.

Молодой врач положил руку ему на плечо в спонтанном сострадательном жесте.

– Я дам вам знать. Должны ли мы уведомить кого-нибудь еще? Ваших родителей?

Престон пару раз моргнул.

– Наша мать умерла. А у папы слабое сердце. Ему нельзя волноваться.

Доктор понимающе кивнул.

– Вы все равно должны позвонить ему.

Когда мы снова остались одни, я бессильно опустилась на стул. Грейс тихо плакала, пока я смотрела в пол, молясь о том, чтобы наконец-то очнуться от этого кошмара. Над нами секунды превращались в минуты, а минуты – в часы.

В какой-то момент доктор снова просунул голову в дверь.

– Он очнулся? – вскочил Престон.

Доктор с сожалением покачал головой.

– Нет. Но его состояние достаточно стабильно, и вы можете ненадолго пройти к нему.

Больничная палата Блейка находилась в конце коридора. Каждый шаг, приближавший меня к нему, усиливал мой страх того, что меня ждет, а пульсирующая вина сопровождала мои мысли.

Возможно, всего этого не произошло бы, если бы я вовремя ушла. Если бы при первом же взгляде на него развернулась и ушла, чтобы ни при каких обстоятельствах не броситься ему в объятия. Может быть, он еще побродил бы с Грейс по Дарктрю, может быть, они разделили бы карамельное яблоко. Может быть, он все еще был бы самим собой.

В этот момент я бы все отдала за то, чтобы повернуть время вспять. Одновременно в моей голове снова и снова стучало одно и то же число. Еще сорок дней.

Неужели Блейк будет лежать в коме сорок дней, а потом просто умрет? Я почувствовала, как слезы подступили к глазам, и украдкой смахнула их. Грейс с красными заплаканными глазами шла рядом со мной. Она обхватила себя руками и, казалось, была так же напугана увидеть Блейка, как и я.

– Сюда, – сказала медсестра, открывая дверь в его палату, из которой доносился равномерный шум аппарата искусственного дыхания, сопровождаемый медленным писком монитора сердечного ритма.

– О боже, – прошептала Грейс, поднеся руку ко рту, когда увидела Блейка, лежащего в постели. У него было несколько трубок во рту и носу, а также белая повязка вокруг головы. При виде его я почувствовала, как что-то внутри меня с тихим звоном оборвалось.

Блейк выглядел так, будто никогда больше не очнется.

– Черт возьми, чувак. – Престон поднес кулак к губам и посмотрел на брата, который лежал, словно мертвый, на белой больничной койке. – Идиот, зачем ты вообще пошел на хёрлинг?

Страх, прозвучавший в его голосе, бушевал и внутри меня. Снова и снова он шептал мне, что в Дарктрю я, возможно, в последний раз разговаривала с Блейком.

– Вы можете остаться с ним на несколько минут. Но, пожалуйста, не больше двух посетителей, – тихо сказала медсестра, проверяя капельницы Блейка, прежде чем покинуть комнату.

Грейс повернулась ко мне.

– Ты слышала ее, Джун, – несмотря на слезы в глазах, ее голос был холодным.

Я раздраженно посмотрела на нее.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Престон – брат Блейка, а я – его девушка. Ты можешь подождать снаружи, вот что я хочу этим сказать.

Покачав головой, я посмотрела на Грейс.

– Вау, как быстро проявляется твой истинный характер.

– Мой истинный характер? – Агрессивно она сделала шаг ко мне, при этом ее светлые глаза блеснули от гнева. – Ведь это ты целовала его посреди улицы, хотя я стояла рядом! Неужели ты думаешь, что я не вижу, как ты влюблена в него и всеми силами пытаешься увести его у меня?

– Это было не так, – глухо ответила я после того, как медсестра сказала, что Блейку нужен отдых.

– Я видела, что ты сделала, Джун. Ты просто застала его врасплох. – Щеки Грейс вспыхнули. – А теперь убирайся отсюда! – с этими словами она толкнула меня к двери.

– Скажи мне, ты спятила? Возьми себя в руки, – прошипел Престон и оттянул руку Грейс.

Совершенно ошеломленная, я уставилась на нее. В ее глазах светилась ревность, но мне хотелось оттолкнуть ее и сказать ей в лицо, что считаю ее глупой стервой.

Но одного взгляда на Блейка было достаточно, чтобы превратить мою агрессию в боль. Грейс не собиралась уходить, это было ясно. Но, возможно, был лучший способ помочь Блейку, чем сидеть в больнице и держать его за руку.

Глава 15

Вернувшись в Грин-Манор, я, не раздумывая, поднялась на второй этаж дома. Картины несчастного случая Блейка смешались в моей голове с его ужасающим видом на белой больничной койке, окруженной аппаратами, которые удерживали его в живых. Они смешались с непреклонным выражением лица Грейс и отчаянием Престона. Я также видела перед собой рыжеволосую женщину со злорадной улыбкой, когда серебряный мяч ударил Блейка в висок. Ведьма направила его темной силой именно туда, куда хотела. При одном только воспоминании об этом все мое тело сжалось. Я должна была разрушить это проклятие.

По дороге наверх я услышала взволнованный голос Бетти, разносящийся по дому. Хотя я была слишком далеко, чтобы понять точную формулировку, мне было ясно, что Престон уже должен был сообщить ей о произошедшем. Когда я вышла из такси, машина дяди Эдгара не стояла на подъездной дорожке. Скорее всего, он уже был на пути к сыну.

Отсутствие дяди Эдгара меня вполне устраивало. В таком случае я могла спокойно искать в его спальне записную книжку тети Катарины. Тем не менее я с неохотой положила руку на дверную ручку. Было неправильно незаконно вторгаться в частную жизнь моего дяди. Но на карту было поставлено слишком много, поэтому мне пришлось отложить сомнения в сторону.

Я решительно нажала на ручку двери и тихо вошла в прибранную спальню. Она выглядела практически так же, как и в истине Уилфреда. Даже светло-золотистое покрывало на кровати казалось таким же, какое я видела и у тети Катарины. Дядя Эдгар, по-видимому, действительно старался ничего не менять после ее смерти.

Быстро закрыв за собой дверь, я огляделась. Зеленая шляпная коробка была относительно высокой, поэтому было не так много мест, где Катарина могла бы ее хранить. Сначала я посмотрела под кровать, а потом повернулась к стенному шкафу. Внутри он был больше, чем позволяла разглядеть узкая, оклеенная обоями дверь. Нажав выключатель света рядом с дверью, я взглядом блуждала по просторной гардеробной. Тетя Катарина, по-видимому, любила носить блузки, юбки и платья, потому что здесь было много ярких вещей с подходящими для них туфлями. Я также обнаружила шляпы и шелковые платки, но не зеленую шляпную коробку.

Когда снаружи послышались шаги и голоса, я закрыла дверь шкафа изнутри и с колотящимся сердцем отступила к задней стенке. Вскоре я услышала, как Бетти сказала Мэри, чтобы она взяла себя в руки. Никому не поможет, если сейчас она будет убираться еще хуже, чем раньше. На это Мэри дерзко ответила. Когда они наконец ушли, я вздохнула с облегчением. Потом принялась рассматривать бесчисленные ящики для хранения и коробки. Безуспешно. На самом деле, для верхних рядов мне понадобилась бы лестница, но я не хотела рисковать, чтобы меня поймали. Поэтому перетащила обитое бархатом мягкое кресло из спальни в стенной шкаф и принялась за последние полки.

Я уже почти все обыскала, когда увидела, как за прямоугольной коробкой с карнавальными костюмами, боа с перьями и разноцветными париками мелькнуло что-то темно-зеленое.

На мгновение у меня пересохло во рту. Стоя на цыпочках, я отодвинула коробку в сторону и чуть не упала с кресла от облегчения, когда обнаружила темно-зеленую шляпную коробку.

Поспешно протянув обе руки, я вытащила ее из дальнего угла. Она выглядела такой же, какой я ее запомнила.

Я спустилась с кресла и села. Перспектива узнать наконец больше была настолько опьяняющей, что от волнения задрожали колени. Но меня охватило разочарование, когда, подняв крышку, я обнаружила только несколько разноцветных шелковых платков. Может, тетя Катарина спрятала записную книжку под ними? Я рылась среди платков, пока мои пальцы в самом деле не нащупали тонкую книжку. Мой пульс участился. Я отодвинула шелковые платки в сторону и сразу узнала кремовую обложку с темно-красными розами.

За две минуты я затащила мягкое кресло обратно в спальню, погасила свет в стенном шкафу и закрыла за собой дверь. Затем поспешила в свою комнату, прижав книжку к груди, заперла дверь дрожащими пальцами и упала на кровать.

Я в самом деле нашла ее.

Мою эйфорию на мгновение вытеснил удушающий страх за Блейка. Раскрыв книжку, я увидела на первой странице карандашный набросок розы. Нетерпеливо листая дальше, я нашла еще один набросок: улыбающегося молодого человека, небрежно прислонившегося к лошади.

Кеннет Масгрейв. Осторожно я провела кончиками пальцев по рисунку. Возможно, тетя Катарина спрятала тетрадь в шляпную коробку не только для того, чтобы сохранить тайну своего дара. Она, конечно, не хотела, чтобы дядя Эдгар нашел эти воспоминания о ее прежней любви.

За рисунками последовало несколько рецептов, и я продолжила листать. При этом мое напряжение росло. Должно быть, она также где-то писала и о своем даре, в конце концов, я видела это с Престоном в истине Уилфреда.

На следующей странице был нарисован хрустальный глаз с трещиной. Затаив дыхание, я перелистнула дальше. Когда прочитала следующие слова, по всему моему телу поползли мурашки.

Состояние моего дара, перечисленное в хронологическом порядке:

1. Окружающий мир полностью застывает.

Глаза человека, который является целью, превращаются в хрустальные и разрушаются.

Темнота = Ложь

Свет = Истина

К этому еще нужно привыкнуть.

2. Кристаллизация теперь затрагивает несколько частей человеческого тела. В остальном без изменений.

3. Теперь я могу слышать даже голос человека, который является целью. Это, по-видимому, дополнительная информация об отображаемой истине или лжи.

4. Хрустальный мир расширяется все дальше и дальше. Поток информации также увеличивается. Теперь я могу видеть изображения в осколках стекла, это невероятно.

Я быстро просмотрела следующие записи. Тетя Катарина описала развитие своего дара, аналогичное моему, включая способность переходить от истины одного человека к истине другого. Наконец я добралась до записи, которую мельком увидела в сцене с Престоном:

Абсолютная истина

Есть знаки, указывающие на то, что вместо личной истины человека можно войти в абсолютную истину. Одна истина, стоящая выше всех остальных, на которую не может влиять человек.

Хотя мой дар почти не развивался в последние годы, он, похоже, сделал большой скачок с этой новой возможностью, что, очевидно, связано с регулярным использованием моей способности. Входя в абсолютную истину, я обнаружила следующее:

– Я не воспринимаю чувства человека-цели.

– Окружающий мир кажется слегка блестящим.

– Я могу остановить время.

– Я могу прикасаться к предметам и пользоваться ими, за исключением электронных устройств.

– Я могу перемещаться по разным комнатам, дальше от человека, через которого я вошла.

Я в изумлении перечитала заметки еще раз. Хотя тетя Катарина смогла увидеть абсолютную истину только благодаря многолетним тренировкам, она, должно быть, показала мне ее с помощью присутствия Престона. Однако о том, что можно было взять с собой в хрустальный мир других людей, тетя Катарина ничего не писала, только следующее:

Некоторые истины особенно труднодоступны. По-видимому, это защищенные истины, в которых хрустальный мир не разрушается. Чтобы добраться до защищенной истины, нужны железная воля и желание разбить кристалл.

Сразу же мне подумалось о правде дяди Эдгара, когда я чувствовала, что оказалась в ловушке в хрустальном мире. Как бы то ни было, я оказалась с ним в защищенной истине. Одна только мысль об этом вызывала гнетущее чувство. Но меня успокаивало то, что из стеклянной тюрьмы можно выбраться, если есть достаточная решимость. Последняя запись в книжке заставила мое сердце биться еще сильнее. Потому что там было написано почерком тети Катарины:

Наконец-то! Мои исследования, похоже, окупаются. Завтра я еще раз просмотрю свои документы. Кажется, я нашла решение.

После этого записей больше не было, что, с одной стороны, разочаровало меня, но, с другой стороны, пробудило во мне новую надежду. Я достала телефон и написала Престону сообщение. Даже если он в данный момент находился в больнице и беспокоился о Блейке, я не хотела лишать его своего открытия. «Документы» тети Катарины наверняка были где-то здесь, в Грин-Манор.

Нам только нужно их найти.

Глава 16

– Итак, вы знаете, где могут быть документы? – Лили подтолкнула белый шар кием, чтобы отправить темно-красный шар в правую лузу.

Я покачала головой.

– К сожалению, нет.

Лили и Грейсон навестили меня сегодня в Грин-Манор. Присутствие этих двоих и записная книжка тети Катарины помогли мне отвлечься от моих мрачных мыслей и немного унять страх за Блейка. Престон до сих пор не вернулся из больницы, но он написал мне, что хочет увидеться сегодня днем.

После того как я быстро показала Грейсону Грин-Манор, мы остановились в бильярдной комнате усадьбы с уютным уголком с баром. За огромным окном был сад, а на ржаво-коричневых стенах висели старинные пейзажи в роскошных рамах, идеально подходивших к огромной люстре над бильярдным столом.

Задумавшись, Грейсон оперся на свой кий. Вообще-то я была не в настроении играть в бильярд, но он меня уговорил, используя свое лицо терьера.

– Попробуй еще раз с нами. Я считаю, что нужна еще одна попытка, – сказал Грейсон.

– Мне кажется так же, – поддержала его Лили. – Может быть, тебе просто нужно больше попыток, Джун.

Я опустила плечи.

– Ребята, это явно не работает. Но если вы так считаете, – я мельком взглянула Лили в глаза, прежде чем посмотреть на Грейсона и использовать свой дар.

Бильярдная застыла, но не так, как они себе представляли.

– Должно быть, это из-за способности Престона. Иначе я, конечно, не смогла бы взять его с собой, – объяснила я им, когда снова оказалась в настоящем.

Лили фыркнула.

– Способность Престона. Как будто она у него есть.

– Дорогуша, он может заставить людей лгать. Это выдающаяся способность, – возразил Грейсон.

Лили нацелилась на зеленый шар.

– Сатанинские силы тоже выделяются, но вряд ли их кто-то хочет иметь.

Я подняла брови.

– Красивое сравнение.

Лили метнула вперед белый шар, который рикошетом отскочил от борта и остался лежать рядом с левой лузой.

– И подходящее. Но вернемся к твоим силам: ты выяснила, на что еще способна?

– Думаю, что на самом деле я уже довольно далеко зашла. – Я прислонила свой кий к темной угловой барной стойке. – Кое-что еще остается неизвестным, но думаю, что с Престоном я видела абсолютную правду.

– Ты имеешь в виду сцену, которая указала вам на шляпную коробку? – спросил Грейсон.

Я кивнула.

– Да, в тот момент коридор светился совсем по-особенному. Видимо, Престон каким-то образом дал толчок моему дару. Тетя Катарина смогла увидеть абсолютную истину только спустя много лет.

– И только в абсолютной истине ты можешь прикасаться к предметам и останавливать время? – спросила Лили.

После того как вчера нашла записную книжку, я еще раз испробовала свой дар на Бетти и Уилфреде. При этом я не перешла в абсолютную истину и не могла прикоснуться к каким-либо вещам.

– Похоже на то. Абсолютная истина действительно кажется особенной.

– И поэтому я считаю ужасным, что ты не можешь взять нас с собой, – застонал Грейсон, прислонившись к стене. – Я имею в виду абсолютную истину. Это как Святой Грааль, сияющая сущность нашей жизни. У каждого из нас есть своя версия истины, но на самом деле существует только одна.

– Звучит почти пафосно, – сказала я, опускаясь на темно-зеленый табурет. – Самое главное сейчас – найти документы тети Катарины.

Грейсон кивнул.

– Но ведь Блейк и Престон уже все обыскали?

– Да, но записную книжку при этом упустили. Возможно, у тети Катарины еще где-то был тайник. Или… не знаю. Скорее всего, перевернуть все поместье вверх дном не принесет особой пользы. Думаю, разумнее использовать свой дар.

– Это очень глупо, что ты не можешь напрямую спросить свою тетю, – сказала Лили, почесывая щеку. – А как же твой дядя?

Я покачала головой.

– Он наверняка ничего об этом не знает, и пусть так и остается. Ведь у него сейчас другие проблемы.

Грейсон посмотрел на меня.

– Он все еще с Блейком в больнице?

Я кивнула. Все были с ним – Престон, дядя Эдгар и Грейс. Только не я.

– Как он сейчас? – спросила Лили.

– По словам Престона, его состояние не изменилось.

– Тебе плохо от того, что Грейс с ним? – осторожно спросила она.

– Мне придется солгать, если я скажу, что мне все равно.

– Но она действительно тупая корова.

– Ты не должна этого говорить, Лили.

– Однако именно это я и имею в виду. Я терпеть ее не могла с самого начала.

Грейсон кивнул.

– Я тоже. И так и останется. Тогда мы должны были выбрать новенькую, и выбор пал на тебя.

Было мило, как эти двое пытались подбодрить меня. Но это не очень помогало.

– Брук говорила сегодня в автобусе о Грейс и Блейке, – сказала я. – Для нее абсолютно ясно, что эти двое – пара. Она все время говорила только о парне Грейс и о том, как все это ужасно.

Лили взяла в руки бильярдный шар.

– У каждого своя версия истины, Джун.

– Думаю, что она права. Эти двое вместе. И я в порядке. – В этот момент на мой телефон пришло сообщение. Я быстро вытащила из кармана свой смартфон.

– И? Новости о Блейке? – спросил Грейсон.

Даже Лили, судя по всему, немного нервничала.

Я покачала головой.

– Нет, только сообщение в WhatsApp от Карлы.

– И чего она хочет?

– Она говорит, что не хочет давить на меня, но решила держать меня в курсе, поэтому регулярно предоставляет мне последние сплетни из моей старой школы. Я думаю, это ее попытка показать мне, что она действительно серьезно настроена.

Грейсон потер лоб.

– Девушка в самом деле не знает границ. Тебя это раздражает?

– На самом деле нет. В последнее время было даже очень интересно узнать, что учитель математики якобы завел роман с директрисой, – пожав плечами, я выглянула в окно.

Грейсон проследил за моим взглядом.

– Немного солнца нам тоже не помешает. Как будто кто-то украл солнце с неба.

Лили недоверчиво посмотрела на Грейсона.

– Эй! Я думала, что твои шутки про клептоманию закончились.

– Верно. Но после того, как Джун снова увидела эту женщину в темном плаще во время несчастного случая с Блейком, колдовские шуточки почему-то перестали быть уместными. – Он поднял брови. – Жуть. Надеюсь, ты действительно не имеешь к этому никакого отношения, Лили Бейкер.

Лили сжала губы, но вместо того, чтобы что-то ответить, предпочла сосредоточиться на игре.

– Теперь мы, наконец, продолжим играть?

После того как Лили выиграла партию в бильярд и они ушли, я удалилась в свою комнату, чтобы привести в порядок свои мысли. В моей голове все еще стучал вопрос, где тетя Катарина могла хранить свои документы, когда в дверь постучали. Это был Престон. Он был одет так же, как и вчера, и взгляд его был полон печали. Я искренне надеялась, что он пришел не для того, чтобы сообщить мне плохие новости.

– Эй, все в порядке? – спросила я. – Как Блейк?

– Без изменений. – Усевшись ко мне на кровать, он оперся локтями на ноги и наклонился вперед. – Я ненавижу ожидание, эту чертову неопределенность.

– Что говорят врачи?

– Ничего. Они делают вид, что зависит от бога, выживет ли Блейк. Они всегда говорят, что не знают, очнется ли он когда-нибудь снова. – Обеими руками он в усталом жесте откинул волосы назад, прежде чем со вздохом выпрямиться. – Черт, Джун, а что, если я виноват в этом?

– Ты не должен так думать.

– Но сейчас это и есть мои мысли. Они кричат мне, что я убийца. Что я убил собственного брата.

Я положила руку на его плечо. У меня разрывалось сердце при виде Престона в таком состоянии, было видно, как плохо он себя чувствует.

– Ты совершенно не несешь ответственности за то, что произошло. Во всем виновато проклятие, а не ты.

Престон шумно выдохнул. От отчаяния в его взгляде меня обдало ледяным холодом.

– Я бросил мяч. Даже если ты видела ведьму, он умрет от моей руки.

– Престон, не надо, – сказала я, порывисто обнимая его. – Ты никогда ничего не сделал бы с Блейком. Это была проклятая ведьма, а не ты.

Престон прижался ко мне. Мои волосы касались его щеки, пока я слушала его сердцебиение. Я наслаждалась его близостью. Мне нравилось вдыхать его аромат и поддерживать его.

– Мне бы так хотелось в это поверить, – прошептал он.

– Тогда сделай это, – прошептала я в ответ.

Какое-то время мы просто сидели, тесно прижавшись друг к другу. Как две потерянных души, которые дают друг другу силу. Это был по-особенному интимный момент. Несколько минут никто из нас не говорил ни слова, мы просто были рядом, пока в какой-то момент не оторвались друг от друга и не пришло время поговорить про записную книжку. При этом я заметила, как Престон медленно набрался храбрости.

– Ладно. Давай вместе поищем документы, – заявил он, закрывая книжку. – Видимо, вдвоем мы сильнее и сможем добиться большего.

– Вдвоем у нас больше возможностей, это правда, но сильнее я не буду. Ты же знаешь, как я была измучена каждый раз.

Престон кивнул.

– Это ясно. Но если ты будешь давать себе достаточно времени на отдых, должно сработать. Ведь у нас еще тридцать девять дней. Мы найдем записи моей матери и разрушим это чертово проклятие. – Он посмотрел мне прямо в глаза. – Джун, мы вернем эту проклятую ведьму туда, где ей самое место.

Мне пришлось улыбнуться, потому что энтузиазм Престона нравился мне гораздо больше, чем печаль, которая так тяготила его ранее.

– Ладно, – согласилась я. – Тогда давай начнем.

Через Бетти нам удалось перескочить в правду тети Катарины, в которой она, однако, привела нас не к документам, а к ужину с нашим дедом.

– Ничего себе, это было странно, – сказал Престон после того, как мы вернулись в гостиную.

Я положила руку на спинку дивана. Использование моего дара опять стоило мне немалых усилий.

– Снова увидеть его после всего этого времени?

– Да, я как-то по-другому запомнил Чарльза Мэнсфилда. Чокнутым, но не таким обаятельным. Кажется, они с моей мамой были довольно близки. – Престон налил два стакана воды, один из которых подал мне.

– У них были и другие моменты, – сказала я. Мне вспомнилась ссора, в которой речь шла о Кеннете и о том, что я винила своего деда в смерти Джорджины Масгрейв. – Как ты сейчас?

Престон сделал глоток воды.

– Лучше, потому что мне есть чем заняться и не нужно постоянно думать о Блейке. К тому же мы продержались дольше, чем в прошлый раз.

– Верно, – сказала я, подобрав ноги на диван. – Хотя я все еще довольно истощена, мне, похоже, просто нужна некоторая практика, чтобы продлить пребывание в истине.

– Это означает, что мы должны продолжать тренироваться вместе.

– Я тоже так думаю. – Я задумчиво посмотрела на Престона. – Сейчас тебе было легче увидеть свою мать?

Он вздохнул.

– Даже если мне от этого грустно, через тебя у меня, по крайней мере, есть возможность встретиться с ней. Это было прекрасно, Джун. Действительно прекрасно, потому что я скучаю по ней каждый день. – Престон подошел ко мне и сел рядом со мной на диван. – Твой дар – это нечто чудесное. После смерти мамы я был убежден, что никогда больше не увижу ее. Благодаря тебе невозможное возможно.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, и я почувствовала, что его терзает что-то еще. Что-то, что он не хотел говорить легкомысленно.

– Я собирался сказать тебе после хёрлинга, но потом произошедшее с Блейком… – Он глубоко вздохнул. – Я хочу быть честным с тобой, потому что ты тоже честна со мной, Джун. Моя мама умерла не от сердечной недостаточности. Она покончила с собой.

Слова медленно проникали в мое сознание. Ужасным образом все вдруг обрело смысл. Я ведь сразу почувствовала, что за смертью тети Катарины стоит больше, чем все говорили мне. Однако волнующие события последнего времени полностью отодвинули эту догадку на второй план.

Я ошеломленно посмотрела на Престона.

– Мне жаль. Я не знаю, что и сказать.

Он слабо улыбнулся.

– Тебе не нужно ничего говорить. Мама была замечательной, но у нее бывали и мрачные дни, когда она совсем не улыбалась. Сначала она пыталась скрыть это от нас, но в какой-то момент, когда стало еще хуже, уже не могла это делать. Чем старше она становилась, тем чаще проявлялась депрессия, пока, наконец, ни один из нас не мог больше закрывать глаза на то, что она больна. – Он глубоко вздохнул. – Лекарства не помогали. От них ей становилось плохо, и она больше не могла спать. Она пыталась бороться с болезнью по-своему. Мы с Блейком видели, как она боролась: занималась спортом, общалась с людьми, старалась много времени проводить на свежем воздухе. Иногда она чувствовала себя так хорошо в течение нескольких недель, что мы почти забывали о сущестовании другой стороны. Депрессивная сторона, из-за которой она часами запиралась в своей комнате и смотрела в стену. А потом она начала прятать таблетки в шкафу.

В шоке я смотрела на Престона, но не осмеливалась прерывать его.

– Примерно за три месяца до ее смерти Блейк нашел таблетки. Он устроил невероятную сцену и заставил ее пообещать ему, что она не причинит себе вреда. Папы в тот день не было дома, но я был там, когда она со слезами заверила его, что этого никогда не произойдет. – Он тяжело сглотнул. – Как я уже сказал, через три месяца она была мертва.

Боль в его глазах стала такой близкой, что я инстинктивно нагнулась и коснулась его руки. Сначала самоубийство тети Катарины, потом смерть Райли, а теперь еще и Блейк, который лежал в коме. Престону действительно пришлось многое преодолеть. Достойно восхищения, что он еще не рухнул под всем этим весом.

– Мне очень жаль.

Он глубоко вдохнул.

– Мне тоже. Я имею в виду, у нее было двое детей, муж, который любил ее, и невероятный дар… и все равно этого было недостаточно. – Он на мгновение уставился в пустоту, потом откашлялся. – Извини. Что-то я совсем расклеился. – Он скривил рот в иронической улыбке, давая понять, что не любит моментов слабости. Тем не менее у меня сложилось впечатление, что именно в эти моменты мы становились ближе.

– Не могу себе представить, как тяжело все это, должно быть, было для вас. Вы говорили с дядей Эдгаром о смерти вашей матери?

Престон шумно выдохнул.

– Всего один раз. Он сказал, чтобы мы держали подробности при себе. Поэтому никто об этом не знает. Только доктор Монтгомери, который констатировал ее смерть и из уважения к моему отцу в свидетельстве о смерти указал сердечную недостаточность. После этого мы больше никогда не упоминали о самоубийстве и ее депрессии. Почему-то мы все притворились, что ее смерть не была реальной.

Печальное выражение на его лице глубоко тронуло меня. В этот момент я заметила, что Престон нежно гладит мои костяшки пальцев. Я улыбнулась ему, потому что это было приятно. Он улыбнулся в ответ, и на мгновение я погрузилась в его голубые глаза – до тех пор, пока Уилфред вдруг не постучал и не сообщил о том, что прибыл человек из полиции.

Я сразу же напряглась, и мне не стало лучше, когда в гостиную вошел констебль Пирс.

– Сейчас очень неподходящее время, – сказала я.

Однако коренастый мужчина с коротко стриженными волосами, казалось, был не согласен.

– По-моему, сейчас самое подходящее время, мисс Мэнсфилд, – заявил он. – Я узнал, что вчера на хёрлинге произошел инцидент.

– Несчастный случай, – поправил его Престон.

Констебль скрестил руки за спиной.

– В последнее время, похоже, происходит слишком много несчастных случаев, связанных с Грин-Манор. Сначала смерть лорда Масгрейва, затем разбитое стекло машины, а теперь происшествие с вашим братом, мистер Бофорт, незадолго до того, как вы оба, вероятно, получите значительное наследство. Как-то странно, не находите?

Смутившись, я обменялась взглядами с Престоном. О завещании лорда мне уже давно не думалось.

– Странные времена, – продолжал коренастый полицейский. – Я не помню, когда у нас в последний раз было так много инцидентов в регионе. Столько полицейских рейдов. – Он шагнул ближе. – Некоторые могут подумать, что полиция в такие времена перегружена и среди многих происшествий может не заметить преступлений.

Престон выпрямился рядом со мной.

– Чего вы хотите, констебль Пирс? – голос его утратил всякое дружелюбие.

Констебль поднял брови.

– Правда, я хочу только правды. Хочу, чтобы все имело смысл, потому что я терпеть не могу, если это не так.

Несмотря на слабость, я воспользовалась моментом и посмотрела полицейскому в глаза. Я хотела использовать свой дар, чтобы выяснить то, что он уже знал.

В мгновение ока гостиная превратилась в хрусталь.

– Что для вас не имеет смысла? – прошептала я, прежде чем стеклянный мир разбился и я оказалась в другом месте.

Пирс как раз вошел в комнату без окон, где за столом сидел Айзек Росс. Бывший сотрудник лорда Масгрейва был одет в серый тюремный комбинезон, а руки скованы наручниками.

– Давайте еще раз просмотрим ваши показания, – недружелюбно сказал Пирс и отодвинул стул, чтобы занять место напротив Росса.

– Я же вам уже говорил, что ничего не помню, – устало пробормотал Росс.

При виде него меня охватил холод. Этот человек похитил меня и доставил лорду Масгрейву, чтобы он мог убить меня.

– Знаю. Вы внезапно заболели необъяснимой амнезией. Амнезией, которая охватывает только период, когда вы сказали, что поругались с лордом Масгрейвом, в результате чего он упал со скалы в море. Странная форма расстройства памяти, вы не находите?

Мой похититель в ответ закрыл глаза.

– Мне все равно, верите ли вы мне.

Полицейский раздраженно фыркнул.

– Но меня в данном случае волнуют открытые вопросы. Почему вы не поехали на своей собственной машине к месту встречи?

Айзек Росс на мгновение задумался. Хотя все мое тело сопротивлялось этому, я сделала шаг к нему. Короткая искорка узнавания вспыхнула в его глазах, и я внутренне молилась, чтобы влияние Престона со временем не ослабло.

– Я не помню.

– Это мне ясно. Тогда, может быть, вы сможете объяснить, почему мы нашли следы песка в салоне белого фургона? Хотя вокруг скал нет пляжа?

Айзек Росс откинулся на спинку стула.

– Не знаю, может быть, песок был там и раньше, – сказал он, но глаза его потемнели, словно он что-то вспомнил.

– Компания по прокату автомобилей чистила фургон. Я знаю эту компанию, сотрудники действительно очень ответственные. Они чистят так тщательно, что после чистки даже отпечатка пальца не найдешь. И все же, помимо следов песка, мы нашли на полу отпечатки пальцев, которые принадлежат не вам. У вас есть объяснение этому, мистер Росс?

Глава 17

Визит полицейского, а также его явное недоверие к Престону постоянно занимали меня в течение следующих двух дней. После моего путешествия в истину главного констебля мне удалось относительно легко разрешить небольшую неразбериху со следами песка. Я объяснила, что забралась в фургон, чтобы присмотреть за мистером Россом, которого мы связали до прибытия полиции, чтобы он не сбежал. Тем не менее от меня не ускользнуло, что у главного констебля Пирса все еще есть сомнения. Возможно, у него тоже было какое-то шестое чувство, которое предупреждало его о моей лжи. На всякий случай он сказал, что мы еще услышим о нем.

Что больше всего беспокоило Престона и меня, так это вопрос о том, вернутся ли воспоминания Айзека со временем, и что он будет делать, если его амнезия, возникшая в результате чар Престона, внезапно исчезнет. В конце концов, не было долгосрочных исследований на тему манипуляций с ложью, поэтому нам оставалось только ждать.

Я пыталась успокоить себя тем, что крайне маловероятно, что Росс вдруг признается полиции в похищении меня из пляжной хижины моего деда. Если он все-таки это сделает, его слово было против нашего – причем я не была полностью уверена, кому главный констебль Пирс скорее поверит.

Однако, чтобы не тратить наше время на бессмысленные размышления, мы с Престоном использовали последние дни для дальнейшего изучения прошлого тети Катарины. Я еще несколько раз пыталась обратиться к ней напрямую, но это не сработало и подтвердило мою первую догадку о том, что мертвецов уже нельзя спрашивать об их истине. Правда, нам удавалось все дольше и дольше оставаться в абсолютной истине Бетти, Уилфреда и дяди Эдгара, но в отношении спрятанных документов мы все равно не продвигались.

– Да, я знаю, это невероятно, – услышала я, как дядя Эдгар сказал в телефон в тот момент, когда я только что вернулась с прогулки, пытаясь освежить голову. Дядя вышел из своей машины на изогнутой подъездной дорожке перед особняком и, прежде чем поднять воротник пальто, размашисто захлопнул за собой дверь.

– Послушай, Кейт, я сейчас дома, но я перезвоню тебе позже, хорошо? – Он сделал короткую паузу, во время которой на его лице появилась счастливая улыбка. – Я тебя тоже. Пока. – С этими словами он повесил трубку и сунул телефон в карман пальто.

Заметив меня, он лучезарно улыбнулся. Это зрелище пробудило во мне невероятную надежду, которую я едва осмелилась произнести вслух.

– Джун! – он махнул рукой в перчатке. – У меня отличные новости.

Тут же я пробежала последние шаги по хрустящему гравию к нему.

– Какие новости? – спросила я, затаив дыхание, внутренне надеясь только на один-единственный ответ.

– Блейк. – У дяди Эдгара от счастья на глаза навернулись слезы. – Он очнулся.

– В самом деле?

Дядя Эдгар кивнул.

– Несколько часов назад. Я и сам еще не могу в это поверить. Я думал, что, возможно, я никогда не… – он провел рукой по глазам.

– О, боже мой. Я так рада. – Спонтанно я обняла дядю Эдгара, который без слов прижал меня к себе. – Как теперь Блейк? – взволнованно я посмотрела на него. Последние дни дядя Эдгар почти непрерывно проводил в больнице, так что мы почти не разговаривали. – Могу ли я уже навестить его? И когда он сможет вернуться домой?

При моих вопросах по лицу дяди Эдгара скользнула тень.

– Прости, Джун. Блейк прямо сказал, что не хочет никого видеть, кроме Грейс, Престона и меня.

Его слова заставили мою радость рухнуть, как карточный домик. Я поспешно постаралась сохранить нейтральное выражение лица, не будучи уверена, что мне это удалось.

Дядя немного смущенно смотрел в землю.

– Что ты думаешь, если мы войдем и попросим у Бетти чашечку чая?

Предложение было совсем не тем, на что я надеялась, тем не менее я кивнула из чистой вежливости.

– Хорошо.

– Великолепно. – Дядя Эдгар облегченно вздохнул. – Мне бы хотелось сыграть партию в шахматы, – добавил он с натянутой улыбкой. – При этом мы сможем спокойно поговорить.

Через десять минут мы вместе сидели в гостиной перед потрескивающим камином, а снаружи ветер стучал в окна. Но ни приятное тепло пламени, ни уютная атмосфера не могли поднять моего подавленного настроения.

Блейк не хотел меня видеть. Было неожиданно больно услышать это от дяди Эдгара.

– Врачи говорят, что ему еще очень повезло, – сказал дядя Эдгар, одновременно перемещая свою пешку на две клетки вперед. – За исключением довольно сильной головной боли, Блейк, судя по всему, снова вернется в норму. Это могло закончиться и совсем по-другому.

– Я очень рада, что с ним все в порядке, – ответила я, стараясь отодвинуть в сторону любую ревность к Грейс, даже если мне это было чертовски трудно. – Когда он вернется домой?

– Может быть, уже завтра. Врачи хотят подождать еще одну ночь, прежде чем принять окончательное решение. Как бы то ни было, я просто рад, что верну своего мальчика.

– Да, я понимаю, – пробормотала я, одновременно думая об утекающем времени. У нас оставалось еще тридцать семь дней, чтобы разрушить проклятие и уберечь дядю Эдгара от окончательной потери Блейка.

– Где ты в своих мыслях, Джун?

– Я здесь, – сразу сказала я, хотя это было не так.

Дядя Эдгар приподнял бровь и убрал моего слона своим конем.

– Видимо, нет. Иначе ты бы наверняка увидела, что это случится.

Вздохнув, я потерла лоб.

– Ладно, ты прав. На данный момент просто… слишком много всего. У меня такое чувство, что время мчится. Честно говоря, я с трудом могу поверить, что через неделю уже Рождество.

– Кому ты это говоришь, – дядя Эдгар понимающе посмотрел на меня. – Но ведь ты скоро навестишь своих родителей.

С нерешительным кивком я двинула свою ладью на три клетки дальше. Учитывая обстоятельства, я на самом деле предпочла бы остаться в Корнуолле на Рождество, но, возможно, некоторая дистанция была бы неплоха для меня. У меня даже была тихая надежда, что пространственное разделение может ослабить последствия проклятия.

– Они уже ждут меня. Особенно Тео.

– Рождество с семьей самое приятное, – тоскливо сказал дядя Эдгар. – С тех пор как Катарины нет в живых, у нас уже все не так.

– Мне жаль.

Он махнул рукой, хотя я видела, как тяжело ему.

– Таково течение времени. Кроме того, у нас с Катариной было много прекрасных лет вместе. К сожалению, часто никто не ценит это должным образом, пока не становится слишком поздно. – Еще мгновение он смотрел на шахматную доску. – И тогда люди задаются вопросом, что нужно было сделать по-другому.

Я растерянно посмотрела на дядю Эдгара. По его лицу было видно, что у него есть то, о чем он сожалеет.

– Как дела у Блейка и Престона с праздниками? – осторожно спросила я. – У тебя есть чувство, что они так же сильно связывают Рождество с матерью? – Я понимала, что меня это не касается, но тем не менее чувствовала, что дядя Эдгар готов поговорить со мной о прошлом.

Он потянулся к своему белому ферзю и задумчиво покрутил его между большим и указательным пальцем. Наконец он пожал плечами.

– Не знаю. Если честно, я почти никогда не говорил с ними о таких вещах. В первый год после смерти Катарины я был в шоке. Не знал, что делать, как утешить ребят. Поэтому я просто пошел дальше и погрузился в свою работу. Мое поведение было неправильным, я понимаю это сейчас, но тогда у меня не было другого решения.

Он поставил шахматную фигуру обратно на стол и откашлялся.

– Престон смог пережить это, но Блейк полностью замкнулся. Когда через два года умерла и Райли, он совсем закрылся, – продолжал дядя Эдгар. – Я снова и снова пытался выманить его из этого панциря, но все безуспешно. Только тебе удалось вернуть кое-что от старого Блейка, по которому я так скучал. И его новая подруга, похоже, тоже очень ему подходит. – Дядя Эдгар примирительно улыбнулся, и я почувствовала легкий укол в груди, на который постаралась не обращать внимания.

– А что с Престоном?

Дядя Эдгар нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, как это время прошло для него – в конце концов, он потерял не меньше, чем Блейк.

Дядя долго смотрел на меня.

– Престон всегда был таким… жизнерадостным. Более беззаботным, более открытым, чем Блейк.

Невольно я подумала о том вечере, когда меня чуть не сбил грузовик. Блейк и Престон в это время шли по дороге и кричали друг на друга. Престон тогда назвал Блейка «папиным любимчиком» – теперь я поняла, откуда у него это чувство.

– Возможно, поведение Престона – это просто что-то вроде защитного щита, – тихо сказала я. – Может быть, он тоже страдает, но делает вид, что справляется со всем.

Дядя Эдгар задумался над моими словами.

– Об этом я не думал. Для меня Престон всегда был сильным, и ничто в жизни не могло его поколебать. Но, может быть, ты права, и я неправильно оценивал его все эти годы.

Я пожала плечами.

– Ты мог бы просто поговорить с ним.

– Это хорошая идея. – Дядя тепло улыбнулся мне. – Ты хороший слушатель, Джун. И не только, ты также всегда находишь правильные слова. Из тебя получится отличный адвокат, в этом я уверен.

– Посмотрим. – Я не знала, как реагировать на неожиданную похвалу. – Сейчас я просто хочу пережить оставшийся учебный год.

Осознав, какой двусмысленностью обладает эта фраза, я удрученно умолкла. Потому что для Блейка это банальное высказывание было горькой реальностью.

Блейка в самом деле выписали из клиники на следующий день. Хирург тщательно осмотрел его, а затем дал зеленый свет при условии, конечно, что он должен сообщить, если у него снова начнется головная боль.

Я как раз случайно зашла на кухню, когда Блейк вернулся домой. Дядя Эдгар и Престон вместе забрали его из больницы, но они были не единственными, кто был с ним. Грейс тоже сопровождала Блейка, который лишь коротко кивнул мне, прежде чем устало подняться по лестнице, а Бетти бегала вокруг него, как испуганная курица, постоянно подчеркивая, что ему никогда больше не разрешат идти на этот ужасный хёрлинг.

В течение следующих нескольких дней я прилагала все усилия, чтобы найти способ снять это чертово проклятие. Я читала бесчисленные форумы ведьм, изучала книги о проклятиях в чужих культурах и вместе с Престоном перескакивала на столько абсолютных истин тети Катарины, сколько только было возможно, чтобы наткнуться хоть на какой-нибудь значимый след. Параллельно я ходила в школу, еще писала последние тесты перед праздниками и купила несколько рождественских подарков. Но хотя мои дни и ночи были так лихорадочно заполнены, что даже мои кошмары исчезли, потому что я всегда засыпала совершенно измученная, у меня все равно создавалось впечатление, что мы топтались на месте.

– Думаю, мы должны начать использовать крайние меры, – сказала я Лили во вторник вечером, лежа на своей кровати.

Было уже девять, и она позвонила мне, чтобы узнать, нет ли каких-нибудь новостей. Но уже несколько дней не было ничего нового.

– Крайние меры? Что ты имеешь в виду? – спросила Лили, жуя. Судя по звукам, она только что открыла пакет картофельных чипсов.

– Под этим я подразумеваю, что, возможно, мы должны вернуться к предложению Аманды и попытаться вызвать призрак Скарлетт. Может быть, таким образом мы узнаем, есть ли что-то, касающееся перерождения.

– Серьезно? – Лили сглотнула и коротко кашлянула. – Так мы уже отчаялись?

– Приятно, что ты говоришь «мы». Но да, я именно в таком отчаянии.

Лили вздохнула.

– Поверь мне, Джун, если ты в отчаянии, то и мы тоже.

Я откинулась на кровати, запихнув под голову подушку, пока мой взгляд скользнул к окну. Полная луна висела на безоблачном ночном небе и почти неприятно ярко светила мне в лицо.

– У меня такое чувство, что время убегает от нас. Надо что-то делать, – пробормотала я.

Несколько секунд она молчала.

– Хорошо, тогда тебе нужно готовиться. Я позвоню бабушке.

– Сейчас?

– Да, сейчас, – судя по звукам, Лили снова полезла рукой в пакетик с чипсами. – Вызывать духов лучше всего в полнолуние. А сегодня полнолуние.

– Да, но…

– Никаких «но», Джун, – голос Лили звучал непривычно серьезно. – До следующего полнолуния четыре недели. Кроме того, мы имеем дело с мстительным призраком, который швыряет заостренные древесные стволы через окна автомобилей и направляет тяжелые серебряные мячи в полете. Поверь, если мы хотим вызвать Скарлетт, условия должны быть идеальными.

Глава 18

– И вы действительно уверены, что хотите это сделать? – Вайолет перевела взгляд с Лили на меня, а затем на Грейсона.

– Ну, я совсем не уверен, – подчеркнул Грейсон. Его темные волосы торчали в разные стороны, очевидно, он уже был в постели, когда Лили позвонила, чтобы убедить его провести спонтанный ночной сеанс.

Мне хотелось взять Престона с собой, но, поскольку в тот вечер он был со своими друзьями, а Лили так резко высказывалась против этого, я, наконец, сдалась. Мои попытки поговорить о ее скрытых чувствах к Престону также были пресечены ею на корню, так что я должна была понять, что она действительно не хотела, чтобы он был здесь, и действительно не хотела говорить о том, почему это было так.

– Видишь ли, я тоже совершенно не уверена, что это хорошая идея, – согласилась Вайолет с Грейсоном. Седые волосы бабушки Лили были заплетены в длинную косу, и выглядела она более серьезной, чем обычно. – Такой призыв призрака – не игра. Уж точно не с такой могущественной и мстительной ведьмой, как Скарлетт.

– Мы знаем, что это не игра, – ответила я, кивнув. – Но и проклятие тоже. И постепенно у нас заканчиваются варианты.

Аманда присоединилась к нам за круглым столом, как верховная жрица, в длинной черной мантии. На этот раз мы встретились в ее доме, где одна из комнат была отведена исключительно для контакта с духовным миром. Это была относительно небольшая комната с поцарапанным деревянным полом, пожелтевшими обоями и массивным старым комодом, заполненным целой армией фигурок святых. На круглом столе в центре, вокруг которого стояли пять черных стульев с прямой спинкой, лежала темно-красная скатерть. Хотя я продолжала говорить себе, что призыв Скарлетт – хорошая идея, втайне не была полностью уверена. Воспоминания о ее злой улыбке, когда она указала на Блейка мячом, были еще слишком свежи. Если Скарлетт была такой сильной без вызова, я не хотела знать, на что она способна, когда ее вызывают.

– Вы правы. Связаться с такой ведьмой – это, конечно, не игра, – сказала Аманда. Она зажгла толстую белую свечу на столе, а затем направилась к темному комоду, чтобы зажечь там еще свечи, стоявшие между фигурами святых. – Вот почему я нарисовала в этой комнате магический защитный круг, который убережет нас от возможных нападений.

– Возможных нападений? – повторил Грейсон, все еще стоявший перед своим черным стулом, по-видимому, не в силах побороть себя, чтобы сесть. – И немного мела на полу должно защитить нас от этого?

– Еще я нарисовала под столом пентаграмму в качестве защитного символа, – бросила ему Аманда через плечо.

– Ну что ж, – фыркнул Грейсон. Он выглядел так, словно больше всего на свете хотел развернуться и уйти.

– Можно предположить, что Скарлетт не хочет, чтобы ее вызывали, – серьезно подтвердила Вайолет. Она была одета в шелковое фиолетовое одеяние, и я не была уверена, платье это или халат.

– Но она не может сопротивляться и просто не появиться, да? – спросила я.

Лили покачала головой.

– Мы знаем ее имя, поэтому ей трудно игнорировать призыв. Кроме того, по словам бабу… э-э-э, Вайолет, Аманда довольно опытна в таких делах.

– Все равно это чертовски опасно, – пробормотала Вайолет и для успокоения сунула себе в рот кусочек шоколада из кармана своего халатоплатья. – Всегда может быть недостаточно опыта.

– Важно то, чтобы мы никогда не разрывали наш круг. – Белая стрижка Аманды в форме шлема таинственно мерцала в свете свечей. – Если вы разорвете круг прежде, чем я разрешу, дух Скарлетт может освободиться, что даст ей еще больше власти.

– Черт возьми… – сейчас Грейсон позволил себе упасть на свой стул. – Все это звучит очень здорово. Итак, мы вызываем суперсильную ведьму, которую можем сделать еще более могущественной одним неправильным движением. Тогда что она может сделать? Проклясть и нас тоже? Превратить в желтых жаб? Или просто, по старинке, убить?

– Нет, я так не думаю, – сказала Аманда, которая как раз была занята тем, что зажигала благовоние в золотой чаше, разгоравшееся с тихим потрескиванием.

– Вы так не думаете? – потрясенно повторил Грейсон. – Я думал, вы знаете.

Аманда задула спичку и вернулась по поцарапанному темному деревянному полу к столу.

– За все эти годы в этой жизни я усвоила одну вещь: все, что вы можете себе представить, возможно. Поэтому вам также следует контролировать свои мысли и чувства во время сеанса. Страх усиливает земных духов, демонов и другие низшие энергии. Если вы боитесь, то для этих существ это словно энергетический напиток в духовном мире.

Грейсон только молча покачал головой, а Вайолет и Аманда сели за стол. Я бы с удовольствием избавила его от всего этого, но Аманда настояла на том, что нам нужно пять человек, чтобы собрать достаточно энергии для вызова.

– Теперь возьмите друг друга за руки, – приказала она глубоким голосом.

Покалывающее напряжение разлилось по моему телу. Близилась полночь, и единственный свет исходил от белых свечей, пламя которых слегка подергивалось, в то время как сильный запах ладана наполнял маленькую комнату. Сделав глубокий вдох, я подала руку Лили справа, а Грейсону слева от меня. Серебряные браслеты Аманды тихо звякнули, когда она подала руку сначала Грейсону, а затем Вайолет, которая с другой стороны взяла за руку внучку, так что мы образовали сплошной круг.

– Ваши телефоны вы, надеюсь, отключили? – спросила Аманда.

– Черт, извините. – Грейсон высвободил свои вспотевшие пальцы из моих и поспешно поставил свой телефон на беззвучный режим, прежде чем положить его обратно в карман брюк. Его нервозность была заразительна, и я несколько раз глубоко вдохнула, сосредоточившись на том, чего мы хотели достичь с помощью этого сеанса – спасти Блейка и уберечь его от смерти через месяц. Или, может быть, даже раньше.

– Порядок. – Грейсон снова взял за руки Аманду и меня. Он так беспокойно ерзал на своем стуле, что я на мгновение забеспокоилась, как бы он не стер ногами нарисованную мелом пентаграмму под столом. При этом я даже не знала, насколько это действительно поможет нам в деле.

– Сосредоточьтесь на своем дыхании. – Аманда закрыла глаза и шумно втянула воздух. – Теперь мы рисуем вокруг себя энергетический защитный круг золотого света. – При ее словах я почувствовала, как по моим рукам и ногам побежали легкие мурашки. – Обычно в этот момент я прошу, чтобы к нашему кругу присоединились только призраки с благими намерениями, но боюсь, что это может отпугнуть Скарлетт.

– Слишком много информации, – пробормотал Грейсон слева от меня.

– Замолчи, наконец, – прошипела Лили справа.

С колотящимся сердцем я слушала собственное ровное дыхание, в то время как Аманда еще произносила защитную молитву, а потом начала напевать в нарастающем и ускоряющемся ритме. Это был мощный звук, при котором она слегка покачивалась в такт взад и вперед. Поскольку мы все держались за руки, я тоже могла чувствовать движения.

– Дух ведьмы Скарлетт, мы собрались здесь сегодня, чтобы получить знак твоего присутствия.

Беспокойно я оглядела наш круг. Аманда выглядела сосредоточенной, но по движениям Вайолет я могла различить явное беспокойство, в то время как Лили пыталась скрыть любые эмоции за каменным лицом. Грейсон крепко зажмурил глаза и, казалось, внутренне молился, чтобы все поскорее закончилось.

– Призрак ведьмы Скарлетт, подай нам знак, когда будешь здесь, – повторила Аманда чуть громче.

Грейсон сильнее сжал мою руку.

Пламя свечи на столе вздрагивало под нашими вдохами, но это казалось не знаком, а просто следствием нашей нервозности.

– Может, не получится, – с надеждой прошептал Грейсон.

– Конечно, получится. Тебе просто нужно немного потерпеть, – строго ответила Аманда.

– У некоторых призраков занимает до получаса, прежде чем они появляются, – добавила Лили.

Грейсон недоверчиво уставился на нее.

– Неужели ты делала это раньше и ничего не сказала мне об этом?

– Тишина! – приказала Вайолет. – Если вы хотите вызвать призрака, то должны серьезно относиться к этому! Это не шутка на Хэллоуин или забава на ночной вечеринке. Даже при обычных призывах в дом могут проникнуть всякие существа, но Скарлетт – совсем другой калибр.

После слов Вайолет мои друзья замолчали. Несколько секунд слышалось только тихое потрескивание благовоний, прежде чем Аманда снова начала напевать.

– Призрак ведьмы Скарлетт! – снова воскликнула она. – Мы приглашаем тебя присоединиться к нашему кругу. Если ты здесь, дай нам знак!

В этот момент по комнате пробежал прохладный ветерок.

– О, боже мой. Вы это почувствовали? – Грейсон открыл глаза и беспокойно огляделся в маленькой комнате без окон. Свечи начали мерцать, хотя дверь была закрыта.

– Тишина! – прошипела Вайолет, в то время как пламя белой свечи на нашем столе очень медленно наклонилось сначала в одну, потом в другую сторону, прежде чем снова поднялось вверх.

– Ты ведьма Скарлетт, которая жила более четырехсот лет назад и наложила проклятие на мужчин Хитклиффа и Флетчера? – спросила Аманда так же уверенно, как и раньше.

Напряженным взглядом я уставилась на пламя свечи. Оно снова начало неестественно медленно наклоняться, при этом стало так холодно, что можно было видеть наше дыхание, вырывающееся белыми облачками пара.

– Ладно. Все ясно. Это она, – выдохнул Грейсон. Видимо, он компенсировал свое напряжение тем, что быстро и много разговаривал. – Можем ли мы сейчас перейти к делу, а затем, пожалуйста, отправить ее обратно?

– Дух, мне нужен четкий ответ. Ты ведьма Скарлетт, которая жила более четырехсот лет назад и наложила проклятие на мужчин Хитклиффа и Флетчера? – упрямо повторила Аманда. – Если ответ «да», то постучи один раз, если «нет» – два раза.

Громовой удар разнесся по комнате – так резко, что стол содрогнулся под тяжестью удара, и Лили испуганно ахнула рядом со мной.

– Да, это она. Однозначно, это она! – закричал Грейсон, снова беспокойно заерзав на своем стуле.

В этот момент одним махом погасли все свечи на комоде, так что комнату освещало только одно пламя на нашем столе.

– Нехорошо, – пробормотала Вайолет, в то время как меня прошиб холодный пот.

– Не разрывать круг! – громко воскликнула Аманда, почувствовав наш страх. – Она ничего не может нам сделать, если вы не разорвете круг!

– Теперь спроси ее наконец, Аманда! – выдавила Вайолет, как вдруг поднялся сильный ветер, который ледяным потоком прокатился по комнате, сметая с комода одну фигуру святых за другой.

– Скарлетт, знай, что мы выпустим тебя из нашего круга, как только ты ответишь на наши вопросы! – крикнула Аманда сквозь грохот ломающихся фигурок святых. – Ты или часть твоей души в этот миг возродилась в человеческом теле?

Тут же шум стал еще громче.

– По-моему, ей не нравится этот вопрос! – воскликнул Грейсон, когда все больше и больше фигурок святых рассыпалось по полу.

– Отвечай, дух!

– Ты должна прекратить, Аманда! – закричала Вайолет сквозь рев. – Отправь ее обратно!

– Она просто хочет нас напугать, – резко сказала Аманда. Вдруг она закатила глаза так высоко, что в них можно было разглядеть только белки. В следующий момент ее глаза стали нормальными, а бушующий шторм прекратился, и было слышно только наше дыхание. Мои руки совсем вспотели, но я заставила себя держаться за Лили и Грейсона, как будто от этого зависела моя жизнь.

– Я не буду отвечать на вопросы! – гремела Аманда неестественно глубоким голосом, прежде чем посмотреть на каждого из нас. – И никогда больше не смейте вызывать меня, или, клянусь, я убью каждого из вас.

Глава 19

– Эй, заклинатель призраков, – приветствовал меня Престон на следующий день, когда мы встретились после школы в зимнем саду, который выбрали для нашего неофициального места встречи для наших визитов в абсолютную истину.

– Пожалуйста, перестань меня так называть, – устало пробормотала я, отрывая взгляд от сотового телефона. Я позвонила Престону после сеанса, который не только пошел не по правилам, но, вероятно, травмировал Грейсона на всю оставшуюся жизнь. Сначала Престон был расстроен тем, что мы справились с этим без него, но, узнав, что Скарлетт даже заняла тело Аманды на несколько секунд и пригрозила всем нам смертью, прежде чем снова исчезла в своем духовном мире, он перестал жаловаться.

– Тогда как насчет «верховной жрицы магии»?

– Прекрати, – раздраженно отозвалась я. – Мы должны быть рады, что сохранили наш защитный круг. Вся идея была полным провалом. Вайолет говорит, что все могло быть гораздо хуже.

– На этот раз я согласен с Вайолет. И не только потому, что женщина умеет печь вкусное собачье печенье.

Расстроенная, я откинулась на спинку дивана. Я очень надеялась, что сеанс окажется чем-то вроде козыря в рукаве и поможет нам снять проклятие. А вместо этого чувствовала себя ребенком, который без присмотра играет в доме своих родителей с коробкой спичек.

Престон опустился на диван рядом со мной.

– Эй, не вешай нос. Это была всего лишь попытка.

– Но она не сработала.

– Но это могло сработать.

Я глубоко вздохнула.

– Хорошо, давай смотреть вперед. Есть ли у тебя что-нибудь новое? Может быть, нашли твоего мертвого дядю, который теперь тоже проклинает нас?

Он покачал головой.

– Нет, но преподобный Белл звонил мне. Короче говоря, регистры умерших соседних общин оказались тупиковыми. Один из регистров не простирается так далеко в прошлое, а другой был уничтожен во время пожара. Впрочем, нам это все равно не помогло бы.

– Почему нет?

– Потому что я получил электронное письмо от парня, который специализируется на старых письмах в бутылках. Я попросил его поискать письма, в которых рассказывается о медальоне или ведьме шестнадцатого века. О медальоне он ничего не мог мне сказать, но в одном из старых писем речь идет о рыжеволосой ведьме по имени Скарлетт, которая нашла свой конец в огне. Таким образом, мы можем предположить, что кости Скарлетт сожжены.

– Черт побери. – Если это правда, то способы, с помощью которых проклятие может быть разрушено, уже уменьшились.

Наши варианты таяли так же быстро, как и время. До смерти Блейка оставалось еще тридцать два дня.

Престон глубоко вздохнул.

– Так что нам остается только надеяться найти документы мамы.

Кивнув, я вытянула ноги. При этом я старалась не думать о том, что мы буквально искали иголку в стоге сена. Мы уже видели десятки сцен из ее жизни: как она спорила с моим дедом, завтракала с дядей Эдгаром или, будучи молодой женщиной, тайно встречалась с Кеннетом у конюшен. Но в этом не было ни проклятия, ни ее дара. С Кеннетом она говорила только об их юной любви, которая вскоре так трагически закончилась.

После этого наступило время, когда Катарина казалась более целеустремленной, что заставило меня поверить, что ее больше волновало проклятие, – но мы так и не смогли найти истину, которая подтверждала бы это. Позже она снова успокоилась. Мы наблюдали, как она была молодой мамой с мальчиками, играющими в мяч в саду или в ее мастерской, где, в зависимости от настроения, она иногда рисовала разноцветные, а иногда и черные розы.

Для Престона всегда было горько встречаться с матерью таким образом. Быть с ней так близко, когда она не могла его увидеть, было приятно и болезненно одновременно.

– Проблема в том, что сцены всегда такие случайные, – пробормотала я, пытаясь найти решение. Мы попробовали все ассоциации с документами или письмами у разных обитателей дома. Но тетя Катарина, похоже, была очень осторожна. О ней почти не было истины, в которой она что-нибудь писала или читала, кроме безобидных книг из библиотеки. Единственные достижения, которые мы с Престоном сделали до сих пор, были личными: мы могли все дольше и дольше быть вместе в абсолютной истине и входить в разные комнаты по своему желанию. Самое большое расстояние, которое мы прошли в хрустальном мире, было от кухни Бетти до конюшни.

– Возможно, до сих пор мы просто задавали неправильные вопросы, – размышляла я вслух. – Может быть, нам стоит просто спросить, не показалось ли кому-нибудь из дома поведение тети Катарины в какой-то момент странным.

Престон нахмурился.

– В ответ на этот вопрос, наверное, будут сотни истин. Но попробовать стоит.

Я кивнула. Несмотря на то что шансы были не особенно велики, это было все же предпочтительнее, чем сидеть без дела.

– Хорошо, тогда давай попробуем.

Солнце светило с безоблачного неба, сверкающего в хрустальном мире такой чудесной голубизной, что я на мгновение потерялась в нем.

– Миссис Мэнсфилд, не хотите ли перекусить? – спросила Бетти в абсолютной истине, которая снова покрылась волшебным мерцающим блеском.

Тетя Катарина неподвижно стояла в своей мастерской, уставившись на холст с черной розой. С кисти капнуло на пол немного черной краски, чего она, казалось, даже не заметила.

– Миссис Мэнсфилд? – повторила Бетти хмуро, но мать Престона была настолько погружена в созерцание картины, что не ответила.

– Хорошо, это объясняет, почему Бетти отправила нас дальше в ответ на новый вопрос, – сказал Престон, так как Бетти неохотно покинула мастерскую, а вместо этого в коридоре появился дядя Эдгар. При виде белой куртки для гольфа в его руке я невольно потянулась за рукой Престона.

– Я была здесь раньше.

Престон проследовал за моим взглядом с матери на отца и побледнел.

– Черт возьми, Джун. Я знаю, что это за день.

– И что же это за день?

Он резко вдохнул, отступая от дверного косяка мастерской, и коротким прикосновением остановил время.

– Это день, когда она лишила себя жизни.

Потрясенная, я уставилась на него.

– Ты уверен?

Он кивнул.

– Я был дома в тот день. Я помню розу. Это была последняя картина, которую она написала.

Инстинктивно я схватилась за его руку.

– О, боже мой. Мне так жаль, что я привела тебя сюда. Давай просто вернемся.

Престон сглотнул, прежде чем медленно покачал головой.

– Мы не можем этого сделать. Может быть, мы найдем какую-нибудь зацепку.

– Нет, Престон. – Я сжала его пальцы. – Здесь мы найдем только боль.

– Как ты можешь быть так уверена в этом? – он тяжело выдохнул. – У Блейка остался всего месяц. Мы должны все увидеть. – Престон снова дотронулся до дверного косяка, чтобы время пошло своим чередом. – Я справлюсь, Джун.

В этот момент дядя Эдгар шагнул через порог в маленькую мастерскую.

– Дорогая, я встречусь с Гарри, чтобы поиграть в гольф, – ласково сказал он, надевая белую куртку.

Катарина по-прежнему стояла перед мольбертом с кистью в руке и смотрела на расписной холст.

– Милая? Ты меня слышала? – В голосе дяди Эдгара сквозило легкое беспокойство, которого я не заметила в его личной истине. Тогда он показался мне скорее раздраженным и гораздо более нетерпеливым.

Катарина на мгновение закрыла глаза, не поворачиваясь к мужу.

– Конечно. Приятно провести время, Эдгар.

– Спасибо, дорогая. – Он бросил взгляд на свои часы. – Ах, еще кое-что. Миссис Берлингхэм просила перезвонить. Она хотела поговорить с тобой о церковном базаре.

– Я не могу ей позвонить. Я не справлюсь.

– Конечно, ты справишься, – голос дяди Эдгара звучал мягко. – Ты же знаешь, что мы обсуждали. Всегда шаг за шагом. Давай поговорим об этом, когда я вернусь.

Она грустно посмотрела на дядю Эдгара. На самом деле он вел себя гораздо приятнее, чем заставляла меня поверить его личная истина. Видимо, чувство вины повлияло на его взгляд на события того времени.

Тетя Катарина посмотрела на него мгновение, прежде чем молча кивнуть, а затем снова повернулась к холсту.

– Такой она часто бывала на этом этапе своей жизни, – прошептал Престон рядом со мной. Он на мгновение прикоснулся к стене, так что время снова остановилось. – Она, казалось, была подавлена каждой мелочью и полностью замкнулась в себе.

Я сочувственно тронула его за руку.

– Ты уверен, что действительно хочешь это увидеть?

Он сжал губы, прежде чем наконец кивнул.

– Да, я уверен. – Он снова коснулся стены, и сцена продолжилась.

Дядя Эдгар повернулся и ушел, а Катарина отложила грязную кисть в сторону и подошла к окну. Снаружи можно было видеть Престона, который гулял по лугу, то и дело бросая бейсбольный мячик, а другой рукой держал телефон у уха и, смеясь, разговаривал с кем-то. Когда Катарина на мгновение положила руку на оконное стекло, я сжала пальцы Престона. Он должен чувствовать, что я с ним.

После этого тетя Катарина отправилась в свою спальню. Мы с Престоном молча последовали за ней. Присутствие в абсолютной истине начало истощать мои силы, но я знала, что должна продержаться еще несколько минут.

– Всегда шаг за шагом, – тихо прошептала она, входя в спальню и направляясь к телефону, лежащему на тумбочке. Едва она взяла его в руки, он начал звенеть. Взглянув на номер на дисплее, она несколько секунд колебалась, прежде чем с неохотой ответить на звонок.

– Алло?

– Алло, я разговариваю с миссис Мэнсфилд? – женщина на другом конце говорила так громко, что даже мы могли ее услышать.

Она сглотнула.

– Да, это я.

– Миссис Мэнсфилд, у меня хорошие новости. Вы записывались в нашу клинику, и место только что освободилось. Вы можете приехать сюда сегодня вечером и начать терапию.

– Сегодня? – тетя Катарина выглядела такой испуганной, что опустилась на кровать.

– Да. С восемнадцати часов ваша комната будет готова. Мы с нетерпением ждем вас.

Служащая клиники попрощалась. Повесив трубку, тетя Катарина еще некоторое время держала трубку в руке.

– Если хочешь уйти, скажи, – прошептала я, но Престон только покачал головой. Вместо этого он наблюдал за своей матерью, которая сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем заставить себя встать.

– Шаг за шагом, – прошептала Катарина. Она ненадолго исчезла в стенном шкафу и вернулась с сумкой, в которую без разбора запихивала какую-то одежду. Когда сумка была заполнена наполовину, она подошла к кремовому подоконнику рядом с темным комодом и толкнула сиденье вверх. Под ним обнаружился отсек, из которого она вытащила фотографию Кеннета.

– Ты знал, что можно открыть подоконник? – взволнованно спросила я Престона.

Он покачал головой.

Тем временем тетя Катарина опустилась на пол со старой фотографией.

– Шаг за шагом, – шептала она снова и снова, когда слезы бежали у нее по щекам. – Это слишком тяжело, – сказала она затем. – Я не справлюсь со всем этим. – Ее взгляд скользнул по хаотично упакованной сумке. – Зачем я вообще это делаю, это же ничего не значит, – всхлипнула она, прежде чем снова ухватиться за открытый подоконник и извлечь из него маленькую оранжевую таблетку.

Престон стоял рядом с матерью, слегка покачиваясь. Теперь он упал на колени прямо перед ней, в его чертах была такая боль, что я пожалела, что привела его сюда.

– Жизнь была для нее невыносима, – прошептал он, когда Катарина прошла мимо нас в сверкающем мире и взяла стакан воды из ванной. Затем она снова закрыла подоконник и села на кровать, где взяла рамку с изображением Престона и Блейка. Братья обнимали друг друга за плечи и весело смеялись в камеру.

Катарина некоторое время рассматривала снимок, прежде чем медленно положить его лицевой стороной вниз на тумбочку.

– Престон, хватит. Мы видели достаточно.

Он глубоко вздохнул, прежде чем с остекленевшим взглядом кивнуть.

– Ты права. Пойдем.

Глава 20

Мои пальцы дрожали, пока я пыталась вернуться к действительности. Хотя мне не особенно хорошо была знакома тетя Катарина, боль в ее последний день была мне очень близка. Как же тогда должен был чувствовать себя Престон?

– Все в порядке? – тихо спросила я после того, как ушла Бетти, через которую мы добрались до последней абсолютной истины. Я и сама знала, что вопрос звучит совершенно глупо, но лучшего мне в голову не пришло.

– Да. Просто это было… довольно тяжело, – пробормотал он, вытирая глаза. – По крайней мере, теперь я знаю, что произошло на самом деле.

Я кивнула, поняв наконец, почему у дяди Эдгара возникло такое чувство вины. Вероятно, он часто задавался вопросом, произошел бы ее акт отчаяния, если бы в тот день он был более внимателен и распознал признаки. Только обвинять его было не в чем. Это было решение тети Катарины – целиком и полностью.

– Она, должно быть, очень любила этого Кеннета, – сказал Престон. – Я знаю, что она любила и папу, но, наверное, по-другому. Кажется, она так и не смогла пережить смерть Кеннета. – На мгновение Престон полностью погрузился в свои мысли, как будто был в другом мире. Затем он посмотрел на меня и откашлялся. – Спасибо, Джун. Мы сделали большой шаг вперед.

Когда он это сказал, все мое тело охватило пульсирующее волнение.

– Подоконник, – прошептала я. Мне не терпелось взглянуть на него поближе.

Престон, очевидно, думал точно так же.

– Мы никогда туда не заглядывали. И должны исправить это как можно скорее.

Когда мы с Престоном подняли подоконник, мне чуть не стало плохо от волнения. Мы обнаружили множество фотографий и книг, которые казались такими древними, как будто они уже пережили века, и я почувствовала, как мое сердце чуть не выпрыгнуло из грудной клетки от предвкушения.

– Джун, – прошептал Престон, стоявший рядом со мной. – Это выглядит хорошо.

Я кивнула, но мой разум предостерег меня. Я не могла радоваться слишком рано. Престон взял стопку старых фотографий и опустился на светлый ковер. Я села рядом с ним. Первые снимки были в черно-белом цвете, портреты разных женщин, на которых мне сразу бросилось в глаза некоторое сходство.

– Видимо, это Уинтерли, – сказала я, глядя на красивую женщину с тонкими чертами лица, которая с прямой спиной сидела на антикварном кресле. Темные волосы у нее были элегантно уложены, и, хотя нельзя было разглядеть цвет ее глаз, во взгляде было нечто привлекательное. Изображение напомнило мне портрет Деборы Уинтерли из гостевого туалета, упавший со стены в вечер, когда отключили электричество.

– Это не Уинтерли, а Мэнсфилды, – заметил Престон, взглянув на обратную сторону фотографии. – Гвиневра Мэнсфилд, тысяча девятьсот двадцать первый. Видимо, наши прабабушки. Или, скорее, твоя. – Он продолжал листать и изучать старые записи, на которых, между тем, был изображен и мой дед, гордо стоявший перед Грин-Манор. Когда Престон взял в руки следующую фотографию, он замер.

Фото, по-видимому, было сделано на балу, потому что на нем были изображены пары, танцующие под сверкающей хрустальной люстрой. В центре снимка женщина и мужчина улыбались в камеру. На ней было красивое ожерелье и элегантное сапфирово-синее платье, которое подчеркивало ее пронзительные голубые глаза. Высокий мужчина в смокинге рядом с ней обладал представительной харизмой. Мне не пришлось долго думать о том, кем они были.

– Должно быть, это твоя биологическая мать, – сказала я.

Престон кивнул. Он перевернул фотографию, на которой было написано: «Джорджина и Кеннет, 1991 год».

– Я уже видел ее фотографии. Она всегда выглядела очень веселой.

– Кеннет, кажется, тоже был хорошим парнем, – сказала я, думая о тете Катарине, которая чувствовала к нему гораздо больше. Задумавшись, Престон отложил записи в сторону и начал осматривать остальную часть сундука. Между старыми книгами был исписанный лист бумаги, и я заметила, как напрягся Престон.

– Это мамин почерк. – Его взгляд скользил по бумаге, когда он начал читать заметки на ней вслух. – Молитва освобождения, медальон, освященное благовоние, очищение духа, исполнение непостижимых желаний, сжигание костей… список почти бесконечен.

Медальон. Сжигание костей. Это показалось мне знакомым.

– Тетя Катарина, видимо, тоже искала возможность снять проклятие.

– По-видимому, – согласился Престон. – Тебе говорят о чем-то эти термины?

Я покосилась на него через плечо.

– Не особенно, но бабушка Лили точно должна что-то знать.

– Ведьма?

– Она не ведьма, Престон, – сказала я, на что он лишь пожал плечами.

Среди книг были истории о различных пожарах в Англии, старая книга о ведьмах с магическими заклинаниями, сборник проклятий западного мира, а также историческая хроника семьи Мэнсфилд, заканчивающаяся тетей Катариной и моим отцом. Под ними я заметила книгу в кожаном переплете, которая выглядела довольно потрепанной – так, как если бы кто-то брал ее в руки каждый день. Я нервно потянулась к ней и провела кончиками пальцев по обложке, на которой были вырезаны греческие буквы «альфа» и «омега».

– Это может нам помочь, – пробормотал Престон рядом со мной, прежде чем я открыла книгу, и мы одновременно затаили дыхание при виде тесно исписанных страниц.

Ведь это был не первый раз, когда мы видели этот почерк.

Апрель, 1541

Мама сказала мне, что я должна записывать свои мысли, потому что они так же драгоценны, как и травы в нашем саду, так же драгоценны, как солнечный свет и свежий воздух, которым мы дышим. Мысли могут стать началом нового путешествия, говорит она – будь то здесь, на земле, или в мире, скрытом от наших глаз. Я молюсь каждый день о том, чтобы наше счастье здесь длилось долго, после того, как мама рассказала мне о местах, жители которых не были добры к ней. Но это хорошая деревня, верующая. Отец Энтони добр к нам, он позволяет нам молиться, хотя некоторые сельские жители предпочли бы не видеть нас в церкви. От них не ускользнуло то, что мы другие.

Мать разговаривает с двенадцатым ветром и танцует в лунном свете. Она рада дождю и буре, которые так ненавидят другие. Она принимает грозу, которая пугает людей раскатами грома и молниями, с распростертыми объятиями, но отец любит ее за это.

Со своими рыжими волосами она, несомненно, привлекает внимание окружающих и запрещает мне прятать мои рыжие пряди под платком. С высоко поднятой головой я должна ходить по улочкам деревни и не стыдиться того, что бог сделал меня особенной. Но иногда мне хочется спрятаться, похоронить свое «я». Матери я бы никогда не призналась в этом, потому что не хочу ее огорчать, но часто чувствую на себе бремя непохожести, словно тяжелый груз, и мне хочется, чтобы я просто была как все. Я изгоняю эти мысли, потому что они заставляют меня отрицать мое внутреннее существо.

Сентябрь, 1541

Мама посвящает меня в тайны травоведения, и я начинаю понимать, какая сила была дарована нам. Однажды вечером в наш дом пришла женщина, которая всегда пренебрежительно относилась к нам на улице, и у нее была беда с ногами. Я бы вышвырнула ее, но мама проявила милосердие. У нее такое доброе сердце, что даже злоба людей не омрачает ее душу. Она помогла женщине, и как та поблагодарила ее? На следующий день на рынке она сделала вид, что не знает маму и меня. Она сплетничала с другими женщинами, бросавшими на нас злые взгляды, и говорила гадкие слова. Они боятся за своих мужчин, говорит моя мать. Они боятся наших даров и нашей женственности, боятся всего в нас. Но именно они связываются с пьяницами, когда их мужей нет дома. Мать говорит, что презирать нас – одно дело, но пренебрегать словами божьими – смертный грех! Обещания, данные перед богом, нельзя нарушать. Они покаются в своих грехах, как и свинопас, который обращается со своей женой хуже, чем с животными в своем хлеву!

– Похоже, все идет к делу, – сухо заметил Престон.

Я пролистала следующие страницы, на которых Скарлетт описывала, как она постепенно знакомится с колдовскими искусствами. Разнообразные наброски и рецепты таинственных зелий дополняли ее записи. И тут я услышала, как Престон глубоко вдохнул, когда имя мужчины попалось ему на глаза.

Июнь, 1542

Флетчер часто попадается мне на глаза. У него ясный ум и открытый характер. Даже когда закрываю глаза, я вижу перед собой его чудесное лицо. Я счастлива смотреть в его сияющие голубые глаза, которые переносят меня в самые сокровенные глубины океана. Я наблюдаю за Флетчером на расстоянии, мое сердце томится по нему. Оно взывает к нему неслышным голосом, а я молчу и теряюсь в безумных течениях своих мыслей. Может ли он когда-нибудь согреть меня? Ту, которая не такая, как все?

Январь, 1543

Мы похоронили маму. Боль засела глубоко в моей груди, и я кричу в лесу. Но как бы громко я ни кричала, она эхом отзывается внутри и не покидает меня. Отец Энтони был добр к нам. Хотя жители деревни не хотели, чтобы мать хоронили на кладбище, он дал ей красивое место прямо под дубом. Он говорит о ней только хорошее и пытается утешить отца своими словами. Но отец – сломленный человек. Мы оба скучаем по матери, но он будто похоронил часть своего сердца. Единственное, что меня утешает, это обручальное кольцо матери, которое отныне я ношу на цепочке на шее. На нем выгравирован знак начала, «Альфа», а на кольце отца – символ «Омега», означающий конец, который теперь причиняет ему такую боль. С детства отец и мать говорили о цикле жизни и его необходимости, но пережить его самому приносит столько страданий. У всего есть начало и конец. Даже когда я говорю отцу, что мама сейчас с богом на небесах, он не может принять конец ее жизни.

Сегодня в церкви Флетчер подарил мне улыбку, за которую я стараюсь держаться. Но в деревне ходят слухи, что скоро у него свадьба. Свадьба! Говорят, Флетчер попросит руки прекрасной Дианы. С ее зелеными глазами и развевающимися волосами на нее смотрели все мужчины деревни. Они избегают меня, но бегут за ней!

Январь, 1543

Я нашла медальон в древнем месте, где мои предки уже проводили свои мессы. На каменном круге я услышала его зов. Клянусь богом, я верю, что он считает меня достойной освободить его от темной земли! Но мое сердце предупреждает меня. Оно предупреждает меня об опасности, потому что старый драгоценный камень таит в себе силы далеко за пределами моих собственных. Его сверхъестественная сила течет по моим венам, я чувствую это в кончиках пальцев. Медальон способен притягивать к себе высшую силу. Мрачная тоска лежит в камне, тоска, которая может сравниться с той, которую я чувствую к Флетчеру. Я чувствую, как его призыв становится все сильнее, как он затуманивает мои собственные мысли, поэтому заперла цепочку в шкатулке, подальше от меня, чтобы медальон не мог причинить никакого вреда.

Мы с Престоном просмотрели следующие несколько записей, в которых Скарлетт говорила о волшебстве времен года. Она пополнила ограниченный семейный бюджет, помогая некоторым деревенским людям справиться с бедствиями. Ее снова и снова мучили мрачные мысли, особенно когда люди говорили, что она ведьма, и пытались защититься от нее с помощью заклинаний. Единственным доверенным лицом, оставшимся после смерти матери, был ее отец, который сломался из-за потери жены. Особенно печально звучали записи о свадьбе Флетчера и Дианы, на которой гуляла вся деревня. Скарлетт с подозрением наблюдала, как Диана обращает на себя внимание мужчин в деревне, когда Флетчера не было рядом, и как она не остановилась даже перед его братом Хитклиффом.

Февраль, 1546

Эта женщина, черт бы ее побрал! Под смех людей Диана облила меня вином, чтобы я стала «такой же красной, как и уродливые волосы на моей голове». Даже сейчас их ехидный смех гремит у меня в ушах, и я чувствую на себе надменные взгляды деревенских жителей, которые в полной мере наслаждались зрелищем. Диана сделала это только потому, что я встала у нее на пути и предупредила о ней молодого Спенсера, которого она обольщает своими изумрудными глазами. Клянусь богом, я позабочусь о том, чтобы она раскаялась в своем поступке!

Март, 1546

Случилось нечто ужасное, и я не могу отрицать, что это не была моя вина. Дорогой боже, стыд наполняет меня! Я злоупотребила силой медальона в своих целях, чтобы причинить Диане унижение, которому подверглась и я! На рыночной площади я использовала медальон, чтобы заставить Диану рассказать правду о наивном Спенсере. Перед всеми ей пришлось признаться, что она просто играет с его сердцем и на самом деле не питает к нему никаких чувств. «Глупый идиот!» – назвала она его и сказала еще много всего, что было у нее на сердце. Увидев стыд в его глазах, я тут же пожалела о своем поступке. Клянусь богом, я не хотела этого! Смех деревенских людей относился к нему, а не к Диане. Своей правдой она ранила только его, но не себя.

Март, 1546

Я все еще чувствую запах его пьяного дыхания и чувствую, как он прижимает свои губы к моему уху. Его стоны смешиваются с моими придушенными криками, я чувствую его грязную руку на своей груди, чувствую, как он рвет на мне одежду, и слышу, как говорит, что он не глупый идиот. Спенсер втолкнул меня ночью в темный переулок, задрал мою юбку, и если бы отец не искал меня, если бы не нашел, то он бы растерзал меня. Он хотел наказать меня за слова Дианы, за то, что я подслушала их. Потому что можно позорить ведьму, но не прекрасную Диану!

Отец хотел привести Спенсера в чувство, но тот был вне себя от гнева. Он набросился, и отцу пришлось сопротивляться, иначе смерть поразила бы его. Спенсер неудачно упал, и теперь над нами нависла беда! Мы закопали тело Спенсера в лесу в том месте, где его никто не найдет. О добрый боже, прости нас! Я знаю, что убить кого-то – грех, но отец ничего не мог с этим поделать!

Апрель, 1546

Они ищут Спенсера, в то время как слухи ходят по деревне. Некоторые подозревают, что он утопился в море после унижения на рынке, другие утверждают, что он уехал и вернется через несколько дней. Надеюсь, они скоро перестанут думать о нем, потому что я думаю о нем каждую ночь. Я все еще вижу его исполненное ненавистью лицо, которая предназначена мне, но не ей! Проклятый медальон, я верну его и закопаю там, где он воззвал ко мне. Пусть он останется там навсегда и никогда больше не увидит свет солнца.

Май, 1546

Каждую ночь я просыпаюсь в поту. Отец не позволит мне взять на себя смерть Спенсера, но я знаю, что его повесят, если он признается. Они не согласятся с тем, что ему пришлось защищать меня и он не виновен. Наши слова ничего не значат для них. После смерти матери я не могу потерять отца, я этого не вынесу.

Июнь, 1546

Один из охотников нашел тело Спенсера в лесу. Деревенские старейшины вне себя, и мое сердце наполняется страхом. Но они не обращают на нас внимания, оно приковано к Коллину Харперу. Отец считает, что они всегда хотели заполучить его состояние. Уже много лет деревенские старейшины ждут благоприятной возможности лишить его земель и украсть большое сокровище, которое, как говорят, он нажил, занимаясь контрабандой. Горе мне! Эта безудержная испорченность делает человека слепым к добру в другом человеке.

Июль, 1546

Кошмары становятся хуже. Я вижу лицо Спенсера, вижу, как он падает, смотрю в его мертвые глаза и знаю, что речь идет о большем, чем смерть. Я вижу тьму, которая обрушится на эту деревню. Глубокая тьма, за которую я тоже в ответе. Они арестовали Коллина Харпера и обвинили его в убийстве Спенсера, потому что все в деревне знали про ссору между ними. Коллин Харпер клянется, что он невиновен, но никто не хочет верить ему. Сегодня я встретила его бедную жену Мод на рынке, ее лицо было залито слезами, и я знаю, что в этих слезах моя вина. Если бы я только никогда не надела этот проклятый медальон себе на шею, если бы только не выпустила его разрушительную силу!

Июль, 1546

О добрый боже! Медальон у этой развратной женщины! Я думала, что мои глаза подводят меня, но Диана носит украшение на шее, как будто оно принадлежит ей. Должно быть, она его украла. Говорят, Флетчер дал его ей, но вся деревня знает, что она с его собственным братом держит его за дурака.

Наблюдал ли за мной Флетчер, когда я закапывала медальон? Неужели я так ошиблась насчет него? Его голубые глаза околдовали меня и затуманили мое сердце? Как я могла позволить так ослепить себя!

Август, 1546

Случилось страшное! Сила медальона соединилась с Дианой, Флетчером и Хитклиффом. Сине-зеленый камень медальона треснул посередине. Говорят, что Флетчер видел насквозь глупую игру своей жены, что он поймал Хитклиффа и Диану на их блуде. Но вместо того, чтобы линчевать друг друга, они теперь играют с силой, которой наделил их медальон. Они играют с секретами друг друга, и им все равно, сколько людей пострадают при этом. Я чувствую, что тьма настигает нас.

Август, 1546

Я нашла отца в лесу. Он повесился на толстой ветке. Я ушла всего на несколько дней, чтобы собрать травы и избежать надвигающейся тьмы. Горе мне! Если бы я не оставила его одного. На глазах у всех он рассказал про смерть Спенсера, раскрыл правду. Хитклифф заставил его сделать это, так как несет в себе опасную силу медальона. Они отказались похоронить отца на кладбище и исполнить его желание упокоиться рядом с матерью. Они называли его «убийцей» и хотели бросить его тело в море. Отец Энтони должен подчиняться воле деревенских старейшин, но он помог мне похоронить тело отца в красивом месте в лесу у ручья. Теперь я потеряла не только мать, но и отца.

Ноябрь, 1546

Я хотела отомстить Диане за кражу медальона и вернуть его себе. Но Флетчер остановил меня, оскорбил и прогнал пинками, как будто я была не более чем чесоточной собакой. Его брат Хитклифф все это время только смеялся. Мое сердце полно отвращения к их голубым глазам!

Теперь у меня осталось не так много времени. Я чувствую толпу, спешащую ко мне. Слышу их шаги. Дорогая мама, даже если я обещала тебе никогда не произносить темной клятвы, теперь должна нарушить это обещание. Двенадцать недель я оплакивала смерть отца. Через двенадцать недель они тоже должны отречься от своей жизни.

Следующие страницы были вырваны. Мы с Престоном посмотрели друг на друга. Это были те страницы, которые мы уже видели. Страницы, на которых Скарлетт произносила проклятие.

– Ах ты, черт. Теперь это имеет смысл, – заметил Престон. Он по-прежнему сидел рядом со мной так близко, что я чувствовала его запах, который напомнил мне о ночной прогулке по лесу. – Причина, по которой Коллин Харпер оказался в тюрьме. Страшное преступление, о котором упоминал историк. Речь шла о смерти Спенсера из-за того, что он чуть не изнасиловал Скарлетт.

– Это была самооборона, – сказала я и глубоко вдохнула. – Но никто бы не поверил Скарлетт. Никто бы не поверил ведьме. – Я как раз собиралась захлопнуть дневник, когда на последней странице мне попался еще один набросок. Мое сердце остановилось, когда я увидела филигранный рисунок медальона. В центре овального украшения находился сверкающий камень, окруженный изящными листьями, как будто они хотели защитить его.

– Медальон, – благоговейно прошептал Престон. – Так вот как он выглядит.

Я едва могла отвести взгляд от украшения, в то время как мысли проносились у меня в голове.

– Мы видели его раньше, – мой голос дрожал от волнения.

Престон нахмурился.

– Что? Когда?

Моя рука потянулась к стопке фотографий, лежавших на полу рядом с Престоном. Вскоре я вытащила изображение Кеннета и Джорджины Масгрейв и постучала по нему указательным пальцем.

– На шее твоей биологической матери.

Глава 21

– Насколько высоки, по-твоему, шансы, что медальон все еще находится в Дункан-Хаусе? – я смотрела в окно, когда Престон свернул на узкую прибрежную дорогу. Вопреки или благодаря штормовой погоде, отсюда открывался великолепный вид на безветренное море, над которым возвышалось затянутое облаками небо в различных голубых, зеленых и лиловых тонах. Зрелище напомнило мне о разрушительной силе проклятия, которую мы ощущали снова и снова. Но хотя в силе природы было нечто страшное, она была одновременно с этим прекрасна и волшебна.

– Думаю, это наша лучшая зацепка, – наконец ответил Престон. Его глаза были устремлены на извилистую дорогу, ведущую нас к поместью покойного лорда. – На самом деле, на данный момент это наша единственная зацепка.

Наша единственная зацепка и наша единственная надежда.

Осталось тридцать два дня.

Возможно, это число потеряло бы свой ужас, если бы нам действительно удалось найти украшение и затем уничтожить его.

– Одного я не понимаю, – пробормотала я задумчиво. – Если тетя Катарина знала, что медальон принадлежит твоей биологической матери, то почему нет никаких признаков того, что она продолжила исследования в Дункан-Хаусе? Похоже, она тоже была заинтересована в том, чтобы снять проклятие.

Престон пожал плечами, в то время как на заднем плане над землей тихо прокатился гром. Для меня это прозвучало почти как предупреждение, словно какие-то небесные силы возражали против того, чтобы мы приближались к великолепному поместью. Хотя я и не произнесла этого вслух, мне не хотелось бы столкнуться там с рыжеволосой ведьмой.

– Не знаю, Джун. Возможно, мама не установила связь между фотографией и рисунком. Возможно, у нее и не было возможности осмотреть Дункан-Хаус. В конце концов, лорд Масгрейв вовсе не был ее поклонником.

Я согласно кивнула.

– Может быть, это просто из-за ее депрессии, – продолжил он чуть тише. – Мы ведь видели, что эта болезнь может сделать с человеком.

Молча я смотрела на море. Волны разбивались о скалы с первобытной силой, и белая пена вздымалась высоко вверх. Депрессия тети Катарины, казалось, действительно обладала над ней такой же силой.

В этот момент на мой телефон пришло сообщение.

– Лили и Грейсон сейчас тоже на пути в Дункан-Хаус, – сказала я, пробегая глазами строки. Сразу после нашего открытия я позвонила Лили и в общих чертах рассказала ей о нашей находке.

– Великолепно, – сухо заметил Престон.

Я улыбнулась.

– Признайся, в глубине души тебе нравятся Лили и Грейсон.

Престон бросил на меня веселый взгляд.

– Должно быть, где-то чертовски глубоко. А про Лили все так хорошо спрятано, что даже я не могу этого найти.

Высокие стены Дункан-Хауса встретили нас с той же аристократической замкнутостью, которую я уже ощущала во время своих прошлых визитов. Тем не менее кованые ворота открылись без проблем в ответ на имя «Престон Бофорт», за что я была очень благодарна.

На этот раз было совсем другое чувство – увидеть ухоженный внешний двор и внушающий благоговение особняк с его высокими колоннами и сотней окон, ведь на этот раз меня ожидал не неприятный разговор с лордом Масгрейвом, а, надеюсь, решение всех наших проблем.

Престон нажал на газ и бодро поехал вверх по подъездной дорожке, где припарковал свой «Мини» прямо перед входом в дом. Тут же на глаза мне попался блестящий черный мотоцикл, стоявший чуть поодаль рядом с белым фургоном.

– Ты сообщил Блейку? – озадаченно спросила я, так как ничего не поняла.

Престон, покачав головой, сдвинул брови и нажал на ключ от машины, чтобы запереть машину.

– Нет. Не знаю, что он здесь делает. На самом деле, он все еще должен оставаться в постели.

– Давай просто войдем. – Хотя мысль о встрече с Блейком повергла меня в смятение, я не хотела ничего откладывать. Ведь мы почти не виделись с тех пор, как он попал в больницу. Расстояние, правда, причиняло боль, но я знала, что оно необходимо. Только в своих снах я встречалась с Блейком, причем это были неприятные сны. Даже в ту ночь, когда мы вызвали призрак Скарлетт, он попросил меня во сне довериться своим чувствам, прежде чем прыгнуть со скалы. Но как это сделать, если он с Грейс?

Я стряхнула с себя эту мысль и целеустремленно направилась вместе с Престоном к большим входным воротам. Еще до того, как он успел нажать на звонок, дверь открылась, и мы оказались лицом к лицу с дворецким, который принимал меня еще при жизни лорда Масгрейва. Однако сегодня он был одет не в свою галантную униформу, а в серые матерчатые брюки и бежевый свитер с V-образным вырезом.

– Мистер Бофорт. – Его взгляд скользнул ко мне. – Мисс Мэнсфилд. Добро пожаловать.

– Мой брат здесь? – прямо спросил Престон.

В этот момент по длинной каменной лестнице спустились двое мужчин в светлых комбинезонах. Они несли огромный пакет, похожий на упакованную картину. За ним я обнаружила Блейка, который беседовал с пожилым мужчиной и тоже направлялся к выходу. При виде его мое сердце начало биться быстрее. Видимо, расстояние между нами вообще ничего не дало. Наоборот, мое волнение от того, что я снова увижу его, было еще сильнее.

– Спасибо, что смогли приехать так быстро, – сказал пожилой мужчина, который был на голову ниже Блейка и одет в серый костюм. У него был вкрадчивый голос, и почему-то он показался мне знакомым.

– Престон! Ты, наконец, прослушал мое сообщение? – спросил Блейк, когда дошел до огромного входа. С метрового потолка свисала роскошная люстра, отбрасывающая красивые световые блики на черно-белый мраморный пол. Остальная мебель была задрапирована белыми простынями.

Тем временем дворецкий открыл вторую створку двери на улицу. Я шагнула в сторону, пока мужчины осторожно выносили большой пакет на улицу и затем понесли его к белому фургону.

– Что значит «прослушал сообщение»? А разве врач не прописал тебе постельный режим? – Престон вытащил из кармана пиджака телефон. – Черт. Батарейка села. Но что ты здесь делаешь?

– Со мной все в порядке. Я достаточно отдохнул, – скудно пояснил Блейк, прежде чем пожилой мужчина в изящном костюме приветливо улыбнулся Престону.

– Позвольте представиться, мистер Бофорт. Меня зовут Рэймонд Рассел-Ходж. Я адвокат из Лондона, которому было поручено исполнение завещания вашего покойного дяди. В течение нескольких поколений юридическая фирма «Рассел-Ходж» представляла семью Масгрейв.

Престон приподнял бровь, в то время как дворецкий закрыл дверь и деликатно удалился.

Теперь я знала, откуда мне был знаком этот человек. Я видела его фотографию на веб-сайте. Он был адвокатом, которого мы с Лили нашли в интернете несколько недель назад.

Он поправил свои круглые никелированные очки.

– Ваш покойный дядя устно обязался предоставить одно из своих произведений искусства в музей Хэмингтона во временное пользование для специальной выставки. Их куратор сегодня связалась со мной. Она отсутствовала и только вчера вечером узнала о трагической кончине вашего дяди. Она попросила меня связаться с наследниками, чтобы подтвердить передачу экспоната в музей. Ваш брат был так любезен, что встретился со мной в кратчайшие сроки и уладил все формальности. Ведь теперь окончательно выяснено, что все имущество лорда переходит в ваше владение.

– Я случайно оказался рядом, – подтвердил Блейк рассказ адвоката. – Ты не против, если мы одолжим картину?

– Конечно, – нахмурился Престон. – Но я думал, что Масгрейв приказал в своем завещании, чтобы его состояние перешло благотворительному фонду?

Адвокат кивнул.

– Все верно. Таков был план вашего дяди, а значит, ваше наследство ограничилось бы обязательной частью. Однако в ходе моих исследований я нашел пункт в завещании его покойного отца лорда Гарольда Масгрейва, который существенно меняет положение дел. Лорд Гарольд Масгрейв, то есть ваш дед, закрепил в своем завещании, что имущество Масгрейвов также должно оставаться в собственности семьи и что это требование всегда имеет приоритет. Я не хочу утомлять вас юридическими подробностями, но дело в том, что ваше право на наследство как последних биологических родственников неприкосновенно, и вы с братом наследуете все имущество. Если бы вы оба были настолько любезны, чтобы навестить меня в Лондоне в ближайшие дни, я бы просмотрел документы вместе с вами.

– Конечно… – Престон провел обеими руками по волосам. Он выглядел так, словно не мог в это поверить. Даже после того, как адвокат попрощался и мы снова остались одни в великолепном вестибюле, он все еще выглядел совершенно ошарашенным. Что неудивительно, ведь он и Блейк теперь, наверное, были одними из самых богатых двадцатилетних парней в Англии.

– Боже, надо сказать папе, – вырвалось у него. – Его деловые проблемы теперь канут в небытие, – Престон щелкнул пальцами, как будто он мог просто убрать их.

– Верно, – в голосе Блейка было не так много эйфории, как, вероятно, было бы при обычных обстоятельствах. Деньги действительно делали многое легче, но это не убережет нас от проклятия. – Если вы не получали моего сообщения, то почему, собственно, вы здесь? – его взгляд лишь на мгновение скользнул по мне, как будто он заставил себя не смотреть на меня слишком долго. Когда это мимолетное мгновение вызвало у меня предательское сердцебиение, я быстро переключила свое внимание на Престона.

– У нас, наконец, есть зацепка. – Престон вытащил из кармана куртки фотографию своей биологической матери и подал ее Блейку. – Это то, что мы с Джун нашли среди вещей мамы.

– Среди вещей мамы? – Блейк нахмурился. – Мы же все обыскали.

– По-видимому, недостаточно основательно. Помнишь старый подоконник в спальне мамы и папы? Эту штуку можно открыть.

– Черт возьми, – пробормотал Блейк. – Мне бы это никогда не пришло в голову.

– Мне тоже. Но Джун увидела это в истине мамы. – Престон улыбнулся мне.

Тень скользнула по лицу Блейка.

– Вы снова были вместе в хрустальном мире? – его голос прозвучал почти укоризненно.

В этот момент входная дверь распахнулась, и ворвались Лили и Грейсон. Вместе с ними в и без того прохладный особняк хлынул поток холодного воздуха.

– Мы что-то пропустили? – щеки Лили сияли от волнения, когда она смотрела на нас большими глазами. – Вы уже нашли медальон?

– Медальон? Вы подозреваете, что он здесь? – Блейк уставился на меня. При виде вспыхнувшей надежды, которая на мгновение промелькнула в его лице, мой гнев тут же улетучился.

– Мы надеемся, – быстро ответила я, указывая на цепочку, которая на фотографии висела на шее Джорджины Масгрейв. – По крайней мере, раньше он был здесь.

Мы с Престоном вкратце рассказали остальным, что мы обнаружили и что медальон все еще может находиться во владении Масгрейвов.

Грейсон подышал на свои замерзшие руки и кивнул.

– Тогда мы не должны терять время. Давайте перевернем этот дворец вверх дном.

– Вот мы и пришли. Золотая гостиная, – провозгласил дворецкий, прежде чем открыть двустворчатые двери с рельефным золотым орнаментом в помпезное помещение. Слишком хорошо я помнила, как несколько недель назад лорд Масгрейв сделал мне предложение именно в этой комнате: огромную сумму денег, чтобы я оставила Корнуолл и его племянников навсегда и дала бы ему шанс на достижение своих собственных целей.

Дворецкий быстро прошел к окнам и отодвинул в сторону золотистые парчовые шторы, чтобы впустить больше света в огромную гостиную.

– У нас был приказ держать все закрытым до тех пор, пока не будет решена судьба наследия лорда, – извиняющимся тоном заметил он.

Как и в других комнатах, большинство предметов интерьера были покрыты белыми простынями, – как витрины слева, так и антикварные предметы мебели справа, которые я узнала по очертаниям.

– Вы все сделали правильно, Лайонел, – спокойно сказал Блейк. При этом было видно, как сильно он сдерживается, чтобы не давать надежде лишнего топлива.

– Ничего себе, даже подставки ламп сделаны из золота, – с уважением заметил Грейсон, когда мы вошли в комнату. При принятии решения о том, с чего мы хотели бы начать наши поиски, нам не составило труда сделать выбор.

– Боже мой, это просто огромная сокровищница. Что скрывается под простынями? – с любопытством осведомилась Лили.

– Множество ценных вещей, – приглушенно отозвалась я. – Ты ведь не испытываешь искушения, не так ли?

Лили приподняла брови.

– Да, конечно я испытываю искушение. Немедленно ударить тебя по голени, – прошептала она. – Я вылечилась, Джун, и навсегда.

Дворецкий, который тем временем отодвинул в сторону все шторы, откашлялся.

– Джентльмены уже решили, когда переедут в Дункан-Хаус? Персонал будет в вашем распоряжении, если вы пожелаете.

– В настоящее время мы пока не можем сказать точно. Но было бы хорошо, если бы вы продолжали следить за всем, Лайонел, – ответил Блейк. Он бросил быстрый взгляд на Престона, который подтвердил его заявление кивком, прежде чем нахмуриться и вытащить из своей куртки фотографию Джорджины Масгрейв.

– Только один вопрос: не могли бы вы сказать нам, видели ли вы этот медальон где-нибудь здесь раньше?

Дворецкий подошел ближе и взял фотографию в руки. При виде биологической матери Блейка и Престона в его взгляде промелькнула печаль.

– Мне жаль. Не припомню, чтобы когда-либо видел это украшение.

Престон разочарованно сунул фотографию в карман. По крайней мере, он попытался.

– Как же мы осмотрим витрины? – вмешался Грейсон. – Эти штуки выглядят так, как будто, если их коснуться, завопит уродливая сирена.

Дворецкий кивнул.

– Дункан-Хаус оснащен современной системой безопасности. Витрины имеют специальную противокражную защиту, которая посылает прямой сигнал местной охранной компании и полиции, если это необходимо. – Он сделал пренебрежительную паузу. – Однако, похоже, даже этой современной системы было недостаточно, чтобы защитить лорда от кражи.

– Что-то уже было украдено? – заинтересованно спросила Лили.

Дворецкий скрестил руки за спиной.

– Вскоре после бала-маскарада якобы исчезла антиквариатная вещь с инкрустацией из аметиста. В краже заподозрили одну из горничных, и лорд незамедлительно уволил ее без всякого предупреждения. – Он откашлялся. – Однако при всем моем уважении я должен добавить, что лорд Масгрейв был известен тем, что с помощью такой тактики избавлялся от нежелательного персонала.

– Какой тактики? Выдумывать кражи? – спросила Лили.

Лайонел расправил плечи.

– Лорд не был особенно терпеливым человеком. Обвинить кого-то в преступлении было для него самым простым способом быстро избавиться от некомпетентных сотрудников. Некомпетентных по его мнению.

Я подняла брови. Такой подход был отвратительным. Но это было похоже на лорда Масгрейва.

Престон сделал несколько шагов по толстому ковру.

– Не могли бы вы отключить сигнализацию на весь дом, Лайонел? Мы хотели бы немного осмотреться и не хотели бы послать лишний сигнал в полицию. Или кому-нибудь еще.

– Конечно. Дайте мне три минуты. – Дворецкий слегка поклонился, прежде чем уйти.

Следующие несколько часов мы провели, осматривая помещения огромного поместья в поисках медальона. Это была титаническая работа. Ничего не найдя в золотой гостиной, мы разделились. Пока Престон и Лили рыскали по нижним этажам отдельно друг от друга, Блейк, Грейсон и я сосредоточились на верхних этажах. Я обыскала личные покои лорда и бесчисленные комнаты, по-видимому, предназначенные для гостей. По словам Лайонела, несколько лет назад во время ремонта все вещи Джорджины Масгрейв были утилизированы. Тем не менее мы надеялись, что лорд сохранил медальон.

Все в этом доме напоминало мне музей – и украшенные лепниной потолки, и блестящие паркетные полы, и солидная обстановка. Наверное, в Букингемском дворце она не сильно отличалась. Несмотря на то что лорд Масгрейв провел в Дункан-Хаусе несколько недель, я не нашла у него никаких личных вещей, никаких фотографий, заметок или компакт-дисков, которые выдавали бы его музыкальные вкусы. Его гардеробная была в полном порядке, в прикроватной тумбочке рядом с кроватью лежала только Библия, хотя я не могла себе представить, чтобы лорд часто заглядывал в нее. Скорее всего, книга у него была просто про запас, как и косметические средства в огромной ванной комнате с метровым зеркалом и позолоченным джакузи, которое выглядело так, как будто никогда не использовалось. Невольно я задалась вопросом, что за человек лорд Масгрейв и действительно ли его сердце было таким пустым.

– И ты что-нибудь нашла?

От неожиданного глубокого голоса Блейка у меня по спине пробежали мурашки. Я как раз спускалась по лестнице и медленно обернулась, обнаружив его в кабинете лорда. Блейк сидел за массивным письменным столом и листал какие-то документы. В этой величественной обстановке он уже выглядел наследником состояния Масгрейва, и я хорошо могла представить его изображение в одном из тех глянцевых журналов, где сообщалось о самых желанных холостяках.

– К сожалению, нет, – сказала я после того, как зашла в кабинет лорда Масгрейва. Он был почти в два раза больше, чем у его помощницы, в котором Блейк застал меня во время бала-маскарада. Я поспешно попыталась изгнать из своей памяти все воспоминания о том времени и последующей ночи.

В первый раз с тех пор мы снова оказались одни в комнате, и я почувствовала, как тоска по нему начинает понемногу распространяться во мне. Это было похоже на нерешительный танец, в котором мои чувства медленно подкрадывались ко мне, хотя я точно знала, что не могу себе этого позволить.

Быстро расправив плечи, я сосредоточилась на рабочем кабинете лорда. Через большие полукруглые арочные окна был виден огромный парк Дункан-Хауса в опускающихся вечерних сумерках. У правой стены располагались тяжелые полки, заставленные не только книгами, но и небольшими серыми скульптурами лошадей и собак.

– Я тоже, – вздохнул Блейк. – Я с самого начала чувствовал, что нам не стоит слишком много надеяться на дело с медальоном. – Он откинулся на спинку темно-коричневого кожаного кресла.

– Почему бы и нет? Хорошо, когда есть надежда, – я и сама не знала, зачем это сказала. На самом деле, это было в значительной степени противоположно моим мыслям о нас обоих.

– Разве? – Блейк встал и, обойдя массивный стол, медленно подошел ко мне. – Неужели мы все еще должны надеяться, Джун?

Глава 22

Взгляд его голубых глаз пронзил меня насквозь. От них исходило нежное свечение, которое магически притягивало меня, хотя я точно знала, насколько это рискованно. Несколько вдохов я просто смотрела на него. Осознав, что мы всего лишь на расстоянии вытянутой руки друг от друга, я поспешно сделала несколько шагов назад.

– Это слишком опасно, Блейк.

– Знаю. – Он провел рукой по своим черным волосам. – Прости. Не знаю, что в меня вселилось.

– Как в тот день, когда ты приехал в Дарктрю на хёрлинг? – слова вылетели из моих уст быстрее, чем я успела подумать.

– Что ты имеешь в виду?

– Что я имею в виду? – тихо фыркнула я. – Ты чуть не умер, Блейк. Почему ты это сделал?

– Почему я чуть не умер?

– Черт побери, ты знаешь, что я имею в виду.

Блейк, казалось, некоторое время колебался.

– Не знаю, зачем я там оказался, – наконец сказал он. – Мы с Грейс поехали на мотоцикле и спонтанно остановились. Я не планировал этого, если ты это имеешь в виду.

– Возможно, это опять было проклятие, – размышляла я вслух. – Возможно, оно заставляет тебя попадать в опасные ситуации. Может быть, оно заставило тебя сделать это.

Потому что она не может дождаться твоей смерти.

При этой мысли все во мне похолодело. Невольно я снова подумала о рыжеволосой женщине в плаще с капюшоном, которая появлялась всякий раз, когда мы с Блейком прикасались друг к другу. При одном только воспоминании о ее злорадной улыбке у меня по коже побежали мурашки. Внезапно я понадеялась, что Престон ничего не рассказал брату о злополучном сеансе, который лишний раз доказал нам, насколько непостижимо превосходит нас Скарлетт.

– Да, возможно, – сказал Блейк.

В наступившей тишине несколько секунд было слышно только тиканье тяжелых настенных часов. Когда голос Лили донесся снизу, я повернулась к двери.

– Нам нужно идти к остальным.

– Да, – согласился Блейк, но его взгляд и поза говорили о другом.

– Что это? – выдохнула я, когда он медленно подошел ко мне. – Что ты делаешь? – Хотя что-то во мне тянулось к нему, я заставляла себя держать дистанцию. – Стой на месте. Что бы ты ни задумал, лучше оставь это.

Блейк сжал губы, прежде чем заставить себя сделать шаг назад.

– Прости, Джун. Не знаю, что со мной происходит. Я просто чувствую эту огромную силу. В некоторые дни я просто меньше могу сопротивляться ей, – его тон стал жестче.

Я невесело рассмеялась.

– А в другие тебе это замечательно удается.

– Что ты имеешь в виду?

– В больнице. У тебя не было проблем с тем, чтобы исключить меня из числа присутствующих. Я просто хотела убедиться, что с тобой все в порядке. Несмотря ни на что, ты мне не безразличен, Блейк.

Невольно черты его лица смягчились, а в глазах было глубокое сожаление.

– Я не мог иначе, Джун. Бывают моменты, когда я хорошо справляюсь со своими чувствами, но мне это не всегда удается, и тогда каждая мысль вращается только вокруг тебя. – Он провел рукой по лбу. – Черт возьми, одна твоя близость накладывает на меня чары, проклятые нездоровые чары, от которых я просто не могу избавиться.

Я точно знала, что он имеет в виду.

– То же самое и со мной, – сказала я, избегая смотреть ему в глаза. Было почти невыносимо оставаться одной в комнате с Блейком. Чувствовать его запах. Слышать его голос. Все мое тело реагировало на него, когда он был рядом. Казалось, что мы предназначены друг для друга, как будто все это с Грейс было совершенно неправильным. Сила проклятия, по-видимому, работала невероятно хорошо.

– Неужели ты счастлив с Грейс? – спросила я, хотя мне очень не хотелось слышать ответ.

Он помедлил, затем кивнул.

– Рядом с Грейс я почувствовал, что могу дышать свободнее. – Он сделал короткую паузу. – Она помогает мне не думать о проклятии каждую секунду и сосредоточиться на своей жизни, ценить момент. Ты понимаешь?

Прошло несколько секунд, пока я, наконец, не кивнула.

– Ты прав, это правильный путь. – Слова Блейка обрели смысл, даже если они заставили мое сердце рассыпаться на мелкие осколки. – Мы должны сосредоточиться на «здесь и сейчас». И поэтому мы должны спуститься.

– Да, мы должны. – Блейк повернулся к двери, мимо которой в этот момент проходил Лайонел.

– А, мистер Бофорт, мисс Мэнсфилд. Вы здесь. Могу я предложить вам напитки?

Я посмотрела на дворецкого, и у меня вдруг возникло предчувствие. Даже если Лайонел сознательно не вспомнил о медальоне, все равно было возможно, что его абсолютная правда даст нам шаг вперед. Почему мне раньше не пришла в голову эта идея? В конце концов, в последние дни мы с Престоном только это и делали.

– Нет, спасибо, – сказала я, прежде чем бросить короткий взгляд на Блейка и применить свой дар к Лайонелу.

Через мгновение все застыло и стало хрустальным. Мрачный кабинет засиял новым блеском. Быстро шагая по сверкающему паркетному полу, я сделала еще один шаг навстречу Лайонелу, сосредоточившись на своем вопросе.

– Ничего себе. – Блейк вышел из оцепенения и, глубоко впечатленный, оглядел кабинет лорда Масгрейва. – Вот почему Престон был так воодушевлен.

Одна часть меня гордилась тем, что может показать Блейку мой мир, другая просто смотрела на него с восхищением. Его улыбка была невероятно притягательной, но мне нужно было сосредоточиться на главном.

– Вместе у нас есть хорошие шансы увидеть абсолютную истину. С Престоном всегда получалось, так что должно сработать и с тобой.

Блейк кивнул.

– Полагаю, что да, – его голос был мрачным и грубым, что немного заставило меня нервничать.

– Однако нам следует поторопиться, потому что я не знаю, как долго продержусь, – быстро добавила я. – Ладно, – Блейк кивнул. – Что мы хотим увидеть?

– Мы еще раз спросим его о медальоне, – быстро выпалила я. – Даже если Лайонел сознательно не помнит об украшении, абсолютная истина, возможно, расскажет нам что-то об этом. – После недолгого колебания я протянула к нему руку. – Дай мне руку.

Блейк сделал шаг по сверкающему хрустальному миру навстречу мне.

– И ты хочешь сказать, что это не опасно?

– Я так думаю. В конце концов, на самом деле этого не происходит.

– Это аргумент. – Блейк протянул мне руку, которую я осторожно взяла. Было приятно, но без того, чтобы мне хотелось сразу же наброситься на него. Прежде чем это могло измениться, я обратила свой взгляд на застывшего дворецкого.

– Лайонел, вы видели где-нибудь здесь, в Дункан-Хаусе, медальон, похожий на тот, что был на фотографии, которую мы показали вам сегодня?

Мгновенно стеклянный мир вокруг нас раскололся. Ошеломленный, Блейк втянул воздух и сжал мою руку чуть крепче, когда осколки стекла закружились вокруг нас в ярком свете.

В следующее мгновение мы оказались в новой сверкающей сцене. Лайонел был еще довольно молод и шагал через луг искрящейся зеленой травы к Джорджине Масгрейв, которая прислонилась к забору и наблюдала за лошадьми на пастбище. Ветер играл с ее длинными темными волосами, пока она держала в руке медальон Скарлетт, продолжая поглаживать большим пальцем бирюзовый камень в центре. Значит, я была права. Даже если Лайонелу не хватало сознательной памяти о медальоне, она все равно хранилась в его абсолютной истине. Заинтригованная, я рассматривала украшение. На самом деле оно выглядело так же, как на эскизе Скарлетт. Сверкающий камень в центре был обрамлен бесчисленными маленькими серебряными листочками.

Когда Лайонел подошел ближе, Джорджина Масгрейв взглянула на него и быстро убрала медальон в карман своего светло-коричневого пальто. При этом я заметила и легкую выпуклость под ее синим свитером. Значит, она, должно быть, уже была беременна Блейком и Престоном.

– Вот он, – прошептала я Блейку. – Это медальон ведьмы.

Блейк медленно кивнул, заинтересованно глядя на свою биологическую мать, которую до сих пор видел только на фотографиях. Мы все еще держались за руки, не ощущая влияния проклятия. Очень приятное чувство.

– Твой дар невероятен, Джун. Как будто мы действительно здесь.

Джорджина Масгрейв, которой, должно быть, было около двадцати, с сияющей улыбкой повернулась к Лайонелу.

– Вам не нужно всегда приносить мне шарф. Я уже не так быстро мерзну.

– Не стоит недооценивать ветер, мисс. – Лайонел осторожно подал ей мягкий хлопковый шарф, который она благодарно обвила вокруг шеи. В следующее мгновение его взгляд скользнул к конюшням, из которых только что вышел высокий мужчина. При виде его я застыла одновременно с худощавым дворецким. – Если вам что-то понадобится, дайте мне знать.

– Спасибо, Лайонел. – Джорджина Масгрейв попрощалась с ним кивком, а затем повернулась к брату, направляющемуся к ней быстрыми шагами.

При виде сурового выражения на узком лице лорда Масгрейва мне пришлось сглотнуть. Я запомнила его точно таким же, хотя к моменту нашего знакомства он был уже значительно старше. В этой абсолютной истине его волосы все еще были черными, а узкие борозды рядом с уголками рта еще не были так ярко выражены.

Блейк растерянно посмотрел на своего покойного дядю.

– Невероятно странно видеть его здесь.

– Знаю, – ответила я, когда молодой Найджел подошел к матери Блейка. На нем был плотно облегающий костюм для верховой езды с гербом и высокие коричневые сапоги.

– Джорджина. Я же говорил тебе, что мы встретимся позже в гостиной.

Мать Блейка расправила плечи.

– Мне нравится быть с лошадьми, Найджел. Кроме того, ты можешь сказать мне все, что тебе нужно сказать, и здесь.

При ее словах его пренебрежительный взгляд на мгновение скользнул к ее животу, и по его лицу пробежала тень.

– Ну, как хочешь. – Молодой лорд достал из внутреннего кармана своей куртки для верховой езды слегка помятый конверт и протянул его Джорджине. Мать Блейка колебалась мгновение, прежде чем подойти к брату.

– Что это?

– Открой его, тогда узнаешь, – голос его звучал жестко.

Джорджина беспокойно разорвала конверт своими тонкими пальцами и вытащила сложенный лист бумаги.

– Это отчет частного детектива, которого я приставил к твоему жалкому конюху.

При словах лорда Масгрейва Джорджина невольно потянулась к простому золотому медальону на ее шее, висевшему на тонкой цепочке. Он был меньше медальона ведьмы и открывался посередине. Я видела его раньше и знала, что в нем есть фотография отца Блейка и Престона.

– Зачем… – она глубоко вдохнула, прежде чем закончить фразу. – Зачем ты за ним следил?

Лорд Масгрейв невольно скривил лицо.

– Чтобы ты, наконец, перестала выплакивать из-за него глаза и поняла, какой он был неудачник, Джорджина.

Снисходительная манера, с которой Масгрейв относился к своей сестре, заставила Блейка вздрогнуть И напрячься всем телом. Как будто ему было невыносимо смотреть на эту сцену.

– И какой же он был неудачник? – слабо повторила она, и ее большие голубые глаза начали скользить по строчкам.

– Он уехал во Францию с деньгами, которые я ему предложил, – заявил лорд Масгрейв. – Потребовалась до смешного небольшая сумма денег, чтобы убедить его бросить тебя. Я сразу сказал тебе, что лучше избавиться от этого выродка, прежде чем ты втопчешь имя Масгрейв в грязь.

При его словах Джорджина отступила на шаг, в то время как тонкий лист бумаги дрожал на ветру.

Блейк рядом со мной сжал руку в кулак.

– Сволочь. Не будь он уже мертв, я хотел бы убить его.

Во взгляде лорда Масгрейва не было ни капли жалости к сестре.

– Прошло не так много времени, и твой принц был вовлечен в какие-то преступные махинации. Частный детектив сообщил мне, что он сбежал от полиции на угнанной машине. При этом попал в аварию и не выжил. – Лорд Масгрейв взял письмо из дрожащих рук Джорджины, аккуратно сложил его и сунул обратно в конверт. – Значит, я был прав с самого начала. Можешь перестать его ждать. Он не вернется. Ни к тебе, ни к твоему выродку.

Джорджина положила руку на живот в защитном жесте.

– Я не понимаю тебя, Найджел, – она смотрела на брата глазами, полными боли, а по ее щекам бежали слезы. – Почему тебе доставляет такое огромное удовольствие видеть, как люди страдают?

Лорд Масгрейв почти удивленно поднял брови, верховую лошадь он все еще держал за поводья.

– Как ты пришла к мысли о том, что мне доставляет удовольствие видеть, как ты страдаешь? Ты оплакиваешь преступника и должна, наконец, прекратить это, сестра.

В этот момент я почувствовала, как усталость стала слишком сильной, и меня вместе с Блейком выбросило обратно в кабинет лорда Масгрейва. Проникновенная сцена все еще стояла перед глазами, и в то же время я заметила, что мы с Блейком снова очутились перед дворецким и больше не держались за руки.

– Все в порядке? – тихо спросил Блейк после того, как Лайонел спустился вниз.

Я с усилием улыбнулась ему.

– Все в порядке.

Стараясь держать необходимую дистанцию, мы тоже медленно пошли по лестнице вниз.

– Это было… напряженно, – наконец сказал Блейк, все еще взволнованный после неожиданной встречи с матерью. Чтобы избежать случайного прикосновения, он сунул руки в карманы штанов.

– Мне жаль, что мы не смогли разузнать больше, но сегодня я уже использовала один раз свой дар, а на двоих мои силы истощаются быстрее. Я попробую еще раз позже. Возможно, в подсознании у Лайонела скрыто больше.

– Возможно. Тем не менее правда была познавательной, по крайней мере, в одном отношении. – В его словах промелькнула жесткость, и я осторожно взглянула на него.

– Мне жаль, что твой биологический отец мертв, Блейк. – Хотя до сих пор парни особо и не искали его, другое дело – знать, что они никогда не смогут с ним познакомиться.

Он тихо фыркнул.

– Похоже, он сам навлек на себя смерть.

– И все равно мне жаль.

Блейк покачал головой.

– В этом нет необходимости, – в его тоне было нечто непримиримое. – Он бросил нашу мать ради денег и сразу снова попал в беду. Не похоже на очень хорошего парня. Совершенно очевидно, что невезение и преступность были у него в крови.

– И все же в нем должно быть что-то привлекательное. Иначе ваша мать не влюбилась бы в него.

Блейк глубоко вздохнул.

– Да, возможно, – нехотя согласился он.

Мы достигли подножия лестницы и повернули в большую гостиную слева от нас, откуда доносились голоса остальных. Потрескивающий огонь пылал в каменном камине, на полу перед которым сидели Лили и Грейсон. Похоже, что к настоящему времени эти двое уже пережили произошедшее на сеансе, потому что они разговаривали друг с другом как обычно и по очереди бросали старые газеты в огонь, который жадно поедал бумагу. Несмотря на камин, в доме по-прежнему было довольно холодно.

– Где вы были? – с упреком спросил Престон, выходя к нам из смежной комнаты. – Я искал вас повсюду.

– Мы были наверху, – сказала я.

Престон прищурился.

– Одни?

– Прекрати, Престон, – раздраженно ответил Блейк. – У нас все было под контролем.

– А если бы нет? – покачав головой, он уставился на нас. – Скажите честно, вы не находите это немного рискованным?

– Успокойся, Престон, – раздражение в голосе Блейка было очевидным. – Ничего не произошло.

Престон глубоко вздохнул и на мгновение отвернулся, словно изо всех сил сдерживая себя от крика в лицо Блейку.

– А если бы все-таки что-нибудь произошло? – выдавил он наконец. – Что, если проклятие снова застанет вас врасплох? Ты забыл, что было в прошлый раз?!

– Но оно не заполучило нас.

– И это твой аргумент? Честно говоря, я ожидал большего.

– Эй, тише, – сказала я, когда из прихожей послышался стук, за которым последовали размеренные шаги. – Дворецкий где-то здесь.

– Я всегда считал, что ты самый разумный из нас двоих, – продолжал Престон, обращаясь к брату. – Но выглядит совсем не так.

– Расслабься, – ответил Блейк. – У меня все под контролем.

– Под контролем? – повторил Престон, кусая губы, в то время как Лили и Грейсон бросили на меня недоуменный взгляд. – Если ты думаешь, что здесь что-то под контролем, то ты действительно чертов идиот! – прокричал он последние слова брату.

Блейк агрессивно сделал шаг к нему.

– Осторожно, – угрожающе выдавил он.

– И что ты собираешься сделать? – Престон горько улыбнулся. – Ударить меня?

– Ничего не имею против.

– Только попробуй, – Престон вызывающе поднял подбородок, гневно глядя на Блейка.

– Эй, прекратите это! – выругалась я, когда Лили и Грейсон вдруг испуганно обернулись к открытой двери.

Проследив за их встревоженным взглядом, я почувствовала, как у меня на мгновение перехватило дыхание. Человек, остановившийся на пороге двери и отбросивший в комнату большую тень, был не кем иным, как коренастым полицейским инспектором Пирсом.

Его настороженный взгляд медленно скользил по нашему небольшому собранию, прежде чем наконец остановиться на Блейке и Престоне.

– Я не вовремя?

Глава 23

Пару мгновений никто не говорил ни слова.

– Я думал, вы наслаждаетесь своим новообретенным состоянием, – продолжил главный констебль, входя в гостиную. Несмотря на большую массу тела, он двигался на удивление тихо, словно был на охоте. Возможно, так и было.

Престон пришел в себя первым.

– Чем мы можем вам помочь, главный констебль?

Полицейский окинул внимательным взглядом предметы мебели, покрытые белыми простынями, прежде чем взглянуть на потрескивающий камин, в котором Лили и Грейсон сжигали старые газеты.

– Я слышал, что вы вступили в наследство. Ваша доля оказалась больше, чем ожидалось. Мои поздравления.

– Спасибо, – ответил Блейк.

– Такое большое наследство, конечно, влечет за собой и большую ответственность, – продолжал Пирс, сделав несколько шагов по стонущему паркетному полу. – И таит в себе большой потенциал для споров. Кстати, как ваша голова, мистер Бофорт? Мне сказали, что врачи не уверены в последствиях.

– Мне уже лучше, спасибо.

– Это радует. – Главный констебль остановился рядом с креслом и откашлялся. – Как вам, возможно, уже сказал ваш брат, у меня было еще несколько вопросов относительно вашего изложения обстоятельств смерти лорда Масгрейва.

– Нашего изложения? – недружелюбно повторил Блейк. – Неужели вы сомневаетесь в наших словах?

Смутившись, я обменялась быстрыми взглядами с Престоном. Мы не знали, о чем мог вспомнить Росс, и это меня беспокоило. Мы также понятия не имели, изменит ли подручный Масгрейва свое заявление, если он снова вспомнит правду. Хотя оказаться моим похитителем было для него ненамного лучше.

Главный констебль поднял брови.

– Я хотел бы еще раз пройтись по вашим показаниям.

– Сколько еще раз? – спросил Престон, в то время как Лили и Грейсон смотрели на устрашающего полицейского большими глазами.

– До тех пор, пока все кусочки головоломки не сойдутся воедино. Мое чутье подсказывает мне, что за смертью лорда Масгрейва стоит больше, чем кажется на первый взгляд. И мое чутье почти никогда не обманывало меня за последние двадцать лет.

В гостиной воцарилась тишина. Неловкая, лишь изредка нарушаемая потрескиванием камина. Пирс не был глупцом. Он чувствовал, что мы не настолько невинны, как говорим. Единственная проблема заключалась в том, что правда была слишком сложной, чтобы разрешить его подозрения. Нам нужно было что-то сделать, чтобы отвлечь его внимание от Блейка и Престона. Я лихорадочно думала, когда внезапно мне в голову пришли слова Блейка о его отце. «Совершенно очевидно, что невезение и преступность у него в крови».

Я быстро встретилась взглядом с Пирсом и использовала свой дар. Хотя два экскурса в абсолютную истину истощили меня до крайности, вскоре после этого я оказалась в знакомом кристальном мире. Пламя в камине превратилось в сверкающие осколки кристаллов оранжевого цвета. Чтобы не терять время зря, я сделала шаг к застывшему главному констеблю и попросила его показать мне правду об Айзеке Россе. Сразу же гостиная разлетелась на куски со всеми застывшими людьми, пока я не вернулась в комнату для допросов.

Айзек Росс, как и в прошлый раз, сидел за столом в сером тюремном комбинезоне и смотрел на полицейского инспектора с некоторой неохотой.

– Я же сказал, что ничего не помню, – проворчал он.

Я сразу же наклонилась и посмотрела в глаза подручному лорда Масгрейва.

– Что вы скрываете, Айзек?

В следующее мгновение и эта сцена разрушилась. Переход к истине моего похитителя стоил мне столько сил, что я начала пошатываться. Действительность притягивала меня, но я была полна решимости не уступать ни при каких обстоятельствах. Сначала я должна была узнать, не скрывает ли Росс еще чего-нибудь и насколько у него в крови была преступность. Было трудно разрешить опасения констебля относительно невиновности Блейка и Престона, но, возможно, вместо этого можно было убедить его в виновности Айзека Росса.

В следующей истине было мрачно. Айзек Росс последовал за широкоплечим смуглым мужчиной по выщербленным ступеням в какой-то подвал. Громкая музыка гремела из черных колонок, а Росс нервно огляделся и направился прямо к письменному столу, за которым сидел сутулый парень с засаленными волосами и что-то строчил в записной книжке.

– У тебя есть деньги? – спросил он, не глядя на Росса.

Росс кивнул и подал парню конверт.

– А у тебя – паспорта?

Парень захлопнул книгу и вытащил из ящика два паспорта.

– Вот, твоя старая и новая личность. Поздравляю, ты теперь англичанин.

Росс открыл паспорт и сравнил фальшивое удостоверение с настоящим.

– Меня теперь зовут Айзек? Ты серьезно?

Худой человек рассмеялся и вынул деньги из конверта, в то время как Росс по-прежнему, покачивая головой, смотрел на документы. И в том, и в другом была его фотография, но в одном он был гражданином Великобритании, а в другом – родом из Южной Африки. Я поспешно наклонилась, чтобы быстрее расшифровать имя в южноафриканском паспорте, прежде чем больше не могла устоять перед напором реальности, и меня выбросило из сцены.

Совершенно измученная, я снова оказалась в прохладной гостиной. Комната закружилась, и на мгновение перед глазами все потемнело.

– Все в порядке, Джун? – Лили вскочила, когда я сделала шаг назад, чтобы опереться о стену.

– Всего лишь головокружение. – Я опустилась на пол.

Полицейский скептически посмотрел на меня.

– Кажется, вам часто становится плохо в моем присутствии, мисс Мэнсфилд.

– Пожалуй, не ей одной, – полушутя пробормотал Грейсон, что констебль намеренно проигнорировал.

– Что вы сжигали здесь? – продолжал он, недоверчиво рассматривая камин.

– Старые газеты, – сказала Лили. – Хотя эти двое унаследовали дворец, дров здесь не хватает.

– Понимаю. – Главный констебль сделал несколько шагов к камину и опустился перед ним на корточки. – Еще что-нибудь?

– Чего вы ожидаете? Что мы сжигаем улики? – спросила Лили немного вызывающе.

Грейсон, Престон и Блейк бросили на нее предостерегающий взгляд.

– Я действительно столкнулась с чем-то странным, – быстро вмешалась я, надеясь, что констебль купится на это.

Полицейский инспектор направил на меня свой пронзительный взгляд.

– Что вы имеете в виду?

– Когда мы просматривали документы лорда, я заметила записку, на которой было написано: Айзек Росс – Гэвин Мэтьюз. Это было как-то странно. Вам это говорит о чем-нибудь?

Блейк и Престон нахмурились, что я проигнорировала, чтобы не привлекать внимания полицейского.

– Вы сказали, Гэвин Мэтьюз? – Он достал свой блокнот и записал имя. – Где сейчас эта записка?

– Без понятия, я не придавала этому особого значения. Может быть, она сгорела. – Пока я говорила, Пирс смотрел на имя. Казалось, он напряженно размышляет.

– Ладно, давайте еще раз пройдемся по вашим показаниям, – уклончиво сказал он.

– Хорошо. Что вы хотите знать?

– Просто давайте начнем все сначала.

Вздохнув, я обменялась взглядами с Престоном и Блейком. Затем мы в третий раз пересказали историю так, как договаривались.

– Спасибо, я свяжусь с вами, – в конце концов сказал Пирс. Он еще раз бросил взгляд на имя, которое записал. Казалось, он и в самом деле заинтересовался им. – Я сам найду выход.

– Что ты сделала? – с любопытством спросил Грейсон, едва главный констебль ушел.

– Я видела в правде Айзека Росса, что на самом деле его зовут Гэвин Мэтьюз, и, по-видимому, он родом из Южной Африки. На всякий случай он приехал в Англию с поддельным паспортом. Я надеюсь, что констебль найдет еще что-нибудь, что отвлечет его от нас.

– Ты невероятная, – сказал Престон, в то время как Блейк всего лишь одобрительно посмотрел, что обрадовало меня больше, чем следовало бы.

– Ладно, пока мы избавились от полицейского, – сказала Лили. – Что нам теперь делать?

– Продолжать поиски, – решительно ответила я. – Этот чертов медальон должен быть где-то здесь.

Глава 24

– Дорогуша, не вешай нос, – сказал Грейсон, когда мы сидели в пабе в пятницу вечером. – Вы несколько раз проверяли дворецкого, перевернули вверх дном весь Дункан-Хаус и обыскали все ювелирные магазины в окрестностях в поисках медальона. А теперь расслабься немного.

– Я не смогу расслабиться, пока мы не найдем медальон. – Осознавая свое бессилие, я блуждала взглядом по пабу. Музыка из динамиков смешивалась с гулом голосов. Люди толпились у барной стойки, за которой угрюмый бородатый бармен раздавал напитки. Все столики были заняты. В углу паба уже были установлены подставки для микрофонов, усилители и музыкальные инструменты, так как должны были быть задействованы не позднее чем через десять минут.

Если бы здесь не проходил концерт Престона, я бы, наверное, никогда не вошла в паб с приглушенным светом и старомодными плакатами на стенах. Он находился на краю Дарктрю и словно появился из ниоткуда, когда мы поворачивали с прибрежной дороги. Мы с Грейсоном сидели за маленьким обшарпанным угловым столиком прямо у окна. И будь здесь менее шумно, с нашего места можно было бы не только видеть, но и слышать улицу.

Грейсон нахмурился.

– Ты же не знаешь, действительно ли медальон способен разрушить проклятие. В списке твоей тети были и другие варианты. Вайолет может сказать что-то по этому поводу?

– Ты хочешь снова призвать Скарлетт?

Грейсон фыркнул.

– Из-за Аманды всю ночь меня прошибал холодный пот после нашего маленького эксперимента, Джун. Тот момент, когда она сделала это глазами… – Он содрогнулся. – Я никогда в жизни больше не вызову ни одного призрака.

– Мне жаль, что все вышло из-под контроля.

– Все в порядке, – Грейсон махнул рукой. – Итак, вернемся к списку из подоконника Катарины.

Я крутила в руке подставку для стакана.

– Можно по-прежнему обратиться к Вайолет. Но она сказала, что тетя Катарина, вероятно, записала все, что ей пришло в голову. Мы не должны возлагать на список слишком больших надежд, потому что, по ее мнению, это всего лишь несколько возможных вариантов. – Я вздохнула. – Вот почему медальон так важен для меня, Грейсон. Я должна остаться здесь на Рождество и заглянуть в другие магазины.

– Нет. – Грейсон положил руку мне на плечо. – Завтра ты летишь в Германию к своей семье, Джун. Мы же это обсуждали. Возможно, вся эта история с проклятием немного успокоится, если ты немного отдалишься от Корнуолла.

– Да, возможно.

– Кроме того, две старых сестры-ведьмы знают об этом и обзвонили всех своих знакомых, чтобы найти медальон. И ювелиры также пообещали сообщить вам, если они на что-нибудь наткнутся. На данный момент ты ничего не можешь сделать, моя дорогая, по крайней мере, ничего, что имело бы хоть какой-то смысл.

– У нас осталось всего тридцать дней, Грейсон. – Словно кто-то накинул петлю на шею Блейка, которая с каждым днем затягивалась все сильнее.

– Эй, это же целый месяц. Некоторые многоэтажки в половине случаев строятся за это время. Кроме того, после всего стресса тебе, наверное, было бы неплохо немного проветрить голову. Ты должна выбраться отсюда. – Его губы растянулись в широкой улыбке. – Но не прямо сейчас. Сегодня вечером ты останешься здесь и насладишься со мной выступлением Престона, даже если Лили пришлось все отменить.

– Почему она не придет?

– Она съела что-то нехорошее.

Я наморщила лоб.

– И что?

Грейсон странно посмотрел на меня, затем пожал плечами.

– Ладно, если ты так настаиваешь: Джереми подсыпал слабительное в пудинг Лили после того, как у него возникли какие-то неприятности из-за нее. Но не говори Лили, что я тебе сказал. Она написала мне в WhatsApp из туалета.

– Это жестоко. – При этом я предпочитала не думать о том, насколько ужасной окажется месть Лили. – Мне бы не хотелось сейчас оказаться в шкуре Джереми.

– Или в ванной Лили, – сухо добавил Грейсон. – Она, вероятно, бесконечно несчастна, что пропустит выступление Престона.

Я крутила подставку для стакана на столе кончиком пальца.

– Ты все еще думаешь, что он ей нравится?

К моему разочарованию, он кивнул.

– Да, я почти уверен. Подожди, что это у тебя на лице?

Я провела рукой по щекам. Сегодня я делала макияж, но совсем легкий.

– Тушь размазалась?

Грейсон покачал головой, но глаза его сузились. Невольно мне подумалось о том, как Лили сравнивает его лицо с мордой терьера.

– Я не это имел в виду. На твоем лице было что-то другое.

– И что же?

– Я бы сказал, что это муки совести.

Мгновенно мне стало жарко под его взглядом.

– Чушь.

Грейсон откинулся на спинку стула и закатил глаза.

– Джун Мэнсфилд! Ты же не?.. – Его голос стал громче, и, хотя никто не обратил на нас внимания, его реакция меня все больше и больше смущала.

– Не мог бы ты говорить немного тише?

Грейсон быстро набрал воздуха, потом наклонился ко мне через угол темного стола. Скудный свет простой потолочной лампы освещал его лицо так, что мне показалось, будто я на допросе.

– Ты ведь не спала с Престоном?

Я быстро покачала головой.

– Нет!

Но Грейсон не унимался:

– Что-то было в твоем лице, ты меня не обманешь.

Я вздохнула, потому что сама не знала, как это объяснить.

– В последнее время мы с Престоном как-то сблизились. Ну, не физически, а эмоционально…

Грейсон поднес руку ко рту.

– О боже мой, ты тоже влюбилась в него.

Я поспешно покачала головой, хотя мой мир чувств за последние несколько недель был настолько хаотичным, что я, собственно, и сама уже не знала, где верх или низ.

– Неправда. Мне нравится Престон. Как человек. Вот и все, – отмахнулась я, хотя голос внутри меня говорил, что, может быть, за этим стоит нечто большее. – В то же время меня все еще тянет к Блейку, что совершенно глупо. Наверное, в этом виновато проклятие.

– Ты уже рассказала Лили об этом?

– Лили отказывается обмолвиться со мной даже словом о Престоне. Так что нет.

Грейсон сделал глоток пива.

– Сейчас я чувствую себя так, будто попал прямо в испанскую мыльную оперу. Обе мои подруги влюблены в одного и того же парня.

– Ты не слушал меня? Кроме того, ты сам хотел, чтобы я переспала с Престоном, чтобы разрушить проклятие.

– Естественно. Но я хотел, чтобы ты попробовала, а не сразу влюбилась в него. – Он нахмурился, задумчиво постукивая указательным пальцем по нижней губе. – Подождите, может быть, именно это и есть решение – может быть, тебе нужно влюбиться в Престона.

Идея медленно проникала ко мне в голову. Если бы Диана смогла тогда устоять перед искушением, если бы она прожила счастливую жизнь с Флетчером, а не с Хитклиффом, поколения зеленых и синих не были бы прокляты. Я задумчиво сделала глоток колы.

– И как мне, скажи, пожалуйста, сделать это? Как мне полюбить Престона?

– Может, для этого больше ничего и не нужно, – улыбнулся Грейсон, прежде чем кивнуть подбородком в сторону членов группы, которые как раз направлялись к своим музыкальным инструментам.

Я узнала Ленни, гитариста и клавишника группы, и Престона. Конечно, его улыбка тронула меня, вопрос был только в том, достаточно ли этого. Со своими стильно уложенными волосами, простой темно-синей рубашкой и рваными джинсами Престон выглядел как бунтарь и был еще более привлекательным, чем обычно.

– Я действительно не понимаю, почему ты до сих пор не набросилась на Престона. Парень такой горячий. И я могу об этом судить, ведь я видел его после душа. – На мгновение взгляд Грейсона стал мечтательным. Затем он расправил плечи. – Ты должна забыть о другом Бофорте. Он просто мешает тебе, Джун. Может быть, тебе поможет, если я скажу, что уже ходят слухи о помолвке между Грейс и Блейком?

– Нет, Грейсон, это не поможет мне.

– Хорошо, потому что также ходят слухи, что Грейс уже беременна, что они хотят вместе эмигрировать и планируют усыновить ребенка из Зимбабве. Видишь ли, сплетни бьют ключом.

В этот момент музыка смолкла, а свет в пабе приглушили еще больше. Пятно света выхватило группу. Престон надел электрогитару и постучал пальцем по микрофону.

– Добрый вечер, – раздался из динамиков его харизматичный голос. Простого приветствия было достаточно, чтобы люди развеселились. У Престона и его группы на самом деле уже была куча поклонников. Паб был битком набит.

– Мы – Standing Rocks, – продолжал Престон.

– Я люблю вас! – прокричала какая-то девушка.

Престон самодовольно усмехнулся.

– Мы это знаем.

По всему пабу раздался смех.

– Сегодня мы также представим вам несколько новых песен, потому что иногда приходит время для чего-то нового. – Он бросил на меня быстрый взгляд, и я почувствовала, как мои щеки покраснели. – Наслаждайтесь вечером, ребята.

Стало душно. Полное ожидания напряжение разлилось по пабу. Престон опустил голову и начал с небольшого гитарного соло. При этом его пальцы так быстро бегали по струнам, как будто они никогда не делали ничего другого. Несколько прядей волос упали ему на лоб, Он выглядел сосредоточенным и сексуальным, с несколькими прядями, упавшими ему на лоб.

Соло Престона чуть не довело некоторых девушек до исступления, затем, к счастью, Ленни включил клавиатуру, а затем подключились и барабаны. Все трое позаботились о том, чтобы у всех было хорошее настроение, но, когда Престон начал петь, он уже не сдерживался. Некоторые гости начали танцевать в такт музыке – смеси инди-рока и фолка, – другие громко подпевали во время припева.

– Я даже не знал, что Престон…

Остальное я не поняла, потому что было слишком громко.

– Что?

Грейсон потянулся через стол ко мне, чтобы я могла лучше его слышать.

– Я не знал, что он может не только петь, но и хорошо играть.

Я кивнула.

– Он иногда играет! – крикнула я сквозь шум. – Другие ребята также знают несколько инструментов. Престон считает, что если ты научился играть на одном инструменте, следующий дается уже не так трудно.

– Еще одна причина, чтобы броситься к нему, Джун. Ты заметила, что парень всегда смотрит только на тебя, хотя я сижу рядом с тобой и все смотрят на него? Он влюблен в тебя.

– Может быть, это только из-за проклятия. Притяжение необязательно реально.

Грейсон сделал такое лицо, как будто понятия не имел, почему это должно иметь значение.

– Ну и что?

Я глубоко вдохнула и в мыслях была вынуждена отдать ему должное. Не имело значения, был ли интерес Престона частью проклятия или нет, стоило хотя бы попробовать.

В течение следующих нескольких минут температура и настроение в пабе продолжали расти, вплоть до того момента, когда в паб со смехом вошли парень и девушка. Блейк и Грейс. Я наблюдала, как Грейс хлопнула его по плечу, после чего он притянул ее к себе и поцеловал. Потом он помог ей выбраться из куртки, и они потерялись в толпе.

– Смотри, влюбленная парочка, – сказал Грейсон. – Я же говорю, мыльная опера. – Его взгляд устремился к моему стакану с колой, который я почти допила, а затем он немного подтолкнул стол вперед, чтобы встать. – Я принесу тебе что-нибудь покрепче. И даже не думай никуда уходить, я знаю, где ты живешь. Так что оставайся сидеть за нашим отвратительно липким столом, обещаешь?

– Обещаю, – сказала я, не в силах устоять перед искушением коротко взглянуть на Грейс. В своем белом топе и джинсах она сегодня была одета почти по-спортивному, несмотря на то, что на ней были жемчужные серьги, которые сюда не подходили. Так же, как и высокие сапоги с золотым украшением, свисавшим с голенища.

В этот момент вернулся Грейсон. Он поставил на наш угловой столик два полных бокала пива, причем золотистая жидкость слегка расплескалась через край.

– Теперь, по крайней мере, мы тоже внесли свой вклад в этот отвратительный стол, – усмехнувшись, сказал Грейсон и поднял свой бокал. – За этот вечер, Джун. Пусть он закончится для тебя счастливо. С правильным Бофортом.

– За этот вечер и за правильного Бофорта, – сказала я и протянула руку Грейсону, прежде чем сделать большой глоток. От пива покалывало во рту. Было хорошим решением вылететь в Германию завтра днем. Небольшой тайм-аут, безусловно, пойдет мне на пользу.

В течение следующего часа мы слушали группу и беседовали о наших планах на Рождество и школу. Было приятно вернуть немного нормальности в мою жизнь и делать вид, что мы всего лишь двое восемнадцатилетних, у которых впереди последний учебный год. С Грейсоном действительно было весело, и я обрадовалась, когда Престон в перерыве подошел к нашему столику с бутылкой пива в руке.

– Здорово, что ты здесь, Джун, – сказал он, улыбаясь. У него был несколько измотанный вид, но я должна была признать, что от этого он выглядел еще более привлекательно. Возможно, это было связано и с моим вторым пивом, на котором настоял Грейсон, который только что откашлялся рядом со мной.

Престон сделал глоток из своей бутылки.

– И, конечно, чертовски здорово, что ты рядом.

Грейсон усмехнулся.

– Так-то лучше.

– Вам понравилось?

– Все шикарно, ты играешь шикарно, тексты – шикарные, – сказала я и прикусила язык. Я никогда так часто не использовала слово «шикарно» в одном предложении.

Престон посмотрел на меня весело сверкающими глазами, прежде чем опуститься на стул рядом со мной.

– Рад, что тебе весело, – взгляд Престона по-прежнему покоился на мне, и от его глаз исходило интенсивное свечение.

– Может быть, мне оставить вас вдвоем? – спросил Грейсон. – Я имею в виду, что мне все равно нужно в комнату для мальчиков. – Он наклонился и пожал плечами. – Если вы после этого уйдете, я переживу. Но на вашем месте я бы осторожно ускользнул, потому что толпа здесь наверняка обидится на вас, если Standing Rocks не продолжат играть. Несколько девушек теперь уже более чем ядовито пялятся на нас.

– Никто не собирается уходить отсюда, – сказала я.

Грейсон встал с легкой улыбкой и протиснулся сквозь толпу к туалету.

– Мне всегда казалось, что он какой-то странный, но на самом деле он очень крутой, – сказал Престон.

– Грейсон супер. – Я потягивала свое пиво, в то время как Престон не спускал с меня глаз. – Что?

– Ты выглядишь более расслабленно.

– В самом деле?

Он кивнул.

– Да, как-то непринужденнее. Это алкоголь?

– Наверное, – сказала я, поворачиваясь к Престону. – Сегодня я пытаюсь просто ненадолго отпустить проклятие.

– Эй, кто ты и что ты сделала с Джун?

– Очень смешно.

– Нет, серьезно. Немного расслабиться – это хорошо. – Он улыбнулся мне, прежде чем вдруг стал серьезнее. – Есть кое-что, о чем я хотел тебя спросить.

Немного сбитая с толку внезапной сменой настроения, я нахмурилась.

– И что же это?

– Не окажешь ли ты мне услугу?

– Зависит от того, какую.

Он собрался с силами и продолжил:

– Мы были в этом пабе с Райли перед тем, как она… перед тем, как она попала в аварию. Я хотел бы знать, что на самом деле произошло тогда.

Мой пульс автоматически ускорился. Я ожидала многого, но не правды о смерти Райли.

– Ты хочешь, чтобы мы увидели ночь, когда она умерла?

Престон выглядел более чем решительно.

– Именно этого я и хочу, – сказал он, указывая подбородком в сторону бара, перед которым толпились люди. Парень с бородой протирал стойку. – Ты можешь использовать свой дар на Пите, он был тогда здесь. Но нам нужна абсолютная истина, а не только его. Не думаю, что в тот вечер он обратил на нас особое внимание. – Он сделал глоток из своей бутылки, прежде чем продолжить: – У нас с папой был неплохой разговор несколько дней назад. Он сказал, что ты показала ему другую точку зрения во время вашей последней игры в шахматы. Теперь я, наконец, понимаю, почему он тогда больше сосредоточился на Блейке и оставил меня. Я понял, что прежде всего мне нужно одно: ясность. – Престон посмотрел на меня таким образом, что я засомневалась, говорил ли он только о несчастном случае с Райли.

Он глубоко вдохнул.

– Ты поможешь? Я смогу, наконец, узнать, кто из нас двоих сволочь. Блейк или я. Причем я с трудом могу предположить, что это он. – Престон постарался непринужденно улыбнуться, но я видела, как важно для него все это. И мне тоже было любопытно, что же произошло тогда на самом деле. До сих пор я знала только, что Блейк и Престон испробовали свои дары на Райли, в результате чего она оказалась между двумя огнями.

– Хорошо, – сказала я наконец. – Давай сделаем это.

– Кажется, вам действительно весело, – раздался прохладный голос Грейс рядом с нами. Мы с Престоном были так поглощены нашим разговором, что я даже не заметила ее.

– Да, это так, – сказал Престон.

Рядом с Грейс стоял Блейк. Вблизи он выглядел как-то иначе, и мне потребовалось некоторое время, чтобы понять почему. На нем были черные джинсы и зеленая футболка. Я никогда не видела такого жизнерадостного цвета у Блейка. Вероятно, из-за влияния Грейс он немного изменил свой стиль.

– Не думал, что ты появишься здесь, – сказал Престон Блейку.

– Это была не моя идея.

– Верно, это была моя, – сказала Грейс и улыбнулась Престону. Ее белые зубы сверкали даже в приглушенном свете паба, а волосы отливали золотом. – Твое выступление было действительно замечательным, Престон. Ты так здорово разогрел толпу. Я сказала Блейку, что он может гордиться тобой.

– Ага. И ты гордишься, Блейк? – насмешливо спросил Престон.

Прежде чем Блейк успел дать ответ, кто-то громко прокричал над головами гостей вопрос, когда группа, наконец, продолжит играть.

– Мне пора, – сказал Престон, допив остаток своего пива одним глотком и приподнявшись, чтобы встать. Я хотела воспользоваться моментом, чтобы попробовать кое-что. Хотя, скорее всего, это не сработает, я посмотрела Блейку в глаза и сразу после этого на Престона. Затем я установила зрительный контакт с барменом. Краем глаза я одновременно заметила, как кто-то наткнулся на Грейс, которая врезалась в наш столик. Мой бокал с пивом угрожающе опрокинулся в сторону, а мир вокруг меня застыл.

Глава 25

Мой стакан застыл, так и не упав. Пиво в нем уже не было жидким, а выглядело так, будто оно сделано изо льда. Если быть точной, оно светилось, как золото, потому что его цвет был гораздо более ярким, чем раньше. Все вокруг светилось и искрилось, весь паб превратился в хрусталь.

– Супер, ты все-таки справилась, – услышала я, как Престон сказал рядом со мной. Затем он раздраженно наблюдал, как Блейк тоже вышел из оцепенения.

– Сработало, – выдохнула я.

Престон был ошеломлен.

– Ты взяла с собой Блейка?

– Видимо, – сухо согласился тот. – Что это, Джун? – Он посмотрел на Грейс, которая с раскрытыми глазами уставилась на мой бокал с пивом.

– Я кое-что попробовала. Похоже, я могу взять вас обоих с собой, если буду смотреть вам в глаза по очереди.

Блейк одобрительно кивнул.

– Неплохо, – при этом он посмотрел на окружающих нас людей, которые только что беседовали и выпивали.

Впервые так много людей были заморожены моим даром. Они стояли, словно трехмерные мерцающие хрустальные фигуры.

– И зачем ты взяла нас с собой? – спросил Блейк.

– Чтобы вы могли увидеть правду. Надеюсь, это сработает, – сказала я и сделала глубокий вдох. – Престон, ты же хотел ясности. И вы получите ее, если оба будете там.

Прежде чем братья успели что-либо ответить, я схватила их за руки и заглянула в глаза Питу, который смотрел на меня из-за прилавка.

– Как умерла Райли? – тихо прошептала я, но почувствовала, как Блейк сжался рядом со мной. В следующее мгновение по пабу прокатился грохот. Несколько тонких трещин расползлись во все стороны. Весь хрусталь вокруг нас сломался. Со звоном он разбился на тысячи искрящихся осколков. Подобно рою сверкающих драгоценных камней, они окутывали нас, медленно кружа вокруг.

– Каждый раз это впечатляет, – сказал Престон, не в силах отвести взгляда от мерцающих осколков кристалла.

– Согласен, – неожиданно подтвердил Блейк.

Я наслаждалась тем, что они разделили со мной красоту момента, и чувствовала неодолимую силу, стоя рука об руку между ними, окруженная мерцающими в воздухе стеклянными кристаллами. Мое сердце стучало как сумасшедшее, когда они начали вращаться вокруг нас. Они следовали своему собственному ритму, который становился все быстрее и быстрее, пока контуры хрустальных фрагментов не исчезли полностью. Как будто мы были окутаны лучом света, что ослепил нас и перенес в другое время.

Когда я открыла глаза, то оказалась в пабе с Престоном и Блейком. Похоже, был тихий вечер, потому что было занято всего несколько столиков. Пит за стойкой натирал бокалы, из динамиков доносилась спокойная музыка.

Я увидела Блейка и Престона, которые сидели за большим угловым столом с двумя хорошенькими девушками и что-то бурно обсуждали.

– Черт, это мы с Райли и ее подругой, – сказал Престон рядом со мной. Он уставился на сцену, над которой зависло мягкое свечение.

– Верно, это тот вечер. Тот вечер, когда она умерла, – отметил Блейк.

Больше эти двое ничего не сказали, и я не знала, что ответить. Итак, мы молча наблюдали за четверкой, на столе у которой было много пустых пивных бутылок.

– Нет, говорю вам, я видела мистера Кларка. И женщина с ним определенно не была его женой, – сказала подвыпившая подруга Райли. У нее были каштановые волосы до плеч, и она сидела напротив Райли, похожей на ангела со своей белокурой шевелюрой и большими голубыми глазами. Она действительно была прекрасна.

– Мистер Кларк? Лейганн, пожалуйста. Он никогда бы не изменил своей жене. У него палка в заднице, а не в штанах. – Было нечто заразительное в смехе Райли, что заставило парней усмехнуться.

Лейганн наклонилась над столом и провокационно прищурила свои сине-зеленые глаза.

– Возможно, эта женщина, которую я видела с директором, была мисс Кенсингтон.

В абсолютной правде Блейк позволил себе опереться затылком о стенку позади него.

– Как будто тетя Райли сделала бы нечто подобное.

Райли угрожающе подняла палец:

– Эй, за консервативным видом может скрываться тигр.

– Тигр? – Престон хмуро вертел бутылку в руке. – Вот сейчас стало интересно.

Райли, сидевшая между братьями, легонько ударила Престона по плечу.

– Продолжай, – сказал он вызывающе. Его голубые глаза сверкнули на Райли. – Может быть, мне нравятся удары.

– Ах да? Какой же ты плохой мальчик, Престон Бофорт, – ответила Райли, поддразнивая его.

– Пожалуй, мистеру Кларку со своей палкой стоит позаботиться о Престоне, – сухо заметил Блейк, заставив девушек визжать от смеха.

– Очень смешно, Блейк.

– Линейка. Я всего лишь говорю о линейке. Но если тебе нравятся удары, я тоже могу отвесить тебе несколько.

Престон со смехом кивнул.

– Верно. Все равно ты бьешь, как девчонка.

– Это ты так говоришь. Даже я могла побить тебя раньше, – усмехнулась Райли и небрежно положила руку ему на бедро. Она наклонилась в его сторону и посмотрела Престону прямо в глаза. – Ты помнишь наши бои подушками? У тебя не было даже шанса.

Престон тоже склонил голову в ее сторону. Он взял одну из прядей волос Райли и накрутил ее вокруг пальца.

– Я всегда готов драться с тобой подушками.

– О, теперь мне нужно в туалет, – весело сказала она. – Но о битве подушками мы еще поговорим. – Она улыбнулась Престону, но, когда Блейк немного отодвинул для нее столик, чтобы она могла пройти мимо него, я увидела, как она провела рукой по волосам Блейка и подмигнула ему при этом. Видимо, у Райли не было проблем с тем, чтобы флиртовать с обоими парнями.

– Я пойду с тобой, – заявила Лейганн и, покачиваясь, встала. – Если хотите, можно зайти ко мне позже, вы же знаете, что я недалеко живу.

– Хорошо тебе. Иначе пришлось бы брать такси, настолько ты пьяна, – сказал Блейк.

– Пьяна? Я? Понятия не имею, о чем ты говоришь. – Подруга взяла Лейганн под руку. Хихикая, они отправились в сторону туалета.

– Если я понадоблюсь, дай мне знать, Райли! – крикнул им вслед Престон.

– Сбавь обороты, чувак. – Блейк уставился на своего брата.

Престон поднимал одну пивную бутылку за другой, очевидно, в поисках остатков пива.

– Почему я должен сбавить обороты?

– Ты только на днях целовался с Лейганн. Оставь Райли в покое.

Престон обеими руками откинул волосы с лица и посмотрел на брата из-под полуприкрытых век.

– Почему я должен оставлять Райли в покое? Она горячая, и я ей нравлюсь.

– Нет. Она играет с тобой, но между вами ничего не будет.

Престон беззвучно рассмеялся.

– Не будет?

– Нет, не будет. – Блейк откинулся на деревянную спинку скамьи. – Целуйся со всеми девчонками в мире, но не вмешивай в это Райли.

– Эй, не суй свой нос куда не следует. Это мое дело.

– Просто убери от нее руки.

– Нет, я этого не сделаю! – сердито воскликнул Престон.

– Чего не сделаешь? – спросила Райли, которая вернулась с Лейганн из туалета.

– Вы остановили время? Это был рекорд, – сказала Лейганн, самозабвенно крутя кольцо на пальце. – Мы быстрее, чем мальчики в туалете.

Она пожала плечами.

– Может, мы вообще не мочились.

Престон встал и потянулся к руке Райли.

– Давай уйдем отсюда, милая. Тогда мы установим совсем другой рекорд.

Черты лица Блейка стали жесткими, но вместо того, чтобы броситься на брата, он повернулся к Лейганн и посмотрел ей прямо в глаза. В одно мгновение в пабе, казалось, стало холоднее. Как будто ледяной сквозняк пробежал по заведению, сотрясая столики.

– У нас с Престоном был секс, – сказала в этот момент Лейганн.

Сбитая с толку, Райли повернула голову в ее сторону и при этом отпустила руку Престона.

– Что ты такое говоришь, Ли? Я думала, ничего не было.

– У нас это было всю ночь. – Пораженная, Лейганн зажала рот ладонью.

Глаза Престона сузились. На мгновение его ненавидящий взгляд метнулся к Блейку, прежде чем он тоже переключил свое внимание на Лейганн. Светильники на потолке начали мерцать, и земля вдруг задрожала.

– Но с Престоном была всего одна ночь. С Блейком у нас все уже давно.

Челюсть Блейка сжалась. Братья выглядели так, будто могли напасть друг на друга в любой момент, а Лейганн вообще не понимала, что происходит. Она схватила сумку с курткой и выбежала из паба.

– Что это было? – сердито спросила Райли. – Что вы сделали с Лейганн?

– Вероятно, она слишком много выпила, – сказал Престон.

– Не ври мне! – прошипела Райли, дрожа всем телом. – Что произошло только что?

– Наверное, это и правда просто алкоголь. Давай садись обратно, – сказал Блейк.

– Я не хочу садиться. Это не алкоголь, – выпалила Райли, обхватив себя руками. – Это были вы! Что вы с ней сделали? Я вас слишком давно знаю, скажите мне правду! – голос Райли становился все громче.

– Эй, пожалуйста, не кричи так, – попытался Престон успокоить ее.

– Вы сейчас же мне расскажете, что здесь только что произошло! – крикнула Райли еще громче.

– Ладно, ладно, – вмешался Престон. – С тех пор как мы побывали у каменного круга, у нас с Блейком есть… магические способности.

– У вас что? – Райли посмотрела на Престона так, словно он совершенно сошел с ума.

– Магические способности, – чуть тише повторил Престон. – Мы можем заставить людей лгать или говорить правду.

Райли отступила на шаг.

– Ты издеваешься надо мной. Я не верю ни единому твоему слову.

Престон вздохнул.

– Ты только что сама это испытала.

– Это невозможно, – Райли покачала головой и уставилась на этих двоих, словно они были инопланетными существами.

Блейк встал и осторожно тронул ее за плечо.

– Давай садись. Мы тебе все спокойно объясним.

При его прикосновении Райли отступила еще на шаг, вся дрожа.

– Вы сошли с ума! Вы совсем спятили! – крикнула она, схватила свою сумку и тоже выбежала из паба.

Блейк и Престон, не колеблясь ни мгновения, побежали за ней.

Сразу же сцена изменилась, и мы уже стояли на тротуаре перед пабом. Снаружи шел проливной дождь. Лейганн нигде не было видно, но Райли, потеряв голову, бежала по улице в темноте. В этот момент из-за угла появилась машина. Фары выхватили Райли, и все, что я услышала, это визг покрышек и рев Блейка и Престона, раздирающий ночь.

Глава 26

Я увидела, как машина сбила Райли и отбросила ее на два метра вперед. Увидела, как Блейк побежал к ней под проливным дождем и упал на колени посреди мокрой дороги, чтобы прижать ее к себе. Кровь бежала по виску Райли, а глаза были широко распахнуты и лишены жизни. Ее тело не двигалось на тяжело вздымающейся груди Блейка. Полный отчаяния, он выкрикивал ее имя в ту ночь, пока дождь лил на него, будто небо скорбело вместе с ним.

Ужасные впечатления эхом отозвались в моей голове, когда нас выбросило в настоящее. Громкие голоса и музыка достигли моего уха, и снова запахло пивом и потом. Буйное настроение вечеринки совершенно не соответствовало тому, что мы только что пережили. Я чувствовала себя истощенной и полностью опустошенной.

Рефлекторно Блейк поймал мой бокал с пивом, который опрокинула Грейс, и поставил его обратно на стол. При этом он не сводил с меня глаз. Его взгляд проник мне прямо в сердце, как и взгляд Престона. Теперь мы знали, что произошло тогда.

– Упс, это могло бы привлечь внимание. У тебя действительно отличные рефлексы, – сказала впечатленная Грейс, улыбнулась и поцеловала Блейка в щеку. Она проигнорировала меня.

– Что с вами вдруг случилось? – спросила она, когда заметила внезапное изменение настроения. Она немного наклонилась к Престону. – Это из-за выступления? Ты так нервничаешь перед концертом? Я полностью это понимаю. Когда я еще участвовала в музыкальных конкурсах в Лондоне, то всегда была очень взволнована, пока не садилась за пианино. Не волнуйся, люди тебя любят. А вот и Брук. – Грейс подняла руку и помахала подруге. – Она меня не видит. Я сейчас вернусь.

Внезапно все здесь, внутри, показалось мне слишком тесным, слишком шумным и слишком душным. Я почувствовала, как мой желудок начинает бунтовать, и быстро встала.

– Пойду подышу свежим воздухом, – заявила я, проталкиваясь мимо Престона. Затем я направилась прямо к входной двери. При этом поле моего зрения, казалось, сокращалось с каждым шагом. Поспешно протиснувшись мимо потных посетителей, я остановилась, краем глаза заметив, как Грейсон болтает в баре с парнем из параллельного класса. Целую вечность спустя я добралась до выхода, распахнула дверь и, спотыкаясь, вышла на улицу.

Свежий воздух подействовал бесконечно хорошо. Я глубоко вздохнула и прислонилась к грязной стене дома рядом с входом, чтобы хоть немного прийти в себя. Хотя перед глазами уже не темнело, перестраховаться не мешало.

Тишина была приятной. Только гул голосов из паба приглушенно доносился до моего уха, в остальном надо мной сгустилось спокойствие ночи. Я прислонила голову к шершавому фасаду и посмотрела в звездное ночное небо, чтобы не смотреть на дорогу передо мной, где случилось несчастье.

Открылась дверь, и кто-то вышел из паба.

– Джун, все в порядке? – спросил Престон.

– Да, все в порядке, мне просто стало плохо. Я не привыкла брать вас обоих с собой. – Я заставила себя слабо улыбнуться. – Но мне уже лучше. Как насчет тебя?

– Без понятия. Это было довольно… Я даже не знаю, что это было. – Престон остановился передо мной и посмотрел мне прямо в глаза. Какое-то время мы просто смотрели друг на друга, не говоря больше ни слова.

Потом дверь паба снова открылась.

– Эй, – сказал Блейк, потирая затылок. – Я просто хотел посмотреть, все ли у вас в порядке.

Мы с Престоном медленно кивнули.

Блейк прочистил горло.

– Я такого не помню.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

– Тем вечером… – Ему, казалось, было трудно об этом говорить. – Я не думал, что Райли так безудержно флиртовала и со мной, и с Престоном. Я думал, что между нами есть нечто большее. Я просто не понял этого.

Престон вздохнул и на мгновение закрыл глаза, прежде чем повернуться к Блейку. Выражение его лица было серьезным, и ему явно стоило немалых усилий произнести следующие слова.

– Между вами было нечто большее, Блейк, – сказал он. – Райли смотрела на тебя иначе, чем на меня. Для нее ты был лучшим Бофортом. Но мне так надоело, что все достается тебе, что после смерти мамы у тебя было все внимание папы, а потом еще и Райли. Вот почему я приложил все усилия, чтобы забрать ее в тот вечер. – Он глубоко вздохнул. – Черт, я просто не представлял, что вызвал этим. В моей памяти вечер тоже прошел совершенно иначе. По моим воспоминаниям, ты просто использовал свой дар, чтобы унизить меня. – Он сделал короткую паузу. – Но, черт возьми, ты был прав. Я виноват в ее смерти.

– Нет, ты не виноват, – возразил Блейк.

Престон покачал головой.

– Нет, я должен был остановиться, когда это было еще возможно. И я не должен был ей ничего рассказывать о наших дарах.

– Мы все слишком много выпили. И я тоже внес свою лепту. Я не должен был позволять тебе провоцировать меня. – Блейк сунул руки в карманы брюк и посмотрел на ночное небо. – Это был несчастный случай. Это был гребаный несчастный случай, с которым никто ничего не смог бы поделать. – Он глубоко вздохнул, прежде чем взглянуть на брата. – Ты не виноват в этом. Не больше и не меньше, чем я. – Блейк сделал шаг навстречу Престону. Его голубые глаза блестели в слабом свете наружного освещения, но примирительное выражение читалось в них безошибочно.

Престон беззвучно рассмеялся.

– Думаю, я, должно быть, только что ослышался. Ты пьян?

– Возможно.

– Тебе следует пить чаще.

Блейк приподнял брови.

– А тебе нужно научиться закрывать рот вовремя.

– Этому я никогда не научусь.

Мускул на лице Блейка дернулся.

– Я знаю. Не понимаю, как они могут все время терпеть твою болтовню.

Оба брата внезапно стали казаться более непринужденными, чем обычно. Я буквально чувствовала, как напряжение между ними постепенно стихло, а шутки помогали справиться с травматическим опытом.

– У них просто есть вкус, – сказал Престон.

Блейк кивнул.

– Точно, и чертовски плохой. Наверное, мне придется еще больше напиться, чтобы продержаться всю ночь.

Престон слегка улыбнулся.

– Значит, ты остаешься?

– Конечно. В конце концов, кто-то должен спустить тебя на землю, чтобы ты не задирал нос.

На лице Престона появилась усмешка.

– Ты просто хочешь искупаться в моей славе. Если хочешь, чтобы я дал тебе автограф, просто скажи.

– Никакого автографа, – сказал Блейк, похлопав брата по плечу, – я бы предпочел, чтобы ты потом купил мне выпить.

Глава 27

После пережитого в пабе остаток вечера прошел на удивление спокойно. Уже на следующий день я улетела обратно в Германию, чтобы провести Рождество с семьей. Как и ожидалось, было приятно снова оказаться дома, тем не менее мои мысли постоянно кружили вокруг Престона и Блейка. Нелегко было оставить этих двоих, и еще труднее было не думать постоянно о проклятии, которое, как тень, сопровождало меня на каждом шагу. Однако я инстинктивно знала, что Грейсон прав. Небольшое расстояние между мной и ребятами пошло на пользу. По крайней мере, таким образом мы смогли выяснить, действует ли проклятие за пределами национальных границ и за несколько тысяч километров друг от друга.

По этой причине Престон сел в машину и под каким-то предлогом поехал к другу, жившему на другом конце страны. Мы хотели посмотреть, улучшит ли пространственное расстояние между нами тремя настроение или погоду в Дарктрю.

Поэтому поначалу мне было трудно участвовать в домашнем празднике, хотя было приятно снова увидеть свою семью. Тео засыпал меня вопросами, а родители со слезами на глазах душили в объятиях.

Через некоторое время мне наконец-то удалось отпустить большинство гнетущих мыслей о Корнуолле и насладиться временем, проведенным во Франкфурте. Мама испекла свой знаменитый рождественский торт, а папа весь день ставил старые пластинки. Наша елка была немного кривой, но мы повесили на нее столько украшений и мишуры, что это почти не было заметно. Тео получил в подарок довольно крутой лабиринт с шариком, и я провела рождественские дни, воссоздавая все двадцать семь конструкторских решений вместе с ним, пока мы слушали детские песни на постоянном повторе.

Дни с семьей проходили невероятно быстро, только по ночам мне все еще снился Блейк, который смотрел на меня с нескрываемой грустью, прежде чем спрыгнуть со скалы. Проклятие Скарлетт, похоже, мало впечатлило наш тайм-аут, потому что, согласно кратким сообщениям Грейсона, ни погода, ни настроение в Дарктрю значительно не улучшились из-за отсутствия меня и Престона.

Об этом я и думала, когда через неделю снова сидела в такси и передо мной появилась зеленая усадьба с увитыми плющом серыми каменными стенами. Это было странное чувство возвращения. Немного похоже на возвращение домой, хотя я только что оттуда.

Расплатившись с таксистом, я на мгновение остановилась с чемоданом на изогнутой гравийной дорожке перед входом в дом. Воздух был прозрачным и холодным. Легкий туман висел над поместьем, усиливая таинственную атмосферу. С сегодняшнего дня пройдет еще ровно три недели, прежде чем проклятие должно будет сбыться. Мысль казалась сюрреалистической. В то же время страх за Блейка вернулся с полной силой, хотя я чувствовала, что уже лучше справляюсь с его отношениями с Грейс.

Действительно ли это так, я узнаю на сегодняшнем новогоднем ужине, на который ее пригласили. К моему облегчению, Лили и Грейсон согласились прийти, и я с нетерпением ждала встречи с ними снова.

– Джу-у-ун! Ты вернулась! – театральный приветственный крик Лили эхом разнесся по мраморному холлу и отразился от стен. Я как раз спускалась по изогнутой лестнице и просияла, когда снова увидела двух своих друзей. Лили была одета в элегантное темно-зеленое пальто и сиреневую шерстяную шапочку, которая на самом деле не особо шла ей, но выглядела так, будто ее вязали с большой любовью. Грейсон судорожно потирал ладони, видимо, радуясь, что попал в тепло. Несмотря на высоко поднятый воротник пальто, у него были красные уши, как будто он бежал всю дорогу.

– Боже мой, это дерево! Признайтесь, вы просто выпендриваетесь, – сказала Лили и в изумлении повернулась к четырехметровой елке, снизу доверху украшенной красными, серебряными и золотыми шарами. Благодаря своему размеру она занимала значительную площадь вестибюля.

– Не имею к этому никакого отношения, – с усмешкой ответила я, прежде чем заключить в объятия сначала Лили, а потом Грейсона. Оба пахли свежим воздухом и были довольно замерзшими.

– Могу я взять ваше пальто? – спросил Уилфред, только что закрывший за моими друзьями дверь.

– С величайшим удовольствием, – ответила Лили таким же тоном, в то время как Грейсон выглядел так, словно совсем не хотел расставаться со своим пальто.

– В чем дело? – спросила я. – Неужели ты пришел пешком?

– Нет, но, пожалуй, так было бы лучше, – бодро ответил Грейсон. – Тогда движение хоть немного согрело бы меня.

– Не будь сейчас таким слабаком, – сказала Лили. – Это было не так уж плохо.

– Что было не так уж плохо? – я непонимающе уставилась на них.

– Печка в моей машине сломалась, – объяснила Лили. – К сожалению, Перри забыл свои потные спортивные вещи и футбольные бутсы на заднем сиденье, поэтому по дороге сюда запах был не очень.

– Немного? – недоверчиво ответил Грейсон. – В машине воняло так, будто в ней ночевала целая футбольная команда.

– Вот почему у нас были открыты окна.

– Что, к сожалению, оказалось не самым оптимальным решением. – Грейсон схватился за свои красные уши.

Невольно мне пришлось рассмеяться.

– Неужели было так плохо?

– Нет, хуже. Если ты мне не веришь, выйди на улицу и понюхай машину Лили. После этого ты уже не захочешь есть. – Грейсон вручил Уилфреду свое пальто, а его взгляд был с упреком устремлен на Лили.

– Во-первых, строго говоря, это вовсе не моя машина, а Трэвиса, – защищалась моя подруга. – А во‑вторых, я предложила тебе свою шапку, но ты не захотел ее надевать.

Грейсон бросил быстрый взгляд на голову Лили.

– Прости, дорогуша, но фиолетовый – не мой цвет.

– О, я все еще в ней. – Лили быстро сняла шапку и положила ее на груду одежды, которую Уилфред терпеливо держал в руках.

– Спасибо, – сказал дворецкий, прежде чем отнести пальто в гардероб.

– Итак, рассказывай. Как было во Франкфурте? – спросила Лили, едва Уилфред скрылся за одной из дверей.

– Прекрасно, – ответила я, опираясь на перила лестницы. Блейк и Престон уже были в гостиной с дядей Эдгаром и остальными гостями, но мне хотелось еще совсем немного поговорить с Лили и Грейсоном наедине. – Быть дома легко. Это ведь дом.

Лили взъерошила свою рыжую челку.

– Именно, и в этом проблема. У нас снова разразился полный хаос. Елка, правда, сохранилась, но борьба за рождественское жаркое была по-настоящему жестокой.

Грейсон с серьезным видом кивнул.

– По крайней мере, на этот раз вы не сожгли свою гостиную.

Лили рассмеялась.

– Да ладно. Это было не так уж и плохо. Кроме того, тогда это была просто одна ветка.

С улыбкой я посмотрела на своих друзей. Хорошо было снова оказаться здесь. Лили подошла ко мне и села на предпоследнюю ступеньку широкой лестницы.

– А как же ты, Джун? Никаких рождественских сражений за жаркое или открытого огня?

Улыбаясь, я села рядом с ней и разгладила юбку своего короткого черного коктейльного платья.

– Было довольно спокойно. Мне очень нравится проводить время с семьей.

– Ты встречалась с Карлой? – спросил Грейсон, который один остался стоять.

– Да, я встречалась с ней в кафе, хотя у меня не было особого желания.

Лили с любопытством посмотрела на меня.

– И? Как все прошло?

– Все было неплохо. Не так, как раньше, но и не так уж страшно. Мы даже немного поговорили о Джаспере. Теперь у него есть новая девушка, которая, видимо, большая собственница, потому что с тех пор, как они вместе, между ним и Карлой царит радиомолчание. Впрочем, речь шла больше о сплетнях в моей старой школе.

– Вау. Не знаю, удалось бы мне так спокойно поговорить с ней?

– Мои тетя и дядя не поладили, – сухо заметил Грейсон. – От них буквально перья летели. Тетя Ширли снова слишком много пила гоголь-моголь, что стало чем-то вроде семейного ритуала. Но на этот раз, к удивлению, мой дядя был не так спокоен по этому поводу.

– Наверное, это не случайно, – пробормотала я. – Наше отсутствие, похоже, не особо повлияло на проклятие. – Я бросила быстрый взгляд через плечо. Из гостиной доносились тихие голоса. Мы по-прежнему были одни в большом холле, слегка пахнущем сосновой хвоей.

– Возможно. Мои родители тоже ссорились больше, чем обычно, возможно, из-за негативной ауры.

Я медленно кивнула.

– Вайолет или Аманда выяснили еще что-то? – спросила я Лили без особой надежды. Если бы кто-то из них наткнулся на новаторское открытие, она наверняка уже дала бы мне знать.

Как и ожидалось, Лили покачала головой.

– Аманда обзвонила всех по телефону, но это, к сожалению, ни к чему не привело. А бабушка пересмотрела кучу старых книг, которые только подтвердили ее первоначальное мнение. Она не верит, что список твоей тети Катарины действительно может нам помочь. И она сильно сомневается, что уничтожение медальона может разрушить проклятие, поскольку само украшение не проклято. Она также просмотрела книги тети Катарины, но не нашла ничего, что могло бы нам пригодиться. Мне жаль, Джун.

– Хорошо. – Хотя я уже настроилась на такой ответ, все равно была разочарована. – А Вайолет абсолютно уверена, что Блейк не может просто покинуть страну? В конце концов, если он и Престон не рядом, проклятие может не исполниться.

Лили вздохнула.

– Я знаю, ты хочешь услышать что-то еще, но бабушка считает, что от такого мощного проклятия нельзя сбежать. Она убеждена, что ведьма не позволит тебе перехитрить ее билетом на самолет.

– Ты права, я действительно хотела услышать что-то другое, – удрученно ответила я.

– Тем не менее я должна передать тебе привет от бабушки. И я должна была принести тебе шоколадку, но, к сожалению, забыла об этом. – Лили сделала грустное лицо.

– Ничего страшного. По крайней мере, ты не забыла свою вязаную шапочку. Она ведь от нее, не так ли?

Лили усмехнулась.

– Бабушка из принципа дарит только фиолетовые вещи. Фиолетовая шапочка, фиолетовый лак для ногтей, – она указала на свои ногти, – и фиолетовые тетради. Кроме того, ее подарки, как и твой шоколад, всегда упакованы в фиолетовую бумагу.

Я рассмеялась. Бабушка Лили была действительно восхитительна.

– А что получил ты? – спросила я Грейсона.

– Никаких фиолетовых подарков. Родители затащили меня в театр импровизаций и сразу же записали на курсы. Чтобы пробудить мою скрытую дремлющую страсть к актерскому мастерству.

Его невеселый вид заставил меня хихикнуть.

– Ах, не притворяйся, Грейсон, – сказала Лили. – На самом деле ты влюблен в актерскую игру.

Он стоически стряхнул ворс со своего светло-серого свитера.

– То, что бог благословил меня талантом, не означает, что я буду зарабатывать им на жизнь.

– На самом деле жаль, – сказала я, положив ногу на ногу. – Мне бы очень хотелось увидеть тебя на большой сцене.

Лили серьезно кивнула.

– Тогда мы с Джун забросали бы тебя конфетти и повсюду рассказывали, что знаем тебя еще со школьных времен.

– После этого мы бы штурмовали сцену и заставляли тебя делать с нами селфи, которыми потом хвастались бы в наших аккаунтах в «Инстаграм».

– Хэштег «Знаменитость», хэштег «Известный», хэштег «ЛюблюФотографировать», – выпалила Лили.

– Вау, звучит невероятно заманчиво, – сказал Грейсон. – Теперь я не могу дождаться, когда стану богатым и знаменитым.

Из гостиной послышался звонкий смех Грейс.

– Может, нам стоит присоединиться к остальным? – спросила Лили.

Я со вздохом кивнула:

– Да, пожалуй.

Грейсон протянул к нам руки и одновременно привлек к себе Лили и меня.

– Что ж, дамы. Давайте начнем ужин в честь Нового года и доведем этот год до тлеющего конца.

Глава 28

Гостиная была украшена так же празднично, как и большая елка в прихожей. На стенах висели зеленые веточки омелы с красно-золотыми бантами, а на камине стояла огромная звезда «Сваровски» и отбрасывала блики вокруг. Тихая фортепианная музыка струилась на заднем плане, смешиваясь с разговорами элегантно одетых гостей.

Дядя Эдгар обнял Кейт за талию, разговаривая с Блейком и Грейс, которые выглядели очень непринужденно. Светлые волосы Грейс были заколоты, и на ней было красивое, сверкающее серебром коктейльное платье, подчеркивавшее ее стройную фигуру. Сегодня она, казалось, сияла изнутри, что, очевидно, было связано с Блейком, который нежно обнимал ее. Чтобы не пялиться на них, я быстро взглянула на Престона. Он небрежно сидел на подлокотнике дивана и смеялся над шуткой Ленни, мимоходом поглаживая по голове золотистого ретривера Кейт, Джерри. Престон также казался спокойным и расслабленным, чего нельзя было сказать обо мне.

В этот момент Престон обратил взгляд в мою сторону и тепло улыбнулся. Я попыталась улыбнуться в ответ тем же способом, игнорируя странное ощущение в желудке, когда Грейс обвила рукой бедра Блейка и запечатлела на его губах любящий поцелуй.

Когда дядя Эдгар увидел меня, то махнул в мою сторону бокалом вина.

– О, Джун! Как хорошо, что ты здесь. Лили и Грейсон, добро пожаловать!

– Спасибо за приглашение, – сказала Лили, а Грейсон подошел к дяде и пожал ему руку.

Я коротко кивнула Кейт, с которой уже виделась до этого, и почувствовала, как меня пронзило сильное покалывание, когда Блейк поймал мой взгляд. Его голубые глаза в течение нескольких ударов сердца скользнули по моему платью с открытыми плечами, которое на самом деле не было чем-то особенным по сравнению с голливудской внешностью Грейс. Тем не менее, казалось, ему трудно было снова оторвать взгляд. Со мной происходило то же самое, причем я осознавала, что эти ощущения были вызваны проклятием. Это была магия, которая притягивала нас друг к другу, и я не собиралась позволить ей одолеть меня. Полная решимости, я отвернулась и вместо этого огляделась в поисках какого-нибудь занятия.

– Хочешь, я принесу нам что-нибудь выпить? – спросила Лили рядом со мной.

– Да, пожалуйста. – Возможно, это было правильное решение, чтобы отвлечься.

Все еще думая об этом, я увидела, как Грейс оторвалась от Блейка и подошла ко мне. На ее привлекательном лице была незнакомая улыбка. Она выглядела немного вынужденной, но я тоже не хотела знать, как моя улыбка подействовала на нее.

– Привет, Джун. Рада, что ты вернулась, – ее слова звучали честно, тем не менее я не поверила ни одному из них.

Грейс остановилась передо мной, а Лили, направлявшаяся ко мне с двумя бокалами шампанского, вдруг обернулась и вместо этого присоединилась к Грейсону, который все еще разговаривал с дядей Эдгаром и Кейт. Когда она сунула ему в руку бокал, предназначенный для меня, я недоверчиво покачала головой, но Лили лишь в извинении пожала плечами. Я прекрасно понимала, что у нее нет никакого желания разговаривать с Грейс, но мне ничего другого не оставалось.

– Я тоже рада снова оказаться здесь, – сказала я.

– Понимаю, – сказала Грейс. – Грин-Манор прекрасен. Я чувствую себя здесь очень комфортно.

Я вежливо кивнула, и возникла небольшая неприятная пауза.

– А что твои родители делают в канун Нового года? – Грейс храбро продолжала улыбаться. Похоже, ей пришло в голову вести со мной нормальный разговор, что было довольно странно после того, как она выгнала меня из палаты Блейка после случая на хёрлинге. Я находила ее упорство отчасти замечательным, но предпочла бы, чтобы собака Кейт, Джерри, в течение десяти минут облизывала мое лицо, чем стоять здесь с Грейс.

– Моих родителей пригласили друзья на Северное море, – ответила я и сделала усилие над собой, чтобы разговор не протекал так односторонне. – А твой… э-э, твой отец?

Грейс небрежно смахнула с лица блестящий белокурый локон. При этом свет отражался от сверкающего бриллиантового кольца на ее пальце.

– Он вообще-то уже должен был быть здесь, но, вероятно, снова забыл про время, пока пишет. Это довольно типично для него, особенно когда приближается крайний срок. Тогда он словно одержимый.

Я кивнула немного отсутствующе, так как все еще не могла отвести взгляда от бриллианта. Он был красиво обрамлен и вызывал у меня ассоциации, от которых в желудке была нервная дрожь.

Грейс заметила мой взгляд и на мгновение опустила руку, словно желая спрятать ее. Потом глубоко вздохнула.

– Джун, я хотела поговорить с тобой о другом.

Я заставила себя больше не смотреть на кольцо с бриллиантом. Вместо этого я посмотрела на Грейс, которая как раз прикусила губу.

– Я хотела сказать тебе это лично, потому что не хочу, чтобы между нами все было так… странно.

Она опоздала с этим на пару месяцев, но я ничего не сказала.

– Блейк сделал мне предложение на Рождество, – продолжила она.

Нервное трепетание в моем желудке скрутилось в тугой узел.

– И я сказала «да».

– Вау, это… – У меня не было слов. – Поздравляю, – пробормотала я вполголоса.

Грейс на мгновение повернулась к Блейку, который стоял у камина с Кейт, дядей Эдгаром, Лили и Грейсоном. Он был одет в белую рубашку с закатанными рукавами и расслабленно засунул одну руку в карман своих черных брюк. Глядя на его отстраненный профиль, мне пришлось сглотнуть. Он выглядел счастливым, и я была рада за него, но в то же время это почему-то причиняло мне боль.

– Мы хотим пожениться уже летом. Он, кажется, не может дождаться. – Ее длинные серебряные серьги блестели в свете свечей, когда она снова повернулась в мою сторону. – Послушай, Джун, я понимаю, что ты очень важна для Блейка, – сказала Грейс, глядя мне прямо в глаза. – Я также знаю, что в прошлом между нами не все было гладко. Но я хотела бы оставить это позади. Я очень хочу, чтобы мы лучше понимали друг друга. Ведь скоро мы станем настоящей семьей, – ее слова звучали абсолютно искренне, и она моргнула один раз, прежде чем продолжить разговор. – Мне очень хотелось бы стать твоей подругой, Джун. Независимо от того, что произошло между нами. Прости, что я не всегда была добра к тебе.

Я уставилась на нее, застигнутая врасплох. Это было преуменьшение века. Тем не менее Грейс, похоже, относилась к этому очень серьезно, поэтому я в конце концов заставила себя кивнуть.

– Хорошо, – ответила я, потому что не знала, что еще сказать.

– Спасибо, – с сияющей улыбкой ответила Грейс. – Это очень много значит для меня.

Из-за двери послышался тихий стук, и я с облегчением отвернулась от Грейс. Уилфред стоял в дверном проеме.

– Прошу вас пройти в столовую. Ужин готов.

Вскоре мы все разместились за празднично накрытым столом в великолепной столовой. С темной мебелью и обшитыми деревянными панелями стенами вся комната излучала нечто торжественное. Дядя Эдгар сидел во главе стола и любовно держал руку Кейт по правую руку. Рядом с Кейт – и напротив меня – сидела Грейс, рядом с ней Блейк и, наконец, Престон. Я прижалась к краю своего кресла между Лили и Грейсоном, стараясь не обращать внимания на то, насколько меня вывела из равновесия помолвка Грейс и Блейка.

– Все в порядке? – тихо спросила рядом со мной Лили, от которой не ускользнуло изменение в моем поведении со времени разговора с Грейс. Чтобы не привлекать к себе внимания, я быстро кивнула. К счастью, в этот момент Бетти поставила на стол великолепную индейку на серебряном блюде. Ее щеки разрумянились от стараний, но она выглядела невероятно счастливой, когда расставляла праздничное жаркое в центре стола под несколько ахов и охов.

– Великолепно. Тысяча благодарностей, Бетти, – одобрительно сказал дядя Эдгар. – Что ж, давайте начнем.

В течение следующих нескольких минут вокруг стола кружилось множество тарелок, мисок и соусов. Бетти действительно превзошла себя, поставив на стол восхитительно дымящиеся гарниры, ароматы которых наполняли всю комнату. Чтобы не выделяться, я положила себе на тарелку кусок нарезанной индейки, немного брюссельской капусты, немного йоркширского пудинга, картофельного пюре и каплю клюквенного соуса. При этом я глубоко дышала животом.

Блейк собирается жениться. Хотя я не ожидала этого, но что-то подобное делают люди, которые влюбляются. Они начинают отношения, затем обручаются и в конце концов женятся. При условии, что жених жив в день своей свадьбы.

Слева от Лили я услышала, как Ленни шутит с Престоном, а Грейс смеется над одной из его шуток. Скрюченными пальцами я потянулась за водой и сделала глоток. Бокал шампанского, возможно, немного притупил бы мои чувства, но я боялась, что тогда еще меньше буду контролировать себя.

В этот момент дядя Эдгар поднял свой бокал. Он звонко постучал вилкой об него и подождал мгновение, пока стихнет гул голосов. Потом улыбнулся в ответ.

– Я очень рад, что вы все сегодня здесь, – начал он. – Как вы знаете, последние месяцы были для нас не совсем легкими. – Он сделал короткую паузу. – Во-первых, были мои проблемы со здоровьем, а затем еще серьезный несчастный случай с Блейком, который внушил всем нам огромный ужас. – Дядя Эдгар задумчиво смотрел на блестящее столовое серебро, и я видела, как Кейт потянулась к его свободной руке и нежно сжала его пальцы. – В такие моменты осознаешь, что самое главное в жизни – это люди, которые сопровождают нас на нашем пути. Тем более мне приятно, что ты вошла в нашу жизнь, дорогая Джун.

Я почувствовала на себе взгляды всех присутствующих и ободряюще улыбнулась дяде Эдгару.

– Но это еще не все. – Дядя Эдгар поднес руку Кейт к губам и нежно поцеловал ее. – Я также очень благодарен, что встретил эту великолепную женщину. – Его взгляд обратился к Блейку и Грейс. – Мой сын Блейк тоже нашел любовь. Грейс, я с нетерпением жду, что летом ты официально станешь частью этой семьи.

Я сглотнула. Даже мысль о статистике, что в среднем каждый второй брак оканчивается разводом, не могла поднять мое настроение в этот момент.

– Гип-гип-ура! – прокричал Ленни.

Грейсон подавился куском индейки. Кашляя, он потянулся за салфеткой и затем запил глотком вина.

– Спасибо, Эдгар. – Грейс посмотрела на дядю. – Должна признаться, мне всегда казалось странным, что мои родители женились такими молодыми. Но теперь я понимаю. Если находите правильного человека, вы просто знаете. – Она влюбленно улыбнулась Блейку, который ответил ей ласковым взглядом.

Дядя Эдгар кивнул.

– Именно так. Кстати, могу порекомендовать тебе на свадьбу отличного стилиста. С тех пор как Джун приехала сюда, я немного лучше разбираюсь в этих девичьих делах. – Он подмигнул мне, и я заставила себя улыбнуться еще раз. Между тем мне казалось, что от напряжения мои лицевые мышцы уже совсем одеревенели.

В этот момент Грейсон наклонился в мою сторону.

– Хочешь уйти? – прошептал он мне на ухо. – Я могу устроить сцену и сделать вид, что задыхаюсь от йоркширского пудинга.

Меня тронуло его предложение.

– Я справлюсь, – прошептала я с благодарностью.

– Неужели будет и помолвка? – спросила Кейт в этот момент. Казалось, она искренне радовалась за Блейка и Грейс.

Блейк откашлялся.

– Мы думали о том, чтобы провести вечеринку в Дункан-Хаусе в январе.

– Вау, классное место, – сказал Ленни, который только что сунул себе в рот вилку морковного пюре. – Это, конечно, будет круто. Дом теперь принадлежит вам, не так ли?

– Да, наше богатство иногда пугает, приятель, – усмехнулся Престон.

Лили закатила глаза.

Грейс потянулась к руке Блейка, обручальное кольцо сверкнуло на ее нежном пальце. Оно не совсем подходило к ее ожерелью, но шло к ее бриллиантовому браслету.

– Но это не та причина, по которой я влюбилась в тебя.

– К счастью, – усмехнулся Блейк.

Я выпила еще глоток воды, размышляя, не принять ли предложение Грейсона.

– Тогда наслаждайся, – торжественно сказал дядя Эдгар в этот момент. – Потому что это был не единственный сюрприз сегодня вечером.

– О. Мой. Бог. Я думала, этот ужин никогда не закончится, – прошептала мне Лили после того, как все наконец было убрано и мы покинули столовую.

– Я чувствовала то же самое, – тихо ответила я. Мне было невероятно трудно вести себя естественно и притворяться, будто я наслаждаюсь ужином.

– Какой еще будет сюрприз? – полувопросительно пробормотал Грейсон. – Имеется в виду, что Грейс беременна?

– Ерунда, – шикнула на него Лили и ласково положила руку мне на плечи.

Грейсон недоверчиво посмотрел на нее.

– Откуда ты так точно это знаешь? Ты была там?

– А ты был там?

– Прекратите, – сказала я, качая головой. При этом я бросила быстрый взгляд через плечо. Грейс и Блейк все еще сидели с Ленни и Престоном в столовой, а дядя Эдгар с Кейт отправились в гостиную.

– Как думаете, Блейк рассказал ей о проклятии? – прошептала Лили, когда мы отошли от остальных и направились к холлу.

– Не думаю, – прошептала я, прежде чем быстро замолчать, потому что в дверь кто-то постучал, и Уилфред быстрыми шагами прошел мимо нас.

– Я и представить себе не могу, – сказал Грейсон, когда дворецкий оказался вне пределов слышимости. – Если бы Грейс знала, что ее жениху, возможно, осталось жить всего три недели, она бы так не сияла.

– Наверное, нет. Если только она не думает о его богатстве, – заметила Лили.

Я остановилась, прислонившись к обшитой деревянными панелями стене коридора. Разговор об оставшемся времени Блейка ударил мне прямо в живот.

Остался всего двадцать один день.

– Эй, все в порядке, Джун? – Лили обеспокоенно посмотрела на меня.

– Да. Теперь все в порядке. Я просто не думала, что вечер так сложится.

– Как? – прозвучал в этот момент любопытный мужской голос с другого конца коридора.

Испугавшись, я вздрогнула.

– Мистер Кэмпелл. – Грейсон посмотрел на отца Грейс, который шел в нашу сторону. – Боюсь, вы пропустили ужин.

Льюис Кэмпелл, улыбаясь, подошел ближе и пожал плечами, в то время как его руки были небрежно засунуты в карманы брюк.

– В любом случае я не должен есть тяжелую пищу вечером.

– Ваша дочь и ее жених все еще в столовой, – менее хитро сказала Лили, чтобы заставить журналиста двигаться дальше.

Мистер Кэмпелл невозмутимо остался стоять рядом с нами.

– Да, я слышу, – ответил он, когда по дому прокатился звонкий смех Грейс. – Мисс Мэнсфилд, вы сегодня выглядите очаровательно, – продолжал он, глядя на мое черное платье.

– Большое спасибо. – Я улыбнулась, в то время как внутренний голос предостерегал меня от того, чтобы я доверяла журналисту. Не только потому, что теперь я знала, что у него есть поручение писать о скандалах и семейных секретах, но и потому, что я чувствовала, что он скрывает нечто большее.

– Грейс сказала, что сейчас вы будете работать над своей книгой день и ночь, – сказала я и испытующе посмотрела в лицо мистеру Кэмпеллу.

– Именно так. Журналисты почти никогда не бывают свободны, даже в такой день, как сегодня.

Пока он говорил, я применила свой дар. В следующее мгновение его карие глаза распахнулись, и на меня нахлынула волна тьмы.

– Я знала это, – пробормотала я, когда сила лжи окатила меня и обшитый деревянными панелями коридор со всеми присутствующими превратился в сверкающий кристалл. Меня не удивило, что Льюис Кэмпелл лгал, я просто не понимала почему.

– Что именно вы скрываете от нас? – прошептала я.

Мое стеклянное окружение разбилось с громким треском, и я оказалась в новой сцене.

Когда я поняла, где нахожусь, у меня перехватило дыхание. В комнате с арочными окнами и тяжелыми полками, где стояли небольшие скульптуры лошадей и собак, я была не так давно.

Лорд сидел за своим массивным письменным столом и беседовал с отцом Грейс. При виде его я невольно напряглась, в то время как холодная дрожь пробежала у меня по спине. Даже если лорд больше не представлял опасности, видеть его здесь было мучительно. Своими седеющими висками и решительным взглядом он напомнил мне Блейка и Престона, хотя у них не было с ним ничего общего.

– Я не люблю давать интервью, – сказал лорд Масгрейв. Его ледяной взгляд пронзил мистера Кэмпелла так, что у меня пробежали мурашки по коже.

– Тем более я рад, что вы согласились поддержать мой книжный проект. Рассматривайте это как вклад в культурное развитие Корнуолла.

Лорд откинулся на спинку своего черного кресла, а затем криво улыбнулся.

– В какой степени ваша книга способствует этому, еще неизвестно.

Льюис Кэмпелл проигнорировал колкое замечание и положил одну ногу на другую.

– Я слышал, что в Золотой гостиной у вас есть великолепная коллекция антиквариата. И что даже сам Дункан-Хаус полон памятных вещей.

– Вы все правильно слышали, мистер Кэмпелл. Я предполагаю, что вас интересует тур?

Журналист улыбнулся.

– Мне было бы приятно. Ведь ваша родословная восходит к шестнадцатому веку. Это действительно впечатляет.

Лорд Масгрейв встал.

– Как я слышал, ваша семья тоже родом из Корнуолла.

– Это правда, – признался отец Грейс. – Но, конечно, мои корни не уходят так далеко в прошлое, как ваши.

– Что вы на самом деле хотели от лорда Масгрейва? – прямо спросила я Льюиса Кэмпелла, чувствуя, что он опять врет. На мгновение декорация застыла и за считаные секунды покрылась звенящим кристаллом. Я ждала, что что-то произойдет, что стены получат трещину, но ничего не произошло.

– Что вы ищете? – настойчиво спросила я Льюиса Кэмпелла. – Какова ваша цель? – Несколько ударов сердца я вслушивалась в тишину, но сверкающий стеклянный мир вокруг меня словно замер.

– Покажите мне, почему вы на самом деле были здесь!

Я почувствовала, как растет мое смятение. Все было так же, как и в прошлый раз, когда я пыталась проникнуть в защищенную правду дяди Эдгара. Но на этот раз я не стану просто сдаваться и ждать, когда истощение вернет меня к действительности. Вместо этого я вспомнила запись тети Катарины в маленькой книжке: «Чтобы добраться до защищенной истины, нужна железная воля и желание разбить кристалл».

Что ж, воля у меня была. На мгновение я подумала о сумасшедшем предложении Грейсона разрушить стеклянный мир с помощью пения, но решила использовать более практичный метод. Решительно я ударила по хрустальному телу мистера Кэмпелла, но он остался сидеть в кресле перед столом лорда Масгрейва, словно даже дуновение ветра не коснулось его. Почему это не сработало?

Больше всего я хотела бы разбить стеклянный мир бейсбольной битой, но у меня не было ничего, кроме моих голых рук. Я била и пинала свою тюрьму из хрусталя, которая просто не реагировала на меня.

Только взгляд лорда Масгрейва был устремлен на меня. Даже если он не был направлен прямо в мою сторону, я все равно хорошо помнила это выражение превосходства на его лице. Как будто в конце концов он победил меня. Сцена на утесе всплыла перед моим внутренним взором вместе с чувствами, которые я тогда испытывала. Снова я испытала эту уродливую смесь страха и гнева, но на этот раз я воспользовалась эмоциями и снова ударила по застывшему телу Льюиса Кэмпелла. Снова и снова я бросалась на него, пока с облегчением не заметила, как на его плече образовалась небольшая трещина. Трещина, которая прошла сквозь хрустальную фигуру и распространилась на другие поверхности стекла. Чем дальше она шла, тем большее облегчение я испытывала, пока стекло, наконец, не раскололось на огромные осколки и не занесло меня в следующую сцену.

– Спасибо, что предоставили мне документы, дядя Майкл, – сказал мистер Кэмпелл пожилому человеку. Они были в затхлом кабинете с заваленными книжными полками.

– Скажи своей тете Фрэнсис, что я был прав, сохранив книги, и мы будем в расчете, – улыбнулся пожилой мужчина с редеющими седыми волосами.

– Конечно, я с удовольствием это сделаю, – мистер Кэмпелл провел кончиками пальцев по корешкам старых книг. – Может быть, тебе приходит в голову семья, которая скрывает старые секреты? Что-то загадочное, может быть, даже скандальное?

Дядя кивнул.

– Да, есть такая семья. А именно наша собственная. История вращается вокруг Коллина Харпера.

– Коллина Харпера?

– Твой отец никогда не рассказывал тебе об этом?

Мистер Кэмпелл покачал головой.

– Нет, такого не было.

– Коллин был одним из наших предков, крупным землевладельцем и контрабандистом, брошенным в тюрьму за убийство, которого он не совершал. Он был несправедливо осужден за то, что другие люди хотели забрать его имущество и найти его сокровище.

– Его сокровище?

– Да, и не надо так смотреть. На самом деле есть клад, который не был найден до наших дней. Говорят, он имеет невообразимую ценность. Коллин Харпер заработал много денег на контрабанде, и говорят, что он накопил много золотых монет и других драгоценностей.

Мистер Кэмпелл откашлялся.

– И ты действительно в это веришь, дядя Майкл?

– Почему бы и нет? Сокровища в то время не были редкостью. Когда-то мы были состоятельной семьей, Льюис. – Дядя Майкл опустил взгляд, прежде чем посмотреть племяннику прямо в глаза. – Я слышал о твоих финансовых трудностях. Насколько все плохо?

– Скоро все пройдет. Я работаю над новым проектом, – быстро сказал мистер Кэмпелл.

Дядя похлопал его по плечу.

– Может быть, ты найдешь сокровище. Ходят слухи, что Коллин Харпер спрятал его под кустом сирени. Но за все эти века никто так и не нашел его.

В следующее мгновение я вернулась обратно в Грин-Манор.

– Звучит довольно утомительно, – сказала Лили в ответ на последнее заявление мистера Кэмпелла о том, что он работал над своей книгой днем и ночью. – Как далеко вы уже продвинулись?

– Думаю, скоро конец, – улыбнулся мистер Кэмпелл, когда Престон появился в коридоре позади нас.

– А, мистер Кэмпелл. Как раз вовремя перед фейерверком.

– Фейерверк? – восторженно повторил Грейсон. – Я даже не знал, что вы поддерживаете эту традицию.

Престон прищурился.

– Папа заказал его впервые после смерти мамы. Черт, теперь я испортил его сюрприз. – Затем он повернулся прямо ко мне. – Ты не хочешь подышать свежим воздухом?

Застигнутая врасплох, я кивнула. Тут же Престон схватил меня за руку и оттащил от остальных.

– Куда мы идем? – спросила я, когда он достал наши куртки, а потом надел мне на шею шарф.

– Не особенно далеко. – Он провел меня на большую террасу с прекрасным видом на сад. Вместе мы подошли к широким каменным перилам, за которыми расстилалась темная лужайка. В центре было выстроено множество петард для полуночного салюта.

– Теперь ты можешь поблагодарить меня.

– За что? – растерянно посмотрела я на Престона.

– За то, что спас тебя от продолжительного разговора с Кэмпеллом.

– Ах это. А я подумала, что ты хочешь провести время со мной.

Он с сожалением покачал головой.

– Так можно и обмануться, Джун.

При виде его почти жалостливого взгляда мне пришлось рассмеяться. Престон без труда сумел внести в этот вечер легкость, которой мне не хватало со времени моего разговора с Грейс.

– Итак, что же делает добрый Кэмпелл? Ты ведь наверняка подсматривала за ним?

Я бросила быстрый взгляд через плечо на ярко освещенное здание. Тихий гул голосов и смех доносились снаружи, но поблизости не было никого, кто мог бы нас услышать.

– Ты уже достаточно хорошо знаешь меня, Престон.

– А ты знаешь, как лучше всего кого-то допросить с пристрастием.

Улыбаясь, я обхватила себя руками. Несмотря на свою толстую куртку, я немного замерзла.

– Ты прав, теперь я знаю, почему он такой странный. По-видимому, он ищет не только самые захватывающие истории региона, но и сокровище одного из своих предков.

– Сокровище одного из его предков? И кто это должен быть?

– Коллин Харпер, – прошептала я, делая ударение на каждом слоге.

– Льюис Кэмпелл – потомок Коллина Харпера? – Престон недоверчиво посмотрел на меня. – Вот это да. Какой маленький мир. Он что-нибудь узнал о сокровище?

– Без понятия. – Я пожала плечами. – Якобы оно зарыто под кустом сирени и за все века так и не было найдено. Однако я не уверена, что клад вообще существует.

– Джун, спрятанных сокровищ больше, чем мы думаем, – серьезно посмотрел на меня Престон. Его внезапная смена настроения заставила мое сердце биться чаще, но я не знала, что это значит.

– Ты же не хочешь сейчас отправиться на охоту за сокровищами? – спросила я, чтобы переиграть странную ситуацию.

– Нет, я бы предпочел отправиться на поиски проклятий, – его слова вновь вернули угрожающее число. Остался всего двадцать один день. Три проклятые недели.

– Как дела у Блейка в последние дни?

Престон оперся на широкие каменные перила.

– На самом деле он выглядит относительно расслабленным. Более расслабленным, чем, вероятно, был бы я в его ситуации.

– Он пытается жить сегодняшним днем.

Престон кивнул. На мгновение он уставился в темный сад. Туман рассеялся, и ветер тоже немного успокоился. Ночь была хоть и холодная, но очень приятная.

– Иногда я задаюсь вопросом, есть ли какая-то конкретная причина, по которой все происходит именно так, как происходит? – сказал он затем.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду время. – Престон потер свои холодные пальцы, одновременно качая головой. – В течение многих лет мы с Блейком практически не разговаривали друг с другом. И теперь, когда, возможно, это чертово проклятие загнало его в угол, нам, наконец, удалось снова поговорить.

– Но это прекрасно.

– Пожалуй. Но это также усложняет жизнь. – Его взгляд переместился на меня. – Ты понимаешь, что мы в долгу перед тобой? Правда о смерти Райли кое-что изменила.

Немного смущенная, я засунула свои замерзшие пальцы в карманы куртки.

– Я сделала только то, о чем ты меня просил, Престон. Инициатива исходила от тебя.

Он грустно улыбнулся.

– Я часто задавался вопросом, не проявлял ли я слишком мало инициативы с мамой. Имело бы значение, если бы я больше разговаривал с ней, больше слушал ее или просто больше был с ней? А не играл бы в тот день в бейсбол… – Он глубоко вздохнул. – Но мне также стало ясно, что она была бесконечно больна. Что ее решение не имело к нам никакого отношения. Ее депрессия была слишком сильна, и у нас не было возможности бороться с этими демонами.

– Ты говорил об этом с Блейком? – тихо спросила я, в то время как изнутри раздалась танцевальная музыка.

Престон кивнул.

– Да, мы долго беседовали. Он понял, что не может нести ответственность за все. И, я думаю, он простил маму за то, что она нарушила свое обещание. Она просто не могла иначе. У нас тогда был хороший разговор.

– Это замечательно.

– По крайней мере, лучше, чем молниеносная помолвка с Грейс, верно? – Его непринужденный вид, с которым он разбередил рану, заставил меня против моей воли улыбнуться.

– Получилось довольно неожиданно.

– Для папы тоже. Ему пришлось проглотить это, когда Блейк сказал об этом на Рождество.

– Но сейчас дядя Эдгар выглядит очень счастливым.

Престон поднял взгляд к ночному небу, на котором сверкали миллиарды звезд.

– Думаю, ему просто нужно было привыкнуть к этой мысли.

Я молча кивнула. Может быть, со мной было то же самое. Возможно, мне просто нужно привыкнуть к мысли, что Блейк на самом деле любит Грейс.

– Ты придешь на вечеринку по случаю помолвки?

– Пока не знаю, – ответила я. – Зависит от того, когда она состоится. В январе я снова улетаю в Германию.

– Зачем?

– Моя мама празднует свой сорок восьмой день рождения через две недели. На Рождество я обещала ей быть на вечеринке. Это был, так сказать, мой рождественский подарок.

Престон повернулся в мою сторону. Мгновенно мое тело отреагировало на его близость, что меня немного смущало.

– Через две недели? Черт возьми, тогда день рождения твоей матери и вечеринка помолвки на самом деле совпадают. – На его лице появилась усмешка. – Удача или нет?

– Это как посмотреть.

Престон схватил меня за руку, и я почувствовала, как внутри меня растекается нервное покалывание.

– С моей точки зрения, это несчастье. Я хотел станцевать с тобой лучший танец, чем в прошлый раз на бале-маскараде.

Я взглянула на него.

– Ты обязательно найдешь другую партнершу по танцам. Девушки ведь выстраиваются к тебе в очередь.

Престон сузил глаза и покачал головой.

– Что, если той, которая меня интересует, там нет?

От его слов у меня забилось сердце. Я нервно пыталась уклониться от его пристального взгляда, что было практически невозможно.

– Что ты задумал? – выдохнула я, когда Престон сделал пару шагов ко мне, пока наши тела не соприкоснулись.

– По-моему, я ждал достаточно долго. – Он нежно провел большим пальцем по моей холодной щеке. Его знакомый запах достиг моего носа, смешиваясь с другими моими ощущениями. Я чувствовала учащенное сердцебиение, чувствовала легкую дрожь в коленках и знала, что Престон намекает на наш разговор в пабе, во время которого он сказал мне, что подождет, пока я не захочу этого сама.

– Каково твое новогоднее желание, Джун? – голос Престона был подобен нежному дуновению ветра, скользившему по моим губам.

– Я хочу избавиться от этого чертового проклятия, – вырвалось у меня.

– Я тоже, – прошептал он, прежде чем нагнуться вперед и поцеловать меня. Его руки обхватили мое бедро, его язык скользнул по моим губам. Нерешительно открыв рот, я почувствовала, как мир вокруг меня начал вращаться. Левая рука Престона скользнула по моей спине вверх и зарылась в мои волосы, все еще прижимая меня к себе другой. Я содрогнулась. Престон точно знал, что делает, и все мое тело реагировало на это.

– Давайте, фейерверк сейчас начнется, – услышала я в этот момент голос Лили из дома и испуганно оторвалась от Престона. Но, несмотря на то, что я как можно быстрее отошла на несколько шагов, было уже поздно.

Лили стояла в открытой двери террасы и озадаченно смотрела на нас, в то время как остальные постепенно выходили на улицу.

– Неужели уже почти полночь? – услышала я вопрос дяди Эдгара.

В мгновение ока вся новогодняя компания собралась на широкой террасе. Грейс стояла, прислонившись спиной к Блейку, и растерянно смотрела в ночное небо. Грейсон и Лили стояли рядом с Ленни, а Кейт ласково взяла за руку дядю Эдгара, который тихо беседовал с мистером Кэмпеллом. Я подошла с Престоном к своим друзьям, уже приготовившим свои телефоны для фейерверка. При этом я заметила, что Лили уклоняется от моего взгляда.

Дядя Эдгар откашлялся.

– Традиционно мы всегда поем песню «Auld lang syne» в полночь. Надеюсь, вы все подпоете. – Он подмигнул нам, пока Ленни смотрел на часы.

– Еще десять секунд! – Ленни начал громко озвучивать обратный отсчет, и все присоединились. Двое мужчин в саду, запускающие фейерверк, кивнули друг другу и наклонились. Вскоре первые ракеты с тихим жужжанием взлетели ввысь и взорвались в черном ночном небе самыми прекрасными цветами.

– С Новым годом! – крикнула Грейс, когда мы дошли до нуля, и блаженно упала на шею Блейку.

Я слышала аплодисменты Ленни и видела, как Лили и Грейсон обнимают друг друга. В тот же момент я почувствовала прикосновение к тыльной стороне ладони и обернулась.

– Счастливого Нового года, Джун. – Престон улыбнулся мне. Ветер трепал его волосы, и его голос посылал теплое покалывание в мой живот, вероятно, все еще исходившее от нашего поцелуя.

– Счастливого Нового года, Престон, – немного смущенно ответила я, когда он вдруг наклонился и снова поцеловал меня. Невольно я закрыла глаза. Прикосновение его губ было похоже вовсе не на дружеский новогодний поцелуй, а на гораздо большее. Но если я на самом деле была проклята, когда полюбила человека, с которым не могла быть, то что должно было произойти, когда я влюбилась в человека, с которым я могу быть? Осознав, что за нами могут все наблюдать, я быстро отступила на шаг и поймала странный взгляд Блейка. В тот же миг дядя Эдгар озвучил первые строки «Auld lang syne». Все еще немного смущенная, я смотрела вверх на освещенное ночное небо, искренне надеясь, что это действительно будет счастливый Новый год.

Глава 29

– Привет, Джун. Ты хорошо спала? – приветствовал меня Престон на следующее утро, когда я встретила его по дороге в столовую. Было уже после десяти, но, я надеялась, еще что-нибудь осталось от запеченных бобов Бетти и жареных яиц. В своей темной тренировочной одежде и со смартфоном в руке Престон, видимо, собирался отправиться на пробежку.

– В некоторой степени, – сказала я, не упоминая о кошмаре, который снова мне снился. На этот раз Блейк стоял на краю обрыва, но не прыгнул добровольно, а был сбит Престоном вниз, в то время как в небе взорвался внушительный и в то же время зловещий фейерверк. Как будто это предвещает конец света. Но это не беспокоило Престона, потому что он привлек меня к себе долгим, интенсивным поцелуем, который я позволила себе. Мне не нужен был терапевт, чтобы объяснить мой сон. Я инстинктивно поняла, что должна наконец-то признаться.

– А ты? – спросила я только для того, чтобы выиграть время.

– Я не мог сомкнуть глаз. В моей голове было воспоминание, которое просто не отпускало меня, – грубый подтекст в его голосе заставил меня зажмуриться. Престон же бросил на меня вызывающий взгляд.

Я собрала все свое мужество, потому что не имела права дальше откладывать эту тему.

– Престон, я думаю, нам нужно поговорить.

Он остановился посреди коридора.

– Звучит серьезно. Ты ведь еще не забеременела от наших поцелуев, правда? – он скривил рот в насмешливой улыбке, но я не купилась на его поведение. Тактика сокрытия своей неуверенности с помощью шутки еще больше усложнила мне задачу раскрыть ему свои чувства.

– Может, присядем где-нибудь?

Лицо Престона помрачнело.

– Что ты хочешь мне сказать, Джун? Просто скажи, наконец.

– Я хочу поговорить с тобой о нас.

– И? Что с нами?

Я глубоко вдохнула.

– Ты мне нравишься, Престон, но…

Он мучительно застонал.

– Джун, пожалуйста, не делай этого. Не надо говорить мне эту чертову дружескую ерунду, иначе меня сейчас стошнит.

– Я просто хочу быть честна с тобой. Ты мне нравишься, правда. Но я не думаю, что этого достаточно…

Его глаза сузились.

– Ты давала нам шанс?

– Естественно. Я пыталась, и мне хотелось бы, чтобы мои чувства были другими.

Он сделал шаг ко мне. Его глаза гневно сверкнули.

– Это так? Ты в самом деле пыталась?

– Мы целовались, но это не похоже на…

Он фыркнул.

– Не так, как с Блейком?

Фраза попала точно в цель, хотя я не хотела в этом признаваться.

– Не похоже на то, как должно быть. – Осторожно я подняла руку и положил ее на плечо Престона. За последние несколько недель мы стали ближе друг к другу, и, если бы у меня был выбор, я бы мгновенно влюбилась в него. Но мой разум не контролировал чувства.

Престон отклонился в сторону, и я отдернула ладонь.

– Оставь это, Джун. Ты можешь поберечь свою проклятую жалость. – Его голос звучал жестко, в нем слышалась смесь гнева и горечи. – Я не знаю, что тебе еще нужно, чтобы наконец ясно видеть и чувствовать. Между нами что-то есть, и я наконец готов полностью отдаться человеку. Безоговорочно. И что ты делаешь? Ты гоняешься за Блейком, как собака. Но он помолвлен, Джун. Его поезд ушел.

Я знала, что он хотел обидеть меня этими словами, что это говорила только его собственная обида, тем не менее было больно.

– Мне жаль, Престон, – сказала я, потому что, по-видимому, не имело смысла говорить об этом дальше. – Мне очень жаль.

– Так и должно быть. – Его взгляд был ледяным, и я почувствовала, как близость между нами исчезает. Как медленно строившиеся мосты, интимность и открытость были разрушены в один миг.

Престон обиженно посмотрел на меня, прежде чем запихнуть свой смартфон в карман и молча вставить наушники себе в уши. Затем он просто оставил меня стоять.

– Эй, с тобой все в порядке? – спросила я Лили, когда мы снова сидели в кабинете Уинстона Черчилля в первый день занятий после каникул. После нашей ссоры Престон упорно избегал меня. Впрочем, он, похоже, был не единственным. – Я почти ничего не слышала от тебя в последнее время, и твои сообщения в WhatsApp почему-то становятся все короче и короче.

Лили спустила с плеча рюкзак и села рядом со мной, прежде чем пожать плечами.

– Все в порядке. Просто было много всего.

Я нахмурилась. Вообще-то я планировала поговорить с Лили о Престоне, но после того, как она замкнулась, у меня пропало желание это делать. Но постепенно мне это надоело, потому что голос Лили звучал не так, как будто все было в порядке.

– Давай поговорим об этом? – спросила я, пока Лили молча доставала свои вещи.

– О чем? Что ты боролась на языках со своим кузеном?

При ее словах я поморщилась.

– Обязательно так это называть?

Разложив все на столе, она впервые посмотрела мне в глаза.

– Как бы ты это назвала?

– Поцелуй, – спокойно ответила я. – На самом деле, это были два поцелуя, но, скорее всего, это был своего рода эксперимент. – Если быть честной с собой, я всегда чувствовала, кому принадлежит мое сердце.

– Если эксперимент был про то, чтобы вызвать у меня рвотные позывы, это сработало.

Вздохнув, я опустилась на стул.

– Не могла бы ты перестать ревновать? Между Престоном и мной ничего не происходит. Я думала, что смогу разрушить проклятие, если влюблюсь в него. Но, к сожалению, не сработало.

– Думаешь, я ревную? Его? – Лили звонко смеялась. – Умоляю тебя. Ты можешь спросить меня, буду ли я ревновать, если ты поцелуешься со своим дворецким.

– Это отвратительно, Лили.

– Верно, так и есть, – сухо ответила она, когда Грейсон вошел в класс и сел позади нас.

– Неприятности в раю? – спросил он, переводя взгляд с меня на Лили и обратно.

– Лили не устраивает, что мы с Престоном целовались в канун Нового года, – резюмировала я.

Грейсон с жалостью посмотрел на нее.

– Все еще этот новогодний поцелуй, дорогуша? Я надеялся, что во время оставшихся дней каникул все это порастет травой.

Лили скрестила руки на груди.

– Здесь не на чем выращивать траву.

Грейсон сохранял спокойствие.

– Никогда не стоит бросать эту фразу перед Фрэнком Бернштейном. Я слышал, что он устроил себе дома небольшую конопляную плантацию.

– Давайте сменим тему, – жестко оборвала его Лили.

Вздохнув, я откинулась назад.

– Как скажешь. Грейсон, я слышала о твоем дедушке. Мне очень жаль.

– Спасибо, дорогуша. – Грейсон храбро улыбнулся. – Это был только вопрос времени. В конце концов, он просто мирно уснул.

При этих словах Лили сочувственно положила руку ему на плечо.

– Мне тоже жаль.

Он пару раз моргнул, прежде чем пожал плечами.

– Таково течение жизни. У всего есть начало и конец.

Фраза напомнила мне запись в дневнике Скарлетт, в которой использовалась подобная формулировка. Тут же мне подумалось о Блейке. Нам оставалось всего тринадцать дней. Меня сводило с ума то, как время утекало сквозь пальцы. После того как несколько раз безуспешно перебрала содержимое подоконника тети Катарины, я вынуждена была признаться себе, что у нас нет никакого нового способа снять проклятие. В конечном счете нам оставалось только надеяться, что Блейк выживет, если сядет в самолет и покинет страну. Я знала, что он уже купил билет до Новой Зеландии, при этом я питала то же опасение, что и Вайолет: что он умрет другим способом, потому что от проклятия просто невозможно убежать.

– Давайте лучше поговорим о чем-нибудь другом, кроме моего покойного дедушки, – сказал в этот момент Грейсон. – Как насчет сокровища?

Мы с Лили вздохнули одновременно.

– Ты все еще хочешь его искать? – спросила Лили.

– А вы нет? – С тех пор как я рассказала Грейсону о скрытой истине мистера Кэмпелла, им словно завладела золотая лихорадка. – Подумай, как было бы здорово, если бы мы нашли старинное золото. Я, кстати, убежден, что «под кустом сирени» следует понимать только как метафору. Я просто еще не знаю, для чего она.

– Пожалуй, я откажусь от охоты за сокровищами, – сказала Лили, когда прозвенел звонок и наши одноклассники потихоньку заняли свои места. – Но желаю вам повеселиться во время поиска реальных или метафорических кустов сирени, которые выдержали испытание временем.

Грейсон покачал головой, прежде чем повернуться ко мне.

– А ты, Джун? Не хочешь ли ты сегодня днем погрузиться в старые книги вместе со мной?

– Старых книг у меня хватает, – благоразумно отказалась я. – Кроме того, мне еще нужно позаботиться о подарке на день рождения для моей мамы. Я снова лечу в Германию на выходные.

– И тем самым пропускаешь вечеринку в честь помолвки Блейка и Грейс, – с одобрением заметил Грейсон. – Отличный выбор времени.

– Поверь, подготовки к этой вечеринке мне и так достаточно, – раздраженно ответила я. В течение нескольких дней царило какое-то чрезвычайное положение, потому что Грейс тщательно планировала вечеринку, чтобы все прошло идеально. Приготовлениями занимались не только слуги Грин-Манор и Дункан-Хауса, но и дядя Эдгар, Престон и Блейк, так что ребята, казалось, тоже немного отвлеклись от проклятия.

– Ладно, тогда я сам поищу сокровище, – сказал Грейсон, растягивая слова.

Лили закатила глаза и сдула со лба рыжую челку.

– Ну ладно. Тогда мы опять зарываемся в старые книги. Может быть, нам повезет, и мы все-таки наткнемся на средство от этого дурацкого проклятия.

– Это правильное отношение, – похвалил Грейсон, прежде чем прищурить глаза. – Ничего страшного, если ты сама купишь подарок для своей мамы, Джун?

Я кивнула.

– Конечно, все в порядке. – Моя фальшивая улыбка немного сползла, когда я подумала о выходных. Я, конечно, с нетерпением ждала, когда увижу свою маму, но было как-то неправильно улетать сейчас. Единственным положительным было то, что в течение двух дней я, надеюсь, не буду все время думать о Блейке и Грейс.

Днем Дарктрю казался не таким неприветливым, как обычно. Хотя солнца не было видно, но, по крайней мере, не шел дождь, когда я прогуливалась по узким улочкам, где выстроились бесчисленные магазины с их красивыми витринами. От маленькой площади с обветшалым фонтаном, в котором якобы утонул старый Перлман, я направилась в пекарню Барри, которую мне показали Грейсон и Лили вскоре после моего прибытия в Корнуолл. Сладкий аромат булочек шел из старой английской пекарни и волшебным образом притягивал меня. Изучив огромный выбор через витрину, я разрешила себе перекусить после обеда, прежде чем двигаться дальше. Проходя мимо небольшого канцелярского магазина с красными ставнями, я подумала о том, чтобы купить маме перьевую ручку. Решившись, я направилась к двери магазина, из которой в этот момент вышел Блейк. Он разговаривал по телефону и, видимо, был очень поглощен своим разговором, только когда я поспешно отступила в сторону, чтобы не столкнуться с ним, он поднял голову и удивленно посмотрел на меня.

– Хорошо. Спасибо за информацию. – Блейк закончил разговор и убрал телефон. – Привет, Джун. Прости, я тебя не видел.

– Это я заметила, – сказала я, стараясь не раздражаться из-за светло-зеленого шарфа Блейка, который выглядывал из-под его черного пальто и совсем ему не подходил.

Казалось, он заметил мой взгляд, потому что небрежно поднял воротник своего пальто, что сделало его черты лица еще более выразительными.

– Подарок? – спросила я как можно небрежнее.

Он кивнул.

– От Грейс. На Рождество.

– Да, я так и подумала.

Возникла странная тишина, нарушаемая лишь отдаленным звоном церковных колоколов. Напряженный взгляд Блейка был устремлен на меня, и я должна была бы солгать, если бы сказала, что этот взгляд заставил меня похолодеть. Сияющая синева его глаз привлекла меня к себе, и, хотя проклятие поджидало где-то рядом, все во мне жаждало снова прикоснуться к Блейку и освободить его от омерзительного светло-зеленого шарфа.

Я видела, как Блейк сглотнул. Его взгляд скользнул к моим губам, прежде чем он сделал глубокий вдох и с усилием расправил плечи. Он тоже чувствовал магическое притяжение между нами.

– Я только что разговаривал по телефону с главным констеблем Пирсом, – сказал он без перехода, одновременно отступая на шаг, чтобы избежать случайного прикосновения. – После того как ты назвала ему это имя в Дункан-Хаусе, он провел расследование. Айзека Росса на самом деле зовут Гэвин Мэтьюз, и его разыскивают в Южной Африке за убийство. По-видимому, внимание Пирса теперь полностью сосредоточено на подручном Масгрейва. Так что он пока что оставит нас в покое.

– Хорошая новость, – сказала я, и снова наступило неприятное молчание. Потом подбородком указала на белый пакет, который Блейк держал в левой руке. – Ты ходил по магазинам?

Он колебался, прежде чем ответить.

– Это настольные карточки для вечеринки в честь помолвки.

– У вас будут карточки?

Он кивнул.

– Грейс уже несколько дней работает над идеальным расположением гостей.

– Понимаю.

Снова возникла пауза, во время которой я несколько секунд смотрела на булыжную мостовую. Хотя разговор стоил нам немалых усилий, все же мы как-то не были готовы оторваться друг от друга.

– Я еще не поздравила тебя с твоей помолвкой, – наконец сказала я и тут же пожалела об этой фразе, потому что она показалась мне такой странной. – Итак: поздравляю.

– Спасибо, Джун. – Блейк провел пальцами по подбородку. – С тобой все в порядке?

– Конечно, со мной все в порядке. – Я покосилась на женщину, которая собиралась войти в магазин канцелярских принадлежностей, и сама не знала, поверила бы я себе на его месте.

Блейк скептически посмотрел на меня.

– Уверена?

– Вполне. – На этот раз я звучала уже убедительнее.

– И помолвка – это не причина, по которой ты летишь во Франкфурт на выходные?

– Конечно, нет.

Постепенно я начала раздражаться. Почему мне постоянно твердили, что я летела домой только для того, чтобы избежать помолвки?

– У моей мамы день рождения, и я обещала ей быть там. Я с удовольствием покажу тебе копию свидетельства о ее рождении, если ты мне не веришь.

Черты его лица ожесточились.

– Я не это имел в виду.

– Конечно, нет. – Я откашлялась. – Ты в самом деле рассказал Грейс о проклятии?

Блейк немного напрягся, что меня нисколько не огорчило. Если он задавал мне неприятные вопросы, он тоже должен был их ожидать.

– Нет, я не рассказал ей об этом.

– Так я и думала.

Блейк глубоко вдохнул.

– Я все еще надеюсь, что мы найдем решение. А если нет, то, по крайней мере, у меня есть билет на самолет. Я просто не хочу обременять Грейс вещами, которые…

– Ладно, – прервала я его. – Тебе не нужно оправдываться, это твое дело. Как и помолвка. Если Грейс делает тебя счастливым и ты находишь, что это здорово – измениться для нее, то делай это.

Он фыркнул.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего.

– Нет, прекрати это, – Блейк скрестил руки на груди и бросил на меня вызывающий взгляд.

Я знала, что это, вероятно, не очень хорошая идея, но хотела быть честной с ним.

– Ты начал носить одежду, которая не соответствует твоему стилю. От дяди Эдгара я знаю, что ты отложил свой план кругосветного путешествия, потому что Грейс не хочет этого. Ты меняешься.

– Если ты действительно чего-то хочешь, то иногда приходится адаптироваться, – грубо объяснил он.

– Верно. Ведь ты всегда был Бофортом, который мгновенно приспособился к новым условиям, не так ли?

Блейку, казалось, не понравился мой сарказм.

– Может быть, раньше это было не так, но теперь все по-другому.

Его бурная реакция привела к тому, что проходящий мимо прохожий повернул голову в нашу сторону.

– Вот кто я теперь, Джун, – добавил Блейк.

– Да, вот кто ты теперь. Но это не значит, что мне это должно нравиться, – горько ответила я.

– Тебе это и не должно нравиться, – жесткость в его словах едва не разорвала мне сердце.

– Ты прав, – сказала я так же холодно, протиснулась мимо него и вошла в канцелярский магазин. Я должна была, наконец, оставить Блейка и свои чувства к нему позади.

Глава 30

– Вы действительно не хотите, чтобы я помог вам с сумкой, мисс Мэнсфилд? – Уилфред припарковал черный лимузин перед входом в аэропорт и не выглядел особенно счастливым, что я в одиночку поднимаю рюкзак с заднего сиденья.

– Нет, спасибо. В этом нет необходимости. – Я открыла дверь и улыбнулась дворецкому. Поскольку я пробуду дома всего два дня, у меня было не особо много вещей.

– Хорошо, мисс Мэнсфилд. Тогда я желаю вам приятного пребывания во Франкфурте.

– Спасибо, Уилфред. И вам удачи в… э-э-э… вечеринке в честь помолвки. – Я с силой захлопнула дверцу машины, затем натянула на плечи рюкзак и повернулась ко входу в аэропорт. На каждом шагу я старалась не думать о Блейке и Грейс, что мне, конечно, не удавалось. Мысль о том, что эти двое прибыли в этот момент в Дункан-Хаус, чтобы отпраздновать свою любовь на глазах у всех, причиняла мне почти физическую боль. При мысли о том, что Блейк на самом деле хотел быть мужем Грейс, мою грудь будто сжимали в тисках, и они неумолимо затягивались все сильнее и сильнее, почти лишая меня дыхания.

Через стеклянную вращающуюся дверь я вошла в аэропорт. Громкоговоритель предупреждал, что багаж нельзя оставлять без присмотра, а мимо меня проходили болтливые японцы, которые, по-видимому, искали стойку регистрации своего рейса. Я уклонилась от туристической группы и при этом чуть не столкнулась с темноволосой маленькой женщиной, которая собиралась выйти на улицу.

– Извините, – автоматически пробормотала я, прежде чем узнала перед собой стройную француженку, модное серое пальто которой идеально подходило к ее сапогам. – Мадлен?

– Джун! Что ты здесь делаешь, ma chérie? – Мадлен тепло улыбнулась мне и коротко обняла.

– Я лечу в Германию на день рождения мамы, – объяснила я ей, медленно высвобождаясь из ее объятий. При этом я покосилась на информационную доску над нашими головами. Похоже, мой рейс задерживался, так что я могла не торопиться. – А ты?

– О, я никуда не лечу, non, non, – рассмеялась Мадлен. – Я тут с подругой попрощалась, а потом сразу же еду на вечеринку по случаю помолвки. Я люблю все, что связано со свадьбами, и уже выбрала великолепное свадебное платье вместе с Грейс. У нас, конечно, осталось немного времени, но что есть, то есть, n’est-ce pas[2]?

– Конечно. – Моя фальшивая улыбка, казалось, вполне сработала, потому что Мадлен просияла.

– Поиски платья превратились в настоящую одиссею, но, могу сказать, оно того стоило. – Она смотрела мне прямо в глаза, и какая-то мазохистская часть меня не могла удержаться, чтобы не воспользоваться моим даром. Сразу же все звуки стихли. Люди вокруг нас превратились в яркие разноцветные хрустальные фигуры. Спешащий бизнесмен с телефоном у уха застыл так же, как и молодая женщина со свободным пучком на голове, только что наклонившаяся к чемодану. Даже путешественники, ожидавшие у стойки регистрации со своим багажом, вдруг засверкали, как стекла.

– Покажи мне Грейс в ее платье, – прошептала я маленькой француженке. В течение одного сердцебиения все вокруг меня разрушилось.

Я оказалась в магазине свадебной моды. Тонированные лампы окунали изысканный магазин с кремовыми стенами в тусклый свет.

– О, Грейс! Ты выглядишь очаровательно! – Стройная француженка увлеченно сложила обе руки на груди и смотрела на Грейс, которая в потрясающем свадебном платье крутилась перед одним из высоких зеркал. Против своей воли мне пришлось отдать должное стилисту – Грейс действительно выглядела сногсшибательно. Платье с открытыми плечами имело вырез в форме сердца и плотно облегало торс. Затейливая вышивка с переливающимися жемчужинами спускалась по корсажу до самой талии, где платье переходило в широкую расклешенную юбку из благородного шифона, спускавшуюся до пола. Великолепный шлейф из нежного кружева тянулся за ней, завершая образ безупречной невесты.

– И? Это оно? – Мадлен шагнула к Грейс, которая выглядела такой счастливой, что меня почти начала мучить совесть из-за того, что я не сумела хотя бы немного порадоваться вместе с ней.

– О, боже мой! – Грейс осторожно провела пальцами по мягкой ниспадающей ткани. – Оно прекрасно. Абсолютно идеально.

– Oui, это так, – согласилась с ней Мадлен, когда зазвонил ее телефон. Стилист открыла свою сумку и после недолгих поисков ответила на звонок, повернувшись к Грейс спиной.

Грейс сделала шаг к зеркалу. Счастье в ее глазах уступило место странному блеску.

– Ненадолго, – услышала я ее шепот, когда она поглаживала кончиками пальцев длинную серебряную цепочку, исчезающую в декольте. Ее взгляд стал полным решимости, когда она внезапно вытащила из-под белой ткани серебряный медальон и приложила к нему руку. Грейс провела большим пальцем по сине-зеленому камню посередине медальона, который был окружен нежными листьями и загадочно сверкал.

– У тебя… – прошептала я в смятении, одновременно с этим пытаясь понять, что здесь происходит. – У тебя он был все это время!

Невозмутимо Грейс снова убрала медальон в декольте свадебного платья. Мое сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Недоверие и гнев смешались, пока кусочки головоломки медленно складывались в одну картину.

– Откуда у тебя медальон? Что ты делала с его помощью? – Вопросы просто выплескивались из меня, пока я гневно уставилась на Грейс. На долю секунды ее глаза застыли в хрустале, прежде чем она превратилась в невесту «Сваровски».

– Скажи мне, для чего ты его использовала? – закричала я Грейс, в то время как сверкающее стекло с бешеной скоростью распространилось и по остальному магазину свадебной моды, покрывая все жестким, переливающимся слоем. Ковер, мягкая мебель, бархатные портьеры перед примерочными – каждый предмет утратил свою мягкость и сиял отточенным блеском.

Но правда Грейс оставалась скрыта от меня. Словно сама собой поднялась моя рука. Все подавленные чувства собрались в этом одном движении, когда я со всей силы ударила Грейс по лицу.

Моя забота о Блейке.

Боль от его отказа.

Страх за всех, кто пострадал от проклятия.

Тут же на щеке Грейс образовалась трещина, которая с хрустом расползлась во все стороны. По прелестному свадебному платью, по ковру, по звонящей Мадлен, по примерочным. С громким скрежетом окружающий мир, наконец, рассыпался на бесчисленные сверкающие осколки, которые вращались вокруг меня, прежде чем с мелодичным звоном упали на землю и перенесли меня в другое место.

Грейс в джинсах и шелковой блузке с короткими рукавами стояла перед открытой дверью кабинета, мягко постукивая костяшками пальцев по дереву.

– Папа? Мистер Пауэлл здесь. Он говорит, что у вас назначена встреча.

Видимо, мы были дома у Грейс. В оклеенном яркими обоями коридоре перед рабочим кабинетом отца висели различные рамки с множеством черно-белых фотографий матери и семейных фотографий, на которых Грейс была значительно младше.

– Черт, – тихо прошептал мистер Кэмпелл и одним отрывистым движением захлопнул мелко исписанную черную тетрадь. – Я совершенно забыл об этом.

– Все в порядке? – хмуро спросила Грейс, подойдя к его столу. – Ты выглядишь немного расстроенным.

– Да, это… – Мистер Кэмпелл провел рукой по лбу и покачал головой. – Ничего страшного. Я только что оказался в тупике во время исследований. Снова, – при этих словах он бросил разочарованный взгляд на маленькую шкатулку на столешнице. Потом глубоко вздохнул. – Где же Пауэлл?

– Он ждет тебя в гостиной. – Грейс шагнула в сторону, чтобы пропустить отца.

– Спасибо, что впустила его.

– Без проблем. По крайней мере, твое интервью с лордом Масгрейвом прошло хорошо?

Мистер Кэмпелл вздохнул.

– Если честно, я ожидал большего. – Он легонько поцеловал ее в лоб и быстро исчез. Вскоре после этого можно было услышать, как он приветствовал кого-то дружелюбным голосом.

Грейс бросила еще один взгляд через плечо, а затем направилась к письменному столу отца. Я последовала за ней с колотящимся сердцем и сглотнула, когда Грейс взяла в руки золотую шкатулку. Она выглядела довольно старой, а крышка была украшена аметистами, расположенными в форме цветка и слабо светившимися фиолетовым в свете настольной лампы. Мое сердце остановилось. Видимо, это был антиквариат, исчезнувший из Дункан-Хауса. Как бы то ни было, лорд Масгрейв не придумал эту кражу, чтобы избавиться от своей горничной. Льюис Кэмпелл украл шкатулку в надежде найти в ней намек на сокровища. Сиреневые инкрустации, видимо, навели его на эту мысль.

С любопытством Грейс распахнула коробочку. При этом она издала удивленный звук, от которого у меня сжалось сердце. Потому что внутри шкатулки, обитой бархатом, не было ничего, кроме медальона Скарлетт.

Грейс, казалось, задержала дыхание на мгновение, прежде чем осторожно вынуть драгоценный камень и надеть филигранную серебряную цепочку через голову. Когда она это сделала, ее серые глаза на мгновение ярко загорелись, как если бы сила медальона соединилась с его новым владельцем.

Внезапно сцена снова распалась. Как будто истина хотела показать мне еще больше, как будто это еще не все.

Вскоре я оказалась в комнате Блейка, где Грейс медленно осматривалась.

– Значит, это твое царство. Стильно… – кончиками пальцев она погладила темный комод.

Блейк улыбнулся ей так, что меня это больно укололо.

– Мне здесь тоже очень комфортно. Вернемся вниз и продолжим работу над выпускным балом?

Грейс покачала головой.

– Думаю, что мы уже довольно далеко зашли в планировании. Короткий перерыв пойдет нам на пользу. – Она вцепилась в свою блузку, под которой, по-видимому, был медальон.

Блейк уставился на Грейс. Странная пелена легла на его глаза.

– Ты права, нам следует немного расслабиться.

Грейс села на кровать. Нехотя я наблюдала, как Блейк без промедления последовал за ней. Как будто он с трудом мог отвести от нее взгляд. В следующее мгновение он схватил ее руку и нежно провел большим пальцем по ее коже. Когда Грейс ободряюще улыбнулась ему, он притянул ее к себе и поцеловал. В этот момент и эта сцена оборвалась, и я оказалась у конюшен Грин-Манор. Блейк и Грейс как раз направлялись к лошадям. Казалось, они ссорились, что было лучше, чем смотреть, как они целуются.

– Все идут. Это из-за нее. Потому что она тоже будет там? – сердито спросила Грейс.

Блейк повел жеребца в его стойло.

– Ты имеешь в виду Джун?

– Конечно, я имею в виду Джун. Она хочет встать между нами.

Блейк глубоко вдохнул.

– Это чушь.

Грейс погладила свою кобылу.

– Ты должен забыть о ней, Блейк. Я знаю, что между вами что-то произошло, но это уже в прошлом, понимаешь? – Одним незаметным движением она коснулась серебряной цепочки, блеснувшей под курткой. Действие медальона проявилось мгновенно. Взгляд Блейка затуманился, прежде чем он задумчиво кивнул.

– Ты права. Нам стоит пойти на хёрлинг.

Мгновение спустя сцена снова оборвалась, и я оказалась в больничной палате Блейка. Он сел в своей постели и радостно обнял дядю Эдгара.

– Если удар по голове не убил меня, то ты сделаешь это сейчас, папа.

Неохотно дядя Эдгар отпустил сына и украдкой смахнул с лица слезу.

– Я так невероятно благодарен, что с тобой все в порядке.

– Мы все благодарны, – сказала Грейс, стоя по другую сторону кровати. На ее усталом лице читалось огромное облегчение. Несмотря на все свои манипуляции, она, казалось, действительно любила его.

Дядя Эдгар кивнул и с нежностью посмотрел на Грейс.

– Спасибо, что не отходила от него.

Она заправила за ухо белокурую прядь волос.

– Это же само собой разумеется. Я не намерена когда-либо снова отойти от него. – Она посмотрела на него таким взглядом, что я поняла, насколько серьезно она имеет это в виду.

Дядя Эдгар сжал руку Блейка.

– Престон уже на пути сюда, но Джун еще не знает, что ты проснулся. Я сейчас же сообщу ей, она обязательно захочет навестить тебя.

Грейс положила свою тонкую руку на плечо Блейка, а другой едва заметно коснулась медальона, скрытого под свитером.

– В данный момент я предпочел бы видеть только тебя, Престона и Грейс, – сказал Блейк немного вяло, прежде чем сцена снова прекратилась и я оказалась в его комнате, где Грейс и Блейк стояли лицом друг к другу. Оба казались нервными, и у каждого за спиной был спрятан красиво завернутый подарок. Очевидно, это было рождественское утро, поскольку рождественская музыка мягко играла из другой части дома, а бледное утреннее солнце падало через большие окна на деревянный пол.

– Ты первая, – улыбнулся Блейк.

– По рукам. Это просто мелочь. – Грейс протянула Блейку подарок. Он взял его и положил на покрывало предназначенный для нее сверток – квадратную черную коробку с красным бантом. Пока я все еще смотрела на коробку, Блейк уже разорвал золотую бумагу своего подарка и вытащил зеленый шарф.

– Надеюсь, он тебе понравится, – немного неуверенно сказала Грейс. – Он из чистого кашемира, и мне сразу подумалось о тебе, когда я его увидела.

– Вау, он действительно… мягкий, – Блейк все еще улыбался, но не выглядел таким восторженным, как хотелось бы Грейс. – Спасибо.

– Теперь у тебя есть кое-что от меня, что ты всегда можешь носить с собой. – Кивнув, Блейк схватил ее за руку и потянул, чтобы поцеловать.

– У меня тоже есть кое-что для тебя, – прошептал он после того, как они отстранились друг от друга. Он взял с покрывала коробочку. При этом я наблюдала, как Грейс провела рукой по вырезу блузки, чтобы коротко погладить скрытый кулон на ее серебряной цепочке. Когда Блейк повернулся к ней, в его глазах снова появилась странная пелена.

– Грейс Маккензи Элизабет Кэмпелл, – начал Блейк, пока Грейс развязывала красный бант. Он прервался. – Господи, это все же сложнее, чем я думал.

Грейс дрожащими пальцами подняла крышку с черной коробки. Она издала придушенный звук, когда обнаружила в нем сверкающее кольцо.

– Грейс Маккензи Элизабет Кэмпелл, – сказал Блейк во второй раз, прежде чем опуститься перед Грейс на колено. – Я знаю, что, возможно, ты сказала это просто так, но твои слова о любви и женитьбе пробудили что-то во мне. Я думал об этом, и ты права. Зачем нам терять время? Благодаря тебе мой мир становится ярче. Я хочу начать свои дни с тобой и закончить их с тобой.

Он запнулся.

– Ночи, конечно, тоже. – Грейс рассмеялась сквозь слезы и крепко сжала руку Блейка.

Он серьезно посмотрел на нее.

– Меня каким-то образом тянет к тебе, и я не могу описать это словами. Вот почему я спрашиваю тебя, Грейс Маккензи Элизабет Кэмпелл: станешь ли ты моей женой?

– Да, – прошептала Грейс, и по щеке ее пробежала слеза.

– Да? – повторил Блейк.

– Да! – крикнула она громче, и сцена со звоном рассыпалась на тысячу осколков.

Я снова оказалась перед Мадлен в зале аэропорта. На одну неприятную секунду я почувствовала такую слабость, что схватилась за француженку, потому что мои колени стали совсем ватными.

– Джун! Все в порядке, chе́rie? – Мадлен обеспокоенно взяла меня за руку.

– Да, у меня только… только немного закружилась голова. – Экскурсия по истине Грейс была невероятно утомительной, не только физически, но и эмоционально. Но я понимала, что сейчас у меня нет времени на отдых.

Глава 31

Вид Дункан-Хауса с высокими каменными стенами и множеством окон довел мое волнение до неизмеримого. Быстро набрав сообщение маме, я объяснила ей, что пропустила свой рейс из-за проблем с кровообращением, а затем убрала волосы с лица. При этом я глубоко вздохнула. Мне было нелегко лгать матери, но правду я тоже не могла ей сказать.

– Действительно все в порядке, chе́rie? – Мадлен бросила на меня озабоченный взгляд с водительского места своей маленькой «Хонды». Это был не первый раз, когда она задавала мне этот вопрос по дороге сюда.

– Да, конечно. Обидно, что мама заболела, но я хотя бы могу поздравить счастливую пару. Спасибо, что взяла меня с собой.

– Само собой разумеется, – Мадлен повернула руль и поехала по слегка изогнутой подъездной дорожке. Бесчисленные машины уже были припаркованы перед огромным поместьем, которое теперь принадлежало Престону и Блейку. Я с беспокойством обвела взглядом гигантский парк. Подстриженные живые изгороди были покрыты инеем и, казалось, находились в какой-то спячке, но окна на первом этаже дома были ярко освещены. Вечеринка уже шла полным ходом. Я нетерпеливо положила пальцы на серебристую ручку двери и подождала, пока машина остановится на мощеной площадке, перед тем как одарить Мадлен быстрой улыбкой и поспешно выйти из «Хонды». Мне нужно было найти Лили и рассказать ей о том, что я видела через Мадлен в истине Грейс.

После того как я постучала дверным молотком, дворецкий открыл большую двойную дверь. При виде меня, в джинсах и кроссовках, его бровь чуть скользнула вверх.

– Добрый день, мисс Мэнсфилд, – вежливо поприветствовал он меня, несмотря на неподходящую одежду.

– Добрый день, Лайонел, – ответила я. Поскольку он знал меня, мой приход, похоже, не слишком удивил его. Тем не менее его критический взгляд дал мне понять, что в моем нынешнем виде я не смогу смешаться с гостями, не опасаясь выделиться.

– Могу я взять вашу куртку? – спросил в этот момент Лайонел.

– Ах да, конечно. – С натянутой улыбкой я выскользнула из рукавов, одновременно осматривая большой вестибюль в поисках туалета. В то время как Лайонел отправился относить мою зимнюю куртку в гардероб, я не стала подниматься по широкой каменной лестнице наверх, а последовала за украшенными цветами вывесками к гостевым туалетам.

Через пять минут я встала перед зеркалом. К счастью, на день рождения мамы я упаковала элегантное дымчато-серое платье, которое, хотя и доходило мне только до колен, все же было лучше, чем джинсы. К сожалению, у меня не было подходящей обуви в рюкзаке, так как я намеревалась надеть черные лодочки, которые остались во Франкфурте. Но мои кроссовки, по крайней мере, подходили по цвету к платью, так что, возможно, так и было задумано.

Я спешно оглядела свое отражение, затем провела пальцами по распущенным волосам и нанесла блеск для губ. Затем я сунула косметичку обратно в рюкзак и спрятала его за мусорным баком в углу. Я, конечно, выглядела не так шикарно, как другие гости на вечеринке, но, надеюсь, этого будет достаточно, чтобы не сразу привлечь всеобщее внимание.

С колотящимся сердцем я вернулась в вестибюль и направилась к бальному залу. С каждым шагом по лестнице вверх гул голосов становился все громче, смешиваясь с нежными звуками струнного квартета. При этом я все больше и больше осознавала, что у меня нет плана. Невольно я подумала о вечере бала-маскарада, на котором мне пришлось импровизировать с Грейсоном и Лили, чтобы ворваться в кабинет помощника лорда Масгрейва. Сегодня я не могла спрятаться ни под одной маской, но надеялась сорвать маску с другого человека.

Добравшись до верхней ступеньки лестницы, я еще раз глубоко вдохнула. Повсюду были прикреплены игривые украшения, выбор которых явно можно было приписать Грейс. Пастельные цветочные композиции украшали стены, обшитые панелями из темного дерева, напоминая мне, что сегодня Грейс, вероятно, праздновала один из самых прекрасных дней в своей жизни, который она получила только с помощью манипуляций. Она все время влияла на Блейка. Была ли она сама подвержена темной силе медальона, я сказать не могла. Но одна только мысль о том, что она намеренно управляла Блейком, злила меня до безумия. Так же, как и тот факт, что ее отец украл шкатулку из Дункан-Хауса, содержимое которой мы так отчаянно искали. Мы были так близко к медальону, что даже не подозревали об этом.

Усилием воли я сделала нейтральное выражение лица, прежде чем расправить плечи и направиться в бальный зал.

Огромный зал, в котором проходил и бал-маскарад, сегодня выглядел совершенно по-другому. Там, где еще несколько недель назад был построен подиум для аукциона, теперь простирался гигантский буфет, у которого стояло множество народу. На длинной сцене слева от меня сидел струнный квартет, и его гармоничная музыка подчеркивала элегантность мероприятия. Рядом с четырьмя музыкантами сиротливо стояли другие инструменты, которые указывали на то, что позже будут выступать Standing Rocks, причем я не могла обнаружить ни Престона, ни его коллег по группе в зале. В поисках я окинула взглядом празднично одетых гостей. Большинство сидело за белыми круглыми столиками, образовавшими открытый полукруг вокруг большого танцпола в центре. Столы были украшены розовыми цветочными композициями и соответствующими карточками. Благородные салфетки, сверкающие серебряные столовые приборы и блестящие бокалы довершали благородное впечатление.

Испытывая напряжение, я сделала несколько шагов по залу. Грейс явно не жалела средств и усилий для своей помолвки. Об этом свидетельствовала не только толпа официантов, но и внушительная башня с шампанским за несколькими столиками справа. Несколько сотен бокалов были сложены в виде пирамиды. Я предполагала, что вовсе не отец Грейс, а Блейк финансировал дорогостоящие желания своей невесты.

В этот момент я обнаружила дядю Эдгара и Кейт, которые сидели за одним из столиков возле струнного квартета и беседовали с директором Кларком. Джентльмены выбрали для праздничного случая черные смокинги, а Кейт надела великолепное темно-синее кружевное платье, которое ей отлично шло. Блейка и Грейс я увидела всего в нескольких метрах справа. Они беседовали с преподобным Беллом, который, по-видимому, не осмеливался есть пирожки на своей тарелке, потому что Грейс обрушилась на него, как водопад. При этом она прижималась к Блейку, который явно недавно побывал у парикмахера, потому что его темные волосы были немного короче. Тем не менее несколько непокорных прядей спадали ему на лоб. В своем черном костюме он был для меня самым привлекательным мужчиной во всей комнате. Грейс тоже выглядела великолепно в своем блестящем кремовом платье кроя «русалка», при котором ткань плотно прилегала до колен, а затем плавно струилась до пола. Однако главным моим интересом была тонкая серебряная цепочка на ее шее, кулон на которой исчезал в глубине ее выреза. Пока я смотрела на Грейс, она постоянно обменивалась влюбленными взглядами с Блейком, а он улыбался ей так, что до недавнего времени мне было больно. Но теперь я знала, откуда это взялось. Быстро оглядевшись в поисках Лили, я обнаружила ее рыжую шевелюру на другой стороне зала. Она стояла в очереди перед буфетом и как раз собиралась наполнить свою тарелку.

Как только могла, я смешалась с гостями. Проходя мимо башни шампанского, я услышала, как две элегантно одетые дамы перешептываются друг с другом. При этом они невозмутимо уставились на мои поношенные кроссовки. Я спешно пошла дальше и вскоре добралась до Лили, которая как раз скептически разглядывала кусок омара на серебряной тарелке.

– Лили! – Я дернула ее за рукав облегающего зеленого платья, и она испуганно отшатнулась.

– Джун, что ты здесь делаешь?

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Разве ты не хотела сегодня улететь к маме? – удивленно спросила она. – Эй, что это с тобой?

Я схватила руку Лили и потянула ее в сторону мимо болтающих гостей.

– Ладно. Кажется, это серьезно, – сказала она, когда мы достигли тихого уголка зала.

Я отпустила ее и сделала глубокий вдох.

– Лили, теперь я знаю, где находится медальон.

Спустя пять минут я рассказала Лили все, что увидела.

– Ты хочешь сказать, что эта глупая корова все это время манипулировала Блейком?

– Похоже на то, – ответила я, мельком взглянув на струнный квартет, который только что сделал паузу. Видимо, теперь намечалась смена, потому что я наблюдала, как Престон и его ребята направляются к сцене. Не знаю, где они прятались раньше. Возможно, я просто упустила их из виду, потому что они, как и большинство мужчин, были одеты в черные костюмы.

– Вот почему ты должна снять медальон с Грейс. Чем скорее – тем лучше.

Лили наморщила нос.

– Ты это серьезно? Ты хочешь, чтобы я украла его у нее прямо с шеи, в то время как Блейк все время стоит рядом и держит ее, как будто она может убежать, если он ненадолго отпустит ее?

– У тебя есть идея получше? В конце концов, с мисс Картер все получилось.

Лили глубоко вдохнула.

– У мисс Картер был только один ключ. В кармане. Здесь мы говорим о медальоне, который Грейс носит на своем теле. Я, конечно, хорошо разбираюсь в краже, Джун, но все же не настолько. Кроме того, у меня давно не было практики.

– Но у тебя есть многолетний опыт, и до сих пор тебя еще ни разу не ловили.

– Потому что я никогда раньше не пробовала ничего подобного, – взгляд Лили снова метнулся к Блейку и Грейс, которые были слишком близко.

– Я могу отвлечь внимание, – предложила я в легком отчаянии. – Грейсон тоже здесь? – с ним было бы проще.

Лили покачала головой.

– Еще нет. Его родители запланировали сегодня семейный ужин, на котором он должен присутствовать. Но он хотел приехать.

– Хорошо, тогда нам просто придется сделать это самим. – Я решительно кивнула Лили. – Ты справишься.

– Ты говоришь это только потому, что я должна это сделать.

– Я говорю это потому, что верю в тебя.

– Ты в этом так уверена?

Конечно, это было не так, но я кивнула как можно тверже.

– Ладно, кто не рискует, тот не пьет шампанского, – подбодрила себя Лили, еще раз взглянув на Блейка и Грейс, которые как раз беседовали с Брук. Даже на расстоянии я могла видеть зависть на лице подруги Грейс, которая, вероятно, тоже хотела выйти замуж за кого-то вроде Блейка Бофорта.

– Давай, – прошептала я Лили, ободряюще сжимая ее плечо. – Как только ты займешь позицию, я позабочусь о том, чтобы отвлечь их. Вот увидишь, никто не обратит на тебя внимания. После этого мы встретимся в гостевом туалете.

Лили глубоко вздохнула.

– Хорошо, – сказала она, приподняв подбородок, прежде чем ее осанка снова изменилась. – Что, если это не сработает?

– Тогда не получится, – ответила я как можно спокойнее, хотя все во мне противилось тому, чтобы Грейс продолжала владеть медальоном. – Если ты боишься, что тебя поймают, лучше не делай этого. Вероятно, будут и другие возможности. Но толпа играет нам на руку.

– В точку. – Лили кивнула. – Я справлюсь, – повторила она и решительно направилась к центру зала.

Я помедлила несколько секунд, прежде чем тоже смешаться с гостями. Но я пошла совсем в другом направлении, а именно к столу, на котором были расставлены сверкающие бокалы с шампанским. Я видела такую стеклянную пирамиду по телевизору раньше. Мужчина поднимался на лестничную площадку и наливал шампанское из двух бутылок сверху так, что оно каскадом наполняло нижние бокалы. Мне было не совсем ясно, предназначены ли эти башни только для украшения или гости действительно должны угощаться, причем никто до сих пор не осмелился взять ни один бокал из пирамиды. И я собиралась изменить это.

Сердце стучало у меня в горле, когда я обвела взглядом зал в поисках Лили. Престон и его группа тем временем заняли свои места на сцене и только начали играть свою первую песню. Когда Престон начал петь, Лили автоматически повернулась к нему. Мое сердце продолжало быстро биться. Если Лили сейчас не сосредоточится, весь план провалится. Но, к счастью, она, похоже, была в деле, потому что в следующий момент снова сосредоточила свое внимание на Грейс. Нарочито небрежно она подошла сзади к невесте Блейка, которая все еще разговаривала со своей подругой.

У Грейс были распущены ее длинные светлые волосы, из-за чего Лили было еще труднее расстегнуть цепочку на шее. Тем не менее я надеялась, что мы сможем забрать у нее медальон, прежде чем она нанесет с его помощью еще больший ущерб. К тому же это был мой шанс наконец снять проклятие. Не только проклятие Грейс, но и ведьмы тоже.

Нервничая, я расположилась рядом с башней шампанского, надеясь, что она рухнет так же легко, как я себе это представляла.

Лили, которая теперь стояла прямо за спиной Грейс, почти незаметно кивнула мне. Я глубоко вздохнула, внутренне молясь, чтобы все прошло хорошо. Рядом со мной я услышала, как пожилая женщина с темно-розовым палантином счастливо смеется, Престон поет, а Блейк наклонился к Грейс, чтобы поцеловать ее в висок. Решительно подойдя к башне, я вытащила из нее бокал.

– Осторожно, юная мисс! – воскликнула женщина с палантином.

Машинально посмотрев в ее сторону, я мельком увидела Льюиса Кэмпелла, который был всего в нескольких шагах от пожилой женщины. На нем были костюм и жилет, и в этот момент он посмотрел мне в глаза. Башня лишь слегка дрогнула и, казалось, справилась с потерей одного бокала. Чтобы не подвергать опасности миссию Лили, я под потрясенными взглядами пожилой женщины и мистера Кэмпелла вытащила еще один бокал шампанского. Одновременно с этим краем глаза я увидела, как рука Лили молниеносно метнулась вперед, чтобы расстегнуть медальон на шее Грейс.

В этот момент первое стекло с ярким звоном разбилось об пол. Шампанское залило мои кроссовки и темно-розовые туфли женщины с палантином на высоких каблуках. Спустя долю секунды последовали и остальные бокалы: вся башня шампанского рухнула с ужасающим ревом. Все взгляды внезапно обратились на меня. Даже группа на мгновение перестала играть. Я видела, как Блейк в защитном жесте притянул к себе потрясенную невесту, Лили поспешно отшатнулась назад, а Грейс со звуком боли схватилась за волосы. Очевидно, Лили не удалось расстегнуть застежку, потому что тонкая серебряная цепочка все еще висела на шее Грейс.

– Ну, это я называю запоминающимся появлением. – Дядя Эдгар качнул вверх свой стакан с водой рядом со мной и весело посмотрел на меня.

После того как я обрушила всю башню шампанского, было очевидно, что я не сидела в самолете на пути в Германию. Поэтому я рассказала дяде Эдгару историю, похожую на ту, что рассказала француженке-стилисту: что моя мама попросила меня отложить мой рейс на другие выходные, так как она подхватила дурацкий грипп и не хотела меня заразить.

– Передай маме от меня, чтобы она выздоравливала скорее, – сказал дядя Эдгар.

– Я сделаю это, – немедленно пообещала я. – И еще раз прошу прощения. – Я поискала глазами Лили, которая все еще была рядом с Грейс. К сожалению, Грейс танцевала с Блейком и поэтому была недоступна.

На танцполе были в основном молодые люди. После испуга с башней шампанского Престон и его парни продолжали играть как ни в чем не бывало. Только Грейс не выглядела так, будто она легко пережила то, что праздник был прерван. К счастью, вскоре после этого рядом со мной появились дядя Эдгар и Кейт.

– Такое может случиться с каждым, – успокаивала меня Кейт, в то время как два молодых официанта все еще занимались уборкой.

– Мне просто следовало быть более осторожной, – сказала я дяде Эдгару и Кейт, но думала только о том, как добраться до проклятого медальона. Пока Блейк находится под чарами Грейс, он никогда мне не поверит.

– Не волнуйся, Джун. Мои ребята теперь могут без проблем позволить себе пару бутылок шампанского, – сказал дядя Эдгар.

Группа Престона завершила свое выступление. Гости хлопали и радовались. При виде широкой улыбки Престона я почувствовала приступ облегчения. По крайней мере, с ним все было в порядке. Хотя после нашего разговора в новогоднее утро он некоторое время избегал меня, наши отношения, к счастью, несколько стабилизировались в последние дни. Кроме того, со стороны это была идеальная вечеринка в честь помолвки. Повсюду я видела сияющие лица, буфет, судя по натиску, казался восхитительным, и все получали удовольствие.

Кроме Лили и меня.

В этот момент Грейс схватила вилку и несколько раз ударила ею по пустому бокалу, пока общее внимание не было обращено на нее.

– Привет, всем меня слышно? – Грейс все еще была немного раскрасневшейся после танцев, и она с улыбкой огляделась по сторонам, пока гул голосов не исчез полностью.

Кто-то вручил ей беспроводной микрофон, и она откашлялась, прежде чем поднести его к губам.

– Я хочу поблагодарить всех вас. Спасибо, что пришли и отпраздновали этот прекрасный день вместе с нами.

Во время танца Блейк закатал рукава своей белой рубашки. Сейчас он встал рядом с Грейс и взял ее за руку.

– Как известно большинству из вас, на Рождество мы с Блейком решили пожениться летом, – продолжала Грейс. Несколько ее подруг громко зааплодировали. – Однако вчера Блейк спросил меня, не хочу ли я немного поторопиться с этим.

При ее словах стало так тихо, что мне показалось, будто я услышу, как падает иголка.

Грейс влюбленно посмотрела на Блейка.

– Зачем нам терять драгоценное время? – ее голос стал печальнее. – Нам обоим приходилось сталкиваться с тем, что жизнь временами может быть очень короткой. Так зачем ждать?

Мне было ясно, что Грейс тем самым намекнула на слишком раннюю смерть тети Катарины и ее матери.

– По этой причине мы решили отпраздновать нашу свадьбу уже сегодня. Преподобный Белл здесь, – она тепло улыбнулась в его сторону, – и с ним все люди, которые нам дороги, а именно вы. – Грейс подняла руку и помахала Мадлен, которая только что заняла место за одним из круглых столиков с полной тарелкой. – Даже мой стилист здесь! – Смех прокатился по залу.

– Вот это произошло слишком быстро, – пробормотал дядя Эдгар, который выглядел таким же ошеломленным, как и я.

– Но самое главное… – Грейс повернулась к Блейку с микрофоном в руке, – здесь мужчина моей мечты. И мне не терпится стать его женой.

Глава 32

Следующие несколько секунд прошли, как в замедленной съемке. Я видела, как Престон спустился со сцены и обрадованно похлопал Блейка по плечу. Видела, как Грейс обнимает одну за другой Брук и Мадлен. Отметила, что Кейт что-то мне сказала, но расслышала только слова «неожиданно» и «сюрприз».

Кровь шумела у меня в ушах, когда я осматривала огромный бальный зал. По-прежнему меня окружали только счастливые и улыбающиеся лица, хотя Грейс только что объявила, что выходит замуж за Блейка.

Уже сегодня.

Прямо сейчас.

Парализованная, я наблюдала, как начались первые приготовления. Персонал начал обходить столы. Дети бегали по огромному залу. Двое мужчин внесли большую напольную вазу с розовыми розами, а другие слуги принялись расставлять белые складные стулья длинными рядами друг за другом. Люди переговаривались, некоторые смеялись, и больше всего было возбужденное напряжение от того, что они стали частью неожиданной свадьбы.

Я слышала, как струнный квартет начинает играть лирическую свадебную музыку. Видимо, они хотели отрепетировать еще раз, прежде чем все произойдет. Я в ошеломлении смотрела на Лили, которая выглядела такой же испуганной, как и я.

– Ладно, скажу, что мне лучше переодеться, – закричала Грейс в микрофон, и гости снова начали хлопать. Я недоверчиво наблюдала за тем, как все были в восторге от этого, пока не поймала взгляд Лили. Своей головой она дала мне знак, чтобы я последовала за Грейс, и я незаметно кивнула.

– Пожалуйста, простите меня, – сказала я дяде Эдгару и Кейт, которые все еще не могли поверить в происходящее и взволнованно обсуждали спонтанное решение молодоженов. После этого я последовала за Грейс на должном расстоянии. Она попрощалась с Блейком долгим поцелуем, прежде чем под хохот подруг направиться к боковому выходу из зала. Мадлен быстро откусила от булочки, потом вытерла руки салфеткой и вышла из зала вместе с Грейс. При этом она продолжала говорить с невестой, и Грейс отвечала ей со смехом. Она действительно казалась невероятно счастливой.

Поскольку все встали после объявления, было нелегко попасть в другой конец бального зала, не наткнувшись на кого-нибудь. Соответственно, потребовалось некоторое время, чтобы я добралась до бокового выхода почти одновременно с Лили, когда Грейс уже исчезла с Мадлен в двери.

– Что нам теперь делать? – торопливо спросила Лили, когда мы вошли в коридор без окон с оклеенными темно-красными обоями стенами, освещенный приятными золотистыми лампами.

Этот коридор отличался от того, в котором находился офис мисс Картер, но дверей было почти столько же.

– Без понятия. Думаю, нам придется импровизировать, – прошептала я, когда Мадлен и Грейс примерно в двадцати метрах от нас прошли через высокую деревянную дверь, которая громогласно захлопнулась за ними на замок.

– И что ты собираешься делать? Просто сорвать медальон у нее с шеи? – прошипела Лили.

– Я подумаю об этом, как только окажусь внутри.

– Тебе не кажется, что, возможно, стоит подумать об этом сейчас? Ведь она не отдаст тебе медальон добровольно.

– Это можно предположить, – сказала я, когда позади нас раздался голос мистера Кэмпелла.

– Здравствуйте, дамы. Это было захватывающее развитие событий, не так ли? – Отец Грейс выглядел совершенно спокойным. Видимо, если Грейс выйдет замуж за Бофорта, он больше не будет нуждаться в сокровище, потому что это раз и навсегда уладит его денежные проблемы.

– А, да. Невероятно захватывающе, – ответила Лили. – Я сгрызла все ногти.

– И что вы обе здесь делаете? Хотите поздравить мою дочь? – Журналист посмотрел на нас таким взглядом, который я сочла бы неудобным, если бы моя шкала неловкости не была уже взорвана тем фактом, что Грейс владела магическим медальоном.

– В точку. Джун как раз собиралась поздравить Грейс. – Лили жестом указала, чтобы я ушла, а сама повернулась к мистеру Кэмпеллу и лучезарно улыбнулась ему. – А что вы скажете об удивительной новости? Вы ведь не были посвящены, не так ли?

За спиной я услышала, как отец Грейс отвечает на вопрос Лили, а сама расправила плечи и направилась к комнате, где ранее скрылась Грейс. За большой дверью я услышала, как они с Мадлен тихо смеются, причем во мне поселилась смесь недоверия и гнева. Видимо, она в полной мере наслаждалась фарсом, который устроила.

Недолго думая, я открыла дверь и проскользнула в роскошную комнату с блестящим деревянным полом, мягкими скамьями перед окнами и массивным шкафом в дальнем правом углу, вероятно, Викторианской эпохи. С потолка свисала широкая люстра, сверкающий блеск которой затмевала только Грейс, уже одетая в захватывающее дух свадебное платье с длинным шлейфом. Мадлен как раз заканчивала застегивать последние пуговицы на ее спине, а затем положила руки на плечи Грейс сзади.

– Ты прекрасно выглядишь, ma chе́rie.

Грейс блаженно улыбнулась и посмотрела на себя в большое золотое настенное зеркало, которое висело слева от меня. Рядом стояли две великолепные раскидистые пальмы с большими листьями, смягчающие своей зеленью вид темной мебели. Широкая расклешенная шифоновая юбка касалась пола, когда Грейс повернулась, чтобы Мадлен могла накинуть на нее изящную прозрачную вуаль. Дневной свет, падающий на Грейс через арочные решетчатые окна, заставлял ее золотые волосы светиться, а мой желудок сжиматься.

– Mon dieu![3] – внезапно вздохнула стилист. – Я забыла ее в машине.

– Тогда просто принеси ее, – сказала Грейс, хмуро повернувшись в мою сторону. Мадлен тоже посмотрела на меня несколько удивленно.

– Oui, я сделаю это. Я скоро вернусь. – Слегка нахмурившись, стилист прошла мимо меня и выскользнула из комнаты.

– Что тебе здесь нужно, Джун? – Грейс сделала шаг назад и машинально положила правую руку на вырез в форме сердца, под которым пряталась тонкая серебряная цепочка. При этом она отпрянула к окну, словно инстинктивно чувствуя, что я задумала. Когда Грейс ударилась коленями о мягкую скамью, она была вынуждена остановиться.

– Я просто хочу знать правду, – сказала я, шагнув на середину комнаты.

Грейс неуверенно рассмеялась.

– Правду? Правда в том, что ты выбрала чертовски неподходящее время, чтобы поговорить со мной. Правда в том, что через несколько минут я выйду замуж, Джун.

Я подняла одну бровь.

– Да, ты уже упоминала об этом.

– Тогда, наверное, было бы лучше, если бы ты оставила меня в покое, чтобы я могла закончить с приготовлениями.

Покачав головой, я прищурила глаза.

– Я думала, ты хочешь, чтобы мы стали подругами. А подруги все-таки делятся друг с другом секретами. Как насчет того, чтобы сказать мне, откуда у тебя эта цепочка?

Я указала подбородком на тонкую серебряную цепочку, подвески которой не было видно.

– Моя цепочка? – Грейс каким-то образом умудрилась выглядеть раздраженной. – Джун, я не знаю, что с тобой, но сейчас у меня нет на это времени. Я с удовольствием покажу тебе свои украшения в другой раз.

– Неправильный ответ, – сказала я, когда снаружи послышался глубокий голос Блейка, за которым последовали его тяжелые шаги. В следующее мгновение он открыл дверь и удивленно уставился на меня.

– Что здесь происходит?

– К счастью, ты здесь, – с облегчением прошептала Грейс. – Я думаю, она ревнует, потому что мы женимся.

– Я не ревную, – раздраженно ответила я.

Блейк вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

– Что ты здесь делаешь, Джун? – его голос звучал так, словно он находил мое присутствие абсолютно неуместным.

– Блейк, у нее медальон, – выдохнула я, в то время как мое сердце пустилось в бешеный галоп.

– Что за медальон? – Грейс быстро подошла к Блейку, дотронувшись до украшения под платьем сквозь ткань. – Блейк, клянусь тебе, я не знаю, о чем она говорит. Я ношу только цепочку с маминым кулоном.

Едва она это сказала, по лицу Блейка скользнула тень.

– Джун, я хочу, чтобы ты ушла прямо сейчас.

– Нет. – Я решительно покачала головой. – Это не ты.

Грейс цеплялась за руку Блейка.

– Что с тобой, в самом деле? – дрожащим голосом крикнула она в мою сторону. – Ты можешь себе представить, каково мне без мамы на моей свадьбе? Только с украшением, которое она мне оставила? – Ее глаза наполнились слезами, капая на вышивку ее расшитого жемчугом свадебного платья. – Пожалуйста, просто уходи!

– Джун, я не хочу говорить об этом во второй раз. – Блейк положил руку на плечи Грейс и призывно посмотрел на меня. – Оставь мою будущую жену в покое.

– Твою будущую жену? – я обиженно уставилась на Блейка. Одно дело, что Грейс использовала силу медальона, чтобы завоевать его любовь, но совсем другое, что сейчас он даже слушать меня не хотел.

– Думаю, ты не в состоянии ясно мыслить.

Тихое фырканье вырвалось у меня.

– А я думаю, что это ты не можешь ясно мыслить, Блейк.

Он грустно посмотрел на меня.

– Это не твоя вина, Джун. Ты, наверное, просто находишься под влиянием… – в последний момент он замолчал.

Полная горечи, я смотрела на него и не хотела признавать, что он винил в этом проклятие. Что он верил, что проклятие заставит меня выдвинуть ложные обвинения, чтобы забрать его у Грейс.

– Почему ты мне не доверяешь? – сердито и разочарованно спросила я.

– А теперь прекрати с ним разговаривать и оставь нас, наконец, в покое! – крикнула мне Грейс. – Это день моей свадьбы, и я не хочу предстать перед алтарем совершенно зареванной!

Блейк успокаивающе погладил Грейс по плечу и поцеловал ее в лоб. При виде этих двоих мне пришлось заставить себя не отворачивать лицо от отвращения.

– Хорошо, ты победила. – Я так устала бороться за Блейка. – Поздравляю.

Грейс скептически посмотрела на меня. От ее крокодиловых слез уже ничего не осталось.

Блейк еще раз успокаивающе сжал ее плечо, прежде чем взглянуть на меня с жалостью.

– Джун, тебе сейчас лучше уйти.

Я только кивнула, заметив торжествующий блеск в глазах Грейс, когда она снова потянулась за своей цепью, слегка приподняв при этом подбородок. Блейк повернулся и направился к двери. Этого момента я и ждала.

Одним прыжком я бросилась на Грейс, чтобы сорвать проклятую цепь с ее шеи. Но каким-то образом она, должно быть, предвидела мою атаку, потому что, несмотря на длинное свадебное платье, она на удивление плавно попятилась назад и в следующий момент так сильно толкнула меня в грудь, что я отшатнулась на несколько шагов.

– Прекратите! – Блейк шагнул было ко мне, но потом остановился, так как не мог прикасаться ко мне.

– Ты еще поблагодаришь меня, – выдавила я и снова потянулась к Грейс. На этот раз я поступила менее брезгливо. С криком я отшвырнула ее в сторону и, размахнувшись, толкнула на пол.

– Немедленно отойди от меня! – ревела Грейс, дрыгая ногами в своем свадебном платье, пока я склонилась над ней и снова пыталась сорвать с ее шеи цепочку.

– Оставь меня, наконец, в покое, сука! – Грейс выпрямилась и ткнула меня коленом в низ живота.

Застонав, я склонилась над ней, не отпуская ее.

– Немедленно прекратите! – ревел Блейк, который не мог вмешаться, случайно не коснувшись меня при этом.

– Ты хочешь жениться на проклятой лгунье! – выругалась я и ударила Грейс по лицу так сильно, что ее голова дернулась в сторону. – И ты наконец-то перестанешь это отрицать!

– Вау. Что здесь происходит? – прозвучал голос Престона, только что вошедшего в комнату.

– Ты, жалкая дрянь! – прошипела Грейс, схватив мои волосы и жестоко дернув за них. Боль заставила слезы навернуться мне на глаза. Тем не менее я смогла смутно различить медальон на тонкой серебряной цепочке, который выскользнул из ее выреза во время борьбы.

– Престон! Помоги мне разнять их! – воскликнул Блейк.

– Нет! – закричала я, когда две сильных руки обхватили мой торс и оттащили меня от Грейс. – Отпусти меня! – Я извивалась в объятиях Престона, в то время как Грейс вскочила и бросилась на меня, как будто хотела расцарапать мне лицо. Молниеносно Блейк оказался рядом с ней, сдерживая свою буйную невесту. Ее вуаль соскользнула, и тушь полностью размазалась, но серебряная цепочка все еще висела на шее.

– У нее проклятый медальон! – закричала я, извиваясь, как безумная, в объятиях Престона.

– Эй, успокойся, Джун!

– Кулон – это память о моей матери! – ревела Грейс, сдерживаемая Блейком.

– Лгунья! – Я продолжала безуспешно бороться с хваткой Престона, пока в чистом отчаянии не наклонилась вперед и не укусила его тыльную сторону руки.

– Черт! – выругался он и наконец отпустил меня.

Молниеносно я рванулась вперед и сорвала с шеи Грейс серебряную цепочку. К сожалению, я не поймала медальон, который с тихим звоном скользнул по разорванному концу цепочки и приземлился на пол.

– Нет! – ревела Грейс. Она каким-то образом сумела высвободить одну руку и вцепилась в мои волосы, чтобы не дать мне взять медальон.

Словно в замедленной съемке, украшение прыгнуло по мерцающему паркетному полу к двери. Отражения света и цвета плясали над филигранными серебряными листьями, обрамлявшими потрескавшийся камень в центре. Как в замедленной съемке, мы с Грейс смотрели вслед медальону, пока он не остановился перед каменным бюстом лорда Масгрейва рядом с дверью.

В этот момент вошла Лили, глядя на украшение круглыми глазами.

– Лили! Ты должна уничтожить его! – закричала я, так как Грейс все еще держала меня за руку.

– Нет! – раздался голос Грейс, когда Лили поспешно огляделась и, быстро сообразив, потянулась к бюсту лорда. Со стоном моя подруга подняла тяжелую каменную скульптуру, прежде чем изо всех сил ударила ее о сине-зеленый камень у своих ног, который со звуком раскололся трещиной посередине. Едва она это сделала, как в просторной комнате разразилась буря. Вспышки синего и зеленого света распространились от сломанного медальона, в то время как решетчатые окна начали сильно звенеть, и огромная волна давления захлестнула наши ноги. Я скользнула по гладкому паркету к зеркалу, в то время как Грейс и Блейк тоже упали на пол, как будто магия вспыхнула в последний раз, прежде чем навсегда покинуть драгоценный камень. В следующую секунду темная пелена поднялась с их глаз.

Задыхаясь, Блейк выпрямился. Его глаза были гораздо яснее, как и у Грейс, которая выглядела совершенно сбитой с толку.

– Лили! Все в порядке? – Мою подругу ударило о стену силой медальона, но, похоже, с ней все было хорошо.

– Все в порядке. Я не ранена. – Она расправила плечи. В этот момент мне хотелось расцеловать ее.

– О, боже мой. Ты была права. – Престон ошеломленно уставился на разбитое украшение, которое, казалось, уже не таило в себе никаких заклинаний. – Черт, он все время болтался у нас перед носом.

– Я же говорила, – выдавила я. – Но никто не хотел меня слушать, и вместо этого ты потребовал, чтобы я успокоилась. – Сердито я уставилась на Грейс. – Хотя она все время манипулировала Блейком!

– О чем вы там говорите? – Грейс потянулась к шее, где раньше висела серебряная цепочка. – Я никем не манипулировала. Или… или все было не так? – Встревоженная, она посмотрела сначала на разбитый медальон, а потом на Блейка, который до сих пор не произнес ни единого слова. Теперь он поднял взгляд и уставился Грейс прямо в лицо.

– Ты… – Блейк сглотнул. – Ты все это время использовала эту штуку, чтобы заставить меня танцевать под твою дудку?

Грейс побледнела.

– Нет, это неправда.

– Чтобы внушить мне чувства, которые вовсе не были реальными? – Блейк покачал головой, и на его лице отразились отвращение и растерянность. – Чтобы заставить меня жениться на тебе?!

– Не… – Слезы навернулись на глаза Грейс, когда она сделала шаг к Блейку. – Я не хотела этого, ты должен мне поверить.

– И зачем же ты тогда это сделала?

Жесткость в его голосе заставила ее расплакаться. Дрожа всем телом, она обняла себя за талию. По ее щекам текли слезы.

– Клянусь, я не хотела. Все это вышло из-под контроля. Как будто мной овладела темная сила.

– У тебя все вышло из-под контроля! – крикнул Блейк. – Черт возьми, я чуть не женился на тебе! – Его взгляд скользнул по ее свадебному платью и порванной фате, затем по потрескавшемуся сине-зеленому камню на полу, прежде чем наконец остановился на мне. – Почему я этого не заметил?

Когда наши взгляды встретились, это было похоже на молнию, направленную прямо в мое сердце.

Престон переводил взгляд с Блейка на меня и обратно. Хотя я не могла прервать зрительный контакт с Блейком, но почувствовала странную смесь облегчения и разочарования, промелькнувшую на его лице.

– Вы знаете, что сейчас уже разрушено? – шепотом спросила Лили.

Никто не ответил. Моя надежда на то, что так оно и было, возросла вместе с моим страхом, что проклятие все еще существует.

– Вероятно, есть только один способ выяснить это, – сухо сказал Престон. Он и Лили обменялись быстрыми взглядами, прежде чем подмигнуть Грейс. – Пойдем. А по дороге ты объяснишь мне, как ты заполучила этот проклятый медальон.

Грейс не возражала. Вместо этого она, спотыкаясь, пошла вперед. Проходя мимо Блейка, она, казалось, хотела что-то сказать, но потом передумала.

Лили сердито сверкнула на нее глазами и последовала за Грейс. Престон тихо закрыл за собой дверь.

Остались только Блейк и я.

Несколько секунд мы не шевелились.

Блейк молча уставился на меня. В его взгляде было столько невысказанных чувств, что у меня перехватило горло.

– То, что тебе пришлось пережить, – наконец выдавил он. – Я не хотел этого, Джун.

Звук его теплого голоса коснулся железных прутьев, которые я возвела вокруг своего сердца, чтобы оно не разбивалось снова и снова. Я посмотрела на него, и часть меня хотела верить, что все кончено. Что мы сняли проклятие. Что жизнь Блейка была спасена и что мы наконец-то можем быть рядом. Что он больше никогда не будет так смотреть на Грейс, потому что это ненастоящее. Потому что он никогда по-настоящему ее не любил.

Может быть, из-за этого мне постоянно снились кошмары. Каждую ночь Блейк обращался ко мне и просил доверять своим чувствам, что бы ни случилось. Но, несмотря на лелеемую в сердце надежду, я боялась ошибиться. Боялась, что мне снова будет больно. И боялась потерять Блейка.

В этот момент он сделал шаг ко мне. Все мое тело мгновенно отреагировало. Нервничая, я смотрела на него, в то время как мою кожу начало покалывать от тоски. При этом я думала о том, когда в последний раз мы были так близки. Блейк получил мячом для хёрлинга в висок, который чуть не убил его.

– Что ты чувствуешь сейчас?

Он открыл рот, но, казалось, не знал, что сказать. Я могла понять его, потому что в некотором смысле я также лишилась дара речи, как и он.

– Свободу, – пробормотал он наконец. Теперь он стоял так близко, что я могла чувствовать тепло его тела.

– Ты думаешь, проклятие разрушено? – мои слова были всего лишь шепотом.

– Не знаю. – Блейк глубоко вдохнул. – Нам просто придется сделать это.

Когда я кивнула, он медленно поднял руку и очень осторожно заправил прядь волос мне за ухо. От нежного прикосновения я невольно закрыла глаза и задержала дыхание. Меня затопило тепло, но я не могла сказать, было ли это проклятием. Блейк тоже, казалось, ждал, что случится что-то плохое, но мир вокруг оставался спокойным. Я смотрела на него с колотящимся сердцем. Чувства, которые я сдерживала так долго, внезапно переполнили меня. Я задыхалась, когда по моей щеке потекла слеза. Блейк осторожно поймал ее своим большим пальцем.

– Мне так жаль, – пробормотал он. – Так бесконечно жаль. Я не был самим собой, ты должна мне поверить. Как будто кто-то вложил мне слова, которые я не мог выбирать, и привил чувства, которые не принадлежали мне. – В его глазах светилось глубокое сожаление.

Я попыталась отпустить боль последних недель, потому что не он был в этом виноват, а сила медальона. В этот момент Блейк обеими руками обхватил мое лицо. Его взгляд был совершенно серьезен, когда он прикоснулся своими губами к моим.

– Ты должна простить меня.

Я медленно кивнула.

Блейк облегченно выдохнул.

– Слава богу. Я не знаю… – Он покачал головой. – Я не знаю, как еще…

– Перестань. – Я решительно приложила палец к его губам. – Не говори так.

– Но ты видела меня вместе с Грейс в течение нескольких месяцев. Ты была свидетелем того, как я сделал ей предложение. Я просто хочу, чтобы ты знала… это было нереально. Ничего из этого. Я люблю тебя, Джун. Только тебя.

Под его пронзительным взглядом я почувствовала, как начинает медленно разрушаться защитная стена, которую я возвела вокруг своего самого сокровенного. По частям она рушилась, пока мое истерзанное сердце не открылось перед ним.

– Хорошо, – сказала я наконец.

– Хорошо?

– Все в порядке, – вздохнула я. – Мы не можем отменить это. Главное – это настоящее время и наши истинные чувства.

Он все еще удерживал меня в ловушке своего взгляда, и я знала, чего он ждет. Чтобы и я произнесла то, во что не хотела верить в последние месяцы.

– Я тоже люблю тебя, Блейк.

Выражение облегчения скользнуло по его лицу, прежде чем он медленно наклонился ко мне и наши губы наконец снова соединились – в долгом и глубоком поцелуе, который имел привкус тоски и потерянного времени.

Через две секунды за окнами ударила грозная молния, сопровождаемая таким мощным громом, что даже люстра над нашими головами тихо звякнула. Испугавшись, мы с Блейком разошлись.

Черные тучи с бешеной скоростью неслись по небу.

– Нет! – выдавил он, глядя в окно. – Черт побери! Мы же уничтожили медальон!

Пока он говорил, я вдруг почувствовала ледяной холод в комнате. Холод, который заползал под мою кожу, заставляя чувствовать, что мы больше не одни. Что еще нечто другое, темное, злое подстерегало нас.

В этот момент мой взгляд упал на большое настенное зеркало, в которое раньше смотрела на себя Грейс. В нем было видно, что Блейк находится в полной безнадежности посреди комнаты. Его взгляд все еще был направлен наружу, а в его чертах было выражение глубокого отчаяния.

Но он был не один. Прямо за ним стояла Скарлетт в своем черном плаще. Невидимая буря трепала ее длинные рыжие волосы, а на ее молодом лице, которое я впервые смогла увидеть целиком, светилась злоба, заставившая меня задохнуться. В этот момент она уставилась прямо на меня. Потом ее взгляд устремился к люстре.

– Нет! – Мой крик заглушил рев бури, когда я прыгнула вперед и в последний момент оттолкнула Блейка из-под грохочущей люстры. Мгновение спустя она ударилась об пол с громким звуком и чуть не похоронила Блейка под собой.

Глава 33

– Скажи мне, что это неправда. Скажите, что я не пропустил самое главное событие года! – кричал Грейсон, ворвавшись в библиотеку Дункан-Хауса.

Мы с Блейком более или менее оправились от шока, но в танцевальном зале произошла суматоха, когда последствия проклятия распространились и на людей. Престон предложил еще раз проверить старые книги в библиотеке, пока поссорившиеся гости неохотно покидали дом. Он и Блейк позаботились о любых дальних родственниках Грейс, которые слишком много выпили и сильно повздорили. Нам повезло, что больше ничего не произошло.

Лили в своем длинном зеленом вечернем платье балансировала на одной из блестящих дубовых лестниц. Она положила книгу на полку и ухмыльнулась.

– Это правда. И ты совершенно все пропустил, Грейсон. Всю драму.

Грейсон театрально схватился за сердце, прежде чем прищуриться.

– Не могла бы ты солгать мне? Хоть немного? У тебя нет ни капли жалости? – Он опустился в одно из широких кресел, которое со своей светлой обивкой и золотым цветочным узором идеально подходило к лепному потолку, возвышающемуся на несколько метров над нами. При других обстоятельствах я могла бы часами разглядывать частную библиотеку Дункан-Хауса. Массивные дубовые полки, покрытые старинными золотыми украшениями, стояли у всех стен и доходили до богато украшенного потолка, на котором летали пухлые обнаженные ангелы с крохотными крыльями. Посередине комнаты стоял длинный стол с темно-зелеными лампами для чтения, и рядом несколько более удобных кресел, приглашавших людей ненадолго задержаться. Вход в библиотеку – двустворчатая дверь с красивыми деревянными вставками – был обрамлен двумя большими глобусами, которые обычно можно увидеть только в музеях. Единственное, что беспокоило меня в комнате, была темная картина, висевшая над дверью и изображающая Найджела Масгрейва. Его холодный взгляд, казалось, не выпускал из виду библиотеку и ее посетителей.

– Мы думали, ты все еще обедаешь со своей семьей, – объяснила я.

Грейсон раздраженно махнул рукой.

– Я просто ждал предлога выбраться оттуда.

– Все было так плохо?

Грейсон, фыркнув, снял свой черный пиджак, оставшись в пурпурном свитере и обтягивающих синих джинсах.

– Дорогуша, все было хуже, но, конечно, это не сравнить с падающей люстрой. Хотя… – Он замолк ненадолго. – Тетя Ширли снова бесстыдно напилась и на этот раз затеяла неприятный спор о расходах на похороны моего дедушки. Очевидно, мы были не единственными в ресторане, кто подрался. Это походило на бурю в стакане, которая распространилась на всех. Тогда я понял, что что-то произошло, и Лили подтвердила это в WhatsApp.

Кивнув, я положила на колени книгу, которая до сих пор не особо мне помогала.

– Не понимаю, – вздохнула я. – Мы уничтожили медальон. Проклятие должно быть разрушено.

Грейсон разгладил свой свитер и поднял одну бровь.

– Видимо, нет.

– Тебя тут вообще не было, – сказала Лили, как раз спускавшаяся по лестнице.

Грейсон фыркнул:

– Обязательно сыпать соль на рану?

Лили усмехнулась:

– Это достаточно весело.

– Я требую, чтобы ты немедленно рассказала мне всю историю. Во всех ее ярких деталях, Лили Бейкер. Потому что твое сообщение было не особо захватывающим.

– Эй, – отмахнулась Лили. – Я обобщила самую важную информацию.

– Грейс украла медальон. Джун украла его обратно, а я уничтожила. Проклятие все еще здесь, – пробормотал Грейсон сообщение Лили. – Я знаю этот текст наизусть. Он звучит так, как будто ты написала его еще в начальной школе.

Лили скрестила руки на груди и села в кресло слева от меня.

– Пожалуй, я больше не буду писать тебе.

– Очень хорошо, тогда в следующий раз ты можешь оставить мне голосовое сообщение. Или еще лучше: ты снимешь видео.

Мысль о том, что вся сцена могла быть снята, заставила меня почувствовать себя совсем иначе. Хотя я была невероятно рада, что чувства Блейка к Грейс не были реальными, все это было омрачено беспокойством о том, что я не смогу вовремя снять проклятие.

Девять дней.

У нас осталось девять дней. При мысли об этом мне стало совсем плохо.

Лили закатила глаза.

– Конечно, в следующий раз я просто сниму небольшой фильм. А если запись не получится хорошей, я просто крикну «Стоп!», и тогда Грейс и Джун наверняка захотят снова начать драку за Блейка.

Грейсон сел.

– Хорошая девочка. Теперь мы говорим на одном языке. – Он положил ногу на ногу и обратил свое внимание на меня. – Итак? Что мы теперь будем делать, чтобы ты получила своего Блейка и смерть не увела его у тебя из-под носа? И у Лили теперь зеленый свет на Престона, так что ей не придется тайно сохнуть по нему.

– Я слышу тебя, Грейсон, – прошептала Лили.

– Это мне известно.

– Я не сохну по Престону. Мне этот парень даже не нравится.

– Ты в этом так уверена? – Грейсон вытащил из кармана джинсов жвачку и спокойно засунул ее себе в рот. – Джун, что ты думаешь о том, чтобы расспросить Лили о ее чувствах к Престону? Ты могла бы использовать свой дар. Тогда бы мы покончили с этой многострадальной темой раз и навсегда.

– Неплохая идея, – сказала я. При этом мне пришлось прикусить язык, чтобы сдержать усмешку.

Лили напряглась рядом со мной.

– Эй! Ни в коем случае. Мы не будем тратить ее дар на такой детский сад. Тебе следует лучше расходовать свои силы. В конце концов, мы должны снять проклятие, прежде чем Престон убьет Блейка. Если ведьма не сделает этого раньше.

– О, Джун может быстро взглянуть на твою истину, – сказал Грейсон.

Под взглядом, который на него бросила Лили, даже в аду стало бы холодно.

– Неужели? Тогда мы могли бы посмотреть, не сломал ли ты специально фигурку Халка Питера Сандерсона только потому, что он сказал, будто у тебя такое же выражение лица.

– Это была бы пустая трата времени. Кого интересует эта старая ерунда?

– Нам лучше сосредоточиться на настоящем, – быстро сказала я, чтобы положить конец дискуссии. И чтобы Грейсон тоже понял наше «сейчас», мы с Лили подробно рассказали ему, что он упустил, от моего удивительного открытия в аэропорту до уничтожения медальона.

– Значит, Масгрейв все-таки не выдумал кражу в Дункан-Хаусе. Льюис Кэмпелл забрал шкатулку с драгоценностями, – пробормотал Грейсон. – Как сейчас Грейс?

– Она выглядела немного сбитой с толку. Ее отец позаботится о ней. Он уже ничего не понимал. Сначала помолвка и свадьба, и вдруг все кончено. – Я сделала короткую паузу. Дядя Эдгар и Кейт также были удивлены новым изменением плана, но приняли это изменение гораздо спокойнее, чем Кэмпелл.

– Но разве отец Грейс не хватился медальона? Я имею в виду, что это же он украл его, – спросил Грейсон.

Лили задумчиво потерла ноготь большого пальца.

– Он украл шкатулку, потому что надеялся найти что-то о сокровище. Медальон ему явно был безразличен.

– Ну, в кражах ты спец.

Лили прищурила глаза.

– Очень смешно. Так же смешно, как и тот факт, что ты все пропустил.

Грейсон сделал глубокий вдох и проигнорировал колкое замечание Лили.

– Хорошо, просто чтобы я понимал: каким-то образом Грейс поняла, что медальон – это способ манипулировать мужчинами. И, так как Блейк был мужчиной ее сердца, она использовала медальон на нем.

– Должно быть, она интуитивно уловила способ действия, – заключила я. – Но я думаю, что она недооценила силу медальона, силу, которую Скарлетт почувствовала уже тогда. – Я взяла старый дневник ведьмы, лежавший на приставном столике рядом со мной, и прочитала одну из записей.

– Но мое сердце предупреждает меня. Оно предупреждает меня об опасности, потому что старый драгоценный камень таит в себе силы далеко за пределами моих собственных. Его сверхъестественная сила течет по моим венам, я чувствую это в кончиках пальцев. Медальон способен притягивать к себе высшую силу.

– Высшую силу, – задумчиво повторила Лили. – Под этим она подразумевала любовь.

Грейсон недоверчиво посмотрел на нас.

– Хорошо, медальон мощный. Но ведь наша идеальная Грейс не просто так попала под его чары, не так ли? Она использовала его, чтобы преследовать свои собственные цели.

Я медленно кивнула.

– Я считаю, что она действительно влюблена в Блейка и поэтому не смогла устоять перед силой медальона. Наверное, в какой-то момент она сама не поняла, насколько была одержима мыслью заполучить Блейка.

– Может. Для меня она все равно останется высокомерной коровой. – Грейсон сделал короткую паузу. – А что теперь с вашими дарами? Они ушли, дорогуша?

– Они все еще с нами, – сказала я. – Поскольку дары передавались нам из поколения в поколение, кажется, они каким-то образом закрепились.

– Интересно, – заметил Грейсон, потирая руки. – А теперь пора снова вернуться к началу? – Его взгляд скользнул к стопке книг, валявшейся рядом со мной. Там были и книги, которые мы нашли в комнате тети Катарины. Блейк и Престон привезли их в Дункан-Хаус задолго до помолвки, чтобы здесь спокойно искать разгадку проклятия.

– К сожалению, у нас нет других зацепок. Блейк и Престон уже просмотрели часть книг, но еще не все. – Я посмотрела на метровые полки, битком набитые старинными томами и первыми изданиями, излучающими благоговейную силу.

В эту секунду пришло сообщение от Карлы.

Грейсон заинтересованно наклонился ко мне.

– Ах, опять она. Какие новости она принесла тебе на хвосте сегодня? Что-нибудь интересное?

Мой взгляд скользнул по дисплею.

– Очевидно, у учителя математики нет интрижки с директрисой, – медленно произнесла я. – Карла пишет, что встретила женщину, которая до смешного похожа на нее.

– Ну, так и зарождаются слухи, – сказал Грейсон, когда дверь открылась и Блейк с Престоном вошли в комнату. Братья выглядели измученными. В частности, Блейк выглядел так, как будто последние несколько часов стоили ему много сил.

– Как дела? Нашли что-нибудь? – Престон засунул руки в карманы и пристально посмотрел на нас. Его разочарование было заметно. Он тоже, конечно, надеялся, что уничтожение медальона снимет проклятие.

– Эй, мы здесь всего полчаса. Чего вы ожидаете? Что мы взмахнем волшебной палочкой и предоставим решение? Вы провели в этой библиотеке гораздо больше времени и тоже ничего не обнаружили, – Лили бросила на Престона раздраженный взгляд.

– С тобой я думал бы не о волшебной палочке, а скорее о колдовской метле, – возразил он.

– Очень смешно. То, что у меня рыжие волосы, не означает, что я должна быть ведьмой.

– На самом деле, твои рыжие волосы не имеют к этому никакого отношения. Это, скорее, твоя натура.

Блейк расстегнул верхнюю пуговицу своей рубашки.

– Прекратите. Это никуда нас не приведет.

– И как же тогда лучше всего двигаться вперед? – спросил Престон, снимая свой черный пиджак и небрежно вешая его на спинку стула. При этом он звучал не особенно дружелюбно.

– Без понятия. Нам просто нужно подумать, – Блейк устало потер лоб.

– Хорошо, если ты так говоришь, – Престон закатил глаза. – Как будто мы еще недостаточно подумали.

Лицо Блейка окаменело.

– Эй, я тот, кому осталось жить всего девять дней. Так что сбавь обороты.

– Сбавить обороты? – насмешливо повторил Престон. – Если ты забыл, я несу ответственность за твою смерть. Ты будешь лежать в земле, а мне придется всю жизнь жить с этим кровавым чувством вины. – Он впился взглядом в своего брата. – Так что мне жаль, что все это не проходит мимо моей задницы!

– Стоп! – крикнул Грейсон, вставая. – Я понимаю, что на вас очень повлияла ситуация и вы разочарованы. Но так мы никуда не продвинемся. Придется снова просмотреть все документы, хорошо? – твердость его голоса была действительно впечатляющей. – Например, как насчет медальона? Вы это уже проверили?

Блейк вытащил из кармана костюма кусочки разбитого украшения и положил их на маленький круглый столик. Грейсон взял их один за другим и осторожно осмотрел.

– Боже мой, это действительно не так много. И только чары Грейс были сняты, но остальное – как раньше? Ваши дары, проклятие?

Престон кивнул.

– Я только что использовал свой дар на мистере и миссис Клавори, чтобы положить конец их ссоре, что в конечном итоге не сильно помогло. Мне пришлось практически выгнать их из Дункан-Хауса.

– Так же, как и остальных родственников Грейс, – заметил Блейк.

Наконец мы разделили книжные полки между собой и следующие несколько часов провели за длинным дубовым столом. Как нетерпеливые студенты, мы внимательно изучали различные работы из библиотеки и книги Катарины, надеясь найти хоть какую-то подсказку. В какой-то момент мы проголодались, и Престон попросил дворецкого принести нам остатки еды из буфета. Было странно есть в аристократической библиотеке, но, поскольку Дункан-Хаус теперь принадлежал Престону и Блейку, это было нормально. Пока Грейсон, Лили и Престон возились у подноса с закусками, мы с Блейком стояли в стороне и разливали напитки.

– Как ты? – спросил Блейк. При этом он соблюдал достаточно безопасное расстояние, чтобы случайно не коснуться меня, что казалось ему таким же трудным, как и мне.

– Я рада, что чары Грейс разрушены. Но от того, что проклятие все еще существует, меня тошнит. И…

– Что «и»?

Я быстро помотала головой.

– Ах, ничего.

– Давай, я же вижу, что там что-то есть.

Мгновение я колебалась, прежде чем попытаться ответить.

– Ты, вероятно, сочтешь это глупым, но, даже зная теперь, что тобой манипулировала Грейс, мое сердце все еще злится на тебя. – Я знала, что это несправедливо, но мысль о том, что Блейк сказал Грейс слова, на самом деле предназначенные для меня, что он делал с ней то, что мы должны были разделить друг с другом, наполовину свела меня с ума. Хотя страх за него был огромным, ревность пронзала меня, как нож, все глубже и глубже.

– Джун, скажи своему сердцу, что мои чувства к Грейс не были настоящими. Но они настоящие к тебе.

Я вертела в руке стакан с водой.

– Как ты можешь быть так уверен? Может быть, это просто проклятие?

Он покачал головой.

– Я знаю, как это ощущается с проклятием, и то, что я чувствую сейчас, определенно не оно.

Я улыбнулась, но, прежде чем успела что-либо ответить, Престон осведомился:

– Эй, где наши напитки?

Мы принесли стаканы и расположились вместе с остальными во главе стола. Лили сунула себе в рот кусочек лосося, а Грейсон беспокойно заерзал на стуле.

– Такое ощущение, что он наблюдает за нами.

– Кто? – Престон взял себе кусок хлеба из серебряной чаши.

– Лорд Масгрейв.

– Как? Прямо из ада? – хмуро спросила Лили.

– Нет, с картины, – Грейсон указал головой на темный портрет, висевший над двумя высокими створчатыми дверями.

– Я очень рад, что вы его устранили.

– Это был несчастный случай, – сказал Блейк.

– Возможно, он мог бы рассказать нам что-нибудь о проклятии, – задумчиво произнес Престон. – Возможно, он знал больше, чем рассказал нам.

Лили приподняла брови.

– Из могилы он, наверное, уже не поделится с тобой своими знаниями. А проводить еще один сеанс у меня нет желания.

Престон наклонил голову.

– А почему бы и нет? Проявите, пожалуйста, немного больше участия и энтузиазма.

– Я не понимаю, как это может нам помочь. И ты в самом деле не можешь винить меня за отсутствие участия и энтузиазма. В конце концов, я сижу здесь часами и изучаю эти скучные книги, чтобы ты не превратился в убийцу. – Она быстро откашлялась. – И чтобы Блейк не умер.

– Чтобы я не превратился в убийцу? – протяжно повторил Престон, не спуская с Лили взгляда. – Неужели ты делаешь все это ради меня?

Услышав его вызывающий тон, Лили так яростно покачала головой, что мне пришлось усмехнуться.

– Нет, о чем ты думаешь? Я делаю это для Джун, чтобы она была счастлива. Не могли бы мы теперь снова сосредоточиться на главном, пожалуйста? – Ее щеки уже стали цвета помидора, что Грейсон с удовольствием отметил.

– Дорогуша, в списке тети Катарины есть что-то о трансцендентном исполнении желаний. Что, собственно, под этим подразумевается? – Со стороны Грейсона было очень любезно помочь Лили сменить тему.

– Видимо, речь идет о том, чтобы снять проклятие, выполнив желание того, кто наложил его, – пояснила Лили. – Однако бабушка считает это очень расплывчатым. Потому что каково было желание Скарлетт? Справедливость?

– Это будет трудно сделать, – задумчиво сказал Блейк. – Но, может быть, есть одно желание, – Он встал и достал дневник Скарлетт. – А как насчет ее отца?

– Она желала справедливости для своего отца? – хмуро спросил Престон. – Думаю, мы не сможем дать ему этого.

Блейк покачал головой.

– Может быть, дело не в справедливости в том смысле. Может быть, речь идет об упокоении.

Потребовалось мгновение, чтобы до меня дошло.

Блейк уже читал отрывок из дневника.

«Они отказались похоронить отца на кладбище и исполнить его желание упокоиться рядом с матерью. Они называли его «убийцей» и хотели бросить его тело в море. Отец Энтони должен подчиняться воле деревенских старейшин, но он помог мне похоронить тело отца в красивом месте в лесу у ручья. Теперь я потеряла не только мать, но и отца».

Он закрыл дневник, и мой взгляд скользнул по вырезанным на нем христианским символам. Альфа и Омега. Начало и конец греческого алфавита. При этой мысли во мне что-то отозвалось, но я не могла это правильно уловить.

– Она наверняка хотела бы, чтобы ее отца похоронили, как полагается, – безапелляционно согласилась я с Блейком. – Но мы уже не смогли найти кости Скарлетт, как это сработает с ее отцом?

В следующий момент словно пелена упала с моих глаз.

– Кости, которые лежат у преподобного Белла. – Я подумала о сообщении WhatsApp Карлы. О том, что можно перепутать не только людей, но и знаки – например, перепутать на старом перстне омегу с отбитым краем с перевернутой подковой. Сразу же мне вспомнилась еще одна запись в дневнике Скарлетт: «Единственное, что меня утешает, это обручальное кольцо матери, которое отныне я ношу на цепочке на шее. На нем выгравирован знак начала, «Альфа», а на кольце отца – символ «Омега», означающий конец, который теперь причиняет ему такую боль».

Меня охватило огромное волнение, смешанное с глубокой надеждой.

– Думаю, я знаю, где найти кости.

Глава 34

– И вы думаете, что это решение? – Лили замерла, глядя, как Блейк и Престон, обливаясь потом, стоят перед могилой лорда Масгрейва и снова и снова вонзают свои лопаты в твердую землю. Ветер с воем проносился над маленьким кладбищем, рядом с которым угрожающе вздымался в небо черный силуэт старой церкви. Так как была уже почти полночь, никто, кроме нас, не остановился между выветренными надгробиями, погруженными в молочное свечение полной луны.

– Если нет, то, по крайней мере, у нас есть память об этом моменте, – заметил Грейсон. Он направил свой фонарик на наполовину вырытую могилу и следил за движениями ребят блестящими глазами. Блейк и Престон уже сняли куртки и были одеты только в свои белые рубашки, под которыми от напряжения отчетливо выделялись их мышцы.

– Ты невозможен, – ответила Лили, незаметно переступая с одной ноги на другую. Либо ей от нервозности снова хотелось в туалет, либо ее ноги в черных ботильонах замерзли так же, как и мои.

Я обняла себя за талию и не участвовала в разговоре этих двоих. Хотя, по статистике, вполне нормально реагировать на нервозность повышенной разговорчивостью, я не могла произнести ни слова. Слишком велик был мой страх, что эта попытка провалится так же, как и все остальные.

– Невозможен? – недоверчиво повторил Грейсон слова Лили. – Стоит ли напомнить тебе, что именно я помог упаковать отвратительные кости из церкви в сумку? Это тоже не было удовольствием. – Грейсон указал подбородком на большую спортивную сумку у наших ног, в которую мы бесцеремонно запихнули останки скелета с отбитым кольцом и старой золотой цепью.

– Стоит ли напомнить тебе, что после кражи ключей на бале-маскараде я снова совершила уголовное преступление, взломав старинные церковные ворота? – прошипела Лили, неловко оглядываясь, как будто кто-то мог нас подслушать.

– Стоит ли напомнить вам, что я пожертвовал своей любимой спортивной сумкой для этой акции? – вмешался Престон. Он сделал короткую паузу и, задыхаясь, оперся на лопату. – Она была довольно дорогой.

– Думаю, ты легко можешь позволить себе новую, – ответила Лили.

Грейсон одобрительно кивнул.

– Он может, дорогуша. Да, Престон? Я очень рад, что это была твоя сумка, а не сумка сильно потеющего брата Лили, Перри. Если бы мы похоронили в ней старого отца Скарлетт, я мог бы предположить, что она не снимет проклятие из принципа.

Престон усмехнулся, когда я встретилась глазами с Блейком. Он вытирал пот со лба тыльной стороной ладони. Его черты были такими же напряженными, как и мои. Я знала, что в этой ситуации было абсолютно нормально шутить, чтобы лучше справиться со стрессом, но я не могла. Воспоминания о моменте в Дункан-Хаусе, когда я снова обрела надежду, были слишком реальными. И снова нам не удалось спасти жизнь Блейка. Вместо этого мы в очередной раз столкнулись головами. Это было так неприятно, что я возненавидела чертову надежду. В этот момент я заметила черного ворона на одном из кривых деревьев рядом с нами. Это показалось мне плохим предзнаменованием, но я не хотела об этом думать.

– Как глубоко вы еще собираетесь копать? – спросила я вместо этого.

– Пока мы не наткнемся на гроб Масгрейва, – ответил Блейк. – Думаю, еще около метра, пока мы не достигнем нужной глубины.

– Надеюсь, они никогда не найдут тело лорда Масгрейва, – задумчиво сказала Лили. – Иначе будет трудно объяснить, почему на пустом гробу лежит сумка с полуистлевшим скелетом.

Престон снова воткнул свою лопату в рассыпчатую землю, а затем бросил ее на кучу, образовавшуюся рядом с могилой.

– Это уже приходило нам в голову. Кроме того, нашему дяде наверняка не понравилось бы делить с кем-то свою могилу.

– Я тоже так думаю, – пробормотал Грейсон. – Для меня он не выглядел как человек, который любит делиться.

Лили вздохнула.

– Ему и не нужно. В конце концов, он, вероятно, плавает где-то в море и уже давно стал кормом для рыб.

– Что он, несомненно, заслужил, – сухо заметил Блейк и яростно вонзил свою лопату в землю.

В течение следующего получаса мы наблюдали, как Блейк и Престон копали яму все дальше и дальше, пока не наткнулись на закрытую крышку гроба. Наши предложения помочь им копать оба отклонили. Мне это показалось почти невысказанным пактом между братьями – пактом о том, что они должны выполнить эту работу в одиночку.

– И что теперь? – тихо спросила Лили, когда они снова вылезли из разрытой могилы.

– Сейчас мы похороним отца Скарлетт. – Престон нагнулся за спортивной сумкой со старыми костями и под напряженное молчание бросил ее в открытую могилу.

Лили тихо шагнула ко мне и схватила меня за руку. Грейсон тоже повернулся ко мне и сжал мои пальцы. Благодарная, я держалась за своих друзей, в то время как ветер бушевал вокруг нас и моя грудь сжималась от надежды и страха.

– И? Ты уже что-то чувствуешь? – спросила Лили, когда Престон и Блейк начали снова засыпать могилу.

Я разочарованно покачала головой.

– Ничего.

– Может быть, нам нужно еще что-то сказать, – предложил Грейсон. – Что-то вроде пепел к пеплу, прах к праху.

– Может быть, надо подождать, пока могила будет зарыта, – сказала Лили.

– А может, это просто не сработает, – буркнул Блейк, вместе с Престоном насыпая в яму все больше и больше земли, пока сумка не перестала быть видна.

– Нет! – Я отпустила своих друзей и сделала шаг к могиле. – Я не приму этого. – Ветер завывал над могилами маленького кладбища, когда я подняла лицо к небу. – Ты меня слышишь, Скарлетт? Я не приму этого! – крикнула я в ночь. Листья старого дуба зашумели. – У всего есть начало и конец, ты сама написала это в своем дневнике, и теперь этому проклятию должен прийти конец! Мы дали тебе все, мы похоронили твоего отца на священной земле. А теперь оставь нас в покое, черт возьми!

Мой голос унесло ветром, как вдруг над нами прокатился оглушительный гром. Я почувствовала, как Престон схватил меня за руку и потащил прочь от могилы, пока земля дрожала под моими ногами.

– Черт возьми. Не знаю, была ли это хорошая идея, дорогуша, – буркнул Грейсон.

Земля теперь тряслась так сильно, что меня чуть не сбило с ног. Блейк стоял рядом с могилой и смотрел на меня со смесью любви и отчаяния. В этот момент молния разорвала темное ночное небо. От ослепляющего света меня затошнило. Одновременно я зафиксировала, как через Лили прошел толчок. На какое-то мгновение мне показалось, что над ней навис образ молодой женщины в черном, как ночь, плаще, и спустя мгновение это прошло. Глаза Лили застыли. Ярость вспыхнула в них, ярость и невысказанная боль прошлых веков.

– Скарлетт, – в ужасе прошептала я.

Лили вздрогнула и посмотрела на меня. Было что-то кошмарное в этом движении, как будто оно не было полностью человеческим.

– Вы! – негодовала она. – Вы – потомки Дианы, Хитклиффа и Флетчера!

При звуке ее голоса меня пронзил ледяной холод. Он был таким же глубоким и древним, как и века, которые она пережила.

Грейсон слегка наклонил голову, словно не зная, произошло ли это на самом деле или Лили просто издевается над нами. Но завихрения ночного воздуха и подергивание молний в небе давали понять, что перед нами Скарлетт. Волосы Лили выглядели словно наэлектризованные и, казалось, парили в воздухе вокруг ее головы.

Затаив дыхание, я уставилась на ведьму в теле своей подруги. Мое сердце забилось в груди при мысли о том, как она грозила нам смертью на сеансе, если мы когда-нибудь снова вызовем ее. Ее дух был так мстителен, что я не знала, каким будет ее следующий шаг.

В этот момент Скарлетт сделала резкий шаг ко мне. Она двигалась неловкими рывками, словно у нее были проблемы с управлением чужим телом. Словно гротескная марионетка, она подтянула губы в насмешливой улыбке. В ее глазах светился бледный огонек.

– Я предупреждала вас, чтобы вы не вызывали меня. Вы знаете, какие последствия грозят вам за это.

От злобы в ее голосе у меня перехватило горло.

– Хватит! Оставь Джун в покое! – воскликнул Престон, все еще стоявший рядом со мной.

– Оставь их обоих в покое! Ты же хочешь только меня! – крикнул Блейк, преодолевая одним шагом расстояние до меня и брата.

– Нет! – яростно покачала я головой. – Ты не можешь забрать никого из нас! Мы разрушили проклятие! Твоего отца похоронили в освященной земле – рядом с твоей матерью! Хватит, Скарлетт!

Престон схватил меня за руку, но я отпустила его и тоже сделала шаг навстречу ведьме, пока не оказалась так близко от нее, что могла смотреть прямо в ее жесткие, ненавидящие глаза.

– Когда-то ты была хорошим человеком, – выдавила я, дрожа. – Когда-то ты знала, что такое любовь.

Несколько секунд ведьма смотрела на меня со смертельным презрением глазами Лили. Потом ее взгляд нерешительно упал на могилу, и выражение на ее лице изменилось. Ярость в ее глазах постепенно погасла, в то же время и буря немного утихла.

– Любовь, – выдохнула она. – Когда-то я знала, что такое любовь. – Слеза сорвалась с ресниц Лили и упала на ее бледную щеку. – Вы похоронили моего отца, – медленно в ее голосе появлялось понимание.

Дрожа, я кивнула.

– Да, мы это сделали, Скарлетт. Пришло время снять проклятие. Пришло время простить нас… наконец-то.

– Прощение, – она сглотнула, и по ее бледным щекам покатились слезы. Затем она расправила плечи. – Правосудие свершилось. Наконец-то мы можем обрести покой. – Рыжие волосы Лили снова затрещали вокруг ее головы. В то же время ее ступни слегка приподнялись над землей, а голос повысился, принимая силу, способную разрушить плотины и пережить миры. – Я больше не буду преследовать вас! Вы, потомки Дианы, Флетчера и Хитклиффа, я освобождаю вас от своего проклятия! – Она подняла руки к небу, которое встретило ее слова глубоким раскатом грома. Лили медленно вернулась на землю, и сияние в ее глазах погасло. Ее электрически заряженные волосы упали ей на плечи, а потом еще один толчок прошел через нее. В то же время я почувствовала горячее покалывание в своем бешено колотящемся сердце, пронзившее все мое тело и проникшее в каждую клеточку, пока наконец оно не взорвалось ослепляющей болью в моих глазах. На мгновение все вокруг озарилось ярким светом. Потом меня оторвало от земли и отбросило назад. Я плыла по воздуху, как будто в замедленной съемке. Звуки ночи, казалось, исчезли сквозь трещину во тьме, пока меня не окружила абсолютная тишина со всех сторон.

В следующую секунду я сильно ударилась спиной. Боль вышибла воздух из моих легких, но я приподнялась и поискала глазами Блейка, который тоже был отброшен назад и лежал рядом с надгробием лорда Масгрейва. В его глазах появилось яркое свечение, которое в тот же момент погасло. Престона тоже отбросило, при этом мерцание в его глазах становилось все слабее и слабее. Наконец жгучая боль за моими зрачками утихла, как и буря, прокатившаяся над кладбищем.

Снова вернулась зловещая тишина.

– Вау, – выдохнула Лили через несколько секунд. – Неужели все это только что произошло? Неужели ведьма говорила через меня?

Я поднялась на нетвердых ногах, чувствуя, что в любую минуту могу упасть.

– Да, так и было. А как же проклятие? Неужели теперь оно разрушено навсегда? – Мой голос дрожал, когда надежда охватила меня с такой силой, от которой закружилась голова.

Блейк встал и сделал шаг ко мне.

– Все кончено.

– Надеюсь, – прошептала я, теряясь в его тоскующем взгляде. Все мое тело требовало прикоснуться к нему.

– Я уверен, – раздался в этот момент голос Престона. – Что-то изменилось.

Я вопросительно посмотрела на него.

– И что именно?

Престон глубоко вдохнул, а потом озадаченно нахмурился.

– Я… больше не люблю тебя.

– Очень тактично, – прокомментировал Грейсон.

Я усмехнулась.

– Уже совсем нет? Ни капельки?

Престон все еще выглядел смущенным.

– Нет. Я был так уверен, что вижу разницу. Но думаю, что я ошибался. – Он фыркнул. – Черт возьми, очевидно, мои чувства были только частью проклятия.

Я с надеждой повернулась к Лили и Грейсону, они оба смотрели на меня. Наконец я снова посмотрела на Блейка, который тем временем подошел ко мне так близко, что пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

– А ты? – прошептала я с колотящимся сердцем.

– Прости, Джун. Но мои чувства не изменились, – ответил Блейк низким голосом. – Я все еще люблю тебя. – Сказав это, он притянул меня к себе и нежно приподнял мой подбородок. А потом он поцеловал меня как никогда раньше.

* * *

– Ш-ш-ш… мы разбудим дядю Эдгара, – со смехом прошептала я между двумя поцелуями, когда Блейк страстно прижал меня к стене около двери в его комнату после нашего возвращения в Грин-Манор.

Он издал сексуальный звук, который вырвался из его горла, прежде чем неохотно оторвался от меня, чтобы открыть дверь и втолкнуть меня в темную комнату.

– Так просто мой отец не проснется. Кроме того, он уже спит не один, – прошептал он мне на ухо и поцеловал в шею.

– Все-таки тебе лучше запереть дверь, – прошептала я в ответ, в то время как возбужденная нервозность стучала в моей груди.

Блейк включил прикроватную лампу, но при этом не спускал с меня глаз.

– Как пожелаете, мисс Мэнсфилд.

При звуке ключа, который он неторопливо поворачивал в замке, моя нервозность превратилась в покалывающее ожидание.

Блейк улыбнулся мне, прежде чем снять пиджак и бросить его на кровать. Теперь он был одет только в белую рубашку и черные брюки. Я старалась не пялиться на него слишком явно, когда он подошел ко мне. Его завораживающий аромат окружил меня. До сих пор я не встречала ни одного человека, который мог бы оказать на меня такое же влияние.

– О чем ты думаешь? – Его низкий голос вызвал у меня легкую дрожь в животе, которой мне нечего было противопоставить.

– О том, как я счастлива. Были моменты, когда я уже не думала, что это возможно.

– Я понимаю, – сказал Блейк. – Могу себе представить, как нелегко было видеть меня с Грейс.

Наверное, это было преуменьшением века.

Как можно непринужденнее я пожала плечами.

– Ну, у тебя была Грейс, а у меня была свобода в отношении Престона. В таком случае мы, вероятно, квиты.

Мгновенно на лицо Блейка упала тень.

– Ты хочешь сказать, что между вами что-то произошло?

– Что? Нет! – Я нахмурилась, одновременно сожалея о том, в каком направлении развивался этот разговор. – Мы с Престоном просто поцеловались. Я хотела снять проклятие, влюбившись в него. Но это… просто не вышло.

– Слава богу. – Блейк притянул меня к себе и зарылся лицом в мои волосы. – Между мной и Грейс тоже ничего не было, – сказал он. – По крайней мере, не более чем поцелуи.

– В самом деле? – хотя я говорила себе, что это не имеет значения, но почувствовала прилив облегчения. – Почему нет?

– Она хотела подождать до свадьбы.

– Ах, вот почему она так торопилась выйти замуж.

При моих словах он тихо рассмеялся.

– Или она просто хотела заполучить мои деньги.

– Не удивлюсь, – пробормотала я. – Может быть, Грейс просто боялась, что, если будет недостаточно быстра, я заберу тебя у нее. Должно быть, она действительно была влюблена в тебя.

Блейк приподнял одну бровь.

– Может быть. Но для меня это неважно. Я не такой, как твой предок.

Я нахмурилась.

– Ты имеешь в виду Уинстона Уинтерли? Ну, тогда я спокойна, что ты не хочешь иметь бесчисленных любовниц. – Улыбаясь, я посмотрела на Блейка и невольно подумала о ночи затмения, когда картина Деборы Уинтерли упала со стены и открыла нам письмо с исповедью ее внука.

Блейк нежно заправил мне прядь волос за ухо.

– Мне достаточно одной возлюбленной.

Внезапно у меня закружилась голова, что сразу заметил Блейк.

– Что такое? – хмуро спросил он. – Неужели у тебя есть какие-то сомнения?

Сокровище под кустом сирени.

– Картина Деборы Уинтерли, – прошептала я. – Помнишь? В вечер отключения электричества мы обнаружили за ее изображением еще одну картину. – Вдруг я невероятно занервничала. – Картина, на которой был изображен куст сирени. Что, если за ним находится карта сокровищ? Вдруг подсказка про куст сирени намекает на картину?

Блейк весело посмотрел на меня, прежде чем подойти совсем близко и положить ладони на мои щеки.

– Надеюсь, ты не собираешься сейчас отправиться со мной на охоту за сокровищами, Джун Мэнсфилд. – Он сделал короткую паузу, в течение которой смотрел на меня с любовью. – Потому что ни одно сокровище в мире теперь не отнимет тебя у меня.

Его слова были музыкой для моих ушей, именно тем, что я хотела услышать.

– Я чувствую облегчение, – прошептала я в ответ, – потому что тоже никуда тебя не отпущу.

С улыбкой Блейк притянул мое лицо к себе и нежно и долго целовал.

От ласкового прикосновения я закрыла глаза. Я так долго ждала этого, так долго жаждала почувствовать его губы на моих. Или просто взять его за руку.

Когда он прервал поцелуй, у меня вырвался тихий вздох.

– Что? – спросил Блейк, поглаживая большим пальцем мои губы.

– Мне не хватило.

От его улыбки мои ноги стали ватными.

– Я тоже не собирался останавливаться. – С болезненной медлительностью он наклонился вперед и начал покрывать нежными поцелуями мою кожу, от скул до уголков рта и оттуда вниз до шеи. Каждое прикосновение было нежнее крыла бабочки. Когда он провел языком по моей ключице, я издала низкий стон. В следующий момент его руки скользнули по моему телу и начали постепенно раздевать меня. Сначала моя куртка. Потом платье.

– В конце концов, нам нужно проверить, действительно ли проклятие разрушено. Вдруг ведьма обманула нас.

Я вопросительно посмотрела на него, пока Блейк скользил пальцами по моей коже, словно впервые исследуя каждый квадратный сантиметр.

– Мы же еще не знаем, безопасно ли для меня целовать тебя здесь, – пробормотал он и поцеловал нежный изгиб над моим бюстгальтером, прежде чем скользнуть губами ниже. – Или здесь, – сказав это, он поцеловал то место под моим пупком, где начиналась нижняя часть живота. Вздохнув, я схватилась за его темные волосы и посмотрела в окно. Снаружи были слышны только слабые шорохи ветра. Ни грома, ни молнии, ни грозы.

– Кажется, все нормально. – Улыбаясь, я прикусила губу, когда Блейк посмотрел на меня с соблазнительной ухмылкой.

– Нормально? Надеюсь, это более чем нормально. – Его пальцы скользнули вниз по моим бедрам, зацепившись за тонкую ткань моих трусиков. От следующего движения я резко втянула воздух и закрыла глаза. На этот раз, когда я зарылась руками в волосы Блейка, это было гораздо менее контролируемо, чем раньше.

Блейк, улыбаясь, снова поднялся и убрал с моего лица спутанную прядь волос.

– Я думаю, этим мы доказали, что проклятие на самом деле разрушено.

Я решительно покачала головой.

– Есть еще много мест, которые мы не проверили.

– В самом деле? – При взгляде, который он бросил на меня, желание внизу моего живота стало еще сильнее.

– Абсолютно – Я с улыбкой потянулась к его рубашке и стянула ее через голову. При виде его подтянутого торса кончики моих пальцев, словно сами по себе скользнули по его подтянутым мышцам. – Например, здесь, – прошептала я, опуская губы на гладкую кожу над его сердцем. – Или здесь, – продолжила я, целуя его чуть ниже. Когда мои руки достигли пояса его брюк, Блейк крепко притянул меня к себе.

– Боюсь, нам придется продолжать это всю ночь, – пробормотал он мне на ухо, и я была полностью с ним согласна.

Шесть месяцев спустя

– Джун! Мы же опоздаем! – Лили посигналила мне, пока я закрывала за собой входные ворота Грин-Манор, прежде чем прыгнуть к ней в машину.

– Извини, я немного поболтала с Карлой.

– Это не повод, милая. Было бы иначе, если бы ты целовалась с Блейком или Престоном. Или с обоими, – заметил Грейсон с заднего сиденья, когда я проскользнула в машину Лили.

Я старалась не прищемить дверью свое новое темно-синее летнее платье. Кейт и моя мама ходили со мной по магазинам несколько дней назад, чтобы я могла надеть что-нибудь красивое на выпускной. Мы вернулись с горой воздушных платьев, джинсов и коротких топов. Мой отец коротко застонал при виде сумок, но ничего не сказал.

– Мы опоздаем, – нервно сказала Лили, разворачивая машину. – Директор Кларк будет раздавать дипломы без нас.

– Они гарантированно не начнут без нас, – успокоила я ее. – В конце концов, прежде чем получить диплом, ты все равно должна произнести речь.

– В этом и проблема, – шепнул мне Грейсон с заднего сиденья. – Она была совершенно сумасшедшей весь сегодняшний день и постоянно бегала в туалет. – Он глубоко вздохнул, прежде чем повернуться к Лили. – Это всего лишь речь, дорогуша.

– Всего лишь речь? – Пальцы Лили судорожно сжимали руль, пока она уверенно направляла машину по дороге. Она откинула с лица темно-рыжую прядь волос, выбившуюся из ее шикарной прически. – Это не какая-то там речь, Грейсон. Это заключительная речь. Это нечто особенное. И для меня это большая честь. Я действительно не хочу облажаться.

Некоторое время было тихо, слышался только шум мотора.

– Неужели все только из-за этого? Или из-за того, что у тебя потом свидание с Престоном?

– Это не свидание, – фыркнула Лили. – Мы просто договорились встретиться на вечеринке. И ничего больше.

Я ухмыльнулась.

– У вас действительно впечатляющий темп.

С тех пор как мы сняли проклятие, Лили и Престон постепенно сближались. Но с такой скоростью их обогнала бы и улитка.

– Еще более примечательным является поведение Престона. Кажется, он действительно серьезно относится к тебе. – Слова Грейсона вызвали маленькую улыбку на губах Лили, которую она быстро попыталась скрыть.

События последних месяцев изменили Престона, они изменили всех нас. Хотя мы с Блейком наконец смогли вздохнуть с облегчением, Престон все еще встречался с какими-то девицами, но каждый раз быстро терял интерес. Видимо, он жаждал чего-то большего. А у Лили есть стержень. Мелкие словесные перепалки между ними, казалось, нравились Престону все больше и больше, даже если эти двое говорили нам обратное.

– Примечательно то, что на подготовку у тебя ушла целая вечность, – Лили многозначительно посмотрела на Грейсона через зеркало заднего вида.

– Мой ансамбль идеально подобран. А совершенство требует времени. – Он погладил себя по светло-бежевому пиджаку, из-под которого выглядывала простая белая рубашка. – Ведь сегодня все будут присутствовать. Все семьи. Это поразительное событие в нашей жизни.

– Точно. И поэтому мы не можем опаздывать, – Лили подчеркнула свои слова, сделав следующий поворот немного быстрее, чем необходимо. Я почувствовала, что меня прижимает к боковой двери, и проверила ремень безопасности.

– Пожалуй, было бы лучше, если бы я поехала с остальными, – сказала я, поймав на себе мрачный взгляд Лили.

– Ты в безопасности со мной в машине, Джун. Будь спокойна.

– Дорогая моя, я тоже хочу на это надеяться. Это ведь ты настояла на том, чтобы мы ехали вместе, а не с родителями, – прокомментировал Грейсон с заднего сиденья.

– У меня была хорошая причина, чтобы настаивать на этом, потому что мы не знаем, каким будет наше будущее. Увидимся ли мы вообще, когда Джун будет в Оксфорде, ты переедешь в Лондон, а я – в Кембридж? – тихо спросила Лили. Она все-таки уговорила родителей, чтобы не поступать в Эксетер. – Мы автоматически отдалимся. Это будет происходить медленно. Сначала мы все еще созваниваемся, но затем связь ослабевает, сообщения от другого человека перестают быть так важны. И когда мы встретимся в какой-то момент – это может быть раз в год, – нам больше нечего будет сказать друг другу. До тех пор, пока мы не перестанем встречаться и снова столкнемся друг с другом только на двадцатилетней встрече выпускников. Тогда мы все будем смущаться, смотреть в пол и рассказывать друг другу поверхностные вещи о своей жизни, на которые другим наплевать.

– Я очень рада, что ты произнесла прощальную речь, – сухо сказала я. – Это действительно ее часть? Ты создашь необычайное веселье.

Грейсон наклонился вперед, так что его голова появилась между нашими сиденьями.

– Лили Бейкер, ты, наверное, сама не веришь в эту чушь. Мы все не от мира сего. Кроме того, у нас та связь, которую никто не сможет разорвать.

Лили примирительно улыбнулась.

– Ты имеешь в виду нашу дружбу?

– Нет, – сказал Грейсон с жаром, заставившим меня рассмеяться. – Конечно, у нас есть дружба, но бывает много дружеских отношений. У нас троих есть еще кое-что особенное. У нас есть история. История, в которую не поверит никто, кто не был ее свидетелем. Мы победили проклятие. Мы знаем, что есть волшебство. И через тебя говорила ведьма, Лили. Ты не сможешь поделиться этим ни с кем, кроме нас. – Он пожал плечами. – Кроме того, Джун выйдет замуж за Блейка, ты – за Престона, а мне достанется их пропавший сводный брат, который не только чрезвычайно привлекателен, но и запретно богат.

Мы с Лили одновременно рассмеялись.

– Значит, мы все будем родственниками, – сказала я. – И наши дети унаследуют магические дары.

– Это вишенка на торте, дорогуша. Конечно, в воспитании детей возникнут проблемы. Ребенок, который может заставить сказать правду или солгать, – это неприятно. Довольно неприятно.

– Так далеко не зайдет, – возразила Лили. – Мы с Престоном просто хотим выпить на вечеринке, ведь скоро мы будем учиться в Кембридже. Речь идет, скорее всего, только об этом.

– Ваша профилактика любви и разочарования действительно интересна, но совершенно невероятна. Говоря о профилактике разочарования, я слышал, что Грейс встречается с парнем из Ньютауна.

Я нахмурилась.

– Почему это должно нас разочаровать?

– Не нас, а ее отца. Новый парень Грейс работает в пекарне и, естественно, не так богат. Факт, который явно не понравится Льюису Кэмпеллу. А дело с сокровищем он гарантированно еще не переварил. – Грейсон вздохнул. – Я, кстати, тоже.

Сокровище. Я уже совсем забыла об этом. Вместе с Блейком я еще раз внимательно изучила картину Деборы Уинтерли, на самом деле обнаружив карту сокровищ за второй картиной. Только она привела нас не к драгоценному золотому сокровищу, а к ящику с бутылками виски. Они, конечно, имели ценность, но совсем не ту, на которую надеялся Льюис Кэмпелл.

– Ты просто злишься из-за того, что Блейк и Джун нашли клад в одиночку, – сказала Лили, пока мы ехали на машине по прибрежной дороге. Отсюда открывался фантастический вид на море, красиво переливающееся под ярким солнцем. Волны разбивались об изрезанную скалу и в очередной раз напомнили мне, как все закончилось. Но кошмары, в которых Блейк спрыгнул со скалы, давно ушли в прошлое. Впереди было только будущее.

– Я немного зол. По крайней мере, ты могла бы позвонить мне. – Грейсон обиженно надулся. – Такое сокровище не каждый день находят.

– Знаете ли вы, что Льюис Кэмпелл пишет книгу о своей семейной истории, а не посвятил все силы скандалам Корнуолла? Видимо, он уже продал права на фильм, хотя рукопись еще даже не готова, – изящно попыталась я сменить тему. – Дядя Эдгар сказал, что он исследовал несправедливость, которая произошла с Коллином Харпером в то время. Но в его версии должно быть еще больше насилия, секса и убийств.

Лили подняла бровь.

– Даже больше, чем в реальной истории?

– Истина – понятие растяжимое, – сказал я. И Грейсон, и Лили согласились со мной.

– Твой дядя встречался с Льюисом Кэмпеллом?

Я кивнула.

– Да, на похоронах лорда Масгрейва. Ну, на вторых похоронах.

Тело лорда в самом деле выбросило на побережье три месяца назад. Однако, чтобы никто не нашел кости отца Скарлетт в могиле Масгрейва, Блейк и Престон купили новое место захоронения недалеко от Блэк-Кросс. Они сказали людям, что это было последнее желание их дяди, о котором они узнали из его записки. Поскольку они оплатили оба захоронения, а также пожертвовали деньги церкви, никто не подвергал сомнению их мотивы.

Несмотря на то, что никто этого не произносил вслух, мы все испытали облегчение от того, что тело было найдено.

Когда мы наконец добрались до территории Королевской школы, я задумчиво окинула взглядом массивное кирпичное здание с остроконечными башнями, в которое я так часто входила за последний учебный год. Это было тяжелое время, но также и время, которое я ни за что не хотела бы пропустить.

– Мы опаздываем, – пробормотала Лили, припарковав свою машину позади множества других на хрустящем гравии подъездной дороги.

Я покосилась на телефон.

– Нет. У нас осталось около десяти минут. Тебе нужно еще раз сходить в туалет?

Лили покачала головой.

– Нет, не нужно.

Выйдя из машины, мы направились к празднично украшенному входу. Как и на празднике Королей и Королев, на кирпичных стенах свисали огромные транспаранты с гербом школы. Прошло несколько минут, прежде чем мы добрались до зала в потоке остальных людей. Бальный зал также был красиво оформлен. Белые воздушные шары с золотыми коронами висели на старых деревянных стенах рядом с высокими окнами, пропускавшими дневной свет в огромный зал.

Красная ковровая дорожка разделяла темные ряды сидений на левую и правую зоны. Передние стулья были зарезервированы для нас, выпускников школы, за ними могли сесть члены семьи. После официальной части все расчистят, и можно будет начать вечеринку. Из-за последних манипуляций Грейс Блейк отказался от планирования, но я была уверена, что у нее получится отличная вечеринка даже без его участия.

Мне не потребовалось много времени, чтобы увидеть впереди Тео, который играл перед сценой с Тимоти, Джереми и Перри. Ребята выглядели довольно изысканно в своих костюмах, но я подозревала, что это ненадолго.

– Что случилось с Джереми? – спросила я, глядя на рыжеволосого мальчика с курносым носом, который все время чесал голову.

– Вши.

– Вши? И ты позволила ему поиграть с моим братом? – При мысли о том, что скоро у нас появятся паразиты в Грин-Манор, мне стало не по себе.

Лили понизила голос:

– Он думает, что у него вши.

Грейсон шмыгнул носом.

– И почему он так думает?

– Потому что, по-видимому, в школе кое-что произошло, – с улыбкой сказала Лили. – С тех пор я регулярно подсыпаю чесоточный порошок в его шампунь.

– Лили Бейкер! – воскликнул Грейсон. – Что ты за коварное маленькое чудовище.

– Это месть за действие слабительного пудинга.

Я не знала, испытывать мне жалость или злорадствовать.

– Но ведь это было несколько месяцев назад.

Торжествующая улыбка скользнула по лицу Лили.

– Верно. Отомстить сразу было бы легко. Но мне показалось круче заставлять Джереми переживать. Все ждали, что я что-нибудь предприму. Джереми тоже все время нервничал. Теперь он уже не подумает о том, что за этим могу стоять я. Это почти двойная месть: сначала я насладилась его страхом, а теперь простодушием.

– Я, честно говоря, не знаю, быть мне впечатленной или шокированной, – сказала я.

– Впечатленной. – Грейсон посмотрел на Лили. – И предупрежденной. Лили Бейкер опасно иметь во врагах. Может быть, пойдем вперед? Чтобы ты не опоздала на свою речь?

В этот момент я увидела своих родителей, которые помахали мне. Они стояли рядом с дядей Эдгаром и Кейт. Я была очень рада, что мой выпускной достаточно мотивировал папу, чтобы приехать в Корнуолл на целую неделю. Возможно, это было связано с тем, что он хотел поближе познакомиться с Блейком.

– Я сейчас приду, – сказала я, уходя от друзей, чтобы ненадолго подойти к своей семье.

– Платье тебе очень идет, – заметила Кейт.

Мама кивнула.

– Мы действительно сделали хороший выбор, купив его, – поддержала она Кейт.

Мой отец тоже кивнул.

– Как и сотни других вещей.

Папа выглядел расслабленным. Я была рада, что он так хорошо ладил с дядей Эдгаром и, очевидно, снова наслаждается своей родиной. Тем не менее я решила не говорить на тему тети Катарины, чтобы не шокировать его. Шаг за шагом.

– Одежды было не настолько много, – возразила я и игриво хлопнула папу по плечу.

– Насилие в семье? Золотце, какие обычаи ты здесь выучила? – весело спросил он.

– Только самые лучшие, – низким голосом ответил Блейк, обнимая меня сзади. Мгновенно тысячи вольт, казалось, пронеслись через каждую клеточку моего тела. Было абсурдно, что я все еще так сильно реагировала на него, но после того, как мне так долго не разрешалось быть рядом с ним, я теперь наслаждалась каждым мгновением.

– От тебя, конечно, нет, – сказала я, смеясь, и повернулась к Блейку, который в своем черном костюме с темной рубашкой выглядел очень привлекательно. Волосы у него были зачесаны назад. Только одна непослушная прядь упала ему на лоб.

– У Блейка никогда не было хороших манер, – поддержал меня Престон, появившийся рядом с братом. В своем светло-голубом костюме он тоже чертовски хорошо выглядел. – Это просто не в его стиле.

– А не в твоем стиле – промолчать в нужный момент, – возразил Блейк.

– Мальчики, не могли бы вы… хотя бы раз… – начал дядя Эдгар, но, несмотря на его предостерегающий тон, на его лице появилось выражение чистого облегчения. Поскольку братья снова поладили, дядя Эдгар выглядел гораздо более расслабленным. Может быть, еще и потому, что они наконец попытались с ним поговорить. После того как мы сняли проклятие, Блейк и Престон перешли к тому, чтобы уладить все с отцом.

Не магическую часть, а ту, что касалась их матери. Они недвусмысленно дали ему понять, что он не виноват в ее смерти и должен наконец простить себя.

– Не поддевать друг друга? Боюсь, что это невозможно, – сказал Престон. – Это традиция.

В этот момент к нам подошел директор Кларк. Он приветливо поздоровался со всеми нами, прежде чем увести взрослых.

– Традиция? – спросила я, весело глядя на Престона. – Есть ли традиция поддевать Лили?

– Ой, – простонал Блейк. – Это же его ахиллесова пята, Джун.

– Маленькую ведьму? Что за ерунда, – сказал Престон слишком быстро, но его взгляд скользнул к Лили, которая только что села с Грейсоном в первом ряду. С ее черным платьем и высоко уложенными волосами она выглядела невероятно красиво.

– Три секунды, – только и сказал Блейк.

Престон раздраженно сдвинул брови.

– Какие три секунды?

– Ты смотрел на нее три секунды, – объяснил Блейк, похлопывая брата по плечу. – Три секунды для тех, кто тебе небезразличен, три секунды – это слишком много.

Престон глубоко вздохнул и сунул руки в карманы брюк.

– Боже, вот Лили – это проклятие.

– Даже без моего дара я знаю, что это ложь, – сказала я, улыбаясь.

– Может быть, и нет. Она – проклятие, но очень милое, упрямое проклятие. – Его взгляд снова переместился к ней, и его глаза начали сверкать. – Я думаю, мне нужно немного приободрить ее. Она ведь сейчас произнесет речь, не так ли?

– О, Престон. Не смей, – сказала я. – Она и так очень нервничает.

– Тем лучше, – усмехнулся он, прежде чем отправиться к ней.

– Кто-то должен остановить его. Я должна остановить его, – сказала я, но Блейк только покачал головой.

– Оставь этих двоих. Престон отвлечет ее от нервозности.

– Не уверена в этом. Вероятно, это сделает ее еще более нервной. – Издалека я узнала Вайолет, которая в фиолетовом бархатном платье до пола также шла к Лили. – Хорошо, у Лили есть поддержка.

– Хватит о Лили. – Блейк притянул меня достаточно близко, чтобы я могла почувствовать каждый мускул через его черную рубашку.

– Мы слишком долго не виделись.

– Всего несколько часов назад мы вместе завтракали.

– Все равно. Это было слишком давно, – его низкий голос вызвал теплую дрожь по всему телу, и в то же время у меня пошли мурашки по коже. Жар и холод одновременно.

– Тогда как ты собираешься уживаться с тем, что я учусь в Оксфорде? – спросила я с вызовом, пытаясь не потеряться в его голубых глазах. Мы стояли посреди аудитории нашей школы. Мы были не одни.

– Понятия не имею. Может быть, тебе просто нужно остаться здесь.

– Ты хочешь, чтобы я оставила свои планы из-за тебя?

– Конечно, нет, – сказал Блейк. Он решил заняться делами отца, но на летние месяцы у нас все еще было запланировано мини-кругосветное путешествие. – Мы преодолели проклятие, так что Оксфорд уж точно не убьет нас. – Он наклонил голову, его губы коснулись моего уха. – Твой отец наблюдает за мной. Должен ли я беспокоиться?

Вздохнув, я посмотрела назад. Я привыкла к тому, что люди в школе бросали на нас украдкой взгляды, и, к сожалению, я также привыкла к тому, что мои родители были слишком любопытны.

– Извини, мама тоже смотрит на нас. По-моему, они рады за меня.

– Ты думаешь? – его мускулистые руки притянули меня еще ближе.

– Не совсем уверена. В том плане, что ты ездишь на мотоцикле и в основном носишь черное. Они видели твои фотографии в ванной.

– Последнее – абсолютный плюс, – уверенность в его голосе заставила меня рассмеяться.

– И какой плюс, – сказала я, вставая на цыпочки и целуя Блейка, прежде чем мы присоединились к остальным в первом ряду. Большинство людей уже подыскивали себе места. Среди них я узнала и родителей Грейсона, беседующих с мамой Лили.

– Все в порядке? – спросила я Лили, на шее которой образовались красные пятна. – Престон был милым с тобой?

– Престон – это Престон, – она закатила глаза, но улыбка выдала ее. Ей понравилось, что он снова подошел к ней.

В этот момент директор Кларк вышел на сцену и встал у подиума. Он постучал пальцем по микрофону, который затрещал в ответ, и начать говорить. Сразу же над актовым залом опустилась благоговейная тишина.

– Добрый день, дамы и господа. Уважаемые ученики, дорогие члены семей. Мне особенно приятно видеть вас сегодня в Королевской школе. Какой особенный день, – сказал директор, а затем в течение пятнадцати минут говорил о школе, учителях и добрых пожеланиях, которые он высказывал выпускным классам. Рядом со мной Лили напрягалась все больше и больше, пока он, наконец, не кивнул ей. – По традиции, заключительное слово произносит ученик. В этом году для нас речь произнесет Лили Бейкер.

Раздались аплодисменты. Лили глубоко вдохнула, прежде чем выйти на сцену через боковой проход. Директор уступил ей место, и Лили направилась к подиуму. Даже отсюда я могла видеть красные пятна на ее шее. Она отрегулировала микрофон, чтобы он был ей по росту, и начала свою речь.

– Короли и Королевы Королевской школы.

Мы с Грейсоном обменялись быстрыми взглядами. Дрожь в голосе Лили нельзя было не заметить. Я искренне надеялась, что ее нервозность пройдет.

Лили еще раз глубоко вдохнула. Неуверенно ее взгляд скользнул по толпе, и я увидела, как Престон подмигнул ей. Машинально моя подруга расправила плечи.

– Некоторые из вас ждали этого дня, – сказала она. Ее голос вдруг прозвучал гораздо тверже. – Ах, что я говорю, большинство из вас ждали, чтобы, наконец, получить диплом. Быть свободным и получить крылья. И этот день настал.

Стихийное ликование вспыхнуло среди учеников, и я заметила, как Лили расслабляется все больше и больше.

– Некоторые из вас поступят в университет, другие уедут за границу. Независимо от того, где мы находимся, что бы мы ни делали, мы больше не будем защищены так, как были здесь, в Королевской школе. Мы расправим крылья и взлетим в небо. Наберемся опыта, красивых, новых, захватывающих впечатлений. И мы можем пожалеть о некоторых из них.

Некоторые ученики рассмеялись, и взгляд Лили на мгновение остановился на Брук и Грейс, которые сидели справа от нас, прежде чем продолжить говорить.

– Но как говорят? Лучше пережить несколько событий, о которых ты пожалеешь позже, чем ничего. – Лили немного наклонилась вперед, и ее голос стал серьезнее. – Жизнь – это то, как ты ею распоряжаешься. Никто другой не несет ответственности за ваши поступки. Теперь вы достаточно взрослые, чтобы принимать собственные решения. Используйте свою силу, свой интеллект, но также и интуицию. Не все решения рациональны, не все можно объяснить разумом, иногда нужно просто довериться себе, чтобы что-то сделать. Нужно верить во что-то, не имеющее смысла.

Она с улыбкой посмотрела на нас с Грейсоном, и меня охватило теплое чувство. Чувство дружбы. Блейк рядом ласково сжал мою руку, и я наслаждалась моментом. Как и Грейсон, лицо которого засияло.

– Слушайте свое сердце, ребята. Потому что не имеет значения, будете ли вы работать или учиться, или сколько денег вы заработаете. Когда вы слушаете свое сердце, то всегда находитесь в правильном месте. Тогда люди, которых вы любите, всегда будут с вами. Короли и Королевы Королевской школы, возьмите в руки скипетр и напишите свою собственную историю! Будьте упрямы! Будьте удивительны! Будьте незабываемы! Но прежде всего выйдите и покорите свои собственные королевства!

Благодарности

Известная пословица гласит, что для воспитания ребенка нужна целая деревня. Мы считаем, что целая деревня нужна и для написания книги. Вот почему мы хотели бы от всего сердца поблагодарить всех людей, которые помогли подарить миру нашу трилогию!

В первую очередь нашего редактора Франциску Йекель, которая с невероятной чуткостью посвятила себя третьему тому нашей серии. Дорогая Франциска, мы в восторге от того, насколько потрясающе вы отредактировали заключительную часть! Ваши комментарии были отличными, и благодаря вам текст кажется удивительно легким и свежим. Надеемся на дальнейшие совместные проекты!

Кроме того, мы хотели бы поблагодарить Линду Борхерт и Катрин Беккер, которые сопровождали нас с такой страстью и преданностью в первых двух томах. Спасибо вам обеим, сотрудничество было восхитительно легким, очень обогащающим и прекрасным каждый раз!

Это, кстати, относится ко всей команде «Равенсбурга»! Наша особая благодарность Айрис, чья невероятная любовь к Корнуоллу привлекла нас к этому волшебному клочку земли еще до того, как мы смогли увидеть его собственными глазами. Кроме того, мы благодарим Валентино и Тобиаса, которые всегда будут для нас Блейком и Престоном, а также всех других замечательных продавцов за их неустанную поддержку.

Спасибо также Хейке, Штеффи и Йоханне за вашу преданную работу за кулисами. Вы великолепны! Кроме того, мы хотели бы поблагодарить Анну, которая создала наши восхитительные обложки. Мы уже получили невероятно много положительных отзывов за это! Большое спасибо издателю Ульрике Шнайдер, а также нашему замечательному агенту Леони, которая помогает нам – с небольшим перерывом – уже пять лет. Кроме того, мы хотели бы поблагодарить Франци, с которым мы сделали первые шаги в этом захватывающем путешествии.

Мы, конечно, очень благодарны нашим читателям. Только ваш энтузиазм, ваша страсть, ваша обратная связь и ваша вера в нас привели нас туда, где мы находимся сегодня. Без вас не было бы нашей книги, без вас наша жизнь выглядела бы совсем по-другому. Мы от всего сердца говорим «спасибо» за то, что вы такая замечательная часть великого целого.

В конце концов, мы все еще хотели бы поблагодарить наши семьи. Вы лучше всех знаете, сколько труда, душевных сил и любви вкладывается в наши книги. Спасибо, что еще не убежали с криком от нас. Спасибо, что вы всегда рядом. Спасибо, что существуете. Мы любим вас. И это не просто истина, а абсолютная истина.

Примечания

1

Душенька (фр.).

2

Не так ли? (фр.)

3

Боже мой!

Content

Роуз Сноу
Хрустальный мир

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Шесть месяцев спустя

Благодарности

Примечания