Кристина Шувалова

ХОЛОДНЫЕ МЕЧТЫ

Глава 1 Призрачный шанс

Все началось в Зеленозеленске, небольшом, но до крайности живописном городке, а если точнее, то все началось в ювелирном магазине, который, кстати сказать, тоже был весьма и весьма живописен. Взгляните на покрытые ажурной ржавчиной жалюзи, замершие в десятке сантиметров до своего полного открытия, и непрестанно подергивающиеся в попытке все же добраться до верхней отметки. Или же извольте обратить внимание на оконные стекла, настоль целомудренно прикрытые пылью, что становится невозможным разглядеть ничего из происходящего внутри. И разумеется, не оставьте без внимания вывеску, изъеденную неизвестными насекомыми и поскрипывающую от каждого порыва ветра, а впрочем, даже и без ветра, ее уж точно можно считать истинным эталоном антикварного искусства.

О да, все началось в крайне живописном месте!

Звякнул колокольчик, подвешенный у входа. В магазин вошла девушка, глубоко вздохнула и замерла, подавленная официальной обстановкой, запахом комнатных духов с нотками жасмина, а в особенности, ценами на предлагаемую продукцию. Впрочем, такая реакция была вполне предсказуема, ибо сама девушка, даже по местным меркам, ни в ком случаем не выглядела состоятельной: потрепанные джинсы и застиранная футболка навевали мысли о распродаже, светлые кучеряшки, выбившиеся из-под пластиковой заколки, своим видом отрицали факт знакомства с профессиональным парикмахером, на лице не было даже следов косметики. Нет, решительно нет, девушка не была ни красивой, ни милой, ни ухоженной.

Она неуверенно взглянула на стеклянную витрину, где красовались золотые браслеты с мерцающими камнями. И даже слегка зажмурилась, ослепленная их сиянием.

– Кхе! – послышалось из глубины помещения.

Девушка дернулась, на мгновение она была близка к тому, чтобы отказаться от своих планов, и бежать прочь. Вся обстановка – потертые бархатные занавески, треснувшие витрины со светодиодами – показалась ей по-царски роскошной, особенно если сравнить с крошечной квартиркой, где она кое-как существовала вместе с матерью.

– Надумала чего-то купить? – ухмыльнулся вышедший из подсобки продавец и он же директор, если верить бейджику.

Он был неопределенного возраста. Цвет лица и лысины приятно розовый, фигура – неприятно оплывшая. А в беспокойных глазах, впрочем, не только в них, а, пожалуй, даже и во всем облике, в каждой морщинке и жировой складке было нечто говорившее о плутоватости. Так как девушка ни в коей мере не походила на покупательницу, то и лицо у продавца-директора не спешило расплываться в добродушной улыбке.

– Нет, я, – она умолкла, собралась с духом, и, решившись, выпалила остаток фразы на одном дыхании. – Я надумала, работать у вас. Вам ведь нужна продавщица?!

Какое-то мгновение казалось, что сейчас ее выставят прочь, точно так же как это было на предыдущих собеседованиях.

– Звать-то тебя как? – снисходительно спросил продавец-директор.

– Доминика Крысалицкая!

– Крысалицкая, значит. Почему же Крысалицкая решила работать в моем магазине?

– Ну-у. Работать в ювелирном магазине престижно… очень престижно… самое престижное, это работа в ювелирном магазине… – А ведь она даже и не надеялась, что беседу удастся начать, потому и не подготовилась к подобным вопросам.

– Вот как! – ухмыльнулся продавец-директор.

Доминика поняла, что если немедленно не добавит аргументации, то можно будет разворачиваться и выходить в мир безденежья, беспросветности, безнадеги – одним словом, в свой привычный мир обшарпанных стен, рваной одежды и пустых кастрюль.

– Я обожаю ювелирные изделия! – вскричала она. – Жить без них не могу. Меня вдохновляет блеск драгоценных камней, и сияние золота. Это высшее наслаждение любоваться металлами и продавать их.

– Высшее наслаждение, говоришь! – усмехнулся продавец-директор.

– Да-да, – поспешно закивала она, не расслышав насмешки. – Я буду продавать. Особенно, если покупатели не очень-то захотят раскошеливаться. – Доминика запнулась, она с трудом могла представить, как продаст хотя бы тоненькое серебряное колечко. НО! Пробегав по собеседованиям пол лета, она поняла, что нужно лгать: лгать, что обожает запах рыбы, лгать, что в восторге от едких жидкостей, лгать, что не мыслит свою жизнь без мытья полов, лгать, что является фанаткой ассенизации. – Для меня не является проблемой уломать какого-нибудь скупердяя купить горсть бриллиантов.

– Что ты знаешь о ювелирных изделиях? – почмокал пухлыми губами продавец-директор.

«То, что это не для меня» чуть было не сказала Доминика, но вовремя остановилась. Взгляд ее скользнул по витринам: блестящие камешки, золотые цепи, и вот, наконец, наткнулся на марку «Империя гламура».

– Империя гламура, – вслух сказала Доминика. – Есть такая фирма.

– Фирма?

Доминика переступила с ноги на ногу и скосила глаза на витрину, проверяя, не ошиблась ли она, после чего уже более уверенно заявила:

– Да-да, такая фирма ювелирную продукцию выпускает!

Продавец-директор сделал вид, будто не заметил всех ее усилий в проверке информации.

– Ну что ж! Годиков-то тебе сколько?

– Мне восемнадцать, – как можно небрежней ответила Доминика.

– Малова-то, – продавец-директор покачал головой. – Образование?

– Одиннадцать классов! Я только в этом году школу закончила, – пробормотала Доминика, ожидая коварного вопроса, почему это она так долго засиделась за партой.

– Без образования, значит. Поступать-то куда-нибудь собираешься?

– Нет, – покачала головой Доминика. Старательно делая вид, что какая-то там учеба для нее ничего не значит. Что вовсе не о поступлении в институт она мечтала последние три года, и каждый раз понимала, что ничего не получится. Обстоятельства были сильней ее мечты. Во всяком случае, пока. – Я никуда не буду поступать.

– Чего же? – притворно удивился продавец-директор. – Тут поблизости колледж, можно на швею выучиться. Тебе бы не помешало, – он презрительно оглядел футболку Доминики. – А можно, вон в соседний Чернозеленск, в техникум железнодорожного транспорта податься.

– Нет, – Доминика постаралась придать голосу побольше беззаботности. В ее мечтах был именно институт, хороший институт, где она получит качественное образование, и после сможет занять место под солнцем. Но, это пришлось отложить, мать была категорически против: «Учеба – это для кретинов», «в институт идут одни недоумки», «на тебе пахать надо», «я всю жизнь без образования прогорбатилась, и ты перебьешься». И Доминика вынуждена была согласиться с этими доводами, во всяком случае, пока согласиться. Пока не накопит денег на поездку в мегаполис, где сможет поступить в институт и поселиться в общежитии, т.е. пока не получит возможность сбежать отсюда. Сбежать туда, где сможет изменить свою жизнь.

– Э-эээ, пожалуй… – задумчиво потянул продавец-директор.

И это уже победа, он ведь не отказал. Чтобы закрепить произведенный эффект, Доминика вспомнила слова предыдущего несостоявшегося работодателя. Тогда, выгнав ее из офиса, он популярно объяснил, чего именно ждет от своих подчиненных.

– Я буду подскакивать к каждому посетителю и спрашивать «Чем я могу помочь?», или «Давайте я вам все-таки помогу». Я буду самой лучшей продавщицей. Люди будут сюда заходить только чтобы поговорить со мной. А как только они начнут такой разговор, я сразу же сумею им что-нибудь продать.

Глядя в наивные глаза девчонки, несшей такой бред, в который не верила и она сама, продавец-директор ухмыльнулся. Пожалуй, ее и вправду следовало взять на работу, от такой не будет неприятностей, она не полезет туда, куда лезть не следует.

– Полную ставку платить не смогу. Вот если стажером, без оформления. – Пробормотал он, а про себя решил, что если у девчонки окажется красивая улыбка, то, он немного набавит ей жалования.

– Ну, можно и стажером, – Доминика постаралась скрыть ликование. На приличную зарплату она и не рассчитывала. Главное начать работать, сделать первый шаг к своей мечте, к свободе, тогда понемногу откладывая, она сможет скопить необходимую сумму. И уже никто не сможет ее удержать. Она вырвется, убежит от нищеты.

– Первые две недели без оплаты.

– Идет! – широко улыбнулась Доминика, показав слегка неровные зубы.

Директор понял, что прибавлять зарплату ей не станет.

– Считай, что тебе повезло, – самодовольно сказал он.

– Я так и… – дальнейшие слова Доминики застряли где-то на уровне голосовых связок.

Дверь растворилась, в магазин вошел молодой человек. Он обладал приятной внешностью: загорелая кожа отливала бронзой, темные волосы ниспадали на плечи, в ухе поблескивала серьга с бриллиантом. Вещи не кричали о своей дороговизне, лишь потому, что и вправду были баснословно дороги: рубашка, со стильно расстегнутыми верхними пуговицами и потертые джинсы. Протертые известным дизайнером, а не оборванные об гвоздь, торчащий из рассохшегося стула. Доминика подавила вздох, таких красивых парней она еще не встречала в своей жизни. А если и встречала, то они не обращали на нее внимания, предпочитая более укомплектованных подруг.

Продавец-директор, моментально оценив фирменную одежду, купленную явно не в их городке, выскочил из-за прилавка. Что было большой ошибкой, только он пока еще не догадывался об этом, и, растянув губы, одновременно взмахнул руками, указывая на витрины.

– Только у нас вы найдете изделия, которые порадуют вас изысканными формами, элегантным дизайном и оригинальным исполнением.

Осознавая, как же мало ей известно, Доминика попыталась запомнить эту фразу. Она была полна решимости стать хорошим продавцом.

Молодой человек развернулся и отчетливо стал виден серебристый пистолет, выглядывающий из кармана его джинсов. А во все еще раскрытую дверь вошли трое его друзей, или, верней будет сказать сообщников, во всяком случае, оружие они держали не в карманах, а в руках и нацелено оно было прямо на рыхлого продавца-директора.

– Это ограбление. Не делайте глупостей!

Доминика невольно стала пятиться, пока не наткнулась на витрину, и лишь когда острый край вонзился в бедро, застыла на месте. Она и сама не знала, чего больше испугалась: пистолетов, или того, что витрина треснет, и нужно будет выплачивать ее стоимость.

– Арс, избавиться от нее? – один из троицы весьма красноречиво направил оружие на Доминику.

Молодой человек с сережкой в ухе скользнул по Доминике невидящим взглядом. Хотя нет, губы презрительно дернулись, отметив, разошедшийся шов на рукаве нелепой футболки.

– Оставь! Какой от нее вред?! – сделал вывод он.

– Но она может все рассказать.

– Она? Кто ей поверит?! – Арс передернул плечами, и, решив, что тема исчерпана, обратился к продавцу-директору. – Собери все побрякушки «Империи гламура» в эту сумку. Живо.

«Империя гламура – это такая фирма», – пронеслось в голове у Доминики.

Протяжно вздохнув, продавец-директор открыл замок на витрине. В его левом глазу блеснула слеза, в которой отразились пока еще неукраденные бриллианты.

– Помилосердствуйте, – потянул он.

– Живо!

Доминика на всякий случай спрятала под футболку серебряную цепочку, свое единственное ювелирное украшение. Она и надела-то ее по случаю собеседования, чтобы произвести благоприятное впечатление.

Боковым зрением Арс заметил ее жест и презрительно усмехнулся.

– На это и нищий не позарится!

– Не лезь! – огрызнулась Доминика. Уж теперь-то она не сомневалась, что ее цепочку тоже украдут. Жизнь научила - чем красноречивей уверяют, что вещь не нужна, тем лучше нужно ее прятать.

Арс все же одарил Доминику пристальным взглядом, в котором блеснуло сдержанное презрение и жалость.

– Прекрасно! Впрочем, чего еще ждать от этого городка! – Арс достал из бумажника стодолларовую банкноту, сжал ее в кулаке и небрежно бросил Доминике. – Лови!

За те полсекунды, пока скомканная банкнота летела прямо ей в руки, Доминика вдруг осознала, что ее цепочка и в самом деле не нужна бандитам, и тут же перед ней нарисовалась новая проблема. С одной стороны все руководства по самозащите советуют не спорить с грабителями, да и сотня долларов невероятная сумма (видать, эти руководства написаны умными людьми). Но была еще и другая сторона – нелогичная.

– Обойдусь, – Доминика ловко поймала банкноту, порвала ее на две части и, скомкав, бросила обратно одну часть. Одновременно незаметно запихивая в карман вторую половинку банкноты, надеясь потом ее обменять на целую. Ведь если это удастся, то полученные деньги она сможет отложить, чтобы после купить билет до столицы, да еще и на новое платье хватит, то самое, которое она видела в секонд хенде. Эта банкнота решит часть ее проблем.

– Как знаешь, – Арс одним пальцем отбил летевший к нему комок, словно отмахивался от назойливых мух, и крикнул продавцу-директору: – А теперь, сложи в сумку особые изделия от Империи.

– Какие? – искусно изумился продавец-директор. – Все уже здесь. Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Понимаешь! – ответил Арс. – Ювелирник, положи ОСОБЫЕ ИЗДЕЛИЯ в сумку.

Продавец-директор затряс головой.

– Не может быть! Вы же… Вы… Вы не из…

– Угадал! Мы именно они! – ответил Арс. – А теперь сам понимаешь, что лучше не спорить!

Продавец-директор, словно забыв про троицу, в немом ужасе уставился на все еще находившийся в кармане серебристый пистолет. Арс кивнул, подтверждая все самые главные страхи продавца.

– Только не трепортируй, – плаксиво попросил тот.

– Не заставляй меня ждать! – ответил Арс.

– Здесь посторонние, – один из грабителей вновь указал на Доминику.

– Ну и что? – Арс оставался абсолютно спокойным. Его глаза были столь же бесчувственны, как осколки стекла, посыпавшиеся таки с треснувшей витрины. – Она ничего не поймет.

Наблюдая за происходящим, Доминика вдруг осознала, что Арс прав. Она не понимала ничего, не понимала, почему вдруг удача улыбнулась ей сегодня и вновь отвернулась, не понимала странных слов, и не понимала, как будет выкручиваться из этой ситуации.

Продавец-директор обреченно-медленно подошел к стене, а дальше, Доминика не поняла еще одну вещь – откуда в его руках оказалась малахитовая шкатулка. Вероятней всего, он извлек ее из какого-то тайного сейфа. Ведь не из воздуха же она появилась, хотя, наверняка в ювелирном деле, а так же в торговле есть сотни тонкостей, которые ей еще только предстоит постичь.

– Здесь все, что у меня есть! – он протянул шкатулку Арсу.

– Верю! Больше нас здесь ничто не держит! – Арс издевательски склонил голову. – Счастливо оставаться в вашем убогом мире.

Грабители покинули магазин так же стремительно, как и появились.

Доминика услышала тонкий протяжный стон, и не сразу поняла, что это воздух, проходящий через ее горло в легкие и затем возвращающийся назад в виде коротких лихорадочных вздохов.

– Как они обошли защиту! – пробормотал продавец-директор, бессмысленно пялясь на дверь.

Доминика покачала головой. В последнее время, бегая по собеседованиям, она испытала много, мягко говоря, неприятных эмоций, но все они не шли ни в какое сравнение с тем, что заставили испытать эти бандиты. На нее смотрели даже не как на пустое место, а как на пустое место достойное жалости. Она была настолько никем, что на нее – свидетельницу – преступники не обратили внимания, ей бросили подачку и тут же забыли про нее.

– Я же не пустое место! – беззвучно прошептала она.

– Ты! – взревел продавец-директор, внезапно вспомнивший о существовании ободранной девчонки. – Проваливай отсюда!

– Но почему? – Последовало еще несколько лихорадочных вздохов, и затем она повторила, – почему?

У Доминики появилось ощущение, что она тонет прямо здесь, погружается обратно в беспросветную жизнь, их которой казалось, только-только удалось найти выход. Она уставилась на розовую лысину своего очередного несостоявшегося работодателя.

– Проваливай!

– Я же свидетель ограбления, – в отчаянии пискнула Доминика, все еще надеясь выплыть. – Да-да, точно! Я же свидетель. Давайте полицию вызывать. Я запомнила, как выглядели преступники. Я могу дать показания. Их поймают, вам вернут все награбленное. Я буду у вас работать.

Он с грохотом отшвырнул кресло. Доминика отскочила в сторону.

– Какая еще полиция! – взвыл продавец-директор, разводя руки и затем снова роняя их со слабым хлопком. – Вот откуда берутся все неприятности, от человеческой глупости. Тебя не взяли на работу, а ты сразу хочешь вызвать полицию.

– Но ведь вас ограбили, – неуверенно пробормотала Доминика. – Значит, надо вызвать полицию…

– Какое еще ограбление? – изумился он. – Не было никакого ограбления. Ничего не было. Ничего не пропало. Никто сюда не приходил. И не стоит выдумывать всякие небылицы…

– Бандиты, – пролепетала Доминика и подняла глаза на висевшую в углу под потолком камеру.

– И камера зафиксировала, что тут никого не было кроме тебя. Так что нечего тут надумывать про какие-то ограбления. Ты непригодна для работы в моем магазине, ты не прошла собеседование. Проваливай! Вон!

Продавец-директор не только двигался с грацией бегемота, но и столь же изящно пытался делать внушение. Он неловко подбирал слова и пыхтел. Впрочем, если бы перед ним находился кто-то более значимый, а недавний инцидент настолько не выбил бы его из колеи, то возможно и речь его была бы более красочной.

– Погодите! – Доминика уцепилась ногтями в прилавок.

– Прочь! Прочь, чтобы я тебя тут больше не видел! – Он направился к ней, в его глазах сверкало безумие. В какой-то момент Доминика решила, что он собирается ее убить. Он надвигался, опустив голову, свесив длинные мясистые руки, которые болтались, как маятники. – Ты, вон, витрину мне разбила. Прочь отсюда, пока я тебя еще платить за нее не заставил.

И Доминика поняла, что не будет ничего позорного, если она немедленно покинет еще одно несостоявшееся место работы.

Глава 2 Выбор без выбора

Прошло два дня.

Два дня, в течение которых произошли события, чьи отголоски должны были отразиться на судьбе Доминики самым невероятным образом.

Два дня, в течение которых Доминика пребывая в счастливом неведении, продолжала бегать по собеседованиям, разумеется, безуспешно.

Два дня, в течение которых, мать Доминики успела заложить в ломбарде золотое кольцо – воспоминание об отце Доминики, и затопить соседей, пытаясь починить стиральную машину. Ту самую машину с оторванной боковой стенкой, которую когда-то принес с помойки ее муж. «И здесь-то он мне подгадил!» недовольно просипела она, вычерпывая воду. В отличие от многих других высказываний, это не было лишено основания. Муж, оставивший ее вместе с дочкой тринадцать лет назад, проявил немало артистичности в этом поступке. Он объявил себя больным, вызвал скорую, собрался, а уже из приемного покоя местной больницы, исчез, растворился где-то на просторах России. Собранные вещи, документы и последние семейные деньги, должно быть, помогли ему где-то там начать новую жизнь. Вместо себя он оставил несколько долгов, порванные тапочки, стиральную машину и еще дочку. Т.е. все оставленное им, кроме тапочек, приносило только убытки.

– На работу потащусь, – зевнула мать, щелчком включив чайник, металлический корпус которого насчитывал несколько видов коррозии. – Чтоб ей неладно было.

На вырученные за кольцо деньги мать со своими подругами полночи произносили тосты и жаловались на жестокую жизнь, вспоминая негодного мужа, повышение цен за квартплату и какого-то сантехника Макарыча. И теперь, даже под яркими лучами утреннего солнца кухня выглядела угнетающе: горы грязной посуду соседствовали с обрывками упаковок от замороженной еды. Дивный запах чего-то преющего доносился из мусорного ведра и успешно дополнял картину.

– А, я еще на пару собеседований, – отчаянно зевнула Доминика, через стенку она слышала все ночные крики и оттого полночи не могла заснуть. – Может, меня возьмут на авиа завод, ну который самолеты делает. Он тут всего в двух километрах. Я могу смогу ходить пешком на работу и еще кучу денег сэкономлю.

– Куда тебе! – рассмеялась мать. – Ишь ты, самолеты она делать будет.

– Там было бы здорово. Зарплата должна быть хорошей, и я быстро смогу скопить… – Доминика резко умолкла, упоминать про институт не стоило. – Скопить на кроссовки, – успешно закончила она, тем более, что ее кроссовки находились в весьма печальном состоянии.

– Не смеши, – мать пригладила сожженные краской волосы. – Проживешь свой век без излишеств. Деньги в хозяйство нужны.

– С каких это пор целая обувь считается излишеством, – проворчала Доминика.

– С таких! – отрезала мать. – Надо аккуратней вещи носить. А раз уж разодрала их, то возьми и заклей. И вообще, хватит уже целыми днями бездельничать. Пора работать начинать.

– Так я и пытаюсь! – опешила Доминика.

Они замерли, глядя друг на друга, и Доминика невольно выпрямилась, стоя в падающих от окна лучах утреннего солнца. Солнца, раздражающего любого человека, выдыхающего продукты разложения этилового спирта. Солнца так беспощадно освещающего всю убогость их кухни: давно небеленый потолок, длинный ржавый подтек в раковине, гниющий деревянный пол.

– Пытаешься… – зажмурившись, пробормотала мать и, махнув на чайник, выпила стакан водопроводной воды.

Доминика промолчала.

– Хватит пытаться! За попытки денег-то, между прочим, не платят.

Еще один стакан водопроводной воды.

– Попыталась уже. Пора устроить тебя к нам.

Третий стакан воды. Мать, прикрыв рот ладонями, выбежала из кухни, а вернулась через несколько минут в более приятном расположении духа. Сверкающий коррозией чайник так и не закипел, а может, в очередной раз сломался.

– Прям сегодня приходи ко мне на базу. – Мать посмотрела на Доминику, ожидая какой-то реакции. Доминика чувствовала, как задрожали губы. Матери это понравилось. – Я с директором переговорю. В двенадцать, значит, самое время будет!

– Но я… я не хочу, – все же ответила Доминика, вспоминая как прошлое и позапрошлое лето проводила в холодных цехах овощной базы, помогая матери и потихоньку приобретая собственный радикулит, который непременно должен был развиться через несколько лет. За подработку ей платили сущие копейки, которые тут же шли в семейный бюджет. Вот тогда-то в ее голове и зародилась мысль о необходимости изменить собственную жизнь.

– Чего это значит, не хочешь?! – крикнула мать. – Не хочешь работать?

– Хочу, но еще я хочу получать за это деньги! Свои деньги!

Мать замерла, казалось, на мгновение она даже перестала дышать. Уж слишком непривычным было высказывание дочери. Той самой дочери, которая хоть периодически и пыталась выражать свой протест, но не вступала в прямой конфликт. И в общем-то достаточно безропотно исполняла все, что ей говорили.

– Ты что это? – спросила мать, и вдруг поняла, что уже забыла, что именно сказала ей дочь, она помнила лишь то, что в ее фразе было нечто новое, что там звучало неповиновение. – Не дерзи!

– Я только…

– Не только! Слушайся мать! Значит, документы с собой возьмешь. И, это, сегодня начнешь, под моим руководством. Будешь картошку разбирать, нам две тонны привезли, и гнилья полно.

Доминика, пытаясь собраться с мыслями, молча разглядывала чудесное пятно плесени на обоях, заметно подросшее за последний год, а в будущем обещавшее поглотить всю квартиру.

– Я хочу жить… Своей жизнью, – и в голове вспыхнула сумма, высчитанная ею сегодня ночью, под пьяные крики подруг матери: шестьсот сорок семь баксов. Деньги, которые должны были открыть для нее новую жизнь, вытащить из пропасти полной пятен плесени. Поездка в столицу, новая обувь, пара шмоток, в которых не стыдно будет показаться людям, и первый месяц экономной жизни в новом городе, пока не найдет подработку и не поступит в институт. Даже если и не поступит, то работу все равно успеет найти, успеет подготовиться, чтобы поступить в будущем году. Шестьсот сорок семь баксов и уже ни один грабитель ювелирных магазинов не посмеет кидать ей подачку. Она станет сама строить свою жизнь. Надо только начать.

– Опять дерзишь! – пробурчала мать, вновь накатывающая тошнота беспокоила ее все сильней, иначе бы она так просто не спустила своевольные слова дочери. – Рано еще тебе решать, ишь ты «жить своей жизнью». А мать, значит, бросить хочешь?! Я тебя растила, а ты мне так… как твой отец.

– Ма…

Мать махнула рукой, приказывая замолчать.

– Значит так, мать плохого не посоветует. Сначала семья, а уж потом всякое нытье. Мы должны думать о себе, о семейном бюджете.

– Но, мне надо… – попыталась отстоять свое право зарабатывать Доминика, чувствуя, как все мечты разбиваются.

– Я сказала, хватит! – во всю мощь своих легких заявила мать. – Вона уже скока работу ищешь, а толку хоть бы хны. С каких денег тебя кормить, одевать. С чего мне за квартиру эту разнесчастную платить? У? Где деньги брать, с твоих собеседований что ли? Они тебе хоть копейку принесли?

– Нет, – Доминика опустила голову.

– Чтобы ровно в двенадцать явилась ко мне на базу. И документы с собой захвати, нечего тянуть, сегодня и оформишься.

Очередной спор был проигран.

В окно Доминика увидела, что мать вышла из дома, перешла на другую сторону и, слегка покачиваясь, отправилась на овощную базу. Хмурый туман, окутывающий улицу, постепенно поглотил ее. Доминика отвернулась от окна, совершенно не задумываясь о том, что, несмотря на пасмурный день, в кухню вновь пробился солнечный свет, освещая каждую трещинку, каждое пятно грязи и разложения. Этот свет, яркий луч солнца, словно стрела рассекал туман и указывал на их окно, привлекая внимание того, чье внимание лучше было бы не привлекать.

До половины двенадцатого Доминика, пытаясь подавить в себе мечты, мыла посуду и решала, что же сегодня надеть. Разумеется, это будут те же самые потертые джинсы, поскольку они единственные, кофточка, ради чего стараться! надеть ту, что с пятном от чая. На ноги разодранные кроссовки, которые ей придется проносить до конца лета, а если уж совсем быть честной, то их придется надевать еще и осенью. Носить красивую, модную одежду ей, разумеется, не запрещалось, в доме даже валялись журналы с фотографиями манекенщиц в шикарных платьицах, или в изумительном нижнем белье, они все выглядели невероятно, неестественно, фантастически красивыми, словно выходцы из других миров. И она тоже будет красивой, если только наденет платье из новой коллекции той же самой «Империи гламура» (после неудачного собеседования в ювелирном магазине, она всюду стала натыкаться на это название). Она могла бы, могла бы…

Но у нее не было такой одежды, и Доминика прекрасно понимала, что покупка подобных вещей ей не по карману. Во всяком случае, пока! Пока она не сможет разомкнуть этот круг и выбраться в собственную жизнь. Пока ее заработок будет уходить в «семейный бюджет».

Доминика домыла посуду.

Солнечный луч продолжал указывать на ее окно.

Некие личности начали подтягиваться к живописному городку Зеленозеленску.

Другие уже крались по узким закоулкам.

Ничего не подозревающая Доминика вышла из дома, настроение у нее было далеко не самым лучшим, в голове вертелись мысли о несправедливости, о двух тоннах восхитительно гнилой картошки и о беспросветном будущем. Она перешла через дорогу, свернула на узкую улочку, заполненную туманом, и успела сообразить, что вообще-то сегодня очень даже пасмурно, а солнце, так настойчиво бившее в окна, куда-то подевалось, и в этот момент появился странный субъект. Он был одет в дорогой костюм, подстрижен модным стилистом и благоухал каким-то неизвестным парфюмом. Хоть подобные личности и были достаточно необычны для Зеленозеленска, но в первые секунды Доминика не испытала никаких опасений.

– Простите, – обратился к ней субъект, приглаживая свои русые волосы, чуть тронутые сединой и пылью. – Все же я успел.

– Здорово! – ответила Доминика, и хотела уже обойти его. Психов вполне хватало и своих, чтобы еще выслушивать приезжего. А то, что он не был местным, легко определить с первого взгляда. У них никто так не одевался, не стригся и не следил за собой. – Очень здорово, что вы успели. Мне пора.

– Боюсь, что вы не понимаете всю важность происходящего! Смею заверить, что я успел как нельзя вовремя, хотя у меня было мало шансов. Если вы сочтете нужным обернуться, то более полно поймете мои слова, – поведал странный субъект, что ввело Доминику в транс, так витиевато у них никто не объяснялся. – Все же попрошу вас обернуться. Это в высшей степени парадоксально.

Доминика повернула голову и заметила, что к ним приближаются какие-то парни, крепкого телосложения, с шапками, надвинутыми на глаза и арматурой в руках. И это тоже пока не вызвало у нее никаких опасений, ситуация была достаточно привычной для Зеленозеленска.

– Не, это не мои, а ваши проблемы, – отмахнулась Доминика. – Сразу видно, что у меня красть нечего. А вот вам следует бежать.

– Позвольте с вами не согласиться! Они явились именно за вами.

– Это было бы очень круто! – ответила Доминика, и тут же подумала, что слишком часто она стала натыкаться на грабителей. А если бы вдруг каждый из них отдавал ей по сотне долларов, то жизнь могла бы наладиться в самые кратчайшие сроки.

Раздался пронзительный вопль, послышался звук торопливых шагов, очевидно, мимо пробегал кто-то из соседей, никак не желавший стать ни свидетелем, ни участником ограбления. Доминика уже хотела повернуть голову и крикнуть, что все в порядке, но в этот момент она сумела разглядеть приблизившихся парней, и фраза «все в порядке» стала излишней.

– Кто вы? – отпрянула Доминика.

Парни приблизились на расстояние пяти метров и замерли. Один из них поднял руку с черными когтями и стянул шапку, стали видны налитые кровью глаза и остроконечные рожки, украшающие лоб.

– Кто это? – Доминика обернулась за объяснениями к странному субъекту.

– Затрудняюсь предположить, – ответил тот.

– Это… Это… – Доминика настойчиво искала объяснение. Поскольку ее жизнь состояла из одних только рациональных неприятностей, куда не представлялось возможности впихнуть что-то волшебное или фантастическое, то и рога с чешуей она тут же попыталась рационализировать. – Это не настоящее? Да?

Вместо ответа, он поманил длинным пальцем, покрытым чешуей, чешуйки поблескивали и слегка шуршали, соприкасаясь друг с другом. И Доминика была готова предположить, что возможно это и не перчатки. Да и куски арматуры с более близкого расстояния сделались подозрительно похожими то ли на мечи, то ли на какое-то более сложное оружие.

– Нужна ты!

– Ошибаешься, – пробормотала она, отступая и вновь ища спасение в благоразумии. – Тебе нужен кто-то другой. Мной вообще никто не интересуется, но разве что речь идет о субботнике, но не думаю, что ты тут ради бесплатной уборки.

– Ты! – послышался неприятный свистящий голос. – Нужна ты!

Лица нападавших были без эмоциональны, они не пытались строить зловещие гримасы или насмехаться, они просто выполняли то, что хотели или должны были выполнить.

– В самом деле, я! – пробормотала Доминика, более удивленная, чем напуганная. – Но зачем?

Из-за дома раздался вой, похожий на человеческий.

– Ты должна быть уничтожена! – чешуйчатый палец вновь поманил.

Благополучно дожив до восемнадцати лет, а так же, собираясь прожить еще достаточно долгое время, Доминика знала, что не всегда следует выполнять просьбы. Особенно просьбы, поступающие от странных типов, встреченных в переулке.

– Бежим! – Доминика дернула за рукав дорогущего костюма, не важно, что тут происходит, и кем являются эти типы, важны их намерения. А со всем остальным можно будет разобраться потом. – Если добежим до горелого дома, то есть шанс спрятаться. Там в развалинах хоть год можно блуждать.

– Прошу принять во внимание тот факт, что у меня иные планы, – субъект достал из кармана ручку.

– Что вы записывать собрались? – возмутилась Доминика, она много времени провела на узких улочках, и прекрасно знала, что надо делать в подобной ситуации. А этот заезжий тип, судя по всему, от ужаса совсем перестал соображать. – Живей!

Доминика со всех ног помчалась к развалинам, которые и должны были послужить надежным убежищем. Через несколько метров на левой кроссовке безжалостно треснул еще один шов. Нет, так их, пожалуй, даже до осени не хватит. Придется в шлепанцах ходить. Ни работы, ни денег, ни обуви.

Молча без криков, угроз неопознанные существа, которых теперь даже мысленно она не могла назвать людьми, направились следом. Скорость у них была приличная, и Доминика осознала, что шансов, достигнуть развалин у нее не так уж и много, примерно столько же, сколько устроиться на приличную работу.

– Стой! Стой, и мучиться будешь недолго.

Вновь откуда-то донесся вой, теперь он уже не казался человеческим, или даже похожим на человеческий.

Доминика и субъект в безумно-дорогом костюме завернули за угол, прямо посреди дороги стояла черная машина. Изящная, дорогая, и чистая, значит, не из их квартала и даже не из их города.

– Доминика, садитесь, – недавно встреченный субъект распахнул заднюю дверцу.

Даже не задумываясь, откуда он знает ее имя, Доминика прыгнула внутрь.

Он сел рядом и крикнул водителю:

– Поехали!

Глава 3 Последняя воля

Доминика обернулась, разглядывая через заднее стекло, как нерациональные парни преследуют машину. Они достаточно неплохо держались на скорости шестьдесят километров в час, а вот на девяноста все же начали отставать. И что самое тревожное, на их лицах по-прежнему не было никаких эмоций.

– Чудесная погода, не правда ли? – спросил странный субъект тем тоном, которым обычно говорят люди, пытающиеся завязать разговор.

– Да, нормальная, – пробормотала Доминика, разговоры о погоде ее всегда угнетали. К тому же сейчас было много всего более интересного.

– Позвольте выразить свою радость от нашего знакомства, – продолжил он, немало не беспокоясь о преследователях. Удобно расположившись на кожаном сиденье, и вместе с тем, не выглядя расслабленным, словно его сухощавое тело и вовсе не привыкло расслабляться, он смотрел на Доминику. Его суставы разогнулись, конечности выпрямились, но весь облик оставался напряженным.

– Мы не знакомы, – пробормотала Доминика, не отрываясь от созерцания все удалявшихся фигур. Она еще не понимала, с кем же ей пришлось столкнуться, и что сейчас она уезжает прочь от дома с каким-то странным незнакомцем.

– Почему же не знакомы?! Вы Доминика Крысалицкая, родились и всю жизнь проживаете в этом городе, совместно со своей матерью, Крысалицкой Селиной Иннокентьевной, заслуженной работницей овощной базы. В неприятности, за исключением достаточно однообразной жизни, вы не вступаете. С молодыми людьми, практически не встречаетесь...

Эта тема была достаточно неприятной. Все попытки начать личную жизнь можно сравнить с попытками зарабатывать деньги. Парни Зеленозеленска избегали назначать ей свидания, предпочитая более богатых, и более симпатичных девушек. А вот от встреч с Венечкой, заправщиком с автостанции, вытирающим нос кулаком и непрестанно хихикающим, она сама старательно отказывалась. Одним словом, Доминике вовсе не хотелось обсуждать с этим субъектом молодых людей, впрочем, и ему тоже.

Пока в ее голове вспышкой пронеслись неприятные мысли, он преспокойно продолжил монолог.

– Эти джинсы у вас единственные, куплены на так называемом блошином рынке. Кофточка с позапрошлого года. У вас в наличии, если не ошибаюсь, штуки четыре таких же и одна новая майка, купленная весной. Пожалуй, это все, чем вы обладаете.

– У меня еще рубашка в клетку есть и серебрян… – оскорбилась Доминика и тут же умолкла. – Как вы все это узнали!

– У меня свои методы.

Доминика отодвинулась подальше и осторожно подергала дверцу машины. Заблокировано!

– Так вы маньяк? И нарочно заманили меня сюда? Что вам от меня нужно?

– Нет! Я не маньяк, – на лице субъекта проступила обида. – Меня зовут Афанасий Афанасьевич, – он выдержал паузу и добавил таким тоном, будто это должно было все объяснить. – Я адвокат!

Это не объяснило ровным счетом ничего. Адвокатов Доминика видела только по телевизору, и не знала ни малейшей возможности для их появления в своей жизни.

– Ну а теперь, я должен изложить, зачем мне понадобилась встреча с вами. Я исполняю волю, последнюю волю, одного очень уважаемого человека. Видите ли, перед смертью он пожелал, чтобы вы совершили поездку в Северную Столицу. И посему моим долгом было разыскать вас и всеми силами способствовать, чтобы эта поездка состоялась и прошла как можно более в комфортных условиях.

Афанасий Афанасьевич умолк на самом интересном месте. Доминика из вежливости помолчала еще немного, а потом спросила:

– Вы сейчас говорили о моем отце? Это была его последняя воля?

– Ваш отец, Доминика, Эрнест Иванович, в мире и покое проживает в тихой деревушке Расхлябовке, пасет коров, воспитывает своих пятерых детей и новую жену. Весьма маловероятно, что он войдет с вами в визуальный контакт.

– Вот здорово, а мать грозилась, что он вернется, – вздохнула Доминика, смерти она ему, конечно, не желала, но и увидеться не стремилась. Невольно вспомнились счастливые моменты детства. «Не помоешь посуду, вернется отец и накажет тебя». «Не сделаешь уроки, вернется отец и поставит тебя в угол», «Вот вернется отец, живо всю дурь из тебя выбьет». В общем-то, отец, хоть и покинул семью, но все же незримо участвовал в процессе воспитания.

Машина выехала за пределы Зеленозеленска, и плавно скользила между полей активно удобренных навозом. Если бы вместо работающего кондиционера, водитель приоткрыл окна, Доминика сразу бы почувствовала, насколько сильно отдалилась от родного дома. Ибо каждое поле имело свой непередаваемый запах, по которому можно было ориентироваться не хуже чем по GPS.

– Тогда, наверное, это кто-то из дальних родственников упомянул меня в своей последней воле? – спросила Доминика. – Из очень дальних! Из тех, про кого я вообще ничего не знаю.

– О, нет, этот человек не ваш родственник. Смею заверить, что он так же не являлся вашим знакомым.

Доминика несколько раз вдохнула-выдохнула, встряхнула головой и сделала единственный разумный вывод.

– Бред какой-то! Зачем тогда я ему сдалась? Он не родственник и знать меня не знает, но перед смертью назвал мое имя и заставил куда-то там поехать. Вам не кажется, что это не логично?

Адвокату так не казалось.

– Понимаю вашу обеспокоенность, и признаю всю правомочность ваших вопросов. Но, увы, в мою компетенцию не входит отвечать на них. Вам все предстоит узнать в свое время! Могу лишь заверить, что эта поездка окажется весьма значимой для вас. И даже более того, это самая важная поездка в вашей судьбе.

– У меня по планам сегодня разбирать гнилую картошку, – вспомнила Доминика. И в самом деле, поверить в происходящее было еще сложней, чем в то, что некоторые люди могут бегать со скоростью в шестьдесят километров в час, а на пальцах у них растет чешуя, и что синюю от пестицидов картошку переберет кто-то другой.

– Весьма сожалею, что невольно препятствую такому времяпровождению, – на тонких губах адвоката появилось какое-то подобие улыбки. – Но данная поездка должна состояться непременно сегодня. Я все подготовил, взгляните.

Афанасий Афанасьевич достал из портфеля кожаную папку и извлек из нее несколько бумаг с печатями и подписями. Выглядели они невероятно официально, а посему внушали уважение непривычной к подобным вещам Доминике.

– Вот ваше имя, посмотрите и у вас отпадут последние сомнения. Если не ошибаюсь, ваши документы у вас с собой! – это был не вопрос, а утверждение. По интонации становилось ясно, что он знал о наличии документов в кармане Доминики.

– Угу, с собой.

– В таком случае, я попрошу вас проверить ваши данные. Я люблю, знаете ли, когда во всем соблюдена строжайшая точность. В противном случае может последовать полнейшая…

Дальше Доминика уже не слушала. Она пробежалась глазами по строчкам. Действительно, все верно, конечно, насколько она могла судить, потому что кто там поймет эти деловые записи. Тут было указано и имя того, кто настаивал на этой поездке – какой-то неизвестный Фролов Феоктист Федорович. Адвокат почему-то сразу не упомянул это имя, но все же позволил узнать его из документов. Феоктист требовал, чтобы именно она и еще двое Анжела Тенина и Савелий Пепельмух немедленно после его смерти приехали в Северную Столицу. Этих двоих она тоже не знала, их имена ни о чем не говорили.

– Анжела и Савелий уже ждут нас, с их поисками было несколько меньше проблем.

– Э-ээ, – вздохнула Доминика, продолжая разглядывать бумаги. Ее заинтересовало другое – дата смерти Феоктиста, он умер лишь вчера. И его воля исполняется буквально на следующий день, следующее утро! разумеется, он мог изъявить ее довольно давно, и у Афанасия Афанасьевича в таком случае было достаточно времени на поиски информации о ней, и на подготовку. – Когда же он объявил о том, что я должна поехать?

– Феоктист сделал это заявление перед самой смертью. Можно сказать, при последнем вздохе.

Доминика кивнула, хорошо, если Афанасий Афанасьевич хочет набить себе цену и показать какой же он хороший специалист, что буквально меньше чем за сутки сумел разыскать ее и узнать о ней какую-то личную информацию, то она сделает вид, что верит в это.

– Кто такой этот Феоктист Федорович?

– Чего? – Афанасий Афанасьевич внезапно побледнел и схватился за сердце. – Ты шутишь? Имя этого великого человека известно по всему миру. Даже в самых глухих джунглях знают о нем.

– Сравнили. В джунглях-то, может быть, и знают, но здесь у нас в Зеленозеленске о нем слыхом не слыхивали.

– Феоктист великий человек. Основатель и владелец Империи. Корпорации «Империя гламура»!

– Чего? – Доминика побледнела и тоже схватилась за сердце. Связь с реальностью была окончательно разорвана. За последние дни она уже несколько раз сталкивалась с этой компанией, в смысле с упоминаниями о ней. Доминика успела кое-что почитать про огромную, нереально огромную компанию, захватившую все сферы мира моды: одежду, обувь, аксессуары, парфюмерию и прочее. Компания, одевающая звезд кино и политики. В этой компании вращались даже не миллионы, а миллиарды, то есть такие цифры, которые она видела лишь в учебнике по математике. И вот перед смертью владелец и основатель компании зачем-то потребовал, чтобы она совершила эту поездку. – Нет, не может быть!

– Вижу, вы начали понимать, – с довольной улыбкой кивнул Афанасий Афанасьевич. – И это хорошо. Это очень хорошо. Тем проще будет дальше.

Доминика щелкнула по какой-то кнопке на дверце машины, и стекло опустилось. В лицо ударил родной запах навоза и гниющей травы – они сейчас в двадцати километрах от Зеленозеленска. То есть настолько далеко, насколько она не привыкла отдаляться от дома.

– Он умер, и хотел, чтобы я приехала, это была его последняя воля, – принялась вслух рассуждать Доминика, и далее следовал вывод, в который она и сама не верила. – Он упомянул меня в завещании?

– Не хочется вас разочаровывать, но нет, в завещании вы не упомянуты. Феоктист завещал все свое имущество одному человеку, некоему Антофию. И я, как адвокат усопшего, прослежу, чтобы Антофий вступил в права наследования, – сказал Афанасий Афанасьевич. – Смею заверить, вам надлежит прибыть в Северную Столицу несколько по другому поводу, о котором вы узнаете непосредственно по прибытии.

– Хорошо, я поеду! – голос у Доминики дрогнул. В то, что она это сказала, она и сама не верила, а так же она не верила и в то, что родной город остался где-то позади, что какая-то невидимая грань, которую всегда хотелось пересечь, наконец-то была пересечена. – Только надо матери сообщить.

Афанасий Афанасьевич молча протянул свой телефон с золотым корпусом и несколькими мелкими мерцающими камнями, наверняка, бриллиантами. Он сильно отличался от материнского, единственного телефона в их семействе, купленного в уцененных товарах, но все равно своим появлением сильно подорвавшего семейный бюджет. Ненавистный семейный бюджет!

– Алло! Это я! – крикнула в трубку Доминика и выдержала короткую паузу, чтобы мать узнала ее голос, но не успела начать отчитывать. – Тут меня пригласили поехать в Северную Столицу. Дорогу вроде бы оплачивают. – Взгляд в сторону адвоката, его кивок. – Я хочу… решила… должна… я еду.

Тишина длилась недолго.

– Это еще, зачем тебя туда позвали?

– Не знаю, но говорят, что это очень важно. Это была последняя воля…

– Тебя как последнюю дуру используют, – донеслось из трубки. – Кому ты там можешь понадобиться в этой столице!

– Не знаю. Но я проверила все документы настоящие, – пробормотала Доминика.

– Она проверила! Она умеет проверять документы! Какие еще документы, откуда ты их взяла?

– Это… Меня туда пригласил очень важный человек. Адвокат… У него машина и документы… с печатями…

Из трубки послышался недоверчивый смех. Доминика съежилась и бросила быстрый взгляд на папку с бумагами. Теперь, после слов матери, вся эта история казалась совершенно невозможной. Она бы и сама не поверила в происходящее, но тут был Афанасий Афанасьевич, была дорогая машина, молчаливый шофер. Были все атрибуты чужой жизни. И не было ничего, из ее привычных вещей.

– Важный человек! Да, над тобой посмеяться решили, – ответила мать. – Выброси дурь из головы и немедленно иди на базу, я тут обо всем договорилась. Овощи сами не переберу…

– Но я, я не могу, – Доминика внезапно осознала, что если сейчас вернется, то у нее не будет ничего. Чтобы не ожидало ее впереди: удача, обман, ложь, иллюзии – не важно, главное, что позади была лишь овощебаза с гнилой картошкой, семейный бюджет и гудящие ноги. Она готова рискнуть и ехать в Северную Столицу с одним лишь паспортом и половиной от стодолларовой купюры, запиханной глубоко в карман. – Я хочу туда поехать. В самом деле, хочу! Мне очень хочется побывать там. Я же никуда не ездила.

– Полететь, мы уже подъезжаем к небольшому аэродрому, – поправил Афанасий Афанасьевич, старательно делавший вид, что не прислушивается к разговору.

– Летать! Ну-ну! Потом вернешься домой ободранная и несчастная, ежли, конечно, вернешься, – раздался визгливый голос из трубки. – Чему я только тебя учила, что ты такой дурехой выросла.

– Я…

– Тебе сказано, возвращайся! Немедленно! – голос матери сорвался на визг.

Доминика сжалась в комок, когда их ссоры достигали такого уровня, она обычно сдавалась. Может так бы произошло и в этот раз, если бы они сидели дома, или находились где-нибудь на овощебазе, если бы присутствовал визуальный контакт, если бы она смотрела в покрасневшие глаза матери и видела опущенные уголки ее губ.

Но тут был салон дорогой машины. Тут был адвокат. Тут был запах роскоши.

– Я решила ехать! Пойми, это важно для меня… – Доминика умолкла, бесполезно говорить, когда собеседник выключил связь.

– Минут через пять попадем на территорию аэродрома, – сказал Афанасий Афанасьевич.

– Угу, – Доминика шумно сглотнула и уставилась прямо перед собой. Только что она совершила самый невероятный поступок в своей жизни – осмелилась возразить матери. Губы задрожали, во рту пересохло. – Прости, мамочка, – тихо прошептала она.

– Да-да, это невероятно маленький аэродром, – сказал Афанасий Афанасьевич, расслышав в ее шепоте что-то свое. – Но, за неимением ничего другого, как говориться, приходится довольствоваться и этим.

– Правда? – сказала Доминика, понимая, что надо что-то сказать, и еще потому, что витиеватые выражения адвоката отвлекали от неприятных мыслей.

– Смею заверить, вы сейчас сами в этом убедитесь.

Аэродром состоял из старого здания, больше похожего на сарай, а так же рядом имелась заросшая сорной травой взлетная полоса. В отдалении стояли два кукурузника и чудесный белоснежный вертолет. Пока шли по газону к вертолету, левый кроссовок Доминики треснул окончательно, пальцы вылезли наружу и цеплялись за мокрую траву. По-хорошему, ее в таком виде не подпустили бы даже счищать грязь с иллюминаторов. Но…

– Счастлив видеть вас, – человек в идеально отглаженном костюме пилота помог влезть в салон.

– Э-ээ, – глупо потянула Доминика.

– Если что-нибудь понадобится, дайте знать, – и он скрылся в кабине управления.

– Э-ээ, – многозначительно протянула в ответ Доминика.

Безумная дороговизна обстановки угнетала, сознание не в силах было воспринять столько атрибутов богатой жизни. Доминика быстро оглядела уютные кожаные кресла и плюхнулась в одно из них. Старательно изображая, что полеты на частных вертолетах для нее вовсе не новость, что она совсем не боится, и что вместо проклятий от матери она получила благословение.

– Все-таки для перелетов я предпочитаю вертолеты, – объявил Афанасий Афанасьевич. – Хоть другие и считаю это чудачеством.

И тут заработал пропеллер. Доминика судорожно вцепилась в подлокотники кресла.

– Доминика, нам предстоит полет в Северную Столицу. В Сердце Империи, там вы познакомитесь с двумя другими молодыми людьми, названными Феоктистом.

– Угу!

Вертолет дернулся. Шум пропеллера оглушал. Доминика сжала зубы.

– Феоктист любил поэтичные названия, и головное здание назвал «Сердцем Империи», хотя многие предпочитают называть его просто резиденцией, – прокричал адвокат.

Доминика, продолжала сжимать подлокотники, чувствуя, как ногти впиваются в дорогую кожаную обивку, но, не имела сил расслабиться. Хотелось позвать пилота, и сказать, что да, ей кое-что понадобилось. Понадобилось выйти отсюда, убежать, спрятаться!

Вертолет оторвался от земли.

«Потом вернешься домой ободранная и несчастная, ежли, конечно, вернешься».

Эти слова с необычайной ясностью всплыли, они пульсировали в сознании, грозя вырваться наружу в виде громкого протяжного вопля. Вопля, заглушающего все прочие звуки.

«Ободранная и несчастная»…

«Ежли, конечно, вернешься»!

Вертолет медленно поднимался в небо! К самым облакам! И к солнечным лучам, проглядывающим между ними!

Внизу остались поля, удобренные навозом и прочими органическими соединениями.

Внизу осталась овощебаза.

Внизу осталось прошлое.

Глава 4 Империя гламура

Над стеклянными дверями, ведущими в «Империю гламура» висели огромные электронные часы. По обе стороны возвышались искусственные деревья с кристаллами вместо листьев. Швейцар на входе выглядел так официально, что Доминика с трудом подавила в себе первую мысль – бежать. Вторую мысль – бежать. И третью мысль – быстро бежать, куда-нибудь подальше.

– Добрый день, Хэмбл, – поприветствовал швейцара Афанасий Афанасьевич и обратился к Доминике. – Прошу следовать за мной!

– Добрый день, очень рад вас видеть. Очень рад, – швейцар высокий пожилой человек с выпученными глазами и с землистого цвета лицом, одетый в кроваво-красную ливрею, поклонился и распахнул перед ними дверь. – Как добрались? Без проблем? Рад, очень рад.

Доминика ожидала, что ее сейчас подхватят за шиворот и выставят на улицу. Ей послышался треск ткани, и воротничок сдавил горло.

Вот, и вправду что-то держит!

– Девушка, остановитесь.

– Меня сюда пригласили! Отпусти немедленно! – пискнула Доминика.

– Вы зацепились за ветку, – швейцар отцепил ее воротник от искусственного дерева. Дерева, которое было расположено достаточно далеко, и никоим образом не могло цеплять на свои ветви входящих. Но Доминику все же зацепило. – Милости просим. Премного рад вас видеть.

Швейцар снова поклонился.

Стараясь не замечать издевательских улыбок на лицах прохожих, Доминика прошла через стеклянные двери и попала в гигантский зал с бутиками, салонами и прочими неведомыми ей заведениями. Она тут же забыла о былой неловкости, и вообще обо всем, что осталось за порогом.

Все стало неважным.

Вся ее предыдущая жизнь сделалась несущественной.

– Вот мы и прибыли в нужное место, – с благоговением сказал Афанасий Афанасьевич. – В сердце Империи.

Воздух был наполнен изысканными ароматами. Десятки запахов духов, кожи, шампуней и бальзамов смешивались в единый аромат роскоши. Красивые люди в невероятно стильной одежде уверенно скользили из стороны в сторону. Женщинам ничуть не мешали десятисантиметровые шпильки. На мужчинах потрясающе смотрелись и деловые костюмы, и обтягивающие майки с кожаными штанами. Они все были естественными будто рыбы на дне океана, будто звезды в космосе, будто мухи в супе.

Доминика посмотрела на свою растянутую кофточку с почти отстиравшимся пятном чая, совсем немного порванные, забрызганные грязью джинсы и на разодранные кроссовки, из которых очень трогательно торчали измазанные дорожной пылью пальцы.

– Здесь творится такая суета, признаться, я слегка недолюбливаю первый этаж, – сказал Афанасий Афанасьевич, кивнул кому-то из своих знакомых, и направился через зал. – Вам следует знать, что Феоктист построив эту резиденцию, сразу поделил ее на зоны. Первые два этажа – общедоступная зона, состоит из бутиков и салонов. Каждый желающий может войти сюда, купить что-нибудь из наших товаров, или проконсультироваться с дизайнерами, стилистами, визажистами, косметологами или же проконсультироваться у… по любым вопросом, тут можно получить консультацию. Абсолютно по любым. На данной зоне всегда много людей и прочих…

– Кого?

– Кого тут только нет, – сухо рассмеялся адвокат. – Вы скоро сами все поймете.

Прочих! Он сказал: «прочих!» Наверняка, это она является прочей! Не такой, как остальные люди, прогуливающиеся по бутикам и салонам. Они люди, а она всего лишь прочая.

– Салоны пользуются небывалой популярностью, даже не смотря на наши, далеко не низкие цены…

И тут Доминика заметила, среди других гламурных элементов Арса, грабителя ювелирного магазина из Зеленозеленска, бросившего ей сотню баксов. Он преспокойно пересекал торговый зал, и выглядел своим, он принадлежал этому миру, миру изящества и стиля. Черные джинсы, заправленная белая футболка, которые носят для того, чтобы выгодно оттенить загорелую кожу. Он тут был своим, она была прочей!

– Не может быть! – воскрикнула Доминика.

– Да-да, следует признать, многих удивил тогда подход Феоктиста, – благосклонно продолжил Афанасий Афанасьевич. – Выше находятся этажи, на которые можно попасть далеко не всем. Уж поверьте мне в этом.

Доминика, разумеется, поверила, о чем тот час же сообщила адвокату, и вновь перевела взгляд на Арса. Не собирается же он и здесь что-то украсть, ведь его и раньше интересовали изделия Империи. Нет, бесконечные видеокамеры и охранники, никогда бы не допустили такого. Арс прошел через двери и исчез где-то на улице. Тот же самый швейцар в кроваво-красной ливрее склонился и перед ним.

– Полагаю, вам не терпится подняться в личную зону Империи, – изрек Афанасий Афанасьевич.

– А? – Доминика дернулась.

– Вы ведь хотите узнать цель поездки! Вы проделали такой путь, чтобы уважить последнюю волю Феоктиста, и теперь наступил момент узнать, зачем же вы приглашены сюда.

– Да, наверное, да, – она растерянно пожала плечами.

– Империя впечатляет, – с пониманием отозвался Афанасий Афанасьевич. – Попавшим сюда впервые сложно сориентироваться и справиться со своими эмоциями. Нам будет лучше подняться наверх, и там, вы познакомитесь с двумя другими молодыми людьми, так же призванными Феоктистом. Анжелой и Савелием.

– Хорошо, – пробормотала Доминика.

Она поняла, что бы сейчас не произошло, и какой бы ни оказалась причина вызова ее сюда, но она не сможет уже вернуться обратно, вернуться на овощебазу. Из этого завораживающего, чудесного мира, в который ей так неожиданно удалось заглянуть, нет пути назад, она просто умрет, если ее заставят уйти прочь.

– Весьма рад вас видеть, – вежливо склонил голову Афанасий Афанасьевич, заметив какую-то блондинку.

– Ах, вы как всегда галантны!

Пока они обменивались еще парой вежливых фраз, Доминика разглядывала собеседницу адвоката. На ней были золотые сережки, золотые кольца, браслеты, бежевое платье, с бежевыми туфельками и тщательно уложенные локоны. Доминика долго не сводила с нее взгляда, и вдруг лицо блондинки стало меняться. Подбородок заострился, нос вытянулся в несколько раз, глаза расползлись на пол лица, волосы разлохматились, словно попав в поток буйного ветра. Туфли превратились в копыта, серьги в шипы, кольца в когти, тело обросло густыми бежевыми перьями.

Афанасий Афанасьевич любезничал с гигантской рогатой птицей.

Но этого не замечал никто из окружающих.

Доминика почувствовала, что теряет равновесие, ноги стали ватными и больше не держали ее.

– С вами все в порядке? – Афанасий Афанасьевич так сильно схватил ее за руку, что потом обязательно должен появиться синяк, и несколько раз встряхнул. – Если в ваши намерения входит упасть в обморок, то разумней всего это будет сделать возле дивана, или, по крайней мере, на мягком ковре, но уж никак не здесь. Мраморные полы наша гордость, но я нахожу неразумным биться об них головой.

– Со мной все в порядке! – пробормотала Доминика. И бросила взгляд на собеседницу адвоката, та снова выглядело сногсшибательной красавицей, и растеряно улыбаясь, терла свое запястье с браслетами. – В полном порядке.

– Вы напугали меня, милая, – сказала блондинка. – Ну, если все в порядке, то мне пора лететь.

– Безмерно счастлив был видеть вас, – попрощался Афанасий Афанасьевич, и обратился к Доминике. – Приношу свои извинения. Это моя вина, вероятно, следовало накормить вас обедом, чтобы от голода не кружилась голова.

Доминика еще несколько раз обернулась, но видела лишь блондинку в бежевом, которая пробиралась через поток других посетителей, таких же уверенных и красивых.

– Мне показалось, что она… – Доминика умолкла, боясь выставить себя на посмешище.

– Полностью с вами согласен, чего только не покажется, если падает уровень сахара в крови, – тут же заверил Афанасий Афанасьевич. – И примите мои бесконечные извинения за то, что обед задерживается. Но как говорится, сначала дела, потом трапеза.

– Да, дела, конечно. – Доминика за один сегодняшний день испытала едва ли не больше потрясений, чем за всю предыдущую жизнь. В общем, она была готова поверить и в падение уровня сахара, и в то, что адвокат разговаривал с гигантской птицей. В свете всех событий оба эти явления казались одинаково возможными… или невозможными.

– Прошу вас, проследуем в личную зону. Там никогда не бывает никого лишнего.

Доминика следом за адвокатом прошла мимо нескольких лифтов и замерла возле последнего, с зеркальными дверями, а вместо кнопки вызова красовался электронный замок. Адвокат извлек из кармана ручку, ту самую, которую уже демонстрировал в Зеленозеленске. Стоило лишь преподнести ее к электронному замку, как двери раскрылись.

Чудесный зеркальный лифт, украшенный живыми цветами взлетел вверх. Взлетел так стремительно, что сердце провалилось в пятки, и уже оттуда выстукивало тревожную дробь. Подобную дроби барабана, отбивающего походный марш.

И двери вновь растворились.

Доминике показалось, что она попала в музей, тот самый музей, в который они однажды ездили еще в 7 классе на экскурсию в другой город. И на эту поездку, по словам матери, пришлось выложить последние денежки, но Доминика ничуть не жалела, когда потом отрабатывала эти самые денежки в холодных цехах овощебазы. Именно тогда в музее она впервые столкнулась с роскошью, именно тогда она поняла, в какой нищете живет, и именно тогда начала задумываться над тем, как это изменить. Впрочем, нет, тот музей выглядел не настолько шикарно.

Внутренние помещения Империи скрывались за элегантными дверями красного дерева и матированного стекла. Они с адвокатом дошли до холла. На выставленную стильную мебель, страшно было даже смотреть, не говоря уж о том, чтобы попытаться сесть в одно из кожаных кресел.

– Знакомьтесь, Доминика Крысалицкая, – объявил Афанасий Афанасьевич.

Доминика дернулась, ужасно удивленная тем, что сразу не заметила длинного тощего парня с взлохмаченными темно-русыми волосами и криво торчащими зубами, будто он специально оттягивал их в разные стороны. На его зеленом свитере был изображен жираф. Жираф, выражением морды похожий на владельца свитера.

– Савелий Пепельмух, – представился он.

– Привет, – быстро ответила Доминика.

Из кресла поднялась девушка. Ее накрашенное лицо светилось от восторга. Она олицетворяла все то, чего никогда не было у Доминики – стиль, красоту и ухоженность. На ней красовались узкие брюки и белая маечка. Маечка, не доходившая до верхнего края брюк. Ее длинные черные как смоль волосы красивыми волнами спадали на плечи. Ногти на руках и ногах были покрыты розовым лаком. Открытые туфли на небольшом каблучке, со стразами, выложенными в форме сердечек.

– Анжела Тенина, – представил ее Афанасий Афанасьевич.

– Я рада тебя видеть. О, это так прекрасно! – сияя улыбкой, сказала Анжела.

Воистину, эта девушка была одна из немногих, которым, глядя в зеркало, не нужно искать там мифическое отражение какого-то приятного образа. О нет, она и была приятным образом, она выглядела в точности так, как многие лишь мечтали выглядеть – классической красавицей с правильными чертами лица.

– Привет, – пробормотала Доминика, не сумевшая придумать лучший ответ. А когда Анжела уставилась на ее кроссовки, то и вовсе позабыла все слова. Попыталась скрыть разорванный кроссовок, спрятав одну ногу за другую, и поняла, что это выглядит довольно-таки глупо, словно цапля в болоте.

– Вам придется подождать еще немного. Как только все будет готово, вас пригласят, – Афанасий Афанасьевич удалился.

– Что будет готово? – запоздало спросила Доминика.

Савелий развел руки, пытаясь отобразить нечто громадное и важное, ведь именно такое событие, по его понятиям должно было произойти.

– Ах, не важно, давайте лучше знакомиться поближе, – Анжела изящно опустилась на самый краешек кресла, и ее лицо приобрело излишне восхищенное выражение. – Мои родители имеют бизнес, у них собственная гостиница «Отблески улыбки». Это самая большая гостиница в Агайске. А я учусь в универе в Москве, на экономическом. Летом уже успела вместе с Евгением, это мой бойфренд, учится на юридическом, заканчивает в этом году, у его родителей своя фирма, впрочем, к чему такие подробности, я успела съездить с ним во Францию. А потом я получила приглашение в Империю Гламура, и хотя мы с родителями собирались еще в путешествие по Азии, я решила принять приглашение. Империя гламура важней.

Во время рассказа глаза Анжелы все больше и больше раскрывались, губы приоткрывались чуть шире при каждом слове, все сильней обнажая зубы, и в самом конце ее лицо сияло невероятно счастливой улыбкой.

– Да, это самое лучшее событие и в моей жизни, – тут же согласилась Доминика и улыбнулась, правда ее улыбка и на четверть не была так хороша! Если где-то среди родных полей эта поездка казалась сказочной и нереальной, то теперь неправдоподобность происходящего просто зашкаливала. Все, абсолютно все, увиденное здесь выходило за рамки понимания. – Самое-самое лучшее!

Анжела продолжала мило улыбаться, а ее глаза весьма красноречиво говорили, что, судя по внешнему виду, даже поход в обычную парикмахерскую уже был бы великим событием в жизни такой замарашки как Доминика. Этот взгляд остался незамеченным лишь потому, что мозг Доминики, переполненный новой информацией, был не в силах фиксировать какие-то мелочи. А то, что мелочи бывают важней всего прочего, она пока еще не знала.

– Месяц назад меня признали самой стильной девушкой в универе, – захлопала ресницами Анжела. – И вот теперь, меня пригласили сюда. Не сомневаюсь, что эти события связаны.

– Но вроде, этого Феоктист захотел, чтобы мы приперлись, – подсказал Савелий, и лицо его как-то странно исказилось, был ли это смех, или же удивление оставалось только гадать.

– Разумеется. Я ничуть не сомневаюсь, – Анжела с сомнением посмотрела на Доминику, потом перевела взгляд на Савелия, – что Феоктист выбрал самых преданных фанатов своей фирмы. Мы все прекрасно разбираемся в модных тенденциях. И учимся в престижных вузах.

– Эпс, – хмыкнула Доминика. «Империя гламура» – мир моды и роскоши. Сказать, что она не знала ничего об их дизайнерских разработках, было бы преувеличением, она знала меньше, чем ничего. Кое-что, конечно, о самой компании, но вот абсолютно не разбиралась в ее товарах. Так что у нее не было никаких разумных объяснений, что же от нее хочет ныне покойный миллионер, зачем ему понадобилось, чтобы она присутствовала здесь.

– Какой из меня фанат?! – удивился Савелий. – У нас в Кутуповке про эту самую «Империю гламура» даже бабки не сплетничали. Вот про сериалы сплетничали и про украденную свинью сплетничали, все знали, что ее Потапыч увел, а про Империю не сплетничали. Свинья-то она поважней будет…

– Ах, погоди-погоди, – Анжела продолжала улыбаться, но делала это уже через силу. – Ты, наверное, хорошо смыслишь в компьютерах, – она еще раз оглядела Савелия, пытаясь разобраться в происходящем. Длинный неуклюжий парень в ее представлении мог быть только программистом. – Редко выходишь из дома, и мало знаешь людей, но ты гений в своей области, учишься где-нибудь в Гарварде и получил много престижных наград.

– Не-а, я в этом, в техникуме, машины буду чинить, если меня не выпрут, как обещали, – сознался Савелий, призадумался и добавил. – Не, наверное, выпрут.

– Чудесно! – Анжела все же нашла в себе силы улыбнуться, но это была самая вымученная улыбка. – Доминика, а ты где учишься?

– Нигде, только школу закончила, – буркнула Доминика, и поняла, что этот вопрос существенно испортил ей настроение. Но она не собиралась объяснять, что в шестом классе ее оставили на второй год, потому что… и уж причины этого, она точно не собиралась объяснять. – Буду работать на овощебазе.

– Я думала, у нас с вами должно быть больше общих интересов! – пожала плечами Анжела. – Но, похоже, нас ничто не связывает.

Доминика не стала ей отвечать. Вместо этого она вернулась к своим размышлениям о превратностях судьбы, и через некоторое время, кое-что сообразив, выпалила:

– Вам сколько лет?

– Восемнадцать! – опешив, ответила Анжела, и тут же добавила слова своего отца. – Самое время для начала карьеры…

– И мне восемнадцать. А че?

– Хоть что-то, что нас объединяет. Всем по восемнадцать лет, все из мелких городов, – ответила Доминика, прекрасно понимая, как этого мало для построения каких-то гипотез. – И все.

– Восхитительно! – Анжела достала плеер и на полную громкость включила музыку. Она слушала самого модного певца современности Лучезара Блистательного. Через пару секунд ее лицо снова стало восторженным и милым.

– Чего такого-то?! – пробухтел Савелий. – Свинью-то кстати, потом вернули, Потапычу накостыляли, и снова пришлось про сериалы сплетничать. А вот зачем нас сюда притащили, я не понял. Ну, вроде этот адвокат мне сегодня утром чего-то там наобъяснял, что я обязан сюда приехать.

– Сегодня утром? – переспросила Доминика, ее не особо великих познаний в географии все же хватило на то, что бы осознать, что все они живут не менее чем в пятистах километрах друг от друга.

– Ага, явился и давай пургу нести про поездку и последнюю волю, – закивал Савелий. – Так я смекнул, чего лету-то зря пропадать, я никуда не ездил, у родичей бабла не хватает, а вон скоро осень, в техникум идти надо. Ну я и поехал с ним. Типа, каникулы такие халявные получаются.

– Сегодня утром Афанасий Афанасьевич приехал за мной, – сняв наушники, сказала Анжела. – Он уговорил меня ехать, чтобы почтить последнюю волю основателя Империи. И он проводил меня досюда.

– И за мной он приехал сегодня утром, – сказала Доминика. – Хотя, нет, уже почти полдень был.

– Неужели! – не поверила Анжела. – Афанасий Афанасьевич был сразу в нескольких местах?!

– Ага! – согласился Савелий. – Чего-то такое. Прикол, да?

– И к тому же, сейчас всего лишь час дня! – добавила Анжела, взглянув на свои часики. В этот момент она решительно не понимала, почему великий Фекотист, человек которого она бесконечно чтила за вещи, выпускаемые его фирмой, вдруг решил объединить в своей последней воле ее с этими двумя. – Как же вы так быстро доехали?

Не успела Доминика ничего ответить, и даже подумать над ответом, как к ним вышла менеджер, девушка неопределенного возраста. Надо ли говорить, что она была безукоризненно одета, словно только что рекламирована на подиуме коричневый брючный костюм и изящные туфельки. Макияж на ее лице выглядел настолько естественно, что казалось, забудь она утром нанести тушь на ресницы, неизменно на планету бы обрушился метеоритный дождь.

– Извольте пройти в зал совещаний. Там уже ждут вас, – цокая каблучками, девушка довела их до шикарных дверей черного дерева.

Глава 5 В зале совещаний

Проникающий через огромные окна солнечный свет заливал зал. Почти пустой. Из мебели лишь длинный белоснежный стол с изящными резными ножками, и десяток стульев. На стенах многочисленные грамоты, за успехи в индустрии моды. Среди них выделялась одна «Самому ловкому адвокату столетия».

Во главе стола стоял сам Афанасий Афанасьевич. Перед ним возвышались целые стопки бумаг с печатями и подписями, и кожаная папка, которую Доминика видела еще в машине. Он успел переодеться в безупречного кроя темный костюм тройку, на галстук нацепил изящную золотую булавку. В руках неизменная ручка. Выражение лица еще более бесстрастно, чем раньше. И это пугало, ибо кого не испугает бесстрастное лицо адвоката. Самого ловкого адвоката столетия?!

– Садитесь ближе, – Афанасий Афанасьевич сухо кивнул.

– Ах, как тут миленько! – пропела Анжела.

Они расселись, причем каким-то неведомым образом, Анжела ухитрилась сесть ближе всех к адвокату, а на соседний стул кинуть свою сумочку. Этим маневром завоевав лучшее место, и обозначив границы вокруг себя. Правда, ее победа осталась незамеченной, Доминика с Савелием настолько были поражены всем происходящим, что просто уселись на первые попавшиеся стулья.

– Где господин Мителкин? – этот вопрос явно относился к менеджеру, пригласившей их в зал, а сейчас замершей у дверей.

– Он, цитирую: «возмущен, взбешен, обижен», конец цитаты. И он требует, чтобы всякие проходимцы оставили его в покое, – ответила менеджер. – Он не готов идти на компромисс, и предпочитает заниматься своим делом. Ибо прекрасно знает, что за всем этим балаганом последует.

И опять же, эта фраза могла бы насторожить, но не насторожила. Много, слишком много было сегодня переживаний.

– Весьма негативные высказывания. Попросите господина Мителкина все же явиться сюда, и таким образом почтить последнюю волю покойного, – сказал Афанасий Афанасьевич. – Объясните, что в противном случае, я буду вынужден ликвидировать все его щетки и швабры.

Когда менеджер удалилась, Афанасий Афанасьевич принялся неспешно перебирать бумаги. Словно его душевное и финансовое благополучие, а заодно и мир во всем мире зависел лишь от этого занятия.

– Эй, пшш! – услышала Доминика, и вдруг заметила, что Анжела уже какое-то время делает ей знаки.

– Что? – так же шепотом спросила она, склонив голову.

– Ты понимаешь?! – прошептала Анжела.

Доминика неопределенно пожала плечами, пока она пребывала в ожидании объяснений, и лишь смутно на что-то надеялась. На что-то такое, чего никак бы не смогла оформить в слова.

– Последняя воля! – лишь по шевелению накрашенных губ можно было понять сказанное.

Доминика кивнула, все еще не догадываясь, о чем идет речь.

Афанасий Афанасьевич продолжал перебирать бумаги, и, судя по всему, был так увлечен этим процессом, что не заметил бы даже муху, севшую ему на нос, а не то, что перешептывание девушек. Воистину, именно так и должен поступать хороший адвокат – замечать то, что следует заметить, и не замечать то, чего замечать не следует.

– Завещание! – шикнула Анжела. – Они будут читать завещание.

Доминика покачала головой, причем сделала это настоль нервически, что вместо обычных покачиваний получились подергивания. Пластиковая заколка, не выдержав таких движений, отстегнулась и отлетела в сторону. Савелий кинулся поднимать заколку, но наступив на нее ненароком, раздавил и, сконфузившись, сел обратно. Что, впрочем, тоже осталось совершенно незамеченным адвокатом.

– Не! – шепнула Доминика, почему-то даже не обеспокоившись, что теперь придется где-то разыскивать деньги на новую заколку. – Все завещали другому мужику. Какому-то Антофию.

Анжела лишь гневно сверкнула глазами. Савелий громко чихнул. Адвокат выронил стопку бумаг.

– У-у, злыдень! – В зал вошел уже немолодой мужчина весьма специфической наружности. Лицо его поросло трехдневной щетиной, фирменный синий комбинезон свисал на одной лямке. Это был первый человек, встреченный здесь, в Империи, который никак не подходил под описание стильного, гламурного и даже аккуратного. С собой он притащил ведро со шваброй.

В зале запахло моющими средствами.

– Рад видеть, что вы все же явились, – сказал Афанасий Афанасьевич. – Признаться, я был уверен, что вы не станете уклоняться от своего морального и гражданского долга, и вы меня не разочаровали.

– Ответишь ты мне за такое обращение, плут проклятый, – возмутился Мителкин, погрозив адвокату не совсем чистым кулаком. – Щетки прятать! А я бы твои бумаги попрятал? А? Каково бы тебе было?!

Мителкин, высказав все, резко замолчал и сел за стол, поставив ведро поближе к своим ногам. Его внешность, помимо отсутствия всякой ухоженности, еще обладала и достаточной непривлекательностью. Лицо было в морщинах, волосы прямые и лоснящиеся, более напоминающие конскую гриву, зачесаны назад, но с неимоверным упорством сползающие на глаза. Впрочем, этот облик прекрасно гармонировал с грубым голосом и резкими манерами.

– Все в сборе. Приступим! – Афанасий Афанасьевич поднялся и склонил голову. Никто из присутствующих не заметил излишней поспешности в его словах, адвокат словно боялся каких-то высказываний от прибывшего Мителкина, и потому спешил направить разговор в нужное русло. – Феоктист был необычным человеком. Он был гениален. Он смог основать Империю и объединить то, что казалось объединить невозможно. Мы собрались здесь, чтобы почтить его последнюю волю!

Афанасий Афанасьевич умолк, чтобы придать своим словам больший вес, что, несомненно, бы и произошло, если бы среди собравшихся не присутствовал некто с замечательной фамилией Пепельмух.

– И чё? – вытянул шею Савелий, а заодно вытянулся его свитер с любопытным жирафом. – Зачем мы ему понадобились. Скажите уже, чего там этот Феоктист велел. Любопытно аж жуть!

Мителкин дотянулся-таки, чтобы отвесить Савелию подзатыльник.

– Не этот Феоктист, а уважаемый Феоктист, – назидательно произнес он, постаравшись напустить на себя важность. – Понял?

– Ну, чего?! Ну, понял! – Савелий пожал плечами.

– То-то же! О Феоктисте можно только с большим уважением говорить.

Афанасий Афанасьевич выдержал еще одну очень короткую паузу (все же с паузами на данном собрании опасно было переусердствовать), а затем приступил к основной теме.

– Последней волей Феоктиста было собрать нас здесь, чтобы поведать о дальнейшей судьбе Империи! Он хотел, чтобы я огласил о тех переменах, которые будут происходить после его смерти. Что и зафиксировано в данном документе, – адвокат извлек из кожаной папки листок бумаги.

Анжела многозначительно кивнула, и бросила на Доминику взгляд, которым обычно удостаивала лишь полных тупиц.

– Зачем нам это нужно? – спросила Доминика то, что спрашивать, в общем-то, не полагалось, но она в этот момент почувствовала себя настолько лишней в этом шикарном зале, что просто не могла промолчать. – Мы-то здесь не при чем! Мы никак не связаны с Империей, об изменениях должен заботиться его наследник. Зачем нам это слушать?

– Ничуть не сомневаюсь, что наследник разумно поведет себя, вступив в права наследования, – согласился Афанасий Афанасьевич. – А нам с вами надлежит разобраться с данным документом, – адвокат взмахнул листком бумаги, словно это было крыло, – который называется дарственной. И хотя дарственная составлена в достаточно свободной форме, но все указания Феоктиста будут неукоснительным образом соблюдены. Я лично позабочусь обо всем.

– Уж ты-то позаботишься, – хохотнул Мителкин. – Ты всегда обо всем заботишься!

Доминика не поняла, что его так развеселило, наверно, он расслышал в словах адвоката какой-то еще тайный смысл, понятный лишь двоим из собравшихся. Ей самой ситуация совершенно не казалась смешной или забавной.

– Все надлежащие аспекты будут соблюдены! – заверил адвокат и уставился в дарственную. – Господин Мителкин, извольте подтвердить, что подчерк, которым написан данный документ, принадлежит Феоктисту.

С Мителкина мигом слетело все веселье, он бросил хмурый взгляд на бумагу и кивнул.

– Он, он родимый написал это, – уборщик глубоко вздохнул. – Как же не признать-то! Эх, Феоктист…

– Тогда, нет смысла затягивать, приступим. «Я, Фролов Феоктист Федорович, находясь в здравом уме и твердой памяти, дарую свой бизнес, а именно компанию называемую „Империя“ со всеми ее филиалами, трем молодым людям: Доминике Крысалицкой, Савелию Пепельмуху и Анжеле Тениной. Они должны управлять Империей и продолжать мое дело, не отклоняясь ни на шаг от заданных мною задач и целей». Все!

Повисла тишина.

Тишина!

Казалось, упади на пол одна единственная песчинка, то шум от этого падения можно было бы отчетливо расслышать во всех уголках зала.

– Да вы чего издеваетесь… – не выдержала Доминика и, почувствовав, что ей не хватает воздуха, умолкла.

Вновь воцарилась тишина.

Было слышно, как учащенно бьются сердца.

Судорожно вздохнул Савелий.

Громко почесался Мителкин.

Афанасий Афанасьевич сидел неподвижно.

– Этого не может быть! – вновь заговорила Доминика, но уже на полтона ниже, хотя и все так же истерично. – Какая еще Империя? Вы нас с кем-то путаете. Вы меня с кем-то путаете. Это неправда! Такого просто не может быть. Зачем это все нужно?

Анжела вскочила на ноги.

– Вы ее с кем-то путаете, – поспешно вставила она. – А меня нет. Я хочу получить Империю. Я готова к такому поступку.

Анжела с Доминикой уставились друг на друга, словно в молчаливом поединке между ними могло что-то решиться. Их дыхание было прерывистым, глаза горели от возбуждения, губы плотно сжаты.

– А чего тут такого?! – хмыкнул Савелий. – Я согласен получить свои миллионы.

– Позвольте вас поправить, – сказал Афанасий Афанасьевич. – Вы не получаете миллионы. Вам дарована компания, которой владел Феоктист, и вы становитесь ее владельцами. В вашу задачу входит грамотно управлять Империей. Чрезвычайно грамотно. Впрочем, об этом я позабочусь.

Анжела первой отвела взгляд от Доминики и широко улыбнулась, считая, что в этом противостоянии победа досталась ей, поскольку адвокат еще раз подтвердил все написанное в дарственной. Они получали Империю!

– Но я не понимаю! – Доминике вдруг отчаянно захотелось разрыдаться. – Почему мы?

– Сейчас вы все поймете…

– Какое там! – хмыкнул Мителкин. – Эх, не скоро они поймут, во что вляпались, что тут…

– Господин Мителкин, я бы попросил вас не перебивать меня и не портить людям настроение своими глупыми домыслами.

– Это чего ты домыслами называешь?

– Все, что не имеет документального подтверждения, – выговорил адвокат. – А так же все то, что разрушает Империю.

Теперь адвокат с уборщиком гневно уставились друг на друга, но уже через пару секунд Мителкин повержено опустил взгляд.

– Лады, прав ты, адвокатишка, я тут ахинею несу, – примирительно сообщил он.

Впрочем, эта небольшая перепалка осталась совершенно незамеченной тремя молодыми людьми. У них были дела и поважней. Если Савелий совершенно запросто представил себя владельцем, и ничуть не утруждал работой свой эмоциональный центр, то у обеих девушек дела обстояли совершенно иначе. Доминика пыталась понять, что же такого произошло, что ей даровали треть Империи, а Анжела разбиралась, какой именно из ее постоянных выходов в мир моды привел к такому решению.

– Феоктист наш, большой мудрец был и знал, что делал. Набрал троих разгильдяев, значится, так и нужно для каких-то его умных планов, – добавил к своей речи Мителкин.

Анжела возмущенно покраснела.

– Точно, он нас просто набрал! – вдруг опомнилась Доминика. – У Феоктиста был наследник, что же досталось ему? Ведь нам Феоктист отдал свою компанию.

– Я не могу разглашать данную информацию, – сухо ответил адвокат. – Но поверьте, наследник получил то, что ему полагалось. Все вопросы, касаемые завещания, я буду обговаривать непосредственно с ним. Я не вправе посвящать вас в эти дела.

– Феоктист не знал нас! – продолжила Доминика, и почувствовала, что не может остановиться, накопившиеся эмоции требовали выхода, и она перешла на крик. – Он ничего не знал про нас. Почему он нам оставил Империю? Он не должен был этого делать! Не должен! Это все ложь!

Лишь доля секунды потребовалась адвокату, чтобы подыскать подходящий ответ.

– Уверяю вас, все это абсолютная правда. Феоктист даровал вам то, что счел нужным даровать, это законная сделка, – твердо заявил Афанасий Афанасьевич. – Как мне кажется, им двигали простые человеческие чувства, у Феоктиста нет родственников, а компанию необходимо было передать в надежные руки.

– Зачем тогда он написал завещание на этого Антофия? – Доминика даже обрадовалась, что ей удалось найти то, за что можно зацепиться, а в дальнейшем опровергнуть все, что сказал адвокат. Потому что происходившее сейчас происходить не могло. Потому что так не бывает. Потому что девчонки в разодранных кроссовках не получают в дар Империи. – Феоктист ему не доверял? Вы сказали, что компанию надо было оставить в надежных руках. А как же руки Антофия?

– Этот поступок моего клиента не обсуждается, он поступил так, как считал нужным, и имел на это полное юридическое право, – ответил адвокат, который по-прежнему был необычайно спокоен и доброжелателен – Впрочем, Феоктист решил лично пояснить вам свой выбор.

– Это еще как? – удивился Савелий.

Афанасий Афанасьевич достал из-под бумаг пульт и щелкнул по кнопкам.

Часть стены отъехала в сторону, за ней оказалась плазменная панель.

На экране появился Феоктист. Выглядел он в точности так, как и должен был выглядеть владелец крупной корпорации. Седые волосы, благородные черты лица, морщины на лбу, пронзительный взгляд. И еще, он выглядел очень-очень слабым, даже можно сказать, умирающим.

– Он тут такой… – сказала Доминика и умолкла, не желая произносить пришедшее на ум слово. – От чего он умер?

– Сердечный приступ, – тут же ответил Афанасий Афанасьевич. – Все произошло внезапно, хорошо, что я оказался рядом и смог оказать ему помощь, облегчить страдания. Тихо, включаю запись.

И тут картинка ожила.

– Знаю, что вам только что сообщили о моем даре, и теперь ошарашены. И, смею надеяться, счастливы. К глубочайшему сожалению, сам я не могу вложить в вас необходимые знания. Поэтому Афанасию Афанасьевичу я отдал необходимые инструкции. Он введет вас в курс дела, будет опекать вас, помогать на первых порах, а так же позовет нужных людей, которые подготовят вас как должно, так что вы сможете продолжить мое дело. Чтобы вы могли достойно править Империей. И… молодые люди, простите меня за то, что я втянул вас в это.

Голова у Феоктиста дернулась.

Запись резко оборвалась.

Афанасий Афанасьевич щелкнул кнопку на пульте.

– За что прощения-то просить? – удивился Савелий.

– Знамо дело за что, – Мителкин зацокал зубом. – Да за все! Управлять этакой Империей вовсе не шутки! Вот за то и извиняется. Вам же теперь пахать придется как проклятым. А уж когда вы поймете, куда попали, то и вовсе…

– Куда попали? – спросила Доминика. Хотя речь Феоктиста и произвела на нее положительное впечатление, но все же Доминика отметила, что он так и не объяснил почему выбрал их троих, да и не объяснил вообще ничего.

– Как это куда? Тут же… – Мителкин растеряно огляделся, поймал недовольный взгляд Афанасия Афанасьевича и закашлялся. – Сюда и попали! Чего спрашиваешь, сама что ль не видишь! В резиденцию вы попали.

– Право слово, господин Мителкин, нам следует решить деловые вопросы, – вмешался Афанасий Афанасьевич. – Времени много, еще необходимо обсудить несколько важных нюансов. И так, молодые люди, я как ваш опекун первое время помогу с управлением компанией и с прочими вопросами, а так же я должен уладить все формальности. Мне необходимо ваше согласие. Согласны ли вы принять в дар Империю, грамотно вести дела, следить за процветанием компании и за ее правильным функционированием, что касается как ее прямой деятельности, так и деятельности ее дочерних предприятий.

– Согласны! – с широкой улыбкой ответила Анжела.

– Ну, дык, чего там, можно и наследовать, – промямлил Савелий и разлохматил свою шевелюру. – Согласный я.

– Чудесно! – резюмировал Афанасий Афанасьевич.

Доминика поняла, что все взгляды сосредоточились на ней, все ждут ее ответа. И хотя впереди мелькали заманчивые перспективы: работа, учеба, жизнь в мегаполисе – одним словом все, о чем она мечтала и даже больше, но все же на душе было неспокойно. Она так до конца и не поняла, что же случилось, владелец крупной корпорации не мог просто так выбрать неизвестных ему людей для продолжения дела. Он даже не мог знать о ее существовании. Да и сама причина смерти выглядела как-то подозрительно, человек, у которого внезапно развился сердечный приступ, в последний момент успевает написать дарственную. Может, он стремился это сделать, чтобы пойти в обход своего же завещания, а может, напротив, так захотел его наследник, упомянутый в завещании. Или этот наследник знал нечто такое про компанию, что предпочел уклониться от ее наследования.

– Доминика, необходимо, чтобы вы вслух выразили свое согласие, – напомнил адвокат. – Согласны ли вы принять в дар Империю? Согласны ли вы изменить свою жизнь? Или, может быть, предпочтете вернуться к прежнему своему состоянию, и предпочтете, чтобы вас довезли до овощной базы города Зеленозеленска?

– Согласна! – выкрикнула Доминика, забыв про все сомнения и недоговорки. – Я согласна изменить свою жизнь и принять Империю!

– Сделка заключена! – адвокат потер руки. – Поставьте здесь свои подписи! Чудесно, Анжела. Великолепно, Савелий. Просто восхитительно, Доминика. Теперь вы владельцы Единой Империи… Империи гламура!

Глава 6 Ночь в Империи

– Доминика, ваши комнаты, – менеджер в коричневом брючном костюме, та самая, что провожала их в зал совещаний, теперь развела по комнатам. Именно развела, словно первоклашек, опасаясь, как бы они не потерялись по дороге. Менеджер даже вроде как-то представилась Галина, или Алиса, или Мелиса. Ее имя тут же стерлось из памяти.

– Ну, это, спасибо, – Доминика никак не могла решить, как положено реагировать в подобной ситуации. Надо ли снисходительно кивать и принимать все как должное, именно так поступала Анжела. Или как Савелий, озираясь по сторонам, молча шлепать в указанную сторону. Ни в ее настоящем, ни в прошлом не было никаких подсказок как поступить. Поэтому Доминика то вертела головой, то сворачивала не туда, то кивала и задавала вопросы, но тут же забывала, о чем спрашивала, и снова бросалась в другую сторону.

Менеджер остановилась у широкой кленовой двери (о том, из какого материала сделана дверь, Доминика узнала много позже, в тот момент она лишь поняла, что дверь деревянная) и взялась за ручку. Замка не было, как поспешно, и почему-то испуганно, отметила Доминика.

– В ближайшее время мы установим электронный замок. Но опасаться нечего, с внутренней стороны есть щеколда. К тому же сюда не ходят посторонние, – сказала менеджер, проследив за взглядом Доминики. – Жилая зона тщательно охраняется, более тщательно, чем вы можете себе представить. А так же даже никто из своих не войдет в ваши комнаты без стука.

Поверить в такое было сложно. В Зеленозеленске без приглашения ходили куда угодно и в какое угодно время, там, напротив, считалось дурным тоном выстукивать дробь, прежде чем предстать перед хозяевами.

– Кто еще живет в этой резиденции? Ну, в жилой зоне? В смысле, ну, кого вы считаете своими? – спросила Доминика и тут же решила, что надо бы поменьше нукать, противное «ну» само влезало между слов.

– В жилой зоне резиденции расположены личные комнаты Афанасия Афанасьевича, но он не всегда остается на ночь. Здесь постоянно живет лишь господин Мителкин и… и это все, что я могу вам сказать, – девушка улыбнулась так вежливо, как улыбаются люди, которым есть, что скрывать.

– Ага, ну тогда все ясно, – кивнула Доминика, которой не было ничего ясно, и уже не хотелось ничего выяснять. – Ну, я пойду. В смысле, просто, я пойду.

– Спокойной ночи, – вежливо ответила менеджер и удалилась, цокая каблучками.

Доминика не без волнения распахнула кленовую дверь.

И тут же она почувствовала себя несчастным первооткрывателем, чей корабль разбился у огромного чуждого материка, и теперь нужно продолжать путь без проводника и без карты. Нет, конечно, она ожидала, что ее комната будет невероятно стильной, но вот, чтобы ей выделили целые апартаменты, в которые с легкостью поместилось бы три ее бывшие квартиры, она вообразить не могла. Захотелось даже попросить вернуться Галину, или Алину, или как там ее звали, чтобы помочь разобраться, но все же гордость не позволила этого сделать.

– Ничего! Главное не сдаваться, – пробормотала Доминика, понимая, что на изучение, именно, изучение, поскольку весь интерьер кардинальным образом отличался от всего, к чему она привыкла, комнат потребуется много времени.

Через какие-нибудь полтора часа, она уже имела первые представления о своем новом жилище. Личная гостиная показалась декорацией к какому-то фильму, ну просто в сознании не вмещалось, что эти кресла, техника, светильники, позолота могут быть приготовлены для нее. Для босой девчонки из Зеленозеленска! В спальне стояла кровать с хрустальными столбами и балдахином из какого-то тонкого материала. Второе, хотя нет, тысяча второе потрясение ожидало Доминику, когда она провела рукой по простыне. Вместо катышков и истонченной застиранной ткани, она почувствовала небывалую гладкость шелка. Вместо запаха нафталина, от белья исходил тонкий аромат сандала с пачули.

Помещение, которое Доминика сначала приняла за небольшой зал, оказалось ванной комнатой. В центре стояла мраморная ванна в форме лебедя. На полочках и в шкафчиках теснились хрустальные флаконы с разноцветными и разнозапаховыми жидкостями.

Кроссовки были отброшены в сторону, но все же пока не выброшены, им на смену пришли мягкие белые тапочки. Точно так же она поступила и с одеждой. Потому что… потому что, если завтра все это окажется сном, и ей придется возвращаться домой, то разодранные вещи могут еще очень даже пригодиться. Да и половина стодолларовой купюры придется как нельзя кстати. А пока…

Решив не мелочиться, Доминика вылила содержимое нескольких флаконов в ванну, повернула оба крана и взвизгнула от удивления, в одном из них оказалась горячая вода. Да, самая настоящая горячая вода, а не тонкая струйка ржавого чуть теплого недоразумения с трудом пробивающего свой путь по засоренным трубам.

Доминика нырнула в ванну, разбрызгивая воду, драгоценную пену и невероятное счастье.

С каждой секундой проведенной в пене она чувствовала себя и становилась другим человеком. Кем-то более достойным и значимым, чем перепуганная девчонка из глубинки. Она все сильней и сильней осознавала то, что получила некий дар – оглушительное богатство! Она теперь владелица компании, пусть даже пока это всего лишь слова, но вскоре она всему научится, сможет даже участвовать во всяких переговорах, в которых участвуют богатые люди, и уж конечно, она сможет носить дорогую одежду.

– И никто не осмелится кинуть мне сотню долларов! – неожиданно для себя Доминика хлопнула ладонью по поверхности воды, так что брызги разлетелись во все стороны. – Никто!

Нет, решительно нет, человеку, который плещется в такой роскошной ванне, нельзя бросить скомканную банкноту. Теперь если ей снова встретится Арс, она сможет дать ему сотню, а может даже и две, пусть он страдает от своей никчемности. Какой-то жалкий грабитель больше не посмеет потревожить ее.

Теперь все будет иначе!

Абсолютно все!

Почувствовав себя невероятно обновленной и ароматизированной, Доминика вылезла из ванной и почти без трепета заглянула в гардеробную, в ту самую гардеробную, которая невероятно перепугала ее изобилием одежды. Сейчас она уже достаточно спокойно вытащила халат. Чудесный махровый халат, от которого шел тонкий аромат корицы. Далее предстояло решить еще одно важное дело, и больше не следовало его откладывать.

Доминика подошла к телефону, набрала код родного Зеленозеленска, домашний номер и с легким трепетом слушала гудки. Она и не думала, что для этого звонка потребуется столько мужества.

– Ну! – послышался вечно усталый материнский голос.

– Алло, ма! Это я! – нарочито бодро выкрикнула она и зачем-то добавила. – Твоя дочь, Доминика.

– Понятно, что ты! – раздалось с того конца провода, голос матери ничуть не потеплел.

– В общем, тут все так круто! – продолжила Доминика, стараясь, чтобы ее слова продолжали звучать восторженно. – Тут, ты представляешь…

– Я все знаю, – послышался спокойный ответ. – Мне звонил твой адвокат.

Какое-то время у Доминики ушло на осознание этих слов. Ах, ну да, Афанасий Афанасьевич. Надо же, он представился ее адвокатом. Он и был теперь ее адвокатом. Ну, вообще, – своя компания, свой адвокат, своя ванна. Теперь она и вправду ощутила самый настоящий восторг.

Может, разодранные кроссовки уже стоит выкинуть?!

– Прикинь, мне сразу дали комнату с горячей водой. Я не шучу, она по-настоящему горячая. Кран поворачиваешь, и она льется…

– Я плохая мать, я плохо тебя воспитывала. Ты что не понимаешь, что тебе там не место, – послышался жесткий, чужой голос матери. – Это все не твое.

– Но я… – Доминика запнулась и ссутулилась, появившаяся было восторженность, вновь исчезла. – Выбрали меня… Мое имя указано в дарственной. Да, да, все верно. Это я, в том смысле, что это оставили мне. Я уже даже подписалась…

– Дарственная! Неужто! Нашелся добрый дядя, который вот так за здорово живешь, решил подарить тебе состояние!

Доминика нерешительно кивнула, не осознавая, что мать ее все равно не видит.

– И в кого ты такая дуреха уродилась?!

– Но дарственная, вроде, настоящая, – у Доминики опустились плечи. Вообще-то саму эту бумажку она даже в руках не держала, а даже если бы и подержала, лизнула и надкусила ее, то все равно не смогла бы понять настоящая она или нет.

– А подписалась-то ты где? Небось, и не прочла!

– Что я принимаю дар… фирму… компанию… – Доминика растерянно умолкла, она и в самом деле не прочитала ту бумагу, которую подписала. Афанасий Афанасьевич сказал, где следует поставить подпись, и она поставила.

– Делай, чего хочешь. Мне спать пора, завтра с утра на работу тащиться, опять много гнилья завезли. – Раздались короткие гудки.

Доминика положила трубку. А ведь мать права, Афанасий Афанасьевич наговорил много увесистых слов, но все же ничего не объяснил. Мителкин, простой уборщик, которого почему-то позвали в зал, делал малопонятные намеки, но тоже ничего конкретного. Ослепленная новой жизнью и перспективами, она позволила поверить в то, что это все нормально.

Свет в комнате померк.

От окна послышался тихий скрежет.

Доминика обернулась. Виднелось звездное небо. Надо же, прошло уже столько времени, а она и не заметила, все пребывание в резиденции казалось и единым мигом, и целой вечностью – беседа с адвокатом, обед, исследование комнат. С временем сегодня явно творилось что-то необычное, даже если не брать во внимание слова Анжелы с Савелием, уверявших, что их Афанасий Афанасьевич забрал из разных точек одновременно, то все равно было несколько нестыковок. Например, тот факт, что она проделала весь путь, начиная с выхода из дома, и заканчивая прибытием в резиденцию всего за час с небольшим. Тогда как даже по самым скромным подсчетам, эта дорога должна была составлять не менее четырех часов.

Заскрежетало чуть громче.

Лампы погасли.

И все вокруг заполнил лунный свет. Он влился в комнату, серебря ее, превращая в сказочную лагуну с причудливыми тенями.

Все спокойно.

Доминика почувствовала, что кто-то смотрит на нее.

Сюда не ходят посторонние.

Волноваться абсолютно не о чем.

Раздался долгий протяжный вой. Именно не крик, а вой, который бывает лишь где-то там, в фильмах, во сне, в чужих ужасах, в описаниях, но никак не в реальности. В реальности такие звуки невозможны.

Кто-то постучал в окно.

Подхватив по пути, и прижав к себе диванную подушку, Доминика приблизилась к окну. Бояться нечего, резиденция надежно охраняется. Сюда не может проникнуть никто чужой.

А так же даже никто из своих не войдет в ваши комнаты без стука.

И в кого ты такая дуреха уродилась?!

А подписалась-то ты где?

Существо, появившееся за окном, и не думало стучаться, оно просто висело в воздухе и смотрело на Доминику. Два белых крыла за спиной лишь слегка трепетали, помогая сопротивляться гравитации. В огромных глазах отражение чуждой, неведомой жизни, оно влекло, засасывало в себя как омут, еще миг и там можно было разглядеть два собственных отражения, которые погружались в беспросветную тьму. Существо, улыбнулось, обнажив острые клыки, и очень отчетливо произнесло:

– Значит, это тебе Феоктист передал Империю!

Подушка давала ощущение защищенности.

Доминика, обнаружив, что язык отказывается повиноваться, кивнула.

– Вот как! Хорошенькая, – существо за окном не отрываясь смотрело на Доминику, и та не замечала больше ничего кроме огромных распахнутых глаз. Глаз, которые заменили целый мир. – Сильная, только слегка дикая. Интересный образец. Забавный!

Доминика пожала плечами, и отступила, пытаясь прервать зрительный контакт. Тьма, льющаяся из глаз существа, чуть поблекла, но не исчезла.

– Боишься? И что ты собираешься делать? – существо постучало когтями по стеклу, и отлетело на пару метров. Звук был неприятен. – Будешь стоять и бояться?

А вот это было ошибочное предположение. Доминика дернулась, разорвав-таки зрительный контакт и, с громкими криками выскочив из комнаты, помчалась по коридору. Ей вслед прозвучал довольный смех.

Доминика дернула ближайшую дверь. Заперто! Следующую – тоже заперто! В голове пронеслось, что, наверное, следовало бы постучаться. Тут же главенствует этикет… или нет, главенствует мода, а этикет соблюдается…

– Доминика, у вас очень обеспокоенный вид! Я даже готов внести предположение, что вас что-то встревожило.

В коридоре появился Афанасий Афанасьевич, уютный домашний халат он надел на рубашку вместо пиджака. В руках держал газету, словно только что попивал чай и просматривал вечерние новости.

– Там! – Доминика запнулась. – У меня в комнате… За окном кто-то есть! Ко мне в окно кто-то пытался влезть! Влететь! Кто-то!

– Что вы этим хотите сказать? – спокойно уточнил адвокат.

– Оно не постучалось, – опешив, пробормотала Доминика. Сейчас в коридоре рядом с преувеличенно спокойным Афанасием Афанасиевичем всякие потусторонние вмешательства казались абсолютно невозможными.

– Воры? – уточнил адвокат. – Право слово, не думаю, у нас установлена новейшая сигнализация.

– Нет! Это… Это… – и Доминика решилась рассказать об увиденном. – Это какое-то существо! Со страшной пастью, горящими глазами и крыльями, – предоставляя все эти описания Доминика и сама не была уверена, что существо выглядело именно так, но сообразительное воображение старательно дорисовывало все, на что не хватило наблюдательности. – Оно долго разглядывало меня, а потом бросилось на стекло. Вы мне верите?

– Разумеется, верю, – профессионально заявил Афанасий Афанасьевич.

– Правда?

– Весьма вероятно, что вы сегодня чрезмерно переволновались, и вам могло показаться нечто подобное. Я бы рекомендовал арома-чай с добавлением женьшеня, он…

– Мне ничего не померещилось! – возмутилась Доминика. – Я видела это существо! Оно стучалось ко мне в окно! Оно говорило со мной.

– Вот как? Весьма любопытно! И о чем же вы беседовали?

И тут одна из дверей отворилась, в коридор высунулся Савелий, он так и не снял свой вязанный свитер с жирафом, да и причесываться он, судя по всему, тоже считал излишним. В руках он держал джойстик, весьма вероятно, что все свободное время он посвятил знакомству с играми.

– А ты чего? – спросил Савелий.

– Ничего!

– А че кричишь?

– Это вы? – из-за угла показалась Анжела. На ней красовался розовый шелковый халат, а на ухе беспроводные наушники. Слушала она снова Лучезара Блистательного, чей мягкий баритон оглушал. – Куда вы собрались?

– Бежать! Куда-нибудь подальше! – неожиданно для самой себя крикнула Доминика.

– Вы вольны делать все, что считаете нужным, и что не противоречит закону, – согласился адвокат. – Но позвольте поинтересоваться, отчего вдруг в столь поздний час вас заинтересовали пробежки?

– В моей комнате, за окном кто-то есть! – повторила Доминика. – Кто-то кошмарный.

– Кто? – полюбопытствовал Савелий.

– Не знаю, я с ним не познакомилась! – Доминике хотелось, чтобы в ее словах звучал сарказм, но там было отчаяние с нотками страха.

Анжела широко улыбнулась, словно желала сказать, что самое кошмарное, с чем они столкнулись этим вечером, было поведение Доминики, а так же ее растрепанные волосы и кривозастегнутый халат. Владелица корпорации не может себе позволить выйти на люди в таком виде, что бы ни случилось. Владелица корпорации всегда должна выглядеть превосходно, так, как выглядит сама Анжела.

– Разумеется, это лишено всякого смысла, но если вы настаиваете, то идемте!

Афанасий Афанасьевич прошел в комнату Доминики, трое новоиспеченных владельцев направились следом. Стилизованная под старину люстра вновь была включена, и давала достаточно яркий свет. Адвокат подошел к окну, распахнул створки и высунул голову. Вечерний ветер, шуршавший листвой, взлетел ввысь и разметал волосы Афанасия Афанасьевича.

– Я не заметил там абсолютно никого, вероятно, даже голуби уже уснули, – сказал он. – Как я и упоминал, в резиденции установлена новейшая сигнализация. При малейшей попытке открыть окно снаружи, на пульт охраны поступает сигнал. Сигнал поступает даже от сильной вибрации. Например, от такой.

Адвокат ударил кулаком по стеклу и замер.

Прошло ровно тридцать секунд, в течение которых Доминика чувствовала себя ужасно неловко, и в комнату вбежали охранники. Если бы дверь на тот момент была закрыта, они снесли бы ее вместе с петлями. От одного их вида, должны были сдаться даже самые отъявленные бандиты.

– Все в порядке, – заверил Афанасий Афанасьевич. – Я проверял работу системы, можете возвращаться.

– Всегда на страже!

Охранники удалились так же стремительно, как и появились.

– Но я видела там это существо, – пробормотала Доминика, уже не особо уверенно. – Оно было там. Было! Висело в воздухе.

– С рогами и крыльями? – уточнил адвокат.

Доминика нерешительно кивнула, про рога она не могла вспомнить ничего определенного.

– С клыками, торчащими из пасти? – внес еще одно уточнение адвокат.

Доминика кивнула еще более нерешительно, клыки у существа, вероятно, были, но вроде они не торчали.

– С копытами? – вежливо продолжил адвокат.

Доминика неопределенно пожала плечами. Уж эту деталь она никак не могла вспомнить. Анжела хмыкнула, тихонько, но все же не настолько тихо, чтобы ее не могли расслышать.

– Ты вот че, если еще че увидишь, то барабань по стеклу. К тебе сразу охрана прискочит, – подал дельный совет Савелий. – Прям как в компьютерных играх. Вот тогда и поглядим, скока у них копыт.

– Ага, – Доминика не стала гадать, издевается Савелий или нет, она сочла его совет весьма полезным, едва ли не полезнее всех увещеваний адвоката.

– Или кинь туда чего-нибудь! – развил идею Савелий. Чтобы доказать всю доступность этого способа, он тот час же подхватил первое, что попалось под руку, это оказалась ваза с цветами, и метнул ее. Ваза пролетела через открытое окно. Вскоре снизу послышался звон, ваза разбилась об асфальт.

У Анжелы уголки губ взлетели кверху.

– Чай из алтайских трав надежный помощник для расшатанных нервов! Травяной чай, а затем спать. Вам необходимо отдохнуть, завтра вас ждет сложный день, – сказал Афанасий Афанасьевич. – Смею заверить, что сегодня никто и ничто не побеспокоит ваш сон.

Адвокат оказался прав…

Глава 7 Первые шаги в мире роскоши

Ничто не беспокоило Доминику несколько дней, благополучно перешедших в несколько недель жизни в Империи. Почти ничто! Ведь не стоит обращать внимания на шаги, раздающиеся в безлюдных коридорах, или на сами по себе гаснущие и загорающиеся светильники, или же на сопение и кряхтение, доносившееся из пустых комнат. Нет-нет, это все мелочи, если Афанасий Афанасьевич сказал, что все в порядке, то значит именно так и следует думать.

– Доминика, какой ужас у тебя в руках. Фу, брось немедленно! – вскричала Валентина.

Стильная изящная Валентина, знаток мира моды. Валентина умеющая сочетать все, что сочеталось и не сочеталось. Она учила: как правильно подбирать и носить одежду, какие ароматы сейчас в моде, как пользоваться косметикой, как работать над образом и стилем. С ней познакомились на следующий день, после прибытия в Империю, с ней проводили очень много времени. По решению Афанасия Афанасьевича, новые владельцы должны были в кратчайшие сроки понять то, чем занималась их компания. Валентина была проводником в мир моды.

– Вы должны осознать насколько это важно! Должны понять, что скрывается за модными веяниями.

Занятие проходило в одном из бутиков на первом этаже «Сердца Империи», или попросту резиденции. По этому случаю сам бутик был закрыт от покупателей. Доминика покосилась на выбранную сумочку. Вроде бы она идеально подходит. Как их там учили подбирать сумочки? Сумочка должна соответствовать образу… а еще, на этом чрезвычайно настаивала Валентина, в сумочке обязательно должны быть потайные карманы. Доминика еще раз оглядела себя в зеркало, вроде, соответствует образу. Да к этому черному шелковому брючному костюму что угодно должно подойти. Никогда раньше она бы не подумала, что ей позволят даже прикоснуться к таким дорогим вещам, а уж не то, чтобы надеть и считать своими. Верней, все эти безумно дорогие вещи теперь и принадлежали ей, вот только привыкнуть к такому было очень сложно. Как и ко многому другому!

– Доминика! – требовательно напомнила Валентина.

Доминика растеряно переводила взгляд с одной сумочки на другую. Задача казалась невыполнимой, раньше у нее была одна единственная сумка, и не было проблемы выбора.

Анжела красным ноготком указала на маленькую розовую сумочку с застежкой в форме бантика.

– Сумку можно подбирать к различным элементам одежды, – защебетала Анжела, явно цитируя несколько десятков статей. – С твоим черным костюмом, черная сумка будет смотреться уж слишком банально и неинтересно. Можно сумочку сочетать с обувью, но это не обязательно. В твоем случае, гораздо интересней, чтобы розовая сумочка сочеталась с розовой блузкой.

– Доминика, судя по всему, ты не стремишься подготовиться к управлению Империи, – в голосе Валентины слышался упрек. На лице ни одной гневной морщинки, губы продолжали улыбаться. – Я не требую, чтобы вы создавали собственные коллекции, но вы должны разбираться в окружающем вас мире моды. Пока вы это не освоите, я не смогу допустить вас дальше.

– Да, я буду стараться, – пробормотала Доминика, по несколько раз на дню, ей приходилось выслушивать подобные наставления, и угрозы, что никуда дальше ее не допустят. А когда она однажды поинтересовалась, что же это за такое загадочное дальше, то услышала, что и это тоже ей слишком рано знать.

– Доминика! – Валентина чего-то ждала.

– Ага-ага! – Доминика растянула губы в дружелюбную улыбку, широко распахнула глаза и ласковым голосом повторила. – Я буду стараться.

– Умница, надо отвечать не только правильно, но и красиво…

– Правильно и красиво, – пробормотал Савелий, по его восторженному лицу было видно, что фраза пришлась по вкусу.

– …Показывать, что вы настроены решительно, но не агрессивно, что сила на вашей стороне, но без крайней нужды вы не станете ее применять.

Доминика, приложив руку к груди, смотрела на преподавательницу с тем острым любопытством, с которым человек будет рассматривать розового фламинго, внезапно запевшего оперную арию. Валентина учила их модным тенденциям, но говорила явно о чем-то другом.

– И не забываем каждый день выполнять задание! Как только видите человека, сразу давайте оценку его внешности. Запомните, это очень и очень важно! Вы даже не представляете, сколь многое может скрываться за человеческой внешностью, – слова Валентины прозвучали необычайно таинственно.

– Человеческая внешность, – усмехнулась Доминика. – Вы так говорите, словно от этого будет зависеть наша жизнь.

– Все может быть, – вопреки ожиданиям, голос Валентины продолжал оставаться таинственным, она вовсе не шутила. – Одежда! Внимательно оценивайте одежду, прически, обувь и аксессуары. Особенно аксессуары, они могут многое маскировать.

– Особенно аксессуары, – старательно повторила Доминика. – Внешность очень важна.

О том, как это важно, им дали понять вскоре после прибытия в резиденцию. Валентина лишь познакомившись с новыми владельцами, сразу же отвела их к стилистам. Над внешностью Доминики работали очень долго. И она не поверила зеркалу, и своим глазам, когда увидела, во что ее превратили. Ну как они умудрились уложить в изящную прическу неугомонные кучеряшки?! Так же оставалось тайной, как они сумели подобрать макияж, что теперь ее лицо стало утонченно-прекрасным. Мечта – превратиться из лягушонка в принцессу осуществилась в один миг.

И это перевоплощение удивило своей простотой.

Стилист взмахнул кисточкой, щелкнул ножницами – отражение в зеркале изменилось.

Разумеется, к новому отражению еще следовало привыкнуть, для этого Доминика стала носить с собой зеркальце, чего не делала никогда раньше.

– Тайну этого превращения ты должна будешь постичь, – заверила Валентина. – Тебе необходимо в ближайшие дни освоить искусство нанесения макияжа и создания прически.

– Да, – восхитилась Доминика, готовая в этот момент восхищаться чем угодно. Тем более, что теперь у нее появился огромный набор собственной косметики. Она могла бы краситься с утра до вечера, если бы на это было время.

– Это искусство можно изучать вечно, – заявила Анжела, над внешностью которой стилистам практически не нужно было работать, она и так была прекрасна.

– У нас нет в запасе вечности, вам нужно изучить и многое другое, – сказала Валентина.

И в самом деле, хоть с Валентиной, помогающей сделать первые шаги в мире моды, они и проводили очень много времени, но еще их постепенно знакомили с прочими отделами резиденции. Над бутиками и салонами находилось так называемое царство креатива, которое занимало несколько этажей. Днями, а случалось и поздними вечерами там шли разработки новых коллекций, заседали лучшие дизайнеры планеты. Вроде бы где-то там находился и подиум, для демонстрации новых коллекций, по слухам там даже прохаживалась всемирно известная модель Кики Кик, но Доминика не была в этом уверенна. Не все помещения она успела исследовать, и не во все помещения удавалось попасть. Их знакомили с резиденцией, но знакомили постепенно.

– Че такое? – поинтересовался однажды Савелий, наткнувшись на одну из запертых дверей. – Че там?

– Разумеется, вы владельцы Империи, и все в этой компании принадлежит вам, включая и закрытые двери, – заверил Афанасий Афанасьевич. – Но на первых порах я буду вынужден помогать вам советами. И я настоятельно вам советую, не подходить к запертым дверям. Вам следует, как можно больше общаться с Валентиной, и тщательно запоминать все, что она говорит. Поверьте, вам это понадобится, я бы даже сказал, что от этого может зависеть ваша жизнь. А уж потом вы и с дверями сможете разобраться.

Ему поверили и продолжили под руководством Валентины изучать мир моды.

– Я считаю, что вам следует начать знакомство с документооборотом, – подал следующий совет Афанасий Афанасьевич, спустя две недели.

И они начали знакомство с документами. Несколькими этажами выше царства креатива кипела деловая жизнь Империи. Ходили люди преимущественно в деловых костюмах, обсуждались сделки, заключались договоры. Новые владельцы теперь периодически появлялись и там вместе с Афанасием Афанасьевичем, ходили, слушали, изучали, но мало что понимали в происходящем.

– Смею вас заверить, скоро вы начнете в этом разбираться так же легко, как и в моде! – заверил адвокат.

Доминику это мало утешило, до сих пор ее достижения были крайне плачевны. Ей с трудом удавалось подбирать сочетающиеся между собой элементы одежду, да и с макияжем было множество проблем.

– Вам пора познакомиться с Антоном, и начать тренироваться. Советую прислушиваться ко всем его рекомендациям, – подал следующий совет Афанасий Афанасьевич. – Смею заверить, они вам очень и очень пригодятся в дальнейшем.

Впрочем, этот его совет, а так же и знакомство, оказалось, пожалуй, приятней всего остального. Антон в прошлом неоднократный чемпион, обладатель всевозможных поясов по боевым искусствам и создатель собственной системы тренировок, а также составитель нескольких десятков диет. Красавчик Антон придерживался строжайших правил. По его мнению, им следовало выучить и знать все то, что умел и знал он сам. В тренировочном зале и в бассейне, располагающемся тут же в «Сердце Империи» (они пока еще ни разу не покидали резиденцию), он требовал постоянного усердия. Постоянного!

К Антону сразу появилась дружеская симпатия, как к старшему брату. И не спрашивайте, сколько ему лет, у него, как и у Валентины, тоже не было возраста, выглядел он восхитительно. Стройное подтянутое тело, модная прическа с профессионально покрашенными прядями.

– Красоточка, – с милой улыбкой произносил он, стоило лишь немного зазеваться. – Один раз отвлечешься и получишь перелом челюсти. Будешь потом полгода по пластическим хирургам ходить, и все модные новинки упустишь.

– Ужасно! – согласилась Анжела.

– Помним, что мы изучаем самооборону. Вы миллиардеры! Вы владельцы Империи. Многие захотят уничтожить вас. Телевидение и газеты сейчас только про вас и трубят. Это хороший рекламный ход, но еще и ужасная опасность для вас, – Антон протянул на раскрытой ладони серьги с рубинами. – В сережках капсулы с усыпляющим газом. Как они работают?

– Нужно приподнять левую бровь, – ответила Доминика.

– Ну-ка, душечка, изобрази, – Антон отдал серьги Анжеле.

Доминика облегченно выдохнула. Хоть, у нее теперь тоже были проколоты уши, на этом настояла Валентина, она сама же отвела ее к косметологам и подарила золотые с бриллиантами серьги. Но вот хитрую науку, приподнимать одну бровь, Доминика так и не освоила, а ведь целыми часами тренировалась у зеркала.

Анжела надела серьги с вмонтированными сенсорами. И изящно вздернула левую бровь, она научилась это делать еще в пятом классе.

В воздухе появился аромат ванили.

– Чудненько, – возликовал Антон. – Ваши серьги заправлены ароматизатором, но это учебный вариант. Как только вы станете выходить за стены резиденции, то придется носить настоящие боевые серьги.

Как только вы станете выходить за стены резиденции – эта фраза произносилась все чаще и чаще. Их не то чтобы не выпускали из резиденции, просто все их время было расписано по минутам, они постоянно чему-то учились. Но о том, как важно подготовиться к этому самому выходу, Антон говорил постоянно.

– Э-э, я-то сережки носить не буду, – в очередной раз возмутился Савелий.

– Напрасно, они бы подошли к твоим миленьким брекетам, – Антон театрально вздохнул. Издевался он или нет, так никто и не понял. Кстати сказать, брекеты у Савелия появились через три дня после приезда в резиденцию, и он немало гордился этим приобретением. При каждом подходящем и неподходящем случае любил выставлять зубы напоказ. – Мужчинам очень идет серьга на одном ухе. Но, в любом случае, тебе необходимо знать все про оружие. Как работает колечко с лазерным лучом?

– Нужно дважды резко согнуть и выпрямить палец, из камня вылетит лазерный луч, – ответила Доминика. – Слабый, но при самозащите его можно использовать.

– А пистолет хочу, – Савелий сверкнул брекетами.

– Я тоже! – воскрикнула Доминика, подержать в руках огнестрельное оружие было ее мечтой, с тех самых пор, когда она увидела его вблизи при ограблении магазина.

– Это немного наивно. Главное знать, как поступить, как предотвратить опасность, стараясь не использовать оружие. Пистолет не позволит вам справиться с выходцами из других миров… – Антон резко умолк.

Три пары непонимающих глаз уставились на него. Причем, больше всех непонимания было у Доминики, и у нее же чуть заметно отражался какой-то огонек тревоги.

– С кем нам пистолет не поможет справиться? – уточнила Доминика.

– Ни с кем! Оружия вы пока не получите. Мы тренируем тело, вот цель нашего занятия. Прекрасное тренированное тело! – Антон стоял в красивой позе, упираясь одной рукой в бедро, и говорил, не глядя на собеседников, а словно обращался к противоположной стене с висевшими на ней снарядами.

– Но вы только что сказали про другие миры.

– Никаких других миров, у нас тренировка, – если Антон и смутился, то великолепно скрыл это под широкой улыбкой. Белоснежные зубы сверкнули, глаза заискрились, и у собеседников половина вопросов забылась сама собой. – Мы будем тренироваться, чтобы стать сильными и красивыми, чтобы уметь защититься или трепортировать…

– Чего?

– Защититься! – даже глазом не моргнув, с улыбкой повторил Антон. – Нужно полагаться на собственные силы! Именно этому я вас и научу.

– Трепортировать, – пробормотала Доминика, она уже где-то слышала это слово.

– Защищаться, – поправил ее Антон.

Эти оговорки и заставила после ужина Доминику обратиться к Савелию и Анжеле. Оговорки и еще телефонный разговор, который состоялся у нее накануне вечером. Вчера, когда она листала толстенные журналы мод, ее новенький телефон зазвонил. В этом не было ничего необычного, номер знали несколько человек, новых знакомых, и они периодически созванивались, и мать тоже знала ее новый номер. Доминика звонила ей несколько раз, первый разговор получился какой-то скомканный, а потом мать перестала снимать трубку, и уж конечно, не звонила сама. Теперь, когда зазвонил телефон, Доминика почему-то не стала подходить, она даже не взглянула на дисплей, неосознанно решив проигнорировать вызов.

Часом позже, когда она все еще читала эти журналы (завтра необходимо было рассказать Валентине о том, что она усвоила, а усвоение шло тяжело), телефон зазвонил вновь. Теперь он лежал рядом, и Доминика, посмотрев на дисплей, заметила незнакомый номер, и в тот же момент почувствовала холод. Холод шел от трубки, и он все усиливался с каждой секундой, с каждой нотой веселой мелодии поставленной на звонок.

Доминика замерла в оцепенении, а потом медленно, словно во сне, взяла трубку. Рука оледенела. Казалось, телефон сейчас покроется инеем и рассыплется на мелкие кристаллики.

– Да! – с трудом прошептала она, и почувствовала, как мерзнут губы.

– Доминика! – Голос из трубки был скрипучим, безликим, неживым. – Напрасно!

– Что? – услышала она собственный голос.

Язык и горло онемели, как несколько лет назад на приеме у стоматолога, когда не было денег на хорошую анестезию, и добрый доктор вколол несколько бесплатных уколов.

– С глупыми девочками случаются неприятности, – продолжил безжизненный голос. – С глупыми девочками, которые сами не знают, во что влипли. Что они присвоили себе.

– Что? – прошептала Доминика.

– Чужое!

Связь пропала.

Доминика еще долго смотрела на телефон, покрывшийся льдом. Уснуть она смогла лишь под утро. И вот теперь, когда на бессонную ночь навалилось несколько оговорок Антона (да еще и Валентине она не смогла рассказать ничего из того, что прочла), Доминика решила действовать.

– Что-то тут нечисто в Империи, – начала она разговор после ужина, когда в столовой остались лишь они трое. Афанасий Афанасьевич с Мителкиным поспешили к телевизору в большую гостиную, передавали футбольный матч, оба были ярыми фанатами. И это оказалось весьма удачно, поскольку обычно адвокат любил за ужином подолгу расспрашивать, как прошел день, и давать добрые советы на будущее. – Я не понимаю, что происходит, но они от нас что-то скрывают.

– Что же? – спросила Анжела, тратить радужные улыбки в этот момент и на этих людей она сочла излишним.

– Не знаю, какую-то тайну, – Доминика и сама точно не могла сформулировать свои мысли, вначале она думала рассказать о телефонном разговоре, но потом решила этого не делать. Ничего кроме простого предупреждения и собственного ужаса она не могла передать. Да и слово «трепортация», так насторожившее ее пока ничего не объясняло. – В Империи занимаются чем-то другим, не только модой. И не хотят нам об этом говорить.

Савелий неопределенно хмыкнул, тема беседы его пока еще не заинтересовала, он увлеченно грыз зубочистку. Наблюдать за возможностями новых брекетов, об которые стачивались края зубочисток, было гораздо интересней.

– Тебя можно поздравить? – очень вежливо спросила Анжела.

– С чем? – Доминика хоть и почувствовала подвох, но все же не удержалась от этого вопроса.

– С переходом на новый уровень абсурдности! – все в тех же вежливых тонах продолжила Анжела, и она все же добавила улыбку к своей речи, как необходимый аксессуар. – Вначале тебе рогатые демоны за окнами мерещились, а теперь уже и вся Империя занимается чем-то там, но не модой.

– Но это правда! – вскричала Доминика. Все же быть правым отнюдь недостаточно для сыскания доверия, необходимо иметь доказательства своей правоты. К этой истине Доминика вплотную приблизилась, но пока еще не знала, как использовать открывшиеся знания. – У них есть закрытые помещения. Почему они нас туда не пускают, если теперь мы владельцы Империи?

– Точно! – Савелий внес свою лепту в беседу. – Я еще раз туда сунулся, когда заблудился. Тут же тыщи всяких комнат, вот я и попутал, подошел к закрытой двери.

– И что? – с надеждой спросила Доминика. – Что там оказалось?

– Так ни че! Дверь-то закрытая, я постучал-постучал и смекнул, что мне не туда, – закончил увлекательный рассказ Савелий.

– Нас для чего-то позвали сюда в эту Империю и назвали ее владельцами, но многое скрывают. К нам не относятся как к владельцам, – продолжила Доминика. – К нам относятся как к детям, они решают, что нам делать, и чего нам делать нельзя!

– Точно! – поддержал Савелий, и принялся обтачивать брекетами следующую зубочистку.

Анжела никак не отреагировала на это заявление, но все же в ее глазах зажегся огонек интереса.

– Почему Феоктист выбрал нас, почему не отдал Империю этому Антофию, на которого написано завещание? – продолжила Доминика задавать мучившие ее вопросы. – И почему этот наследничек спокойно отнесся к тому, что Империя досталась нам?

На самом деле ни Доминика, ни Анжела с Савелием не знали, как к этому отнесся наследник Феоктиста. Они ни разу не общались с ним, и вообще уже постепенно стали забывать о его существовании.

– Заманили, чтобы сделать богатыми? – спросила Анжела.

– Нет, не для этого. Я не знаю для чего, – Доминика поняла, что начинает оправдываться. – Тут что-то не то.

И она замолчала, не в силах придумать какие-либо более весомые аргументы для убеждения собеседников.

– Вообще-то, я знаю, что тут делается! – неожиданно сказала Анжела.

– Че? – поинтересовался Савелий.

– Могу ли я вам доверить эту страшную тайну, – в задумчивости захлопала ресницами Анжела.

– Разумеется, можешь, – поспешно согласилась Доминика, не почувствовав подвох, и добавила фразу, которая как ей казалось, была абсолютно беспроигрышной. – Мы и так уже о многом догадываемся.

Анжела еще несколько секунд промолчала, привлекая внимание, но все же не достаточно долго, чтобы это внимание не стало рассеиваться.

– Происходит то, что вы никак не можете освоить простые вещи! – торжественно произнесла Анжела. – Неужели так трудно научиться стильно одеваться и нормально краситься?! Вы все лезете куда-то, а сами не разбираетесь даже в простом подборе аксессуаров…

В этот момент послышался топот шагов, что само по себе было уже странно, обычно в резиденции, конечно не считая нижних этажей, все звуки были приглушены. Донесся разноголосый говор, хлопнула дверь, еще одна дверь. Шаги стали приближаться, и в зал вбежал один из охранников, экипированный с головы до пят, в руках он держал оружие с тонким серебристым стволом, которое лишь отдаленно напоминало пистолет.

– Опасность высшего уровня! – крикнул он.

– Че? – уточнил Савелий.

– Объясните, что произошло, – тщательно копирую интонации Валентины, потребовала Анжела, она даже сделала строгое лицо, но при этом старательно держалась, чтобы не хмуриться.

– Прорыв из дзета-мира! В укрытие! Живо! – крикнул охранник и выбежал прочь.

– И че? – неожиданно для себя крикнула ему вослед Доминика.

Среди всех оттенков недоумения, когда-либо отражавшихся на человеческих лицах, едва ли был замечен тот, который появился в настоящий момент на лице Анжелы. Вероятно, она впервые серьезно отнеслась к словам Доминики, и впервые почувствовала укол страха. Надо признать, что Савелий и Доминика выразили свои эмоции достаточно консервативным недоумением, поглядели друг другу в глаза, и решили, что настало время что-то предпринять.

Но их опередили.

Глава 8 Еще не готовы!

Существо немного походило на игрушку из магазина для малышей, только очень-очень большую игрушку, ростом с человека, и для очень-очень смелых малышей, которые не расплачутся при виде монстра. Маленькая голова с двумя глазками на антенках, огромный горб, или это была ракушка – наверное, все-таки ракушка, и крошечные ножки. Оно вползло в зал, оставляя за собой след из слизи. Глазки на раскачивающихся антенках забегали по сторонам, рассматривая стены с картинами, огромное окно, стол и, наконец, сфокусировались на молодых владельцах Империи. Существо издало протяжный писк.

– Что это такое? – прошептала Анжела с омерзением в голосе. – Такое склизкое?

– Не знаю, – так же шепотом ответила Доминика.

– Улитки. Точняк, улитки. Этакие гламурные, – удивился Савелий. – Ни че се.

– Они из дзета-мира, – вспомнила Доминика ничего не значащие, но тревожные слова.

– А-аа, точняк! – согласился Савелий.

Откуда-то издалека послышался ответный писк.

Не сговариваясь, владельцы Империи, совершенно не чувствующие себя владельцами, стали отступать к окну, широкому обзорному окну, занимающему всю противоположную от двери стену. За окном открывался невероятно красивый вид, вечернее небо, облака, раскрашенные в разные цвета лучами заходящего солнца, а так же крыши домов, купола соборов. Центр Северной Столицы – красиво и безмятежно, верней, этот вид оставался безмятежным, пока окно не распахнулось, и в зал не стали вползать другие гигантские улитки.

Оставалось тайной, сработала установленная в резиденции новейшая сигнализация или нет, потому как охранники в полной экипировке бегали где-то по другим этажам. Бегали, не приближаясь к обеденному залу.

Глазки на антенках огляделись и сосредоточились на молодых людях. Ни диковинные цветы, выращенные в огромных горшках, ни остатки еды на столе их не заинтересовали. Без должного внимания остались даже устрицы, уложенные в кружок на белой тарелке, стоявшей рядом с плетеной корзинкой, заполненной ломтиками французской булки.

– Отступаем! – провозгласил Савелий, в этот момент, как никогда ранее, он чувствовал себя героем игры, а значит, должен был командовать.

Доминика с Анжелой послушно стали пятиться обратно, к первой улитке, заползшей в зал несколько раньше, и поджидавшей их у двери. Она, чуть покачиваясь, преграждала выход.

Савелий выставил вперед палец с лазерным кольцом.

– Сразимся!

И луч лазера ударил по гигантской улитке.

В воздухе появился аромат чего-то тухлого. Улитка разлетелась на довольно-таки крупные шматки слизи, которые повисли на изысканно украшенных стенах и потолке, а частично попадали и на стол, покрывая остатки ужина.

Савелий был счастлив!

– А ведь я говорила, что в Империи что-то происходит, – прошептала Доминика. В принципе это и было то самое доказательство, которого так недоставало для подтверждения ее правоты. Вот только окружающие не оценили его.

– Заткнись, – рявкнула Анжела, но по голосу чувствовалось, что она в полной растерянности.

– Пора в убежище! – провозгласил Савелий и, распахнув дверь, выскочил в коридор.

Дверь за ним закрывалась медленно, очень медленно, за это время можно было разглядеть странное существо, передвигающееся по коридору на щупальцах с присосками. А еще и то, как Савелий промчался мимо существа, пнув его и ловко увернувшись от лязгающих челюстей.

– Нет! Вернись! – крикнула Доминика, и собственный голос показался ей странным — высоким и визгливым. Она поняла, что не испытывает ни малейшего желания выходить куда-то, в этот момент зал выглядел вполне безобидно и защищено. Оставшиеся у окна гигантские улитки, после поражения одной из них, замерли на месте. Они вновь зашевелили глазными антенками, но, пожалуй, это были все их действия.

– Все не правильно, – Анжела была испуганна и рассержена одновременно. – Все совсем не так! Такого быть не должно!

Через щелку двери проник слабый едкий запах. Раздался топот, щелчки и поскуливание. В коридоре явно что-то происходило.

– Не правильно! – Анжела с каким-то отрешенным выражением направилась к двери.

– Ты куда? Может, не стоит…

– Мне надо поправить макияж. Мне нужна моя косметичка!

– Что?

– Неужели ты не понимаешь! – Губы Анжелы задрожали, но голос был абсолютно спокоен. – Тени, у меня осыпались тени. Нужна косметичка, она в моей комнате. Валентина говорила, что мы всегда должны хорошо выглядеть. Я не могу не оправдать ее доверие. И помада. Ах, да, еще нужно подправить ресницы. Мне надо идти.

– Ты в своем уме? – ужаснулась Доминика, она где-то слышала, что люди могут сойти с ума от страха.

– Ну, разумеется, – терпеливо объяснила Анжела. – Мне надо хорошо выглядеть. Вдруг кто-то заметит, что мой макияж испорчен. Так нельзя, всегда надо оставаться гламурной. Только поправлю тени, и тушь, и нанесу помаду. Мне нужна косметичка. Я же не хочу быть похожей на вас с Савелием.

– Хочешь сказать… – начала было Доминика, но тут что-то пронзительно завопило в коридоре. Это был долгий, невероятно долгий вопль, который могут издать только очень мощные легкие.

– Ну ни че се! – влетел обратно Савелий, заскользил на пятне слизи, но удержался и захлопнул за собой дверь. Он дышал тяжело, на его вытянутом лице застыли крупные капли пота. – Фотик есть у кого-нибудь?

Доминику, наверное, не столь сильно потрясло возвращение Савелия, как раздавшийся следом приглушенный, какой-то неживой голос Анжелы.

– Камера есть у тебя на телефоне, – сказала она. – Сейчас не выпускают телефонов без камер. Ты был очень невнимателен, если не заметил камеру на своем телефоне. На каждом телефоне есть камера. Телефоны без камер не продаются…

– Не, его уже сожрали.

– Кто? – дернулась Доминика.

– Да, эти. Там, – Савелий манул в сторону двери. – Они, ну вооще! Гляньте. Там новые наползли.

Доминика так и не смогла объяснить, зачем она приняла это далеко не разумное предложение. Может, ей просто хотелось спастись от безумного спокойствия, появившегося во взгляде Анжелы, а может, она боялась услышать, что та снова начнет говорить. Говорить, говорить, говорить…

Но факт остается фактом, Доминика приоткрыла дверь.

– Эти еще ни чего, а вот те, вообще! Я фоткать, а они жала повыпустили. Я от них бежать, они за мной. Я сюда, а они там, видать, не разглядели, куда я улизнул, – напутствовал Савелий. – Их бы щелкнуть.

– Ты же в убежище побежал? – вспомнила Доминика.

– Ага, только шут его знает, где у них убежище-то это, – согласился Савелий. – Я тогда сфоткаться решил, и к вам. А чего, думаю, девчонки тут одни. Страшно, небось, без меня.

Прямо посреди коридора расселась летающая тварь. Она, оглядываясь вокруг и медленно, зловеще переступая с одной когтистой лапы на другую, размышляла в какую сторону кинуться. На чуть склоненной в сторону треугольной голове поблескивали красные глаза. Хищно раскрывался и закрывался тяжелый загнутый клюв. Приоткрывшуюся дверь, она пока не заметила.

– Эта тоже из дзета-мира? – в никуда задала вопрос Доминика.

– Дзета-мир! Такого не существует, – болезненно-рассудительно сказала Анжела. – Если бы он существовал, то мы бы знали о нем. Мы владельцы Империи, нам все должно быть известно, о происходящем тут…

Доминика обследовала собственные карманы, и к безграничному облегчению нащупала там зеркальце и протянула его Анжеле.

– На. Это успокаивает.

Анжела взяла зеркальце и умолкла.

В коридор выглянула вторая летающая тварь, медленно, словно ощупывая пол когтистыми лапами, она двинулась вперед.

– Может, проберемся мимо? – предположила Доминика.

– Да не, там их целый табун по резиденции гуляет. Прут откуда-то, – поскреб затылок Савелий. – Тока эти лазера-то особо не боятся. Так, удивляются чутка, а дохнуть не дохнут. Я пальнул, так они лишь глазами хлопают.

Они стояли у приоткрытой двери и наблюдали за коридором, не в силах придумать что-либо еще. Одна летающая тварь схватила другую за лапу, и издала странный горловой звук. Та развернулась и щелкнула зубами, целясь в шею. В сторону отлетело несколько перьев, сделанных из чего-то твердого, может даже из стали. Одно из них, пронеслось рядом с Анжелой, срезав прядь черных волос.

Анжела медленно наклонилась, подняла свой локон, и глаза ее наполнились слезами, плечи затряслись, она забилась в уголок, несколько раз всхлипнула, а затем всхлипывания перешли в бурные рыдания.

– Че с ней? – тактично спросил Савелий. – Истерика да? По щекам надо хлопать!

Доминика посмотрела на сжавшуюся в комок Анжелу, она вся тряслась, из глаз непрерывно лились слезы. Тушь размазалась по щекам, вены на шее вздулись.

– Лучше не хлопать.

– Нашатырный спирт, кровопускание, холодная вода, – Савелий высказал все свои познания в медицине и тут же схватил со стола графин с водой, в которую попало совсем немного слизи.

И начинающий эскулап вылил всю воду на голову Анжеле.

Рыдания уступили место прерывистым жалобным стонам, которые вскоре прекратились. Медленно Анжела подняла руки, отодвинула с лица прядь мокрых волос, огляделась по сторонам и воскрикнула:

– Я все поняла! Я поняла! Нас заманили сюда, чтобы накормить этих тварей. Накормить нами! Мы их ужин!

– Но зачем нас учили краситься и одеваться? – покачала головой Доминика, хотя ее несказанно обрадовала реакция Анжелы. Во-первых, Анжела наконец-то поверила ей, и, во-вторых, она вышла из ступора.

– Ага, – поддержал Савелий, впрочем, сложно было судить, кого именно он поддерживает.

И глаз Анжелы все еще лились крупные слезы, она размазала их по щекам вместе с остатками туши.

– Они хотели нас отвлечь, усыпить бдительность. Нам говорили про сигнализацию, про безопасность, и вот, когда мы им поверили, на нас напали, – Анжела продолжила вытирать слезы, нисколько не заботясь, что теперь следы туши отчетливо видны и на рукавах ее ультрамодного платья.

– Я сразу поверил, че меня отвлекать-то?! – пожал плечами Савелий. – А че не поверить, сказали, что охраняется, значит, охраняется.

Анжела подняла глаза, в которых мелькали огоньки безумия, и в какой-то злобе уставилась на Савелия, словно это он был виновником всего.

– Сейчас тоже веришь? – спросила Анжела. – Веришь им?

– Сейчас, вроде, не охраняется, – Савелий щелкнул зубами, облизнул новые брекеты, и в принципе остался доволен происходящим. – Фотик надо бы.

Гигантские улитки, замершие возле окна, уже воспринимались скорей предметами интерьера, чем какой-то реальной угрозой. Впрочем, кто из нас не склонен ошибаться, глядя на затаившуюся опасность.

– Может, все-таки попробуем пройти? – Доминика вновь приоткрыла дверь и кивнула в сторону дерущихся крылатых тварей, которых по-прежнему было двое, вопреки заверениям Савелия о несметном множестве других монстров.

– Там не пройти. Из Империи не выбраться. Мы в ловушке, – отозвалась Анжела. – Спасения нет!

Тут Савелий заметил телефон Доминики, оставшийся лежать на столе, и подхватил его.

– Точно, – запоздало сообразила Доминика. – Нужно позвонить. И нас вытащат отсюда. Савва, ты молодец!

Савелий кивнул, особо не прислушиваясь к ее словам, включил камеру и сделал снимок.

Мелькнула яркая вспышка.

Летающие твари моментально прекратили драку. А затем, словно по сигналу, они расправили крылья, несколько раз ударившись ими об стены, и кинулись к приоткрытой двери.

– Вот опять, – пожаловался Савелий.

Доминика захлопнула дверь, с той стороны в нее ударились два массивных клюва.

– Дай сюда, – Доминика выхватила свой телефон.

Клювы застучали в дверь.

Доминика принялась набирать номер адвоката.

– Нет, не звони, – пробормотала Анжела. – Им больше нельзя доверять. Они нарочно заперли нас тут. Я знаю, нас хотят скормить чудовищам. Они нас найдут, они приведут сюда еще чудовищ.

– Глупости, – отмахнулась Доминика и набрала номер Афанасия Афанасьевича, затем номер Валентины, Антона, Мителкина, а потом и матери. Никто из них не откликнулся на вызов.

– Я же сказала, они обманули нас, заманили в ловушку! – крикнула Анжела и полезла за собственным телефоном. – Все, хватит, я звоню родителям и Евгению, пусть увезут меня отсюда.

Набрать номер она не успела, одна из улиток, так долго притворявшаяся дремлющей тихонько подползла сзади, из ее пасти высунулся длинный раздвоенный язык, который и подхватил телефон.

– Ай! – Анжела отпрыгнула в сторону.

Телефон медленно втянулся в пасть улитки, из которой стали вылетать капли слюны и с шипением проедать пол. Остальные улитки подползли ближе, через открытое окно к ним присоединилось еще несколько.

– Не хочешь, чтобы я звонила? Да? Боишься? – злобно крикнула Анжела. Она покачала головой с оттенком зловещего удовлетворения на лице, и приподняла одну бровь, но тут же опустила ее, вспомнив, что сейчас на ней самые обычные серьги, тогда она выставила вперед палец с лазерным колечком. – На, получи, все вы получите!

Луч лазера вырвался на свободу. Одну из улиток разорвало на части, вместе с кусками слизи к потолку взлетели и остатки телефона. Некогда безумно дорогого и невероятно стильного телефона.

– Куплю себе новый!

Удары в дверь стихли, что происходило в коридоре неизвестно.

Анжела с застывшей маской отвращения на лице, еще раз выстрелила и подпалила вторую улитку, у которой медленно начал дымиться горб, или, скорей всего это была раковина. Остальные замерли в недоумении, похоже, что умом они не отличалась, но все же сумели связать красивый огонек со стремительно уменьшающимся числом своих друзей.

– Поняли! Стиль! Мода! Красота! Изящество! – кольцо Анжелы без устали излучало лазерные лучи. – Поняли, проклятые уроды.

– Точняк! Так их! – обрадовался Савелий и тоже выставил вперед лазерное кольцо. – Потом пофоткаемся!

Доминика попала ногой в слизь, и чтобы не упасть начала энергично размахивать руками. Когда стало ясно, что падения все же не избежать, она сгруппировалась, и едва лишь ударилась об пол, резко развернулась и вскочила. Жаль, что Антон не видел этого, он был бы горд за свою подопечную. Одновременно с этим выставив в сторону ближайшей улитки кольцо с лазером, и та разлетелась, попортив, и без того уже испорченный интерьер.

Доминика сделала пару шагов к приближающимся врагам, и вдруг услышала мягкий, скользящий шорох. Он прекратился, но возник снова, теперь к нему добавилось еще и постукивание. Звук доносился из коридора. Что-то скользило по полу и скребло, пытаясь, наверняка пытаясь, подобраться к этому залу.

В дверь вежливо постучали.

Сюда не ходят посторонние… не должны входить… и вползать тоже не должны…

А так же даже никто из своих не войдет в вашу комнату без стука.

Но ведь и монстры недавно колотили своими клювами.

Только теперь стучали очень вежливо.

С чего вдруг монстры стали такими учтивыми?

– Нет! – крикнула Анжела. – Не открывай.

– Будем держать оборону! – решил Савелий.

– Кто там? – спросила Доминика.

Вместо ответа дверь распахнулась, на пороге появился Афанасий Афанасьевич. Молодые люди замерли с выставленными вперед лазерными кольцами. Окружавшие их гигантские улитки принялись настраивать глаза-антенки на вновь прибывших.

– Так-так, – сказал адвокат. – Все здесь и, если я не ошибаюсь, ведут ожесточенный бой.

Следом за ним в зал вошел Мителкин со своими любимыми швабрами.

– Помочь, что ль! А то вон как в слизи перемарались.

– Полностью с вами согласен, нам не помешает проявить милосердие. – Афанасий Афанасьевич достал авторучку, из нее вырвался нежно-зеленый свет, который подобно веревкам, опутал оставшихся улиток, полностью их обездвижив.

Еще пара секунд.

Последовали хлопки. Улитки стали лопаться, словно какая-то неведомая сила разрывала их изнутри. И вскоре не осталось ни одной. Афанасий Афанасьевич смотрел, как слизь разлетается во все стороны, как забрызгивает и без того уже измазанных слизью молодых владельцев, и с сомнением покачал головой.

– Определенно, оперативная работа мне не подходит, – резюмировал он.

– Тебе, плут окаянный, лишь бы над бумажками корпеть, – поддержал его Мителкин. – Ишь, грязи-то развел! А кому все это убирать прикажете?!

Афанасий Афанасьевич никак не отреагировал на эту реплику, он подошел к большому зловонному пятну слизи.

– Нас ввели в заблуждение, какой же это дзета-мир?! Как можно было ошибиться, ума не приложу. Обычный ипсилон, не более того.

– То-то же, лучше б футбол досмотрели! – пропыхтел Мителкин. – Эх, такой напряженный момент прозевали.

– Первый тайм был весьма увлекателен!

Доминике казалось нереальным, что эти двое так спокойно реагируют и даже шутят, словно все произошедшее было чем-то вроде мелкой оплошности. Она считала, что проявленный ими героизм достоин самой высокой похвалы, а никак не снисходительных насмешек.

– Пожалуй, что охранников следует отправить на переподготовку, Макею следует разобраться с этим недочетом, – сказал Афанасий Афанасьевич. – Недопустимо путать такие вещи.

– Еще б! С дзетой наши деточки не справились бы. И двух минут бы не выстояли, а они тут полчаса стрелялками баловались, – продолжил мысль Мителкин. – Нагрязюкали!

Доминика молча взирала на все происходящее. Когда в голове теснится множество вопросов, и, наконец, приходит время их задать, то почему-то невозможно выбрать с чего начать. Она открыла рот, но с удивлением обнаружила, что все вопросы застряли где-то в глубине, и вовсе не стремятся вырваться наружу.

– Что это было? – спросила Анжела, сумев сформулировать всю сумятицу в три слова. Она оглянулась по сторонам, и по движению ее губ можно было догадаться, что она повторяет про себя эти слова.

– Как это чего?! Так это же… – Мителкин, казалось, был совершенно сбит с толку вопросом, по его мнению, все и так было ясно, так что дальше некуда. Он неопределенно пожал плечами, взглянул на молодых людей, перевел взгляд на адвоката, словно желая сказать – разбирайтесь-ка сами, я то всего-навсего уборщик.

– Совершенно с вами согласен, – сказал Афанасий Афанасьевич, ни к кому конкретно не обращаясь. – Полагаю, что настало время для пояснений, молодые люди, прошу вас пройти в более подходящее для этого место.

Глава 9 Истинное положение вещей

Этот зал не был уютным или комфортным, он был просто залом, в котором периодически проводились совещания. И обстановка была соответствующей, без всяких излишеств, единственное только, стол, стулья и стеллажи были созданы лучшими дизайнерами.

– Для начала хочу отметить, что некоторые аспекты пока еще слишком сложны для вашего восприятия. – Афанасий Афанасьевич открыл окно, и тут же опустил шторы, перекрывая последние лучи заходящего солнца. – Вы не готовы.

– Ну, так я того, еще выучу гармонию цветов, – признал Савелий.

– Зачем? – изумился Афанасий Афанасьевич.

– Дык, подготовлюсь! Это, того, Валентина сказала.

– Разумеется, – согласился адвокат, – но думаю, что лучше всего будет об этом поговорить позже с самой Валентиной. Я занимаюсь другими сферами деятельности. Законы и только законы!

– А я тогда не понял! – сказал Савелий. – Че мы не готовы-то?

– К чему мы не готовы? – спросила Доминика.

– Признаться, вы не готовы ни к чему, – сделал вывод адвокат. – Но все же, мы будем вынуждены посвятить вас в некоторые тонкости. Поскольку вы уже видели нечто такое, что требует дополнительной подготовки.

Очевидно, что деловой тон беседы повлиял самым благостным образом, произошедшее сегодня стало терять мистическую силу.

– И не только видели! Мы это ощутили, – хмыкнула Доминика. На ее дизайнерской кофточке засохло несколько пятен слизи.

– О, да, этот факт неоспорим, – адвокат позволил себе улыбнуться. – Извольте же услышать правду, которая существенно повлияет на ваше восприятие действительности.

Анжела подняла глаза, с не накрашенными ресницами и ее лицо приняло выражение, будто ничто на земле, в воздухе, или же в воде, уже не способно повлиять на восприятие этой самой действительности, которая оказалась вовсе не такой, как ей чудилось все восемнадцать лет жизни.

– Начну по порядку. Вы нам подходите, вы лучше всех прочих справитесь с работой в Империи. Феоктист безошибочно выбрал вас, и никаких других мнений тут быть не может.

Доминика отметила, что такие слова не могут относиться к владельцам Империи, скорей всего их бы произнесли каким-нибудь рабочим, нанятым в фирму. И в самом деле, их только называли владельцами, не более того. А по факту, они являлись подчиненными.

– Поначалу мы не знали, кто будет преемником Феоктиста, он и сам не знал. Его жизнь оборвалась внезапно. Просто чудо, что я оказался рядом, и мы успели составить дарственную, а так же, и это можно назвать еще одним чудом, у нас был солнечный компас...

– Почему вы говорите про дарственную? – резко перебила его Доминика. – Люди обычно перед смертью пишут завещание.

– Вы абсолютно правы, – признал Афанасий Афанасьевич. – Завещание было написано, но так уж вышло, что его необходимо было изменить, а мы это сделать не могли, поэтому и пришлось составить дарственную.

– Я все понял, этот мужик, на которого завещание написано, он просек, что в Империи происходит, что тут всякие улитки ползают, и он отказался от такого наследства. Тогда Феоктист быстренько решил нам эту Империю сплавить! – сказал Савелий.

– Вы правы, молодой человек, если не во всем, то во многом, – согласился Афанасий Афанасьевич. – Теперь позвольте мне продолжить, и рассказать вам про солнечный компас. Феоктист приобрел его уже достаточно давно, но не спешил использовать, и вот, в нужный момент, компас был поблизости. Последнее, что Феоктист узнал перед смертью, было то, что во главе компании встанут достойные молодые люди, потому как солнечный компас не может ошибиться. Хотя, признаю, Феоктист все же был несколько изумлен, когда вместо одного человека, компас выбрал вас троих. Но, повторюсь, компас ошибиться не мог.

Доминика не сразу решилась на следующий вопрос, потому что кто его знает, может быть, этот самый солнечный компас – вещь вполне закономерная в мире моды.

– Кажется, вы ничего не объяснили, – наконец, сказала она. – Я не поняла, что это за компас.

– Какой еще компас! Причем тут компас, когда мы говорим про «Империю гламура»? – пожаловалась Анжела.

В этот момент адвокат решил посмотреть на шторы, и потому не подметил многочисленные признаки крайнего возмущения, отражавшиеся на лице Анжелы. Хотя, красноречивей всего о недовольстве говорило даже не хмурое выражение, а отсутствие макияжа. С четырнадцати лет и до сего момента, она ни разу не позволила себе появиться на людях без макияжа, и сейчас, когда остатки его были поспешно удалены салфетками, и никто не позволил ей отлучиться, чтобы исправить ситуацию, она чувствовала себя чуть ли не голой.

– Да-да, это мое упущение! Компас, право слово, что про него говорить?! Всего лишь изобретение сделанное далеко отсюда. Всего лишь небольшая вещица, незаменимая в поиске людей, обладающих необходимыми качествами. Стрелки компаса указали на вас, и ваши имена были вписаны в дарственную. А временная воронка позволила мне вас доставить в резиденцию в кратчайшие сроки, – продолжил Афанасий Афанасьевич. – К чему нам все эти мелочи?! Полагаю, что следует начать с самого начала. Поскольку люди вы неосведомленные, мне предстоит полностью прояснить ситуацию. И пора бы вам узнать, что Империя занимается не только модой! Мода, это лишь побочная деятельность компании. Мы занимаемся более важными вещами. Важными и засекреченными.

– А ведь я говорила! – возликовала Доминика.

– Да-да, – согласился Афанасий Афанасьевич, который вообще очень сильно любил соглашаться, и особенно усердно соглашался тогда, когда категорически был не согласен. – Так уж случилось, что некоторые прорванцы вышли именно на вас.

– Кто?

– Это сленговое выражение. Прорванцы – беглецы, бунтари, одним словом все те, кто незаконно пересек границу миров и всячески укрывается от нашего контроля.

Шторы затрепетали, вероятно, на улице поднялся ветер, что довольно-таки часто бывает в вечерние часы. Афанасий Афанасьевич едва заметно вздохнул.

– Как вам известно, Империя была основана пятьдесят лет назад Феоктистом, – сказал он и тут же продолжил, что было стратегически верно, поскольку Савелий принялся морщить лоб, вспоминая, говорили ему об этом или нет. – Право слово, будет несказанно лучше, если дальнейшие пояснения даст Лиана. Раз уж случилось то, что случилось, то вам надлежит с ней познакомиться. Она входит в совет директоров, она единственная в управлении компании, кто не является человеком и она присутствовала при создании Империи. Кстати, вот и она.

Шторы разлетелись в стороны, в окно влетел зверь.

Огромная тварь, покрытая белой шерстью, за ее спиной виднелись перепончатые крылья ослепительной белизны. Глаза горели, белые клыки сверкали, отражая свет.

Савелий с Анжелой даже не выглядели особенно потрясенными.

– Это она стучалась ко мне в окно! Тогда! Ночью! Мне не верили! – узнала Доминика и обрадовалась, теперь все вставало на свои места. Ну, или если не все, то по крайне мере, некоторые события теперь прояснялись.

– Разумеется, Лиана хотела сразу познакомиться с вами, но после посещения окна Доминики, решила несколько повременить, – ничуть не смутился Афанасий Афанасьевич.

Зверюга затряслась, словно собака, отряхивающаяся после купания, и начала трансформироваться. Буквально несколько секунд и перед ними стояла элегантная женщина в дивном шелковом платье. Высокие скулы, длинные светлые локоны, уложенные по последней моде, чудесная кожа, которая кажется, светится изнутри и неестественно большие глаза. А в этих глазах отражалась тьма, все же не смотря на превращение, ее взгляд ничуть не изменился, это был взгляд существа из другого мира.

– А кто вы? – спросил Савелий. – Оборотень, да?

Лиана улыбнулась широко и плотоядно, демонстрируя белоснежные зубы.

– Это слишком примитивное объяснение! – ответила она. – Но многие века у вас мой народ считали оборотнями. Одним из видов оборотней.

Доминика вдруг распознала запах полыни в воздухе. Запах модный в этом сезоне! Она все же запомнила кое-что из объяснений Валентины, а теперь усвоила еще и то, что оборотням не чужды модные тенденции.

– Может, дадите нам другие, не примитивные объяснения, – потребовала Доминика. Ей внезапно вспомнилось, как на мифологии еще в школе, рассказывали, что в слово «монстр» вкладывали несколько понятий: чудесное, необыкновенное, неотразимое, ужасное. Лиана подходила сразу под все эти описания.

– Может быть. Очень может быть! – Лиана отошла в тень, лицо ее словно бы окуталось темной вуалью, и это как нельзя более шло ей. Изогнутые черные брови оттеняли черные глаза, что резко контрастировало со светлыми локонами. Выражение лица приобрело скорей презрительный, чем холодный оттенок, казалось невозможным, чтобы на нем вдруг появилось какое-нибудь выражение радости.

Повисла тишина, в которой Доминика успела осознать, что ее требование прозвучало слишком грубо, что с Лианой требовалось вести беседу несколько иначе. Она перебрала несколько фраз, в которых бы было и извинение за невольную грубость и просьба продолжить объяснения, например, «Здравствуйте, сегодня отличная погода» или же «Восхитительное платье, последняя коллекция». Но ситуацию спас Савелий.

– Это того, здорово это! – простодушно сказал он. – Я уже вообще запутался. А теперича все ясно сделается. Вы уж объясните, пожалуйста, все чего да как.

Выложив это чрезвычайно прямое заявление, Савелий с надеждой уставился на Лиану. Ее губы чуть дрогнули, но все же так и не сложились в улыбку, вообще восторженные выражения были ей чужды.

– Я расскажу вам про компанию, – согласилась она. – Расскажу про то, как она была основана, не так много осталось тех, кто наблюдал за Империей с первого дня ее основания. Мне довелось это видеть, уже тогда я жила в вашем мире, тогда я встречалась с молодым человеком, который, разумеется, даже не догадывался кто я. Шестьдесят лет назад Феоктист был молод, беззащитен и наивен, именно тогда он и подвергся нападению жителей из гамма-мира. И сумел отбиться, невероятно, но сумел! Чего, увы, нельзя сказать о его младшем брате, – Лиана умолкла, чем тут же воспользовались.

– Он стал мстить! – вмешался Савелий. – Он построил эту самую компанию, чтобы перебить всех тварей. Он того, по ночам выходил из дома в черной маске, чтобы убивать монстров. И как-то он столкнулся с главным монстром и в жестком поединке убил его, – Савелий умолк как нельзя более довольный собой и своим рассказом.

– О, нет, все прошло далеко не так красиво. Поначалу Феоктист не знал, как поступить, и стал собирать сведения о разных мирах. На это он потратил десять лет, ему не верили, называли умалишенным, грозили уложить в больницу. Тогда я решила открыть ему, кем являюсь на самом деле, он принял меня такой, какая я есть. Он понял, что не все выходцы из других миров настроены враждебно, он понял, что не нужно сражаться и уничтожать всех, он решил взять все под контроль.

– Круто, – у Савелия каждая черта лица выражала горькое разочарование, собственная версия нравилась ему гораздо больше.

– Как их можно контролировать? – спросила Доминика, вспоминая улиток взлезавших в окно. И тут же поспешно добавила. – Объясните нам, пожалуйста, как это можно делать.

– Об этом узнаете позже, – и Лиана устремила на Доминику глубокий, пристальный взгляд. – Потребовалось приложить невероятные усилия. Феоктист справился со всеми трудностями! Он уже не мог вернуть брата, но мог защитить остальных. Феоктист был очень благороден.

Лиана умолкла и устремила взор в раскрытое окно, к появившимся на небе светящимся звездам.

Афанасий Афанасьевич сделал знак, чтобы никто не вздумал перебивать ее молчание, что было весьма кстати. Савелий разве что не подпрыгивал от обуревавших его эмоций, да и Доминика с трудом сдержалась от следующего вопроса. Самой безучастной была Анжела, она хмуро взирала на всех, загородившись непросохшими волосами.

– Жители иных миров, настроенные враждебно, не должны нарушать границы, – продолжила Лиана, когда сочла нужным. – Феоктист позаботился, чтобы их не пускали. А тем, у кого были дружественные намерения, стали выдавать разрешения на вход. Феоктист сделал невозможное – он узаконил перемещение в этот мир. Впервые за много тысяч лет. Вот тогда и появилась идея основать Империю.

Заметив, что Доминику так и распирает от нетерпения, легким кивком головы Лиана позволила задать накопившиеся вопросы.

– Значит, он создал Империю, чтобы контролировать выходцев из других миров?

– Да, это одна из целей в ее кратком описании, – согласилась Лиана.

– Тогда при чем тут мода? – удивилась Доминика.

– Мода не вызывает подозрения, дает свободу передвижения, модой увлечены все. И, кроме того, многие дизайнерские вещи разработаны специально для того, чтобы маскировать тех, кто не способен менять обличия. Вот для чего вас обучали все это время.

– Позвольте отметить тот факт, что на протяжении многих веков выходцы из других миров не имели возможности приспособиться к жизни, слиться с людьми, – сказал Афанасий Афанасьевич. – Это обстоятельство существенно пополнило мифологию и сказочные сюжеты. Признаться, иногда я люблю прочесть сказки, чтобы разобраться в каких-либо аспектах переселенцев. Впрочем, это лирика, сейчас в Империи есть целый отдел маскировщиков.

– Вот почему так важны аксессуары! – обрадовалась Доминика, полученные знания стали обретать смысл. – Аксессуары маскируют всякие там копыта!

– Совершенно верно, и кроме того, аксессуары используются как удостоверения личности! В удостоверениях указано, из какого мира прибыл переселенец и какие у него полномочия, – сказал адвокат. – Вам еще предстоит изучить это.

Теперь все увиденное обрело еще больше смысла, оно складывалось в гладкий и красивый рассказ. Такой красивый, как не может происходить в реальности, пусть даже в новой реальности, о которой они узнали лишь сегодня. В сознании Доминики вдруг подключился какой-то нужный нейрон, дав свободу следующему умозаключению.

– Аксессуары и маскировка, это конечно здорово, но я не понимаю, неужели, все эти жители других миров запросто согласились с законами Феоктиста? Тысячи лет все как хотели, пересекали границы, а потом появились ограничения, неужели никто не взбунтовался.

В темных глазах Лианы мелькнули молнии гнева.

– Многие! Многие были против, особенно те, кто хотел безнаказанно пробираться в чужой мир. Появились банды, начались незаконные проникновения в мир. Появились прорванцы, – сказала Лиана. – Феоктист предвидел все это, он организовал и уделял особое внимание специальному отделу Империи, занимающемуся оперативной работой.

– Позвольте с вами согласиться, – сказал Афанасий Афанасьевич. – В деятельности Империи важно абсолютно все. Мы учли все аспекты. Мы контролируем пересечение границ, маскировку, защиту, а так же размещение и трудоустройство переселенцев.

Анжела, предпочитавшая молчать в течение беседы, подняла голову.

– Они все такие склизкие? – спросила она. – Все кто прорывается к нам мерзкие?

Казалось, что впервые в жизни Афанасий Афанасьевич не нашел, что ответить. И это было вовсе не от незнания, а от абсолютной глупости вопроса.

– О, нет! Мы все разные, – сказала Лиана. – Вы видели мое истинное обличие, оно вовсе не склизкое. Многие, очень многие переселенцы гораздо опасней этих улиток.

– А вы кто? – спросила Доминика, и невольно сконфузилась, осознав, что ее вопрос прозвучал уж слишком резко. Опять она проявила бестактность. И вроде бы Лиана уже говорила о том, что она оборотень, но очень хотелось услышать какую-то конкретику.

– Я Лиана! Я была любовницей Феоктиста, я вхожу в совет директоров, я не претендую и никогда не претендовала на Империю, и хоть я не успела об этом сказать Феоктисту… Он скончался без меня… Но я полностью согласна с тем, что он все даровал вам. Я помогу вам, если моя помощь действительно окажется необходимой, – и Лиана протянула руку для пожатия. Ладонь ее оказалась худой, холодной и невероятно сильной. Аккуратно подпиленные ногти внушали опасения в один миг превратиться в острые когти. Кольцо с огромным изумрудом, выглядело скорей опознавательным знаком, символом власти, чем украшением.

Новые владельцы Империи по очереди приняли ее рукопожатие, словно совершая некий ритуал, и признавая эту женщину, или оборотня, и принимая ее дружбу.

– Я хотела спросить, из какого вы мира? – сконфужено добавила Доминика. – Простите.

– Из погибшего мира. Он назывался Анатриен, он был прекрасен, – Лицо Лианы смягчилось. Ее внутренний взгляд был направлен куда-то далеко-далеко, но она быстро вернулась к действительности.

– Миров очень много. Для работы с ними существует специальная методика. Мы проводим классификацию по уровню их опасности от омеги до альфы… – Афанасий Афанасьевич сбился, заметив легкий кивок Лианы, и тут же переменил тему. – Уже поздно, право слово, хватит разводить речи.

– Но это, а как же миры? – искренне удивился Савелий.

– Прошу принять во внимание тот факт, что миры существуют уже многие миллионы лет, и с ними ничего не случится, если мы возьмем небольшую паузу и передохнем, – сказал адвокат. – Надеюсь, никто не против.

Против были все, включая даже хмурую Анжелу, которая пострадала в этот день, и теперь ждала компенсации, хотя бы в виде долгих и успокаивающих пояснений. Однако протест был старательно проигнорирован.

– На сегодня вам уже достаточно, – сказала Лиана. – Вы узнали и увидели многое, вам есть над чем поразмыслить. Не стоит забивать голову, мысли должны плавно течь, а не тесниться. Осталось последнее дело на сегодня, я должна подарить вам ключи. Золото с бриллиантами – любимое сочетание Феоктиста.

Лиана протянула Доминике цепочку с кулоном в форме сердца, пронзенного стрелой. В качестве наконечника стрелы поблескивал крупный зеленый камешек. Доминика тут же надела ее на шею.

– Аксессуары! – пробормотала Доминика. – Это удостоверение личности?

– Это символ «Сердца Империи». Очень редкие бриллианты. Таких камней больше нет на планете. Это подчеркнет ваш статус. Подчеркивает то, что вы наследуете дело Феоктиста. А так же дает вам доступ в некоторые закрытые помещения резиденции, – если Лиана и умолчала некоторые факты, то сделала это исключительно из добрых побуждений. Избыток информации не всегда идет на пользу.

– Гламурно, – сказала Анжела, разглядывая свою цепочку. Ее кулончик был рубиново-красного цвета.

Савелий закусил губу и надел цепочку с синим бриллиантом, решив на сей раз не высказываться о своей нелюбви к «девчачьим» украшениям. Настоящим мужским достоянием он считал лишь брекеты, ну и, пожалуй, часы. Однако теперь вынужден был согласиться и с цепочкой, интуитивно понимая, что все его высказывания не приведут ни к каким результатам.

– Мы теперь должны их постоянно носить? – спросила Доминика, признаваясь себе, что эта утонченная и несколько чопорная блондинка, которая, как оказалось, даже не была человеком, пожалуй, ей нравится. Нравится своей силой и независимостью.

– Мне бы хотелось, чтобы вы их носили постоянно! – это было сказано таким тоном, что никто, из желающих пережить этот день, не осмелился бы возражать.

– Сегодняшнее внеплановое собрание объявляю завершенным, – сказал Афанасий Афанасьевич. – Попрошу всех разойтись по своим комнатам. Уверяю, что завтра вы получите все дополнительные объяснения и ответы на все вопросы, которые только сможете придумать.

И они разошлись со странным чувством, что это не они стали владельцами Империи, а Империя завладела ими, и теперь будет использовать их силы, ум и энергию по собственному усмотрению.

Глава 10 Цвет Империи

Доминика проснулась посреди ночи оттого, что поскрипывал пол, что-то хрустело за стеной, и самое главное, в комнате кто-то громко сопел. Прямо возле ее кровати.

– Кто здесь? – задала она один из самых неразумных вопросов.

Сопение утихло.

Доминика села, протерла глаза, и тот час же широко их раскрыла. В лунном свете она разглядела какой-то меховой комок, застывший у ее изголовья. Этот комок пошевелил длинными заячьими ушами и раскинул в стороны мохнатые лапы. На его мордочке поблескивали очки, оправа, между прочим, была выпущена лишь на прошлой недели, и представляла собой самый модный тренд сезона.

– Коловертыши мы, – раздался ворчливый голос. – Собитом меня кличут.

– Свет! – произнесла Доминика и тот час же сработали чуткие сенсоры и комната осветилась несколькими лампами.

Ни удивляться, ни пугаться не хотелось – после увиденного накануне испытывать эти эмоции из-за небольшого пушистого зверька было бы неуместно. Надо сказать, что зверек выглядел премило, он представлял собой некую смесь кошки с зайцем, и не казался опасным, и не был слизким, и не щелкал клыками. А эти миленькие модные очки, необычайно шли ему. Где-то в самых дальних уголках памяти вдруг всплыло воспоминание, несколько дней назад Валентина, словно ненароком рассказала про коловертышей, одной из разновидностей домовых. Тогда это воспринималось шуткой, вызванной необходимостью отвлечь от бесконечных объяснений. Теперь же шутка материализовалась в комнате.

– Почивать они изволят, – проворчал Собит, который явно ожидал от Доминики каких-то действий. – Почивать-то оно может и полезно, да только время-то для этого нужно подбирать правильное. Почивательное должно быть время, а не тревожное, как нынче.

– Тревожное? – переспросила Доминика.

– Потому и обратиться к тебе решился, ты же ныне здравствующая владычица Империи, замест покойного батюшки Феоктиста, – сказал коловертыш. – Дело, стало быть, к тебе, о всемогущая и всемилостивейшая.

Доминика не могла не признать, что обращение ей очень даже польстило, но, тем не менее, она до конца так и не поняла, что именно от нее требуется.

– Ну не я одна, еще и Анжела с Савелием… – начала бормотать она.

– К ним я тоже наведывался. От чего же не наведаться-то ко всем владыкам, ко всем и наведывался! – проворчал коловертыш. – Сударыня Анжела изволили избить меня подушкой, а Савелий имели мудрость заметить, что «все оно, ну это, зашибись», после чего повернулись на другой бок и премудро захрапели.

Доминика поняла, что Савелий поступил весьма разумно, однако в отличие от него она не могла бравировать отсутствием любопытства.

– Что же случилось? – спросила она.

– О том я и речи свои веду, – обрадовался Собит. – Одевайся поспешно. Ты должна собственными глазами узреть.

– Хорошо, – легко согласилась Доминика. Наверное, эта легкость далась ей от общей абсурдности ситуации. Когда вокруг происходят исключительно ненормальные вещи, то и собственное поведение делается таковым же.

– Поспеши же, – Собит деликатно вышел в коридор.

Доминика хотела накинуть халат, но, недели, проведенные в резиденции, все же не прошли бесследно, в итоге ее выбор пал на серое платье, из последней коллекции и туфельки на невысоком и удобном каблуке. Да, красивые и модные вещи радовали ее, к тому же, абсолютно неизвестно, кого придется встретить по пути, а значит, как гласили правила Империи, выглядеть надо потрясающе.

Доминика вышла в коридор и отправилась следом за Собитом, теперь практически не отличимым от кота, которому в силу генной мутации приходилось носить заячьи уши, и в силу недоразумения – очки. Они спустились по лестнице и приблизились к одной из дверей, раньше бывшей под запретом.

– Отвори дверку, – сладким голосом попросил Собит. – Мне уж надоело через стены ходить, а тебе такая наука и вовсе не по силам.

– Как? – спросила Доминика, гадая, бахвалился он или и в самом деле умел перемещаться через твердые предметы. Теперь, когда границы реальности несколько раздвинулись, то отвечать на казалось бы простые вопросы, было исключительно сложно.

– Обычным образом, владычица, обычным, ключик-то у тебя на шее болтается. Я же потому к вам за помощью-то и пришел, прознал я, что посвящение пройдено, и отныне вольны вы ступать куда изволите. А стало быть, вам и надлежит за порядком присматривать.

Доминика не стала уточнять, откуда именно он узнал о знакомстве с Лианой и о вручении ключей, а просто поднесла кулон к двери, которая тот час же распахнулась. Там, вопреки ожиданиям, не оказалось ничего сверхъестественного, самый обычный коридор, который к тому же был не так изящно обставлен как коридоры в открытой части резиденции.

– Ты, милая, ступай себе прямехонько, – напутствовал Собит.

Доминика послушалась, шла прямо, по указке поворачивала налево или направо. Этими коридорами явно пользовались только служащие, они выглядели чистыми, и безликими. Если с самого своего попадания в Империю и до сего дня она пользовалась исключительно парадными помещениями и уже привыкла к их лоску, то сейчас даже несколько удивилась, очутившись на задворках Империи. Удивилась своим чувствам, тому, что бедную часть жизни считала уже чем-то далеким, что невольно искала глазами дизайнерские вещички.

– Работы много, вот по кабинетам все и сидят, – пояснил Собит, когда спустя несколько переходов им так никто не попался на встречу. – Тут же как, что день, что ночь, а дело делать надо.

– Какое дело? – не поняла Доминика.

– Известно какое, двери меж мирами отворять, – ответил Собит. – Желающих-то границы пересечь видимо невидимо.

Они пробирались по каким-то коридорам, до тех пор пока не произошло небольшое замешательство. Собит открыл очередную дверь, неожиданно обнаружил там кого-то и немедленно попятился назад, наступая Доминике на ноги.

– Туда нельзя, – шепнул он. – Там уборщики.

– И что? – удивилась Доминика и уже хотела высказаться, что как владелица Империи она может ходить куда угодно. И не будет ничего плохого, если она просто поздоровается с ними, тем более, что выглядит она так, как и учила Валентина.

– Глупая девка, – вздохнул Собит.

– А раньше владычицей называл!

– Глупая девка владычица! – исправился Собит. – Ну, да ты не кручинься, позже поумнеешь. Придется обходным путем идти.

– Почему?

– Потому как все с годами мудруют, – напутствовал Собит. – Ну, чего глазеньками-то хлопаешь, ступай за мной.

Доминика решив, что у коловертышей какой-то личный конфликт с уборщиками, послушно отправилась дальше и следовала до тех пор, пока они добрались до неприметной двери. Впрочем, сейчас им по пути лишь такие двери и встречались, если бы не было провожатого, то Доминика уже давно бы заплутала в бесконечных коридорах, лестницах и поворотах. К своему удивлению, она вдруг поняла, что даже не знает, на каком этаже они находятся. Скрытая часть резиденции оказалась едва ли не больше открытой.

– Туда не ходи, – предупредительно махнул лапкой Собит. – Там комнаты, в которых все сидят.

– Тюрьма?!

– Эх, неразумная-то! – возмутился Собит. – Какая тебе тюрьма! Это, как их там?! Ваши их залами ожиданий называют. Все, кто из вашего мира вернуться к себе желают, или же, напротив, сюда попасть хотят, все в том зале отсиживаются. Ждут, покуда их не осмотрят, грамоты нужные не заполнят, да не выпустят. Они там всегда дюже волнуются.

Этого предупреждения было вполне достаточно для того, чтобы Доминика не удержалась и заглянула. Мелькнувшее было желание войти в зал, она тут же отвергла, и сделала это по одной простой причине, ей стало страшно.

Зал, сам по себе не выглядел как-то по-особому, он был заполнен скамейками. По обе стороны виднелись балконы, на которых тоже выставлены скамейки. Главным отличием от всех прочих залов, когда-либо посещаемых Доминикой, были те, кто занимал эти самые скамейки. Помимо обычных, казалось, что обычных людей, там сидели мохнатые чудища, клыкастые монстры. Там же сидели девушки, удивительно похожие на сказочных фей, на колдуний и ведьм. Высились груды багажа состоящие из чемоданов, мешков, колб и сундуков. По залу носились служащие Империи, одетые в строгие костюмы.

Один из служащих, молодой человек приятной наружности, с выстриженным затылком, и длинной челкой собранной в хвост, с несколько усталым видом, который обычно возникает после выполнения монотонной работы, общался с дамой. Внешний облик дамы тоже был весьма специфичен: высокий остроконечный колпак и длинная черная мантия. Кроме того, в руках она держала метлу, и тем самым весьма и весьма походила на картинку из детской книги.

– Допустимый уровень применяемых вами сил третий, – напутствовал он.

– Что за дикость! – возмутилась она, и стукнула метлой по полу. – Вы связываете мне руки!

– Увы, но магия вообще не свойственна нашему миру, – на губах служащего появилась стандартная улыбка, очевидно, что эту фразу он произносил несколько раз за смену. – Для вас сделали исключение – третий уровень. Максимально допустимый в нашем мире.

– Безобразие, я подавала ходатайство! Мне необходим хотя бы пятый уровень! – возмутилась дама, и выхватила из кармана черную отполированную палочку. На лице ее появилось столь зловещее выражение, что любое соответствие с детской картинкой исчезло, теперь это были уже взрослые ужасы. – Вы мне ответите за оскорбление!

Тот час же сработали датчики, под потолком мигнули лампы и возле воинственной дамы появились еще два служащих. Одеты они были в кроваво-красные ливреи, но это не могло ввести в заблуждение, и никто не принял бы этих ребят за обычных добряков. Наверное, все же длинные клыки и острые рога, красноречивей всяких мантий говорили о характере их работы.

– Мы готовы рассмотреть вашу жалобу, – сказал один из них. – Если вы недовольны нашей системой обслуживания, вам следует немедленно заявить об этом.

– Недовольна! – дама в остроконечном колпаке не собиралась сдаваться, но все же спрятала в карман палочку и заговорила несколько спокойней. – Мне необходим пятый уровень магии. Пятый, а не ничтожный третий!

– Ваше ходатайство отклонено. Пятый уровень магии разрушит принятые здесь устои, а может и сам мир, – любезно пояснили даме. Впрочем, даже самые любезные слова, вылетающие из клыкастого рта, сразу обретают особую твердость.

– Примитив! – разозлилась дама.

Двое служащих в красных ливреях перемигнулись.

– Вам отказано в доступе, соблаговолите вернуться в свой мир. Если возникнут причины, мешающие вам это сделать немедленно, вы будете трепортированы.

– Да как вы смеете! – вскричала дама, ошеломленная и потрясенная дерзким ответом. Она уперла руки в бока, и в порыве неудержимой ярости с диким воплем, который впрочем, следовало ожидать от дамы такой наружности, плюнула в лицо молодому человеку. Тот с ловкостью, отработанной в течение многих лет службы в Империи, успел отскочить. То место на полу, куда попала слюна начало дымиться, а немного погодя там образовалась небольшая, но довольно глубокая дыра. И вообще, если внимательно приглядеться к полу, то на нем можно было разглядеть еще несколько сотен таких же дыр, трещин, и выбоин.

– Ну, что? Кто еще посмеет мне препятствовать?! Ваши угрозы меня не страшат!

В руках у одного из служащих появился серебряный пистолет с длинным тонким стволом. Доминика вспомнила, что уже видела где-то такой. Видела у грабителя, Арса, еще в родном Зеленозеленске. Почему-то эта мысль оказалась неприятной, Доминика и сама не могла понять, что именно ее задело.

– Я ухожу! – настроение дамы в остроконечном колпаке моментально изменилось.

– Вы изгоняетесь!

Клыкастые ребята сопроводили даму в другой конец зала и вывели в одну из дверей. Никто из ожидавших никак не отреагировал на произошедшее, словно все было в порядке вещей. Тем временем служащий Империи, решив, что инцидент с дамой завершен, продолжил свою работу, он подошел к одному из нетопырей и, заглянув в свой планшет, провозгласил:

– Ваша виза одобрена, две недели можете проживать в нашем мире. Это подтверждение вашей регистрации, старайтесь носить его на виду, или будьте готовы предъявить по первому требованию любому представителю Империи.

Служащий протянул металлический жетон, который тут же был прицеплен на ухо, к уже заранее подготовленному крюку, напоминающему серьгу.

– Где намерены остановиться?

– В деревне у бабушки. У нее постоянная виза.

– Напоминаю, вам запрещается кусать людей и животных, за исключением рептилий. Ограничений на ловлю насекомых у вас нет. Захватили с собой кровь для пропитания?

– Три колбы.

– Если этого количества окажется недостаточно, обращайтесь к нашим представителям и вам подвезут еще. Средства маскировки захватили?

– Нет!

– В таком случае с вас еще сто грамм золотого песка и вашей внешностью займутся наши специалисты. Так же вы можете приобрести маскировочные браслеты, которые обойдутся вам в сто пятьдесят грамм песка.

Довольный нетопырь последовал за служащим, любезно решившим его проводить в нужный кабинет, а заодно записать себе процент с продажи услуг.

Доминика прикрыла дверь.

– Это все очень… – Доминика умолкла, подбирая подходящее слово. Все было очень официально, бюрократично, странно и как-то по-земному. – Очень серьезно.

Она и сама поняла, что выбрала далеко не лучшее слово для описания происходящего. Чтобы выразить то, что она чувствовала, слов было недостаточно.

– Так и должно это быть серьезно-то! – встрепенулся Собит. – Тут ваш мир, человеческий, вы уж как надумали, так свои границы и защищаете. И милостиво еще позволяете у себя жить. В иной мир вообще не сунешься, сразу на части разорвут. А вы-то добренькие, только правила свои требуете соблюдать, а так, заходи, кто хошь, пожалуйста.

Доминика встряхнула головой, словно это могло как-то привести в порядок мысли, и подобрать нужные слова.

– Но я всегда считала, что феи появляются, когда ты маленькая девочка и хорошо себя ведешь. А не тогда, когда им удается правильно оформить все документы, – сказала Доминика, в детстве которой, не смотря на все расчеты и хорошее поведение, никогда не появлялись феи и дорогие подарки. – И все остальные не бегают за справками, не получают разрешение на ловлю мух…

Доминика запнулась.

– Экие тебе сказки угодно сказывать! – хмыкнул Собит и протер стекла очков об свою пушистую грудь. – Без документов и фея не феей будет. Мы-то коловертыши, хоть испокон веков тут проживаем, а тоже документики все оформили. Так-то оно спокойней будет. Мы в чужом мире, правила чужие уважаем.

– Давно ты тут? – спросила Доминика.

– Так я и родился туточки. Родители-то мои из родного мира сбежали, голодно у нас сделалось, и тут основались. Наш тут дядька жил, а до него его дед. Ну и живем, стало быть, в мире и покое. Кормимся, да за доброту вашу чем можем платим. А когда Империя-то эта появилась, я сюда и перебрался. Работа непыльная, еда отменная. Поживаю себе в довольстве. Я в родном-то Коловерте лишь однажды был. Страшный наш мир, ох страшный, я лишь заглянул и сразу обратно метнулся. Феоктист-то батюшка, постарался, мудрость этакую выдумал: все зарегистрированы, все упорядоченно. Жалко, помер он, ох жалко, простуда такого человека свалила!

– Простуда? – удивилась Доминика.

– Да, напасть этакая приключилась. Промочил ноженьки, почихал, сколько положено, да и представился, – вздохнул Собит. – Пошли что ли, недалече уже.

– Ладно, – Доминика последовала за Собитом, их дальнейший путь и вправду оказался недолгим. Коловертыш остановился посреди коридора у зеркала высотой в человеческий рост.

– Добрались-таки, – промолвил он и шагнул в зеркало, продолжение фразы звучало уже из зеркальных глубин. – Ступай следом, пока идут колебания материи, оно и тебя пропустит.

Доминика не стала уточнять, что за колебания, и даже не стала оплакивать свой лоб, на котором непременно завтра должна будет появиться шишка, после удара об зеркало, а шагнула следом. И вообще, случись все это не ночью после битвы с улитками, когда голова соображала лишь наполовину, а при свете дня, да где-нибудь в бутике, то она ни за что не стала бы и пробовать пройти сквозь зеркало. Даже, если ее в этом убеждал мохнатый домовой – особенно, если бы ее в этом убеждал мохнатый домовой.

Они оказались в небольшом темном помещении. Вдоль стен, так что и самих стен не было видно, выставлены мраморные статуи древних богов. «Эх, эти-то еще задолго до Феоктиста в ваш мир заявились», проворчал Собит, начисто разрушая всю модель мифологии. В углу виднелись проржавевшие оковы, про которые Собит начисто отказался давать какие-либо пояснения. А с потолка капала вода, она капала точно в центр пола, туда, откуда шло свечение.

– Вот он! – Собит кивнул, очки слетели с мордочки, он их поймал и снова кивнул в сторону свечения, очки снова слетели. – Свет очей моих. Цветочек ясный.

Доминика подошла ближе, и увидела цветок, росший в обычном глиняном горшке. Вначале ей показалось, что это розовый куст, но, приглядевшись, заметила, что цветки имеют какую-то странную форму. Многие листья пожухли, некоторые цветки выглядели увядающими.

– Померк ясный цвет, – сказал Собит. – Уж не цветет как ранее, не радует нас своим ароматом. Спаси его!

– Ну, я мало что в ботанике смыслю, – пробормотала Доминика, переминаясь с ноги на ногу. Она никак не могла понять, это была шутка, или Собит и вправду привел ее сюда среди ночи ради цветка. – Может, полить его надо, или удобрений каких-нибудь насыпать. Вроде, навоз хорошо…

– Удобрений им сыпать! Они владычица, они про навоз толкуют, – рассвирепел Собит и перешел на манеру речи, которую считал официальной. – Это ж не трава какая, это Цвет Империи! Удобрения, скажут тоже. Позор-то какой!

Доминика отчаянно глядела на увядающий цветок и силилась хоть что-то понять. Увы, это было ей не под силу. А коловертыш явно от нее чего-то ждал.

Один листок, оторвавшись от ветки, упал на пол.

Собит дернулся.

– Смотрите-смотрите, чахнет он! – просипел коловертыш. – Коли ничего и далее не сделать, то зачахнет совсем. Останови это!

– Что остановить?

Коловертыш возмущенно сопел, пока упавший лист не пожелтел, потом иссох и рассыпался на крошечные частички, которые тут же исчезли.

– Вы сударыня, владычица, все сами видели и вам решать, как поступить! – ответил Собит. – А теперь ступайте. Я свое дело сделал, я вас предупредил.

Он, не сказав более ни слова, провел Доминику сквозь зеркало и проводил до двери, за которой виднелась уже знакомая часть резиденции, это был отдел креатива, в дневные часы он был заполнен дизайнерами и модельерами, сейчас же здесь было непривычно тихо. Горел лишь служебный свет, но его вполне хватило, чтобы добраться до лифта.

Глава 11 Сила убеждения

Пожалуй, будет большим преувеличением считать, что Доминика все последующие дни только и делала, что думала об увядающем цветке. Она вспомнила о нем утром, когда, потягиваясь, поглядела в окно и попыталась причислить ночное путешествие к некой разновидности сна, вспомнила за обедом, когда увидела украшенный укропом салат, и вспомнила много дней спустя, когда вообщем-то было уже поздно вспоминать об этом. Но такой забывчивости можно найти оправдание, точно так же, как оправдание можно найти любому поступку. Так вот, оправдание Доминики звучало следующим образом – и так навалилось слишком много всего, да еще и этот Макей.

Особенно этот Макей!

Знакомство с ним состоялось примерно в полдень, а до этого, за завтраком Афанасий Афанасьевич сообщил молодым владельцам Империи о грядущих изменениях в их жизни. За столом сидели лишь они вчетвером. Уборщик Мителкин, считавшийся привилегированным служащим Империи по причине былой дружбы с Феоктистом, периодически пропускал совместные завтраки, а Лиана, хоть и познакомилась с ними, но показываться в очередной раз не считала нужным.

– Вы стали свидетелями событий, которые некоторым образом раскрыли саму суть деятельности Империи, – вежливо сообщил Афанасий Афанасьевич, упорно называющий их владельцами и так же упорно дающий понять, насколько им далеко до настоящего правления. – И посему нет смысла затягивать с раскрытием прочих профессиональных секретов. Сегодня же вам предстоит узнать нечто важное.

– Ах, это так мило! – широко улыбнулась Анжела. Легкий макияж занял привычное место на ее лице, и сейчас уже сложно было сказать, что эта девушка вчера ревела, размазывая тушь, перед тем как принялась уничтожать лазером гигантских улиток. – Я бы с радостью узнала бы новую важную информацию, но не могу. Я владелица компании Империя Гламура, моя компания занимается модой, а не злобными пришельцами. Ведь именно так было написано в дарственной! Поэтому, я собираюсь посвятить сегодняшний день подготовке новой коллекции брошек.

Анжела завершила свою речь еще одной широкой улыбкой, этот прием безупречно работал в ее прежней жизни, этот прием хвалила Валентина, а посему ожидалось, что он сработает и сейчас.

– Восхитительно, я с вами полностью согласен! – Афанасий Афанасьевич энергично закивал в ответ. И все же, как он любил соглашаться! – Брошки, это такие украшения?! Право слово, это очень мило! И необычайно полезно! Я полностью одобряю такую деятельность. Полагаю, что Валентина посоветует вам лучших специалистов в этом вопросе, которые помогут в разработке вашей коллекции. Сам я, увы, тут полный профан. Моя сфера – юриспруденция!

Анжела все еще продолжала улыбаться, но уголки губ потихоньку ползли вниз. Не такой реакции она ожидала от адвоката, она ждал, чтобы он, по крайней мере, удивился или расстроился. Но его согласие было страшней всего.

– Я привык следить за соблюдением законов, а так же за подписанием договоров и обсуждением сделок. Я проверяю, чтобы все точки и запятые были на своих местах, а некоторые данные были вписаны мелким шрифтом, так сказать, не привлекающим внимание, – продолжил адвокат. – Взять, к примеру, ну хотя бы ваш договор, который вы подписали, когда согласились принять в дар Империю. Его составлял я, он является эталоном! Обидно, что никто из вас даже не прочел его.

– Чего читать-то? – удивился Савелий. – Там же и так все понято, Империя наша и все тут!

Улыбка на лице Анжелы уже полностью растаяла, она ожидала следующей фразы, как удара, от которого, увы, не могла увернуться. И тихонько проклинала себя, что и в самом деле не прочла тот договор.

– О, да, вы правы, молодой человек. В договоре было прописано, что вы становитесь владельцами Империи. Вы должны управлять двумя огромными секторами данной компании. Неужели, никто из вас не заметил в договоре строчку о том, что вы наследуете Единую Империю?! – с деланным недоумением спросил Афанасий Афанасьевич.

Никто эту фразу не заметил, о чем его и уведомили невербальными средствами, такими как пожатие плеч, выкатывание глаз и одним протяжным вздохом.

– Тогда я сочту своим долгом внести необходимые объяснения, – сказал Афанасий Афанасьевич с такой готовностью, что сразу становилось ясным, это объяснение было у него готово давным-давно, и оно ждало лишь подходящего случая. Например, такого как сейчас, когда новоявленные владельцы обо всем узнали, но еще не полностью осознали, какое же счастье на них свалилось. – Единая Империя состоит из двух больших секторов, тесно связанных между собой. Один сектор, так называемый – гламурный, был создан для маскировки деятельности компании. Но мы сумели его развить, и теперь он известен на всей планете, и к тому же, приносит неплохой доход. Второй сектор – Контролирующий, он осуществляет контроль за проникновением в наш мир любых форм жизни, зародившихся в других мирах. Изначальное название «Империя контроля», так и не прижилось, и фигурирует лишь в документах. Да и определение Контролирующий сектор, тоже особо не укоренилось, почему-то его чаще называют оперативным отделом.

Анжела выглядела ошарашено, она пыталась переварить полученную информацию и найти какой-нибудь компромисс, что-то, что защитит ее от второго Контролирующего сектора. И это было достаточно самоуверенно с ее стороны, ведь договор составлял самый ловкий адвокат столетия.

– Ну, дык я и сказал, что все понятно! – сверкнул брекетами Савелий. – Империя она и есть Империя! Нормально все!

– В дарственной сказано, что вы получаете Империю для того, чтобы продолжать дело Феоктиста. Вы должны управлять Единой Империей, не отклоняясь от концепции разработанной Феоктистом, – продолжил Афанасий Афанасьевич. И ведь он даже не сделал акцент на слове «должны», просто произнес это слово, просто его зрачки сузились, просто спорить с ним не хотелось. Просто они были должны! Должны служить Империи, должны слушаться адвоката, постоянно что-то должны. – Если открыть договор, то вы сможете увидеть этот пункт. А так же и тот пункт, который гласит, что если после подписания договора и ознакомлением со всеми сферами деятельности кто-то все же захочет отказаться от дара, то сделать это невозможно. Разумеется, невозможно только для живых.

На секунду воцарилась тишина, которая и должна была воцариться после сказанных слов.

– Для живых? – уточнила Доминика, ее очень даже устраивала второй сектор Империи. Ну или во всяком случае, если не устраивал, то пугал с такой же интенсивностью, как и первый. Поскольку и мода, и контроль за жителями других миров представлялись для нее одинаково труднодостижимыми вещами.

Анжела немного побледнела, очень немного, если бы она в это утро наложила бы чуть толще слой тонального крема, то ее бледность и вовсе осталась бы незамеченной.

– Ну, разумеется! Все законы пишут только для живых. Увы, но мертвым юриспруденция ни к чему, – адвокат счел нужным вздохнуть еще раз. – Право слово, мы все пока еще живы?! А пока вы живы…

В этот момент он полез за носовым платком, который отчего-то ему сильно понадобился, и поэтому возникла еще одна пауза, необходимая для лучшего усвоения последних слов.

– …вы должны выполнять свою работу. Обязаны соблюдать все, под чем подписались, – благополучно закончил адвокат, так и не найдя платок. – Ах, брошки, это так мило! Вам непременно следует заняться этой коллекцией! Уверен, что вам удастся совмещать ее создание с ознакомлением работы Контролирующего сектора.

Уверенность необычайно сильная вещь, особенно подкрепленная правильными словами, она тут же передалась и Анжеле, которая заявила, что, конечно, полностью согласна со всеми высказываниями адвоката. А изучать что-то новое, будет ей необычайно интересно, и начать она готова тогда, когда требуется. От Доминики и Савелия последовали такие же заверения.

– В таком случае, вас порадует знакомство с Макеем, – провозгласил Афанасий Афанасьевич со счастливой отеческой улыбкой. – Это наш уважаемый начальник оперативного отдела, важной части Контролирующего сектора, настолько важной, что, как я уже сказал, и весь сектор периодически называют оперативным отделом. Макей вам расскажет многие аспекты по работе с жителями других миров.

И опять же адвокат получил заверения, что это будет необычайно интересно.

– Пожалуй, вам следует знать, что на первый взгляд Макей кажется достаточно жестким человеком, что соответствует действительности, но в силу ряда причин, он может быть и более мягким. – Описание разносторонних душевных качеств Макея не вызвало особого восторга, но адвокат этого и не требовал. Ему было достаточно, что молодые люди внимательно слушают его. – Насколько мне известно, пару раз в своей жизни он даже проявил добросердечие, правда, никаких документальных свидетельств этому нет.

– Вы нам какого-то монстра подсовываете, – сказала Анжела, в ее взгляде сквозила тоска по так и не созданной коллекции брошек. А еще тоска по той жизни, которая оборвалась с появлением этих, будь они неладны, гигантских улиток. Жизнь полная блеска исчезла, уступив место чему-то непонятному и пугающему.

– Смею заверить, что Макей обычный человек, с несамой обычной биографией, – заметил Афанасий Афанасьевич и без промедления стал рассказывать эту самую биографию. – Начинал он рядовым инквизитором, я бы сказал, что он был самым старательным и въедливым из всех. Трудился он в Европе, и как прочие представители данной профессии, был весьма образован для мрачной эпохи средневековья. Человек он от природы жесткий, поэтому…

– Это вы так шутите, да? – спросила Доминика. – Про средневековье и инквизицию это метафора?

– Круто! – согласился Савелий. – Всякие такие игры вооще класс!

– Это всего лишь биографические данные Макея, – пожал плечами Афанасий Афанасьевич, и продолжил спокойным ровным тоном. – Если мои слова вызвали двоякое толкование, то, пожалуй, следует пояснить, что современные ученые под термином «средневековье» понимают эпоху, начавшуюся с великого переселения народов Европы, и продлившуюся до глобальных географических открытий. Это заняло промежуток времени с пятого по пятнадцатый век. Точно не берусь утверждать, но Макей родился приблизительно в десятом веке на Руси, но еще ребенком был перевезен отцом в Рим. Сам он почти не помнит свое детство, а документов не сохранилось, поэтому приходится просто верить на слово, что так оно и произошло. Он, как я уже упомянул выше, много учился, разумеется, принял католичество и стал ярым поборником веры, в те времена это были необходимые условия для продвижения по социальной лестнице.

Доминика уже хотела было заявить, что не верит в эти сказки, примерно так же, судя по выражению на лицах, считали и Анжела с Савелием, если бы не крошечное но! Вчера вечером, а так же и этой ночью они уже столкнулись с тем, во что не верили. К тому же Афанасий Афанасьевич был не тем человеком, который шутки ради станет вдруг рассказывать небылицы. Поэтому, хоть они и не верили, но понимали, что все это правда.

– Да, – продолжил адвокат конфиденциальным тоном, покачивая при этом головой, как будто настаивал на том, что им всем надлежит слушать его рассказ и при этом чувствовать себя прекрасно. – Во время своей профессиональной деятельности Макей сталкивался с разного рода странными личностями, а его непосредственной задачей было добиваться от них правдивых показаний. И вот один из его клиентов однажды сознался в применении магии выше третьего уровня… Э-э, правда на тот момент подобный термин еще не был введен. Так же этот же клиент поведал, что попал сюда из другого мира, и попытался откупиться от дальнейшего допроса одним из своих снадобий. Могу предположить лишь, что он вновь применил магию достаточно высокого уровня, потому как Макей повелся на его уговоры, и выпил снадобье.

– И че? Макей помер? – предположил Савелий.

– Очевидно, нет, – хмыкнула Доминика.

– Он лишь испытал краткосрочную потерю сознания, а когда очнулся, то клиент уже успел исчезнуть. Макей сумел уладить тот случай, и стал еще более суров со своими клиентами, и это продолжалось около четверти века, пока он сам и его окружение уже не могли не отметить тот факт, что возрастные процессы Макея начисто остановлены, – продолжил Афанасий Афанасьевич. – Макей был вынужден срочно покинуть место службы, поскольку его бывшие коллеги стали проявлять к нему уже отнюдь не дружеский, а профессиональный интерес. Но вместе с мешком честно заработанных золотых, Макей уносил еще и бесценные знания. Он проанализировал, что за всю свою карьеру, общаться ему приходилось не только с людьми, а еще с какими-то особыми созданиями. Грубые определения колдун и ведьма, не включают в себя всего того, с чем ему довелось столкнуться. Далее он скитался по Европе, пытался заниматься алхимией, но эта наука ему плохо давалась. Периодически он возвращался к своей первоначальной деятельности, но уже не задерживался более десяти лет на одном месте, что было весьма разумно с его стороны. И везде он искал и находил материалы о проникновении в наш мир, о поведении тут переселенцев, и об их отношении к людям, и об отношениях людей к ним. Когда век инквизиции миновал, Макей служил в армии, он покорял Новый Свет, служил в Индии, бывал всюду, где только могло таиться нечто чужое, не свойственное нашему миру. Пожалуй, что за исключением Руси, а потом уже и России, он предпочитает умалчивать о причинах, заставивших его полностью игнорировать свою родину. За долгие века, у Макея накопились порядочные знания, и когда Феоктист лишь только основал Империю, Макей вернулся таки в Россию и явился к нему, блестяще прошел собеседование, и тот час же стал начальником оперативного отдела.

Пока Афанасий Афанасьевич излагал эту необычайную биографию, в его голосе изумительнейшим образом сочетались доверительность и сомнения, опасения и напыщенность. Одним словом, ему удалось эмоционально отразить все то, что и следовало отразить в этом пересказе.

– Заграничный солдат и инквизитор с многовековым стажем пыток и убийств, – подытожила Доминика, у нее уже не было ни малейших сомнений в том, что все это правда. – Очень интересно!

– Вы предлагаете нам общаться с ним?! – возмутилась Анжела и всхлипнула. Слезы, точно так же как и улыбки, очень хорошо помогали ей добиваться желаемого, увы, но это было лишь в ее предыдущей жизни. – С этим садистом? – Анжела всхлипнула еще раз, но безрезультатно.

Афанасий Афанасьевич, как и полагается людям его профессии, периодически становился слепым к проявленным чувствам, или же обращал повышенное внимание, на те чувства, которые могли ему помочь. Так он поступил и на этот раз.

– Ну что вы, что вы, – душевно начал он, – вам придется не только подружиться с ним, вам придется еще и многому у него научиться. Никто из ныне живущих людей не может похвастаться таким замечательным опытом общения с представителями других миров! И никто не научит вас так отменно разбираться в их психологии, поведении и уловках. В этом вопросе Макей большой специалист. Хотя, надо признать и тот факт, что его порой тоже обманывает их маскировка.

Анжела аккуратно промокнула глаза салфеткой, ее сражение с адвокатом было начисто проиграно. Слезы, не сумевшие помочь, следовало удалить, пока они не смыли тушь.

– Круто! – воскрикнул Савелий, пожалуй, он был единственный, кто с энтузиазмом воспринял историю Макея. – Вооще! Свой маньяк! Крутяк!

Он был похож на счастливого помешанного, который твердо уверен, что должен радоваться любым новостям, поскольку, что бы ни случилось, это все равно было лучше его прежней жизни в Кутуповке. А еще все это напоминало одну из его любимых игр, что тоже было существенным плюсом.

– А вы? – спросила Доминика у адвоката. – Вы тоже родились в средневековье?

– Увы, но мой век не так велик. Мне чуть больше пятидесяти лет, и чудодейственного эликсира молодости мне никто не предложил. В отличие от многоуважаемого Макея. Всю свою жизнь я скромно трудился в области юриспруденции. – И скромный труженик одарил всех собравшихся скромной улыбкой. – Пока я еще изучал право на университетской скамье, меня приметил Феоктист и пригласил поработать в его фирме, вот так я и вошел в Империю. Был женат… И в этом, пожалуй, заключена вся моя биография. Достаточно скучная и простая.

– Точняк! – тут же согласился Савелий.

Доминика не была готова верить во все, что он сказал, хотя адвокат выглядел простым и скучным, но вовсе не являлся таковым. Принять хотя бы во внимание тот факт, что именно его Феоктист и сделал их опекуном, и то, что он в настоящий момент практически и являлся правителем Империи. Простому человеку такое явно не под силу.

– Что же вы такого сделали, что Феоктист вас приметил? – спросила Доминика. – У него ведь в тот момент уже была огромная компания, и он мог принять к себе на работу лучших специалистов, а не приглашать студентов.

– И в самом деле? – в глазах Анжелы мелькнул интерес, она надеялась разузнать о каком-нибудь слабом месте адвоката, чтобы потом использовать эти знания. – Что такое вы совершили?

– Я прилежно учился, – Афанасий Афанасьевич умолк, позволил себе улыбнуться, и продолжил уже более серьезно, – и однажды на спор написал свод законов для пришельцев из других миров. В другие миры я тогда не верил, но я верил в юриспруденцию, и при написании учел все аспекты, расписал все пункты. Ума не приложу, как эта работа попала к Феоктисту, но после этого мне было обеспечено место в Империи. Моя работа легла в основу ныне действующего свода законов, на основании которого Империя пропускает в наш мир переселенцев. Феоктист сказал, что если бы такой адвокат как я достался нашим противникам, то Империи было бы очень тяжело.

– Каким противникам? – тут же спросила Доминика.

– Ну надо же, как много времени прошло! – воскликнул Афанасий Афанасьевич, случайно взглянув на часы, кстати сказать, привычка случайно смотреть на часы в нужный момент выработалась у него уже давно. – Довольно уже говорить обо мне, это слишком просто и скучно, вам пора познакомиться с Макеем.

Глава 12 Начальник оперативного отдела

И они познакомились с Макеем, прямо в этот же день, всего через несколько минут после завтрака. Когда вопреки ожиданиям, менеджер в коричневом костюме (как оказалось, ее зовут Полина) проводила их вовсе не в зал ожидания, в который Доминика заглядывала ночью, и уже чувствовала себя чуть ли не знатоком всего происходящего, а в деловую часть резиденции в просторный кабинет.

За столом сидел человек в форме защитных цветов, на груди красовался логотип Империи буква «И» пронзенная стрелой (в Империи было два логотипа пронзенные стрелой сердечко или буква, оперативные отряды предпочитали букву, отдел креатива – сердечко), он что-то чирикал на разложенной перед ним карте. Доминика лишь увидев его короткостриженную макушку, нахмуренный лоб, и ощутила невольный страх, мелькнула мысль: «Пусть у него будут добрые глаза. Ну, пожалуйста. Пусть он инквизитор и прочее, но только пусть у него будут добрые глаза».

– Макей, к вам пожаловали владельцы Империи, – объявила менеджер и удалилась. Как показалось Доминике, удалилась она весьма поспешно.

Макей медленно поднял голову, и Доминика поняла, что ее надежды не оправдались. Его глаза не были добрыми, но они не были и злыми, это были глаза хищника. Серые пронзительные и настороженные, глаза человека многое повидавшего на своем веку… на своих веках.

– Заходите! – приказал он. – Мне поручено подготовить вас к встрече с переселенцами. И я сделаю это, кто бы не пытался мне помешать.

Хотя поблизости не было никого, кто бы осмелился на такой поступок, Макей грозно стукнул кулаком по столу, подчеркивая всю серьезность своих намерений.

Доминика не посчитала зазорным, сесть на дальний стул, так чтобы между ней и Макеем оказался Савелий. Анжела села еще дальше, этот день грозил принести ей жесткое разочарование в Империи, в которой оказалось не так много гламура, как казалось изначально.

– Садитесь! – приказал Макей.

И уже рассевшиеся молодые люди подскочили.

– Не нужно дергаться! – отчеканил Макей.

Проникшись перед великолепием упрека, они дернулись снова, впрочем, тут же решив, что это было в последний раз.

– В течение нескольких недель, которые вы провели в своем новом доме, вы многое освоили и этим самым выполнили свой долг. Я помогу вам в дальнейшем выполнении долга, расскажу о работе моего отдела. Ясно?

Это было ясно, о чем его и уведомили дружным молчанием.

– Мы тщательно изучаем всех, кто желает попасть в наш мир, и выдаем разрешения, лишь в том случае, если переселенец принимает наши условия жизни. Все, кто с этим не согласен, не сможет пересечь границы. Это ясно?

– Так точно! – радостно отрапортовал Савелий, начиная воспринимать все происходящее за новую игру. В этой игре он находил намного больше удовольствия, чем в игре с выбором новой одежды, или же чем при создании причесок.

– Ясно, – ответила Доминика.

Анжела лишь несколько изумленно посмотрела в ответ, к такому тону она явно не привыкла, и совершенно не хотела вступать в диалог, тем более учитывая биографию собеседника, многие факты которой были ей глубоко противны. Макей оказался резким и жестким, он выглядел единым комков нервов.

– Если кто-то из переселенцев жил у нас в течение многих лет. Многих сотен лет! И теперь пытается скрыться от регистрации, это тоже преступление, и виновные будут наказаны, – продолжил пояснения Макей. – Наш мир изначально населяли только люди. Все остальные – это переселенцы. Все они, абсолютно все, попадают под наблюдение Империи. Только так возможен мир и порядок. Ясно?

– А как же зверюшки? – слегка расстроился Савелий.

– Зверюшек отставить, я говорю о разумных формах!

– Зверюшки разумные, – не согласился Савелий.

– Сказано, зверюшек отставить! – рявкнул Макей. – Всякие лешие, домовые, русалки, кикиморы, кентавры, драконы и демоны, проникшие в нашу жизнь и в нашу мифологию, являются чужеродными нам элементами. У каждой из этой формы есть собственный мир, и если они решили его оставить, то милости просим, пройти регистрацию по всем правилам.

– Кентавры?! – переспросил Савелий, казалось, усвоивший одно лишь это слово из всей речи. – Кентавры круты!

– И опасны! Предлагаю вспомнить восстание в пятом веке до нашей эры! – оскалился Макей. – Десятки погибших, сотни растоптанных. Сюжет был благополучно внесен в мифологию. Лишь опытные шифровальщики из отдела истории, смогли восстановить все факты, и понять истинную сущность этих существ. За ними ведется особый контроль.

– Истории…, – недовольно потянул Савелий, опасаясь, что еще и это им тоже придется освоить.

– Кентавры? – с сомнением спросила Анжела, которая вообще-то очень даже неплохо училась в школе, и знала о мифологии больше, чем все ее одноклассники. Причем, необходимо отметить, что Анжела, поначалу воспринимавшая общение с Макеем чем-то неотвратимым и неприятным, ничуть не изменила свое мнение.

Макей хмыкнул, что должно было обозначать, то ли еще вам предстоит услышать, и продолжил свою речь.

– То, что в других мирах считается нормой жизни, может оказаться опасным для нас. Где-то вместо привычных нам законов всякой там физики и химии, действует магия. Магия – это изначально чужеродный нам сгусток энергии. С проявлениями магии мы боремся. Ясно?

В этот момент Доминика отчетливо представила огни инквизиции, которые горели в средневековье и жарко встречали всех несогласных с размышлениями Макея. Спорить с ним не хотел никто, кроме…

– Не-а, – неожиданно сказал Савелий. – Мы же того, мы же сами тоже магию используем.

Доминика вспомнила ручку Афанасия Афанасьевича, и загадочный солнечный компас, и, вроде еще что-то говорили про временную петлю, которые иначе как магическими предметами не назовешь.

– Мы используем магию, тогда когда надо использовать магию! – отчеканил Макей. – Прибывшим к нам из других миров использование магии запрещено…

– Свыше третьего уровня запрещено, – сказала Доминика и захлопнула рот.

Савелий с Анжелой уставились на нее в недоумении.

– Верно! – констатировал Макей, и вовсе не стал уточнять, откуда у нее могла взяться эта информация. Приятно ли ему было, что она уже владеет какой-то информацией, или нет, это никак не отразилось на лице Макея. Впрочем, внешние проявления каких бы то ни было чувств были ему несвойственны. – Далее, вам надлежит знать, что где-то проживают агрессивные твари, привыкшие многие тысячелетия использовать наш мир, как собственную кормушку. Они негодуют, что им перекрыли доступ. Они пытаются прорваться. Они пытаются нас перехитрить. Мы этого не допустим!

– Ага! – обрадовался Савелий. – Не пройдут!

– Сразиться и уничтожить врага, это одно. А не допустить появление врага – это наша цель. Все это запомнили?

– Да, – Анжела блеснула одной из своих улыбок. – Я никогда не забуду ни этих слов, ни этот день. Как такое можно забыть!

– Верно, некоторые фразы нужно вызубрить на зубок.

«Маньяк инквизитор» – беззвучно прошептала Анжела. Обстановка подавляла ее, она не пыталась бесконечно блистать или очаровывать, нет, теперь она сосредоточила все свои усилия на том, чтобы сохранять невозмутимый вид, и не выказывать брезгливость. – «Бесчувственный монстр!»

Но она ошибалась, хотя манеры Макея и не отличались мягкостью, но он великолепно чувствовал все, происходящее вокруг. За многие годы его интуиция отлично развилась, и позволяла предугадывать то, что не способны были рассчитать никакие точные приборы. Да и внешний вид его был крайне обманчив, он научился менять образы так часто, как другие люди меняют рубашки. За все время общения с ним, продолжавшееся еще пару месяцев, молодые владельцы имели счастье в этом убедиться. Макей был то подтянутым и серьезным, то разбитым и слабым, то элегантным и утонченным. У него менялось выражение лица, тембр голоса, манера речи, мимика и жесты. Он менял деловые костюмы, простые майки, спортивную одежду, военную форму. Он использовал все, чтобы казаться тем, кем было необходимо казаться на данный момент. И тем, кем необходимо было казаться для работы. Таких же преображений он требовал и от них, от несчастных владельцев Империи.

– Валентина учит вас, как создавать образ, используйте эти знания. Наши враги применяют маскировку. Что это значит?

– Они хитрые, – попытался догадаться Савелий, единственный из троицы владельцев, кому нравился Макей.

– Нет, это значит, что мы должны применять маскировку вдвое лучше! – отчеканил Макей. – Учитесь у Валентины.

– С удовольствием, – мило ответила Анжела, вовремя оборвав фразу, которая целиком звучала бы следующим образом: «С удовольствием я бы училась только у Валентины, но теперь намного больше времени вынуждена проводить с таким маньяком как ты!»

– Так точно! – поддакнул Савелий. – Будем учиться!

– Постоянно! – добавила Доминика.

Что было истинной правдой, они только и делали, что обучались. Обучались целыми днями, не покидая резиденцию, ни разу с того момента, как впервые переступили ее порог. Учились распознавать пришельцев из других миров, учились ведению дел в своем мире, познавали такие науки как бухгалтерский учет, менеджмент и маркетинг, тонкости управления активами. И вся эта учеба проходила в резиденции, огромной резиденции – за чем зорко следил Афанасий Афанасьевич. Следил и уверял, что уже скоро их пригласят на какое-то событие, но пока просто не наступило время, чтобы они как владельцы Империи предстали во всем блеске. Спорить с ним было бесполезно.

Поэтому они обучались.

Валентина каждый день объясняла что-то о новинках моды, о сочетании цветов, о макияже и о духах «правильно выбранный аромат подчеркнет имидж, сделает акцент на индивидуальности, скрывает особый аромат иномирян». Они узнали, что при должном таланте жителей других миров можно узнать по запаху, а так же и по тем духам, которыми они пытаются замаскировать свой запах. Валентина рассказала забавную историю о том, как в девятнадцатом веке один выходец из мира, жители которого испускают очень резкий специфический запах, активно продвигал на рынке духи с запахом шиповника, лишь он мог замаскировать истинную сущность. А еще Валентина рассказала о различных способах изменения внешности, принесла в один из дней маскировочные браслеты, которые поставляли из какого-то мира с неплохо развитой магией. Эти браслеты применялись там, где не могли бы справиться обычные косметические средства. По классификации уровень магии этих браслетов достигал всего лишь первой отметки. Доминика и Савелий даже примерили их (Анжела начисто отказалась), и в зеркале вместо себя они увидели безобразных гоблинов.

– Программировать браслеты может лишь тот, кто владеет магией, – пояснила Валентина. – У нас в маскировочном отделе работают специалисты, разбирающиеся в подобных вопросах. Эти браслеты они приготовили специально для вас, разумеется, для переселенцев браслеты создают человеческий образ. Если уровень магии падает, то человеческий образ начинает пропадать, и проступают истинные черты, мы называем это светиться.

– Круто! Это, можно я себе оставлю, – попросил Савелий, совершенно по-детски, должно быть точно так же он и десять лет назад просил у родителей купить ему новую машинку.

– Разумеется, – позволила Валентина, – вы же владельцы всего, что находится в этих стенах.

– И я тоже, – тут же выпросила Доминика, которая уже прекрасно понимала, что быть владельцем Империи и хоть чем-то тут пользоваться это две совершенно разные вещи.

– Можно, – благосклонно кивнула Валентина.

И если занятия с Валентиной стали более увлекательными, то общение с Макеем как было с самого начала, так и осталось похожим на танцы вприсядку по минному полю. Да и встречи он назначал в разных помещениях резиденции, то это были захламленные кабинеты, то залы, уставленные непонятными (и как оказалось, сделанными в других мирах) вещами, но ни разу он не провел в ту часть резиденции, где можно было столкнуться с кем-нибудь из иномирян.

– Вам предстоит работать с выходцами из разных миров. Готовьтесь к изменчивым условиям. Готовьтесь к непредвиденному. Когда я решу, что вы готовы, тогда вы встретитесь с ними.

Однажды он привел в зал, более напоминавший военную базу. По десяткам мониторов непрерывно шли какие-то доклады и сообщения, сидевшие там подчиненные Макея ежесекундно обрабатывали получаемую информацию. А всю отдельную стену занимал огромный экран, на котором отражалась карта мира. Карта была размечена пятнами разного цвета, причем они не стояли на месте, а медленно передвигались, увеличивались или уменьшались.

– Сразу можно видеть благополучные и неблагополучные районы. Можно видеть районы с наибольшим количеством иномирян, – сказал Макей. – Участки карты, окрашенные в темные цвета, вызывают более проблем, чем остальные. Оперативники следят за условиями жизни иномирян, за соблюдением законов. Многие из них работают в опасных зонах, ежесекундно рискуют своей жизнью, но отсеивают и трепортируют всех нарушающих законы.

– У вас в отряде есть некий Арс? – Доминика надеялась, что ее вопрос будет звучать легко, как бы про между прочим, но голос почему-то дрогнул. Она и сама не знала, от чего вдруг именно сейчас вспомнила про грабителя ювелирного магазина. Может от того, что на карте промелькнул ее родной Зеленозеленск, а может, вновь услышанное слово трепортация, подействовало на ее память.

– Арс? – Макей пожал плечами. – У меня несколько тысяч подчиненных. Такого имени, не помню.

– Ну и ладно, это совсем не важно, – поспешно сказала Доминика, и заметила, что теперь уже все на нее смотрят с неприкрытым любопытством. – Это так, просто так спросила.

И тут на карте появилась тревожная красная точка, она принялась мигать, привлекая к себе внимание. Несколько оперативников, получив сообщения, принялись энергично бить по клавишам.

– Что это? – спросила Доминика, необычайно обрадовавшись от того, что можно сменить тему. Что бы там произошло, это было и в половину не так страшно, как ее смущение. И в самом деле, с чего ей вдруг вспомнился этот Арс?! Она же и думать про него уже забыла.

– Незаконное проникновение в наш мир! Из кси-мира, – Макей принялся давать пояснения. – Основной портал находится здесь, в Империи, но периодически находятся умельцы, взламывающие защиту, и создающие временные порталы для перемещения. Никто с добрыми намерениями так не поступает! А у кого намерения нехорошие, должен быть трепортирован! – это слово он произнес с каким-то особым выражением, Доминике показалось, что когда-то давно с таким же выражением он произносил и слово «пытки».

– Что такое трепортация?

– Об этом скоро узнаете! – пообещал Макей, а глаза его так нехорошо вспыхнули, что захотелось отложить объяснения на какой-нибудь гигантский промежуток времени.

– Собираемся! – приказал Макей.

– Куда? – голос у Анжелы дрогнул, что-то было непохоже, чтобы им предложили собираться на модную вечеринку или на показ эксклюзивных коллекций, о которых она так мечтала.

– Не куда, а собираемся с духом! – рявкнул Макей. – К нам незаконно проникли из кси-мира. Сейчас вы посмотрите, как выглядит оперативная работа! Антон неплохо вас подготовил, но отпусти я вас на настоящее дело, Империи пришлось бы искать себе новых владельцев. Все взгляды на экран!

Доминика посмотрела на экран, на котором вместо карты красовался какой-то темный двор, вероятно изображение шло с камеры наблюдения. Именно в таких дворах, которые окружены поросшими травой надтреснутыми стенами пятиэтажек, и должны происходить самые странные вещи.

– Я не буду смотреть на экран! – послышался гневный голос Анжелы.

– Смотреть на экран! – отчеканил Макей. – Сейчас…

– Мы владельцы компании! – зло перебила его Анжела. – А вы постоянно кричите на нас. Отдаете нам приказы! Но это вы работаете на нас, а не наоборот. Я даже могу вас уволить! Мой отец всегда увольняет грубых сотрудников. А вы очень резко со мной разговариваете. Постоянно! Вы могли бы быть немного вежливей.

Доминика лишь изумленно захлопала глазами, ей даже и в голову не приходило все то, что высказала Анжела, что можно вот так ответить начальнику оперативного отдела, самому Макею, один взгляд которого вызвал трепет. Да, она была владелица, верней, совладелица Империи, но, увы, она пока еще не чувствовала этого, да им и не давали этого почувствовать. Изображение на экране (во дворе появилась мерцающая точка) теперь интересовало намного меньше того, что происходило тут, в зале.

– Ого! Еще и уволить можно! – восхитился Савелий.

– Можно, – ответила Анжела, восприняв его реплику за поддержку. – Все, что тут есть, принадлежит нам. И мы решаем все! Это указано в документах!

Макей молчал, но молчал вовсе не от того, что был обезоружен этими словами, он склонился к экрану одного из своих подчиненных и читал какое-то сообщение, затем кивнул, (очевидно, объяснения были излишни, и в данном вопросе нужно было лишь его согласие). Подчиненный кинулся то-то набивать на клавиатуре. Остальные же и вовсе не поднимая голов, продолжали работу.

– Все верно! Вы можете уволить и меня, и всех в моем отделе! – ответил Макей. Наверное, еще никогда ни одно разрешение не звучало так страшно.

– Круто! – обрадовался Савелий. – Все уволены!

– Перестань, это тебе не игрушка! – шикнула Доминика и обратилась к людям за мониторами. – Не обращайте внимания, продолжайте работать, он пошутил.

Эта фраза была лишней, все и так продолжали работать, не обращая внимания на троих владельцев. Оперативники слушались только Макея, а владельцев лишь терпели по необходимости.

– В том-то и проблема, что вы можете всех уволить и развалить всю Империю! – ответил Макей, он смотрел не на Анжелу, его взгляд был прикован к большому экрану на стене. – Если тут все отлажено работает, то в этом заслуга Феоктиста. Феоктист был лучшим во всех сферах деятельности Империи. Он мог заменить любого в оперативном отделе, он мог разработать коллекцию модных туфель, мог лично встречать иномирян, или угомонить прорванцев. И все ждут, что новые владельцы смогут работать так же.

– Нас он сделал владельцами не просто так! – ответила Анжела. – У нас особый талант, это показал солнечный компас. Мы лучше всех прочих сможем править Империей!

– Ничуть не сомневаюсь, что Феоктист знал, что делал, – ответил Макей. – Возможно когда-нибудь, когда вы всему научитесь, то и сможете мудро управлять, а пока что грош вам цена. Вас знакомят с внутренней работой Империей, и у вас должно хватить мозгов, сначала все изучить, а уж потом кидаться увольнениями.

Возможно, Анжела не сдалась бы так легко, и попыталась бы доказать, что мозгов у нее хватает и она тоже может разработать коллекцию туфель, если бы на экране не сменилась картинка, теперь там отражался уже не темный двор. Это был…

Глава 13 Азара

Это был туннель. Длинный туннель, освещенный единичными фонарями, изредка кто-то проезжал мимо, даже реже, чем изредка, на экране виднелись задние фары лишь одной, удаляющейся машины. По туннелю бежала девушка, бежала, спотыкаясь, отталкиваясь от стены, словно постоянно боролась с желанием прислониться и отдохнуть. За ней шли, спокойно уверенно, и вроде не спеша два человека в форме защитных цветов, такой же, как и у Макея.

Девушка выглядела юной, с чистой белой кожей, каштановыми волнистыми волосами, завитыми в крупные локоны. И она была очень стройной, даже хрупкой, но вместе с тем, глядя на ее фигуру, невольно возникала мысль о подиумах. Да, она была похожа на манекенщицу. Манекенщицу, которая волей судеб бегает в футболке и шортах по темному туннелю.

– Красивая! – пробормотал Савелий, более чем прилежно пялившийся в экран. – Это, круто!

– Ваши сотрудники преследуют девушку? – спросила Анжела, лишь немногим опередив аналогичный вопрос Доминики. – Вот, что нам нужно понять в вашей работе? Как преследовать невинных людей?! – она с трудом удержалась, чтобы не добавить «и кидать их в пыточные подвалы».

– Никогда нельзя судить по внешнему виду! – ответил Макей, в этот раз он решил примерить на себя самый спокойный образ. Морщины на лбу разгладились, взгляд чуть потеплел, губы слегка улыбались. Казалось, что это был уже совершенно другой человек. – Необходимо научиться отличать истину от грима! Неужели вы это еще не поняли, после стольких занятий с Валентиной? Попрошу, чтобы она была более строга!

Доминика принялась разглядывать девушку, пытаясь отыскать что-то из атрибутов, указывающих на маскировку. Она вспомнила все и аксессуары, и макияж, и детали одежды, и прически – но не нашла ничего, чтобы говорило о том, что эта девушка коварный выходец из другого мира. У нее так же не было и маскировочных браслетов.

– Тем более, мои люди преследуют вовсе не девушку, – добавил Макей.

Выход из тоннеля преградили оперативники Империи, на их форме красовался логотип, буква «И» пронзенная стрелой. Девушка продолжила бежать прямо им навстречу. И все-таки она не манекенщица, ее движения были слишком механические, чем-то напоминающие движения малыша, лишь недавно научившегося ходить. Тело плохо слушалось ее.

– Кого они преследуют? – спросила Доминика. Она видела, что и Анжелу тоже волнует это, но ссора с Макеем не позволяла задать волнующий вопрос.

– Опасную тварь!

– Точняк! – обрадовался Савелий. – Сейчас они тварь поймают и спасут эту девку! Вон, она сейчас до них доберется и все, спасена!

Девушка резко остановилась, словно только сейчас заметив, что выход из туннеля перекрыт. Она свернула в боковое углубление, чем ввергла в недоумение Савелия, там она обнаружила проржавевшую дверь, дернула за ручку, и поняла, что открыть не удастся, это тупик. Люди в форме подошли ближе.

Макей подхватил рацию.

– В голову! – отдал распоряжение он.

И прозвучал выстрел. Девушка упала на растрескавшийся асфальт. На ее виске появилось что-то красное.

– Доставить ее в резиденцию! – отдал еще одно распоряжение Макей и отключил большой экран.

Трое владельцев Империи замерли в оцепенении.

Работа в зале шла своим чередом. Сотрудники оперативного отдела продолжали наблюдать за мониторами, что-то набивали на клавиатурах, изредка перебрасывались парой фраз. Для них не произошло ничего небывалого, ничего, что могло бы выбить из привычного ритма.

– Что это значит?! – первой очнулась Анжела. – Вы сказали, что девушка тут не при чем. Вы убили ее. Она же без оружия! Она не сопротивлялась. Она же не из другого мира.

– Она красивая! – заступился за девушку Савелий.

– Вот когда сможете сами ответить на все эти вопросы, вот тогда и будете готовы руководить Империей, – сказал Макей, не тратя слов на объяснения про снотворные капсулы. – А пока вы всего-навсего пытаетесь научиться хоть чему-то дельному. Неразумные и слабые детишки.

Анжела с плохо скрываемой злостью уставилась на Макея, и взгляд ее не менялся долго, очень долго, пока они не прошли в кабинет с круглым столом, за которым в наручниках уже сидела девушка, бежавшая по туннелю. Почему ее так быстро доставили, и вообще где именно находился тот туннель, никто не спросил, это уже казалось неважным.

– Азара, снова ты?! – сказал Макей.

Девушка подняла голову. И только сейчас Доминика смогла разглядеть ее глаза, абсолютно пустые глаза, которые не скрывали за собой не единой мысли. Таких глаз просто не могло быть у живого человека.

– Макей! – глухо ответила девушка и хрипло рассмеялась, словно этот голос принадлежал некоему механизму, а не живому человеку. – Вот уж не думала, что ты так быстро меня сцапаешь!

– А ты все совершенствуешься! Какое тело! – Макей цокнул языком. – Вначале я и не узнал тебя.

Да, Макей мог быть разным, и сейчас его образ резко отличался от тех, какие он создавал раньше. Теперь это был глуповатый балагур с несколько развязными манерами.

– Ах, не льсти мне, изменник! – губы девушки растянулись в неумелой улыбке, но глаза оставались пустыми, абсолютно пустыми. – Мое прошлое тело тебе явно нравилось больше, намного больше. Помнишь?! Такое все пышное! Его не скрывал даже корсет. Ты ведь любишь пышных девушек!

Макей ничуть не смутился, или, во всяком случае, не выглядел смущенным. Напротив он весело расхохотался.

– Такая тварь как Азара, способна провести многих, – ответил он. Сложно сказать к кому эти слова были обращены в большей степени к Азаре, или к замершим в недоумении трем владельцам. – Сейчас ты сработала намного хуже. Стареешь!

– Сплюнь! Просто времени не хватило! Знаешь же, на создание дубля нужно время, а тут ты со своими солдатиками. Вот и пришлось оставить так, как успела слепить, – девушка чмокнула губами, вероятно, это была попытка послать воздушный поцелуй, но попытка провалилась. – А то бы ты вновь называл меня булочкой, и целовал мне колени. Ты ведь, красавчик, даже жениться обещал. Помнишь? Может, все-таки поженимся?!

– Не получится у нас с тобой жениться, – покачал головой Макей, притворно вздыхая.

– Вот и верь мужикам на слово! Каких-то двести лет, и все, уже забыл, – и снова раздался хриплый смех, его можно было бы назвать издевательским, если бы он не был таким искусственным, таким неживым, ненастоящим.

Макей будто бы разочаровался, услышав этот ответ, ожидая чего-то более едкого и цветастого. Он снял маску балагура, и уже более серьезно сказал:

– Азара, но где же ты?! Выходи, познакомься с новыми владельцами Империи. Чтобы вспомнить прошлое, у нас еще будет время на следующих допросах.

– Владельцы? Так значит, это правда! В Империи новые владельцы?! – смех оборвался, но голос девушки оставался глухим.

Доминика вдруг поняла, что ее насторожило – у девушки двигались лишь губы, и напрочь отсутствовала мимика, вообще любая мимика. Это словно была оболочка для голоса. Грубо сделанная оболочка.

– А ты думала, что мы позволим таким как ты все уничтожить?! Ну же, Азара, выходи, довольно прятаться.

– Как скажешь, милый, – послышалось после секундной паузы, и девушка положила руки, скованные наручниками, на стол, ладонями кверху – Сделаю все, как ты скажешь! Надо же, знакомство с владельцами! Волнительно, тысяча трусканцев, волнительно!

Футболка на груди девушки зашевелилась, и…

– А-ааа! – Анжела с визгом вскочила со стула.

… и из-за выреза показалась огромная ярко-оранжевая пиявка, или гусеница. Одним словом, извивающееся тельце, покрытое шерстью.

– Гадость!

Доминике эта – все же пиявка, а не гусеница – напомнила домашних тараканов, марширующих по кухням Зеленозеленска, то есть, напомнила все, что хотелось забыть.

– Щас! – Савелий поспешно снял кроссовок и уже замахнулся.

– Нет! – Макей так сильно схватил запястье, что рука у Савелия разжалась сама собой.

У появившейся пиявки не было лапок, а вместо рта длинное острое жало. Маленькие черные глазки напоминали агатовые бусины, и были необычайно выразительны. Подтягивая оранжевое тельце, она принялось перемещаться по руке девушки, пока не доползла до стола. Но все же на столешницу не спустилась, оставшись сидеть на ладони.

– Знакомьтесь, это Азара из Смерка, очень неуютного мира уровня кси, – представил Макей. – Она может самостоятельно передвигаться и разговаривать лишь в своем мире, заполненным жидким гелем. А вот пробираясь в наш мир, создает себе дубля, копируя кого-нибудь из людей. Этот дубль носит ее, говорит за нее, и самое главное, это лишь белковая оболочка, не имеющая собственного интеллекта. Раньше, когда смеркане покидали наш мир, то бросали созданных дублей, которые гибли. Теперь же, мы требуем от них уничтожения дублей. Это более гуманно.

Доминика подумала, что теперь ясно, почему эта девушка так похожа на манекенщицу, она и была скопирована с манекенщицы со всемирно известной модели Кики Кик. Только движения у дубля были абсолютно не пластичными. И лицо! ужасное отсутствие мимики на прекрасном лице. Как там она сказала, не успела создать что-то лучшее, значит, обычно дубли более напоминают людей!

– Все верно, милый, – сказала девушка-дубль, передавая слова оранжевой пиявки, которая разглядывала присутствующих.

Доминика не могла похвастаться, что отлично разбирается в мимике этого существа, но ей казалось, что на мордочке Азары было любопытство.

– Молодые особи, и такие наивные. Это уже не Феоктист с его железной волей. Так, мелкие икринки, – сказала девушка-дубль слова своей хозяйки, раскрывающие принцип развития в своем родном мире. – Какая прелесть, то, что нужно!

И даже после такого заявления, никто из владельцев не вмешались в разговор. Хотя Анжела уж никак не считала себя икринкой, но все же промолчала, позже она объясняла это тем, что общаться с гусеницами ниже ее достоинства. Доминика кивала, слушая эти объяснения, но понимала, что в тот момент они втроем были немало ошарашены происходящим.

– Может, поделишься, зачем ты пробралась в наш мир! – попросил Макей. – Ты знала, что тебя схватят. Зачем же тебе это?

– Ох, милый, боюсь тебе не понять, – сказала девушка, а гусеница Азара моргнула, совсем по-человечески. – Мне пришлось рискнуть.

– Рисковать ты всегда любила, – согласился Макей. – Только не жди, чтобы я это оценил. Давай же, напрягись, лишь очень веский аргумент спасет тебя от трепортации. Зачем ты сюда явилась?

Оранжевая гусеница выгнулась, что означало это действие, Доминика не поняла: может быть, она просто усаживалась удобней, а может, что-то пыталась сказать на языке жестов.

– Милый, давай заключим сделку, – предложила Азара. – Я рассказываю тебе все, а вы мне предоставляете убежище? Ну, каково?

– Убежище? Значит, не трепортировать тебя, а оставить в нашем мире?! – покачал головой Макей. – Уж больно у тебя выигрышная позиция получается!

– А уж как вы выиграете, когда все узнаете! – поскольку Азара сама была лишена возможности смеяться, то вновь девушка-дубль разразилась хриплым смехом. Смехом, который было бы уместно слышать от сломанного робота, пытающегося воспроизвести человеческий смех. Вне всяких сомнений, если бы Кики Кик увидела это, то подала бы в суд на пиявку и на дубля, за действия, порочащие ее имидж.

– Скажи, что у тебя за новости, а я подумаю.

– Ой, ну я же не такая наивная, как раньше, – девушка-дубль механически открывала рот, передавая слова Азары. – Я выложи все, а ты только думаешь. Так не пойдет, красавчик! Мне о своей шкуре позаботиться нужно.

– Послушай ты! – Макей схватил двумя пальцами оранжевую пиявку, поднял перед собой и несколько раз встряхнул. – Ты не в том положении, чтобы ставить условия. Ты знаешь, какие законы нарушила, и что за это полагается! Так что, или отвечай, или ты будешь трепортирована!

Девушка-дубль уронила голову на грудь, будто потеряла сознание, а Азара беспомощно извивалась, не в силах ничего ответить – контакт с телом был нарушен. А без этого контакта она даже пищать не могла.

– Ну! – Макей отбросил пиявку на стол. И повернув голову к молодым владельцам, разъяснил им, чем питаются переселенцы из мира Смерк. Так что, глядя на оранжевое тельце, они дружно начинали испытывать рвотные позывы. В этот момент даже Анжела, была на стороне Макея.

Азара поспешно поползла к руке девушки, она извивалась, дергалась, но передвижение через стол заняли не менее пяти минут. Никто не спешил ей помочь. Наконец-то она вползла на ладонь дубля. Девушка в тот же момент подняла голову и распахнула пустые глаза.

– Хорошо! Все скажу! Я знаю, что Империя скоро рухнет!

– Интересное предположение, – кивнул Макей. – Продолжай!

– Это не предположение, – продолжила Азара. – Недолго вам осталось.

– Все не успокоитесь, – усмехнулся Макей и счел нужным пояснить ситуацию, поскольку трое владельцев выглядели весьма ошарашено. – С самого основания Империи жители других миров возненавидели нас. Не проходит ни месяца без попытки уничтожить Империю. Им ненавистно то, что мы стали защищать свои границы. Непрестанно они пытаются уничтожить нашу защиту. Азара, я не услышал ничего нового. Может, все-таки трепортация?

– Ничего? Как знать, – девушка-дубль продолжила передавать слова Азары. – Поговаривают, что нашелся кое-кто, кому это по силам.

– Поговаривают, – согласился Макей. – Всегда что-то поговаривают.

– Я слышала, что Цвет Империи вянет, – добавила Азара. – Вянет! Угроза-то нешуточная.

– Цвет Империи! – встрепенулась Доминика, внезапно ей вспомнилась ночная прогулка с коловертышем, и вянущий цветок. Надо же, она совершенно про него забыла.

– Сказки, – отмахнулся Макей. – Нельзя верить всему, что слышишь при допросе.

– Лучше применять пытки, – тихо прошептала Анжела.

Макей сделал вид, что не услышал ее шепот, откровенная ненависть одной из владелиц мало его беспокоила.

– Вовсе не сказки, – не согласилась Азара. – Владельцы ничего не знают про цветок?! Ах, несчастные икринки, они должны знать. Хотите, я расскажу?

– Хватит запудривать мозги, – сказал Макей.

И тут Доминика поняла, что настало время вмешаться.

– Я хочу узнать про Цвет Империи, – сказала она и сама поразилась, насколько требовательно звучат ее слова. Кстати сказать, этому поразилась и Азара, не оставившая без внимания такое сильное любопытство одной из икринок. – Имею на это полное право.

– И более того, – вмешалась Анжела и слегка перефразировала слова Макея. – Чем больше мы будем знать, тем лучше сможем управлять Империей.

Макей лишь кивнул, позволив Азаре продолжить рассказ.

– Цветок, красивый цветочек, – сказала Азара. – По легенде он вырос из капли крови, которая вытекла из груди брата Феоктиста. Как же его звали? Впрочем, не важно. Он был убит, и на этом его роль завершена. А цветок вырос и растет, и пока он будет расти, Империя будет процветать, а если цветочек завянет, то Империи погибнет. А цветочек-то гибнет, да тут еще и появился кое-кто, кто поможет в этой гибели.

– Это лишь легенда, такого цветка не существует.

Усилием воли Доминика заставила себя промолчать. Вероятно, всему виной были глаза бусинки Азары с нетерпением уставившиеся на нее, они словно требовали, чтобы она тоже сказала все, что знает про Цвет Империи, чтобы рассказала о своей ночной прогулке с коловертышем. И самое главное, чтобы она созналась, что цветок начал вянуть.

– Да, похоже на сказку, – выдавила из себя Доминика.

– Может сказка, а может, и нет, – сказала Азара. – Генерал захвачен, но вот то, что его армия на свободе, ты отрицать не станешь, миленький. Армия-то у него не слабая.

Лицо девушки-дубля было безучастно, глаза пусты, но оранжевая пиявка ликовала, это было видно по ее трепещущему хвостику и по мигающим глазкам.

– Генерал, всего лишь бунтарь, пытавшийся разгромить Империю, и он захвачен в плен. В твоем рассказе, Азара, нет ничего необычного. Но я так и не услышал, зачем ты приползла в наш мир? – продолжил допрос Макей. – Генерала что ли освободить собралась?

– Глупенький, он и сам на свободу выберется, я спешила сюда, чтобы вступить в его армию. Генерал обещает отличные условия для всех, кто его поддержит в уничтожении Империи. Ну, ты же знаешь, что я люблю кушать! А он даст мне это, как только освободится.

Пиявка вновь изогнула хвост, хоть движение и не выглядело неприличным, но оно чрезвычайно раздражало.

– Фу! И ты еще просишь у нас убежище? – спросил Макей.

– Но-но, миленький, ты же мне обещал! – напомнила Азара, выпрямляя хвостик. – Я же тебе столько всего порассказала. И скажу больше! Генерал-то не так беззащитен, как вы думаете, сбежит он и расквитается с Империей за то, что…

– Довольно! – резко перебил ее Макей.

Азара вновь изогнула оранжевый хвостик, словно чувствовала свою временную победу.

– Увести и запереть. Следить! – сказал Макей конвоиру, явившемуся по его приказу.

Девушку-дубля увели, у нее на плече сидела оранжевая пиявка и ликовала. Хоть никто из владельцев и не понял, что произошло, и чего именно она сумела добиться. Реакция Макея убедила их в том, что пиявка победила.

– Ну? Владельцы Империи, что вы думаете? – резко спросил Макей.

Доминика почувствовала себя так, словно снова попала в школу, когда к уроку не подготовился никто из класса, и все пытаются спрятаться друг за друга.

– Они хотят нас убить. Их целая армия, – первым рискнул ответить Савелий. – Надо найти их штаб, и всех разбомбить! А генерала заковать в цепи, чтоб не сбежал.

– Неплохо! Еще что? Анжела, у тебя было много ценных идей. Выдай нам хоть одну!

Анжела поняла, что теперь будет глупо останавливаться, если уж Макей сам напрашивается, то она ответит. Тем более, что оказалось, он был прав во всем, а, следовательно, вдвое сильней заслуживал порицания.

– Вы же сами говорили, что нам надо многому учиться. Сегодня я научилась, что нельзя влюбляться в выходцев из других миров, – ответила Анжела и сопроводила эти слова улыбкой, которую многие бы сочли невинной.

– Хоть что-то ты сегодня усвоила, – согласился Макей, или, не заметив, или проглотив оскорбление. – На сегодня вам достаточно информации. Разойтись!

Доминике показалось, хотя нет, она была уверена, что если бы не последняя фраза Анжелы, то Макей многое бы им еще мог рассказать и про Азару, и про все остальное. Теперь же, глядя в его сморщенный лоб, трудно было даже представить, что можно продолжить общение с этим человеком.

Глава 14 Первый выход

Завтрак, состоявшийся следующим утром в резиденции, был накрыт в том же самом зале, в который уже довольно-таки давно вползли гигантские улитки, что и заставило чуть раньше намеченных сроков познакомить владельцев со скрытой частью Империи. Уже ничто не напоминало о том инциденте, потолок поражал белизной, стены выкрашены в безупречный бежевый цвет, а за окном по-прежнему открывался великолепный вид на город. Если поначалу Доминика и двое ее совладельцев еще невольно бросали взгляды на окно, ожидая, что оттуда может появиться кто-то незваный, то с течением времени полностью успокоились.

– Савелий, не чавкай! Противно же!

– Че? Да, ладно. Все равно своего Лучерато слушаешь!

– Лучезара!

– Песенки о любви?

– Тебе такого не понять. Это поэзия о высших чувствах!

– Ты, того, Евгения своего вспоминаешь? Да? Он тебе звонил?

– Не твое дело!

– Полностью с вами согласен!

– Че?! Да ладно!

Итак, этот завтрак можно было считать семейным, разумеется, лишь в том случае, если бы Доминика считала своей семьей Анжелу с Савелием и Афанасия Афанасьевича с Мителкиным. Трое владельцев, как и полагалось, были одеты совсем по-домашнему, в простые шелковые костюмчики из последней коллекции Империи, каждый стоимостью в пару тысяч долларов, не более. Завтрак тоже поражал простотой – экологически чистые продукты, одобренные Антоном, и, немножко отступая от его рекомендаций, предлагалось отведать несколько устриц, как и обычно, разложенных полукругом на золоченой тарелке (адвокат питал слабость к подобным деликатесам).

– Должен сообщить вам новость, которая, несомненно, произведет на вас большое впечатление, – это было сказано Афанасием Афанасьевичем в тот момент, когда завтрак уже подходил к завершению, чтобы слова усвоились ничуть не хуже поглощенных калорий, и вызвали должное восхищение. – И ничуть не сомневаюсь, что она понравится вам.

– Ух, ты!

Савелий облизнул уголок губы, с крайне заинтересованным видом помахал чайной ложкой, и постучал ею об свои брекеты.

Звук вышел отменный!

– Вы нас интригуете, – Анжела сняла наушник.

В общем, все бы произошло в точности так, как запланировал адвокат, если бы мысли Доминики не витали в этот момент далеко от стола с устрицами, и от сенсационных новостей. Вместо того, чтобы должным образом впечатлиться, она набрала полную грудь воздуха и выдала на одном дыхании.

– Я недавно, несколько недель назад, или месяцев, не важно, познакомилась с Собитом. С коловертышем.

– Да-да, очаровательное создание, кстати, прошедшее официальную регистрацию на постоянное жительство в нашем мире, – согласился Афанасий Афанасьевич, несколько озадаченный такой реакцией, но абсолютно уверенный, что любое отклонение от темы лишь подогреет интерес к его новости. – Истинный блюститель чистоты и порядка. Всем сердцем привязан к Империи, вот уж точно жить без этих стен не может.

– Дык, что-то не видать его, – Мителкин пошевелил губами, будто что-то считая про себя – Давненько уж, не видать-то.

– И че? – не понял Савелий.

– Он провел меня к Цвету Империи, – Доминика вкратце рассказала, как вместе с коловертышем добралась до цветка, и что видела на нем сухие листья. – Я уже забыла это. Но вчера вечером я снова пошла туда, но не смогла пройти в тот зал, даже не нашла зеркала, через которое меня провел Собит.

Впрочем, даже если бы зеркало и было бы на месте, Доминика все равно не представляла, как бы смогла пройти через него, но после беседы с Азарой, отчаянно хотелось еще раз увидеть тот цветок.

– Весьма интересное событие. Цвет Империи, ну надо же! Вы считаете, что видели его?! – серьезно ответил Афанасий Афанасьевич. Данная разновидность его серьезности, когда он чуть поджимал губы и слегка косился в левую сторону, означала сильное изумление. – Есть ли у вас, Доминика, стопроцентные доказательства того факта, что это то же самое место, на котором вы видели зеркало в прошлый раз?

– Э-ээ, вроде, то же, – Доминика задумалась. – Ну, да, если идти через отдел креатива, то очень легко запомнить весь путь. Кажется, это было то самое место.

– Это ж оно всегда так, когда цветка касаемо! – вскричал Мителкин. – Доказательств нету! Ну вот Собит! Ну заяц этакий…

– Заяц! Точняк! Я же того, тоже, он ко мне приходил! – вспомнил Савелий. – Ух ты, а я-то думал, что он мне приснился. Он и меня куда-то звал. Анжелка, ты его встречала?

– Нет. Я не встречала зайца, и не видела цветок.

– Пожалуй, могу только согласиться с уважаемым господином Мителкиным, и с Анжелой, – сказал Афанасий Афанасьевич. – Нет никаких доказательств того, что Цвет Империи существует. Некоторые люди начинают утверждать, будто видели этот самый цветок, но никто не может его описать. Никто не может найти то место, где он растет. И уж, разумеется, никто не может вернуться к нему.

– Я могу описать! – не согласилась Доминика. – Он такой… такой… Он похож на розу! И еще он вянет.

– У вас недостаточная доказательная база, – вздохнул Афанасий Афанасьевич. – А до этого я слышал утверждение, будто он похож на сакуру, на гортензию, и на шиповник.

– Но я его видела! И он напоминает розу.

– Разумеется, вы уверены в том, что видели цветок! Но есть ли у вас доказательства?

– Нет, – покачала головой Доминика.

– И вы не смогли вновь вернуться на то самое место, где якобы видели цветок?

– Нет.

– И у вас нет свидетелей!

– Есть! Коловертыш Собит! Он мне показывал где растет Цвет Империи!

– Вот как, весьма интересно. И где же вас свидетель?

– Я не знаю. Я его больше не видела.

– А посему, будет разумно закрыть эту тему, во всяком случае, до тех пор, пока вы не сможете предоставить доказательства. Теперь же предлагаю вернуться к нашему предыдущему обсуждению.

– Хорошо, – Доминика вынуждена была кивнуть. Разумеется, она уверена в том, что видела, но вот толку от этого ноль, от ее уверенности. И Цвет Империи, и дела самой Империи развивались независимо от ее воли или уверенности.

– Имею честь, сообщить вам, что сегодня утром мне пришло сообщение от нашего самого лучшего клиента, уже несколько лет, скупающего все коллекции Империи Гламура целиком, – провозгласил Афанасий Афанасьевич, перебивая ее грустные мысли.

– Ах, восхитительно! – вскричала Анжела, когда дело касалось Империи Гламура, ее интерес был самым настоящим.

Такое восклицание послужило утехой Афанасию Афанасьевичу, так тщательно готовившему эту новость. Впрочем, у него был слишком большой опыт в общении, чтобы понимать, что должную долю восхищения он получит далее, тогда, когда к своим словам добавит некие действия.

– Вот послушайте, «О, властелины моды, не откажите мне в просьбе посетить ваши ювелирные мастерские сегодня в 13:00».

– Вот наглец! Ювелирные мастерские ему подавай! Опять! А потом чего запросит? Потом ему свободный проход в любой мир обеспечь?! – возмутился Мителкин. – Ты, адвокатишка, гони его в шею, а еще лучше в три шеи, так надежней.

– Нет, ну разве так можно, – ужаснулась Анжела.

– Неоспоримо, что он стал слишком назойлив в последнее время, и слишком часто стал наведываться в наши мастерские, – пробормотал Афанасий Афанасьевич, но его глаза засветились. Уже достаточно хорошо узнав «самого ловкого адвоката столетия», Доминика была уверена, что тот не откажет «лучшему клиенту».

– А еще скажи энтому подлецу, что закрыты у нас все мастерские, что мы там тараканов травим, – выдал гениальную идею Мителкин. – Или, что у нас там свинский грипп. Чтоб он туда и носа своего не казал, мерзавец этакий.

Афанасий Афанасьевич нарочито неторопливо набрал и отправил ответное сообщение.

– Благополучие «Империи Гламура» построено на знании рынка и умении работать с клиентами. Благополучие «Империи Контроля» построено на четком отслеживании всех иномирян. Отсюда напрашивается вполне логичный вывод…

– Он что не человек? – перебила Доминика.

– Совершенно верно, наш самый любимый и, пожалуй, самый состоятельный клиент – эльф. Если сказать точнее, цветочный эльф. Перебрался жить в наш мир около семи лет назад, и вполне доволен сложившимися обстоятельствами.

– Эльф! Не фига себе! – поразился Савелий.

– Это так необычно! – восхитилась Анжела, которую вообще-то мало интересовали иномиряне, и все что с ними связано, но в этот раз все было иначе – эльф, скупающий одежду целыми коллекциями. – Он должен быть элегантен.

– Размалеван с ног до головы! – хмыкнул Мителкин.

– Он элегантен свыше всякой меры, – подтвердил Афанасий Афанасьевич. – И к тому же, он очень похож на человека, как и прочие цветочные эльфы. Их выдают лишь заостренные уши, и слишком большие глаза. Наш любимый клиент пустил слух о том, что сделал пластическую операцию, чтобы быть похожим на эльфа. Разумеется, в это поверили. И более того, некоторые люди и вправду сделали себе такие операции, так что наши оперативники несколько раз попадали в не очень красивые ситуации.

Анжела пробормотала что-то похожее на «так им и надо!»

– Этот эльфенок вздорен, капризен и избалован, – Мителкин состроил неприятную гримасу. – Он весь такой возвышенный и утонченный, что нам людишкам этого не понять. И на кой его вообще сюда пустили, жил бы там в своем эльфюшнике. Тьфу!

Это высказывание еще более подогрели интерес Анжелы к самому лучшему клиенту, что можно было заметить по сияющим глазам. Но следующие слова, произнесенные Афанасием Афанасьевичем, послужили лечебным бальзамом, даже не бальзамом, а самой настоящей живой водой и для двух других владельцев.

– Попрошу принять во внимание тот факт, что он соблюдает все наши законы и рекомендации, нареканий к нему никаких нет. И в настоящий момент, когда ему потребовалось заказать себе какую-то особую безделицу, мы позволим ему это сделать. Я лично прослежу за тем, чтобы его пребывание в мастерских было максимально комфортно для него и безопасно для Империи. Пожалуй, пора заканчивать завтрак, – Афанасий Афанасьевич сделал последний глоток кофе и промокнул губы салфеткой. – Вам троим следует познакомиться с самым лучшим клиентом Империи и посмотреть на тонкости работы с такими… с такими индивидами. Собирайтесь, пора вам покинуть стены резиденции и заехать в ювелирную мастерскую.

Анжела молчала, даже в толковом словаре не нашлось бы нужных слов, чтобы в полной мере передать ее эмоциональное потрясение.

– Ах, это так чудесно! – вместо Анжелы восхитился Савелий.

– В самом деле? Вы нас выпустите из резиденции? – не поверила Доминика.

С того момента, как они впервые попали сюда и до сего дня, они еще не разу никуда не выходили. Формально им никто не запрещал этого делать, но ни разу почему-то не получалось выйти за порог. Все время было заполнено какими-то наставлениями, объяснениями, рекомендациями, знакомствами. Лишь только Антон, пару раз случайно проболтался о том, что их пытаются охранять от возможных угроз со стороны внешнего мира и других миров. Милый Антон, всегда что-то пробалтывал, наверное, поэтому он и был всеобщим любимцем.

– Разумеется! – сухо кивнул адвокат, весьма довольным произведенным эффектом, что в полной мере компенсировало его ожидания. – Я не склонен шутить такими вещами. Даже более того, никто не должен ограничивать вас в свободе передвижения. Это ваше конституционное право, потому нет никаких причин, чтобы вас сегодня удерживать в резиденции.

– И никаких занятий с Макеем? – недоверчиво спросила Анжела, тайной мечтой которой было внезапное исчезновение всего оперативного отдела вместе с Макеем, а еще лучше и всей «Империи контроля», тоже вместе с Макеем. Так чтобы осталась лишь мода, коллекции, показы, шик, блеск, гламур.

– Вам предстоит присутствовать на важной встрече, этого вполне достаточно. Я ничуть не сомневаюсь, что у вас на данный момент достаточно знаний и навыков для того, чтобы выжить во внешнем мире. И не уронить чести Империи при знакомстве с любимым клиентом, – сказал Афанасий Афанасьевич. – Не стоит затягивать, думаю, что вы уже можете идти собираться.

Анжела первой поднялась и величественно вышла из-за стола, следом за ней поспешили и Доминика с Савелием. Все же, величественной походки им недоставало.

– Свершилось! – вскричала Анжела, выйдя в коридор, и уже не в силах сдерживаться, она бегом бросилась в свою комнату. У нее все давно было готово для такого случая, все для того, чтобы блистать тогда, когда она наконец-то сможет показаться где-то еще.

Доминика же почувствовала некую рассеянность. Она решительно не знала, что надеть. Для начала взяла серьги со слезоточивым газом, кольцо с лазером, перстень с пулями-иглами, не говоря уже о кулончике-ключе, который она еще не разу не снимала с шеи. Дальше следовало подобрать одежду. После долгих и мучительных размышлений – продолжавшихся ровно столько, пока в гардеробную не ворвалась Анжела и не ткнула пальчиком в нужные вещи – Доминика надела розовое кашемировое платье, и розовый плащик.

– Это как-то слишком гламурненько? – с сомнением спросила Доминика, разглядывая в зеркало, как на ней сидит короткое платье с тоненьким кожаным поясом и вышитым воротником.

– Сядь и молчи, – приказала Анжела. – И не думай, что я это делаю ради тебя.

– И не думаю, – согласилась Доминика. – Для чего ты мне помогаешь?

– Разумеется, для себя! Что сейчас будет?

– В мастерские поедем… Или ты думаешь, нас еще куда-нибудь отправят?

– Будет наш ошеломляющий выход на публику! Никаких улиток, пиявок, Макея и прочих монстров! Будут только нормальные, адекватные люди, способные оценить наш внешний вид. Очень важно, какое впечатление мы произведем. Там только и мечтают сфоткать нас. Не удивлюсь, если журналисты еще с ночи сторожат нас у дверей. Не хочу, чтобы меня фоткали с такой замарашкой.

– А, вот ты о чем! – не смотря на значительные изменения, которые произошли в манерах и внешнем виде Доминики, тонкая наука макияжа давалась ей с трудом. Красиво одеться и элегантно выглядеть она могла лишь в том случае, если кто-нибудь подсказал что надеть и если рядом появлялся человек, который укладывал ее кучеряшки в прическу. Сама же она до паники боялась перепутать цвета, стили, коллекции.

– Хоть маникюр у тебя в порядке, – похвалила Анжела, после того как закончила макияж с прической. Она прекрасно знала, что иначе и быть не могло, состояние маникюра контролировала Валентина лично. Каждый день. – Быстренько-быстренько за мной. Мы должны поразить толпу.

Поразить толпу не получилось. Из-за отсутствия этой самой толпы. К великому разочарованию обеих владелиц, Афанасию Афанасьевичу даже в голову не пришло пригласить журналистов. О том, что они покидают стены резиденции, не знал никто. Они просто спустились, прошли через огромный первый этаж и вышли в двери, любезно раскрытые все тем же швейцаром в красной ливрее.

– Премного рад, видеть вас, премного рад! – поклонился швейцар.

– Доброе утро, Хэмбл, – поздоровался адвокат.

– Помните мое имя, спасибо, ох спасибо, – швейцар вновь поклонился. – Как поживаете, господин Савелий? Как поживаете, госпожа Анжела? Как поживаете, госпожа Доминика?

– Спасибо, хорошо, – ответил Савелий.

– Хорошо, мистер Хэмбл, все хорошо, – сказал Афанасий Афанасьевич. – А как складываются ваши дела?

– Как и полагается, господин адвокат. Я рад, что служу здесь. Благодарю вас. Никогда не был так доволен, как сейчас.

– Ах, все восхитительно! – на всякий случай Анжела изобразила на лице восторг, мало ли рядом все окажется кто-то из журналистов, который все же сделает снимок и этот снимок облетит всю планету.

Доминика тоже на всякий случай повертелась по сторонам, чувствуя себя Золушкой направляющейся если не на бал, то на первую официальную презентацию своих хрустальных туфелек. Желание блистать, передалось и ей.

– Попрошу в машину, – довольно сухо сказал Афанасий Афанасьевич, откровенно недоумевающий, почему обе девушки вертятся по сторонам.

Швейцар поклонился еще раз им вслед.

Лимузин сорвался с места и полетел по городу. Доминика с жалостью заметила, что стекла тонированные, а значит, никто не сможет заглянуть в салон, и заметить какая же она сегодня красивая. Что на ногах миленькие туфельки из последней коллекции, а не разодранные кроссовки, в которых она раньше появлялась на публике. Что на плаще нет ни единого пятна, или разъехавшегося шва. Что ее жизнь круто изменилась.

И как же захотелось рассказать об этом всему миру! Увы, весь мир хотел не восхищаться.

Поездка продолжалась недолго. Через каких-нибудь десять минут они оказались возле ворот с суровыми охранниками в защитной форме с логотипами Империи, затем въехали во двор и лицезрели еще нескольких суровых охранников у двери. Не то, что муха не пролетит, пожалуй, даже самая маленькая из бактерий не сможет проникнуть без предварительной договоренности. Впрочем, следует сделать оговорку, что вообще любая форма жизни из любого мира, какой бы вид она не приняла, не смогла бы преодолеть налаженную Империей систему защиты.

– Повторю наши принципы работы с любимым клиентом, – сделал последние наставления Афанасий Афанасьевич. – Поддерживать разговор, но не болтать лишнего. Держаться легко и дружески, но помнить об интересах Империи. Очаровать и поддержать клиента.

– Кажись ясно все, – пожал плечами Савелий.

– Да, разумеется, – тут же вспомнил адвокат, – ни в коей мере не таращиться на него, и не кричать, что это первый из виденных вами эльфов.

– Лады!

– Отлично, отлично и, пожалуй, еще не стоить щелкать брекетами, и обещать, что об них легко можно заточить карандаш.

– Лады, – разочарованно пообещал Савелий.

– Вести себя красиво и благородно! – сделал последнее напутствие адвокат.

Они остановилась возле входа на асфальтированной площадке, где уже был припаркован огромный черный внедорожник, отполированный до блеска. Поскольку других машин не было, то напрашивался вывод, что рабочие мастерской пользовались какой-то другой стоянкой, или вовсе не имели средств передвижения.

– Признаться, не думал, что он приедет раньше нас, – сказал Афанасий Афанасьевич. – На целый час раньше.

Доминика внимательней вгляделась во внедорожник, осмотрела украшенный причудливыми серебристыми цветами капот, и вдруг к своему удивлению заметила символы, вплетенные в узор. Металлические детали оказались довольно вычурными, и в них тоже можно было найти замаскированные символы. Все, как и говорила Валентина, знаки отличия, знаки регистрации, знаки доступа в разные уголки планеты. Это был весьма законопослушный эльф!

Она заглянула внутрь, и заметила сидевшего за рулем водителя, не сразу Доминика опознала в нем Арса, прошло уже несколько месяцев с их встречи, и она почти перестала о нем думать. У нее в голове стремительно пронеслись все детали их далекой встречи, ободранная девчонка и богатый, уверенный в себе грабитель.

Арс смотрел в другую сторону и чему-то улыбался.

«Жаль, что он меня не видит. Не видит, как я изменилась», подумала Доминика, ей даже захотелось подойти ближе и протянуть ему измятую стололларовую купюру, но вместо этого она следом за адвокатом вошла в мастерскую.

Доминика ошибалась, Арс прекрасно видел, как подъехали владельцы, и успел хорошенько рассмотреть их.

Глава 15 Самый лучший клиент

Следом за Афанасием Афанасьевичем троица владельцев вошла в холл, настолько элегантно обставленный, что сразу становилось ясно, он служил для приема гостей. Особо важных гостей, ибо никаких других просто не могло быть в ювелирных мастерских Империи. Доминика заметила розовые занавески, совпадающие по цвету с ее платьем (решила, что к занавескам приближаться не стоит), и чуть не упала, запутавшись каблуком в ковре.

– Пожалуйста, аккуратней! – кто-то поддержал ее под локоть.

Доминика тут же мило улыбнулась, как учила Валентина – при любой неловкой ситуации следовало улыбаться и делать вид, что именно так все задумано.

– Спасибо, я всегда так поступаю, – ответила Доминика, почувствовала себя полной дурой и уставилась на если не спасителя, то, во всяком случае, на человека, подавшего ей руку.

Это был полный представительный мужчина. Отлично выбритый, идеально отутюженный, в меру лысоватый. От него шел сильный запах мужского одеколона: смесь иланг-иланга и пиона. Даже захотелось расчихаться, что впрочем, тут же сделала Анжела.

– Сочту за честь познакомить вас, – сказал Афанасий Афанасьевич, когда Анжела, наконец, отчихалась.

Полный мужчина чуть склонился перед девушками и кинулся пожимать руку Афанасию Афанасьевичу, а затем и Савелию. Савелий ответил на рукопожатие чрезвычайно рьяно, стараясь произвести хорошее впечатление, он долго и энергично тряс руку оппонента.

– Я Пантелей, просто Пантелей, – просто Пантелей улыбнулся, не слишком широко, но и не сжато, так как и должны улыбаться деловые люди, затем обвел всю компанию дружелюбно-приятельским взглядом. – Я всего лишь импресарио, скромный помощник этого милого дарования. Этого чуда из чудес. А вот он сам! Прошу, подойди ближе, довольно скромности! Такой знаменитый и такой скромный, просто небывалое, восхитительное сочетание!

От занавески отделился худой молодой человек. Эльф! Неудивительно, что с самого начала никто его не заметил, ибо он, одетый в розовые джинсы и розовую майку, сливался с розовыми занавесками (Доминика подумала, что сегодня стоит держаться подальше не только от занавесок, но еще и от эльфа, и еще раз пожалела, что надела это розовое платье). Светлые волосы на его голове были уложены в весьма причудливый хохолок. Остроконечные уши придавали загадочности. Наверное, он обладал приятной внешностью, только за обилием бижутерии и косметики, ее сложно было угадать.

Впрочем, это эльф! У эльфов должны быть свои законы!

И почему-то этот эльф казался очень знакомым!

Вот только не вспомнить!

– Лучезар Блистательный! – тихо пискнула Анжела. – Это же Лучезар!

– Точняк!

И Доминика удивилась, как это она сама не смогла узнать его, наверное, слишком много думала об розовом цвете, так много, что не узнала выдающуюся знаменитость. Лучезар Блистательный блистал на плакатах, на экранах телевизоров, на многолюдных стадионах и на просторах Интернета. Он давал остроумные интервью, он обнимался с самыми красивыми девушками и, что самое главное, он восхитительно пел.

Его дивный, неописуемо прекрасный голос с легкостью покорял сердца.

И он был переселенцем из другого мира!

Он был цветочным эльфом!

Он стоял рядом.

Он говорил.

– О, дивное знакомство с чудесными людьми! – Лучезар широко улыбнулся.

Каждый из его белоснежных зубов был украшен драгоценным камнем – и это ослепляло!

– Теперь понятно, почему тебя называют Блистательным, – пробормотала Доминика, смутно догадываясь, что вовсе не так надо начинать беседу с самым лучшим клиентом. Но от смущения, она делала вовсе не то, что следовало, не смотря на долгую подготовку.

– Ах, не стоит. Мой голос – это дар свыше! – мило ответил Лучезар. На неловкую фразу он не обратил внимания, явно думая о чем-то своем, о возвышенном – эльфы всегда думают о возвышенном, об этом их успел предупредить Афанасий Афанасьевич.

– А зубы дар от зубного! – ляпнул Савелий, это был комплимент, лишь человек, гордившийся своими брекетами, способен оценить стоматологические украшения у другого… эльфа.

– Я с легкостью беру пять октав, – не расслышав комплимента, сказал Лучезар и повел плечами. Майка натянулась, обозначив мышцы, почему-то совершенно не такие красивые и каченные, как они выглядели по телевизору.

Анжела, мило хлопавшая ресницами, поняла, что настала пора вступить в разговор. Она уже решила, что должна сказать нечто необычное и красивое, то, что еще никто не говорил Лучезару, то, что выделит ее из толпы поклонниц, то, что он запомнит на долгие годы.

– Чтобы так петь, нужны возвышенные чувства, – Анжела умолкла, она не знала, допустимо ли добавить, что для этого нужно быть эльфом, или такое высказывание можно оценить как нетактичность (к тому же двое ее совладельцев уже наговорили достаточно бестактностей). Поэтому, решила не добавлять ничего, а для большей весомости лишь повторить сказанное с особой интонацией. – Возвышенные чувства!

– Не-а, нужны мощные легкие и чтобы гортань на месте была, – заверил Савелий. – Я-то тоже петь пробовал, в хоре, но говорят глотка луженая…

Деловое хмыканье Афанасия Афанасьевича заставило самого длинного владельца Империи замолчать, а жаль, он собирался рассказать еще и о том, как в позапрошлом году ему удаляли гланды. В сельской больнице. Без наркоза. Удалял ветеринар, фельдшер по уважительному похмелью отсутствовал. Но все закончилось благополучно. С пятой попытки.

– Лучезар готовится к новому концерту «Бриллиантовый Лучезар», поэтому мы и настаивали на встрече, – перехватил инициативу Пантелей. – Необходимо приобрести новые украшения. Сами понимаете, публику нужно удивлять!

– Ах, это так чудесно! – восхитилась Анжела. Ее предыдущая фраза, такая красивая и утонченная была испачкана грязью непонимания, и поэтому она решила высказываться более просто. Во всяком случае, до тех пор, пока их компанию не покинет Савелий, и Доминика, и… впрочем, хорошо бы их вообще оставили наедине с Лучезаром.

– Все мои действия чудесны! – согласился Лучезар, и вдруг нахмурился, будто столкнулся с какой-то идеей, очень важной, но не такой восхитительной и возвышенной, как предыдущая. – А вы новые владельцы Империи, которых еще никому не представили? Вас привезли, чтобы мне показать?

Хотя фраза Лучезара, как впрочем, и сам Лучезар, ей совершенно не понравились, Доминика промолчала. Она и так уже совершила несколько непозволительных ошибок, которые не должна совершать владелица Империи, и от которых ее предостерегала Валентина. А молчав, она почти не рисковала наделать новые ошибки.

– Да, – прошептала Анжела и ее щеки покрылись восхитительным румянцем. С семи лет она тренировалась, чтобы научиться так красиво краснеть. И эти годы не прошли даром!

Следующие две секунды Лучезар смотрел на владельцев, владельцы смотрели на Лучезара. Все молчали, и думали о том, что надлежит сказать или сделать в такой момент.

– Как у вас дела? – наконец произнес Лучезар стандартную, ничего не значащую фразу, принятую в мире людей.

– У нас все отлично, – выдала стандартный ответ Доминика, и похвалила себя с тем, что в этот раз ничуть не отступила от правил приличия.

– А я вчера на гвоздь сел, болит теперь, – признался Савелий. – А уж когда зеленкой…

– Пожалуй, пора заняться делами, – подвел итог Афанасий Афанасьевич. – Лучезар, вы хотите заказать наши особые ювелирные изделия?

Доминика вспомнила, что уже слышала про особые изделия, слышала давно, и слышала от Арса, но тогда она не поняла, что обозначают эти слова. Впрочем, не поняла и сейчас, но надеялась в самом скором времени услышать пояснения.

– О, да! – согласился Лучезар, и благосклонно кивнул, позволяя остальным продолжить беседу.

– Разумеется, именно это заинтересовало Лучезара, – Пантелей тоже вложил какой-то тайный смысл в слово «это». – Всего ничего осталось до концерта, какой-то месяц. Нам надо спешить. Мы приехали, чтобы заказать бриллиантовые браслеты…

– Нет-нет-нет, я передумал! Бриллианты мне уже надоели! – заявил Лучезар. В его глазах вспыхнули искры интереса, и тут же разгорелись с необычайной силой, словно пламя гигантского пожара – он переходил на увлекательную, возвышенную тему. – Хочу новые браслеты, платиновые, с различными каменьями, наделенными небывалыми свойствами.

– Истинный талант. Он так тонко чувствует, и волнуется из-за каждой детали. Признаться, мне невероятно повезло, что я работаю с ним, – поспешно пояснил Пантелей. – Лучезар, какие браслетики ты хочешь?

– Такие – словно манжеты, только, чтобы верхние края были украшены тонкой россыпью заговоренных камней, – Лучезар полез в карман джинсов и вытащил сложенный лист бумаги. – Вот, я лично разработал дизайн.

Пантелей зааплодировал, Анжела тут же поддержала это начинание, но, не смотря на немую мольбу в глазах импресарио, никто больше не присоединился к ним.

Лучезар аккуратно развернул лист бумаги. На всеобщее обозрение был представлен достаточно милый рисунок широких браслетов, более всякой меры украшенных камнями.

– Очень-очень хорошо! Я восхищен! И более того, всегда приятно, когда клиент четко знает, чего хочет. – Афанасий Афанасьевич сохранял деловое выражение лица. – Следует отметить, что наш главный ювелир должен объявиться с минуты на минуту. Уверен, он как истинный профессионал своего дела, тоже оценит ваш рисунок и сможет выполнить заказ.

Лучезар не разделил его уверенности, и даже будто чуть поник, услышав последние слова адвоката.

– О, нет! Лучше мы с вами сами решим этот вопрос! – потускневшим голосом сказал он. – Зачем же его звать сюда! Не нужно его звать!

– Согласен, полностью согласен! – ответил Афанасий Афанасьевич. – Все зависит, даже не от моего, а лишь от вашего решения. И господин Триглифат просто выполнит необходимые распоряжения.

– Пантелей! Ну ты же давал обещания! Ты заверял, что никакого Триглифата не будет на этот раз! Ведь даже мысли о нем омрачают мое сознание! – Лучезар ткнул утонченным белым пальцем в импресарио. – Сделай что…

– Кто, осмелился меня позвать?!

Все дружно повернулись.

В холл вошел пожилой низкорослый, очень низкорослый, человек в старомодном костюме, рубаха была частично скрыта красивой длинной бородой, но все же проглядывал непривычный крой, да и от фасона штанов веяло чем-то древним. Доминика уже достаточно долгое время проведшая за изучением моды, а так же истории моды, безошибочно отнесла это одеяние к четырнадцатому веку. На его голове красовалась шапка, более напоминающая колпак, а через плечо был перекинут кожаный мешок. Свободной рукой он чертил в воздухе какие-то знаки.

– Опять этот эльф! Снова отвлекает меня от работы.

Лучезар невольно попятился и скривил губу.

– О, какое грубое непонимание. Мне не стоило здесь появляться, надо было ехать в резиденцию. Я знал, что встречу его. Он никогда меня не любил. Никогда!

– Ну что ты, что ты, он очень тебя любит. Как и все мы! И он очень рад, что ты сюда приехал, – поспешно сказал Пантелей. – Правда, ведь, господин главный ювелир?

– Я ювелирник!

Может, в какой-то другой день Доминика и не обратила бы внимание на это слово, но сейчас, после того как она увидела Арса, ей ясно вспомнился инцидент в Зеленозеленском магазине. Тогда она сочла это за оговорку. Теперь нет.

– Вот и отлично, господин Триглифат, – сказал Афанасий Афанасьевич. – Теперь, когда все так чудесно выяснилось, я бы хотел, чтобы вы приняли заказ. Но прежде, вам следует познакомиться с владельцами Империи.

Старик хмуро оглядел наследников, потянул носом, будто больше доверял обонянию, чем зрению, и удовлетворенно кивнул.

– Понял! Феоктиста жаль! Отравился бедный!

Доминике, да и Анжеле с Савелием хватило ума, и новоприобретенных знаний, чтобы никак не отреагировать на последнюю фразу. Но не запомнить сказанное, они не могли.

– Ну, что понадобилось от меня этому эльфу? – старик встряхнул кожаный мешок и зло посмотрел на Лучезара. Очевидно, этот взгляд он специально изобрел и использовал лишь для тех, кто внушал ему крайнее отвращение. – Опять за камнями явился? Опять чего-то канючить будет! Снова выслушивать его глупые замечания!

На лице Лучезара проступила обида, в глазах блеснули слезы. Импресарио ободряюще похлопал его по плечу, и получил в живот острым эльфийским локтем.

– Нашему лучшему клиенту, – довольно-таки холодно сказал Афанасий Афанасьевич, – необходимо сделать пару браслетов. Надеюсь, что с этим у вас не возникнет никаких затруднений. Ни у кого, из работающих в Империи, никогда не возникает никаких затруднений.

Старик с мешком звучно откашлялся.

– Ну, так и не возникнет, – пробурчал он.

– Я очень рад это слышать. Тем более, всем известно, насколько вы любите свою работу. А мне известно, что ни в одном из миров не сыскать лучшего, чем вы специалиста по камням. Как было бы жаль вас потерять.

Триглифат исподлобья смотрел на адвоката, словно переваривая его слова, а потом громко хмыкнул, показывая, что вообще-то на всякие угрозы ему наплевать, а свое дело он знает, ни в чьих указах не нуждается. И если он сегодня и потеряет эту работу, то еще неизвестно, кто об этом пожалеет первым, он или Империя.

– Великолепно, просто великолепно, – Афанасий Афанасьевич протянул господину Триглифату рисунок. – Мне от чего-то казалось, что этот заказ может быть слишком сложным, ведь вкус у нашего клиента утонченный.

Лучезар едва заметно кивнул, подтверждая свой утонченный вкус.

Господин Триглифат поглядел на рисунок, и вновь хмыкнул, словно говоря – и не такие закорючки, я превращал в подлинные шедевры. Затем он раскрыл мешок и высыпал на стол россыпь драгоценных камней.

– О, дивные каменья! – оживился Лучезар и уже протянул было руку, но, заметив взгляд ювелирника, поспешно ее отдернул. – Да-да, подойдут. Они напоминаю мне свет далеких звезд, непознанных планет, мерцающих галактик. Через них я вижу зарождение вселенной…

– Это слезы земли! – Господин Триглифат принялся сгребать камни обратно, по его суровому лицу можно было прочесть, что, разумеется, камни подойдут, поскольку он лично их выбирал, и он намного лучше клиентов знает, что они хотят на самом деле. И уж точно, намного лучше понимает, истинную ценность камней.

– Господин Триглифат, ювелирник, пусть ваши гномы добавят в камни побольше магических свойств, – попросил Пантелей. – Камни должны проецировать остроумие, неотразимость и элегантность. Хотя Лучезар и без этого остроумен, неотразим и элегантен.

– Гномы? – спросила Доминика, и сама поняла, что опять сказала глупость. Не следовало так удивляться в присутствии клиентов, да к тому же, не признать в главном ювелире гнома, тоже было изрядной глупостью. Ведь были все признаки, даже не нужно было разбирать его на составляющие, как учила Валентина, этот гном спокойно ходил по мастерским без маскировки, и он даже не переодевался в современную одежду.

Господин Триглифат бросил на всех еще один полный презрения взгляд и скрылся за дверью, все, что ему тут сказали, он прекрасно знал и сам.

Лучезар облегченно выдохнул.

– Пожалуй, нам тоже пора, – тут же заявил Пантелей. – У Лучезара весь день расписан по минутам. Премного благодарны за все.

– Было неописуемо приятно, помочь вам, – ответил Афанасий Афанасьевич. – Браслеты будут готовы через неделю.

Анжела встрепенулась, поспешный уход Лучезара не входил в ее планы, она рассчитывала на более долгую беседу. Но сейчас ничего не могла поделать, эльф в сопровождении своего импресарио уже направился к выходу. Впрочем, нет, она могла сделать кое-что, она умела добиваться победы.

– Приятно было познакомиться, – Анжела стремительно догнала их и протянула Лучезару свою визитку, так кстати напечатанную для нее Валентиной. – Можешь звонить по любым вопросам, я как владелица Империи позабочусь обо всем.

– Благодарю, – он повертел визитку в руках, как бы размышляя, что с ней делать. И в эти секунды сердце Анжелы билось вдвое чаще, чем следует биться сердцу у девушки ее возраста. Но стремительно появившаяся тахикардия так же стремительно исчезла, когда он убрал визитку в карман джинсов.

– До свидания, – сообразила сказать им вслед Доминика.

Когда Лучезар со своим импресарио покинул холл, Афанасий Афанасьевич счел нужным ответить на недавний вопрос Доминики.

– Да, разумеется, господин Триглифат гном! В этой ювелирной мастерской работают только гномы, ювелирники. Они лучше всех умеют обрабатывать камни, и еще они умеют зачаровывать камни, вселяют в них небывалую силу. И эта сила работает уже на владельца украшения.

– Особые украшения, – пробормотала Доминика.

– Все верно! Гномы плохо переносят тот факт, что им приходится расставаться с этими украшениями. Покупателей, они считают личными врагами, расхитителями силы, вложенной в камни, – продолжил адвокат. – Но по нашему договору, они обязаны работать с камнями. Они злятся, но соблюдают условия, в противном случае, мы будем вынуждены выселить их.

– Особых украшений много? – спросила Доминика.

– Их мало! – признался адвокат. – Немногие наши клиенты могут себе позволить купить их, лишь те, кто осведомлен о многогранной деятельности Империи, и, разумеется, те, кто может заплатить за наши услуги. Таких покупателей мало, что, признаться, необычайно радует гномов.

– Я бы тоже хотела заказать себе что-нибудь из подобных украшений, – сказала Анжела. В этот момент, она поняла, что, пожалуй, готова примириться со второй, прежде ненавистной ей, частью Империи.

– Смею заверить, они у вас уже есть! Ваши кулоны изготовлены господином Триглифатом лично. Он лучший в своем племени, и он вложил в кулоны необычайно мощную силу, этого пока хватит, – ответил Афанасий Афанасьевич. – Если добавить какое-нибудь еще особое изделие, то силы будет настолько много, что справиться с ней станет чрезвычайно сложно.

– Что там за сила? – удивилась Доминика, до сего дня она считала свой кулон простым ключом.

– Особая сила владельцев Империи, которая позволяет вам пересекать некие границы, – ответил адвокат. – Она будет раскрываться постепенно, чтобы не причинить вам никаких неудобств.

– Она делает нас неотразимыми и привлекательными? – спросила Анжела.

– Смею заверить, что вам это не нужно, – вежливо ответил адвокат. – Вы от природы сполна наделены этой способностью.

Анжела широко улыбнулась, а Доминика подумала о том, что неплохо бы узнать побольше про небывалую силу и о том, как ее использовать, но тут в разговор вмешался Савелий.

– Так мы че не пойдем смотреть, как они камешки обтачивают?! – осознал он, по каким-то своим внутренним убеждениям, Савелий был уверен, что обязательно состоится экскурсия по всем мастерским.

– Вы необычайно проницательный молодой человек, – ответил Афанасий Афанасьевич. – Проход в пещеры, где гномы работают над изделиями, запрещен для всех, желающих жить. Они не потерпят вторжения даже от владельцев Империи. На моей памяти они лишь один единственный раз сделали исключение, для Феоктиста.

– Это они его того? Да? – вытаращил глаза Савелий.

– Феоктиста любили и уважали все в Империи. А погиб он в результате сердечного приступа, как я уже и сообщил вам, – покачал головой Афанасий Афанасьевич. – Впрочем, мы и так уже сильно задержались, пора возвращаться в резиденцию.

Взрыв прогремел в тот момент, когда они покидали мастерские. Воистину, это был самый мощный магический взрыв за всю историю Империи. Сила магии превышала допустимый третий уровень.

Глава 16 Все в порядке

Состояние Доминики, похожее на очень глубокий сон, было прервано внезапным импульсом, одним из тех импульсов, которые напрямую подчинены инстинкту самосохранения. Она дернулась, резко села, царапая руками воздух, словно пытаясь защититься от летящих в нее раскаленных обломков.

Обломков не было.

Не было и мастерской.

И Афанасия Афанасьевича тоже не было.

Вокруг не было ничего того, что она видела за секунду до взрыва. Доминика оказалась в совершенно незнакомой части города. И даже не была уверена, какой это город Северная Столица, в которой она прожила уже несколько месяцев, но ни разу не гуляла по улицам, или же это какой-то другой. Ее окружали обветшалые дома, разукрашенные широкими кривыми трещинами, глядевшие на мир пустыми проемами окон. Рядом за прогнившим забором виднелись машины, опрокинутые или же нагроможденные одна на другую, они покорно ржавели в глубокой луже.

Доминика потянулась было к сумочке, но и ее тоже не оказалось на месте, а значит, не было и телефона, и денег. Она залезла в карман плаща, и обнаружила там лишь дизайнерский носовой платок с изящной буквой И – безусловно, это очень ценная и необходимая вещь.

Вполне естественные вопросы: «Что случилось?» и «Куда же я попала?» Доминика отложила на неопределенное будущее, выставив наперед более правильный вопрос: «Как мне отсюда выбраться?» И тут же поняла, что надо двигаться, просто двигаться в любую сторону, лишь бы не сидеть и не ждать помощи, которая может и вовсе не появиться.

Она успела пройти вдоль одного дома, давно уже нежилого дома, свернуть за угол, пробраться мимо того, что когда-то было площадью, а теперь напоминало свалку. В единую кучу были нагромождены фрагменты стен с еще не содранными обоями, наклеенными в несколько слоев, там же теснились автомобильные покрышки, упаковки от фаст фуда… и крысы. Целые стаи крыс носились по мусору. Большие, грязные, серые, хвосты волочились сзади, как толстая розовая нить. Такого зрелища не было даже в Зеленозеленске.

Прямо к ногам Доминики выпрыгнула жирная, хромающая на заднюю лапу крыса, в пасти она держала что-то, с виду напоминавшее цыплячью голову. Доминика инстинктивно отдернулась и поспешила прочь.

Она успела пробежать лишь несколько метров, когда чуть в стороне от площади, как раз между двумя полуразрушенными домами возникло легкое движение, игра света и тьмы, что-то неопределенное заклубилось в воздухе, а потом появились тени. Они, словно живые существа подвластные чужому зову, сгрудились и застыли над крышкой люка. Крышка приподнялась. Изнутри высунулась покрытая чешуйками рука с черными когтями. Сверкнули красные глаза. Крышка со звоном откатилась в сторону.

Крысы как сумасшедшие прыснули в дальний конец свалки, ища там защиты.

Доминика попятилась в другую сторону, к ближайшему дому, в инстинктивном желании найти убежище там, где раньше жили люди.

Из люка показались они!

В этот раз они уже не маскировались под обычных парней из захолустья, на них не было шапок, толстовок и джинсов, лишь обычные кожаные доспехи, как и принято в их мире. Впрочем, такой образ выглядел более завершенным, доспехи лучше смотрятся на чешуйках, покрывающих кожу. Органичное сочетание внешности и стиля – Валентина была бы довольна!

– Вы? – Доминика словно со стороны отметила, как дрожит ее голос.

При их первой встречи, когда она просто не верила в происходящее, то действовала намного смелей. Теперь же, она уже многое знала, и понимала то, что не важно, из какого мира они вырвались, и какой уровень опасности был ему присвоен, в одиночку ей не справиться.

– Ты! – послышался неприятный свистящий голос. – Нужна ты!

Та же самая фраза, произнесенная когда-то в Зеленозеленске, и вызвавшая тогда лишь изумление, теперь увеличила ужас. Доминика лишь покорно наблюдала, как они приближаются, подходят все ближе и ближе. Они отрезают пути к отступлению, заставляя ее пятиться к стене дома. Один подошел почти вплотную. Его рот раскрылся, обнажая редкие острые зубы, почерневшие в зеленой слизи, меж зубов показался раздвоенный язык, он просунулся наружу, облизал сухие губы, растянувшиеся в подобие улыбки.

– На! – неожиданно он протянул Доминике конверт.

Чисто механически она раскрыла его и прочла содержимое. «Ни этим днем, ни этим вечером и, может случиться, что даже ни сегодня, но все же настанет момент… О, такой момент настает всегда. Момент расплаты! И когда он настанет, тогда ты уже не сможешь отвертеться от всего того, что было сделано тобой, или, что было сделано другими для тебя. Помни, момент расплаты настает! Всегда!»

– Что это? – спросила Доминика.

– Послание. Убегать глупо! Тебя нужно доставить в другое место!

Доминика энергично закивала, сама не уверенная в том, что выражал этот жест согласие или отрицание. И тут в ответ на ее движение сработали чуткие сенсоры, и из ее перстня вырвались пули-иглы, заполненные чем-то снотворным. Несколько из них отскочило от плотных чешуек и доспехов, другие попали в крошечные просветы и вонзились в кожу.

Ближайший нападающий рухнул.

Доминика вначале даже не поняла, что произошло. Если бы не случайно сработавшее оружие, она бы так и осталась стоять, но теперь внезапно вспомнила, что вышла из резиденции в полной экипировке. Помимо розовеньких платьица и плащика, из последней коллекции, да еще чудесного платочка, у нее с собой оказались и нужные вещи. Необходимые для выживания. А значит, есть шанс, даже на шанс, а так крошечный шансик спастись. Главное действовать, игнорируя свой страх. Если выбраться и удастся, то только сохраняя спокойствие. Если впадет в панику – погибнет.

Доминика отскочила назад, выставила палец с другим кольцом, подаренным Антоном. Нет, страх никуда не исчез, но перестал блокировать способность думать здраво. Из кольца вырвался лазерный луч, и прошелся по нападающим чешуйчатым монстрам. Мощность лазера оказалась достаточно высока, доспехи начали тлеть. Доминика несколько раз крест на крест прошлась лучом, словно пыталась рассечь нападавших на мелкие кусочки.

Чешуя защищала их, но все же монстры попятились.

Доминика попыталась снова выстрелить снотворными иглами, но весь заряд оказался уже израсходован. Жаль, именно это оружие оказалось наиболее эффективным, тот, первый поверженный, все еще валялся, погруженный в сон. Доминика еще и еще хлестала лазерным лучом. Чешуя противостояла, но она разогревалась до какой-то немыслимой температуры, так что в воздухе появился запах паленой кожи. Неприятный запах!

Раздались тихие стоны боли. Нападающие отступили еще, но уходить не спешили.

– Да, что же вы не отстанете!

– Ему нужна ты!

– Кому нужна?

Ответом ее не удостоили.

Постепенно луч начал ослабевать, еще немного, и он погаснет. Доминика оглянулась, пути к отступлению перекрыты, но позади нее была полуразрушенная стена дома – единственный шанс. Бежать бессмысленно, она очень хорошо помнила, какую скорость способны развить эти парни. Но возможно, если удастся перебраться через стену и скрыться из виду, то она сможет затеряться где-нибудь здесь.

Стараясь не делать резких движений, Доминика начала пятиться, периодически проводя по нападавшим лазерным лучом. Уже порядком ослабшим, лазерным лучом, он почти не причинял вреда. Она пятилась и пятилась, пока не добралась до полуразрушенной стены дома, часть кирпичей была выбита, а может, они и сами вывалились от времени, и теперь лежали небольшой кучей. Главным было то, что, вскарабкавшись на эту кучу, можно добраться до верхнего края. И Доминика стала карабкаться. Каблуки скрипели, но вполне выдерживали нагрузку.

Безупречное качество – отличительная черта продукции «Империи гламура»!

В голове даже промелькнула идея для рекламного ролика, девушка, отмахивающаяся туфелькой от толпы кровожадных монстров. В тот момент идея показалась просто великолепной и Доминика дала себе слово, что если сможет выбраться отсюда, то обязательно потребует, чтобы такой ролик был снят. Можно не сомневаться, что Афанасий Афанасьевич тут же согласится, он всегда и со всем соглашается.

Когда Доминика взобралась по куче кирпичей, лазерный луч погас, она еще несколько раз взмахнула рукой, надеясь, что такие простые движения смогут хоть на какое-то время ввести в заблуждение нападавших. Впереди виднелась каменная площадка, а за ней множество ответвлений, служивших когда-то коридорами. Она там спрячется, обязательно спрячется.

Доминика сделала еще несколько шагов и замерла. К ней на каменную площадку вышел Арс. Серьга поблескивала в левом ухе. Он был одет в стильный черный костюм из последней коллекции, пиджак расстегнут, ослепительно-белая рубашка довольно плотно облегала торс, что было необычайно модно в этом сезоне…

Доминика тряхнула головой, заставляя отступить так некстати вспыхнувшие анализаторские способности знатока моды. Перед ней стоял Арс. Тот, кто грабил ювелирный магазин, тот, кого она видела перед взрывом, тот, от которого она не знала, чего ожидать.

– Это я, – сказал он. – Все в порядке!

Доминика покачала головой, «Арс» и «все в порядке» это не синонимы, совершенно не синонимы. Она сделала попытку отступить, но отступать было некуда, позади поджидали чешуйчатые монстры.

– Ты с ними? – спросила она.

– Нет, не с ними! – если Арс и удивился, услышав ее вопрос, то внешне это никак не отразилось. – Я устраняю последствия взрыва! Бомба сработала не так, тебя не должно было откидывать сюда. Небольшой недочет, который мне предстоит устранить.

Вот так, совершенно неожиданно Доминика получила ответ на один из своих вопросов: «Что случилось?» Правда, ни утешения, ни радости этот ответ ей не принес. И было совершенно непонятно, почему с последствиями взрыва работает водитель эльфа, а не кто-то из оперативного отдела Империи.

– Бомба! – уцепилась Доминика за неприятное слово. – Откуда в мастерских взялась бомба?

– Я ее принес и устроил тот взрыв, – слова Арса не звучали как признание, он лишь констатировал факт. А на его лице было такое же выражение, как и тогда в ювелирном магазине, легкий изгиб губы: «Какой от нее вред?! Кто ей поверит?!»

– Зачем? – И Доминике вновь захотелось куда-нибудь скрыться. Она чувствовала себя удивительно беспомощной, от нее можно было избавиться, или ей можно было рассказать все про этот взрыв, потому что ей все равно никто не поверит. Потому что она ничего не поймет.

– Взрывом должно было сбить магическую защиту, но он не должен был откидывать тебя сюда. Это случайность. Я пришел, чтобы все исправить. Все в порядке!

Доминика подумала, что ее еще долго можно будет устрашать словами «все в порядке». Даже приближающие чешуйчатые монстры не так сильно пугали, как эти слова «Все в порядке!»

– И что дальше? – спросила Доминика.

Арс достал из кармана тот же самый серебристый пистолет, который она видела и раньше. Взгляд его проницательных глаз излучал доброжелательность.

– Как ты собираешься все исправить? – Доминика ничуть бы не удивилась, если бы пистолет был наведен на нее. Убрать свидетелей – это тоже способ все исправить. К тому же теперь ей было известно про то, что он устроил взрыв. А если избавиться от нее, то все будет в порядке. О, эта ненавистная фраза!

– Уберу лишних.

Пистолет засветился, удивительное сияние распространилось вокруг, оно залило руку Арса.

Доминика, уже собирающаяся спросить, кого он считает лишним, но так и осталась стоять с открытым ртом. Почти вплотную подобравшиеся к ней чешуйчатые монстры тоже замерли. В их красных глазах появился страх. Они злобно скалились, но сейчас это не выглядело угрозой, это казалось попыткой защититься.

– Не надо! – раздался скрипучий голос.

Арс выстрелил. Из ствола вылетела яркая точка, она, обогнув Доминику, устремилась к монстрам, а, достигнув цели, вспыхнула ярче, и раскололась на множество точек, которые стремительно закружили вокруг них, захватив даже спящего, за каждой из точек оставалась тонкая светящаяся линия. Линии образовывали сеть.

– Нет! – раздались свистящие голоса, похожие на скрежеты ножа по стеклу.

Монстров окутывала светящаяся сеть, которая медленно сжималась. Послышалось нечленораздельное клокотание и шипение, а их движения теперь напоминали каких-то отвратительных насекомых, все еще дергающих конечностями, но понимающих, что уже поздно, выползти не удастся.

– Это всего лишь прорванцы, – сказал Арс, лишь потому, что счел нужным это сказать, а вовсе не для того, чтобы успокоить Доминику. – Одна из банд, проникшая в наш мир, помышляющая грабежом и убийствами. С ними легко справиться.

Доминика кивнула, совершенно лишним было сообщать ему, что это не случайная банда, что выискивали они именно ее. И уже не первый раз пытались ее схватить.

– Мерзкие существа! – В его голосе были те же самые оттенки, что и у Макея, когда тот рассказывал что-то о нарушении границ. Наверное, это была хорошо сдерживаемая ярость и, скрытая за ней боль.

– Ты работаешь на Империю? – спросила Доминика.

– Нет! Я устраняю последствия взрыва, – Арс на миг запнулся и продолжил. – Прими эту помощь как мои извинения, за причиненные неудобства.

– Хорошо, принимаю, – неожиданно резко ответила Доминика. И поняла, что именно так все и обстоит, что она совершенно не чувствует благодарности за свое спасение, а лишь принимает его. – Не было бы причиненных неудобств, не нужно было бы и извиняться!

Арс никак не отреагировал на резкий ответ, казалось, все его внимание было обращено к светящейся сетке, сжимающей монстров. Тех самых монстров, которые охотились за ней, но сейчас, плененные, уже не в силах были причинить какое-либо зло.

– Подожди! Их надо допросить! – вдруг сообразила Доминика. – Узнать, кто они такие, чего они хотели!

– Обычная банда!

– Нет! Это… Их надо допросить! Записка… – записка выпала из ее рук, она даже не заметила когда, и теперь, вероятней всего, уже принадлежала этой свалке. – Их кто-то нанял! Это не банда!

– Уже поздно допрашивать. Чувствуешь запах? – спросил он.

– Да, – Доминика принюхалась, да в воздухе можно было уловить озон, как бывает после грозы.

– Уже ничего нельзя остановить. Забудь, про них, они никогда больше тебя не побеспокоят.

– Меня?! Ты знаешь, что они преследовали меня? – удивилась Доминика.

– Они не побеспокоят ни тебя, ни кого-либо еще, – спокойно пояснил Арс.

Вначале монстры дергались, пытаясь выбраться, но попытки становились все слабей. Сеть сжалась настолько, что уже становилось непонятным, как это в ней могут умещаться сразу несколько крупных тел. Потом она сжалась еще, и еще, и затем, сократившись до узкой светящейся полоски, и вовсе исчезла.

Запах озона стал сильней.

– Куда они делись? – спросила Доминика, хотя прекрасно знала ответ.

– Я их трепортировал.

Да, разумеется, снова это слово, от которого всем вокруг делалось не по себе.

– Что это значит?

– Отправил их куда следует, – если бы Арс не добавил кривую усмешку, она бы поверила в этот ответ.

– Просто отправил? И все?

– Почти все, – усмешка стала чуть шире. – Трепортация слишком сложная вещь, тут невозможно ответить наверняка, но они никогда не появятся в этом мире.

Раньше Доминика считала, что побаивается трепортации из-за простого незнания этого процесса, и справиться со страхом поможет лишь информация. Но теперь же она отчетливо поняла, что такая информация ей не поможет, какие бы объяснения она не услышала, будет лишь хуже. Может, чуть позже, даже наверняка, чуть позже ей объяснят, что это такое и выдадут пистолет такой же как у Арса. Но это будет потом, а пока пусть это остается за гранью ее сознания. Сегодня уровень стрессовых ситуаций и так перевалил за максимально допустимую метку.

– Твоей экипировки явно недостаточно. Колечки мало помогают. Скажи, чтобы вас получше вооружили.

– И что? – спросила Доминика, признаваясь самой себе, что вообще-то он прав. Она применила все что было, за исключением сережек, которыми так и не научилась пользоваться, но все равно не справилась с ситуацией.

– Ты даже не смогла отразить нападение обычной банды, а что ты будешь делать, если встретишь кого-то поопасней? – спросил Арс.

– Ничего! – буркнула Доминика, сейчас ей показалось, что все занятия с Антоном и Макеем прошли впустую, она и в самом деле не смогла бы справиться с этой ситуацией без чужой помощи. И еще она потеряла записку и никак не сможет доказать, что это была вовсе не обычная банда. Ей никто не поверит!

– Тебе стоит лучше заботиться о собственной безопасности. Пошли, я провожу. Тут больше нечего делать, – Арс по куче кирпичей спустился вниз.

Доминика смотрела ему в спину, все еще не понимая, насколько ему можно доверять. В качестве извинений за взрыв, он спас ее от этих чешуйчатых монстров. А что ждать дальше, проводит ли он ее до безопасного места, или же опять сможет причинить «некоторые неудобства»? И эти непонятные намеки про безопасность, он о чем-то предупреждал, или просто сделал оценку ее снаряжения.

– Можешь оставаться тут, если тебя так прельщают гиблые места, – не оборачиваясь, сказал Арс. В его голосе явно ощущалось безразличие, говорящее о том, что, какое бы решение не приняла Доминика, он не станет оспаривать его. – Твое право решать.

Доминика решилась достаточно быстро, как только ее взгляд упал на свалку, вновь наполнившуюся деловито шныряющими крысами, она спустилась вниз и догнала его.

– Крысалицкая боится крыс! – сказал Арс.

– Не твое дело! – возмутилась Доминика, и да, она боялась крыс, ужасно боялась, а так же ее приводили в ужас тараканы, которые являлись неизменным атрибутом ее детства. – И вообще, меня не прельщают гиблые места! И я никогда бы не осталась жить в убогом мире, я бы в любом случае вырвалась! – ее ответ относился вовсе не к этой беседе, он принадлежал к их давнему разговору, произошедшему еще в ювелирном магазине.

По лицу Арса было не понятно, вспомнил ли он тот случай в Зеленозеленске, узнал ли в Доминике ту оборванную девчонку, вызывавшую у него жалость.

– Хорошо! – ответил он. – Это твое право.

Всего через несколько метров, они вышли к широкой асфальтированной дороге, за которой начинался пустырь, а за пустырем виднелись высокие городские дома. Если бы она только знала об этом с самого начала, если бы поспешила сразу направиться в эту сторону, то возможно ничего бы не произошло, не было бы ни одной из этих неприятных встреч.

– До Северной Столицы около километра, любой водитель с радостью подвезет тебя к Сердцу Империи, – сказал Арс. – Я исправил ошибку. Теперь все в порядке!

Он резко развернулся и направился прочь.

Глава 17 Развеселое заведение

На перекрестке все никак не хотел загораться зеленый сигнал светофора – горела и, казалось, будет вечно гореть надпись «стой» – но некоторые из нахальных пешеходов устремилась к другой стороне улицы. Двое молодых людей, парень с девушкой оказались первыми в этих рядах, они неслись вперед, с невероятной ловкостью проскочив перед возмущенной волгой, замерли, уступив дорогу грузовику, и снова помчались вперед, игнорируя нервного велосипедиста. Доминика смотрела на них с легкой завистью, в этом потоке машин она бы не сориентировалась, и потому была вынуждена покорно ждать разрешения перейти.

– Я выиграла спор! – возликовала девушка.

– Тысяча трусканцев! – отозвался парень. – Теперь ломанем в читалку, будем карабкаться по стенам.

У обоих на запястьях были маскировочные браслеты. Молодая парочка из какого-то мира, столь сильно отличающегося от нашего, что жители не поддаются обычной маскировке. Они могли быть гоблинами, термитами, а может и какими-нибудь драконами, или еще кем-то, чье пребывание в нашем мире никак не отразилось на мифологии. Но эта парочка прошла регистрацию и легально устроила тут свой отдых, об этом свидетельствовали жетоны, болтавшиеся на цепочках.

Всегда обращайте внимание на аксессуары. Всегда!

Добраться от заброшенных домов до резиденции было бы очень просто, даже при отсутствии денег. Доминика могла отдать водителю какое-нибудь свое украшение, или же просто доехать до дверей и попросить швейцара вызвать кого-нибудь, чтобы ей принесли деньги, или придумать несколько других способов. Сейчас это уже не было проблемой, за последние месяцы она перестала задумываться о деньгах. В том смысле, что перестала задумываться о деньгах на повседневные траты, но стала думать о миллионах, которые были в обороте компании, ее компании. Слова: акции, облигации, инвестиции, оффшоры, бухгалтерия, налоги перестали для нее быть просто словами, она потихоньку училась работать с этими вещами. За чем зорко следил Афанасий Афанасьевич, твердо решивший выполнить последнюю волю Феоктиста и вырастить из них троих достойных продолжателей дела.

И вот теперь, не смотря на бесконечные возможности, Доминика решила пройти пешком, потому, что наконец-то могла это сделать, неизвестно когда еще представится подобная возможность. Когда всеразрешающий Афанасий Афанасьевич допустит, чтобы она вновь вышла в город.

Мелкий дождь принес в город ранние сумерки. Включились фонари, в свете которых во всех направлениях носились пешеходы: богатые и бедные, знающие и не знающие о модных новинках, догадывающихся о иномирянах, или же те, кто сами были выходцами из других миров. Изредка Доминике удавалось разглядеть знаки регистрации, пару раз она угадала в толпе эльфов. Впрочем, не узнать их было сложно, уж слишком острые были у них уши и одухотворенные высшими идеями лица, а их губы шевелились, словно восхваляя каждую летевшую с небес каплю, каждый глоток воздуха.

– Документики подделал и был таков.

По тротуару бежал кот, слишком большой и достаточно упитанный с длинными заячьими ушами и если внимательней рассмотреть его, то можно было заметить золотой браслет на передней лапке. Но кто будет в центре мегаполиса внимательно рассматривать котов! Пожалуй, никто, кроме тех, кто живет в Империи и знает, как выглядят коловертыши, и лично знаком с Собитом.

Прям как кролик из знаменитой сказки, он пробежал по тротуару и только не нырнул в нору, а прошмыгнул за стеклянную дверь развеселого заведения «Швыбли Бум», которое при желании вполне можно сравнить со Страной Чудес.

Недолго думая, Доминика шмыгнула следом за ним.

В полутемном зале мягко колыхался воздух, вплетая в единое целое ароматы довольно-таки дешевого парфюма и свежего, очищенного кондиционерами кислорода. Доминика быстрым взглядом окинула зал. За столиками сидели мужчины и женщины, молодые и старые, кто-то с горящими от предвкушения глазами поглядывал на сцену, кто-то в беспросветной тоске потягивал пиво, официанты повиновались лёгкому кивку и довольной улыбке. И что самое главное, никому ни до кого не было дела, разумеется, кроме вышибалы, с легкостью высчитывающего неплатежеспособных клиентов.

За дальним столиком с кружками пива собралась совершенно обычная компания, во всяком случае, на первый взгляд они выглядели обычной компанией. Три неряшливых студента: девушка и два парня, отдыхающие после занятий, к которым на стол в поисках подачки забрался толстый кот. Ни у кого из них не было маскировочных браслетов, лишь грим, если не знать про жетоны-регистраторы, то их можно принять за обычных, только очень уродливых людей.

Доминике понадобилось несколько секунд на подробный анализ! Физиономии тщательно выбриты, бородавки замазаны или заклеены пластырем, очки с толстой оправой скрывают углубления в черепе, протезы сдерживают выпирающие клыки, носы выровнены при помощи специальных прищепок, которые тщательно замазаны тональным кремом. Жесткие волосы и длинные уши скрыты кепками; клетчатые бесформенные рубашки маскируют горбы, узловатые бугры мышц и лишнюю пару суставов; в сапогах с толстой подошвой спрятаны копыта. Длинные корявые пальцы скрыты за множеством дешевых колец.

Доминика села за соседний столик, спиной к этому обществу и принялась внимательно изучать меню.

– Значит ты, свет очей моих, вступить в наши ряды желаешь? – промурлыкал Собит, по привычке мешая в одной фразе устаревшие словечки с современными выражениями, и переставляя слова так, как хотелось.

– Да!

– Благое дело задумал. Генералу крепкие парни нужны. Да, погодь ты радоваться-то, это ж не все еще. Ты теперича доказать должен, что ненавистна тебе Империя, что враги они тебе лютые. Глядя на тебя, и не скажешь ведь такого. Вон и регистрацию-то ты прошел и с виду весь такой порядочный. Может, ты вовсе и не хочешь генералу служить? – ухмыльнулся Собит.

– Регистрацию! – раздался раздраженный голос. Звякнуло что-то отброшенное на пол, похоже, что жетон. – Стали требовать проходить регистрацию. Мои предки сюда охотиться ходили. У нас тут места свои есть, прикормленные, где добыча получше, покачественней. Знай себе только хавай.

– В каких лесах охоту вели? – спросил Собит.

– В лесах! Хы! По больницам мы охотились. Питания там завались и отдают его добровольно, даже не чувствуют, все до последнего отдают. Они когда болеют, становятся такие хрупкие, такие нежные, аппетитные, – он причмокнул. – И в один момент не стало ничего. Нас лишили всего. Тут возвели границу, через которую не пробиться…

– Пробиться можно, – вмешалась девушка, во всяком случае, этот голос был помягче. – Надо только заплатить кое-кому, и тебе помогут прорваться через границу.

– Платить за то, что бы стать прорванцем! Чтобы за тобой Империя тут же начала охоту! Они даже до угодий добраться не дадут. Брат мой пробовал. Трепортировали его. А нам лишь оповещение скинули.

– Моего тоже трепортировали!

Доминика услышала, как кто-то за ее спиной встал, пошарил по полу, потом вернулся на место. Навряд ли это сам новобранец, вероятно, девушка за жетоном направилась, а его самого можно было вычислить по возмущенному дыханию, и скрипу когтей об столешницу.

– Наш клан отказался от этого мира. Нам велели забыть про него. Отец сетовал, рассказывал про славную охоту. Целыми днями говорил, а потом все, занемог. Я обратился в Империю, чтобы его пустили лишь на денек в наши угодья, подпитаться. Отказали. Помер он тогда.

За соседним столиком наступила тишина. А на сцене в это время началось новое шоу, замелькали короткие юбки, запели фальшивящие голоса.

– Генерал появился тут и начал с Империей враждовать. Наш клан когда узнал про него, то решено было отправить кого-то на помощь. Я вызвался сразу, без размышлений. Я поклялся, что не вернусь, пока с Империей не будет покончено. Я не отступлюсь. Верну наши охотничьи угодья. Отомщу за отца и брата.

– За всех отомстим! – поддержал его другой замаскированный студент.

– Кажись, не ошиблись в тебе, ненавидишь ты Империю. Нам такие нужны, – промурлыкал Собит. – Теперь скажи-ка мне, какие у тебя ожидания. Знаешь ли, чем мы занимаемся?

– Знаю. Смерть Империи вы готовите. Я с вами до конца, со всеми потрохами ваш. Генерал-то хоть и в плену, но скоро будет на свободе и поведет свою армию к победе! Передай ему, что может мне доверить любое дело, я не подведу.

– Передам, как не передать-то, – сказал Собит. – Принят ты, милок, принят. Когда понадобишься, я тебя извещу. Теперича, расходиться пора. Да не толпой, уходим по одному, я последним отступлю.

Доминика склонила голову, выждала, пока мимо нее не пробрались все шептавшиеся, и когда дверь за последним закрылась, и мимо ее столика важной походкой домашнего кота прошествовал Собит, схватила его за уши.

– Попался!

– Владычица! – взвыл коловертыш. – Как ты тут оказалась, родимая?

– Не ожидал! Ты что, стервец, творишь?

– Отпусти, родимая, все скажу. Во всем покаюсь. Ведаешь ведь, бежать-то мне некуда.

Доминика отпустила его. Она знала, что коловертыш мало того, что был зарегистрирован в резиденции, но еще и был сильно привязан к ней. Официально любая попытка покинуть место регистрации была бы нарушением закона и грозила выселением в Коловерт, этого бы он не перенес.

– Совсем девка сдурела, – почувствовав свободу пожаловался Собит, и запрыгнул к ней на стол. – Меха мне попортила.

– Какие еще меха! Ты же тут заговор готовишь! Не только без меха оставлю, но я про тебя еще и Афанасию Афанасьевичу с Мителкиным скажу, уж они хвост-то тебе поотрывают, – возмутилась Доминика, а сама почувствовала, что ее разбирает смех от всего происходящего. Нет, не отнеслась она к этому серьезно, невозможно было к коловертышу серьезно относиться, одна его мордочка с модными очками забавляла.

Собит схватился лапами за голову и принялся покачиваться из стороны в сторону.

– Ох, горюшко-то горе, – простонал он. – И на кого же нас Феоктист свет Федорович покинул? И на кого же он свою Империю оставил. Жизнь-то теперь беспросветной сделалась. И правит-то нами теперь кучка дураков!

– Эй, ты кого тут дурой назвал?

– Тебя, сердечная, тебя.

Великое множество раз с тех пор, как она унаследовала Империю Доминика чувствовала себя дурой, но еще ни разу никто не осмеливался ей этого сказать в лицо. А за спиной-то наверняка много чего говорили, да и не только дурой, еще кем-то покрепче обзывали.

– Девушка, заказывать что-нибудь будете? – вежливо, но настойчиво спросил подошедший к столику официант. – Мы, конечно, можем не заметить, что вы сюда кошку притащили. Но вот не можем закрыть глаза на то, что вы за пустым столом сидите.

– Мяу! – оскорбился Собит и принялся вылизывать под хвостом, в доказательство своей принадлежности к мужскому роду.

– Ага, да. Вот это, это и это, – Доминика наугад тыкнула пальцем в меню, особо не вдаваясь в то, что там написано.

Официант отошел от столика.

– У тебя деньги есть? – спросила она у Собита, тот смиренно опустил уши. – Ладно.

Когда официант вернулся с заказом, она попросила у него еще и телефон, и после короткого разговора с Анжелой, звонить Афанасию Афанасьевичу она не решилась, Доминика снова обратилась к Собиту.

– Может, все-таки объяснишь, что происходит!

– Поясню, как же не пояснить-то, – закивал Собит. – Я ведь изначально на тебя-то понадеялся, а толку-то, толку-то шиш да ни шиша. Цвет Империи вянет, гибнет Империя, гибнет. А помочь-то некому.

– С чего ты это взял? С вянущего цветка?

– Надо верить легендам, в них вся истина и сокрыта. Да где вам увидеть то, что у вас под носом твориться! Непутевые вы. К кому я не сунься, никто меня в серьез не воспринял. Вот и решил я действовать на свой страх и риск, разыскать то, от чего вы уже отнекаться не сможете. Вышел я в большой город, да стал слухи разные собирать, там словечко, сям другое. И выбрался я потихоньку на очень серьезных парней.

– На этих?

– Не перебивай, дуреха! Сказано же, разыскал я серьезных парней. Ну уж таких серьезных, что серьезней и некуда. Генерал-то сам пока в темнице сидит, но его приспешники заботятся о накоплении сил. Вот на его приспешников я и вышел, – Собит умолк, ожидая похвалы.

Доминика молчала, ожидая пояснений.

Официант принес и поставил на стол что-то напоминающее еду. Доминика хоть и чувствовала самый настоящий голод, но не могла себя заставить притронуться к принесенным блюдам, после изысканной кухни Империи, это все казалось несъедобным. Это отвращение к пище немало удивило ее саму, ведь еще недавно пределом ее фантазий было зайти в кафе и купить гамбургер.

– Ты чего, ничего не ведаешь? Генерал кто таков знаешь? – с сочувствием спросил Собит.

– Только то, что ты сказал, – пожала плечами Доминика, и неожиданно припомнила. – И то, что Азара говорила. Это человек, который хочет уничтожить Империю. Он где-то заточен?

– Ну вот, а то все непутевой прикидывалась, – обрадовался Собит и очень серьезно добавил. – Тяжело мне приходится, ох-ох-ох, как тяжело, но еще тяжелее-то будет, если ты мне не поверишь. Если ты меня за шута горохового сочтешь.

Поразившись тому, как точно Собит высказал ее мысли, Доминика постаралась ничем не выдать свои чувства. Хотя сделать это было непросто, глядя на ушастого кота, собирающегося спасать Империю.

– Я уверена, что ты делаешь то, что считаешь нужным, – заверила она.

– Делать-то делаю, да где там одному справиться, – вздохнул Собит. – И знаю-то я многое, а доказать-то не сумею. Ты бы серьезно-то к моим словам отнеслась, выслушала бы, а то как бы слишком поздно не стало.

– Я серьезна.

– Скажи-ка мне, серьезная девица, не видала ли ты в последнее время чего-то необычного в Империи?

Доминика подумала, что вот как раз необычное она видит постоянно, это с обычными вещами в Империи напряженка. Да и в ее жизни, тоже, пожалуй, все уж слишком закручено, все не так как должно быть у девушки ее возраста.

– Ничего вроде, – пробормотала она.

– Агакушки! – возликовал Собит. – В этом-то и дело. В огромной Империи нет ничего необычного. Такого-то и быть не может. Подумай, уж не скрывают ли что-то от вас, может, есть какие-нибудь двери недозволенные, за которые вам заглядывать не позволяют.

– Нет, – ответила Доминика, и поняла, что это не так. Ключи им дали от всех дверей, но до многого вроде как случайно не допускали, например, не давали самим идти на контакт с иномирянами, не пускали в город. А странный допрос Азары, который Макей прервал вроде как посередине, может, он тогда вовсе не допрос хотел закончить, а от них избавиться. – Ну, или может, какие-то мелочи.

– Верно ты мыслишь, – кивнул Собит. – Защитить вас пытаются, потому как есть от чего защищать.

– Антон говорил что-то такое, – согласилась Доминика, вспомнив, как он каждый раз проболтавшись, менял тему, или замолкал. – Макей постоянно настороже. Но я считала, что это потому, что владельцев Империи вообще нужно защищать. Ну и еще чешуйчатые монстры на меня напали.

– Монстры это все равно, что деточки малые, пугаться надо другого. Генерала пугаться надо, что освободится он и на нас нападет, – сказал Собит. – Вот тогда никому спасу не будет.

– Кто он? Кто этот генерал? – сейчас Доминика вновь вспомнила допрос Азары. Пиявка упомянула генерала, и к этому сообщению Макей отнесся очень серьезно. – Куда его заточили?

– Куда заточили, мне про то неведомо, и никому не ведомо, кроме Лианы. Это она, матушка, нашла стены надежные, чтобы удержать его. Да только сказывают, что никакие оковы удержать его не смогут, что скоро вырвется он. И целая армия его поджидает. Он ее еще до своего пленения создавать начал, а теперь уж она и сама по себе разрастается, – сказал Собит. – Генерал еще при Феоктисте объявился, да пытался Империю сразить, только где ему против Феоктиста выстоять. Генерала-то пленили. Да на беду, помер Феоктист внезапно. Тут уж армия его вновь крепнуть начала, ожидают, что вскорости освободится он и возглавит их.

– Древний враг? – пробормотала Доминика.

– Хитрый враг, ох хитрющий он. И вот, когда Цвет Империи вянуть начал, а ото всюду слухи пошли, про его скорое освобождение, да армия разрастаться начала, вот тогда и понял я, что пришла пора действовать. Сумел я извернуться, да выйти на людей генеральских приспешников, сказал я им, что вот тоже хочу с Империей сражаться. Так они меня к себе и приняли. На коловертыша никто дурно не помыслит, принято нас простыми да бесхитростными считать.

– Так ты двойной агент получается? – спросила Доминика, не зная плакать или смеяться. То, что ей сейчас рассказывал Собит напоминало нелепую сказку.

– Эвон как оно все сложилось, – согласился Собит. – Некому окромя меня Империю-матушку спасать.

– От чего спасать-то?

– От армии генеральской, да от него самого. Ты чем слушала?! Освободится он из плена, и беда тогда. Он столько всего про Империю знает, что нанесет удар силы немереной и рухнет Империя, ничего не останется. Все труды Феоктиста будут разрушены, исчезнет граница, хлынут сюда всякие отщепенцы из других миров. Ничего тут не останется. Весь мир на молекулы разберут.

– С чего ты взял, что он из плена освободится? – спросила Доминика. Уж если верить в рассказ Собита, то это самое освобождение было в нем слабым звеном.

– Все приметы на то указывают, да вот не верит никто в приметы. Я уж и Макеюшке про них рассказывал, да отмахнулся он от меня. Ты-то мне поверь, пособи в моем деле, не дай Империи погибнуть.

– Пособлю, – пробормотала Доминика.

– Ой, оборотниха! – мяукнул Собит. – Собираться пора.

Или очередное шоу на сцене закончилось, или просто музыка стихла, когда в зал вошла Лиана. Это заведение было не для таких женщин, не для дорогих и элегантных. Даже в приглушенном свете было заметно, что ее костюм стоит чуть ли не столько же, сколько владельцам удается выручить за год.

Собит счел этот момент весьма удобным для того, чтобы исчезнуть.

Официанты замерли в разных уголках зала, а один из них, самый догадливый кинулся к Лиане, чтобы принять пальто и отвести к лучшему столику, но она величественным жестом отклонила его. Доминика даже почувствовала легкую зависть, ей столько внимания не уделили, ее появление вообще прошло незамеченным.

Когда Лиана направилась по залу, то за ее движениями следили и официанты, и гости, и выступающие на сцене танцоры. Ей была присуща невероятная грация, она передвигалась с абсолютной уверенностью в себе.

– Доминика, я рада тебя видеть, – какая-то недоговоренность чувствовалась в ее тоне. Ее слова не соответствовали жестам и мимике.

– Здравствуйте, – пробормотала Доминика, смущенно оглядела стол с нетронутой едой и смутилась еще больше, будто бы ее заметили за каким-то нехорошим делом. – Я тут зашла, посидеть немножко, я это не ела.

Все взгляды были устремлены на них, что чрезвычайно нервировало.

– Это очень мило. Нам пора уходить, – Лиана открыла сумочку из крокодиловой кожи, и, даже не посмотрев, кинула на стол несколько ассигнаций. – Машина ждет у входа.

– Да, спасибо, – растерянно пробормотала Доминика, про себя на все лады костеря Анжелу. Ведь обещала же помочь, обещала приехать. Впрочем, у нее могло не получиться, покинуть резиденцию. – Идемте.

В каком-то там «Швыбли Бум» Лиана не скажет ни слова, все разговоры будут в машине, или в Империи. Чувствуя себя провинившейся школьницей, и даже до конца не понимая в чем ее вина, Доминика двинулась к выходу.

Кстати, насчет машины она ошиблась, Лиана не поехала с ней, лишь сказала:

– Подойди ко мне сегодня вечером, в девять часов, – и ушла прочь.

Лишь смутно представляя, где находятся в резиденции комнаты Лианы, Доминика села в машину. Похоже, что и вечер обещал быть нескучным.

Глава 18 Приглашение

Доминика наслаждалась этой поездкой, она смогла продолжить рассматривать город, город тысячи огней, именно таким он стал с наступлением темноты. Светились фонари, рекламные вывески, витрины, окна домов. Свет и тьма соперничали друг с другом, и побеждал свет, электрический свет, казалось, в этом городе ночь никогда не осмелится вступить в свои права, что-то светящееся и мерцающее не пропустит ее. Доминика отмечала величественные здания, фонтаны, парки, и поражалась, как могла жить здесь уже несколько месяцев, но не видеть этой красоты. Несколько месяцев какой-то обособленной жизни, отгороженной от улиц, площадей, мостовых и прохожих.

Автомобиль миновал очередной перекресток, и вдруг на стене одного из домов Доминика увидела нечто, повергшее ее в шок. На огромном плакате, занимающем всю стену пятиэтажки, была фотография их троих, нынешних владельцев Империи. Изображение, явно обработанное талантливым художником. Они были одеты в замечательные костюмы из новой коллекции (а как иначе! ничего другого им не позволялось носить), волосы идеально уложены, профессионально выполненный макияж, так что все трое казались неестественно красивыми и утонченными. Отчетливо были видны кулоны, выданные им Лианой, и на воротниках, замаскированные под обычные узоры были прорисованы несколько символов. Под изображением была сделана надпись: «Империя – залог безопасности!» Не особо изобретательно, но тому, кому нужно, поймет и символы и надпись.

Наверняка, это дело рук Афанасия Афанасьевича, но им самим он не сказал ни слова, не было даже полунамека, а ведь он прекрасно знал, как бы это обрадовало Анжелу, жаждавшую известности и признания.

Люди, несколько сотен человек в день видели эту надпись, о новых владельцах Империи уже было всем известно, все уже давно знали, как они выглядят. Невольно промелькнула мысль, что и Арс, должно быть тоже видел ее фотографию, и Лучезар, он непременно должен был видеть, и знать, как они выглядят. Не особо-то он и поразился, когда в мастерской встретил их, уже точно знал, кто они такие.

До конца поездки Доминика еще несколько раз видела плакаты, где были изображены они втроем, где они улыбались, а на их одеждах размещались символы Империи. Когда автомобиль затормозил возле величественного здания резиденции, она даже испытала легкое разочарование. По вечернему городу можно было кататься бесконечно, да и свое изображение, невероятно прекрасное изображение, ей тоже необычайно нравилось разглядывать.

– Добрый вечер, госпожа! – швейцар в красной ливрее, Доминика вспомнила, что его зовут Хэмбл, раскрыл дверь и помог ей выйти из машины.

– Добрый вечер, Хэмбл, – ответила Доминика.

– О, вы помните мое имя, какая честь, – Хэмбл склонился в поклоне.

– Да, конечно, – сказала Доминика.

– О, это большая честь для маленького человечка. Большая честь, – Хэмбл еще несколько раз поклонился.

Доминика застыла в изумлении, совершенно не понимая, издевается он или нет, и, пытаясь сообразить, как же реагировать на такое поведение. Ситуацию спасала менеджер Полина, которая стремительно выскочила через стеклянные двери и замерла возле декоративных деревьев, на которых с наступлением тьмы зажигались тысячи крошечных ламп.

– Доминика, рада приветствовать вас, – вскричала она и тут же сообщила, что Афанасий Афанасьевич срочно покинул резиденцию. – Примите мои соболезнования, – добавила она, когда они уже вошли внутрь, а швейцар Хэмбл вновь склонился в низком поклоне. – К счастью, у нас очень хорошие доктора. Впрочем, вы и сами уже в этом убедились.

– Чего? Какие доктора? – Доминика обернулась, и через стеклянные двери увидела, что Хэмбл выпрямился, и лицо у него приобрело самое суровое выражение, можно сказать даже, неприязненное.

– Вы прошли обследование, – слегка удивленно продолжила Полина и, заметив полное непонимание своей собеседницы, добавила. – Вы ведь из больницы вернулись? Афанасий Афанасьевич сказал, что…

– Из больницы! – пробормотала Доминика и с небывалым энтузиазмом закивала. – Конечно, из больницы. Разумеется, из больницы. Я же была в больнице.

– Ну, слава богу, а то уж я испугалась, – вздохнула Полина. – Вам, наверное, слишком сильное успокоительное вкололи.

Доминика сочла за благо кивнуть еще несколько раз.

– Сильней и не придумаешь, так все мысли и путаются. Даже толком не помню, почему в больнице оказалась, – и Доминика выжидательно замолчала.

– Это и правильно, лучше такое забыть.

Опасаясь, как бы беседа не оборвалась на самом интересном месте, Доминика поспешно добавила первое, что пришло в голову. Она рассудила, что даже если и скажет что-то не то, это можно будет списать на успокоительное.

– Хорошо, хоть никто кроме меня не пострадал.

– Простое везение, – подтвердила Полина. – При взрыве газа обычно бывает много жертв.

– Да, невероятный был взрыв, – согласилась Доминика. – Так это газ?

– Афанасий Афанасьевич объяснил, что прорвалась труба, по которой подавали газ в мастерскую. Мощными металлическими щитами отразило взрывную волну, иначе бы многие пострадали, а так только вас слегка задело. Но вас все равно сразу отправили в больницу, чтобы тщательно обследовать.

– Я стояла немного в стороне от остальных, – согласилась Доминика. – И врачи в больнице хорошие.

Уже научившаяся разбираться в основах управления компании, Доминика прекрасно поняла, что адвокат боится утечки информации. Совершенно ни к чему, чтобы кто-либо узнал про взрыв с применением магии, раздавшийся в одной из мастерских Империи. Даже кто-то из своих. Все должны быть уверены, что Империя процветает – это закон!

– Вас ждут, – сказала Полина, проводив Доминику до лифта, сама она не стала подниматься на жилую зону, где вообще редко появлялся кто-то не живший там.

Савелий с Анжелой дожидались в холле, в котором некогда они втроем встретились и познакомились. И сейчас Доминика вдруг заметила, что Анжела выглядит точно так же как и в тот день, ее глаза сияли в предвкушении чего-то прекрасного, а на губах застыла загадочная улыбка.

– Че, жива? Тут тебе покушать притащил. Во, садись! – Савелий махнул рукой в сторону подноса с тарталетками и овощами. А потом, вспомнив что-то, вскочил и со всей галантностью, на которую только был способен, подтащил одно из кресел к Доминике. – Красиво и благородно!

– Ах, ну как же долго ты ехала! Я уже хотела тебя встречать, но Лиана настояла, чтобы мы ждали тебя здесь, – сказала Анжела, весь вид говорил о том, что она и в самом деле необычайно ждала возвращения Доминики, что ей просто не терпится поговорить с ней. – Рассказывай, где была!

Слегка опешив от такого натиска, Доминика присела и рассказала про свое путешествие по свалке (в этот момент Анжела неприятно поморщилась, будто до нее долетел запах отбросов) и про нападение чешуйчатых монстров из неведомо какого мира, и про то, как вовремя появился Арс.

– Кстати, по всему городу развешены наши плакаты, – добавила Доминика, и показала несколько снимков сделанных по дороге на телефон.

– Круто! – ухмыльнулся Савелий. – Анжелка, глянь.

– Да, наконец-то, я долго этого ждала, – достаточно вяло отреагировала она, и тут же сменила тему. – И это все, Доминика? Ты видела Лучезара? Рассказывай! Он тоже приехал тебя спасать?

– Нет.

– Может быть, вы потом заехали к нему?

– Нет.

– Или он сел к вам в машину?

– Нет.

– Этот шофер что-нибудь рассказывал про него?

– Нет. При чем тут Лучезар? Мне не до него было, – опешила Доминика, ожидавшая несколько другой реакции на свои приключения, и уж конечно на плакаты, поэтому она решила выложить свой главный козырь. Верней то, что ей самой казалось главным, после этих самых плакатов. – Я знаю, кто устроил взрыв.

– Это все знают, – несколько грубо ответила Анжела, словно рассказ Доминики ее чем-то не устроил и даже обидел.

– Что? Откуда? Его поймали?

Анжела позволила себе легкий кивок и снисходительную улыбку.

– Нет смысла кого-то ловить, – ответила она. – Когда ты исчезла, а мы были слегка удивлены всем произошедшим, то Лучезар прислал нам своего импресарио. Оказывается, они все еще были в машине, и не успели отъехать от мастерских. Этот импресарио долго извинялся, сказал, что взрыв произошел по их вине, они не рассчитали мощности амулетов, и произошел избыток магического потенциала.

– Но Арс сказал что-то про бомбу, – пробормотала Доминика. – Он принес в мастерские бомбу. Он так сказал.

– Меня это не удивляет! – Анжела откинула с лица тяжелый локон, весь ее вид говорил, что без знания тонких законов магии, которая в нашем мире является чужеродной, понять такое явление как взрыв очень сложно. – Нам же стало известно, что магия гномов и магия эльфов смешалась, а, кроме того, амулеты послужили спусковым механизмом. Как только Лучезар сел в свою машину, взрыв и произошел. Наверняка, для тебя эту сложную схему упростили до слова бомба.

В общем, эти объяснения были бы вполне допустимы, если бы Доминика не была свидетелем ограбления в Зеленозеленске, и если бы Арс не сознался, что намеренно пытался снять магическую защиту. Да, теперь презрительное выражение его лица, было полностью оправдано, ей не верили, или не хотели верить. Всем остальным уже преподнесли красивую и удобную версию произошедшего.

– Афанасич хотел тебя искать, а этот лысый мужик ответил, что уже все в норме, эльф все сделал, – влез Савелий. – Что ему примерно ясно, куда тебя закинуло, и водитель их этот Арсений, тебя обратно к нам возвратит. Че он тебя сюда не привез?

– Арсений? Вероятно, он счел, что и так достаточно много сделал, и теперь все в порядке, – пробормотала Доминика, ее сильно удивило, что Афанасий Афанасьевич вот так запросто доверил ее спасение кому-то, не отправил для надежности сотрудников оперативного отдела. Наверное, он считал, что нет никакой опасности, и поэтому с легкостью принял любезную помощь, ведь не мог же он знать о том, что на этой свалке появятся монстры. О них мог знать лишь тот, кто их туда отправил. Тот, кто хотел захватить ее.

– Это Лучезар позаботился обо всем, это он организовал твое спасение, – продолжила Анжела, и лицо ее засветилось так, как светится лицо у человека желающего сообщить невероятно хорошую новость. – И самое главное, в качестве моральной компенсации, он прислал нам билеты на свой концерт. В конце месяца! Хотя, сам он, конечно, ни в чем не виноват. Но он такой ранимый, такой ответственный.

– Тут что-то не сходится…

– Концерт Лучезара! – повторила Анжела, словно разговаривала с трехлетним отстающим в развитии гоблином, которому необходимо дважды повторить ключевую фразу. – Мы попадем на его концерт!

Савелию уже порядком поднадоело слушать про концерт, право слово, он занимался этим уже несколько часов, и посему выслушал очередное сообщение с полным безразличием, и даже печально вздохнул. Анжела не смотрела на него, она ожидала восхищенной реакции Доминики.

– Чудесно! – сказала Доминика и тут же забыла про этот концерт. – Не понимаю, почему Афанасий Афанасьевич так доверяет этому Арсу?

– Все просто, он доверяет Лучезару! Лучезару нельзя не доверять, – пояснила Анжела. – Он такой необычный, не такой как остальные.

– Он эльфический, – глубокомысленно пробормотал Савелий.

Анжела сжала губы, но тут же разжала и красивая улыбка вновь вернулась на ее лицо. Ей было слишком легко и радостно, так легко, как было до появления в ее жизни всяких выходцев из других миров. И сейчас ничто негативное она не хотела допустить в свое сознание, к тому же, если губы сжимать или покусывать, то они очень быстро сморщиваются, теряют форму (об этом им тоже рассказывала Валентина). Анжела не хотела, чтобы ее губы испортились, особенно теперь, когда в ее жизни появился Лучезар.

– У меня сегодня еще одна встреча была, неожиданная с Собитом, – Доминика решилась таки донести до остальных важную новость, хотя и не была уверена, что это подходящий момент, что они вообще услышат и поймут, о чем она рассказывает. Но все же Доминика рассказала обо всем, что произошло в «Швыбли Бум». – Даже не знаю, как к этому относиться. Он тоже сказал про генерала, но это же Собит. Он был таким убедительным и смешным.

– Ага, он прикольный!

– Если все это правда и генерал настолько опасен, нам надо как-то защититься, – добавила Доминика. – Собит сказал, что генерал много чего знает. И я подумала, что много знать про нас, про Империю, может только тот, кто постоянно находится где-то рядом, или кто-то из своих. Может, у генерала тут есть шпионы, или он сам раньше состоял в Империи.

– Приглашение от самого Лучезара, – кивнула Анжела, как только Доминика закончила свой волнительный рассказ. – Я бы никогда раньше в такое не поверила, он пригласил меня. Концерт уже так скоро!

– Ты слышала меня? – возмутилась Доминика. – Слышала, что я рассказала?

– Ты что-то сказала про генерала, передай это Макею, он обожает ловить шпионов и пытать их. Ему твоя новость понравится, – воскрикнула Анжела, но ее голос тут же смягчился. – А еще лучше, послушай меня. Нас пригласили на концерт. Сам Лучезар пригласил нас! Еще целый месяц ждать! Как ты думаешь, я ему понравилась?

Услышать такое от красивой, уверенной в себе Анжелы, было совершенно неожиданно. Она была из тех девушек, что не задумываясь разбивают чужие сердца, но даже не догадываются есть ли у них собственное.

– Да, – тут же сказала Доминика, не зная правильного ответа. – Конечно, понравилась.

Савелий приглушенно хмыкнул, следом за тем хмыкнул еще раз, и расхохотался.

– Ты че? В этого эльфенка влюбилась? – спросил он, и это предположение показалось ему настоль нелепым и смешным, что он продолжил хохот.

Анжела лишь бездумно кивнула ему, она вроде как даже не слышала ни его слов, ни хохота, все ее мысли были заняты чем-то гораздо более важным.

– А как же твой Евгений? – запоздало вспомнила Доминика.

– Евгений?! Не знаю, – Анжела неопределенно махнула рукой.

– Ты бросаешь его?

– Да, наверное, – пробормотала Анжела. – Целый месяц! До концерта еще целый месяц! Наверное, стоит позвонить Лучезару и сказать спасибо?! – в какой-то растерянности Анжела посмотрела на Доминику, словно ожидая услышать согласие, подтверждение того, что ее предположение верно.

– Уверена, он будет рад, – не стала разочаровывать ее Доминика. Как бы там не сложился их разговор, но сейчас, глядя в сияющее лицо Анжелы, она просто не могла сказать ей ничего другое.

Анжела, не совсем уверенная на этот счет, необычайно обрадовалась, получив поддержку, пусть не особо авторитетного лица, но все же единственного человека, который был рядом, и которому она могла доверять. Савелий в данном вопросе не считался достаточно подходящим советчиком, тем более он что-то бубнил про Евгения, который уже был совершенно не интересен.

Они разошлись, еще несколько раз услышав новость о приближающемся концерте, и Доминика была несказанно рада, что у нее есть такой веский повод, как встреча с Лианой, иначе пояснения про концерт могли затянуться и до полуночи. Ровно в девять часов вечера она постучалась в дверь, к счастью до этого успев спросить у Полины, где находятся комнаты Лианы.

Дверь распахнулась – и Доминика увидела Лиану, в ее человеческом образе, что уже было несказанно приятно. На ней было надето бело-розовое платье. А при виде ее улыбки Доминика мгновенно позабыла все свои опасения; осталась только одна мысль – будто она приглашена для чего-то особого и интересного.

– Заходи!

Доминика прошла в чудесно обставленную гостиную: изящная старинная мебель, на полу лежал шелковый ковер, на котором были вытканы цветы, на окнах висели шелковые занавески, а потолок украшала роспись – иллюзия звездного неба. Доминика не могла похвастаться обширными знаниями астрономии, но все же ей показалось, что это было другое, не привычное ей небо, оно словно бы принадлежало иному миру.

Доминика уселась в одно из кресел.

– Будешь кофе? Не сомневаюсь, что в том сомнительном заведении ты не прикоснулась к еде! – Лиана принесла чашку с ароматным напитком.

– Это точно, – ответила Доминика, сейчас, когда Лиана перешла на более дружеские интонации, то общаться с ней стало удивительно легко. Но все же не настолько легко, чтобы отвергнуть предложенный напиток, и пояснить, что о ее ужине уже позаботились.

Кофе был крепким и густым, в нем каким-то чудесным образом соединилось несколько сортов, и было еще что-то неуловимое, придающее особый вкус.

– Это корица?

– И орехи, – подсказала Лиана. – Особые орехи, они не растут в вашем мире. По легенде они вырастают только там, где светит радуга, и дают красоту и молодость. Но эта легенда, как и многие другие не имеет реальной основы. А орехи, придают лишь особый аромат, и не более того.

Лиана внезапно подняла глаза – что-то привлекло ее внимание. Прервав разговор, она встала и подошла к окну. Доминика проследила за ней, но не заметила ничего, что смогло бы вызвать интерес, за окном видно лишь звездное небо, впрочем, если встать, то можно будет разглядеть и освещенный фонарями город.

– Сегодня у тебя был такой прекрасный день. Когда удается узнать что-то новое, это всегда прекрасно.

– Много нового, – согласилась Доминика.

– И это замечательно. Ты любишь звезды?

– Они красивые, – слегка подумав, ответила Доминика.

– По звездам многое можно понять! Сейчас они сложились в очень странный узор.

Доминика подошла и встала рядом, ей казалось, что будет крайне невежливо рассуждать о звездах, глядя на них из кресла. Правда, знаний у нее от этого не появилось, в каком именно уголке неба можно было разглядеть странный узор, она так и не поняла.

– Невероятный узор! – глухо сказала Лиана, теперь ее слова не были обращены к Доминике. – Почему? Нет!

Доминика не знала, что и думать, Лиана сама пригласила ее в это время, и даже вначале была рада видеть, теперь же утратила всякий интерес. И более того, у Доминики возникло ощущение, что она мешает. Лиана отстраненно разглядывала небо, и все ее мысли были где-то там.

– Он выбрался! – сказала Лиана. – Выбрался!

– Кто? – шепотом спросила Доминика, понимая, что слова Лианы были обращены вовсе не к ней, и казалось, если задать свой вопрос очень тихо, то она не нарушит невидимых границ, разделяющих их.

– Он! – И на мгновение в глазах Лианы мелькнул душераздирающий ужас, страх животного загнанного в капкан.

– Кто?

Лиана еще смотрела в окно, но ее лицо стало меняться, спустя миг от былого испуга не осталось и следа. В ней не осталось ничего от той женщины, которая с ужасом взирала на что-то непостижимое. Теперь она вновь стала непостижимой, сверкающей и величественной, такой, какой и была в предыдущие встречи.

– Сегодня сложный день, – уже другим, уверенным голосом сказала Лиана. – Я пригласила тебя, чтобы поздравить с первым самостоятельным выходом в город.

Доминика поняла, что это ложь, очень грубая ложь, скроенная на скорую руку, ее сюда пригласили для чего-то другого, но странный узор из звезд, резко изменил планы Лианы.

– Да, город красивый, – Доминика ответила то, что и должна была ответить, и умолкла, ожидая каких-то еще пояснений. Настоящих пояснений. Она даже хотела потребовать их, напомнить, что она имеет право знать обо всем, что могло угрожать ей, но не хватило духа. Глядя на Лиану, мало у кого хватало духу что-либо требовать.

– После такого насыщенного дня, должны сниться удивительные сны, – сказала Лиана. – Спокойной ночи.

Доминика не смогла придумать достойный повод, чтобы остаться и расспросить о чем-то еще. Почувствовав себя маленькой девочкой, она направилась к двери. И уже выходила из комнаты, когда услышала, как раскрывается окно, и что-то большое выбирается наружу и распахивает крылья.

Глава 19 Прощание с дублем

То событие, на котором пришлось присутствовать новым владельцам Империи, нельзя было назвать хоть сколько-нибудь приятным, или притягательным. Более того, многие люди сочли бы его просто омерзительным, впрочем, владельцы считали точно так же – им предстояло стать свидетелями уничтожения тела. И хоть каждый из них пытался избежать этого (и если Савелий изобразил обычную простуду, то Анжела проявила воистину не дюжую изобретательность), но все было тщетно, адвокат настоял на необходимости им лично присутствовать и наблюдать за происходящим.

– Вы правы в своем нежелании смотреть на это, но, увы, обязаны там находиться. Таковы законы Империи, – сообщил он. – Процедура должна пройти по всем правилам, в противном случае, в происходящем могут усмотреть некое предвзятое отношение к жителям Смерка. Империя не может себе позволить приобрести дурную славу.

Было видно, что Афанасий Афанасьевич и сам не рад всему происходящему. Хоть его лицо по-прежнему оставалось непроницаемым, но движения отличались некоторой механичностью, будто суставы работали сами по себе без какого бы то ни было руководства от нервной системы. В этот день он и сам походил на дубля.

– Я уладил все вопросы и подготовил все необходимые документы, – добавил Афанасий Афанасьевич и очень выразительно постучал указательным пальцем по кожаной папке, которую обычно носил с собой. Зная о его консерватизме, легко было предположить, что этой папкой он пользуется уже не первый год и хранит там наиболее ценные бумаги, с которыми не рискует расстаться. – Наше присутствие на процедуре, это простая формальность, но вместе с тем, это необходимая формальность. Дубль, созданный Азарой, подлежит уничтожению в официальной обстановке. Прошу вас, пройдемте в камеру, где пройдет сожжение. Да-да, именно, сожжение! – он поспешно направился по коридору.

– Афанасьич-то того, психует, – подмигнул Савелий.

– Похоже на то!

– Че-то клинит его, – продолжил Савелий.

– В этом нет ничего забавного, – шикнула Анжела.

Уже много позже Доминике удалось узнать об истинном отношении адвоката к происходящему, о том, что двадцать лет назад Афанасий Афанасьевич проснулся от пожара, полыхал его дом, ему самому удалось выбраться, что, не смог сделать никто из членов его семьи, ни жена, ни двое детей. Что именно он пережил, как долго ждал пожарных, слышал ли он их крики о помощи, чувствовал ли он в дыму пожара запах горелой плоти, не знал никто, сам адвокат никогда не рассказывал об этом. В этот день предстояло просто наблюдать за уничтожением некой биологической массы, имеющей форму человека. Но для Афанасия Афанасьевича, это процедура была невыносимо тяжела. Он привел владельцев в камеру, и присел на один из стульев.

– Это ужасно! – вскричала Анжела.

Помещение, в котором и должно было все произойти, не было камерой в прямом смысле этого слова, скорей всего оно напоминало прощальный зал в крематории. Там стояло несколько стульев, в стене виднелось нечто походящее на заслонку печи, перед которой на длинной кушетке лежало тело дубля. Без самой пиявки Азары, тело было неподвижно.

– Хреново тут, – высказался Савелий. – Это, зловеще как-то!

– Полностью с вами согласен! – в искренности этого высказывания адвоката никто не усомнился.

Тут было ужасно. Но самым ужасным было то, что тело, ожидавшее уничтожения, точь-в-точь походило на всемирно известную модель Кики Кик. Оно не дышало, дубли не нуждаются в воздухе, их обменные процессы протекают иначе, да они и не предназначены на долгий срок, обычно их создают на несколько месяцев, максимум на год. Это тело было всего лишь транспортом для оранжевой пиявки.

Все присутствующие понимали это, но все равно, предстоящее сильно нервировало их.

– Как они создают себе тела? – спросила Доминика, чтобы как-то отвлечься.

– Весьма любопытный вопрос, на который, увы, у нас нет ответа, – сказал адвокат, вроде он даже обрадовался вопросу и возможности пообщаться в такой момент. – Они создают себе тела уже здесь, когда прибывают из Смерка, но на этот процесс никому не дозволено смотреть. В Империи есть специальные комнаты, в которых прибывшим и прошедшим регистрацию смерканам позволено создавать дублей. Вход туда строго запрещен, и это правило неотступно соблюдается.

– Из чего они делают дублей? – продолжила расспрашивать Доминика. – Ведь не может же тело появиться из пустоты?

– Не могу знать, – адвокат пожал плечами. – Этого они нам не раскрыли. Вероятно, есть какие-то заготовочные материалы, биологическая масса. Право слово, не знаю.

– Сколько же они их делают? – спросил Савелий. – Тут год нужен, пока же еще все это вырастет. А может и десять лет. Я вот, например, восемнадцать лет рос.

– Ты не дубль, – напомнила Анжела.

– По нашим данным на создание хорошего, качественного дубля у смеркан уходит двадцать четыре часа, – пояснил адвокат. – Азара призналась, что этого дубля создала за два часа, что было ее личным рекордом и что стало ее ошибкой, за время создания ее успели выследить оперативники. Если бы ей не нужно было создавать себе дубля, то она сумела бы скрыться от нашего оперативного отдела, и подчиненным Макея пришлось бы некоторое время потратить на ее поиски.

Афанасий Афанасьевич умолк, трое молодых людей тоже молчали, не в силах придумать, о чем еще можно поговорить, и откровенно не понимая, чего они ждут. Но никто из них не решился задать этот вопрос непривычно растерянному адвокату. Взгляды блуждали по камере, то и дело натыкаясь на неподвижное тело дубля.

– Одиннадцать сорок три, – вместо приветствия произнес вошедший Макей, появившийся в камере в военном облачении. – Уничтожение назначено ровно на полдень, у нас есть еще семнадцать минут.

–Да-да, во всем нужна точность, – согласился адвокат, встал и пожал руку прибывшему.

И все же, он имел крайне подавленный вид, это можно было угадать лишь по единичным признакам, например, по устремленным книзу уголкам губ, повернутым внутрь носкам ботинок и по пальцам, крепко вцепившимся в кожаную папку с документами.

– И мы должны тут просто сидеть и ждать? – спросила Анжела.

– Каждый должен выполнять свою работу! – отчеканил Макей. В его голосе не было злорадства, за многие сотни лет он привык к глупости и лености окружающих, мечтающих быстрей избавиться от каких-то неприятных дел, а именно такая спешка и служила началом многих бед. Макею спешить было некуда, у него в распоряжении была вечность. – Особенной точности я жду от тех, кто намерен управлять Империей. От тех, кто занял место Феоктиста.

Макей встал рядом с адвокатом, и хотя он был ниже его ростом на добрые десять сантиметров, но исходившая от него решимость, а может это была агрессия, казалось, делали его выше. Адвокат же напротив, слегка ссутулился, в ожидании предстоящей процедуры.

– Хорошо, – Анжела даже улыбнулась. Вообще-то она любила расточать улыбки, но вот только в присутствии Макея эта ее способность обычно отключалась. – От нас нужна точность, потому, что мы стали владельцами Империи – хорошо. А от вас требуется информация, мы можем этого требовать, потому, что мы владельцы Империи! Так ведь?

– Ага! – решил ответить Савелий.

– Вы же… допрашивали Азару еще раз, когда нас уже не было. Что она вам сказала? – Анжела встряхнула головой и принялась поправлять локоны, надеясь таким образом скрыть негодование, так часто пробуждающееся в присутствии Макея.

Макей оглядел молодых людей, словно они не являлись владельцами Империи, а были обвиняемыми во всех смертных грехах. Он согласился обучать их, как обучал многих и многих новобранцев в ряды оперативного отдела, или в ряды какой-либо армии, в которой ему довелось служить.

– Азара не сказала ничего путного на допросе. Полагаю, ей просто захотелось прогуляться по нашему миру, насладиться гниющей падалью, как она уже делала раньше, – сказал Макей, и все присутствующие живо припомнили кулинарные пристрастия оранжевой пиявки. – Эта тварь живет только ради удовольствия.

– И это все? – удивилась Доминика. – Зачем же она просила убежище в Империи?

– В ходе дополнительного допроса выяснилось, что миссия Азары лишена смысла, меня это ничуть не удивило, – Макей рассказал то, что считал нужным рассказать этим новобранцам, вообразившим себя начальством. – Убежище она просила из страха, чтобы избежать сурового наказания. Это было ее отвлекающим маневром.

– Она что-то рассказывала про генерала, – напомнила Доминика.

– В ее словах не было ничего нового, только общеизвестные факты, – ответил Макей. Сейчас он вновь выглядел так, как и тогда, когда впервые предстал перед владельцами, злобным военным, с трудом сдерживающим ярость. А в этом образе очень сложно было распознать способность лгать и манипуляторские качества, которые были необычайно развиты в этом человеке. – Генерал уже несколько лет угрожал Империи, и достаточно часто он вступал в стычки с моими ребятами, пытался нападать на резиденцию. О том, что он замыслил гибель Империи, знают все. И о том, что он был захвачен, знают все…

– Где его держат? – неожиданно для себя, Доминика осмелилась перебить Макея.

– Там где следует! – жестко ответил он. – Сейчас мы собрались для другого дела. Для уничтожения дубля.

– Саму Азару вы уже уничтожили? – спросила Анжела, было видно, что присутствие или отсутствие пиявки ее вовсе не беспокоит. Анжеле гораздо важней было закончить разговор так, как его должна закончить владелица Империи. Показать, что главная здесь она, а не какой-то начальник оперативного отдела.

– Что ты имеешь ввиду?

– То, что спросила, – Анжела чуть повысила тон.

– Что именно? – уточнил Макей.

– Что именно? – повторила Анжела.

– Да, что именно? – спросил Макей, склонив голову на бок и устремив на нее проницательный взгляд.

– Я спросила, уничтожили ли вы Азару, которая уже не первый раз проникла в наш мир? Оранжевую пиявку, которая каждый раз создает себе новые тела, пышные и не очень! – любезно пояснила Анжела.

Невероятно, но Макей улыбнулся.

– Еще нет. Она ждет своего часа.

– Позвольте мне внести некоторые пояснения, – вмешался Афанасий Афанасьевич, стремясь завершить разгорающийся конфликт, а еще больше он стремился вступить в диалог, чтобы скрыть свое эмоциональное потрясение за привычными речевыми оборотами. – В настоящий момент Азара пребывает в ожидании отправления на Смерк. Поскольку в ее действиях мы не нашли ничего, что могло бы повлечь за собой более суровую кару, мы решили просто вернуть ее и, разумеется, запретили вновь возвращаться сюда. – Далее из слов адвоката следовало, что сама Азара находилась в какой-то то ли комнате, то ли кастрюле, откуда ее должны были через пару дней отправить в Смерк. Почему этого нельзя было сделать в тот же день, не понял никто из молодых владельцев, адвокат начал рассказывать про какие-то юридические тонкости, и с ним поспешно согласились, опасаясь, как бы он не углубился в пояснения. Но он все равно углубился, подобные речи его успокаивали.

Без трех минут двенадцать Макей посмотрел на часы.

– Время! – перебил он вещавшего о юридических тонкостях адвоката, и потребовал. – Передайте мне приговор.

– Да-да, разумеется, – несколько растерянно согласился адвокат и раскрыл папку с документами.

Его руки не дрожали, любой, не знающий его человек с уверенностью бы сказал, что адвокат был спокоен. Вот только его спокойствия не хватило на то, чтобы удержать папку, которая неожиданно выпала из рук и документы разлетелись во все стороны.

– Уничтожение должно начаться через две минуты, – тоном, в котором явно улавливались интонации бывшего инквизитора, объявил Макей. – Без приговора это невозможно сделать.

– Да, вы абсолютно правы, – согласился Афанасий Афанасьевич.

– Какая разница, сколько минут пройдет? – возмутилась Анжела.

– Правила должны быть четко соблюдены! – отчеканил Макей. – Я уже как-то советовал выучить уставы Империи, чтобы ненароком не развалить ее. Вы до сих пор не сделали этого, поэтому я вновь рекомендую вам выучить уставы.

Афанасий Афанасьевич поднимал листы по одному, читал заглавие, и складывал их обратно в папку. Он это делал с неспешностью человека, который понимает всю необходимость предстоящей процедуры, но вовсе не стремится ее ускорить.

– Осталось тридцать секунд, – объявил Макей.

Более половины документов по-прежнему валялись на полу, где-то среди них был и приговор, прочесть который предстояло в ближайшие секунды.

– Че, помочь? – вежливо спросил Савелий.

– Я помогу, – поддержала его Доминика.

Афанасий Афанасьевич относился к документам, пожалуй, еще более ревностно, чем Мителкин к своим щеткам. Он никогда и никому не позволял прикасаться к ним, опасаясь всего сразу, и того что необычайно важные секреты будут раскрыты, и того, что часть важных бумаг может где-то затеряться. Поэтому достаточно неожиданно было услышать от него согласие.

– Да, пожалуй, нам следует поспешить. И быстрей покончить с этим сожжением!

Трое молодых людей принялись поднимать документы.

Макей поглядывал на секундную стрелку.

Тело дубля лежало на кушетке.

Доминика собрала несколько листов, и вдруг среди прочих документов она увидела завещание Феоктиста. Разумеется, она не собиралась его читать, более того, она уже и думать забыла о том, что существует какой-то наследник, которому, кажется, что-то перепало. Да к тому же сейчас, предстояло закончить неприятное дело, и все мысли были заняты именно телом дубля. Но, когда перед ней оказалось завещание, глаза сами невольно пробежались по строчкам.

«Я Феоктист Федорович Фролов после моей смерти завещаю все свое имущество Антофию Алюмовичу Генералу».

Завещание было оформлено Афанасием Афанасьевичем.

На листе были вписаны символы, придающие законную силу документу. На многих официальных документах Империи были вписаны подобные символы.

Доминика еще и еще перечитывала единственную фразу завещания, будто она могла измениться. Генерал, это не звание, это фамилия наследника Феоктиста. После смерти он должен был получить все, но на момент смерти Феоктист был практически нищим, все уже принадлежало им троим. Получается, наследник не унаследовал ничего. Ведь не может же быть двух генералов?! Верней, это крайне маловероятно.

Доминика не слышала, как Макей объявил, что время истекло, и как Анжела принялась спорить с ним. И в итоге она добилась того, что сегодня эту процедуру можно задержать на несколько минут, и, разумеется, все владельцы согласятся с ней и поставят свои подписи под соответствующим решением. И что это вовсе не способно развязать войну со Смерком, или иметь какие-либо серьезные последствия.

– Нашел! – крикнул Савелий.

Доминика встрепенулась, она вдруг вспомнила, где находится и зачем они тут собрались. Чисто механически она сложила все собранные документы в стопку и передала их Афанасию Афанасьевичу. И подумала, что надо бы потом потребовать у него объяснений, и сразу же поняла, что никаких объяснений она не получит. Лишь услышит о праве каждого человека распоряжаться собственным имуществом так, как ему хочется. Да, пожалуй, еще и о том, что ей не следовало читать чужой документ, и все написанное в нем является конфиденциальной информацией.

В это время Макей уже начал зачитывать приговор.

– …искусственно созданный биологический объект, не наделенный собственным сознанием или душой, служивший для перемещения по нашему миру, подлежит уничтожению.

Заслонка печи раскрылась. Там внутри полыхал огонь. Потрескивал.

На полу появилась тень кушетки с лежащим на ней дублем, вытянутая, она подергивалась от неровных языков пламени, и это было неприятно. Так же как и их тени появились на противоположной стене, они трепыхались, словно вступили в некий заговор. Температура в камере стала чуть выше, а может это только показалось. Не по себе было всем присутствующим, кроме разве что Макея, привычного и не к такому.

Афанасий Афанасьевич смотрел на дубля. На лбу и на висках адвоката выступили капли пота. Никогда раньше никто не замечал, чтобы он потел. Руки сжимали папку с документами, словно она была щитом, способным защитить от огня, от происходящего и, самое главное, от воспоминаний. Доминике показалось, что если бы она сейчас спросила у него объяснения про завещание и Генерала, то возможно и услышала бы что-то в ответ. Зачем было все завещать одному человеку, и при помощи дарственной отменять это завещание. Почему было не переписать его, когда оказалось, что не хочется ему ничего передавать по наследству. И вообще, Феоктист не мог не знать, кто такой этот Генерал, ведь про него знали все в Империи. Да, момент для вопросов был подходящим.

Доминика сделала шаг к адвокату.

– Погодьте, – крикнул Савелий. – Это того, грубо очень. Мы же ее сжечь хотим.

Афанасий Афанасьевич сглотнул слюну, словно пытался этим остановить рвущийся наружу крик.

– Нет, мы сожжем всего-навсего тело дубля, – ответил Макей.

– Ну, да. Но, наверное, надо что-то такое сказать, – решил Савелий. – Что-то красивое.

– Это не человек, – напомнил Макей. – Это биологическая масса, которая будет уничтожена. Красивые слова не нужны.

– Ну я понимаю, но ведь, все-таки мы ее сейчас сожжем. Надо что-то сказать. Она же того, на человека похожа. Надо бы как-нибудь правильно поступить и благородно!

Афанасий Афанасьевич обернулся, стала видна царапина, он порезался во время бритья. Эта маленькая царапинка выдавала, что невероятно аккуратный и дотошный адвокат нервничал с самого утра. Он кивнул и сказал тихим голосом:

– Закон не запрещает этого, – и чуть запнувшись, добавил. – Пожалуйста, побыстрей.

– Верно! – кивнул Макей, который был категорически против всяких красивых слов.

– Я это, сейчас скажу, – Савелий закрыл глаза, словно для молитвы. Напряженные морщины прорезали его лоб, словно он искал где-то далеко в мозгу некий чуланчик, в котором хранятся нужные слова.

Макей посмотрел на часы и уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут Савелий заговорил:

– Ты была всего лишь красивым телом, созданным с коварной целью какой-то пиявкой. Нам очень жаль, что все так вышло. И еще жаль, что таких красивых тел мало и нам придется уничтожить это. Прощай!

– Это не человек, у биологической массы нет сознания, – напомнил Макей.

– Тело красивое, с ним я прощаюсь, – вздохнул Савелий.

Доминика с пониманием похлопала Савелия по плечу и подумала, что большего бреда, чем его речь, она не слышала никогда в жизни. И вновь решила, что сейчас подходящий момент для беседы с Афанасием Афанасьевичем. Под влиянием стресса он может что-то рассказать.

– Приговор приводится в исполнение, – отчеканил Макей.

Раздался низкий гул, похожий на шум старого холодильника. Медленно тело дубля вкатилось в печь. Так же медленно заслонка встала на свое место. Гул затих.

– Афанасий Аф… – начала было Доминика.

Адвокат поспешно вышел прочь, ни в этот день, ни в последующие два дня его никто не видел. А когда Доминике все же удалось встретиться с ним, то разговор сложился далеко не так, как она того желала.

Глава 20 Время новостей

– Добрейшее утро, молодые люди. На завтра у нас назначена пресс-конференция, а по завершении будут сделаны фотоснимки, которые займут места на обложках журналов, – сказал Афанасий Афанасьевич, впервые появившись после сожжения дубля. В его руках на сей раз была не одна, а три папки. – Настала пора представить вас журналистам, у меня нет никаких сомнений, что вы с нетерпением ждали этого момента.

Трое владельцев Империи пили утренний кофе и обсуждали приготовление к концерту Лучезара. Когда Афанасий Афанасьевич вошел в зал, они как раз решали, что наденут, тема была необычайно животрепещущей, особенно после общения с Валентиной и выходом новой коллекции обуви. Анжела была взволнована больше всех, она уже несколько дней только и делала, что говорила о предстоящем концерте. А так же она уже неоднократно созванивалась с Лучезаром: подтвердить, что они обязательно приедут на концерт, сказать слова благодарности за приглашение, и сообщить, что билеты были ею получены. И, разумеется, она заставила Савелия с Доминикой прослушать наиболее популярные хиты Лучезара – его голос был приятен, он обволакивал сознание, успокаивал, завораживал, дарил мечты, погружал в мир грез. Его хотелось слушать и слушать! А концерт теперь представлялся неким волшебным действом, сказочной феерией.

Одним словом, хоть владельцы Империи и находились в ожидании, но ожидали они вовсе не журналистов.

– На утро? – широко улыбнулась Анжела, размышляя об эффектном зеленом платье, в котором она обязательно бы понравилась Лучезару, и золоченых туфельках, которые должны будут глубоко запасть в его эльфийское сердце.

– На вечер. Конференция назначена на вечер. Такое время…

– Нет! – крикнула Анжела. За долю секунды ее лицо потеряло все свое очарование и перекосилось от ужаса. Приятные мысли о зеленом платье безвозвратно исчезли. – Завтра вечером концерт Лучезара, он нас пригласил. Вы что забыли? Вы же согласились, что мы должны принять его приглашение! Он нас будет ждать!

– Разумеется, я с этим согласен, – кивнул адвокат. – Очень мило, что вы приняли приглашение, никак иначе нельзя было поступить. К глубокому сожалению, в это же время резиденцию приедут журналисты, вам необходимо будет ответить на их вопросы.

– Нет! Я иду на концерт. Мы идем на концерт. Лучезар прислал нам билеты, я только вчера в очередной раз подтвердила, что мы приедем. Это ужасное неуважение, если мы пропустим. Я не соглашусь такое пропустить. Я не могу. Это же Лучезар! Как вы не понимаете?! Лучезар!

Адвокат прекрасно все понимал.

– Полностью с вами согласен, – кивнул он. – Первейший долг владельцев Империи это забота о своей компании…

– Вы это сделали нарочно! Вы могли пригласить журналистов на другое время. На другой день. На другую неделю. Вы вообще могли их не приглашать! Зачем вам вдруг это понадобилось? Вы не хотите нас выпускать! Вы не любите Лучезара!

– Лучезара любят все?! Он наш лучший клиент! – тут же заявил Афанасий Афанасьевич.

– Мы никогда раньше не общались с журналистами. – Доминика вспомнила, что после своей единственной прогулки по городу, ни она, ни Анжела с Савелием больше не покидали резиденцию. – А теперь вдруг так неожиданно конференция на время концерта?

– Угу! – воскрикнул Савелий с весьма глубокомысленным и задумчивым видом, в этот момент он и вправду вдруг пожалел, что не может никуда выйти. Почувствовал себя обиженным и обделенным. – Хочу на концерт.

– Мы можем использовать временную воронку, – сказала Доминика. – Вы что-то говорили про нее, она позволяет оказаться сразу в нескольких местах. Помните, вы тогда нас всех собрали в одни день, в одно время приехав в несколько городов?!

– Увы, та поездка полностью разрядила временную воронку, – вздохнул адвокат. – И пройдут годы, прежде чем она восстановит свои функции.

Анжела гневно сверкнула глазами, она совершенно не поверила ни одному слову адвоката.

– Позвольте заметить, что наш отдел по связям с общественностью провел грандиозную работу, чтобы созвать прессу, – адвокат быстро оборвал фразу, настолько быстро, словно боялся к ней добавить «на этот день». – Они небезосновательно считают, что пора новым владельцам Империи показаться, ответить на вопросы и рассказать о дальнейшем развитии компании. Разумеется, их интересует только один сектор «Империя Гламура», и ничего неизвестно о нашей работе с другими мирами. А теперь, особенно теперь, когда обстоятельства складываются далеко не самым лучшим образом…

Как нельзя вовремя у Афанасия Афанасьевича вдруг разыгрался ужасный насморк, и он был вынужден прервать свою речь и срочно разыскивать по карманам пиджака платок. Предоставив таким образом владельцем самим додумать, что он имел ввиду под неблагоприятными обстоятельствами.

– Эти обстоятельства связаны с Генералом? С тем, что он сбежал? – Доминика додумала, и задала мучивший ее вопрос. Кстати сказать, на ее заявление о том, что Генерал и был единственным наследником, в итоге не получившим ничего, Анжела с Савелием отреагировали достаточно вяло. Они рассудили, что врагом он был и до этого, а Империя все равно досталась им, так что расстановка сил никак не изменилась. Но саму Доминику этот вопрос сильно волновал.

– Апчхи, прошу прощения, – Афанасий Афанасьевич прижал платок к носу и продолжил. – Так вот, я собирался заметить, что кто-то распускает слухи о том, что в нашей компании существуют некие проблемы, а это может привести к падению акций. Как известно, «Империя Гламура» является частью Единой Империи, она приносит стабильный доход, и мы не можем допустить ее упадка. Вы должны будете заверить журналистов, что все хорошо. Империя процветает, новые коллекции разрабатываются, дефиле состоятся.

– Ага, – с готовностью кивнул Савелий. Теперь встречу с журналистами он считал таким же интересным событием, как и концерт. Послюнявив палец, он перебрал несколько листов в своей папке.– Это, заверю их всех!

– Вы не ответили про Генерала, – напомнила Доминика, и сделала это жестче, чем собиралась.

– Что простите? Про какого генерала?

– Антофия, которого Феоктист указал в завещании, – еще более резко сказала Доминика.

– Что ж, вы, несомненно, правы. Вы имеете право знать, что произошло, – как и обычно, Афанасий Афанасьевич согласился с оппонентом. – Пожалуй, будет разумно, если я отвечу на ваш вопрос завтра вечером, после встречи с журналистами.

– Почему?

– Поверьте, на то есть веские причины. Одной из них является то, что вы должны сейчас думать лишь о предстоящей конференции и о вопросах, которыми вас засыплют. Вынужден сообщить, что вопросы будут далеко не самые приятные, и отвечать вам на них придется так, чтобы не уронить собственный имидж и престиж компании. Я приготовил материалы, знакомство с ними поможет вам выстоять завтра.

– Че? Все эт читать?

– По возможности, выучить наизусть – уверяю, у вас будет такая возможность – и отвечать твердо, – сказал Афанасий Афанасьевич. – Вам необходимо научиться общаться с прессой. Разумеется, я буду рядом и помогу, но многое зависит от вас самих, от того, как вы выглядите, как держитесь, и насколько уверенно отвечаете.

– Угу, – и Савелий вновь поменял свое мнение, теперь он склонялся к тому, что, пожалуй, концерт был бы все же интересней этой пресс-конференции. Он слегка заискивающе посмотрел на Анжелу, но тут случилось почти что невозможное.

– Хорошо, Афанасий Афанасьевич, я с вами согласна, – Анжела взяла в руки одну из папок и задумчиво перебрала листы бумаги. – Я владелица Империи, и это важней всего. Сначала долг, а уж потом развлечения. Я выучу все, что вы скажете, и отвечу на все вопросы журналистов так, как и полагается ответить, – она при этих словах настоль любезно посмотрела на адвоката, что он невольно умилился и вздохнул с облегчением, явно не ожидая, что эту битву удастся так легко выиграть. – Но я сама позвоню Лучезару и скажу, что мы не приедем.

– Это верное решение, необычайно верное!

– И я пообещаю, что мы обязательно посетим его следующий концерт, – добавила Анжела. – Ведь он любимый клиент Империи.

– И это решение необычайно правильно, – тут же согласился адвокат. – И необычайно умно. Вижу, что вы многому научились.

Анжела улыбнулась широко, и, как ей казалось, умно. На этом разговор закончился. Вот только после него осталась масса нерешенных вопросов, и они тревожили весь день. Доминика пообщалась с Валентиной и узнала много нового о сочетании цветов в одежде, сходила на очередное занятие по самообороне к Антону, где выучила новый прием, но думала она лишь о какой-то смутной угрозе и о Генерале. Хоть и косвенно, но своим поведением Афанасий Афанасьевич подтвердил, что такая угроза существует.

Вечером, когда Доминика листала документы, полученные от Афанасия Афанасьевича, и чистосердечно пыталась сосредоточиться, мысли упорно бежали в другом направлении, они стремились к концерту Лучезара. Даже верней, волновал не сам концерт, а то, что их не хотели туда пускать, их вновь удерживали в резиденции, и затягивали с объяснениями.

В тот момент Доминика даже не догадывалась, насколько быстро она получит все ответы. А тот, кому предстояло их преподнести, уже шел по коридору, слегка пошатываясь и вздыхая. Он был настолько шумен, что вспугнул коловертыша, направлявшегося в ту же сторону. Коловертыш, счел за благо скрыться.

В дверь постучались.

– Да! – крикнула Доминика.

Она достаточно сильно удивилась, когда в комнату вошел уборщик Мителкин, с собой он притащил ведро со шваброй, которые самым торжественным образом пристроил в углу, и только потом обратился к Доминике.

– Ты это, вот чего, не приставай к адвокатишке с вопросами про этого Генерала, не трави егоную душу, – сказал Мителкин. – Плохой он человек, очень плохой.

Доминике даже в голову не пришло спросить, кто именно плохой, хотя из фразы уборщика можно было подумать и на Генерала, и на адвоката.

– А вы откуда знаете, что я спрашивала?

– Подслушивал, откуда ж еще!

– Ладно, – слегка оторопев от такой честности, кивнула Доминика. – Тогда вы мне скажите, что Генерал сделал. Почему Феоктист написал на него завещание?

– Почему-почему! Написал, потому что выхода у него не было, – буркнул Мителкин. – Одолел его Генерал проклятый. Вот так сошлись они в схватке, а Генерал возьми и победи. Сильней этот гад оказался, чем наш Феоктист.

– Что?

– То! Не перебивай! Сам не знаю, как что было. Спросила, так слушай, расскажу, че подслушать сумел. Генерал и Феоктист сошлись в драке, не знаю где, и не знаю почему, но сошлись, и Генерал победил. Подло так победил, использовал он магию ого-го какого уровня, какой отродясь у нас тут не бывало, вот Феоктист и не выстоял. Ранили его смертельно.

Мителкин принялся громко хлюпать носом, потом растер кулаком навернувшиеся слезы.

– А после этот изверг еще какую-то магию применил и заставил Феоктиста на себя завещание оформить, видел ведь, негодяй, что Феоктист последние минуты доживает. Решил он законно так Империю себе прикарманить. Чтобы без битв, значит, всем завладеть.

– Афанасий Афанасьевич помог ему с завещанием, – с упреком сказала Доминика.

– Еще бы не помочь, когда на тебя такой-то силой действуют. Адвокатишка тоже там присутствовал, и как-то на него тоже повлиял Генерал этот. Адвокатишке дурно так сделалось, он и противиться не мог. Вот он и завещание составить помог, и еще сделал так, что завещание это уже переписать невозможно. Символов туда всяких вписал нерушимых, не позволяющих, значит, это самое завещание изменить.

– Это каких? – Доминика попыталась вспомнить, какие именно символы видела на завещании, но не смогла. К тому же, еще не все символы она успела выучить.

– Мне откуда знать?! Я тебе, что крючкотвор какой-нибудь?! Сделал и все, может магия там какая-нибудь вплелась, а может, и одних только символов хватило, чтобы эта бумажка уже нерушимой сделалась. Но все так и случилось. Генерал бросил уже умирающего врага, понимая, что жить тому не более нескольких минут, и дело уже сделано. Адвокатишку убивать на стал, видать решил, что тот ему еще послужит. Вот Генерал свалил, значит, он то уже себя новым владельцем считал, да видать решил, что негоже, чтобы его кто-нибудь возле старого, помирающего владельца засек. Вот значит, Генерал свалил, тут адвокатишка от гипноза и очнулся, мозги у него обратно подключились, и стал он думать, как Империю спасти.

– Стоп! – вдруг сообразила Доминика. – А откуда вы все это знаете, если вас там не было? Вы так рассказываете, как будто все это видели.

– Откуда? Оттуда! Свои источники у меня! Сумел я эти сведения раздобыть. Ты коли слушать не хочешь, так чего меня обо всем выспрашиваешь?

– Извините, – буркнула Доминика, и решила, что особо доверять рассказу Мителкина все же не следует.

– Так вот, очнулся адвокатишка и вмиг сообразил, что нужно им дарственную оформить. Таким-то макаром и завещание работать будет, и Империя врагу не достанется.

– А когда Генерал явился наследство получать, его схватили в плен, – вскричала Доминика, вспоминая обещание Афанасия Афанасьевича, что наследник свое получит. – Он тогда не ожидал подвоха и был уверен, что вошел как победитель.

– Так оно и было! – согласился Мителкин.

– А недавно он сбежал, – добавила Доминика.

– Верно, говоришь! Ну так, пусть побегает. Силы-то прежней он не имеет, поизмотался он пока в плену-то сидел, еще долго оклемываться будет. Лианка-то его надежными заклинаниями удерживала, магию звезд туда приплела, она в этом большая мастерица, – сказал Мителкин. – Вот теперича ты все и знаешь! Все уже в прошлом. Не мучь адвокатишку, тягостно ему все это вспоминать.

С этими прощальными словами уборщик подхватил ведро со шваброй и непринужденно вышел в коридор, оставив дверь открытой настежь. Едва только Доминика прикрыла дверь, и попыталась понять, насколько она может доверять его рассказу, как в дверь снова постучали.

– Да! – крикнула она.

В этот раз дверь раскрываться не стала, через нее просочился коловертыш Собит. Вид он имел самый печальный, шерсть свалялась и сбилась в колтуны, уши повисли, хвост перевязан бинтом, одно стекло в очках разбито.

– Поздно уже, милостивая владычица, поздно! – заявил он.

– Двенадцатый час ночи, – пробормотала Доминика и тут же спросила. – Что с тобой случилось?

– Не о том заботишься, родимая. Ох, не о том. Войско у Генерала огромное, – продолжил коловертыш. – Силища у него немереная, готов он на Империю напасть. Макейчик всех своих мобилизовал, оборону держать. Ох, да не выстоять нам, не выстоять. Цвет Империи совсем увял.

– У Генерал сил немного. Он все это время в плену бы…

– Ох, дуреха! – вздохнул Собит. – Я шпионил, в ряды его пробирался, сила там несметная. Да, Макеюшка с ними может и разберется. Верно, ты говоришь, что сам Генерал в плену денечки коротал, да страсти-то в другом.

– В чем же?

– Во врагах наших лютых, не просто так Генерал сбежал, помог ему кто-то. И этот кто-то армию его в повиновении держал, да ряды ее множил, – сетовал коловертыш. – Кто-то, кто вхож в Империю. Завелся тут у нас предатель, а вычислить я его не смог. Ты бы, владычица, поосмотрительней была. Всяко может случиться.

– Какое еще всяко?

– Всякое всяко.

– Нас поэтому тут держат и не выпускают?

– Сие мне не ведомо, – вздохнул Собит и направился к двери, но вдруг остановился и печально добавил. – Всем нам следует быть поосмотрительней, да повнимательней. Хитер и коварен наш враг.

Коловертыш просочился сквозь дверь. Доминика вздохнула, подумала, что сведения у Мителкина и Собита несколько противоположные, а кому из них верить неизвестно, поскольку ни один из них доверия не внушал. И тут снова кто-то постучал. Это был очень настойчивый стук человека, уверенного, что он вообще-то стучаться не обязан и делает это лишь из крайней вежливости.

– Входите уже, – крикнула Доминика, подумав, что сегодня вечером следовало вообще дверь держать раскрытой настежь. Чужие здесь не ходят, а свои уже измучили визитами.

В комнату вошла Анжела, следом за ней появился Савелий. Оба сияли от радости.

– Мы завтра идем на концерт! – выпалила новость Анжела. – К Лучезару, – уточнять, разумеется, не следовало, но Анжеле нравилось произносить его имя.

Доминику это не удивило, все сегодняшние визитеры сходу говорили ей самые разные вещи, то, что в течение дня почему-то сказать постеснялись. И все новости были как на подбор очень важные, очень странные и очень противоречащие.

– Афанасий Афанасьевич передумал? – спросила Доминика. – Он отменил журналистов?

– Нет, это я передумала, – широко улыбнулась Анжела. – Но с ним спорить не стала, он всегда соглашается, а делает по-своему. Вот и я согласилась с ним, а сделаю так, как велит сердце.

– Ага! Круто мы!

Судя по их довольным лицам, Савелий с Анжелой ждали какого-то одобрения своих действий.

– Я ничего не понимаю! – покачала головой Доминика.

– Мы не дети! – заявила Анжела. – Мало того, что нас заставляют общаться с Макеем, нам не дают развлекаться, нам запрещают знакомиться с другими людьми… Ты, например, завела себе парня, пока тут была?

– Не-а, – от неожиданности Доминика выпучила глаза.

– Вот именно! Нам мешают вести личную жизнь, ходить на тусовки, знакомиться, а теперь еще запретили ехать на концерт. На концерт, которого я ждала всю жизнь. Мне не нужно ничье разрешение, я совершеннолетняя хозяйка своей жизни. Я решила ехать, значит, я поеду. И вы тоже едете!

Торжество звучало в ее голосе, а глаза горели победным блеском. Кроме всего прочего Анжела еще несколько раз кивнула, чтобы недоумевающая Доминика уяснила, насколько сильно ей повезло, иметь такую подругу как она, а так же уяснила и то, что после всего пережитого, и перед предстоящим концертом, конечно, они стали подругами.

– Но как мы туда попадем? – оторопела Доминика.

– Легко! Сделаем вид, что готовимся к конференции, а сами замаскируемся, покинем резиденцию и на такси доедем до клуба. Там уже переоденемся в нормальных людей. Или переоденемся по дороге. Эти мелочи я обдумаю к утру.

– В самом деле, легко, – согласилась Доминика. Маскироваться их научили просто блестяще, деньги на такси вообще больше не были проблемой, да и то, во что переодеться, они могли взять с собой. К тому же за ними никогда никто специально не следил, их просто все время занимали чем-то необходимым, так что не было возможности отклониться в сторону и покинуть резиденцию. Теперь же, они смогут сделать вид, что заняты подготовкой к конференции и их поведение никого не удивит.

– Афанасий Афанасьевич назначил конференцию на семь специально, ведь концерт тоже в семь начинается, – продолжила Анжела. – Значит, если мы в шесть сбежим из резиденции, все подумают, что мы просто сидим по своим комнатам и красимся… Хорошо, Савелий, все подумают, что мы с Доминикой красимся, а ты полируешь брекеты. Даже то, что мы завтра сделаем себе новые прически и макияж в салоне внизу, тоже будет вполне оправданно предстоящей конференцией.

– А как же сама конференция? – спросила Доминика. – Ведь все будут нас ждать?

Анжела глубоко вздохнула, как вздыхают воспитатели при виде не особо одаренного малыша, уже третий час пытающегося выучить, как пишется собственное имя.

– В том-то все и дело, они сначала будут нас ждать, а потом адвокат сам все прекрасно проведет. Ведь никому не нужно наше присутствие, им нужно лишь уверенность, что компания процветает, Афанасий Афанасьевич с этим справится лучше нас.

– Ага, и еще он будет занят и не станет нас преследовать, – добавил Савелий, которому в этот момент вдруг очень захотелось, чтобы завтра их начали преследовать и вообще, чтобы завязалась хорошая погоня, это было бы гораздо интересней концерта и конференции.

– Отличный план!

– Завтра я увижу Лучезара! – Анжела счастливо рассмеялась. – И он тоже ждет меня.

Рассказывать что-то про Генерала Доминика не решилась. Ничего, у нее на это будет время завтра, после концерта, ни к чему сейчас портить им настроение.

Глава 21 В ожидании

Еще днем Доминика начала испытывать неподдельную тревогу: она хотела поехать на концерт и вместе с тем чувствовала, что предает Афанасия Афанасьевича, Мителкина, Лиану и даже Собита, всех тех и все то, что так стремительно появилось в ее жизни и стало для нее бесценно. Уговоры о том, что она владелица Империи, хозяйка своей жизни и сама может решать как поступить – мало помогали, она знала истину, что на самом деле, настоящей владелицей ей еще только предстоит стать когда-нибудь в будущем, когда она до конца поймет то, что здесь происходит, и сумеет разумно управлять компанией. А пока следует подчиняться правилам, установленным Афанасием Афанасьевичем. Эти правила были созданы для их же безопасности, и эти правила запрещали выходить из резиденции. Но с другой стороны, ничего страшного не произойдет, если они несколько часов уедут. Это всего лишь несколько часов, даже не целый день, они просто сходят на концерт.

Доминика спустилась на первый этаж, туда, где сидели визажисты и стилисты, чтобы сделать макияж с прической. Разумеется, она могла бы попросить их подняться к себе в комнату, но хотелось немного осмотреться. Когда двери лифта раскрылись, она бросила тревожный взгляд через толпу покупателей на швейцара в красной ливрее, неизменно дежурившего в дверях. Через несколько часов надо будет проскользнуть мимо него, такого сурового и неприступного, внимательно вглядывавшегося в лица выходивших людей. Очень внимательно, как вдруг поняла она, пробираясь к салону.

– Доминика, ты куда? – неожиданно навстречу вышла Валентина. Откуда она появилась, Доминика не поняла. Впрочем, в толпе покупателей, всегда атакующих первый этаж, это сложно было определить.

– В салон. Прическу сделать. Накраситься, – пробормотала Доминика и тут же добавила, оправдываясь еще больше. – Мне на конференцию с журналистами надо идти.

– При подготовке к таким мероприятиям своими силами не обойтись, – похвалила Валентина. – Ты правильно поступила, что доверила это профессионалам.

– Как вы и учили, – Доминика подумала, что сегодня Валентина выглядит намного хуже, чем обычно, что ее саму не помешало бы сейчас привести в порядок, не хватало обычного лоска и изысканности. Даже захотелось позвать ее вместе с собой в салон, чего, разумеется, Доминика не рискнула сделать.

– Все правильно! – повторила Валентина. – И будьте осторожны.

– Хорошо, – ответила Доминика, недоумевая, что же может с ней случиться при нанесении макияжа, впрочем, тут же сообразила, что Валентина говорила о конференции. – Обязательно будем осторожны. Нам уже дали все материалы.

Валентина пропустила мимо ушей ее последние слова.

– Ты видела сегодня Афанасия Афанасьевича?

– Да, за завтраком, – слегка опешила Доминика. – Его и Мителкина.

– И он ничего не сказал про Макея? Хорошо, – Валентина мило улыбнулась, так как улыбалась всегда и всем. Красивая открытая улыбка, показывающая и дружелюбие, и то, что сила на ее стороне. – После конференции к вам подойдет Макей, дождитесь его прямо там в зале. Он вам даст необходимые инструкции.

– Ладно, – Доминика подумала, что это должно быть как-то связано с ее вчерашним вопросом про Генерала, что Афанасий Афанасьевич поручил Макею рассказать им всю историю, поскольку сам не любил ее вспоминать.

– Полагаю, что и мне нужно будет подойти к вам!

– Ладно, хорошо, конечно, спасибо, – ответила Доминика и почувствовала себя предательницей, она обсуждала то, чего вовсе не собиралась делать. В том смысле, что нет, конечно же, собиралась. На эту беседу она и Анжела с Савелием обязательно попадут, только это будет не после конференции, а после того, как они вернутся с концерта.

– До вечера, – Валентина направилась к лифту.

– До вечера, – Доминика пошла к визажистам.

Даже в то время пока ей делали маникюр, прическу и макияж, Доминика не могла расслабиться. Ей стало казаться, что она обманывает еще и этих людей, сейчас готовивших ее к встрече с журналистами, на которой ее не будет. Поэтому она не нашла в себе сил сказать, что образ, созданный ими вовсе не тот, который она ожидала, он был деловым, и мало подходил для концерта.

Да, да, ее же готовили к пресс-конференции.

– Спасибо! – пробормотала Доминика, разглядывая в зеркало волосы, закрученные в ракушку, и деловой макияж, неброский и практичный, выполненный в нейтральных тонах. Но ничего, пусть будет так, в любом случае, сейчас она выглядела намного лучше, чем, если бы сама приводила себя в порядок. – То, что нужно!

На обратном пути Доминика подошла поближе к дверям и вновь бросила взгляд на швейцара Хэмбла, такого сурового и неприступного сейчас, и так слащаво улыбавшегося при появлении владельцев. Он открывал двери, кивал в знак приветствия, но никому не кланялся. А так же помимо разницы в его поведении, Доминика заметила маскировочный браслет, украшавший его руку. Он не человек, а некто, некое существо, выставленное здесь для надежной охраны, можно не сомневаться, что его органы чувств намного острей, их троих он с легкостью опознает. Этой новостью она поспешила поделиться с Анжелой.

– Вот как! – Анжела не очень-то удивилась, словно уже давно догадывалась об истинной природе швейцара. – Мы тогда тоже наденем маскировочные браслеты.

– Не получится, – Доминика с трудом вспомнила, что парочка таких браслетов и в самом деле была у нее с Савелием. – Они нас в каких-то жутких гоблинов нас превращают, так мы никуда не выйдем.

– Можно перепрограммировать браслеты, хотя, нет, для этого нужно владеть магией. Ладно! Я в любом случае придумаю, как выйти из резиденции, – заявила Анжела (как выбраться придумал Савелий, но это не имеет никакого значения, главное, что способ все же был найден). – В любом случае, мы поедем на концерт. К Лучезару!

Доминика вернулась к себе, и спустя какое-то время с удивлением отметила, что старательно примеряет все украшения, выданные Антоном. Даже не отдавая себе отчета, она надела серьги, брошки, кольца, браслеты – все то, что помогло бы ей защититься, если бы такая необходимость возникла. Все, что стреляло, дымилось, усыпляло, светилось. Она примеряла их до бесконечности.

Часы показывали семь минут шестого.

Пока что все спокойно, все идет так, как они запланировали. Они сейчас соберутся и успеют доехать до клуба, прежде чем их исчезновение будет замечено. До семи часов, нет, до без четверти семь, их не будут искать. Разве что, кто-то зачем-то придет к ним в комнаты до конференции, по какому-то неожиданно появившемуся делу, что маловероятно. Риск в пределах допустимого.

Десять минут шестого.

А потом, когда они вернутся, на эту самую беседу с Макеем и Афанасием Афанасьевичем, о которой говорила Валентина их как следует отругают за самовольство. В том смысле, что отругают очень красиво и изысканно, пожалуй, только от Макея следует ожидать жестких слов. Анжела, наверняка, станет с ним конфликтовать. А может и не станет, у нее наверняка после концерта будет отличное настроение и на Макея она просто не обратит внимания.

Двенадцать минут шестого.

Или, может быть, все же не ехать! Может, им всем сегодня лучше остаться! В этом концерте нет никакой необходимости, просто глупая прихоть. Анжела стремится увидеть Лучезара, ее можно понять. Савелий будет рад любому приключению, ему вообще все равно, куда позовут. Именно в этом концерте нет никакой необходимости.

Пятнадцать минут шестого.

Лучше будет остаться?! Можно, просто просидеть тут, вот так разглядывая в зеркало прическу, макияж, маникюр. Сидеть до тех пор, пока не придет Полина и не позовет на конференцию. Да, так будет правильней всего, сидеть и ждать, а потом пойти к журналистам.

Двадцать пять минут шестого.

Надо просто сидеть и ждать. До конференции полтора часа. Сидеть и ждать.

Пол шестого.

Или все таки концерт? Может, просто примерить платье, которое ей выбрала Анжела? А уж потом и решить, куда все-таки идти. Да, платье обязательно следовало примерить.

Тридцать пять минут шестого.

Доминика неспешно оделась в заранее приготовленное платье. Стильное красное платье, подол юбки взлетал и изящно обнимал ноги при каждом движении. Разглядывая себя в зеркало, она невольно вспомнила, как ходила на концерт в прошлый раз примерно год назад. В Зеленозеленск приехала раскручивающаяся группа, которая кажется так и не раскрутилась, Доминика пробиралась в клуб через черный ход, потому что денег на билеты у нее не было. И тогда она чувствовала себя намного спокойней и уверенней, знала, что все делает правильно. Сейчас нет.

Без четверти шесть.

Да, платье красивое и очень ей идет, но, пожалуй, следует переодеться в деловой костюм, и отправиться на пресс-конференцию. Так будет справедливее! И кстати, она еще успеет подготовиться к встрече с журналистами, где-то тут лежала папка со всем необходимым.

Без тринадцати минут шесть.

– Готова! – Не стучась, вошла Анжела. На самой гламурной владелице Империи красовалось короткое золотистое платье, облегающее сверху, но с пышной юбкой. Длинные черные локоны Анжела собрала в высокий хвост. На оголенных руках красовались браслеты в форме змеек. Она казалась прекрасной, почти искрящейся от счастья. И в этот момент Доминика поняла, что они сегодня обязательно покинут резиденцию, Анжелу ничто не могло остановить.

– Уже? – спросила Доминика.

Анжела оглядела ее оценивающим взглядом и, подхватив со столика карандаш, чуть поярче подвела глаза, отступила на шаг, еще раз оглядела, и подправила тени. Еще раз оглядела со всех сторон, и подкрасила Доминике губы более яркой помадой.

– Сойдет! Кое-что еще по дороге поделаем! Примерь, – она протянула парик.

Доминика послушно примерила. Длинные каштановые волосы, опускавшиеся до самого пояса, почти целиком спрятали ее фигуру. Несколько прядей падало на лицо, скрывая черты. Одного такого парика было вполне достаточно, чтобы изменить внешность.

– То, что надо! – Анжела надела такой же парик.

– Запомнят наши волосы, а на нас самих не обратят внимания, – процитировала Доминика, кажется, подобную фразу им как-то сказала Валентина, а может и кто-то другой. Даже хорошо, что их парики выглядят париками, а не натуральными волосами – это яркая запоминающая деталь, и что самое главное, это отвлекало от них самих. Потом люди вспомнят, что были тут двое в париках, а что за двое, как они выглядели, не вспомнит никто, смогут описать лишь их парики.

Главное не встретить никого из знакомых, их уж точно такой уловкой не проведешь. Особенно Валентину! И Лиану! И Афанасия Афанасьевича и… да никого из них эти парики не провели бы.

– Пошли! – Анжела почти театрально выглянула в коридор, и, убедившись, что там никого нет, поспешила к лифту. – За нами никто не следит.

– Пошли! – Доминика подхватила сумочку, которая показалась ей несколько более тяжелой, чем должна быть, словно в волнении, она положила туда пару камней, но она не обратила на это внимания. Сейчас было не до мелочей. Увы, но она так и не вспомнила, насколько важными могут быть мелочи! – Где Савелий?

– Внизу. Обещал, что он там со всем управится! – Анжела приложила свой кулон к кнопке вызова, и двери лифта раскрылись.

Они незамеченными покинули жилую зону!

– С чем управится?

– Не знаю, и это не важно, – небрежно ответила Анжела и тут же добавила уже более счастливым голосом. – Важно, что мы идем на концерт. Сегодня самый лучший вечер в моей жизни. Правда ведь, он ждет меня?

– Ждет!

– Как ты думаешь, он вспоминал обо мне?

– Да, конечно, я уверена, что он часто думает о тебе, – глядя в сияющие глаза подруги, Доминика не могла ответить ничего другого. Пожалуй, вот оно, единственное оправдание ее сегодняшнего поступка, она помогала Анжеле почувствовать себя счастливой, может ненадолго, может только на один вечер. И тут же противный голосок, которым обычно общается совесть, пропищал, что вообще-то это не так. Что вообще-то ей самой уже надоело сидеть в резиденции и хочется вырваться на свободу.

– Представляешь, – Анжела на миг умолкла, словно сомневалась можно ли такое рассказывать, но быстро решила, что все же можно. – Он опять мне позвонил сегодня утром.

Доминика в последний момент сдержала свой вопрос «Кто?», разумеется, речь могла идти только о Лучезаре, о том, о ком Анжела непрерывно говорила весь последний месяц.

– Не может быть! – округлила глаза Доминика, подозревая, что именно такую реакцию от нее и ждут. – Позвонил!

– Да, он беспокоился, придем ли мы! Ты только представь!

– Не представляю, – ответила Доминика, понимая, что отвечает именно то, что от нее и требуется.

– А они пытаются журналистов подсунуть. Правда, смешно?

– Невероятно смешно, – смеяться Доминике хотелось меньше всего.

– Он уже, наверное, там, в клубе! Может, думает обо мне.

– Конечно! Думает!

Анжела чуть не задохнулась от счастья.

Савелия они застали блуждающим между бутиками, и с трудом узнали его. Он был одет в джинсы с майкой, которые, как вдруг оказалось, ему очень шли, на тренировках у Антона за последние месяцы он основательно подкачал мышцы. Козырек кепки скрывал пол лица, это нельзя было назвать хорошей маскировкой, да что уж там, это было ужасной маскировкой.

– Это мы! – шикнула Анжела.

– Че? – удивился Савелий, но тут же разглядел их кулоны, и на его лице отразилось понимание. – Ну, наконец! Че опаздываете?

– Еще нет шести, – пробормотала Доминика, чувствуя, что пытается оправдываться. Опять оправдываться, только теперь уже перед своими. – Мы договорились встретиться в шесть, а шести еще нет. Поэтому… – она умолкла, понимая, что бормочет какие-то глупости.

– Ну, да! – легко согласился Савелий. – Все за мной! Я все устроил.

– Ладно! Командуй, – позволила Анжела, и счастливая улыбка вновь озарила ее лицо.

Они прошли мимо бутиков, мимо покупателей, мимо иномирян, принявших облик людей. Чем ближе они подходили к выходу, тем сильнее что-то внутри отчаянно кричало об опасности. Это выражалось это не словами, а чувством! Сердце тревожно билось, дыхание стало прерывистым, по коже то и дело пробегали мурашки. Выступили крупные капли пота, а зрение невероятно обострилось, подмечая на витринах косметические новинки и детали одежды на встречных людях и нелюдях. Валентина, несомненно, похвалила бы такую наблюдательность.

– Горизонт чист! – провозгласил Савелий.

И в самом деле, они подошли уже довольно близко к дверям, позади остался весь огромный холл первого этажа, швейцар отсутствовал. Двери никем не охранялись.

– Куда он делся? – спросила Доминика.

– Убежал! – ответил довольный Савелий.

– Просто убежал?

– Ага! – Савелий рассмеялся, не в силах скрыть распирающие его чувства. – Я сказал, что он светится, что браслетик-то егоный сломался, ну и у него то звериная морда, то человеческая, вот он и сиганул прочь.

– И это сработало?! – удивилась Доминика. – Так просто?

Уже позже Доминика поняла, что им удивительно легко удалось обойти швейцара, в чью задачу входило не выпускать их, и покинуть резиденцию, – дело тут было вовсе не в изобретательности Савелия. Позже она поняла и то, что слушать надо было свою интуицию, а не радоваться легкости происходящего. Впрочем, все это случилось позже!

– Так че усложнять-то?! Тут же чем проще, тем и лучше!

– Мы должны попасть к Лучезару! Удача нам благоволит! – решила Анжела. – Сегодня все сложится. Вот увидите!

Чувствуя себя чуть ли не преступницей, Доминика вместе с Анжелой и Савелием прошла в раскрытые двери.

Они незамеченными покинули резиденцию!

В лицо ударил прохладный вечерний ветерок, на миг оглушил шум машин. Это был уже слегка забытый ими мир. Мир, существующий рядом, и почти не пересекающийся с тем миром, в котором они существовали.

– Еще немного предосторожностей! – сказала Анжела. – Лучше свернуть за угол. Подальше от камер. Там уже поймаем такси.

– Круто! – Савелий задрал голову, отыскал эти самые камеры, после чего надвинул кепку пониже, надел куртку, и вновь оглянулся на камеры. И пока они отдалялись от резиденции по забитой прохожими улице, он еще несколько раз озирался.

Резиденция осталась позади, и с каждым шагом становилась все дальше и дальше.

Они шли, словно трое заурядных подростков, никто не обращал внимания на них и даже на их парики, здесь в центре города, такой вид казался совершенно обычным. Пожалуй, лишь вертевшийся по сторонам Савелий, несколько раз привлек к себе чужие взгляды.

Свернув за угол, Анжела поймала такси.

– Клуб «Черное зеркало», – сказала она водителю. – Мы спешим.

– В городе пробки. Все спешат, – послышался философский ответ.

– Но не все платят.

– Понял.

Такси плавно влилось в поток транспорта. Доминика оглядывалась, словно ожидая, что их хватятся, что сейчас на дороге появится Макей и остановит их. В какой-то момент ей даже захотелось, чтобы именно так все и произошло. Ощущение, что они совершают нечто недозволенное не проходило всю дорогу. Не радовал даже вид города, так сильно поразивший ее в прошлый раз. Они все больше отдалялись от резиденции, которую не следовало покидать. Ожидаемое ощущение свободы так и не появилось.

– Невероятно! – взвизгнула Анжела, испытывающая прямо противоположные чувства. – У нас получилось. Все получилось!

– Угу, – кивнул Савелий.

Анжела сняла свой парик, поправила волосы, и пока такси петляло по пробкам, помогла Доминике вытащить несколько прядей из ее прически-улитки, так чтобы она стала более клубной.

– Теперь то, что надо! – удовлетворенно заметила она.

Такси остановилось возле входа в клуб, верней возле длиннющей очереди, ведущей в клуб «Черное зеркало». Над входом красовался плакат «Бриллиантовый Лучезар».

– Нам не сюда, – сообщила Анжела, сфотографировав плакат. – Лучше пойти с другого входа.

– Почему? – удивилась Доминика. – У нас же билеты.

– Хочешь протискиваться через толпу? Есть специальный вход. Для особых гостей. Мне это Лучезар сказал.

Анжела победоносно взглянула на своих друзей.

– Че-то я волнуюсь, – заявил Савелий.

– Пусть волнуются те, кто не попал на концерт. А мы специальные гости. Вход за углом.

Доминике было нечего возразить, она мало что понимала в клубах. Ей показалось, что все происходит во сне, наполненном какими-то неясными образами. В этот момент она и себя ощущала не живым человеком, а полудублем, действующим по чужой указке.

Глава 22 Бриллиантовый Лучезар

За поездку заплатила Анжела, так что у Доминики не было необходимости залезать в свою сумочку, да и потом, все необходимые вещи неизменно оказывались у Анжелы. Сумочка Доминики не открывалась ни разу – к сожалению, в противном случае их планы могли бы резко измениться.

– Ничего себе, ребятки! – таксист присвистнул. – Побольше б таких пассажиров, я б через год куда-нибудь на лазурный берег жить свалил! – попрощался довольный таксист и добавил пожелание, которому не суждено было сбыться. – Удачи вам на этом концерте.

– Спасибо, – ответил Савелий, напряг лоб и добавил. – Удачи на дороге.

Такси уехало, и они оказались возле двери с надписью: – «Черное зеркало»: Вход воспрещен. Анжела достала черную пластиковую карточку.

– Лучезар прислал, – сказала она с необычайной важностью. – Только для особых гостей.

Карточка исчезла в прорези, зажегся зеленый огонек, и дверь раскрылась.

– Эй, где наша карточка! – возмутился Савелий.

– Она нам больше не нужна, – ответила Анжела. – Это одноразовый пропуск.

Стоило войти внутрь в просторный зал, как из алькова, заполненного таким количеством растений в горшках, что его можно было принять за частичку джунглей, вышли двое охранников. Оба были одеты в мрачные черные костюмы, на лицах застыли суровые маски учтивости. Несомненно, это были люди, Доминика тут же сделала анализ их внешности, очень строгие и очень довольные своей работой люди. Вероятно, они даже ничего не знали о других мирах и о сотнях переселенцев, существующих рядом.

– Добрый вечер! – эта вежливая фраза прозвучала с интонацией, полностью меняющей смысл сказанного. Любой, случайно попавший сюда человек, моментально бы понял, что именно для него этот вечер не будет добрым, если он немедленно не уберется прочь.

Трое владельцев Империи не были случайными посетителями.

– Приглашения, – Анжела протянула билеты.

– Рады видеть вас, – уже с совершенно другой интонацией произнес охранник сразу после того, как изучил билеты и даже широко улыбнулся, демонстрируя зубные протезы, свои родные зубы он потерял на боксерском ринге еще лет шестнадцать назад. – Можете оставить здесь вашу верхнюю одежду.

Владельцы Империи воспользовались этим любезным предложением.

– Прошу за мной, – продолжил охранник. – Провожу вас к вашему столику.

– Вот и все, – пробормотал Савелий. – Теперь точняк на концерте будем.

Доминика вздохнула и в задумчивости обхватила себя руками, будто пытаясь согреться. Руки и в самом деле казались холодными, пальцы покалывало. Отчего у нее появились эти ощущения, она не понимала, в помещениях по которым они шли было достаточно тепло и комфортно, проходы были широкими и светлыми, встречные люди любезными. Охранник уверенно шел вперед, умудряясь не путаться в этом лабиринте. Периодически мимо них сновали рабочие, перевозившие на оранжевых тележках что-то похожее на осветительные приборы, какие-то штативы и декорации. И они тоже достаточно мило здоровались с незнакомыми, но явно богатыми молодыми людьми.

– Я так волнуюсь, – шепнула Анжела, глаза которой искрились от счастья.

– Я тоже, – ответила ей Доминика, понимая, что у нее волнение несколько другого рода. Отчего-то эти вполне дружелюбные помещения, казались ей зловещими, она и сама не могла объяснить своих чувств. «Наверное, все дело в чувстве вины», решила Доминика, «вине перед Империей и Афанасием Афанасьевичем».

– Крутой клуб, – добавил Савелий, который еще никогда не бывал в клубах, если не считать деревянного сарая, куда он периодически ходил на танцы еще до знакомства с Империей. В этот вечер его представления о клубах значительно изменилось. – Вообще, крутяк.

Мимо пронеслись рабочие, тащившие за собой тележку с проводами.

– Может, он нас встретит! – выразила надежду Анжела, внимательно приглядываясь ко всем, идущим на встречу, но тут же сама себя исправила. – Нет, не думаю, он должен готовиться. Мы подойдем к нему позже, после концерта! Поздравим с удачным выступлением.

Доминика энергично кивнула, чтобы поддержать подругу.

– Еще не поздно вернуться в резиденцию, – неожиданно произнесла она, совершенно не то, что собиралась произнести.

Анжела взглянула на нее, с выражением недоумения, граничащего с презрением.

– Нет! Мы не вернемся! Лучезар ждет нас! – по слогам произнесла она.

– Хорошо-хорошо, – ответила Доминика, сама не понимая, как это у нее вырвалась предыдущая фраза, она явно проскочила откуда-то из подсознания. Так нельзя, нужно говорить лишь обдуманные вещи, их же учили отвечать за свои слова. – Конечно, мы уже тут, глупо будет возвращаться. Наконец-то мы попадем на концерт Лучезара. Я очень рада.

– Странные вы, – пробормотал Савелий, прислушивавшийся к их разговору. – А клуб крутой!

Следуя за охранником, казалось, они преодолели несколько километров, пересекли несчетное количество коридоров, пока, наконец, не попали в зрительный зал.

– Столик номер одиннадцать зарезервирован специально для вас. Счастливого вечера, – это пожелание тоже было несбыточным.

Охранник удалился.

Несмотря на все нарастающее волнение, Доминику поразило великолепие зала. Сам воздух был пронизан запахом цветов, невольно мелькнула ассоциация: цветочный эльф – цветы. Всюду были цветы, они украшали сцену, зал, гирляндами свисали с потолка. Цветы украшали одежду гостей.

– Утонченно! – сказала Анжела. – У Лучезара все утонченно!

– Ага! Я такого еще не видал!

Приглушенный свет освещал сцену и площадку возле нее, со столиками для особо важных гостей, – все, кроме одного, одиннадцатого, уже были заняты. Дальше, за площадкой, теснились те, кто тоже являлись гостями, но не были особо важными. Но все, и сидевшие и стоявшие, а так же и те, кто лишь толпился у дверей, были неимоверно красивы. Словно этот концерт являлся каким-то ритуалом, на который не допускали неухоженных, плохо одетых людей. Мужчины были в стильных брюках, рубашках, майках. Девушки – в туфлях на высоких каблуках, и платьях, украшенных цветами. Почему-то не было ни одной девушки в джинсах, тут существовал негласный дресс-код – цветы, платье и шпильки.

Пока они шли к столику, Доминика прислушивалась к шелесту своего платья, и у нее впервые мелькнула мысль, что, пожалуй, они правильно поступили, что поехали сюда. Что этот чудесный зал, и восторженные взгляды, устремленные на них, она запомнит навсегда. Нет ничего удивительного, что находясь в сильном эмоциональном возбуждении, она не почувствовала, что ее сумочка вновь стала весить меньше, столько же сколько и раньше, когда она лишь заполнила ее всем необходимым для сегодняшнего вечера. Да и молния потом оказалась раскрытой, впрочем, и это тоже осталось без должного внимания.

Они уселись на свои места. Тот час же к ним подскочил официант, убрал табличку «Зарезервировано», разлил шампанское по фужерам, и, сказав, что в любой момент готов к услугам, удалился.

– Хорошо, что танцевать не надо, – неожиданно заявил Савелий. – А то я не умею.

– Надо будет научиться, – мягко, и как-то очень по-взрослому заметила Анжела. – Мы должны хорошо танцевать. Нас ждет много балов и вечеринок.

– Пытался уже, но я того, ногу девчонке сломал, наступил на нее. Она обиделась. – Савелий умолк, погрузившись в печальные воспоминания о том, что обиделась не только девочка, но так же и ее брат с отцом и дядей. Их обида трансформировалась в ружье, стреляющее солью. – Надо будет научиться. Это, обязательно надо.

От одного из соседних столиков повеяло запахом яблок. Прежде они нравилась Доминике, но после этого вечера отношение к ним изменилось, на какое-то время она перестала выносить даже их запах, не говоря уже и о вкусе, столь ярко они служили напоминанием всего произошедшего тогда. Для нее они стали ассоциироваться с ложью, страхом и предательством. Но это случилось позже, а пока она просто вдыхала запах яблок вкупе с сотней других запахов. Пока она наслаждалась краткими минутами счастья. Пока она не знала о том, что должно было произойти.

Анжела, горящими от восторга глазами разглядывала зал, наслаждалась вниманием остальных гостей, но чаще всего, она переводила взгляд на пока еще пустующую сцену, где скоро должен был появиться Лучезар. Бриллиантовый Лучезар!

– Наверное, уже заметили, что нас нет, – пробормотала Доминика.

– Ты хотела сказать, что он уже заметил, что мы пришли? – уточнила Анжела. – Надеюсь, заметил, или ему сказали.

– Кто?

В непонимании девушки уставились друг на друга. Наконец, до Анжелы дошло, что Доминика вспомнила про конференцию и журналистов.

– Не знаю! Какая разница? – беззаботно ответила Анжела, было видно, что это ее ни капли не волнует. Важным было лишь то, что происходило здесь. – Там и без нас смогут хорошо провести время. У них большой опыт в подобных делах.

– Да, конечно, – пробормотала Доминика.

– Я Афанасьичу записку написал, – вспомнил Савелий. – Чтоб они там не волновались.

– Что ты написал?

– Так и написал: «Не волнуйтесь, мы уехали на концерт, вернемся к двенадцати, оделись стильно, ужинать не будем», – ответил Савелий. – Всегда надо поступать правильно и красиво. Нас такому учили!

– Очень мило, – холодно улыбнулась Анжела.

Времени было без пяти семь. Наверняка, Афанасий Афанасьевич уже спустился к журналистам, и отправил какого-нибудь менеджера, вероятней всего Полину, за ними. Может быть, в этот самый момент она стучится в комнату к кому-то, и пока еще не очень беспокоится. А может быть, им уже вовсю названивают на благоразумно выключенные телефоны, пытаясь отыскать, куда же делись непослушные владельцы. Наверное, до взлома дверей и чтения записки дело еще не дошло. Или дошло!

Доминика почувствовала, как внутри у нее все съеживается от волнения, и крепко сжала руки, прикусила нижнюю губу и теребила ее, не замечая того и не в силах остановиться. Ничего, они не делают ничего плохого! Афанасий Афанасьевич легко справится и с конференцией и с журналистами. Да и об их местонахождении, он тоже с легкостью догадается. Наверное, даже отправит за ними машину, чтобы после концерта доставить обратно в резиденцию, да, после концерта, во время самого концерта никого беспокоить не будут. И снова все возвратится на круги своя, с ними проведут беседу, назначенную на сегодняшний вечер, и вновь из них будут делать истинных владельцев Империи. Они погуляют один только вечер, в этом нет ничего плохого.

Надо сказать, что в этот момент Афанасий Афанасьевич направлялся в конференц-зал, обеспокоенный многими вещами, но вовсе не исчезновением владельцев, о котором пока еще не знал, а если бы только узнал, то обеспокоился бы гораздо сильней. И, пожалуй, бы даже отменил встречу с журналистами, но, увы, этого не случилось.

– Девятнадцать часов ровно, – Афанасий Афанасьевич вышел к журналистам.

– Семь часов, – сказала Доминика, взглянув на свои платиновые часики. – Пора бы начинать концерт… как и конференцию.

Ей казалось, что с началом концерта, волнение должно стихнуть. Ее эмоции переключатся, а может в шуме музыке она и вовсе забудет обо всем и даже сумеет отдохнуть. Ведь именно за этим она сюда и поехала.

– Еще рано, – заговорщицким шепотом пояснила Анжела. – Нужно, чтобы все поволновались. Всегда задерживают на несколько минут. Тонкий психологический ход.

Что касается Доминики, то она уже настолько наволновалась, что ее волнения хватило бы на то, чтобы этот и все последующие концерты начинались вовремя. Она сидела и ждала, каждая секунда казалась вечностью. Она не замечала, как зрителей в зале прибавилось, теперь тех, кто занимал стоячие места стало чуть ли не вдвое больше.

Кстати, журналистов, пришедших в резиденцию, было тоже вдвое больше, чем ожидалось изначально. Они перешептывались, почесывались, переглядывались, пытаясь угадать, когда же появятся владельцы Империи.

– Пригласите Доминику, Анжелу и Савелия, – шепнул Афанасий Афанасьевич одному из менеджеров, удивляясь, что еще никто не привел их сюда. – Владельцам не к лицу такое поведение.

– Сейчас сделаю!

– Сейчас! – всхлипнула Анжела, захлебываясь от счастья. – Начнется! Лучезар!

Включились прожектора, разноцветные огни закружили над сценой.

– Наконец-то! – выдохнула Доминика.

Наступила тишина, которая длилась всего секунду, затем зал взорвался аплодисментами. У столика номер одиннадцать, аплодисменты были самые громкие. На сцену с двух сторон выпрыгнуло несколько девушек в белых юбках, доходящих до колен, в коротких панталончиках, в туфлях, красных жакетах и вуалях. Они сделали с десяток пируэтов, затем, переглянулись и замерли в причудливых позах. Послышалась громкая музыка, Доминика не заметила, как на сцену вышли музыканты. Девушки вздрогнули, подпрыгнули, и закружились в зажигательном танце.

Свет в зале погас, официанты, словно тени проскользнули по залу и зажгли свечи на столиках у гостей. Внимание зала было устремлено на сцену. Музыка становилась все громче и громче, танец все более зажигательным. Лучезара все еще не было.

– Где он? – недоумевала Доминика.

– Появится после разогрева. Скоро он появится, – Анжела улыбнулась, и в ее глазах, словно живые искры, забегали отражения мягких огней зала. Она перевела взгляд на танцующих, и Доминика посмотрела туда же.

Девушки кружились в танце, музыка грохотала, зрители следили за представлением. От происходящего кружилась голова, и какой-то частью сознания Доминика поверила, что все это не по-настоящему, что сейчас она очнется в резиденции… или даже в Зеленозеленске, на кухне захламленной старой мебелью, и тогда она испытает ощущение потери и облегчения одновременно.

– Как красиво! – вскричала Доминика, в надежде, что собственный избавит от пугающих мыслей. – Очень красиво!

– У Лучезара так всегда! – восхищенно ответила Анжела.

Ощущение реальности если не вернулось, то, во всяком случае, приблизилось. Зал, сцена, гости – все настоящее. Крадущегося по залу человека в плаще Доминика вначале приняла за официанта, разносившего заказы, и лишь когда он подошел ближе, поняла свою ошибку. Во тьме можно было разглядеть лишь то, как сверкнули удивительно ясные синие глаза и мелькнули светлые локоны.

– Ты че? – выразил изумление Савелий.

– Лучезар! – прошептала Анжела.

– Да! – зачем-то согласился он.

– Ты же должен быть на сцене? – удивилась Доминика, и вновь происходящее сделалось нереальным. Цветочного эльфа просто не могло сейчас быть в зале, это нарушало все законы логики. – Что ты тут делаешь? Зачем ты тут?

Шесть пар глаз в недоумении смотрели на склонившегося к ним Лучезара. Хорошо еще, что свет в зале был приглушен, а свечек горевших на столиках явно не хватало, чтобы осветить лицо эльфа. В противном случае, было бы весьма затруднительно объяснить его появление в зале, во время концерта. Да еще и закутанного в темный плащ.

– Вас привели не туда, – сказал Лучезар. В грохоте музыке никто не обратил внимания, что его голос звучит не так как раньше. – Охранник все перепутал, для вас приготовлены особые места. Идите за мной, я провожу вас куда нужно.

В зале что-то, звякнув, упало на пол, и в то же мгновение свеча на их столике погасла.

– Ах, конечно, пошли! – Анжела тут же встала. – Ты такой заботливый! Это так мило!

Ни Савелий, ни Доминика эту точку зрения не разделяли.

– Ты уверен? – Изумилась Доминика. – Тут лучшие места.

Их столик стоял ближе остальных к сцене, и по рассуждениям Доминики, пересадить их можно было только на саму сцену. Да и вообще, зачем было пересаживать?! Как-то странно это выглядело.

– Эй, ты, отойди уже! – возмутился кто-то из зала.

Лучезар неуклюже переступил с ноги на ногу, чтобы сдвинуться в сторону, и чуть не упал от этого простого движения, ему даже пришлось привалиться к столику, для сохранения равновесия.

– Идите за мной, – сказал он. – И все увидите. Вам понравится. У меня мало времени, скоро выступать. Тысяча… Тысяча секунд осталась.

Доминика с Савелием недоумевающее переглянулись. На сцене продолжалось представление, и еще кое-кто из зрителей начал недовольно шипеть, поглядывая в их сторону. Замерший у их столика Лучезар, мешал разглядывать девушек, танцевавших на сцене. Да и поднявшаяся Анжела, тоже мешала нескольким возмущенным зрителям.

– Мне скоро выходить, – Лучезар бросил взгляд на свой плащ, намекая, что он уже даже переоделся. – Я спустился в зал только ради вас. Мой импресарио даже не знает об этом. Я готовил для вас сюрприз. Но вас посадили не туда, обязательно надо пересесть, иначе ничего не получится. Или вам это не интересно?

Теперь становилось понятным, от чего плащ выглядел таким объемным, вероятно сценический костюм, скрывающийся под ним, был немыслимо экстравагантным. Где-то под плащом, он, очевидно, скрывал и браслеты, сделанные для него гномом Триглифатом.

– Ну же, пошли! Чего вы? – возмутилась Анжела. – Вставайте!

Доминика посмотрела на нее, не в силах произнести ни слова. Сама ситуация показалась невероятно абсурдной. Может быть, она бы так и не поднялась со своего места, если бы не Анжела. И если бы не звучала громкая музыка, ударники, словно молоточки, стучавшие прямо по мозгу, и делающие все вокруг несколько нереальным. Тело и сознание подчинялись не здравому смыслу, а ритму, заданному музыкантами и танцовщицами. Все кружилось, двигалось, светилось.

– Хорошо, – Доминика поднялась со стула.

Сидеть остался один Савелий, он посмотрел на своих спутниц, пожал плечами и тоже поднялся.

– Ну, ладно! А то чего, девчонки стоят, а я сижу. Надо поступать красиво.

– Вас ждет сюрприз, – сказал Лучезар. – Идите за мной.

– Чудесно, просто не верится, – пробормотала Анжела.

Ее восторг был прерван самым грубым образом, криками из зала.

– Эй, ну отойдите уже! Теперь уже все загородили!

– И чего не сидится, ведь лучшие места заняли!

– Вот-вот, ладно хоть еще Лучезар не вышел, – присоединился женский возмущенный голос.

Следом за Лучезаром, владельцы Империи послушно направились в сторону выхода, ради справедливости следует заметить, что они не очень-то сильно и мешали, поскольку сцена находилась на некотором возвышении.

– Че за сюрприз? – спросил Савелий.

– Увидите! – ответил Лучезар, продвигаясь к выходу, его походка была странно-пошатывающейся, явно в этом плаще двигаться ему было очень сложно. А, пожалуй, еще он надел и какую-то сценическую обувь, которая будет смотреться эффектно во время выступления, но не приспособлена для обычного передвижения.

Они покинули зал.

Музыка стихла. Девушки в белых юбках разбежались по разные стороны сцены и выстроились плечом к плечу. Они подняли руки кверху и перенаправили их к центру. Под громкие аплодисменты на сцену вышел Лучезар. Он выглядел неотразимо и элегантно, настолько, насколько не мог выглядеть никто во всем мире, во всяком случае, никто, не одевший зачарованные гномами браслеты. Его недоумевающий взгляд скользнул по пустующему столику номер одиннадцать, но не время было печалиться, публика ждала от него остроумных фраз и прекрасных песен.

Цветочный эльф запел.

Зал замер в восхищении.

Глава 23 Бесконечная власть надежды

Владельцы Империи следом за тем, кого считали Лучезаром, попали в темный коридор и прошли мимо множества афиш, расклеенных по стенам. Эта часть клуба сильно отличалась от той, по которой их вел охранник, вероятно сюда уже долгие годы никто не заходил, все казалось обветшалым и ужасно древним. Они свернули на узкую лестницу. В нос ударил затхлый запах. Он шел откуда-то снизу. Будто они из сказки, царившей в зале, попали в злой враждебный мир, и теперь им предстояло еще спуститься в страшное логово неведомого зверя.

– Че туда?

– Нам сюда? – с сомнением спросила Доминика.

– Наверное, – пробормотала Анжела, в ее голосе, не смотря на обожание, впервые послышалась неуверенность. Вовсе не так она представляла себе сюрприз от эльфа, от бесконечно прекрасного Лучезара.

– Доверьтесь мне, – сказал тот, кто был в обличие Лучезара, и неуклюже начал спускаться.

Теперь, когда громкая музыка отсутствовала, Доминика заметила, что его голос был каким-то не таким. Она общалась с ним лишь один раз, в ювелирных мастерских, тогда голос эльфа обволакивал и очаровывал, ласкал слух, теперь же он звучал неестественно, безжизненно. На это обратила внимание и Анжела, на ее лице мелькнула настороженность.

– Акустика, – бросил через плечо тот, кто был в плаще и представился Лучезаром, словно услышав их мысли. – Тут все звучит иначе.

– Ах, конечно, – Анжела уцепилась за это объяснение, как утопающий за соломинку. Она хотела верить в то, что рядом находится очаровательный Лучезар, который заботится о ней, и что впереди ожидает восхитительный сюрприз, до которого просто надо добраться, следуя по этой неприятной дорожке. Так было проще и приятней, словно отрицая очевидное, можно было изменить реальность.

– Это такое изменение звука в помещении, – вспомнил Савелий. – Это так бывает.

С ним все согласились, почему-то совершенно упустив из внимания то, что их собственные голоса никак не изменились.

– Акустика! – скривилась Анжела и, зажав нос, начала спускаться.

Наверное, не только Анжеле хотелось надеяться на то, что все хорошо. С каждой ступенькой, с каждым вдохом все больше и больше появлялась необходимость верить в красивый сюрприз и возвращение в зрительный зал. Подсознательно они уже понимали, что девушки в коротких юбках не могут все еще кружиться на сцене, что концерт должен продолжаться, что Лучезар должен быть там, что происходит что-то неправильное. Но они вдыхали затхлый воздух и продолжали спускаться вниз по темной лестнице, лишь время от времени попадая под свет одиноких тусклых ламп, и снова ныряя во тьму. Наверное, окажись лестница ступенек на десять длинней, кто-то из них обязательно бы остановился и задал вопрос о происходящем и о целесообразности дальнейшего спуска, но этого не произошло.

– Почти пришли, – сказал лже Лучезар.

В воздухе появились нотки апельсина и опилок, это на миг заглушило нараставший запах затхлости, а потом тот вернулся с утроенной силой. Стало очевидно, что здесь давно не делали уборку, а может даже и вообще сюда перестали ходить. Затхлостью были пропитаны стены. И это создавало контраст с чудесным ароматом цветов, пропитавшим недавно покинутый зал.

– Как это мило! – сказала Анжела, и поняла, что голос у нее далеко не такой восторженный как бы ей хотелось. Более того, в ее голосе появилось омерзение.

– Ужасно мило! – буркнула Доминика.

И они вновь умолкли. Был слышен лишь звук шагов, шорох одежд и тишина. Сюда не доносились отзвуки музыки, отсутствовал даже легкий гул в ушах, который обычно сопровождает полную тишину.

– Акустика! – со знанием дела повторил Савелий. – Тока, что-то я не понимаю эту акустику.

Они очутились в темном подвале, свет шел от единственной лампы, свисавшей с потолка на проводе. Тут валялись старые пыльные декорации, обломки мебели и всевозможных бутафорских украшений – все казалось грубым, холодным, мрачным и жалким. Со стен клочьями свисали обои, обнажая белую штукатурку; пол был покрыт толстым слоем пыли, на которой отпечаталась цепочка следов, как будто кто-то сюда зашел, огляделся и вышел. В самой атмосфере ощущалось нечто отталкивающее.

– Зачем мы спустились сюда? – спросила Доминика, как-то внезапно осознав всю глупость этого поступка. Признав, что развернуться и уйти, нужно было еще где-то на лестнице, а может и еще раньше.

– Это сюрприз! – ответил лже Лучезар. – Такой большой сюрприз. Тысяча трусканцев.

Он усмехнулся, и следом за тем рассмеялся. Этот смех был знакомым. Доминика поняла, что уже слышала его однажды, это невозможно было отрицать. Невозможным стало отрицать и механический голос, и неловкие движения. Дело тут было вовсе не в акустике!

– Неужели? – с изумлением прошептала Доминика. – Ты?

– Да, че? – вытаращил глаза изумленный Савелий, очевидно, им в голову пришла одна и та же идея. – Ну вооще!

И только Анжела не хотела признавать очевидное. Ей хотелось верить, будто она следовала за цветочным эльфов, который приготовил для нее нечто необычное и волшебное. По ее глазам было видно, что она уже все поняла, но оказывалась принять это.

– Да, все верно, икриночки! – ответил тот, кто был в обличие Лучезара. – Все верно!

– Азара! – выкрикнула Доминика, ей безумно захотелось произнести это имя, которое прозвучало как обвинение.

В ответ продолжал звучать механический смех.

– Глупые, глупые икринки! Поверили! Сюрприз захотели, да? Спустились в подвал. Наивные глупые икринки. Шли вниз. Шли во тьму. Шли и шли, сами не зная куда! Шли за словом «сюрприз».

В темном подвале объемная фигура, закутанная в плащ, перестала казаться неуклюжей, теперь она выглядела зловеще.

– И это нам говорит пиявка, которая сама и ходить не умеет! – разозлилась Доминика, хотя злилась она на саму себя, за то, что повелась на такой очевидный обман, за то, что Азара, в принципе, была права.

– Зато эта пиявка привела вас в ловушку, – ответила Азара, в ее голосе не было презрения лишь потому, что дубль не мог передавать эмоциональное состояние пиявки. – Как же просто было вас выманить из зала! Нужно лишь пообещать то, что вы хотите. И все! И вы пойдете куда угодно! Какие же вы глупые человечки!

– Нет! – крикнула Анжела, все еще отказываясь верить в происходящее, в то, что не будет никакого сюрприза, в то, что она так и не встретит своего эльфа. – Где Лучезар?

– Ой, какие мы задаем вопросы?! – усмехнулась Азара, это вышло механически и от того звучало особо неприятно. – Беспокоимся за какого-то эльфенка, и не думаем о себе. Да вы еще глупей, чем я думала.

– Где Лучезар? – настойчиво повторила Анжела.

– Ой, ну нельзя же так сразу! – голос дубля был по-прежнему без эмоционален, но слова Азары издевательскими. – Мне нужно подумать, прежде чем отвечать.

– Где он? – крикнула Анжела. – Где?

– Там, где ему ничто не угрожает. Пока, во всяком случае. А уж за дальнейшее я ручаться не могу. Жизнь так переменчива. Так переменчива! – сказала Азара. – Никогда не знаешь, что ожидать от будущего.

Анжела чуть успокоилась, чего нельзя было сказать о Доминике. Ее все больше тревожило поведение Азары, бесконечная уверенность в собственной правоте и, пожалуй, безопасности.

– Как ты оказалась здесь? Почему ты не в резиденции? – спросила Доминика. – Скажи, прежде чем мы уйдем.

Доминика выразительно посмотрела на лестницу, по которой они только что спустились. А теперь, собирались подняться обратно. Им никто не преграждал выход, неуклюжий дубль не смог бы их задержать, более того, они с легкостью могли оторвать пиявку-Азару от дубля, и он бы безжизненной марионеткой рухнул на пол, а ее они бы вернули обратно в резиденцию. Казалось, что это сделать очень просто. Но настораживало поведение Азары, она, несомненно, понимала все, но ничуть не волновалась.

– Разумеется, я сбежала из этой вашей резиденции! Как же еще?! Что-то не те вопросы вы задаете. Ох, не те.

– Как ты сбежала? – спросила Доминика. Макей рассказывал что-то про надежную охрану, про камеры. А уж он лучше всех разбирался в вопросе о том, как охранять арестантов, несколько сотен лет посвятил этому ремеслу.

– Ага! – весомо добавил Савелий.

– Ну, если это уж так вас волнует, то я расскажу, я вам все, икриночки, ничего не утаю от вас. Какой мне смысл таить? Сбежать мне помог ваш адвокат. Ой, да не надо так удивляться! Он составлял всякие бумажки, чтобы уничтожить моего дубля. Моего прежнего прекрасного дубля, – сказала Азара. – И в один момент, когда он пришел ко мне в камеру, я зацепилась за него, а он этого не заметил. Что-то он слишком рассеянным был из-за этого уничтожения. Потом я пряталась, знала, что Макеюшка меня всюду разыскивает, а сама-то я плохо по вашему миру двигаюсь. Вот там-то мне тяжело пришлось, и нового дубля создавать было опасно.

– Макей знал, что ты сбежала? – удивилась Доминика.

– А как же?! Конечно, знал, только найти меня не смог, – ответила Азара. – Небось, переполох у вас был. Был ведь?

Никто из владельцев Империи не стал отвечать.

– Ну, да это уже и не важно. Важно, что добралась я до ваших комнат, а потом Доминика принесла меня сюда, – ответила Азара. – Сложней всего было создать дубля за то время, пока концерт не начался. Конечно, лучше было бы создать его в резиденции, но это так опасно, так опасно, Макейчик в миг обнаружил бы меня. Вот и пришлось работать уже здесь, дубль получился достаточно неуклюжий, но вы даже этого не заметили. Вы шли за своими мечтами. За мечтой всегда легко идти, глупые икринки. Смотрите на меня!

И только сейчас в свете тусклой лампы они увидели, что у дубля было лишь лицо Лучезара. Да и то, это лицо было каким-то кривым, словно оригинал пытались перерисовать в фотошопе, и бросили это на полпути. Если бы не локоны, скрывающие пол лица, и если бы не тьма, то обман раскрылся бы сразу.

– Никто не знает, как делать дублей, – пробормотал Савелий.

– Ну, что ты, тут все просто, обычная магия. Заполучаешь любой образец биологической массы жителя мира – достаточно одной лишь капли крови с порезанного подбородка – и из него растишь дубля, – сказала Азара, явно довольная эффектом. – Вы еще тела не видели. Смотрите.

Дубль сорвал плащ. Под ним был лишь неоформленный кусок плоти, из которого росли два нароста, помогающие ему передвигаться. Там же сидела, присосавшись к нему оранжевая пиявка, под руководством которой дубль и совершал все движения.

– Сделала, что успела! – сказала Азара. – Мне повезло с обстановочкой. И с вами, глупенькие икринки. Ох, как мне повезло! Вы шли за мной, даже когда уже не верили, все равно шли в надежде на сюрприз. Я-то ведь чувствовала, как вы сомневаетесь, все боялась, что вы развернетесь, но вы шли и шли.

– И че? Да мы щас уйдем! – возмутился Савелий.

Савелий дернулся, чтобы шагнуть в сторону лестницы, но так и не шагнул.

– Уйдете, так и не узнав, зачем я вас позвала сюда? – спросила Азара. – Ох, икриночки, как же вы не рассудительны. Пройти такой путь из-за глупой надежды на сюрприз от какого-то эльфа, а потом вернуться назад, так ничего и не узнав. Я ведь из резиденции сбежала, сюда вас заманила не просто так. А вы не придали этому значения, Макеюшка будет разочарован вами. Сильно разочарован. Он уж так старался, так учил вас и все понапрасну.

– Нам не интересно ничего, – сказала Анжела, которой не нравилась ни Азара, ни Макей, и больше всего не нравилось то, как жестоко она обманулась в своих надеждах. – Нам надо вернуться на концерт.

– Тогда будет уже слишком поздно, – сказала Азара. – Вы опоздаете!

– Куда? – спросила Доминика.

– А я так старалась, чтобы подоспеть сюда вовремя, – Азара словно не расслышала вопроса. – Я прошла через все испытания, я знала, что меня могут трепортировать, что я безумно рискую, но я сделала это. А вы так легко сдаетесь!

Анжела ничего не ответила и вновь приложила платок к носу, Савелий по привычке щелкнул брекетами. Они стояли и вдыхали затхлый подвальный запах, который теперь уже нестерпимо раздражал слизистую носа. Хотелось бежать, лишь бы избавиться от этого запаха, но слова и поведение Азары не позволяли сделать этого.

– Ты же сказала, что это ловушка? – напомнила Доминика.

– Ловушка-то она и есть ловушка, – согласилась Азара. – Вот только вы не спросили у меня для кого эта ловушка. Вы не спросили ничего. Только про эльфа цветочного вам было интересно узнать. Империей-то вы владеете, а вот собственными мозгами нет. Ну неужели не видите, от меня-то нет и не будет никакой угрозы?! Этот дубль и ходит-то с трудом. В ваших интересах выслушать все, что я вам тут скажу.

Азара умолкла, ее дубль стоял не шелохнувшись.

Оранжевая пиявка казалась такой безопасной, и слова Валентины о том, что нужно обращать внимание на детали с аксессуарами, забылись.

– Зачем ты все это сделала, Азара? – спросила Доминика. – Что будет поздно сделать после концерта? Что происходит? Расскажи нам.

– Ну, наконец-то, икриночки, думать начали, начали правильные вопросы задавать, – сказала Азара. – Ну, да ладно, не стану я вас томить. Так вот, я уже рассказывала вам еще на первом допросе, когда вы с Макеюшкой сидели, для чего пришла в ваш мир. Вступить в ряды тех, кто сражается с вашей Империей, только я не дорассказала, самую малость, что у меня уже было задание.

– Какое? – спросила Доминика и схватилась за стену, от удушающего запаха кружилась голова.

– Ой, ну, сколько же можно меня перебивать! – возмутилась Азара. – Я вас сюда зазвала, сама добровольно все рассказываю, а вы в благодарность каждую секунду меня перебиваете…

Где-то наверху раздался громкий, словно выстрел, звук, сменившийся довольным и жестоким смехом. Под потолком что-то зашипело, затхлый запах усилился. Савелий привалился к стене.

– Что это? – дернулась Анжела.

– Концерт! – ответила Азара. – Концерт уже начался, без вас, милые икриночки, но ничего, ничего. То, что сейчас вы узнаете, намного важней концерта и эльфа в придачу.

Анжела, забыв о своем дорогом платье, прислонилась к грязной стене. Доминика чувствовала, что готова сделать тоже самое, ноги с трудом держали ее.

– Преимущества дубля в том, что ему не нужен воздух. Вам этот воздух вреден, к тому же, мои милые икриночки, настало время раскрыть вам кое-что еще, – дубль сдернул со стены афишу, за ней скрывалось зеркало. Точно такое зеркало, как и в Империи, за которым скрывался цветок. – Идите за мной.

Дубль протянул вперед руку и она вопреки законам физики прошла через зеркало, а следом и сам дубль стал исчезать там.

– Поспешите, иначе вы уже не сможете пройти за мной, – сказала Азара. – Или вы не хотите ничего узнать?!

Дубль Азары исчез за зеркалом.

То притяжение, которое излучало зеркало, казалось невероятным, всепоглощающим. Доминика ощутила направленный к ней призыв и мгновенно забыла и о своих подозрениях и о тошнотворном запахе. Она поняла, что там за зеркальной поверхностью она получит ответы на все.

– Пошли, – сказала Доминика. – Я уже однажды ходила через это зеркало. Это безопасно. Там цветок…

Она шагнула вперед, пересекла зеркальную преграду, которая показалась ей не толще паутины и вышла в другом месте. Вопреки ожиданиям это не была та самая комната с Цветом Империи, она попала на поляну.

Вокруг царили сумерки, хотя, Доминика отчетливо помнила, что в городе уже давно стемнело, они неслись на такси по уже темным улицам. Но здесь все еще были сумерки!

– Ни че се! – на поляну из зеркало вышел Савелий.

– Что это? – следом за ним появилась Анжела и замерла на месте. – Мне здесь не нравится!

Сверкнула молния. Прогрохотал гром. И порыв ветра принес на своих крыльях слабый хрип или смех.

– Это другой мир, – пояснила Азара.

Трое владельцев Империи изумленно огляделись. Они находились на обычной лесной поляне, во всяком случае, ничего странного они тут не видели. Молния вспорола небо; гром обрушился на их головы; ветер засвистел в искореженных ветвях дерева.

Поверить в то, что они пересекли границу миров, было сложно!

– Я не забыла вам сказать, что сами вы отсюда выбраться не сможете? Забыла! Вы ведь не умеете открывать порталы! Даже Макейчик этого не умеет! Мало кто может это сделать! Ох, лишь единицы! Хорошо, что я вхожу в их число! – сказала Азара. – Кстати это и есть ловушка, и предназначалась она для вас. Уж простите, что пришлось немного вас обмануть и затащить сюда. Но только из этого подвала можно было шагнуть в другой мир. Порталы открываются не везде!

Савелий обвел пейзаж внимательным взглядом человека, оказывающегося верить собственным глаза. Его рука невольно поднялась к переносице и принялась растирать.

– Это происходит на самом деле или только кажется? – спросила Анжела.

– Наверное, на самом деле, – пробормотала Доминика.

– Нет! – Анжела развернулась обратно к зеркалу, и протянула руку в попытке выйти обратно, но ее ладонь столкнулась лишь с холодной гладью. – Нет! Выпусти меня!

Она принялась бить зеркало кулаками в какой-то безумной попытке прорваться обратно.

Неожиданно она попала по зеркалу одним из своих перстней и зеркало, треснув, рассыпалось на сотни мелких осколков.

– Нам не выйти! – Доминика поняла, как жестоко ее обманули, и в горле поднялся жуткий молчаливый крик. Несмотря на всю подготовку, они попались в ловушку, словно и вправду были глупыми икринками. Они не верили ни во что, но шли за Азарой в подвал, они не доверяли ей, но все равно шагнули сюда, они знали, что Азара лжет, но позволили заманить себя.

– Да ты! – Савелий грубо оттолкнул дубля в сторону, тот повалился на мокрую траву и остался лежать. – Немедленно выпусти нас.

Раздался механический смех Азары.

– Глупенький мальчик, я никуда вас не выпущу! – Если бы ее нелепому дублю были подвластны эмоции, то сейчас на его лице было бы удовлетворение. Но дубль даже не двигался, у него шевелились лишь губы. – Мне было нужно заманить вас сюда. Изначально я попала в ваш мир и знала, что меня возьмут в плен, лишь так можно было добраться до вас, лишь так можно было заманить вас сюда. Это и было моим заданием! Другие-то не могли с этим справиться. А я справилась! Вот теперь я сдержала свое слово и рассказала абсолютно все.

– Зачем? – спросила Доминика.

– Вот уж не знаю, – сказала Азара. – И я привела вас сюда. Дальше, уже не знаю, как он поступит.

– Кто? – спросила Доминика, уже догадываясь, какой ответ услышит.

– Генерал, милочка, Генерал! Я служу ему. Он мне дал задание, заманить вас сюда. Неужели сразу не догадались?! – Дубль Азары откинул голову и рассмеялся. Механически, хрипло, противно. – Все закончено! Теперь вы уже не сможете просто взять и уйти. И напрасно вы не слушали красавчика Макея, ох напрасно, он же объяснял вам, как я опасна. Недооценили вы меня, глупышки.

– Я не глупышка, – пробормотал Савелий.

– Хорошо-хорошо, ты глупыш, – согласилась Азара.

Глава 24 Животинки чужого мира

Окружающий пейзаж начал меняться. Даже сквозь темноту было заметно, что сперва все вокруг стало желтым, а позже красным – догорали последние лучи заходящего светила. Где-то далеко за лесом появились светящиеся шары, они вспыхнули несколько раз – после каждой такой вспышки воздух чуть разогревался, словно окатывая теплой волной – и исчезли.

– Нет, я не могу здесь находиться! – пожаловалась Анжела. – Я должна быть на концерте. С Лучезаром!

– Или на конференции, – вспомнила Доминика.

– Ага! – встрепенулся Савелий. – Тока, того, подальше отсюда. Да!

Они не успели сделать и десятка шагов, как плащ на дубле зашевелился, и из-под него вылетела оранжевая пиявка, на ее тельце появились крылышки, которые быстро-быстро били по воздуху.

– Смерк! – вскричала Доминика. – Это Смерк!

– Верно, милая, ты не ошиблась! – кружа над их головами, ответила Азара. Теперь звуки шли из ее рта-хоботка и были они скорей похожи на писк, противный и раздражающий барабанную перепонку. – О, такой момент настает всегда!

Доминика сделала глубокий вдох, затем еще один, на ее лице отразилось недоумение.

– Воздух! Это воздух! Это не гелий! Нам говорили, что тут гелий. Что на Смерке гелий! Но это воздух, мы дышим.

– И опять ты права! Это очень забавно узнавать правду, и удивляться всему тому, что тебе говорили раньше, – хохотнула Азара. – А уж что еще вам предстоит узнать! Скорей бы увидеть ваши изумленные лица, когда вы все поймете! Мне было очень приятно пригласить вас в свой мир на самую важную встречу в вашей жизни.

Трое владельцев Империи вздрогнули от этого писка, еще минуту назад они верили, что все это глупая шутка, еще две минуты назад пытались понять, как же им удалось попасть в другой мир и еще час назад, пребывали в счастливом ожидании концерта. Теперь же они внезапно осознали, что опасность вовсе не иллюзорная, что их заманили в какой-то странный, непонятный мир, и дальше будет что-то еще, что-то более плохое.

– О, такой момент настает всегда. Момент расплаты! – послышался писк Азары. – И когда он настанет, тогда вы уже не сможете отвертеться от всего того, что было сделано вами, или, что было сделано другими для вас.

– Записка! – встрепенулась Доминика. – Это ты написала ту записку!

– Ах, нет, милая моя, ну к чему мне такое. Записка была от Генерала. Это слова Генерала, которые знает каждый из его верных последователей. Каждый знает, что вам досталась Империя, которая должна была перейти к нему.

В стремительно надвигающейся тьме ветви деревьев стали напоминать обрубленные руки, или же руки с длинными корявыми пальцами, манящими к себе. И вдруг среди стволов показался силуэт какого-то животного, напоминающего медведя с крокодильей головой. Потом показались змея с головой червя и павлин с обезьяньей головой. Словно некая игра из детства, когда можно было составлять разных животных из различных частей тела, и вот теперь все это ожило. Это не было игрой и не казалось забавным.

– Что это? – вздрогнула Анжела.

– Животинки! – пискнула Азара. – Наши славные животинки. Не бойтесь, они вас не тронут, ну или, во всяком случае, не раздерут в клочья. Они гурманы, будут откусывать по кусочку. По маленькому, маленькому кусочку.

Животинки, как их назвала Азара, пока не спешили нападать, они сидели за стволами деревьев и лишь непрерывно смотрели, не издавая никаких звуков, не делая абсолютно ничего.

– Я думала, что на Смерке одни только пиявки живут, – пробормотала Доминика.

– Ты ошиблась, миленькая, ох как ошиблась, тут много кто живет, – пропищала Азара, кружа высоко над их головами.

– Чего-то мне это не нравится, – Савелий часто-часто заморгал.

– Мне тоже это не нравится! – ответила Анжела, обретая болезненный рационализм. – Но такое вполне может быть. Вполне допустимо для этого мира. Для этого места. Здесь все существует реально. Только нас здесь не должно быть, а все остальное вполне нормально.

– Значит, нам надо выбраться! – сказала Доминика.

И тут они увидели, пробирающуюся через лес человекоподобную фигуру. Что-то огромное, с головой чудовища, приближалось к ним. Потом появилась еще одна фигура, и еще одна. Все стягивались сюда, к этой поляне.

– Эй, – Савелий не верил своим глазам. — Эй, это че?

– Что?

– Смотри! Что это? Их все больше!

– Какая разница! Не думаю, что они хотят как-то повредить нам, – и внезапно Доминика почувствовала, что ее сковал ужас. А вдруг им все-таки навредят, вдруг все эти животинки лишь ожидают какого-то сигнала. Они будут неподвижно сидеть до определенного момента, а потом набросятся на них.

– Они нас окружают! – спокойно сказала Анжела, словно просто констатировала факты. – Они подходят с разных сторон. Если бы их привести в порядок. Если бы голову вон того, переставить к телу этого медведя, а хвост…

Откуда-то сзади раздался приглушенный мужской всхрап или смех.

– Надо бежать! – сообразил Савелий. – Это самое. Пока еще можно. Мы убежим.

– Да, наверное, – пробормотала Доминика, не понимая, куда бежать и как выбраться из ловушки, но ей ужасно захотелось скрыться, исчезнуть из этого места.

Савелий сделал шаг в сторону, потом вернулся, подхватил за руку Анжелу, которая болезненно-настойчиво хотела довести животных до привычных ей образов, и оттянул ее за собой. Она сопротивлялась, глядя то на бездвижного дубля, то на темнеющие стволы деревьев, то на сидевших между ними животинок, и безостановочно бормотала какие части тела им необходимо заменить.

Мужской смех повторился, теперь уже совершенно точно можно было различить, что это смех.

– Что это? – спросила Анжела.

– Генерал! – ответила Доминика, она и сама не поняла, откуда знала это, просто знала и все. – Это Генерал. Пошли, пошли скорей!

– Генерал уже давно готов к встрече с вами! – раздался пронзительный писк Азары. – Не заставляйте его ждать еще больше. Идите к нему, и с вами не случится никакой беды. Он хочет с вами поговорить. Просто поговорить.

Доминика бросила быстрый взгляд через плечо, ожидая увидеть надвигающегося на них Генерала – как некого великана, возвышающегося над деревьями, но его пока не было. Она увидела лишь, как последние лучи золотят листья на деревьях, увидела холм где-то вдали и какой-то дом, или замок, скрывающийся в лесу. А еще увидела, что кольцо из странных животных, почти сомкнулось вокруг поляны, если не уйти сейчас, то потом они уже не смогут выбраться, не наткнувшись на одного из них.

– Надо с ними сражаться, – немного неуверенно сказала Доминика и схватилась за лазерное кольцо. – У нас же много всего. Мы можем стрелять и усыплять.

– Надо домой! – как-то по-детски сказала Анжела. – Здесь все неправильно. Тут все перепутано. Так не бывает. Я не могу их правильно сложить. Не получается.

– Ой-ой, домой детишки захотели, – пискнула Азара. – Мне так жаль, так жаль, но это невозможно. Вам не попасть домой.

– Сюда! – донеслось откуда-то издалека.

На секунду все замерли, ожидая сами не зная чего.

– Идите сюда!

Последовал взрыв презрительного смеха, вызывавшего образ битого стекла, от которого кожа покрылась мурашками. Затем воцарилась тишина.

Доминика очнулась первой.

– Бежим! – теперь уже Доминика дернула за рукав Анжелу и поспешила к стволам деревьев в другую сторону от звавшего их голоса, туда, где виделся проход. Это было почти подсознательное, иррациональное желание скрыться, сбежать как можно дальше от этого пугающего голоса.

– Скорей! – поддержала ее Анжела и вновь по-детски добавила. – Тут плохо. Очень плохо. Хочу домой.

– Мрак! – крикнул Савелий.

Доминика почувствовала, как острая колючка царапнула ее по ноге и оставила стрелку на колготках. Все же, их прекрасные дизайнерские платья отнюдь не годились для бега по лесу. И не к такому вечеру они готовились.

Где-то позади послышался шелест травы и опавшей листвы под чьими-то шагами, затем слуха достигло тяжелое дыхание. Это дыхание ассоциировалось с очень грузными людьми, редко посещающими спортзалы. Наверное, эти странные животные, животинки, все же очнулись, и принялись преследовать, а может, появился кто-то еще.

Оглядываться совершенно не хотелось.

Начинавшаяся у поляны тропинка шла под уклон, спускаясь к ручью, с двух сторон ее окружали деревья, которые в гаснущих сумерках казались невероятно прекрасными, последние лучи солнца золотили стволы, а восходившие звезды серебрили листья. Волна резкого одуряющего запаха ударила в лицо, вызвав слезы на глазах, и во рту внезапно пересохло от внезапной жажды.

– Испейте водички! – над ручьем появилась Азара. – Мы всех путешественников угощаем водичкой. У нас такая традиция.

– Лгешь! – разозлился Савелий.

Анжела бросила в оранжевую пиявку свою сумочку, но промахнулась. Сумочка пролетела и судя по звукам, упала где-то неподалеку, в наступившей тьме уже невозможно было разглядеть где именно.

– Фу, как грубо, тысяча трусканцев!

Жажда усиливалась. Но нет, уж эту воду незнакомого мира точно не следовало пить. Это же прямо как в сказке: «не пей водицу» или чего-то там случиться. В козлят, конечно, они навряд ли превратятся, но неприятных последствий следовало ожидать.

– Хоть глоточек, – уговаривала Азара. – Вам же хочется.

– Нельзя! – пробормотала Доминика, убеждая больше себя, чем Савелия с Анжелой.

Отражение звезд на воде внезапно всколыхнулось, словно они пустились в пляс, а потом завертелись в воронку, устремляясь на дно.

– Топать надо отсюда! – согласился Савелий. – Это ведь и нас туда утянет.

Поддерживая друг друга за руки, чтобы подавить упорное желание, опуститься и сделать хоть глоток, они по камням перебирались на другой берег. Это заняло не более двух минут, но потребовалось невероятное усилие воли, чтобы не напиться.

– Фу, какие вы! – возмутилась Азара. – Даже не пригубили славную водичку.

По мере того, как отдалялись от ручья, пить хотелось все меньше и меньше. Все же сказкам следует доверять – это могла быть вода жизни, вода смерти, вода забвения. Про такое рассказывал Афанасий Афанасьевич, он сам выискивал и находил в сказках многие ответы про другие миры.

– Напрасно мы его не послушались, – вслух сказала Доминика.

– Ох, напрасно, икриночки, ох как напрасно, – противно хохотнула Азара. – Может, хоть яблочками соблазнитесь! Ах, какие же они вкусные и аппетитные, так и просятся в рот, а вы-то еще ничего не ели.

Они выбежали прямо к яблоне, созревшие яблоки выглядели такими вкусными, что просто не могли оказаться безопасными. Светило этого мира уже скрылось, но звездный свет золотил очаровательные плоды.

– Я на диете! – привычно ответила Анжела, но глаза ее неотрывно разглядывали сочные яблоки.

– Диетический продукт. Ноль калорий. Минералы, микроэлементы, витамины и никаких примесей, – тут же ответила Азара. – Помогает сохранить фигуру, улучшает волосы и ногти. Кожа станет нежная и бархатистая.

– Да? – восхитилась Анжела.

– Нет! – резко крикнула Доминика, чувствуя нестерпимый голод.

Пока аромат яблок не стал губительным, она, схватив за руки Анжелу с Савелием, повернула в сторону от яблони. Какими силами обладали эти яблоки, можно было только догадываться, но опять же, ничего хорошего от этого Доминика не ждала.

– А че? Я бы перекусил, – пробормотал Савелий.

Доминика открыла рот, еще не зная, что собирается сказать, понимая только, что намерена протестовать, но прежде, чем она успела вымолвить хоть слово, ее за плечо схватила рука Савелия.

– Я того, понимаю, что нельзя, но ведь очень хочется, – пробормотал он, глядя, то на Доминику, то на яблоню, красиво освещенную звездами, манящую к себе.

– Знаю, – согласилась Доминика. – Поэтому нам надо бежать прочь, пока мы тут чем-нибудь не перекусили.

К тому, что они встретят на своем пути яблоню, их не готовили, но все Макей часто предупреждал о многих ловушках, учил не доверять окружающему миру. Наверняка, это же относилось не только к их родному, но и к чужим мирам. Не доверять – это был основной принцип Макея, про который они так некстати забыли во время концерта.

– Ох, икриночки, если увидите мягкую перину, то ложитесь отдохнуть, – пропищала Азара и упорхала куда-то прочь.

– Обойдешься! – крикнул Савелий.

И вновь, стоило лишь отойти подальше и углубиться в лес, как чарующее действие яблони прекратилось, они перестали чувствовать голод. Вокруг были странные, словно изломанные деревья чужого мира. Они продолжали пробираться по узкой тропинке, совершенно не ощущая усталости, сказывалась отличная физическая подготовка. Но вот во всем остальном дела обстояли хуже, они не понимали, как выбраться отсюда и вернуться в свой мир. Не знали, что еще встретят по дороге, и сумеют ли избежать ловушки. В какой-то момент им показалось, что слышат разговор, но это болтала Азара, или, же просто была игра воображения, они не поняли. А затем раздался грохот, и справа появилось новое существо, с длинными зубами, приплюснутым носом на змеиной голове. Оно перебирало множеством лапок, чтобы сохранить нужную скорость, чтобы бежать с ними наравне.

– Сюда! – Доминика повернула влево, подальше от него.

Замок, который она разглядела еще с поляны, предстал перед ними неожиданно. Они только что мчались через лес, уходя от змееголовой твари, оббегая стволы деревьев, и вдруг внезапно впереди появились его каменные стены. Здание вырастало перед ними, словно живое, голодное существо. Голодное и опасное.

Сверкнула молния. Прогрохотал гром. И они вдруг осознали, что подошли вплотную к приоткрытым дверям. К дверям замка, который пугал больше, чем оставшиеся позади ловушки.

– Нам сюда? – с опаской спросила Доминика, желая услышать опровержение и разрешение сбежать. Вот только бежать было некуда. Кругом лишь лес, кишащий жуткими монстрами.

– Ну, вроде, – пробормотал Савелий.

Оглушительный грохот прогремел над их головами, и казалось, что расколол небо на мельчайшие осколки. Сверху упали первые капли дождя, ледяного дождя, грозившего перерасти в ливень.

– Мы спрячемся! Спрячемся и обдумаем ситуацию! – вскрикнула Анжела и добавила детским голосом. – Мы будем в домике. К нам никто не доберется, пока мы в домике.

– Хорошо, хорошо, – поспешно согласилась Доминика. Балансируя между своими страхами и безумием подруги, она выбрала первое. К тому же, это всего лишь ее предчувствия, в замке не было никакой выраженной угрозы, он мог оказаться заброшенным, пустующим. Или там могли жить люди, ведь оказалось, что Смерк населен различными существами. Пусть даже не люди, но там мог оказаться кто-то похожий на людей, и главное, дружелюбный.

Они вошли в темный зев распахнутых дверей.

Где-то над их головами радостно пискнула оранжевая пиявка Азара.

– Откуда ты? – пробормотал Савелий, задирая голову.

Сверху мелькнуло что-то оранжевое.

Это было последнее, что они запомнили, перед тем, как сознание отключилось, и они погрузились во тьму.

Глава 25 Зал ужаса, или дружеская беседа

Доминику привели в зал ужаса. Она поняла это, как только перед ней открылась массивная, обитая железом дверь. Серый каменный пол, серые стены с темными пятнами и подпалинами, вероятно, что искры летели от разводимых здесь костров и от факелов, висевших под потолком. Посреди длинный деревянный стол, за которым сидели трое… нет, не человек, просто трое. Перед ним пустое металлическое кресло, явно приготовленное для нее. Остальное убранство зала, осталось вне ее сознания.

Доминику подвели к приготовленному креслу. Охранников, одетых в белые рубашки и штаны цвета хаки, было двое. Один из которых, еще несколькими часами ранее охранял вход в резиденцию и носил образ пожилого человека с кроваво-красной ливреей – Хэмбл. Теперь же, когда маскировочные браслеты покинули его руки, он предстал в своем истинном обличие – получеловека полугоблина. От прежнего облика остались выпученные глаза и землистый цвет кожи, и это все. Выпирающая челюсть с острыми желтыми клыками, покрытое бородавками лицо, и массивная глыбоподобная фигура. Особенно его сходство с гоблином было заметно на фоне второго охранника, над которым Хэмбл возвышался на целую голову.

– Всегда тебя ненавидел! – шепнул Хэмбл, сильней чем следует, сдавив руку Доминике, и не давая сесть.

Она удержалась от стона, хотя сделать это было тяжело, казалось, что руку прощипнули до кости, и она пребольно ударилась бедром об подлокотник.

«Предатель обыкновенный… Хотя бы становится ясно, почему мы так легко вышли из резиденции» – усмехнулась про себя Доминика, и поняла, что в ближайшее время прояснится очень многое, вот только сомневалась, что это принесет ей какую-нибудь радость.

Доминика чувствовала, что ее шатает, что впрочем, совершенно не удивляло. После примененного к ним оглушающего заклятья, ее должно было не только шатать, но могло и выворачивать наизнанку, что, случилось с Савелием, перед тем, как их развели по разным камерам.

– Садись! – приказал второй охранник. Его Доминика тоже могла назвать по имени, если бы вздумалось вдруг к нему обратиться, она бы сказала: «Арс». Впрочем, она даже и не удивилась, когда увидела его в этом замке, напротив, в их последнюю встречу он достаточно честно описал вид своей деятельности, и это ее упущение, что она не уделила должного внимания его словам.

Доминика послушно не села, а упала в кресло, полагая, что ей вовсе не помешает выглядеть так, будто действие заклятья еще не прекратилось. Если у нее получится выбраться отсюда, то, пожалуй, благодаря актерской игре и предельной концентрации внимания. Никакого другого оружия ей не оставили. Увы, все кольца, браслеты, серьги, выданные Антоном, были изъяты. Оставили лишь кулон, подаренный Лианой.

– Тебе удобно? Вот и славненько! – заметил один, из сидевших за столом. Генерал. Антофий Генерал. Не требовалось обладать какими-то сверхспособностями, чтобы понять, кем является этот подтянутый и достаточно симпатичный мужчина. Лицо, окруженное ореолом русых с проседью волос, было удивительно моложавым. Его серо-синие глаза казались бездонными, черты лица достаточно правильными. В деловом костюме он выглядел бизнесменом, одним из тех, которые сотнями расхаживают по улицам. И, вероятно, он был человеком, хотя в этом Доминика не была уверена, но никаких отличительных черт или деталей, говорящих об обратном, она не смогла разглядеть.

Справа от Генерала, подвернув хвостик, прямо на столе сидела Азара. Слева, вероятно подложив что-то на стул, чтобы казаться выше – коловертыш Собит. Как Доминика призналась сама себе, он был единственным, кого она никак не рассчитывала увидеть здесь. Кем он был в местной иерархии, она не могла сказать, да, впрочем, это было не самой главной из ее проблем на данный момент.

Доминика не заметила, как к ней подошел Хэмбл, и обхватил ее лицо своей огромной ладонью: сдавив пальцами щеки.

– Лучше, говори правду! – прорычал он.

– Мистер Хэмбл, угрозы тут не нужны, – мягко заметил Генерал. – Мы собираемся просто побеседовать.

Хэмбл еще сильней сдавил пальцы и, резко отпустил. Доминика не могла видеть, но буквально чувствовала, как на ее лице появились противные красные пятна, отпечатки чужих пальцев. Если удастся выбраться отсюда живой, наверняка останутся синяки, если же нет… Синяки были не самым плохим вариантом.

– Моим гостям должно быть удобно! – продолжил Генерал. – Ведь, когда-нибудь потом и я могу оказаться вашим гостем, мне бы хотелось, чтобы ко мне тоже относились с почтением.

Хэмбл и Арс отступили назад, за пределы видимости Доминики, но зал они не покинули. Если присутствие Арса было практически незаметно, то Хэмбл выдавал себя шумным сопением, которое усиливалось после каждой фразы Генерала.

– Я думаю, что мы посидим немного и поговорим, просто так, как друзья!

Доминика пыталась понять, что же на самом деле означали эти слова, что он и вправду собирался ее отпустить после небольшого допроса, или же просто хотел успокоить. Она склонялась ко второму ответу, хотя, он ей совершенно не нравился, но был более правдоподобен.

– Очень жаль, что пришлось вас пригласить таким, не слишком приятным способом, – продолжил Генерал. – Но увы и ах, только так я мог перекинуться с вами парой слов не рискуя быть схваченным вашими опекунами. А они непременно сделали бы это. Так ведь? – Генерал подмигнул.

– Полагаю, что да, – пробормотала Доминика. И тут же напомнила себе, что надо казаться чуть более испуганной, надо как-то выразить, что, конечно, она порицает всю Империю за нежелание общаться, и обязательно будет честна в разговоре. – Нас никуда не выпускали.

Генерал склонился к Азаре, что-то шепнул, в ответ она что-то тихонько пропищала ему.

– Я только что уточнил, сможет ли Азара открыть ворота в ваш мир, к сожалению, предыдущие были уничтожены вашей неразумной подругой, – объяснил Генерал. – И да, Азара заверила меня, что ей с легкостью удастся выпустить вас обратно.

– Да? – Доминика и в самом деле не верила в это.

– Как только нам удастся прийти к взаимопониманию, вы покинете этот замок, – продолжил Генерал. – Вы и ваши двое друзей, с которыми я уже имел счастье пообщаться, они проявили исключительные коммуникативные навыки, чего я ожидаю и от вас.

– Конечно, – Доминика энергично закивала, делая вид, что готова к сотрудничеству, что верит в каждое слово. А в голове зазвучала тревожная мысль «Что же с ними случилось на самом деле?» С тех пор, как они были раскиданы по разным камерам, в ожидании допроса, ей ничего не было известно о их судьбе. Теперь прояснилось хоть что-то – их уже допросили.

– Вам не причинят здесь вреда, Доминика, я не позволю этого сделать, и не задержу ни на одну минуту, – добавил Генерал, очевидно, не очень-то поверив в ее искренность, да она и сама признавала, что была никудышной актрисой. Из них троих лучше всех умела притворяться Анжела… Что с ней сейчас? Прошел ли у нее приступ болезненного рационализма? Как она выдержала допрос? Ей тоже не причинили вреда?!

– Главное честно отвечай на вопросы, всемилостивейшая правительница, – впервые заговорил Собит. Его очки сползли на кончик носа, и он лапкой поправил их.

Доминика кивнула, пообещав себе, что если удастся отсюда выбраться, то она самолично оторвет этому прохиндею уши, пришьет их обратно и снова оторвет, и будет так делать до окончания дней своих.

– Теперь, когда мы во всем разобрались, я попрошу вас помочь мне разобраться в одной маленькой проблеме. Вы же не откажетесь? – заговорил Генерал, его лицо чудесным образом преобразилось, морщины разгладились, глаза засветились и приобрели чудесный синий оттенок, теперь это было лицо друга открытого и искреннего.

– Я готова! – ответила Доминика, подумав, что главное не верить ему, не верить в эту искренность, не верить ни во что. Он будет притворяться другом, приятелем, возлюбленным, он будет кем угодно, чтобы вытянуть из нее нужную информацию, а ей следует так же притворяться кем угодно, лишь бы выбраться отсюда. И нельзя забывать про их способности, Азара, Собит, а может быть, и сам Генерал владеют магией, они используют ее, если возникнет необходимость.

Генерал наклонился вперед, его глаза лучились ясным светом.

– Вероятно, ты уже знаешь, что я должен был наследовать Империю, что завещание было написано на меня, но Афанасий сумел обойти самого себя? – это было вопросом, но звучало как утверждение.

– Да, знаю, – ответила Доминика, изобразив на лице предельную честность, будто раскрывала самую страшную тайну. Вне всяких сомнений, Генералу было известно то, что она уже знала об этом.

– Меня обманули, – печально вздохнул Генерал, морщины вновь проступили, уголки губ изогнулись книзу, глаза перестали светиться. – У меня отняли Империю, а затем вероломно заточили в плен.

Доминика не знала, какое выражение лица следует принять в данный момент, да и получится ли у нее изобразить то, что собирается. Генерал хотел, чтобы ему поверили, а может, пытался узнать, насколько много ей известно про ту историю с его заточением.

– Я знаю про это, – пробормотала Доминика, решив, что лучше всего сейчас просто казаться испуганной, тем более, что это у нее должно достаточно хорошо получиться.

Генерал пожал плечами как бы говоря: «Видите? Как иногда бывает! Какими несправедливыми могут быть люди!»

– Я был зол, страшно зол, и не буду этого скрывать. Мне удалось передать послание моим людям, чтобы они уничтожили тех, кому достанется Империя, – продолжил Генерал. Он говорил честно, словно раскрывая карты, а взамен требуя того же от Доминики. – Мне известно, что на тебя нападали, не хочу скрывать, что это моих рук дело. Да, я даже попытался вначале уничтожить тебя. Но я рад, что в итоге они не причинили вреда.

Доминика кивнула, вновь не зная, какое выражение должно быть у нее на лице. Эти слова, ее не удивили, никто другой не мог покушаться на нее. Единственное только, что вызывало недоумение, так это то, что от второго нападения ее спас Арс – слуга Генерала.

– В конце концов, я не воюю с детьми, – продолжил Генерал. – Никто из вас троих не был, и я надеюсь, не будет моим врагом. Вы просто оказались теми несчастными, которых подставил Феоктист, от вас не зависело ничего.

– Это точно, – вполне откровенно признала Доминика.

– Но в Империи осталось множество моих врагов, которые захватили меня в плен и пытали меня! Их я прощать не намерен, и в этом я тоже честно признаюсь тебе.

Доминика дернулась, впрочем, наверняка от нее ожидали именно такой реакции. Генерал знал, что ее испугает слово «пытки».

– Это была обычная борьба за власть. Афанасий хотел заполучить Империю себе, мне тоже хотелось ее заполучить. Афанасий оказался хитрей. Это извечный закон. Есть мы и есть они, и все хотят лишь одного – обладать Империей!

– Вы? – спросила Доминика, ей показалось, что Генерал ждет этого вопроса.

– Мы! Я и моя армия – те, кто хочет сделать этот мир лучше, наладить более совершенные связи с другими мирами. Тебе наверняка внушали, будто я хочу разрушить Империю. О, нет, не отвечай, я знаю, что внушали. Я не буду пытаться оправдываться – это слишком глупо.

Генерал широко открыто улыбнулся.

– Просто я знаю, что люблю мир, а не войну! – страстно продолжил Генерал. – Нужно, чтобы люди и нелюди смогли свободно общаться. Я хочу, чтобы Империя продолжала развиваться и дальше. Понимаешь меня?

– Да, наверное, понимаю, – пробормотала несколько сбитая с толку Доминика.

На мгновение Генерал замер, приоткрыв рот, а потом на его лице заиграла странная загадочная улыбка, которая делала его необычайно притягательным.

– Да, тебе всегда внушали противоположное! Тебе говорили, что я враг.

Доминика, чуть подумала и кивнула.

– Да! И теперь я не знаю, кто вы! – сказала она, понимая, что на данный момент – когда все ее мысли и знания известны оппоненту – лучшей политикой будет честность. – Кто вы?

– Что ж, я попытаюсь ответить на твой вопрос, – кивнул Генерал. – Я начну издалека. Феоктист построил Империю, вне всяких сомнений, он был великим человеком, но он старел. И его мозг уже не был способен работать с такой ясностью как раньше, он продолжал править Империей, но при этом допускал ошибки. А ты понимаешь, что ошибки в управлении Империей могли привести к краху всего, к уничтожению мира, к войне миров! Его ближайший последователь Афанасий пытался прибрать Империю к рукам. Я обратился к Феоктисту, я рассказал о новом возможном пути развития, об открытых каналах связи, о менее тоталитарном правлении, о заключении союзов… Я рассказал ему о множестве своих планов, но Феоктист отклонил их и объявил меня своим врагом. Впрочем, тогда мы с ним и стали врагами. Империя была в его руках, будто право налаживать отношения между мирами может принадлежать кому-то одному! Он был слаб и становился безумцем, ни он, ни Афанасий не были способны мудро править.

– Хочу заметить, что от правителя Империи зависит мир во всем мире, – угодливо промурлыкал Собит. – Как бы банально это ни звучало.

– Вы хотели усовершенствовать Империю? – спросила Доминика, уже не понимая, насколько она доверяет Генералу.

Генерал кивнул.

– Верно! Именно этого я добивался и добиваюсь! Империя слишком важна для всех! Важен аспект осуществляемых усовершенствований. Важен моральный аспект. Я и мои последователи готовы к борьбе с Афанасием, но мы всеми силами пытаемся избежать ее. Ведь по сути дела, у всех у нас одна общая цель – процветание Империи!

Доминика чувствовала какое-то расслоение сознания, она и верила и одновременно не верила Генералу. Он был очень убедителен, но ее учили остерегаться его, правда, почти все предостережения были тщательно завуалированы.

– Афанасий сказал вам, что вы правите всем, но правил он сам за вашими спинами, он издавал законы, он руководил, не разрешая вам вмешиваться, ни во что.

– Так и было! – признала Доминика с какой-то печалью.

– Получается, что и тебя обманули так же как меня, – сказал Генерал. – Пообещали Империю, но вместо этого заточили в плен, пусть твой плен и был более благоустроенный, чем мой, но смысл от этого не менялся. Ты была игрушкой в их руках, ты делала, что тебе говорили.

– Нет! – вскричала Доминика, забыв о своем первоначальном намерении вести тонкую игру, и повторила уже более спокойно. – Нет! Не так!

Генерал не стал с ней спорить, лишь печально пожал плечами.

– Увы, бесполезно отрицать очевидное, – промурлыкал Собит. – Ты же сама, милостивая владычица, не приняла ни одного решения. Все решали за тебя, все за тебя делали. Тебе говорили даже как одеваться и причесываться. Ты со всем соглашалась. Я все видел.

Доминика не сразу поняла, что начала кивать в ответ, это была ее первая искренняя и почти неконтролируемая реакция. Все, сказанное Собитом было правдой.

– Тебя все поучали. Ты всех слушалась. А они тебя обманывали, звали начальницей, – продолжил Собит. – Ни один твой совет не использовали, ни одну твою идею не поддержали. Чтобы ты не пыталась предпринять, это отклоняли. Всем там управлял и управляет Афанасий свет Афанасьевич.

– Да, – глухо ответила Доминика, осознавая, что все именно так и происходит.

– Сейчас тебе больно. Но ты держишься с достоинством. Анжела и Савелий намного хуже восприняли мои слова.

Доминика кивнула, осознавая, что слышит лишь половину его слов, что она погрузилась в свои печальные размышления.

– Тяжелей всего тебе от того, что ты привыкла поступать честно, делать только то, во что веришь, и тебе невыносимо узнать про ложь, особенно про ложь тех, кого считала своими друзьями, своей семьей. Подумай сама, можешь ли ты и впредь доверять Афанасию и Лиане?

Доминика пожала плечами, и почувствовала, как по подбородку течет что-то теплое, оказывается, она прикусила губу и даже не почувствовала этого.

– Хорошо, когда человек сомневается, это значит, что он думает. А если ты думаешь, а не просто слепо соглашаешься со мной, то значит, я не ошибся в тебе, – сказал Генерал. – Ты стоящий человек.

– Я… Да… – пробормотала Доминика, понимая, что близка к тому, чтобы поверить Генералу. Ведь сейчас за несколько минут общения он был с ней гораздо более честен и искренен, чем Афанасий Афанасьевич за все время их знакомства. Генерал не юлил, и не пытался казаться кем-то. – Я не понимаю.

Последняя фраза тоже была честной, Доминика чувствовала, что запутывалась. Понимала, что Генералу верить нельзя, но все его поведение доказывало как раз противоположное.

Она рассеянно облизала губы, ощутив в слюне привкус крови.

– Разумеется, не понимаешь, – согласился Генерал.

И тут случилось то, чего она никак не могла ожидать, сидевший смирно Собит вдруг заговорщицки подмигнул ей. При этом старательно прикрыв мордочку лапкой, чтобы это осталось незамеченным для прочих присутствующих.

– Что же мне делать? – растеряно спросила Доминика, впрочем, и это тоже было правдой, что делать она совершенно не знала.

– Думать своей головой! – уверенно ответил Генерал. – Я не совсем честным способом пригласил тебя сюда, чтобы рассказать все. Теперь же ты сама должна решить, что будет дальше. Будешь ли ты доверять тем, кто тебе непрестанно лжет, или попробуешь жить как независимый взрослый человек. И начнешь, наконец, управлять Империей, как и должна поступать истинная хозяйка.

Доминика расширенными глазами смотрела на Генерала, на Азару, на Собита. Она была полностью растеряна, запуталась в происходящем, и уже была готова поверить всему, если бы не одно обстоятельство – если бы слово «хозяйка» было сказано тем же тоном, как и вся остальная фраза. Если бы голос Генерала не изменился на самую малость.

– Но как? – растерянно спросила Доминика.

– Очень просто, – глаза Генерала вновь дружески сверкнули, лицо преобразилось, с мышц ушло напряжение. – Я могу пройти с тобой в Империю и показать тебе, что они лгут.

– Но вас схватят! – Это была почти неконтролируемая реакция, слова вырвались сами собой. – Вы же сказали, что вам там не рады. Да я и сама знаю, что это так.

– Если ты мне поможешь, то я пройду незамеченным, – сказал Генерал. – Твой кулон отроет для меня вход в Империю. В таком случае, мне ничто не будет угрожать.

Он сказал это достаточно легко, как бы между прочим, на его лице не дрогнул ни единый мускул, но все же что-то изменилось в самом воздухе. Так явственно изменилось, что Доминика почувствовала это всей кожей. Внезапно она вспомнила и ограбление в Зеленозеленске, когда Арс интересовался только особыми изделиями Империи, и взрыв в ювелирных мастерских. И вдруг, она совершенно четко поняла, что именно ее кулон и был целью Генерала.

– Ключ? – уточнила Доминика. – Кулон-ключ.

– Да. Анжела с Савелием уже отдали мне свои кулоны, – сказал Генерал.

Говорил он правду или лгал, Доминика не поняла. Они могли поверить и отдать кулоны, могли понять, что спасают свои жизни, и тоже отдать кулоны. А могли и воспротивиться… Интересно, почему Генерал не пожелал силой отнять эти украшения, ведь все остальное он отнял? Может, тогда сила пропадет, или случиться что-то еще? Жаль, что она так и не узнала, какие силы Триглифат вложил в эту свою поделку, не узнала и того, насколько эти силы выросли. Тогда бы у нее был реальный шанс выбраться отсюда.

– Я не знаю… – пробормотала Доминика, сама не понимая, какой именно смысл вложила в это. Но она помнила о том, что за спиной стоят два охранника, что напротив сидят трое, что она находится в чужом мире, из которого не сможет выбраться. И что, пожалуй, ее единственное спасение в этом кулоне. В том, что пока он находится у нее, она сама пребывает в относительной безопасности. И еще, еще она поняла то, что хоть от Генерала и веяло опасностью, но многие из его слов были правдивыми.

– Афанасий Афанасьевич говорил, что этот камень нельзя никому отдавать, – она вложила как можно больше сомнений в голос.

– И ты продолжаешь ему верить? – усмехнулся Генерал. – Настало время развеять его ложь, дай мне камень и я докажу тебе, что он лгал.

Доминика не знала, как отреагировать на этот прямой приказ, ослушаться и, тогда станет очевидно, что она не доверяет ему настолько, насколько ему бы хотелось.

– Афанасий Афанасьевич был так убедителен, – предприняла еще одну попытку оттянуть время Доминика. – Он говорил, что это может быть смертельно опасно.

Собит снова тихонько подмигнул Доминике, она сделала вид, что ничего не заметила и вновь утвердилась в своем желании открутить ему уши.

– А я все ведаю, – неожиданно взревел Собит. – Я до всего докумекал! Это Азара!

– Что? – возмущенно пискнула оранжевая пиявка.

– Это все ты сотворила, злодейка окаянная? – продолжил Собит. – Ты!

– О чем ты, миленький?

– Сдать нас решила, проклятая пиявка! Ты все выложила им! – взревел Собит. – Ты девку эту подговорила, чтоб она Генералу не верила. Гляжу, чего-то сомневается она, а это все ты Азара!

– Ближе к делу, – мягко сказал Генерал, его лицо в один миг сделалось непроницаемым.

– Я ничего… – начала было Азара, но Генерал сделал ей знак умолкнуть.

– Она рассказала все детишкам этим, пока через лес вела! – сказал Собит. – Я-то все думал-гадал, отчего у нас все гладко не выходит. Отчего эта девка все сомневается! Теперича вдруг понял, Азара предала нас, поведала наши планы…

– Что ты несешь! Тысяча трусканцев! – возмутилась Азара.

– Я чую! – коловертыш потянул носом. – Чуете?

Время словно остановилось.

Секунда казалась минутой, минута – часом. Никто не сдвинулся с места. Они лишь напряженно вслушивались в тишину.

– Азара все разболтала этим деточкам, а может и не только им, может она и в Империи что-то нашептала любовничку своему бывшему Макею! Может он и ребят своих уже сюда отправить успел! – заявил Собит, и прежде, чем кто-либо что-то успел понять, коловертыш бросился на Азару.

– Отстань от меня, – пиявка попыталась взлететь, но была опрокинута на стол мохнатой лапкой.

Генерал заметно напрягся, его глаза округлились, в этот момент он напоминал зверя, почуявшего опасность в непосредственной близости от себя.

– Вывести! – Генерал кивнул охранникам, и уставился на Азару. – Нам надо во многом разобраться.

– Генерал? – спросил Хэмбл.

– Немедленно!

Больше вопросов не последовало. Арс и Хэмбл вывели Доминику прочь, прекрасно понимающую, что это еще вовсе не конец, а лишь перерыв.

Глава 26 Любимчик Генерала

Высокие каблуки цокали по каменному полу темного коридора. Запахи грязи, сырости, яблок и подгнивших овощей сливались в один безошибочно узнаваемый запах опасности. Особенно терзал запах яблок и овощей, преследовавший ее с детства, ассоциировавшийся с самыми худшими моментами, с ненавистной и неоплачиваемой работой в холодном цеху – кошмар, из которого нет выхода. Обстановка и компания были неподходящими, но Доминика задала себе вопрос, что было бы хуже: вот так попасть в плен или же никогда не встречать Афанасия Афанасьевича и прожить свою жизнь, работая на овощной базе, лишь изредка слыша в новостях про Империю Гламура.

– Налево!

Она повернула. И все же существует надежда выбраться отсюда, пусть и совсем крошечная, так же как и раньше у нее была крошечная надежда выбраться из нищеты.

Хуже было бы там!

Хуже было бы никогда не покидать Зеленозеленска.

За спиной шли двое охранников, а это даже слегка веселило – если бы ее и вовсе оставили без охраны, она бы все равно не смогла сбежать из этого мира, «юмор висельника» пронеслось у нее в голове.

– Не холодно, хозяйка Империи? – неожиданно зло спросил Хэмбл. – Может, шубку вам принести?!

Доминика продолжала шагать вперед. Чем вызвана такая ненависть, она даже не догадывалась, за все время знакомства они перекинулись лишь несколькими словами. И это были вежливые, ничего не значащие фразы.

– Было бы правильно заковать тебя в цепи, – продолжил Хэмбл. – Чего молчишь? Как бы тебе понравилось посидеть в цепях? Никуда не сходить с одного места? Скажу Генералу, чтобы он приковал тебя у входа! Словно собачку.

Доминика ничего не ответила, и вдруг почувствовала, что как ее схватили за руку и резко развернули, едва удалось удержать равновесие. Она оказалась лицом к лицу с Хэмблом, верней лицом с животом, и пришлось задрать голову, чтобы увидеть его перекошенную физиономию и сияющие ненавистью глаза. Чуть поодаль стоял Арс.

– За что? – резко спросила она.

– С пленными не цацкаюсь.

– За что ты ненавидишь меня? – прямо спросила Доминика. – Я лично не сделала тебе ничего плохого.

Он дернулся, словно пытался сдержать себя, но не смог.

– Ты нищенка, вообразила себя царицей! – слова вылетали, словно внутри него пробудилась какая-то сущность, которую он был не в силах контролировать. – Ты не заслужила ничего из того, что получила. Тебе дали все! Ты не жила в холодных каменных пещерах, ты не голодала, ты не ведала боли. Тебе не приходилось пробираться в чужой мир и вымаливать себе работу. Ты заявилась на все готовое.

Хэмбл ударил ее по той же щеке, раньше, чем она могла сообразить, что это произойдет, раньше, чем успела дернуться или отстраниться, раньше, чем успел вмешаться Арс.

Звук пощечины был резким, даже казалось, что это от него разлетелось по всему замку, хотя, конечно, это было не так. Доминика схватилась рукой за горящую щеку. Синяк, непременно будет синяк, даже если от нее и решат избавиться, это будет после того, как проступит синяк.

Так что же хуже – попасть сюда или всю жизнь прожить в нищете?

– Хэмбл, – сказал Арс, и звук его голоса был так же резок, как и пощечина.

– Я предпочитаю «мистер Хэмбл» или «сударь Хэмбл», – ответил тот. – Меня надо уважать.

– Мистер Хэмбл, сударь Хэмбл, – в тоне Арсе не было насмешки. – Мне надо сказать вам две вещи. Вы готовы?

– Говори.

– Во-первых, неразумно перебивать Генерала, это чревато самыми дурными последствиями для вас мистер Хэмбл, сударь Хэмбл. Если Генерал отдал приказ, его следует исполнять, а не переспрашивать.

– Что? – удивился Хэмбл.

– Во-вторых, и это самое важное! – сказал Арс. – Нельзя так относиться к девушкам. Это грубо! Даже ты с твоей грацией, должен был бы это понять.

Глаза Хэмбла стали квадратными и чуть не вылезли из орбит, его рот, полный острых желтоватых зубов открывался и закрывался, не произнося ни звука. Вовсе не такое он ожидал услышать, по меньшей мере, ожидал похвалу за усердие.

– Она заслужила наказание за все! И я просто воздал ей по заслугам! Мы все заодно! Ее нельзя защищать. Она не наша! – рявкнул Хэмбл. – Можно столкнуть ее с лестницы, чтобы сломалась каждая косточка. Можно ударить, а можно и…

Он умолк, глядя на его расширившиеся зрачки, Доминика поняла, что ей вовсе не хочется узнать продолжение фразы.

– Я так не думаю, – ответил Арс. – Только Генерал решает, что делать с пленными. Он ничего не сказал про нее. Ты много на себя берешь.

Хэмбл разъяренно затряс головой.

– Генерал ясно дал понять, как относится к этой!

– Он сказал увести ее, – не согласился Арс.

– Заткнись и слушай меня! – взревел Хэмбл. – Генерал никого просто так не щадит, ты это знаешь. Он сделал нам знак, ты не мог не заметить. Знак запугать, знак, что можно применить силу. Так ведь?

– Нет, не так. Мне Генерал не делал никаких знаков.

Хэмбл перестал трясти головой, теперь он в упор смотрел на Арса, словно пытался взлезть в его мозг и прочесть мысли. Доминика воспользовалась моментом и как можно незаметней сдвинулась в сторону, чтобы не стоять между ними.

– Думаешь, ты его любимчик? – наконец, сделал вывод Хэмбл.

– Думаю, и знаю это! – подтвердил Арс.

Согласие с собеседником может разозлить еще сильней, чем несогласие, очевидно Арс это знал. Знал и использовал.

– Что?!

– Генерал выделяет меня среди остальных, – сказал Арс. – И мне не приходилось жить в холодных пещерах, и не приходилось работать привратником. Я сразу стал любимчиком Генерала!

«Он провоцирует Хэмбла, – вдруг поняла Доминика, продолжая пятиться в сторону, – провоцирует достаточно открыто, намеренно пытается разозлить».

Хэмбл яростно вздохнул, из его левой ноздри показалась зеленая слизь, которая надулась, словно небольшой воздушный шарик и лопнула, залепив ему глаз. Доминика чуть было не расхохоталась, не смотря на сковывающий ее страх, но очевидно перегруженная стрессами нервная система требовала разрядки, – короткий смешок все же вырвался у нее.

Покатый лоб Хэмбла нахмурился, его потемневшие глаза впились в Доминику, а затем взгляд перескочил на Арса.

– Гаденыш! Я тебя проучу! – Хэмбл выдернул из-за пояса большой нож, скорей даже короткий меч, а не нож. – Ты не смеешь смеяться надо мной. Надо мной никто не смеет смеяться.

– Верно, над привратниками не смеются. Их просто не замечают!

– Умри! – вскричал Хэмбл и взмахнул ножом.

Послышался шелестящий звук, лезвие вошло в правую щеку Арса, кровь брызнула небольшим фонтаном, заливая каменный пол, стены и несколько капель попали на красное платье Доминики. И тут же капли крови расползлись по ткани, а потом они вдруг слились по цвету с тканью. Красное платье – красная кровь, это было красиво и ужасно.

– Ну, что, щенок, наглости поубавилось! – Хэмбл выдернул нож и замахнулся им вновь.

Арс схватился за щеку, зажимая рану, но, несмотря на стекающую кровь, он вовсе не выглядел побежденным. Его белая рубашка стала красной на груди и правом рукаве.

– Паршивый удар! – прокомментировал Арс, хотя слова давались ему с болью и новыми струйками крови, выбивающимися из-под ладони. – Удар привратника!

– А как тебе этот? – Хэмбл замахнулся вновь.

Он попытался вогнать нож в горло Арсу, во всяком случае, у Доминики создалось впечатление, что если бы рука с занесенным ножом не была остановлена, то лезвие бы воткнулось в шею, где-нибудь на уровне гортани, или чуть ниже. Только этому не суждено было случиться, Арс с невиданным проворством отскочил в сторону и наотмашь ударил по запястью нападавшего. От напряжения кровь из раны закапала сильней.

– Вертлявый щенок! – выдохнул Хэмбл, его рука резко опустилась, а лезвие, предназначавшееся для дыхательных путей Арса, ударилось об стену и выбило искры. Однако из руки оно не выпало.

– Побольше уважения, господин Хэмбл, мистер Хэмбл, – ответил Арс, превозмогая боль. – Меня учил сражаться сам Генерал, а я, как вам уже известно, являюсь его любимчиком. Поэтому, учил он меня хорошо и привил множество полезных техник рукопашного боя. Уж он-то знает, что не всегда можно достать оружие. Есть несколько ударов, которые я намерен вам нанести, и от них вас не защитит даже ваш нож.

– Зубоскалишь! – проревел выведенный из себя Хэмбл. – Ну-ну, я тебе прыти-то поубавлю.

Он резко развернулся, при этом задев Доминику, она почувствовала что падает, на высоких каблуках удивительно сложно сохранять равновесие, но тут же Арс подхватил ее одной рукой, второй по-прежнему зажимая щеку. Она неуклюже упала в его объятья, получила еще несколько капель крови из его разорванной раны, и вновь обрела равновесие.

– Обнимаетесь! Вы у меня оба сгниете. Ты щенок, и ты выскочка, возомнившая себя госпожой! – вскричал Хэмбл. – Я служил тебе верой и правдой, я охранял тебя, а ты не обращала внимания на меня. Ты ходила с глупым лицом, не понимала ничего из происходящего и тебя все называли владелицей.

– Я и была владелицей Империи! – разозлилась Доминика.

– Наивная дура!

Хэмбл приблизился, поднимая над головой зажатый в кулаке нож и делая им какие-то мистические пассы. Лезвие блестело, во всяком случае, те его части, которые не были обагрены кровью Арса.

Хэмбл сделал выпад ножом, Арс вновь отскочил, и вновь прицельно ударил его, но на этот раз не по руке, а в живот, несколькими пальцами. Медленно Хэмбл схватился за живот, словно боль приходила откуда-то издалека и постепенно разгоралась у него внутри.

– Девушек нельзя оскорблять, – выговорил Арс.

Кровь чуть быстрей закапала из его раны.

Хэмбл сделал несколько глубоких вдохов, словно изгоняя из себя появившуюся боль, он выглядел изумленным и разозленным. Его рот растянулся в нервной злобной усмешке.

– Твари! – сквозь зубы выдохнул он. – Посмотрю, как вы заговорите, когда я буду резать вас на кусочки. Никакие Генералы тебе не помогут.

– Может быть, но прежде ты должен извиниться перед Доминикой за свои грубые слова, – покачал головой Арс.

Хэмбл взревел от ярости, он вновь замахнулся и кинулся в атаку, рубя и коля ножом. Если бы не злоба, вероятно, он действовал бы чуть более расчетливо, вспомнил бы чем заканчивались предыдущие атаки.

– Извинений не будет? – спросил Арс.

– Ыыыыы, – зарычал Хэмбл.

Дышал он так громко, что казалось, будто он лает. Арс вновь уклонился, а стоявшая рядом Доминика, почувствовала, как всколыхнулся воздух, рассеченный лезвием у самого ее лица. Она тихо взвизгнула.

– Испугалась, тварь?! А что если я сначала прикончу тебя?

Хэмбл направил нож к ее груди.

Доминика попятилась.

И в этот момент Арс нанес Хэмблу еще несколько точечных ударов, тот изогнулся и стал падать.

– Нет! – выкрикнул он, заметив, что опускается прямо на собственный нож.

Арс нанес последний удар.

Хэмбл рухнул, но тут же встал, пошатываясь, попятился и тяжело опустился на пол. Ошеломленные глаза были широко раскрыты, из одного выкатилась крупная слеза, почему-то она была окрашена в зеленоватый цвет. С недоумением он глядел на рукоятку собственного кинжала, торчавшую из его груди.

– Железо! — вскрикнул Хэмбл и это было последнее слово, произнесенное им. Затем его плачущие глаза закатились.

– Он мертв! – Арс побледнел, из его щеки по-прежнему капала кровь, наделяя красивое лицо чем-то демоническим. – Очень жаль, что так вышло!

– Арс! – вскричала Доминика.

– Все в порядке! – спокойно ответил он.

Доминика отшатнулась и замерла в ожидании. Этот поединок и последующее убийство Хэмбла еще не значило, что Арс станет помогать ей. Арс был любимчиком Генерала. Теперь, в этом замке, даже еще раньше, в концертном зале, она поняла, что не знает, кому и чему можно доверять.

Арс полез в карман за платком, и тут Доминика увидела пистолет с длинным серебристым стволом, заткнутый за его пояс.

– Ты же мог его трепортировать?! Зачем нужно было драться?

– Не мог! Это было бы слишком жестоко, – сказал Арс, прижимая платок к щеке.

Доминика понимала, что спрашивать сейчас о трепортации будет не слишком правильно. Пожалуй, она сможет узнать об этом потом… разумеется, если для нее еще наступит это прекрасное время – потом.

– Теперь слушай, – продолжил Арс. – Хэмбл внезапно разъярился и накинулся на меня, пока мы дрались, ты сбежала. Я не знаю как, но ты поняла, если приложить твой кулон к зеркалу, которое находится в следующем коридоре, то оно послужит порталом из этого мира в твой мир. Когда я справился с ним, через семь минут, то тебя уже не было.

– Что?

– Семь минут!

Доминика пошла по коридору.

– Ты не пойдешь со мной? – спросила она обернувшись.

– Нет! Я служу Генералу! И если спасаю тебя от смерти, это вовсе не значит, что я предам его!

– Но…

– Шесть с половиной минут.

– Прощай! – она сделала еще несколько шагов. – И все же, я никогда бы не осталась в нищете!

Доминика пробежала по коридору…

Глава 27 Кулон работы Триглифата

Она побежала по коридору, завернула за угол, заметила зеркало, в точности такое же, как и то, через которое их провела Азара, и помчалась дальше. Арс произнес ключевые слова, он сказал, что спасает ее от смерти, значит, им всем уготована смерть – ей, Анжеле, Савелию. Она могла спастись, но, похоже, ничто не могло спасти ее совладельц… ее друзей!

В замке царил полумрак, и здесь было еще что-то, теперь Доминика поняла, что это было ощущение близкой смерти, вечной пустоты, куда им предстояло отправиться. Ныла пострадавшая щека – напоминание о мистере Хэмбле, господине Хэмбле, успевшим перед своим последним поединком выпустить огромный пузырь из ноздри. Воздух был тяжелым и неприятным, словно сгущающийся яд. Отсюда хотелось бежать, но – Доминика не могла бы объяснить свои ощущения словами – она знала, что не уйдет отсюда одна, не сможет уйти без них. Даже если она и покинет этот замок сейчас, то здесь останется часть ее души, самая важная часть, без которой дальнейшее существование будет немыслимо, без которой она погибнет даже в своем родном мире.

– Где же вы? – Доминика замерла на развилке и оглядела два одинаково мрачных коридора, решая, куда идти, где могут находиться они.

И не могла решить.

Отпущенные ей семь минут истекали.

Что она сделает, когда наткнется на их запертые камеры, как она вообще сможет их отыскать, что сделает, если встретит кого-нибудь. Доминика не знала ответ ни на один из этих вопросов.

Она не могла сдвинуться с места, просто не зная, куда идти.

Она теряла время.

Внезапно в груди появилось ощущение тепла, словно она прижала к себе котенка. Приятное успокаивающее тепло. И тут же возникло чувство, что рядом появилась какая-то сила, нечто неосязаемое! Но его не следовало бояться.

Тепло в груди усилилось.

И Доминика поняла, что нужно свернуть направо. Просто поняла и все! Как уже понимала многие вещи и до этого, словно кто-то подсказывал ей правильные ответы. Теперь же она и ощутила его присутствие рядом – это был чей-то дух, интуиция, шестое чувство – она не знала, как назвать эту силу. И не стала задумываться над этим.

Доминика помчалась вперед.

В дальнем конце были запертые двери. Когда Доминика подошла к ним, двери зашипели и открылись. За ними была лестница. Она спустилась и попала в широкий тоннель. Факелы на стенах давали скудный свет, с потолка капала вода, свисала паутина.

Что-то скользнуло по шее.

Доминика взяла в руку кулон! Тот самый кулон в форме сердца. Кулон, который сделал Триглифат. Кулон, который так хотел заполучить Генерал, но почему-то не мог взять его силой. Кулон, которым она отпирала двери.

Он был теплым, словно живым.

Кулон, едва коснувшись ладони, засветился, от него, словно мотыльки отделились тысячи огоньков, они взлетели к потолку, осветив мрачный туннель, и вдруг сложились в светящийся силуэт Феоктиста. В точности такой, каким она его запомнила по видеопосланию.

– Во имя Империи! – послышался его голос.

В мыслях, в своем сознании она явно ощущала чужое присутствие – бьющееся, пульсирующее нечто. Какая-то сила вышла общаться с ней, приняв важный, многозначащий для нее облик.

– Во имя Империи! – машинально ответила Доминика, словно ничего другого и нельзя было ответить на это приветствие. И тут же поняла, что могла бы и не произносить этого вслух, достаточно было и мысленного ответа.

– Всегда помни об этом! Помни, кто ты есть и не позволяй себе усомниться! Ты живешь во имя Империи. Ты дала слово.

– Я держу свое слово! – крикнула Доминика, забыв об опасности, забыв, где находится, забыв обо всем, ибо все стало мелким и неважным, кроме этого разговора.

– Отказ от слова повлечет за собой твою гибель!

– Я держу свое слово! – повторила Доминика уже чуть тише.

– Пусть не по твоей воле, но так сложилось! И так будет! Правь мудро. Помни, что ты обещала заботиться обо всем! Никто не сможет тебя заставить поступить неверно, решения принимаешь только ты сама. Ты сделаешь что-то, если ты действительно хочешь это сделать. Ты справишься со всем, если захочешь справиться.

Хоть это и нелегко. Намного сложней, чем казалось изначально. Она в этом убедилась.

– Я держу свое слово! – в третий раз, почти шепотом повторила Доминика. – Я обещала править Империей, и я все сделаю для ее процветания.

– Как и я все делал для ее процветания! – сказал Феоктист. – В этом кулоне часть твоей души! Ты дала слово продолжать мое дело, и твое слово материализовалось в этот камень. Пока ты служишь Империи, вся ее сила будет с тобой. Если кто-то завладеет кулоном, тот завладеет твоей душой. Храни его и береги себя, твоих сил должно на многое хватить.

Огоньки разлетелись, образ Феоктиста исчез.

Доминика не успела перевести дух и осознать происходящее, как огоньки вновь стремительно столкнулись. Они закружились в вихре, вновь сложились вместе, и перед ней престал Генерал, таким, каким ей показать его кулон. Человек-оборотень – черты его лица непрестанно менялись от кошмарно-уродливой звериной морды до лица юноши ангельской красоты. В глазах, страдание, разум, холодный чистый разум, а так же жестокость и расчет.

На один краткий момент сознание Генерала приоткрылось, и Доминика увидела часть его жизни, мысли Генерала так же промчались перед ней. Они не были похожи на красочный калейдоскоп, и долетали лишь какими-то обрывками, словно их приходилось насильно вырывать, но все они были яркими острыми – надежды, отчаяния, борьба, желание получить новый мир. Его любимой песней была «Санта-Лючия», он в детстве упал с крыши сарая и повредил себе ногу, он спас, однажды спас кого-то от смерти и… и отправил на верную смерть десяток людей, его любимый цвет зеленый… или нет, бежевый или же… Это прервалось неожиданно и его облик тоже разлетелся на огоньки, распался.

Доминика смотрела, как огоньки кружатся под потолком, словно рой светящихся насекомых, сбиваются в группу и распадаются вновь, словно не зная, какой образ им следует принять. Казалось, это длилось целую вечность, пока огоньки не слились воедино, и перед ней престал образ ее матери. Такой, какой она выглядела в последнюю встречу в то утро на кухне, залитой солнечными лучами компаса. Всклокоченные волосы, засаленный халат, отечное лицо оттенка сырого теста, мешки под глазами, узкие губы.

Это был всего лишь образ, это не было ее матерью, но Доминика отшатнулась.

– Доча, ты думаешь, что у тебя что-то в жизни изменилось? Ты думаешь, что у тебя все не так, как у меня? В кого ты такая дуреха уродилась?! Тебя используют! Об тебя вытирают ноги!

– Нет! – крикнула Доминика.

– Не кричи на мать! Я перебираю гнилые овощи, и ты тоже будешь всю жизнь перебирать гниль, – сказала она. – Другую гниль, еще более гнилостную, чем картошка. Гнилые люди и гнилые нелюди всегда будут окружать тебя.

– Нет! Я встретила настоящих людей и нелюдей тоже.

– И у тебя не будут болеть ноги, у тебя будет болеть душа. Твоя душа будет трещать, и распадаться на части, но никакие таблетки тебе не помогут, – не обращая внимания на ее ответы, продолжал вещать голос матери, лившийся от светящихся огоньков. – Ты, готова к такому? Вернись домой, и мы заживем, как и раньше.

– Нет! У меня должна быть своя жизнь! – выкрикнула Доминика. – Я со всем справлюсь. И это будем моя жизнь. Моя!

– Твоя жизнь!

Образ матери чуть расползся, изменился. Теперь перед Доминикой появилось новое лицо, знакомое и незнакомое одновременно. Женщина необъятных размеров – настоящая гора плоти, отталкивающая и болезненная. Желтовато-серая кожа, дряблые руки, глазки, поблескивающие из-под набрякших век.

И Доминику охватил ужас, нет, хуже, потому что она даже не знала, как назвать это ощущение: она видела ужасное создание, но это уже не было ее матерью, это была она сама. Она сама, которой могла бы стать, сложись все иначе.

Она сама, погрязшая в нищете, не сумевшая выбраться, смирившаяся.

– Нет! – вскричала Доминика. – Никогда!

Неряшливая женщина, образовавшаяся из светящихся огоньков улыбнулась довольно гаденькой улыбочкой – так улыбаются, поверяя под большим секретом грязную историю.

– От себя не убежишь! Ты это я, я это ты!

– Отпусти меня! – крикнула Доминика. – Это не я! Я не такая.

Доминике казалось, что она умирает, словно присутствует при окончании своей жизни, неудавшейся, сломанной жизни.

– Я сделала выбор! Я никогда не стану такой!

Ее крик взметнулся к потолку, и отразился от него многократным эхом, эхом, которое, казалось должно было переполошить весь замок. Но это было не важно, важным стало то, что образ неряшливой тетки стал рассыпаться.

Огоньки кружили под потолком, Доминика молча смотрела на них.

Постепенно до нее дошло, что это еще не все, что должен появиться кто-то еще.

Со страхом она увидела, как огоньки сошлись вновь, покружились и приняли облик Арса.

– Часть твоей души в кулоне, часть волшебства в тебе. Помни про волшебство и все будет хорошо.

– Арс?

– Все в порядке!

И огоньки разлетелись, растворились во тьме.

Она стояла в сыром туннеле.

Рядом были две двери, за которыми скрывались две камеры.

Она знала, что там сидят Анжела и Савелий – это знание пришло извне, или изнутри, это сообщил ей кулон, который обладал собственной волей, и которой был частью ее самой.

Кулон вспыхнул сильней – двери открылась.

Свет, лучившийся из кулона, погас.

– Ника, ты че? – послышался из тьмы голос Савелия.

– Выходите! – крикнула Доминика. – Нам надо спешить.

Еще не веря в происходящее, в коридоре появились Анжела с Савелием. К немалому облегчению, Доминика увидела, что их кулоны висят у них на груди.

– Вы их не отдали? – спросила Доминика и, заметив недоумение в глазах друзей, добавила. – На допросе.

– На каком допросе? – спросила Анжела. – Что не отдали?

– Че еще и допрос должен быть? – поразился Савелий.

Ложь. Ложь. Ложь. Но она имеет право не доверять, имеет право сама принимать решение, чему верить, а чему нет. Да, она будет использовать это право.

– Быстрей, за мной! – Доминика направилась обратно к лестнице. – У нас почти не осталось времени.

Времени уже не было, семь минут истекли, но она знала, что они должны успеть. Что, все хорошо! Что все в порядке!

– Че происходит? – спросил Савелий.

– Потом, вначале нам надо выбраться отсюда!

И они помчались по лестнице, перескакивая через ступеньку, по коридорам, пока наконец не добрались до того самого зеркало. Теперь отчего-то замок казался светлей и чище. Появилось чувство, что где-то ярко светит факел, свет которого освещает их путь.

– Стойте! – Доминика замерла у зеркала. – Приложите кулоны!

– Зачем?

– Я не знаю, но так откроется проход в наш мир.

– Ты уверена? – спросила Анжела.

– Нет! Не уверена…. Уверена! Я уверена, что мы выберемся!

– Уверена или нет? – спросила Анжела.

– Я знаю!

Три кулона с тремя разноцветными камнями коснулись зеркальной поверхности.

– И че?

– Сейчас.

Доминика протянула руку, потом сделала шаг вперед, холодная гладь мягко разошлась пропуская ее…

Глава 28 После конференции

Следующий шаг Доминика сделала уже в резиденции.

Следом за ней появились ее друзья, молча, не сговариваясь они направились в конференц-зал, где их ждали. Афанасий Афанасьевич сидел за длинным столом и сосредоточенно перебирал бумаги, места, приготовленные для журналистов, уже пустовали. Но сам зал носил следы недавно состоявшегося события, стулья были сдвинуты, на полу валялся мелкий мусор, обрывки бумаги, колпачок от авторучки.

– Добрый вечер, мы вернулись, – сказал Савелий, на миг запнулся и продолжил. – И это самое, мне очень жаль, что мы отсутствовали на встрече с журналистами. Я того, приношу свои извинения.

– У нас были уважительные причины, – сказала Анжела и вздохнула, внезапно вспомнив о самом главном. – Ах, Лучезар! Он ведь так и не дождался меня.

– Да-да, вы правы, – тут же согласился Афанасий Афанасьевич. – Его импресарио уже звонил и интересовался, все ли в порядке. Я взял на себя смелость заверить, что обстоятельства непреодолимой силы помешали вам попасть на концерт, и так же осмелился от вашего имени пригласить его завтра на торжественный ужин.

– Да? – вздохнула Анжела.

– Приглашение было принято, – заверил Афанасий Афанасьевич.

Повисла тишина.

– Пожалуй, вам небезынтересно будет узнать, что Собит уже связался со мной и рассказал о произошедшем, – сказал Афанасий Афанасьевич. – Я признаю необычайную ловкость коловертыша и высоко ценю все, что ему удалось сделать для нас.

– Вы уже все знаете? – спросила Доминика.

– Пожалуй, что мои знания не стоит называть совершенными. Мне известно лишь о шпионской деятельности Собита и о допросе. Ловкий Собит сначала решил, что у вас, Доминика, есть какой-то план, а потом, когда понял, что плана нет, то решил действовать сам, – сказал Афанасий Афанасьевич. – Он много раз подмигивал, а когда понял, что все напрасно, тогда уже перешел к прямым действиям.

– Не ожидала я такого, – пробормотала Доминика, испытывая приступ любви к этом странному существу, которое оказалось догадливей и смелей многих. Одновременно она почувствовала и стыд, ведь многого удалось бы если не избежать, то, во всяком случае, смягчить, если бы она с самого начала прислушалась к словам Собита.

– Должен признать, что такого не ожидал никто, – сказал Афанасий Афанасьевич, тем самым признавая и с вою вину. – Собит остался возле Генерала, он доложил, что пока находится вне подозрений, то намерен довести до конца свою шпионскую деятельность. Я всецело одобрил его намерения.

– Его невозможно остановить, – кивнула Доминика, вспомнив всю нелегкую работу сделанную Собитом.

– Кстати, Доминика, это вам, – адвокат протянул письмо. – Это от Собита.

Доминика разорвала конверт и прочла одну единственную строчку: «Он снова зацветет».

Собит, который начал собственное расследование, когда никто не верил ему. Собит, который рискнул влезть в ряды армии Генерала. Собит, который помог ей сбежать с допроса. Доминика ощутила щемящую боль жалости, от которой задрожали губы и сморщился нос.

– Я назначил беседу на сегодняшний вечер, чтобы сообщить, что вы подвергаетесь большой опасности, что Генерал начал охоту за вами, – сказал Афанасий Афанасьевич. – Но на данный момент, эта информация уже является устаревшей. Поэтому, я сообщу, что да, в этот раз вам повезло, но Генерал не сдастся.

– Ну так и ладно, – махнул рукой Савелий. – Мы же того, тоже не сдадимся.

– Не сдадимся, – кивнула Доминика, понимая, что теперь она уже иначе будет относиться ко всему. Она уже никогда не будет запуганной доверчивой девчонкой, встреча с Генералом научила ее многому, она научила думать. Думать и не бояться ничего. Совершенно ничего.

Content

Кристина Шувалова
ХОЛОДНЫЕ МЕЧТЫ

Глава 1 Призрачный шанс

Глава 2 Выбор без выбора

Глава 3 Последняя воля

Глава 4 Империя гламура

Глава 5 В зале совещаний

Глава 6 Ночь в Империи

Глава 7 Первые шаги в мире роскоши

Глава 8 Еще не готовы!

Глава 9 Истинное положение вещей

Глава 10 Цвет Империи

Глава 11 Сила убеждения

Глава 12 Начальник оперативного отдела

Глава 13 Азара

Глава 14 Первый выход

Глава 15 Самый лучший клиент

Глава 16 Все в порядке

Глава 17 Развеселое заведение

Глава 18 Приглашение

Глава 19 Прощание с дублем

Глава 20 Время новостей

Глава 21 В ожидании

Глава 22 Бриллиантовый Лучезар

Глава 23 Бесконечная власть надежды

Глава 24 Животинки чужого мира

Глава 25 Зал ужаса, или дружеская беседа

Глава 26 Любимчик Генерала

Глава 27 Кулон работы Триглифата

Глава 28 После конференции