Николай Романов

Победитель

Император

Тем, кто дарит нам свои души

Когда незнающий избранник

Свой путь во мгле пустой найдет,

Дотоле незабвенный странник

В страну забвения уйдет.

О. Приданников

Зачем мы хватаем за руки

То враки, то кривду, то ложь?

Ужель от смятенной докуки

Победу нам вынь да положь?

О. Романов

Пролог

Тим Бедросо, Вершитель Великого Мерканского Ордена, проснулся нынче очень рано и совершенно не удивился этому.

В последнее время Вершителю стало не до сна.

Политическая обстановка за рубежами государства, вверенного Тиму судьбой и предками, стремительно и неуклонно ухудшалась. Несмотря на все предпринимаемые тайные и явные меры, Росская империя стремительно выходила из-под влияния Нью-Вашингтона, и успешно противодействовать этому процессу пока не представлялось возможным.

Занимаясь повседневными утренними делами и принимая обычную помощь от обслуживающего персонала, Вершитель продолжал размышлять, и думы его были откровенно невеселыми.

Этот безмозглый идиот Владислав — Ксену его побери, со всеми его потрохами! — напрочь прогадил власть, почти без борьбы отдав ее бастарду… Да еще и угрохать себя позволил так, что никаким адвокатам не придраться. Существовал, оказывается, у росичей давний, законодательно закрепленный обычай, согласно которому претендент на правление может вызвать существующего императора на дуэль в присутствии свидетелей и, одержав в поединке победу, занять освободившийся трон. Что этот ублюдок Остромир с успехом и совершил, да еще руками самого Владислава Второго…

И тут же, осуществив с целью устранения сторонников прежнего императора кардинальные перестановки в правительстве, бастард активно и целеустремленно взялся за модернизацию вооруженных сил.

А это уже становилось реальнейшей угрозой сложившемуся в последние десятилетия мировому порядку…

Немногие мерканские агенты, внедренные когда-то на Новый Санкт-Петербург, столичную планету Росской империи, и сумевшие просочиться сквозь сеть, раскинутую контрразведкой, неизменно докладывали о введении в строй новых боевых кораблей последнего поколения (кстати, особых трудов при добыче информации у них не было, поскольку о достигнутых успехах трубили росские средства массовой информации). Донесения эти не могли не вызывать беспокойства по двум причинам.

Во-первых, количественный рост флота сам по себе представлял угрозу. А во-вторых, тактико-технические данные новых кораблей оставались тайной за семью печатями, поскольку никому из агентов, работавших в росском Адмиралтействе, уцелеть при чистке не удалось. В общем, следовало немедленно предпринимать активные меры, чтобы не дать возможности щенку накачать мускулы и набраться навыков государственного правления.

Правда, на днях Кен Милтон, Капитан Офиса Добрых Дел, доложил Вершителю, что Ордену есть пока на кого опереться в Росской империи.

Великий князь Владимир, брат почившего в бозе Владислава Второго и командующий едва ли не самым элитным у росичей военным подразделением — Росской особой гвардейской бригадой активного контакта (в просторечии ее бойцы назывались «росомахами» и предназначались для тех же целей, что и мерканские морские пехотинцы), — весьма недоволен произошедшими в государстве переменами.

И, похоже, в мутной водичке его недовольства вполне можно было половить нужную Ордену рыбку. Если подсуетиться…

Однако сегодня Вершитель вспомнил еще об одной возможности воздействовать на новоиспеченного росского императора, и ее требовалось срочно обсудить с руководителем Офиса Добрых Дел.

* * *

В начале рабочего дня Тим Бедросо обычно знакомился с содержанием свежих новостей. Подборку нужных ссылок ему готовил Джастин Грин, секретарь Вершителя. Сетевых агентов Вершитель не жаловал…

Вот и сегодня, сидя за рабочим столом, мерканский правитель неторопливо просматривал материалы, появляющиеся на видеопласте, и их содержимое отнюдь не улучшало ему настроения.

Отечественные борзописцы задавали правильные вопросы, и на эти вопросы следовало искать ответы. Не для журналистов, конечно, — эти-то не позволяли себе прямых выпадов против представителей власти — а для самих себя, членов СиОрг, представляющих самую что ни на есть элиту Великого Мерканского Ордена… Все равно рано или поздно ответы понадобятся, и лучше найти их на год раньше, чем на день опоздать…

Внешнеполитические новости были важными. Снова увеличилась активность передвижений новобагдадского флота на границе рукава Персея и межрукавного пространства, в районе планеты Истмейн, и если об этом сообщает пресса, значит, кто-то допустил утечку информации. Или информационный вброс произвела вражеская разведка…

Бразильянская Конфедерация активно вела тайные переговоры с Фрагербритским Союзом, и, похоже, дело там семимильными шагами шло к заключению договора о политическом и военном сотрудничестве, что также не могло не беспокоить мерканских журналистов.

Бедросо дочитал статью и фыркнул.

Если бы только журналистов! Возможный стратегический договор между католиками и протестантами был сейчас головной болью всей остальной Галактики. Намечавшееся фрагербритско-бразильянское содружество превращалось в потенциальную угрозу и для Синской империи, и для Бенгальской Федерации. Да и для мерканцев с росичами — живи они между собой хоть в дружбе, хоть во вражде… А во вражде, естественно, опаснее, чем в дружбе.

Все усилия Офиса Добрых Дел пока к срыву фрагербритско-бразильянских переговоров не привели, хотя подчиненные Кена Милтона дневали и ночевали на работе, а сам Капитан от забот посерел и осунулся…

Нет, Росскую империю следовало как можно быстрее брать в оборот и возвращать в кильватер политики, проводимой Великим Мерканским Орденом. А значит, надо как можно быстрее брать в оборот щенка-бастарда, наглым образом занявшего престол на Новом Санкт-Петербурге.

Слева от стола, за которым расположился Вершитель, вспыхнула видеоформа, изображающая Джастина Грина.

— Прощу прощения, Вершитель! К вам с визитом Кен Милтон.

Бедросо убрал с видеопласта новостную ленту и дематериализовал сам видеопласт:

— Пригласите Капитана, обращенный!

Секретарь кивнул. Видеоформа тоже растворилась в воздухе.

Тут же открылся дверной проем, и в кабинет шагнул руководитель Офиса Добрых Дел.

Лицо его за время, прошедшее с последней встречи, розовых красок не приобрело, наоборот, стало совсем землистым.

— Слава Святому Рону, Вершитель!

— Слава, Капитан!

Бедросо выбрался из-за стола, и два члена СиОрг обменялись рукопожатием.

Они были знакомы уже более сорока лет и прекрасно знали привычки друг друга. Милтону было известно, что глава Ордена пожимает руку далеко не каждому, и он ценил это проявление симпатии. А Вершитель ценил руководителя своей спецслужбы за его предприимчивость и опыт в тайных делах.

Впрочем, отношение Бедросо к любому своему подчиненному могло и перемениться — причем весьма стремительно. История нынешнего правления ведала такие случаи — достаточно несколько раз проколоться, и прости-прощай. Пока Капитану Офиса Добрых Дел удавалось избежать серьезных провалов… Но ведь ошибок не совершает только тот, кто ничего не делает!

Хозяин кабинета вызвал стол для деловых бесед, а также два низких удобных кресла, и адепты, расположившись в них, приступили к обсуждению срочных вопросов тайной политики.

— Что у нас там с великим князем Владимиром, мой друг? Напомните-ка мне, будьте добры!

Милтон доложил:

— Несколько недель назад командующий РОСОГБАК[1] отправился в инспекционную поездку по росским гарнизонам, расположенным в приграничных районах. Заявленная цель вояжа — обычная плановая проверка. Однако наши агенты докладывают, что на самом деле высокопоставленный инспектор прощупывает обстановку в дальних гарнизонах. Есть некоторые основания полагать, что Владимир недоволен приходом к власти бастарда и не прочь отобрать у него трон. Об активных действиях пока речь, разумеется, не идет, ибо силы возможных заговорщиков крайне разобщены и незначительны.

— А есть те, кто может оказать великому князю поддержку в его тронных поползновениях?

Капитан Офиса Добрых Дел кивнул:

— По агентурным данным, командующий Третьим флотом адмирал князь Барятинский совсем не так лоялен к новой власти, как утверждал сразу после переворота. Кроме того, есть основания предполагать, что найдутся недовольные и в центральном аппарате Адмиралтейства. А к такой фигуре, как командующий РОСОГБАК, могут подтянуться и нижестоящие командиры. Тем более что в случае гибели бастарда именно великий князь Владимир окажется по закону главным претендентом на трон… — Милтон качнул головой. — К сожалению, Владимир не очень хорошо относится к Ордену, и эти его чувства могут изрядно помешать делу.

— У нас есть свои люди в окружении первого «росомахи»?

— Да, Вершитель! Незадолго перед переворотом нам удалось завербовать одного из подчиненных великого князя на базе «Змееносец». Именно там располагается флот Барятинского. Есть агенты и на планетах. Правда, негусто, слишком многие провалились, когда граф Охлябинин, занявший место министра имперской безопасности, развил кипучую контрразведывательную деятельность.

— Имеет ли наш новый агент хоть какое-то влияние на решения, принимаемые Владимиром?

Милтон пожал плечами:

— Сейчас я бы так не сказал. У него не слишком ответственная должность. Но ведь все в жизни меняется. Когда сложится нужная нам обстановка, советы потребуются и великому князю.

— Надо ускорить работу, Капитан! Нужная нам обстановка должна сложиться в самое ближайшее время. Пока бастард не набрал силы.

Милтон понял все правильно.

— Будет сделано, Вершитель! Я велю принять все меры для ускорения работы с Владимиром.

— О’кей! — сказал Бедросо. — Теперь вот что… Надо все же искать и запасные варианты давления на бастарда. Я имею в виду близкую ему женщину.

Милтон сам в свое время докладывал Вершителю о провале операции по похищению зазнобы нынешнего росского императора и едва-едва избежал тогда властительной кары.

— Работать с княжной Татьяной Чернятинской теперь бессмысленно. Наша агентура на Новом Санкт-Петербурге доложила, что она помолвлена с князем Стародубским, и родители жениха и невесты вот-вот собираются сыграть свадьбу.

— И бастард так легко простил ее измену? Помнится, вы докладывали, что он лично участвовал в рейде по вызволению из пиратского плена Татьяны Чернятинской…

Милтон снова пожал плечами:

— Ну он же все-таки совсем молодой человек, Вершитель. У них ветер в сердце гуляет. Сегодня люблю одну, завтра — другую. К тому же окружение вряд ли позволило бы ему жениться на княжне Чернятинской. Да и сам он наверняка отказался от этой мысли, если не глупец.

— Хорошо, — сказал Бедросо. — Оставим Чернятинскую в покое… А что у нас с матерью бастарда? Как ее там?..

— Графиня Елена Шувалова, Вершитель, — быстро сказал Милтон, с трудом скрыв дрожь, пожелавшую овладеть голосом.

— Так что у нас с нею? Вы отыскали ее?

— К сожалению, следы ее потерялись, Вершитель. Капитан капера, захвативший ее в плен, погиб в одном из более поздних рейдов вместе с кораблем и всей командой. Никакой информации относительно лица, которому они продали графиню Шувалову, не сохранилось.

— Так не бывает! — резко сказал Бедросо. — Где-то что-то все равно должно сохраниться. В налоговых отчетах, к примеру. Или в медицинских учреждениях. Что ж она? Никогда не лечилась? Нет, так не бывает. Думаю, работа по розыску была проведена недостаточно серьезно.

Похолодевший глава Офиса Добрых Дел молчал.

Сказать в свое оправдание ему было нечего. Да и бесполезно. Вершителя не разжалобишь, если он решил спросить с тебя за упущения.

— Я предоставляю вам, Капитан, последнюю возможность с должной тщательностью отнестись к розыску графини Елены Шуваловой. Привлеките к поискам необходимое количество людей. Мне нужен козырь в рукаве. Иначе та игра, которую мы намерены вести с бастардом, может закончиться нашим поражением. Святой Рон не простит нам такого прокола. Вам ясно?

— Так точно, Вершитель! — Милтон вскочил из кресла.

Встал и Бедросо, показывая, что аудиенция закончена.

— Ступайте! И непременно отыщите мне козырь!

Кен Милтон щелкнул каблуками. И отправился организовывать повторные розыски матери нынешнего императора Росской империи.

Часть первая

«Улитка» Комарова

Глава первая

Великий князь Владимир всю свою жизнь был обижен судьбой. Его угораздило родиться вторым в семье росского императора Николая, и это означало лишь одно: на трон он мог претендовать только в одном-единственном случае — если старший брат Владимира, законный правитель росский Владислав Второй, уйдет из жизни, не оставив после себя наследника. Что представлялось крайне маловероятным, поскольку Владислав был весьма и весьма охоч до слабого пола. Он, правда, оказался совершенно не склонен плодить бастардов и потому внимательно следил за возможными беременностями своих любовниц — даже в ту пору, когда у императорской четы рождались дочери. А когда на свет появился четвертый ребенок, цесаревич Константин, упомянутая внимательность Владислава стала удвоенной: император вовсе не желал, чтобы у его дражайшего отпрыска появился конкурент, которого противники властителя могли бы использовать в политической борьбе вокруг трона.

Поэтому Великому князю Владимиру абсолютно ничего не светило. Сиди себе под крылышком у царственного брата, командуй потихоньку вверенной тебе РОСОГБАК, элитным подразделением имперских вооруженных сил, и жди торжественных похорон в фамильной усыпальнице, когда Господь позовет тебя в первую послежизненную дорогу. С объявлением по стране трехдневного траура и гробом на лафете старинной пушки…

Сидеть под крылышком у брата — не проблема, да вот беда: ВКВ, как звали своего командующего «росомахи» (да и не только они), с некоторых пор стал считать, что император Владислав Второй проводит политику, наносящую откровенный вред собственному Отечеству.

Ясное дело — в той банке с пауками, какую представляла собой нынешняя Галактика, выжить без союзника было весьма сложно, и потому сам по себе союз родного Отечества с Великим Мерканским Орденом являлся неглупым стратегическим маневром, но в какой-то момент Владислав переборщил и пересек черту, за которую заходить не следовало.

И потому, когда до ВКВ дошла информация о том, что в недрах росской элиты зародился заговор против императора, командующий РОСОГБАК и пальцем не шевельнул, чтобы разоблачить злоумышленников. Тем более что вскоре выяснилось: среди самых активных и высокопоставленных противников политики Владислава Второго находятся его, Владимира, непосредственные подчиненные, во главе с начальником секретной службы РОСОГБАК, полковником Всеволодом Андреевичем Засекиным-Сонцевым, дальним родственником правящей фамилии.

Конечно, в политике невмешательства имелся определенный риск. Раскрой люди императора заговор, великому князю тоже бы не поздоровилось. Однако в худшем случае главного «росомаху» можно было обвинить только в халатности и близорукости — прямых преступных контактов у ВКВ с заговорщиками не было. Агенту же, доложившему Владимиру о заговоре в среде подчиненных, быстренько организовали несчастный случай.

Дабы информация о его донесении не просочилась в опасных направлениях…

Время между тем шло. Заговор зрел. ВКВ ждал, готовый в нужный момент присоединиться к заговорщикам и снять пенки с уже вскипяченного другими молока. Все равно им было некуда деваться — убрав с политической арены царствующего императора, они должны будут обратиться с просьбой занять освободившийся престол к его брату, поскольку единственный наследник Владислава Второго, безнадежно страдающий от прогерии Константин, явно дышал на ладан.

Да и вообще, на месте злоумышленников ВКВ дождался бы близкой смерти наследника и только после этого вступил в непосредственную схватку с законной властью.

Подчиненные оказались не дураки — так оно и вышло.

Болезнь быстро доконала цесаревича, несчастный, стремительно состарившись, однажды испустил дух. И вскоре заговорщики начали выступление. Владимир мысленно потирал руки.

Однако тут последовали неприятные для ВКВ неожиданности. Оказалось, у заговорщиков имеется собственный кандидат в императоры, бастард, рожденный когда-то одной из любовниц Владислава Второго и сумевший уцелеть в жизненных перипетиях и достичь дееспособного возраста.

В общем, стало ясно, что судьба нанесла Владимиру сокрушительный удар ниже пояса.

Смысла поддерживать заговорщиков больше не было.

Однако ВКВ почувствовал, что удача уже приняла сторону Засекина-Сонцева и его соратников. И политический нюх Владимира не подвел. Переворот был осуществлен стремительно, напористо и энергично — сказывалась рука Железного Полковника, который вскоре сделался генералом.

Царственный брат великого князя позорно бежал со столичной планеты, бросив в блокаде верные ему войска, и обратился за помощью к своему другу, властителю Великого Мерканского Ордена. Тот прямой военной помощи, правда, не оказал, отправив под начало свергнутого императора пиратское боевое соединение. Однако судьба окончательно отвернулась от бывшего императора, ибо именно она решила, кому победить в дуэльной схватке бастарда с отцом — согласно древнему обычаю. И власть в империи перешла в новые руки.

А Владимир в очередной раз задумался о своем положении.

Казалось бы, главный кандидат во властители — и пролетел мимо трона на галактической скорости!

Это было нечестно. Это было подло. Это было невыносимо.

Ко всему, юный император рьяно взялся за государственные дела. Хватка у него оказалась железной. И знаниями его напичкали по самое некуда. Впрочем, он ведь закончил школу «росомах», так что удивляться нечему. Туда по блату не проткнешься — отбор строгий… И кто проходит «суворовскую купель», тот всегда найдет должное место в жизни.

Вот бастард и нашел свое. А младший брат бывшего императора быстро понял, что если и дальше сидеть на заднице ровно, то ничего уже в жизни не дождешься.

Разумеется, Великий Мерканский Орден не потерпит разворота государственной политики Росской империи на сто восемьдесят градусов и наверняка попытается свергнуть мальчишку. Однако, если ВКВ пересидит в сторонке еще и этот период потрясений, то пролетит мимо мишеней окончательно. На кой дьявол он будет нужен Вершителю? Тем более что Бедросо наверняка осведомлен о не слишком теплом отношении Владимира к мерканцам. Короче говоря, надо было что-то предпринимать.

Но в столице все государственные деятели молились на бастарда, а кто не составлял им компанию, тот уже слетел с должности.

И великий князь решил для начала посетить отдаленные уголки империи и прояснить обстановку — так ли там поддерживают нового императора, как в центральных мирах. А дальше, если собрать всех недовольных в единый кулак да обратиться за помощью к Бедросо, то может быть, что-нибудь и выгорит…

Недовольных он, естественно, нашел — куда ж без них? Встречались даже такие, кто едва ли не прямым текстом объявлял, что у власти в империи находится узурпатор и что этой власти его нужно лишить самым срочным порядком. Нечего, знаете ли, ваше высочество, пускать козла в огород, и ваше право, и ваша обязанность вернуть трон в законные руки. Даже если для этого придется обратиться за помощью к Ордену. В конце концов, сайентологи нам не чужие, почти четверть века в одной упряжке скачем…

В принципе, в словах таких людей содержалась немалая доля истины. Если уж руководствоваться нынешними законами, а не древними обычаями, существующими только потому, что о них все давным-давно позабыли за ненадобностью, то после гибели Владислава императором должен быть Владимир. И на недовольных следовало бы опереться…

Одна беда — обращаться за помощью к Ордену для великого князя было как серпом по одному месту. Ведь всю жизнь он был противником мерканцев, пусть даже и скрытым. Душу-то собственную не переделаешь!..

И, мотаясь по периферийным мирам, ВКВ пребывал в сомнениях. День за днем, неделю за неделей.

Да еще и семья его оставалась на Новом Санкт-Петербурге, практически в лапах Остромировых спецслужб.

А это вам не семечки! Тут сто раз подумаешь, прежде чем чихнешь…

Глава вторая

Совет безопасности Росской империи в последнее время собирался еженедельно.

На заседании, кроме императора Остромира Первого и его советника, князя Всеволода Андреевича Засекина-Сонцева, присутствовали обычно граф Василий Илларионович Толстой, министр внутренних дел; граф Иван Мстиславович Охлябинин, министр имперской безопасности; князь Петр Афанасьевич Белозеров, глава имперского разведывательного управления; министр обороны князь Фрол Петрович Мосальский и премьер-министр князь Сергей Никанорович Шуморовский. Когда речь на заседании шла об изменениях в законодательстве, непременно звали председателя Государственной Думы князя Алексея Ивановича Ноздреватого. Остальные руководящие должностные лица империи приглашались на Совет по необходимости.

Однако повестка дня очередного заседания, как правило, готовилась двумя имперскими руководителями — непосредственно самим Остромиром Первым и Железным Генералом.

Вот и сегодня Всеволод Андреевич Засекин-Сонцев должен был явиться на высочайшую аудиенцию спозаранку, сразу после завтрака.

Осетр любил такие ранние совещания, когда голова еще свободна (ну почти свободна, если быть более точным!) от проблем, связанных с каждодневной административной суетой, и можно было плодотворно поработать над основными стратегическими вопросами государственной политики.

За завтраком, поедая ставшую любимой с некоторых пор овсяную кашу, сваренную на молоке, Осетр в очередной раз задумался о том, как поступить с великим князем Владимиром.

Молодому императору было совершенно ясно, что с коронацией борьба за трон не закончена. Тим Бедросо, Вершитель Ордена, не сидел бы столько лет на своем месте, кабы его можно было безнаказанно щелкнуть по носу. А коронация Остромира Первого, нового росского императора, была именно таким щелчком. Господа мерканские историки доблестно прошляпили существование у росичей древнего обычая, согласно которому претендент, имеющий законное право занять трон, мог завоевать это право в поединке с существующим императором. В результате же Вершитель обнаружил, что его планы провалились, причем самым унизительным образом. Мальчишка надел императорскую корону на вихрастую голову, даже не озаботившись соблюдением дипломатических тонкостей. В Галактике давно уже не свергали императоров, не заручившись поддержкой со стороны других галактических правителей. А тут произошло нарушение неписаных правил, удар по этикету, если хотите. И такое нарушение безнаказанным остаться не могло. Ни в коем случае!

А потому и ежу было ясно, что Великий Мерканский Орден, в лице его силовых структур — и в первую очередь, приснопамятного Офиса Добрых Дел, — непременно попытается отомстить за полученный Вершителем щелчок. И Росскую империю непременно попытаются вернуть в кильватер орденской внешней политики — не мытьем, так катаньем. Ну с катаньем все было понятно — это прямая агрессия, главной задачей которой станет свержение воцарившейся в росском центре новой власти. А вот мытье могло быть разных сортов, ибо претенденты на трон имелись и помимо мальчишки. Пусть он и завоевал императорскую корону законным для росичей путем, но при желании власть может быть оспорена. Было бы только желание. Плюс соответствующие возможности в виде финансов, юристов и общественной поддержки. Хотя бы в лице кадровых военных…

Так что тайная возня, которую великий князь Владимир затеял в районе базы «Змееносец», удаленной от центральных районов империи, Осетра не удивила. У человека есть желание, и он усиленно ищет возможности. Впрочем, покамест безопасности государства эта возня непосредственно не угрожала.

Слишком уж мало, помимо желания, имелось у Владимира соответствующих возможностей. То есть реальных сил. Ну да, командующий Третьим флотом адмирал Барятинский, судя по донесениям мибовцев, поддерживает ВКВ, но боевые возможности Третьего флота невелики. В его состав входят, в основном, корабли устаревших типов и большой угрозы, в случае гражданской войны, они для центральных миров империи не представляют. После модернизации средств планетной обороны Нового Санкт-Петербурга, артиллерийские установки справятся даже с линкорами Барятинского, не говоря уж о более мелких боевых единицах. Впрочем, вряд ли прикрывающий столичные миры Первый флот вообще подпустит их к столичной планете. Пупки у них развяжутся — до нее добираться!

Поэтому пусть себе великий князь суетится. Нам от этого только польза будет. Спокойненько понаблюдаем, что у него получится, кого он соберет под свое крылышко, кто его осмелится поддержать.

А может, позже, еще и в своих целях всех этих господ используем…

В общем, не так страшен черт, как его малюют. Но в то же время ухо надо держать востро!

Когда Железный Генерал переступил порог императорского рабочего кабинета, Осетр отправил на отдых сетевого агента, с которым уже успел пообщаться в ожидании советника по безопасности, и встал из-за стола.

Засекин-Сонцев, став советником, не перестал носить иссиня-черный китель «росомах».

Естественно — ведь «росомаха» остается «росомахой», какую бы должность в имперской иерархии он не занял.

Однако в гигантском кабинете, который достался новому императору от отца, он выглядел отнюдь не импозантно. Осетр хотел поначалу вообще перебраться в другое помещение, поскромнее размерами, — ему не хотелось сидеть на месте, которое прежде занимал Владислав, — но Найден отговорил. Не по чину властителю такой державы ютиться в комнатенке…

— Доброе утро, ваше императорское величество!

— Здравствуйте, Всеволод Андреич!

Обменялись рукопожатием.

— Присаживайтесь, князь! Какие новости?

Железный Генерал угнездился в вызванном для него кресле. Осетр снова занял свое место за рабочим столом.

— Новости имеются заслуживающие внимания, ваше императорское величество! Даже очень заслуживающие…

Со дня коронации Дед перестал пользоваться выражениями «сынок» или «мальчик мой». Даже когда император и советник оставались с глазу на глаз.

Как будто прошлые их отношения больше не имели никакого значения… Впрочем, так оно, по большому счету, и было.

— Семья великого князя Владимира вчера действительно отправилась в вояж. Улетели обе — и княгиня Александра, и княжна Яна. Плюс с ними две самые близкие служанки.

Яна… Дочь ВКВ и в самом деле носила именно такое имя — в отличие от Татьяны Чернятинской… то есть теперь Стародубской, которую Яной еще в глубоком детстве стал звать отец.

— Официально дамы следуют на Дивноморье, — продолжал Железный Генерал, — с намерением отдохнуть на одном из тамошних курортов. Но, как я уже и докладывал вам, прилетев туда, они планируют проследовать дальше, на планету Коломна, в район базы «Змееносец», где находится наш Третий флот и которую уже несколько дней инспектирует великий князь, пользуясь гостеприимством адмирала Барятинского. Может быть, ваше императорское величество, мы все-таки прервем вояж мамы и дочки?

Осетр принял решение мгновенно.

Нет уж, пусть супруга и дочь ВКВ отправляются к мужу и отцу беспрепятственно. Разумеется, решение отпустить их подобру-поздорову большинству государственных чиновников покажется нелогичным. Не хватает, мол, мудрости молодому императору, господа, родственников своего противника лучше держать в заложниках…

Все верно, но есть логика и мудрость более высокого порядка, недоступные пониманию обычных должностных лиц. Иногда надо заглядывать несколько дальше нынешнего политического момента. Однако о дальних планах императора пусть пока никто не ведает. Даже его сиятельство Железный Генерал… Впрочем, он-то наверняка догадается, что император приказал отпустить семью ВКВ не по глупости — Засекин-Сонцев достаточно изучил своего бывшего подопечного, — но от его догадок вреда не будет. Деда всегда заботило только одно — судьба империи. Держава ему и мать, и жена, и любовница, такая вот у него необычная семья…

Осетр решительно мотнул головой:

— Ни в коем случае, Всеволод Андреич! Не думаю, что это хорошая мысль… Они ведь свободные граждане Росской империи, ни под судом, ни под следствием не состоят. Пусть себе летят куда желают.

Засекин-Сонцев пожевал губами:

— Но ведь находись они на Новом Петербурге, мы бы вполне могли, в случае необходимости, использовать их как инструмент давления на великого князя. Разве нет?

— Могли бы, разумеется, — кивнул Осетр. — Но таким образом мы бы только продемонстрировали всему миру неуверенность в собственных силах. Вряд ли это мудро…

На самом деле причина, по которой император решил выпустить из когтей собственных спецслужб жену и дочь руководителя РОСОГБАК, была несколько иной, но советнику по безопасности пока не стоило знать эту причину. Всему свое время… И вообще… Помнится, Остромира Приданникова учили: «“Росомахи” никогда и никуда не опаздывают». Хоть император теперь и не только «росомаха»…

— Воля ваша! — спокойно сказал Железный Генерал.

Он давно уже отвык удивляться решениям росского властителя.

Тем не менее Осетр решил сменить тему.

— А что у нас с Четвертым флотом, Всеволод Андреич?

Засекин-Сонцев оживился:

— Комплектование флота техникой и личным составом движется полным ходом. Приднепровский выбивает с заводов-поставщиков недостающее вооружение и оборудование. Правительство помогает ему всеми силами. Я постоянно нахожусь в контакте с премьер-министром.

В свое время, с целью быстрейшего создания Четвертого флота, совету безопасности, по инициативе Железного Генерала, было предложено создать в Пятипланетье, где обосновалась Отдельная особая эскадра, ставшая зародышем нового флота, постоянную базу по довооружению, оснащению и ремонту спешно вводимых в строй боевых кораблей. Базу разместили на Могилеве. Судя по поступающим в императорский дворец докладам, решение было принято правильное, и Засекин-Сонцев только что подтвердил это в очередной раз.

— Мне всегда нравилась энергия адмирала и его умение быстро решать возникающие задачи, — сказал Осетр.

Дед кивнул:

— Да, Приднепровский определенно находится на своем месте. Если дело и дальше пойдет такими темпами, Четвертый флот уже через год будет в полной боевой готовности. И мы сможем больше не опасаться вторжения Великого Мерканского Ордена в пределы империи.

У императора имелись на этот счет собственные мысли, но и о них Железному Генералу пока знать не стоило.

Обсудили конкретные вопросы, которые предстояло решить на ближайшем заседании Совета.

В частности, Осетр поинтересовался — есть ли в нынешнем окружении великого князя Владимира агенты Министерства имперской безопасности. Засекин-Сонцев сообщил императору, что имеются. Правда, немного, но граф Охлябинин на нужном этапе подсуетился, не упустил подходящих возможностей.

В настоящее время количество агентов роли не играло, и потому император вполне удовлетворился таким ответом. Однако его интересовало еще кое-что.

— А скажите мне, Всеволод Андреич… Насколько близко находятся наши агенты к великому князю? Способны ли они активно работать с ним? То есть могут ли оперативно реагировать на изменение обстановки? Если вдруг ВКВ примет некое кардинальное решение, сумеют ли они хоть как-то повлиять на Владимира?

Дед поморщился.

— К сожалению, они занимают не слишком высокие должности, — сказал он. — Прямого административного доступа к великому князю у них нет. К тому же их миссия чисто наблюдательская. Узнать информацию и передать ее в Министерство имперской безопасности. Они ведь изначально работали по адмиралу Барятинскому, а не по ВКВ. Отбывая в инспекционную поездку, Владимир не стал брать с собой никого из сотрудников штаба РОСОГБАК. Нам он объяснил, что не хочет утечки информации о предстоящей проверке. В штабе бригады имеются активные агенты с большими полномочиями. Но все они остались на Новом Петербурге.

— Надо бы изменить ситуацию. Следует командировать кого-нибудь из людей графа Охлябинина в ближайшее окружение ВКВ, причем этот человек не должен передавать нам никакой информации. Чтобы не засветиться… В обычное время связь должна быть односторонней.

— Что ж… — Железный Генерал задумчиво почесал редкую бровь. — Мысль весьма и весьма неплохая. Иметь на всякий пожарный случай джокера, способного на кардинальные, неожиданные для противника действия. Так сказать, имеющего возможность в любой момент побить туза… Я немедленно поставлю задачу перед министром имперской безопасности. Пусть быстро подберут подходящего человека.

— Поставьте, поставьте… Но я бы хотел сам поучаствовать в этом отборе. Пусть граф Охлябинин составит список людей, а я посмотрю, выберу и побеседую с кандидатом…

Дед определенно удивился такому пожеланию, и Осетр объяснил:

— Мне кажется, получив задание от императора, агент серьезнее проникнется важностью предстоящей задачи.

Объяснение было не бог весть, но Железный Генерал его принял.

— Я поговорю с Охлябининым, ваше императорское величество!

— Да уж, поговорите… И вот еще что. Надо бы лишить великого князя и адмирала Барятинского помощи со стороны менталов.

— Это нетрудно. Менталы напрямую подчиняются Министерству имперской безопасности. Мы найдем, как убрать их от господ заговорщиков.

— Вот и прекрасно! — Осетр помолчал. А потом сказал: — Всеволод Андреич! Есть еще одна неотложная задача. Я хочу, чтобы наконец отыскали мою мать. Если она мертва, хочу знать, кто конкретно повинен в ее смерти. А если жива — надо установить, где она находится.

Засекин-Сонцев тоже помолчал секунду-другую. Выражение лица его осталось непроницаемым.

— Это будет очень непросто, ваше императорское величество! Слишком много времени прошло с тех пор, как она пропала.

Осетр саркастически усмехнулся:

— Мне хорошо известно, когда она пропала. Как и понятно, что поиски будут непростыми. Однако найти ее необходимо. Я вовсе не желаю, чтобы у противника имелся такой рычаг давления на росского императора. Я вовсе не желаю, чтобы в самый неподходящий момент меня поставили перед выбором и шантажировали ее судьбой. Думаю, это и вам понятно.

Железному Генералу все было понятно. Поэтому он поднялся из кресла, встал по стойке «смирно» и щелкнул каблуками:

— Будет исполнено, ваше императорское величество! Имперское разведывательное управление займется поисками вашей матушки в самое ближайшее время! Но быстрых результатов ждать не приходится.

На сем они и расстались.

Железный Генерал отправился выполнять поставленные задачи. А император продолжил обдумывать план действий — как использовать в интересах державы ту возню, что затеял великий князь Владимир.

И в конце концов план у него созрел. Но на Совет он его выносить, разумеется, не стал. Это было бы неразумно.

А все поднятые вопросы Совет одобрил единогласно. В том числе и необходимость неотложных поисков графини Шуваловой. Никому не хотелось давать в руки вероятного противника подобный козырь…

Впрочем, ничего другого Осетр и не ожидал. Попробовали бы господа члены Совета не одобрить!

Глава третья

Прошло две недели.

Стратегическая обстановка медленно, но верно менялась в лучшую сторону. Каждый спущенный со стапелей военный корабль неуклонно приближал тот благословенный день, когда боевая мощь Росской империи достигнет уровня сил Великого Мерканского Ордена.

Но пока по-прежнему перед военно-политическим руководством росичей стояла главная задача — максимально выиграть время. Прямое столкновение с мерканцами было смерти подобно, ибо, исходя из данных, получаемых от разведывательного управления, флот ВМО все еще превосходил росский. И потому любые события, предотвращающие войну, Осетр считал благоприятными.

Именно по этой причине он всячески сдерживал руководителей своих спецслужб, снова и снова предлагающих немедленно арестовать великого князя Владимира. Их можно было понять — арест снял бы с них гигантскую головную боль. Но императору было совершенно ясно и другое — пока у Тима Бедросо есть надежда на внутриросский мятеж, исподволь готовящийся противниками Остромира Первого, в прямое столкновение мерканцы не ввяжутся.

Одно дело — оказать необходимую поддержку одной из сторон в гражданской войне. И совсем иное — осуществить прямую агрессию против суверенной державы. В этом случае другие галактические государства могут и сами начать ловить рыбку в мутной воде. А вести войну на несколько фронтов рискованно даже для Ордена. Силы его тоже не безграничны. К тому же мерканский народ становится крайне нетерпимым к своей власти, когда на его голову вдруг сваливаются невзгоды и лишения военной поры. А чтобы подготовить к ним общественное мнение Ордена, тоже требуется время — и, прямо скажем, немалое.

И это опять же нам на руку.

Так что пусть пока великий князь Владимир продолжает готовить свой мятеж. Видит бог, центральная власть империи набирается мощи более стремительными темпами.

Сейчас главное — лишить мерканцев ушей и глаз в столичных мирах и возле на полную мощь работающих верфей, дабы Бедросо не мог правильно оценить изменения в стратегическом соотношении сил.

И потому ведомству графа Ивана Мстиславовича Охлябинина было поручено вымести из важных районов весь шпионский мусор. Мибовцы с ног сбивались, проводя в жизнь полученный приказ, и постепенно переломили ситуацию в свою пользу.

Одновременно имперское разведывательное управление осуществило массовую заброску разведчиков на территорию ВМО. Бульшая часть питомцев князя Петра Афанасьевича Белозерова, разумеется, была схвачена мерканскими контрразведчиками и погибла, но некоторым удалось перейти на легальное положение, и скоро следовало ожидать от них первых результатов работы.

Погибших было очень жаль, но тут уж ничего не поделаешь. Такова жизнь, такова политика, таково межгосударственное противостояние…

Как известно, даже один разведчик, успешно внедренный во вражеский стан, может спасти миллионы жизней своих соотечественников, так что простите, парни, ради бога! Вы геройски отдали жизнь на благо Отечества, и ваши семьи никогда не будут забыты имперской властью…

Что касается ВКВ, то в недалеком будущем Осетр собирался поступить с великим князем по уже много раз испытанному методу. Встретиться с ним с глазу на глаз, поговорить, применив «магеллановы облака», и дело в шляпе! Императора не останавливало даже то, что с Владиславом Вторым сей метод не прошел. После некоторых размышлений он стал считать, что отца во дворце прикрывал тот самый доктор-великан, уничтоженный Осетром и Найденом во время захвата корабля, на котором прилетел к Медвежьему Броду, пытаясь восстановить свою власть, свергнутый росский правитель.

Это было самое логичное объяснение случившегося, а против логики не попрешь. Даже если ты — император…

Глава четвертая

План, который Осетр выстроил в отношении великого князя Владимира, требовал восстановления былых возможностей. Все-таки возле Медвежьего Брода, когда брали в плен Владислава Второго, регенту пришлось изрядно помахать туманными кулаками. А потому требовалось слетать на Кресты — «подзарядить аккумулятор».

Ситуация, впрочем, долгое время не позволяла осуществить этот вояж — перестройка политической жизни и перевооружение имперского флота требовали постоянного присутствия росского правителя на столичной планете. Но настало время, когда полет стало откладывать уже нельзя.

Правда, Осетр не очень представлял себе, какими обстоятельствами он оправдает такой полет перед соратниками. Прежде было проще — он сам ставил Засекина-Сонцева перед необходимостью организовать «командировку» на Кресты, и Железный Генерал (тогда еще Полковник) неизменно отправлял подопечного на тюремную планету. При этом Дед преследовал собственные интересы, но Осетр прекрасно использовал Дедовы интересы в целях, которые ставил перед собой. Получалось весьма неплохо.

Теперь инициатива должна была исходить от него самого.

И требовалось найти причину для полета. Можно было, к примеру, сказаться внезапно заболевшим, но этот номер вряд ли бы прошел. Прихворнувшего императора немедленно сдали бы на попечение медикам, а те бы без проблем выяснили, что его императорское величество Остромир Первый здоров как бык.

Осетр немало поломал голову, пытаясь сочинить причину для вояжа на Кресты. И в конце концов решил оправдать путешествие самой обыкновенной ностальгией. Захотелось, понимаете ли, императору побывать в местах, где прошла часть его буйной юности. «Росомаха», известное дело, никогда не забудет свою «суворовскую купель». Такую причину Засекин-Сонцев вполне мог понять, благо сам был «росомахой»…

На традиционной встрече с генералом, посвященной подготовке очередного заседания Совета безопасности, император объявил, что в самое ближайшее время собирается неофициальным порядком посетить Кресты.

Дед тут же попытался встать на дыбы.

Осетру даже показалось, что в первый момент Железный Генерал намеревался воспользоваться помощью «магеллановых облаков». Это было бы очень кстати, ибо после неудачи Засекин-Сонцев сам бы стал настаивать на посещении императором Крестов.

Однако Дед взялся за уговоры. Наверное, не знал, как объяснить Осетру, почему император не должен снова посетить в лесу домик с крылечком…

Красноречие Деда было впечатляюще. Впрочем, смысл всех его реплик сводился к одной фразе, которую он в конце концов и произнес:

— Вы же, понимаете, ваше императорское величество, в такое время присутствие правителя у кормила власти попросту необходимо…

Слова-то какие подобрал!

Только потом Осетр сообразил, что советник по безопасности сыграл на его упрямстве. Железный Генерал давно убедился, что император, если уверен в своей правоте, непременно будет добиваться того, что решил.

Интересно было, что бы сделал Дед, не поддайся Осетр на его уговоры. Ведь Деду этот полет был нужен не меньше, чем императору…

К счастью для Деда, Осетр «поддался».

Впрочем, Засекин-Сонцев заикнулся о том, что непременно должен сопровождать императора в запланированном вояже. Однако тут с ним справиться было совсем несложно.

— Простите, Всеволод Андреич, но интересы империи не позволяют нам обоим покидать Новый Санкт-Петербург. Кто-то должен держать руку на пульсе истории. Мы и в прошлый раз так поступали, когда я… на встречу с отцом летал. А теперь ваше присутствие в столице — еще важнее.

И пришлось Железному Генералу на роток накинуть платок.

— А чтобы вам спокойнее было, я отправлюсь на Кресты инкогнито, под вымышленным именем. Почему бы нам не вспомнить, как майор Долгих летал навещать доктора Бажанова? Почему бы майору Долгих не отвезти Бажанову новое конфиденциальное послание?

Дед натянуто усмехнулся:

— В одиночку отправитесь, ваше императорское величество?

— Нет, не настолько я легкомыслен, Всеволод Андреич. Что дозволено «росомахе» Приданникову, то не дозволено императору, пусть и в шкуре майора Долгих… Возьму с собой Барбышева. — Осетр тоже усмехнулся. — Найдену не привыкать работать эвакуатором.

— Типун тебе на язык, сынок! — Дед позволил себе былое обращение, и Осетр понял, что победил безо всяких «магеллановых облаков».

Очень не хотелось лишний раз убеждаться, что прежних возможностей с ним опять не стало.

— Я изучил расписание транссистемников, — сказал он. — Через два дня случится довольно редкая ситуация, когда в течение суток возле Крестов окажутся два транссистемника — один, следующий по маршруту «Новый Петербург — Дивноморье». А другой будет возвращаться к столичной планете. Первым мы отправимся туда, вторым на следующий день вернемся. Так что император будет за пределами столицы очень недолго, и вам вполне удастся скрыть его отсутствие.

Дальнейшее было много проще, чем «уговорить» Деда.

Найден принял предстоящую командировку на ура. Чтобы хоть чуть-чуть изменить внешность, использовали гормональный катализатор волосяного покрова и отпустили небольшие бородки, обзавелись необходимыми документами, согласно приобретенным билетам заняли каюту на борту транссистемника (в который уже раз им оказался «Дорадо»!) и через положенное время оказались в космопорту Крестов.

Императора, разумеется, никто не узнал. Да никому из местных и в голову не могло прийти, что росский правитель может предпринять вояж на такую планету.

Нечего ему тут делать!

Задание-прикрытие и в самом деле оставили прежним. Для этого пришлось ввести в курс императорских планов и графа Охлябинина. Зато документы Министерства имперской безопасности, как и прежде, действовали безотказно. Через несколько часов двое командированных сотрудников МИБ в званиях майоров уже находились в гостях у доктора Бажанова (он же торговец грёзогенераторами Сергей Петрович Костромин, он же агент Муромец), а отсюда до лесного домика, крылечко которого украшали кошачьи и собачьи фигуры, было рукой подать.

Доктор, судя по всему, уже получил свое задание, поскольку, забрав липовую посылку, пригласил гостей совершить короткое путешествие в лес. Устроить, так сказать, прогулку…

Машину остановили поодаль, на знакомую полянку потопали пешком. Когда домик уже стал проглядывать среди зарослей, Осетр сказал:

— Майор, оставайся здесь. Если меня не будет в течение пятнадцати минут, тебе снова придется стать эвакуатором.

— Понял, майор! — Найден мгновенно подобрался. — Надо было нам с собой родную «стрелу» взять.

— Может, и надо было… — пробормотал Осетр.

У него вдруг стало неспокойно на душе. Но это была не та тревога.

Впрочем, «росомахи» все равно не отступают! Даже если нет непосредственной угрозы для их жизни… Шутка!..

Один майор остался на месте, другой вместе с доктором зашел в домик. А дальше было уже испытанное прежде.

Блестящий шарик… Мурлыканье доктора… Ласковые и бережные пальцы в мозгах… И другие, огромные… И заключительная фраза: «А теперь вы забудете обо всем, что здесь происходило… Однако фразу и то, что должны послушаться человека, который ее произнесет, будете вспоминать, когда она прозвучит…»

Но, придя в себя, Осетр ничего не забыл. Как и в предыдущий раз.

И это было порукой: все им задуманное непременно осуществится.

Мы обложим великого князя Владимира со всех сторон. А потом попытаемся поступить с ним, как со всеми прочими, сложившими лапки перед «магеллановыми облаками». И на сей раз все получится, потому что у ВКВ, в отличие от Владислава Второго, нет квалифицированного ментала.

Доктор уложился в четверть часа, и Найдену не пришлось вспоминать работу эвакуатора.

На следующий день два майора, так никем и не узнанные, отбыли с тюремной планеты на прибывший в систему «Величие Галактики».

Прыжковый сон подтвердил, что прежние «туманные» возможности снова были с императором.

Глава пятая

Вернувшись с Крестов, «подзарядивший аккумуляторы» Осетр немедленно принялся проводить свой план в жизнь.

Граф Охлябинин подготовил ему список людей, которых можно было заслать в качестве агента к великому князю Владимиру. То есть джокера к тузу…

Внимательно изучив список, император остановил свой выбор на младшем отпрыске графа Милорадовича. Старший Милорадович приятельствовал с ВКВ (можно даже сказать — являлся одним из близких его друзей), и сын графа, тянувший военную лямку в звании майора РОСОГБАК, не должен был вызвать у великого князя больших подозрений.

Для реализации начального этапа своего плана Осетр использовал помещение в подвале дворца, то самое, в котором его когда-то допрашивали.

Эта комната стала для него тогда отправной точкой к успеху, этакий символ окончательной победы…

Милорадович вошел в помещение слегка испуганным — видимо, решил, что его заключили под стражу. А обнаружив императора, перепугался еще больше. Пришлось его успокоить.

— Не травите вакуум, майор! Всё будет — патрон в обойме! Это я вам, как «росомаха» «росомахе» говорю.

Услышав знакомые со времен ученичества фразы, Милорадович несколько успокоился.

Язык — великая сила!..

А Осетр продолжал:

— Слушайте приказ, майор Милорадович! Вам надлежит немедленно отправиться на базу «Змееносец», к великому князю Владимиру. Официально это будет командировка с целью доставки командующему РОСОГБАК секретного пакета, ибо мы не можем некоторую информацию доверять хивэсвязи.

А дальше пошла налаженная процедура.

«Магеллановы Облака — достойные спутники нашей Галактики…» Туманная фигурка с угольно-черной полоской ментального блока… «Рука» Осетра, знакомым движением протянувшаяся к ней, ухватившая двумя пальцами — будто клещами — и сжавшая в кулаке… Пойманный «жук», бестолково мечущийся в разные стороны…

Майор застыл иссиня-черной статуей.

И тут Осетр сам испугался. Ему вдруг показалось, что командировка на Кресты «аккумуляторы» ему вовсе не подзарядила.

В такой ситуации надеяться на силу внушения весьма недальновидно… Нет, мудрее сначала сделать проверку!

— Великий князь наверняка попытается вас сделать своим соратником и втянуть в число заговорщиков против императора, — продолжал Осетр. — Вы не сразу, но согласитесь. Вы будете помогать ему во всех его замыслах и будете испытывать к нему чувство признательности. Вам не нужно контактировать с органами безопасности и докладывать кому-либо о действиях и замыслах великого князя. Однако если великий князь договорится с мерканцами и предпримет активные действия, ведущие к началу мятежа, вы попытаетесь арестовать его. Или, в крайнем случае, ликвидировать. В этом вам помогут ваши товарищи, о которых вы пока знать ничего не будете.

В нынешнем окружении ВКВ уже не было ни одного ментала (Железный Генерал доложил об этом сразу после возвращения императора с Крестов), и потому майору не требовалось ставить специальный блок. Вполне хватало имеющегося, который работал на сокрытие обычных служебных сведений.

— А теперь, майор, вы забудете все, что я вам сейчас говорил, и будете выполнять обычные профессиональные задачи, связанные с предстоящей командировкой. А вспомните мои слова, когда придет время.

Эту фразу можно было понять по-разному. В том числе, и как приказ соблюдать абсолютную секретность…

Главное завершилось.

Осетр медленно разжал сначала левый «кулак», потом правый, выпуская «жука» на свободу.

Иссиня-черная статуя ожила.

— Будет исполнено, ваше императорское величество! — отчеканил Милорадович и щелкнул каблуками.

Осетр посмотрел ему в лицо.

Выражение лица майора императору не понравилось. Милорадович выглядел слегка удивленным.

— Разрешите идти?

— Подождите. — Осетр обошел майора по кругу.

Милорадович замер по стойке «смирно». В вернувшемся обычном состоянии статуи из него не получилось, ибо лицо — жило.

— Какой приказ я вам сейчас отдал?

— Вы, ваше императорское величество, приказали мне отправиться на базу «Змееносец», к великому князю Владимиру, войти в число заговорщиков и, в случае если командующий РОСОГБАК вздумает начать мятеж, арестовать или ликвидировать его. Видит бог, я выполню ваш приказ, хоть он и совершенно претит мне. Великий князь — друг моего отца, но я дал присягу на верность вам.

«Ржавый болт тебе в котловину! — мысленно выругался Осетр. — Внушение не подействовало, ничего он не забыл… Это что же? Этот тип не подвластен внушению? Или „зарядка аккумуляторов“ и в самом деле не произошла?.. Но как же тогда прыжковый сон?»

— Благодарю вас за искренность, майор! Можете идти…

Милорадович развернулся через левое плечо и отправился восвояси.

А Осетр дал указание Министерству обороны повременить с отправкой майора в намеченную командировку.

В течение следующих двух дней он еще на четырех человеках проверил возможности силы своего внушения (на сей раз подопытные, правда, не получали приказов ликвидировать ВКВ — император ограничивался самыми элементарными житейскими поручениями) и убедился, что «внушательские» способности его не восстановились.

Это был удар в самое сердце плана.

И требовалось срочно предпринимать иные меры, способные заставить командующего РОСОГБАК совершать необходимые трону действия.

Можно было, правда, еще раз отправиться на Кресты и произвести повторную попытку подзарядки…

Но Осетр был уверен, что повторный полет ничего не даст. Интуиция утверждала именно это. Похоже, судьба лишила его оружия, которым он до сих пор владел. «Аккумуляторы» разрядились окончательно, и ничем им теперь не поможешь.

Что ж, по крайней мере, хорошо, что это выяснилось в достаточно безопасных обстоятельствах. А дальше будем действовать в вековых традициях политиков. Как обычные люди.

В конце концов, не зря же ему дали подобные знания в разведшколе на Новой Москве!

Глава шестая

Третий флот Росской империи располагался на базе «Змееносец», расположенной в двух парсеках от планеты Коломна, входящей в систему звезды Илана (№ 124752 по Объединенному галактическому каталогу). Флот включал в себя около сотни боевых и транспортных кораблей, в основном, правда, устаревших моделей. Десять самых мощных из них были линкорами предпоследнего поколения.

Сила, конечно, не ахти какая, но она вполне сдерживала возможные агрессивные поползновения Новобагдадского халифата, неподалеку от границ с которым находилась база «Змееносец». Особенно, если учесть, что противостоящая боевая группировка Усмана IX и вовсе не имела современных кораблей — судя по донесениям разведчиков, халифат только-только задумывался о перевооружении.

Командующему Третьим флотом адмиралу Павлу Петровичу Барятинскому недавно исполнилось шестьдесят лет, и отставка по возрасту ему пока не грозила. Павел Петрович был высоким и крепким мужчиной, по которому всю его жизнь сохла не одна высокородная дама. А уж любовницам-простолюдинкам будущий адмирал и вовсе счета не вел. Их прошло через его постель огромное количество. Возможно, кто-то из многочисленных возлюбленных и желал бы родить ребенка от бравого флотского, но Павел Петрович таких вольностей не допускал. У него имелась супруга Клавденька, подарившая будущему адмиралу троих сыновей, и ни на кого более тратить свое состояние Барятинский-старший не собирался. Финансовое благополучие, как известно, — не физические силы, его сытным обедом не восстановишь, а растратить можно в мгновение ока.

Павел Петрович всю жизнь был человеком традиционных понятий и изменять свои взгляды не собирался и в зрелости. Традиции — они традиции и есть, их создают десятилетиями и веками…

Барятинскому крайне не понравилась вся эта история с мятежом против Владислава Второго, и, когда восстание произошло, он не слишком стремился перейти на сторону регента Остромира, этого ублюдка, почти два десятилетия скрывавшегося неведомо где и неожиданно выскочившего на политическую арену, будто чертик из табакерки…

Впрочем, Владислав сам был виноват в случившемся. Мужик должен быть мужиком. Блудить блуди, пожалуйста, коли хотелка у тебя то и дело побеждает мозги, но за возможными плодами любовного легкомыслия следить надо внимательно. Вот, к примеру, как всегда поступал он, Павел Петрович…

Конечно, командуй Барятинский, к примеру, Первым флотом (или хотя бы Вторым), он бы, наверное, непременно оказал поддержку свергаемому законному императору, но с теми боевыми силами, что находились в подчинении адмирала, это было совершенно бессмысленно.

Разнесут в клочья и фамилии не спросят. Даже к гадалке не ходи… У адмиралов Бельского и Оболенского моща покруче будет. Да и не к лицу гробить росичам друг друга в гражданской войне, когда потенциальные противники спят и видят, как бы отхватить у империи десяток-другой богатых полезными ископаемыми планет!

Поэтому Павел Петрович, после недолгих колебаний, все-таки принял сторону регента. Но кукиш в кармане припас. На всякий случай… Неизвестно еще, как оно повернется.

Его отношение к Остромиру не изменилось даже в тот день, когда щенок для смены власти в стране прибег к древнему обычаю. Хотя благородство регента Павел Петрович не отметить не мог.

Ублюдком парень был только по происхождению, жизненные понятия у него оказались совсем не ублюдочными…

Однако в нынешнем окружении Остромира окопались личности, к которым адмирал питал самую настоящую ненависть.

К примеру, граф Василий Илларионович Толстой, новый министр внутренних дел, в бытность еще лейтенантом уведший у такого же лейтенанта, только флотского, шуструю и веселую Зиночку Скавронскую. Зиночка и по сей день была супругой Толстого (только звали ее теперь Зинаида Петровна), а получившему от дамских ворот поворот Паше Барятинскому пришлось через пару лет сочетаться браком с Клавдией Шереметевой. Хотя Зиночку он не мог забыть еще очень и очень долго — таким гвоздем она в сердце засела…

Да и другие ненавистные обладатели родовитых имен околачивались вокруг нынешнего императора. В такую пору всегда кверху всплывает пена, и проходит немало времени, пока она осядет или ее снимут шумовкой.

В общем, будем готовы ко всему. Мудрость не пропьешь…

И когда до адмирала Барятинского дошла информация, что великий князь Владимир, поначалу слова поперек происходящего не сказавший, замышляет против Остромира Первого недоброе, Павел Петрович понял, что припрятанный в кармане кукиш теперь вполне способен пригодиться.

Если главный «росомаха», с его немалым в империи авторитетом сумеет объединить вокруг себя недовольных новой властью… Нет, эта овчинка выделки определенно стоит!

Через какое-то время великий князь, будто бы отправившийся с широким инспекционным вояжем по подразделениям «полуросомах», прибыл на Коломну. А потом и на базу «Змееносец».

И двое командующих наконец-то встретились.

ВКВ кота за яйца не тянул — ему наверняка было известно о настроениях адмирала Барятинского (да Павел Петрович среди подчиненных не очень взгляды свои и скрывал; подумаешь, донесут! не станет же Остромир междоусобную бойню начинать для того, чтобы сковырнуть командующего второстепенным флотом!), — сразу взял быка за рога.

— Послушай, Пахевич, — сказал великий князь, когда хозяин и гость выпили за встречу по рюмке фрагербритского коньяка. — Ответь-ка мне на такой вопрос… Ты поддержишь меня, если я надумаю предъявить претензии на трон?

Они знали друг друга уже миллион лет, и ВКВ давно дозволялось называть адмирала столь непочтительныи именем.

Барятинской неторопливо пожевал дольку выращенного на Коломне лимона и ответил:

— Отчего же не поддержать, Володя? Твои претензии представляются мне вполне уместными. Хоть бастард и получил трон законно, в честном поединке с твоим братом, но не время еще такому молокососу править Росской империей.

Ответ, конечно, был несколько двусмысленным — как будто хозяин допускал, что такое время может наступить позже, — но ВКВ прекрасно понял хозяина адмиральского кабинета.

— Спасибо, Пашенька! Твоя поддержка для меня очень ценна! И моральная, и боевая…

Адмирал кивнул.

Впрочем, не стоило допускать великого князя до мысли, что для него кто-то станет таскать каштаны из огня. Предложи палец — откусят всю руку…

— Если ты, Володя, добьешься помощи не только от меня одного, мой флот в возможном противостоянии непременно окажется на твоей стороне.

ВКВ наколол вилкой маринованный трюфелек и без спешки отправил его в рот. Прожевал. Выглядел он совершенно невозмутимым. И следующую фразу произнес безо всякой горечи:

— Ты всегда был хитрой бестией, Пахевич. Впрочем, я на тебя не в обиде. Адмиралу всегда есть что терять.

— Да, мне есть что терять. И не потому, что я — адмирал… В отличие от многих флотских у меня имеется немалое состояние. И тем не менее, при определенных условиях, Володенька, я поддержу тебя по полной программе. И пойду с тобой до конца. Можешь не сомневаться! Впрочем, тебе ведь тоже есть что терять.

ВКВ кивнул:

— Ты прав, Паша. В иерархической лестнице, складывающейся после смены императора, мы с тобой занимаем достаточно высокое положение. Но меня гораздо больше волнуют интересы империи. Мальчишка слишком молод, чтобы справиться с государственным управлением. Тем более что теперь наша дружба с Мерканским Орденом наверняка завершится. И как бы не пришлось воевать россам сразу на несколько фронтов.

Барятинский хитро улыбнулся:

— Но ведь у мальчишки много достаточно мудрых помощников. Один Засекин-Сонцев чего стоит! Он, кстати, ведь твой человек…

Великий князь снова кивнул:

— Да, он был мой человек. Но, как выяснилось, до поры до времени. Он стал одним из застрельщиков мятежа. И как опять же выяснилось, с самого начала держал бастарда в поле своего зрения. Около двадцати лет скрытно опекал пацана. Для того и в школу «росомах» его пристроил…

— Означает ли это, что мятеж готовился без твоего участия, Володя?

ВКВ поморщился, но решил сказать правду:

— Я догадывался о нем, однако принял решение не вмешиваться.

Адмирал в раздумье потер ладонями лицо:

— Ценю твою откровенность… Конечно. В противном случае эта волна смела бы и тебя. Я ни в коем случае вашу светлость не осуждаю. Сам, как видишь, абсолютно такой…

Они выпили еще по рюмке коньяка.

— У тебя ведь семья в столице, Володя?

— Да, — сказал великий князь.

— Не боишься, что бастард с Железным Полков… с Железным Генералом могут при необходимости давить на тебя, используя семью?

— Я уже думал об этом. И передал жене просьбу немедленно покинуть Новый Петербург. Надеюсь, Засекин-Сонцев еще не пронюхал о моих планах…

Барятинский покачал головой:

— Вытаскивай их оттуда, Володя, побыстрее. Иначе… Получится как в поговорке «Со свиным рылом да в калашный ряд»! Сам понимаешь…

— Понимаю, Пашенька… Вытащу непременно… Что ж, значит, мы с тобой договорились?

— Договорились, ваше высочество! Поддержка будет.

На следующий день великий князь Владимир покинул базу «Змееносец» в неплохом расположении духа.

А еще через две недели жена и дочь ВКВ прибыли на Коломну, и адмирал Барятинский понял, что семье великого князя удалось благополучно обойти ищеек Охлябинина и Засекина-Сонцева.

Что ж, это был весьма неплохой знак.

Судя по всему, пока центральная власть не придавала большого значения тайным потугам великого князя. Что ж, пусть и впредь так продолжается. А если придет время перемен, уж мы расстараемся…

Глава седьмая

Когда обнаружилось, что способности внушать Осетр лишился, пришлось кардинально менять первоначальный план.

И тут Осетр возблагодарил бога за то, что не стал брать в заложники семью великого князя.

Конечно, он поступил вопреки логике политической борьбы — тут Дед был абсолютно прав!.. И на тот момент у императора не имелось никаких особых замыслов, связанных с великой княгиней и ее дочерью. Сработала исключительно интуиция. Ему показалось, что отпустить дам к мужу и отцу будет правильнее. По-«росомашьи» это будет…

После окончательной утраты способностей личный инструктаж императором засылаемого к ВКВ агента стал бессмысленным.

Милорадовича Осетр забраковал, объяснив графу Охлябинину свое решение тем, что теперь, после личного разговора с майором, опасается направлять на базу «Змееносец» человека, отец которого полжизни дружит с Владимиром. И вообще, не царское это дело — подбирать кандидатов в агенты, погорячился я немного, лишил вас профессиональной инициативы, полагаю, что не прав я, вы уж простите меня великодушно, Иван Мстиславович!..

После таких извинений у Охлябинина должны были пропасть любые мысли о недоверии со стороны императора. Если они вообще проникали в его бритый череп…

К стратегии работы засылаемого агента с великим князем вернулись на очередном утреннем совещании с Железным Генералом.

— Итак, мы окончательно останавливаемся на ситуации «джокер», — сказал Засекин-Сонцев. — Агент не должен вмешиваться в события, пребывая в «спящем» состоянии до нужного момента, и начать действовать строго по нашей команде. Причем действие может быть любым, вплоть до ликвидации великого князя в случае необходимости. Правильно я понимаю задачу?

Задачу Дед понимал правильно.

Однако она перестала нравиться Осетру. Конечно, политика — это всегда мутная жижа… Но не до такой же степени!

К тому же у императора появились иные мысли.

— Давайте-ка, Всеволод Андреич, посмотрим на ситуацию с другой стороны, — сказал Осетр. — Давайте подумаем, что должны предпринять мерканцы в сложившейся ситуации?

— Ну, тут все предельно ясно, ваше императорской величество… Думаю, Бедросо просто обязан иметь в окружении ВКВ собственного агента. Вершитель прекрасно знает о былом отношении великого князя к Ордену. И потому, если он заинтересован в мятеже, его агент должен доказать Владимиру, что у того нет иного выхода, кроме как готовиться к активному выступлению против существующей власти. Причем мерканцы должны торопить ВКВ, ибо вектор развития ситуации работает против них. Они и так совершили ошибку при вторжении в Пятипланетье, предоставив в распоряжение Владислава Второго исключительно пиратские корабли. Им надо было немедленно развязывать межгосударственный конфликт. В этом случае их шансы вернуть на трон бывшего императора я бы назвал весьма высокими.

— А как вы считаете, сейчас они способны совершить прямую агрессию против империи?

Дед немного подумал, а потом усмехнулся:

— Сомневаюсь. Менталитет их собственного народа таков, что ему требуется капитальное промывание мозгов, дабы прямая агрессия не вызвала недовольства среди граждан Ордена. А капитальное промывание мозгов требует немалого времени. Которого у них практически нет.

Это были те же самые мысли, что посещали и Осетра.

— Согласен с вами, Всеволод Андреич… Но тогда нам требуется, чтобы великий князь Владимир не слишком торопился с мятежом.

Железный Генерал удивленно глянул на императора:

— Правильно ли я понимаю, ваше императорское величество, что вы не намерены мешать ВКВ в подготовке мятежа?

— Абсолютно правильно понимаете, князь. Наша задача — добиться, чтобы подготовка к мятежу не прекращалась совсем, но шла как можно медленнее. В этом случае Бедросо будет вынужден ждать, пока Владимир раскачается. И мы получим столь нужную нам передышку. Воевать с Орденом теперь — значит, загубить все наше дело.

— Полностью с вами согласен!

— А может, поступить гораздо проще? Может, мне просто надо провести с великим князем переговоры и убедить его отказаться от предательства?

Засекин-Сонцев рассмеялся:

— Ваше императорское величество! Неужели вы и в действительности верите, что ВКВ откажется от борьбы за власть? Мне абсолютно точно известно, что он знал о нашем заговоре. Однако и пальцем не пошевелил, чтобы помешать нам. Объяснение тут может быть только одно — он рассчитывал нашими руками свалить старшего брата и занять его место.

— Но, возможно, он считал, что Владислава Второго надо убирать совсем по иной причине? Дабы вывести родную державу из унизительного положения мерканского сателлита…

— Тогда бы он не стал предпринимать то, что делает сейчас. Он бы присягнул вашему величеству не на словах, а на деле. И находился бы сейчас не в районе базы «Змееносец», а здесь, на Новом Петербурге, участвуя во всех наших начинаниях.

Конечно, Дед был прав.

И все-таки Осетру казалось, что великому князю Владимиру надо дать шанс одуматься. Или хотя бы сделать вид, что император предоставляет ему такой шанс… Иначе уж очень мерзко все это будет выглядеть. Не по-«росомашьи»…

Да, и ежу понятно, что вряд ли ВКВ воспользуется такой подачкой судьбы. Ему надо много больше… Но вот тогда-то у центральной власти и будут в отношении ВКВ полностью развязаны руки. Вплоть до любых возможных провокаций.

— И тем не менее мы поступим следующим образом, Всеволод Андреич… Надо отправить великому князю предложение немедленно вернуться на столичную планету. Именно предложение, а не приказ… — Осетр поднял указательный палец. — А параллельно готовить к засылке на базу «Змееносец» нашего человека, но с несколько иной задачей. Обойдемся без «джокера»… — Осетр встал из-за стола и прошелся по кабинету. — Я полностью согласен с вами, мерканцы наверняка внедрили в окружение Владимира своего агента. Полагаю, не стоит ему мешать впрямую. Может быть, даже не стоит пытаться его раскрывать. Но, думаю, мы должны послать своего человека под видом мерканского эмиссара. Пусть ВКВ потеряет время еще и на этом, пытаясь понять — кто есть кто. Реальный мерканский агент будет его торопить с выступлением, а липовый — наоборот, притормаживать.

Железный Генерал задумался.

— А если ВКВ попросту арестует обоих?

— Не арестует! Ведь у него под рукой нет достаточно квалифицированного ментала, чтобы снять с нашего человека блок. Да и человек Бедросо вряд ли работает без блока. Так что скоропалительный арест Владимиру ничего не даст. А вот если он попытается заполучить квалифицированного щупача, ему надо помешать в этом предприятии. И пусть он мучается с решением подольше. Это нам только на руку.

Дед еще немного подумал, потирая подбородок. Потом прищелкнул языком.

— Пожалуй, это предложение и в самом деле стоящее, ваше императорское величество. — Он улыбнулся. — Знаешь, сынок… Кажется, ты понемногу учишься строить интриги. Похвальное умение для императора!

— Стараюсь, ваше сиятельство! — Осетр тоже улыбнулся. — Правда, у меня имеются очень хорошие учителя.

Засекин-Сонцев не стал реагировать на комплимент.

— Хорошо, ваше императорское величество! Великому князю Владимиру по закрытому каналу хивэсвязи будет немедленно предложено вернуться в столицу с докладом о положении в проинспектированных им боевых подразделениях. Скажем, в связи с изменением в международной обстановке. Вряд ли, находясь так далеко от столицы, он сможет раздобыть информацию о характере этого изменения. Впрочем, я дам соответствующие инструкции министру иностранных дел. Если Владимир пришлет запрос, в доступе к информации ему будет отказано. Попросту объявим ее совершенно секретной… А министр имперской безопасности сегодня же получит приказ о внедрении в окружение великого князя нашего человека. С новой задачей, которую вы поставили. Я полагаю, что наш агент все равно должен быть освобожден от необходимости передавать нам информацию о настроениях князя. Во избежание возможного раскрытия своей подлинной сути. Связь с ним будет односторонней — только приказы из столицы. О настроениях князя мы узнаем из других источников.

«Может, Найдена к ВКВ послать?» — подумал Осетр.

Но, поразмыслив, отказался от этой мысли.

Все-таки миссия липового мерканского эмиссара была смертельно опасной для исполнителя. А Найден еще не раз в жизни пригодится… Столь преданными людьми надо дорожить. Для смертельно опасных поручений найдутся в стране другие работники. В конце концов, на данном этапе для империи стопроцентной угрозы пока нет, чтобы жертвовать близкими друзьями.

Засекин-Сонцев не мешал императору размышлять.

— Хорошо, Всеволод Андреич. Надеюсь, к великому князю отправят достаточно квалифицированного работника, чтобы мы достигли своих целей.

— Не сомневайтесь, ваше императорское величество. Граф Охлябинин получит исчерпывающие инструкции.

На сем они и расстались.

А на следующее утро Засекин-Сонцев связался с императором по закрытому каналу:

— Доброе утро, ваше императорское величество!

— Доброго утра и вам, ваше сиятельство! Какие новости?

Железный Генерал усмехнулся с удовлетворенным видом:

— Новости вполне ожидаемые. В ответ на хивэграмму Министерства обороны великий князь Владимир попытался связаться с ведомством графа Остен-Сакена. Когда же Министерство иностранных дел отказало ему в информации об изменениях международной обстановки, ВКВ сообщил князю Мосальскому, что вынужден задержаться и продолжить инспектирование граничных с халифатом районов. О причинах задержки он непременно доложит при возвращении на Новый Санкт-Петербург. Так что мы с вами не ошиблись.

«Ну что ж, великий князь, — подумал Осетр. — Ну что же, дядя… Своим поведением вы развязываете мне руки. Уж не обессудьте!»

И с удивлением обнаружил, что впервые назвал Великого князя Владимира дядей. Пусть даже и мысленно.

Глава восьмая

С тех пор как патриарх Светозар надел на голову регента большую императорскую корону, Осетру было грех жаловаться на жизнь.

Его начинания во внешней и внутренней политике стали давать свои плоды. Доверие росичей к своему новому императору неуклонно росло. Империя стремительно наращивала военные и экономические мускулы, и недалеко уже было то время, когда можно станет диктовать свою волю соседям. Внутренние враги пока находились в разброде и не пытались выступать против Остромира Романова открыто. Обретенные недавно соратники не пытались устраивать распри в надежде занять лучшее место у кормушки — за этим внимательно следил Дед.

Все было вроде бы хорошо!

Но душа Осетра страдала.

Политика тут была совершенно ни при чем. Император периодически маялся от любви к Яне Чернятинской.

Вернее, теперь та называлась уже княгиней Татьяной Васильевной Стародубской, поскольку за время, прошедшее с последней встречи с регентом на памятном приеме столичной знати, успела, вернувшись на свое Солнечногорье, выйти замуж за молодого князя Стародубского. На балу, посвященном коронации нового императора, она не появилась, сказавшись больной. Узнав о свадьбе, Осетр хотел поздравить молодых с этим судьбоносным событием и пожелать им совета да любви, однако, подумав, отказался от своего намерения.

Ему показалось, что с этим поздравлением между ним и Яной все будет полностью кончено.

Через полгода после свадьбы Осетру стало известно, что Яна беременна первенцем и недалек тот день, когда она станет матерью.

Об этом ему сообщила сама молодая княгиня, прислав короткую хивэграмму. Зачем она это сделала, Осетр не знал.

Возможно, все еще любила его, но, выбрав свой путь, надеялась, что теперь между ними и в самом деле все закончится.

Получив такое известие, Осетр снова начал страдать. Днем, когда мысли его были отданы многочисленным государственным заботам, жить еще было можно. Но когда он ложился в холодную постель, все менялось.

Чтобы справиться с пустотой в душе, император принялся, переодеваясь и захватив с собой Найдена Барбышева, летать в Петроград, посещая тот или иной публичный дом, однако ночи, проведенные с продажными жрицами любви, помогали только на время. А через день-другой пустота возвращалась. И порождала мысли, мало связанные с государственными заботами.

Иногда в сердце молодого императора принималась бушевать безудержная ревность, и он строил злокозненные планы — каким образом сломать неблагодарной девице жизнь. Потом с негодованием эти планы отметал: коварные поступки были бы слишком низкими. Даже для императора, не говоря уж о «росомахе». А он продолжал считать себя «росомахой».

Они, как известно, бывшими не становятся. «Росомаха» — это на всю жизнь. Быть полезным родной державе, бороться за ее благополучие… Те же задачи, что и у императора, разве что на другом уровне!

Однако планы продолжали строиться — как бы сами по себе, помимо Осетрова желания. Он словно раздваивался. Император-«росомаха» и пакостник-ревнивец обитали в одном теле, сменяя друг друга, живя параллельно, сплетаясь между собой…

И в конце концов, чтобы преодолеть эту мерзкую раздвоенность, он решился на сущую мелочь. Связался по закрытому каналу с министром обороны.

Маршал Мосальский поприветствовал императора и нарисовал на физиономии полную готовность исполнить любое высочайшее повеление.

Впрочем, почему нарисовал? Сия готовность входила в круг первоочередных служебных обязанностей князя…

— Слушаю, ваше императорское величество!

— Вот какое дело, Фрол Петрович… На Солнечногорье, в штабе планетной обороны, служит молодой князь Стародубский… э-э… по-моему, если мне память не изменяет, Владимир Иванович… Нельзя ли каким-то образом перевести его на Новый Санкт-Петербург?

Министр и бровью не повел.

Впрочем, он вполне мог и не знать о сердечных делах императора и полагал, что молодого князя надлежит перевести на столичную планету в связи с государственной необходимостью.

Мало ли какие виды имеются у императора на конкретного гражданина Росской империи…

— Будет исполнено, ваше императорское величество! Я немедленно прикажу кадровикам министерства подготовить перевод князя Стародубского. Скажем, в связи с государственной необходимостью.

Осетр поджал губы и мотнул головой:

— Лучше в связи с оперативно-тактической необходимостью, Фрол Петрович. Молод еще Стародубский для государственной.

— Хорошо, ваше императорское величество, так в приказе и будет сказано… Имеются еще какие-нибудь распоряжения?

— Нет, Фрол Петрович… Хотя… Я ж вовсе не ради молодого князя с вами связался… Мне потребовалась справка о состоянии наших вооруженных сил в Пятипланетье.

Если министр и подумал что-либо о странной заинтересованности императора судьбой молодого офицера с Солнечногорья, то теперь он определенно отвлечется от своих мыслей.

Как говорится, главное в разговоре — правильный выход из него. Лучше всего запоминается последняя фраза.

Именно этому будущего резидента Криворучко учили в разведшколе на Новой Москве.

— Как срочно вам нужна справка, ваше императорское величество?

Осетр не стал поднимать глаза к небу, раздумывая. Коли затеял разговор ради справки, ответ на заданный вопрос должен быть известен заранее.

— Не позднее завтрашнего утра, князь.

— Будет исполнено, ваше императорское величество!

На чем министр с императором и распрощались.

Глава девятая

Через пару недель в начале рабочего дня Найден Барбышев доложил императору:

— Ваше императорское величество! Пришло сообщение из Министерства обороны. Князь Стародубский Владимир Иванович в связи с оперативно-тактической обстановкой переведен с Солнечногорья на Новый Санкт-Петербург. Семья в составе супруги и ребенка прибыла с ним. Князь получил назначение в штаб планетной обороны. Вы интересовались им?

— Да, интересовался, Найден. Пригласи-ка князя и княгиню Стародубских на ближайший же прием ко мне.

— Как изволите организовать прием этой пары, ваше императорское величество? Личная аудиенция или на ближайший бал, что вы даете в честь дня собственного тезоименитства?

«Ого! — подумал Осетр. — Они уже и день моего тезоименитства назначили!..»

Он ненадолго задумался.

С одной стороны, личная аудиенция почетнее. Можно не спеша поговорить, задать вопросы и ответить обещаниями. С другой стороны, князь Стародубский — невелика сошка в государственном масштабе. Ревность, которая неизменно родится у других чиновников, может только помешать парню. К тому же на балу запросто можно будет потанцевать с Яной. Это вполне прилично и не вызовет сплетен. То есть сплетни-то, разумеется, все равно пойдут. Но ведь император на балу танцует далеко не с одной приглашенной дамой… Так что пусть треплются!

А потанцевать с Яной, коснуться ее обнаженных плеч, вдохнуть аромат ее волос… Ох как это прекрасно!

— Пригласите их на бал в честь тезоименитства! Это будет удобнее.

— Слушаюсь, ваше императорское величество!

— Когда бал намечен, кстати?

Секретарь назвал дату.

Император с трудом изобразил на физиономии надлежащее моменту безмятежное спокойствие. Хотя душа его была очень далека от безмятежности.

Ах ты, ржавый болт тебе в котловину, еще целых две недели! Да он, Осетр, просто изведется в ожидании!

Впрочем, это ли не достойное испытание для «росомахи»? Потерпим! Много дольше терпели! Тем радостнее окажется встреча. По крайней мере, для него, Осетра… И, будем надеяться, для Яны — тоже!

Весь день он находился в приподнятом настроении.

А ночью ему приснился очередной «вещий» сон. С той самой странной планетой, на которой не имелось ничего, кроме гор и песка. И со знакомым багровым небом, нависшим над бесконечной песчаной пустыней. И по-прежнему от пейзажа шла сжимающая сердце тревога.

Но как и во сне с пятью звездами, указавшем Осетру, в каком галактическом районе произойдут судьбоносные события недавнего прошлого, не наблюдалось в небе волнения-бурления.

Осетр оказался в родном дворце, в его парадном зале.

По лакированному паркету кружили наряженные пары, звучал вальс «Амурские волны». Бал был в самом разгаре.

И сам Осетр танцевал с незнакомой женщиной, вполглаза глядя на оживленное от императорского внимания лицо, вполуха слушая ее неугомонное щебетание, вполнюха ощущая приторный запах ее духов.

А потом танцующих озарила ослепительная вспышка, и ничего вокруг не стало. В том числе и самого Осетра…

Одна чернота смерти!

Проснувшись, Осетр некоторое время лежал, размышляя.

Как отнестись к этому «вещему» сну? Отражает ли он реальную угрозу?

Ведь бывало, что сон не сбывался. К примеру, при коронации руки патриарха и голова императора остались целы-невредимы…

Конечно, самым мудрым решением было бы отменить предстоящий бал. Но это поступок, способный вызвать кривотолки. На них, разумеется, можно и наплевать! Однако нарушение установленного порядка — политическое событие само по себе. И может сообщить противникам, что император предупрежден об угрозе.

Впрочем, сие как раз не так уж и плохо. Пусть начнут искать канал утечки, если угроза реальна. Может, и проколются в процессе поисков. А потому на кривотолки мы и в самом деле наплюем. Но и с ходу отменять бал не станем — время для кардинальных решений в запасе еще имеется.

Пусть-ка для начала мибовцы пороют носами землю…

После завтрака император связался по закрытому каналу с министром имперской безопасности.

— Доброе утро, Иван Мстиславович!

Граф Охлябинин кивнул бритой головой:

— Доброе утро, ваше императорское величество! Слушаю вас!

— Вот какое дело, граф… — Осетр пару мгновений подумал над формулировкой задания. — У меня появилась информация о том, что во время одного из балов, что устраиваются в императорском дворце, возможен террористический акт. Прямо в парадном зале, в самый разгар танцев.

Было хорошо видно, как министр навострил уши — он ведь и сам постоянно участвовал в торжественных императорских приемах. Так что полученная новость касалась и его самого…

— Могу ли я поинтересоваться источником столь серьезной информации, ваше императорское величество?

Осетр едва не крякнул — вопрос был еще тот.

Не станешь же рассказывать государственному чиновнику об императорских снах…

Впрочем, ответ имелся.

— Простите, граф! Я бы не хотел раскрывать имя источника.

Охлябинин пожевал тонкими губами:

— Хорошо, ваше императорское величество! Я немедленно распоряжусь начать проверку. И немедленно доложу, как только появятся хоть какие-то результаты.

— Жду вашего доклада, Иван Мстиславович!.. Кстати, что у нас с агентом, которого должны были направить на базу «Змееносец».

Министр не стал сдерживать удовлетворенную улыбку:

— Агент уже на базе. Внедрение произошло успешно. Работа началась.

Осетр хотел расспросить о подробностях, но решил, что вопросы могут быть расценены как проявление недоверия.

Ладно, не горит, это можно будет узнать и во время очередного заседания Совета безопасности.

И он, попрощавшись, отключил канал связи.

Глава десятая

Получив от императора новое задание, граф Иван Мстиславович Охлябинин не на шутку обеспокоился.

Информация о готовящемся террористическом акте — это вам не баран начихал. Это весьма и весьма серьезно! Тем более в парадном зале дворца во время бала, когда там соберутся едва ли не все представители росской элиты… Более подходящего момента и не придумаешь! Раз — и страна обезглавлена! Бери ее тепленькой…

И то, что император не соизволил открыть источник полученной информации, кое о чем говорит. Такую информацию правителю державы должно представлять Министерство имперской безопасности. В противном случае МИБу — грош цена! Как и его руководителю!

Граф встал из-за стола и прошелся по кабинету.

А вот тут самое время поразмыслить — не провокация ли все это? Не желание ли бросить тень на министерство со стороны других спецслужб? Метод, испытанный в веках… Испорти хорошее отношение правителя к своему конкуренту и пожинай плоды содеянного…

Но кто мог пойти на такое? Вроде бы он, граф Охлябинин, достаточно дружен и с министром внутренних дел, и с руководителем имперского разведывательного управления. Может, собственный заместитель, граф Митрофан Сергеевич Ланской, в кресло непосредственного начальника метит? Но нет, доложив правителю о появившейся угрозе, он бы наоборот вылил воду на мельницу самого начальника. Разве что довел информацию до императора через подставное лицо. Вот в этом случае тень на министерство была бы брошена… А впрочем, поручим-ка мы выполнение императорского задания самому Ланскому. Пусть пороет земельку… А мы посмотрим тем временем, как он себя поведет.

Граф вернулся за стол, вызвал заместителя и поручил тому немедленно заняться проверкой полученного императором предупреждения.

Ланской и ухом не повел.

Непохоже, что информация пошла от него…

А потом Охлябинину пришла в голову новая мысль, и он связался с Железным Генералом.

— Как жив-здоров, Всеволод Андреевич?

Засекин-Сонцев добродушно усмехнулся:

— Жив вашими трудами, Иван Мстиславович. А здоровье, слава богу, от родителей досталось.

Пару минут потрепались обо всякой чепухе. А потом граф Охлябинин сказал:

— Надо бы встретиться, Всеволод Андреевич?

Усмешка Железного Генерала сделалась понимающей.

— Дело срочное?

— Весьма срочное, друг мой.

Засекин-Сонцев глянул на свой стол.

Наверное, изучал список предстоящих срочных дел. Как будто от этого взгляда их количество могло хоть на строчку сократиться…

— У тебя или у меня?

— Конечно, у тебя, Всеволод Андреевич. С какой бы стати императорскому советнику по безопасности самому отправиться в мое министерство? Разве что с проверкой работы…

— Через два часа годится?

— Годится.

— Тогда жду.

Через полтора часа министр имперской безопасности поднялся на крышу родного здания, занял кресло в кабине персонального «колибри» и в сопровождении двух «стрижей» с охранниками отправился в сторону представительства императорского советника.

Через минуту «колибри» летел над купающимся в зелени парков и бульваров Петроградом, которому не было никакого дела до забот сидящего в машине человека. Впрочем, для того граф Охлябинин и занимал министерское кресло, чтобы столицы не касались его проблемы… А еще через двадцать девять минут главный мибовец Росской империи уже пил крепкий кофе в кабинете у Железного Генерала.

— Слушаю тебя, Иван Мстиславович. — Засекин-Сонцев озабоченно смотрел на визитера. — Что-то случилось?

— Случилось, ваше сиятельство.

И Охлябинин рассказал о сегодняшнем задании императора. А когда закончил, спросил:

— Эта информация пришла к его величеству не от тебя?

Засекин-Сонцев коротко мотнул головой:

— Не от меня. Нет никаких оснований считать, что в ближайшем будущем на его величество готовится покушение.

— И у меня нет никаких оснований. — Охлябинин провел пальцем по кромке кофейной чашки. — Я, правда, поручил сотрудникам министерства заняться этим вопросом. Но не очень верю, чтобы они что-то накопали. Иначе бы я знал о предстоящем покушении прежде его величества.

— Ты так уверен в своих людях?

— Полностью быть уверенным в людях может только господь бог! Я, конечно, не бог, но… Как думаешь, не может ли полученная его величеством информация быть провокацией со стороны ВКВ? Организовать раздрай между императором и его спецслужбами и попытаться в мутной водичке поймать подходящую рыбину…

Железный Генерал, размышляя, сделал глоток из чашки.

— Великий князь, насколько мне известно, пока не предпринимал никаких активных действий.

— Мои люди в окружении ВКВ доносят то же самое. Но ведь и они — не боги. А ВКВ — не дурак. Может, стоит все же произвести кое-какие превентивные аресты?

Засекин-Сонцев взял с подноса ложечку и принялся зачем-то размешивать недопитый кофе.

— Его величество — категорически против. Ты ведь знаешь, Иван, что он даже позволил семье великого князя беспрепятственно перебраться на Коломну, поближе к отцу и мужу.

— Да, я в курсе этого вояжа. Вот только не понимаю — зачем. Неужели его императорское величество пытается заигрывать с ВКВ?

— Пока я вижу в его поведении только одно-единственное — он хочет выиграть время. Вступать в войну нам сейчас крайне не выгодно, перевооружение флота не закончилось. Так что тут я его полностью поддерживаю.

Охлябинин тоже приложился к чашке с полуостывшим кофе:

— Сие мне ясно. Мне не ясно другое — откуда у него информация о возможном покушении? Вроде бы все информационные потоки, сходящиеся к его величеству, находятся под нашим контролем. Если появился неконтролируемый, это означает, что император сам его организовал. И, значит, нам не доверяет. А вот это мне уже не нравится! В конце концов, именно мы посадили его на трон!

Железный Генерал снова задумался.

— Если твои подозрения верны, Иван Мстиславович, ситуация мне тоже не нравится.

Главный мибовец развел руками:

— Я догадывался, что тебе она не понравится. Потому и пришел. Нам надо сейчас быть единым кулаком. Пока не одержим окончательную победу.

— Согласен. Но что ты от меня-то хочешь?

Охлябинин пожал плечами и осторожно сказал:

— Ты с ним на короткой ноге. Он считает тебя своим учителем. Попытайся, пожалуйста, узнать, откуда ему стало известно о готовящемся покушении. Не люблю я ходить в потемках, Всеволод Андреевич! Очень не люблю! Потемки — источник больших проблем!

Железный Генерал явно хотел усмехнуться, но сдержался.

Охлябинину, впрочем, сейчас было глубоко наплевать на усмешки советника по безопасности.

Засекин-Сонцев — человек весьма и весьма неглупый. Вот пусть и использует свой ум для прояснения ситуации. Если неожиданно запахнет паленым, то и ему задницу припечет.

— Сделаешь, Всеволод Андреич?

— Сделаю, Иван Мстиславович. Мне и самому стало крайне интересно.

Глава одиннадцатая

Осетр понял, что совершил ошибку, на ближайшей же встрече со своим советником по безопасности.

Беседа шла обычным порядком. Обсуждали текущую общественно-политическую ситуацию в стране.

Стоит ли опубликовать избранные места из расшифрованной наконец переписки между Владиславом Вторым и Вершителем Бедросо (решили, что пока рано)… Не пора ли наступить на хвост держателю промерканского сайта «Сайентология как она есть (пора, но для начала устроить проверку соблюдения финансовой дисциплины)… Когда начать атаку на Объединенный росско-мерканский банк (тоже пока рано, не годится раскрывать карты заранее)… Надо ли патриарху Светозару отказываться от официального визита в Лондинус, столицу Фрагербритского Союза (не надо)… И так далее, и тому подобное…

А когда перечень требующих решения вопросов был исчерпан и император отпустил личного секретаря, Железный Генерал сказал:

— Ваше императорское величество! Мне стало известно, что вы опасаетесь покушения на свою жизнь. Это так?

Осетру ничего не оставалось как сказать правду.

— Так, Всеволод Андреич.

— А заслуживают ли доверия ваши источники информации?

Это уже был недвусмысленный намек на то, что император сомневается в дееспособности своих служб безопасности.

«Ржавый болт тебе в котловину, недоумок!» — выругался про себя Осетр.

Ему только сейчас стало ясно, что граф Охлябинин, получив задание, немедленно озаботился проблемой — с какой стати у императора появились подозрения. А следом к министру пришла мысль о том, что император не до конца уверен в собственных спецслужбах.

Этого только не хватало! Сейчас, когда власть в стране должна быть собранной в кулак, самое последнее дело — собственными руками вносить раскол в ряды соратников. Где у него, Осетра, были мозги?

Что ж придется сказать Деду правду. Уж лучше выглядеть мнительным мальчишкой, чем сеять среди своих семена недоверия! А в дальнейшем, прежде чем что-либо предпринять, требуется сто раз подумать… Ум — не последнее качество для императора. На одних решительности, везении и хорошей реакции всю жизнь не проездишь!

Он напустил на физиономию легкое смущение.

— Видите ли, Всеволод Андреич… Мне просто приснилось, что во время какого-то бала во дворце взорвалась бомба. Я понимаю, это довольно глупо… Но я решил, что береженого бог бережет! Ну, и попросил графа Охлябинина проверить, нет ли на самом деле у кого-то острого желания убить императора.

Конечно, Засекин-Сонцев не должен был поверить в такую ерунду. Он и не поверил. Через мгновение в кабинете прозвучало:

— Магеллановы Облака — достойные спутники нашей Галактики!

Неведомо, как там сейчас было с решительностью и везением, но хорошая реакция у императора по-прежнему присутствовала.

Через мгновение Осетр обмяк в рабочем кресле.

Внушайте, пожалуйста, господин Железный Генерал.

И Дед принялся внушать.

— Ты мне сейчас скажешь полную правду, сынок. Откуда к тебе пришла информация о возможном покушении?

Осетр завел прежнюю песню о приснившемся взрыве. А сам попытался обнаружить на месте Деда сто раз виденную туманную фигурку.

Может быть, неудача с майором Милорадовичем произошла потому, что он самостоятельно попытался инициировать туманную силу?.. Может быть, потеря былых возможностей оказалась частичной, а повторные проверки были проведены в состоянии психологической ущербности и именно потому не удались?.. Может быть, сейчас, когда к «магеллановым облакам» прибег тот, кто был первым инициатором силы, она, сила, отзовется?.. Тут что угодно предположишь…

Однако Осетра ждало полное разочарование.

Даже туманной фигурки на месте Железного Генерала не объявилось. И могущественной туманной «руки» не объявилось, способной поймать черного «жука». Более того, и самого «жука» не имелось!

Да, ржавый болт тебе в котловину, зарядки «аккумуляторов» при последнем посещении Крестов все-таки не произошло. Теперь это стало ясно окончательно и бесповоротно.

Судьба полностью лишила его прежних возможностей.

Растерявшийся Осетр понял: до сегодняшнего дня он, вопреки случившемуся ранее, надеялся, что это не так. Что при участии Деда все будет по-другому…

К счастью, растерянность Осетра, «пришедшего в себя» после того, как Железный Генерал велел ему забыть состоявшийся допрос, не вызвала у Деда никаких подозрений.

— У меня вот какое предложение, ваше императорское величество, — сказал Засекин-Сонцев. — Давайте-ка отменим на ближайшее время все балы. Береженого и в самом деле бог бережет… А спецслужбы пока займутся своим делом. В стране не может не быть людей, мечтающих о вашей гибели. Вот и не предоставим им такой возможности.

— А чем мы оправдаем такое решение? — спросил Осетр. — Формально, не военное ведь время.

— Оправдаем вашей чрезмерной занятостью! Время хоть и не военное, но все более или менее толковые люди прекрасно понимают, что дело неуклонно идет к войне. Так что решение удивит разве лишь откровенных глупцов. А на таких людей вашему величеству глубоко начихать.

На том и остановились.

Графу Федору Философовичу Олсуфьеву, министру средств массовой информации, было поручено немедленно объявить об отмене бала в честь дня тезоименитства его императорского величества — в связи с занятостью его императорского величества.

Друзья всё должны были прекрасно понять, враги — тоже не дураки. А до прочих и дела нет…

Когда Железный Генерал покинул кабинет императора, Осетр снова задумался над ситуацией.

Все выглядело так, будто судьбе надоело давать молодому росскому императору чудесные возможности. Наверное, они предназначались только для достижения первоначальной цели — гарантированно заполучить росский трон. А дальше все-таки предстоит действовать более традиционными методами.

Эх, судьба, судьба… То ли ты посчитала свой долг выполненным, то ли замыслы твои неподвластны человеческому уму, но надо привыкать жить дальше без полетов на Кресты. Разве лишь Железный Генерал будет настаивать на таких вояжах… Вот ему мы навстречу пойдем.

А иначе и вправду придется решать императорские задачи обычными человеческими путями. Впрочем, не я первый, не я последний.

Это даже интереснее!

Глава двенадцатая

На следующий день столичные средства массовой информации Росской империи сообщили указ императора об отмене предстоящих балов в Петергофе в угоду стоящей перед правителем необходимости решать неотложные государственные вопросы.

Общество приняло это известие достаточно спокойно.

В конце концов, чем возмущаться, господа?.. Глава государства решил все правильно, время сейчас такое, что не до балов, сами понимаете, в то время, как флот и промышленность, всякому известно, предпринимают нечеловеческие усилия, дабы уменьшить отставание от потенциальных противников, нам с вами не к лицу проводить время на увеселительных мероприятиях, да и казну надо поберечь, поскольку балы устраиваются за государственный счет, пусть лучше на сэкономленные средства построят еще один новенький боевой корабль, какой-нибудь эсминец, а то и фрегат, не так ли?..

Однако князя и княгиню Стародубских императорская канцелярия в тот же день пригласила на высочайшую аудиенцию.

Осетр представлял себе, как поначалу расстроилась молодая княгиня, наверняка уже соскучившаяся на своем зачуханном Солнечногорье по крупным балам. И как она потом обрадовалась. По крайней мере, на это хотелось надеяться…

Аудиенция должна была состояться через пять дней.

Осетр попросту изнывал в ожидании предстоящей встречи, но ничего поделать было нельзя. С точки зрения имперских интересов, веской причины переносить встречу на более ранний день не имелось. И вообще, этикет есть этикет, против него, как известно, не попрешь. Даже если ты — император…

Накануне приема Осетр решил облачиться в белый парадный мундир, но быстро понял, что это глупо.

Кто таков князь Стародубский, чтобы его встречать с подобным почетом? Не государственный деятель иностранной державы, чай… Ни к чему создавать почву для сплетен. Да и об Яне следует подумать. Небось, молодой муж и так ломает голову, с какой это стати император решил с ним познакомиться. Что за особое внимание? Сам князь никаких поводов к нему не давал. Значит, дело в молодой княгине?.. Ну и так далее и тому подобное… Вряд ли Яна рассказывала жениху о своей недавней любви, и не стоит ввергать ее в ситуацию, когда сей рассказ станет неизбежен…

В общем, пришлось владыке включить терпелку!

Наконец назначенный день наступил.

Император встречал участников аудиенции в малом зале приемов. Здесь была не столь помпезная обстановка, как в парадном, где проводились балы. Тут не имелось золота и многочисленных картин, и посетители не чувствовали себя потерявшимися среди беззастенчивой роскоши, доставшейся сыну от Владислава Второго.

Перед императором чередой проходили банкиры, промышленники, военные.

Осетр задавал гостям вопросы и выслушивал ответы, почти не вдумываясь в их смысл. Не до того ему сейчас было — душу съедало все увеличивающееся нетерпение. Однако гости удивленных взглядов на хозяина не бросали, а значит, ему удавалось держать себя в руках.

Впрочем, «росомаха» есть «росомаха», дамы и господа! Даже любовь не заставит его выдать себя!..

Но вот настала очередь господ Стародубских.

Первым вошел молодой князь. Это был мужчина лет двадцати двух — двадцати пяти, русоволосый, статный, с выправкой бравого вояки. Однако Осетру он совершенно не понравился.

Усики какие-то дурацкие над верхней губой, невинные маленькие глазки человека, не подверженного грехам… Нет, ржавый болт ему в котловину, далеко не орел! И тем более не «росомаха». Впрочем, помнится, отец Яны чрезвычайно не любит «росомах», вряд ли бы он выдал дочку за нашего брата…

И что только она в тебе нашла, щенок?!.. Кроме фамильного богатства князей Стародубских…

За мужем следовала и княгиня.

Когда Осетр увидел ее, он едва рот не раскрыл от удивления. В этой молодой женщине почти ничего не было от его Яны. Кроме цвета волос. Княгиня слегка располнела после родов, а прическу теперь носила замысловатую — этакую накрученную вокруг головы плетенку, перевитую коричневыми ленточками. И платье на ней было совсем иное, темно-зеленое, закрытое. Ничего общего с тем, голубым, с Дивноморья…

Впрочем, она ведь, наверное, кормит ребенка. Кормящей матери подобная воздушность ни к чему, чего доброго следы молока на лифе будут видны…

Или так не бывает?

Осетр понятия не имел — все познания, приобретенные в школе «росомах» и позже, меньше всего касались кормящих матерей, их привычек, поступков или удобства их одежды.

Выслушав трубный голос церемониймейстера, объявившего имена и родовые титулы Стародубских, княгиня сделала книксен. Она была сама покорность, даже глаз в сторону царственной особы не поднимала.

Пришлось Осетру сойти с трона, проделать несколько шагов навстречу гостям. Неторопливых размеренных шагов — поспешность бы наверняка удивила церемониймейстера и прочий обслуживающий императора люд.

С банкирами и промышленниками его императорское величество был менее любезен, чем с выскочкой, без году неделю появившимся в столице. Или это сигнал молодым военным — господа, судьба империи в ваших руках, так будьте достойны своего предназначения?..

Император за руку поздоровался с молодым князем, поинтересовался, как семья устроилась на новом месте службы, внимательно выслушал заверения о том, что все в порядке.

Как будто могло быть по-другому, как будто молодой человек решился бы жаловаться в такой ситуации…

Потом Стародубский представил императору молодую супругу.

Яна по-прежнему не поднимала глаз, и муж был вынужден легонько взять ее за локоток, стараясь хоть таким образом напомнить, перед кем она находится.

Только тогда гостья глянула на Осетра.

В глазах ее плескалась такая невыносимая боль, что император едва справился с обрушившейся на него растерянностью. И только тут сообразил, какое мучение он причинил своей бывшей возлюбленной этим приглашением на аудиенцию.

Кабы не беспокойство за карьеру муженька, снова, небось, сказалась бы больной, душа моя…

Взяв себя в руки, он сделал княгине дежурный светский комплимент и, выслушав ответный лепет, должный обозначать признательность и благодарность подданной своему правителю, сообразил вдруг, что его Яны действительно больше нет.

И прическа с платьем тут совершенно ни при чем. Стоящая перед Осетром молодая дама оказалась другой Яной, и дело было даже не в том, что уже сто лет она спала с другим мужчиной. Просто у нее теперь совсем иная жизнь, большую часть которой занимают заботы о муже и маленьком сыне, и в головке ее давно уже не осталось мыслей о полузабытом попутчике-кадете, с которым она провела несколько приятных дней на дивноморском курорте…

Впрочем, к Осетру тут же пришла мысль, что вряд ли он прав, поскольку в этом случае в ее глазах не жила бы столь сильная душевная боль.

— Ну-ну, голубушка, не волнуйтесь, — отечески проскрипел он. — Стоит ли так стесняться вашего императора? Все вы — дети его, всех вас он помнит, обо всех каждодневно печется…

И тут же его едва не передернуло от глупости собственных слов.

Однако должную величественность, слава богу, удалось сохранить, тем более что Яна снова опустила глаза долу. Скулы ее дрогнули, и Осетр понял, в каком невыносимом положении она находится. Стоит ей не сдержаться, и у молодого князя Стародубского обязательно появятся подозрения — с какой это стати супруга так сильно нервничает? Понятное дело — перед императором стоит, но ведь и перед прежним императором она наверняка не раз стояла. И вообще…

Что «вообще» — Осетр додумывать не стал. Величественно кивнул, отвернулся и размеренным шагом проследовал к трону. И уже оттуда сказал:

— Был рад с вами познакомиться, князь и княгиня! Буду рад познакомиться и с вашим малышом, когда он немного подрастет.

У Яны опять дрогнули скулы, и Осетр окончательно взял себя в ежовые рукавицы.

«Твоей Яны больше нет, дружок! — сказал он себе. — Запомни это! И впредь никогда не вмешивайся в ее жизнь».

Вздохнув, он царственным жестом отпустил господ Стародубских прочь. И приготовился царственно приветствовать очередного банкира или промышленника, ржавый болт им всем в котловины!

Глава тринадцатая

Великий князь Владимир с самого начала прекрасно знал, что его так называемая инспекционная поездка по подразделениям «полуросомах» не останется незамеченной.

О ней известно генералу Засекину-Сонцеву, а он не дурак и несомненно догадывается об истинной цели вояжа. Тем более что о многочисленных встречах Великого князя — не только со своими непосредственными подчиненными, но и с представителями других родов войск — советнику императора по безопасности наверняка уже донесли.

О шагах, предпринимаемых ближайшим родственником погибшего Владислава Второго, должны знать и мерканцы. Иначе их разведка мышей не ловит, а на это надеяться может только стопроцентный глупец.

Так что следовало ожидать определенных шагов — как со стороны новой росской власти, так и со стороны ее галактических противников.

ВКВ ждал этих шагов на каждой из планет, куда его заносило.

Началось же все на Василисе, где квартировалось одно из подразделений «полуросомах», входившее в состав боевых сил Третьего флота.

И ВКВ не удивился, когда командир подразделения, капитан Насоновский, напросившийся к Владимиру на аудиенцию по личному вопросу, повел разговор совсем в другом направлении.

— Ваше высочество, я вам сразу честно признаюсь… У меня нет никаких личных вопросов. Вернее, есть, но это не мой личный вопрос, а, скорее, ваш.

— Слушаю вас внимательно, капитан. — ВКВ уселся за столом, вальяжно развалившись, хотя внутри у него все задрожало от предчувствия важности предстоящего разговора. — Что вы имеете в виду?

— Я уполномочен поставить вас в известность, что предпринимаемые вами усилия оценены некоторыми, весьма серьезными людьми и что эти люди всегда готовы оказать вам помощь в ваших начинаниях.

«Ишь какой слог! — подумал великий князь ни к селу ни к городу. — А на вид солдафон солдафоном!»

Он спохватился.

Что за дурацкие мысли? Не все ли равно, каким слогом преподносится важное сообщение? И вообще, надо брать инициативу в свои руки…

— Скажите, капитан… Вы ведь работаете на мерканцев, не так ли?

Выстрел в упор иногда решает многие проблемы…

Капитан позволил себе легкую усмешку:

— Можно выразиться и таким образом, ваше высочество.

— И как я понимаю, вам бессмысленно говорить, что я могу позвать сейчас местного представителя Министерства имперской безопасности? — Владимир усмехнулся в ответ. — Вы не испугаетесь, не правда ли?

— Я не сумасшедший, ваше высочество. Мне тоже иногда бывает страшно. Однако я не боюсь людей из ведомства графа Охлябинина. Во-первых, как вы догадываетесь, у меня стоит блок. А во-вторых, выдавать меня совсем не в ваших интересах.

— А может, выдав вас, я постараюсь купить себе прощение со стороны Остромира Первого?

Великий князь нес отъявленную пургу, но ему вдруг стало интересно, как будет реагировать на эту пургу мерканский агент.

Агент и глазом не моргнул.

— Если бы люди, на которых я работаю, считали прощение вероятным, меня бы к вам не направили.

Хорошо он говорил, логично и спокойно. Как будто находился вовсе не в стане врага. Надо отдать должное мерканцам — они умеют вербовать агентов.

— Вы росич, капитан?

— Разумеется, ваше высочество.

— А почему пошли в услужение к врагам своей страны?

Вот тут капитан не удержался. Его лицо пусть и на мгновение, но перекосилось от ненависти.

— Будущее покажет, ваше высочество, кто нашей стране враг, а кто друг. И людям, на которых я работаю, хотелось бы, чтобы для вас это будущее наступило как можно быстрее.

Похоже, у него были личные мотивы для недовольства нынешней властью. И вполне возможно, завербовали его именно благодаря этим причинам. Впрочем, сейчас это совершенно не важно…

Владимир решил, что настала пора прекращать разговор.

Все равно давать окончательный ответ — каким бы он ни оказался — сразу, без раздумий, слишком несерьезно для государственного деятеля, осмелившегося претендовать на трон.

— Я вас выслушал, капитан… Личных вопросов нет?

— Никак нет, ваше высочество!

— Тогда ступайте!

Капитан мгновение помедлил, словно ждал, что великий князь добавит что-то. Но ничего не дождался.

И ушел.

Хорошо, хоть голову в плечи не вогнал…

Впрочем, было ясно, что он не трус, что просто им движет то ли любовь к погибшему императору, которому он когда-то присягал, то ли ненависть к этому мальчишке на троне, к которому пришлось присягнуть теперь. Ладно, позже разберемся, если потребуется…

После этого разговора великий князь по-настоящему задумался о том, что, в принципе, если считать себя правым, то вполне можно и изменить своей стране. Тем более что вовсе не стране он изменяет, а сегодняшней власти, без спроса присвоившей себе его страну.

Глава четырнадцатая

Легко сказать — не вмешиваться в жизнь Яны и ее мужа.

Стародубские после аудиенции у императора еще и до своего нового жилища не добрались, а Осетра уже снова вовсю терзали ревность и досада. И на Стародубского, и на себя, и на Яну.

Ишь, сучка, овечкой прикинулась. Глазки не поднимала… Знаем мы ваши глазки! Когда надо, вы их еще как поднимаете. Да в придачу и прицельную стрельбу своими взглядами открываете! Раз — и в яблочко! Вас няньки этому стрелковому искусству с раннего детства учат. Вот и молодого Стародубского наверняка такими залпами зацепила! «Ах, князь, я от вас просто без ума! Вы такой мужчина! Вы ТАКОЙ мужчина!!! Мне никто, кроме вас, не нужен, поверьте!.. Император на меня глаз положил? Да плевала я на императора! Что мне император? Просто ошибка молодости… Море, солнце, курортный пляж… Сами знаете, как это бывает. Вскружил девушке голову, она и поверила. А он всего лишь развлечься решил. Мы — «росомахи»! Мы — гвардейцы, сударыня! На нас всегда можно положиться!.. Думаете, я ему поверила? Если бы поверила, так сейчас бы с вами не была, понимаете?»

Сучка проклятая, ржавый болт тебе в котловину!!!

И, как уже случалось, мысли Осетра понеслись вскачь, напористо, ритмично, стремительно. Как кони… А от мыслей рождались слова. Цеплялись друг за друга, выстраивались в строки, строки неизбежно заканчивались созвучиями. И родилось…

Не зови меня больше в кровать,

Отпусти мою душу, и впредь,

Даже если пора умирать,

Обещаю я не умереть.

Не зови меня больше в кровать

По любви, а скорей — без любви…

Пусть я жажду с тобой переспать

И проснуться с тобой — не зови.

Не зови меня холить любовь

И вдвоем проводить вечера.

Не взволнуется стылая кровь,

Не воротишь, что было вчера.

Не зови меня плакать с тобой,

Не зови убежать от себя.

Не начну я проигранный бой…

Я его проиграл — до тебя.

— Не начну я проигранный бой, — повторил Осетр вслух. — Я его проиграл до тебя.

И встал на дыбы.

Ржавый болт тебе в котловину, «росомаха»! Ты белены объелся? Что за глупости! Это когда ты проигрывал бои? Это когда ты мучился неуверенностью? Это когда ты плакал — с кем бы то ни было?

Сучка проклятая!!!

Ну нет!.. Я начну бой, непременно начну, и он обязательно окажется выигранным. По-иному и быть не может! Вот посмотришь, сучка! Я упрячу твоего муженька на какую-нибудь отдаленную планету, в невыносимые условия, туда, где военные вынуждены служить без семей. И пусть там гниет в ожидании, пока не попадет под удар артиллерийских установок мерканского корабля!.. А ты от меня никуда не денешься! Ишь моду взяла! Императорам не отказывают ни в чем! И уж во всяком случае не отказывают в любви! Подумаешь, раздвинуть пару раз ноги! Да вы их перед любым и каждым готовы раздвигать — такова ваша бабская натура! Такими вас господь создал, и никуда вам не деться. И тебе, Яночка, никуда от меня не деться, попомни мои слова! Никуда! Или я буду не я!

Он еще несколько минут терзал себе душу, глядя в книгу, а видя фигу. Пока не понял, что ничего такого не случится.

Не будет ни внезапных переводов князя Стародубского на забытую богом планету, ни с готовностью раздвинутых Яниных ног.

Иначе он — не он! Иначе, какой он, к дьяволу, «росомаха», ржавый болт ему в котловину!!!

Глава пятнадцатая

За время инспекционной поездки, которую великий князь Владимир продолжил по окрестным мирам, адмирал Барятинский в осторожных разговорах прощупал несколько своих подчиненных в звании не ниже капитана второго ранга.

Ситуация определенно складывалась благоприятная.

Все-таки база Третьего флота находилась слишком далеко от центральных миров, чтобы служащие здесь офицеры хорошо разбирались в происходящем на центральных мирах. А если еще предпринять дополнительные меры, чтобы они оставались сидеть на голодном информационном пайке, то колеблющихся перетянуть на свою сторону станет не столь уж и трудно. В этих краях мало кто знал, каким образом Остромир отвоевал свое право на трон, и недовольных убийством Владислава и последовавшим потом узурпаторством было пруд пруди.

Прибывшим же на Коломну супруге и дочери великого князя Владимира строго-настрого предписали не рассказывать о том, что происходило и происходит на Новом Санкт-Петербурге.

Это в интересах великого князя и в ваших интересах, сударыни…

Высокородных гостий поселили в столице Коломны, в номере отеля «Империал», приличествующем их положению, и велели ждать возвращения мужа.

Им было передано личное послание от великого князя, в интересах секретности запрятанное в «кровавую мэри». Мать и дочь ознакомились с посланием, после чего проблем с ними не ожидалось.

И не возникло.

Великий князь Владимир вернулся на базу «Змееносец» через несколько недель.

Выглядел он довольным и оптимистически настроенным, хотя периодически его чело и омрачалось от неведомых дум.

Адмирал и командующий РОСОГБАК снова встретились за рюмочкой фрагербритского коньяка. После чего ВКВ поведал о результатах своего вояжа.

Ему обстановка также представлялась вполне благоприятной. То есть недовольные нынешней властью в окруґге имелись. И немало.

— Похоже, Остромир и его присные совершили ошибку, не слишком активно ведя внутригосударственную пропаганду. Многие считают мальчишку самозванцем, свергнувшим законного правителя. Так что определенные шансы на благополучный исход выступления имеются.

Слово «выступление» в их разговорах прозвучало впервые, и адмирал не мог не оценить этот шаг.

Судя по всему, великий князь был готов к принятию окончательного решения, и впереди активные действия. Но сначала надо будет провести подготовку. В частности, осторожно убрать с бортов откровенных сторонников нынешнего императора и обучить специалистов, поставленных им на смену. Корабли при любом экипаже должны оставаться боеспособными! Это непреложный флотский закон! К тому же всех людей, преданных Остромиру, все равно не выявишь. Тем более что старый лис граф Охлябинин прислал приказ отправить на столичную планету приписанных к флоту менталов. А их никак не удержишь, потому что именно Охлябинину они и подчиняются.

Эх, безопасники, ржавый якорь вам в задницу, вечно все у вас схвачено!.. Ну да ничего, прорвемся, дух звезднофлотца будет посильнее предусмотрительности работника спецслужбы!

— Я вот что надумал, ваше высочество… Сколько бы ни имелось у нас сторонников среди личного состава, немало найдется и противников. И мне представляется, что подготовку к выступлению надо соответствующим образом замаскировать. Лучше всего — дезинформацией. К примеру, объявим по личному составу, что флот планируется активно использовать в боевых столкновениях, которые вот-вот начнутся между нами и Великим Мерканским Орденом. И только наши истинные сторонники будут знать правду… Как ты на это смотришь, Володя?

Лицо великого князя было непроницаемо. И Барятинский решил, что настала пора для углубленной откровенности.

— И вот что я еще думаю, ваше высочество… В одиночку нам одним не выстоять и тем более не победить. Вверенный мне флот, как ты, наверное, знаешь, состоит, в основном, из устаревших кораблей. В прямом бою нам не справиться с противоборствующей стороной. — Адмирал встал из кресла и прошелся по кабинету. — В последнее время Адмиралтейство практически не знакомит нас с процессом перевооружения, но та информация, что приходила прежде, определенно говорит о том, что в Первом и Втором флотах полным ходом идет перевооружение. Адмирал Приднепровский на базе Отдельной особой эскадры, защищающей Пятипланетье, создает Четвертый флот. Тактических характеристик новых кораблей мы не знаем, но стоит предположить, что они много мощнее тех боевых единиц, что составляют мой флот. Боюсь, нам придется обратиться за помощью…

— К кому? — быстро спросил ВКВ, легонько поморщившись.

— К кому? — повторил адмирал, продолжая раздумчиво мерить кабинет шагами. — Можно, конечно, попросить помощи у Усмана. Если ты, в случае победы сделаешь ему кое-какие территориальные уступки, он может решиться на оказание нам боевой поддержки. Но не думаю, что его помощь окажется достаточно эффективной. Я знаю состав халифатского флота, достаточно изучил за все эти годы. Корабли у них еще слабее наших. — Барятинский остановился и рубанул напрямую. — Полагаю, нам надо обратиться за помощью к Вершителю Бедросо. Тактико-технические характеристики мерканских кораблей на порядок превосходят халифатские. И вряд ли уступают новым росским.

ВКВ снова поморщился, на сей раз откровенно.

«Ничего не попишешь, голубчик, — подумал адмирал. — Я знаю твою нелюбовь к мерканцам, но тут тебе придется поступиться чувствами, если ты хочешь обрести власть и сохранить ее».

— Откровенно говоря, не нравится мне это, — сказал великий князь. — Я ведь сам всю жизнь считал сайентологов, в стратегическом смысле, нашими главными галактическими противниками.

— Сегодня противник, завтра соратник… — Барятинский широко улыбнулся и остановился перед ВКВ. — Политика, ваше высочество, — искусство возможного, как говорил кто-то из древних. Если нам полезна помощь сайентологов, надо ее использовать. И не бояться испачкаться в грязи. Грязь легко смывается успехом. Дальше видно будет, кто прав, кто виноват.

— А у тебя, Пахевич, имеются выходы на мерканцев?

Барятинский улыбнулся еще шире:

— У меня есть кое-какие возможности в этом направлении.

ВКВ кивнул:

— Я тебя понимаю… Можешь не вдаваться в подробности.

Барятинский решился:

— Мне необходимо твое принципиальное решение, чтобы начать действовать в нужном направлении. В подробности я тебя потом все равно посвящу, без этого не обойтись. Иначе ты вправе мне попросту не поверить. Посчитать меня, к примеру, провокатором, действующим в интересах этого мальчишки…

Великий князь усмехнулся:

— А ты и в самом деле не провокатор ли, Пахевич?

Это была шутка, но адмирал не улыбнулся.

— Я не провокатор, Володя. Ты, наверное, удивляешься: чего это я ввязываюсь в эту борьбу? Интересы империи, то, сё… Интересы империи — конечно, важно. Но прежде всего я просто ненавижу некоторых людей из окружения Остромира. Такой причины тебе достаточно?.. Ну и попрошу тебя кое о каких одолжениях…

— О каких же, к примеру?

— Да о самых банальных. Назначить, к примеру, меня после победы командующим всем флотом.

«Вот такая у нас будет с тобой торговля», — добавил Барятинский мысленно.

— Ну это-то не проблема. Если победим, росский флот твой. — Великий князь в свою очередь поднялся из кресла и протянул адмиралу правую руку.

— Вот и договорились.

Двое обменялись рукопожатием.

— Я немедленно обращусь за возможной помощью к Великому Мерканскому Ордену. И как только получу ответ Вершителя, дам тебе знать. Тогда и решим окончательно.

На сей раз ВКВ с трудом удалось сохранить непроницаемую физиономию.

Неужели у адмирала и вправду имелись прямые связи с мерканцами? Или он сказал это только для того, чтобы подтолкнуть великого князя к нужному решению? По принципу Наполеона Бонапарта — «Надо ввязаться в бой, а там посмотрим…»

Интересно… А если прямые связи есть, то осуществляются они через капитана Насоновского или у Барятинского есть собственный канал? Спросить, что ли?..

Впрочем, нет, пока не стоит. Это уже будет необратимый поступок. Позже разберемся!

— Хорошо, Паша, обращайся. А я, с твоего разрешения, слетаю на Коломну, встречусь с семьей. Все-таки давно уже их не видел. Если, конечно, предоставишь для моих личных дел какое-нибудь суденышко…

— Предоставлю, ваше высочество!

— Благодарю! А я потом вернусь сюда и продолжу свой вояж по окрестным мирам. Не все подразделения еще проинспектированы.

Они снова обменялись рукопожатием.

Адмирал Барятинский был уверен, что сделка состоялась. Великий князь Владимир по-прежнему не был уверен ни в чем.

Глава шестнадцатая

Внимательно следя за реконструкцией флота, Осетр как-то перестал интересоваться работой Института структуры пространства. Не то чтобы он позабыл о Константине Комарове — просто посчитал, что молодой ученый справился со своей главной задачей и деятельность его больше не требует со стороны короны особого внимания. Тем более что Комаров заматерел, оброс целым штатом помощников и вполне справлялся со своим институтом самостоятельно. Авторитет его в определенных, как говорится, кругах (о которых обычно не сообщается в средствах массовой информации) стал настолько высок, что академика Соболевского вполне можно было с почетом отправлять на пенсию. И Осетр отдал Найдену соответствующие распоряжения.

Пусть отдыхает академик, пользы от него больше не дождешься, а вот вред принести может. Просто из чувства зависти к молодому талантливому коллеге…

Никаких просьб о помощи от Комарова в течение времени, прошедшего после испытания «иглы», не поступало.

Поэтому Осетр даже слегка удивился, когда обнаружил в списках людей, добивающихся срочной рабочей аудиенции у императора, имя директора Института структуры пространства.

Видимо, тому все-таки потребовалась какая-то помощь, и он посчитал, что заслуги его перед империей достаточно велики, чтобы помощь ему оказал лично властитель росский.

Впрочем, вряд ли он был способен попросить что-либо больше нового загородного дома, а потому казне не составит великого труда выполнить его просьбу. А если прошение удовлетворит лично император, то это только подчеркнет уважение короны к своему не самому последнему слуге.

И Осетр немедленно включил фамилию ученого в список участников ближайшей аудиенции, попросив Найдена подготовить справку о финансировании института.

Когда справка была готова, Осетр внимательно просмотрел ее.

Судя по всему, Министерство финансов, помня о былом интересе императора к ИСП, в просимом молодому профессору не отказывало. Что ж, заодно при встрече будет возможность поинтересоваться, на какие работы уходят запрашиваемые средства. Пусть Комаров не думает, что работает бесконтрольно и можно тратить государственные средства на всякую чепуху…

В отличие от торжественных аудиенций, рабочие происходили без торжественности. Роль церемониймейстера выполнял секретарь императора Найден Барбышев, роль малого зала приемов — личный кабинет императора, а роль трона — его служебное кресло.

В назначенное время встретились, поздоровались, заговорили о работе вверенного Комарову института. Для начала ученый сердечно поблагодарил императора за помощь от академика Соболевского. А за своевременное прекращение этой помощи — еще сердечнее.

— Когда старая обувь начинает мешать ходьбе, ее надо безжалостно менять на новую.

В принципе император был с ним согласен, хотя сравнение академика Соболевского с парой истоптанных туфель и покоробило его.

Впрочем, молодой ученый прав: в свое время академик принес немало вреда империи, строя свои козни против Комарова, так что пусть радуется, что легко отделался. Всего лишь отправкой на пенсию…

А потом Комаров сказал:

— Ваше императорское величество! Знаете… А ведь я к вам по весьма важному вопросу.

— Слушаю вас, Константин Матвеевич, — сказал Осетр, почувствовав непонятное волнение.

Ему вдруг пришло в голову, что молодой профессор явился к императору вовсе не с целью попросить загородный особняк.

Предчувствие не обмануло Осетра.

— Ваше императорское величество! Дело в том, что вверенный мне институт не прекращал теоретические работы по своим центральным вопросам. И я хочу доложить вам, что в настоящее время может быть создана конструкция, в отличие от известной вам «иглы», способная генерировать римановы туннели не для самой себя, а для материальных объектов, находящихся на определенном расстоянии от нее.

Непонятное волнение императора усилилось.

— То есть… — проговорил он. — То есть…

У него даже пальцы похолодели.

— То есть мы имеем возможность создать оружие совершенно нового типа, — сказал Комаров. — Не энергетические пушки, способные только разрушать вражескую технику, и не парализаторы, способные лишь обездвиживать его живую силу, а энергетические установки, которые смогут перебросить вражеский корабль в угодную нам точку. К примеру, под удар наших же артиллеристов, защищающих планеты, пушки которых имеют мощность, гораздо большую, чем самые современные корабельные.

У Осетра едва руки не затряслись.

Он сразу оценил важность и перспективы предложений Комарова.

Это было оружие, какого, вполне возможно, не имелось пока ни у одной галактической державы.

«Ржавый болт мне в котловину! — воскликнул мысленно он. — Вот оно! Если, конечно, Комаров не преувеличивает…»

— И такие установки можно разместить на наших судах?

Комаров улыбнулся:

— Я думаю уместно будет назвать их «улитками Комарова». Дело в том, что если спроецировать воздействие такой установки на обычное пространство, то получится как бы полость, напоминающая по форме улитку… Очень отдаленно, конечно, напоминающая, но ведь как-то называть надо. — Он перестал улыбаться и тряхнул гривой. — Так вот теоретические расчеты показывают, что соответствующая конструкция вполне может быть размещена на боевом корабле. Ну и на любом небесном теле, естественно.

Это было еще более важное сообщение, и Осетр позволил себе совсем воодушевиться.

В его мозгу промелькнули «соответствующие конструкции», защищающие обитаемые миры Росской империи.

Но профессор немедленно подрезал императору стремительно отрастающие крылышки:

— На котором нет атмосферы, разумеется. Иначе «улитка» отправит в место назначения изрядное количество припланетного воздуха, что приведет к масштабной глобальной катастрофе.

Осетр тут же вернулся из заоблачных высей на грешную землю.

«Жаль! — подумал он. — Впрочем, счастье никогда не бывает полным… Разместить такое оружие на кораблях — тоже очень неплохо».

— Полагаю, чтобы превратить теорию в практику, вашему институту, профессор, потребуется дополнительное финансирование?

Комаров еще больше посерьезнел:

— Несомненно, ваше императорское величество. И немалое. Я уже провел прикидочные расчеты. Получается…

Он назвал сумму, услышав которую, Осетр едва не присвистнул.

— Но овчинка стоит выделки, — продолжал ученый. — Полагаю, что враг попросту не сможет справиться с нашими кораблями, вооруженными «улитками». Применяемые в боевых действиях силовые поля от них не защищают.

Да, это и в самом деле была бомба!

Думал Осетр недолго. Интуиция подсказывала императору, что директор Института структуры пространства не вилами по воде пишет.

Раз возможна оказалась «игла», почему не быть возможной «улитке». С точки зрения техники, «улитка», похоже, является всего лишь усовершенствованием «иглы». Надо, конечно, посоветоваться с Железным Генералом, премьер-министром и министром финансов. И обязательно нацелить графа Охлябинина на усиленные меры противодействия вражеской разведке. Слишком многое ставится на кон, чтобы допустить утечку информации об «улитке». Так что придется Министерству имперской безопасности поработать…

— Хорошо, Константин Матвеевич… Я думаю, мы пойдем вам навстречу. Пришлите мне экономическое обоснование работ. Когда вы сможете это сделать?

Комаров снова улыбнулся:

— Да оно у меня, собственно, почти готово. Смогу прислать, ваше императорское величество, уже завтра.

— Вот и прекрасно. Полагаю, если вам удастся создать такую «улитку», ваши заслуги перед империей станут просто неоценимы. Так что срочно присылайте обоснование. Я его изучу и в ближайшие же дни посовещаюсь с правительством. В свою очередь, попрошу вас, когда будет принято решение о финансировании работ, провести их в кратчайшие сроки. Ваша «улитка» очень нужна нашим вооруженным силам.

— Понимаю, ваше императорское величество! — Ученый снова посерьезнел. Даже погрустнел как-то. — Нас ждет война?

— Да, Константин Матвеевич. И, к сожалению, она неизбежна. — Осетр не стал вставать, давая понять, что аудиенция окончена.

Слишком важный вопрос был только что решен, чтобы напоминать посетителю о важности императорского времени.

Но Комаров и сам все понимал.

Он покинул кресло, в котором сидел, и, коротко попрощавшись, ушел.

Для себя он так ничего и не попросил.

А Осетр успокоился и решил, что с академиком Соболевским, пожалуй, следует встретиться и вручить ему какую-нибудь медаль.

Все-таки бывший президент Академии наук — не ботинок… А главное, не будь противодействия со стороны Соболевского, Комаров, возможно, и не стал бы тем, кем стал. В тепличных условиях характер никогда не выковывается.

И он велел Найдену Барбышеву пригласить академика на ближайшую аудиенцию.

Глава семнадцатая

Все у великого князя Владимира вроде складывалось неплохо.

Поддержка Третьего флота, благодаря адмиралу Барятинскому, имелась. Семья оказалась под боком, и риск потерять ее сделался минимален. Мерканцы, в случае выступления против бастарда, также обещали поддержку.

В общем, можно плотно работать над детальным планом организации заговора.

И ВКВ уже склонялся к тому, чтобы согласиться с Барятинским и, встав во главе заговорщиков, прибегнуть к помощи мерканского агента капитана Насоновского.

Тем более что и сам командующий Третьим флотом утверждал, что Орден поддержит заговорщиков.

Правда, о своих связях с людьми Бедросо адмирал пока предпочитал не распространяться, но его тоже можно понять — ведь об окончательном своем решении великий князь пока не заикался. В такой ситуации все имеющиеся на руках карты раскроет только полный идиот…

Короче говоря, пришла пора проявлять решительность.

Но однажды на аудиенцию к великому князю напросился некий майор Мерзликин.

ВКВ встретил визитера в кабинете, который ему по возвращении на базу «Змееносец» выделил Барятинский.

Перед аудиенцией великий князь справился у кадровиков и выяснил, что Мерзликин появился на базе совсем недавно, прибыл командовать подразделением «полуросомах» вместо уволившегося в запас прежнего командира. И тут ВКВ заволновался.

С какой бы стати вновьприбывшему добиваться встречи с командующим РОСОГБАК? Неужели тут же возникли проблемы по службе на новом месте? С трудом верится…

У великого князя возникло острое желание избежать встречи, но он тут же обругал себя.

Что ты, к дьяволу, за будущий император, если боишься встречи с каким-то майором! Не убьет же он тебя: вооруженного визитера к великому князю никто не пустит!.. Нервы, наверное, разгулялись. Надо будет снова смотаться на Коломну, к семье, развеяться немного.

И аудиенция состоялась.

Когда майор Мерзликин вошел в кабинет, ВКВ снова обеспокоился.

Слишком уверенным в себе тот выглядел. С таким видом просители к высоким начальникам не являются.

— Здравия желаю, ваше высочество!

— Слушаю вас, майор. Имеются какие-то жалобы?

— Никак нет, ваше высочество. Жалоб нет. Есть поручение.

Услышав такое, великий князь еще больше насторожился. Правая рука его даже потянулась к ящику стола, в котором лежал лучевик.

Однако ВКВ с нею справился, вернул на стол и заставил расслабиться.

— И что же такое вы хотите мне поручить?

Мерзликин, поняв двусмысленность своего ответа, смутился. Однако не надолго.

— Виноват, ваше высочество! Это не мое поручение вам. Просто мне поручено передать вашей светлости некое сообщение.

Ого! Это уже становилось интересным.

Неужели какие-то важные вести из столичных миров прибыли? Помнится, маршал Мосальский просил его вернуться на Новый Петербург, но поскольку официального приказа так и не поступило, ВКВ пренебрег просьбой. Может, Мосальский прислал на сей раз курьера? Впрочем, курьеры не прибывают в личине командира «полуросомах». Может, кто-то из тайных союзников в штабе весточку прислал? Тоже не похоже… Ладно, ни к чему мучить себя догадками!

— Внимательно слушаю вас, майор! От кого сообщение?

Мерзликин оглянулся, будто боялся, что его подслушают.

— Мне поручено Кеном Милтоном, Капитаном Офиса Добрых Дел, передать вам следующее. В Великом Мерканском Ордене внимательно следят за усилиями, которые вы предпринимаете по организации сопротивления самозванцу. Вооруженные силы Ордена придут вам на помощь, когда вы решитесь выступить против Остромира. Однако Милтона беспокоит возможная несвоевременность вашего выступления.

ВКВ обнаружил, что сидит с открытым ртом, и захлопнул его.

Вот уж кого-кого, а визитера с таким сообщением великий князь в гости никак не ждал.

Кто он в действительности, этот тип? Провокатор? Или на самом деле посланник мерканцев? Но тогда кем является капитан Насоновский?

— А скажите-ка мне, майор… Каким образом вы добрались сюда с территории Ордена?

У Мерзликина дрогнули скулы. Словно он хотел зевнуть. Или засмеяться…

— Понимаю, ваше высочество. Вы мне не верите… Нет, я не был на территории Ордена. Я — гражданин Росской империи, служил на одной из приграничных планет. Завербовали меня три года назад, во время отпуска, на Новом Санкт-Петербурге. Проигрался в казино… Все это время был законсервированным агентом. Но три месяца назад… опять же когда я был в отпуске… обо мне вспомнили. И дали задание добиться перевода на базу «Змееносец» и именно сегодня передать вам то, что я передал.

— А как у вас осуществляется связь с хозяевами?

— Постоянной связи нет, ваше высочество. Это слишком опасно. В заранее оговоренное время на Коломну прилетит связник. Я должен буду обеспечить его встречу с вами, и он сообщит вашей светлости конкретные планы мерканского руководства по координации действий.

— Это все?

— Это все!

— А если я не соглашусь встретиться со связником?

— Значит, встреча не состоится, и он улетит обратно.

Больше разговаривать с майором было пока не о чем, и ВКВ отпустил его подобру-поздорову. А сам немедленно встретился с адмиралом Барятинским.

Барятинский выслушал рассказ великого князя о состоявшихся контактах и надолго задумался. Потом сказал:

— Ты опасаешься, что кто-то из двоих — провокатор?

— Опасаюсь, Паша. Более того, велика вероятность, что они оба могут быть провокаторами. Охлябинин с Засекиным-Сонцевым вполне могут начать со мной игру. Арестовать бы Насоновского с Мерзликиным да допросить с пристрастием.

Адмирал покачал головой:

— У них наверняка стоят блоки. В любом случае стоят — будь они хоть мерканские агенты, хоть люди Охлябинина. Так что допрашивать их — все равно что убить, никакого толку не будет.

— У тебя же есть менталы!

Барятинский поморщился:

— Нету менталов, Володя… Они же напрямую подчиняются Министерству имперской безопасности. Пару месяцев назад Охлябинин отозвал всех моих щупачей на Новый Санкт-Петербург. Мол, им требуется пройти курсы переподготовки, пока обстановка в районе базы спокойная. Назад до сих пор никто не вернулся. — Он потер затылок. — Я, конечно, могу потребовать, чтобы министерство немедленно обеспечило Третий флот другими менталами, которые уже прошли переподготовку, но подозреваю, что это мое требование будет выполнено очень нескоро. — Барятинский развел руками. — Так что в этом направлении, ваше высочество, мы совершенно бессильны.

«Ай да граф Охлябинин, — подумал великий князь. — Вот уж действительно, на чьей стороне спецслужбы, тот и могуч! И даже к секретчикам подчиненной мне бригады за помощью не обратишься — они работают на Засекина-Сонцева. И наверняка доносят своему бывшему начальнику обо всех наших телодвижениях».

— Вот что я думаю, Паша, — сказал он. — Когда придет час Икс, нам необходимо очень быстро арестовать всех местных сотрудников секретной службы РОСОГБАК. Пусть мы не сможем их допросить, но хотя бы пресечем любые попытки вмешательства в обстановку.

Барятинский кивнул:

— Разумеется, ваше высочество. Я уже думал об этом. Обязательно проведем превентивные аресты. Только подготовь мне список этих сотрудников.

— Разумеется. — ВКВ тоже потер затылок. — Как же нам все-таки разобраться в майоре Мерзликине и капитане Насоновском? Кто из них есть кто?

— Думаю, пока нам придется только проверить их личные дела. Ничего другого мы сделать сейчас не в состоянии. Абсолютно уверен, что в личных делах мы ничего не отыщем, но надо же с чего-то начинать.

Великий князь подумал, что начать можно с проверки подозреваемых при помощи мерканских каналов связи самого Барятинского. Но раз адмирал молчит о них, значит, так ему нужно. Вне зависимости, существуют они или нет.

Глава восемнадцатая

Академика Соболевского немедленно позвали на аудиенцию к императору. С ним связался сам личный секретарь Остромира Первого, обойдясь без принятых в подобных случаях письменных посланий.

Академик поблагодарил господина Барбышева и обещал непременно присутствовать.

Как будто он мог отказаться от подобного приглашения…

Найден доложил Осетру о выполнении задания и спросил, какую награду император намерен вручить новоиспеченному пенсионеру.

— Не будем мелочиться! — сказал Осетр. — Пусть это будет орден «За заслуги перед Отечеством» второй степени. По совокупности, так сказать, заслуг.

— Слушаюсь, твое величество! Сегодня же документы на награждение будут подготовлены.

Осетр удовлетворенно кивнул.

А ночью ему приснился новый вещий сон.

Кровавая планета обернулась его собственным кабинетом.

Осетр сидел за рабочим столом.

— Ваше императорское величество! — раздался в говорильнике голос Найдена. — К вам академик Соболевский.

Осетр убрал со стола сетевого агента и отозвался:

— Пригласите! И принесите, пожалуйста, чаю.

Дематериализовалась дверь в приемную, в кабинете появился Соболевский.

Осетр встал, напустил на физиономию соответствующее моменту радушие и шагнул навстречу:

— Добрый день, Алексей Петрович!

— Здравствуйте, ваше императорское величество!

— Проходите, присаживайтесь!

Двое угнездились в креслах.

Найден принес чай и печенье.

— Я хочу поблагодарить вас за службу, Алексей Петрович! Ваша помощь профессору Комарову была как нельзя кстати.

Соболевский криво усмехнулся:

— Именно поэтому вы и отправили меня на пенсию, ваше императорское величество?!

Притрагиваться к чаю он, похоже, не собирался.

— Ну вы же понимаете, Алексей Петрович… — Осетр замолчал, поскольку ответить ему было нечего. — Вы всю жизнь трудились. Надо когда-то и отдыхать. Вам же около сотни, насколько мне известно.

Усмешка академика сделалась еще более кривой.

— Вас правильно информировали, ваше императорское величество. У меня через месяц день рождения, стукнет девяносто восемь. Эликсир молодости мне очень хорошо помогал. В отличие от вашего батюшки… Но я бы протянул еще долго. Впрочем, о чем тут говорить? Я недооценил Комарова. Он оказался… прытче, чем я думал. Во всех смыслах прытче. — Последнее слово Соболевский произнес с непонятной интонацией.

Было самое время хоть как-то подсластить старику горькую пилюлю.

— Мы намерены наградить вас орденом «За заслуги перед Отечеством» второй степени, Алексей Петрович. Казна также будет выплачивать вам персональную пенсию.

— Премного благодарен, ваше императорское величество! Хоть пенсию персональную заработал. Впрочем, я бы и так не умер с голоду. У меня, как вам, наверное, известно, есть доход и помимо пенсии. Да и дети бы старика не бросили.

Коробочка с орденом уже лежала на столе. Осетр достал награду и прикрепил на грудь старика.

— Простите, Алексей Петрович, что не в торжественной обстановке, как принято. Но приемы и балы в Петергофе сейчас отменены.

— Я знаю, ваше императорское величество!

В принципе, аудиенция была завершена. Но Осетру показалось, что академик еще не все сказал. И стоило позволить ему объясниться до конца.

Однако Соболевский замолк, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя.

Сердце у него, что ли, прихватило от удовольствия? Впрочем, в императорском дворце и столетнему старику не дадут умереть, вытащат с того света… Граф Сумароков, личный врач Остромира Первого, свое дело знает туго!

— Я надеюсь, моим родственникам не станут мстить, — сказал Соболевский и шагнул к императору, будто намеревался обнять своего правителя.

А потом его разнесло в клочья. Как и попытавшегося отшатнуться Осетра.

Глава девятнадцатая

На аудиенцию к императору академик Соболевский должен был явиться в четыре часа пополудни.

В три часа Осетр связался с полковником Пименовым, начальником дворцовой охраны, и дал ему соответствующие указания.

— Слушаюсь, ваше императорское величество! — Озаботившийся полковник исчез с видеопласта.

Через двадцать минут душу Осетра тронула «росомашья» тревога.

Давно она не просыпалась…

А еще через четверть часа полковник Пименов доложил:

— Ваше императорское величество! Академик Соболевский по вашему приказу задержан, обыскан и помещен в одно из подвальных помещений. Никаких подозрительных предметов при нем не обнаружено. Сканеры также не среагировали. В настоящее время задержанный находится в помещении номер тринадцать двадцать пять. Видеоканал с камеры наблюдения выведен на ваш компьютер.

Осетр переключил видеопласт на внутридворцовую систему наблюдения.

Одетый в строгую черную тройку Соболевский сидел на стуле и озабоченно поглядывал на дверь.

Надо полагать, ждал пока его пригласят к императору. Полковник Пименов должен был сопроводить старика в подвал безо всяких объяснений.

Осетр ждал.

Минута проходила за минутой.

Соболевский все больше начинал проявлять признаки беспокойства. Он давно уже покинул стул и мотался по помещению взад-вперед, то и дело поглядывая на браслет.

Потом подскочил к двери и принялся барабанить в нее.

— Эй! — Акустический канал донес визгливый голос, изменившийся до неузнаваемости. — Эй, ищейки императорские! Вы что, обо мне забыли? Его величество ждет меня.

Никто, естественно, на его крик не отреагировал.

Старик перестал колотить в дверь, снова глянул на браслет. Потом опустился на колени и поднес ко рту правую руку.

Осетр увеличил изображение и через мгновение сообразил: академик, засунув пальцы в рот, пытался вызвать приступ рвоты. Задуманное ему удалось. Соболевский некоторое время сосредоточенно ковырялся в извергнутом из желудка, потом снова засунул пальцы в рот.

А потом поднялся с колен. И крикнул:

— Ты — хитрая сволочь, ублюдок! Но тебя все равно достанут!

Некоторое время он изрыгал в пространство комнаты проклятия в адрес росского императора. Потом замолк. Снова бросил взгляд на браслет. И дрожащим голосом проговорил:

— Хорошо, ваше императорское величество! Я проиграл. За мной никто не стоит, я действовал в одиночку. Пощадите мою семью, они ни в чем не виноваты.

А потом ослепительное пламя залило видеопласт, через мгновение он потемнел, и появилась надпись «Канал связи отключен по технических причинам».

Пол под ногами чуть дрогнул.

Осетр посмотрел на часы. Было шестнадцать часов пять минут.

Если бы академика Соболевского не отвели в подвал и не заперли в пустой комнате, сейчас по разрушенному рабочему кабинету императора были бы разбросаны не только останки бывшего президента Академии наук Росской империи, но и самого Осетра…

Глава двадцатая

На следующий день начальник дворцовой охраны доложил императору о результатах взрывотехнической экспертизы.

Судя по всему, перед аудиенцией академик Соболевский проглотил бомбу, защищенную оболочкой, растворяющейся в желудочном соке. Наномеханизм подобной бомбы можно было настроить так, что процесс растворения, в зависимости от кислотности желудочной среды, срабатывал через строго определенный промежуток времени. Своего рода часовой механизм… Вот только обнаружить такое взрывное устройство можно было лишь с помощью вскрытия, имеющиеся дворцовые сканеры, как оказалось, его не брали.

— Вас очень своевременно предупредили, ваше императорское величество! — сказал Пименов, и в голосе его прозвучало неприкрытое удовлетворение.

— Своевременно, полковник, очень своевременно! — кивнул Осетр.

И подумал, что несмотря на фиаско с потерянными «туманными» возможностями, судьба вовсе не оставила своего избранника без призрения.

А еще через два дня к правителю с докладом явился министр имперской безопасности.

— Ваше императорское величество! — доложил он. — Это была попытка террористического акта, предпринятая одиночкой. Никаких связей между академиком Соболевским и великим князем Владимиром не выявлено. Контактов академика с мерканцами тоже не обнаружено. Соболевский вообще мало вмешивался в политику. Только в той ее части, что касалась интересов Академии наук.

Охлябинин был стопроцентно уверен в своей информации. А у Осетра не было причин не доверять его уверенности.

— Какие будут приказы в отношении семьи Соболевского?

Осетр еще вчера принял решение. Однако снова обдумал ситуацию.

С одной стороны, если такие вот террористы будут знать, что из-за их действий пострадают родственники, это отобьет у большинства из них охоту прибегать к подобным методам. С другой, по закону родственники ни в чем не виноваты. Сын за отца, как известно, не отвечает. Это краеугольный камень социальных отношений. По крайней мере, так должно быть…

Стоит ли ради собственной безопасности нарушать закон?

Да, многие императоры именно так и поступали. Но эти властители не были «росомахами». А мы — «росомахи»… Нам ни к чему насаждать в империи атмосферу доносительства и недоверия друг к другу. Это дает временные преимущества, но в будущем обернется колоссальными моральными потерями. А из истории хорошо известно, как моральные потери оборачиваются потерями материальными. Вплоть до утраты власти человеком, качнувшим нравственную обстановку в обществе в сторону наушничества. И я буду не я, если пойду по такой дороге…

— Нет, Иван Мстиславович. Семью трогать не надо.

Граф Охлябинин качнул бритой головой.

— Слишком уж вы великодушны, ваше императорское величество!

«Это я-то великодушен! — удивился Осетр. — Да кабы империи была польза от репрессивных действий в отношении Соболевских, я бы, глазом не моргнув, отдал соответствующий приказ. Да только не будет тут пользы империи! А польза властителя — не всегда польза страны».

— Это не великодушие, уважаемый Иван Мстиславович! Это — государственная мудрость!

Прозвучала сия реплика, несомненно, пафосно и хвастливо. Ну да и пусть! В конце концов, император Росский — почти мальчишка, у него еще молоко на усах не обсохло. Но старшие товарищи его всегда поправят, если требуется.

Пусть министр так и думает.

Возможно, Охлябинин так и подумал. Но поправлять мальчишку он не стал.

Глава двадцать первая

Проверка личных дел Насоновского и Мерзликина много времени не заняла, и уже на следующий день адмирал Барятинский и командующий РОСОГБАК смогли вернуться к возникшей проблеме.

— Никаких зацепок, Володя! — Барятинский развел руками. — Оба на хорошем счету. Ни в каких посторонних связях не замечены. Конечно, лучше всего было поручить проверку не кадровикам, а местным мибовцам, но даже если люди Охлябинина что-то и накопают, они в первую очередь доложат своему министру. А это нам с тобой совсем ни к чему! Если же агенты — провокаторы, подосланные именно МИБ, нам правды все равно не скажут.

ВКВ некоторое время изучал физиономию соратника, решаясь на кардинальный поворот в беседе. А потом сказал:

— Слушай, Пахевич… Помнится, ты говорил, у тебя имеются какие-то выходы на мерканцев… Нельзя ли подобраться к подозреваемым с этой стороны?

Адмирал закряхтел, на физиономии его появилась виноватая улыбка.

— Знаешь, Володя… Буду с тобой предельно откровенен! Я слегка приукрасил действительность. С одной стороны, хотелось поскорее прекратить твои колебания. А с другой, хотелось показать тебе, что я готов на все и пойду с тобой до конца. Я же прекрасно понимал, что среди моих людей наверняка есть агенты Ордена. Просто не может не быть, мерканцы всегда серьезно занимались разведкой. Потому так и сказал. Прости, ради бога!

«Детский сад какой-то! — подумал великий князь. — Вояка ты, адмирал, а не политик! Прямолинейный вояка. Тебе на абордаж ходить, а не интриги выстраивать… Но соратников не выбирают. Приходится принимать помощь от тех, кто готов ее оказывать. Привередничать не получится…»

— Ладно, — сказал он. — Твои побуждения понятны. Я не в претензии. Но в будущем постарайся не играть со мной в такие игры. Иначе я начну сомневаться в тебе.

«И ты лишишься моего доверия, — добавил он про себя. — Как и желанной должности командующего росским флотом».

Однако вслух произносить эти мысли не стоило.

— Как же нам разобраться с этими агентами? Ты все-таки потребуй от Охлябинина, чтобы прислал менталов. Если откажет, многое в ваших с ним отношениях станет окончательно ясно. Нам же пока надо думать.

— Надо думать, — отозвался Барятинский.

Будто эхо…

И тут к великому князю пришла блестящая идея.

— Слушай, Паша… А может, мне стоит поговорить с обоими кандидатами в мерканские агенты и рассказать каждому о конкуренте?

Адмирал задумался, почесывая правую бровь.

Наверное, так у него мозги лучше работали…

— Сомневаюсь я, ваше высочество, что агенты такого ранга в курсе, сколько человек завербовал Офис Добрых Дел среди подчиненного нам личного состава. Так что это может их нисколько не обеспокоить.

— А если все-таки обеспокоит?

Барятинский снова принялся почесывать бровь.

— Что ж, — сказал он наконец. — Иных рычагов хоть какого-нибудь воздействия на этих двоих у нас все равно не имеется. Ладно, расскажи им, Володя, о конкуренте. Может, кто-то о чем-то и забеспокоится. А мы на это беспокойство поглазеем. И сделаем соответствующие выводы. А может, и какие-то меры примем.

Глава двадцать вторая

Настал день, когда профессор Комаров доложил Совету безопасности о создании действующей модели «улитки».

— Самое время, Константин Матвеевич, испытать вашу модель, — сказал Осетр, когда руководитель Института структуры пространства закончил доклад. — У вас наверняка уже проработан этот вопрос, не правда ли?

— Проработан, ваше императорское величество.

— Так ознакомьте, пожалуйста, членов Совета.

Комаров тут же, выведя на видеопласт таблицы и схемы, принялся рассказывать о плане испытаний.

Когда он закончил, Осетр снова взял слово:

— Полагаю, господа, ни у кого нет сомнений в важности мероприятий, представленных нам профессором Комаровым.

Сомнений не оказалось.

— Тогда вот мое решение. Адмиралтейству немедленно представить в распоряжение специалистов Института структуры пространства необходимое количество транспортных средств и боевых кораблей. Профессору Комарову в кратчайшие сроки провести монтаж установки. Провести испытание «улитки» немедленно после окончания монтажа. Координацию взаимодействия всех занятых в подготовке государственных структур возлагаю на моего советника по безопасности генерала Засекина-Сонцева.

— Слушаюсь, ваше императорское величество! — Железный Генерал встал и щелкнул каблуками.

Его примеру последовали адмирал Евгений Павлович Друцкий-Соколинский, руководитель имперского Адмиралтейства, и профессор Комаров.

Последний, правда, не стал щелкать каблуками. Скорее всего, подобное действие попросту не было ему знакомо.

— Прошу всех иметь в виду, что я лично намерен присутствовать при испытании.

Он ожидал, что по окончании заседания Дед напросится на разговор с императором в режиме тет-а-тет и проведет с ним воспитательную работу — как было перед испытанием «иглы Комарова», однако Засекин-Сонцев и слова поперек не сказал.

Наверное, тоже кое-чему научился за прошедшее с тех пор время. Хотя бы тому, что Осетр, если не применять к нему «магеллановых облаков», все равно поступит по-своему. Но обращаться к «магеллановым облакам» из-за такой мелочи ему наверняка не хочется, не тот случай. А потому спорить бессмысленно, лучше принять надлежащие меры по обеспечению безопасности императора…

Глава двадцать третья

Действующую модель «улитки Комарова» испытали через две недели.

Поскольку столь милый сердцу Осетра «Святой Георгий Победоносец» находился сейчас в Пятипланетье, где адмирал Приднепровский спешно создавал Четвертый флот Росской империи, Адмиралтейство выделило в распоряжение профессора Комарова оказавшийся под руками эсминец «Стремительный».

Профессор не возражал — для предстоящих испытаний класс боевого корабля и его тоннаж не имели ни малейшего значения.

В запланированный для испытаний день император и сопровождающие его должностные лица покинули Петроград и прибыли на борт «Стремительного», после чего корабль с помощью обычного пространственного хода удалился от Нового Санкт-Петербурга на безопасное расстояние.

Высокопоставленные гости собрались на мостике корабля, и Комаров принялся рассказывать о предстоящем мероприятии.

— Действующая модель «улитки» пока развивает довольно ограниченную мощность. Но это и не столь важно, на нынешнем этапе, главное — убедиться в ее принципиальной работоспособности. Для проведения проверки мы выбрали знакомый нам по испытаниям «иглы» пространственный глайдер «москит». Его масса не превышает пределов, допустимых энергетическими возможностями модели. Да и расчетное расстояние переноса составляет всего двадцать миллионов километров. Повторяю, сейчас нам главное — убедиться в правильности конструкции. Однако есть и отличие от прошлых испытаний. На сей раз на борту «москита» находятся живые существа.

— Неужели бойцы? — воскликнул руководитель Адмиралтейства.

— Нет, господин адмирал. Всего лишь собачка и обезьянка. Так сказать, давние страдалицы во славу науки. Мы установили на борту глайдера обычный флотский релаксатор и поместили животных внутрь. — Комаров повернулся к Осетру. — Разрешите начинать, ваше императорское величество?

— Начинайте, Константин Матвеевич!

Произошедшее далее было уже знакомо.

ИскИн «москита» вывел глайдер из транспортного отсека эсминца и отвалил в сторону от корабля.

Сканеры «Стремительного» захватили его в сопровождение. Другая часть системы разведки и целеуказания наблюдала за пространством в конечной точке переноса.

Затем «москит» удалился от фрегата на расстояние три миллиона километров.

Кокон Фогеля на сей раз применять не стали — и Комаров, и флотские были полностью уверены в безопасности.

Пошел посекундный отсчет.

В момент «ноль» «москит» исчез с видеопласта. И тут же возник на другом.

На мостике раздались аплодисменты.

— Поздравляю вас, Константин Матвеевич! — сказал Осетр. — Ваша команда в очередной раз успешно сработала на благо империи.

— Спасибо, ваше императорское величество! — отозвался Комаров. — Но поздравлять еще рано. Надо проверить состояние подопытных животных. Биосканеры не засекают жизни на борту объекта. А глайдер — не тот корабль, обшивка которого блокирует их возможности.

«Стремительный» приблизился к «москиту», переброшенному сквозь созданный «улиткой» риманов туннель, и принял глайдер в свой транспортный отсек.

Увы, биосканеры не обманули.

Извлеченные из релаксатора подопытные животные оказались безнадежно мертвы. Реанимировать их не удалось.

На Комарова было больно смотреть.

Пришлось императору взяться за утешение:

— Ну что вы, Константин Матвеевич, нос повесили? Испытание прошло вполне удовлетворительно. Глайдер успешно переброшен в расчетную точку. А то, что животные не выжили… Ну что ж, не все сразу. Разберетесь. Может быть, отыщете причину их гибели. А если и не отыщете, установка все равно поступит на вооружение. Значение ее попросту невозможно переоценить. Судя по всему, у вероятного противника такой техники попросту нет. А значит, наши корабли, когда их вооружат вашей «улиткой», приобретут в бою решающее преимущество. Так что я еще раз сердечно поздравляю вас, профессор.

Поздравления и рукопожатия посыпались со всех сторон. Все присутствующие на мостике понимали важность достигнутого результата. Некоторые офицеры даже хлопали профессора по плечу, и ему это определенно нравилось.

Когда праздничный бардак стих, Осетр сказал:

— Немедленно займитесь увеличением мощности установки. Перекинуть «москит» на двадцать миллионов километров — это хорошо для сегодняшнего дня. Нам нужно, чтобы наши корабли могли перебросить вражеский линкор на пару парсек. Вот это будет реальная помощь в бою. Кстати, если при переброске экипаж линкора отдаст богу души, мы это переживем. Тем более что, как я понимаю, смерть происходит мгновенно, и никто даже мучений не испытает. Очень гуманное оружие… В общем, за работу, профессор. — Осетр пожал Комарову руку и повернулся к адмиралу Друцкому-Соколинскому. — Евгений Павлович! Когда установка большей мощности будет готова, я попрошу первый ее экземпляр поставить на борт «Святого Георгия Победоносца». Это мой приказ — и вам, и адмиралу Приднепровскому.

Теперь Осетр повернулся к Железному Генералу.

— А вы, Всеволод Андреич, проследите, чтобы все было сделано как можно быстрее.

Засекин-Сонцев щелкнул каблуками и чуть заметно улыбнулся.

То ли радовался достигнутому Комаровым результату, то ли подумал, что император снова полагается на свою интуицию. По крайней мере, во втором он не ошибался.

Глава двадцать четвертая

Каждодневная суета по-прежнему отвлекала императора от мыслей о княгине Стародубской. Но, как и прежде, только на дневное время. А потом приходила очередная ночь, и возвращались воспоминания. А за ними — и соответствующие желания. И Осетр снова начинал маяться.

Теперь он хорошо знал, что означают слова «томление духа». Это когда все из рук валится и приходится тратить несметное количество сил, чтобы выглядеть озабоченным политикой и экономикой, а на самом деле хочется только одного — увидеть ЕЕ. Прямо сейчас, в данную секунду! Потому что иначе все ни к чему. Незачем было занимать трон, незачем было начинать всю цепь преобразований, незачем заботиться об империи… Ибо заботиться об империи значит только одно — заботиться о НЕЙ. А такой заботы он лишен напрочь!

И пропади она пропадом, вся эта политика! С экономикой в придачу… Ржавый болт им в котловины!

Честно говоря, он даже начал понимать самоубийц. Ибо иногда и в самом деле жить попросту не хотелось.

Как жить, если ты распоряжаешься целой галактической державой, но не властен над одной хрупкой женщиной?

Впрочем, властен, конечно! В твоих силах стереть ее в порошок, превратить жизнь в череду мучений, оставить жену без мужа… Нет, не властен. Потому что никогда так с НЕЮ не поступишь!

Но в один из дней ему стало просто невмоготу. И он вызвал к себе Найдена.

— Мне нужны парик и борода.

— Когда, твое величество?

— Прямо сейчас!

Он боялся, что если поиски театрально-шпионского реквизита займут какое-то время, он передумает.

Прямо сейчас, конечно, не получилось — в публичные дома Осетр отправлялся, замаскировавшись только усами, — но через час затребованный реквизит лежал у него на рабочем столе.

— Какие будут еще приказания, твое величество?

— Никаких… Свободен!

Однако Найден и шага не сделал в сторону двери.

— Означает ли, что твое величество снова инкогнито собрался за пределы дворцовой территории?

— Означает. Но это тебя не касается. Охрана мне на сей раз не нужна. И секретарь-эвакуатор — тоже.

— Прекрасно понимаю… Но каким образом твое величество незаметно выберется из дворца?

Найден был прав.

С париком и бородой на физиономии император в одиночку добрался бы только до первого караульного. А без маскировки — до стоянки глайдеров. Потом бы неизбежно начались вопросы. «Почему вы собрались лететь без охраны, ваше императорское величество?»

Конечно, его бы в конце концов выпустили, но слишком много людей задумалось бы, за каким дьяволом император покидал сегодня дворец неофициальным путем безо всякого сопровождения, не взяв с собой даже личного секретаря Барбышева, как обычно. Ни к чему эти размышления!

— Хорошо, согласен. Будешь сопровождать меня и на сей раз.

— Опять к проституткам?

— Проститутки перебьются! — позволил себе грубость Осетр. И быстро добавил: — Только не спрашивай ничего.

— Слушаюсь, твое величество! Отправляемся прямо сейчас?

— Да.

— Тогда мне нужно пять минут. Как обычно, взять оружие.

Осетр скривился.

На такое — и с оружием?! Анекдот! Фарс! Позорище, ржавый болт мне в котловину!

— Не надо оружия, Найден!

— Надо, твое величество!

И опять он был прав.

Не стоит быть настолько легкомысленным…

— Хорошо, пять минут у тебя есть. Да и мне требуется переодеться.

Через пять минут Найден, ощущая под мышкой кобуру с парализатором, сопроводил переодетого в не слишком приметную штатскую одежду императора на стоянку глайдеров.

Вопросов со стороны караульных, естественно, не последовало. Как обычно, отдали честь — и только…

— Возьмем машину без императорской символики.

— Есть, твое величество! К проституткам мы всегда без символики летали. Она им ни к чему. Разве лишь та, что на купюрах…

— Перестань!

Сегодня слово «проститутки» почему-то коробило Осетра. Этак скоро крышу снесет…

Когда погрузились в кабину глайдера, Найден спросил:

— Что мне сообщить диспетчеру? Куда летим? С какой целью?

— В столицу. Для выполнения задачи, связанной с государственными интересами. Не ИскИново это дело!

Осетру показалось, что Найден усмехнулся. Но когда император скосил на бывшего эвакуатора глаза, лицо Найдена оставалось совершенно невозмутимым.

Тот связался с диспетчерской службой и совершил все переговорные действия, связанные с обеспечением безопасности. После чего поднял глайдер в воздух.

Залитые светом Чудотворной луга и лесопарки, отделяющие Петергоф от Петрограда, стремительно уносились за корму, но Осетру казалось, что машина еле-еле ползет. Чтобы хоть как-то справиться с собственным нетерпением, он принялся прилаживать к физиономии бороду.

— Тебе идет, твое величество, — одобрил Найден, кинув взгляд на императора. — В старости будешь весьма импозантным… Где приземляемся?

Сетевой агент еще два дня назад отыскал блог княгини Стародубской в мамском сетевом сообществе столичной планеты, и Осетр знал время, когда молодая мамаша выходит гулять с ребенком, и место, где они совершают моцион.

— Поблизости от парка Челюскинцев. Это северная часть города.

— Знаю. — Найден все-таки не сдержал усмешки. — Там и в самом деле нет публичных домов…

— Перестань, я сказал!

— Уже перестал, твое величество! — Найден изобразил на физиономии испуг.

«Не слишком ли я много ему позволяю?» — подумал Осетр. И тут же забыл о Найдене, отправившись мыслями в ближайшее будущее.

Внизу потянулись кварталы Петрограда — где ажурно-воздушные, где приземистые. Город был красив, но сейчас эта красота совершенно не трогала Осетра. Им овладело какое-то лихорадочное нетерпение.

Через десять минут глайдер аккуратно приземлился у западной границы парка Челюскинцев.

Осетр напялил на голову парик.

— Тебе со мной лучше не ходить!

Найден покривился, но отчеканил:

— Как прикажешь, твое величество! Но если…

— Никаких «если»! Я пойду один!

— Как прикажешь…

Дверца дематериализовалась, и Осетр выбрался наружу.

— На сей раз точно никто не признает в твоем величестве росского императора, — сказал ему в спину Найден.

— Вот и прекрасно! — ответил Осетр. — Я и прежде не стремился себя афишировать.

«Главное, чтобы она признала, — подумал он. — А до остальных мне сейчас нет никакого дела!»

Волнение нарастало. Душа пела. Сердце в груди спотыкалось. Зато ноги несли по песчаным дорожкам, как по воздуху.

А потом Осетру вдруг показалось, что сегодня ее в парке не окажется.

Ребенок вдруг простудился — ведь дети так часто простужаются! — и она сидит дома, отменив прогулку. Нервничает, суетится вокруг детской кроватки, озабоченно разговаривает с семейным врачом…

Навалилась жуткая тоска. Та самая, из которой рождались рифмованные строчки.

Куда уходят люди иногда?

В какие попадают переплёты?

Их не уносят в небо звездолеты,

И не уносят в сумрак поезда…

Они уходят просто — в никуда!

Следующие пять строк родиться не успели — Осетр увидел ЕЕ.

Она сидела в том самом месте, о котором писала в своем блоге, на деревянной скамейке, украшенной фигурками коротконогих бородатых гномов. Но сидела не одна. Компанию ей составляли еще две женщины, и Осетр испугался, что это служанки. Однако рядом со скамейкой висели в воздухе три детские коляски, и от души отлегло.

Оставалось дождаться, пока занятые разговором мамаши распрощаются и отправятся по домам.

Осетр глянул на браслет.

Оставалось подождать десять минут — в блоге княгини Стародубской было поминутно расписано, когда она начинает и заканчивает прогулку.

Эти минуты тянулись как сто веков.

Осетр стоял за стволом толстенного дуба и ждал.

Найден, конечно, мужик хладнокровный, но ведь ответственность за императора любого лишит хладнокровия. Пусть император — и «росомаха»… Припрется, не дай бог! Эвакуатор, ржавый болт ему в котловину!

Наконец мамаши поднялись со скамейки, поцеловали друг друга в щечки, вцепились в ручки колясок и разошлись в разные стороны.

Осетр оторвался от дуба и поспешил следом за княгиней Стародубской.

Главное, только не перейти на бег. А то ведь и напугать можно. Хорошенькое возобновление отношений — испуг при неожиданной встрече! Сродни аудиенции в императорском дворце…

Впрочем, включились «росомашьи» повадки, и в быстром шаге он едва касался подошвами почвы.

В десяти шагах позади нее он остановился и негромко позвал:

— Татьяна, подождите! — И добавил: — Яна, подожди!

Она его узнала. Сразу, как только обернулась. Это было видно по глазам. И все-таки она испугалась. Нет, не незнакомца. Она испугалась давнего знакомого. Встречи, какой она никогда не ожидала. А может быть, наоборот — которой все эти долгие месяцы ждала…

Впрочем, испуг быстро обернулся неприкрытой радостью. У нее даже глаза заблестели.

— Остромирушка, — прошептала она, когда давний знакомый приблизился. — Как ты тут оказался? — И только потом поправилась: — Зачем вы пришли, ваше императорское величество?

— Молчи! — сказал он. — Послезавтра. В четыре часа дня я буду ждать тебя возле гостиницы «Скрынников». Это в Веселом Поселке. — Он назвал адрес.

Она тут же ответила:

— Я не приду. — Поперхнулась, сглотнула. — Я не приду, ваше императорское величество. Не ждите!

— Я буду ждать, — повторил он упрямо. И добавил: — Не как ваше императорское величество. Как кадет Приданников.

Он развернулся и не оглядываясь пошел прочь. Не потому что ему больше нечего было сказать. Просто он боялся одного: еще минута разговора, и он схватит ее за плечи, стиснет и покроет поцелуями это родное растерянное личико. А потом и вовсе раздерет на ней платье…

Такого бы «Остромирушку» она точно испугалась.

Он оглянулся только перед поворотом на перпендикулярную дорожку, ведущую к западному выходу из парка.

Яна уходила к северным воротам, и казалось, что антигравитационная детская коляска тащит ее на буксире.

Глава двадцать пятая

Тим Бедросо уже собирался строго спросить с ответственных лиц за отсутствие результатов в розысках матери росского императора, когда результаты наконец обозначились.

— Графиня Елена Шувалова найдена, — доложил ему Капитан Офиса Добрых Дел при очередной встрече. — Она находится в пределах Новобагдадского халифата. Планета Ибн-Джухайям в системе ОГК 512618. Это недалеко от наших границ. Графиня находится в рабстве у одного местного богача, занимается воспитанием его детей. Какие будут распоряжения?

Бедросо с трудом сдержал непрошеную улыбку. Изобразил тягостные раздумья, хотя давно уже решил, что делать с бывшей любовницей прежнего росского властителя.

— Вот что, Капитан, предстоит организовать… Необходимо выкрасть Шувалову и перевезти на территорию Ордена.

— Выкрасть? — не удержался от восклицания Милтон. — Как бы не спровоцировать военный конфликт с Халифатом!

Вершитель сверкнул глазами:

— Ну так проведите операцию так, чтобы не спровоцировать этот конфликт! Само по себе похищение вряд ли вызовет какой-либо политический резонанс. Усман Одиннадцатый ничего о Шуваловой не знает, иначе бы она уже давно оказалась в лапах его спецслужб. Думаю, очередной пиратский рейд никакого конфликта не вызовет.

— Шувалову доставить к вам?

— Ни в коем случае! Перевезти на одну из наших приграничных планет. Только не по соседству с Росской империей. И организовать должную охрану — как планеты, так и самой Шуваловой.

— Не по соседству с Росской империей? — удивился Милтон.

— Именно! — Вершитель раздраженно хлопнул ладонью по столу, в свою очередь удивляясь непонятливости Капитана.

Впрочем, Милтон ведь всего-навсего боится ответственности за возможную ошибку.

— Экипаж пиратского корабля, совершившего похищение, должен быть уничтожен? — Спецслужбист решил проявить понимание.

Но ничего он не смыслил в планах своего правителя.

— Ни в коем случае! — Вершитель допустил на физиономию легкую усмешку. — Более того, я буду совсем не против, если информация о том, что княгиня Шувалова находится на нашей территории, дойдет до росского императора.

Милтон тоже позволил себе усмехнуться.

Кажется, он начинал кое-что понимать.

— Будет исполнено, Вершитель!

— Вот-вот, исполняйте! И надеюсь, что на сей раз не будет никаких проколов. — Тон голоса Бедросо сделался угрожающим. — Не так, как получилось с любовницей Остромира на Дальнем Алеуте. Иначе…

— Будет исполнено, Вершитель! — повторил Капитан Офиса Добрых Дел. — Операция будет подготовлена и проведена самым надлежащим образом.

Милтон покинул кабинет.

А Вершитель погрузился в раздумья.

И на следующий день снова вызвал Милтона, чтобы внести в свои вчерашние распоряжения определенные коррективы.

Глава двадцать шестая

Весь следующий день после встречи с Яной Осетр изнывал от нетерпения. А потом явилось послезавтра.

Первая половина дня прошла как во сне.

Император встречался с государственными мужами, решал какие-то неотложные вопросы, отдавал некие важные распоряжения. Однако ему казалось, что время стоит на месте. Обед занял столько же времени, сколько праздничный государственный прием с танцами и пятью переменами блюд, хотя продолжался обед обычные сорок минут — во всяком случае, старинные часы, висящие на стене императорской столовой, утверждали именно это. Найден делал все крайне медлительно. Дорога от дворца до стоянки глайдеров сделалась втрое длиннее. А перелет к Веселому Поселку растянулся на межпланетное путешествие.

Наконец Найден высадил бородатого парня в квартале от гостиницы «Скрынников», получив приказ перелететь на параллельную улицу и ждать вызова не меньше часа. И даже не волноваться еще минут пятнадцать сверх того часа…

Сетевой агент утверждал, что в гостинице, за соответствующую мзду, совершенно не интересовались именами постояльцев. В том числе, разумеется, и тех, кто снимал номер на час-два.

Осетр добрался до гостиницы пешком, сунул портье нужную сумму, добавил пару бумажек сверху, застолбил за собой номер на двоих и снова выскочил на улицу.

Теперь он был абсолютно уверен, что Яна сказала позавчера правду.

Не придет она. Зачем молодой маме эти приключения? При муже, ребенке и любезных сердцу каждой хозяйки домашних хлопотах…

Конечно, всякая росская женщина была бы рада такому свиданию. Затащить в постель самого императора — это вам не легкая любовная интрижка, это судьбоносное происшествие. Подобная любовь может кормить тебя долгие годы…

Но ведь это же Яна! Она не такая! Семейная жизнь, конечно, наложила на нее отпечаток, но в душе она осталась той же девчонкой в голубом платье, которую он обнимал в теплой ночи Дивноморья, ощущая вздрагивающее тело… Если она и придет, то не ради выгоды — ради той давней любви.

Но она не придет…

Она пришла.

На ней было простенькое платье, которое никому бы и в голову не пришло принять за княжескую одежду, а замысловатую прическу она спрятала под такой же простой шляпкой.

Эдакая гувернантка, обслуживающая малолетнего дитятю из богатой семьи. Только без дитяти…

Получивший мзду портье и головы не повернул в ее сторону, радушно кивнув Осетру:

— Проходите, господин хороший!

Наверное, рассчитывал на постоянные контакты с нежадным клиентом.

И парочка бок о бок прошла в лифт.

Они начали целоваться прямо там. Осетр прижал Яну спиной к стенке, разом ощутив упругость ее пополневших грудей. Руки его стиснули ее плечи, спустились на талию, переползли на бедра.

Она вздрогнула — как тогда, на Дивноморье…

Лифт не был скоростным. Но и здание гостиницы оказалось всего лишь пятиэтажным, так что времени хватило всего на один поцелуй. А потом звякнул звоночек, извещающий о прибытии на нужный этаж, и они с сожалением оторвались друг от друга. В коридор вышли гуськом, хотя Осетру хотелось протиснуться сквозь дематериализовавшуюся дверцу в обнимку. Потом он взял Яну под руку, и они двинулись по коридору чинно, как будто встречные люди не должны были понимать, зачем эти двое здесь оказались.

И только войдя в номер, они снова вцепились друг в друга.

Однако теперь все было не так, как на Дивноморье. Ими овладела лихорадочная спешка. Они без слов срывали друг с друга одежду и не глядя бросали на пол. Потом так же, без слов, содрали с постели одеяло и ринулись на хрустящее ложе. И стали одним целым, не слыша, как поскрипывает кровать…

А потом, когда все закончилось, она погладила его по груди и прошептала:

— Остромирушка мой любимый! Я так по тебе скучала! Так скучала…

И он ей сразу поверил. Потому что и сам почувствовал, как ему было плохо все это время, с того самого приема, когда церемониймейстер провозгласил хорошо поставленным голосом: «Князь и княгиня Стародубские, ваше императорское величество!»

— Знаешь, Яночка… — сказал он, сглотнув ком в горле. — А ведь я пропал! Я просто не могу без тебя жить!

Она потерлась носом об его щеку, и он только сейчас понял, что так и не снял с физиономии маскировку.

— У тебя такая колючая борода! — восхитилась Яна.

Он рассмеялся:

— Она не настоящая.

— То-то я думаю… Император у нас вроде бы без бороды был. Но мне нравится! Очень нравится! Мне все в тебе нравится. И всегда нравилось.

А потом они лежали, прижавшись друг к другу, и он гладил ее бархатистое бедро, а она целовала его ключицу. И не осталось больше никаких слов, потому что каждым прикосновением двое влюбленных снова распаляли друг друга.

И все повторилось…

А потом между ними стало мокро.

Он оторвался от нее и испытал настоящий ужас: из ее грудей потекло молоко

— Ой, прости! — воскликнула она, и в голосе ее тоже прозвучал ужас. — Совсем забыла. Всегда помнила, а сегодня запамятовала.

В нем родилась ревность и злоба, но Яна сказала: «Ты заставил меня забыть обо всем. Даже о том, что женщина никогда не забывает!» — и ревность рассосалась, превратилась в понимание.

В конце концов, что он хотел? Чтобы, оказавшись с ним в постели, она перестала быть кормящей мамой? Так не бывает. В конце концов, она ли в том виновата?

Если бы он поменьше думал об империи, а побольше — о влюбленной в него женщине, все оказалось бы по-другому. Нет, она бы все равно стала кормящей мамой, но прижимала бы к груди его ребенка. И хрен бы с ней, с этой империей, ржавый болт ей в котловину! Империи приходят и уходят, а любимая женщина остается…

Впрочем, что случилось — то случилось. Ничего теперь не изменишь! Кому-то любимая женщина, а кому-то — империя! И нечего тут злобствовать, дружок! Сам во всем виноват!

Яна попыталась встать — видимо, хотела сделать то, что предпринимают женщины в таких случаях, но он не отпустил ее.

— Лежи, пожалуйста, — прошептал он. — Мне даже приятно.

Наверное, она поняла, что он лжет, но послушалась.

Он чувствовал, как струится по его боку теплая жидкость, которой кормятся дети, и ему снова было противно, но он сдерживал себя.

В конце концов, это не болотная жижа, в которой иногда доводится валяться «росомахам».

А потом Яна задремала у него на груди, и он был готов лежать вот так веками, понемногу привыкая к новым ощущениям и борясь с то и дело рождающейся гадливостью, но тут пробудился валяющийся на полу браслет, подав сигнал о том, что императору пришло сообщение.

Яна тут же проснулась, отодвинулась. Потом села на кровати и принялась приводить в порядок прическу.

Жизнь рушила очарование любви, безжалостно напоминая о себе.

Осетр протянул руку, поднял браслет и глянул на видеопласт.

«Час прошел, твое величество!» — сообщение было от Найдена.

Осетр нацепил браслет на запястье и подумал: «Убью гада!»

— И мне пора, — сказала Яна, натягивая трусики, схватила бюстгальтер, платье и убежала в ванную.

Словно отнимала у Осетра все то, что еще несколько мгновений назад находилось в полном его распоряжении, но больше ему не принадлежало. И никогда не будет принадлежать до конца, пока жив ее муженек.

Это была реальность, с которой требовалось смириться.

Если твоя женщина не свободна, всегда приходится смиряться с тем, что ее тело принадлежит не только тебе. Либо расставаться с нею…

И Осетр решил, что самое правильное будет — расстаться.

Это было странное ощущение. Только что он думал только о ней и не представлял себе дальнейшей жизни без нее… Но минуло мгновение, и разрыв стал неизбежным, как наступление ночи.

— Мы встретимся еще, ваше императорское величество? — спросила Яна.

— Конечно, — соврал Осетр. — Я пришлю тебе сообщение накануне.

Он с трудом скрыл гримасу недовольства: это ее «ваше императорское величество» окончательно разрушило всю прелесть встречи. Ей надо было снова сказать «Остромирушка»…

Они вышли из номера, как малознакомые люди после деловых переговоров, спустились в холл, кивнули портье и разошлись перед входом в гостиницу, отправившись каждый в свою сторону. Навсегда.

Когда Осетр уселся в кресло глайдера, Найден сказал:

— По-моему, твое величество, ты ошибся со временем. Надо было приказать мне ждать два часа.

Лицо бывшего эвакуатора украшала понимающая улыбка.

«Убью гада!» — подумал Осетр. И сказал:

— Да нет, мой друг. Ты прислал мне сообщение очень вовремя.

Улыбка мгновенно стерлась с физиономии Найдена.

Он явно что-то хотел сказать, но так и не решился, безмолвно подняв глайдер в небо над Петроградом.

Глава двадцать седьмая

Институт структуры пространства не подвел: вторая, более мощная «улитка» была готова уже через три месяца.

Профессор Комаров доложил об этом императору с нескрываемой гордостью. А Осетр в очередной раз испытал чувство удовлетворения — все-таки он не ошибся, поставив когда-то на молодого ученого.

Уже на следующий день было немедленно назначено внеочередное заседание Совета безопасности.

Закончил свой доклад, Комаров сказал:

— Полагаю, мы готовы к срочному проведению испытаний новой «улитки». В принципе, можно использовать тот же корабль, на котором проводили испытание первой модели. Как его?…

— «Стремительный», — подсказал адмирал Друцкий-Соколинский, руководитель Адмиралтейства.

— Да, «Стремительный». — Комаров кивнул. — Размеры установки таковы, что она вполне вписывается в границы второго складского отсека эсминца. Мои сотрудники проверяли. Ну и дополнительно потребуется какой-нибудь списанный корабль. Пусть даже прошедший стадию разоружения. Можно загрузить его балластом, чтобы испытания получились стопроцентными. То есть чтобы масса разоруженного корабля соответствовала массе боевого.

Осетр обернулся к Друцкому-Соколинскому:

— Найдется у вас такой, адмирал?

— Так точно, ваше императорское величество! Мы планировали в следующем месяце вывести из состава Первого флота крейсер «Варяг». Когда он вам потребуется, профессор?

— Как можно быстрее! — В голосе Комарова прозвучало явное нетерпение. — Не зря же мы работали в таком темпе!

Друцкий-Соколинский повернулся к императору:

— Значит, ускорим процесс снятия с боевой работы. Думаю, можно даже не разоружать. Снимем с борта личный состав, за исключением ходовой команды, чтобы не надо было использовать буксир. Через три дня крейсер будет готов к испытаниям.

— А мы за три дня постараемся смонтировать установку на «Стремительном». — Комаров, не сдержавшись, удовлетворенно потер руки.

Он определенно с любовью относился к своей «улитке».

— Стоп, господа! — Осетр легонько хлопнул по столу.

Он не забыл о своей идее, родившейся еще на борту эсминца. И сейчас было самое время реализовать ее.

— Я думаю, мы оставим эсминец «Стремительный» в покое. Я уже говорил после первых испытаний… Считаю, «улитку» надо поставить на фрегат «Святой Георгий Победоносец».

Железный Генерал позволил себе легкую улыбку — он прекрасно был осведомлен об особых «взаимоотношениях» фрегата и росского императора.

А адмирал Друцкий-Соколинский удивился:

— Зачем, ваше императорское величество? Он же в Пятипланетье, у Приднепровского. Гнать фрегат сюда, за тридевять земель? А потом демонтировать установку и перегонять обратно? Не экономично!

— А если не демонтировать? — вступил в разговор Железный Генерал, сразу сообразивший, куда клонит император. — А если отправить фрегат назад с установкой на борту? Пусть в составе флота окажется хоть один корабль, вооруженный «улиткой Комарова».

— Да-да, — поддержал Деда Осетр. — Именно это я имел в виду, господа. Уж коли установка создана, почему бы не поставить ее на боевое дежурство хотя бы в единичном экземпляре?

— Но ведь она еще не прошла испытания, ваше императорское величество! Рано еще принимать столь кардинальные решения. Вот когда запустим в серию, другое дело!

Осетр встал:

— Через несколько дней «улитка» испытания пройдет. Я практически уверен, что испытания завершатся успешно. А вы как считаете, Константин Матвеевич?

Уверенность в себе просто-таки приклеилась к довольной физиономии Комарова.

— А что может случиться с нею, господа? Модель мы испытали. А новая установка принципиально ничем не отличается. Увеличена лишь мощность, то есть дальность действия и возможность перебрасывать более массивные материальные объекты.

Да, руководитель Института структуры пространства был уверен не только в себе, но и в собственном детище.

Однако Друцкий-Соколинский тут же сшиб с него это чувство.

— А что с животными? — коротко спросил он.

Комаров слегка притух.

— Новая установка принципиально ничем не отличается от старой. Чтобы сохранять при переброске жизнь биологических объектов, требуются дополнительные исследования и теоретические разработки. — Он повернулся к Осетру. — Ваше императорское величество, для этого к работам не мешало бы подключить Институт космической медицины.

— Подключим, профессор, — тут же отозвался Осетр. — Я отдам соответствующее распоряжение его директору.

— А в остальном установка полностью работоспособна.

— Что ж, — сказал Друцкий-Соколинский, — если профессор отвечает за свои слова…

— Отвечает! — рубанул Комаров.

— Не горячитесь? — улыбнулся адмирал.

— Не горячусь!

— …тогда я не вижу оснований препятствовать предложению императора. Все соответствующие приказы буду подготовлены и доведены до должностных лиц сразу после окончания заседания Совета.

— Вот и прекрасно, адмирал. — Осетр сел. — А промышленникам пора готовиться к внедрению в производство. Сергей Никанорович! Как только испытания закончатся, надо ставить «улитку» на поток. Чтобы через месяц установки начали поступать во флот.

— Ваше императорское величество, — крякнул премьер-министр Сергей Никанорович Шуморовский. — Какой месяц! — В голос его прорвалось отчаяние. — Это же просто невозможно! Совершенно новое для промышленности изделие! Тут минимум квартал потребуется!

Осетр поднял руку, обрывая словесный фонтан.

— А вы поднапрягитесь, князь!.. Ладно, пойду вам навстречу. Пять недель. Но ни днем больше. Организуйте производство на тех предприятиях, где выпускаются «иглы Комарова». Тамошние специалисты представляют, что им предстоит осваивать, лучше всех остальных. Полагаю, им не так много времени потребуется на разработку новых программ для оборудования. Потом распространите опыт на другие заводы. И вот еще что… Полагаю, промышленно выпускаемые установки нужно устанавливать и на действующие боевые корабли, и на вновь спускаемые со стапелей. Пятьдесят на пятьдесят.

— Но ведь это совершенно разные технологические процессы, — вновь подал голос Шуморовский.

— Я понимаю предстоящие сложности, князь! Зато на старых кораблях уже имеются опытные экипажи, и эти корабли быстрее вернутся к боевому состоянию, чем войдут в строй только что спущенные со стапелей. Таким образом у нас во флоте сразу появятся полностью боеспособные переоборудованные корабли. Думаю, спорить тут не о чем. Надо иногда наступать на горло ведомственным интересам.

Осетр повернулся к Друцкому-Соколинскому.

— Приоритет надлежит отдать Четвертому флоту, адмирал.

— Может, все-таки начнем с Первого, ваше императорское величество? — отозвался тот.

Осетр саркастически рассмеялся:

— Что, князь… Неужели боитесь за шкуры работников Адмиралтейства?

У Друцкого-Соколинского заходили желваки на скулах.

Ничего, переживет… Пусть с самого начала все почувствуют важность предстоящей работы. И военные, и гражданские…

— Никак нет, ваше императорское величество. Работники Адмиралтейства всегда готовы жизнь отдать на благо Родины.

— Жизнь отдавать не надо. Надо начать перевооружение с Четвертого флота. А потом будет ваш Первый. Приднепровскому «улитки» важнее. Если нас ждет столкновение с Орденом, то оно несомненно начнется в районе Пятипланетья. И важно иметь там силы для отпора.

— Слушаюсь, ваше императорское величество! — Адмирал встал из-за стола и щелкнул каблуками. — Будет исполнено!

— Вот-вот, исполняйте! — отчеканил Осетр.

Конечно, он обошелся с Друцким-Соколинским грубовато, но всем этим тыловым крысам ни в коем случае нельзя позволить впадать в спячку.

Тыловики из другого теста выпечены, их вечно надо пинать, потому что сами они в боевых действиях не участвуют и шкурой своей не рискуют. А потому видят войну несколько под иным углом, чем те, кто принимает непосредственное участие в огневых контактах.

Впрочем, он тут же понял, что не очень прав. Но извиняться не стал.

Не сахарный адмирал, не растает!

Надо, пожалуй, еще и добавить горчицы под хвосты.

— Хочу вас предупредить, господа, что в случае срыва планов перевооружения флота «улитками» все виновные должностные лица понесут самую строжайшую персональную ответственность.

Он поймал на себе удивленные взгляды, поскольку впервые позволил себе такой тон разговора.

Впрочем, глаза чиновники тут же отводили в сторону.

А когда заседание Совета закончилось, Железный Генерал дождался, пока все остальные покинут кабинет, и сказал:

— Кажется, ваше императорское величество, я услышал сегодня речь не мальчика, но мужа! Думаю, дело пойдет! Срыва планов перевооружения не будет.

И не было для Осетра более приятных слов.

Тем не менее он сдержал довольную ухмылку и возразил:

— Речи — не главное, Всеволод Андреич. Главное — дела, порождаемые этими речами.

Глава двадцать восьмая

На испытания новой «улитки» вместе со «Святым Георгием Победоносцем» прибыл и контр-адмирал Приднепровский.

За это Осетр поначалу хотел выписать командующему Четвертым флотом кучу ржавых болтов в котловину, но потом передумал.

Все-таки боевой командир должен лично ознакомиться с новым оружием. А флот наверняка оставлен в надежных руках. Иначе Приднепровский не был бы Приднепровским…

Через три дня, когда установку смонтировали на борту «Победоносца», шаттл снова перенес Осетра, Засекина-Сонцева и сопровождающих императора военных и гражданских специалистов с Нового Санкт-Петербурга на орбиту.

Едва Осетр вышел из шаттла и вступил на палубу транспортного отсека фрегата, сердце его заколотилось быстрее. Слишком много воспоминаний было связано с этим кораблем. Вплоть до пленения Владислава Второго и последовавшей за ним дуэли согласно древнему обычаю…

Встретили главнокомандующего согласно этикету. Командир фрегата капитан первого ранга Свистунов, бывший когда-то у Приднепровского старпомом, доложил о полной готовности экипажа выполнить любую поставленную боевую задачу. Главнокомандующий внимательно выслушал доклад, крепко пожал руку контр-адмиралу Приднепровскому и старшим офицерам корабля и даже поговорил немного с простыми матросами об условиях службы.

Тоже своего рода этикет…

Флотские любили своего императора. Это было видно и по взглядам, и по тону разговора, и по всему их поведению.

Давно уже правителю не было так приятно от общения с подданными. Пожалуй, со дня коронации…

А потом контр-адмирал и император проследовали в каюту, которую новый старпом фрегата, кап-два Колышев предоставил в распоряжение Осетра. Уединились для конфиденциальной беседы…

— Ну, здравствуйте, Иван Петрович! — Осетр не удержался и обнял Приднепровского. — Очень рад вас видеть!

— Здравствуйте, ваше императорское величество! Я тоже рад вас видеть. А на правах старого знакомого скажу, что мне весьма импонирует та энергия, с которой вы перестраиваете империю. Этак мы скоро будем сами с усами, и никакой Великий Мерканский Орден нам станет не указ.

— Это хорошо, что вы так настроены. Что там у вас с переформированием Отдельной особой эскадры в Четвертый флот?

Контр-адмирал сразу подобрался:

— Переформирование идет согласно утвержденным планам, разработанным Адмиралтейством. Даже с некоторым опережением в сроках.

— Проблемы какие-нибудь есть?

Приднепровский провел рукой по пышным бакенбардам:

— Все возникающие проблемы решаются в рабочем порядке, ваше императорское величество. Руководство Адмиралтейства и кабинет министров оперативно реагируют на мои просьбы. Очень скоро, думаю, не позже чем через полгода флот будет в полной боевой готовности.

— Очень надеюсь на это, Иван Петрович! Вы в курсе, зачем вас вызвали в район Чудотворной?

— Знаю только, что предстоят испытания некоего нового вида оружия, ваше императорское величество. В подробности меня не посвящали. Секретность, понятное дело…

— Ну, в подробности вас посвятит прибывший вместе со мной на борт «Победоносца» профессор Комаров из Института структуры пространства.

— Это что за Комаров? Который разработал «иглу Комарова»?

— Он самый. Весьма толковый ученый. А теперь он создал новую штуку. Ее уже назвали «улиткой Комарова»… Новое его изобретение, я уверен, сыграет немалую роль в обретении нашего превосходства над Орденским флотом.

Физиономия Приднепровского расцвела воодушевлением.

— Давно пора, ваше императорское величество! Кстати, на всех старых кораблях Четвертого флота прежние двигательные установки уже заменены «иглами».

— Радостная новость! Я вот что еще думаю. После испытаний мы оставим «улитку» на борту «Победоносца». Пусть у нас будет хоть один боевой корабль с новыми возможностями. На всякий случай.

Приднепровский снова распушил бакенбарды и усмехнулся:

— Я бы сказал, что горд, да только слишком пафосно прозвучит, а мы, военные, не любим излишнего пафоса.

— Да уж, Иван Петрович… Оставьте пафос пропагандистам, а сами готовьтесь выполнять боевые задачи.

Приднепровский посерьезнел:

— Вы полагаете, война уже не за горами, ваше императорское величество?

— Полагаю, не за горами, адмирал… Я вовсе не воинствен, хоть и «росомаха». Мне совершенно претят жертвы, которые может понести наш народ, но… Если войне быть — а ей, как мне кажется, быть, — пусть она начнется тогда, когда станет выгодно нам, а не противнику.

— Что ж… Чему быть, того не миновать!

А потом новую «улитку» испытали.

Ходовая команда привела крейсер «Варяг» в исходную точку прыжка, погрузилась на два катера и переправилась на «Победоносец». Высокие гости снова собрались в центральной рубке фрегата.

На сей раз все происходило почти обыденно. И когда «Варяг» перебросило на расстояние в половину парсека, оживление на мостике «Победоносца» оказалось достаточно сдержанным.

— Это максимальное расстояние, Константин Матвеевич? — спросил недовольно Осетр.

— Пока да, ваше императорское величество. — На физиономии профессора Комарова нарисовалось чувство вины. — Мы продолжаем работать над увеличением расстояния переброски, но доработка потребует слишком большого времени. Мы полагаем, что «улитка» принесет большую пользу и с ныне существующими параметрами.

— А что по этому поводу думает Адмиралтейство?

Тут же отозвался князь Друцкий-Соколинский:

— Мы изучили вопрос, ваше императорское величество. И считаем, что ныне существующую модель стоит запустить в промышленное производство. А над новой улиткой пусть профессор работает. Причем желательно, чтобы вместе с увеличением расстояния все-таки удалось спроектировать систему, сохраняющую жизни экипажа перебрасываемого объекта. Тогда мы смогли бы выводить из-под вражеского удара собственные корабли. А еще лучше, если бы следующая «улитка» работала бы в двух режимах. С уничтожением экипажа — для вражеских кораблей, с сохранением жизни людям — для своих. Это было бы идеально.

Осетр повернулся к профессору:

— Что скажете, Константин Матвеевич?

— Идея хорошая, ваше императорское величество. Будем работать. Что касается увеличения расстояния, тут никаких проблем нет. Потребуется только время. С системой сохранения жизни перебрасываемых биологических объектов — сложнее. Но Институт космической медицины уже подключился. Надеюсь, скоро у них появятся конкретные предложения по конструкции… Пока это все, что я могу сказать.

После первого было проведено еще четыре переброса «Варяга» из одной точки в другую. И на этом решили остановиться. Тут же, на борту «Святого Георгия Победоносца», состоялось заседание Совета безопасности, на котором были обсуждены и утверждены конкретные меры по запуску действующей модели «улитки» в промышленное производство.

После чего Осетр и сопровождающие его чиновники вернулись на Новый Санкт-Петербург, а «Победоносец» отправился в район Пятипланетья.

При расставании с Приднепровским император, к своему удивлению, почувствовал легкую грусть.

Похоже, ему тоже хотелось остаться на борту фрегата.

Глава двадцать девятая

Прошло два дня после возвращения на Новый Санкт-Петербург, и Осетр снова начал маяться.

Решение никогда не встречаться с Яной уже казалось ему глупым и неправильным. Да что там говорить? — скороспелым оно было. Откровенно скороспелым!

И даже это проклятое молоко, полившееся из ее груди, уже не вызывало в душе прежней гадливости.

В конце концов, Яна и вправду ни в чем не виновата? И дело даже не в выборе между любовью и империей. Она даже не виновата в том, что не опустошила… как это они называют?.. сцедилась, что ли?.. Скорее всего, она и сцедилась, да он, Осетр, слишком сильно ее тискал. Вот и потекло.

И вообще, признаемся себе окончательно: в том, что она вышла замуж за Стародубского, виноват только и только сам Осетр. Был бы обычным человеком, все бы получилось иначе. Поженились бы, и кормила бы она сейчас Приданникова-младшего. И молоко это вызывало бы у Осетра не ревность, а, наверное, совсем другое чувство…

Его мысли снова шли по кругу, возвращаясь к былым раздумьям, но для него они были слишком важны, чтобы он упрекнул себя в этом.

Оказывается, думаешь иногда одно и то же, снова и снова, и это совсем не кажется тебе потерей времени…

В общем, утром третьего дня после возвращения в Петергоф император послал молодой княгине Стародубской сообщение.

«Яночка! — гласило оно. — Прости меня, пожалуйста! Я очень хочу тебя видеть! Буду тебя ждать завтра в то же время и в том же месте».

День прошел как во сне. Ожидание следующего дня стало главным его содержанием. Император опять занимался обычными государственными делами, но все это делал как будто бы и не он. А он просто надеялся на предстоящую встречу, и больше ему, по большому счету, ничего не требовалось.

Вечером ему стало казаться, что его ждет очередной «вещий» сон, трагический и однозначный.

И сон приснился. Только он был не о будущем, а о прошлом. О том памятном пляже на Дивноморье. И трагизма в нем было не больше, чем лет в комариной жизни. А счастья — тысяча веков…

Наконец завтра наступило. И, томительно ожидаемый, пришел час начала недальнего путешествия. Снова Найден отвез императора по знакомому уже маршруту, а на лице пассажира «выросла» так понравившаяся Яне борода.

Мотаясь перед входом в гостиницу «Скрынников», Осетр провел последние минуты перед встречей едва ли не в горячке.

Никогда бы не подумал, что с ним может твориться подобное. И даже не было ни малейшего желания сказать себе «Росомаха, ржавый болт тебе в котловину! Возьми-ка себя в руки!»

Потому что он сейчас был не «росомаха» и не император!

Она опоздала всего на две минуты, и все эти две минуты Осетр был ни жив ни мертв. А потом будто солнце во второй раз взошло…

— Здравствуй, Остромирушка! — прошептала она. — Любимый мой!

— Здравствуй, Яночка! — отозвался он. — Единственная моя!

Взявшись за руки, двое проскочили мимо знакомого портье, влетели в лифт и сразу же принялись обниматься…

И пришло время всему. И было, как в прошлый раз. Но опять — будто впервые в жизни!

Правда, сильно он ее сегодня не тискал, и молочного половодья удалось избежать. Так, чуть-чуть…

А потом она лежала у него на груди. Гладкая, как кошка. И жмурилась от удовольствия — как кошка.

А ему просто было хорошо. И не было в памяти ни родной империи, ни ВМО, ни Засекина-Сонцева, ни ВКВ… И наплевать на это хотелось с высокой колокольни!

А потом она перестала жмуриться и прошептала:

— Я так по тебе скучаю, Остромирушка! Это просто какой-то ужас! Я готова бегать к тебе хоть каждый день! Вот только муж быстро заметит!

— А хочешь, я отправлю его в служебную командировку? — спросил Осетр напрямую. — Куда-нибудь подальше, на край Вселенной…

Она замерла. Некоторое время лежала недвижно. И словно бы даже не дышала. Лишь сердце ее колотилось — наверное, пыталось вырваться из оков семейной жизни, на желанную свободу.

Потом она вздохнула глубоко-глубоко, будто вынырнула со дна моря.

— Нет, — сказала она тихо. — Не надо. Он-то ведь ни в чем не виноват.

«Никто ни в чем не виноват, — подумал Осетр. — Но ведь так просто не бывает. Виновные есть всегда».

Впрочем, насчет своего мужа она была абсолютно права.

Угораздило парня жениться на девице, которую любит император и которая отвечает ему взаимностью. Вот же судьба!

И вообще, получается, что судьба во всем и виновата.

Осетру на мгновение стало не по себе. И чтобы заглушить шевельнувшийся в сердце страх, он сказал легкомысленно:

— Ладно, не стану я его трогать!

— Спасибо! — отозвалась она шепотом.

Ему показалось, что она сейчас добавит «ваше императорское величество», но, в отличие от первой гостиничной встречи, она обошлась без этикетных обращений.

И Осетр был ей за это благодарен. Как и за все остальное…

А потом снова было расставание, которое не было нужно ни ему, ни ей, но без которого было не обойтись.

Увы, любое свидание неизбежно заканчивается разлукой — даже если она временная, и скоро будет новая встреча.

Найден на сей раз не улыбался…

Глава тридцатая

За государственными делами и любовными встречами Осетр не забывал и о «росомашьих» тренировках.

Едва ли не каждое утро, перед завтраком, он отправлялся в спортивный зал и непременно брал с собой Найдена.

Размявшись, сходились в схватках, укладывая друг друга на маты вертушкой князя Романа и иными приемами рукопашного боя. Потом хватались за холодное оружие — от самурайского комплекта дайцю[2] до обычных фрагербритских шпаг. Каждое второе занятие заканчивалось в тире — палили по поясным мишеням из лучевиков и огнестрелов.

Однажды, по окончании стрельбы, Найден, занимаясь разборкой и чисткой древнего пистолета Макарова, хитро посмотрел на Осетра и сказал с энтузиазмом:

— Слушай-ка, твое величество… Есть мнение, что тебе не мешало бы обзавестись супругой.

От неожиданности у Осетра перехватило горло, и он закашлялся, судорожно и долго. А откашлявшись, сказал:

— Это у кого такое мнение?

Найден хитро улыбнулся:

— Пока у меня. Но скоро и другие об этом заговорят.

— С чего ты взял? Рано мне еще жениться!

— Ты император, твое величество. Ты должен в первую очередь заботиться об империи. А забота об империи включает в себя и заботу о наследнике. Как только у тебя появится наследник, у некоторых кандидатов на трон мгновенно исчезнут основания надеяться на это.

— Убью гада! — сказал Осетр.

— Убивай, твое величество! — сказал Найден без улыбки. — Но задумайся о том, что я тебе сказал.

Осетр задумался. И очень скоро сообразил, что весьма возможным результатом его встреч с Яной может стать рождение у нее еще одного ребенка, в котором генетическая экспертиза может признать сына нынешнего императора. И в этом случае, как когда-то с сыном графини Елены Шуваловой, могут возникнуть сложные политические коллизии, весьма опасные для самого ребенка.

И в конце очередной встречи, когда Яна, умиротворенная, лежала на его груди и нежно поглаживала широкое «росомашье» плечо, он заговорил с нею.

— Слушай, Яночка… Мы с тобой это… Когда мы с тобой делаем это… — Он не мог подобрать подходящие слова: они потерялись и никак не желали найтись. И он ляпнул напрямик: — В общем, ты не залетишь, случаем?

Сказал и сам испугался: так гнусно прозвучал вопрос.

Яна поперхнулась. Отодвинулась. Посмотрела ему в глаза — пристально, будто пыталась что-то отыскать в их глубине. То ли отыскала, то ли не отыскала… И схватилась за свои тряпки. Встала, ушла в ванную.

Он продолжал лежать на постели ни жив ни мертв. Теперь потерялись вообще все слова. И все мысли. Кроме одной: «Что я наделал?»

Когда Яна вышла из ванной, он все еще не нашел слов и лишь молча смотрел на нее.

Зато она не последовала его примеру.

— Прощайте, ваше императорское величество! Не стоит нам больше встречаться! Не волнуйтесь, я не залетела!

И ушла.

А он так и остался лежать, пока Найден не прислал ему на браслет привычное сообщение.

Остаток дня Осетр был сам не свой.

То его мучил жуткий стыд, то накатывало раздражение — на нее, потом на себя, потом снова на нее…

Что он такого особенного сказал? Нормальный вопрос для мужика. Тем более — для императора. Дети у правителей — не просто дети, а инструмент политики. Так было испокон веков и ничего не изменилось. И ни дети, ни императоры в том не виноваты. Ни тех, ни других никто не спрашивал — кем они предпочли бы родиться… Может, она и вправду рассчитывала заполучить от него ребенка? Сучка!.. А с другой стороны, это же нормально — хотеть ребенка от любимого! И дело тут совсем не в политике. Это дано женщинам от господа бога, инстинкт у них такой — реализовать свое биологическое предназначение. Но получилось все равно очень мерзко… Тьфу ты, господи, совсем запутался…

Он продолжал терзать себя весь вечер и половину ночи. И только часа в три забылся неверным сном.

А утром, проснувшись, решил: ну и бог с ней! Найден прав: надо и в самом деле жениться, что ли… Дать кому-нибудь задание — пусть подготовят список росских высокородный девиц на выданье. Засекину-Сонцеву… Или самому Найдену… Или, на худой конец, сетевому агенту — в этом случае информация о новом императорском интересе не выйдет даже за пределы Осетрова кабинета… А мы потом просмотрим составленную базу данных и выберем. За такого жениха любая пойдет!

И он заставил себя перейти к общегосударственным заботам.

Но прошло еще пять дней, и он снова отправил ей послание.

А она пришла.

— Ты прости меня, Яночка! — сказал он, едва они вошли в номер. — Я был не прав.

— Я все понимаю, Остромирушка, — коротко сказала она.

И все снова было хорошо.

Они встречались так каждую неделю — правда, в разных гостиницах — еще в течение двух месяцев. Осетр и думать забыл о списке невест.

А потом жизнь — как водится, не спрашивая никого и неожиданно для обоих — сама прервала их встречи.

Глава тридцать первая

Сегодня снова предстояло провести с Дедом совещание по подготовке очередного заседания Совета безопасности.

Пора заслушать премьер-министра: как движется внедрение в производство «улиток Комарова».

Однако сразу после завтрака с императором по закрытому каналу связался глава имперского разведывательного управления князь Петр Афанасьевич Белозеров.

— Ваше императорское величество, — сказал он после обоюдных приветствий. — Засекин-Сонцев как-то передал мне приказ о поисках вашей матери, графини Елены Шуваловой.

Сердце Осетра ухнуло в самый низ живота.

Неужели?..

— Да, князь, я давал такой приказ советнику.

— Мы отыскали вашу матушку. Судя по полученной информации, графиня Шувалова в настоящее время находится на территории Великого Мерканского Ордена, планета Саммерсити. Это в системе звезды Кантор, неподалеку от границы Ордена с Фрагербритским Союзом. От наших границ — весьма неблизко, и прежде до Саммерсити, без открытого вторжения на территорию ВМО, было не добраться. Однако боевые корабли, оборудованные «иглой Комарова», способны скрытно достичь необходимого района.

Первым желанием Осетра было немедленно отдать распоряжение об организации спасательной экспедиции. По принципу той, что предприняли они с каперангом Приднепровским к Дальнему Алеуту.

Однако через пару мгновений он вспомнил: «“Росомахи” никогда никуда не опаздывают».

— Информацию легко было добыть, ваша светлость?

Князь Белозеров понимающе кивнул:

— Я бы не сказал. Один наш человек на Саммерсити провалился, другого едва не разоблачили, но он сумел, сменив имя, перейти на проживание по другой легенде. Хотя, если будут тщательно искать, раскроют. Правда, у них нет его генетического кода, так что сканерами агента не обнаружишь.

— С агентом все понятно, — нетерпеливо сказал Осетр. — Более важно совсем другое… Я не удивлен, что моя мать оказалась в руках у мерканцев. На месте Вершителя Бедросо я бы непременно попытался обрести такой козырь против своего противника. Но как Офис Добрых Дел допустил, чтобы мы ее нашли? И почему позволили нашему агенту передать нам информацию? Если утечка допущена преднамеренно, то возникает вопрос: с какой целью?

— Вы полагаете, что это не просто прокол в работе мерканских спецслужб, ваше императорское величество?

— Есть такое подозрение, Петр Афанасьевич. И мы должны понять, с какой целью это проделано.

— Надо поразмыслить. — Взгляд главы ИРУ слегка затуманился. — На первый взгляд, понятно, почему мерканцы держат графиню подальше от наших границ. Чтобы у нас не было возможности добраться до заложницы. И если они допустили утечку информации о ее местоположении намеренно, это может означать, что они подозревают о наличии у росского флота «иглы Комарова», но достоверной информацией не обладают. Вот и решили устроить проверку. Если мы доберемся туда, значит, все ясно, у наших кораблей появились новые возможности. Вполне логичное объяснение.

— Совершенно с вами согласен, князь. Это, кстати, дает ответ и на вопрос: был ли академик Соболевский агентом мерканцев. Если бы они его завербовали, им бы наверняка стало известно об «игле». Уж такую-то информацию Соболевский точно продал бы. А значит, он все-таки был террористом-одиночкой.

— Насколько мне известно, никаких фактов о его связи с мерканцами так и не было выявлено… — Белозеров сощурился и вперил глаза в потолок, продолжая размышлять. — Бог с ним, с Соболевским! Мне вот какая мысль пришла в голову… А что если план Вершителя глубже. А что если он добивается, чтобы мы подумали именно так, как подумали. Они якобы не знают, что у нас есть новый способ передвижения по Галактике. В подобной ситуации мы должны — что?.. Мы должны непременно воспользоваться своим преимуществом и попытаться похитить заложницу. Чтобы лишить Бедросо козыря в рукаве. Но если за первой целью скрывается еще и вторая? Что если, прикрывшись проверкой, имеется ли у нас «игла Комарова, они все-таки расставляют совсем другую ловушку? С целью заманить в нее совершенно конкретного человека, убивая таким образом сразу двух зайцев.

— И кто же этот второй заяц? — спросил Осетр, уже догадываясь, куда клонит Белозеров.

— А это вы, ваше императорское величество! И вы, полагаю, сами прекрасно понимаете это.

Осетр стиснул под столом пожелавшие задрожать пальцы.

Конечно, он понимал. Все уже было, ничего нового придумать невозможно…

— Ситуация не новая, Петр Афанасьевич… Однажды меня уже пытались заманить в ловушку.

— Вы имеете в виду события на Дальнем Алеуте?

Оказывается, Белозеров знал о той спасательной экспедиции.

Впрочем, ничего удивительного. Такова его работа…

— Да, князь.

— Ситуация не новая, но от этого она не делается менее опасной.

Да, похоже не только Засекин-Сонцев хорошо изучил своего правителя, ржавый болт им всем в котловины! Но не вам, господа, решать, что мне делать и чего опасаться. Мы и сами с усами…

— Хорошо, Петр Афанасьевич. Я подумаю. Спасибо!

В глазах Белозерова явно засветилось сомнение, но выразить вслух его князь не решился. А Осетр прервал связь и задумался.

Думал император недолго.

Не дождутся они — диктовать мне свою волю! Ни господа росские государственные деятели, ни мерканские сайентологи!.. И если Тим Бедросо на самом деле намеревается с помощью графини Шуваловой угрохать сразу двух зайцев, то он добьется только того, что один из зайцев выйдет на охоту. И получит Вершитель в противники «росомаху» в заячьей шкуре!.. Но о Бедросо мы будем беспокоиться позже. А сейчас предстоит невидимая миру схватка еще с одним «росомахой!..

И он отправился в рабочий кабинет — подходило время встречи с Дедом.

Глава тридцать вторая

Когда князь Засекин-Сонцев появился на пороге кабинета, Осетр решил сразу взять быка за рога.

— Всеволод Андреич! Вы в курсе, что наши разведчики отыскали мою мать?

— Да, ваше императорское величество. Князь Белозеров уже сообщил мне об этом.

«И небось, прежде, чем мне», — подумал Осетр.

— Я должен лично отправиться на выручку моей матери.

Дед ничуть не удивился. Несколько мгновений раздумывал, потом сказал:

— Ты не перестаешь поражать меня, мой мальчик!

На сей раз Железный Генерал даже забыл о «величестве», сразу переведя разговор в плоскость отношений учителя и ученика.

Впрочем, он тут же вернулся к требованиям этикета:

— Простите, ваше императорское величество! Не могли бы вы убедить меня в правильности такого решения?

— Мог бы. — Осетр встал и прошелся по кабинету, собираясь с мыслями. — Во-первых, я как-то уже говорил, что считаю себя виноватым в судьбе моей мамы. И будет правильно, если именно с моим участием случится ее освобождение… Во-вторых, интуиция говорит мне, что предстоящая операция будет успешной. Думаю, вы, Всеволод Андреич, давно убедились, что интуиция меня прежде не подводила.

— Убедился, не скрою. — Железный Генерал покивал. — Но с какой стати вы решили, что вам будет везти бесконечно. Везение — такая штука, которая рано или поздно заканчивается.

— И тем не менее, я уверен, что мне и на сей раз повезет.

— Ну хорошо, ваше императорское величество… — Засекин-Сонцев побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. — Ваши личные интересы понятны. А как быть с интересами империи? Что мы скажем народу?

Осетр улыбнулся:

— Народу мы не скажем ничего.

Железный генерал снова побарабанил пальцами по подлокотнику:

— Хорошо, с народом ясно… Но что мы скажем вашему ближайшему окружению? Что росский император улетел в отпуск и неизвестно, когда вернется?

— Ближайшему окружению мы тоже ничего не скажем. За исключением нескольких наиболее доверенных лиц.

На сей раз Дед растерялся.

Это хорошо было видно по выражению его лица.

— Ничего не понимаю, ваше императорское величество! Вы же будете отсутствовать, а об этом скоро станет известно. Хоть мы и отменили балы, вам надо принимать участие в куче всяких приемов и встреч, вам надо проводить заседания Совета безопасности, наконец! Можно, разумеется, объявить о вашей болезни, но, на мой взгляд, это не лучший вариант в настоящее время. ВКВ только и ждет подходящего случая, чтобы поднять мятеж. И если вы заболели, у него может появиться довольно много дополнительных сторонников среди шатающихся. — Дед понемногу распалялся. — Вы хотите ввергнуть империю в гражданскую войну в такое время, когда мы еще не готовы? Мне казалось, ты стал достаточно мудрым, мой мальчик, чтобы не совершать подобных поступков. — Последние слова советник едва не выкрикнул.

Осетр поднял руку:

— Спокойнее, генерал, спокойнее… Я вовсе не собираюсь ввергать империю в гражданскую войну. И не собираюсь сказываться больным. Вы правы, Всеволод Андреич, это не лучший выход из ситуации. — Осетр хитро улыбнулся. — Мы поступим совершенно иначе. Во время моего отсутствия империей будете управлять вы.

У князя Засекина-Сонцева отвалилась челюсть.

— Как это? Вы хотите назначить меня регентом? Да это же неизбежно вызовет кучу вопросов. И неизбежный взрыв недовольства в стране!

— Нет, генерал. — Осетр вернулся за стол и сел. — Никаких регентов при дееспособном императоре быть не может. О том, что вы управляете страной, будут знать только самые близкие люди.

— Но ваше отсутствие…

— Моего отсутствия не будет. — Осетр хлопнул ладонью по столу и снова хитро улыбнулся. — Во-первых, мы еще больше сократим количество встреч и приемов. А пару заседаний Совета безопасности прекрасно сможете провести и вы. Вы не хуже меня осведомлены о всех принципах внутренней и внешней политики на современном этапе.

— Но вас же в столице не будет! Как мы все-таки объясним отсутствие императора? Одно дело, когда улетел в Пятипланетье регент, и совсем другое, когда столицу по неизвестной причине покинул император. Это же не на Кресты слетать в целях борьбы с ностальгией. Отсутствие императора в течение трех-четырех дней скрыть не трудно. Но одному богу известно, сколько продлится вояж на территорию Ордена. И чем он вообще закончится…

— Я буду тут, рядом с вами. Просто мою роль будет исполнять симулякр.

У Деда снова отвалилась челюсть.

— Но, ваше императорское величество… Симулякры используются в оперативной работе для сугубо вспомогательных целей. Если надо в бою отвлечь внимание, скажем. Да и то ненадолго, ибо противник, если он вооружен нужной аппаратурой, всегда способен быстро распознать подмену. Но подменить симулякром действующего императора! Это ж… Это ж… — Засекин-Сонцев так и не нашел подходящего слова.

— А вы, в принципе, знакомы с новыми разработками института информационных технологий?

Железный Генерал кивнул:

— Конечно. У академика Позднякова имеются определенные достижения в своей области, но они не настолько выдающие, чтобы симулякром можно было заместить императора.

— И тем не менее, на мой взгляд, их вполне хватит для достижения наших целей. И если вы подумаете, то сами со мной согласитесь.

— Слушаюсь, ваше императорское величество.

Железный Генерал вновь кивнул. Однако по его физиономии вовсе не было заметно, что он согласен с императором.

И он снова прибегнул к «магеллановым облакам».

Осетр привычно изобразил готовность к внушению.

— Слушай сюда, мой мальчик! — сказал Дед. — Ты не будешь участвовать в спасении своей матери. Не императорское это дело. Тебе надо руководить державой.

Дальше он должен был сказать: «А теперь ты забудешь все, что я тебе сейчас говорю!» — и в новой ситуации Осетру непременно придется поинтересоваться, с какой стати Железный Генерал произнес такие слова. После чего разговор примет совершенно нежелательный оборот, поскольку Деду окажется слишком сложно объяснить непроизнесенное пока окончание приказа.

Помнится, в случае с Милорадовичем Осетру самому пришлось подбирать слова… Сейчас же все еще исправимо.

Поэтому Осетр резко оборвал собеседника:

— Извините, господин Засекин-Сонцев, но я буду участвовать в спасении моей матери! И вообще, по какому праву вы тут распоряжаетесь? Не забывайтесь, советник! Я — император росский!

Надо отдать должное генералу — в третий раз челюсть у него отвалилась лишь на мгновение.

Потом он сообразил, что внушение не состоялось, и сразу отыграл назад:

— Прошу прощения за дерзость, ваше императорское величество! — виновато сказал он. — Я очень беспокоюсь за вашу безопасность, потому и позволил себе подобный тон. Еще раз простите!

Критической ситуации, способной привести к резкой перемене отношений между ними, удалось избежать, и император немедленно последовал примеру своего советника.

— Мне понятны ваши намерения, Всеволод Андреич. — Осетр мягко улыбнулся. — Извините и вы меня за резкость!

Расшаркивания завершились. Железному Генералу еще предстояло до конца осознать, что отныне император не будет больше безвольно и не задумываясь следовать его приказам, но осознание сие произошло уже за пределами императорского рабочего кабинета.

А Осетр связался с графом Охлябининым и отдал ему приказ немедленно заняться поисками генетического кода Елены Шуваловой.

Глава тридцать третья

Если решение принято, его надо выполнять. В особенности, если это решение императора…

И государственная машина Росской империи в тайном режиме принялась реализовывать задуманное правителем.

Институт информационных технологий академика Позднякова получил секретное задание — срочно создать симулякр с внешностью Осетра, способный имитировать участие человека-модели в простейших жизненных ситуациях. Поскольку ситуации эти были донельзя примитивными — проснуться утром, встать с постели, изобразить прием пищи, пройти в рабочий кабинет, посетить туалет, вернуться в спальню ближе к ночи, — то ИИТ справился с поставленной задачей в течение двух дней. Академик Поздняков, правда, честно предупредил императора, что парикмахера, бреющего его величеству бороду, обмануть с помощью симулякра не удастся.

И Осетр тут же принялся отпускать бороду, на сей раз настоящую. С помощью катализатора волосяной активности это было не трудно…

На третий день симулякра тайно доставили во дворец, перевели в рабочий режим и продемонстрировали заказчику.

Осетр остался вполне доволен — посторонние люди вряд ли могли догадаться, что перед ними не живой человек. Близкие, правда, разобрались бы в подделке достаточно быстро, но им сообщили, что у главы государства появилась новая прихоть — он хочет проверить, способен ли обходиться без слуг.

В конце концов, в жизни все надо уметь — особенно, если вдруг начнется война и императору придется оказаться в непривычных условиях…

Слуги лишь порадовались выпавшему на их долю неожиданному отпуску.

Обычно прихоти правителей только усложняли им жизнь, а тут такое везение… Заодно его величество убедится, что работа слуг жизненно необходима. Может, даже даст мажордому указание увеличить дворцовому персоналу денежное содержание… Почему бы и нет?

Всем остальным росичам средства массовой информации сообщили, что, в связи с чрезвычайной загруженностью, вслед за отменой балов император вынужден резко сократить и личные встречи с поданными.

Удивления новость не вызвала и слухов не породила. О решении сообщалось с сочувствием — журналисты прекрасно понимали правителя своей страны.

Затем был срочно призван в реальную жизнь несуществующий прежде майор РОСОГБАК Остромир Любавин. Если сбрить бороду, весьма похожий на правителя страны… Но ведь «росомахам» — как и флотским офицерам — носить растительность на физиономии не возбраняется. Особенно, если они выполняют секретное задание государственной важности. А Любавину предстояло выполнить именно такое задание — ему даже приготовили особый мандат за подписью лично премьер-министра с указанием всем должностным лицам неукоснительно помогать майору во всех его действиях на территории империи.

В общем, с этой стороны «заячья охота» была подготовлена совершенно скрупулезно.

Реализовать другую часть предстоящей операции и вовсе не было проблем. Адмиралу Приднепровскому отдали приказ готовиться к секретному заданию, в выполнении которого должен принять участие фрегат «Святой Георгий Победоносец». Суть задания будет доведена до экипажа боевого корабля в надлежащее время.

У любого офицера подобный приказ не должен был вызвать ни малейшего удивления.

Найдена Барбышева на сей раз Осетр брать с собой не стал — пора мальчику обходиться без няньки-эвакуатора.

К тому же личному секретарю не должно покидать правителя даже в то время, когда император решил обходиться без слуг. В конце концов, личный секретарь — не слуга, а гораздо более важная фигура…

Найден, правда, по обыкновению, пытался возражать против подобной беспечности росского правителя, но был немедленно поставлен на место.

Этот разговор состоялся за несколько дней до отлета, в дворцовом спортивном зале, когда они в очередной раз потренировали друг друга и, обливающиеся путом, бессильно свалились на маты.

— Все-таки жениться тебе нужно, твое величество, — сказал Найден, с трудом переводя дыхание. — Тогда ты наконец прекратишь бегать по бабам и перестанешь кидаться в авантюры.

«Убью гада!» — привычно подумал Осетр, прежде всего отреагировав на слово «бабы». Но потом до него дошло и остальное.

— Послушай, ты, бывший эвакуатор, — сказал он. — Это не авантюра! Ты пойми! Я всего-навсего спасаю свою мать. Ты пойми! Много лет назад она пожертвовала собой, чтобы спасти от смерти меня. Почти всю свою жизнь я считал ее погибшей. И теперь, когда выяснилось, что это не так, я просто не могу поступить иначе. Я не имею права поступать иначе. Ты пойми! — Осетр перевернулся и лег на живот. — Для Засекина-Сонцева интересы империи — прежде всего. Я тоже соблюдаю свой долг перед империей, но у каждого из нас есть другой, не менее важный долг, долг перед теми, кто нас родил. И если появляется возможность исполнить этот долг, я его исполню. Как бы тут некоторым не хотелось совершенно иного!

— Ты не прав, твое величество! — тут же отозвался Найден. — Я ничего не имею против твоего долга. Но у меня есть свой долг перед империей. А ты не даешь мне его исполнять. Возьми меня с собой!

— Отпусти меня, Емелюшка, я тебе пригожусь! — Осетр фыркнул. — Ладно, объясняю для особо тупых. Ты нужен здесь не только для того, чтобы замаскировать отсутствие императора. Я хочу дать тебе еще одно очень важное поручение. Дело в том, что у меня возникли некоторые подозрения, о которых подробно я тебе рассказывать не стану. Как известно, меньше знаешь, лучше спишь… Просто нужно будет последить, как в мое отсутствие станут себя вести Засекин-Сонцев и Охлябинин.

Найден немедленно поднялся с мата:

— Просто последить?

Похоже, он даже не удивился.

— Да, именно просто последить. Никаких активных действий! Для «росомахи» — не слишком сложное задание, не так ли?

— Так. — Найден подошел к императору и сел рядом. — Будет исполнено, твое величество! Отправляйся в полет спокойно!

— Вот и хорошо… А что касается женитьбы, — Осетр усмехнулся, — мое от меня не уйдет. К сожалению, императоры женятся не на тех, кого любят, а на тех, на ком выгодно державе. И я помню об этом своем долге. Но сначала необходимо отдать совсем иные долги.

В оставшиеся до отлета дни секретарь к императору с прежними глупостями больше не приставал.

Оставалось поговорить с Яной.

Они встретились в очередной гостинице. Расплатились с портье, сели в лифт, поднялись на нужный этаж, заперлись, разделись…

Молоко из грудей княгини уже не сочилось — наверное, она прекратила кормить ребенка. Но любовь на сей раз получилась какой-то судорожной, торопливой.

Как будто в номере, кроме двоих, присутствовал кто-то третий, незримый и неслышный, но требующий определенного внимания к своей персоне и оттого мешающий каждому желанию и каждому движению… Ржавый болт ему в котловину!

Оставалось еще целых полчаса до сигнала, который должен был подать Найден, когда Яна переползла через Осетра, выбралась из постели и взялась за раскиданную по полу одежду.

И Осетр решился.

— Знаешь, Яночка, — сказал он, сдержав дрожь, попытавшуюся проникнуть в голос, — какое-то время мы не сможем встречаться.

Она замерла. Даже дышать, кажется, перестала. Потом снова ухватилась за свои тряпки.

Словно стремилась с их помощью занять оборону в бою с неизбежностью…

— Разлюбил, что ли? — прохрипела она и откашлялась.

— Я тебя никогда не разлюблю! — воскликнул Осетр, садясь на постели и прикрывшись простыней.

Будто тоже попытался защититься.

— Я тебя никогда не разлюблю, девочка моя! Просто нашим встречам сейчас помешают проклятые дела.

Как же фальшиво это прозвучало!

Но не говорить же, что он покидает Новый Санкт-Петербург. А симулякра вместо себя в постель к любимой не подсунешь. Даже имейся у того все необходимые мужицкие причиндалы, она бы все равно почувствовала подмену. У них, женщин, такое чутье на уровне инстинкта…

— Хорошо, ваше императорское величество. — Голос стал безучастным. — Как скажете…

Осетр скинул простыню, поднялся с постели, подошел и взял Яну за плечи. Встряхнул осторожно.

— Не выдумывай, пожалуйста! Я вовсе не собираюсь бросить тебя! Тут чисто государственные проблемы.

Руки ее висели как плети.

— Рано или поздно тебе все равно придется меня бросить, — горько усмехнулась она. — Невозможно всю жизнь бегать с любовницей по гостиницам. Да и жениться придется — короне потребуется наследник.

Дьявол, сговорились они с Найденом!..

— Перестань! — Он снова легонько тряхнул ее. — Не говори так! Женитьба для императора — не личная жизнь, это просто политическое действие.

Она покивала:

— А наши встречи — тоже политическое действие? — Она опустила голову. — Боже мой, я уже ненавижу твою будущую жену.

— Прекрати! — Ему захотелось ударить ее. — Прекрати немедленно!

— Не кричите на меня, ваше императорское величество! — Она отстранилась и снова начала одеваться.

И тогда он встал перед нею на колени:

— Хочешь верь, хочешь не верь, Яночка… Но я никогда не откажусь от тебя!

Он и в самом деле был сейчас уверен в своих словах. И ему было глубоко наплевать на то, что жизнь меняется и люди порой расходятся…

Она хотела ответить и даже открыла рот. Но промолчала. Тогда и он принялся одеваться.

А что оставалось?..

Расстались они у входа в гостиницу, словно чужие.

Яна ушла не оглядываясь, и Осетр смотрел ей вслед, пока она не свернула за угол. Будто и в самом деле ушла из его жизни…

А когда он уселся в кабину глайдера, Найден сказал:

— Жаль мне тебя, твое величество!

Ответных слов у Осетра не нашлось.

Глава тридцать четвертая

Накануне отлета главный мибовец доложил императору, что его задание выполнено — генетический код графини Елены Шуваловой найден. Его отыскали в медицинском архиве системы планетной обороны Медвежьего Брода, где родился император.

— Большое спасибо, Иван Мстиславович! — сказал Осетр. — Передайте на мой комп, пожалуйста.

Через пару мгновений код оказался у него.

Больше ждать было нечего.

На следующее утро Найден Барбышев по липовым документам вывез императора из дворца и переправил в петроградский космопорт, откуда Осетр обычным шатллом добрался до «Алой звезды», одного из двух орбитальных вокзалов, вращающихся вокруг столичной планеты. Поскольку пассажирские транссистемники летали в Пятипланетье раз в три месяца, майора Любавина принял на борт недавно построенный на верфях Нового Кронштадта эсминец «Смекалистый», направляющийся в Пятипланетье с задачей пополнить состав Четвертого флота. Командир «Смекалистого» понятия не имел, кто у него гостит в качестве пассажира, и поначалу даже пытался заставить майора сбрить бороду, но, получив от ворот поворот, в виде продемонстрированного мандата от премьер-министра и настоятельной просьбы помочь обладателю сего документа в сохранении привычного внешнего вида, быстро угомонился.

Наверное, почувствовал, что за счет гостящего на борту корабля «росомахи» удовлетворять командирский зуд не стоит. Можно и нарваться…

Сам перелет в район базирования Четвертого флота прошел без происшествий. «Игла Комарова» уже была испытана в пилотируемом режиме, и было выяснено, что вредных воздействий рукотворные туннели на человеческий организм не оказывают. Надо только — как и при пользовании природными гиперпространственными образованиями — упаковаться на время прыжка в койку-релаксатор.

Осетр, ожидавший, что после фиаско с «магеллановыми облаками» отрубится во время прыжка, вновь оказался в полусне-полуяви и добавил еще один фактик в копилку происходящих с ним странностей.

После финиша в Пятипланетье его немедленно перебросили на борт «Святого Георгия Победоносца».

Встреча с Приднепровским, узнавшим императора и в бороде, получилась теплой. Перед нижними корабельными чинами истинную суть командированного раскрывать, разумеется, не стали, но старшие офицеры прекрасно поняли, кто пожаловал к ним на борт — они же прекрасно помнили, с кем ходили к Дальнему Алеуту. Хотя и глазом не моргнули, когда адмирал знакомил их с вновьприбывшим:

— Господа офицеры, представляю вам майора Любавина из РОСОГБАК. Прошу любить и жаловать! Майор будет членом нашего экипажа во время выполнения предстоящего задания.

Чуть позже Любавин и Приднепровский уединились в адмиральской каюте, и Осетр открыл перед хозяином смысл своего появления на борту «Победоносца».

Командующий флотом не сумел сдержать удивления:

— Но, ваше императорское величество…

— Никаких величеств, Иван Петрович! — прервал его Осетр. — Забудьте! В ближайшее время я для вас — просто майор!

Приднепровский щелкнул каблуками:

— Простите, ваше… Простите, майор! — Он сдвинул фуражку на лоб и растерянно почесал затылок. — Даже с глазу на глаз?

— Даже с глазу на глаз, Иван Петрович! — Осетр улыбнулся. — В ваших офицерах я абсолютно уверен, но береженого, как говорится, бог бережет. Бедросо многое бы отдал, чтобы знать — где и когда появится росский император?

— Бедросо? — Адмирал явно удивился еще больше, но попытался скрыть свои чувства за непроницаемым выражением лица. — Означают ли ваши слова… майор, что нас ждет тайная вылазка на территорию потенциального противника?

— Именно это мои слова и означают, Иван Петрович!

— А какого, простите, дьявола нам там понадобилось?

Осетр перестал улыбаться:

— Помните наш вояж к Дальнему Алеуту, адмирал?

— Разумеется… Неужели опять надо спасать заложницу?! Или заложника?

— Заложницу, Иван Петрович. На сей раз это точно моя мать. Она была захвачена в плен пиратами двадцать лет назад.

Приднепровский вернул фуражку на макушку и пожевал губами:

— Полученная вами информация внушает доверие?

— Ну… — Осетр пожал плечами. — Думаю, вы сами понимаете: стопроцентно точной информации в таких случаях быть не может. Но вероятность того, что на сей раз наши люди нашли именно ее, весьма высока.

— А если это ловушка, майор? С целью захватить вас. Или уничтожить…

— Если ловушка, надеюсь, у них ничего не получится. На Дальнем Алеуте ведь не вышло. — Осетр понял, что надо прекращать адмиральские сомнения. А для этого можно и слегка покривить душой. — Но вряд ли это ловушка. Тогда бы мерканцы держали мою мать поближе к нашей территории. Они же не знают, что у нас есть «игла Комарова»!

— Думаете, не знают?

— Ну, а если и знают… Им это не поможет. У нас ведь теперь есть еще и «улитка». Мы сумели вырваться вперед в этой гонке. Так что преимущество до поры до времени на нашей стороне. И если нам с вами удастся вырвать из лап сайентологов мою мать, мы убьем сразу двух зайцев. Во-первых, Бедросо потеряет возможность оказывать давление на меня. А во-вторых, мы больно щелкнем их по носу. И они поймут, что обстановка в Галактике капитально изменилась, и им теперь не удастся диктовать свои условия Росской империи. Такое понимание дорогого стоит…

— Вы полагаете, майор, подобным образом нам удастся избежать столкновения между империей и Орденом?

— Я очень надеюсь на это, Иван Петрович!

На самом деле Осетр надеялся совсем на другое, но адмиралу Приднепровскому знать об этом было пока ни к чему.

— И в какой же дыре держат вашу мать?

— Планета называется Саммерсити. Это возле звезды Кантор.

Адмирал тут же уселся за компьютер и связался с корабельной системой астрогации.

— Довольно далеко, — прогудел он, потеребив бакенбарды. — Полторы тысячи парсеков. На такие расстояния мы с помощью «иглы» еще не прыгали.

— Вот и прыгнем. Надо же когда-то начинать. Заодно и проверим, сможем ли мы неожиданно появляться в глубоком тылу противника. Как вы понимаете, в предстоящем столкновении, если оно все-таки состоится, такая возможность даст нам огромное преимущество.

— Еще бы не понимать! — ухмыльнулся Приднепровский. — Такие возможности для диверсий открываются! Своего рода десантирование на территорию врага. Раз — и мы там, где нас не ждут! — У адмирала загорелись глаза, и Осетр понял, что тот и сам уже горячо заинтересовался планируемой вылазкой.

А командир, лишенный сомнений в решающий момент, одним этим качеством своего характера уже наполовину выигрывает битву.

— Что ж, ва… майор… Если уж вы готовы рискнуть своей жизнью ради вашей матушки, то нам, флотским, сам бог велел! Я немедленно начинаю подготовку к предстоящей экспедиции.

— Подождите, адмирал… — удивился Осетр. — Вы тоже собираетесь принять участие в полете?

— Разумеется! Неужели вы полагаете, что в такой ситуации я останусь просиживать штаны в Пятипланетье?

— Но перед вами стоит задача сформировать Четвертый флот!

— А я ее с себя и не снимаю. — Адмирал рубанул ладонью воздух. — Самое трудное уже позади. Административные связи налажены и отработаны. Новые корабли прибывают в Пятипланетье. Снабжение тоже организовано. База флота строится полным ходом. Со всеми возникающими проблемами способен справиться мой заместитель. Иначе грош бы цена была мне как руководителю… И вообще, майор. В этой экспедиции я предпочитаю находиться рядом с вами. Дабы быть уверенным, что для вашей безопасности предпринято все возможное. Мы вместе победим или вместе проиграем. Все равно, в случае вашей гибели Четвертый флот империи уже не понадобится. Зато меня Засекин-Сонцев с дерьмом сожрет и не подавится. Так что мы с вами в предстоящей операции связаны одной веревочкой.

Со своей точки зрения адмирал был абсолютно прав.

К тому же, кто сказал, что у удачливости лишь две составляющих — «Победоносец» и Осетр? Почему бы не предположить, что имеется и третья — Иван Петрович Приднепровский? Это выглядит вполне вероятным.

И не слишком долго размышляя, император согласился со своим адмиралом.

Через час экипажу «Победоносца» было объявлено, что фрегат снова отправляется в экспедицию с целью спасти захваченного пиратами заложника. Как на Дальнем Алеуте, господа, все вы помните тот вояж… Однако старшим офицерам корабля, а также специалистам системы разведки и целеуказания Приднепровский дал команду немедленно изучить с помощью мозгогрузов мерканский язык.

Все увольнения «на берег» (то есть на территорию строящейся базы Четвертого флота, которой дали название «Возничий») были отменены еще за день до появления на борту майора Любавина, так что утечка информации о предстоящем задании была полностью исключена.

Изучить язык — дело недолгое.

День ушел на то, чтобы погрузить на борт «Победоносца» необходимые припасы и боекомплект.

Так что не прошло и двух суток с момента появления Осетра на корабле, как фрегат, спрятавшись в кокон Фогеля, ушел из расположения базы «Возничий».

Удалились на безопасное расстояние. Служба астрогатора, получив наконец точки начала и конца маршрута, рассчитала курс от Могилева до Саммерсити (поняв, что корабль намерен проникнуть глубоко во вражеское пространство), в ИскИн «иглы» ввели разработанную программу, экипаж улегся в релаксаторы, и «Победоносец» ринулся в создаваемый собственной двигательной установкой риманов туннель.

Однако перед стартом у адмирала Приднепровского состоялся новый разговор с майором Любавиным.

— Скажите, пожалуйста, майор… Как вы представляете себе нынешнюю спасательную экспедицию?

Осетр честно пожал плечами:

— Пока, Иван Петрович, я ее себе никак не представляю. Мне ясно одно — я должен отыскать свою мать. Видите ли, она попала в плен, спасая жизнь мне. В противном случае бы мы с вами сейчас не разговаривали… А теперь я должен спасти ее. Долг платежом красен. И если для этого придется, к примеру, опуститься на поверхность планеты с помощью «шайбы», я без промедления сделаю это. Мне уже приходилось высаживаться на планету таким образом. Так что какой-никакой опыт имеется.

Приднепровский откровенно усмехнулся и потеребил пышные бакенбарды:

— Почему-то я не удивлен. Ни тому, что вы уже подобным образом высаживались, ни тому, что собираетесь повторить такую попытку. — Он поднялся из кресла и прошелся по каюте, то ли размышляя, то ли подбирая нужные слова. — Знаете, ваше императорское величество… уж простите, я назову вас так, всего один раз, больше не повторится… Знаете, мне кажется, империи очень повезло, что у нее теперь такой правитель. Не сочтите мои слова за комплимент, жопу я никому никогда не лизал. Ни Адмиралтейству, ни министру обороны, ни самому Владиславу Второму…

Осетр тоже поднялся из кресла и протянул адмиралу руку:

— Знаете, Иван Петрович, мне тоже повезло, что на свете есть вы и ваш корабль. Вы оба приносите мне удачу. Я вам еще не говорил эти слова, но другие их от меня слышали. Каждый раз, когда я оказываюсь непосредственно связан со «Святым Георгием Победоносцем», мне чертовски везет. Не сочтите и вы мои слова за комплимент. Я просто констатирую факты.

И адмирал с майором крепко пожали друг другу руки. Как будто заключили боевой союз на все времена…

Глава тридцать пятая

Хоть генерал Засекин-Сонцев и опасался возможного прокола с симулякром, очередное заседание совета безопасности Росской империи прошло в полном объеме и привычным порядком.

Осуществлявшие короткую протокольную съемку представители средств массовой информации не заметили фальшивости императора. Большинство присутствовавших на заседании членов совета — тоже.

Да, император сегодня выглядел несколько безучастным, но ведь он — тоже человек, ему иногда позволительно уставать.

Только Железный Генерал, граф Охлябинин и секретарь императора Найден Барбышев в полной мере смогли оценить детище руководимого академиком Поздняковым Института информационных технологий. Симулякр, утвердившись в императорском кресле, поручил проведение заседания советнику по безопасности, а сам к месту вставлял время от времени необходимые реплики.

Видимо, у него сегодня не очень рабочее настроение. Что ж, бывает… Нет, никаких причин для беспокойства. Император у нас — парень молодой, а им свойственны душевные метания. Может, попросту влюбился. Весна, как-никак…

Когда повестка дня была исчерпана и члены Совета безопасности начали покидать кабинет, к генералу Засекину-Сонцеву подошел граф Охлябинин и проговорил вполголоса:

— Всеволод Андреевич! В операции с великим князем Владимиром появилась одна проблема, которую мне бы не пока не хотелось доводить до императора, но весьма желательно обсудить с вами.

— Давай, Иван Мстиславович, я подброшу тебя до министерства, — предложил Железный Генерал. — По дороге и побеседуем.

Они попрощались с его императорским величеством, покинули дворец и добрались до стоянки глайдеров.

Охлябинин отдал ИскИну своего «колибри» и сопровождающим министра охранникам приказ перейти в режим кильватерного следования и сел в машину Засекина-Сонцева. Когда Петергоф остался позади и внизу потянулись зеленеющие луга, советник по безопасности повернулся к главному мибовцу:

— Слушаю тебя, Иван Мстиславович. Что там за проблема с великим князем?

— Проблема вот какая, Всеволод Андреевич… Моему человеку, которого удалось внедрить в окружение ВКВ, было категорически запрещено выходить на связь с министерством. Вчера он нарушил приказ. Дело в том, что великий князь сообщил ему, что с ним, великим князем, на оперативный контакт вышел мерканский агент. Ситуация не предусмотрена никакими заранее проработанными планами, и мой человек хочет знать, как ему поступить.

Железный Генерал, любивший собственноручно водить машину, тут же отдал управление автоматике.

— Мы ведь с самого начала догадывались, что ВКВ находится под наблюдением мерканцев, — сказал он. — Насколько я помню, твой человек тоже должен был выдать себя за мерканского резидента.

— Так оно и сделано. Великому князю, при условии, что он выступит против нас, мои человеком была предложена военная помощь Ордена.

— Великий князь уже принял решение о своем непосредственном участии в заговоре?

— Судя по всему, пока нет. Во всяком случае, моему человеку ничего о решении ВКВ неизвестно.

— И чем ты объясняешь такой поступок великого князя? Если он обнаружил, что с ним контактируют сразу два мерканских агента, зачем сообщил одному из них о существовании другого?

Граф Охлябинин потер бритый череп:

— Наверное, он подозревает в одном из агентов нашего провокатора. А может, сомневается и в обоих сразу.

— Ну, если он не дурак, то должен допускать такую возможность. — Железный Генерал улыбнулся. — Иначе он нас просто не уважает…

— Он не дурак. Я думаю, к нему приходила мысль о провокации. Не могла не прийти… Да, кстати, Всеволод Андреевич… Я ведь отозвал из расположения Третьего флота всех менталов. И адмирал Барятинский вчера прислал мне шифровку с настоятельным требованием немедленно вернуть их.

— А ты, как я понимаю, его настоятельное требование выполнять не торопишься. — Засекин-Сонцев усмехнулся.

— Разумеется, не тороплюсь. Зачем облегчать противнику жизнь? — Охлябинин тоже усмехнулся. — Ситуация для ВКВ сложилась непростая. У него нет возможности проверить агентов, поскольку он не должен доверять тамошним сотрудникам моего министерства. Не может он воспользоваться и помощью менталов. Что ему в таком положении остается?

— Остается ему немногое. Либо сидеть на заднице ровно, тупо ожидая развития событий, либо попытаться ловить рыбку в мутной воде.

— Полагаю, именно рыбную ловлю он сейчас и пытается организовать. Вот мой человек и ждет от меня указаний — как ему действовать?

— И что ты решил?

Министр безопасности пожал плечами:

— Мы ведь понятия не имеем, какой информацией обладает настоящий мерканский агент… Если ему известно, что он в окружении ВКВ один-единственный, он может попытаться ликвидировать нашего человека.

— Мне представляется маловероятным, что ему это известно.

— Мне — тоже. Азбука разведывательной работы… Чем меньше агент знает, тем лучше. На блок надейся, но и сам не плошай. Меньше знаешь, лучше спишь… — Охлябинин поморщился, будто почувствовал внезапную боль.

— К тому же попытка ликвидировать твоего человека опасна для мерканского агента, — сказал Железный Генерал. — Слишком велики шансы провалиться. Сомнительно, чтобы он пошел на это.

На некоторое время в кабине глайдера воцарилось молчание. Господа безопасники размышляли о ситуации.

— Может быть, моему человеку попробовать осторожно выяснить у ВКВ, кто второй? — спросил главный мибовец. — Очень аккуратненько, не впрямую. У нас существуют варианты соответствующих действий… Вдруг да и удастся узнать имя мерканского агента. Чем черт не шутит!

Засекин-Сонцев некоторое время разглядывал белое облако, висящее впереди, потом покачал головой:

— Так ему ВКВ и сказал! И вообще… Кое-что произошло, Иван Мстиславович. — Он помрачнел. — В стратегическом смысле и касательно наших общих интересов…

У графа Охлябинина вдруг похолодело на сердце от острого предчувствия неприятности.

— В общем, я тут случайно выяснил, что мое влияние на императора резко уменьшилось.

Граф оторопело уставился на Железного Генерала. Будто заподозрил старого «росомаху» в желании пошутить над серьезным человеком…

— Как это — уменьшилось? С чего бы вдруг?

— Увы, дело обстоит именно таким образом. Его величество перестал ко мне прислушиваться… В чем причина, я не знаю.

Лицо министра безопасности закаменело.

— Но ведь вся затея с использованием мальчишки и основывалась на твоей возможности влиять на его решения. Иначе же никак нельзя! Он же таких дров может наломать!

— Может, Иван Мстиславович. Еще как может!.. Порой он бывает слишком упрям. В особенности, когда дело касается судьбы его матери. Раньше мне удавалось его удерживать от поспешных поступков, теперь обстановка резко изменилась. Он отправился на выручку матери вопреки моему мнению, и заставить его отказаться от этого предприятия я на сей раз не смог. Поэтому мне представляется, что великий князь Владимир нам еще очень может пригодиться.

Охлябинин снова потер лысый череп:

— Понимаю. Ты хочешь держать его высочество в качестве козыря в рукаве. На всякий случай…

Расклад графу сразу стал понятен.

Если юный император окончательно выйдет из-под контроля, его надо… скажем так, лишить трона, а большую императорскую корону надеть на голову великого князя. Засекин-Сонцев в очередной раз продемонстрировал свою дьявольскую предусмотрительность. Мудрые люди всегда имеют запасной вариант. А мудрые государственные чиновники — и не один…

Никто из собеседников и словом не обмолвился о возможном убийстве Остромира Первого.

Мудрые чиновники понимают друг друга без слов…

Следующие слова Железного Генерала тоже были не лишены мудрости.

— Да. Именно в качестве козыря в рукаве. Немедленные телодвижения нам не нужны. С молодым императором мы до сих пор, на мой взгляд, работали очень хорошо. Он меня уважает и всегда прислушивался к моему мнению. И вообще, стоило огород городить, чтобы ломать изгородь при первой же тревоге! К тому же великий князь — тоже, прямо скажем, далеко не подарок. И как он себя поведет, оказавшись с нашей помощью на троне, нам неведомо. Да, он не слишком решителен, и это очень может быть нам на руку, но, если предстоит война, нерешительность главнокомандующего — не лучшая черта характера. С другой стороны, его нерешительность может объясняться тем, что он всю жизнь просидел за спиной старшего брата и пока не переломил себя. — Засекин-Сонцев еще немного помолчал, прикидывая варианты развития событий. — В общем, торопиться не будем, но и почивать на лаврах не стоит. Чем черт не шутит, когда бог спит… Надо иметь в виду любые повороты.

Охлябинин, в свою очередь, немного поразмыслил. И кивнул:

— Согласен, Всеволод Андреевич… Иными словами, если вернуться к моему человеку в окружении великого князя, ему пока не следует предпринимать активных действий.

— Именно, Иван Мстиславович, именно! Полагаю, это будет самое правильное решение.

Железный Генерал отключил управление «колибри» от ИскИна и, заложив вираж над уже тянувшимся под днищем машины Петроградом, бросил глайдер к зданию Министерства безопасности.

Будто ястреб упал с неба на жертву. Стремительно, хищно, неотвратимо…

Глава тридцать шестая

Перед тем как дать совершенно необычное задание Найдену и отправиться в район базы «Возничий», Осетр проанализировал новую ситуацию, сложившуюся в его отношениях с Железным Генералом.

И ежу было ясно, что теперь многое изменится.

Конечно же Дед после того разговора, в свою очередь, обмозгует все его причины и последствия. И очень скоро сообразит, что он больше не властен над поступками молодого императора. Конечно, он и прежде был над ними не властен, но до сих пор понятия об этом не имел. Теперь имеет. И ни в коем случае не станет мириться с таким положением. Иначе бы он не занимал нынешнее место в государственной иерархии…

Неизбежный вопрос: что Дед предпримет для возвращения ситуации в былое, испытанное русло?

Очень важный вопрос для многих. Для самого Деда, для Осетра. Да, по большому счету, и для империи. Если заговорщикам, выступившим против Владислава Второго, был нужен управляемый император, император-марионетка, то теперь все их начальные замыслы неизбежно повисают в пустоте. Ну и как господа бывшие заговорщики поведут себя дальше? Если смирятся с новой ситуацией, то предпринимать ничего не станут. В конце концов, главной их затеей было — вывести империю из-под влияния Великого Мерканского Ордена. Это им с блеском удалось. Удовлетворятся ли они достигнутым? Станут ли терпеть над собой власть того, кто представлялся им игрушкой в их собственных руках, но в результате оказался совсем не таким, на какого они рассчитывали?

Тоже вопрос, чрезвычайно важный вопрос…

Если станут терпеть, то никаких проблем не возникнет. Политические процессы будут идти в прежнем направлении, и никаких дополнительных угроз для Осетра не возникнет. А если не станут?.. Что они способны предпринять в этом случае?

Надо полагать, у них два пути. Во-первых, восстановить контроль над императором. Для этого они должны каким-то образом снова заманить Осетра на Кресты, в лесной домик с собаками и кошками, к агенту Муромцу, как бы его там ни звали. Правда, в последний раз у Муромца-Костромина-Бажанова ничего с императором не получилось, но еще раз-то попробовать можно. Мало ли какие причины у этой неудачи… А во-вторых, если ситуация все-таки потребует кардинальных перемен, господа бывшие заговорщики должны быть готовыми свергнуть императора и посадить на его место другого. Вопрос: кого?..

Ну, тут у них большого выбора нет. На росский трон, не вызвав неудобных вопросов в обществе, после Остромира Первого сейчас может сесть только великий князь Владимир. Единственный кандидат. Пока жив, конечно. И хорошо все-таки, что у него нет сыновей…

Нет, это все же весьма удачно получилось, что ВКВ затеял свою подковерную возню и отправился в расположение Третьего флота. Находись он сейчас в столице, обстановка оказалась бы гораздо более сложной! Все-таки судьба по-прежнему хранит Осетра.

Но теперь возникает еще один вопрос: а не опасно ли нынешнему императору покидать Новый Санкт-Петербург в такое время? Не воспользуются ли Дед и его компания такой ситуацией?

Вот на этот вопрос надо дать себе однозначный и совершенно безошибочный ответ.

Что бы я предпринял на их месте?

Осетр поставил себя на место Железного Генерала и снова разложил факты по полочкам.

Я собственноручно возвел молокососа на трон, зная, что всегда смогу заставить его поступать нужным мне образом. До сих пор — пусть парень и крутился, как уж на сковородке — так оно, в конечном итоге, и получалось… Но вот молокосос ни с того ни с сего вышел из-под контроля и проявил свой ослиный характер. Плохо? Плохо, конечно, ржавый болт ему в котловину!.. Однако ничего кардинального пока не произошло. Щенок снова вздумал спасать свою мать. Все это уже было. Бзик у него в мозгах такой, жуткое чувство вины, выросшее из пережитого в детстве страха, причем со временем, из-за неудачных попыток избавиться от него, постоянно увеличивающееся. Возможно, именно в этом чувстве и кроется причина столь неожиданного упрямства. Исчезнет ощущение вины — пропадет и неожиданное упрямство. Человеческая психика — вещь весьма удивительная и тонкая, ее выверты запросто не спрогнозируешь… А потому торопиться, господа, не станем, подождем немного, посмотрим на поведение нашего подопытного кролика!..

Что ж, получается, очень даже ко времени подвернулась эта спасательная экспедиция. Железный Генерал никогда не совершал скоропалительных поступков. По крайней мере ему, Осетру, они не известны. Просто такой Дед человек, вдумчивый, расчетливый, предусмотрительный. И, надо думать, он не станет совершать подобные поступки и сейчас. Разве лишь, из той же расчетливости, примет кое-какие превентивные меры, облегчающие корректировку вариантов отдаленного по времени вероятного изменения в ситуации.

Вот на этом мы, пожалуй, и остановимся, вот из этого и станем исходить…

Осетр мотнул головой — ему вдруг сделалось нестерпимо стыдно за свои подозрения.

Да что же ты такое несешь, «росомаха», ржавый болт тебе в котловину?! Ведь это же Дед, после мамы и Яны самый близкий тебе человек, отец, можно сказать, родной! Сколько хорошего он для тебя сделал! На кого же еще опираться в жизни, если не на Всеволода Андреевича?..

Но он тут же наступил на горло собственной совести.

Как бы хорошо ни относился Дед к своему воспитаннику, в первую очередь им, Железным Генералом, всегда и прежде всего двигали коренные интересы империи и жесткая необходимость соответствия предпринимаемых мер сложившейся ситуации. Таковы в его понятии логика жизни и логика политических действий. И если жизнь и политика того потребуют, Дед переступит даже через самого себя. Тут даже к гадалке не ходи — настолько это ясно! Что ему какой-то мальчишка — на троне без году неделя! Наплевать и размазать! Императоры приходят и уходят, а империя остается. Во веки веков, дай ей бог здоровья!

Вот из таких мыслей мы и станем исходить…

И непременно сами предпримем меры, адекватные сложившейся ситуации. С волками жить — по-волчьи выть. Назвался императором — спрячь совесть в дальний угол, на пыльную полку. Иначе попросту не выживешь! Иначе сожрут и не подавятся! Иначе ты не «росомаха»!

Часть вторая

Заячья охота

Глава тридцать седьмая

Прыжок в мерканское пространство Осетр снова провел в состоянии полусна-полуяви. Точь-в точь как на пути в Пятипланетье… У него даже появилась мысль опробовать — не вернулась ли в арсенал личных боевых средств туманная сила, — но, поразмыслив чуть-чуть, он отказался от этого замысла. Ибо вокруг не императорские слуги — если внушение и теперь не состоится, будет довольно трудно объяснить внушаемому, что за словесные манипуляции производил над ним майор Любавин. Странный майор, если не выразиться грубее, ржавый болт ему в котловину!

Но главное, прыжковый сон с Крестов на Новый Петербург также утверждал, что «аккумулятор» успешно заряжен, а потом «зарядка» обернулась самым натуральным пшиком. Так что не стоит и пробовать. Только себя расстраивать…

Проведя привычные послепрыжковые процедуры и плотно подзакусив, экипаж фрегата отправился на места согласно штатному расписанию.

Судя по тому, что каперанг Свистунов присутствовал в кают-компании вместе со всеми и совершенно не торопился подчистить тарелку с гуляшом, главный ИскИн доложил капитану корабля о чистом горизонте.

Впрочем, когда пообедавшие офицеры поднялись на мостик, каперанг повторил доклад ИскИна, вытянувшись перед адмиралом Приднепровским.

— Господин адмирал! Мы выскочили из туннеля в пятнадцати астрономических единицах от Саммерсити. Судя по спокойной обстановке в планетной системе Кантора, противник появление нашего корабля пока не обнаружил. Системы защиты фрегата работают в нормальном режиме. — И добавил: — Экипаж готов к выполнению боевой задачи! Какие будут распоряжения.

Приднепровский мельком оглянулся на майора Любавина и сказал:

— Распоряжения будут простые… Направляемся в глубь системы, капитан. Непосредственно к Саммерсити. Защиту с фрегата не снимать. Корабельной СРЦ[3] осуществить разведку окружающего планету пространственного сектора. А также вести наблюдение по всей сфере периметра. Главная задача — своевременно обнаруживать вражеские боевые корабли! Сканеры использовать исключительно пассивные! Нас ни в коем случае не должны заметить!

— Есть, господин адмирал!

И «Победоносец», по-прежнему закутавшись в кокон Фогеля, неторопливо двинулся в сторону центральной звезды.

— Попали точно в яблочко, — продолжал Приднепровский, ни к кому не обращаясь, но многие из присутствующих тоже оглянулись на бородатого майора в иссиня-черном кителе «росомахи». — Прекрасную штуку сообразил этот профессор Комаров, дай бог ему здоровья! С такой техникой, господа, воевать можно и нужно! Тем не менее всем вахтенным постоянно находиться в полной боевой готовности. В течение всего маршрута. Да и на околопланетной орбите блох не ловить! Мы ведь знать не знаем, что за сканеры противник имеет в этом районе. Будем исходить из того, что фрегат могут засечь в любой момент.

Вахтенные продолжили дежурство. А адмирал с майором Любавиным снова уединились в каюте командующего.

— Я бы все-таки очень хотел узнать ваш план… майор. — Приднепровский по-прежнему перед обращением спотыкался.

Видно, нелегко человеку нарушать этикет. А точнее, поскольку он флотский, и вовсе устав. Для военного человека нарушить устав — что серпом себя чикнуть по одному месту…

— Теперь-то он у вас имеется наверняка.

— План мой предельно прост и до крайности нагл, — сказал Осетр. — Правда, успех его зависит от нескольких «если». Если нас не обнаружат, мы подберемся к планете на минимальное расстояние. Если сумеем, засечем местоположение моей матери. Нужно будет снарядить двухместную «шайбу» с максимальной защитой от вражеских сканеров. С помощью «шайбы» я спущусь на поверхность Саммерсити. Посадим шайбу как можно ближе к тому месту, где они держат мою мать. Если меня не обнаружат по пути, доберусь до места, свяжусь с нашим агентом и проникну туда, где ее держат. А там уже по ситуации. Если сумею, освобожу ее. Если не помешают, мы вернемся к «шайбе» и поднимемся на орбиту, где вам останется всего-навсего подобрать нас и незамеченными убраться из системы Кантора.

Приднепровский поморщился и принялся теребить бакенбарды.

— Слишком много «если», майор! — сказал он потом. — Слишком много!.. А если нас обнаружат прежде, чем мы приблизимся к планете?.. А если вас обнаружат, когда «шайба» приземлится?.. А если вам не удастся освободить вашу матушку?.. Нет, я не могу согласиться на такой план. Уж простите! — Адмирал развел руками.

— А зря не можете! — Осетр добавил в голос вескости. — Знаете, в чем преимущество моего плана? Я уже произнес это слово. Преимущество — в его наглости. Он слишком неожиданен, чтобы противник мог предположить подобное развитие событий. Я так представляю себе ход мыслей Бедросо, если он вообще допускает, что мы способны на спасательную операцию… — Осетр прошелся по каюте. — К планете, где держат мою мать, явится флотское соединение и в открытом бою попытается отбить ее. Предположить иное — значит, считать меня идиотом. Разве может росский император лично сунуть голову в пасть льва? К тому же я все-таки не считаю, что они провоцируют нас на подобную операцию. Иначе бы, повторюсь, они держали заложницу поближе к нашим границам. Так что шансы на успех имеются.

— Но ведь вы уже поступили подобным образом на Дальнем Алеуте! — возразил Приднепровский. — Даже вели себя еще наглее! А потому Бедросо вполне может предположить, что подобное произойдет и на Саммерсити.

— Э-э, нет… — Осетр погрозил пальцем. — Об этом знаете вы, адмирал. Об этом знаю я. А что известно тем, кому хоть что-то известно? Лишь одно: капитан Башаров и сержант Концевой, участвовавшие в спасении княжны Чернятинской, погибли. Единственный пират, знавший меня в лицо и пытавшийся похитить на малом транссистемнике, погиб, ничего не успев сообщить своим хозяевам. Его хозяева даже не знают, почему его корабль не смог уйти из системы. — Осетр снова погрозил адмиралу пальцем. — Шутите, Иван Петрович, меня на Дальнем Алеуте вообще не было!

Адмирал снова крякнул, лицо его страдальчески перекосилось, бакенбарды сделались похожими на одежные щетки.

— Будь моя воля, майор, я бы категорически запретил вам эту авантюру. Но я теперь слишком хорошо знаю вас и уверен, что вы от своего не отступитесь. Не такой вы человек! Бессмысленно даже перечить!

— А вы не перечьте, адмирал! — Осетр хитро сощурился и сдвинул на ухо форменный берет. — Лучше давайте перейдем к подробностям.

— К подробностям?… Хорошо. Тогда сразу возникает вопрос… А если освободить вашу матушку самостоятельно не представится возможным? Могу я отправить к вам на помощь десантный отряд?

Осетр покачал головой:

— Десантники, адмирал, — это уже открытое вооруженное вторжение на территорию суверенного государства. Бедросо получит повод для войны. Было бы весьма нежелательно…

— Верно! — Приднепровский досадливо крякнул. — Ну а если десантники будут одеты в форму без знаков государственной принадлежности? А говорить станут исключительно на галактосе?

— То есть под видом пиратов?

— Именно!

Это было дельное предложение.

В конце концов, наглость наглостью, но и нормальной тактики не следует чураться. На «росомашьи» повадки надейся, ржавый болт тебе в котловину, но и о доброй старой дезинформации не забывай…

— Возможный вариант, адмирал, и весьма неглупый… Но давайте сначала договоримся вот о чем… Вы сбросите десантников только тогда, когда я пришлю сигнал SOS. В противном случае — никакой самодеятельности! Она мне только помешает. Со своей стороны, обещаю дать сигнал бедствия, если выполнение задачи окажется под угрозой… Да, кстати, мне понадобятся кое-какие причиндалы из боевого набора «росомахи». А лучше целиком комплект номер один!

— Уверен, что в корабельном арсенале наверняка найдется. — Приднепровский в очередной раз поморщился. — Ох, не сносить мне головы, ваше импера… не сносить мне головы, майор, если что!..

— Никакого «если что» не будет, адмирал! Это я вам обещаю. Сладкая императорская жизнь еще не лишила меня «росомашьих» навыков, уж поверьте. Я нахожу время для тренировок. Если не верите, хоть сейчас можем отправиться в спортзал, и я с удовольствием продемонстрирую вам свои умения на вашем лучшем десантнике. А то — и на паре.

Приднепровский только рукой махнул.

Все равно у него не было реальных рычагов давления на императора — не он же держал в плену графиню Елену Шувалову.

Глава тридцать восьмая

Расставшись с Железным Генералом на крыше здания своего министерства и проводив взглядом улетевшую машину, граф Охлябинин спустился на десятый этаж и отправился в кабинет, доставшийся ему от прежнего главного мибовца Росской империи графа Василия Илларионовича Толстого..

«Интересное дело, — подумал он, угнездившись за своим рабочим столом. — Советник по безопасности о собственной безопасности не слишком-то и заботится. Летает совершенно без охраны. Мальчишество какое-то! На месте императора я бы сделал ему соответствующее внушение…»

Потом мысли теперешнего главного мибовца перескочили на случившееся сегодня.

Он прекрасно понимал, каким ударом для Железного Генерала стало состоявшееся открытие.

Особенно, если учесть, что идея посадить бастарда на трон была обусловлена именно и в первую очередь возможностью влиять на принимаемые им политические решения. Конечно, для себя Засекин-Сонцев никаких выгод при этом не искал, им двигали исключительно интересы государства. Такой уж он человек. Будто женат на империи, все его помыслы связаны исключительно с ее благом.

Впрочем, все мы такие, господа. Иначе бы Владислав Второй и по сию пору правил Росским государством, упорно и неминуемо ведя его к неизбежному краху…

Он отвлекся от размышлений и отправил своему агенту, внедренному в окружение великого князя Владимира, зашифрованную хивэграмму с распоряжением не предпринимать никаких активных действий.

Тут Засекин-Сонцев абсолютно прав.

Бывают времена, когда лучше всего вообще не трепыхаться. Паук вон сплетет паутину, засядет себе в укромный уголок поодаль и покуривает, пока в паутине не запутается шальная муха. Ему, правда, пришлось сначала сплести свою ловчую сеть… Ну так и у нас паутина сплетена! Обширная паутина, опутавшая не только базу «Змееносец», но и императорский дворец! Но одна муха, кажется, затрепыхалась и умудрилась вырваться из ловчей сети. Теперь ее не поймаешь… Или все-таки словишь болезную? Интересно, насколько далеко готов зайти в своих планах Железный Генерал? Неужели и в самом деле решится скинуть с трона своего ставленника? А как поступить мне в этом случае? На чьей быть стороне?

Граф встал из-за стола и подошел к окну.

Внизу, на площади перед министерством, царила обычная дневная суета. Петербуржцы шагали по своим делам, не подозревая о проблемах, которые мучают сейчас министра имперской безопасности.

Охлябинин вернулся за стол и снова задумался, глядя на скринсейвер, украсивший видеопласт компа.

Каким образом все же поступить? Поддержать Засекина-Сонцева, как уже длится много лет? Соратник ведь по делу всей жизни… В сфере подпольной деятельности не один пуд соли вместе съели. На риск вместе шли и победу вместе одержали. Но не лучше ли, если Железный Генерал решит выступить против императора, сдать его мальчишке? Правители ценят преданных и ненавидят предателей. Исторически повелось. Таков был Владислав Второй, и внебрачный сын его вряд ли, в этом смысле, отличается от отца. Разница между ними только в одном: Владислав Второй лил воду на мельницу Тима Бедросо, а Остромира Первого заботят, прежде всего, интересы собственного государства. Но эта разница весьма существенна! По такой разнице разломы людских судеб проходят. И дело не только в политической целесообразности. Нравится мальчишка многим. Как-то незаметно он научился вызывать у людей симпатию. Или сей талант при нем всегда был?.. Подходящее качество для любого публичного человека, а уж для правителя — тем паче! Впрочем, у Железного Генерала авторитет — тоже будь здоров! Мальчишке такого еще добиваться и добиваться. Как говорится, сто верст чесать — и все буреломом… Но если Всеволод Андреевич решит выступить против Остромира, он явно перегнет палку. Столь частая смена императоров оправдана только в случае смертельной опасности для государства. А у нас сейчас наоборот — мощь растет, вероятность поражения в возможной войне уменьшается. В такой ситуация смена правителя способна сломать империи хребет… В общем, не тем путем пойдешь ты, Всеволод Андреевич, если решишься поднять волну против мальчишки. В конце концов, тут возникает подозрение, что ты, в первую очередь, заботишься о собственных интересах, ибо именно ты имел влияние на юного императора, а мы все так, в сторонке постояли. А в этом случае всему твоему гигантскому авторитету — грош цена в базарный день!

В общем, бездумно мы за тобой не пойдем, дорогой ты наш генерал. Для нас главное — не старая дружба, а интересы державы. Тут совсем другие дивиденды, не личные — общественные.

Хотя и о личном не стоит забывать. Личное всегда переплетается с общественным. Мальчишке непременно придется заменить разоблаченного советника по безопасности? На другого человека. Преданного и самому императору, и делу, которому тот решил посвятить свою жизнь. Это придется сделать даже не из чувства благодарности, а просто чтобы остаться в живых. И первый кандидат на место разоблаченного — тот, кто его вывел на чистую воду. Тем более, если он сам — специалист-безопасник. А такой человек в стране имеется. Хоть и не станем показывать на него пальцем…

Это был весьма интересный вектор развития событий. И Иван Мстиславович Охлябинин принялся обдумывать его.

А потом позвал по говорильнику своего заместителя, графа Митрофана Сергееевича Ланского, и велел тому организовать неусыпную слежку за господином советником императора по безопасности. Очень-очень-очень осторожно. Использовать для этого дела исключительно наружников самой высокой квалификации. И чтобы никто, кроме непосредственных исполнителей, о ведущейся слежке не узнал. А особенно сам Железный Генерал, спаси и помилуй нас господи!

Глава тридцать девятая

Дальше все получилось очень просто.

«Святой Георгий Победоносец» приблизился к Саммерсити незамеченным.

Система разведки и целеуказания обнаружила возле планеты всего один боевой корабль — мерканский эсминец довольно устаревшего типа, не представлявший никакой угрозы для фрегата.

И потому Осетру стало окончательно ясно, что Соболевский не сообщил мерканцам о появлении у росичей нового типа двигателя. «Иглу Комарова» он не продал. А значит, мибовцы не ошиблись — академик и в самом деле оказался террористом-одиночкой, обиженным на власть по сугубо личным причинам.

Ну и слава Богу! Значит, попытку освобождения графини Шуваловой противник не ожидает.

Тем не менее экипаж фрегата продолжал находиться в полной боевой готовности — слишком многое было поставлено на кон, чтобы проколоться из-за чьего-нибудь служебного разгильдяйства.

В корабельный биосканер ввели генетический код графини Шуваловой, на очередном витке провели тщательный поиск и убедились, что мать Осетра находится на планете, в районе города Фокстаун.

Так что местная росская резидентура не подвела.

Сканер нашел и разведчика — там же, в Фокстауне.

И теперь ничего не оставалось, как начать немедленно проводить в жизнь разработанный план.

Для майора Любавина подготовили двухместную «шайбу».

Тянуть с началом операции не было никакого смысла. И едва «шайба» была приведена в рабочее состояние, Осетр сказал Приднепровскому:

— Поехали, адмирал!

Командующий Четвертым флотом лично сопроводил майора в транспортный отсек фрегата.

«Шайба» была диаметром побольше той, что забрасывала кадета Приданникова на тюремную планету Кресты.

Прощались в присутствии нескольких техников, и потому «церемония» была официальной.

— Господин адмирал! — Одетый в штатское Осетр отдал честь. — Майор Любавин к выполнению задания командования полностью готов. Разрешите приступать?

— Валяйте, майор! — добродушно прогудел Приднепровский. — Желаю успеха!

Один из техников провел с транспортным средством необходимые манипуляции.

Верхняя плоскость «шайбы» заколебалась и исчезла, и под ней обнаружились две полости, имеющие форму человеческого тела.

Осетр глянул на них и впервые сердцем осознал, что на орбиту он вернется уже не один. Если вообще вернется…

— Ни пуха ни пера! — добавил Приднепровский.

— К черту, господин адмирал! — отозвался Остромир. — Извините!

Приднепровский лишь молча похлопал отбывающего по плечу.

И Осетр двинулся к «шайбе».

«Ты рехнулся, парень? — сказал он самому себе. — Что значит — вообще вернешься? Да куда ты денешься! У тебя просто нет другого выхода. Иначе все задуманное обернется пшиком! Прочь сомнения, майор Любавин! Будь добр соответствовать высокому званию „росомахи“. И не менее высокому званию росского императора!»

Техники уже ввели запланированные координаты точки посадки в ИскИн «шайбы».

Как и на Крестах, было решено спускать транспортное средство с малой скоростью, и Осетра ждали полтора часа полного одиночества.

«Все в жизни повторяется! — ни с того ни с сего подумал он. — Как будто тот, первый раз был запланирован с учетом сегодняшнего дня… Можно подумать, что Засекин-Сонцев уже тогда знал, что случится через несколько лет! Железный Полковник в роли господа-бога, гы-гы!»

— Прошу ваши вещи, господин майор! — сказал техник.

Осетр передал ему дорожную сумку с мерканской символикой, в которой скрывался комплект номер один.

Техник отправил сумку в багажник и материализовал крышку.

«Нет, — сказал себе Осетр. — Если и присутствует в происходящем чья-то воля, то только воля самого господа бога! А это еще одна причина, почему мне должно повезти и в предстоящей операции! Но на всякий случай сплюнем через левое плечо…»

И он трижды совершил задуманное.

Провожающие сделали то же самое. А один из техников трижды перекрестил десантирующегося. И сказал:

— Прошу укладываться, господин майор.

Осетр занял место в левой полости.

— Удобно?

— Вполне.

Снизу и с боков шевельнулось — «шайба» подстраивала полость ложемента под индивидуальную форму тела.

— Нейтралин работает в течение всего спуска, — предупредил техник, вызвав у Осетра новый приступ дежавю.

— Я знаю. Пользовался уже этим транспортным средством.

— Тогда мягкой посадки, господин майор!

Осетр перевел взгляд на Приднепровского.

Тот едва заметно подмигнул, и ощущение дежавю тут же пропало. На «суворовскую купель» кадета Приданникова провожали штатские. О том, что когда-нибудь это сделает контр-адмирал росского флота, он тогда и подумать не мог.

И вообще, все будет как было. Успешно. Победно. Несомненно. На том и стоим, братцы. На то и надеемся…

Воздух перед глазами Осетра замутнел — материализовывалась главная крышка «шайбы», — а потом наступила теплая темнота.

Глава сороковая

Мозгогруз и на сей раз работал.

Осетр получил всю имеющуюся несекретную информацию о новом мире (про него он ничего прежде не ведал) и обновил полученные когда-то в разведшколе знания о государственном устройстве Ордена и обычаях мерканского народа. Освежить знание языка тоже было крайне необходимо — иначе операции грозил бы провал на самом начальном этапе.

А потом Осетр почувствовал, как вернулась тяжесть — это отключились агэдэшник[4] и нейтралин, — и темнота перед глазами начала сереть.

Ощущение дежавю у Осетра больше не появлялось.

Когда крышка «шайбы» вновь дематериализовалась, лес, окружающий место посадки, совсем не походил на тот, на Крестах. Другие деревья, другие птицы… И уж всяко тут не имелось храппов!

Почему-то создатель снабдил «эликсиром молодости» лишь росичей, и тут сделав их непохожими на все остальные галактические народы. Впрочем, галактические народы и без чудодейственного зелья не похожи друг на друга. Разная вера — разные обычаи, разные обычаи — разные люди…

Однако на лесной гнус несхожесть людских обычаев совершенно не действовала — у этого народа везде одинаковые повадки.

И незваный гость был атакован прорвой летающей мерзости прежде, чем достал из багажника сумку с комплектом номер один и проделал обычные процедуры по маскировке транспортного средства.

Однако на сей раз он репеллентом воспользовался. Все-таки Саммерсити — не тюремная планета, здесь живут люди неподневольные, и придумывать им лишние издевательства над организмом никто не станет.

Репеллент был, разумеется, мерканским. Как и все остальные вещи, подготовленные для майора корабельным каптенармусом…

Пока Осетр обрабатывал спреем открытые участки кожи, «шайба» окончательно растворилась в зелени.

На Саммерсити пользоваться прибором системы навигации было крайне опасно — кто знает, что за аппаратура стоит у мерканцев на базовых сателлитах, висящих на планетостационарных орбитах…

Однако по плану «шайба» должна была приземлиться поблизости от дороги, ведущей в город Фокстаун, где, по данным росской имперской разведки, подтвержденным биосканером, и жила сейчас графиня Елена Шувалова. Между Фокстауном и соседним городком, носящим название Мортимер, существовало регулярное пассажирское движение, и Осетр собирался проникнуть в нужный город совершенно обычным методом, с помощью местного транспорта.

С точностью посадки ИскИн «шайбы», разумеется, не подвел, и уже через полчаса Осетр выбрался на дорогу — совсем рядом с павильоном остановки общественного транспорта. Солнышко тут было, как и все звезды с обитаемыми планетами, — желтого цвета. А судя по дорожному покрытию в качестве транспорта в этом районе Саммерсити были широко распространены самые обыкновенные колесные водородники.

На остановке висела триконка с расписанием движения по маршруту, и Осетр сверился с часами, уже переведенными на местное время.

Браслетом связи еще предстояло обзавестись. Если он вообще потребуется, конечно…

Ждать оставалось минут двадцать.

Вскоре он убедился, что порядок на Саммерсити власти поддерживают неплохо — маршрутный водородник прибыл точно по расписанию, минута в минуту. Если здешнее начальство так же организовало и некоторые другие сферы общественной жизни (в частности, работу службы безопасности), то выполнение задания может оказаться весьма и весьма затруднительным.

Осетр быстро поднялся в салон водородника, расплатился с водителем имеющимися долларами, получил сдачу и уселся в свободное кресло.

Водородник тронулся с места и с нарастающим гудением устремился в положенном направлении.

Соседнее с Осетром кресло занимал гладко выбритый рыхлый мулат лет шестидесяти, сразу проявивший к новому пассажиру живейший интерес. Должно быть, из-за бороды и крепкого телосложения…

— God moning, guy![5] — сказал он хриплым баском. — Fram Riversid?[6]

По всей видимости, в городе Фокстаун имелся прибрежный район…

— I do’nt local inhbitant, granfa,[7] — ответил по-меркански же Осетр.

Вряд ли здешние простые люди знали галактос. Да и лишние вопросы ни к чему, лучше сразу прервать разговор…

Однако номер не прошел: лишние вопросы все-таки последовали.

— Откуда родом будешь, внучек? — усмехнулся мулат.

Обвисшие щеки его качнулись.

— С Носс-Хеда, — ответил с готовностью Осетр.

— Это где ж такое место?

— Далековато от вашего Саммерсити. В межрукавном пространстве.

— Сверху, что ли? — Абориген посмотрел на Осетра уважительно. — А у нас чем занимаешься?

— Изучаю местные леса. Мое начальство считает, что на Саммерсити можно строить курорты. Проверяю — не водятся ли тут ядовитые гады. Чтобы отдыхающим не могли помешать.

— Да какие ж сейчас отдыхающие! — поразился мулат. — Кругом говорят, миру конец… Война скоро с этими будет… как их?.. с росами.

«Ничего себе! — подумал Осетр. — У них даже среди простонародья такие слухи ходят!»

— После любой войны всегда наступает мир. Курорты, в любом случае, гражданам потребуются. Дело житейское… К тому же приказы начальства не обсуждаются. Мое дело маленькое!

— Это ты совершенно прав! — покивал собеседник. — Начальство есть начальство. У нас вот…

И в следующие полчаса Осетр, поглядывая в окно, выслушивал историю о взаимоотношениях местных жителей с местными же руководителями. Самому оставалось только вставлять удивленные или негодующие восклицания, ни в коей мере не мешающие мулату говорить. И только, когда водородник уже подкатил к городскому вокзалу, абориген спохватился, что беседа получилась односторонней, и решил исправить проявленное неуважение к гостю.

— Что-то я заболтался, Ксену меня побери… Живешь-то где, парень? В отеле, надо полагать?

— Да, в «Амбассадоре», — сказал Осетр, потому что именно в этой гостинице он должен был поселиться, следуя указаниям росского резидента.

— Дорогу, значит, знаешь.

— Знаю, — соврал Осетр. И тут же обнаружил рядом с вокзалом украшенный рекламой одноэтажный супермаркет. — Туда вон зайду, пару бигмаков куплю — и прямо в родной номер.

Он ожидал, что словоохотливый абориген навяжется ему в попутчики, но тот, видимо, посчитал, что незнакомцу хватит уже оказанного внимания и, быстро распрощавшись, отвалил восвояси.

Тем не менее Осетр зашел в супермаркет, но вместо бигмаков приобрел себе браслет здешней линии связи. Уж если легализовываться в этом мире — так делать это капитально…

Документы с легкостью выдержали проверку, предпринятую одним из менеджеров супермаркета, и осчастливленный покупкой Осетр, напялив браслет на левую руку, отправился к стоянке такси.

Похоже, росская агентура поработала для него достойно. Если принять во внимание, что времени у них было не слишком много, то остается сделать единственный вывод: у князя Белозерова тут окопались настоящие профессионалы. Впрочем, ничего удивительного нет — какому-нибудь недоучке и не поручили бы выполнять столь важное для императора задание…

Через полчаса он уже вселился в одноместный номер отеля «Амбассадор» и принялся обживать свой новый «дворец». Поскольку в любом гостиничном номере нормальное, свойственное обычному человеку обживание сводится к принятию душа и сдаче в камеру хранения ненужных на данный момент вещей, то этот процесс много времени не занял.

Вскоре Осетр уже сидел в гостиничном ресторане и листал меню, применяя на практике полученные от мозгогруза кулинарные знания.

Глава сорок первая

С росским разведчиком Осетр встретился на следующий день.

Поболтался возле трехметрового памятника Рону Хаббарду — тут они торчали пачками и россыпью, большие, средние и маленькие, бронзовые, железобетонные и вообще только самому Святому Рону ведомо из какого материала изготовленные — в течение пяти минут и вскоре обнаружил неподалеку мужчину с приметами, заученными перед спуском на планету. Подошел к нему, произнес пароль, выслушал отзыв…

Действия, более чем привычные для «росомахи», закончившего разведшколу. Даже если он — император…

Резидент кивнул в сторону уличного кафе, расположившегося напротив памятника. Перебрались туда. Сели за стол, заказали по чашке кофе. Говорили между собой, естественно, по-меркански.

— Нужная вам женщина живет в верхней части города, на севере, — сообщил резидент. — Улица Мэри-лейн, дом номер четырнадцать. Кто-то арендует ей комнату у хозяина, имя арендатора узнать удалось, но скорее всего оно вымышленное. По крайней мере, в сетевой базе жителей города такой человек не числится, а выяснить другими путями сейчас невозможно. После того как провалился мой напарник, я резко снизил активность разведывательной работы. Сами понимаете… К тому же из Центра мне сообщили, что задание пока не выполнено, а потому эвакуироваться с планеты еще рано.

Осетр молча кивнул, поскольку сказать ему на это было нечего.

За предстоящий возможный успех уже заплачено жизнью как минимум одного человека…

Он вдруг осознал справедливость старинной росской поговорки «Паны дерутся — у холопов чубы трещат».

Но конкретного человека во время войны не может пожалеть даже командир низшего уровня. А что уж говорить об императоре!..

— Вам что-нибудь еще от меня надо? — спросил резидент.

Осетр пожал плечами:

— Сегодня нет. Но в ближайшем будущем ваша помощь вполне может и потребоваться.

Резидент ответил таким же движением:

— Честно говоря, совершенно не понимаю, зачем имперскому разведывательному управлению потребовалась эта женщина. Ей по документам, да и по внешнему виду не меньше сорока лет, перспектив по нашей работе никаких нет. К секретам Ордена эта дама и близко не стояла. Чего ради потеряли человека?

Осетр еле-еле сдержался — так вдруг захотелось заехать этому типу в физиономию. Несмотря на все его заслуги перед Отчизной и лично перед императором…

Впрочем, зря он так раздражается. Резидент же смотрит на графиню Шувалову со своих профессиональных позиций. Он наверняка даже и не знает, кто она такая. Черта с два бы до него довели эту информацию. Слишком опасно. Не под именем же графини Шуваловой она тут живет! В общем, ищи женщину, герой, а кому она нужна и с какой целью — не твоего ума дело…

И он заставил себя успокоиться.

— Вы — «росомаха»?

— Да. — Резидент ответил легким кивком. — Школу РОСОГБАК на Новой Москве закончил.

В душе Осетра родилось тепло.

Небось, и школу разведчиков ту же заканчивал, где Осетра прятали… Но об этом спрашивать не стоит. Не профессионально. И предыдущий-то вопрос, честно говоря, был задан совершенно зря…

— Давно не были дома?

— На территории империи?.. Давно. Уже десять лет сижу в Ордене.

— Дома многое изменилось, мой друг. Очень многое!

Резидент усмехнулся:

— Ну, о том, что у нас другой император, мне известно. Мерканские средства массовой информации сообщали. Правда, утверждают, что для достижения своей цели он убил Владислава… Это так?

— В некоторой степени. Он вызвал прежнего императора на дуэль.

Резидент посерьезнел.

— А еще говорят, будто он не намерен прогибаться перед Орденом. Вплоть до полного разрыва. Это правда?

— Судя по тому, что происходит в последнее время, — правда.

— Ишь ты! — Резидент посерьезнел еще больше, в голосе его зазвучали нотки сдержанного восхищения. — Уже за одно это я готов уважать его. Действительно, перемены… Если честно, я вообще полагал, что меня скоро вернут домой. С этой проклятой росско-мерканской дружбой! Я понимаю, что на Нью-Вашингтоне резидентура нужна в любом случае. Там весь политический котел варится, и информация всегда пригодится, но здесь, на периферии, у самого черта на рогах… — Он снова усмехнулся.

Его можно было понять. Человек знал о том, что происходит в империи, только понаслышке. Да и «наслышка» сия проходила через пудовые жернова на мельнице мерканских пропагандистов. Это извечная проблема для резидентов-разведчиков — происходящее в стране местопребывания они знают намного лучше, чем жизнь своего родного дома. Но такова уж специфика профессии…

— Крепитесь, дружище! — сказал Осетр. — Я совсем недавно из дома. И могу заверить, что наши с вами услуги родной стране еще ох как понадобятся!

Усмешка на лице резидента на короткий миг сменилась радостной улыбкой. Впрочем, он тут же взял себя в руки.

— Значит, будем работать и дальше, дружище! Мое легальное положение пока стабильно. Работаю в области торговли недвижимостью. Так что можете в любой момент связаться со мной и назначить встречу. Скажем, вам потребовалась консультация в моей сфере деятельности. Помогу чем смогу.

Они обменялись через браслеты контактной информацией.

По легенде резидента звали Стив Мак-Арчер.

— Я вас не забуду, Мак-Арчер, — сказал Осетр.

И пока резидент соображал, что может означать это обещание, быстро убрался с места контакта, выругав себя за мальчишество.

Императорские привычки на секунду победили «росомаху», ржавый болт тебе в котловину!

Впрочем, для неосведомленного человека последняя фраза не несла в себе никакой особой информации. Резидент пожмет плечами и через минуту забудет ее…

Глава сорок вторая

В комплекте номер один имелся и переносной сканер генетического кода, замаскированный под стило. Правда, радиус действия этого прибора составлял всего полсотни метров.

И потому ничего не оставалось как отправиться на Мэри-лейн, к дому номер четырнадцать. Добрался Осетр туда опять же на маршрутном водороднике. Правда, вышел на остановке у дома номер один, возле перекрестка. И двинулся в нужную сторону по нечетной стороне улицы.

Одноэтажные здания, которыми в этом районе был застроен Фокстаун, мало отличались от домов росской периферии. Те же прямоугольные параллелепипеды с квадратными окнами. Правда, скаты крыш были покруче, а конек каждой крыши украшал Знак Святого Рона. Рядом с красноватым материалом похожего на черепицу покрытия он смотрелся очень даже симпатично.

Осетр был вынужден это отметить, хотя ко всему мерканскому всегда относился весьма и весьма критически…

А потом он вспомнил, как вот так же ходил по улицам городка Петровск на планете Кустанай, когда следил за женой владельца пищеперерабатывающего предприятия и начальником местной полиции как-бишь-его-там, и у него снова возникло ощущение дежавю.

Если поразмыслить, и вправду может сложиться впечатление, что с помощью былых заданий судьба готовила его именно к нынешней миссии. Впрочем, это ведь нормальная методика всякого образования, и ею пользуются хоть школьные учителя, хоть воспитатели «росомах». Обучи человека навыку, который ему потребуется в будущем, и считай свою задачу выполненной…

Да, друг мой, действительно можно подумать, что Засекин-Сонцев уже тогда имел представление, что именно ждет Остромира Приданникова в будущем…

И если продолжить логику этой мысли, то и в самом деле получается, что Железный Генерал знает дальнейшую судьбу своего воспитанника на годы вперед…

Да ну, чушь это! Гаси светило, как выражаются «росомахи»… Тоже мне, оракул в погонах, кассандра с лампасами!..

Осетр мотнул головой и замедлил шаг, готовясь к начальной рекогносцировке будущего поля боя.

Дом четырнадцать оказался практически неотличимым от своих соседей. Те же квадратные окна, та же красная крыша, тот же Знак Святого Рона… Он ничем не походил на поле боя — не стояли по периметру заградотряды, защищающие твердыню от нападения врага, боевые беспилотники не обороняли его с воздуха, не поблескивала в слуховом окошке оптика снайперского лучевика. Дом как дом. Не хоромы, разумеется, но и не лачуга полуразваливавшаяся…

Впрочем, заградотряды и снайперы вполне могли прятаться в соседних строениях. А беспилотники — загорать, в ожидании тревоги, где-нибудь поодаль. С их скоростями, долететь до поля боя много времени не потребуется. В общем, если и организована тут засада, никаких следов ее, на первый взгляд, не наблюдается.

Осетр достал из кармана прихваченное из комплекта номер один стило-биосканер. Носителя заданного генетического кода в радиусе пятидесяти метров не наблюдалось.

Впрочем, этот факт тоже ни о чем не говорил.

Если дом — не тюрьма, то мама вполне может находиться сейчас за пределами радиуса. К примеру, пошла перекусить. Или смотрит в ближайшем зале фильм, начиненный сайентологической пропагандой. Что-нибудь о все том же Святом Роне, забери его Ксену!..

В общем, придется ждать.

Перспектива не лучшая, прямо скажем. Вполне возможно, что каждый лишний час, проведенный Осетром на Саммерсити, повышает вероятность обнаружения противником «Святого Георгия Победоносца». Но бросаться в воду с головой, не обследовав дна, — откровенно проявить непрофессионализм. Может, омутом тут и не пахнет, так что, прыгнув без раздумий, получишь в итоге перелом шейных позвонков… Надо бы осмотреться хоть чуть-чуть!

Увы, по соседству с домом четырнадцать не наблюдалось ни единого питейного заведения, и Осетр двинулся дальше.

Прямо скажем, умно они маму поселили. Не сядешь напротив с кружечкой пивка, лениво обозревая окрестности и выпяливаясь на проходящих мимо женщин! Сами защитники твердыни способны засечь любого, кто вздумает болтаться возле дома, — разведчику же и спрятаться негде.

А с другой стороны, находись рядом с домом пивной бар, его бы мерканцы взяли под контроль в первую очередь. Именно потому, что больше разведчику спрятаться негде… В общем, не известно, как лучше. Видит бог, здесь вряд ли потребуется длительная подготовка к операции вызволения. Не проще ли действовать нахрапом, внаглую? По принципу Юлия Цезаря — «Пришел, увидел, победил!»…

Осетр прислушался к себе.

«Росомашьей» тревоги не ощущалось.

Ладно, посмотрим. Нахрапом-то в одиночку не справишься. Придется обращаться за помощью к резиденту Стиву Мак-Арчеру… Хотя, если мерканской службой безопасности тут устроена ловушка, то и двое «росомах» вряд ли справятся. Кодла зайцев отчешет любого льва — известно испокон веку.

Но где взять дополнительных помощников? Не вызывать же с фрегата обещанных Приднепровским десантников, устраивая пиратский налет на городок!.. Даже если пойти на подобное, в результате получится откровенно тупой штурм, во время которого может случиться всякое. Маму просто могут убить в перестрелке. И вообще не к лицу «росомахе» обращаться в секретной операции за помощью к непрофессионалам. Десантники сеют безразборную смерть. Как оружие массового поражения. А тут требуются руки и мозги хирурга…

Ладно, продолжим рекогносцировку. Интересно, что у нас находится с другой стороны дома? Нет ли подхода оттуда?

Осетр фланирующей походкой, одаривая сальным взглядом встречных дамочек, добрался до следующего перекрестка, свернул на перпендикулярную улицу и, достигнув нового перекрестка, снова свернул, на сей раз на улицу Питер-лэйн, параллельную Мэри-лэйн. И разочарованно вздохнул.

По Питер-лэйн также шли фасады домов. Значит, с нее к нужному дому напрямую не подобраться, надо двигаться мимо чужого адреса. Где тебя и засекут! Со всеми вытекающими из этого факта последствиями.

Нет, придется искать иной выход.

Глава сорок третья

Выхода он так и не нашел.

И болтаться по Мэри-лэйн больше не стал.

Ни к чему вызывать подозрения тех, кто может пасти тут настырных незнакомцев…

Пришлось снова явиться сюда на следующий день, пройти мимо дома четырнадцать.

И тут биосканер в кармане пискнул.

Сердце у Осетра ухнуло в самый низ живота и с большим трудом вернулось на место.

Боже, она все-таки здесь. Разведка не ошиблась, мерканцы держат маму тут. Маму… Мою маму!

Он покатал на языке эти два слова.

Моя мама…

Они ему нравились. От них в душе стало тепло, как после зимних холодов на апрельском солнышке.

Да ради одного этого тепла стоило высаживаться на Саммерсити! Что бы там ни думал господин Засекин-Сонцев, ржавый болт ему в котловину!

Ругательство рядом со словами «моя мама» казалось чем-то инородным. Как снеговые шапки на цветущих деревьях…

Сегодня болтаться рядом с домой было не менее опасно, чем вчера. И Осетр с большим трудом заставил себя прошагать мимо. Ему хотелось подняться по ступенькам, распахнуть дверь и сказать: «Здравствуй, мама! Наконец-то я отыскал тебя!»

И угодить в засаду, если это ловушка.

Он-то, наверное, отбился бы. Разве что маму стерегут там мерканские морские пехотинцы в количестве не менее четырех человек… Но при схватке, да еще случись огневой контакт, она бы вполне могла пострадать. Нет, так не годится!

Где твои мозги, «росомаха»?.. Соберись немедленно! Надо придумывать что-то более хитрое. К тому же она скорее всего и не узнает сына. Разве обнаружишь в бородатом молодом мужчине того Миркина, которого она спасала когда-то на Медвежьем Броде?

И он миновал вражескую крепость.

А когда, добравшись до перекрестка, развернулся и отправился в обратную сторону, увидел, как из дома четырнадцать вышла женщина.

Сердце его снова сорвалось со своего места — это была она, графиня Елена Шувалова, его мама. Он сразу ее узнал, потому что она, казалось, совершенно не изменилась по сравнению с той, кого он помнил. Все такая же худенькая, в коричневом платье, обтягивающем изящную фигуру.

Вот на этих коленях он сидел. А к этой груди прижимался. А эти руки гладили его по макушке.

Боже, какое счастье, что я тебя нашел! И я буду не «росомаха», если не отыщу теперь способ, как вырвать тебя из рук твоих и моих врагов!

Он был «росомаха», и в нем тут же родилась «росомашья» тревога.

Постояв возле витрины хозяйственного магазинчика, заполненной аляповато раскрашенной посудой, он отпустил маму подальше, потом перешел через улицу и двинулся следом. Теперь его главной задачей стало — выявить людей, наблюдающих за нею.

Выявлял он их на протяжении четырех кварталов. Но, как ни старался, так никого и не заметил.

Впрочем, это ни о чем не говорило. Вполне возможно, что за нею следил ИскИн, расположившийся внутри сателлита, висящего на стационарной орбите… В конце концов, зачем сторожам ходить за женщиной по пятам?.. С другой стороны, присутствие сателлита над головой вряд ли породило бы тревогу в душе…

Мама и в самом деле шла в местный зал, где показывают фильмы. За очередным перекрестком она подошла к разукрашенным триконкам-афишам и нырнула внутрь здания.

Осетр заходить туда не стал, лишь постоял рядом.

На красочной триконке сияла белозубыми улыбками смазливая парочка — усатый толстощекий кавалер совершенно пижонского вида и блондинистая дамочка пышных форм в розовом платье с большим декольте, из которого едва не вываливалось загорелое содержимое. Сопровождалась эта картинка светящимися словами «Our big lov[8]».

Фильм с таким названием мог быть только мелодрамой. А пойти одинокому мужику на мелодраму — значило непременно привлечь к себе внимание. По крайней мере, зрительниц. Кто ведает — может, среди них находились и защитники вражеской крепости?..

Поэтому Осетр, поглазев минутку на пышную дамочку и громко пощелкав языком, отправился дальше.

Главное на сегодняшний день он совершил — обнаружил ее. Теперь надо было провести заключительную часть операции — эвакуировать маму с планеты.

И тут он понял, что сие будет не слишком просто. Не скажешь же ей: «Мама, это я! Пойдем со мной. Я пришел спасти тебя!»

Надо было придумать что-то иное.

Он раздумывал над проблемой до вечера. И наконец за ужином понял, что надо делать.

Глава сорок четвертая

На следующий день он снова отправился на встречу со Стивом Мак-Арчером, предварительно связавшись с ним по браслету и объяснив, что интересуется недорогим домом — в пределах двухсот тысяч долларов. Резидент тут же назвал ему адрес, и они встретились перед входом.

Дилер прикатил на черном водороднике «бентли» — правда, далеко не последней модели, — а покупатель на такси.

Дом был невелик — гостиная, спальня и столовая с кухонным синтезатором довольно допотопного вида.

Дилер и покупатель не стали осматривать недвижимость, сразу усевшись в гостиной и поведя разговор, зафиксировав который спецы по прослушке — если бы они держали дом под контролем — немедленно бы сделали ушки топориком. Однако, кабы было хоть малейшее подозрение насчет прослушки, дилер и покупатель здесь бы не встретились.

— Задание у меня вот какое, — сказал покупатель. — Я должен вывезти эту женщину за пределы планеты. Техническая возможность для этого существует.

— А женщина знает о вашем задании? — немедленно отозвался дилер.

— Нет. И ни в коем случае не должна знать. Боюсь, в этом случае она создаст только проблемы.

Дилер понимающе кивнул:

— Иными словами, вам предстоит ее похитить. Нелегкая задача даже для «росомахи». Вы выявили тех, кто ее охраняет?

— К сожалению, пока нет. Они работают очень профессионально. Я некоторое время наблюдал за женщиной и не обнаружил рядом никого подозрительного. Что, как вы понимаете, еще ни о чем не говорит. За нею могут вести наблюдение техническими средствами. Хотя бы с орбиты.

Дилер задумчиво почесал бровь:

— А ведется ли наблюдение вообще?

— Ведется. Должно вестись. Я бы очень удивился, кабы его не оказалось.

— Думаете?

И тут Осетр сам засомневался.

А почему он так уверен в существовании наблюдателей? В конце концов, кто сказал, что Тим Бедросо вообще знает о существовании графини Шуваловой? Ведь тогда, на Медвежьем Броде, пиратам был нужен, в первую очередь, он сам, Осетр. Не сумев его взять, нападавшие могли и не доложить своим работодателям о случившемся. Мол, не нашли мы ни сучку, ни щенка. Судя по всему, погибли оба при нападении. Даже трупы отыскать не удалось — наверное, слишком близко оказались от эпицентра нанесенного удара. В общем, не повезло! Ни сучке со щенком, ни нам…

Потом продали маму кому-нибудь, и все. Нет человека — нет проблемы!

А потому совсем не факт, что наблюдение ведется.

Впрочем, если так, оно и к лучшему. Проще будет выполнить задание. Но надо быть готовым ко всему.

Ему вдруг пришла любопытная идея.

— Слушайте, Стив… А не могли бы вы посетить этот дом? Скажем, один из ваших клиентов хотел бы его приобрести, и вам нужно произвести предварительный осмотр, чтобы понять, надо ли ввязываться в эту сделку.

Резидент задумался. Потом сказал:

— В общем, это возможно. Что вас там интересует?

— Самое главное — живет ли по этому адресу кто-нибудь, кроме интересующей нас женщины? Ну и расположение комнат, естественно.

— Хотите проникнуть в дом?

— Если ничего другого не останется, придется проникнуть. Кстати, думаю, мне понадобится машина. Женщину придется вывозить за город. Можно тут взять напрокат машину с ручным управлением? Без ИскИна…

— Сколько угодно! Эта планета — самое настоящее захолустье! Движение не настолько велико, чтобы организовывать диспетчерскую службу. Вручную управлять дешевле… Послушайте! А может, женщину просто тупо похитить? Прямо с улицы…

— Вряд ли она гуляет по улицам ночью. А дневное похищение слишком рискованно. Боюсь, нам просто не удастся уйти от возможного преследования. Каким бы захолустьем ни была эта планета, у местных безопасников наверняка имеются глайдеры. Догонят за пять минут, я даже за город не успею выбраться.

— Это верно. — Мак-Арчер встал. — Ладно! Я немедленно отправлюсь на Мэри-лэйн. Как закончу там, позвоню вам по браслету. Симку уничтожу. А вы уничтожьте свою. У меня есть запасные. Могу снабдить.

— Давайте.

Через мгновение новая симка перекочевала в карман Осетра.

Дилер и покупатель покинули дом и расстались. Мак-Арчер уехал на своем «бентли», а Осетр отправился искать прокатную машину.

Документы выдержали и эту проверку, и через час он уже сидел за рулем двухместного «олдоса». Удалось даже заполучить машину черного цвета. Везение не оставляло.

Покатался немного по городку, проверяя свои способности. И пришел к выводу, что справляется.

Мак-Арчер позвонил ближе к вечеру.

— Инспекция проведена, — доложил он. — В доме три комнаты. Спальня — по коридорчику справа от прихожей, гостиная — слева, столовая — прямо… Женщина была одна. Не похоже, чтобы вместе с нею кто-нибудь жил. Если она под контролем, то контролеры определенно находятся за пределами дома. Однако никаких признаков слежки за нею я тоже не заметил. Что-нибудь еще от меня требуется?

Конечно, было бы неплохо, если он примет непосредственное участие в операции…

Но Осетру совершенно не хотелось, чтобы этот парень погиб.

В конце концов, его главная задача — добыча информации, а не диверсии и террористические операции. К тому же Осетру пришло в голову, что везение ему сопутствует только там, где он действует в одиночку. Судьба сержанта Концевого на Дальнем Алеуте — прекрасное подтверждение. Один человек уже погиб здесь, не стоит приносить другого в жертву. И так на Страшном Суде будет нечего сказать в свою защиту.

Спасение матери — личное дело, и самое правильное: действовать без посторонней помощи. Тогда, может быть, судьба будет хранить его до конца…

— Нет, Стив. Дальше я сам. Это мое задание. Спасибо вам за помощь!

Мак-Арчер не то хрюкнул, не то сплюнул.

— Будете уходить из города — не мотайтесь по улицам, пытаясь сбросить возможный хвост. Главное при эвакуации — время. Сразу рвите прочь! Может, они и не успеют прочухаться…

— Да, я понимаю.

— Ну, тогда удачи вам! Не забудьте избавиться от симки.

Связь прервалась.

Осетр снял с руки браслет, вынул симкарту и отправил ее в ближающую урну. Вставил взамен новую.

Хотя теперь она уже вряд ли пригодится. До ночи осталось всего несколько часов, и разговаривать ему тут больше не с кем. А теперь в гостиницу, за комплектом номер один. Вот он-то потребуется наверняка, в нем сейчас все спасение. В нем да в судьбе…

Глава сорок пятая

Он подъехал к дому на Мэри-лэйн в половине первого.

Местные власти не слишком усердствовали в ночном освещении города, и на Мэри— было достаточно мрачно. Тем не менее, выйдя из машины, Осетр ничтоже сумняшеся расстрелял из «иглы» два ближайших уличных фонаря, погрузив дом четырнадцать почти в полную темноту. В самом доме свет тоже не горел — наверное, мама уже спала.

Комплект номер один с причиндалами, которые показались Осетру ненужными в предстоящем действе, остался в машине, переведенный в режим самоуничтожения. Отменить режим мог только сам хозяин.

Все нужное было с собой: очки-«змееглазы» — на лбу, энергопоглотитель против гасильников — на поясе, лучевик — в правой руке, шприц-пистолет — в кармане, сила — в мышцах, решимость — в сердце… Оставалось успешно использовать все приготовленное и не проиграть.

Организм преобразился, едва расстрелянные фонари погасли.

В несколько прыжков Осетр достиг крыльца и ударом ноги вышиб дверь. Продрался сквозь падающие обломки, пролетел прихожую, в коридорчике — открыл дверь (не вломился!) спальни.

Мама еще даже не проснулась — так быстро он преодолел путь от разнесенного входа в дом до кровати. Лишь шевельнула рукой, не успев открыть глаз. Он выдернул из кармана шприц-пистолет и вогнал ей в обнаженное плечо дозу снотворного.

Поглотитель на поясе дрогнул и отозвался звуком, похожим на шумный вздох. Гасильник тут все-таки имелся. Однако руки, держащей его, в поле зрения не было.

Возможно, оружие среагировало автоматически — на присутствие в доме чужого человека. Ну да и Ксену с ним!

Мама, перед тем как заснуть, все-таки успела открыть глаза, но в них даже испуга не появилось. Не успела напугаться…

Осетр вытащил ее из постели, перекинул через левое плечо и ринулся назад.

Однако теперь надо было действовать более осторожно, чтобы не нанести травм бесчувственному телу.

Выскочив из дома, Осетр скомандовал: «Режим номер два!» — и голосовой анализатор фогель-генератора немедленно раскинул над ним силовой зонтик. В метре над головой.

Теперь биосканеры, находящиеся на орбите, не могли засечь ни беглеца, ни его груз. Правда, с боков Осетра мог увидеть любой, у кого имелись инфракрасы. Но тут уж ничего не поделаешь… От всего в жизни не защитишься!

А защищаться пришлось.

Сбоку слева мелькнул человек.

В душу тут же дохнуло угрозой, и Осетр крутанулся на левой ноге, сжав мамину талию, чтобы спящую не снесло с плеча инерцией.

Казалось, время замедлилось, а пространство превратилось в тугую болотную жижу. Не для Осетра — для противника.

В обзорный сектор «змееглаз» неспешно вползала человеческая фигура. Лицо с ямочкой на подбородке; со лба свисают такие же инфракрасы; широченные плечи, узкая талия, скупые движения, в которых угадывается готовность к убийству — приметы бойца, владеющего современными видами единоборства; в правой руке — гасильник.

На поясе снова вздохнул энергопоглотитель, шумно и длинно.

Осетр вскинул лучевик. Левая рука противника медленно пошла вверх — наверное, он собирался выбить у беглеца оружие. С подобной скоростью движений это была совершенно фантастическая идея.

Осетр выстрелил.

Шею врага словно корова языком слизнула. Мерзко запахло паленым. Голова мерканца качнулась и медленно полетела на землю. Так же медленно начало заваливаться и тело. При этом левая рука все еще шла вверх, надеясь сбить с прицела оружие, которое уже отправило ее умирать.

Других врагов поблизости не было, но наблюдать за агонией убитого времени не имелось.

В два прыжка Осетр достиг «олдоса», дематериализовал правую переднюю дверцу и втиснул маму на сиденье. Обежал машину и прыгнул на место водителя. Включил систему безопасности пассажира. Маму тут же прижало к спинке и подголовнику кресла, и возможные травмы во время движения ей перестали грозить.

Через мгновение «олдос», выдав колесам все свои благословенные лошадиные силы, ринулся вперед.

За кормой вспыхнуло — судя по всему, кто-то пальнул из лучевика. Однако не попал, слава богу!

А потом Осетр завернул за угол, едва вписавшись в поворот, и понесся к границе города.

К счастью, движение на улицах было совсем слабым, и потому бегство шло с большой скоростью.

Однако вскоре издалека донеслось завывание полицейской сирены, потом к ней присоединилась еще одна. А потом водородник с красно-синими мигалками возник на перекрестке впереди, и Осетр понял, что без конфликта с законной властью не обойтись.

От этих так просто уже не уйдешь, раз засекли. Не таранить же их машину! Не факт, что «олдос» после этого сможет двигаться.

Он сбросил скорость и, не доезжая трех метров до выбравшихся из своей машины копов, остановился. Вышел на мостовую.

Копы немедленно выхватили гасильники.

— Руки на капот! Быстро!

— Ага! — ответил Осетр. — Сейчас!

И прыгнул в сторону от машины, чтобы удар гасильников не пришелся по маме. А потом — вперед.

Он не стал их убивать — просто вырубил.

Ведь они не имели к его маме никого отношения. «Росомахи» не лишают людей жизни без надобности… Тот, возле дома четырнадцать, — другое дело. Ему просто не повезло, потому что с бесчувственной женщиной на плече руками не помашешь. А после гасильника можно было и луч в спину получить…

Копы улеглись отдохнуть рядом со своей сверкалкой, а Осетр вернулся в «олдос» и снова тронул машину. Однако разогнаться не успел.

Слева его обошел знакомый черный «бентли» и, подрезав, остановился. Из кабины выскочил Стив Мак-Арчер.

Осетр тоже остановился, убрал дверцу.

Резидент подлетел к «олдосу»:

— Быстро, майор! В мою машину!

Времени разбираться в подробностях происходящего не было.

Осетр извлек маму из «олдоса», перенес на заднее сиденье «бентли» и угнездился рядом. Мак-Арчер снова занял водительское место.

Через пять секунд они свернули на перпендикулярную улицу.

— У меня в лесу «шайба», — сказал Осетр. — Мне надо в лес.

— Вряд ли туда можно прорваться, — отозвался резидент. — Есть более приемлемый вариант!

Наверное, он полагал, что беглецам лучше сейчас где-нибудь спрятаться и затаиться.

— Меня ждут на орбите!

— Я знаю! — сказал Мак-Арчер. — Все будет в порядке, майор!

И Осетр только сейчас сообразил, что резидент знает его нынешнее звание.

Это о многом говорило. Похоже, ситуация под контролем…

Улица впереди упиралась в темноту.

У Осетра снова появилось ощущение дежавю.

По городу продолжали перекликаться сирены, но на изрядном расстоянии.

— У меня фогель-генератор работает в режиме зонтика.

— Догадываюсь, — сказал Мак-Арчер. — Я бы сам так поступил.

Они подлетели к темной громаде лесного массива.

— Очень удачно, что на Саммерсити не принято гулять в ночных парках, — сказал Мак-Арчер, останавливая машину. — Может, тебе помочь? С женщиной…

— Справлюсь. Своя ноша не тянет.

— Ага. Ну, тогда вытаскивай ее — и за мной.

Осетр извлек мамино тело из кабины и снова взгромоздил себе на плечо.

Своя ноша и в самом деле не тянула…

Мак-Арчер, в свою очередь, нацепив «змееглазы», быстро бежал по дорожке, Осетр неотступно следовал за ним. Потом резидент свернул с дорожки на траву.

И Осетр уже не удивился, обнаружив впереди знакомый силуэт.

«Стрела»! Голубушка! Сколько раз ты вытаскивала меня из пиковых ситуаций!

Он бы даже не удивился, обнаружив рядом со «стрелой» Найдена Барбышева. Но нет, их встретил совершенно незнакомый парень.

Эвакуатор, ржавый болт мне в котловину, все-таки не обошлось без тебя…

— Быстро! В кабину!

Загрузились.

И только оказавшись в салоне, Осетр выключил фогель-генератор.

Мама продолжала спать. Осетр уселся рядом, держа ее за руку. Ему казалось, что так ей будут сниться добрые сны.

Машина, в свою очередь, окуталась коконом Фогеля — только полностью сферическим, высунув из сферы лишь самый кончик носа, — и ринулась в небо, навстречу звездам, навстречу «Святому Георгию Победоносцу», который наверняка пролетал сейчас над этим районом Саммерсити. На боковых видеопластах стремительно расширяла горизонт поверхность уходящей вниз планеты. Вокруг царила темнота. Только в заднем виднелись огни стремительно уменьшающегося города. А потом справа полыхнуло. Впрочем, вспышка оказалась с такого расстояния не очень яркой.

— «Шайба» самоликвидировалась, — пояснил Мак-Арчер. — Теперь господа мерканские безопасники на некоторое время отвлекутся туда. Хотя и так нас вряд ли засекут.

— Если бы мы долго крутились над планетой, рано или поздно засекли бы, — отозвался эвакуатор. — Но мы напрямую пойдем. Непосредственно в точку встречи с фрегатом.

— Скажите, Стив, чей приказ вы выполняете? Почему вы вмешались в мою операцию?

— Это я его привлек, — сказал эвакуатор. — Связался с ним, когда спустился на планету.

— А вы откуда узнали, что я именно сегодня начну освобождение женщины. — Он не удержался и погладил мамину руку.

— Задайте этот вопрос адмиралу Приднепровскому, майор. Если господин адмирал, конечно, пожелает вам ответить.

— Эвакуатор сообщил мне пароль, услышав который я, согласно имеющимся инструкциям, обязан был ему помочь, — сказал Мак-Арчер.

— А пароль откуда взялся?

— Его мне сообщил Центр еще при засылке на Саммерсити.

«Ржавый болт мне в котловину! — подумал Осетр. — Центр — значит, князь Белозеров. А князь Белозеров — значит, Дед… Это что же получается? Они еще тогда, ставя здешней резидентуре задачу, знали, что я полечу спасать маму? Быть того не может…»

— У каждого разведчика есть такой пароль. — сказал Мак-Арчер. — На всякий случай. В случае необходимости активных действий. Всего ведь заранее не запланируешь. А связь с Центром достаточно редка.

Осетр скрыл облегченный вздох.

Эдак в полную чертовщину поверишь! Кассандра в лампасах — вовсе не Кассандра, просто очень предусмотрительный человек. И на всякий случай предусмотрел подобный вариант развития событий. И Приднепровскому они этот пароль наверняка сообщили. И адмирал изначально представлял себе, как реально произойдет наша с мамой эвакуация. А с «шайбой» связались, чтобы не противоречить императору.

Чем бы дитя ни тешилось — лишь бы не плакало!

Он снова вздохнул — на сей раз обиженно. Однако понял, что обижаться тут не на что.

Бывшие заговорщики имеют полное право относиться к нему, как к ребенку, как к капризному и взбалмошному дитяти. И предстоит немало потрудиться, чтобы это отношение изменилось. Если, конечно, судьба вообще предоставит своему избраннику эту возможность.

— Спасибо вам, Стив… Кстати, а как вас по-настоящему зовут?

Резидент издал в темноте короткий смешок:

— А стоит ли вам знать мое реальное имя, майор?

Он был абсолютно прав.

У разведчиков не спрашивают, как их зовут. Ответить они не могут — это будет непрофессионально.

— Да, согласен. Не стоит.

И тем более не нужно задавать адмиралу Приднепровскому лишние вопросы, ни к чему ставить его в неудобное положение. Захочет — сам расскажет. Не захочет — останемся в неведении. Не столь важно знать императору, как именно должностные лица выполняют свои служебные обязанности. Важно другое — оценить их работу соответствующими наградами.

На сем он и успокоился, в течение всего короткого полета лишь прислушиваясь к ровному дыханию спящей мамы.

Глава сорок шестая

Когда «стрела» с сыном и матерью оказалась на борту «Святого Георгия Победоносца» и адмирал Приднепровский с каперангом Свистуновым встретили вернувшегося майора Любавина в транспортном отсеке, Осетр, выслушав поздравления с успешным завершением миссии, сказал:

— Большое спасибо, господа офицеры! — Он с трудом сдержал кривую улыбку, более соответствующую лицу обиженного ребенка и совершенно не подходящую императору. — После моего возвращения в столицу вы будете представлены к государственным наградам! Таково решение императора.

Теперь, когда операция успешно завершилась, уже не было смысла скрывать, кем на самом деле является «майор Любавин».

Эвакуатора и разведчика уже и след простыл.

— И не забудьте о двух офицерах, которые принимали непосредственное участие в эвакуации. Имен своих они мне не назвали, но, думаю, вы прекрасно понимаете, о ком идет речь. — Он не удержался от мелкого укола. — Понимаете лучше, чем сам император… — И поморщился.

«Прекрати наконец! — сказал он себе. — Хватит обижаться на старших товарищей, мой друг! Никто не пытался щелкнуть императора по носу. Все попросту выполняли свои служебные обязанности. Как положено… И если уже быть честным до конца, то выполняли все, кроме тебя!»

— А теперь пора уносить ноги из этой планетной системы! — сказал он. — Самое время! Дома очень много работы!

— Как уносить ноги?! — удивился Свистунов. — Разве мы не вступим в бой со ржавым корытом, болтающимся на орбите? Не опробуем новое оружие?

Император оглянулся на графиню Шувалову — бесчувственное тело матери продолжало лежать на заднем сиденье «стрелы». И поймал себя на мысли, что в ночной сорочке она выглядит очень даже ничего.

Ее еще вполне можно будет выдать замуж…

Мысль была совершенно несвоевременной.

— Заложница спит. — Он принялся снимать с себя арсенал спецсредств и складывать на стеллаж. — Я воспользовался усыпляющим, чтобы избежать сложностей с эвакуацией. Надо бы переправить ее в выделенную для нее каюту. — Он повернулся к Свистунову. — Распорядитесь, пожалуйста, капитан!

Капитан распорядился.

В транспортном отсеке появился начальник медицинской части «Победоносца» кап-три Константин Сибирских и двое сержантов-санитаров, одетых в форменные халаты и притащивших с собой антигравитационные носилки.

— Я размещу ее не в каюте, а в медицинском отсеке, — сказал Сибирских. — Это будет правильнее.

— Когда она начнет приходить в себя, немедленно доложите на мостик! Я хочу с нею поговорить!

— Будет сделано, ваше императорское величество!

Графиню аккуратно извлекли из салона «стрелы», переложили на носилки, укрыли одеялом и увезли прочь.

Осетр проводил ее взглядом и сказал:

— Пойдемте-ка, господа офицеры, на мостик. Надо оценить обстановку. Если вы собираетесь вступить в бой.

Майор, каперанг и адмирал перебрались из транспортного отсека в центральную рубку управления.

На мостике шла обычная работа, связанная с поддержанием режима полной боевой готовности. Дежурная вахта несла службу, ИскИны различных корабельных систем передавали людям и друг другу необходимую информацию, люди коротко переговаривались между собой, на видеопластах мелькали числа и графики. В центре главного корабельного видеопласта висел вражеский эсминец, безмолвный как труп. Но трупом он наверняка не был. И вполне сам мог наштамповать кучу мертвых тел — только предоставь возможность! Полетят клочки по кочкам…

— Докладывайте! — рявкнул Свистунов, едва переступив комингс.

Со всех сторон понеслись доклады.

— Система разведки и целеуказания работает нормально, капитан!

— Система обеспечения безопасности — сто процентов, капитан!

— Корабельная артиллерия — в полной боевой готовности, капитан!

— Система «улитка» включена.

И так далее, и так далее, и так далее…

«Ого! — подумал Осетр. — Они даже «улитку Комарова» собрались использовать… Заставь дурака богу молиться — он лоб разобьет!»

— Что с целью, СРЦ?

— Сканеры цели работают в режиме активного поиска, господин капитан первого ранга! — отрапортовал кап-три Колесов, главный специалист системы разведки и целеуказания. Он браво подкрутил правый ус. — Да только мы этим ухарям не по зубам! Слишком маломощная у них аппаратура. Попотеют они! И безо всякой пользы, чтоб у них нейтралины сдохли!

Разумеется, после похищения графини Шуваловой по всем подразделениям планетной обороны Саммерсити была объявлена тревога, ибо и ежу понятно, что скорее всего похититель немедленно отправился за пределы планеты. Сканеры генетического кода имеются и у мерканцев, и они, вполне возможно, уже провели глобальный поиск и знают, что заложницы на планете нет.

Теперь Осетру не давала покоя одна мысль: почему планету, на которой держали мать росского императора, прикрывает один-единственный эсминец, да к тому же еще и устаревшей модели? Или так задумано специально, чтобы не привлекать внимания росской разведки? Иначе с какой бы стати болтался вокруг ничего не стоящего, в стратегическом смысле, мира современный фрегат? Однако он бы, Осетр, на месте мерканцев на подобный риск не пошел. Или все случившееся и в самом деле было ловушкой для конкретного похитителя, которая благодаря предусмотрительности росских офицеров и боевым навыкам, вкупе с наглостью, самого похитителя просто-напросто не сработала?..

Впрочем, это проблемы местных военачальников. Они профукали пленницу — им и ответ держать перед Вершителем.

Он представил себе, как забеснуется Бедросо, когда ему доложат о похищении, и не смог сдержать удовлетворенной улыбки.

Все-таки и мы не лыком шиты, господа сайентологи, ржавый болт вам в котловину! Не ожидали вы от нас такой прыти, иначе бы не пасся вокруг планеты один-единственный устаревший эсминец…

— Может быть, все-таки угостим это ржавое корыто напоследок из главного калибра? — спросил Свистунов, глядя на Приднепровского. — На путь-дорожку, так сказать…

По физиономии адмирала было видно, что и его подмывает на активные действия. Тем не менее командующий медлил с ответом, похоже, понимая абсолютную несвоевременность подобной выходки.

И Осетр немедленно оказал ему поддержку.

— Ни в коем случае, господа офицеры! — сказал он. — Я ценю желание в очередной раз проверить умение, выучку и слаженность действий вверенного вам экипажа. Но «Победоносцу» лучше уйти отсюда незамеченным. Конечно, мерканцы, проведя сканирование по генетическому коду и обнаружив, что пленницы на планете больше нет, просто обязаны будут предположить, что возле Саммерсити побывал неизвестный транссистемник, осуществивший операцию освобождения, но, раз они нас не застукали, как говорится, с поличным, стопроцентной уверенности в его государственной принадлежности у них не будет. Мало ли, может, графиню Шувалову похитили вовсе не мы! Фрагербритцам это было бы гораздо сподручнее совершить… Сейчас любому галактическому властителю выгодно держать в заложницах мать росского императора. Таким образом и стопроцентной уверенности, что мы овладели приводом Комарова у Бедросо тоже не будет. Империи в настоящее время крайне не выгодно, чтобы сайентологи заполучили такую информацию. Как известно, предупрежден — значит, вооружен. Так пусть у них в арсенале подольше не будет такого «оружия»! В конце концов, по большому счету, уничтожение одного устаревшего эсминца вовсе не стоит утечки секретной информации стратегического характера… Вы со мной согласны, адмирал?

Приднепровский задумчиво потеребил бакенбарды.

Он прекрасно понимал, что император может попросту отдать приказ убраться от звезды ОГК 326484 без боя — на правах верховного главнокомандующего. Впрочем, когда адмирал заговорил, стало ясно, что ему и самому не улыбается открывать присутствие росского корабля возле Саммерсити.

— Согласен, ваше императорское величество! Это совершенно правильное решение. Не только с политической, но и с военной точки зрения. — Он повернулся в Свистунову. — Не расстраивайся, Воислав Владимирович. Бог даст, у тебя еще будет возможность помахать кулаками… А сейчас приказываю скрытно покинуть планетную систему Кантора!

— Есть, господин адмирал! — Каперангу оставалось только приложить руку к козырьку.

Однако передать приказ экипажу он не успел.

Взвыла сирена.

— Что там, Колесов?

Главный специалист системы разведки и целеуказания коснулся сенсора на своей виртклаве, и в рубку ворвался голос ИскИна СРЦ.

— Внимание, экипаж! Угроза обнаружения вражеским сканером! Внимание, экипаж! Угроза обнаружения вражеским сканером! Направление — надир! Направление — надир!

Колесов скакал пальцами по сенсорам.

— В планетной системе появилась новая цель, господин капитан первого ранга! Приближается с кормы. Дальность — две астрономические единицы. Судя по информации, получаемой СРЦ, — фрегат!

Судьба все-таки оказалась на стороне свистуновских желаний. И противник на сей раз, похоже, был равным по мощи.

— Откуда его принесло? — сказал Осетр.

— Видимо, болтался где-то неподалеку, — ответил Приднепровский. — Все околосистемное пространство не обрыщешь. Сканеры тоже не всесильны, особенно на удалении. Ни он нас прежде не засек, ни мы его.

— Внимание, экипаж! Наш корабль обнаружен! — надрывался ИскИн. — Внимание, экипаж! Наш корабль обнаружен!

— Колесов, отключи громкую трансляцию, — распорядился Свистунов, и голос его дрогнул от возбуждения.

ИскИн заткнулся, доводя теперь информацию только до дежурного специалиста СРЦ.

— Что будем делать, господа? — продолжал Свистунов. — Принимать бой?

— А удрать теперь не удастся? — спросил Осетр.

Свистунов поморщился — ему определенно не улыбалось спасаться бегством. Флотские — ребята смелые и воинственные, пятками сверкать крайне не любят.

Впрочем, «росомахи», всякому известно, — тоже…

— Возможность удрать есть всегда, если у тебя скоростной корабль и ты не столкнулся с противником нос к носу. — Каперанг снова поморщился. — Не думаю, что мерканский фрегат намного превосходит нас в скорости. Но рвать когти надо, удаляясь от него. Потребуется время на расчет нового риманова туннеля. Прежним уже не воспользуешься — дорога к нему проходит мимо врага.

— Не будь на борту императора, я бы, честно говоря, принял бой, — сказал Приднепровский неуверенным тоном. — Риск — благородное дело. Но не в нынешней ситуации!

В нем явно схлестнулись командир боевого корабля и командующий целым флотом.

Вахтенные нетерпеливо оглядывались на начальство.

Судя по всему, много времени на размышления не имелось.

В Осетровой душе тоже началась борьба — между «росомахой» и государственным деятелем.

— А если не обращать внимание на императора, господа офицеры? — сказал «росомаха».

«В конце концов, до сих пор судьба мне благоволила… — подумал он. — Особенно в компании с Приднепровским и “Святым Георгием Победоносцем”».

Приднепровский глянул на Осетра с изумлением.

— Простите, ваше императорское величество, но это абсолютно исключено. Я не имею права подвергать вас риску. На борту корабля власть принадлежит мне. Можете потом отдать меня под трибунал. — Он пару секунд потерзал бакенбарды. И пошел на попятную: — Есть, правда, возможность использовать «улитку Комарова». Такого они не ожидают.

Похоже, господа офицеры заражали друг друга воинственностью…

Впрочем, адмирал, опомнившись, снова сменил курс на противоположный:

— Однако в бою ее прежде никто не применял.

А вот мысль об «улитке» Осетру не понравилась.

Мало того, что теперь мерканцам станет ясно, что у Росской империи появились корабли, способные двигаться через рукотворные туннели, так еще засветить в этой проклятой планетной системе и новое оружие…

И государственный деятель начал побеждать «росомаху».

— Я против применения «улитки», господа офицеры, — сказал Осетр. — Пусть наличие ее в нашем арсенале останется секретом… Для этого оружия время еще наступит, когда эффект его использования будет иметь стратегическое значение. — К нему пришла новая мысль. — А если рвануть в туннель прямо с околопланетной орбиты?

Приднепровский оставил в покое бакенбарды и помотал головой:

— Не стоит, ваше императорское величество!.. Во-первых, все равно надо делать расчет уводящего туннеля. А во-вторых, прыжок корабля с нашим тоннажем настолько нарушит гравитационную обстановку в системе, что на планете не останется ничего живого. Мне наплевать на ее обитателей. Хотя там наверняка еще есть наши люди… Ладно, согласен, в нынешней ситуации ими можно и пожертвовать. Но после того, что произойдет, Великий Мерканский Орден получит все основания объявить нам войну. Одно дело — похитить женщину. Совсем другое — угробить больше миллиарда человек, большая часть из которых — мирные жители. К тому же неизвестно, что будет с нашим кораблем, если он уйдет в подпространство таким методом. Насколько мне известно, подобные эксперименты прежде не проводились.

Он был не совсем прав.

Такие эксперименты профессор Комаров провел на той же «стреле», но ничего живого в результате на борту не осталось. Даже примитивных бактерий… Не помог и релаксатор. Разрыв гравитационных полей большой напряженности бесследно для биоматериала не прошел. Да и не только для биоматериала — «стрелу» и саму неплохо потрепало. Будто сквозь планетную атмосферу прошла на космической скорости и без силовой защиты…

— В общем, надо удирать, как это ни бьет по твоему самолюбию, Свистунов. — подытожил Приднепровский. — Впрочем, чтобы у тебя на душе стало легче, предлагаю все-таки нанести удар артиллерией по болтающемуся на околопланетной орбите эсминцу. От одного пса удирать проще, чем от двух. — Адмирал глянул на видеопласт СРЦ. — Тем более что он сам уже прет на рожон. Надеются задержать нас, пока не подоспеет фрегат. Безумцы! Но руки нам развязывают. Во всех смыслах!

Осетр хотел спросить, как же эсминец видит «Победоносца», если его сканеры не способны обнаружить неприятеля, но тут же понял, что эсминец наводится на цель вражеским фрегатом.

— Что ж, оставим о себе хотя бы такую память! — рявкнул Свистунов. — Экипаж, к бою!

Между тем государственный деятель в Осетровой душе окончательно победил «росомаху».

И Осетр задал себе вопрос: не решится ли Бедросо на объявление войны после такого конфликта?

Ответа не нашлось.

Дьявол его сайентологическую душу знает! Вернее, Ксену!

— Давайте-ка удалимся с мостика, господа, — сказал он адмиралу и каперангу. — Имеется у нас время на небольшое совещание?

Свистунов снова глянул на видеопласт СРЦ.

— Имеется, но только на очень короткое.

— Я вас надолго не задержу.

Каперанг кивнул:

— Экипаж, ждать дальнейших приказаний!

Быстренько перебрались в каюту Свистунова — она была ближе к центральной рубке.

— Послушайте, друзья мои, — сказал Осетр. — Зачем нам все-таки бой? Ведь эсминец не сможет причинить «Победоносцу» ни малейшего вреда! С нашей-то системой безопасности!

Флотские оторопело посмотрели на него.

— Это что же? — воскликнул Свистунов. — Удирать даже от эсминца?!. Ваше императорское величество…

Осетр посмотрел на них проникновенным взглядом:

— Поверьте мне, господа… Мне самому крайне унизительна эта ситуация. Я ведь «росомаха», а «росомахи» не привыкли бегать от противника ни при каких условиях. Но если есть хоть малейшая возможность избежать столкновения, надо ее использовать. Не время еще нам начинать большую войну. В общем, это приказ! Не пассажира, а верховного главнокомандующего. И если кто-нибудь против, я прикажу арестовать его прямо сейчас.

Господа офицеры переглянулись. Поняли всю серьезность императорской речи. И сдались на милость победителя.

Глава сорок седьмая

Бегство прошло удачно.

Пушки эсминца, сумевшего, благодаря информации, поступающей с борта мерканского фрегата, все-таки перехватить невидимого противника и приблизиться на дистанцию поражения, как ни старались, так и не смогли пробить кокон Фогеля, окружающий «Святого Георгия Победоносца».

Наверное, вражеские офицеры вдоволь поскабрезничали по поводу трусости командиров спасающегося бегством корабля, но на сей раз, в виду чрезвычайных обстоятельств, Осетр это проглотил без проблем. А уж адмирал с каперангом, пусть скрипя зубами, — и подавно.

А затем тихоходный эсминец безнадежно отстал.

Фрегат противника гнался за «Победоносцем», выжимая из собственного энергетического сердца все, на что был способен — а способен он оказался на многое, — но расстояние между ним и беглецом сокращалось слишком медленно, чтобы можно было рассчитывать на успех.

Когда служба астрогации «Победоносца» уже заканчивала расчет уводящего прыжка, на мостик доложили, что освобожденная пленница вот-вот придет в себя. Осетр в сопровождении Константина Сибирских немедленно отправился в медицинский отсек.

Графиня Шувалова к тому времени уже оказалась на ногах и, стоя в центре сверкающего белизной помещения, встретила гостей со страхом во взгляде.

— Кто вы, господа? — спросила она по-меркански. — Где я нахожусь? Это госпиталь? Что со мной случилось?

Пальцы ее рук судорожно стискивали воротник ночной рубашки.

Осетр хотел крикнуть: «Мама! Это же я, Миркин!»

Но не крикнул. И не потому, что рядом находился посторонний человек. Просто он вовремя сообразил, что в нынешней ситуации неизбежное потрясение вряд ли пойдет ей на пользу.

— Не волнуйтесь, сударыня, все в полном порядке, — сказал он по-росски. — Вы находитесь у друзей. Мы направляемся домой, в пределы Росской империи. Все ваши беды закончились.

Она прямо-таки стекла на стул. Будто медуза…

— Не может быть! Вы меня не обманываете?

«Как я могу тебя обманывать, мама! — хотел крикнуть Осетр. — Это же я, Миркин! Наконец-то я отыскал тебя!»

— Нет, сударыня! Какой смысл мне вас обманывать!

— Внимание! Майора Любавина просят немедленно прибыть на мостик! — рявкнул говорильник голосом Приднепровского. — Внимание! Майора Любавина просят немедленно прибыть на мостик!

Судьба не давала возможности сыну поговорить с матерью. Ничего не поделаешь, надо идти…

Осетр кивнул Сибирских, передавая гостью на попечение главного медика, и вернулся в центральную рубку.

— Все готово к прыжку, ваше императорское величество! — доложил Свистунов. — Враг по-прежнему далеко в кильватере. За время погони астрогаторы успели рассчитать туннель, уводящий к Новому Санкт-Петербургу, и ничто уже не может помешать нам скрыться. Как только войдем в туннель, взорвем пространственную бомбу, и вход закроется. Жду вашего приказа.

Пол закачался под ногами — фрегат тряхнуло.

— Господин капитан первого ранга! — крикнул со своего места дежурный специалист системы разведки и целеуказания. — По азимуту девяносто появились еще две цели. Класса фрегат и истребителеносец. Дистанция десять астрономических единиц. Направляются в нашу сторону.

— Вот и перехватчики, — сказал Приднепровский. — Гончих за нашим хвостом прибавляется!

Истребители были единственными кораблями, которые могли помешать «Победоносцу» уйти в гиперпространство. Их скорость втрое превышала скорость фрегата.

Свистунов несколько секунд изучал данные на видеопласте СРЦ.

— Не успеете, псы! — сказал он потом. — Даже если нейтралины надорвете, все равно не успеете!.. Однако надо торопиться! — Он повернулся к старпому. — Немедленно объявить на борту риманову готовность!

«Вот и новый термин у флотских появился», — подумал Осетр.

— Ваше императорское величество! Пора отправляться в прыжковый сон, — напомнил Приднепровский.

Говорильники корабельной трансляции уже вовсю призывали экипаж в релаксаторы.

— Что ж, господа… До встречи в родном пространстве! Я весьма доволен вашей работой.

Император покинул мостик без спешки, но и не медля.

А когда он уже укладывался в релаксатор, ему пришло в голову, что все получилось не так уж и плохо.

Нет худа без добра — известное жизненное правило… Да, мерканцы теперь, вероятно, знают, что у Росской империи имеются совершенно новые корабли, способные пересекать галактические просторы с помощью рукотворных римановых туннелей. Зато вероятность того, что Орден немедленно решится на прямую агрессию, сделалась еще меньше!

Глава сорок восьмая

Министр имперской безопасности граф Иван Мстиславович Охлябинин в душй никогда не был согласен с иерархией, которая сложилась среди бывших заговорщиков. Ему казалось, что его вклад в общее дело был более важным, чем совершенное соратниками, а получил он меньше. Особенно по сравнению с начальником секретной службы РОСОГБАК, полковником Всеволодом Андреевичем Засекиным-Сонцевым. Именно он, Охлябинин, сумел перетащить на сторону заговорщиков своего бывшего начальника, нынешнего министра внутренних дел графа Василия Илларионовича Толстого. И не важно совершенно, какими путями это было достигнуто! Главное — своего добился! А в результате Охлябинин и Толстой внесли основной вклад в реализацию разработанного плана, именно их решительные действия позволили нейтрализовать главную силу, поддерживающую Владислава Второго, — войска Министерства внутренних дел, руководимого в ту пору графом Михаилом Пантелеймоновичем Кушелевым-Безбородко. В результате граф отдал богу душу, причем кровь его не легла виной ни на Охлябинина, ни на Толстого — Кушелев-Безбородко застрелился сам.

После чего Владиславу Второму, лишенному реальной силовой поддержки — дворцовая охрана Петергофа была слишком малочисленной, чтобы защитить императора! — ничего не осталось, кроме как бежать со столичной планеты.

Владислав с семьей скрылся. Заговорщики одержали победу, на трон сел Остромир Первый.

Граф Охлябинин стал министром имперской безопасности, и это было отличным результатом. Но гораздо выше поднялся Засекин-Сонцев, который сделался советником императора. В общем, разумеется, нынешний статус Железного Генерала был достигнут абсолютно по делу, ибо бастард находился под наблюдением, а потом и под прямым влиянием Засекина-Сонцева. Именно Железный Полковник спас не рожденного еще мальчишку от гибели, когда Владислав Второй отдал приказ ликвидировать свою бывшую любовницу, беременную сыном императора. Именно Засекин-Сонцев потом взращивал будущего императора и спасал его от ищеек Владислава.

Так что, по большому счету, всем сестрам было роздано по серьгам.

Но Иван Мстиславович чувствовал себя отчасти обделенным, ибо изначально пост заместителя министра имперской безопасности был повыше, чем должность руководителя секретной службы РОСОГБАК, и «серьги», полученные в результате победы заговорщиков, по мнению Ивана Мстиславовича, дулжно было раздать по-иному.

Да, конечно, Железный Полковник являлся личностью харизматической. Он умел склонить собеседника к собственному мнению, был способен упорно добиваться поставленной цели, пользовался гигантским авторитетом не только со стороны «росомах», но и среди представителей других родов войск. Причем среди них было много высокопоставленных офицеров. Так что ничего удивительного в том, что именно он объединил людей, недовольных политикой Владислава, и стал мотором заговора, не было. Но дальше…

Иван Охлябинин много лет трудился над реализацией заговора и уже не представлял для себя политической платформы, не совпадающей со взглядами Засекина-Сонцева. Тут они были полными единомышленниками.

Вырваться из удушающих объятий Великого Мерканского Ордена, перевооружить Звездный Флот и предпринять все возможные меры для того, чтобы Росская империя заняла в Галактике доминирующее положение.

Ибо с волками жить — по-волчьи выть. Если не съешь ты — сожрут тебя. Закон, известный любому политику испокон веков…

Однако едва прошла эйфория от победы, Иван Мстиславович задумался. В его сердце, помимо зависти, родился страх перед Железным Генералом, набравшим гигантский административно-политический вес. Засекин-Сонцев был предан своим идеям до фанатизма, и от него в любой момент можно было ожидать радикальных поступков. Несмотря на всю его мудрость…

В такой обстановке сидишь как на вулкане, нельзя расслабиться ни на минуту, а графу Охлябинину хотелось теперь жить хоть чуть-чуть поспокойнее, поскольку многолетняя подпольная деятельность отняла много душевных сил. Всякий победитель имеет право на передышку, а тут ни сна ни отдыха. Едва одержали победу, как началась изматывающая гонка по перевооружению флота и борьба с вражескими шпионами. А дальше должна была случиться война — наверняка многолетняя и кровопролитная.

На взгляд Ивана Мстиславовича, к цели можно было двигаться и не столь быстрыми темпами. Новый император молод, у него впереди целая жизнь, и ему совершенно некуда торопиться. Сделай шажок, оглядись, подумай, сделай следующий… Вся торопливость, скорее всего, шла от Железного Генерала, которому не терпелось, ибо на его жизненных горизонтах уже нарисовались старость, немощь и неизбежная потеря достигнутых позиций.

Охлябинин теперь удивлялся, как заговорщики вообще могли поверить в план, предложенный когда-то Засекиным-Сонцевым. И не важно, что этот план удалось реализовать.

Как Всеволод Андреевич мог рассчитывать удержать молодого императора под контролем, на чем основывалась его уверенность в собственных возможностях?

Это могло объясняться только одним — работой менталов.

Но менталы, как известно, не всесильны, они не способны обрабатывать человека незаметно для него самого. Даже элементарную постановку защитного блока можно сделать только при осознании процесса блокированным, а уж о скрытом внушении и речи ни идет. Но ведь на каком-то фундаменте уверенность Железного тогда еще Полковника держалась!..

Иван Мстиславович помнил, что в свое время непосредственной исполнительницей операции, должной принудить бастарда согласиться на участие в заговоре, была сотрудница Министерства имперской безопасности Анна Крошева. Крошева тогда погибла — на планете Дивноморье, где проводил отпуск бывший кадет-«росомаха» и будущий император Остромир Приданников. Поэтому узнать подробности происходящего в ту пору не представлялось возможным. Но ведь там же, на Дивноморье, находился и полковник Засекин-Сонцев, что, впрочем, и не удивительно — раз именно он тайно опекал кадета Приданникова. Возможно, именно там произошло нечто интересное, способное объяснить дальнейшие события… Не мешало бы порыть оперативную землю в этом направлении…

Как говорили в древности, пацан сказал — пацан сделал!

Иван Мстиславович поручил одному из своих сотрудников подробно и внимательно изучить, где и как в течение последних лет пересекались судьбы будущего императора и руководителя секретной службы РОСОГБАК. В результате обнаружилось: после окончания школы «росомах» мальчишка проходил «суворовскую купель» на тюремной планете Угловка (в просторечии — Кресты). А потом под различными предлогами периодически появлялся там снова и снова. В последний раз, уже надев на голову корону росского императора…

И постоянно, кроме последнего случая, к организации этих визитов прикладывал свою руку Засекин-Сонцев.

Эти ничем не объясняемые периодичность и закономерность весьма заинтересовали графа Охлябинина. Интуиция говорила министру, что Кресты — чрезвычайно перспективное направление расследования, а он давно привык доверять интуиции.

Интуиция, бывало, спасала ему жизнь и здоровье…

Где Кресты, там не все чисто. Там «эликсир молодости», там, как известно, храппы, а эти деревья (которые, по мнению некоторых ученых, и не деревья вовсе) сами окутаны немалой тайной…

Современная наука уже несколько веков не способна объяснить их существование — ни природно-климатическими условиями на самой планете, ни спектральными характеристиками Веры, солнца Угловки.

Сотрудник министерства был немедленно отправлен графом на Кресты, где довольно быстро выяснил, что всякий раз будущий император встречался с неким Сергеем Петровичем Костроминым, в первый раз торговцем грёзогенераторами, а позже врачом, причем этот самый Костромин появлялся на планете незадолго до встречи с бастардом, а потом немедленно сматывался с Угловки.

Имелось у него и другое имя — Бажанов. А также оперативный псевдоним — Муромец.

Улетал Муромец постоянно в одном направлении — на Дивноморье. Однако эта традиция была нарушена в последний раз, когда вояж на Кресты совершил уже коронованный император Остромир Первый (под именем майора Долгих, правда).

После очередной встречи с ним доктор Костромин-Бажанов попросту исчез. Во всяком случае, ни на одном транссистемнике, уходящем с Крестов, он в качестве пассажира не появился.

Получив эту информацию, граф Охлябинин отдал приказ разыскать исчезнувшего.

Сотрудники рыли оперативную землю столь яро, что министр исправительных учреждений князь Антон Евгеньевич Пужбольский связался с Охлябининым и высказал недовольство тем, что мибовцы активничают в его административной вотчине.

В чем дело, граф?..

От Пужбольского отбояриться не было проблемой («Интересы имперской безопасности, ваше сиятельство, сами понимаете!»), но расследование ничего не дало. Господина Костромина (или как его там?) будто корова языком с планеты слизнула.

То ли он на сей раз улетел под совершенно иным именем, то ли его хладный труп покоился теперь на Крестах под слоем земли толщиной в полтора метра, в незарегистрированной могиле…

Заполучить некий тактический козырь в возможной схватке с Железным Генералом не удалось, и пришлось Ивану Мстиславовичу, не откладывая дело в долгий ящик, разрабатывать против него иные защитные меры.

Глава сорок девятая

Когда «Святой Георгий Победоносец» вынырнул из гиперпространства поблизости от Чудотворной и экипаж выбрался из релаксаторов, Осетр снова пожаловал в медицинский отсек.

— Здравствуйте, сударыня!

Сидящая на койке-релаксаторе и одетая теперь в больничную пижаму графиня Шувалова ответила гостю слегка затуманенным после прыжкового сна взглядом.

— Здравствуйте, молодой человек! Где мы?

Рядом на стуле висело коричневое платье — медики уже воспользовались корабельным синтезатором, чтобы обеспечить пациентку хоть какой-то одеждой.

— Неподалеку от Нового Санкт-Петербурга.

Она выслушала фразу с таким зачарованным видом, словно никогда не слышала это название.

Потом в ее глазах что-то мелькнуло.

— Новый Санкт-Петербург? — пробормотала она и сжала правой рукой шею, будто что-то застряло у нее в горле.

— Вы не узнаете меня, сударыня?

— Вас? Ну почему же? Узнаю, конечно… — Она скользнула растерянным взглядом по белоснежным стенам помещения и снова вперилась в гостя. — Вы… Вы… Вы… — Она в отчаянии уронила руки на колени и жалобно простонала:. — Нет, не помню!

Осетр аж зубами скрипнул.

Нет, она не узнавала его, хотя ему всегда казалось, что мать не может не признать сына, даже после двадцатилетней разлуки.

Впрочем, кому ведомо, что она пережила и каким мучениям ее подвергали? К тому же тогда он был совсем маленький мальчишка, а теперь взрослый мужчина.

— Это же я! Миркин! А вы — моя мама! Мы потеряли друг друга, когда на Медвежий Брод напали пираты. Папу убили, а вас увезли куда-то с планеты. Неужели вы меня не помните?

В глазах женщины снова что-то мелькнуло.

— Миркин, — проговорила она растерянно. И повторила по слогам, споткнувшись: — Мир-кин…

— Ну да! Миркин! Остромир Приданников. Двадцать лет назад сын старшего лейтенанта войск планетной обороны Воимира Приданникова, вашего мужа.

Глаза графини зажили активнее.

— Моего мужа… Сын… Моего мужа…

И наконец родилось узнавание.

— Сын… Мой сын!.. Боже милостивый! — Она встала с койки и потрясенно мотнула головой, словно не веря самой себе. — Сынок, какой же ты стал взрослый, боже милостивый!

Именно так говорила, бывало, мама, когда удивлялась или восхищалась.

Боже милостивый!..

— Вы узнае… Ты узнала меня, мама?!

Осетр тоже был потрясен.

Она узнала его. Боже милостивый, она узнала! Правду говорят, что материнское сердце не обманешь. Даже во взрослом человеке она увидит того малыша, которому давала соску, которого носила на руках… Пусть не сразу, но узнает… И она узнала!!! Пусть и не сразу…

— Я так скучала по тебе, Миркин! Я так по тебе скучала! Думала, уже никогда больше не увижу моего малыша!

— А я всегда знал, что мы непременно встретимся, мама! — Осетр сделал шаг вперед, и она бросилась к нему, обняла за шею, прижала к своей груди.

Пришлось ему изрядно нагнуться, чтобы это получилось.

А когда она оторвалась от него и принялась вытирать слезы, он спросил:

— Ты голодна, мама?

— Жутко! — сказала она. — Слона бы съела!

Именно так она говорила когда-то…

— Сейчас подкрепимся… Ты пока одевайся, а я схожу распоряжусь насчет обеда.

Он покинул медицинский отсек и по говорильнику попросил старпома, чтобы обед майору Любавину доставили в его, майора, каюту. На две персоны, пожалуйста…

Потом вернулся к матери.

Та уже сменила больничную пижаму на коричневое платье.

«Какая ты все-таки у меня худенькая! — подумал Осетр. — Видно, не сладко тебе жилось все эти годы…»

Он отвел ее в свою каюту, и они с удовольствием взялись за обед.

Тут Осетр вдруг обнаружил, что совершенно не знает, как себя с нею вести.

Вроде бы следовало рассказать маме обо всем, что случилось с сыном после того, как она спрятала малыша в обезьяннике, но Осетр просто не знал, с чего начать.

Не учили сироту в школе «росомах», как общаться с потерянной когда-то и вновь обретенной матерью. Оказывается, поведать историю своей реальной жизни много сложнее, чем выложить собеседнику легенду разведчика, загнанную в память «мозгогрузом».

Слишком многое произошло за минувшие годы… И далеко не все можно было рассказать даже родному человеку!

— Какая вкуснятина наша росская пища! — воскликнула мать, опустошив тарелку флотского борща.

«Что за гадостью тебя кормили, если тебе самый обычный флотский борщ кажется вкуснятиной?» — подумал Осетр.

Он продолжал мучиться, не зная с чего начать разговор. Пока не сообразил, что можно не только говорить, но и слушать. Разговор — не всегда обоюдные реплики. Иногда это одностороннее действие…

И когда содержимое всех тарелок было подметено, Осетр отправил посуду в утилизатор и спросил:

— Как же ты жила все эти годы, мама?

И она принялась рассказывать.

Глава пятидесятая

Как похитители покидали Медвежий Брод, графиня Шувалова не помнила, поскольку находилась без сознания. Пришла в себя она уже на борту пиратского корабля, когда тот находился в сотнях, а то и тысячах парсек от Сверкающей. Потому что именно состоявшимся прыжком можно было объяснить жуткое чувство голода, обрушившееся на пленницу, когда сознание вернулось.

Впрочем, в тот момент она думала вовсе не о голоде — искала сына. Однако Миркина рядом не было. И вообще никого не было — графиня находилась в помещении одна-одинешенька.

А потом она вспомнила, что случилось на Медвежьем Броде, и душа ее переполнилась двумя чувствами. Сначала облегчением, ибо отсутствие Миркина означало, что нападающие так и не отыскали обезьянник; а потом невыносимой тоской, ибо больше она сына никогда не увидит. Если же и увидит, то ничего хорошего в этом нет — значит, его тоже захватили в плен, и ждет Миркина неизбежная смерть…

Очень скоро графине стало ясно: лучше жить без сына, но с надеждой на то, что он жив, чем вместе с ним, но безо всякой надежды на будущее. Думать о том, что он мог тогда попросту погибнуть от рук пиратов, она себе просто запретила.

А дальше ее ждала жизнь самой обычной рабыни.

Пираты продали графиню Шувалову некоему торговцу живым товаром. Почему так произошло — она и по сю пору не знала. Судя по разговорам пиратов на Медвежьем Броде, кто-то заказал ее похищение. Вместе с сыном. Возможно, без сына она была неведомому заказчику совершенно не интересна. Это добавляло надежды на то, что Миркин все-таки остался жив. Она молила бога, чтобы так оно и случилось, и дала себе зарок никогда не пенять на свою судьбу — сколь бы тяжелой она ни оказалась, — лишь бы сын остался в живых. Большего она не желала все эти годы…

Хотя вера на будущую встречу жила в ней всегда.

Боже милостивый, наверное, именно эта вера и не дала графине умереть с тоски. По Родине, по дому, по сыну…

Торговец живым товаром, в свою очередь, продал ее своему партнеру по бизнесу. А тот — бею Ибрахиму ибн Аль-Фариду, жителю планеты Ибн-Джухайям, что в Новобагдадском халифате. Аль-Фарид купил женщину, польстившись на ее высокородное происхождение. Ему весьма льстило, что воспитанием его сына будет заниматься росская графиня. Именно у Аль-Фарида она и прожила более пятнадцати лет. За это время количество ее воспитанников возросло с одного до двадцати. Одиннадцать мальчиков и девять девочек…

Новобагдадские семьи численно втрое-вчетверо превосходят росские, и жен у бея насчитывалось три. Только плодись!

Конечно, жизнь графини была нелегкой (возня с таким количеством детей отнимает все время), но эта судьба — все же лучше каторжного труда на хлопковых плантациях. А очень многие рабы в халифате заканчивают свою жизнь именно там. Так что графине Шуваловой еще повезло. Для домашних работ у Аль-Фарида хватало служанок, а воспитательница занималась исключительно детьми. Жены бея воспитательницу также не слишком притесняли. Разве лишь поругивали порой… Ну да брань, как известно, на вороту не виснет!

Старший сын Аль-Фарида, Омар, уже стал взрослым, когда графиню снова похитили. Ночью, прямо из дома, спящую. Судя по всему, всех обитателей дома либо убили, либо каким-то путем усыпили, поскольку похищаемая ничего не почувствовала и шума никакого не слышала.

В общем, отчасти повторилась давняя история, пережитая на Медвежьем Броде. Разве что сын при похищении не присутствовал…

Когда графиня очнулась на борту корабля, первой мыслью было, что ее выкрали соотечественники. Потом она и сама не понимала, почему так подумала. Но в первый момент испытала безудержную радость. Более того, графине показалось, что ее нашел и похитил именно сын…

Однако это оказались мерканцы.

Объяснили, что много лет ее искали. Но на вопросы отвечать не стали. Привезли ее на планету, где, в отличие от Ибн-Джухайяма, все говорили по-меркански. Здесь ничего объяснять не стали.

Живите, мол, пока живется, а дальше будет видно.

Вот так графиня Шувалова и оказалась на Саммерсити. И провела там два месяца, пока не случилось то, что она не совсем понимает…

* * *

— На сей раз тебя выкрали соотечественники, мама, — сказал Осетр, когда графиня закончила рассказ. — И именно твой сын.

— И ты не представляешь, сынок, как я этому рада! — Мать улыбнулась той самой улыбкой, которую, как оказалось, он все еще помнил. — Ты стал «росомахой», как я понимаю.

Он хотел рассказать ей, кем он стал на самом деле, но решил, что пока это будет рано.

И так слишком много сногсшибательных новостей! Всему свое время! А Приднепровского мы предупредим, чтобы господа флотские не проболтались при матери о настоящем статусе сына.

— Да, мама. Я стал «росомахой». Ведь именно «росомахи» спасли меня тогда, на Медвежьем Броде!

Глава пятьдесят первая

Поразмыслив немного, Осетр решил, что мать пока не стоит везти прямиком в Петергоф. О появлении такой гостьи в императорском дворце непременно станет известно журналистам. А значит — очень скоро — и Вершителю Бедросо.

И такая новость сделается главным доказательством участия росского флота в операции на Саммерсити…

Не нужна пока империи такая определенность.

Пусть мерканцы поломают голову в догадках о том, кто увел у них из-под носа графиню Шувалову. А потому придется пока скрывать маму от широкой общественности. Как бы ни хотелось совсем другого…

Он связался по закрытому каналу с Железным Генералом.

После взаимных приветствий не удержался:

— Ну вот, Всеволод Андреич… Я и сам жив-здоров и мать свою освободил! А вы боялись…

Дед проглотил пилюльку и глазом не моргнув:

— Я очень рад, ваше императорское величество, что у вас все получилось. Но продолжаю считать, что это был чрезвычайно легкомысленный поступок, присущий не императору, а юнцу.

Теперь, когда «заячья охота» удачно завершилась, с ним вполне можно было и согласиться.

— Вы, как всегда, правы, генерал. — Осетр улыбнулся. И тут же почувствовал, насколько мальчишеской получилась эта улыбка. — Но ведь победителей не судят, не правда ли? Даже если они — юнцы!

Пусть Дед считает, что мальчишка упивается своей самостоятельностью.

— Впрочем, это теперь в прошлом, Всеволод Андреич… Меня же беспокоит будущее.

И он рассказал о своих планах относительно ближайшей судьбы графини Шуваловой.

— Верное решение, ваше императорское величество, — согласился Дед. — Нам нет никакого смысла провоцировать Бедросо. Я немедленно распоряжусь, чтобы графине Шуваловой сняли номер в гостинице. На вымышленное имя, разумеется. И непременно организуем охрану. На всякий случай. Встречаться вам с нею можно и в Петрограде. — Дед усмехнулся. — У вас имеется немалый опыт тайных встреч с женщиной, ваше величество.

Вот ведь козел старый, ржавый болт тебе в котловину! И о свиданиях с Яной ему известно! Но надо отдать должное, счет он сравнял сразу. Один — один…

За Железным Генералом не заржавеет!

— Вас с матерью встретят на космовокзале.

— Надеюсь, никаких торжественных церемоний не будет?

Похоже, Дед даже обиделся:

— Я — не идиот, ваше императорское величество. Зачем привлекать внимание?! Просто отвезут в гостиницу.

— Извините, Всеволод Андреич! Договорились… О наших главных делах побеседуем, когда вернусь во дворец. Если, конечно, нет ничего срочного…

— Ничего срочного нет, ваше императорское величество. Великий князь Владимир находится на прежних позициях.

— Хорошо! Скоро увидимся.

Потом Осетр связался с Найденом.

Тот не скрывал своей радости от благополучного возвращения друга.

— Экспедиция завершилась удачно, твое величество?

— Удачнее некуда! Я возвращаюсь не один.

— Поздравляю! — Найден просто воссиял. — Вас встретить?

— Не нужно. Я возьму такси до Петергофа. Личный секретарь императора не должен встречать какого-то «росомаху». Не тот статус… Единственное, распорядись, чтобы майора Любавина впустили во дворец. — Он рассмеялся. — А то доказывай охране, что ты не верблюд!..

— Будет сделано, твое величество!

А дальше началась последняя стадия возвращения.

Фрегат приблизился к Новому Санкт-Петербургу и вызвал с орбитального вокзала «Алая Звезда» шаттл. Осетр, оставив мать в каюте, побывал на мостике и тепло попрощался с дежурной вахтой «Святого Георгия Победоносца». Адмиралу Приднепровскому была высказана высочайшая просьба ускорить, насколько возможно, создание Четвертого флота. И насколько невозможно — тоже…

— Мы не потратим ни одного лишнего дня, — заверил императора адмирал. — Не волнуйтесь, ваше императорское величество!

Тем не менее Осетр добавил:

— Я очень на вас надеюсь, Иван Петрович! И не только я… Судьба всей империи — в ваших руках… Грядут очень важные события!

— Догадываюсь, ваше императорское величество! Работа будет завершена в самые кратчайшие сроки.

На сем они и распрощались. Адмирала ждал прыжок в Пятипланетье, а сын с матерью перебрались на борт шаттла.

Перед этим графиню Шувалову обеспечили комплектом женской штатской одежды, а корабельный безопасник снабдил ее липовыми документами на имя, которое ему передали из МИБа.

И только тут Осетр наконец открыл графине Шуваловой главное.

— А ты знаешь, мама… Я ведь — император росский.

Мать посмотрела на него недоверчиво. И сразу поняла, что он не врет.

— Бог мой! — Она всплеснула руками. — Когда-то я надеялась на это. Но мне и в голову прийти не могло, что так случится на самом деле!

Голос женщины был откровенно испуганным, и Осетр немедленно успокоил ее:

— Все по закону, мама. Я же сын Владислава Второго, хоть и внебрачный.

— Мне ли это не знать, Миркин! Мне ли это не знать… Но, значит, и ты уже осведомлен о том, что произошло между ним и мною…

— Осведомлен, мама. И обещаю, что сделаю все возможное, чтобы ты об этом как можно скорее забыла.

А потом состоялся спуск с орбиты.

На петроградском космовокзале майора Любавина и сопровождающую его женщину встретили двое совершенно неприметных типов — видимо, из ведомства графа Охлябинина, — усадили в глайдер и отвезли в гостиницу.

Гостиница оказалась средней руки — не «Метрополь» и не «Амбассадор», — но так легче было сохранить тайну.

Двухкомнатный номер гостье предоставили самый лучший.

Графиня Шувалова откровенно удивилась своему новому дому, и Осетр сказал:

— Пока поживешь тут, мама. Так будет безопаснее. Тебе сейчас лучше не появляться в императорском дворце. И вообще, рано пока во всеуслышание объявлять о твоем освобождении. Зачем привлекать внимание врагов?

— Конечно, сынок. Как скажешь…

— У тебя будет охрана. Они поживут в передней комнате. И вот еще что… Мне бы очень не хотелось, чтобы кто-нибудь узнал, кто ты такая на самом деле. Поэтому попрошу тебя быть очень осторожной.

— Да, я понимаю. — Она смущенно улыбнулась. — Послушай, Миркин… Мне ведь необходимо будет во что-то одеваться. Костюм этот, конечно, не плох, но… Сам понимаешь, сынок!

Осетр хлопнул себя ладонью по лбу.

О главном-то он позабыл.

Не может же дама ходить все время в одном и том же одеянии. Чай, не «росомаха» на полевом задании!…

— Разумеется, мама! Закажи себе все, что хочешь. Я распоряжусь, чтобы твои счета немедленно оплачивались. — Он тоже смущенно улыбнулся. — Только я тебя попрошу… Не надо ничего шикарного и сногсшибательного. Иначе люди непременно начнут интересоваться, почему такая богатая женщина живет не в «Метрополе».

— Да, я понимаю, — повторила она.

— И не расстраивайся, пожалуйста… Придет время, когда ты сможешь иметь все, что только пожелаешь! И оно наступит очень быстро. У нас с тобой еще целая жизнь впереди.

Мать улыбнулась:

— Ох, сынок, не волнуйся! Теперь, когда ты рядом, мне ничего особенного и не надо. Я и так счастлива!

— Я тоже счастлив. Ты даже не представляешь, как я счастлив! — Осетр шагнул к двери. — Отдыхай, мама. А меня ждут неотложные государственные дела. Как только освобожусь, мы еще поговорим. Нам много есть о чем поговорить.

— Конечно, сынок. Подожди… Ты не женат?

— Не дорос еще до женитьбы. — Осетр улыбнулся.

Все-таки женщины есть женщины. Всех их интересует одно и то же…

Уходя, он велел охранникам беспрекословно выполнять любые просьбы подопечной, если они не противоречат принципам личной безопасности. Но если противоречат — и пальцем не шевелить!

Покинув новое жилье мамы, он поймал на пригостиничной площади автомат-такси и незамедлительно отправился в Петергоф.

Его и в самом деле ждали государственные дела. Впрочем, не только государственные…

Глава пятьдесят вторая

Возвращение во дворец никаких затруднений не вызвало.

Такси без проблем ознакомилось с кредитной карточкой майора Любавина и скушало положенную сумму.

Охрана не узнала хозяина дворца.

Все-таки господа «росомахи» умеют вживаться в исполняемую роль. Не хуже господ актеров…

Даже мажордом не понял, что перед ним — император. Пришлось звать на выручку Найдена. Только тогда императора допустили в собственные владения.

— Жив-здоров, твое величество? — сказал Найден, когда они отделались от мажордома. — Руки-ноги на месте? Слава богу!

— А что мне сделается?

— Но почему один? — Найден был в недоумении.

Появилось даже ощущение, что он хотел заглянуть за спину императора…

— Моя мать пока поживет за пределами Петергофа. Так надо!.. И вообще все разговоры — потом. Надо для начала сбрить бороду, а то по родному дворцу не пройдешь. Никто не узнаёт!

— Так это ж прекрасно, — улыбнулся Найден. — Значит, хозяин дворца не перестал быть «росомахой». Лично меня сей факт только радует.

— Меня, честно говоря, — тоже!

Через час, побрившись, переодевшись и вновь сделавшись императором, Осетр отправился в свой кабинет.

— Как тут у нас дела?

Сидящий в приемной Найден поморщился:

— Да где как, твое величество. По-разному…

— Серьезно? Тогда заходи через четверть часа с докладом.

Осетр шагнул в родной кабинет и остолбенел.

За столом сидел он сам.

Черт, совсем позабыл, что все это время на его месте должен находиться симулякр. «Росомаха» хренов, ржавый болт тебе в котловину!

Он вернулся к Найдену:

— Как мой двойник отстрелялся?

— Нормально отстрелялся. По-моему, ни у кого не возникло ни малейшего подозрения. А если у кого и возникли, так те помалкивают. Но журналисты-то точно не заметили подмену.

— Ишь ты! Этак можно и в самом деле посадить на место императора куклу, а самого отправить куда-нибудь. Например, к праотцам.

— Всю жизнь людей за нос водить невозможно…

Они вместе перебрались в кабинет.

— Ваше императорское величество, — сказал Найден. — Будьте добры! Пересядьте в гостевое кресло.

Симулякр беспрекословно выполнил просьбу.

— Сейчас свяжусь с академиком Поздняковым. Пусть забирает свое сокровище назад, в институт.

— А может, оставить его здесь? Вдруг еще пригодится? — Осетр усмехнулся. — Впрочем, нет. Люди с ума сойдут, если обнаружат в подсобном помещении второго императора. Звони Позднякову.

Найден покинул кабинет. А Осетр угнездился за освободившимся столом и первым делом просмотрел личную почту.

Сообщений от Яны не было.

Осетр почувствовал укол в сердце. Настроение мгновенно сделалось ниже плинтуса.

Впрочем, с какой стати он ждал, что она напишет первой? Расстались-то они в последний раз, мягко скажем, отнюдь не как влюбленные. К тому же, она понятия не имеет, что он покидал Новый Санкт-Петербург. Так с какой стати должна встречать его посланием? В ее понимании, он все это время помалкивал в тряпочку. Может, другую подыскал, у женщин одно на уме…

Ладно, любовь любовью, а сначала и вправду надо заняться делами.

И он позвал Найдена.

— Давай, мои глаза и уши, докладывай! Что тут у нас по-разному?

— Докладываю, твое величество. Главное наблюдение — Засекин-Сонцев и Охлябинин покинули последнее заседание Совета безопасности вместе, в одной машине. Такого никогда не бывало. Я проверил через транспортную диспетчерскую службу. Прежде каждый по одиночке отправлялся к себе. На сей раз Железный Генерал отвез графа в министерство и только потом полетел в свою резиденцию.

«Ишь ты! — Осетр почувствовал новый укол в сердце. — Стоило императору отлучиться, и господа представители служб безопасности устроили себе приватное свидание. Воистину, как говорится, кот из дома — мыши в пляс…»

— Дальше что?

Найден развел руками:

— В этом направлении, к сожалению, пока больше ничего. У меня ведь нет штата сотрудников, способных вести скрытую слежку.

Он был абсолютно прав.

Впрочем, Осетр ни на что особенное и не рассчитывал.

— Могу доложить об остальных делах. Но, думаю, это прерогатива генерала Засекина-Сонцева.

И тут он был прав.

Пока в отношениях императора и его советника по безопасности ничто не должно меняться, а дальше посмотрим…

— Хорошо, ступай!

Найден вымелся из кабинета.

А Осетр немедленно связался с Железным Генералом.

— Я уже нахожусь во дворце, Всеволод Андреевич. Никаких происшествий не случилось. С моей матушкой тоже все в полном порядке. Она заселилась в гостиницу и не станет привлекать к себе внимание. Охранники должным образом проинструктированы. Так что мерканцы не скоро узнают, куда она делась. К тому же от Саммерсити мы, хоть и были обнаружены, но ушли без боя. У Бедросо нет никаких юридических оснований обращаться к нам с претензиями.

— Очень рад, ваше императорское величество, что вы вернулись с матушкой. И вдвойне рад, что без боя! Вынужден признать, что был не прав.

Он говорил своим самым обычным тоном — никакого намека, что за спиной императора обделываются некие темные делишки.

Впрочем, это же Дед! Человек, сумевший свергнуть старого опытного политического зубра, без проблем обведет вокруг пальца младого зубренка.

— А я-то как рад!

Засекин-Сонцев улыбнулся:

— Теперь, сынок, надеюсь, ты не станешь впредь совершать опрометчивые поступки? Ты выполнил наконец сыновний долг, и пора, озаботиться исключительно интересами государства.

Осетр тоже нарисовал на физиономии улыбку, только чуть виноватую.

— Опрометчивых поступков больше не будет, Всеволод Андреич. Обещаю вам! А потому перейдем к первоочередным интересам государства… Что у нас там с великим князем Владимиром?

— Насколько нам с Охлябининым известно, он пока не принял никакого решения. Правда, кое-какие изменения в обстановке произошли. Наш человек, который выдает себя за мерканского агента, сообщил, что с ВКВ вступил в контакт реальный мерканский агент. Сию новость нашему человеку сообщил сам великий князь. По всей видимости, ВКВ заподозрил провокацию с нашей стороны и решил столкнуть агентов лбами. Наверное, рассчитывает таким образом разобраться — кто есть кто. И только после этого принимать решение. В принципе, его поведение понятно. Если он собирается, в случае мятежа Третьего флота, обратиться за военной помощью к Ордену, ему нужен гарантированный канал связи. Он прекрасно понимает, что, прибегнув к помощи липового мерканского агента и в результате раскрывшись перед нами, он даст нам хороший повод обвинить его в государственной измене. Со всеми вытекающими из этого факта последствиями… В частности, мы совершенно спокойно можем начать операцию по наведению порядка, не обращая внимания на мнение других галактических держав. Тогда он будет выглядеть обыкновенным преступником. Думаю, он все же склоняется к иному варианту. Как и Владислав Второй, он хочет сначала провозгласить себя императором, а уж потом официально обратиться к мерканцам с просьбой помочь в свержении узурпатора. Но и в этом случае он сначала должен тайно заручиться их поддержкой и согласовать с ними свои действия. В общем, у него получается замкнутый круг, из которого ему пока не вырваться…

— А что решили с агентами?

Дед потер ладони:

— А решили пока ничего не предпринимать. Может, реальный мерканский агент каким-нибудь образом выдаст себя. В общем, есть мнение подождать, как будут развиваться события. Время ведь работает на нас.

«Время работает на нас! — подумал Осетр. — Но бесконечно это продолжаться не будет. Хотя и торопиться с ВКВ пока незачем»

— Я согласен с этим мнением, Всеволод Андреич. Подождем, пока ВКВ хоть в каком-то направлении зашевелится.

«А заодно посмотрим, не зашевелитесь ли вы», — добавил он мысленно.

Глава пятьдесят третья

Очередная утренняя встреча императора с советником по безопасности состоялась уже на следующий день.

Как обычно, обсудили текущую ситуацию с перевооружением. В частности, насколько за время отсутствия императора и адмирала Приднепровского продвинулось дело с Четвертым флотом.

Заместитель Приднепровского не подвел.

Впрочем, за столь короткий срок не мог подвести даже скрытый вредитель…

А потом Дед сказал:

— Знаете, ваше императорское величество… У меня появилось кардинальное предложение, связанное с возможным заговором. Мне кажется, я должен лично встретиться с великим князем Владимиром.

Осетр опешил.

Так должно было показаться Железному Генералу. Ибо, если император не догадывается о перемене ветра, гонящего вперед яхту «Засекин-Сонцев», то непременно должен удивиться…

— Зачем, Всеволод Андреич?!

Наверняка Дед хотел усмехнуться. С чувством превосходства…

Но он не усмехнулся. И чувства превосходства, естественно, не продемонстрировал.

— Полагаю, в процессе встречи мне удастся лучше понять намерения ВКВ. Чтобы взять под контроль его планы.

— Но вы ведь попросту лезете к медведю в берлогу! Вам не кажется, что эта встреча неизбежно закончится вашим пленением?

Только теперь Железный Генерал позволил себе легкую усмешку:

— А какой смысл в этом пленении? Информацию ВКВ из меня вытащить не сможет — у меня стоит блок, а у адмирала Барятинского под началом нет ни одного, даже самого плохонького ментала. Взамен отозванных Охлябинин ему так никого и не послал…

— А пленение с целью обезглавить столичную власть?

— Обезглавить не получится. Для этого прежде всего надо захватить в плен тебя, сынок. — Голос Деда сделался проникновенным. — К тому же, я не собираюсь непосредственно на базу «Змееносец». Я предложу великому князю встретиться, так сказать, на нейтральной территории. Даже не на Дивноморье, где, как известно, у меня время от времени бывала резиденция и где я мог оставить много своих людей, способных захватить его. К примеру, встретятся в пространстве два боевых корабля. Я перейду на борт того, на котором прилетит ВКВ, и пригрожу, что их корабль будет уничтожен, если я через час не окажусь за его пределами.

— Да, но их корабль вполне может быть уничтожен еще до того, как вы окажетесь на его борту, — возразил Осетр. — Кто может помешать вам совершить удар по нему?.. Великий князь наверняка посчитает вашей предложение ловушкой.

— Тогда, скажем, их корабль прилетит к назначенной точке встречи без ВКВ, и меня на его борту переправят в место, которое выберет сам великий князь. Только не на базу «Змееносец», разумеется. На это я не соглашусь.

Осетр задумался.

Может, Железный Генерал и в самом деле озабочен реализацией плана по использованию действий ВКВ в интересах центральной власти… А может, наоборот, хочет привлечь великого князя к действиям против императора… Как жаль, что «магеллановы облака» больше не работают! Впрочем, кабы они работали, Деда и подозревать бы не пришлось. Ладно, надо что-то отвечать… Пойти господину Засекину-Сонцеву навстречу, спровоцировав его на активные действия? Вдруг да и выдаст свои истинные намерения?

Осетр улыбнулся:

— А если я не одобрю такую командировку?

— Проявите отсутствие необходимой всякому императору мудрости, ваше императорское величество. — Дед тоже улыбнулся.

— Вы полагаете, Всеволод Андреич? — Осетр напустил на физиономию серьезность. — Отговорить, думаю, вас не удастся…

— Не удастся!

И Дед взялся за позабытые с некоторых пор воспитательные речи.

Ты, сынок, должен понимать, что лучше быть информированным о намерениях политического противника, чем пребывать в благодушном неведении. А для этого можно и рискнуть. Риск вообще свойствен политической борьбе. К тому же судьба одного человека — даже если это советник императора по безопасности — всего лишь судьба одного человека. Всякий офицер, начиная с младшего лейтенанта, знает, что можно пожертвовать отделением, если этой жертвой спасешь роту. Великий князь не схватился за возможность выйти на мерканцев через подсунутого ему нашего человека, но это ничего не значит. А вдруг у него все-таки уже установлен контакт с Бедросо — совсем иным путем? Хотя бы с помощью самой обычной хивэсвязи… Да, перехватов наша техническая контрразведка не осуществляла. Но отсутствие перехватов не означает отсутствие связи. Разве можно быть уверенным на сто процентов, что сотрудники Министерства безопасности не пропустили кратковременный информационный поток?..

И так далее, и тому подобное…

— А как вы намерены взять под контроль планы великого князя, Всеволод Андреич? — спросил Осетр, чтобы прервать этот словесный понос.

— Очень просто, ваше императорское величество. Я сообщу ему, что группа высокопоставленных должностных лиц тайно решила свергнуть с трона нынешнего императора, а если потребуется, то и убить его, поскольку считает его слишком юным для решения стоящих перед империей стратегических задач. В результате переворота власть перейдет к следующему по счету наследнику. А таковым является как раз его высочество великий князь. Я скажу ему, что если он поддержит заговорщиков, трон непременно перейдет к нему.

Осетр с трудом удержал на месте собравшуюся отвалиться челюсть. А потом все-таки позволил ей совершить начатое действие. Ведь такое заявление должно было ошарашить его…

— Вы думаете, он вам поверит? — воскликнул он. — После того, как вы приложили максимум усилий, чтобы лишить власти Владислава и передать корону нынешнему императору.

Железный Генерал пожал плечами:

— Людям свойственно ошибаться. Мы ошиблись, не на того поставили. Но любую ошибку можно исправить, пока она исправима… — Он снова улыбнулся. — После такого сообщения, проанализировав мое поведение, великий князь наверняка решит, что я говорю истинную правду. Тогда он будет вынужден свои действия согласовывать со мной. У него просто нет иного выхода, если он не глупец. От таких предложений не отказываются… А разве наш первоначальный план направлен не на то, чтобы ВКВ действовал так и тогда, как и когда будет нужно нам?

Предложение Деда выглядело чрезвычайно логичным. И весьма многообещающим.

Весь вопрос заключался в одном — не озвучил ли Засекин-Сонцев, под видом фальшивого плана, план реальный, разработанный по его инициативе руководителями силовых ведомств, пока мальчишка-император своевольно занимался личными делами на Саммерсити?

Впрочем, ответ на этот вопрос могло дать только будущее. И вообще, разве «росомахи» не рискуют всю свою жизнь? А потому надо, конечно, соглашаться. Предложение хорошо еще и тем, что ничем не связывает императора. Нет никакого запрета на собственные действия… Но согласиться вот так, беспрекословно, — значит, непременно насторожить Железного Генерала. Как ни юн Остромир Первый, он давно доказал, что не дурак. И привык обдумывать свои решения, если они не касаются судьбы его матери…

— Что ж, Всеволод Андреич… В вашем плане мне видится резон. Однако я все-таки должен поразмыслить.

— Поразмыслите, ваше императорское величество! Но, сами понимаете, времени у нас немного. Как бы не угодить в ситуационную воронку…

* * *

Императорские размышления продолжались два дня. Когда наступил третий, Осетр связался с Железным Генералом и сказал:

— Я, пожалуй, соглашусь с вашим планом, Всеволод Андреич. Можете готовиться к задуманному вояжу. Однако мне бы очень не хотелось вас потерять. Это был бы катастрофический удар по государственной власти. Да и по всей империи. А потому я не отпущу вас одного. С вами должен отправиться отряд десантников. И командиром этого отряда я хочу назначить Найдена Барбышева. Он имеет кое-какой боевой опыт. Эвакуатором опять же работал… Впрочем, вы и сами это знаете.

— Еще бы мне не знать! — Изображение Деда на видеопласте расцвело в добродушной улыбке. — Я ж его к этому делу и приставил. Однако обойдетесь ли вы без секретаря, ваше императорское величество?

Осетр усмехнулся:

— Что делать, генерал… Иногда приходится приносить личные интересы в угоду общественным. Думаю свойственная любому императору мудрость заключается и в этом. В течение нескольких дней я сумею справиться с работой в одиночку. И не с такими проблемами справлялись!

Он замолк, потому что только сейчас понял ошибочность своего последнего предложения.

— Впрочем, нет, Всеволод Андреич… Великий князь Владимир — не дурак. И если вдруг обнаружит в вашем окружении моего личного секретаря, сразу поймет, что император не доверяет своему советнику по безопасности. Это может сломать вам игру. Решайте сами, брать ли десантников.

— А вы мне доверяете, ваше величество?

— Несомненно! Кому еще доверять, если не вам?

Железный Генерал снова улыбнулся:

— Ты правильно оценил возможные последствия участия в вояже твоего секретаря, сынок. Я рад, что ты так быстро учишься. И мудреешь прямо на глазах. Однако я намерен взять Найдена Барбышева с собой. Думаю, наши с тобой отношения — в том виде, в каком я их представлю Великому князю, — как раз должны быть отмечены толикой недоверия. Иначе бы мы оба, по его мнению, оказались глупцами. Ты — потому что выглядел бы слишком доверчивым. А я — поскольку решил, что ВКВ поверит в твое ко мне доверие и купится на него. Нет, сынок, все должно выглядеть иначе. Ты должен быть подозрительным. А я — принимать во внимание твою подозрительность.

«Ох и хитрый же ты лис, Дед! — восхитился Осетр. — Ладно, будь по твоему!»

— Хорошо, Всеволод Андреич. Я немедленно отдам своему секретарю приказ сопровождать вас.

Закончив разговор, он вызвал Найдена и объяснил ему предстоящую задачу.

— Какие будут распоряжения, твое величество? — спросил тот.

— Распоряжение одно. Не проявлять никакой инициативы! Исполняй то, что велит генерал Засекин-Сонцев. Кроме, конечно, приказов, исполнение которых ведет к прямой государственной измене. Но до такого, уверен, просто не дойдет.

Глава пятьдесят четвертая

Через день Засекин-Сонцев в сопровождении Найдена Барбышева отбыл с Нового Санкт-Петербурга.

А Осетр решил еще раз слетать на Кресты.

Все-таки надо бы окончательно убедиться, что «подзарядки аккумуляторов» не происходит. Ибо один случай — это еще не система, это именно случай.

На сей раз он решил попросить помощи в посещении тюремной планеты у министра исправительных учреждений Росской империи князя Антона Евгеньевича Пужбольского. Тот, хоть и не понял, зачем императору потребовался сей вояж, но все организовал должным образом.

Императора обеспечили липовыми документами чиновника из МИУ и липовым заданием проинспектировать работу сотрудников министерства в городе Черткове — именно там пожелал побывать император.

Осетр позвонил маме и сказал, что навестить ее пока не может.

Графиня Шувалова, если и расстроилась, то виду не подала.

Понятное дело, сынок, государственные заботы. Ничего не поделаешь…

Надо было бы, конечно, встретиться с Яной. Но, поразмыслив, Осетр решил отказаться от этой затеи.

В конце концов, Яна сама виновата в том, что встреча не состоится.

Император он или мальчишка? А если и мальчишка, так все равно император.

Эти замужние женщины — всегда так!

Выскочат за кого-то, добьются соответствующего статуса и начинают плевать на всех. Думают, за широкой спиной муженька спрячешься, он от всего защитит. И от жизни, и от любви… Ан нет, голубушка! Против императора ни один защитник не пойдет, император своего все равно добьется — не мытьем, так катаньем. Ей-богу, сошлю муженька куда-нибудь в тмутаракань! Сама тогда прибежишь, в ножки кинешься… Не губите, ваше императорское величество! Я — ваша навсегда!.. А ты мне уже и не нужна будешь! Я без тебя обойдусь! Передо мной любая ноги раздвинет!..

Он представил себе «любую»…

Бр-р-р! Ну и сволочь же ты, ваше величество! Ты же сам сказал Яне, что встреч между вами не будет! Мог бы просто промолчать. Она тебя не спрашивала и не спросила бы. Кто тебя за язык тянул? В общем, никого ты никуда не сошлешь!.. А теперь вперед, на Кресты.

Вояж на Кресты принес неожиданные результаты. Осетр попросту не нашел Костромина-Бажанова-Муромца. Ни один представитель местных властей о его судьбе ничего не знал. Человек прибыл на Кресты (дата прибытия — за несколько дней до прошлого появления на планете «майора Долгих») и исчез (вскоре после того, как «майор Долгих» покинул ее). В списке отбывших он ни на одном транссистемнике не числился. Впору было объявлять розыск. Но поскольку никто официально им не интересовался, то и поисков не вели.

Может, стоит?..

Может, и стоило бы.

Но Осетр решил не привлекать к Бажанову интерес МИУ и распоряжений о розыске отдавать не стал.

Лучше по возвращении в столицу поручить это дело графу Охлябинину. Пусть мибовцы поищут.

Посещение домика с собаками и кошками залетному инспектору местные чиновники организовали. Домик стоял на своем месте, но был пуст. Судя по количеству пыли, никто тут в последнее время не появлялся.

И по затылку посетителю никто не дал.

Ближайшим же транссистемником Осетр отбыл на Новый Санкт-Петербург.

Глава пятьдесят пятая

Вернувшись из вояжа, он немедленно проверил на дворцовых слугах работу «магеллановых облаков».

Увы, сила внушения так и не вернулась.

Можно было окончательно закрывать эту страницу собственной биографии.

Тем не менее он все-таки связался с графом Охлябининым и дал тому указание организовать розыски на Крестах пропавшего Костромина-Бажанова.

Во взгляде главного мибовца что-то промелькнуло. Похоже, названное Осетром имя было ему знакомо.

Однако министр всего лишь сказал:

— Будет исполнено, ваше императорское величество!

Ну и ладно. Пусть покопается. А мы посмотрим, что он накопает. Или — что именно доложит…

На следующий день Осетр намеревался навестить маму.

Она в своей гостинице уже совсем заскучала, наверное. Освободил, называется, сынок от вражеского плена. Для того чтобы взять в другой плен. Сиди в гостинице и жди, пока оне соизволят освободиться от дел и прилететь к родной матери…

Однако уже к ночи стало ясно, что встреча с матерью не состоится. Ибо на Новый Санкт-Петербург вернулся советник по безопасности, который уже на следующее утро должен был явиться к императору с докладом.

Найден Барбышев прилетел во дворец еще перед ужином.

Император и секретарь уединились в кабинете, и Найден поведал, как проходил вояж.

Все реализовалось по плану. Приказов, исполнение которых привело бы к прямой государственной измене, от генерала Засекина-Сонцева не поступало. Сам Найден инициативы не проявлял. И потому полезной информации почти не привез.

Великий князь Владимир, по его словам, выглядел спокойным и уверенным в себе. Адмирал Барятинский тоже держал себя в руках.

А об остальном расскажет сам Железный Генерал.

Дед прибыл на аудиенцию в обычное время, сразу после завтрака.

— Ну как успехи, Всеволод Андреич? — спросил Осетр, обменявшись с ним дружеским рукопожатием.

— Рандеву состоялось, ваше императорское величество.

— Что великий князь? Как выглядит?

Дед усмехнулся:

— Выглядит как двухметровый мужчина его возраста. И усы на месте. Но все по порядку.

И Дед рассказал о своей встрече.

— В общем, ВКВ себе не изменил. В ответ на мое предложение не прозвучало ни «да», ни «нет».

— Но скорее «да»? Или скорее «нет»?

— Мне кажется, скорее «да», ваше императорское величество. ВКВ поддержит мой липовый заговор. Правда, не сразу. Так что кое-какая передышка у нас по-прежнему имеется. Надо только использовать ее надлежащим образом.

«Если ты не врешь, генерал, — подумал Осетр. — Хотя если бы ты добился от великого князя безусловной поддержки, ты бы пришел сейчас арестовывать, а не докладывать. Так что кое-какая передышка и в самом деле есть».

— Думаю, мой вояж был не бесполезен во всех смыслах, — продолжал Дед. — И передышка есть, и ВКВ мы сможем арестовать, когда придет время.

«Тебя бы самого следовало арестовать, Всеволод Андреич, — подумал Осетр. — Да только нет у меня пока никаких доказательств твоей измены. Одни домыслы, которые на деле могут оказаться приступом паранойи… В общем, надо ждать. Посмотреть на твои дальнейшие действия. Угрозы я пока не чувствую. А вот если тебя потеряю по собственной дурости, жизнь намного усложнится. И моя жизнь, и империи…»

— Как поживает твоя матушка, сынок?

— Привыкает, Всеволод Андреич… Знаете, я был не прав, когда противился вашей встрече с великим князем.

Физиономия Деда осветилась доброй улыбкой:

— Эх, ваше императорское величество!.. Кто из нас не ошибается! Главное — из ошибок делать правильные выводы…

Нет, он был отец родной да и только. Невозможно было поверить, что этот старый мудрый человек способен строить интриги против своего любимого сына.

* * *

После обеда императору все-таки удалось вырваться на встречу с матерью. Предварительно он ей позвонил.

— Здравствуй, мама! У меня появилось немного свободного времени. Давай сегодня погуляем?

Графиня Шувалова обрадовалась:

— Конечно, сынок! С удовольствием!

— Тогда через час я буду у тебя.

— Жду, сынок!

Найден тайно вывез императора из дворца и привез к гостинице.

Как будто на свидание…

— Встретимся тут же через два часа, — сказал Осетр.

— Слушаюсь, твое величество! Ты с родной матерью, словно с любовницей обращаешься…

Осетр смерил его взглядом, но ничего не сказал.

В конце концов, Найден был отчасти прав.

Вот ведь жизнь! Даже маму приходится скрывать от глаз людских! Как шпионку какую…

Он поднялся в номер.

Охранники были незнакомые. Они вскочили и встали на вытяжку.

Ну да, они ж сменяются. И новеньких наверняка проинструктировали, какой гость может здесь появиться…

А мама была просто счастлива.

— Сынок! Я так рада тебя видеть.

— Ты не голодна?

— Нет, я пообедала. Спасибо тебе за все это! — Мать открыла шкаф, полный дамской одежды.

Черт, в номерах этой гостиницы даже синтезаторов нет! Ну и дыра!

С другой стороны возле таких гостиниц не болтаются журналисты. Для них отсутствует пища…

— Ты прости меня за то, что тебе приходится жить в таких условиях!

Мама улыбнулась:

— Ох, сынок… По сравнению с теми условиями, в которых мне пару раз доводилось оказаться, это — просто дворец!

— Ну, во дворец ты еще попадешь. И очень скоро!

Они спустились вниз, вышли на улицу. Охранники отправились следом.

Осетр не стал обращать на них внимание — в конце концов, такая у ребят работа.

Недалеко от гостиницы располагался небольшой парк. Туда мать с сыном и направились.

Под руку, неспешным шагом бродили по дорожкам, вдыхали полной грудью воздух, говорили, говорили, говорили…

Осетр рассказал, как учился в школе «росомах» — то, что является несекретным, разумеется.

Мать вспоминала годы, проведенные в рабстве.

Горечи в ее тоне не было — наверное, она уже начала забывать, что испытала, живя в халифате.

Ничего удивительного, плохое забывается быстро, уступая место в памяти хорошему — возвращению на родину, радости освобождения, счастью обретения своего ребенка… Иначе жизнь была бы просто невыносима!

Незаметно пролетело полтора часа, пришла пора возвращаться в гостиницу и расставаться.

А когда, уже оказавшись в номере, попрощались и Осетр, шагнув к порогу, оглянулся, ему показалось, что во взгляде мамы промелькнуло облегчение.

Будто она долго-долго несла тяжелую ношу и только что сбросила ее с плеч…

«А может, эта женщина — вовсе не моя мама?» — подумал он неожиданно для самого себя.

— Прилетай скорее, — сказала мама. — Я буду скучать.

И он устыдился своей последней мысли.

«Везде тебе в последнее время заговорщики чудятся! — сказал он себе. — Подозрительность — профессиональная болезнь властителя!»

— Прилечу сразу, как только смогу! Обещаю!

— Буду ждать.

И он шагнул за порог, готовясь к очередным дерзким репликам Найдена Барбышева.

Но тот не позволил себе ничего особенного. Даже упоминаний про любовницу…

Глава пятьдесят шестая

На следующий день с Осетром связался граф Охлябинин.

— Ваше императорское величество, — сказал он. — Есть информация о Костромине-Бажанове.

— Слушаю вас, Иван Мстиславович!

Главный мибовец развел руками:

— К сожалению, найти его не представилось возможным. Он исчез на планете Кресты. Никаких следов!

«А ведь ты не мог столь быстро выполнить это задание, — подумал Осетр. — Если не занимался им заранее, еще до того, как получил от меня приказ».

— Очень жаль! — Осетр поморщился. — Неужели совершенно никаких? А связи?

Охлябинин размышлял недолго:

— Связи имеются… Во-первых, это вы, ваше императорское величество. А во-вторых, генерал Засекин-Сонцев.

— В самом деле? Информация достоверна?

— Абсолютно!

— А каков характер связи Бажанова с Засекиным-Сонцевым?

— Трудно сказать… Больше всего похоже на то, что Бажанов выполнял на Крестах задания Железного Генерала. Но о характере этих заданий достоверной информации нет.

— А недостоверная?

Охлябинин помолчал пару секунд и сказал:

— Я неправильно выразился, ваше императорское величество… Есть и достоверная информация. Всякий раз, оказываясь на Крестах, Бажанов контактировал с вами. Или, может быть, вы контактировали с ним. Я полагаю, вам гораздо лучше известна цель ваших контактов.

«Ого! — подумал Осетр. — Интересно, а тебе она известна?»

Впрочем, об этой цели Охлябинин мог знать только в двух случаях. Во-первых, если Дед рассказал ему, по какой причине встречались время от времени будущий император и агент Муромец. Что совершенно невероятно — зачем Деду делиться с кем-то своим секретом?..

Либо если людям Охлябинина все-таки удалось заполучить Бажанова в свои лапы и распотрошить его. Но это тоже маловероятно. Чтобы Железный Генерал да позволил кому-то вторгнуться в собственную епархию!..

Чушь!

Зато очень похоже, что попытка вторгнуться была. Только ничего из нее у графа Охлябинина не вышло. И что же сие означает? Неужели между господами соратниками в последнее время пробежала черная кошка?

Похоже…

Если, конечно, у меня не паранойя!

— Есть ли еще вопросы, ваше императорское величество?

Задумавшийся Осетр вновь обратил свое внимание на видеопласт.

Граф Охлябинин смотрел на него выжидающе-вопросительно.

Ладно, на сегодня хватит и свершившегося.

— Нет, Иван Мстиславович! Вы свободны!

Изображение Охлябинина исчезло, уступив место интерфейсу закрытой государственной связи.

А Осетр снова задумался.

Ржавый болт мне в котловину, неужели дорожки бывших соратников и вправду начали расходиться? И граф Охлябинин своим излишне ранним отчетом дает понять это… Ведь он наверняка должен был предположить, что император сообразит: мибовцы не могли так быстро провести расследование на другой планете. Да еще в вотчине Министерства исправительных учреждений. Такая работа соответствующей подготовки требует. И соответствующего времени…

Граф — старый опытный волк, он зубы съел на работе, связанной с интересами имперской безопасности. Он никогда ничего не предпринимает без причины.

А что теперь делать вам, ваше величество? Какие совершать телодвижения? Грозит ли мятеж со стороны Железного Генерала в ближайшее время?

А ведь, пожалуй, пока не грозит. Если бы грозил, Охлябинин, наоборот, тянул бы с докладом о результатах поисков Бажанова. Будь он по-прежнему приверженцем Засекина-Сонцева… А перейди в отшатнувшиеся, то непременно доложил бы императору о возникшей угрозе… Нет, думается, главный мибовец и сам пока ни в чем не уверен. Просто пытается лавировать в бурном море. И нашим, и вашим…

Так что рыпаться пока рано. Ситуация не созрела, еще не пришло время плоду упасть с ветки… И мы просто подождем дальнейшего развития событий. Раз уж нет с нами теперь туманной силы, будем рассчитывать на интуицию — она-то как раз никогда не подводила…

Все правители так живут.

Он хотел уже взяться за очередные дела, когда вдруг понял: нет, главный шаг еще не сделан. И он снова связался с графом Охлябининым:

— Иван Мстиславович, я забыл вас поблагодарить за проведение расследования в наикратчайшие сроки.

— Это же мой долг, ваше императорское величество! — Министр и глазом не моргнул.

— И вы умеете исполнять его самым надлежащим образом, граф. — Осетр мягко улыбнулся. — Мне вообще нравится, как вы работаете. Хочу, чтобы вы непременно знали это. — И он прервал связь.

Вот так! Пусть господин Охлябинин поймет, что император разобрался в его скрытых намеках. А если не поймет, то не на своем месте сидит!.. Но он непременно поймет!

Глава пятьдесят седьмая

Чем дальше, тем все больше Осетру казалось, что спасенная им женщина — вовсе не его мать.

При очередной встрече он спросил ее:

— Мама! А ты помнишь, с кем мы соседствовали на Медвежьем Броде?

— Конечно, сынок! — Графиня Шувалова улыбнулась. — Нашими соседями были Спиридоновы. Дядя Толя — старший лейтенант, сослуживец нашего папы. Жену дяди Толи звали тетя Валя. У них была дочка Женя. Ты очень дружил с нею. — Мама грустно покачала головой. — Все они погибли, когда на планету напали пираты.

Осетр уже почти не помнил ни дяди Толи, ни тети Вали, ни Жени… Но мама, конечно, должна была помнить — ведь она тогда уже была взрослой. В таком возрасте соседей не забывают.

Потом Осетр задал еще несколько каверзных вопросов. На все мама отвечала правильно. Однако императора не покидало ощущение, что женщина, отвечая, не вспоминает, а как будто выкладывает тщательно заученное.

Словно разведчик, плохо владеющий мастерством перевоплощения, — утвержденную начальством легенду…

Или у него, у Осетра, — и в самом деле паранойя!?

Но ведь мерканцы, если в их руки действительно попала его настоящая мать, вполне могли вытянуть из нее все воспоминания о жизни семьи Приданниковых на Медвежьем Броде. Это ж не проблема! Мама ведь не владела никакими государственными или корпоративными секретами, а потому блока у нее не могло быть. Так что путь дознания известен — суперпентотал. А под действием «сыворотки правды» не скроешь ничего! Даже о ночах, проводимых в постели с мужем, расскажешь дознавальщику, со всеми подробностями расскажешь, и никакой стыд тебя не остановит.

Так неужели Бедросо обвел его вокруг пальца, подсунул ему вместо матери актрису. Достаточно талантливую, чтобы, в свою очередь, обвести вокруг пальца всех, кроме «сына». С его интуицией…

Или все-таки — паранойя?

Подозрения, связанные с государственными личностями, следует обязательно проверять. Это известно не только императору, а любому должностному лицу, хоть мало-мальски связанному с работой на благо отечества. Это обычный человек может верить в ложь, если ему не нравится правда, если правда его пугает, если с нею попросту нельзя жить…

Нет, надо проверить!

Но ведь речь идет о подозрениях, связанных — ни много ни мало — с матерью императора!

Что ж, отдать ее следователям, дабы те вкололи суперпентотал? А если блок у нее все-таки поставлен! Прежде бы Осетр применил «магеллановы облака», но ведь они теперь не работают…

Ладно, «облака» «облаками», а с блоком разобраться — не велика проблема.

Собираясь на очередную встречу с мамой, он взял с собой дворцового ментала, занявшего место доктора-великана, уничтоженного в схватке возле Медвежьего Брода.

Объяснил менталу задачу, не вдаваясь в подробности.

Графине ментала представил как сотрудника службы безопасности, которому требуется осмотреть гостиничный номер. Не повредит… Вдруг тут вражеская подслушивающая и подсматривающая аппаратура появилась!

Маму осмотр не обеспокоил.

После встречи ментал сообщил, что блока у женщины нет.

В принципе, графине Шуваловой вполне можно было сделать инъекцию суперпентотала. Но…

Если в результате выяснится, что у императора все-таки паранойя, как он будет маме в глаза смотреть? Да и слухи непременно пойдут.

Представляете, господа, кого император сдал следователям!.. Собственную мать! Не постеснялся…

И чтобы пресечь эти слухи, придется повозиться!

Нет, надо искать другой выход.

Однако выход не находился.

Осетр хотел уже было посоветоваться с Железным Генералом.

Все-таки до последнего времени это был самый близкий ему человек в Галактике. Если, конечно, не считать мамы…

Но так и не решился. Такой поступок был выше его сил.

А потом все решилось само собой.

В один из дней император по плану визитов должен был посетить Институт информационных технологий. И естественно, воспользовался случаем, чтобы по дороге заглянуть к маме.

Графиня Шувалова сегодня выглядела усталой и грустной.

— Мама, тебя что-то беспокоит? — спросил Осетр.

Она поморщилась:

— Надоело мне тут, сынок! Сижу будто в тюрьме! Одна радость — когда ты прилетаешь! Но мы так редко видимся…

И Осетру в очередной раз пришло в голову, что для нее происходящее выглядит так, будто он ее и вправду взаперти держит. Словно подозревает в чем-то… Ну да, верно, он сомневается в ней, но в гостинице-то поселил вовсе не поэтому. И потом, если у нее появятся такие мысли, это будет ужасно. Стоило спасать — для того, чтобы потом подозревать!

Параноик проклятый!

И чтобы развлечь ее (а себя избавить от нахлынувшего чувства стыда), он предложил:

— Слушай… Полетели сейчас со мной? У меня визит в Институт информационных технологий. Возможно, тебе будет интересно. И в любом случае развеешься.

Графиня Шувалова согласилась без долгих размышлений.

— Только имей в виду… — У Осетра сделался виноватый вид. — При людях я не буду называть тебя «мамой». Посторонние по-прежнему не должны об этом знать. Такова политическая ситуация!

— Хорошо, сынок. — Мать лишь вздохнула. — Как скажешь.

— И обращайся ко мне, пожалуйста, на «вы».

— Хорошо, сынок. — Она опять вздохнула.

А у Осетра на сердце просто кошки заскребли.

Ну что за сволочная жизнь у государственного человека! Ни встретиться с кем хочешь, ни обратиться к нему, как обычные люди…

Глава пятьдесят восьмая

Посещение ИИТ получилось весьма интересным.

Мама обращалась к сыну на «вы».

Директор института академик Поздняков провел императора и сопровождающую его свиту по лабораториям, демонстрируя различные новинки разрабатываемых технологий. Побывали и в лаборатории симулякров.

Устройство, подменявшее императора, пока он мотался по Галактике, спасая собственную мать, находилось в специальном помещении, куда доступ имело крайне ограниченное число людей, да и из них никто не мог попасть сюда в одиночку.

Известные способы предотвращения доступа к секретам для нежелательных личностей…

Когда визитеры вошли в лабораторию, симулякр размещался на невысоком — в полметра — постаменте, украшенном сенсорным пультом.

Этакий памятник живому императору…

Осетр снова смотрел на самого себя, на сей раз совершенно неподвижного. Лишь глаза у симулякра жили, сопровождая гостей внимательным взглядом.

— Ой! — испуганно воскликнула мама. — Боже милостивый, кто это?

— Это нечеловек, сударыня, — сказал Осетр. — Компьютерное устройство. Чрезвычайно сложная, но всего-навсего машина.

— Как же он… как же эта штука все-таки похожа на те… на вас!

— Так и было задумано.

И тут Осетра осенило задать вопрос, который, в общем-то, касался безопасности государства.

— А скажите мне, пожалуйста, Альберт Андреевич, — обратился он к Позднякову. — А вот, скажем, если бы некие заговорщики сумели каким-то образом проникнуть в это помещение…

— Это совершенно невозможно, ваше императорское величество! — воскликнул один из сопровождавших.

Видимо, институтский безопасник…

— Подождите! — Осетр остановил его взмахом руки и снова повернулся к директору ИИТ. — Предположим, заговорщики заполучили в свои руки симулякра и решили подменить им реального императора. Большой ли труд потребуется, чтобы разоблачить подделку. Я понимаю, анализ генетического кода, разумеется, поможет…

— Нет, ваше императорское величество… — Поздняков хитро улыбнулся. — Никакого анализа не потребуется.

Он подошел к постаменту, на котором покоился двойник императора, и понажимал сенсоры на пульте.

Под симулякром открылась небольшая ниша.

Поздняков покопался в ней, вытащил небольшую коробочку, положил на ладонь левой руки.

— А теперь смотрите, ваше императорское величество, как действует этот прибор! — воскликнул он тоном фокусника в цирке, картинно выставил указательный палец правой руки и коснулся им коробочки.

И фальшивый император исчез.

На постаменте теперь сидел просто манекен — примитивная аналогия человеческого тела, стального цвета, очень похожая на андроидов, какими их изображают в остросюжетных фильмах, только без рук и без ног.

— Этот прибор отключает генератор квазиоптических полей, расположенный в корпусе симулякра, — пояснил директор ИИТ. — И вместо человека перед нами предстает устройство, в котором даже сумасшедший не признает человека. Так что разоблачить подмену весьма нетрудно.

— Ни хера себе! — послышался чей-то удивленный голос.

Осетр обернулся.

Реплику, полностью нарушающую этикет встречи, позволил себе тот самый тип, институтский безопасник. Но смотрел он вовсе не на симулякра.

— Кто это?

Осетр проследил за его взглядом и обмер.

Вместо княгини Елены Шуваловой симулякра рассматривала совершенно незнакомая девица лет двадцати пяти.

Впрочем, почему же незнакомая?

Осетр много раз видел эту молодую даму.

Она была членом семьи прежнего императора. И звали ее цесаревна Ольга, старшая дочь Владислава Второго.

Осетр сразу все понял. И успел подумать: «Все-таки на Саммерсити была ловушка!»

А потом в помещении начался переполох.

Глава пятьдесят девятая

Самозванка была взята за жабры прямо в стенах лаборатории.

Справедливости ради надо сказать, что бежать она не пыталась.

Впрочем, добежало бы Владиславово охвостье только до двери.

В институт немедленно вызвали работников Министерства имперской безопасности.

Вместе с подчиненными примчался и Иван Мстиславович Охлябинин, собственной персоной.

Хотя происшедшее непосредственно касалось императора, так что не удивительно, что безопасники мгновенно встали на уши.

Ольгу собрались было увезти в застенки МИБа, но Осетр воспротивился, решив, что сначала сам должен допросить задержанную.

И арестантский глайдер полетел к императорскому дворцу. Там преступницу заперли в одном из подвальных помещений, где в свое время побывал в качестве узника и сам Осетр. Правда, недолго…

А Осетр, прекратив визит и извинившись перед академиком Поздняковым, отправился следом, но не в подвал, а на четвертый этаж императорского дворца, в собственный кабинет, где немедленно связался с Засекиным-Сонцевым.

Когда император поведал своему советнику о случившемся в лаборатории симулякров, Железный Генерал пяток секунд был ошарашен — Осетр никогда не видел его таким.

Впрочем, Засекин-Сонцев быстро пришел в себя.

— Иными словами, ваше императорское величество, Вершитель Бедросо подсунул нам фальшивую графиню Шувалову.

— Не нам, Всеволод Андреич, а мне! — жестко сказал Осетр. — Вина за случившееся — полностью моя!

Всю дорогу от Института информационных технологий до императорского дворца он корил себя за допущенную глупость. И Засекин-Сонцев имел сейчас полное право сказать своему правителю все, что он о нем, Осетре, думает. Вплоть до самой отъявленной брани. И правитель бы стерпел, ибо истина была на стороне советника.

Глупец всегда расплачивается за собственные поступки, и брань окружающих — не самая большая плата…

Но Железный Генерал ругаться не стал.

— Не расстраивайся так, сынок, — сказал он с грустной усмешкой. — И на старуху бывает проруха. Слишком уж тебе везло все это время. Будем благодарить бога уже хотя бы за то, что ты уцелел во время экспедиции на Саммерсити. Я даже не стану тебе говорить, что кабы ты не был иногда столь упрям…

Осетр чуть заметно поморщился.

Говорить-то ты не станешь, да ведь все равно говоришь… Идиотом я оказался, нечего сказать. Самым настоящим самонадеянным бараном! Переиграл меня Тим Бедросо. Обвел вокруг пальца…

Он снова поморщился.

Впрочем, главной своей цели Вершитель не добился: захватить меня на Саммерсити не удалось. Так что мы еще посмотрим — кто кого.

— Я собираюсь лично допросить цесаревну Ольгу. Вы не желаете поучаствовать, Всеволод Андреич?

— Желаю, ваше императорское величество. Впрочем, и без допроса уже ясно: мерканцы все-таки подозревали, что мы освоили перемещение по Галактике с помощью «иглы Комарова».

Осетр кивнул.

И как ведь все ладно устроили! Устроили приманку, но на орбите вокруг Саммерсити держали только эсминец устаревшей конструкции, чтобы мы ничего не заподозрили. И если бы не предусмотрительность старших товарищей, согласившихся с планом императора, но на всякий случай позаботившихся о подстраховке, то приманка непременно сработала бы. И никакие «росомашьи» способности бы не помогли. Взяли бы меня, как пить дать взяли!

— Неужели все-таки именно академик Соболевский предал империю? — продолжал Засекин-Сонцев. — Честно говоря, не верится в это. Или я совсем не разбираюсь в людях. Он, конечно, был не великой нравственности человек, но до прямого предательства дойти не мог.

— Я тоже так считаю, — сказал Осетр. — К тому же, кабы они его завербовали, не стали бы они поручать ему роль примитивного террориста-одиночки. Не того уровня он был человек. Он был им гораздо полезнее живым и владеющим информацией о наших важнейших научных достижениях. Вытащили бы они его на свою территорию вместе с семьей, и работал бы он во славу Великой Сайентологии. Или Великой Дианетики…

— Абсолютно согласен, — кивнул Железный Генерал. — Могу, со своей стороны, сказать одно. Страшного пока ничего не произошло. Война же не началась. А остальное мы, бог даст, как-нибудь переживем.

— Страшного ничего не произошло, — эхом отозвался Осетр, и в голосе его прорезалась боль. — Кроме того, что моя мать по-прежнему находится в руках противника. И Бедросо по-прежнему имеет возможность шантажировать меня ее судьбой.

Ему показалось, что Засекин-Сонцев сейчас скажет: «Что есть судьба одного человека, когда решается судьба Отечества? Даже если этот человек — мать самого императора…»

Однако Засекин-Сонцев сказал совсем другое:

— Мы тут с князем Белозеровым проанализировали последние данные, поступившие от наших разведчиков. Сравнили их с докладом Адмиралтейства о состоянии наших сил. И пришли к выводу, что росский флот уже как минимум не слабее мерканского. Мы прекрасно использовали отпущенное нам время. Нет никаких сведений о том, что у вероятного противника имеется хоть нечто, подобное «улитке Комарова»…

Он не договорил. Но Осетр понял.

«А ведь ты, дружок, теперь явно хочешь войны, — радостно подумал он. — И явно подталкиваешь меня. Значит, ты и не догадываешься, что я сам ее хочу. Значит, я тебя тоже обвел вокруг пальца. Как меня — Бедросо».

Он прекрасно соображал, что эта радость присуща мальчику, а не мужу, но ничего не мог с собой поделать. Задетое самолюбие требовало хоть какого-нибудь утешения…

— Ладно, Всеволод Андреич, — сказал он. — Через час жду вас во дворце. Будем допрашивать цесаревну Ольгу.

— Нет, — сказал Засекин-Сонцев. — Допрашивать задержанную буду я. А вы, ваше императорское величество, станете наблюдать за допросом с расстояния. С применением техники.

— Вы опасаетесь за мою жизнь, генерал? — удивился Осетр. И поразился собственному удивлению.

Да ведь и полугода не прошло с той поры, как на него совершалось покушение. Что за легкомыслие! Вот уж действительно мальчишество!.. Однако продемонстрировать перед цесаревной Ольгой трусость — это… это… это…

— Весьма опасаюсь, ваше императорское величество!

— Послушайте, Всеволод Андреич! Есть ли сканеры, способные распознать взрывчатку, которую пытался применить академик Соболевский?

— Есть.

— Тогда поступим так. Вы пока сюда не прилетайте. Я поручу охране проверить цесаревну. А потом уже решим, когда и каким образом организовать ее допрос.

По физиономии Железного Генерала было видно, что он не одобряет предложение. Но деваться ему было некуда.

Глава шестидесятая

Дворцовые охранники просканировали задержанную в течение нескольких минут. Как оказалось, после попытки покушения, предпринятой академиком Соболевским, охрана была обеспечена соответствующей аппаратурой уже на следующий за терактом день.

— Ваше императорское величество, — доложил Осетру дежурный, майор Министерства внутренних дел. — Взрывчатки в теле арестованной не обнаружено. Однако присутствует некий посторонний предмет, вживленный в одну из спинных мышц. Питается он, по всей видимости, биологической энергией организма.

— Но это точно не взрывчатое вещество?

Дежурный замялся:

— Ну… разве… разве что совершенно неизвестного нам типа.

— То есть гарантии моей безопасности нет.

Охранник виновато развел руками:

— Нет, ваше императорское величество. Если вы желаете лично допросить арестованную женщину, я бы вам крайне не советовал.

Цесаревна Ольга была для этого типа просто «женщиной» — без роду без племени. Как проститутка низкого пошиба. Или бандитская шалава.

— Хорошо, майор. Я понял. Однако впредь называйте арестованную «ее высочество». Она — член императорской фамилии, не забывайте. Моя сводная сестра. Так что проявляйте уважение.

— Виноват, ваше императорское величество!.. Я бы не советовал вам допрашивать ее высочество лично. Кроме того, у арестованной присутствует блок.

Осетр даже присвистнул.

Ржавый болт тебе в котловину! Ведь не было же у нее блока! Проверяли уже! Что за чертовщина?

— Вот как?!.. Дворцовый ментал с нею работал?

— Работал. Его квалификации для того, чтобы снять блок, не хватает. — Майор опять виновато развел руками.

— Хорошо, ступайте! И пришлите…

Осетр хотел сказать: «Пришлите ко мне ментала». Но вовремя сообразил, что это бессмысленно. В первый раз, в гостинице, ментал проверял графиню Шувалову. А сегодня, во дворце, цесаревну Ольгу. Ему будет трудно объяснить, что это один человек. Во всяком случае, если не вдаваться в подробности. А подробности менталу совсем ни к чему. Чем меньше народу знает о случившемся, тем лучше.

— Хорошо, майор, ступайте!

— Ваше императорской величество… Может, на всякий случай, удалить этот предмет? Хирургическим путем?

Осетр задумался.

Само по себе это было неглупое предложение. Обезопасить императора от возможного покушения, если имплантированная штучка все-таки является бомбой. Но хирургическое вмешательство вполне могло привести к самоликвидации имплантата. И к смерти носителя. Окажись на месте носителя другой человек, Осетр без раздумий пошел бы на это. Но подвергать опасности сестру… Не по родственному сие!

К тому же тревоги в душе, как и прежде, не ощущалось. А интуиция молчала, как сыч… Нет, рискнем! Где наша не пропадала!

— Не стоит, майор. Ступайте!

Дежурный покинул императорский кабинет.

А Осетр немедленно связался с Охлябининым.

— Иван Мстиславович! У цесаревны Ольги присутствует блок. Дворцовый ментал не сумел справиться с ним. Нет ли у вас более квалифицированного сотрудника?

Судя по короткой паузе, которая предшествовала ответу, министр имперской безопасности был готов скрыть от императора информацию. Наверное, опасался, что ментала заберут во дворец окончательно… Но потом благоразумие взяло верх над излишней секретностью.

— Разумеется, есть, ваше императорское величество.

— Пришлите его, пожалуйста, в Петергоф. Нам нужно допросить цесаревну, но чтобы она осталась в живых. От мертвых толку не предвидится.

Это он мог бы Охлябинину и не объяснять, но, видимо, случившееся сделало императора излишне болтливым…

— Слушаюсь, ваше императорское величество!

В результате допрос Ольги пришлось перенести на следующее утро.

Засекин-Сонцев, правда, пытался настаивать на ночном допросе, мотивируя тем, что ночью нервная система преступницы будет ослабленной и с нею будет легче справиться, но Осетр решительно пресек эти поползновения. Он не воспринимал цесаревну как преступницу…

Присланный Охлябининым ментал не без труда, но сумел снять блок. Трудился он более двух часов.

По его словам, конструкция в мозгу арестованной оказалась совершенно незнакомого типа, и воспользоваться наработанными методиками не удалось. Пришлось двигаться на ощупь…

Ночью, уже улегшись в постель, Осетр прислушался к собственным ощущениям. Росомашьей тревоги он по-прежнему не ощущал. А это о многом говорило…

«Ну что, “росомаха”, ржавый болт тебе в котловину! — сказал он самому себе. — Вакуум травить надумал?! Собственной сестры испугался, храбрец?! Всей твоей смелости — только замужних дамочек по гостиничным номерам тискать!»

Когда мужчина начинает стыдить самого себя, за правильным решением дело не станет.

Оно и не стало.

Едва Засекин-Сонцев утром прилетел во дворец и явился пред светлые императорские очи, Осетр сказал ему, что посторонний предмет в теле цесаревны его совершенно не пугает.

С какого-то дьявола ему захотелось подразнить Деда…

— Полагаю, ваше императорское величество, что вы, несмотря на наш вчерашний разговор, все-таки намерены принять участие в допросе.

На физиономии Железного Генерала было прекрасно написано, как он относится к легкомыслию императора. Сколь и прежде — с большим неодобрением…

— Намерен, Всеволод Андреич.

— Полагаю, отговаривать вас по-прежнему бессмысленно.

— Бессмысленно, Всеволод Андреич.

Они находились в кабинете тет-а-тет. Поэтому советник по безопасности позволил себе приблизиться к императору и положить ему руку на плечо.

— Смотри, сынок, не заиграйся с судьбой, — сказал он. — Она не любит слишком самоуверенных.

— Ну да, — ответил Осетр. — Она просто обожает трусов.

— Это не трусость, а разумная осторожность.

— И тем не менее я хочу поговорить с сестрой.

Дед поморщился:

— Простите мою наглость, ваше императорское величество, но иногда мне очень хочется разложить вас на скамейке, содрать с вашей царственной задницы штаны и всыпать вам по первое число.

Желание и в самом деле было наглым.

Но по тону было ясно, что Дед практически сдался. Ну, ничего, переживет, не в первый раз…

— Будь вы моим отцом, Всеволод Андреич, — Осетр улыбнулся, — однажды я бы позволил вам такую воспитательную меру…

— Я тебе и так как отец.

— А она мне — сестра. Не «как сестра», а реальная. И ее происхождение требует от нас уважения. К тому же, если станет широко известно, что Вершитель Бедросо использовал в качестве «живой бомбы» отпрыска императорской фамилии, он лишится своих последних сторонников среди нашей элиты. Нет, он не пойдет на такое.

— Если намерен опереться на Великого князя Владимира, не пойдет, — сказал Железный Генерал. — Но если намерен развязать обычную межгосударственную войну, то запросто. Убрал существующего императора, и начинай агрессию.

И тут Осетра осенило.

— Всеволод Андреич! Да если бы он использовал цесаревну Ольгу в качестве «живой бомбы», эта бомба давным-давно бы взорвалась. Еще на мерканской территории. Или на борту «Георгия Победоносца».

Дед думал всего пару мгновений. И аж крякнул от досады:

— Ладно, согласен. — И поднял руки, окончательно признав свое поражение.

Осетр крякать не стал. Но раздосадован был не меньше Засекина-Сонцева.

«Ну и тупой же ты, император! — сказал он самому себе. — Мог бы и сразу сообразить».

Что подумал Дед, осталось неизвестным. Но вряд ли он хвалил себя за остроту ума.

Потом Железный Генерал все-таки проворчал:

— И на старуху бывает проруха!

— Да, — согласился Осетр. — Мысль, лежащая на поверхности, иногда почему-то выползает из самых глубин

И добавил про себя: «А не рассчитываешь ли ты, Дед, вот таким образом убрать императора? — И тут же одернул себя: — Паранойя, друг мой! Паранойя!.. Тогда бы он черта с два явился бы во дворец!»

— Всеволод Андреич! Поступим вот каким образом. Вы проведете допрос. А я сначала просто поприсутствую. Дальше же будет видно.

— Слушаюсь, ваше императорское величество! — Дед, похоже, больше не сомневался в правильности такого решения.

«Паранойя?» — снова спросил себя Осетр.

Впрочем, сейчас об этом думать было не время… Ответов ждали более серьезные вопросы.

Император и его советник по безопасности спустились на лифте в дворцовый подвал. Осетр шел по знакомому коридору и вспоминал, как вели здесь его самого. И, как сами того не зная, выводили на свободу.

Очень жаль, что былые способности оставили его. Многие проблемы решались бы без посторонней помощи. Безо всех этих менталов и железных генералов…

Глава шестьдесят первая

Когда великому князю Владимиру пришла шифрованная хивэграмма от генерала Засекина-Сонцева, он сразу насторожился.

У ВКВ не было причин любить своего бывшего подчиненного, поскольку тот при подготовке заговора против Владислава поставил не на младшего брата императора, а на его внебрачного сына. Не было у Владимира причин и доверять Железному Генералу, поскольку тот верой-правдой служил императору нынешнему, и от него можно было ждать только неприятностей. К примеру, люди, выдающие себя за мерканских агентов, запросто могли быть подосланы Засекиным-Сонцевым. Умудренный опытом знаток секретных операций вполне был способен на любые провокации.

А когда ВКВ ознакомился с шифровкой и обнаружил, что Железный Генерал предлагает личную встречу, он насторожился вдвойне.

Однако Засекин-Сонцев, оказывается, предусматривал его настороженность и предложил способ организации встречи, который доказывал, что великого князя вовсе не заманивают в ловушку.

Впрочем, рассчитывай власть взять когда-нибудь в ежовые рукавицы брата бывшего императора, они бы попросту не стали выпускать из своих лап супругу и дочь ВКВ.

На первый взгляд, могло показаться, что Железный Генерал сам сует голову в пасть льва, но, по большому счету, ничем он не рисковал. Захватывать его было бессмысленно. Блок, который стоял у Засекина-Сонцева, вряд ли бы сняли штатные менталы Третьего флота, которых, ко всему прочему, в настоящее время и вовсе в распоряжении не имелось.

В общем, поразмыслив, великий князь решил побеседовать со своим бывшим подчиненным. И выбрал для встречи терраформированную планету Ярославщина, в одной из окружающих базу «Змееносец» обитаемых планетных систем. Адмирала Барятинского он сначала решил с новостью не знакомить. С недавних пор в распоряжение ВКВ был предоставлен малый транссистемник модели «иволга», и всякий раз просить разрешения на полет не требовалось. Но потом великий князь сообразил, что подобная выходка глубоко оскорбит Барятинского, вбив между соратниками клин подозрительности и недоверия, и переменил решение.

Засекина-Сонцева доставили на Ярославщину, и рандеву состоялось.

Хотя вместе с Железным Генералом прилетел секретарь Остромира Первого, Засекин-Сонцев предложил встретиться наедине. Секретарь не возражал. Тут и Барятинский не стал настаивать на своем присутствии, и старые знакомые пообщались с глазу на глаз.

Впрочем, когда от пустословия перешли к делу, стало ясно — почему на переговорах не была запланировано участие императорского секретаря. Старый лис сделал предложение, которое пришлось бы секретарю далеко не по вкусу.

— Ваше высочество! — сказал Железный Генерал. — Мне известно, что вас толкают на выступление против существующей власти.

Ишь, как выразился! Будто и не знал, что ВКВ и сам не прочь занять трон. Ох, старый хрен!..

Интересно, неужели начнет какой-нибудь торг? К примеру, заявит, что император за отказ от участия в заговоре предлагает пост премьер-министра. В общем-то, это был бы нехудший вариант событий… Да только адмирал Барятинский, узнав об этом, сам возьмет великого князя в плен!

— Слушаю вас, господин Засекин-Сонцев!

Железный Генерал улыбнулся:

— Как бы вы отнеслись, ваше высочество, к тому, что я предложу вам свою помощь в реализации ваших планов?

— Не понял… — опешил ВКВ. — Вы намерены предать своего императора?

Гость и глазом не моргнул:

— Не будем называть это предательством. Давайте назовем это исправлением допущенных ошибок. Так будет точнее, не правда ли?

— Слушаю вас, генерал! — Великий князь продолжал удивляться.

— Все просто, ваше высочество… Поставив на мальчишку, мы сделали неверный ход. Как выяснилось, ноша для него слишком велика. Ему рано быть императором. Он порой совершает легкомысленные поступки, действуя во вред интересам империи.

— А поконкретнее можно?

— Можно. Он самолично отправился спасать свою мать. — Железный Генерал развел руками, будто извиняясь за поведение императора.

Видимо, он хотел поразить великого князя этим фактом до глубины души…

Однако тот не поразился

— Ну, генерал, это как раз нормально. Человек соответствует своему возрасту. И потом… Любовь к матери сродни любви к родине. Если человек так относится к своей матери, стоит ли его осуждать?

— Обычный человек — да! — Засекин-Сонцев поморщился: похоже, его начала раздражать непонятливость великого князя там, где для него, Железного Генерала, все было стопроцентно ясно. — Но не император! У императора должны быть иные побудительные причины.

ВКВ позволил себе мягкую улыбку:

— Не все становятся императорами в зрелом возрасте. Некоторые обретают сей статус едва ли не с колыбели. А чтобы они не допускали ошибок, существуют старшие товарищи. Они должны вести и направлять.

Если он и хотел задеть Засекина-Сонцева, тот не обиделся:

— Не будем упрекать друг друга, ваше высочество… Человек — не глайдер, не всяким можно управлять. И не всегда есть время на воспитательный процесс. У меня этого времени нет. Поэтому я советую вам начинать мятеж немедленно. Я же вернусь в столицу и помогу вам всем, на что способен. Внесу дезорганизацию в действия власти. Мне, как вы понимаете, это будет не трудно.

ВКВ смотрел на собеседника, задумчиво потирая переносицу:

— Скажите, генерал… Вы выступаете сейчас от своего имени? Или за вами стоят другие люди.

— За мной стоят те, кто выступил против вашего старшего брата.

— Значит, министр Охлябинин тоже на вашей стороне?

— Несомненно, ваше высочество! Потому-то мы и уверены в успехе. В империи много людей, поддерживающих мальчишку. В том числе и в вооруженных силах. Но как только они узнают, что вы претендуете на трон и высшие должностные лица на вашей стороне, они переменят мнение. Народ всегда на стороне того, кто предложит хлеба и зрелищ. Так было еще со времен Древнего Рима.

Великий князь снова задумался.

С предложением Железного Генерала судьба вроде бы давала ему стопроцентный шанс. Но никакой уверенности в том, что этот шанс беспроигрышный, у него не было. С мерканцами все ясно, их помощь будет предоставлена с абсолютно ясными целями. Тут же все очень неоднозначно. Само предложение Железного Генерала может оказаться обыкновенной провокацией. Пока великий князь не предпринял решительных и однозначных шагов, его, по большому счету, не в чем обвинить. Так что лучшим ответом на провокацию будет отказ. Если же между Остромиром и Железным Генералом и в самом деле произошел раздрай… Тогда, действительно, можно очень многое обрести… Но гораздо мудрее будет до поры до времени не вмешиваться. Когда два тигра дерутся, обезьяне лучше пересидеть на дереве. Если победит Засекин-Сонцев, ему все равно некуда деваться, кроме как пригласить на трон великого князя Владимира. А если победу одержит Остромир… Что ж, значит, судьба на его стороне, и ничего тут не попишешь. Как ни старайся, плетью обуха не перешибешь…

ВКВ не отдавал себе отчет, но в нем сейчас говорила его всегдашняя нерешительность. Себя не переделаешь…

— Знаете, генерал… Я подумаю над вашим предложением.

Засекин-Сонцев нахмурился:

— Ваше высочество! Ваш ответ нам нужен сейчас. Мы должны безусловно понимать, можно ли опереться на вас или нет.

Ишь, наседает!.. В самом деле, что ли, жареный петух в задницу клюнул? Или все-таки провокация, игра, проводимая в жизнь великолепным мастером интриги?

— Не давите на меня, генерал! В свое время я дам вам свой ответ.

— Так времени-то как раз и нет, ваше высочество! — Засекин-Сонцев выпучил глаза.

Переигрываешь, Железный Генерал, ох переигрываешь!

— Я повторяю: не давите! — ВКВ встал из-за стола. — Я все сказал! И полагаю, что в вашем присутствии рядом со мной больше нет никакой необходимости!

Яснее выразиться было невозможно. И Засекин-Сонцев понял, что продолжение разговора бессмысленно. Иногда ВКВ становился в своей нерешительности слишком решительным.

— Хорошо, ваше высочество! Я покидаю Ярославщину. Будьте здоровы! Но помяните мое слово, вы пожалеете!

— А вот запугивать меня и вовсе не стоит! — И великий князь жестом предложил гостю убраться из кабинета.

Глава шестьдесят вторая

Оказывается, узницу поместили в то самое помещение, где псы Владислава Второго держали в свое время Осетра.

Этакий знак судьбы… Осетр тогда сумел обрести свободу. Суждено ли цесаревне Ольге подобное?

Когда император и Железный Генерал перешагнули порог тюремной камеры, высокопоставленная узница сидела в кресле и читала книгу. Подняла встревоженные глаза на гостей. Вернее — на хозяев…

Осетр молча разглядывал ее. В Институте информационных технологий было не до того. Слишком неожиданно все произошло…

С тех пор, как они виделись во время неудачной попытки Осетра подавить волю Владислава Второго, сестра почти не изменилась.

Платиновые волосы до плеч, большие серые глаза, чуть удлиненный подбородок, изящная фигурка… Симпатичная девица, явно никогда не знавшая физического труда. Кроме разве что упражнений в спортивном зале. Да и те, скорее всего, заменялись танцами и сеансами массажа…

Правда, сейчас она выглядела весьма усталой. Впрочем, неопределенность ближайшего будущего и ожидание худшего не красят никого. Тут бы и Мисс Вселенная изрядно подурнела…

Узница тоже во все глаза смотрела на императора.

— Ну здравствуй, сестра!

Цесаревна дернула головой. То ли не ожидала такого обращения, то ли оценивала, к добру оно или к худу… И наконец ответила:

— И тебе не хворать, царственный ублюдок! — Лицо Ольги перекосилось от ненависти.

Осетр опешил — настолько неожиданным оказалось оскорбление.

— Будь ты проклят, ублюдок! Это ты во всем виноват, это из-за тебя начались все наши беды!

У Осетра не нашлось слов для ответа.

Вот и относись к узнице, как к ближайшей родственнице. Вот и заботься об этикете и уважении! А тебя хлоп — и мордой об стол!

Впрочем, Владислав Второй в разговорах с дочками наверняка вылил на голову своего внебрачного сына целые цистерны грязи, так что удивляться такому отношению не приходится. Конечно, Осетр для нее — главная причина наступившего ни с того ни с сего жизненного краха…

Потерявшему голос императору пришел на помощь Засекин-Сонцев.

Помимо занятого узницей, в комнате присутствовали еще два кресла.

Железный Генерал переставил одно напротив цесаревны, скользнул по ее лицу добрым взглядом.

Будто кавалер, пришедший на свидание к даме…

— Доброе утро, ваше высочество! Генерал князь Засекин-Сонцев Всеволод Андреевич! Его императорское величество поручил мне поговорить с вашим высочеством.

— Здравствуйте, князь! — Неприкрытая ненависть переплавилась в высокомерие. — Я вас прекрасно знаю! Вы один из тех, кто подготовил заговор против моего отца! — Глаза Ольги полыхнули яростью. И тут же словно пеплом покрылись. — Гореть вам в геенне огненной!

Осетр наконец сумел взять себя в руки и угнездился в третьем кресле, сбоку.

Было самое время понаблюдать за сестрой.

— Вы правы, ваше высочество! Владислава Второго свергли не без моей помощи! Впрочем, не будем о недавнем прошлом… Сейчас речь идет о настоящем и будущем. Вашем настоящем и будущем, цесаревна! Вы совершили преступление, выдав себя за другого человека. В обычных обстоятельствах это квалифицируется как мошенничество. Но в той ситуации, в которой сейчас находятся отношения между Великим Мерканским Орденом и Росской империей, случившееся вполне может быть расценено как шпионаж в пользу нашего вероятного противника. Со всеми вытекающими из этого факта последствиями. Я имею в виду последствия для вас. Поскольку юридически вы являетесь гражданкой Росской империи, вас вполне можно обвинить в государственной измене. Вы ведь, насколько мне известно, не принимали гражданства Великого Мерканского Ордена.

Цесаревна слушала, покусывая губы. Внешне она теперь выглядела совершенно спокойной, но за спокойствием этим что-то пряталось, и Деду еще только предстояло выяснить — что именно.

— Вы хорошо осведомлены, князь. Чужого гражданства я не принимала. — Ольга сделала рукой отталкивающий жест. Будто отстранила от себя гадину… — Мы не принимали. Странно даже слышать такое.

Похоже, она и мысли не допускала о возможности предать свою страну. И Железный Генерал мгновенно уловил ее настроение.

— Тогда просто расскажите, ваше высочество, что с вами случилось после бегства вашего отца. — Дед мягко улыбнулся. — Расскажи, дочка.

Это «дочка» ее и сломало.

Через мгновение перед Засекиным-Сонцевым сидела не высокомерная дама императорской крови, а плачущая, насмерть перепуганная девчонка.

И бурным потоком, по перекатам рыданий и всхлипов, закручиваясь водоворотами повторов и судорожных воспоминаний, понесся рассказ…

Улетев с Нового Санкт-Петербурга, император Владислав Второй привез семью на Нью-Вашингтон, в столичный город Сайнт-Рон-Сити. Здесь ее императорское величество и их высочества цесаревны были поселены в шикарную гостиницу, а сам император, уже на следующий день получив аудиенцию у Вершителя, мгновенно исчез с горизонтов своей родни. Несколько позже Елене Прекрасной и принцессам сообщили, что он, опираясь на пиратов, подпитываемых финансами Ордена, попытался поднять мятеж в одном из приграничных районов Росской империи, чтобы с военной помощью мерканцев свергнуть отобравшего трон узурпатора. Ничего у Владислава не получилось, к семье он не вернулся. Вместо свергнутого императора пришло известие о его безвременной смерти. Жена и дочки безутешно оплакивали погибшего мужа и отца, однако все они были высокородными и прекрасно знали, что в политической борьбе сплошь и рядом одна из противоборствующих фигур лишается не только общественного положения, но и самой жизни. Впрочем, императрица не выдержала столь большого количества ударов судьбы за столь малое время и быстро угасла — вся хваленая мерканская медицина во главе с лечащим врачом самого Вершителя ничем не смогла ей помочь. Дело было вовсе не в болезни. Дочки прекрасно понимали, что мать умерла исключительно по одной причине: ей незачем больше было жить…

После смерти императрицы перед цесаревнами во весь рост встала главная проблема — как существовать дальше, чем заняться?.. Короче, как в новых условиях строить свою судьбу?

Однако никто им подобное строительство доверять не собирался.

Если в Росской империи судьбу цесаревен решал отец, то в Великом Мерканском Ордене — Тим Бедросо.

Поначалу он, правда, не слишком докучал им своим вниманием, но потом положил глаз на Ладу, среднюю дочь Владислава. И стал периодически приглашать к себе во дворец. Уже после третьей аудиенции Лада вернулась домой в слезах. И после долгих расспросов сказала, что Бедросо, с первой же встречи начавший приставать к цесаревне, сегодня попросту взял ее силой. На следующий день Лада попыталась наложить на себя руки, но за сестрами следили и попытку суицида пресекли. Ладе начали колоть какую-то гадость, а когда она успокоилась, снова потащили к Бедросо. Не было никакого сомнения, что и младшенькую, Ларису, наверняка ждала та же судьба — девчонку бог тоже не обидел юной красотой.

Ольге, правда, повезло — она Вершителю совершенно не глянулась, и ее во дворец не таскали.

Но однажды Бедросо пригласил к себе и старшую сестру.

Ее привезли к Вершителю, уверенную, что везение закончилось, и ей не миновать постели мерканского властителя.

Однако интерес Бедросо к старшей дочери Владислава Второго оказался совсем не постельным. Вершитель просто предложил Ольге помочь делу, за которое отец отдал свою жизнь. Вернуть семье росский трон. По его словам, это было вполне возможно, необходимо только сыграть роль некоей графини Елены Шуваловой, якобы матери узурпатора. Пожить некоторое время под ее именем на одной из мерканских планет. Предприятие вполне безопасное, поскольку актрису самым тщательным образом станут охранять морские пехотинцы…

Однако Ольга от предложения отказалась. Сразу же. По двум причинам.

Во-первых, она считала, что попросту не сможет справиться с такой задачей. А во-вторых… Ну не нравился ей Вершитель Бедросо. С самого знакомства не нравился. Было в нем что-то змеиное и мерзкое, во всем его высокомерном поведении, во взглядах, которые он бросал на цесаревен. И теперь, после случившегося с Ладой, она окончательно узнала, что он за сволочь…

Выслушав категорический отказ, Бедросо не удивился. И не стал уговаривать. Он без обиняков заявил ослушнице, что от ее поведения будет зависеть судьба сестер. Короче говоря, если она не желает им смерти, то должна скрупулезно и не рыпаясь выполнять все его приказания. Иначе…

И что ей оставалось делать, вы же, господа, понимаете…

В общем, хочешь не хочешь, а пришлось согласиться.

Для начала Ольгу поселили с настоящей матерью Осетра — якобы в качестве служанки. В задачу подменки входило присмотреться к повадкам графини Шуваловой: как она ходит, как говорит… Как ни странно графиня «служанку» не узнала! Словно никогда не видела…

Затем женщин разлучили и с помощью «мозгогруза» загнали в память Ольге кое-какие сведения о жизни графини. Так Ольге объяснили…

А потом она плохо себя почувствовала, и ее положили в госпиталь. Правда, лечилась она недолго. Сказали, что вырезали на спине опухоль, а такие операции, как известно, — штука несложная.

Когда она вышла из госпиталя, ей даже не позволили попрощаться с Ладой и Ларисой. Под конвоем (так это, кажется, называется?) привезли во дворец к Вершителю, и тот в очередной раз напомнил старшей сестре, что только от ее послушания зависит благополучие и сама жизнь младших.

Ей и в самом деле предстояло играть роль графини Шуваловой. Зачем — Бедросо не объяснил. Только снова и снова напоминал о неизбежной каре за непослушание. Потом дал ей зеркало, и она обнаружила, что и вправду выглядит теперь точь-в-точь как графиня Шувалова. Каким образом это мерканцам удалось сделать, ей не сказали. А она, разумеется, не спрашивала.

Потом Ольгу посадили в транссистемник и отвезли на Саммерсити. Там она прожила два месяца, до тех пор, пока на планете не появился его величество император Росский. Ну, а обо всем остальном вы, господа, и сами все знаете…

Цесаревна закончила свой рассказ и, достав из рукава носовой платок, принялась вытирать опухшее от слез лицо.

Железный Генерал несколько минут размышлял над услышанным. Осетр тоже помалкивал. У него были вопросы, но он не собирался лишать Деда инициативы в продолжении допроса.

— Ну хорошо, ваше высочество, — сказал наконец тот. — Ваш рассказ многое объясняет. Но далеко не все. И вам все-таки придется ответить на некоторые вопросы. Для начала скажите, пожалуйста… Как вы считаете, женщина, которую вам представили под именем княгини Шуваловой, и в самом деле является ею?

Осетр с трудом сдержал восклицание. На сей раз ему первому пришла в голову напрашивающаяся мысль, но он сам лишил себя права голоса.

Ольга потерла обеими руками виски, и у Осетра дало перебой сердце.

Так делала мама, когда задумывалась.

— Думаю, да. Правда, как это ни странно, прежде я ее никогда не видела. Однако слишком много подробностей она знала о жизни княгини Шуваловой.

— Может, ее, подобно вашему высочеству, тоже обработали «мозгогрузом»?

Цесаревна пожала плечами:

— Может, конечно. Только зачем такие сложности? И зачем тогда меня приставили к ней в качестве служанки? Ее бы тогда и использовали.

А девчонка-то была вовсе не глупа!

Осетр, обнаружив это, испытал самое настоящее удовольствие. И удивился самому себе.

С какой бы стати, после прямых оскорблений-то? Нет все-таки у него характера, присущего императорам. Другой бы в порошок ее стер!..

— А о вашей дальнейшей судьбе, ваше высочество, разговора не было? С какой целью вас поселили на Саммерсити?

— Не знаю. Бедросо не объяснял… Хотя, как я теперь понимаю, мне определили роль сала в мышеловке.

Нет, девчонка определенно была умна. Это нельзя не признать.

Понятное дело, Осетр свою ненависть в Владиславу Второму переносил и на его семью. А ведь каждый человек — сам по себе. Как говорится, сын за отца не отвечает… Надо бы с нею как-то подружиться… А пока следует прекратить допрос. Бедняжка и так измучена до крайности. Такие воспоминания жизненных сил не добавляют. А мысли о судьбе младших сестер — тем более.

Да и подумать над полученной информацией требуется.

— Я думаю, сестре надо отдохнуть, — сказал Осетр.

И обнаружил, что Ольга глянула на него уже без былой ненависти.

— Да и стоит показать ее спину хирургу. — Осетр встал, сделал Железному Генералу знак и шагнул в двери.

И тут что-то изменилось вокруг. И сам Осетр мгновенно изменился.

Вместо Деда и арестованной он обнаружил хорошо знакомые туманные фигуры. Внутри одной наблюдалась черная полоска блока, внутри другой ничего не было. Впрочем, нет, было. Имелось в тумане некое образование. А вокруг присутствовало множество других фигур, но Осетру сейчас было не до них. Он приглядывался к странному образованию, пока не понял — это ИскИн.

Железный Генерал что-то произнес, но Осетр пропустил его слова мимо ушей.

Не до Деда сейчас! Надо немедленно разобраться в назначении обнаруженного. От этого — он чувствовал — зависит жизнь. И Ольги, и Деда, и его самого…

А потом внутри ИскИна начала разгораться не виденная прежде искорка, и Осетр полностью отключился от происходящего за пределами тумана. В незнакомой искорке теперь присутствовала угроза — он почувствовал это сразу, хотя сущность угрозы пока и не понимал.

А потом обнаружилось, что прежняя сила в Осетре снова присутствует.

Он вытянул вперед туманную руку и осторожно коснулся искорки «пальцами». А потом чуть сжал ее.

Искорка не давалась. Она выскальзывала из «пальцев», будто тающая ледышка. Но, в отличие от ледышки, — обжигала… Пришлось протянуть вторую туманную руку, сложить друг с другом «ладони», создав этакую пещерку, защищавшую искорку от внешнего мира.

ИскИну этот поступок не понравился, искорка начала разгораться, превращаться в огненную горошину, и запылавший огонь принялся неумолимо пожирать туман, которым оперировал Осетр. И тот с полной ясностью осознал, что судьба все-таки привела их к концу. И сестру, и Деда, и самого Осетра…

«Росомахи» не всесильны…

Однако через мгновение где-то внутри открылись бездонные колодцы, наполненные спасительным туманом, и огонь люто схватился с серой мутью.

Горошинка принялась стремительно расширяться, неумолимо превращаясь в гигантский пылающий шар, способный пожрать все вокруг…

Хрен там — неумолимо! Хрен там — гигантский!! Хрен там — способный пожрать!!!

Осетр не сдался, и серый туман оказался сильнее, пылающий шар не смог одолеть его. Рвался-рвался сразу по всем направлениям. Остановился. Начал схлопываться. Да так и угас в пшике.

А Осетр даже сознания не потерял. Но вернувшись к реальности, услышал дикий крик боли.

Кричала Ольга.

Беспрерывно, надрывно, мученически…

Глава шестьдесят третья

Ольгу увезли в дворцовый госпиталь и отдали на попечение главного императорского медика графа Сумарокова.

А двое дознавателей проследовали к лифту и поднялись из подземных глубин наверх, в рабочий кабинет Осетра. Уселись в вызванные из пола кресла, посмотрели друг на друга. Дед — спокойно, Осетр — изнемогая от навалившейся усталости.

Император вызвал своего секретаря и попросил принести две чашки кофе.

Пока Найден исполнял просьбу, усталость схлынула так же неожиданно, как и пришла.

Ну и слава богу! Не хватало еще предстать тут перед Железным Генералом развалина развалиной.

Кофе он выпил залпом. С превеликим наслаждением. А потом сказал:

— Вы верите цесаревне, Всеволод Андреич?

— Не знаю, ваше императорское величество, — ответил Железный Генерал. — Может, она что-то и соврала… Но, по крайней мере, теперь ясно одно: мерканские хирурги имплантировали в тело вашей сестры некое наноустройство. По всей видимости, эта штука создавала изображение вашей матери, имитируя и тактильные ощущения. Это своего рода симулякр, только «надетый» на живого человека. — Он тоже залпом прикончил кофе. — В общем, мы получили весьма важную информацию: не только наши ученые владеют технологией создания симулякров. Причем мерканцы продвинулись в этом направлении намного дальше нас. Мы пока не способны выдавать за симулякра живого человека.

— Как бы нам не пришлось снабжать наших бойцов новым оружием! — сказал Осетр. — Я имею в виду прибор, который выключает генератор квазиоптических полей. Иначе даже не будешь знать, с кем разговариваешь.

Дед легонько усмехнулся:

— Не думаю, что создание имплантата — дешевое предприятие. Вряд ли в настоящее время возможно широкое распространение подобных штуковин. Однако похоже на то, что охрану государственных учреждений придется снабдить такими выключателями. Иначе на их территорию может попасть невесть кто. Тем более что, судя по всему, этот имплантат работает и как имитатор генетического кода.

«А ведь он прав, — подумал Осетр. — Кабы наша аппаратура не приняла Ольгу за мою маму, от замысла мерканцев одни рожки да ножки остались».

Дед повторил его мысль едва ли не слово в слово:

— Иначе бы сканеры «Святого Георгия Победоносца» не обнаружили на месте великой княжны графиню Шувалову. — Дед покрутил чашку, которую все еще держал в руках. — Для более скрупулезных выводов пока не хватает информации. Подождем, что скажут наши ученые. Вот только очень боюсь, что наноустройство самоликвидировалось. Правда, не очень понимаю, почему ваша сестра при этом осталась жива.

Осетр мысленно усмехнулся. Он-то все понимал.

ИскИн имплантата и в самом деле самоуничтожился. А вместе с ним в пламени взрыва должны были исчезнуть и Ольга, и Железный Генерал, и его величество император росский. Кабы император этому не воспротивился. И кабы все-таки не обладал определенными возможностями противодействия… Он-то думал, что окончательно потерял их. Вот и выяснилось, что ошибался. Похоже, утрачена только способность внушать людям нужные тебе поступки. А иные способности остались. Только проявляются они в случае, если ему угрожает смертельная опасность. Так было с бегством главного пирата около Дальнего Алеута; так было, когда брали в плен Владислава Второго; так случилось и на сей раз…

Он встал из кресла и прошелся по кабинету.

Вот только почему взрыв произошел именно сегодня? Почему устройство не взорвалось раньше?

Теперь окончательно понятно, что на Саммерсити и в самом деле была устроена ловушка… Именно поэтому «графиню Шувалову» удалось похитить, принеся в жертву только одного человека. Конечно, если бы Тим Бедросо мог предположить, что за своей матерью явится его величество Остромир Первый, собственной персоной, все было бы организовано иначе. Тогда бы ему, возможно, не помогли бы даже неожиданно вернувшиеся способности. Кодла зайцев уделает любого льва… Или все-таки помогли бы?

Ладно, тайна сия велика есть.

А на сверхъестественные способности надеяться — слишком большая наглость. Хотя именно наглости от Осетра мистер Вершитель и не ожидал. Только поэтому Осетру и удалось унести ноги от дома на Мэри-лэйн.

— Мне вот что интересно, — сказал Дед. — Не был ли имплантат снабжен подслушивающим устройством? Не присутствовали ли при допросе ее высочества чужие уши?

Это был хороший вопрос.

Осетр вернулся за стол, связался с техническим отделом дворцовой охраны и выяснил ситуацию.

Дежурный оператор доложил, что никаких информационных потоков из подвала охранная аппаратура не зафиксировала.

Иначе бы вашему императорскому величеству было немедленно доложено о происшествии.

— Ну и слава богу! — сказал Железный Генерал. — По крайней мере, утечки не произошло. И Вершитель по-прежнему уверен, что истинная суть лжеграфини Шуваловой нами не обнаружена. Но все случившееся требуется еще не раз проанализировать.

— Проанализируем, — отозвался император. — И наверняка обнаружатся не замеченные нами странности.

На сем они и расстались.

Глава шестьдесят четвертая

На следующее утро главный императорский врач граф Сумароков явился к Осетру с докладом.

Ее высочеству сделали экстренную операцию в дворцовом госпитале. Проводивший операцию хирург предварительно, с помощью меданализатора, обнаружил, что у нее внутри musculus latissimus dorsi[9] очень сильный ожог. Характер поражения ткани говорит, что мышца подверглась воздействию температуры не менее нескольких тысяч градусов, причем полость имеет шарообразную форму. Внятного объяснения, как такое могло произойти, у современной медицины нет. Граф Сумароков мог бы предположить, что внутри мышцы произошел взрыв, но любые взрывные процессы, достигающие подобной температуры, должны были бы привести к необратимым разрушениям. Причем не только тела самой больной, но и всего окружающего ее. В общем, с научной точки зрения достоверно объяснить случившееся невозможно…

Но через день ее высочество будет непременно поставлена на ноги.

— А внутри ожоговой полости ничего не нашли? — спросил Осетр.

— Нет, ваше императорское величество. Если там что-то и находилось, то оно оказалось полностью уничтоженным.

— Жаль! Ладно, ступайте!

Врач убрался из кабинета.

«А что ты хотел? — сказал себе Осетр. — Чтобы взорвавшаяся в мышце бомба еще и цела осталась? Чтобы у взрывников появился предмет для исследований?.. Держи карман шире, таких чудес не бывает!»

Весь вчерашний день он раздумывал над случившимся.

Почему самоуничтожение произошло не раньше и не позже?

И нашел логически обоснованный ответ.

Случившее было объяснимо, если предположить, что устройство управлялось ИскИном, способным логически анализировать поступающую извне информацию и на основе этого анализа принимать самостоятельные решения. К примеру, изначально ему была поставлена задача самоуничтожиться, скажем, во время праздничного бала в императорском дворце, чтобы при взрыве погибла вся верхушка Росской империи. Такая задача многое бы объясняла. В том числе и ловушку, устроенную на Саммерсити… В том числе и легкость, с которой «Святой Георгий Победоносец» исчез из планетной системы Кантора.

Но теперь остается только строить догадки. Ясно единственное: когда над ИскИном имплантированного устройства нависла угроза разоблачения, если можно так выразиться, он принял решение хотя бы уничтожить императора. Ну и всех, кто в этот момент окажется рядом, заодно. И не его вина в том, что запланированное не удалось.

Есть, конечно, надежда, что удастся получить разъяснения от Тима Бедросо, если он когда-нибудь попадет ко мне в лапы. Но клянусь, что ради этого знания я не стану ставить задачу непременно взять его живым…

Кстати, теперь мы знаем и то, что мерканцы умеют изготавливать и программировать совсем крохотные ИскИны, способные, исходя из обстановки, принимать самостоятельные решения. И это тоже надо иметь в виду.

Нам бы такие штучки очень пригодились!

И он связался с главой имперского разведывательного управления князем Петром Афанасьевичем Белозеровым. Рассказал ему в подробностях о случившемся и поставил новую задачу — нацелить росских резидентов в Ордене на добычу информации о новых типах ИскИнов.

Глава шестьдесят пятая

А на следующий день императору доложили, что рана ее высочества практически вылечена, но теперь узница заболела. Взволнованный Осетр тут же велел графу Сумарокову лично осмотреть больную.

— Слушаюсь, ваше императорское величество. — Лицо доктора на видеопласте казалось невозмутимым, и Осетр не замедлил объяснить ему, насколько здоровье больной важно для государства.

Сумароков немедленно проникся.

Когда он отправился выполнять приказ, Осетр снова задумался. На сей раз над собственными ощущениями…

Ольга была дочерью его главного врага, и, казалось бы, ее состояние не должно особенно волновать Осетра. Однако вот волновало…

В чем тут причина, он понятия не имел. Может, этот ее жест — потирание висков двумя руками в момент задумчивости — так напоминал ему маму. А может, воспитание в школе «росомах» сказывалось. А может, и то, что она Осетру кровная сестра, как ни ненавидь он своего биологического отца…

А впрочем, неважно почему. Она — женщина, а мужчина должен о женщине заботиться. Даже если этот мужчина — его величество император! Должно быть только так и не иначе, в противном случае грош цена тебе, «росомаха»! Хоть ты и правитель…

Да, люди утверждают, что для правителя главное — любым способом сохранить собственную власть. Но, наверное, так говорят о плохих властителях. Их, конечно, в истории человечества было пруд пруди, но вовсе не на них держится история любого государства. История и сила… От Макиавеллевых[10] понятий, разумеется, так просто не отмахнешься, но и сводить к ним всю свою жизнь — мерзость несусветная. У всякого правителя имеются жена и дети, а если их нет, — другие родственники. К примеру, сестра — какой бы последней сволочью ни был ее отец. И надо заботиться не только об империи, но и о родственниках. Чтобы самому не стать сволочью.

На том и остановимся…

И тут к нему пришла новая мысль.

Ржавый болт мне в котловину! А может, все случившееся — всего-навсего часть легенды?!

Предположим мистер Вершитель завербовал старшую дочь Владислава Второго и под таким вот сложным прикрытием переправил ее в пределы Росской империи. С задачей вести разведывательную деятельность.

Осетр снова задумался. А через мгновение рассмеялся.

Нет, ты все-таки параноик, «росомаха»!

Какая из Ольги разведчица!

И дело даже не в том, что операция по заброске выглядит слишком уж сложной для реальности — так только в фильмах бывает…

Просто какой смысл засылать к противнику разведчицу, чтобы тут же уничтожить ее. А ее пытались уничтожить! Кому как ни Осетру быть уверенным в этом! Если бы не он, с его странными способностями, она бы непременно погибла…

Подожди-ка! А может, это она сама пыталась себя уничтожить? Поняла, что разоблачение неминуемо, и попыталась покончить жизнь самоубийством… Большинство шпионов принимают с этой целью яд. А здесь — такой вот способ суицида. Чтобы вместе с собой еще и врага прихватить…

Да ну! Чушь!

Впрочем, теперь это очень легко проверить.

Глава шестьдесят шестая

После осмотра ее высочества граф Сумароков немедленно доложил Осетру о результатах.

— У больной явный нервный срыв, ваше императорское величество. Похоже, слишком многое она пережила. Ей сейчас необходим полный и безусловный покой. Нервная система, конечно, не мышцы, на лечение потребуется больше времени. Но, думаю, через недельку все образуется. Молодой организм справится и с этой хворью.

— Симуляция возможна?

Врач удивился. Но ненадолго — все-таки он лечил государственных лиц и встречал в своей практике всякое.

— Не похоже, ваше императорское величество! — Он покачал головой. — Все симптомы налицо. И медицинский анализатор подтверждает диагноз.

— Посещать больную можно?

— Сейчас посещения должны быть исключены. Ей лучше не волноваться. А дальше видно будет.

— Хорошо, я все понял..

Доктор исчез с видеопласта.

А Осетр снова задумался.

Нет, сестра — не шпионка. Шпионки не сходят с ума — разве лишь от чрезмерных, нечеловеческих пыток. Если, конечно, нервный срыв — не результат работы неизвестного росским щупачам блока. Коли можно вызвать при допросе необратимую смерть, почему нельзя обойтись сумасшествием? Хотя какой смысл?.. Зачем сохранять жизнь способному проболтаться, когда проще его похоронить? Нет человека — нет проблемы, как говорил кто-то из старинных государственных деятелей…

Черт, совсем запутался. То шпионка, то нешпионка, то сама пыталась покончить с собой, то ее пожелали убить… Нет, с этими метаниями надо заканчивать!

Он снова связался с Сумароковым:

— Граф! Можно ли сделать больной инъекцию суперпентотала!

У врача чуть глаза не вылезли из орбит.

— Ни в коем случае, ваше императорское величество! Сейчас это означает — убить ее!

— А когда будет можно? Вы поймите, граф… Тут замешаны интересы государственной безопасности.

— Через неделю! — отрезал Сумароков. — И ни днем раньше! И не уговаривайте! Я давал клятву Гиппократа и не позволю, чтобы с моей помощью больному человеку был нанесен вред.

Глава шестьдесят седьмая

Графу Ивану Мстиславовичу Охлябинину было совершенно ясно, что генерал Засекин-Сонцев ошибся в своих стратегических расчетах. После провального расследования на Крестах министр имперской безопасности ничего не знал наверняка, но понял, что Всеволоду Андреевичу пришлось пойти на попятную не от хорошей жизни. Ошибся господин Железный Генерал. И теперь главное — не ошибиться ему, Охлябинину.

Собственно говоря, вариантов выбора было всего три. Во-первых, поддержать императорского советника в его планах сместить мальчишку. Во-вторых, наоборот, сдать мальчишке Засекина-Сонцева, заработав таким образом в глазах императора немалое количество политических очков. И в-третьих, вообще ничего не предпринимать, переждать начинающуюся бурю в тихой гавани, а потом, когда станет понятно, чья берет, выплыть в открытое море и присоединиться к побеждающей эскадре.

И сейчас, сидя в своем кабинете, министр ломал голову, как именно поступить.

Безоглядно поддерживать Железного Генерала было совсем не безопасно. Вернувшись со встречи с великим князем Владимиром, господин императорский советник усиленно делал вид, что там все срослось. Однако Иван Мстиславович задницей чувствовал, что Засекин-Сонцев приукрашивает действительность.

Не все у него там срослось, ох не все! Скорее всего, ВКВ, главной чертой которого всегда была нерешительность в жестких ситуациях, повел себя обычным образом, не говоря ни «да», ни «нет». Это настолько в его стиле, что даже не удивительно. Честно говоря, кабы ВКВ не был братом бывшего императора, он никогда бы не встал во главе «росомах». С другой стороны, кабы он был другим человеком, во главе заговора против Владислава Второго стоять ему, а не Засекину-Сонцеву. Это ясно, как божий день… А в общем, сложилось, как сложилось!..

Отстаиваться в тихой гавани было не только небезопасно, но и крайне недальновидно. Если Железный Генерал проиграет схватку за власть, император, еще более набравший политический вес, непременно спросит с министра имперской безопасности, каким образом он эту самую безопасность профукал. Имперская безопасность, в первую голову, — отсутствие опасности для самого императора. Так было всегда… В лучшем случае, главного мибовца отправят в отставку. А могут запросто и к участникам заговора отнести. Тогда вообще головы не сносить! Мальчишку уже сейчас поддерживают немалые силы. Да, собственно, все, кто настроен против сайентологов и у кого нет причин быть недовольными нынешним императором… А если выяснится, что Засекин-Сонцев планировал государственный переворот и проиграл… Тогда власть Остромира Первого утвердится окончательно, и у него вообще не будет никакой внутренней угрозы! Сейчас-то ВКВ, хоть и выжидает, но наверняка внутренне готов присоединиться к планируемому заговору, но если Всеволод Андреевич профукает… Черт знает, куда тогда повернет великий князь!

И, наконец, небезопасно было и сдавать Железного Генерала. Во-первых, полной уверенности в том, что Остромир выиграет схватку за власть, нет. Молод он все-таки! Хватит ли у него мудрости и жесткости, чтобы переиграть Засекина-Сонцева на его, генерала, собственном поле? Не факт… А во-вторых, предателей никто не любит. Предавший своего бывшего соратника неизбежно предаст и тебя. Общеизвестно!.. Впрочем, это — уже проблема будущего. Надо сначала пережить нынешний день, а там посмотрим!..

Конечно, было бы прекрасно, кабы ситуация полностью находилась под контролем Железного Генерала. Но в этом бы случае мальчишка попросту ни о чем не догадывался…

А он определенно догадывается, иначе бы никогда не дал приказ отыскать на Крестах гражданина Бажанова. Может, он догадываться и о том, что графу Охлябинину предложено участвовать в заговоре.

Иначе с какой бы стати во время отсутствия императора министр безопасности и советник по ней встречались с глазу на глаз. Мальчишка, если ему донесли, должен сделать совершенно определенные выводы…

«Ох и зря мы с генералом полетели тогда в одной машине!» — подумал Иван Мстиславович.

Однако случившееся изменить уже было нельзя.

А потому будем исходить из того, что имеется… Кстати, а не проверял ли император министра на вшивость, когда поручил отыскать Бажанова? А тут, как назло, полное отсутствие успеха в розысках!.. И повторно принятые меры тоже ничего не дали. Убрал, что ли, Железный Генерал этого Бажанова? За ненадобностью. Или за измену. Не бывает так, чтобы человек бесследно исчез без причины…

Впрочем, я ведь навел тень на плетень своим скорым докладом о судьбе исчезнувшего. И мальчишка купился…

Граф снова перебрал имеющиеся варианты выбора.

Да, хуже нет ситуации, когда перед тобой несколько дорог. Направо пойти — геморрой обрести, налево пойти — проблему найти, а прямо податься — на звездюли нарваться…

Министр, то и дело отвлекаясь на рутинные заботы, ломал голову целый день. И все-таки решил так, как подсказывало ему чутье. Все же не из-за красивых глаз он столько лет продержался на руководящих должностях в МИБе и пережил нескольких министров. Просто умел держать нос по ветру. И прежде не ошибался, чью сторону занять. Не ошибется и теперь!..

Сделав свой выбор, граф связался с императором и напросился на немедленную аудиенцию.

Главного мибовца державы, пожелавшего без промедления пообщаться с императором, принял бы и Владислав Второй, ибо без причин на такую встречу не набиваются.

А уж Остромир Первый принял и подавно!

Впрочем, рабочий день императора был таким же безразмерным, как и у министра, — его величество находился в рабочем кабинете. Графа Охлябинина он встретил с плохо скрываемой тревогой.

— Великий князь на что-то решился, Иван Мстиславович?

— Великий князь? — Охлябинин не сразу въехал в предмет озабоченности его величества. — Нет, насколько мне известно, он все еще колеблется. Я по другому, но не менее важному поводу.

Было видно, что у мальчишки сразу полегчало на душе.

Нельзя так зацикливаться на одной-единственной заботе, молодой человек! Профукаете другие!.. Как уже и профукали в этой истории с лжеграфиней Шуваловой!.. Впрочем, это ваши проблемы! Назвался груздем, зубками не щелкай!

И граф Охлябинин принялся рассказывать императору о нависшей над его величеством опасностью. А когда закончил, Остромир Первый сказал:

— Спасибо, Иван Мстиславович! Я понимаю вашу озабоченность. Но давайте пока не будем совершать никаких резких телодвижений.

И граф Охлябинин решил, что император ему не поверил.

Наверное, посчитал, что главный мибовец строит интриги против советника. Ну да и бог с ним, с мальчишкой! Наше дело прокукарекать, а там хоть не рассветай! Как бы то ни было, а свою задницу я, в случае чего, прикрыл… И, в общем-то, правильно император не делает скоропалительных выводов на основании слов одного человека. Значит, мальчишка понемногу взрослеет. Если выживет в предстоящей схватке, то, пожалуй, выйдет с него толк.

А если у него есть иные причины делать вид, будто не поверил, то это значит, что он уже повзрослел. И толк с него уже вышел.

Короче, в любом случае, я поступил правильно.

И граф Охлябинин отправился в родное министерства, обретя хоть какое-то спокойствие в душе.

Глава шестьдесят восьмая

Осетру доложили, что цесаревну Ольгу можно посетить, на четвертый день ее болезни.

Он тут же сорвался и полетел. Вернее, помчался, ибо летать над территорией дворца не разрешалось никому. В том числе и самому императору. Разве что спасаться бегством, как Владислав Второй…

Когда он вошел в персональную палату, которую занимала ее высочество, Ольга встретила его без былой ненависти во взгляде.

Похоже, нервный срыв пошел цесаревне на пользу. По крайней мере, в смысле отношения к ублюдку…

— Здравствуй, сестра! Как ты себя чувствуешь?

— Здравствуй, брат! Спасибо, неплохо! Врачи обещают отпустить через три, максимум четыре дня.

Однако лицо ее было тронуто бледностью, а лежащие поверх одеяла руки казались безжизненными.

— Вот и прекрасно. Я рад!

Кажется, Ольга слегка удивилась. Во всяком случае, глаза ее расширились, а руки ожили, стиснув и снова отпустив одеяло.

— Присаживайся, пожалуйста!

Осетр вызвал из пола стул и угнездился на нем.

Поговорили немного о здоровье.

О чем еще можно говорить с больным человеком? Не о том же, что его очень скоро ждет новый допрос — на сей раз с применением суперпентотала…

А потом Ольга сказала:

— Послушай, брат… Ты не можешь рассказать, что же со мной все-таки случилось. — Она опять вцепилась в одеяло. — Я не имею в виду нынешнюю болезнь.

«А почему бы и нет? — подумал Осетр. — Только не сейчас! Иначе у нее снова случится нервный срыв!»

* * *

Он рассказал Ольге все через несколько дней, когда врачи наконец выпустили ее высочество из госпиталя.

Брат и сестра сидели в апартаментах, которые дворцовый мажордом отвел цесаревне для проживания, расположившись бок о бок на диванчике.

Выслушав рассказ Осетра, Ольга долго молчала. Лицо ее все еще не заиграло былыми красками.

— Я удивлена, что ты оставил меня в живых, — сказала она потом. — Мой отец бы так не поступил…

Осетр пожал плечами:

— В конце концов, все случившееся было проделано без твоего ведома. Ты виновата разве лишь в том, что согласилась выдать себя за мою мать. Но у тебя, в общем-то, и не было иного выбора. И за это ты уже и так наказана. Постоянным страхом разоблачения, неожиданной тяжелой болезнью, собственной ненавистью… Как известно, за один проступок дважды не наказывают.

Ольга помолчала.

— Знаешь, брат, ты удивительно умеешь располагать к себе. Мне уже даже не верится, что всего полмесяца назад я тебя ненавидела!

Осетр улыбнулся:

— К счастью, ненависть тоже лечится. И я рад, что ты излечилась. А маму свою я все равно найду!

Она опять помолчала. А потом бурно вздохнула, словно сбросила с плеч неподъемный груз, и улыбнулась:

— Спасибо тебе за лечение, Остромир! — Она коснулась его руки, и в прикосновении этом несомненно ощущалась некая толика ласки. — Теперь, после всего случившегося, я знаю, что ты совсем не такой, каким выставлял тебя мой отец. Его ненависть мне понятна, хотя и он не имел права на нее. Ведь ты — его сын. Но я не должна была к тебе так относиться. Прости меня!

«Бог простит!» — хотел сказать Осетр. Но не сказал.

Зачем? Она и так изрядно пострадала от слепой веры в правоту отца. И ни к чему сыпать соль на раны. Жизнь все расставляет на свои места. Каждому воздается!

— Уже простил! — Осетр встал с дивана.

— А маму свою ты непременно найдешь, — быстро проговорила Ольга. — И если сумею, я тебе помогу.

— Договорились, Оля… Мне пора! У императора всегда имеются неотложные дела! Отдыхай и не мучай себя угрызениями совести. Ты мне нужна здоровой. И телом, и духом!

Он знал, что угрызения совести за один день не оставят ее. С этим он ничего поделать не мог. Но он знал и другое: никакого допроса с применением суперпентотала не будет. У него теперь в отношении сестры появились совсем другие планы. И вот это уже зависело только от него.

Глава шестьдесят девятая

— Ваше императорское величество! — послышался по говорильнику голос Найдена. — К вам ее высочество великая княжна Ольга!

— Просите! — Осетр отправил в небытие сетевого агента.

Через пару мгновений цесаревна появилась на пороге.

— Звал, брат? Добрый день!

— Добрый день, сестра! Садись, пожалуйста!

Ольга прошла к столу и села в кресло для посетителей.

Выглядела она теперь много лучше. Лицо порозовело, движения стали уверенными.

В общем, перед императором снова находилась принцесса.

— Как себя чувствуешь, Оля?

Цесаревна улыбнулась:

— Спасибо, Остромир, хорошо! Я почти вылечилась от угрызений совести. — Улыбка сошла с ее лица. — Однако полагаю, ты позвал меня вовсе не для того, чтобы поговорить о моем здоровье.

Нет, она была далеко не дура! Какой бы сволочью ни являлся Владислав Второй, он наградил своих детей умом.

По крайней мере, двоих из них. А с остальными еще разберемся!

— Ты права, сестра. — Осетр встал и прошелся по кабинету.

Ольга молча ждала, провожая его взглядом.

Осетр подошел к окну.

В императорский садик уже пришла осень. Березы нахлобучивали на себя желтые, а клены — оранжевые шапки. Цветовые кусты неотвратимо уходили в зимний сон. Сверху на все это смотрело пасмурное небо. От пейзажа веяло откровенным унынием.

Но в Осетре уныния не было. Хотя сомнения иногда случаются унылыми…

«Правильно ли я поступаю? — думал он, глядя в бесконечную серость неба. — Не получится ли в результате, что встреча вызовет совсем противоположные события?.. Может быть, может быть… Но если расчет верен, то должно возникнуть хоть что-то, похожее на доверие».

— Скажи, Оля! Какие у тебя отношения с великим князем Владимиром?

— С дядей? — Ольга развернула кресло в сторону окна. — Какие могут быть отношения у молодой девушки с командиром «росомах»! Время от времени встречались во дворце на балах. Слышала от него дежурные комплименты. Но не помню, чтобы говорили хоть о чем-то серьезном. Мне кажется, отец не слишком любил дядю. Считал, что тот завидует его первенству. Полагает, что судьба обделила его, что не повезло: родился вторым. Уже после всего отец как-то сказал… Мол, он бы еще понимал, кабы мятеж вознес на трон дядю. А так получилось, что подчиненные даже не ради своего командира старались, а ради… Прости, пожалуйста! — быстро проговорила Ольга, увидев, как помрачнел император.

Осетр тряхнул головой:

— Да ладно, сестра! Не извиняйся! Переживу, привык… Послушай… А что если я попрошу тебя слетать к дяде?

Она вперила в него удивленный взгляд:

— Как слетать?!

— Как обычно летают по Галактике?.. — усмехнулся Осетр. — На борту транссистемника!

— Зачем?!

— Передашь ему привет от меня и скажешь, что я хочу с ним встретиться. Место встречи пусть выберет сам. Я согласен на любое. — Осетр улыбнулся. — В границах империи, разумеется!

Она задумалась, сузив глаза и потирая двумя руками виски. Как мама…

Теперь ждал Осетр.

Наконец она опустила руки на колени:

— Можешь пообещать мне одну вещь?..

— Какую?

— Я ведь не дура, брат… К тому же закончила Институт благородных девиц в Петрограде. А там преподавали не только домоводство… Правильно ли я понимаю, что между империей и Великим Мерканским Орденом будет война?

Осетр отошел от окна, вернулся за стол и сказал:

— Я бы очень хотел этого избежать. Но, думаю, что война рано или поздно случится. Два тигра не могут делить одну долину.

— Это я тоже понимаю. Вот поэтому и прошу тебя пообещать мне, что ты сделаешь все возможное, чтобы спасти моих… — она запнулась. И поправилась: — Моих и твоих сестер. Обещаешь?

Глаза у нее сделались большими и ожидающими. Как у Яны, когда та лежала на кровати в гостиничном номере.

Впрочем, о Яне сейчас не время. С нею мы разберемся потом…

Ольга ждала.

«Одну женщину мне в любом случае предстоит спасать, — подумал Осетр. — Ну, значит, будет не одна, а три женщины… Счастливое число! Как будто судьба снова подает мне знак…»

— Обещаю, сестра.

Ольга снова потерла виски жестом графини Шуваловой:

— Как ни странно, я тебе верю.

Осетр поморщился и хотел попросить ее, чтобы она никогда не делала такого жеста. Но понял, что бессмысленно. Эта привычка уже въелась в ее плоть и кровь.

— Скоро ли надо лететь? — продолжала Ольга.

— Скоро, — сказал Осетр. — Завтра.

— Что ж… Значит, полечу. И все дяде передам. — Она повеселела, словно обещание брата было гарантией необходимого будущего.

— Спасибо! Ты мне очень поможешь.

Ольга улыбнулась:

— Я не только полечу. Я даже вернусь. Если отпустят…

— Отпустят. — Осетр тоже улыбнулся. — Как заложница ты для них ценности не представляешь. Иначе бы я просто тебя туда не послал.

Глава семидесятая

Когда адъютант доложил великому князю Владимиру, что на Коломну прибыла молодая женщина, назвавшая себя старшей дочерью Владислава Второго и хочет встретиться с дядей, ВКВ чуть из кресла не вывалился.

— Адмирал Барятинский знает?

— Никак нет, ваше высочество. Ее высочество не велела никому докладывать о себе. Кроме вас.

— И не докладывайте!

— Слушаюсь! — Адъютант удалился.

А ВКВ крепко задумался.

Как племянница оказалась здесь, в столь отдаленном от Великого Мерканского Ордена районе?

Ведь погибший император, удрав с Нового Санкт-Петербурга, захватил с собой всю свою семью. И, разумеется, правильно сделал. На месте брата Владимир поступил точно таким же образом. Отдавать противнику в заложники жену и дочерей — либо обречь их, в конечном счете, на гибель; либо, поддавшись шантажу, себя на поражение.

Третьего не дано.

У ВКВ не было информации, в каком мире обосновалась семья Владислава после его гибели. Логичней всего было допустить, что они нашли приют у самого Вершителя Бедросо.

Так с какой стати Ольга оказалась здесь, около базы «Змееносец»? Может, Вершитель прислал ее в качестве связника?

У ВКВ даже пальцы похолодели.

Неужели пришел конец метаниям?! Неужели судьба сама все решила за него?!

Нет, с девочкой надо срочно встретиться.

И великий князь отправился на Коломну. Якобы навестить семью.

Однако ни жене, ни Яне о случившемся сообщать не стал. Из всех дочерей бывшего императора княгиня Александра, жена ВКВ, больше всего любила именно Ольгу. Наверное, потому, что та была отнюдь не красавица. В отличие от Лады и Ларисы, которые с детства выделялись прелестью. Какая тетка в этом случае не испытывает ревности по отношению к племянницам! Хоть и ее саму господь наградил дочерью с внешностью куколки. По той же самой причине и Яна больше дружила с Ольгой, чем с младшими дочками Владислава Второго.

В общем, незачем им пока знать, что Ольга тут. Непременно начнутся сплошные охи, вздохи и безудержные слезы в три ручья. Да еще и помноженные на два. А то и на три… И прощай, секретность!

Ольгу он отыскал в номере гостиницы «Дом гренадера», расположенной в пригороде Рублёвска, столичного города Коломны. Самая обычная гостиница — из тех, где высокородные обычно не селятся. А если селятся, то только потому, что не хотят привлекать к себе внимания.

Великая княжна сразу узнала великого князя:

— Здравствуй, дядя!

— Здравствуй, племянница! Какими судьбами? Как ты сюда попала? Насколько мне известно, мой брат, покидая Новый Петербург, взял вас всех с собой.

Ольга выглядела изрядно повзрослевшей. Похоже, жизнь после бегства со столичной планеты не слишком ее радовала. В уголках рта залегла скорбность, какой прежде не наблюдалось, а взгляд серых глаз сделался слишком серьезным для пока бездетной женщины.

Или родить уже успела?

— Детей-то не завела еще, племяшка?

— От кого? — удивленно воскликнула Ольга.

Однако вопрос оказался весьма подходящим, поскольку скорбность исчезла, да и серьезности поубавилось.

— Ну ты, дядя, и отчебучил! — Племянница не удержалась и прыснула.

Она всегда позволяла себе простонародные слова.

— Вот и повеселела! — ВКВ прищелкнул языком. — А теперь давай рассказывай все по порядку.

Тут же вернулись скорбь и серьезность.

Ольга принялась рассказывать.

Вскоре и великому князю стало не до веселья.

А когда племянница завершила рассказ, в гостиничном номере надолго воцарилось мрачное молчание. С этим мраком ничего не могло поделать даже местное солнце Илана, заглянувшее к этому времени в окна гостиницы.

Теперь великому князю были прекрасно понятны скорбь и серьезность, поселившиеся в душе Ольги.

Девочка и в самом деле перенесла немало. После беззаботной жизни в императорском дворце окунуться в такое — немало сил потребуется, чтобы выдержать. И душевных, и физических…

Но какая же сволочь этот Бедросо!

ВКВ представил себе, что Вершитель лапает сейчас племянниц, и его аж передернуло.

Да, во время войны завоеватели насилуют женщин сплошь и рядом, но это женщины врага. Своего рода боевой приз… А эта скотина за семью союзника взялся, подлюга. Да, конечно, союзник остался уже в прошлом, но все равно… Сукин сын! От безнаказанности господа властители голову теряют. И совесть — тоже. Что ж, Вершитель, придет время, и я выставлю тебе счет. И не хватит у тебя никаких денег, чтобы его оплатить. Попомни мое слово!

— Как же тебе удалось вырваться, Оленька?

— Вырваться, дядя, абсолютно неподходящее слово.

Оказалось, что она еще не завершила свою историю. И начался новый рассказ.

А когда он закончился, великий князь Владимир понял, что впереди его снова ждут долгие размышления.

— Послезавтра, дядя, я улетаю назад, к брату. И к этому времени должна буду знать, что ты решил.

И ВКВ обнаружил, что впереди у него самые тяжелые часы в его долгой жизни.

Глава семьдесят первая

Через три дня после отбытия Ольги на встречу с ВКВ императору пришла секретная хивэграмма.

Послание было от адмирала Приднепровского. Оно гласило:

«Ваше императорское величество!

Спешу доложить, что укомплектование Четвертого флота боевыми кораблями успешно завершено».

Еще через два дня Ольга вернулась и подробно рассказала о двух своих встречах с великим князем.

Посылая сестру на Коломну, Осетр еще не знал, что он предпримет дальше. Однако сказавший «а» должен говорить и «б». И теперь, отпустив Ольгу отдыхать, император связался с министром имперской безопасности и поставил ему срочную задачу. А потом позвал к себе секретаря.

— Вот что, Найден… Я снова намерен отправиться на несколько дней за пределы Нового Санкт-Петербурга. Причем хочу, чтобы на сей раз об этом не было известно никому, кроме тебя и графа Охлябинина.

Найден тут же заартачился:

— Как? Опять? В одиночку?

— Так, опять и в одиночку! Предстоящее путешествие значит для меня не меньше, чем операция на Саммерсити. Поэтому я прошу тебя связаться с академиком Поздняковым и тайно доставить во дворец симулякра, изображавшего императора во время моего последнего отсутствия. Все будет, как тогда. Отличие одно — на сей раз о подмене знаешь только ты и граф Охлябинин. И, повторяю, больше не должен знать никто…

— Даже генерал Засекин-Сонцев?

— Даже он… Поскольку во время моего путешествия никаких совещаний не запланировано, скрыть отсутствие императора будет проще. Для мира я занят настолько, что никого не принимаю и ни с кем не разговариваю. Даже с генералом Засекиным-Сонцевым. Потерпит. Если станет настаивать, скажи, что император решил провести несколько дней с женщиной. И категорически запретил беспокоить. Под страхом смертной казни…

— А кого казнишь? Меня? Или его? — Найден осклабился. — Или вообще женщину?

— Перестань, не время для шуток… Полечу, как уже не раз, обычным рейсовым транссистемником. Под чужим именем, разумеется. Срочно свяжись с графом Охлябининым, он уже должен сделать мне липовые документы. Потом срочно закажи по этим документам одиночную каюту на ближайший транссистемник, отправляющийся к Ярославщине. Ты там был, дорогу знаешь… Все, свободен!

Найден постоял пару мгновений, будто ждал, что император отменит свое решение, потом повернулся через левое плечо и удалился.

А Осетр снова задумался — не слишком ли он рискует?

Да, риск есть.

Вполне может статься, что господа ВКВ с Барятинским захотят взять узурпатора в плен. Да только мало верится!

Во-первых, при подобных планах великий князь не тянул бы с решением о встрече до последнего момента, явившись к Ольге, когда та уже собиралась покидать гостиницу.

Во-вторых, он бы непременно встретился (или хотя бы связался) с адмиралом Барятинским, чтобы посоветоваться. А граф Охлябинин доложил, что ВКВ связался только со своим адъютантом и сообщил, что устроил себе двухдневный отпуск, намереваясь провести его в кругу семьи.

В-третьих, тот же Охлябинин утверждает, что за Ольгой на Коломне не было совершенно никакой слежки. А узнай о неожиданной гостье адмирал Барятинский, слежка была бы организована. Причем самая примитивная, учитывая, что со специалистами этого дела у Барятинского огромные трудности.

Ну, и в-четвертых. Если бы ВКВ задумал недоброе, он бы вряд ли назвал местом встречи Ярославщину. Скорее всего, он сообщил Барятинскому, что отправляется на новую встречу с Засекиным-Сонцевым, и на сей раз не стоит привлекать к этой встрече ничье внимание. Может, адмирал и не поверит ему. Но вряд ли он способен предположить, что соратник намерен встретиться с самим узурпатором.

В общем, риск есть, но крайне невелик. Да и поздно теперь отказываться!

* * *

За два дня до отлета он все-таки позвонил Яне. Не представляясь, разумеется…

Улететь не попрощавшись было выше его сил. Даже если она не пожелает встретиться, то хотя бы увидеть на видеопласте любимое лицо уже дорогого стоит!

Однако ответила ему вовсе не Яна.

Простите, дорогой господин, княгиня с малолетним сыном отбыли на отдых. Позвоните через две недели. А если у вас срочное дело, свяжитесь с нашим хозяином, князем Стародубским. Он ответит на все ваши вопросы. Дать вам номер его браслета?

— Спасибо, не надо, — сказал Осетр. — Дело у меня не срочное. Я перезвоню через две недели.

Ладно, если судьба сегодня отняла у тебя бутерброд, завтра она одарит тортом.

С этой мыслью он и отбыл в космопорт.

Глава семьдесят вторая

Великий князь Владимир был настолько озабочен предстоящей встречей, что даже, нарушая этикет, не встал из-за стола.

— Я могу войти, дядя? — учтиво спросил Осетр.

Только тут ВКВ пришел в себя:

— Да, конечно… ваше императорское величество.

Было хорошо заметно, с каким трудом дались ему два последних слова.

— Благодарю вас, дядя!

Осетр мог бы проследовать к стоящему возле стола креслу для посетителей, но остался возле двери.

Император, конечно, теоретически хозяин любого кабинета в Росской империи, но не стоит начинать столь важный разговор с подчеркнутого неуважения к реальному хозяину. Пусть лучше тот осознает собственное неуважение к гостю…

ВКВ осознал собственное неуважение очень быстро.

— Проходите, ваше императорское величество. Присаживайтесь, пожалуйста!

Вот теперь Осетр прошел и сел.

ВКВ, подумав пару мгновений, не стал занимать место за столом. Угнездился во втором кресле для посетителей, продемонстрировав таким образом, по крайней мере, желание поговорить на равных.

— Что занесло вас в такую даль от столичных миров, ваше императорское величество?

— Интересы империи, дядя.

ВКВ криво усмехнулся:

— Экий пафос, ваше императорское величество!

— Пафос не пафос, а соблюдать интересы империи — мой долг. Да и ваш тоже, великий князь.

ВКВ поморщился:

— Я хорошо помню о своем долге, ваше императорское величество! И не собираюсь нарушать присягу. Хотя, как я теперь понимаю, вы всячески провоцировали меня, чтобы я совершил это преступление. Наверное, чтобы можно было арестовать меня без нарушения закона.

Осетр улыбнулся, открыто и доброжелательно.

— Не скрою, посещала нас и такая мысль. Но мы от нее отказались. И даже, если помните, дядя, не упрятали в застенки вашу семью.

И тут великого князя словно прорвало:

— И я ничего не буду скрывать. Я много думал в последнее время. Сначала мне просто казалось, что судьба обошлась со мной немилостиво. Меня отодвинули в сторону, а возвели на трон мальчишку. Обида была столь велика, что я стал склоняться к заговору против вас, ваше императорское величество. И даже сделал для этого немалые шаги. Кое-какие силы мне собрать все-таки удалось, пусть я и понимал, конечно, что они вряд ли смогут дать какую-то гарантию. Но не поэтому я решил отказаться от восстания. Хотя мог бы и решиться на него… В конце концов, смерть в бою — неплохой конец жизни, честный и достойный — даже если бой этот сам по себе и преступен. И я шаг за шагом шел к этому бою, хотя и сомневался в его необходимости. Но недавно я понял главное… — ВКВ вскочил из кресла и принялся мерить кабинет шагами. Говорил он уже как бы сам с собой, не оборачиваясь к гостю. — Я понял главное. Судьба справедлива. Она каждому воздает по заслугам. Великий князь Владимир слишком неуверен в себе и слишком нерешителен для того, чтобы занять росский трон. Даже весь ход заговора свидетельствует об этом. Я то готов был объединиться с мерканцами с целью свергнуть нынешнего императора, то вспоминал, что воспитали меня все-таки совсем в другом отношении к ним, то начинал сомневаться — а поддержит ли меня большинство росичей или мне неизбежно придется уходить в оборону от общественного мнения, как мой старший брат, но в конце концов все равно обрести его судьбу. А если и уцелеть, то в самом гнусном статусе, статусе предателя. С такими метаниями заговоры не готовят. Но главное, конечно, в том, что я ненавижу мерканцев и прекрасно понимаю все их стратегические цели. Мы им нужны в качестве пушечного мяса. Они хотят на свою великолепную военную технику посадить чужих баранов, а не собственный народ. Я их, конечно, по-государственному понимаю, но совершенно не желаю, чтобы баранами, отдаваемыми на заклание, были росичи. Я родился в моей стране и вместе с нею умру. Если мне суждено погибнуть в борьбе, то пусть это будет борьба с врагами, а не с собственным народом. — ВКВ остановился и повернулся к Осетру. — Вот такой вот пафос… племянник…

Осетр снова широко и открыто улыбнулся:

— Хороший пафос, дядя. Я его прекрасно понимаю. И поддерживаю.

ВКВ не смог совладать с лицом. И растерянно развел руками:

— Удивлен, честно говоря. Значит ли это, что я прощен вами, ваше императорское величество?

— Значит, ваше высочество! — Осетр тоже встал и протянул великому князю руку.

Рукопожатие получилось, правда, осторожным. Будто двое слепых нащупывали дорогу навстречу друг другу…

— Ты великодушен, племянник. Нельзя не отметить… Что ж, должен сказать тебе еще одну вещь. Недавно я встречался с генералом Засекиным-Сонцевым.

— Да, я в курсе. Он хотел привязать вас к нашим планам…

ВКВ слегка удивился:

— А о том, что он уговаривал меня начать выступление против тебя, ты знаешь?

— Знаю. Он согласовывал со мной тему переговоров с вами. Поскольку ваши планы нам не были ясны, Засекин-Сонцев должен был уговорить вас согласиться на мятеж. Однако срок мятежа он вам называть не собирался, объясняя, что заговорщики в столице еще не готовы. Тогда сложилась бы ситуация, когда вы стали бы ждать сигнала от столичных заговорщиков, но так бы и не дождались. Нам нужна была полная определенность в отношении вас, чтобы самим планировать время, необходимое для завершения модернизации флота.

ВКВ удивился еще больше:

— В самом деле? У тебя неточная информация, племянник. Засекин-Сонцев уговаривал меня начать мятеж немедленно.

— И это я знаю, дядя. — Осетр сделал усилие и не пустил на физиономию ни удивление, ни ярость.

Удивляться было нечему — он всего лишь получил окончательное подтверждение своим подозрениям относительно Деда. Как и подтверждение правдивости графа Охлябинина. А ярость… Что ярость? Она — непродуктивное чувство, с нею только ошибки совершают…

Но о Деде пока думать не время. Сейчас надо добить до конца первоочередную проблему. Ковать железо следует, пока горячо!

— Могу ли я еще быть полезен империи? — спросил между тем с надеждой ВКВ.

Осетр с трудом скрыл улыбку. Все получалось, как он и пожелал. И он тоже перешел на «ты».

— Можешь, дядя… Ты всегда был полезен империи. И всегда будешь. Но чтобы принести стране максимальную пользу, тебе все-таки нужно пойти навстречу мерканским желаниям.

Он все-таки улыбнулся, когда у великого князя отвалилась челюсть.

Глава семьдесят третья

Время решать новую первоочередную проблему наступило, когда Осетр вернулся в столицу и с помощью Найдена ликвидировал всякие следы своего недолгого отсутствия — симулякр снова отправился в Институт информационных технологий.

Все, казалось бы, теперь было ясно, однако, прежде чем принять решение, связанное с судьбой Деда, император снова и снова ломал голову. Все же ему не до конца верилось, что Засекин-Сонцев решился предать его.

Может, все-таки ошибка или навет?..

Большая часть взрослой жизни Осетра прошла бок о бок с этим человеком. Да, случались моменты, когда он, Осетр, бывал очень зол на Деда и даже планировал в будущем непременно рассчитаться со своим обидчиком. Но это будущее было совершенно неопределенным, оно откладывалось и откладывалось, раз за разом, а по прошествии нескольких недель после очередного неприятного открытия Дедовой сути, когда обида рассасывалась, Осетр напрочь забывал о своих планах. Ведь Дед действительно был соратником, и все его выходки были тесно связаны с заботой о благополучии Росской империи. Такими людьми не бросаются… Иметь подобного соратника рядом с собой — большое административное счастье.

Но как оказалось, это счастье длилось только до момента, когда Деду стало ясно, что Осетр вышел из-под контроля.

Теперь Осетр понимал, что ему очень не хотелось верить в способность Деда предать своего ученика. Это ученики предают учителей, а не наоборот… По крайней мере, так утверждает наука история. Именно поэтому император, по большому счету, жевал сопли вместо активных действий, направленных на разоблачение нового заговора. Сейчас, при существующей серьезной поддержке усилий, предпринимаемых императором по наращиванию мощи Росской империи, общественное мнение только поддержало бы Осетра.

Следовало с самого начала, как только появились подозрения, дать задание графу Охлябинину о наблюдении над Засекиным-Сонцевым. Да, конечно, министр безопасности и советник по оной безопасности в ту пору находились в одной упряжке, но теперь ясно, что Охлябинин не решился бы выступить против императора, узнав, что у того уже появились подозрения насчет заговора…

Впрочем, что сожалеть о несделанном? Теперь, после доклада адмирала Приднепровского и встречи с дядей, становится ясным одно: пора начинать. И в близкой схватке с Орденом надо быть уверенным в прочности собственных фронта и тыла. А потому сорную и слабую траву надо вырывать с корнем. Дабы не портила все поле. Опухоль надо удалять, пока она не разрослась и не пустила метастазы. И потому решение может быть только одно!

Осетр позвал по говорильнику Найдена:

— Слушаю, твое величество! — сказал тот, явившись пред высочайшие очи.

— Вот что, друг мой… Нужно немедленно подготовить указ об объявлении в стране чрезвычайного положения.

— Неужели начинается? — сказал Найден замирающим голосом.

— Да, начинается… Набросай мне текст указа.

— Будет сделано, твое величество!

Через полчаса текст указ был готов.

Больше тянуть не было смысла.

Глава семьдесят четвертая

Осетр решил явиться к Засекину-Сонцеву один.

Найден, правда, по обыкновению воспротивился, но начальнику, как и всегда, оказалось несложно угомонить своего секретаря.

Угомонил он и секретаря Железного Генерала. Тот просто потерял дар речи, увидев в приемной человека, которого живым прежде видел только на балах в императорском дворце.

— Всеволод Андреевич на месте? — спросил Осетр. Как будто не знал, что Железный Генерал в это время всегда на месте.

— Так точно, ваше императорское величество! — Секретарь вскочил из-за стола и вытянулся.

— Мне надо поговорить с ним. Пусть нам не мешают!

— Слушаюсь, ваше императорское величество!

Дверь дематериализовалась, и император шагнул в кабинет советника.

Тот сидел за столом. Над столом с левой стороны висела голова сетевого агента Артузова — Дед не менял привычек.

Увидев на пороге императора, Железный Генерал не вскочил и не вытянулся. Наверное, он прекрасно понял, по какой причине правитель впервые оказался в его кабинете.

— Что случилось, ваше императорское величество? — спросил он спокойно.

— Случилось то, что я пришел вас арестовать, Всеволод Андреич!

По лицу Деда промелькнула легкая тень. Только и всего. Впрочем, бурного проявления эмоций Осетр и не ждал. Дед есть Дед…

— И в чем же моя вина, ваше величестве?

— Заговор против законной власти. Вы намеревались свергнуть нынешнего императора и посадить на его место великого князя Владимира.

Засекин-Сонцев дернул бровями:

— Так это же было пуляние камней по кустам. Мы же с вами разговаривали перед отлетом на рандеву с ВКВ, и я разъяснил свой план.

— Да, вы представили этот план как дезинформацию, побуждающую великого князя действовать в угоду нашим интересам. Но у меня сложилось впечатление, что это была вовсе не дезинформация. На самом деле это был ваш истинный план. И если бы великий князь согласился с вашим предложением, переворот бы состоялся.

— Впечатление? Вы собираетесь арестовать меня на основании собственных домыслов, ваше императорское величество?

— Думаю, это не домыслы, господин генерал. Я давно знаю, что вы обладаете возможностью внушать мне, как я должен поступать. Иными словами вы собирались править империей моими руками. Именно с этой целью вы и возвели меня на престол. Но потом ваша способность внушать испарилась. Я даже скажу когда. Когда вы в последний раз попытались лишить меня желания спасти мою мать.

Тень, омрачившая чело Деда на сей раз, оказалась гораздо более выразительной.

— Если помните, я не дал вам завершить внушение фразой «А сейчас ты, сынок, все забудешь». Мне совершенно не хотелось, чтобы вы стопроцентно убедились, что ваше внушение больше не действует, мне надо было, чтобы вы только засомневались. Вы и засомневались, но решили на всякий случай подготовить запасной вариант развития событий. С целью реализовать этот запасной вариант вы и отправились на встречу с ВКВ. И он поначалу был готов согласиться на ваше предложение, но то ли интуитивно, то ли по привычке не сказал ни да, ни нет. Только потом, когда я отправил к нему мою сестру, он принял окончательное решение. Я еще до вашей встречи с ВКВ заподозрил вас в интригах и велел следить за вами. Результаты этой слежки и доказывают вашу вину.

— Простите, ваше императорское величество, но все, что вы говорите, не имеет никакой связи с реальностью. Всем известно, что мною двигала и движет забота об интересах империи.

— Это верно. Но за интересами империи вы не забываете и о собственной пользе. Быть серым кардиналом очень удобно.

— Простите, ваше императорское величество, но, боюсь, для суда всех приведенных вами доводов будет маловато.

— Простите, генерал, но час назад я подписал указ о введении в империи режима чрезвычайного положения. В связи с неожиданным обострением международной обстановки. Как вам должно быть известно, закон о чрезвычайном положении позволяет задержать подозреваемого в государственной измене на неограниченное время. А за такой срок отыщутся и необходимые следствию улики, и нужные свидетельские показания. Вам ли это не знать?

Засекин-Сонцев впервые с начала разговора позволил себе хоть какую-то эмоцию — он досадливо поморщился.

— Кажется, я все-таки недооценил тебя, сынок. Однако ты меня тоже недооцениваешь, если воображаешь, будто я вот так, без сопротивления, как щенок, сдамся. Не дождетесь, ваше императорское величество!

Осетр достал из подплечной кобуры лучевик:

— Руки, генерал! На стол, чтобы я их видел! Быстро!!!

Дед положил руки на стол.

— А теперь медленно выходите из-за стола. Очень, очень медленно! Без лишних движений!

Дед встал и усмехнулся:

— Что, сынок, неужели убьешь старика?

— Убью, Всеволод Андреич! Не сомневайтесь!

— Безоружного? — Дед вышел из-за стола. — Я ведь в собственном рабочем кабинете с оружием в кармане не сижу.

Похоже, он тянул время, на что-то надеясь.

И очень скоро стало ясно, на что именно он надеялся.

Дед вышел на середину кабинета, по-прежнему держа руки перед собой.

— Неужели завалишь безоружного, сынок?! Не по-«росомашьи» это! Не тому тебя учили в школе!

Осетр возмущенно фыркнул:

— Меня учили всякому. И оружных убивать, и безоружных, если требуется для дела.

Однако его самого с души воротило заканчивать карьеру Деда таким вот образом. Не «росомашья» это смерть — не в схватке…

Засекин-Сонцев хорошо знал своего ученика.

— Вот что, Всеволод Андреич… Я все эти годы уважал вас, вы были мне учителем и наставником. И даже все наши… э-э… несовпадения во мнениях обычно заканчивались согласием друг с другом. Я знаю, что вы не сдадитесь, а убивать вас вот этим, — Осетр дернул лучевиком, — не хочу. Вы хотели скинуть меня с престола, и я даю вам такой шанс. Мы сейчас проведем схватку, как «росомахи». Без оружия, голыми руками… Я думаю это будет честно!

Железный Генерал на мгновение замер, потом кивнул:

— Ценю в людях благородство, ваше императорской величество… Впрочем, я бы удивился, сынок, кабы ты поступил иначе. Я, конечно, согласен. И не думай, что поддамся тебе! У меня, конечно, не было лишнего времени, но тренировки я никогда не прекращал.

Осетр убрал лучевик в кобуру и скинул китель, положил его в гостевое кресло.

— Мне никогда и в голову не приходило, что вы способны поддаться, Всеволод Андреич. В любой схватке.

Дед тоже скинул китель, бросил его на стол и принял боевую стойку.

И они двинулись навстречу друг другу.

Конечно, Дед, при всех своих тренировках, был совершенно не ровня молодому бойцу, периодически поддерживающему свою форму в единоборствах с таким поединщиком, как Найден, да и о пассивном комплексе тоже не забывавшему. Впрочем, играть с генералом, как кошка с мышкой, Осетр не собирался. Это было недостойно Деда. Это было недостойно его самого, даже не будь он императором Это было недостойно самого звания «росомаха».

— Будь внимателен, сынок, — сказал Дед, сторожа движения противника. — Не то потеряешь не только трон, но и жизнь.

— Буду, Всеволод Андреич!

Они сошлись.

Схватка получилась недолгой.

Время на сей раз не убыстрилось, как на Саммерсити. Но этого и не требовалось. Отвлекающий выпад рукой, своевременный блок, постановка которого давно доведена до автоматизма; ответный выпад, ответный блок с судорожным вздохом, означающим неготовность пожилого организма к такому ритму; еще один отвлекающий выпад рукой, и резкий удар носком ботинка в голень. Нога Деда подломилась, и он, заваливаясь на распластанный по полу ковер, был вынужден с трудом опуститься на четвереньки. Вернее, на три опорные точки, потому что четвертая уже не могла держать его вес. Потом он сел, подвернув под себя здоровую ногу, и поднял голову. По оттопырившейся ниже колена штанине было ясно, что другая нога у него теперь с открытым переломом, однако Дед не издал ни рычания, ни стона, ни шипения. Только выступили на лбу бисеринки пота — его при всем желании не проконтролируешь…

Дед даже сумел улыбнуться, хотя улыбка и получилась откровенно кривой.

— Кажется, я на сей раз совершил ошибку. Я имею в виду не нынешнюю нашу схватку.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, Всеволод Андреич. Очень жаль, что вы совершили эту ошибку. Мы бы еще многое сделали вместе.

— Не судьба… Большое спасибо за такую смерть, сынок!

— Прощайте, Всеволод Андреич! — сказал Осетр. — Мне очень будет вас не хватать!

Он опустился перед Дедом на колени, обнял старика. И одним коротким движением сломал Деду шейный позвонок.

Глава семьдесят пятая

Скрутило Осетра, когда он уже вернулся во дворец.

«Да что же ты за человек такой? — сказал он себе. — Почему от тебя людям одни беды?»

Душа его стремительно замерзала от чувства вины, и ее ничто не могло согреть.

Как ни крути, а Дед все-таки был ему самым близким человеком. После Яны, матери и Найдена, конечно… На Деда всегда можно было надеяться. И не очень важно сейчас, что он преследовал свои цели. Иной дружбы между мужчинами разного возраста попросту не бывает. В конце концов, не только Дед использовал Осетра, тот старика тоже не однажды использовал…

А может, именно поэтому, несмотря на внешний успех, в жизни пошли сплошные потери?

Когда-то, давным-давно, — мама… Потом, много позже, — Яна… Совсем недавно — снова обретенная, казалось бы, мама… И вот теперь Дед!

Не слишком ли много утрат? Стоит ли всех этих потерь достигнутое? Не слишком ли большую цену пришлось заплатить?

Сердце сжималось от вины и горя, и в этих тисках рождались слова, складывались в строчки, вертелись, переплетались, обретали концевые созвучия…

И, как и прежде, в этом котле родилось нечто, закипело, поднялось и начало переливаться через край:

Зачем же мы судьбы ломаем,

Пьем кровь из разбитых сердец

И старых друзей убиваем,

Примерив терновый венец?..

Слово цеплялось за слово, строка за строку…

Зачем мы хватаем за руки

То враки, то кривду, то ложь?

Ужель от смятенной докуки

Победу нам вынь да положь?

На рождавшиеся вопросы не находилось ответов…

Когда же с полученной властью

Приходят вдруг горечь и стыд,

Душа прорастает несчастьем

И пепел нам в сердце стучит…

А когда вылилось, явились отрезвление и оправдания.

В конце концов, что ты нюни распустил, ржавый болт тебе в котловину! В конце концов, ты боролся за свою жизнь! Кому бы стало лучше, кабы ты сейчас лежал в морге, на месте Деда? Маме, Яне, Найдену?.. Ты жив, другой мой, и это главное. За все в этом мире приходится платить. Либо жизнью, либо деньгами, либо угрызениями совести. Ты жив, а значит, у тебя есть возможность спасти наконец маму, добавить толику счастья Яне, помочь Найдену продвинуться по служебной лестнице… За это можно заплатить жизнью друга, предавшего тебя. Заплатить даже ради таких вот мелких достижений. А ведь впереди еще намного более важная цель!

И вообще, разве это первый убитый тобой человек?.. Первое убийство было на Крестах, и почему-то там ты, «росомаха», не рефлексировал. Ну да, там были преступники. А разве Засекин-Сонцев не преступник? Так какого же ты дьявола, ржавый болт тебе в котловину!

Встали и отряхнулись… Сбросили с себя мусор и двинулись дальше… С бугорка в овражек и снова на бугорок… Вперед и вперед… Такова жизнь императора, и надо принимать ее такой, какая она есть.

Да, без советов Железного Генерала будет трудно. Но свято место пусто не бывает. Для начала на его место можно назначить графа Охлябинина. На посту советника по безопасности самое место министру этой самой безопасности. Пока за мной сила, он меня не продаст. А сила за мной есть. Сила и судьба, которая на моей стороне. А когда ни того ни другого не станет, так и жить будет незачем. Пусть тогда продает. Да только врешь, Иван Мстиславович! Спасибо тебе за нынешнюю поддержку. Вот за нее ты новый пост и получишь. А дальше будет видно. Предавший один раз непременно предаст снова…

Но преданного однажды уже трудно будет предать в будущем!

А потом он подумал, что шагнул по лестнице на очередную ступеньку, ибо раньше рифмованные строчки рождались в нем от любви или утраты, а теперь их породила смерть.

Вот только куда ведет эта лестница, вверх или вниз?

На этот вопрос у него ответа не нашлось.

Глава семьдесят шестая

На следующее утро только что назначенный советник по безопасности влетел в кабинет императора, не дожидаясь, пока секретарь, согласно этикету, доложит о просьбе об аудиенции.

Осетр встал, почувствовал, как сердце его дало перебой, и оперся ладонью о крышку стола. Словно немощный старик…

— Ваше императорское величество! Великий князь Владимир обратился вчера за помощью к Вершителю Бедросо. И только что пришло срочное сообщение… Второй флот Великого Мерканского Ордена получил приказ покинуть место постоянной дислокации и направиться в неизвестном пока направлении. Правда, об объявлении войны речи не идет…

Сердце успокоилось. Осетр выпрямился и удовлетворенно потер руки.

«Ну вот и свершилось!» — подумал он.

А вслух сказал:

— Поздравляю вас, Иван Мстиславович!.. Мы с вами очень хорошо поработали! Значит, снова пора в дорогу. Однако симулякра на сей раз сажать на трон не станем.

Граф Охлябинин не удивился. Но спросил:

— Следует ли понимать, что вы лично собираетесь участвовать в компании?

Осетр усмехнулся:

— А вы в этом сомневаетесь?

И увидел, что Иван Охлябинин ни в чем не сомневается.

— Есть еще одна новость, ваше императорское величество. На сей раз от Министерства иностранных дел. Вершитель Бедросо прислал сообщение императору Остромиру Первому, которое гласит, что женщина, которую вы похитили на планете Саммерсити, — вовсе не ваша мать. Не графиня Шувалова. С чего бы это ему выдавать свои замыслы? Или он понял, что они сорвались?

— Пути Вершителя неисповедимы, Иван Мстиславович… Но лично я думаю, что это сообщение — и есть меморандум об объявлении войны!

Конец четвертой книги

Завоеватель

Пролог

– Наш агент из окружения великого князя Владимира сегодня вышел на связь, Вершитель, – доложил Кен Милтон.

– И что сообщает?.. – Бедросо с трудом сглотнул комок, пожелавший вдруг поселиться в горле.

– Он у нас там единственный, кого удалось завербовать, и должен был прервать молчание только в одном-единственном случае. Когда великий князь решится наконец на мятеж. Владимир решился. Он просит у нас экстренной помощи.

Слава святому Рону!

Теперь Вершитель с неменьшим трудом скрыл улыбку, ибо новости оказались сногсшибательно хорошими.

Правда, сейчас предстояло принять судьбоносное решение. Или не принять его.

Тим Бедросо никогда в жизни не совершал необратимых поступков. Именно это качество собственного характера позволило ему столько лет возглавлять Великий Мерканский Орден. Да плюс хорошо развитая интуиция…

А интуиция проснулась немедленно. И настойчиво подсказывала не спешить.

Хороши ли новости, если подумать получше? И слава ли святому Рону?! Может, Ксену их побери, этаких сногсшибательных?!

Впрочем, особого энтузиазма в голосе руководителя Офиса Добрых Дел тоже не ощущалось.

– Что вас смущает, Капитан?

– Покушение-то на бастарда не удалось, – сказал Кен Милтон, и лицо его приняло виноватое выражение. – После того как он объявил в стране чрезвычайное положение, это стало окончательно ясно.

– Да, согласен с вами, бастард уцелел… – Вершитель Бедросо побарабанил пальцами по крышке стола. – Понять бы – почему… В чем причина провала наших планов?

Капитан Офиса Добрых Дел пожал плечами.

Сказать ему на сей раз было нечего.

Вершитель продолжал барабанить. В отличие от собеседника, у него имелось что сказать, но поворачивать разговор в такое направление было абсолютно бессмысленно – он чувствовал: вешать собак на Милтона сейчас несправедливо. И неумно. Это вам не провал с розысками графини Шуваловой, которому когда-то не придали должного значения…

Нет, тут все иначе! Операция по заброске старшей дочери покойного росского императора в стан врага сотрудники Офиса провели самым блестящим образом. Как и было задумано… Мало того, что подсунули живую бомбу под самый нос бастарда, так еще и со всей определенностью выяснили, что у россов появилась возможность пробивать в гиперпространстве рукотворные римановы туннели. Такая определенность дорогого стоила. Не будь ее, Вершитель сейчас не ломал бы голову над дилеммой – оказывать немедленную военную помощь великому князю Владимиру или подождать, пока обстановка прояснится получше…

Последовал бы немедленный приказ командующему орденского флота решительно рвануться, в случае необходимости, на вражескую территорию, в район базы «Змееносец», где базировались корабли адмирала Павла Барятинского, давно готового принять сторону Владимира. О поддержке великого князя со стороны адмирала было известно доподлинно, так что время собирать бананы наступило. В случае смерти нынешнего императора брат прежнего автоматически становился главным претендентом на росский престол. Тут и вообще могло обойтись без прямого военного вмешательства. Просто старая добрая гражданская война! Никакой интервенции, господа!..

Но…

Но!

Живая бомба, подкинутая на Новый Санкт-Петербург, по неизвестной причине не сработала. То ли росские специалисты своевременно обнаружили ее и сумели изъять из тела фальшивой бастардовой матери, не дав ИскИну включить режим самоуничтожения, то ли…

Других объяснений случившегося существовало немало.

Точная информация могла быть получена, кабы ИскИн докладывал своим хозяевам о складывающейся рядом с ним обстановке, но от докладов было решено отказаться изначально – опасность разоблачения живой бомбы в такой ситуации возрастала стократно.

В общем, что-то там не срослось, и бастард оставался жив…

И Кен Милтон ожидал сейчас от Вершителя привычного разноса.

– Ладно, Капитан! Уже одно то, что мы теперь знаем о новом техническом уровне модернизированного росского флота, немало. Ликвидация бастарда – Ксену его побери! – была бы откровенным чудом. Святой Рон не предоставил нам такого подарка… Давайте-ка подумаем, как нам отнестись к просьбе великого князя Владимира!

Милтон, поняв, что разноса не будет, на мгновение обрадовался. А потом удивился.

– Что значит – как отнестись, Вершитель?! Мы же всю операцию с императорской дочкой затеяли в расчете на то, чтобы великий князь поднял мятеж! Так разве ж мы можем отказать Владимиру в помощи теперь, когда он наконец решился! Тем более в такой момент, когда в придачу ко всему и Засекин-Сонцев, советник бастарда по безопасности, погиб. Такой ведь подарок нам святой Рон предоставил…

Вершитель молчал, глядя куда-то сквозь противоположную стену кабинета.

– Знаете, что я думаю, Капитан, – сказал он после минутного молчания. – Столь своевременная для нас смерть господина Засекина-Сонцева мне как раз очень и очень не нравится. Слишком уж она своевременна!.. Таких случайностей не бывает! Подобные случайности чаще всего не от святого Рона, а от человека-противника.

Милтон снова распахнул глаза:

– Вы думаете, смерть советника по безопасности – дезинформация росских спецслужб, Вершитель?

– Это вряд ли! – Бедросо непривычно мягко улыбнулся. – Разве есть основания предполагать подобное? С какой целью может быть распространена подобная дезинформация? Не вижу смысла!

Капитан Офиса Добрых Дел тоже подумал некоторое время. Потом согласно кивнул.

– А вот обращение великого князя за помощью к нам вполне может быть дезинформацией.

– С какой целью, Вершитель?

– С целью втянуть нас в конфликт, Капитан. Милтон еще больше удивился:

– Но ведь мы и стремились к этому конфликту, Вершитель! Вся наша политика последнего времени была направлена на такое развитие событий!

Вершитель встал из кресла и прошелся по кабинету.

– Да, была, – сказал он потом. – Но мне представляется, что настало время изменить политику. Я опасаюсь… – Он остановился посреди кабинета, покачался с пяток на носки. – Как представлена смерть Засекина-Сонцева в росских средствах массовой информации?

– Как несчастный случай, Вершитель. Такое ведь вполне возможно!

– Возможно, возможно… – Бедросо пожевал губами. – Да только, повторяю, не верю я в столь удачное стечение обстоятельств. – Он вернулся за стол и снова сел в кресло. – Вот что я предложу завтрашнему совету руководства Си-Орг… Мы сделаем вид, будто откликнулись на обращение великого князя Владимира, и отдадим приказ нашему второму флоту покинуть место постоянной дислокации и перебраться поближе к месту, откуда наиболее удобно вторгнуться в район базы «Змееносец». Но спешить с вторжением пока не станем, подождем дальнейшего развития событий. И вмешаемся, только если флот адмирала Барятинского и в самом деле начнет мятеж против центральной росской власти. Я все-таки подозреваю, что нас втягивают в ловушку.

На сей раз Кен Милтон не стал удивляться. В конце концов, он тоже доверял интуиции Вершителя. Не раз приходилось убеждаться, что правитель не ошибся с расчетами…

– А теперь нам с вами надо подумать, как переключить внимание бастарда на иные опасности.

И Капитан Офиса Добрых Дел мгновенно подобрался.

У него тоже была неплохо развита интуиция. И она говорила ему, что предстоящий разговор может иметь очень важное значение. И для Великого Мерканского Ордена, и для самого Капитана. И для очень многих людей по обе стороны государственной границы между двумя странами.

Часть первая ИД-АЛЬ-АДХА

Глава первая

Анвар ибн Аль-Масуд, визирь государственной безопасности Новобагдадского халифата, прибыл на планету Ибн-Джухайям под чужим именем.

Привела столичного чиновника в этот захудалый мир на краю родной державы не воля великого визиря, как происходило прежде, но повеление самого Светлейшего халифа Усмана XI ибн Аль-Хат-таба, да пребудет с ним милость Аллаха!.. Цель служебного вояжа была глубоко секретной.

Впрочем, ничего сногсшибательного не произошло – во всех галактических государствах сотрудники тайных служб то и дело предпринимают подобные путешествия, и халифат тут не исключение…

– Надеюсь, вам было не слишком неудобно на борту моего корабля, о паша? – сказал при расставании капитан «Сулеймана», единственный на борту транссистемника посторонний человек, кто знал истинное имя пятидесятилетнего бородача, затесавшегося в ряды пассажиров. – Да пребудет с вами милость Аллаха!

Анвар ибн Аль-Масуд заверил капитана, что и прыжок, и полет в обычном пространстве прошли прекрасно, а кухня в корабельной чайхане оказалась и вовсе изысканной – да продлятся дни вашего кока, уважаемый! – и перебрался на местный кораблик, носящий прозвище «шаттл», придуманное, как и многое в этом мире, мерканцами, да попадут эти неверные псы в когтистые лапы Иблиса!.. Впрочем, россы – ничем не лучше! И главной заботой всех визирей государственной безопасности на протяжении веков было – противостоять этим собакам, во славу Аллаха! Ну и о пользе своего государства не забывать…

С этими целями Анвар ибн Аль-Масуд и покинул Новый Эр-Риад, столичный мир родной державы. И не один – компанию ему составил Мансур Джамил-заде, лучший отечественный маг, работающий на визират государственной безопасности.

Разумеется, главе правительства Бахраму ибн Аль-Гуруглы, великому визирю Новобагдадского халифата, было известно о глубокой секретности вояжа своего подчиненного, и потому местным начальникам он об Анваре не сообщал, однако снабдил путешественника немалыми полномочиями, если таковые пригодятся для решения поставленной задачи. Однако до поры до времени Анвар ибн Аль-Масуд был намерен контактировать только с сотрудниками собственного визирата, да и то исключительно тайно.

Пока шаттл спускался на планету, в космопорт столичного города Эль-Муртаза, погруженный в собственные мысли маг сидел в соседнем кресле и молчал. То ли тренировал свое умение, то ли проникался ответственностью предстоящей задачи. По магам никогда не определишь, чем они в настоящий момент заняты…

А Анвар вспоминал последний разговор с Усманом XI.

* * *

Халиф принял своего дальнего родственника в рабочем кабинете, стены которого были убраны роскошными коврами, иллюстрирующими сцены из «Ахд Ардашир»[11]. Любому высокопоставленному чиновнику в стране было известно, как желал походить нынешний новобагдадский властитель на легендарного основателя династии Сасанидов.

Правда, ему это далеко не всегда удавалось, но на все есть воля Аллаха, выше головы не прыгнешь. И верблюда через игольное ушко не проведешь…

Со времен последней личной встречи с визирем халиф изрядно сдал. Лицо его осунулось, скулы сильно заострились, на верхних полукружиях ушей виднелась белая короста.

Видимо, ходившие по столице слухи о том, что Светлейший нездоров, были не просто сплетнями. Увы, правители тоже не вечны. На это тоже есть воля Аллаха, и смертному ее не преодолеть, кем бы ты ни был…

Хозяин и гость расположились на мягких пуфиках возле резного столика, инкрустированного золотом и самоцветами. Столик был накрыт: охлажденный клубничный шербет, арахисовая халва, рахат-лукум, два больших глубоких блюда с фруктами.

Уже одно это говорило, что административный разнос визиря не ожидает. Иначе бы его приняли совсем за другим столом, высоким, прямоугольным, стоявшим в противоположном углу.

Посидев или постояв перед ним, многие посетители кабинета лишались должности. А то и самой жизни…

– Вот зачем я вас позвал, Анвар… – Халиф с сосредоточенным видом отхлебнул из пиалы сладкий напиток. – Визират иностранных дел доложил мне, что намечающегося и столь вероятного конфликта между Росской империей и Великим Мерканским Орденом – да удавит их обоих Иблис своим грязным хвостом! – в ближайшее время, к сожалению, не предвидится.

Анвар ибн Аль-Масуд прозвучавшей новости не удивился: агенты новобагдадской разведки, работавшие и на ведомство государственной безопасности, докладывали о том же.

– Дипломатическое ведомство не ошибается, о Светлейший. – Визирь тоже сделал несколько глотков шербета.

– Это очень плохо. Нашей державе крайне выгодно, чтобы неверные псы грызли глотки друг другу. Подольше, пояростнее и покровавее. Сынам Аллаха их грызня только на пользу.

Ни возразить, ни добавить тут было нечего, и визирь молча ждал продолжения.

– Задача стравить неверных между собой становится сейчас первоочередной, – сказал халиф, ставя пиалу с недопитым шербетом на столик. – Иначе, случись конфликт между нами и кем-нибудь из них, мы непременно будем повержены. И потому я хочу, чтобы вы, Анвар, занялись решением этой задачи. Я немедленно велю великому визирю дать вам все необходимые полномочия. Но о сути вашего задания ему знать совсем не обязательно.

– Слушаюсь, о Светлейший! Мои люди и я сделаем все необходимое, чтобы выполнить ваше повеление.

Главное было сказано, и халиф, снова взяв в руки пиалу, перевел разговор на личные темы.

– Здоровы ли члены вашей семьи, уважаемый?

Такой поворот в беседе неизменно означал хорошее отношение Светлейшего к своему собеседнику.

Все пять жен и двенадцать дочерей визиря государственной безопасности чувствовали себя прекрасно. К счастью, жены и дети халифа также пребывали в полном здравии, и дальнейший разговор – хвала Аллаху! – не мог быть отравлен высочайшей завистью.

Так оно и случилось.

Вопросы Светлейшего звучали доброжелательно, и визирь разве что не купался в этой доброжелательности.

Кабинет халифа он покинул в превосходном настроении. И с решительным намерением немедленно выполнить высочайшее повеление. Чтобы и в следующий раз быть приглашенным за низенький столик…

Уже к исходу дня все управления государственной безопасности миров, расположенных в приграничных с Росской империей и Великим Мерканским Орденом провинциях, получили по защищенным каналам хивэсвязи предписание сообщать в визират обо всех проявлениях агентурной активности, в которых могут быть заподозрены разведки двух держав. Оперативные сообщения должны быть адресованы главе визирата лично. В предписании сообщался код доступа, с использованием которого должны были отправляться такие донесения.

А еще через пару дней в рабочем компьютере Анвара ибн Аль-Масуда появилась пришедшая по вновь созданному спецканалу информация, которая вполне могла помочь в выполнении задания, полученного от Светлейшего.

В ответном письме визирь велел ничего не предпринимать и ждать его скорого прилета. И быстренько начал собираться в тайный вояж, немедленно отдав соответствующий приказ и Мансуру Джа-мил-заде.

Пришлось, правда, привлечь к делу визират транспорта, чтобы получить билеты из государственной брони на ближайший транссистемник, но уже через четыре часа двое командированных покинули поверхность Нового Эр-Рияда.

Глава вторая

Беспокойство Усмана XI было бы понятно не только главе визирата государственной безопасности, но и любому сетевому политическому обозревателю халифата, владей он той же информацией, что и Светлейший.

Еще совсем недавно Росская империя стояла на пороге внутреннего мятежа, а значит, и скорой гражданской войны, в которую, слава Аллаху, по сведениям разведки, непременно оказался бы втянутым и Великий Мерканский Орден. В такой ситуации военная угроза халифату со стороны Нового Санкт-Петербурга и Нью-Вашингтона резко уменьшалась. А в том, что она реально наличествовала, был уверен не только халиф, но и кабинет великого визиря, в полном составе. Существовало и более благоприятное развитие событий: если бы противники, сцепившись, изрядно обескровили друг друга, можно было бы в недалеком будущем оттяпать под шумок кое-какое чужое пространство с планетами, на которых имеются необходимые халифату природные ресурсы. В конце концов, закона «Война – это экономическая политика, только осуществляемая иными средствами» никто не отменял…

Мало того… Россы россами, мерканцы мерканцами, но и о других государствах думать надо.

В общем, тут всякий всякому волк… Тоже закон, существующий со времен Ардашира. И даже намного более ранних…

Короче говоря, если у тебя имеется реальная возможность стравить твоих противников, надо это делать непременно и не откладывая. Еще один политический закон…

Все это прекрасно понимал не только Анвар ибн Аль-Масуд, но и Мансур Джамил-заде. Ибо лучший маг любой страны просто исторически обречен быть политиком. А когда ты втянут в политику на столь высоком уровне, что твоими соратниками являются визири – да пребудет с ними милость Аллаха! – то тебя не берут в срочную командировку, не объяснив, какие перед тобой стоят задачи и чего от тебя ждут.

А потому Мансура предстоящее посещение Ибн-Джухайяма не слишком тревожило.

Работа ожидается знакомая, не раз уже проделанная. Хотя, конечно же, могут быть и разного рода неожиданности, но на то ты и лучший маг государства, чтобы достойно справиться с ними, да пребудет милость Аллаха и с тобой, уважаемый…

* * *

Преодолев путь от космопорта до Эль-Муртазы на общественном маршрутном водороднике, визирь и маг поселились в столичном караван-сарае «У толстого Рашида». Такой вариант оказался вполне подходящим, поскольку заведение стояло вдали от городского центра и было не слишком высокого пошиба, чтобы в подобном заведении вздумали останавливаться высокопоставленные личности, вхожие во дворец Усмана XI, а потому ни визиря, ни мага тут никто не мог узнать.

Бороды бородами, но маскирующегося государственного чиновника можно вычислить и по голосу…

Впрочем, при всем невысоком пошибе, в караван-сарае, выстроенном по канонам европейской архитектуры, имелись вполне приличные условия.

Раздельный санузел, никаких насекомых…

Столица находилась на берегу моря, откуда дул свежий бриз, и при открытых окнах запросто можно было находиться в номере без кондиционера.

Заселившись и переодевшись, Анвар ибн Аль-Масуд немедленно связался по браслету с беем Гафуром Карагезом-оглы, начальником местного управления государственной безопасности, и назначил своему подчиненному конфиденциальную встречу.

Мансуру пока делать было нечего, и маг остался благоденствовать в своем номере.

Встреча двух начальников по предложению Карагеза-оглы состоялась в довольно затрапезной чайхане, расположенной в паре кварталов от «Толстого Рашида».

Назвали пароль и выслушали отзыв; обменялись приветствиями, присущими штатским людям; угнездили телеса на изрядно поношенные пуфики; сделали чайханщику весьма скромный заказ, соответствующий людям, не привыкшим транжирить свои невеликие сбережения; в молчании дождались, пока принесут заказанное.

Гафур Карагез-оглы был тертый калач, как выражаются россы, и никакого подобострастия перед визирем не выказывал, так что поглощающим литры чая посетителям не было никакого резона обращать внимание на расположившихся в углу двух мужчин.

Подумаешь, встретились два мелких торговца – обсудить свои незавидные дела и поплакаться в халаты друг другу…

– Докладывайте, уважаемый! – предложил Анвар, когда чайханщик оставил посетителей с глазу на глаз. И тут же поправился: – Рассказывайте, да пребудет с вами милость Аллаха!

– Ситуация сложилась следующая, – сказал Карагез-оглы, понюхав поднимающийся от пиалы пар. – В управление пришло анонимное письмо о подозрительном человеке, который следит за домом Ибрахима ибн Аль-Фарида, местного жителя. Более того, в письме утверждалось, что соглядатай – агент иностранной, предположительно мерканской, разведки. Письмо послали с компьютера одного из столичных интернет-кафе. Отправителя, к сожалению, разыскать не удалось – он больше в кафе не появлялся. Мои люди организовали скрытое наблюдение за упоминаемым в письме домом и вычислили соглядатая. Однако подозреваемый обнаружил наблюдение и попытался скрыться. Сотрудникам ничего не оставалось как арестовать его. Соглядатая проверил наш лучший маг. У подозреваемого стоит ментальный блок, с которым нашему магу не справиться. Опасаясь смерти арестованного и следуя вашим указаниям, мы не стали ничего предпринимать. Ждали вашего прилета.

Анвар ибн Аль-Масуд и бровью не повел, хотя в душе его снова поднялась волна радости.

Еще на Новом Эр-Риаде, едва получив сообщение с Ибн-Джухайяма, он почувствовал, что оно окажется чрезвычайно важным. Потому и рванул сюда немедленно – многолетняя привычка доверять интуиции сказалась.

Ну и слава Аллаху, в очередной раз не ошибся!

– Я прибыл сюда не один, – сказал он. – Со мной вместе прилетел Мансур Джамил-заде.

Бей не сдержал облегченного вздоха: теперь с него снималась всякая ответственность за возможную гибель арестованного агента.

А чрезвычайная ценность пленника теперь понятна и самому последнему верблюду – иначе не примчался бы на Ибн-Джухайям глава визирата госбезопасности, собственной персоной, да еще и не один…

– Где держите вражеского лазутчика, уважаемый? Хорошо ли его охраняют? Не уйдет?

– Сразу после ареста его спрятали в кокон Фогеля. – Карагез-оглы снял невидимую соринку с рукава халата – в целях конспирации он тоже обрядился в штатское. – У нас имеется один такой прибор. Хоть начальник планетной стражи и уверяет меня, что рядом с Ибн-Джухайямом нет вражеских шпионских сателлитов, но Аллах оберегает предусмотрительного. Поэтому мы перевезли арестованного на секретную точку, в густой лес поблизости от столицы, там его вражеские орбитальные биосканеры не засекут. Тем не менее, на случай попытки освободить агента соратниками, держим его под усиленной охраной.

– Ваша предусмотрительность делает вам честь, уважаемый. Я весьма доволен. Мы с магом должны немедленно допросить вашего пленника.

Бей кивнул:

– Добраться до леса совсем несложно. Мы находимся недалеко от окраины города, и за полчаса доедем. У меня тут в двух кварталах водородник с гражданскими номерами. Можем прямо сейчас отправиться.

– Ваша предусмотрительность делает вам честь, уважаемый, – повторил Анвар ибн Аль-Масуд.

Было видно, как хочется бею вскочить и ответить начальству по уставу.

Понятное дело: нечасто ему приходится разговаривать с визирями с глазу на глаз и не в их кабинетах.

Однако Карагез-оглы остался сидеть на пуфике и ответил как штатский:

– На все воля Аллаха, уважаемый.

– По какому адресу припаркован ваш водородник?

Бей ответил.

Анвар ибн Аль-Масуд связался с Мансуром Джамил-заде, объяснил, где они встретятся.

Потом бей с визирем не спеша закончили чаепитие, не спеша вышли из чайханы и отправились к водороднику.

Светило местное солнышко. Город гудел, как растревоженный улей. По улицам сновали граждане халифата, и им не было ни малейшего дела ни до вражеских агентов, ни до забот отечественных безопасников.

Нормальное состояние любого обывателя в любой стране…

– Как здоровье Светлейшего? – спросил Карагез-оглы. – В сети проскакивали какие-то слухи…

– Слава Аллаху! – коротко ответил визирь. – Хорошее.

Ибо подтверждать слухи высокопоставленному человеку не к лицу. И опровергать необязательно. Они живут самостоятельно – всегда и везде.

Мансур Джамил-заде уже топтался возле места встречи – видимо, приехал из «Толстого Рашида» на такси.

Анвар ибн Аль-Масуд представил мага и бея друг другу, и троица немедленно загрузилась в салон машины.

Глава третья

Анвар ибн Аль-Масуд и Мансур Джамил-заде разглядывали лазутчика через фальшивое зеркало в стене.

Арестованный, заложив руки за голову, лежал на койке, застланной серым армейским одеялом, и смотрел в потолок. Выглядел он совершенно безмятежным.

Наверное, был уверен, что его выручат…

Потом он встал. Неспешно подошел к окну.

Судя по всему, его заинтересовала решетка.

Результаты осмотра арестанту определенно не понравились, потому что когда он отвернулся от окна, выражение лица его перестало быть спокойным. Он некоторое время ходил из угла в угол, а потом снова сел на койку.

Маг и визирь переглянулись.

Секретная точка местных безопасников была замаскирована под домик лесника, не слишком большой, а потому от угла до угла в комнате было всего семь шагов. Зато можно было хорошо разглядеть мельчайшее изменение мимики арестованного.

Иногда такие наблюдения подсказывали, в каком ключе работать при допросе арестованного.

– Приступайте, уважаемый! – сказал Анвар ибн Аль-Масуд.

– Слушаюсь, о паша!

Маг тут же замер, прикрыл глаза и напрягся. Ушел в себя…

Визирь молча ждал.

– У этого человека и в самом деле стоит сильный ментальный блок, о паша, – сказал Мансур, возвращаясь в реальность.

– Снять можно?

– Я справлюсь. Местные специалисты верно поступили, что не стали пробовать самостоятельно, да пребудет с ними милость Аллаха!.. Боюсь, иначе мы бы сейчас смотрели на бездыханное тело.

– Нам бы его вряд ли показали, – пробормотал Анвар ибн Аль-Масуд. – Ладно, тогда начинаем… Готовы?

– Готов, о паша!

– Охранник! – рявкнул визирь. Арестованный на койке даже не пошевелился – звукоизоляция здешних стен пребывала в полном порядке.

Примчался охранник, подобострастно глянул на визиря.

– Проводите этого человека к арестованному!

Маг отправился следом за охранником, визирь остался у зеркала.

И пронаблюдал все манипуляции, предпринятые Мансуром.

Когда тот вошел к арестованному, пленник вскочил с постели и занял боевую стойку.

– Чего вы так испугались, уважаемый? – мягко сказал маг.

Точнее, промурлыкал.

Визирю приходилось прежде наблюдать, как маги снимают блоки, но такого мурлыканья он никогда не слышал.

Впрочем, магия, как известно, заключается не в голосе, голос – только ее сопровождение…

– Присядьте, друг мой… – монотонно говорил Мансур. – Я не причиню вам никакого вреда… Присядьте и расслабьтесь…

Визирю и самому захотелось присесть и расслабиться. Пришлось сделать усилие, чтобы вернуться к происходящему за зеркалом.

Арестованный сидел на койке, а в правой руке Мансура появился блестящий шарик.

Мурлыканье стало еще более вкрадчивым и монотонным:

– Смотрите на этот шарик, уважаемый… Внимательно смотрите прямо на него… Очень внимательно… Вам покойно и тепло… Чувствуете?..

Арестованный кивнул – судя по всему, ему и в самом деле сделалось покойно и тепло.

– Вам покойно и тепло… Вам очень покойно… Вы счастливы… Вас ничто не тревожит…

Анвар ибн Аль-Масуд сделал еще одно усилие, чтобы избавиться от набегающей сонливости.

Да уж, Мансур и в самом деле очень хороший маг. Прежде у Анвара не было таких ощущений – их испытывали только те, с кого снимали блок.

Мансур продолжал мурлыкать:

– Вас ничто не тревожит… Вам совершенно покойно… Вам хочется спать… У вас закрываются глаза…

У пленника задрожали и опустились веки.

– У вас закрываются глаза… Прилягте на койку… Найдите удобную позу… Так вам будет еще покойнее…

Пленник лег на спину, потом повернулся на правый бок и подложил обе руки под щеку. Тело его обмякло.

Мурлыканье продолжалось.

– Когда вы проснетесь, уважаемый, вы будете отвечать на вопросы… Ответы не причинят вам никакого вреда… Вы будете живы и здоровы, отвечая… Те, кто запретил вам отвечать, потеряли над вами власть… Они хотели вам вреда, а мы хотим, чтобы вы были живы и здоровы… Мы хотим, чтобы у вас все было хорошо… – Мансур повернулся в сторону зеркала и сказал: – Ментальный блок снят, о паша! Теперь этого человека можно допрашивать!

В голосе его больше не присутствовало ни малейших следов недавнего мурлыканья.

И, словно реагируя на его жесткость, в комнату вошли два охранника и надели на все еще спящего арестованного наручники.

Анвар ибн Аль-Масуд решил допросить вражеского лазутчика с глазу на глаз. Гафур Карагез-оглы если и не понял причину такого начальственного желания, то виду не подал.

В конце концов, визирь ничего не обязан объяснять своим подчиненным. И вообще, во славу Аллаха, меньше знаешь – лучше спишь. Закон этот верен в любой стране мира, где существуют государственная безопасность, служебные секреты и строгое единоначалие…

Вызвали охранников.

– Ведите арестованного на допрос! – распорядился Карагез-оглы.

– И снимите с него наручники! – добавил Анвар ибн Аль-Масуд.

На физиономиях охранников появилось сомнение.

– По инструкции не положено, о паша, – открыто воспротивился один.

– Выполняйте! – рявкнул визирь. Охранники кинулись исполнять приказ.

А двое столичных гостей, оставив Карагеза-оглы в одиночестве, перебрались к другому фальшивому зеркалу.

Когда арестованного ввели в допросную, на лице его уже не оставалось никакого спокойствия.

Затравленная крыса, Иблис его возьми!.. Разве лишь дрожащего облезлого хвоста не хватает…

– Он не чувствует, что блок снят? – спросил Анвар ибн Аль-Масуд мага.

– Нет, о паша. Обычные люди не способны это почувствовать. Арестованный просто-напросто тревожится неведомого грядущего. Психологически это нормально для любого человека.

Визирь кивнул:

– Что ж, теперь пришла моя очередь действовать.

– Да пребудет с вами милость Аллаха, о паша!

Когда визирь вошел в допросную, пленник немедленно вскочил с табурета, на который его посадили, и опять принял оборонительную боевую стойку. Черные глаза его сверкали.

Ну и идиот!

– Что вы так нервничаете, уважаемый? – сказал Анвар ибн Аль-Масуд. – Я не собираюсь бить вас,

– Кто вы такой? – В голосе лазутчика не замечалось дрожи. И затравленности больше не было.

Имелась там только откровенная решимость пройти любые круги христианского ада. Похоже, без проблем в общении никак не обойдется…

– Кто я – не важно. Важнее – кто вы? Проявите добрую волю, расскажите мне о себе.

– Я подданный Светлейшего. – В голосе агента зазвучал вызов. – На территории нашей страны похищение человека является уголовно наказуемым преступлением. И вам придется за него ответить!

Через пару минут Анвару ибн Аль-Масуду стало совершенно ясно, что добрая воля не является близкой родственницей арестованного, и визирь приказал сделать пленнику инъекцию суперпентотала.

Когда Анвар ибн Аль-Масуд снова вернулся в допросную, с доброй волей у пленника все уже было в полном порядке.

Тот сидел на табурете – руки на коленях, – и его затуманенный взгляд говорил о полной готовности сотрудничать с «преступниками-похитителями».

– Повторяю, уважаемый… Кто вы такой? Отвечайте!

– Я сотрудник третьего управления Офиса Добрых Дел Великого Мерканского Ордена, – с готовностью ответил арестованный.

Произнеся эти слова, он не свалился бездыханным со стула, и Анвар ибн Аль-Масуд окончательно успокоился.

Трупов и в самом деле не будет…

– Ваше настоящее имя? Отвечайте!

– Эдвард Уэббер.

Запись велась автоматически, и визирь мог не отвлекаться на оформление допросных документов.

Он задавал чисто анкетные вопросы, а подозреваемый отвечал на них.

Физиономия арестованного кривилась, лицевые мышцы то и дело сводило от ненависти, но суперпентотал не позволял ему ни молчать, ни врать.

Наконец анкетные вопросы закончились, и настала пора переходить к главной части дознания.

– Суть вашего задания на Ибн-Джухайяме? Отвечайте!

Через четверть часа визирь знал следующее.

По данным мерканской разведки, в ближайшее время на территории халифата должен был появиться некий росский агент. Если уже не появился… Имя росского агента арестованному было неизвестно. Суть задания – тоже. Как и способ заброски… Узнать мерканцам удалось лишь то, что Новый Санкт-Петербург очень интересует некто Ибрахим ибн Аль-Фарид, проживающий на планете Ибн-Джу-хайям в столичном городе Эль-Муртаза.

Почему россы проявляют к этому новобагдадцу интерес, арестованный тоже понятия не имел. Зато прекрасно знал главную задачу агентурной мерканской сети на Ибн-Джухайяме.

Объявившегося в этом мире росича непременно следовало захватить и тайно переправить на орбиту, где дежурил один из боевых кораблей орденского флота.

Услышав такую новость, визирь не сдержался и поморщился.

Халифатская внешняя разведка давно сообщала о том, что у мерканцев имеются новейшие суда, полностью защищенные от новобагдадских сканеров планетной стражи.

Но одно дело – знать о подобных возможностях противника теоретически. И совсем другое – убедиться, что противник действительно висит у тебя над головой и, в принципе, в любой момент способен нанести сокрушающий удар. Кстати, вполне возможно, что такие же корабли имеются и у россов. Более того, должны иметься, иначе бы Орден, имея столь явное технологическое превосходство, давно напал на Росскую империю. Ведь отношения между неверными крайне обострились сразу после того, как нынешний росский император прикончил прежнего, а с той поры прошел не месяц и не два…

Когда же халифат отстал от своих потенциальных противников, и в чем причина этого отставания? Неужели халифатские ученые глупее неверных?

Ответа у визиря не имелось.

– Каким образом вы должны были захватить росского агента? Отвечайте!

Через несколько минут Анвару ибн Аль-Масу-ду стали известны клички трех мерканских агентов, с которыми имел связь Уэббер. Стал также известен адрес одной явки, но он мало что давал, потому что явкой этой была чайхана.

Разумеется, владельца ее обязательно стоило прощупать, но скорее всего это просто-напросто место встречи.

Больше Уэбберу ничего не было известно.

Слишком мелкая сошка. Вот если бы удалось взять резидента шпионской сети на Ибн-Джухайяме! Однако такие планы могли сбыться очень нескоро. А то и вовсе не сбыться…

Когда допрос закончился и арестованного увели, Анвар ибн Аль-Масуд задумался.

Честно говоря, теперь ему крайне не нравилось, что местную службу безопасности привел к агенту анонимный донос.

Очень часто подметные письма подбрасываются не другом, а врагом. И на них ни в коем случае не стоит покупаться. Дабы, к полному удовлетворению противника, не угодить в расставленную ловушку…

Однако интуиция по-прежнему говорила визирю, что дело это в любом случае может оказаться вполне перспективным.

Столкнуть неверных друг с другом и посмотреть, что из того получится. Как говорят умные люди в Синской империи – пока два тигра дерутся в долине, обезьяна сидит на холме, во славу Аллаха!.. Впрочем, синцы, разумеется, про Аллаха не упоминают, но это совершенно неважно. Важно, что приказ Светлейшего может быть выполнен. Для начала пусть хотя бы и отчасти. Самый дальний путь каравана, как известно, начинается с первого шага ведущего верблюда… А в конце дороги нас может ждать рахат-лукум успеха и чаша победного шербета!

Однако чтобы понять, что за возню затеяли россы и мерканцы на территории халифата, надо, пожалуй, разобраться с предметом их неожиданного интереса.

И следует немедленно составить план дальнейшей работы.

* * *

Оперативное совещание состоялось прямо в салоне водородника, по дороге из леса в столицу.

Визирь поручил Гафуру Карагезу-оглы проверить, давно ли и под какой легендой появился на планете Уэббер, взять под наблюдение выданную агентом чайхану-явку и начать слежку за домом Ибрахима ибн Аль-Фарида, которым якобы интересуются россы. Кроме того, требовалось внимательно изучить личность и биографию этого человека, чтобы понять, в чем корни интереса неверных.

Ибо воин, вооруженный саблей, хорошо служит делу Аллаха. Но еще лучше ему служит воин, вооруженный знаниями. Мудрость весьма древняя, но от возраста своего не сделавшаяся ошибочной…

Слежку требуется вести очень и очень аккуратно, чтобы ни в коем случае не засветиться перед противником.

Конечно, исчезновение мерканского агента уже насторожило его хозяев, но россам-то наверняка об этом ничего пока не известно. Вот пусть и пребывают в неведении, Иблис их возьми, со всеми их собачьими потрохами!

Если за Ибрахимом ибн Аль-Фаридом будет замечена любая мелочь, в оперативном смысле достойная хоть малейшего внимания, никаких активных действий не предпринимать и немедленно доложить новую информацию лично визирю.

Решать станет он, и только он!

Коли будут допущены промашки в работе, виновных непременно накажем самым строжайшим образом. Поскольку дело, которым мы с вами сейчас занялись, – чрезвычайной государственной важности, и от него очень многое зависит. Это ясно, уважаемый?

– Все ясно, о паша! – сказал Карагез-оглы. – Будет исполнено! Промашек не допустим! Все сотрудники будут надлежащим образом проинструктированы.

– Да пребудет с вашими сотрудниками мудрость Сулеймана ибн Дауда, мир с ними обоими!

– Есть еще вопрос, о паша… – Бей секунду помялся. – Не пора ли нам перейти на обычную связь? Все ж таки бегать каждый раз в чайхану, когда требуется сделать доклад и получить указания, довольно затруднительно. И не слишком способствует оперативности принятия решений.

Визирь некоторое время подумал. И сказал:

– Подождем еще пару дней. У меня есть опасение, что вражеские агенты способны контролировать местные каналы связи.

– Иблис меня возьми! – не выдержал Карагез-оглы. – Да что они, всесильны?!

Визирь не стал лгать.

– Они не всесильны. Просто ваша планета до сих пор не имела большого значения с точки зрения государственной безопасности. И техническая поддержка вашей работы заставляет желать лучшего. Тут нет чьей-то конкретной вины. Просто прежде не имело смысла тратить средства на модернизацию оборудования. А сейчас на это попросту нет времени.

Бей прекрасно понимал, что начальнику незачем скрывать эту информацию.

До сих пор Ибн-Джухайям не привлекал внимания вражеских разведок, поскольку стратегическое значение его и впрямь было невелико. Кому как не ему, Карагезу-оглы, не знать об этом!

И теперь надо поскорее определить, что же изменилось в последнее время?

Между тем Анвар ибн Аль-Масуд обратил свое внимание на Мансура Джамил-заде.

Магу пока предстояло ожидание. Его услуги понадобятся, как только удастся схватить очередного агента.

Так что, уважаемый Мансур, вам придется поскучать некоторое время, да пребудет с вами милость Аллаха и Светлейшего.

Однако Мансур Джамил-заде скучать не пожелал, предложив свою помощь в проверке учебных программ подготовки местных магов. Гафур Карагез-оглы немедленно схватился за это благожелательное предложение.

Все-таки лучший маг халифата – не бараний курдюк! Его профессиональные советы могут оказаться весьма полезными…

Однако визирь немедленно и решительно подрезал этим прытким пташкам растопырившиеся крылышки.

– Никаких проверок и никаких программ, уважаемые! До поры до времени продолжаем соблюдать усиленный режим секретности. Вам, Мансур, допускается покидать номер только для принятия пищи. Никаких контактов! Ни личных, ни сетевых! Разве что со мной, но я сам с вами буду связываться!

Прыткие пташки немедленно угомонились. Даже не зачирикали…

– И еще одна вещь, – сказал Анвар ибн Аль-Масуд, когда машина уже въехала в город. – Надо сообщить в штаб планетной стражи, что, по нашим данным, вероятно пребывание кораблей потенциального противника на орбите возле Ибн-Джухайяма. Я, правда, очень сомневаюсь, что их окажется возможным обнаружить, но если с нами будет милость Аллаха…

– Сообщим, о паша! Немедленно!

Карагез-оглы высадил столичных гостей в квартале от «Толстого Рашида» и умчался выполнять полученные приказы.

Маг посмотрел ему вслед и фыркнул:

– Неужели неверные, Иблису их в лапы, обнаглели настолько, что осмелились вторгнуться в наши пределы?

– Кто знает… – с задумчивым видом ответил Анвар ибн Аль-Масуд. – Если мерканский агент появился на планете недавно и нелегально, его могли только десантировать с орбиты… Легальный путь вживления требует несколько большего времени и оперативных усилий…

– Но как же так получается, о паша? Неужели мы в своей собственной стране – не хозяева?

У визиря явно не было ответов на эти вопросы, потому что он сказал:

– Ладно, уважаемый Мансур, что ни делается, все во славу Аллаха. Будем работать и надеяться на его помощь.

«И на умные головы и крепкие мышцы местных оперативных работников», – добавил он мысленно.

Глава четвертая

Гафуру Карагез-оглы было абсолютно ясно, что работа на него свалилась сложная, срочная и опасная. И от которой не откажешься – она слишком важна для родной страны…

Ведь из-за какого-нибудь мелкого агентишки глава визирата государственной безопасности не прилетел бы в такую дыру, как Ибн-Джухайям. Да еще в сопровождении столичного мага. Нет, на этом Уэббере определенно заваривается чрезвычайно серьезная операция. Работать всем следует так, чтобы ни одна песчинка на бархане не пошевелилась. Иначе и головы не сносить. В древние времена провинившимся ломали спины и бросали умирать в степи. Времена изменились, спин теперь не ломают. Но смерть остается смертью…

На ближайшем же совещании с сотрудниками, арестовавшими мерканского агента Уэббера, Карагез-оглы объяснил новую задачу и приказал действовать крайне внимательно и осторожно. С Иб-рахимом ибн Аль-Фаридом в личные контакты ни в коем случае не вступать. Новых арестов без приказа не производить. О всех вновь выявленных агентах потенциального противника немедленно докладывать лично ему, Гафуру Карагезу-оглы.

Конечно, он не мог посвятить своих людей во все подробности оперативной обстановки – не станешь же говорить, что над планетой, возможно, крутится мерканский корабль! – однако сотрудники и сами не были ишаками, прекрасно понимали, что начальник не все им выкладывает.

Такова работа, уважаемые…

После совещания Карагез-оглы связался с центральным командованием планетной стражи и сообщил, что на орбите возможно пребывание вражеских кораблей.

Сообщение было встречено без любезности.

У Гафура тут же спросили, откуда у него взялись подобные сведения. Узнав, что источник информации – сугубо оперативный, посоветовали сообщить обо всем на Новый Эр-Рияд.

Сканеры местной планетной стражи ничего в ближайшем Космосе не засекают, но это не означает, что ничего там и нет, а означает лишь то, что сканеры бессильны, а иных систем наблюдения попросту не существует, о бей, да пребудет с нами милость Аллаха!

«Ну что ж, – подумал Карагез-оглы, – начальство, во славу Светлейшего, рядом. Ему и решать».

* * *

Уже на следующий день оперативная работа принесла первые результаты.

Карагезу-оглы доложили, что никаких следов легального появления мерканца Уэббера на Ибн-Джухайяме не обнаружено.

Что касается новобагдадского гражданина Ибрахима ибн Аль-Фарида, то за ним явно ведет скрытое наблюдение неизвестная личность.

Видео наблюдателя к докладу прилагалось.

Гафуру Карагезу-оглы этот человек был не знаком. И в информационной базе управления похожего не нашлось, а там содержалось немалое количество сведений о тех, кто когда-то попал в сферу профессионального интереса визирата госбезопасности.

Тем не менее у неизвестного определенно имелись навыки оперативной работы, поскольку, проведя Ибрахима от принадлежащей последнему торговой конторы до его родного дома, наблюдатель очень умело сбросил хвост, увязавшийся за ним самим.

Подчиненные Гафура Карагеза-оглы именем Аллаха клялись, что не раскрывали себя.

Как можно, о бей?! Мы работали чрезвычайно осторожно и постоянно передавали этого типа друг другу! У него просто не было возможности засечь хвост!

Карагез-оглы верил своим людям – они были весьма опытными специалистами наружки.

Впрочем, прокололись они или нет, выяснится очень скоро. Уже в ближайшие сутки… Если неизвестный снова появится возле этого Ибрахима, значит, сегодняшней слежки он не заметил. Просто принял меры оперативной безопасности – на всякий случай…

Тем не менее Гафур Карагез-оглы приказал своим наружникам удвоить и утроить осторожность.

А потом ему стало известно, что около года назад у господина Ибрахима ибн Аль-Фарида исчезла служанка. По заявлению хозяина местная городская стража открыла уголовное дело, но проверка по горячим следам ничего не дала, и расследование затормозилось, постепенно превращаясь в висящее.

Гафур попросил главу управления внутренних дел столицы переслать в управление безопасности материалы, связанные с исчезновением женщины, и едва начал знакомиться с ними, понял: вот оно! ВОТ ОНО!!!

Пропавшая служанка оказалась рабыней, почти два десятка лет назад купленной Ибрахимом ибн Аль-Фаридом на черном рынке. Но не это было важно: на периферийных планетах продажа и покупка рабов – нередкое явление. Пираты то и дело поставляют такой товар… Важно было иное: до своего попадания в рабство женщина была подданной Росской империи и, судя по материалам расследования, отнюдь не простолюдинкой. Звали ее Елена Шувалова.

Гафур откинулся на спинку кресла и некоторое время размышлял, стоит ли ему интересоваться этой Еленой глубже. И в конце концов решил, что не стоит.

Кто знает – до чего тут докопаешься. От лишних знаний часто бывают неподъемные хлопоты…

Он связался с визирем Анваром ибн Аль-Масу-дом и доложил о необходимости немедленной встречи.

Встретились через час в уже знакомой чайхане.

За пиалой чая Карагез-оглы и доложил начальству о первых результатах оперативной работы.

По лицу визиря было совершенно непонятно, как он относится к полученной информации. Однако фразу он произнес после выслушанного доклада совершенно однозначную:

– Это очень важно, уважаемый! – И добавил: – Да пребудет с нами милость Аллаха! Если новый соглядатай завтра снова объявится, продолжайте осторожное наблюдение за ним! Без активных действий… Если же не появится, переверните весь город, но непременно отыщите его. В этом случае лучше немедленно арестовать.

– Сделаем, уважаемый!

– А что вам сказали в штабе планетной стражи насчет мерканского корабля?

Гафур Карагез-оглы пожал плечами:

– Сказали, на сканерах у них ничего не наблюдается. И посоветовали доложить своему начальству на Эр-Рияде.

Анвар ибн Аль-Масуд подумал. И кивнул:

– Хорошо, я сам этим займусь, уважаемый… Встретимся здесь же завтра в десять часов утра.

Глава пятая

Расставшись с Карагезом-оглы, Анвар ибн Аль-Масуд вернулся в караван-сарай. Поднявшись в номер, взялся за компьютер. Вышел в сеть, открыл закодированный правительственный канал и отправил в визират обороны информацию о мерканском корабле, находящемся рядом с Ибн-Джухайямом. Он прекрасно понимал, что это бессмысленно: необнаруженная боевая вражеская единица – все равно что несуществующая.

По ней ни удар не нанести, не проследить… И все его потуги – исключительно желание переложить на чужие плечи ответственность. Случись здесь что – не приведи Аллах! – я военных предупреждал, о Светлейший…

Карагез-оглы не задает начальнику прямых вопросов, но ход его мыслей абсолютно понятен.

Почему мы не можем проследить за действиями вражеского корабля, о паша? А если выяснится, что и росс попал на Ибн-Джухайям с помощью десантирования – то как минимум двух вражеских кораблей… Почему мы настолько беззащитны?.. В чем главная причина отставания?

Ладно, ну отправил я оперативную информацию в визират обороны. Но они-то что могут предпринять, если отечественные наука и промышленность не обеспечивают армию и флот необходимыми вооружениями? А ведь Светлейший в первую очередь с военных спросит!

Ну да и Аллах с ними! Тут прежде всего о себе надо заботиться. В конце концов, все так живут, я ничем не лучше. Война, если она вдруг начнется, уже проиграна, заранее. И тут общая вина. А больше всего – самого Светлейшего, с его упрямством и иллюзиями! На Аллаха надейся, но и сам мозгами шевели…

Впрочем, ладно, тут ничего не изменишь. Пусть над моим сообщением ломает голову визирь обороны, да осуществит Аллах его чаянья! Пусть трясут внешнюю разведку, чтобы шевелилась. А мы вернемся в поле нашей ответственности.

Он вновь обратился к компьютеру и отправил в общехалифатский поисковик запрос на имя «Елена Шувалова». Принялся просматривать список… и остолбенел.

Среди нескольких десятков Елен Шуваловых обнаружилась молодая росская графиня. Информация оказалась довольно скудной.

Женщина была фавориткой прежнего росского императора Владислава Второго и трагически погибла (катастрофа с водородником) более двадцати лет назад. Подробности аварии известны не были.

Иблис меня возьми! Не та ли это Елена Шувалова, что несколько позже оказалась рабыней Ибрахима… как его там? И если та, то авария является самой настоящей дезинформацией! Вот только зачем подобные сложности? Надо копать дальше, печенкой чую!

Воспользовавшись кодом допуска, Анвар вошел в гражданскую адресную базу визирата внутренних дел.

Однако здесь никаких упоминаний об Елене Шуваловой не имелось.

Впрочем, это ни о чем не говорило. Рабов и рабынь зачастую регистрируют под вымышленными именами. Все-таки не граждане – личная собственность хозяина… А иногда и вообще не регистрируют. Чем дальше от столицы халифата, тем меньше порядка. Дал Ибрахим взятку кому-либо из местных чиновников, и все проблемы с документами решены…

Однако эту ниточку непременно надо тянуть дальше. Тут не должно остаться ничего непроясненного. Слишком велика ставка… Нужно срочно отправить шифровку визирю внешней разведки паше Бадри ибн Аль-Рахману с просьбой разузнать по своим каналам, что за персик эта Елена Шувалова. Где правда, а где вранье. Быстро такую информацию они, конечно, не добудут, но главное, чтобы караван двигался. Даже медленная дорога ведет к цели…

Чем Анвар ибн Аль-Масуд немедленно и занялся.

Отправив по хивэсвязи шифровку, он собрался ждать как минимум неделю.

Однако ответ из визирата внешней разведки пришел уже на следующий день

Коллеги сообщали, что, по имеющимся данным, графиня Елена Шувалова является матерью нынешнего росского императора Остромира Первого. И имеется неподтвержденная информация, что совсем в недавнее время она находилась на Новом Санкт-Петербурге. Где Шувалова пребывает сейчас, установить пока не удалось, но будут проведены срочные разведывательные мероприятия, если визирь государственной безопасности на том настаивает.

К письму прилагался файл с изображением женщины.

– Иблис меня возьми! – выругался вслух Анвар ибн Аль-Масуд, разглядывая миловидное женское личико, окаймленное светлыми волосами. – Так что же все-таки за возня идет здесь, на Ибн-Джухайяме?

И он отправил в визират внешней разведки шифровку, смысл которой был яснее некуда – визирь государственной безопасности именно настаивает на установлении нынешнего местонахождения Елены Шуваловой.

Но такую информацию, если сей персик теперь прячут, разведка точно за пару дней не раздобудет…

Глава шестая

После непродолжительных размышлений Анвару ибн Аль-Масуду стало абсолютно ясно: дабы понять, что за возня идет на Ибн-Джухайяме, никуда не деться от срочного допроса Ибрахима ибн Аль-Фарида.

Однако вызывать «рабовладельца» в управление государственной безопасности не стоило – вражеские соглядатаи немедленно засекли бы такой визит. И кто знает, какова оказалась бы их реакция…

Анвар ибн Аль-Масуд решил посоветоваться с Гафуром Карагезом-оглы на очередной встрече в чайхане.

Первым делом бей доложил визирю, что неизвестный вновь появился поблизости от Ибрахима ибн Аль-Фарида. На сей раз сотрудники Карагеза-оглы сумели заполучить изображение предполагаемого вражеского агента.

Визирь некоторое время рассматривал голографию подозреваемого. У него появилось ощущение, что человек этот ему знаком, однако вспомнить, где они могли встречаться, Анвару так и не удалось.

– Мы засекли и вторичную слежку за соглядатаем, – доложил Гафур Карагез-оглы. – За ним таскался вот этот тип.

Глазам визиря предстала новая голография.

Соглядатай был ему совершенно незнаком. Впрочем, он был бородат, а лучшей естественной маскировки и не добудешь…

– Он пас первого до тех пор, пока тот снова мастерски не ушел от хвоста. И от вторичного, и от третичного, нашего.

– Значит, завтра первый снова появится, – сказал визирь. – Не думаю, что он за два дня не засек слежку. Просто ему очень нужен этот рабовладелец, у которого пропала служанка. Продолжайте постоянное наблюдение. И по-прежнему пусть ваши сотрудники будут внимательными.

– Они будут крайне внимательными, о паша! – кивнул Карагез-оглы.

Визирь перешел к первоочередной на сегодня задаче – к организации допроса Ибрахима ибн Аль-Фарида.

Посоветовавшись, решили прикрыться налоговой инспекцией.

Уже к обеду «рабовладелец» получил грозное уведомление о необходимости немедленной явки в районный отдел, к инспектору. Час был назначен послеобеденный, и к этому часу Анвар ибн Аль-Масуд оказался в помещении инспекции.

Ему выделили отдельный кабинет, куда прибывший по вызову Ибрахим ибн Аль-Фарид и был препровожден стражником.

«Рабовладелец» оказался этаким шарообразным толстячком невысокого роста с короткими ногами и руками. Борода у него тоже была короткой и редкой.

Будто в лоснящееся жирное полушарие подбородка понатыкали отдельных волосков…

– Салям алейкум, уважаемый! Что за беда случилась? Я же всегда исправно плачу налоги. Так было и в этом году.

Визиря государственной безопасности он, разумеется, не узнал.

Визирь представился.

«Рабовладелец» побледнел и как-то съежился. Словно из надутого пузыря выпустили воздух…

– Аллах всемилостивый! Что могло потребоваться от меня такой серьезной организации? Я не связан ни с какими запрещенными партиями. Политикой не занимаюсь. Не до того мне: у меня большая семья. Жен и детей кормить надо. Какая тут может быть политика?!

Струсил он изрядно. Как бы не обмочился с перепугу…

– Успокойтесь, уважаемый! – сказал Анвар ибн Аль-Масуд. – Именно ваша семья меня и интересует. Вернее, не вся семья, а та рабыня, которая исчезла примерно около года назад.

– Ее нашли? – Ибрахим ибн Аль-Фарид сразу успокоился. – А того, кто ее похитил, тоже отыскали? Я ему непременно судебный иск вчиню. Пусть с ним кади[12] разбирается!

– Возможно, и нашли. Расскажите-ка мне, пожалуйста, каким образом эта женщина к вам попала.

Спокойствие с Ибрахима как ветром сдуло.

– Ну-у-у… Мне как-то пришлось побывать по делам на планете Эс-Субайхия. Там, как вы, наверное, знаете, находится невольничий рынок. Ну вот я себе служанку и прикупил. А что? Это ж не преступление. Налоги я за нее платил исправно. Все двадцать лет. А стражники, когда ее похитили, ничего делать не захотели. Только сказали: «Твою невольницу, небось, уже другому хозяину продали. Надо лучше следить за собственностью». А я налоги платил. Все двадцать лет. А они, уважаемый…

– Минутку, уважаемый… – Визирь оборвал этот словесный фонтан. – Как женщина выглядела? Опишите!

– Ну… – Ибрахим ибн Аль-Фарид поднял глаза к потолку. – Фигуристая такая, несмотря на возраст. Ей же, думаю, уже за сорок было. Не пойму, кому нужна такая невольница, чтобы решиться на похищение…

– Фигуристая! – сказал Анвар ибн Аль-Масуд. – А дальше?

– Дальше… – Толстяк прищелкнул языком. – Все при ней, уважаемый. Этакая лань. Как там было у Джамаля Харанди?.. И словно розы лепесток, благоуханна. Когда же утром принимает ванну…

– Меня не интересует, что вы у нее находили под халатом! – оборвал его визирь. – Меня интересуют цвет волос и глаз! Особые приметы…

Ибрахим ибн Аль-Фарид вновь возвел взгляд к потолку:

– Особых примет вроде не было. Волосы светлые, как у многих неверных. Вьющиеся, длинные. Черноволосая невольница мне не нужна. У меня все три жены черноволосые. А глаза – серые. А особых примет не было. Разве лишь родинка на левой груди. Не очень большая – с ноготь моего мизинца…

Анвар ибн Аль-Масуд развернул в сторону толстяка висящий над столом видеопласт с изображением Елены Шуваловой.

– Это она?

Толстяк глянул.

– Очень похожа. – Он громко сглотнул. – Как две капли воды. Вы ее нашли? Я получу ее назад?

– Вы купили женщину у пиратов?

– Нет, уважаемый. Но человек, продавший ее мне, купил у пиратов. Кажется, они захватили ее во время нападения на одну из приграничных росских планет. Названия уж не помню, извините. Давно это было… Так я получу ее назад?

Визирь развернул видеопласт в первоначальное положение.

– Может быть. Но не сейчас. Как вы понимаете, ею не зря занимается визират государственной безопасности.

Мгновенно опечалившийся толстяк понимающе закивал.

– И еще вот что, уважаемый… – Анвар ибн Аль-Масуд добавил в голос стальные нотки. – О том, с кем вы тут встречались и о чем говорили, не должна знать ни одна живая душа. Иначе вы не только невольницу не обретете, но и собственную свободу потеряете…Это ясно?

– Ясно, уважаемый! – Ибрахим ибн Аль-Фарид снова закивал. – Я тут устранял мелкую ошибку налоговой инспекции. Все работают, все ошибаются. Да пребудет с нами всеми милость Аллаха!

На сем они и распрощались. Толстяк, отдуваясь и вытирая струящийся по щекам пот, выкатился из кабинета. А визирь задумался.

«Это что же у нас получается, уважаемый?» – спросил он самого себя.

Получается, бывшая фаворитка старого росского императора без малого двадцать лет жила в этой дыре, и никто за ее судьбу не беспокоился… А около года назад ее похитили. Кому она могла вдруг понадобиться?

В первую очередь – собственному сыну, разумеется. И он отдал приказ похитить свою мать, коли она потом появилась рядом с ним.

Да, очень похоже, что у Росской империи тоже появились боевые суда, недоступные для наших сканеров планетной стражи… Так что, судя по всему, над планетой сейчас и в самом деле крутятся как минимум два чужих корабля.

Визирь невольно глянул в потолок и, не сдержавшись, поежился. У него возникло ощущение, что на него, прямо сквозь крышу и четыре межэтажных перекрытия, пристально смотрит чей-то неведомый глаз.

Как же мы все-таки дошли до такой ситуации! Враг ступит на порог, а мы и знать ничего не будем! О Аллах всемогущий, спаси детей своих!

Потом мысли его снова вернулись к делу.

Ну хорошо, пусть россы похитили Елену Шувалову… Но с какой стати они теперь-то следят за ее бывшим хозяином? Ради чего рискуют? Убить, что ли, намереваются толстячка? Отомстить за унижение нынешней императрицы-матери? За то, что он двадцать лет лазил к ней под халат…

Так давно бы уже убили! Долго, что ли, человеку шею свернуть в темном переулке! Даже такую жирную шею…

И какого Иблиса за россами, в свою очередь, следят мерканцы?

Нет, ну с этими-то ясно. Две разведки работают друг против друга. Они поневоле должны следить за противником. Так повелось с древности.

А мы, в свою очередь, попытаемся последить и за теми, и за другими. Может, и выведет нас Аллах из густого мрака непонимания на свет ясности.

И все-таки, каков теперь интерес у россов к Ибрахиму ибн Аль-Фариду? Что сейчас можно получить от этого мелкого человечка? Может, его самого хотят похитить и увезти в Империю, под светлые очи матери-императрицы, за расплатой?..

Визирь размышлял над проблемой, покидая здание налоговой инспекции; размышлял, сидя в такси; размышлял в собственном номере в караван-сарае.

Но никаких объяснений происходящему так и не придумал.

Глава седьмая

Слежка ибн-джухайямского управления государственной безопасности за «рабовладельцем» дала новые плоды в ближайшие же сутки.

Анвар ибн Аль-Масуд едва собрался позавтракать, как с ним связался Гафур Карагез-оглы и, не мудрствуя лукаво, открытым текстом, доложил о сегодняшнем ночном происшествии, случившемся неподалеку от дома Ибрахима ибн Аль-Фарида.

Визирь поначалу хотел взгреть бея за злостное нарушение режима секретности, но услышанное заставило его тут же забыть о намерении. Ибо режим секретности после происшествия отходил на второй план.

На предполагаемого росского агента было совершено нападение.

Трое неизвестных, судя по всему, пытались похитить соглядатая. Применили против него парализатор. В такой ситуации сотрудники Карагеза-оглы посчитали нужным, в свою очередь воспользовавшись парализаторами, захватить всех участников ночного инцидента. В лесном домике такое количество арестованных содержать попросту невозможно. В настоящее время все они находятся во внутренней тюрьме управления государственной безопасности и ждут, пока Анвар ибн Аль-Масуд, да пребудет с ним милость Аллаха, пожелает допросить всю четверку.

К сожалению, тюремные камеры коконами Фогеля не экранированы, поэтому находящийся рядом с планетой враг с помощью орбитальных биосканеров вполне способен обнаружить место нахождения арестованных. На всякий случай охрана тюрьмы находится в полной боевой готовности.

Кроме того, Гафур Карагез-оглы обратился к командующему планетной стражей с просьбой прикрыть этот район города от возможной атаки с неба. На сию просьбу командующий ответил, что сегодня ночью на границе атмосферы Ибн-Джухайяма была зафиксирована мгновенная температурная аномалия. А попросту говоря – взрыв. Правда, нет никакой возможности утверждать, что не произошло вторжение обычного метеорного тела, но странность в том, что до самого развития температурной аномалии сие метеорное тело не было зафиксировано сканерами.

Отчасти эта информация подтверждает полученное штабом планетной стражи от Карагеза-оглы сообщение о нахождении рядом с планетой чужого боевого корабля, но только отчасти, поскольку метеорное тело вполне могло быть крохотной частичкой антивещества – настолько крохотной, что сканеры оказались не способны ее засечь на подлете.

Такая гипотеза тоже все объясняет. Кроме почти полного совпадения по времени между ночной схваткой на городской улице и взрывом в небесах…

– А почему тюремные камеры не оборудованы коконами Фогеля? – спросил Анвар ибн Аль-Масуд.

– У нас на всей планете мало коконов, – напомнил Карагез-оглы. – Управление материального развития не сочло нужным увеличить финансирование. Считают, хватит того, что дали.

«А ведь я наверняка подписывал этот документ, – подумал визирь. – Впрочем, управление материального развития абсолютно право – бюджет-то не резиновый… Что ж, после случившего уже нет смысла хранить тайну своего присутствия на планете. Наоборот, посмотрим, что предпримут вражеские агенты, обнаружив, кто из новобагдадских безопасников интересуется их бойкими похождениями. Может, и допустят промашку».

И он попросил бея прислать за собой служебный водородник, немедленно сбрил надоевшую бороду и открыто отправился в управление, прихватив с собой мага Мансура Джамила-заде.

Глава восьмая

Сначала местные безопасники продемонстрировали столичным гостям захваченное у арестованных оборудование.

Однако тут было не к чему подкопаться – все оружие оказалось новобагдадского производства.

Ничего мерканского, ничего росского… Никакой пищи для оперативной работы. В общем, самое время переходить к допросам.

Начать допрос решили с нападавшей троицы.

Мансур Джамил-заде спокойненько снял с них ментальные блоки, после чего визирь самолично поговорил по очереди со всеми. Пришлось прибегнуть к суперпентоталу, разумеется, – иначе господа мерканцы (а это оказались именно они) разговаривать отказывались.

Увы, результат допросов получился мизерным.

Все трое понятия не имели, кем точно является человек, которого им было приказано похитить. Росский агент – все, что им было известно.

Схватив его, похитители должны были на арендованном водороднике отвезти агента в заранее оговоренное место неподалеку от столицы и передать другим людям. Пароль и отзыв при встрече – такой-то…

К «заранее оговоренному месту» немедленно отправили опергруппу, но, понятное дело, никто ее там не дожидался.

Вполне возможно, что взорвавшееся ночью над планетой «метеорное тело» было малым транспортным средством, направлявшимся за похищенным, но теперь это только догадки, и ничего более… Истина погибла вместе с «метеорным телом».

– В какой точке ночью произошел взрыв? – спросил Анвар у Гафура Карагеза-оглы, когда покинул допросную.

– В ста пятидесяти километрах юго-западнее Эль-Муртазы, – ответил тот. – На высоте двухсот двадцати четырех километров.

В общем, после первых трех допросов господин визирь оказался, как говорят россы, у разбитого корыта, и ему оставалось надеяться только на то, что предполагаемый росский агент обладает намного более полезной информацией. И решено было немедленно допросить его.

Глава девятая

Пленный росс, как и мерканцы, находился в камере-одиночке.

Наручников с него тоже не снимали.

Как будто, в случае нападения на тюрьму, это бы хоть как-то помогло ее защитникам…

Анвар ибн Аль-Масуд, Гафур Карагез-оглы и Мансур Джамил-заде некоторое время разглядывали арестованного через фальшивое зеркало в стене. В этом тюремном блоке содержали очень важных заключенных, и все камеры были оборудованы такими зеркалами.

Арестант выглядел просто безмятежным, и это визирю и нравилось, и не нравилось одновременно. Анвар всегда симпатизировал смелым людям – даже если это были враги. Но, с другой стороны, с такими парнями всегда приходилось долго возиться, если не прибегнуть к услугам мага.

Между тем маг уже сделал начальную часть своей работы и доложил:

– У него тоже стоит блок, о паша. Надо снимать!

– Действуйте! – сказал Анвар ибн Аль-Масуд. – И да пребудет с нами милость Аллаха!

Он продолжал вглядываться в лицо арестованного.

Мансур ушел.

«Иблис меня забери! – выругался визирь. – Ну где же я видел этого человека? Ведь видел же!»

– Вы прежде этого парня не встречали? – спросил он Карагеза-оглы.

Гафур тоже впился взглядом в физиономию пленника, но был вынужден развести руками:

– Нет, о паша. Впервые его вижу. Если не считать голографии, сделанной моими сотрудниками.

Между тем Мансур Джамил-заде появился в камере.

Арестованный встал:

– Салям алейкум!

Голос его был спокоен и даже приветлив. Будто парень был заранее благодарен вошедшему.

– Ваалейкум ассалям! – Маг достал из кармана блестящий шарик.

«Где же я его видел?» – продолжал насиловать свою память визирь.

Ответ был рядом – он чувствовал, – но выхватить нужный кончик из клубка памяти никак не удавалось.

А в камере уже звучали знакомые слова.

– Присядьте, друг мой… – монотонно говорил Мансур Джамил-заде. – Я не причиню вам вреда… Присядьте и расслабьтесь…

Как и в прошлый раз, визирю захотелось присесть и расслабиться. Желание было даже более острым – в отличие от деревянного домика, каменные стены тюрьмы вообще не экранировали мага. Как и в прошлый раз, Анвар сделал усилие, чтобы вернуться к происходящему в соседнем помещении.

Рядом шумно заворочался Гафур Карагез-оглы. Наверное, испытывал одинаковые с визирем ощущения…

Арестованный неспешно опустился на койку. Мурлыканье мага стало еще более вкрадчивым и монотонным:

– Смотрите на этот шарик, уважаемый… Внимательно смотрите… Очень внимательно… Вам покойно и тепло… Чувствуете?..

Арестованный кивнул – судя по всему, ему и в самом деле стало покойно и тепло.

– Вам покойно и тепло… Вам очень покойно… Вы счастливы… Вас ничто не тревожит… Вас ничто не тревожит… Вам совершенно покойно… Вам хочется спать… У вас закрываются глаза…

Арестованный закрыл глаза.

Маг продолжал мурлыкать.

А потом замолк.

«Ну вот, теперь и моя очередь работать», – подумал визирь.

Мансур Джамил-заде обернулся и глянул сквозь фальшивое зеркало, прямо в глаза визирю. На лице его явно нарисовалось недоумение. Маг некоторое время постоял, напряженно нависнув над арестованным и сцепив за спиной руки, а потом стремительно двинулся к двери.

Когда он появился рядом с Анваром, недоумение с его лица никуда не делось.

– Не могли бы вы, уважаемый, – обратился он к Карагезу-оглы, – оставить нас с визирем с глазу на глаз?

– Разумеется, уважаемые. – Бей немедленно удалился.

– Странно, о паша… – сказал шепотом Мансур Джамил-заде, когда столичные гости остались вдвоем. – Ментальный блок с этого человека снять невозможно.

– Как это? – удивился Анвар. – Разве такое бывает?

И сам поразился глупости своего вопроса.

Разумеется, бывает. С магами низкой квалификации. Но с Мансуром Джамил-заде такого не случалось никогда. Иначе бы он не считался лучшим специалистом халифата, да поможет ему Аллах!..

– Допрашивать арестованного ни в коем случае нельзя, Иблис меня забери! – сказал зло маг. – Летальный исход будет неизбежен.

Последних слов он мог бы и не произносить – вывод был понятен даже последнему верблюду!

Но что могло случиться? Неужели неверные росские собаки придумали какой-то необычный, неснимаемый блок?

– Разве существуют неснимаемые ментальные блоки?

Маг возмущенно пожал плечами:

– Мне до сих пор не встречались!

Именно этот жест подсказал визирю, насколько Мансур Джамил-заде ошарашен. Как будто обиделся на судьбу и на Аллаха, управляющего ею…

Впрочем, и сам Анвар ибн Аль-Масуд ощущал некоторую растерянность. Ему ведь тоже не приходилось встречаться с ментальными блоками, которые не способен снять лучший маг халифата…

Но предпринимать что-то требовалось. И немедленно!

Если захваченный агент и в самом деле из россов, то именно он – главная фигура всего происходящего в последние дни. И именно через него лежит дорога к выполнению приказа Светлейшего.

Мансур Джамил-заде между тем пристально рассматривал лежащего арестанта.

– Где-то я видел это лицо, о паша, – пробормотал он. – Вот только никак не могу вспомнить – где именно…

Визирь снова вгляделся.

Мужественные черты лица, высокий лоб, даже во сне плотно сжатые губы. Как будто спящий боялся, что не уследит за собственным языком, обронит невзначай неосторожное слово…

И вдруг визирь понял – арестованный агент очень похож на личного секретаря Остромира Первого, нового росского императора.

Рядом шумно вздохнул Мансур Джамил-заде.

Визирь и маг переглянулись.

– Иблис меня забери, со всеми моими потрохами! – сказал маг. – Этого просто не может быть

– Кажется, мы не зря сюда прилетели, – отозвался визирь. – Да пребудет с нами милость Аллаха!

– Я, наверное, ошибаюсь, – сказал маг.

– Мы не можем ошибаться оба, – заметил визирь. – Если думаем об одном и том же человеке, разумеется. Пойдемте-ка в кабинет Карагеза-оглы, уважаемый! Проверим свои догадки незамедлительно.

Они позвали хозяина и прошли коридорами, сопровождаемые скрипом замков и грохотом закрываемых дверей.

Здешние помещения мало чем напоминали внутреннюю тюрьму визирата государственной безопасности на Новом Эр-Рияде. Никакой техники, отъявленное средневековье… Управление материального развития вовсю экономило тут государственную казну.

Кабинет, занимаемый Гафуром Карагезом-оглы, тоже ничем не напоминал рабочий кабинет визиря. К счастью, компьютер тут оказался вполне современным.

Визирь тут же уселся за него, пробежался пальцами по «клаве».

Набранные адресные запросы, введенные коды допуска, несколько секунд напряженного ожидания…

Он развернул видеопласт к магу и бею.

– Перед вами изображение Найдена Барбышева, личного секретаря нынешнего росского императора… Что скажете, уважаемые?

– Похож, о паша, – сказал Мансур Джамил-заде.

– Похож, о паша, – словно эхо, вторил Гафур Карагез-оглы.

И оба воскликнули в один голос:

– Но этого же просто не может быть!

Глава десятая

Похожий на секретаря росского императора агент сидел на стуле перед Анваром ибн Аль-Масу-дом.

Несмотря на неснятый ментальный блок, визирь, подумав, все-таки решил допросить его.

Ну и пусть себе врет, как ободранный безгорбый верблюд… Может, и ложь его принесет какую-нибудь полезную для священного дела информацию. Никогда не ведаешь, где находят тебя долгожданные знания…

– Кто вы такой, уважаемый? Отвечайте!

Привычно рявкнув приказ, визирь тут же испугался – как бы не сработал блок. И тут же раздосадовался на себя: если допрашиваемый не намерен отвечать, с какой стати сработает блок?

Это же не допрос с пристрастием…

Агент посмотрел на допрашивающего ясным взором, в котором по-прежнему не было ни малейшего страха.

– Думаю, вы и сами это прекрасно знаете, уважаемый.

– Откуда, уважаемый?

– Ну, значит, ваши люди чрезвычайно плохо работают, визирь.

Анвар ибн Аль-Масуд потер свой лишившийся растительности подбородок и сам подивился нелепости этого жеста.

– Впрочем, это не ваши люди. Это люди Бадри ибн Аль-Рахмана не дорабатывают. Ваши как раз на высоте, раз я жив и нахожусь в этих стенах.

– Вы неплохо осведомлены о высшем руководстве халифата, уважаемый… – Визирь неожиданно перешел на росский. – Так как вас там?

Арестованный и глазом не моргнул.

– Да как хотите, так и называйте! – ответил он по-росски и ухмыльнулся. – У нас говорят: «Хоть горшком назови, только в печь не сажай».

– Иными словами, вы из Росской империи.

– А если вы правы? Это что-то меняет?

«Почему он так разговаривает со мной? – подумал визирь. – Вывести из себя хочет? Глупо!.. Ладно, Иблис тебя побери!»

– А если я скажу, что вас зовут Найден?

Арестованный с самым легкомысленным видом пожал плечами:

– Хоть Найден, хоть Нестор, хоть Никодим… Называйте, как вам нравится, уважаемый!

– А если я скажу, что вы – личный секретарь нынешнего росского императора Остромира Первого?

Арестованный распахнул глаза:

– Что вы, уважаемый?! – Удивление было совершенно неподдельным. – Разве секретарь вашего халифа лично занимается тайными операциями на чужих территориях?.. Наверняка ведь нет. Вот и у Остромира Первого тоже имеются специальные люди для таких дел. С чего бы его императорскому величеству посылать на такое предприятие своего личного секретаря? Это же глупость несусветная!

«Дурацкий разговор какой-то… – подумал визирь. – Фальшивый насквозь. Как зеркало в стене камеры… Ладно, продолжим!»

– А велю-ка я сейчас сделать вам инъекцию суперпентотала, уважаемый! Тут сразу и выяснится – кто вы, что вы и зачем здесь оказались!

– Ну и похороните мой труп сегодня. У вас ведь в этот же день положено мертвых в землю класть?

– С чего вы взяли? Наш маг снял с вас ментальный блок.

Арестованный с готовностью закатал рукав халата:

– Тогда прошу вас! Пробуйте ваш суперпентотал!

Он даже знал, что Мансур Джамил-заде не справился с его блоком.

В душе визиря поднялась волна безудержной злобы.

Этот тип был абсолютно уверен, что у Мансура ничего не получилось. Но как это возможно? Тогда он сам должен быть магом. Или как они там у себя магов называют. Щупачи, что ли?.. Но ведь секретарь Остромира магом не является. Во всяком случае, до сих пор у нас не было такой информации. Или они обычных людей научились в магов превращать, пока мы тут топчемся?.. И в этом направлении халифатские специалисты отстали, что ли? Какую область науки ни возьми – везде мы в хвосте у неверных! Почему?..

А может, он ни в чем не уверен, а просто верит, что Мансуру не удалось. Это ж какую веру надо иметь!.. Это уже не вера, а самый настоящий фанатизм… Вот тебе и неверный, собачьи кости!

Кто же ты все-таки такой, Иблис тебя забери? И как к тебе подобраться? Ну не возможно же, чтобы не было подхода!

Может, снова обратиться в визират внешней разведки? Пусть попробуют выяснить, на Новом Санкт-Петербурге сейчас секретарь росского императора или в служебной командировке. Правда, не очень верится, что людям Бадри ибн Аль-Рахмана удастся быстро добыть подобную информацию. Если официального объявления о каком-либо вояже высокопоставленного чиновника нет, информация о таком вояже всегда засекречивается.

Визирь внешней разведки как-то говорил, что после прихода к власти нового росского императора на их столичном мире была устроена чистка, и было арестовано множество разведчиков. В первую очередь – мерканских, конечно. Однако и новобагдадским изрядно досталось. Внешняя разведка халифата потеряла в тот период немалое количество своих агентов. Остался ли теперь хоть кто-то в императорском дворце Остромира?

Впрочем, деваться некуда. Если повезет, то кто-то остался и сможет пролить свет на присутствие или отсутствие в столице личного секретаря росского императора.

– Ладно, уважаемый… Живите пока. Пока мы не получим возможность… как это у вас говорится?.. вывести вас на чистую воду.

– Ну так получайте свою возможность на здоровье. – Арестованный усмехнулся. – Только поторопитесь!

Казалось, он хотел добавить еще что-то. Но замолчал.

Будто очень боялся проговориться. Губу, правда, не закусывал…

Анвар ибн Аль-Масуд подождал несколько мгновений. Потом вызвал охранников, и арестованного увели из допросной.

А визирь отправился к Гафуру Карагезу-оглы, бесцеремонно выставил его из-за собственного стола и отправил в визират внешней разведки шифровку с просьбой как можно быстрее выяснить, где в настоящее время находится личный секретарь Остромира Первого.

Когда послание ушло, он уступил бею место и сказал:

– Просто не за что уцепиться, уважаемый! Пять человек арестовано, а караван топчется на месте. Будто в самум попал…

На мужественное лицо Карагеза-оглы набежала тень досады.

Обижать несправедливостью его не стоило. И потому визирь добавил:

– Ничьей вины в том нет. Ваши люди все сделали правильно…

Бей немедленно приободрился.

– Наши люди только что засекли еще одного человека, который крутится возле Ибрахима ибн Аль-Фарида, о паша, – сказал он. – Правда, этот тоже очень профессионально сбросил хвост. Но теперь я уже почти не сомневаюсь, что он снова объявится.

«Да сколько же их тут! – подумал Анвар ибн Аль-Масуд. – Когда им конец придет? Агенты, как овцы, плодятся…»

Впрочем, он лукавил с самим собой. Ясно было с самого начала, что с арестом «Найдена» ничего не закончилось.

– Какие будут приказы, о паша?

– Интересная ситуация получается, – сказал визирь. – Только что арестованы несколько агентов. Среди них и свои, и чужие, и ясно одно: служба безопасности Ибн-Джухайяма начеку. Самое время затихнуть и переждать, пока оперативные страсти улягутся. Однако тут же появляется еще один соглядатай. Вам не кажется это странным, уважаемый?

Гафур Карагез-оглы почесал бровь, размышляя.

– Есть одно объяснение, о паша… А если предположить, что арестованный нами росс играл роль приманки? Привлечь наше внимание, попасть под арест, заставить нас расслабиться… Агент же, решающий основную задачу, начинает действовать только теперь.

– И спокойненько обтяпывает свои темные делишки. – Анвар ибн Аль-Масуд усмехнулся. – А что? Неглупо придумано, прямо скажем! Есть в этом определенное оперативное изящество. Впрочем… – Теперь уже он задумался.

В этом случае возникал вопрос – зачем было использовать в качестве приманки человека с ментальным блоком, который не способен снять Мансур Джамил-заде? Подошла бы любая оперативная пустышка безо всякого блока. Нет, с блоком, конечно, – иначе бы это было слишком подозрительно! Но приманка не стала бы запираться: ведь ее предназначение – дать дезинформацию. Этот же «Найден» совершенно не похож на оперативную пустышку. Что-то тут не так… Но саму принципиальную возможность использования приманки исключать не станем. Береженого верблюда, как известно, не потеряешь!

– Отчасти я согласен с вами, уважаемый, – сказал он Гафуру Карагезу-оглы. – На нынешнем этапе операции будем считать, что арестованный нами росс – приманка. А потому расслабляться нельзя! Пусть ваши люди берегут толстяка Ибрахима, как лучший халифский бриллиант! И днем, и ночью… И если новый агент проявит активность, его нужно немедленно арестовать! Забери меня Иблис в свои вонючие лапы, но я хочу наконец понять, что тут происходит!

– Будет сделано, о паша!

– Пошлите на его задержание самых подготовленных людей! Если они сейчас находятся на оперативной работе, снять с дежурства, заменив другими, и дать отдохнуть до ночи. Почему-то мне кажется, что главные события произойдут уже сегодня ночью. Сейчас нашим врагам нет никакого смысла тянуть, поскольку дождутся они только того, что мы начнем понимать подоплеку происходящего, а тогда и их действия сделаются предсказуемыми. Сомневаюсь, чтобы такое изменение ситуации их бы устроило…

– Будет сделано, о паша!

Больше визирю тут делать было нечего, и он покинул кабинет бея.

Глава одиннадцатая

Разбудил Анвара ибн Аль-Масуда сигнал браслета.

Визирь посмотрел на часы, висящие на стене номера, – в такое время его могли поднять с постели только по очень и очень чрезвычайным причинам.

Взял браслет с прикроватной тумбочки, включил трансляцию видеоформы и нажал кнопку ответа.

Это был Гафур Карагез-оглы, и выражение его лица визирю сразу не понравилось.

На физиономии бея жила вина, одна только вина и ничего, кроме бесконечной вины…

– Упустили агента, уважаемый? – спросил Анвар вместо приветствия.

Сарказм проник в его голос помимо желания.

– Упустили, о паша! – сказал сокрушенно Карагез-оглы. – И не просто упустили. Группа захвата погибла, в полном составе. Это не человек, о паша, а Иблисово отродье! Да пребудет с нами милость Аллаха!

Визирь сбросил одеяло и сел на постели, с трудом сдержал зевок.

– Почему на такое задание послали неподготовленных людей?

– Это были мои самые квалифицированные сотрудники, о паша! Лучших на планете попросту не найти. У всех – подготовка мамелюков. И далеко не начальная. Среди них были в том числе и те, кто брал всех четверых мерканцев и росса. А этот положил их, как новорожденных ягнят! Они даже оружие применить не успели! Иблисово отродье, а не человек!

– Вы повторяетесь, уважаемый! – сказал Анвар ибн Аль-Масуд.

– А что мне остается! – ответил с горечью Карагез-оглы. – Готов понести любое наказание!

– Понесете, если в провале есть ваша вина.

– У наших сотрудников имелись видеорегистраторы, – поспешно сказал Карагез-оглы. – Вам непременно нужно посмотреть запись.

«Как будто запись может изменить результат операции», – подумал Анвар ибн Аль-Масуд.

– Разумеется, посмотрю. Но только не сейчас, не ночью.

– Да хранит Аллах ваш сон! – сказал Карагез-оглы. И отключился.

Визирь снова лег спать. Но Аллах плохо хранил его сон, потому что он то и дело просыпался.

Терзало его не только то, что он по-прежнему не понимал, что происходит. Все стало гораздо хуже.

Так легко начавшаяся операция была близка к провалу. Светлейший и его не помилует, если не удастся достичь результата. Родственные связи при таком уровне отношений не играют никакой роли. Отставка будет самым малым наказанием. Не спасет даже то, что он поднял тревогу по поводу возможного пребывания вражеских кораблей около Ибн-Джухайяма. Каждый отдувается в своем поле ответственности.

* * *

Сразу после завтрака визирь отправился в здание управления государственной безопасности. Мага он брать с собой на сей раз не стал – не хотелось смотреть на постную физиономию человека, обнаружившего у себя вселенски-катастрофический недостаток квалификации…

Да и сам Анвар пребывал в преотвратнейшем настроении – его мысли по-прежнему занимала сложившаяся ситуация. Нет, думал он не о нынешнем внезапном происшествии, а обо всей цепочке последних событий. Пока не поймешь их внутреннюю взаимосвязь, не установишь и причину ночного провала.

Гафур Карагез-оглы встретил начальника на входе в здание, готовый ко всему – и проводить в свой рабочий кабинет, и рвануть на выезд к месту преступления, и немедленно готовиться к передаче дел в руки преемника.

Комендант здания был должным образом проинструктирован и ждал только приказа для того, чтобы выделить для высокого гостя отдельный кабинет с полной меблировкой.

– Салям алейкум, уважаемый!

– Ваалейкум ассалям, о паша!

По этикету, конечно, стоило бы поинтересоваться у паши, как он спал в прошедшую ночь, но такой вопрос вполне мог быть посчитан за издевательство, поэтому Карагез-оглы счел за лучшее учтиво замолчать.

– Идем к вам!

Поднялись в рабочий кабинет бея. Визирь сразу взял осла за уши:

– Вы сказали, у ваших людей были видеорегистраторы… Записи ночного происшествия подготовлены?

– Так точно! Подготовлены, о паша!

Карагез-оглы в очередной раз уступил место за своим столом начальнику и вывел на видеопласт компьютера необходимый материал.

Визирь внимательно просмотрел записи, а потом задумался.

В операции по захвату агента непосредственно участвовали пятеро работающих на визират государственной безопасности сотрудников с подготовкой мамелюков, еще пятеро были на подстраховке.

Всего-навсего требовалось сцапать человека, нацепить наручники и затолкать в водородник… Пятеро на одного – невелика проблема даже для обычных работников, не мамелюков!

Увы, оказалась велика…

Честно сказать, в запланированных действиях сотрудников придраться было не к чему.

Захват происходил ночью, нападавшие использовали «глаза кобры» и парализатор. Однако, судя по развивающимся на видеопласте событиям, жертва технологически была вооружена не хуже нападавших. А технически – то есть техникой рукопашного боя – много лучше. Сотрудник с парализатором даже не успел воспользоваться оружием. Мгновенный выпад в его сторону, и тело мамелюка оседает на землю, а парализатор оказывается в руках неверного. Обездвижить остальных – теперь легче легкого. А потом уже никто не мог помешать «жертве» свернуть «нападающим» шеи…

Лицо вражеского агента рассмотреть не удалось – его верхнюю часть закрывали большие очки.

Видимо, он тоже пользовался «глазами кобры».

– Странно, – сказал визирь, оторвавшись наконец от видеопласта. – Как этот парень сумел понять, у кого из наших сотрудников находится парализатор, настолько быстро, что тот даже не успел воспользоваться оружием?

Карагез-оглы пожал плечами:

– Есть неподтвержденная информация, что у росских «росомах» имеется некая особенность. Нечто вроде предчувствия грозящего нападения…

– Да, я тоже слышал об этом. Правда, никаких подтверждений тому нет. Нам никогда не удавалось захватывать «росомах» живыми. А если бы и удалось, можно ли верить их словам?.. Да, похоже, на сей раз они прислали сюда «росомаху»… – Визирь отодвинулся от компьютера и потер затылок. – Ясно одно… Ошибка в действиях ваших сотрудников все-таки была. Это самоуверенность… Впрочем, они наказаны за нее в полной мере.

– Да встретят их гурии на небесах… – В голосе Карагеза-оглы прозвучала откровенная печаль.

– Что намереваетесь предпринять дальше?

Карагез-оглы потеребил бороду:

– С Ибрахимом ибн Аль-Фаридом этот тип пока не встречался, просто следил за ним… И кажется мне, что ночная история не заставит его ни залечь на дно, ни, тем более, обратиться в бегство.

– У меня такое же впечатление, – кивнул визирь.

– Значит, попробуем снова предпринять попытку ареста. Только на сей раз я велю отправить на его поимку не меньше пятнадцати человек с несколькими парализаторами. И чтобы сначала оружие применили, с расстояния, а потом уже хватали его.

– Да благословит вас Аллах!.. Только смотрите, чтобы ваши сотрудники там друг друга не перестреляли! Чем больше людей участвует в операции, тем больше вероятность неудачи…

– Я сам пойду со своими людьми, о паша!

– Что ж, не буду препятствовать, и да поможет вам Аллах!

Глава двенадцатая

Отобедав в чайхане управления, Анвар ибн Аль-Масуд вернулся в гости к «Толстому Рашиду».

Все равно сидеть в кабинете Гафура Карагеза-оглы было бессмысленно. Пусть работает человек, готовится к повторному задержанию неизвестного. А заводить собственный кабинет в управлении было бессмысленно вдвойне – подумать можно и в любом другом месте. А больше пока и заниматься нечем…

Мысли его вновь вернулись к происходящему.

Неизвестный по-настоящему нагл. Но и очень уверен в себе – любой другой не стал бы сразу после ареста соратника мозолить глаза новобагдадским безопасникам. Залег бы на дно и отсиделся. Очень похоже, что врагом и в самом деле является «росомаха».

Правда, есть и другое объяснение необычайной смелости противника. Если у него просто нет времени на оперативные меры по обеспечению собственной безопасности. Это, правда, не отменяет возможности участия в ночных событиях все того же «росомахи»…

Визирь вспомнил, что ему известно про это элитное подразделение росских силовых структур.

Известно было немногое. Проходят специальную подготовку, крайне живучи, как правило одиноки и чрезвычайно решительны… Вот и все! А остальное – исключительно слухи, которым то ли верь, то ли не верь. Карагез-оглы прав – ни одного из них еще не удавалось взять живым. Может, стоит позволить этому парню встретиться с потным толстяком Ибрахимом, а потом уже пытаться арестовать? Может, добившись своей неведомой цели, он слегка расслабится?..

В дверь номера негромко постучали.

– Кто там, ради Аллаха?

– Коридорный, о господин.

– Войдите. Не заперто. Открылась дверь. Коридорный вошел.

– Что вам надо, уважаемый? – сказал Анвар ибн Аль-Масуд. И едва не прикусил язык.

Этого парня он уже видел. Но не потому, что рассматривал коридорных в караван-сарае «У толстого Рашида». Просто, готовясь выполнить задание Светлейшего, он подробно изучал собранную людьми Бадри ибн Аль-Рахмана информацию о том, что происходило в последнее время в Росской империи. И стоящий перед ним сейчас человек находился в центре всех тамошних событий.

– Как вам удалось… – Визирь не договорил и потянулся к халату, где лежал парализатор.

– Не надо, уважаемый.

Фраза прозвучала совершенно спокойно, но было заметно, как у гостя напряглись мышцы.

И визирь понял – действительно не надо.

На подобного уровня наглость не стоит отвечать излишней агрессивностью. Целее будешь!

Мышцы гостя тут же расслабились.

– Не надо, уважаемый, – повторил он. – Я не причиню вам никакого вреда.

– Тогда зачем вы здесь?

Гость открыл рот. И снова закрыл его. Будто ему пришла в голову совсем другая мысль, резко изменившая первоначальные планы…

– Считайте, о паша, что я просто пришел с вами познакомиться. Это ведь желание сродни жажде невинной девушки.

– У нас девушки по собственной инициативе с мужчинами не знакомятся. – Анвар ибн Аль-Масуд тоже успокоился.

Интуиция говорила ему, что непосредственной угрозы нет.

Раз этот парень, кто бы он ни был, пришел в гости, значит, ему что-то требуется. Какая-нибудь информация, скорее всего… Вот и посмотрим, каковы причины этого неожиданного посещения.

– Со мной просто так не знакомятся, уважаемый. Ко мне либо приглашают, либо приводят. И отказаться от знакомства обычно не получается, если ты не последний верблюд. Да и последние рано или поздно являются.

Гость усмехнулся:

– Я если и верблюд, то далеко не последний… И знаю, кто вы такой. Вы – глава визирата государственной безопасности Новобагдадского халифата паша Анвар ибн Аль-Масуд, да пребудет с вами милость Аллаха!.

– Да пребудет и с вами милость Аллаха, уважаемый! Вы весьма осведомлены. Как и ваш соратник, которого мы взяли.

– О да, – согласился гость. – Работа такая!

На информацию об аресте соратника он и внимания не обратил.

– Работа такая… – повторил Анвар ибн Аль-Масуд. И перешел на росский: – Я даже догадываюсь, какая!

Парень и тут глазом не моргнул. Но ответил по-новобагдадски:

– А это ваша работа – догадываться.

Визирь кивнул:

– К примеру, я догадываюсь, как вы прошли в гостиницу. Пара динаров портье, и путь свободен.

– Ну, он-то тоже из догадливых. Вы же тут инкогнито, о паша. Да еще борода у вас имелась. А потом исчезла. Портье не знает, кто вы такой, ибо не политик. И что ему мешает продать информацию, которая у него есть, если за нее хорошо платят?

Странный получался разговор. Пустой, ни о чем… Примерно как с первым росским агентом.

Однако если там визирь злился, то тут и следа злобы не было. Нравился ему этот парень, своей наглостью нравился, своим спокойствием. И даже готовностью говорить ни о чем…

Однако пора было брать ситуацию в свои руки.

– Так зачем же вы ко мне все-таки пожаловали? – визирь продолжал говорить по-росски.

– Если гора не идет к Магомету, Магомет идет к горе. – Парень шагнул в сторону двери. – Просто хотел познакомиться с вами. А вдруг пригодится!

И исчез.

Лишь тихо стукнула закрываемая дверь.

Анвар ибн Аль-Масуд ринулся к ней, но только после того, как в руках его оказался снятый с предохранителя парализатор. Выглянул наружу.

Коридор был пуст. В оба конца.

И, судя по всему, гнаться за исчезнувшим гостем было совершенно бессмысленно. Только ноги попусту сотрешь…

А вернувшись в номер и чуть-чуть подумав, визирь решил, что совершенно бессмысленно и… как это выражаются россы?.. и ставить на уши людей Гафура Карагеза-оглы.

Надо просто ждать.

Коли этот парень появился однажды, появится и еще раз.

Глава тринадцатая

Великий князь Владимир пожелал участвовать в аресте Павла Петровича Барятинского вовсе не потому, что ему очень хотелось с ненавистью посмотреть в глаза давнему соратнику, ставшему предателем Отечества.

В конце концов, командующий РОСОГБАК[13] и сам не далеко ушел от адмирала. Просто из двух предательств он выбрал более мелкое. И более безопасное. А потому гордиться тут в любом случае было нечем. Просто так распорядилась судьба…

Но сказавший «а» должен сказать и «б».

Когда ВКВ и сопровождавшие его эсбэшники вошли в кабинет адмирала, Барятинский сразу все понял.

– Прежде мы с тобой, Володя, встречались с глазу на глаз, – сказал он, криво усмехнувшись.

– Прежде было прежде, адмирал. – Великий князь повернулся к эсбэшникам: – Оставьте нас ненадолго, господа офицеры!

Господа офицеры секунду помялись, но выполнили приказ.

ВКВ прошел к столу и сел в кресло для посетителей.

– Я должен арестовать тебя, Пахевич. У меня нет иного выхода. Извини, но сам понимаешь…

Барятинский снова криво усмехнулся:

– Понимаю, конечно… Покупаешь себе доверие ублюдка? Сдаешь ему соратника? Может, скажешь, что все случившееся изначально было спланированной провокацией? Что ты с самого начала именно так и задумал?

Великий князь поморщился:

– Не скажу! Изначально у меня была мысль свергнуть Остромира. Но власть, полученная с помощью иноземных штыков, никогда не бывает честно обретенной властью, Пахевич. Я не хочу быть бесчестным правителем Росской империи. Потомки мне этого не простят.

– Потомки, экий пафос, прости господи! – Барятинский судорожно крутнул головой, как будто воротничок кителя внезапно превратился в удавку. – Твоей главной чертой, Володя, всегда была нерешительность. – Адмирал потер лицо обеими руками. – Ты так и не изменился. И нашим, и вашим… Зря я все поставил на тебя!

ВКВ покивал:

– Да, Паша, получается, что зря. Но такова уж вся эта штука, которая называется политикой. Уж извини!

Лицо адмирала побагровело.

– Если вы предаете друзей, великий князь, с кем вы, в конце концов, останетесь?

– Со своей страной, – сказал Владимир. И снова поморщился: уж слишком фальшиво прозвучала эта высокопарная фраза.

Однако больше ему оправдываться не пришлось.

Лицо Барятинского еще больше побагровело, глава выпучились, он схватился правой рукой за грудь. И вдруг повалился вперед, глухо стукнувшись лбом о крышку стола. Да так и замер.

Великий князь на мгновение опешил. Потом поднялся из кресла, приблизился к столу и приложил палец к шее адмирала.

Пульса не прощупывалось.

– Что ж, Пахевич, наверное, так оно и к лучшему, – сказал ВКВ вслух.

К лучшему оно и было, потому что теперь, по крайней мере, ему не требовалось предлагать Павлу Петровичу остаться в кабинете с глазу на глаз со своим личным оружием. Адмиралу же не пришлось собираться с силами для решительного и последнего в своей жизни шага. А вперед ногами выносят из рабочего кабинета одинаково – что после апоплексического удара, что после самоубийства. После удара еще и у церкви меньше проблем, можно похоронить как нормального человека – под гранитный памятник, увенчанный православным крестом, а не за кладбищенской оградой…

ВКВ неспешно вернулся в кресло и посидел некоторое время, дожидаясь, когда пройдет точка возврата и никакое реанимационное оборудование уже не сможет вернуть адмирала к жизни.

Все равно у Пахевича не было будущего. Позор разоблачения и суда лег бы тяжким грузом не только на самого Барятинского, но и на всю его семью.

Правда, по слухам, племянник достаточно порядочен, чтобы не опуститься до мести адмиральской семье.

Однако такой вот исход все равно лучше. Для всех. И сам Остромир наверняка тоже так решит. Если не дурак…

Однако теперь надо принять меры, чтобы информация о скоропостижной смерти адмирала Барятинского не достигла соглядатаев Вершителя Бедросо. Пора брать вражеских лазутчиков.

Сказавший «а» должен сказать и «б»…

Великий князь посмотрел на часы.

Точка возврата миновала.

Это было все, что он мог сделать для Пахевича.

Он бросил последний взгляд на труп бывшего соратника и отправился к дверям кабинета – звать эсбэшников и врача.

А потом отдал приказ арестовать капитана Насоновского и майора Мерзликина.

Глава четырнадцатая

О случившемся на базе «Змееносец» граф Иван Мстиславович Охлябинин доложил Осетру немедленно. А в заключение сказал:

– Мне кажется, ваше императорское величество, Господь оказался на нашей стороне. Для страны такой вариант развития событий наиболее удобен.

Главный МИБовец, после смерти Железного Генерала взваливший на себя еще и обязанности советника императора по безопасности, был прав.

Факт гибели адмирала Барятинского от мерканцев не скроешь. Но одно дело – арест и казнь… И совсем другое – естественная смерть по причине заболевания! Ну да, росские доктора оказались не на высоте. Однако медицина, как известно, даже в наше время не всесильна. И даже «эликсир здоровья», добываемый на Крестах, не делает людей бессмертными. Помогает он статистически, большинству, но в каждом конкретном случае вполне может произойти и детальный исход.

И вообще, дискредитацию отечественных медиков пережить нетрудно. Мы-то прекрасно знаем, что их вины в уходе Барятинского нет, а враг пусть себе думает, как пожелает. Нам с его дум ни жарко ни холодно. Гораздо важнее другое: как увидится глазами мерканцев реально случившееся?..

Из-за внезапной смерти командующего Третьим росским флотом планы заговорщиков, естественно, накрываются медным тазом. В такой ситуации на выступление решится только сумасшедший. И если центральные власти Росской империи не перехватили обращение ВКВ за помощью к Ордену, то положение великого князя не изменилось. Он по-прежнему находится в оппозиции к императору, но поскольку открытого мятежа не предпринял, то и репрессирован быть не может. А стало быть, на него мерканцам можно рассчитывать в будущем. Рано или поздно наступит момент, когда потребуется нанести росским центральным властям неожиданный удар в спину.

Значит, у нас есть возможности для продолжения игры…

В общем, император прекрасно понимал своего нового советника по безопасности. Он не понимал одного – почему второй флот Великого Мерканского Ордена не появился в районе базы «Змееносец», придя таким образом на помощь заговорщикам.

Резидент имперского разведывательного управления, работавший в главном штабе мерканских военных моряков, донес, что после обращения ВКВ к Вершителю Бедросо второй флот покинул свою постоянную базу и отправился в неизвестном направлении.

Вопрос – куда именно?

Мы-то рассчитывали, что к «Змееносцу» – с целью оказать активную боевую поддержку великому князю Владимиру и адмиралу Барятинскому. Именно этого мы и добивались… Однако возле Коломны боевое соединение противника пока так и не появилось.

В чем же причина?

То ли Вершитель все-таки отправил свои корабли на помощь мятежникам, но в последний момент, уже после передислокации флота, передумал… То ли догадался, что это была провокация с целью дискредитировать его вмешательством во внутренние дела другого государства, и всего лишь сделал вид, что отправил корабли… То ли вся эта возня возле базы «Змееносец» являлась, в свою очередь, провокацией мерканцев с целью отвлечь нас от более важных дел. От более активного перевооружения флота, к примеру…

– Что станем предпринимать дальше, ваше императорское величество? – спросил граф Охлябинин.

Это был хороший вопрос.

И от ответа на него могло зависеть в будущем очень многое.

Но был и еще один хороший вопрос.

Его главный МИБовец, правда, не задавал, но возникшая проблема от этого никуда не девалась.

Зачем Вершитель Бедросо сообщил императору Остромиру, что похищенная на планете Саммер-сити женщина не является графиней Шуваловой?

И от ответа на этот вопрос тоже зависело очень многое…

– Вот что мы сделаем, Иван Мстиславович… Подождем еще несколько дней. Думаю, за это время ничего не изменится. А потом великому князю Владимиру пора возвращаться в столицу. Нам же предстоит немедленно отменить в империи чрезвычайное положение. Я скажу секретарю, чтобы готовил указ.

– Но, ваше императорское величество… – удивился советник по безопасности. – Отменой мы признаем, что ошиблись, введя его.

Осетр пожал плечами:

– Ну и что с того? Сегодня ошиблись, завтра исправили ошибку… Что здесь особенного?

– Как скажете, ваше императорское величество…

Советник по безопасности прервал связь и исчез с видеопласта.

А Осетр посидел некоторое время, потирая лоб. А потом встал из-за стола и принялся мотаться по кабинету, размышляя.

Что сейчас известно Вершителю Бедросо?

Бывший советник росского императора по безопасности граф Засекин-Сонцев погиб в результате несчастного случая. Именно так было объявлено в средствах массовой информации… Адмирал Барятинский скоропостижно скончался. Первая смерть наверняка Вершителя обрадовала, ибо Железный Генерал был известен как ярый и последовательный враг Великого Мерканского Ордена. О том, что Всеволод Андреич пожелал свергнуть Остромира Первого, мерканцы вряд ли догадывались. Дядя не стал бы им сообщать об этом, коли после разговора с Засекиным-Сонцевым решил окончательно отказаться от мятежа… Так что тут Тим Бедросо от души порадовался и, наверное, даже проанализировал, какую пользу принесет Ордену сей несчастный случай… А вот известие о смерти адмирала Барятинского должно его огорчить. Это была потеря реального союзника. Так почему же Вершитель не пришел на помощь мятежникам? Может быть, старый мудрый лис переиграл волчонка? Заподозрил, что Железный Генерал погиб не случайно? И решил подождать, пока ВКВ и Барятинский начнут выступление? Все может быть. Но вот зачем он напомнил росскому императору о его матери? Все-таки намек на возможность шантажа?..

Осетр проделал очередной вояж из угла в угол, скользя невидящим взглядом по стенам. И замер, осененный новой мыслью.

А не блеф ли вся эта история вообще? Кто вообще сказал, что мама находится в руках у Бедросо? Ольгу ведь могли и обмануть. Мало ли какую женщину подсунули ей на самом деле! Кто мог помешать спецслужбам Ордена сочинить для «графини Шуваловой», которой в их лапах и в помине не было, какую угодно судьбу! В том числе и ту, с которой ознакомили Ольгу. И кто сказал, что мерканские ученые не способны подделать генокод конкретного человека? В конце концов, если Бедросо замыслил убить росского императора, для организации покушения он мог пойти очень на многое.

Нет, все это надо бы как следует проверить. Очень серьезно и скрупулезно!.. Была ли мама вообще в лапах у того новобагдадского типа ибн как его там? Не хитроумная ли это все легенда, разработанная в Офисе Добрых Дел, руководимом господином Кеном Милтоном, и направленная на желание управлять некоторыми поступками нового росского императора?

И Осетр, по-прежнему мотаясь по кабинету, принялся обдумывать, каким образом можно организовать проверку «легенды».

А потом к нему явилась и еще одна очень неглупая мысль.

Глава пятнадцатая

Как-то незаметно, постепенно и исподволь, сестра сделалась императору самым близким человеком.

После Яны, разумеется…

Возможно, причина была в том, что он не мог забыть, как некоторое время она была ему матерью…

То есть не была, конечно… Как она могла быть мамой?!

Впрочем, нет, все-таки была. Ведь он относился к той, созданной мерканскими спецслужбами женщине, как к маме. И эти чувства неким непонятным образом продолжали в нем жить. Казалось бы, он должен был возненавидеть человека, сыгравшего роль подменки… По крайней мере, самого бы его такая ненависть не удивила. Но ненависти в сердце не имелось.

То ли причиной была родная кровь, текшая в их жилах, то ли неожиданная готовность сестры помочь брату, который, на первый взгляд, являлся причиной всех ее бед… А может быть, Ольга просто решила, что только Осетр способен спасти ее младших сестер, по-прежнему пребывавших в лапах Вершителя Бедросо. И больше ей надеяться не на кого…

Очень скоро сестра начала звать брата Миркиным.

Будто мама в далеком детстве. Будто Яна… И это совершенно не коробило его. Воистину неисповедимы пути человеческой души!..

Как-то Осетр спросил сестру:

– Скажи мне, Оля… Ведь ты поначалу относилась ко мне как к самому настоящему ублюдку? Почему же все-таки позднее резко изменила свое мнение?

Ольга задумалась на некоторое время. Потом сказала:

– Сама не знаю, Миркин… В последние дни своей жизни отец говорил о тебе сплошные гадости. В частности, что ты всего лишь игрушка в чужих руках, ширма, за которой прячутся реальные кукловоды, враги законной власти. – Она вскинула на брата большие серые глаза. – Не обижайся, пожалуйста…

– Я не обижаюсь. – Осетр улыбнулся. И добавил неожиданно для самого себя: – Мне и самому иногда так казалось.

Однако сестра не обратила на его последнюю фразу никакого внимания.

– Ну вот… А когда я познакомилась с тобой поближе… Ну, когда мы с тобой… В общем, я поняла, что отец ошибался. Ты вовсе не похож на человека, исполняющего чужую волю. В тебе есть уверенность в самом себе.

– Уверенность, переходящая в самоуверенность, – ухмыльнулся Осетр. – Так, по крайней мере, считают некоторые…

– Ну и пусть считают! – Глаза Ольги вспыхнули. – Самоуверенность – ерунда. С нею можно бороться, ее можно победить, когда о ней знаешь… Гораздо хуже, когда уверенности в себе нет вообще. Подобный человек – будто медуза. Говорят, наш с тобой дядя Володя как раз такой… А ты совсем иной. В тебе есть сила. За тобой как за каменной стеной. А еще рядом с тобой тепло, очень тепло. В детстве мне так тепло было рядом с папой… с отцом. Но потом стало совсем по-другому…

Осетр слушал сестру и удивлялся.

Неужели он производит именно такое впечатление? Ему-то казалось, что он вечно сомневается… Или Ольга специально говорит все эти вещи, чтобы польстить царственному брату?

– Я тебе честно скажу, Миркин, – продолжала Ольга. – Если бы мы не были с тобой братом и сестрой, я бы, скорее всего, влюбилась в тебя. – Легкий румянец покрыл ее щеки. – Только ты не задавайся, пожалуйста! – Она окончательно смутилась. – Ой, простите, ваше императорское величество!

На сей раз Осетр сдержал улыбку.

А что, собственно, ржавый болт тебе в котловину, удивительного в ее словах?

Девочка почти всю свою жизнь провела в императорском дворце, за спиной правителя Росской империи, особых забот по большому счету не знала, холили ее и лелеялиу на руках носили-баюкали… Самое плохое, что могло ожидать ее в будущем, это выход замуж не по любви, а по государственной необходимости, но опять же не за пьянь и рвань, а за представителя какой-нибудь высокородной фамилии… А потом вдруг – р-р-раз! – и оказалась она в чужой стране, без отца без матери, без жизненных перспектив, в лапах сластолюбивого мерзавца, от которого можно ожидать чего угодно… Тут не просто пригорюнишься – в отчаяние впадешь и по-волчьи завоешь. Да еще судьба младших сестер от тебя зависит…

Неудивительно, что теперь, после возвращения в родной дворец, у Ольги слегка снесло крышу.

Так что сделаем поправку на ее психологическое состояние и не станем слишком задирать нос.

Привыкнет девочка к своему новому-старому положению и вполне может изменить отношение к братцу…

Хотя… Ты ведь «росомаха»! Было бы странно, кабы женщины не замечали в тебе «росомашьих» достоинств. Ольга не первая и, надо полагать, не последняя…

– Спасибо, сестренка! – Император, наконец, выпустил на лицо мягкую улыбку. – Спасибо на добром слове! Ты меня слегка приукрасила… Правитель страны не может быть таким очаровашкой. Иначе его просто сожрут!

– То-то и оно, – сказала Ольга. – То-то и оно, Миркин! Тебе каким-то образом удается оставаться порядочным человеком, находясь на троне. И это тоже удивляет. Как будто Господь прикрывает тебя своей заботой.

Осетр едва не крякнул.

А вот тут ты права сестра! Не знаю уж, Господь там или не Господь, но ангел судьбы точно прикрывает меня своим крылом…

И необычные способности, время от времени посещающие Остромира Романова, – не есть ли ангельское крыло?

– Ты тоже выросла приличным человеком, Оленька! И как двум приличным людям, нам с тобой надо озаботиться судьбой наших ближайших родственников. Я имею в виду сестер. Сегодня же отдам приказ, чтобы разведчики выяснили, что с ними происходит.

– Ой! – сказала Ольга. – Я только-только хотела попросить тебя об этом! Нет, Миркин, ты все-таки удивительный!

На сей раз император улыбаться не стал.

Но обещанное сделал в тот же день – люди князя Петра Афанасьевича Белозерова, главы имперского разведывательного управления, озаботились сбором информации о младших дочерях Владислава Второго.

А Остромира Первого ждали очередные заботы.

Он вызвал к себе академика Альберта Андреевича Позднякова, директора института информационных технологий.

– Вот какое дело, Альберт Андреевич… Способен ли ваш институт разработать аппаратуру для создания симулякра настолько миниатюрную, чтобы ее можно было внедрить под кожу человека?

Поздняков понимающе кивнул – он, естественно, был посвящен в причины происшедшего в стенах его научного заведения в тот день, когда разоблачили лжеграфиню Шувалову.

– Главное, ваше императорское величество, что мы точно знаем о возможности создания такой аппаратуры. Когда уверен, что цель достижима, дорога к ней оказывается короче.

– Вот и займитесь. Такая штука крайне необходима нашим разведчикам.

– Мы постараемся, ваше императорское величество!

Взгляд Позднякова выражал готовность разбиться в лепешку, но выполнить обещание.

Осетр с удовольствием пожал руку академику.

Глава шестнадцатая

– Ох, твое императорское величество! Опять ты ищешь приключений на свою царственную задницу.

Осетр улыбнулся:

– Ошибаешься, друг мой. Не только на свою, но и на твою. Ты мне будешь очень нужен. И не просто как эвакуатор моей царственной задницы. В предстоящем деле ты мне нужен в качестве напарника. Помнишь, ты очень хотел быть рядом со мной, когда мы десантировались на Дальний Алеут в паре с сержантом Концевым, царствие ему небесное! В предстоящем деле у тебя появится такая возможность.

И Осетр рассказал о своем замысле. Найден поскреб затылок:

– А ты не думаешь, твое императорское величество, что это – неглупо рассчитанная ловушка?

– Вполне возможно. Потому тебя и беру с собой. Скажу честно и грубо: ты будешь выполнять роль приманки. Твоя задача – привлечь внимание мерканских агентов, если они и в самом деле там окажутся. Согласен?

Честно говоря, император лгал. Таких планов у него вовсе не было.

Но, после случившегося с Железным Генералом, соратников лучше лишний раз проверить. Кто еще способен на слабину? Кто может стать изменником? На кого нельзя надеяться?

Найден принял его слова за чистую монету, однако думал недолго.

– Согласен, твое императорское величество. Как хорошо, что я, и будучи произведен в императорские секретари, выполнял роль спарринг-партнера в твоих «росомашьих» тренировках. Словно не верил, что секретарская работа продлится долго. Так что справлюсь. Всяко лучше, чем здесь штаны просиживать! – Он нахмурился. – Но можем ли в такое время оставлять столицу?

– Думаю, можем, друг мой! Симулякр императора никуда не делся, завтра же его доставят во дворец. Граф Охлябинин будет знать о нашем отсутствии. Глава имперского разведывательного управления – тоже. Без их помощи нам все равно делать нечего. А остальное приложится. Страной будет руководить кабинет министров во главе с князем Шуморовским. А текущая наша с тобой работа может и подождать немного. Я достаточно накрутил всем хвоста, чтобы пару месяцев административная система работала по инерции. Теперь, когда раскрыт заговор Барятинского и великий князь Владимир окончательно перешел на нашу сторону, опасаться, в общем-то, нечего. Да и отсутствовать мы будем очень недолго – за такое время потенциальные внутренние враги просто не успеют сорганизоваться. К тому же мы не станем кричать о своих ближайших планах на каждом углу… Нет, с этой стороны опасности нет.

– А с другой стороны?

Осетр покивал:

– Ну да, мерканцы, разумеется, спят и видят, как бы ухлопать росского императора. Но мы же с тобой «росомахи»! И не на мерканской территории находиться будем. Люди из Офиса Добрых Дел там в нашем же положении окажутся. Кругом враги… Так что справимся! Князь Белозеров поможет нам своей агентурой, работающей на Ибн-Джухайяме. Правда, помощь нам нужна только для того, чтобы хоть отчасти легализоваться, ни Белозерова, ни Охлябинина посвящать в суть наших планов никакого резона нет. Собственно, мы бы с тобой и без легализации справились. А с легализацией – и тем более! К тому же у нас и военная помощь будет рядом – не на туристической же яхте полетим! И не на пассажирском транссистемнике!

– «Святой Георгий Победоносец»?

– Разумеется. Мы с фрегатом неразлучны. Он мне всегда удачу приносил. И когда Приднепровский на его мостике капитанствовал, и когда Свистунов его сменил.

– Добро, твое императорское величество! Буду счастлив помочь тебе!

На том и порешили.

Пришлось, правда, схлестнуться с Охлябининым, когда тому стало известно о новых планах его величества, но деваться графу было некуда.

Можешь сколько угодно переть супротив желаний императора, а подчиняться придется. Где сядешь, Иван Мстиславович, – там и слезешь. А где слезешь – там и останешься…

Ольгу вообще ни во что посвящать не стали.

Во-первых, не дамское это дело. А во-вторых, секретность в том и состоит, чтобы знали только те, от кого зависит успех намечаемого предприятия. А в-третьих, чтобы в любом случае не волновалась…

Когда раздача последних указаний была завершена, Осетр в сопровождении Найдена, под вымышленными именами и с фальшивыми документами, отбыли на орбитальный космический вокзал «Алая звезда».

Глава семнадцатая

Анвар ибн Аль-Масуд получил сообщение из визирата внешней разведки уже к вечеру.

Согласно шифровке, секретаря росского императора в настоящее время в Петергофе не было. Куда и с какой целью он отбыл – пока выяснить не удалось.

Сам росский император Остромир Первый спокойненько пребывал в своем дворце. Правда, визитеров в последние дни не принимал. Возможно, именно потому, что отсутствовал секретарь…

Там же, в Петергофе, находилась сводная сестра императора Ольга, появившаяся на территории Росской империи при обстоятельствах, суть которых пока не удалось выяснить.

Куда исчезла графиня Елена Шувалова, разведчики по-прежнему не знали.

Если бы Анвару ибн Аль-Масуду не было известно, каких оперативных усилий от людей паши Бадри ибн Аль-Рахмана потребовали переданные сведения, он бы посчитал шифровку за особо утонченное издевательство…

В общем, иного выхода, кроме как ждать, у него не имелось.

Глава восемнадцатая

Как и было запланировано, доставил Осетра и Найдена к звезде ОГК-512618 (по-новобагдадски Эд-Дилим), вокруг которой обращалась планета Ибн-Джухайям, каперанг Воислав Свистунов. И разумеется, на «Святом Георгии Победоносце».

Самого Свистунова в свои планы Осетр посвятил только отчасти. Тот и так смотрел на предстоящее привычно-косо. Впрочем, после предыдущих вояжей он тоже верил в счастливую звезду, сияющую над парой «император Остромир Первый – фрегат „Святой Георгий Победоносец"». То, что в «свете» этой звезды присутствовал и его «лучик», изрядно грело каперангову душу.

Всегда ведь приятно быть причастным к историческим свершениям. Особенно если ты сам – всего лишь капитан первого ранга…

Успокаивал Свистунова и тот факт, что планетная система Эд-Дилима была самым настоящим захолустьем Новобагдадского халифата, здесь вряд ли несло караульную службу крупное флотское соединение.

Так оно и оказалось.

Когда «Святой Георгий Победоносец» выскочил из гиперпространства, неподалеку от Ибн-Джухай-яма околачивались всего две боевые единицы халифатского флота, которые и не думали скрываться от чужих сканеров. А в данном конкретном случае, и пожелай, так не смогли бы.

Устаревшей конструкции, против «Победоносца» они были, как моськи против слона.

Впрочем, их героические экипажи и не догадывались, что в системе появился иностранный фрегат.

Каперанг Свистунов, ознакомившись с первыми данными, полученными корабельной системой разведки и целеуказания, вновь высказал неодобрительное отношение к предпринимаемому вояжу, но это были его проблемы.

Заботы флотского капитана соотносятся с заботами императора примерно так же, как, в смысле вооружения, халифатские корабли с «Победоносцем». Ну да, присутствие императора на борту фрегата добавляло капитану головной боли… Ничего, потерпит! Не в первый раз!

Некоторое время система разведки и целеуказания продолжала сканировать во всех диапазонах близлежащее пространство.

– Кроме двух новобагдадских корыт в районе финиша, ваше императорское величество, тут никого нет, – доложил капитан третьего ранга Колесов, главный специалист СРЦ.

– Не может быть! – отозвался Осетр. – Если возле Ибн-Джухайяма не болтается хотя бы один мерканский корабль, я съем свой парадный мундир. В один присест и без горчицы!

На мостике послышались отдельные смешки, но общего веселья не возникло – не та обстановка.

И вообще, коли его императорское величество так уверен в своих словах, значит, у него на то имеются веские основания…

– Видимо, наши сканеры не способны засечь их. – Колесов лихо подкрутил правый ус, как будто с помощью этого нехитрого движения можно было преодолеть поле, защищающее гипотетические мерканские боевые корабли от росских сканеров. – Надеюсь, нас они тоже не обнаружили.

– Прежде они нас замечали только тогда, когда мы этого желали, – напомнил Осетр.

– Добро, господа офицеры, – сказал Свистунов. – Сейчас по распорядку – постпрыжковый прием пищи. А потом направляемся к планете… Системе обеспечения безопасности находиться в полной боевой готовности!

– Есть находиться в полной боевой готовности! – отозвался кап-три Перминов, главный специалист СОБ.

Его подчиненные повысили мощность защитных полей, и после того, как экипаж позавтракал, «Святой Георгий Победоносец» двинулся по направлению к Ибн-Джухайяму.

Шли на крейсерской скорости, так что через пятнадцать часов фрегат оказался в ста тысячах километров от планеты.

Биосканеры провели проверку столичного города Эль-Муртаза, но людей с генокодом графини Шуваловой обнаружено не было.

Впрочем, скороспелые выводы из этого факта делать не стоило. Подозрительнее было бы, кабы носителя генетического кода с ходу обнаружили. Это бы точно смахивало на ловушку…

Как бы то ни было, а торопливость ни к чему. Быстро только кошки родятся. Да «росомахи» боевые схватки проводят…

На свои места заступила дежурная вахта, а всему остальному экипажу капитан приказал немедленно отойти ко сну.

* * *

Осетр лежал на койке в своей каюте и размышлял.

Флотские приняли его слова за констатацию факта, но на самом деле особых оснований подозревать, что возле Ибн-Джухайяма непременно находятся мерканские боевые корабли, конечно, не имелось. Просто таких подозрений требовала осторожность. А еще – интуиция…

Он снова вернулся к тому, о чем размышлял уже не один раз.

Итак, зачем же Вершитель Бедросо сообщил росскому императору о том, что мать Остромира Первого находится в его, Вершителя, лапах?

В принципе, на первый взгляд, это и так должно быть понятно – иначе бы не разыграли всю эту комбинацию с лжематерью.

Однако сообщение последовало.

С какой целью?

Вариант первый – чтобы росский император решил проверить, правдива ли информация о том, что его мать многие годы находилась на территории Новобагдадского халифата. А потом, когда росский боевой корабль окажется возле Ибн-Джухайяма, засечь его местопребывание, сообщить о нарушении границы халифу Усману и вызвать таким образом международный скандал. На всякий случай – мало ли, вдруг Остромиру пожелается пойти на стратегический союз с халифатом, направленный против Великого Мерканского Ордена…

Разделяй и властвуй – политика, применяемая множеством правителей с самых древних времен… Сколько разведок положили массу агентов и времени для того, чтобы расстроить намечающиеся политические союзы! И сколько войн начиналось с кажущихся мелкими пограничных конфликтов?

Вариант второй – если Бедросо стало известно, что молодой росский император самолично участвовал в освобождении лжематери, он мог организовать ловушку непосредственно для щенка. Горяч, парень, коли прежде с рук сошло, сунется и еще раз в заварушку. А тут-то мы его и слопаем, не подавимся…

И в том, и в другом случае как минимум один мерканский боевой корабль возле Ибн-Джухайяма непременно должен находиться. Либо для того, чтобы документально зафиксировать нарушение границы халифата, либо с целью захватить щенка и вывезти на мерканскую территорию! Либо прикончить, если захватить не получится!

Вот из этого факта и будем исходить.

И тут Осетру вспомнилась проверка, которую он устроил Найдену.

А что если и в самом деле использовать эвакуатора в качестве приманки?

Идея была настолько гнусна, что он даже оторопел.

«Ты – дерьмо, император! – сказал он себе. – С друзьями так не поступают!»

Однако мысль не уходила.

Он пытался отмахнуться от нее, но она снова и снова стучалась в сознание. И тогда он сдался.

В конце концов, что есть дружба по сравнению с интересами империи? Железный Генерал до поры до времени тоже был другом…

Как говорят в спорте, игра забудется, а результат останется. В конце концов, он, Осетр, для Империи даже своей жизнью не слишком дорожит. Так почему бы и не осуществить новый замысел? Тем более что Найден к идее отнесся с полным пониманием. У него никаких сомнений в ее порядочности не возникло…

И что же тогда получается?

Мы высаживаем на планету не одного человека, а двоих. Один пытается проследить за гипотетическим хозяином рабыни Елены Шуваловой, второй наблюдает за ним и окружающими.

Первый – Найден, второй – он, Осетр. Если первому все сходит с рук, второй в нужный момент и сам появляется у рабовладельца. Если же первого попытаются схватить, никем не замеченный второй ему поможет.

Овчинка вполне стоит выделки.

Значит, на планету на сей раз они отправятся на двухместной «шайбе».

Дело знакомое, так было на Алеуте-три в компании с сержантом Концевым, царствие ему небесное!

И тут же он увидел главный недостаток плана.

Если в настоящее время возле Ибн-Джухайяма находится мерканский боевой корабль, он наверняка сканирует все околопланетное пространство. И он может обнаружить спускающуюся «шайбу».

Но тогда забрасывать агентов на планету становится бессмысленно. Их обязательно встретят. А еще скорее – перехватят во время спуска. Скрытые защитными полями, подойдут и выловят гравизахватами.

Самый удобный момент для пленения попавшего в ловушку росского императора, чтоб ему ни дна ни покрышки, недоумку!

И каперанг Свистунов в такой ситуации ничего не сможет поделать! Вступать в огневой контакт – потерять императора, потому что бой пойдет на уничтожение. Не вступать в огневой контакт – тоже потерять императора, потому что его попросту увезут! С таким количеством врагов не справиться даже «росомахам». Вырубят парализаторами, как только откроется крышка «стрекозы», и хватай тепленькими!..

Так что вопрос – как обойти мерканские сканеры? – становится первоочередным.

И ответа на него у Осетра не нашлось.

Глава девятнадцатая

После утреннего подъема и завтрака подготовка к предстоящей операции возобновилась.

Первым делом Свистунов собрал на мостике совещание старшего офицерского состава.

Было объявлено, что первоочередной задачей является высадка на планету в район столицы двух агентов.

Имена десантирующихся не назывались, но офицеры и сами догадывались, с какой целью снова пожаловал на борт фрегата его императорское величество. Да еще вместе со своим личным секретарем…

Околопланетное пространство на мониторах системы разведки и целеуказания выглядело по-прежнему.

Две новобагдадские посудины мотались около Ибн-Джухайяма, делая вид, что способны стопроцентно защитить здешний мир от любого врага…

– Новых целей в системе не обнаружено, – доложил Колесов.

– И тем не менее я уверен, что поблизости должен находиться мерканский корабль, – сказал Осетр. – Тем или иным путем нам надо обнаружить его. Какие будут мысли, господа?

– Можно дождаться, пока они сами проявят себя, – предложил кап-три Изяслав Перминов, главный специалист систем обеспечения безопасности. – Рано или поздно им наверняка потребуется отправить малое транспортное средство на планету.

– Так можно ждать до морковкиного заговения, – сказал Петр Боровиков, главный артиллерист корабля. – Мерканцы могут отправить эмтээску, только когда выполнят свою главную задачу. К примеру, захватят наших людей, и им потребуется вывезти их с поверхности.

– Мне кажется, им гораздо проще захватить нашу «шайбу» во время спуска на планету, – возразил Осетр. – Зачем усложнять? Зачем осуществлять захват на поверхности, рискуя здоровьем и жизнью? Проще взять наших людей тепленькими и не способными сопротивляться…

– Тогда у нас нет иного выхода, господа, кроме как обнаружить и уничтожить мерканский корабль, – отозвался каперанг Свистунов. – И только потом уже начинать высадку агентов.

– А возможность межгосударственного конфликта учитываете? – не согласился Колесов. – Огневой контакт с мерканским кораблем – это не баран начихал. Даже если у них тут болтается вшивый эсминец, пока идет бой, они успеют связаться со своими и передать сообщение о нападении.

– Значит, надо лишить их такой возможности, – сказал Осетр.

Присутствующие молча воззрились на него. Взгляды флотских говорили о полном непонимании.

– Я имею в виду применение «улитки Комарова», – пояснил Осетр.

– Но, ваше императорское величество… – удивился Свистунов. – Вы же сами, когда мы уносили ноги от Саммерсити, посчитали, что открывать противнику наличие у нас такого оружия слишком рано.

Осетр кивнул:

– Там – да. Было бы глупо. Возле Саммерсити нам противостояло несколько вражеских кораблей, и мы находились на мерканской территории. Никаких гарантий сохранения тайны не имелось. Даже сумей мы уничтожить все их корабли, информация успела бы уйти к военачальникам, и наличие необычного оружия раскрылось бы. Здесь – совсем иная ситуация.

– А если и в этой системе у них не один корабль?

Это, разумеется, было возражение по делу.

И ответа на него пока не имелось.

Кроме простого соображения – зачем мерканцам посылать к Ибн-Джухайяму флотское соединение? Как ни крути, а поход нескольких кораблей скрыть много труднее, чем одиночное плавание. Вражеская разведка работает, если вы не уничтожили всех резидентов, и всегда есть вероятность, что скрыть информацию о планируемом проникновении в чужое пространство не удастся.

С этим соображением Осетр и познакомил господ офицеров.

Тут же вспыхнули споры.

Некоторым казалось, что мерканцы вряд ли станут рисковать, отправляя в подобный вояж только один корабль. Случись с ним что-нибудь, и амба! Ни задание не выполнено, ни корабля нет…

Однако капитан «Святого Георгия Победоносца» поддержал своего главнокомандующего.

– Вот что я скажу вам, господа офицеры… Если бы меня послали с секретной миссией на чужую территорию, я бы отправился в одиночестве. И не только по уже названным причинам. Не забывайте, что есть и еще один фактор, способный выдать врагу твое расположение. Там, где присутствуют два корабля, неизменно возникают информационные потоки между ними. Помните, как мы обнаружили маскирующийся корабль Владислава Второго при вторжении в Пятипланетье?.. Конечно, можно соблюдать режим полного молчания… Но какой смысл тогда посылать второй корабль? Два корабля обязаны согласовывать свои действия друг с другом. – Свистунов прошелся по мостику, поглядывая на видеопласт, где по-прежнему маячила пара новобагдадцев. – Вот между этими корытами идет постоянный информационный поток, и мы его отмечаем. Гипотетические же мерканцы помалкивают в тряпочку… Разумеется, существует вероятность, что и у них здесь как минимум пара, но эта вероятность, на мой взгляд, невелика. Считаю, мы вполне можем отбросить такой вариант и исходить из присутствия в системе корабля-одиночки.

Поспорили еще некоторое время, после чего Свистунов снова подал голос:

– Отставить, господа! Обсуждение закончено. Исходим из варианта одиночки! Давайте теперь лучше все-таки решим, можно ли как-то раскрыть местоположение мерканца.

– А что если нам спровоцировать их? – сказал Найден.

Свистунов повернулся к нему:

– Каким образом? Раскрыть себя?

– Отчасти… Давайте используем в качестве приманки «шайбу». Только она будет спускаться на планету пустой. Конечно, не факт, что мерканцы среагируют на наживку. Но с чего-то надо начинать. А заодно и проверим, как работает местное подразделение планетной обороны новобагдадцев.

Осетру идея понравилась. Свистунову – тоже.

– Хорошо, – сказал он. – Так и поступим. А дальше будем действовать по обстановке. Какую точку займем над Ибн-Джухайямом, ваше императорское величество?

– На стационарной орбите над той стороной планеты, где находится здешняя столица.

– Добро!

Свистунов выдал по внутрикорабельной связи череду приказов.

Системе обеспечения безопасности фрегата надлежало продолжать работу в боевом режиме. Системе разведки и целеуказания – аналогично. Техническая служба получила команду готовить к выбросу малое транспортное средство «стрекоза».

Через полтора часа двухместная «стрекоза», в просторечии именуемая «шайбой», была подготовлена.

Операция прошла успешно. Или крайне безуспешно. Смотря с какой точки зрения на нее посмотреть…

«Стрекоза» проскочила через открывшееся на секунду окно в защитном поле «Георгия Победоносца» и устремилась к планете.

Судя по данным, которые передавал ее ИскИн, агэдэшник и нейтралин работали с максимальным напряжением.

Секунда шла за секундой…

Транспортное средство никто не попытался сбить. Или перехватить с орбиты. Ну, насчет сбить – вполне понятно. Проспали «вторжение» господа планетные оборонщики. Или нет сканеров, способных засечь столь малую цель. А вот почему мерканцы не среагировали? То ли не купились на приманку… То ли их вообще тут нет.

«Шайба» приземлилась в лесу неподалеку от столицы. Подождали полчасика, потом, опять же на максимальной скорости, подняли ее на орбиту.

И опять – никакой реакции!

Решено было забросить приманку снова.

Результат тот же!

И в третий раз «стрекоза» совершила вояж по маршруту «орбита – поверхность – орбита».

Никто оборвать ей крылышки так и не попытался.

– Либо мерканцев тут нет, – сказал Свистунов, сдвинув пилотку на затылок, – либо они предположили, что мы закидываем приманку, и продолжают тихариться.

– В таком случае они не среагируют на нее, даже если «стрекоза» перестанет быть приманкой. Видимо, решили произвести захват, когда мы уже будем возвращаться. – Осетр посмотрел на Найдена. – Ну как, рискнем?

– Может, мне одному рискнуть? – отозвался тот.

Его поддержал и Свистунов.

– Нет, господа! – Осетр мотнул головой. – Смысла в одиночном риске нет. Что изменится, если я останусь на орбите? Потом все равно придется десантироваться. Идем вниз оба. – Он повернулся к Свистунову. – Это приказ!

– Воля ваша! – Каперанг развел руками. – Команде транспортного отсека готовиться к очередному выбросу!

– Пусть готовятся, – сказал Осетр. – Мне бы хотелось поговорить с вами, капитан, наедине.

– Слушаюсь, ваше императорское величество! Отправились в капитанскую каюту.

Там Свистунов вопросительно посмотрел на Осетра.

– Вот какое дело, Воислав Владимирович, – сказал император. – Я затеял сегодняшний разговор об «улитке Комарова» только с одной целью – чтобы старшие офицеры фрегата были готовы к применению этого оружия. Хоть мерканец и не проявил себя, он наверняка здесь. К сожалению, стопроцентной уверенности в том, что он здесь один, у нас все-таки нет. Поэтому окончательное решение по «улитке» придется принимать вам. Надеюсь, к тому времени у вас будет больше информации о противнике. Если можно будет избежать применения этого оружия, постарайтесь сделать это. Если нет – применяйте!

Осетр прекрасно понимал, что ставит Свистунова в крайне сложное положение.

Однако иного выхода не было.

В конце концов, именно капитан несет ответственность за все, что происходит на борту корабля. С одной стороны, у него должны быть развязаны руки. А с другой, он должен осознавать уровень не только оперативно-тактической, но и стратегической ответственности.

– Я понял вас, ваше императорское величество! Полагаю, нам нет смысла терять время.

Через пять минут под крышкой багажника спрятались комплекты номер один, замаскированные под новобагдадские предметы первой необходимости, а в ложементах «шайбы» угнездились Осетр и Найден.

Глава двадцатая

Приземлились среди обширного леса неподалеку от Эль-Муртазы, уже зная местный язык и кое-какие новобагдадские реалии, – «мозгогрузы» во время спуска поработали. Выбравшись из «шайбы» и переодевшись в местную одежду, Осетр и Найден перевели ИскИн «стрекозы» в спящий режим и, когда транспортное средство слилось с окружающей растительностью, отправились, сориентировавшись на местности, к ближайшей дороге.

– В общем, контуры предстоящей операции «мозгогруз» до меня довел, твое императорское величество, – сказал Найден, отодвигая в сторону ветку неведомого дерева. – Но если более детально, то какие конкретные задачи нам предстоит решить?

И император познакомил, наконец, соратника с окончательным планом оперативной работы.

– В Эль-Муртазу мы проникнем порознь, – закончил он. – Тебе сегодня же предстоит встретиться с нашим резидентом. – Осетр назвал адрес явки и пароль с отзывом. – Он поможет тебе легализоваться в городе. Затем ты должен начать наблюдение за местным жителем Ибрахимом ибн Аль-Фаридом. Он живет в своем доме. – Осетр назвал адрес. – А я попытаюсь всколыхнуть это болото.

Найден сразу навострил уши:

– И каким же образом, твое величество?

– Не волнуйся, самым безопасным. Отправлю анонимное послание в местное управление госбезопасности, что за домом этого самого ибн Аль-Фарида следят мерканские агенты.

– А они и в самом деле следят?

– Не знаю. Но у меня есть основания предполагать это.

– То есть в случае чего, я должен играть роль мерканского агента.

– Нет. Ты играешь свою собственную роль. Росского агента. Если тебя вдруг попытаются схватить, я буду рядом и помогу. Вдвоем мы отобьемся!

Найден, разумеется, помнил разговор, состоявшийся еще дома, в императорском дворце, и не удивился тому, что его запускают в «это болото» в качестве наживки. Он все для себя решил еще на Новом Санкт-Петербурге.

А о том, что там это была всего-навсего проверка и только теперь Осетр собрался на самом деле поручить Найдену исполнение предстоящей роли, знать тому совсем не обязательно.

В конце концов, задание было вполне обычным для «росомахи». Это – во-первых. А во-вторых, почему бы императору не спасти своего секретаря, если секретарь не раз спасал императора?..

– Задача ясна, командир!

– Тогда вперед, мой друг. И, как говорят здесь, да пребудет с тобой милость Аллаха!

Найден подхватил комплект номер один, замаскированный, как обычно, под дорожную сумку, и двинулся к ближайшей остановке пригородного общественного водородника.

– Подожди-ка секунду, Найден! – окликнул Осетр, потому что главное им не было сказано.

Найден остановился. Обернулся. Посмотрел недоуменно.

Мол, какие еще проблемы, когда все оговорено.

– Ты знаешь… Я бы никогда не послал тебя на такое рискованное дело, кабы сам не рисковал.

Найден кивнул:

– Я понимаю, твое императорское величество. Не грызи себя. Мы – «росомахи», а это, повторяю, «росомашья» работа.

Осетр перебил его:

– Подожди… Я ни капли не сомневаюсь в том, что ты способен выполнить эту работу. И я гарантирую, что мы с тобой отобьемся от мерканцев. Их тут не может быть много. Проблема в том, что, если в дело вмешаются новобагдадские безопасники, то никаких гарантий я тебе дать не могу. Против целой службы нам не устоять. И тогда тебя арестуют. И будут допрашивать.

– У меня же ментальный блок стоит. Вряд ли им будет полезен труп.

Он совершенно не знал о существовании Мансура Джамил-заде. И Осетр не стал ему рассказывать о маге.

– Значит, ареста ты не боишься…

– Разумеется, не боюсь… Вспомни, твое величество, собственные вояжи. Разве ты боялся, когда возле Дальнего Алеута выручал похищенную пиратами княжну Чернятинскую? Или когда, совсем недавно, орудовал у мерканцев, на Саммерсити… По-моему, ты думал о собственной шкуре в последнюю очередь. Верно?

– Верно, – согласился Осетр.

– В таком случае почему ты мне не даешь этого права?

Теперь все было сказано. Император шагнул к секретарю, обнял его. Отстранился:

– И тем не менее прошу тебя. Не геройствуй. Делай все так, как запланировано. Никаких отступлений от плана.

– Не боись, твое императорское величество! – Найден развернулся и пошел прочь.

Через пятнадцать минут он уже был на остановке.

Водородник подкатил через пять минут.

Осетр проследил из-за кустов, как Найден сел в машину и уехал, а потом и сам вышел на остановку – ждать следующий водородник.

Глава двадцать первая

До города он доехал без проблем. Никто им не заинтересовался – ни в водороднике, ни на вокзале. На привокзальной площади он отыскал людей, сдающих приезжим комнаты.

Таких оказалось достаточно: миром правят законы бизнеса вне зависимости, в какого бога верят в конкретном месте.

В результате небольшого торга Осетр снял отдельную лачужку в пригороде – у пожилого бородача в довольно замызганном халате и потертой чалме.

Жилье оказалось с отдельным входом – ничего лучшего и желать не надо.

Заплатил за неделю вперед.

Документами съемщика дед не интересовался.

Впрочем, документы были в полном порядке – их сделали в имперском разведывательном управлении еще на Новом Санкт-Петербурге. Сказали, что даже новобагдадский визират госбезопасности к ним не подкопается.

Подробности императора не интересовали…

Комплект номер один он в лачужку с собой не взял – оставил в камере хранения на столичном вокзале. Честно говоря, он бы и вообще прибыл на планету без снаряжения. Да поддался уговорам каперанга Свистунова – тому было спокойнее, а в руки врагов комплект все равно не попадет, самоуничтожится.

Лачужка была невелика и без удобств. Зато на нового человека никто не обращал внимания: видимо, в этом районе многие граждане сдавали жилье бездомным гостям столицы.

Встреча Найдена с резидентом росской разведки на Ибн-Джухайяме должна была состояться уже сегодня, но в заранее условленном месте он появится только через два дня – надо же устроиться человеку. И не только устроиться. И не только ему – господам новобагдадским безопасникам тоже нужно дать время проснуться. А до запланированного визуального контакта Найден будет вести себя тише воды ниже травы – так ему было предписана.

Поэтому сейчас Осетру некуда было торопиться.

Он неторопливо осмотрел окрестности своего жилища – на всякий случай, мало ли придется неожиданно сниматься с места и исчезать отсюда…

Заборы тут оказались деревянными (хотя и назывались дувалами), всего в полтора метра высотой, и преодолеть их не вызвало бы у «росомахи» никаких проблем. Разве только, перемахнув через, наткнешься на кого-нибудь из хозяев-соседей. Однако всполошиться они все равно не успеют – угомоним на пару часиков. Или навсегда, если потребуется…

Наметив пути возможного отхода, он сел на маршрутный водородник и поехал в центр города, где отыскал заведение, торгующее сетевым доступом, и послал анонимное письмо в местное управление государственной безопасности.

Доброжелатель предупреждал господ новобагдадских безопасников, что в городе вовсю орудуют мерканские агенты и что их интересует подданный Светлейшего по имени Ибрахим ибн Аль-Фарид, адрес проживания такой-то.

Затем, пообедав в чайхане неподалеку, Осетр отправился знакомиться с районом, где находился Дом упомянутого в письме Ибрахима.

Правда, ему было совершенно ясно: раз он может заметить вероятных соглядатаев, то и они способны засечь его. Поэтому он прошел мимо дома только один раз, прислушиваясь к собственной интуиции.

Однако эта стервоза помалкивала в тряпочку. И ему ничего не оставалось как убраться восвояси.

Однако он обнаружил на противоположной стороне улице чайхану, и это показалось ему добрым знаком. Заходить внутрь не стал: незачем светиться тут раньше времени.

Глава двадцать вторая

Активная работа началась на третий день.

За четверть часа до полудня Осетр расположился на скамейке в центральном парке Эль-Муртазы. По дороге он заглянул в вокзальную камеру хранения и прихватил кое-какие устройства, входящие в состав комплекта номер один.

Где-то неподалеку вопил муэдзин, созывая верующих на молитву. Минарета видно не было – разросшиеся деревья закрывали.

Было довольно жарко – в южном полушарии Ибн-Джухайяма, где предки нынешних жителей планеты основали столицу, стояло лето.

Впрочем, в новобагдадском халате и накрученной на голову чалме жара практически не ощущалась.

Прошедшие двое суток Осетр провел в своем временном жилище, выходя из лачуги только для того, чтобы поесть. Время от времени проводил «тихую» тренировку – «росомахам» это никогда не помешает. Бездельничать было крайне непривычно, но тут уж ничего не поделаешь.

Терпение и умение ждать – постоянные спутники секретного агента. Спешка хороша только при ловле блох…

Ровно в полдень мимо скамейки, скосив глаза на императора, прошел Найден. Осетр остался сидеть, наблюдая, не следует ли кто за соратником.

Хвоста, похоже, тому еще не прицепили…

Осетр отпустил Найдена метров на сто пятьдесят, неторопливо поднялся со скамейки и двинулся вслед за ним.

Они прогуливались по городу около двух часов.

Хвост по-прежнему отсутствовал.

Браслеты Осетра и Найдена были связаны друг с другом напрямую, минуя новобагдадскую сеть, но «росомахи» с самого начала решили, что воспользуются таким способом связи лишь в крайнем случае.

Кто знает, не контролируют ли сеть местные безопасники?.. Максимум, что можно было допустить – контакт в формате пищалки. Один писк – внимание! Два писка – опасность! Три писка – провал!!!

Чем проще способ связи, тем неожиданнее она для противника. Кому в голову может прийти, что два росских агента переговариваются между собою таким примитивным способом?

Не дождавшись от напарника никакого сигнала, Найден отправился в городской район, где жил Ибрахим ибн Аль-Фарид и где в первый день уже побывал Осетр.

По дороге император обогнал своего секретаря и расположился в обнаруженной два дня назад чайхане.

Тут было многолюдно. Посетители резались в кости и выпивали десятки литров чая.

На нового клиента, судя по всему, никто не обращал внимания.

Однако после отправленной анонимки здесь непременно должны были присутствовать соглядатаи местного управления государственной безопасности.

По плану Найдену следовало посидеть некоторое время на уличной скамейке рядом с жилищем Ибрахима, а потом зайти в соседний дом и задать какой-нибудь вопрос. Главное было – привлечь к себе внимание возможных наблюдателей.

Осетр неторопливо выпил две пиалы чаю, а потом браслет на руке пискнул.

Внимание!

Что ж, вот и дождались, господа «росомахи»

Рассчитавшись с чайханщиком, Осетр вышел на улицу и огляделся.

Найден шагал по противоположной стороне улицы следом за низеньким, то и дело вытирающим пот с лица толстяком, который мог быть только Ибрахимом ибн Аль-Фаридом.

Осетр неторопливо двинулся в ту же сторону, не переходя улицы и внимательно отслеживая окружающих.

Через пятнадцать минут он без труда вычислил вероятного соглядатая. А через полчаса убедился в собственной правоте.

Хвостом был молодой парень вполне новобагдадского вида – местные туфли, халат и чалма.

Осетр тут же заставил пискнуть Найденов браслет.

Операция началась.

Цепочка «толстяк-Найден-соглядатай» дотопала до здания с вывеской «Управление торговли».

Ибрахим ибн Аль-Фарид скрылся внутри здания.

Два оставшихся звена цепочки остались снаружи. Найден сел на скамейку, лениво озираясь по сторонам, соглядатай отошел к уличному торговцу, продающему какие-то статуэтки.

Осетр завернул в удачно подвернувшуюся чайхану и просидел там более полутора часов, пока не дождался сигнала от Найдена.

На обратном пути он засек еще одного соглядатая – бородатого мужика с кошачьей пластикой. Бородач то ли подстраховывал молодого, то ли, в свою очередь, следил за ним.

Если молодой является мерканцем, то второй соглядатай мог быть либо его напарником-соотечественником, занимающимся, как и Осетр, отслеживанием возможных хвостов, либо новобагдадским безопасником.

Последнее означало бы, что отправленная Осетром анонимка была принята местными спецами во внимание.

Теперь надо было понять: кто есть кто?

Разумеется, проследить за обоими соглядатаями Осетр был не способен физически. И потому, подумав, он решил разобраться со вторым.

Когда «кавалькада» добралась до дома Ибрахима ибн Аль-Фарида и тот скрылся за воротами родного двора, Найден не задерживаясь прошел мимо. Остальные последовали за ним. Осетр отправил соратнику один писк, чтобы тот не расслаблялся.

Найден привел «кавалькаду» к большому универсальному магазину в соседнем квартале, вошел внутрь, поболтался между прилавками, прицениваясь, и затерялся в толпе, мгновенно сбросив все хвосты.

Предполагаемый мерканский агент отнесся к его исчезновению довольно спокойно – никакой суеты. Он немного подождал, понял, что преследуемый не появится в поле зрения, вышел из магазина и неторопливо отправился прочь.

Бородач двинулся за ним, Осетр снова пристроился за бородачом.

Так они дошли до гостиницы без названия, и предполагаемый мерканский агент вошел внутрь. Бородач, в свою очередь, около получаса болтался вблизи гостиницы, по-видимому, ожидая сменщика, а потом покинул поле боя.

Конечно, направься он прямиком в управление государственной безопасности, все стало бы ясно сразу.

Однако он потопал совсем в другую сторону.

По дороге переговорил с кем-то по браслету. И совершенно не проверялся.

Этот факт и склонил Осетра к окончательному выводу, что он все-таки следит за новобагдадцем.

Тот был дома и вел себя по-хозяйски. Мерканец бы наверняка проверился. Окончательно Осетр убедился в правоте своего решения, когда бородач вошел в самый обычный дом и оттуда уже не появился.

И тогда Осетр отправился в свою лачугу.

Первая стадия операции была завершена. Продолжение последует, когда отправится на покой местное солнце.

Глава двадцать третья

Во второй части операции Найден должен был появиться возле дома Ибрахима ибн Аль-Фарида после полуночи.

Осетр приехал туда на маршрутном водороднике за полчаса до этого.

Было уже темно, и улицу освещали неяркие фонари. Народу на улицах оказалось немного, и вполне можно было воспользоваться коконом Фогеля.

Выбрав укромный уголок, Осетр скрылся с глаз возможных зевак и вернулся на улицу уже невидимым.

Расположился чуть наискосок от дома толстяка, на противоположной стороне улицы.

Ночью пользоваться коконом в такой ситуации совсем несложно. Главное – успеть вовремя убраться с дороги запоздалого прохожего, что, не ведая о чужом присутствии, прется прямо на тебя.

Осетр занимался этим немудреным «слаломом», пока не пискнул браслет на руке, предупреждая о появлении Найдена.

Тот прошел по противоположной стороне улицы мимо дома толстяка. Затем развернулся и продефилировал в обратную сторону.

А потом началась кутерьма.

Откуда-то появился водородник с погашенными фарами. Тормознул возле Найдена.

У того вдруг подломились ноги, и он упал на тротуар – видимо, нападавшие сразу применили гасильник.

Из машины выскочили трое, кинулись к лежащему Найдену, схватили за руки и за ноги. Пора было вмешиваться.

Однако Осетр продолжал стоять возле дерева. Интуиция говорила ему, что торопиться не стоит.

И на сей раз стервоза оказалась права.

Трое нападавших тоже попадали на тротуар рядом с Найденом. Через несколько мгновений завизжали тормоза, и рядом с первой машиной остановились еще три. Из салонов выскочили люди, кинулись к лежащим.

Вот теперь было самое время брать их всех тепленькими. И выручать из беды друга.

Осетр выхватил из кармана собственный гасильник и шагнул на мостовую. И вновь замер.

С ним что-то происходило. Он обнаружил себя лежащим на чем-то твердом. Попытался встать, но ничего не получилось – руки и ноги совершенно не собирались слушаться.

Он словно раздвоился.

Один Осетр стоял на мостовой и по-прежнему смотрел на происходящее, другой лежал и не был способен пошевелиться.

К нему подбежали неизвестные люди.

– Берем всех четверых! – сказал кто-то по-новобагдадски.

– Есть, о эфенди! – отвечали ему.

Один Осетр тупо смотрел в темное небо, не способный даже скосить глаза; другой не шевелился, сжимая в руке гасильник.

«Чего ты ждешь, идиот? – спросил он себя. – Это же самое настоящее предательство!»

Это и в самом деле было предательство.

Если бы он не понял, что каким-то образом слышит все ушами Найдена, а видит все его глазами.

У него открылись вдруг новые способности, совершенно не свойственные человеку. И именно это заставляло его не вмешиваться в происходящее. Новые способности были важнее безопасности соратника. Слышать чужими ушами и видеть чужими глазами… Это было все равно что заслать в стан врага лазутчика. Причем насчет этого лазутчика у врага не могло возникнуть никаких подозрений.

К захваченному агенту относятся как к проигравшей схватку стороне. Его непременно будут допрашивать, и по вопросам следователей окажется возможным понять очень многое.

А спасти Найдена мы сумеем и попозже, когда ему будет грозить реальная опасность. Пока же никакой опасности не предвидится. Его ни в коем случае не убьют. По крайней мере, до момента допроса. А допрос ничего не даст, потому что у Найдена стоит ментальный блок. Значит, будут пытаться снять блок. И если местным шупачам это не удастся, наверняка позовут кого-нибудь посильнее. Того же самого главного новобагдадского шупача Мансура Джамила-заде.

И информация, которую Осетр сумеет получить таким образом, наверняка окажется бесценной…

Пока он размышлял над открывшимися перспективами, Найдена и напавших на него неизвестных погрузили в машину и увезли.

В принципе, казалось бы, ничто не мешало теперь попытаться проникнуть в дом толстяка… Но, во-первых, никто не мог гарантировать, что где-то рядом не находятся дополнительные соглядатаи. В том числе и в самом доме Ибрахима… А во-вторых, о незваном госте очень скоро станет известно службе безопасности, и город немедленно подвергнут массированной проверке. То есть придется немедленно уносить с планеты ноги, оставив Найдена на произвол судьбы. А вот это уже будет стопроцентное предательство.

Нет уж! Конечно, очень хочется узнать о здешней маминой жизни, но не такой ценой. Так что подождем еще некоторое время…

Потом ему в голову пришло, что его новые способности могут и исчезнуть так же неожиданно, как проявились. Такое уже не раз происходило…

Но пока Осетр, находящийся в шкуре Найдена, никуда не делся. Он сидел на заднем сиденье водородника и уже вовсю шевелил руками, на которых теперь были браслеты.

Осетру пришла в голову новая идея.

А может, он способен и управлять мышцами Найдена?

Он тут же попробовал поднять хорошо ощущаемые чужие руки.

Но нет, тело Найдена ему не подчинялось.

Что ж, и на этом спасибо судьбе!

Новые способности не исчезли и через час, когда Осетр вернулся в свое жилище.

Он по– прежнему был с Найденом. Вместе они сидели в машине, двигающейся по городу; вместе смотрели по сторонам, пытаясь запомнить дорогу; вместе увидели табличку «Управление государственной безопасности» на стене возле ворот, куда въехала машина; вместе были сопровождены в тюремную камеру…

В камере Найден улегся на койку, и Осетру полегчало, потому что эта «двойная жизнь» уже стала доставать его. Удалось даже заснуть…

А когда он проснулся, Найдена внутри не было.

Глава двадцать четвертая

Способности вернулись.

Но для этого Осетру пришлось на мгновение впасть в панику (ибо в такой ситуации вчерашнее решение и в самом деле становилось самым настоящим предательством); потом взять себя в руки и подумать о причинах утраты; понять, что возможное объяснение может быть очень простым (способности постепенно гаснут – к примеру, уменьшается расстояние чувствительности); проверить это предположение, примчавшись к зданию управления государственной безопасности, и обнаружить, что новые способности никуда не делись – Найден теперь ходил по камере из угла в угол…

Для проверки чувствительности Осетр двинулся в обратную сторону.

Через четыре квартала он снова перестал ощущать Найдена.

Повернул назад, прошел несколько метров.

Найден внутри появился – по-прежнему ходил по камере.

Осетр выругался.

Похоже, дело идет к тому, что чувствительность, постепенно уменьшаясь, скоро совсем исчезнет. И получается, что времени для использования обретенных возможностей не так уж и много. А сколько – не поймешь. Все будет зависеть от скорости уменьшения…

Он двинулся в сторону Найденовой тюрьмы, надеясь, что ему повезет и полезная информация будет добыта прежде, чем чувствительность полностью исчезнет.

И ему повезло.

В камеру вошел человек. Найден встал с койки:

– Салям алейкум!

– Ваалейкум ассалям! – Человек достал из кармана блестящий шарик. – Присядьте, друг мой… – монотонно сказал он. – Я не причиню вам вреда… Присядьте и расслабьтесь…

Осетр едва не споткнулся.

«Это же щупач! – понял он. – Такой же приходил ко мне, когда меня арестовали во дворце по приказу Владислава Второго!»

В памяти всплыла давняя картина.

Доктор-великан… Монотонно звучащие слова: «Смотрите на этот шарик, друг мой… Внимательно смотрите… Вам покойно и тепло… Чувствуете?..» Невидимые пальцы, осторожно копающиеся в его, Осетра, мозгах…

А потом еще одна картина, чуть посвежее.

Тот же великан-щупач рядом с отцом в центральной рубке эсминца… «Магеллановы Облака – достойные спутники нашей Галактики»… Чужие туманные щупальца…

Все ожило в памяти – ярко, выпукло, зримо…

И безо всяких «Магеллановых облаков» родились свои собственные туманные «руки». Потянулись к черному жуку ментального блока в мозгу Найдена, заботливо обняли его, защищая от чужих щупальцев…

А потом Осетр узнал щупача – это был Мансур Джамил-заде, лучший новобагдадский маг, как тут называли людей, способных воздействовать на чужую ментальность.

Найден между тем вел себя так, как должен вести «росомаха». Он выполнял «приказы» – лег на койку, сделал вид, что засыпает. Но глаза до конца не закрыл.

И Осетр увидел, как на лице щупача родилось недоумение.

А вот так, дяденька, да пребудет с тобой милость Аллаха! Не все коту масленица, бывает и великий пост!

Ступай-ка, доложи тому, кто тебя послал, что у арестованного человека неснимаемый ментальный блок! Или, если хватит духу, признайся, что тебе помешали. Если ты вообще понял, что именно сейчас произошло… Кто знает, видишь ли ты постороннее вмешательство, как вижу его я… Обнаружил ли ты присутствие чужих туманных «рук»…

Щупач и в самом деле покинул камеру. И, видимо, действительно доложил начальству, потому что через некоторое время за Найденом пришли. Провели по узким коридорам, то и дело командуя: «Лицом к стене, арестованный!»

Недальняя дорога закончилась в новом помещении. Здесь явно проводились допросы, потому что из мебели присутствовали лишь стол со стулом да простая табуретка.

Охранники посадили Найдена на табуретку и вышли.

А потом в допросную вошел новый человек, и Осетр в первый момент просто оторопел. Найдена собирался допрашивать паша Анвар ибн Аль-Масуд, глава визирата государственной безопасности Новобагдадского халифата, собственной персоной.

Вот это номер, ржавый болт мне в котловину!

Вот тебе и анонимка!

Похоже, в державе Светлейшего происходит нечто экстраординарное, коли обычным арестованным агентом иностранной разведки занимается столь высокопоставленное лицо.

Впрочем, тут же выяснилось, что визирю прекрасно известно: перед ним сидит отнюдь не обычный арестованный агент, а личный секретарь нынешнего росского императора. Ибо паша назвал Найдена по имени.

Что, впрочем, и неудивительно: поверить, что новобагдадцы не следили за тем, что происходило в Росской империи, невозможно. Не идиоты же они, в самом деле! Потому и опознали без проблем.

«А ведь они и меня наверняка знают в лицо!» – подумал Осетр.

Наверное, все-таки нынешняя операция далека от осторожности. Надо было бы подождать, пока институт академика Позднякова справится с поставленной задачей… А с другой стороны, где оно, время для ожидания?

Между тем допрос арестованного начался.

Найден откровенно валял дурака, пытаясь своими ответами вывести визиря из себя.

Тот в конце концов разозлился – это было видно по его раскрасневшейся физиономии и сверкающим глазам, – однако держался стоически.

А потом Осетр перестал его видеть.

Дьявол, чувствительность сделалась еще меньше!..

Осетр быстрым шагом ринулся в сторону здания госбезопасности, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. И догнал границу восприятия, неуклонно приближающуюся к Найдену.

Он успел еще узнать, что арестованного снова повели в камеру – а значит, решили пока оставить в живых, – но перед ним уже замаячило здание с вывеской, которую он увидел вчера глазами Найдена.

Дальше оставалось только с боем прорываться внутрь. Если хочется быстрого конца… Или попросту попрощаться со своими новыми способностям, потому что они умерли окончательно.

Глава двадцать пятая

Осетр сидел на скамейке неподалеку от управления госбезопасности и размышлял, равнодушно поглядывая по сторонам.

Десять минут назад он пронаблюдал, как визирь ибн Аль-Масуд и маг Джамил-заде вышли из здания, сели в подъехавший ко входу служебный водородник и отправились неведомо куда. Не имея машины, за ними было не угнаться.

Впрочем, Осетр к тому и не стремился.

Встретиться с этими господами – невелика проблема! Достаточно отправиться к дому толстяка Ибрахима и поболтаться возле него. Тебя тут же возьмут на крючок, дождутся ночи (а может, и дожидаться не станут), угостят ударом гасильника по нервной системе, и спустя недолгое время ты окажешься там же, где находился сейчас Найден. А еще через несколько часов (а может, и раньше) непременно встретишься с магом и визирем, ржавый болт им в котловины!..

Но оказаться перед этой парочкой на их условиях – неподходящий вариант. Встречаться с кем бы то ни было нужно на своих собственных условиях – именно такое поведение присуще «росомахе». Да и императору, не будем лукавить, тоже…

Вопрос: как свои собственные условия создать? Вот над этой проблемой Осетр сейчас и размышлял.

Ему было ясно, что Найдена надо выручать. Теперь, когда новобагдадцы поняли, кто попал к ним в руки, они в него вцепятся мертвой хваткой.

Причем организовывать освобождение надо очень быстро, пока парня не вывезли с планеты. Визирь наверняка возьмет его с собой, как только решит вернуться на Новый Эр-Рияд. Значит, требуется, чтобы не вернулся. А наверняка он задержится на планете только в одном-единственном случае – если обнаружит, что непонятная возня вокруг толстяка Ибрахима после ареста Найдена и пытавшихся захватить его мерканцев не закончилась.

Есть, конечно, совсем прямолинейный вариант – отбить секретаря силой, организовав десант на тюрьму.

Но это уж совсем на крайний случай, когда не останется более никаких иных путей. Ибо чревато неизбежным обострением международной обстановки. Не хватало нам к прочим внешнеполитическим проблемам добавить конфликт со Светлейшим!

Нет, надо искать другие, более тонкие и умные варианты.

Кстати, пора отправить сообщение на борт «Святого Георгия Победоносца». Сканеры фрегата наверняка зафиксировали, что Найден уже около половины суток находится в здании управления госбезопасности. Как бы Свистунов не забеспокоился и не принялся действовать на свой страх и риск. У него-то для спасения Найдена, кроме прямого десантирования, других путей нет…

Так что самое время, пожалуй, забирать из камеры хранения комплект номер один. И Осетр отправился на вокзал.

Глава двадцать шестая

Когда император и его секретарь отбыли на Ибн-Джухайям, каперанг Свистунов продолжал держать экипаж «Святого Георгия Победоносца» в состоянии полной боевой готовности.

Он прекрасно понимал, что от действий подчиненных зависит сама жизнь Остромира Первого, и постарался донести это понимание до всех старших офицеров. Любые возможные нарушения дисциплины должны караться жестко и безо всяких оглядок на былые заслуги. Конечно, долго в таком состоянии держать людей невозможно, но Свистунов рассчитывал, что пара высокопоставленных «агентов» выполнит свою задачу быстро.

К тому же с некоторых пор он верил, что судьба попросту благоволит к верховному главнокомандующему.

Чем-то его императорское величество приглянулся Господу Богу. Возможно, тем, что думал прежде всего о стране, а не о собственной безопасности…

И тем был люб не только Создателю, но и самому Свистунову. Каперанг повидал на своем флотском веку всякого начальства…

Чем конкретно занимались высокопоставленные «агенты» на планете, Свистунов понятия не имел. Однако их занятия кое-кому явно не нравились, потому что на четвертый день после высадки гипотетический мерканский корабль перестал быть гипотетическим – система разведки и целеуказания зафиксировала возникшее словно из ниоткуда и устремившееся к Ибн-Джухайяму малое транспортное средство модели «игл» – подобие росской «стрекозы».

Экипаж фрегата не зря находился в боевой готовности – СРЦ тут же выдала координаты точки, откуда стартовал «игл».

Техника свою задачу выполнила.

Теперь дело было за человеком – требовалось очень быстро решить, что предпринять.

Немедленное уничтожение «игла» ничего не давало – малое транспортное средство могло, в свою очередь, выполнять роль приманки, с помощью которой капитан мерканского корабля пытался заставить «Святой Георгий Победоносец» раскрыть собственное местоположение. К тому же мерканцы вполне могли попросить помощи – никаких подтверждений тому, что у них в здешней планетной системе присутствует одна боевая единица, по-прежнему не имелось. Как и доказательств того, что вражеских кораблей несколько… С другой стороны, местоположение «Победоносца» могло стать известным врагу еще в тот день, когда на Ибн-Джухайям высаживались император с секретарем. Просто мерканцы выжидали, не предпринимая никаких активных действий…

Однако сейчас, чтобы вернуть «игл» на орбиту, активные действия им придется предпринимать. Поскольку россы не станут посторонними наблюдателями. Конечно, они не рискнут стрелять по возвращающемуся с планеты транспортному средству, опасаясь уничтожить собственных людей, захваченных в плен мерканцами, но пытаться взять «игл» на абордаж россам придется. А мерканцам придется активно противодействовать попытке абордажа…

В общем, как ни крути, а огневой контакт неизбежен!

И значит, требуется гарантированно уничтожить главного противника первым же ударом. Только такая ситуация может быть тактически перспективной.

И Свистунов, помня прощальный разговор с императором, приказал применить «улитку Комарова».

На мостике тут же возникла атмосфера тревожного ожидания – предстояло первое боевое использование установки по реальной цели (прежде проводились только испытания), и никто не знал, чем все завершится.

– Удар нанесен! – доложил кап-три Боровиков, главный артиллерист фрегата, под чьим командованием находилась «улитка», хотя она, строго говоря, и не являлась артиллерийской установкой. – Финишная точка переноса в ста тысячах километров от фотосферы центральной звезды.

– Система разведки и целеуказания! Что наблюдаете в указанной точке?

– Ничего особенного, капитан! – доложил кап-три Колесов. – Легкая вспышка…

– Вывести контрольную запись в рапиде на центральный!

На центральном видеопласте фрегата появилась область пространства, куда «улитка» должна была закинуть мерканский корабль.

В рапиде все произошедшее удалось рассмотреть подробно.

За мгновение до гибели, когда защитное поле мерканца не выдержало натиска энергии, излучаемой Эд-Дилимом, корабль проявился в пространстве. Чтобы тут же превратиться в плазму – со всеми своими внутренностями, со всем экипажем…

– Если его гибель видел кто-нибудь, кроме нас, это война, – прозвучал у Свистунова за спиной дрогнувший голос.

Каперанг оставил эту реплику без внимания.

– Боровиков! Успеваем уничтожить спускающийся «игл» малым калибром?

– Так точно, господин капитан! – доложил главный артиллерист, сверившись с данными СРЦ. – В стратосфере.

– Действуйте! Без промедления!

– Есть!

Через пять секунд стало ясно, что «игл» до планеты не долетел.

И возможно, астрономическая обсерватория на Ибн-Джухайяме зафиксировала взорвавшийся на входе в атмосферу метеорит.

Умные астрономы, правда, удивятся, почему у метеорита была такая маленькая скорость. Ну да и пусть гадают…

– Туда вам всем и дорога! – процедил кап-три Боровиков.

А каперанг Свистунов облегченно вздохнул: со стороны мерканцев угрозы императору больше не существовало.

Если, конечно, все-таки у них тут был лишь один корабль…

Глава двадцать седьмая

Сообщение на орбиту было очень кратким.

Операция в Эль-Муртазе развивается успешно. Возникли некоторые сложности, но они разрешимы. Помощь со стороны пока не требуется. Доложите, какова обстановка на орбите…

Компьютер передатчика зашифровал текст и сверхкоротким импульсом отправил его в небеса.

Через четверть часа пришло ответное сообщение.

Оказывается, рядом с планетой произошло немало важных событий. И самым главным было состоявшееся боевое применение «улитки Комарова».

В первый момент Осетр все-таки пожалел об этом. Но тут же решил: случилось значит случилось.

Свистунов не стал бы использовать это оружие, кабы имелся другой выход. Главное, теперь ясно: для планеты работа «улитки» прошла совершенно безболезненно. Никто из обывателей ничего не заметил, иначе бы давно вокруг болтали о небесном знамении. Или о знаке пророка Мухаммеда…

По сравнению с боевым испытанием «улитки» информация о том, что уничтожено направляющееся к планете малое транспортное средство, уже не казалась слишком важной.

Скорее всего, мерканцы летели, чтобы увезти на орбиту захваченного Найдена. Да только обломился им ржавый болт в котловине.

Осетр убрал передатчик, замаскированный под зубную щетку, в сумку, задвинул сумку под кровать, снова задав комплекту номер один режим «недотроги», и покинул свое временное жилище.

В ближайшей же чайхане посмотрел сетевые новости.

Никаких упоминаний о космических непонятках не услышал. Репортеры не сообщали и о визите на планету визиря государственной безопасности Анвара ибн Аль-Масуда.

Значит, вояж паши был тайным и, скорее всего, вызван именно анонимкой.

Потом по сети выступил какой-то политический обозреватель. С четверть часа анализировал отношения между Великим Мерканским Орденом и Росской империей, убеждая зрителей, что рано или поздно между двумя галактическими государствами непременно начнется кровопролитная война.

На взгляд обозревателя, главной внешнеполитической проблемой для Светлейшего будет выбор – чью сторону принять. И опять же, на его взгляд, халифату следовало поддержать россов. Хотя бы потому, что, пусть они и неверные, но бог у них традиционный, а официальная мерканская религия – невесть что. Ни одному правоверному с сайентологами не по дороге. И Светлейшему – да пребудет с ним милость Аллаха! – надлежит принять правильное решение.

С точки зрения Осетра, обозреватель внушал своей аудитории абсолютно верные мысли. Однако в его речи улавливались некоторые тревожные нотки.

Похоже, сам Светлейший придерживался несколько иных взглядов. То ли считал лучшим кандидатом в друзья как раз Орден, то ли в лучшем случае придерживался позиций нейтралитета.

А зря, Светлейший, да пребудет с тобой милость Аллаха! Тебе гораздо выгоднее дружить с россами.

Терпимость православных известна с древних времен, когда на территории Руси жили представители разных конфессий. Правда, там, где обитали предки мерканцев, в ту пору было так же. Но все изменилось, когда власть имущие обратились к святому Рону. На территории Ордена проповедники любых иных религий преследовались уже нещадно. И постепенно их не стало.

Так что если ты, Светлейший, попадешь в друзья к сайентологам, рано или поздно жди беды для своей веры!

Осетр вспомнил, о чем ему докладывали граф Юрий Олегович Остен-Сакен, министр иностранных дел, и глава имперского разведывательного управления князь Петр Афанасьевич Белозеров. Оба считали халифа Усмана упертым консерватором, не склонным менять проверенные веками внешнеполитические отношения.

Иными словами, при меркано-росской войне Светлейший будет выжидать, дабы, при возможности, укусить проигрывающего. И откусить у него что-нибудь стратегически важное. То есть, если Росская империя станет выигрывать, он укусит Орден… Вот только не факт, что мы способны начать выигрывать. Перевооружение перевооружением, но у Вершителя немалые материальные и людские возможности…

Вот бы привлечь Усмана к себе… Да так, чтобы он не просто не вмешивался, а помог. То есть стал союзником…

Только черта с два от него дождешься помощи в войне!

Эх, жаль, конечно, что он, Осетр, потерял те свои возможности, что пригодились ему, когда он сбежал из застенков отца! Встретился бы с Усманом, «поговорил»… И союз в кармане! На отца, правда, они не подействовали…

Но если проанализировать всю свою жизнь после того, как ввязался в политическую борьбу, новые способности появлялись неожиданно и как нельзя кстати. Не раз спасали жизнь, не раз помогали добиться своей цели.

Одно слово – избранник. Вернее, не одно, а два – избранник судьбы.

И вот теперь судьба опять наградила его новыми, доселе никогда не испытанными способностями. Пусть и очень ненадолго. У судьбы ничто не происходит зря! Раз появилась возможность видеть и слышать глазами и ушами Найдена, значит, она зачем-то потребовалась. Зачем? – вот вопрос! Не с целью же спасти товарища, в самом деле! Для этого вполне достаточно малочисленного десанта, сброшенного с орбиты на столицу Ибн-Джухайяма. Засек местоположение арестанта по генетическому коду, послал пару взводов… ну, от силы роту… забросал тюрьму гранатами с усыпляющим газом, взломал тюремные двери, забрал парня – и патрон в обойме! И никаких подарков тут не требуется… А международный конфликт для нее, для судьбы, не имеет никакого значения… Не имеет ли? Ладно, тут думать – голову сломаешь!

Вернемся к главному – для чего же предназначался сей подарок?

В принципе, похоже, только для того, чтобы показать Осетру: на Ибн-Джухайяме находятся визирь государственной безопасности ибн Аль-Масуд и лучший халифатский ментал Джамил-заде. Больше, если не считать охранников в тюрьме да захвативших Найдена сотрудников безопасности, Осетр глазами Найдена никого не видел.

Заметим, что судьба никогда не подводила своего баловня. И вряд ли подведет теперь. Из этого и станем исходить.

Значит, господа визирь и щупач совершили на планету тайный вояж.

Что ж, займемся тем, чтобы этот вояж продолжился.

Покинув чайхану, он первым делом отправился в ближайшую прокатную контору и арендовал на несколько дней водородник – дальше без собственного транспорта работать будет невозможно.

Пешком много не набегаешься…

Подогнал машину к площади, на которой располагалось управление госбезопасности, и оставил на одной из прилегающих улиц, в месте, откуда просматривался вход в здание. Потом провел знакомство с окружающей местностью – нужно было знать, где расположен ближайший туалет.

Нашел.

А потом перебрался к дому толстяка Ибрахима, потолкался возле него туда-сюда и отправился прочь. Вскоре засек хвост. Довел его до ближайшего универсального магазина и там сбросил.

Поскольку теперь соглядатай мог быть только новобагдадцем, вскоре о появлении нового кандидата в подозреваемые станет известно визирю ибн Аль-Масуду. И тот уже отсюда не улетит.

Ни в коем случае!

Глава двадцать восьмая

К ночи Осетр вернулся к дому толстяка Ибрахима. Воспользовался общественным транспортом – арендованная машина осталась неподалеку от управления госбезопасности.

Кокон Фогеля использовать на сей раз не стал – пришел не для того, чтобы прятаться.

Сейчас ему предстояло сыграть ту же роль, какую играл прежде Найден. Приманка для бедных рыбок, которые считают себя рыболовами…

А вот очки-«змееглазы» надел. И энергопоглотитель, на всякий случай.

Когда он прошел мимо дома в третий раз, родилось «росомашье» чувство тревоги.

Разумеется, его ждали.

Душа вдруг наполнилась сомнением – способен ли он на былые подвиги? Не укатали ли сивку крутые горки?

Тревога постепенно нарастала.

«Ты способен, – сказал он себе. – Еще как способен! Зря, что ли, не прекращал тренировок!»

И гнилое сомнение улетело в небытие, на смену явилась решительная уверенность в собственных мышцах.

Он постоял возле дома пару минут, а потом стремительным шагом двинулся прочь. И тут началось.

Послышался нарастающий гул приближающегося водородника. Рядом взвизгнули тормоза. Потом еще.

Из первой машины выскочили пятеро. Из второй – еще столько же.

Мышцы и нервная система переключились в боевой режим. Движения всех окружающих мгновенно замедлились, будто все они попали в тягучий мед.

Первая пятерка ринулась к Осетру. Для нападавших ринулась – для него поползла. Один из них был вооружен гасильником.

К нему Осетр и устремился. Отбил поднимающуюся руку в сторону, цапнул за запястье, вывернул. Указательный палец противника еще не успел коснуться кнопки выстрела, а ее на нужном месте уже не было.

Потому что гасильник оказался в руках Осетра.

Двумя выстрелами широким сектором он накрыл всех десятерых, и они разом улеглись, где стояли или бежали. А потом, уже возвратившись в нормальное человеческое состояние, неторопливо свернул им шеи.

Остановился, прислушался.

Было тихо – схватка оказалась столь скоротечной, что никто из обреченных не успел даже вскрикнуть.

Мышцы после релаксации слегка поднывали – все-таки тренировки отличаются от реального боевого режима, – но эта боль должна была пройти.

И она прошла прежде, чем он вернулся в арендованную лачугу.

* * *

Утром он покинул свое жилище очень рано. Маршрутным водородником добрался до управления безопасности и засел в арендованной машине.

Визирю ибн Аль-Масуду наверняка уже доложили о ночном происшествии. И теперь следовало подождать, пока он не появится в управлении.

Ждать пришлось около двух часов.

Едва визирь вошел в здание, Осетр бросился в туалет. Потом времени на мелкие надобности может и не найтись.

Следующее ожидание затянулось до обеда.

Наконец, визирь ибн Аль-Масуд вышел из здания и скрылся в салоне служебной машины.

Оставалось сесть ему на хвост и проследить, куда его отвезут. Работал Осетр очень аккуратно – никому не нужно, чтобы слежку обнаружили.

Машина ибн Аль-Масуда остановилась возле караван-сарая «У толстого Рашида».

Вот, значит, здесь вы и живете, господа маги и безопасники!

В принципе, можно было отправляться восвояси. Это стало бы наиболее логичным поступком. Однако запланированное было еще не реализовано. И, подождав еще минут десять, Осетр отправился в недра караван-сарая.

Раз судьбе угодно, чтобы он встретился с визирем, так оно и будет…

Ибо есть логика и логика. Логика человеческих поступков и логика судьбы. И у второй – высший порядок по сравнению с первой.

Глава двадцать девятая

Выбравшись из караван-сарая, Осетр сел в припаркованный за углом водородник и умчался к своему жилищу.

Он был чрезвычайно доволен.

Первая встреча с визирем прошла в ураганном ритме, но не это было главным.

Новобагдадец оказался весьма не робкого десятка и вполне вменяемый. Хотел, правда, поначалу схватиться за оружие, но Осетр достаточно доходчиво объяснил ему безнадежность этой попытки. Разговор получился очень коротким, ноги пришлось уносить стремительно.

Однако личное знакомство состоялось.

И визирь наверняка понял, что за человек ему противостоит. Не в смысле имени и звания, а в смысле качеств характера. Все политические деятели всегда чувствуют это. Потому и знают – кого, где и в каком качестве использовать. И редко ошибаются, если они на самом деле политические деятели, а не просто пыжатся и надувают щеки от иллюзорной собственной важности.

Вернувшись в свое жилище, Осетр составил и отправил сообщение каперангу Свистунову.

Операция продолжается. «Улитку Комарова» капитан применил правильно. Найден выполняет в изменившихся условиях свою часть задачи. Помощь ему пока не требуется. Проследите в ближайшие два дня, не будут ли стягиваться в Эль-Муртазу какие-либо военные силы. Ждите новых сообщений.

Через некоторое время пришел ответ.

Свистунов желал «росомахам» удачи и собирался ждать хоть до морковкиного заговенья. Наблюдение за обстановкой в столичном районе будет круглосуточным.

Найдену помощь теперь и в самом деле не требовалась, ибо в новой задумке Осетра задача соратника была проста – сидеть до поры до времени в тюрьме.

Невелика плата за открывающиеся возможности. Если судьба не подведет… А она не подведет! Не должна подвести…

Во второй раз Осетр решил встретиться с визирем ибн Аль-Масудом через два дня. Пусть у министра будет время осмыслить сложившуюся ситуацию.

Глава тридцатая

Ждать новой встречи просто – без оценок и размышлений – у Анвара ибн Аль-Масуда не получалось. Думы сами собой возвращались к первому визиту росского императора.

С какой целью он приходил? Было бы понятно, кабы потребовал, к примеру, освобождения своего соратника. Или еще чего-нибудь подобного…

Но не потребовал ничего.

Вообще, похоже, у россов появился подходящий для императорского звания человек. Не чета Светлейшему, да пребудет с ним милость Аллаха!

Это какой же смелостью надо обладать, чтобы в одиночку явиться к самому главе визирата государственной безопасности!

С другой стороны, если у тебя на орбите находится невидимый противнику боевой корабль, это изрядно добавляет смелости.

Но он бы, Анвар, не рискнул. А неверный рискнул! Нет, такой правитель невольно вызывает уважение…

И что же теперь делать?

Благоразумнее всего было бы сейчас объявить на смельчака активную охоту. Собрать в Эль-Муртазу все оперативные силы, устроить скрытую чистку…

Вот только чувствовал Анвар, что охота ничего не даст.

Против такого противника надо выставлять целую армию, а это едва ли не война. Вряд ли находящийся на орбите росский корабль оставит своего императора без поддержки!

Доложить, что ли, о происходящем Светлейшему, да пребудет с ним милость Аллаха!? Снять с себя ответственность? Или не стоит?

Впервые в своей жизни визирь не знал, как поступить.

Однако поразмыслив, решил не гнать верблюдов вперед.

Доложить он всегда успеет. Сначала надо понять, что росскому императору от него потребовалось.

Вот тогда и решим.

Глава тридцать первая

Во второй раз Анвар ибн Аль-Масуд встретился с росским императором через два дня. Глава визирата собирался позавтракать в чайхане неподалеку от караван-сарая «У толстого Рашида», когда к нему подсел этот смельчак.

– Салям алейкум, уважаемый!

– Ваалейкум ассалям, уважаемый!

Дождались, пока им подадут плов.

– Я поражен, – сказал неверный. – Был абсолютно уверен, что меня немедленно начнут искать по планете все ваши местные сотрудники. – На лице его появилась добродушная улыбка. – Однако вы, о паша, не проявили ни малейшей активности. Это, на мой взгляд, весьма о многом говорит. Вы не находите?

– Это говорит всего лишь о моем решении разобраться, что вам от меня требуется. Без причины вы бы, уважаемый, не стали так рисковать.

– Вы правы, – кивнул неверный. – Впрочем, я не слишком-то и рискую, если честно говорить. На орбите над нами висит росский фрегат. Как вы понимаете, его экипаж полон решимости выручить своего императора. Я вам скажу даже больше… Несколько дней назад над Ибн-Джухайямом находился еще и мерканский боевой корабль. – Неверный пристально глянул в лицо визиря. – Теперь, кстати, уже не находится. Думаю, вам, о паша, понятно, что именно там произошло… Считайте, это был первый бой в еще не начавшейся войне. И бой этот за явным преимуществом выиграли росичи. А то, что война рано или поздно начнется, ясно любому, кто хоть чуть-чуть разбирается в нынешних росско-мерканских отношениях.

Похоже, разговор пошел с позиции силы. Зря ты так, о император! Ни одному собеседнику не понравится подобный поворот в разговоре… Неверный словно прочитал мысли визиря.

– Я говорю вам это вовсе не с целью запугать. Просто вы, о паша, должны понимать ситуацию. Ваша система планетной стражи не способна оборонять свой мир, она безнадежно отстала в техническом уровне. И, боюсь, без посторонней помощи вы не сможете должным образом модернизировать свое вооружение.

– Это понимает любой здравомыслящий политик в халифате, – сказал Анвар ибн Аль-Масуд. – Что вы от меня-то хотите?

– Вы не просто здравомыслящий политик, – сказал неверный. – Вы – умный человек, о паша.

Юнец, насыпав в рану соли, тут же решил сдобрить ее рахат-лукумом.

Неглуп, очень неглуп… Вот вам кнут. А вот и пряник…

– И вы должны понимать, уважаемый, – продолжал юнец, – что над вашей страной в любом случае нависнет угроза. Если начнется война между нами и Орденом, вам не удастся остаться в стороне.

– Необязательно, уважаемый, – покачал головой визирь. – У синцев есть поговорка: «Когда два тигра дерутся в долине…

– …обезьяне лучше сидеть на холме», – закончил росский император. – Но не надо забывать, что драка между тиграми рано или поздно закончится, а до вершины холма рукой подать. Два прыжка!

– А если победителя не будет? А если тигры оторвут друг другу лапы и вспорют животы?

Неверный усмехнулся:

– Тогда обезьяна спустится с холма и захватит долину?.. Ничего не выйдет, о паша! Вы получите надлежащий отпор. Сокрушительный отпор. Расклад сил сейчас таков, что мерканцам никогда не завоевать нас. Но предположим, что это произойдет… Тогда вы станете их следующей жертвой. Если же мы победим их… – Росс не договорил.

– Тогда мы станем вашей следующей жертвой.

Император снова усмехнулся:

– Ну вот, о паша, вы и сами все прекрасно понимаете…

– А почему вы так уверены, что способны завоевать нас?

Взгляд Остромира стал жестким.

– Потому что это наш корабль крутится сейчас над вашей планетой незамеченным, а вы до встречи со мной даже и не догадывались об этом.

Снова кнут…

Теперь усмехнулся визирь:

– Отчего же?.. Догадывался.

– Согласен, догадывались, вы же – умный человек… Но поделать с ним вы ничего не можете! И никогда не сможете. Потому что проиграли технологическую гонку. Наш флот теперь настолько сильнее вашего, что в случае прямой схватки от вас только пух да перья полетят!

Анвар ибн Аль-Масуд некоторое время молча жевал плов.

Этот пес просто излучал уверенность в себе. Понятное дело, за ним стояла сила, и сила немалая. Само нахождение его на Ибн-Джухайяме говорило о том… Но ведь убить человека можно в течение мгновения. И ему уже никакой корабль не поможет. Однако же не боится…

– Что вы предлагаете, уважаемый?

Росский император выпрямился:

– Я предлагаю вам союз.

– И против кого дружить станем? Против Ордена?

– Не против, а за. За общее благополучие. За общую безопасность. За общие интересы.

Самоуверенность этого неверного должна была разозлить Анвара. Но почему-то не разозлила.

Более того, ему хотелось верить. Как-то по-детски, вне логики, но верить обязательно. Не в этом ли его сила? Не потому ли с такой легкостью он скинул с трона своего отца?

Иблис его знает!

А может, Иблис за ним и стоит? Или все-таки Аллах? Как угадать? Лицо доброе, лишь иногда в нем появляется жесткость. Как может добрый человек сохранять власть? Но сохраняет же!.. Взгляд непривычно открытый, безо всякой надменности, без высокомерия… Даже уважение к старшему сквозит!

– Какие конкретные шаги я должен предпринять для создания росско-новобагдадского союза?

– Вы умный человек, вы понимаете, что Усман Одиннадцатый никогда на это не согласится. Он давно уже живет прошлым. У вашего правителя заскорузлые мозги и заскорузлые мысли.

– Иными словами, я должен совершить государственный переворот.

– А разве для реализации нашего с вами плана имеются другие варианты?

Ага, план – уже наш с вами.

Визиря слегка покоробило это открытие, но росский император не пришел ему на помощь.

Мудрые люди – не ослы и не бараны. Мудрые люди должны думать о пользе для своего государства.

Этот неверный, несомненно, мудр. По этой причине противники и не могут лишить его власти. И почему так хочется верить ему? Светлейшему не хочется, а этому… этой собаке…

Визирь привычно использовал слово и поймал себя на том, что думает о неверном совсем не как о собаке.

Это было какое-то наваждение. И оно не хотело исчезать.

Что ему ответить? Какое принять решение? В чем же твое счастье, Масуд?

Ты и сам давно понимаешь, что Светлейший, допустивший нынешнюю ситуацию, не самый хороший правитель для халифата. Если бы академией наук и визиратом промышленности руководили другие люди… Если бы великим визирем был назначен не Бахрам ибн Аль-Гуруглы… Многое могло бы измениться! Если бы… Если бы… Но ведь Светлейший от Аллаха! Именно так нас учили имамы! И выступить против него – все равно что пойти против Аллаха! Так нас учили…

Но вот сидит напротив неверный, у которого свой аллах, и ему хочется верить гораздо больше, чем имамам. Да, он уже нарушил закон росских имамов, пошел против своего правителя. Но это оказалось лишь на пользу его стране. Давно ли Новый Санкт-Петербург тащился в хвосте Великого Мерканского Ордена, а вон как все изменилось!.. Мог ли ты, Анвар ибн Аль-Масуд, визирь государственной безопасности великого халифата, еще десять лет назад представить, что тебя будет вербовать тот, кто, по законам имамов, может быть разве лишь целью джихада?

И нельзя ему верить! Ни в коем случае – нельзя!!!

Но почему-то так хочется…

– А скажите, уважаемый… Арестованный нами росский агент чрезвычайно похож на вашего личного секретаря. У вас нет сотрудников, которым вы можете доверять?

– У правителя любого государства случаются времена, когда не всем можно доверять. У вашего халифа, небось, тоже.

– То есть, прежде чем отправиться сюда, вы решили проверить работу нашего визирата госбезопасности. Разумное решение… Не пойму только одного – если ваши люди засекли нашу слежку за ним, почему вы все-таки сами появились на Ибн-Джухайяме. Я бы так никогда не поступил.

– Намекаете на отсутствие мудрости? – Росский император в очередной раз усмехнулся.

Усмешка не была самодовольной.

Скорее это добрая улыбка взрослого, терпеливо объясняющего своему ребенку-несмышленышу – почему бабочки летают, мышки бегают, а червячки ползают…

– Мне нечего бояться, кроме подлых ударов исподтишка. А врагов я боюсь меньше всего. Я – «росомаха», уважаемый! Думаю, это вам о чем-то говорит.

– Это говорит мне в первую очередь о том, что халифатская разведка совершила промах. Мы знали, что новый росский император – из «росомах». Мы не знали главного – что он «росомаха» действующий, а не бывший.

Неверный в очередной раз усмехнулся:

– «Росомахи» становятся бывшими только при выходе в отставку. И то не всегда… Впрочем, мы, разумеется, не афишировали, что я продолжаю тренировки. Как бы то ни было, неутраченные профессиональные способности мне иногда очень неплохо помогают. Ваши люди убедились в этом на деле.

– И все-таки мне совершенно не понятно, уважаемый, зачем росский император самолично… э-э-э… занимается разведкой на сопредельной территории. Неужели у вас не хватает других «росомах»?

– Не всякую задачу поручишь другим. И потом, у любого правителя есть привилегия – самому решать, кто и что должен выполнять. Считайте, во мне заговорила ностальгия по юности. Захотелось адреналина. У вас так не бывает?

– Бывает иногда. Но все реже и реже. Как ни жаль. У меня теперь иные пути испытать адреналиновую атаку.

– Вот я и предлагаю вам такой же путь… Так что вы скажете?

– А если я откажусь?

– Тогда, боюсь, мне придется убить вас. Вам же будет лучше. Все равно Светлейший, да пребудет с ним милость Аллаха, перестанет доверять своему визирю госбезопасности, если узнает, что тот приватно встречался с росским императором. У нас говорят: шила в мешке не утаишь.

Анвар ибн Аль-Масуд успокоился.

Теперь этот человек стал ему понятен.

Нормальный политик, пытающийся извлечь из ситуации максимум пользы. А то, что его речам хочется верить… В конце концов, Светлейшему я тоже всегда верил. И не будем забывать еще одну росскую поговорку – доверяй, но проверяй…

– Так что вы мне скажете, Анвар-паша?

И визирь решился.

– Скажу, что склонен согласиться с вами. Союз с вами выгоден моей стране, и я сделаю все, чтобы донести эту идею до моего правителя.

– Фантазии, о паша… Светлейший ни за что не согласится с вами!

– Поживем – увидим. У вашего народа ведь есть и такая поговорка.

– Вы неплохо знаете наш фольклор.

– Фольклор врага полезно знать. Лучше понимаешь его мысли. А уж в отношении союзника – и тем более.

– Вы правы, о паша! Да пребудет с вами милость Аллаха и мудрость Светлейшего. – Неверный некоторое время размышлял, попивая чай.

Похоже, собираясь на сегодняшнюю встречу, он не все аспекты разговора продумал. Или не ожидал, что визирь так быстро согласится с его доводами. Впрочем, верблюды не ждут, пока сдвинется с места ишак.

– Как мы будем держать связь?

Росский император оторвался от пиалы:

– Вести дипломатическую переписку нам пока рано. Не стоит давать козыри нашим противникам… Когда вы сможете прощупать настроение Светлейшего?

Теперь задумался визирь.

– Здесь мне больше делать нечего. Ближайшим же транссистемником я возвращаюсь на Новый Эр-Риад. Светлейший наверняка захочет выслушать мой доклад. Тогда я и подкину ему мысль о полезности стратегического союза между халифатом и вашей страной.

– Хорошо. – Остромир кивнул. – Еще один вопрос… Дальнейшая судьба моего секретаря?

Анвар ибн Аль-Масуд снова задумался. Поводил пальцем по кромке опустевшей пиалы, послушал родившийся скрип.

– Ваш секретарь пока останется под арестом. – Визирь улыбнулся. – Чтобы у меня не возникло подозрения, будто ваше предложение о союзе было порождено исключительно заботами о его судьбе.

Неверный чуть заметно поморщился. Но кивнул:

– Что ж, ваша предусмотрительность делает вам честь. У меня нет иного выхода, кроме как согласиться. В конце концов, что такое жизнь одного человека, когда решаются стратегические межгосударственные вопросы?.. – Он еще немного подумал. – Тогда мы поступим со связью следующим образом. Когда у вас появится информация для меня, передайте ее через моего секретаря. Если он привезет ко мне новости лично, это будет лучшее доказательство успешности нашего сотрудничества.

Анвар ибн Аль-Масуд даже языком прищелкнул:

– Вы не бросаете друзей в беде. Это делает вам честь. Хорошо, так и поступим.

– И еще одно… Я бы мог спросить вас о судьбе женщины, что была служанкой у Ибрахима ибн Аль-Фарида… – Росский император замолк.

Лицо его сделалось напряженным.

«Ага! – подумал визирь. – Все-таки ты, молодой человек, появился здесь из-за своей матери. Не слишком мудрый поступок для правителя, но почему-то он мне нравится. И тем не менее я ничего тебе не скажу. Чтобы ты не думал, будто я твой со всеми моими потрохами…»

Он сделал удивленное лицо:

– Мне об этой женщине ничего не известно. Мы заинтересовались Ибрахимом ибн Аль-Фаридом только по одной причине – здешние сотрудники получили анонимное письмо. Мол, за этим человеком следят мерканские агенты…

– И по такой причине на Ибн-Джухайям прилетел сам глава визирата государственной безопасности? – Росский император легонько усмехнулся. – Из-за того что на задворках халифата за мелким торговцем следят мерканские агенты…

– Я всего лишь выполняю тут приказ Светлейшего. Он не имеет никакого отношения к этому Ибрахиму.

– Ну тогда скажу вам, что анонимное письмо прислал я… Ладно, думаю, бессмысленно продолжать эту тему. В будущем нам потребуется новая связь. К вам явится человек, который сообщит, что прибыл… ну, скажем, как раз от этого самого Ибрахима ибн Аль-Фарида. А когда союз между нашими странами будет заключен, мы сможем обмениваться посланиями уже по дипломатическим каналам. Годится?

– Ваша мудрость делает вам честь, да пребудет с вами милость Аллаха!

– Да пребудет милость Аллаха и с вами, о паша!

Когда росский император покинул чайхану, визирь некоторое время оставался на месте.

Он прекрасно понимал, что полностью доверять Остромиру нельзя.

Но ему все равно хотелось верить этому юнцу. И он пытался отыскать причины своего странного желания.

Но так никаких объяснений и не нашел.

Глава тридцать вторая

Первый шаг к осуществлению замысла, возникшего у Осетра уже на Ибн-Джухайяме, был сделан.

Но император не собирался покидать планету, не выполнив первоначальную задачу.

Слежки за собой он больше не опасался. После того как глава визирата государственной безопасности согласился с предложением о союзе между двумя странами, она ничем не грозила.

«Росомахе» больше не потребуются его профессиональные привычки.

Однако ему было крайне интересно, как повел себя визирь, уже дав согласие на росско-новобагдадскую дружбу.

Договоренность договоренностью, но козырь в рукаве всегда нужен. А лучше два, поскольку один и так имеется – продолжающийся арест Найдена… Так что лучше бы визирю присматривать за росским псом!

А с другой стороны, теперь чем меньше народу будет знать о пребывании росского агента на Ибн-Джухайяме, тем для визиря безопаснее. Чтобы ни у кого и мысли не могло возникнуть, что Анвар ибн Аль-Масуд – да пребудет с ним милость Аллаха! – встречался тут с неизвестным лицом.

С третьей стороны, если визирь прикажет снять наблюдение за Ибрахимом и теми, кто крутится около него, это будет выглядеть еще более подозрительно. Все ж таки в ночной схватке погибли несколько мамелюков! А то, что его, Осетра, пытались взять именно они, было понятно и верблюду…

В общем, заметив парочку, наблюдающую за домом Ибрахима, он не удивился.

Визирь не стал делать активные телодвижения, отменяя слежку. Наверняка и сам хотел посмотреть, что собирается предпринять будущий союзник.

Интересно, кстати, почему соглядатаи не прячутся, скажем, в коконе Фогеля? Наверное, в этой дыре таких приборов попросту не хватает. Халифат – не Великий Мерканский Орден. Свои коконы они попросту не выпускают, не тот технологический уровень…

Ладно, надо браться за дело.

Мы-то – не халифат!

Он включил прихваченный из комплекта номер один кокон Фогеля и спокойно принялся наблюдать за домом и шпионами.

Теперь-то, после «плодотворных межгосударственных переговоров», можно было чувствовать себя в относительной безопасности. Все-таки он удачно спровоцировал попытку своего ареста. В результате господин визирь убедился, что росский император ему не по зубам.

И вообще все сложилось как нельзя удачно. Присутствие орденских агентов удалось выявить. А оно говорило о многом. Во всяком случае, что у них тут есть немалый интерес. А чем объяснить такой интерес, если не тем, что мама все-таки находится в руках у Вершителя, а тут – всего-навсего ловушка. Не первая, кстати. И наверняка не последняя…

Теперь-то совершенно ясно, что ловушка и была. Но и насчет мамы все-таки надо разобраться до конца.

Ибрахим ибн Аль-Фарид вскоре появился на улице и отправился по своим торговым делам. Соглядатаи двинулись за ним.

Осетр выключил кокон – по дневным здешним улицам, с их толпами, невидимым особенно не походишь – и отправился следом.

Удобный случай подвернулся уже через десять минут – толстяк зашел в чайхану. То ли жены плохо накормили дома, то ли успел проголодаться…

Соглядатаи остались снаружи, а Осетр прошел мимо них и последовал за Ибрахимом. Вошел в чайхану, огляделся.

Толстяк сидел в углу.

Осетр подошел и угнездился рядом.

Толстяк глянул на него недовольно – в чайхане хватало свободных мест.

– Сидите, уважаемый, и не дергайтесь, – тихо, но жестко сказал Осетр. Достал из кармана халата голографию мамы. Показал. – Знаете эту женщину?

Толстяк мгновенно вспотел. Глаза его расширились.

– Спокойно, я не убийца, ничего вам не сделаю… Так знаете ее?

Толстяк кивнул:

– Это м-моя с-служанка. – У Ибрахима дергались губы.

– Где она?

– Н-не знаю… Она ис-счезла. Около года назад.

– Ее имя?

– Елена Ш-шувалова. – Толстяк был готов растечься кляксой и впитаться в пол.

– Вас уже спрашивали о ней?

– Н-нет, – быстро ответил Ибрахим. – Да, с-стражники, когда я з-заявил о ее исчезновении.

«Сперва соврал, – понял Осетр. – Значит, соврал и визирь Анвар».

– Спасибо, уважаемый! Да пребудет с вами милость Аллаха!.. Я сейчас уйду. На помощь звать не надо. Иначе я вернусь и сверну вам шею. И никакие стражи вас не спасут.

Толстяк мелко-мелко закивал.

А Осетр покинул чайхану.

Парочка соглядатаев пребывала в явной растерянности – судя по всему, видели беседующих через окно.

Осетр прошел мимо. Он был уверен, что парочка сейчас разделится. Оба за ним не пойдут.

Так оно и получилось. Через пару минут, проверившись, Осетр обнаружил, что один из шпионов шагает за ним.

Надо было сбрасывать «хвост» и завершать операцию. Больше на этой планете делать нечего.

Осетр двинулся прямиком в расположенный неподалеку центральный городской парк. И вспомнил другой парк, на планете Новая Москва, в котором Остромир Криворучко, слушатель разведшколы, гулял со своей фиктивной женой Катериной, тоже будущей разведчицей…

Отойдя подальше от границы парка, он снова проверился.

Соглядатай топал шагах в тридцати позади.

Выбрав подходящее местечко, где было совершенно безлюдно, преследуемый нырнул в густые кусты и немедленно включил кокон Фогеля. Дождался, пока шпион, приблизившись, сунется следом, и вырубил этого орла, ткнув в нервную точку. Убивать не стал – нет смысла. Хватит уже с него трупов на Ибн-Джухайяме…

Оттащил обмякшее тело в кусты.

Пусть полежит тут пару часиков, пока не прочухается…

После чего отправился в родную лачугу, забрал комплект номер один и распрощался с хозяином.

Еще через полчаса пригородный водородник увозил его на встречу с «шайбой».

Когда соглядатай, прочухавшись, понял, что с ним случилось, и мучился над проблемой, как доложить Гафуру Карагезу-оглы о своем непростительном промахе, транспортное средство «стрекоза» уже уносило императора Остромира Первого с поверхности планеты на орбиту, к «Святому Георгию Победоносцу».

Глава тридцать третья

Крышка «шайбы» открылась, и Осетр обнаружил, что в транспортном отсеке фрегата собрались все старшие офицеры во главе с каперангом Свистуновым.

К борту транспортного средства подкатили лесенку – двухместная «шайба» была высоковата, чтобы выпрыгивать из нее, не рискуя отбить подошвы.

«Росомаха», разумеется, с такой задачей справился бы, но флотские видели в пассажире «шайбы» прежде всего правителя своей державы.

Когда Осетр спускался по лесенке, Свистунов шагнул вперед, намереваясь подать императору руку, но тот помотал головой.

Каперанг отступил назад, дождался, пока пассажир окажется на полу, и приложил руку к козырьку фуражки:

– Здравия желаю, господин главнокомандующий. На вверенном мне корабле все в порядке. За время ожидания уничтожено две вражеские единицы – боевая и транспортная. Потерь личного состава нет. – Он опустил руку. – Добро пожаловать на борт, ваше императорское величество!

Поздоровались, обнялись.

– Здравствуйте, Воислав Владимирович! – сказал Осетр. – Поподробнее о вражеских единицах, пожалуйста!

– Слушаюсь! Малый транспортник сбили малым же калибром. Боевой корабль, как я и сообщал, с помощью «улитки Комарова». Перекинули это корыто под бок центральному светилу. Борт вспыхнул, как спичка. Никаких следов не осталось! Пусть мерканцы ломают голову, куда пропала их посудина. Наши опасения, что у них здесь не один корабль, судя по всему, были ошибочными. Никакой вражеской активности в системе после боя не отмечено. – Свистунов глянул на лесенку, на которой больше никто не появился.

– Найден Барбышев остался на планете, – пояснил Осетр. – Для выполнения специального задания.

Большего господам флотским знать не обязательно…

– Будем ждать его возвращения, ваше императорское величество?

– Нет, капитан. Отправляемся домой. И немедленно.

– Я бы хотел, ваше величество, чтобы вы просмотрели запись наших действий против мерканцев.

Свистунов все-таки не был уверен в правильности своих действий, и требовалось немедленно разрешить его сомнения. В конце концов, главнокомандующий может походить по фрегату и в новобагдадском халате…

– Хорошо, Воислав Владимирович. Воля ваша! Идемте на мостик.

Поднялись в центральную рубку.

Свистунов отдал приказ, и на главном видеопласте появилась картинка.

Осетр прослушал разговоры и приказы, ознакомился с данными сканеров системы разведки и целеуказания.

Он и так не сомневался в целесообразности решений, принятых Свистуновым, но раз каперангу хочется…

– Экипаж фрегата действовал согласно сложившейся ситуации, – сказал он, когда запись закончилась.

– С боевым кораблем и в самом деле получилось все нормально, – согласился Свистунов. – Мощное оружие получил наш флот, спору нет… Однако части планетной обороны новобагдадцев вполне могли зафиксировать, как мы сбили малое транспортное средство…

– В данном случае это не страшно, капитан. Местные власти и так догадались, что в системе присутствуют не принадлежащие халифату корабли. Однако прямых доказательств у них нет. Да и относительно государственной принадлежности нарушителей имеются только голые предположения. Так что дипломатических демаршей со стороны Нового Эр-Рияда не последует. А если вдруг и последуют, мы просто не станем обращать на них внимание. Отнесемся как к провокации. Меня гораздо больше волнует распространение вашего вновь приобретенного боевого опыта. По возвращению домой немедленно представьте подробный отчет в Адмиралтейство. Я прикажу Друцкому-Соколинскому, чтобы его ведомство безотлагательно занялось разработкой боевого наставления по применению «улитки», чтобы распространить ваш опыт среди экипажей всех кораблей флота, имеющих на борту это оружие.

– Будет сделано, ваше императорское величество!

Осетр кивнул:

– Что ж, Воислав Владимирович… Больше нас на территории халифата ничто не держит. Ложитесь на обратный курс!

К выполнению последнего приказа императора экипаж «Победоносца» приступил немедленно.

Глава тридцать четвертая

Вернувшись на Новый Санкт-Петербург, император не стал собирать экстренное заседание Совета безопасности.

Знакомить росскую государственно-административную элиту с намечающимися изменениями во внешней политике было пока рано.

Однако несколько секретных распоряжений его величество все-таки сделал не мешкая.

Адмирал Друцкий-Соколинский получил задание срочно и в обстановке чрезвычайной секретности распространить боевой опыт «Святого Георгия Победоносца» по применению нового оружия.

Перебрасывание цели в точку, находящуюся в непосредственной близости от звезды, было признано весьма удачным тактическим приемом, ибо не давало возможности противнику исследовать обломки уничтоженного корабля. И боевая единица, и ее экипаж просто-напросто пропадали без вести, позволяя таким образом соблюсти максимальный уровень секретности нанесенного удара.

Что еще может пожелать фронтовой военачальник?! Да и штабной – тоже, если подумать…

Война, в которой противник не способен определить, каким образом уничтожаются его войска, – мечта любого командира…

Секретное распоряжение от императора получил и министр иностранных дел граф Юрий Олегович Остен-Сакен. Впрочем, оно не касалось конкретных дипломатических шагов. Министру было предложено провести тайную аттестацию своих сотрудников, работающих в Новобагдадском халифате. Включая проверку всего штата посольства и консульств министерскими шупачами…

Еще одно секретное задание императора министерство иностранных дел должно было выполнить совместно с имперским разведывательным управлением, о чем император сообщил главе ИРУ князю Петру Афанасьевичу Белозерову.

А потом Осетр встретился с Ольгой.

И рассказал сестре, что ее история подтвердилась.

– То есть, Миркин, ты моим объяснениям поверил не до конца? – спросила Ольга, поджав губы.

Они сидели в малом обеденном зале, завершая чаепитием не слишком плотный ужин.

«Росомахи» сызмальства приучены не обжираться по вечерам – капитан Дьяконов, воспитатель в школе, бывало, говорил: «Завтрак съешь сам, обедом поделись с другом, а ужин отдай врагу. И будешь крепок и здоров большую часть жизни!»

Ольга же следила за фигурой.

И потому ей на ужин полагался обезжиренный творог. Причем без сметаны и сахара…

Император же только что расправился с порцией языка и зеленого горошка. Причем с хреном…

– А должен был, Оленька?

Сестра немного подумала, помешивая ложечкой в стакане.

– Да нет. Мудрый правитель не должен был поверить. И должен был проверить. Так что я, в общем-то, не удивлена.

– Значит, я правитель мудрый. – Осетр улыбнулся, намазывая масло на бутерброд.

Он с самого начала, как поселился во дворце, лишил слуг этой работы.

– Не сказала бы, Миркин… Мудрый правитель не мотается по чужим мирам лично, рискуя собственной жизнью.

– Так я же необычный правитель. Я – «росомаха»!

– Все равно. – Ольга покопалась в вазе с печеньем – отказаться от него было выше ее сил. Борьба за фигуру обычно откладывалась, когда на стол подавали печенье с шоколадом. – Император должен заниматься государственными проблемами.

– Если я скажу, что я ими и занимался, ты, наверное, не поверишь?

– Не поверю! Папа… – Ольга прикусила язык, потому что брат терпеть не мог, когда она вспоминала отца. И перевела разговор на другую тему. – Жениться тебе надо, Миркин. Может, тогда станешь осторожнее…

«Ну вот, теперь и эта о женитьбе заговорила! – подумал Осетр. – Мало мне Найденовых и Яниных речей, так теперь и сестра долбить начнет!»

Между тем собственная идея Ольге явно понравилась, потому что она с жаром продолжила:

– А что?.. Выбери себе невесту в чужой стране, из правящей семьи. И заключишь с этой страной военно-политический союз. Вот тебе и решение государственных проблем. – Она с удовольствием захрустела печенюшкой.

Осетр усмехнулся:

– А может, лучше я тебя выдам замуж за иноземного принца. И дело тоже закончится заключением военно-политического союза.

Ольга перестала хрустеть. На лицо ее набежала тень.

– Так вот для чего я тебе нужна?! – Ноздри ее расширились.

Осетр тут же поднял руки:

– Я пошутил, Оленька… Ты же не рабыня моя, у меня нет права насильно выдавать тебя замуж.

– То-то! – Ольга снова захрустела печеньем. – А насчет женитьбы ты, Миркин, все-таки подумай. Самое время! Война есть война! Надо, чтобы наследник у тебя родился прежде, чем она начнется. Сам понимаешь…

Тут сестра была совершенно права. Да только не лежала душа Осетра ни к кому, кроме Яны…

Но об этом знать Ольге было совершенно незачем.

– Хорошо, Оленька, я подумаю. Вот закончу одно неотложное дело и обязательно обдумаю твое предложение… Кстати, мне доложили, что твои младшие сестры по-прежнему живут во дворце Вершителя.

Радость, вспыхнувшая в глазах Ольги, сказала ему, что лучшего он ей и сообщить не мог.

Глава тридцать пятая

Вернувшись на Новый Эр-Рияд, визирь Анвар ибн Аль-Масуд уже следующим утром отправился на аудиенцию к Светлейшему.

На Ибн-Джухайяме ему делать больше было нечего. Магу – тоже.

Уже после второй встречи Анвара с росским императором бей Карагез-оглы доложил визирю, что неверный, убивший десять человек, снова появился около дома Ибрахима ибн Аль-Фарида и даже имел непродолжительный контакт с толстяком… Однако ему в очередной раз удалось уйти – на сей раз, правда, без трупов. Иблис ему помогает, не иначе, о паша!..

Визирь сделал вид, что ему страшно интересен доклад бея, объяснил, что волей Светлейшего вынужден немедленно вернуться на столичную планету, велел продолжать наблюдение за домом Ибрахима ибн Аль-Фарида (в душе будучи уверенным, что Остромира Первого на планете уже нет) и докладывать обо всем происходящем шифровками по хивэсвязи. И покинул мир, который вполне мог стать отправной точкой самой важной в его жизни дороги.

Остромирова секретаря он пока решил оставить тут, на периферии. Вряд ли росский император решит освобождать его силой. Взаимное доверие такими методами не зарабатывается…

Доклад халифу он продумал еще по пути с Ибн-Джухайяма.

Главное, не приврать настолько, чтобы у Светлейшего родились сомнения. В детали же он вникать не станет. Не в первый раз докладываем…

– Есть ли результаты вашей поездки, Анвар? – поинтересовался халиф после взаимных приветствий.

– Да пребудет с нами милость Аллаха, есть, о Светлейший! Нам удалось взять на Ибн-Джухайяме нескольких агентов неверных. Все они оказались снабжены ментальными блоками, но Мансур Джамил-заде, наш лучший маг, сумел снять блоки. Судя по показаниям арестованных, в системе Ибн-Джухайяма присутствовал мерканский боевой корабль.

Светлейший стиснул руки и хрустнул пальцами. Ему услышанное, разумеется, очень не понравилось…

Ну, ничего, пусть вдыхает смрад и горечь, коли довел страну до такого издевательства!

– Сканеры планетной стражи Ибн-Джухайяма ничего зафиксировать не смогли, но у меня нет оснований не верить вражеским агентам – допрос проводился с помощью суперпентотала, а под его воздействием не врут.

– Иными словами, реальных доказательств нарушения границы у нас нет.

Анвар ибн Аль-Масуд развел руками:

– Реальных нет, о Светлейший. Добавлять ничего не стал.

Впрямую говорить халифу о технологическом отставании страны – значило дразнить шакалов… По собственной же холке и получишь!

– И что же неверные делали на нашей территории?

– Пасли других неверных, о Светлейший. Мы взяли еще и росского агента. К сожалению, с него снять ментальный блок не удалось, и при допросе он погиб.

Светлейший откровенно поморщился:

– Неужели Джамил-заде не справился?

– Увы, о Светлейший… Но есть и хорошая новость. Сканеры планетной стражи засекли, что на входе в атмосферу было сбито малое транспортное средство. Определить – чье оно – не удалось, но тут два варианта: либо мерканцы сбили россов, либо россы мерканцев. В любом случае налицо конфликт между неверными.

– Что ж, это уже лучше… Для официального демарша данных, конечно, не хватает. Но в средствах массовой информации можно поднять шум. Я прикажу великому визирю начать пропагандистскую кампанию. Не помешает…

«Ага, – подумал Анвар ибн Аль-Масуд. – Правда, умные люди непременно зададут себе вопрос: почему это на нашей территории находится чужой корабль, а мы не способны помешать ему?»

– У меня вот какая мысль появилась, о Светлейший… Я думаю, россы заинтересованы сейчас в обретении союзников. Может, нам предложить им такой союз? Если провести переговоры с учетом собственных интересов, мы сможем получить от союзников новые технологии и провести кардинальное перевооружение флота… Почему бы визирату иностранных дел не прощупать обстановку в этом направлении?

Светлейший возмущенно фыркнул:

– Занимайтесь своими делами, визирь, и не лезьте в чужие. Россы – не идиоты, чтобы продавать нам новые технологии. И вообще… Пока я жив, Новобагдадский халифат никогда не пойдет на союз с неверными. Я этого не позволю – ни вам, ни кому-либо другому… Если не согласны, можете готовиться к отставке и передаче дел преемнику!

Вот так, прямо в лоб! И думать не смейте!.. Слишком стар ты стал, Светлейший. Вечная беда всех правителей: молодому не хватает мудрости, пожилому – гибкости. Не уйти им вовремя на покой, всегда стремятся законсервировать ситуацию, в которой их власть была незыблемой. Да только краток этот миг! И надо меняться внутри вместе с изменениями вне. Но такое, видимо, присуще только Аллаху…

Анвар ибн Аль-Масуд поклонился:

– Я понял, о Светлейший! Это была не слишком умная мысль, да пребудет с нами милость Аллаха!

– Рад, что вы поняли. Продолжайте работать над задачей столкнуть неверных лбами друг с другом. Это – лучшее, что вы можете сделать для трона и халифата.

Уже покинув дворец, Анвар ибн Аль-Масуд подумал, что повел себя достаточно глупо.

Нельзя было лезть к Светлейшему напрямую. Как бы тот не заподозрил своего визиря в проросских настроениях… Впрочем, это не столь страшно. Впредь будем вести себя тихо. Ни в какие разговоры на эту тему не вступать. Избегать ответов на прямые вопросы. Даже если Усман XI предположит, что визирь государственной безопасности прощупывал его в интересах какой-либо внутренней группировки, нацеленной на союз с Росской империей, он быстро успокоится, поняв, что никакой реальной внутренней силы за ибн Аль-Масудом нет. Что же касается внешней… Надо срочно отправить секретаря росского императора к своему правителю с донесением. Конечно, гораздо безопаснее было бы убить его, но это, к сожалению, невозможно. О целости своей шкуры думать, конечно, надо, но в полной безопасности себя чувствует только тот, кто совершенно ничего не делает. Да и там все зависит от воли Аллаха. И на лежащего бездельника может упасть дерево…

Но торопиться пока не станем!

Несколько дней визирь размышлял, как себя вести дальше. Теоретически, конечно, следовало бы прощупать настроения в среде высокопоставленных чиновников. Однако Анвар ибн Аль-Масуд и так знал, что поддержки он среди них не найдет.

Светлейшего окружали лизоблюды и трусы. Собственно, он и сам, Анвар, недалеко от них ушел. И никогда бы не нацелился против Усмана, не случись эта встреча с неверным… Шел-шел верблюд в караване, но вдруг поманили его не какой-то там колючкой, а самым настоящим сочным и питательным кормом. Вот и свернул с протоптанной тропы к забрезжившему на горизонте оазису… Поверил в светлые дали, куда уводила новая дорога. А главное, поверил тому, кто протянул ему вкусный кусок…

И эта вера стала главным двигателем его дальнейших поступков.

Вера в неверного – что за игра слов, о Аллах всемилостивейший!

Впрочем, не только вера… Жило в Анваре еще и опасение, что Остромир пойдет до конца. И если не получится с визирем государственной безопасности, он отыщет другого тайного союзника среди халифатской элиты. И такой союзник непременно найдется.

Как говорят россы, свято место не бывает пусто.

В общем, настало время сделать первый реальный шаг навстречу судьбе.

И Анвар ибн Аль-Масуд его сделал.

Гафуру Карагезу-оглы была послана шифровка с приказом немедленно доставить арестованного росского агента на Новый Эр-Рияд.

В информационных недрах визирата была организована операция по его успешной перевербовке с последующей засылкой перевербованного агента домой, в Росскую империю.

Анвар ибн Аль-Масуд встретил его в космопорту лично.

У визиря имелось немного времени на инструктаж – всего лишь пока машина ехала до здания визирата. Дальше все разговоры пойдут уже под запись. И многое будет зависеть от того, поверит ему секретарь Остромира или нет.

Анвар взял верблюда под уздцы сразу, как только они с россом оказались в салоне водородника.

– Слушайте меня внимательно, уважаемый, и не перебивайте, – сказал визирь. – После того как вас арестовали, я встречался с вашим императором. О чем мы беседовали, я вам рассказывать не стану. Но мы с Остромиром Первым договорились, что, когда потребуется, я отправлю вас к нему с неким сообщением. Сейчас потребовалось. Вы должны передать вашему императору следующее. Разговор с известным ему лицом ни к чему не привел. Продолжение усилий вызовет неизбежную отставку. Требуется активное вмешательство… Запомнили?

– Запомнил, – росс ошарашенно смотрел на визиря.

– Повторите!

Росс повторил.

– Теперь вот что… У меня есть лишь один вариант отправить вас на родину – под видом перевербованного агента. Я не знаю, поверили вы мне или нет. Но иного пути я не вижу. Когда мы доберемся до здания визирата госбезопасности, вам придется играть роль перевербованного. Времени на размышления – только пока мы едем!

* * *

Росс прекрасно сыграл роль перевербованного. Любому, кто бы собрался прослушать запись бесед визиря и неверного, не в чем было засомневаться.

Через неделю, ушедшую на подготовку операции по засылке, – требовалось сделать ее максимально похожей на истинную, а потому документы росса проводились через росское посольство, – «перевербованный агент», снабженный липовым разведзаданием, благополучно убыл на территорию родного государства.

И теперь Анвару ибн Аль-Масуду оставалось только ждать следующих шагов росского императора.

А в том, что они последуют, не было никаких сомнений – росское посольство не чинило «перевербованному» никаких препятствий, несомненно, выполняя приказание столичных властей. А может, и самого императора…

Глава тридцать шестая

Найден Барбышев никогда особенно не задумывался о своей судьбе. «Росомах» такому занятию не учат.

К тому же для сироты, потерявшего разом и отца и мать, школа «росомах» была не худшим подарком судьбы. Сыт, одет, в тепле, рядом лучшие в мире товарищи… Чего еще желать!

К тому же на месте потерянного отца появился другой мужчина, капитан Бушуев, школьный воспитатель. А потом, после окончания школы, – полковник Всеволод Андреевич Засекин-Сонцев…

Судьба распорядилась так, что Найден стал эвакуатором, спасал попавших в беду соратников. А потом он спас будущего императора росского…

Правда, в тот момент он не знал, кого эвакуирует. И вовсе не думал, что жизнь сведет его с этим парнем надолго.

Оказалось – ошибался.

Как-то незаметно Остромир Приданников сделался не только соратником, но и другом. Эвакуировать его пришлось не один раз.

Железный Полковник относился к этому «росомахе» совсем не так, как к остальным. Можно было подумать, что Приданников – сын Засекина-Сонцева. И только позднее выяснилось, чей он сын на самом деле…

А Найден из эвакуатора превратился в личного секретаря императора.

Конечно, эта работа Найдену совершенно не нравилась. Не для «росомахи» она была… Однако раз он нужен императору на этом месте, так тому и быть. Тем более, не только императору – другу!

У самого Остромира работа – тоже не сахар!

Благосостояние целой державы легло гигантским грузом на плечи… И долг каждого росича – помогать ему. Даже если он не является тебе другом.

Кругом сплошные проблемы. Перевооружение флота, безопасность страны, интриги гнусных людишек, видящих во всем только собственный интерес… Даже Железный Полковник не удержался от подлой попытки ударить в спину.

Найден, в отличие от большинства росских граждан, знал, какой такой «несчастный случай» привел к гибели Засекина-Сонцева. И считал, что император поступил совершенно правильно.

Дурную траву – с поля вон! На поле боя оставлять за спиной возможного предателя – значит, рисковать получить подлый удар в эту самую спину…

Предателю – предателева смерть!

Безропотно таща административную лямку, Найден тем не менее очень любил, когда от него требовались боевые «росомашьи» навыки. А такое случалось, поскольку Остромир то и дело ввязывался в разного рода истории, которое «неросомаха» назвал бы откровенными авантюрами.

Наверное, его императорскому величеству тоже хотелось время от времени размяться, пусть он всякий раз и объяснял свои намерения различными объективными причинами.

Знаем мы эти причины! «Потребность в адреналине» называется. Таковы все «росомахи», никуда от своей натуры не денешься…

В общем, Найден и не размышлял, когда друг предложил ему новое дело – сыграть роль приманки в тайной операции на территории Новобагдадского халифата. «Росомахе» было ясно – предстоящее хоть отчасти обеспечит безопасность самого императора.

Увы, только отчасти, но упорно отговаривать его величество от задуманного Найден не собирался. Все равно не послушает. Уж если что вбил в голову, и тараном не выбьешь! Многие пытались, да только всякий получил от ворот поворот…

О собственной безопасности Найден не слишком задумывался.

Опасность – особенность «росомашьей» работы. К тому же друг тоже никогда не бросит его в беде. В это Найден верил как в святцы. Он вообще верил – и Остромиру, и в Остромира. Его величеству вообще хотелось верить. Наверное, кроме адреналиновой, у Найдена была и такая потребность…

А возможно, причина была в другом – император умел завоевывать сердца людей. Даже его сводная сестренка, которая должна была ненавидеть брата, – познакомившись с ним, резко изменилась…

Короче говоря, Найден отправился на планету Ибн-Джухайям с легкой душой. И не слишком обеспокоился, когда попал в лапы новобагдадским безопасникам. Он знал: в противном случае в эти лапы мог попасть друг.

И по последствиям это было бы гораздо страшнее! В первую очередь – для Росской империи!

Конечно, сидеть в камере-одиночке оказалось довольно скучно. После первого допроса, который лично провел господин визирь государственной безопасности и который почти никакой информации ему, визирю, не принес, наступило отъявленное безвременье. Никто, кроме тюремного охранника, приносившего завтрак, обед и ужин, к Найдену не приходил. На допросы больше не вызывали. От скуки спасал «росомаший» комплекс упражнений.

Где бы ты ни оказался, надлежит содержать свое тело в полной боевой готовности. Ведь рано или поздно оно тебе непременно пригодится. В противном случае, ты – не «росомаха»!

Хотя, можно подумать, что и не «росомаха» – коли тебя так легко взяли в ту ночь. Но не объяснять же господам халифатским безопасникам, что профессиональное чувство тревоги тогда никуда не делось. Просто приманка должна быть приманкой. На нее следует ловиться. Вот они и поймались. А император избежал ловушки… Иначе бы приманку не держали в одиночке столько времени.

Так что свою задачу он, Найден, выполнил.

Ну и не век же ему сидеть в халифатской тюрьме! Был бы не нужен – давно бы ликвидировали. А раз не трогают, значит, потребен еще!

Так оно и оказалось.

В один прекрасный день (вернее, утро – только позавтракал) за ним пришли охранники. Вывели из камеры, с неизменным приказом «Лицом к стене, арестованный!», провели сквозь многочисленные запертые двери, представили под ясные очи типа, которого Найден прежде не встречал.

Однако «мозгогруз» перед началом операции не зря трудился – Найден знал, что перед ним глава местного управления визирата госбезопасности Гафур Карагез-оглы.

Но что нам какой-то глава, если нас сам визирь допрашивал.

– Я свободен, уважаемый? – сказал Найден в том же тоне, каким разговаривал с Анваром ибн Аль-Масудом.

– Свободен? – Местный начальник очень удивился. Потом посмурнел: – Бараны в стаде тоже свободны!

Найден усмехнулся:

– И что же пастух приготовил для барана? Неужели отправка на бойню?

Карагез-оглы еще больше посмурнел:

– Будь моя воля, я бы тебе, пес неверный, самолично горло перерезал! Ну да Аллах милостив, еще встретимся!

По всей видимости, он намеревался рассказать арестованному – что того ждет. Однако, обозленный издевательским тоном пса, переменил решение. Вызвал охранников:

– Отправляйте арестованного!

И Найдена отправили.

Очень скоро выяснилось, что прямо в космопорт. А оттуда – на транссистемник. А на другом конце маршрута его встретил сам глава визирата. И Найден понял, что жизнь его круто меняется.

* * *

К Новому Санкт-Петербургу «перевербованный агент» прилетел самым обычным транссистемником, обслуживающим маршрут, связывающий две галактические столицы. Транссистемник был росским и носил название «Единорог».

Пограничный контроль названный пассажир «Единорога» прошел без проблем – как при посадке на борт, так и по прибытии к «Алой Звезде», одному из двух орбитальных космических вокзалов Нового Санкт-Петербурга.

Вообще говоря, на месте безопасников Найден проверил бы такого пассажира «на вшивость», однако никаких проверок не последовало.

И это говорило лишь об одном: его императорское величество совершенно не сомневался – ни в том, что его секретарь непременно вернется домой, ни в том, что домой вернется именно секретарь.

А значит, все случившееся с Найденом на столичном халифатском мире было и в самом деле согласовано с росским императором.

Однако надо будет его величеству попенять на отсутствие осторожности.

А если под видом секретаря ему прислали еще одну живую бомбу!

Задуманное удалось осуществить очень скоро – как только Найден оказался в императорском дворце.

Однако росский правитель лишь улыбнулся:

– Не городи ерунды, Найден. Я слишком нужен визирю ибн Аль-Масуду, чтобы он решил организовать на меня покушение!

– Какая самонадеянность, твое величество! – возмутился Найден.

Император ответил еще одной усмешкой:

– А почему ты так уверен, что проверка не была проведена? И что мы давно знаем, что ты не везешь с собой никакой бомбы?..

Найден лишь развел руками: крыть ему было нечем.

А император посерьезнел:

– Ладно, мой друг. Давай-ка возьмемся за главное… Какую информацию тебе было велено передать мне?

И Найден окончательно убедился, что все случившееся с ним было и в самом деле изначально запланировано императором. И эти планы ему, Найдену, удалось осуществить!..

Глава тридцать седьмая

– Вот точные слова визиря ибн Аль-Масуда, – сказал Найден. – Разговор с известным вам лицом ни к чему не привел. Продолжение усилий вызовет неизбежную отставку. Требуется активное вмешательство…

Осетр прекрасно понял, что за весточку ему привез выпущенный из новобагдадского застенка соратник.

Визирь сообщал, что Усман XI даже мысли не допускает, чтобы пойти на военный союз с Росской империей. Что давить Анвару на Светлейшего – означает быть отправленным в отставку. Поэтому он вынужден свернуть свои действия и начать обдумывать иные варианты – в том числе и самые радикальные.

Однако, как ишак, действовать не собирается. Все свои планы согласует с росским императором. А сначала подождет, пока тот не зачешется.

– По какой легенде ибн Аль-Масуд переправил тебя к нам? – спросил Осетр.

– Легенда донельзя примитивная. Но довольно остроумная… Я – якобы перевербованный агент. И теперь имею прямой канал шифрованной связи с самим визирем. Мои сообщения будут пересылаться соответствующей службой визирата напрямую ибн Аль-Масуду.

Осетр задумался.

В принципе, выход теперь у Анвара ибн Аль-Масуда может быть только один – свержение Усмана. То есть государственный переворот…

Не лучший, прямо скажем, вариант развития событий!

У князя Петра Афанасьевича Белозерова, главы имперского разведывательного управления, была кое-какая информация о политическом раскладе сил в Новобагдадском халифате, но никаких гарантий она возможным заговорщикам не давала. Граф Юрий Олегович Остен-Сакен, министр иностранных дел, тоже ничего не гарантировал. Кроме одного: если у заговорщиков и объявятся внутренние союзники, то будет их крайне немного. Новобагдадцы, в массе своей, едва ли не молились на своего Светлейшего. Таков был менталитет народа этой страны…

И если использовать открытую ликвидацию Светлейшего, широкой поддержки у узурпатора не будет.

Конечно, какое-то время власть можно удерживать на иноземных штыках, но Росская империя в этом ни капли не заинтересована. Какой смысл тратить на халифат вооруженные силы, которые наверняка потребуются в войне с Орденом! Какой тут, к дьяволу, получится союз! Разве лишь – хромого со слепым…

В общем, по всему выходило, что подготовка государственного переворота – дело крайне сложное и долговременное. А времени-то как раз и не имелось…

И сколько ни ломал Осетр буйну головушку, ничего в нее, кроме прямого военного вторжения, не приходило.

Просто тупик какой-то! Хороша позиция – оказаться агрессором в глазах галактического сообщества. А главное – халифатского народа! После такого о военном союзе и речи не пойдет…

Надо было искать какой-то выход.

И тут к императору напросился на аудиенцию академик Борис Александрович Завгородний, директор столичного института генетики.

С директором института генетики Осетру встречаться прежде не приходилось.

Оно и понятно было – основные заботы императора были связаны с перевооружением флота и государственной безопасностью (попытки спасти мать Осетр относил к мероприятиям государственной безопасности, если выражаться канцелярским языком).

А тут генетика, вакуоли, тычинки-пестики… Никакого отношения к обороноспособности страны! Несерьезно это, просто удовлетворение научного любопытства отдельных личностей за счет имперской казны.

Впрочем, генетика весьма неплохо помогала накормить росский народ, так что пусть эти личности и дальше удовлетворяют свое любопытство. С драного козла хоть шерсти клок…

Целью аудиенции академиком был назван «Доклад о достижениях отечественной генетики».

Что ж, доклад так доклад. Устроим в императорском рабочем кабинете генетический симпозиум, посмотрим, что у них там за достижения…

Борис Александрович Завгородний оказался невысокого роста худощавым мужчиной лет шестидесяти. У него был непропорционально высокий лоб и обширная плешь на макушке, отчего мысли о несерьезности науки, которой он занимался, только становились навязчивее.

– Доброе утро, ваше императорское величество!

Осетр приветливо кивнул:

– Здравствуйте! Проходите, присаживайтесь!

Академик угнездился в кресле для посетителей.

– До сегодняшнего дня мне не довелось оказаться представленным вашему императорскому величеству, – сказал он с виноватой улыбкой.

Ишь, какая велеречивость!.. Уж эти мне биологи-генетики, любители лабораторных крыс и… как их?.. мух-дроздофилов!..

– Я понимаю, ваше императорское величество, наша наука не вызывает такого уважения к себе, как структуристика пространства.

Ах мы еще и обидчивые!.. Ну-ну, нарывайтесь-нарывайтесь… Тоже мне, академическая крыса!

– Впрочем, генерал Засекин-Сонцев время от времени наведывался в нашу обитель. И не без пользы…

Оп-паньки!!!

У Осетра едва не отвалилась челюсть. Лишь в последний момент он удержал ее на месте.

«Росомаха» с отвисшим подбородком перед высоко л обым генетиком – та еще картина!

– И чем же вы его радовали, Борис Александрович?

Завгородний позволил себе легкую самодовольную улыбку.

– Было чем, ваше императорское величество. К, примеру, несколько лет назад после нашей с ним встречи неизлечимо заболел цесаревич Константин.

Челюсть у императора все-таки отвалилась.

«При чем здесь цесаревич Константин? – подумал он. И тут его осенило: – Это что же получается?.. Это же получается…»

– Вы хотите сказать… – Осетр не договорил.

– Я хочу сказать, что неизлечимая болезнь прогерия у наследника росского престола случилась вовсе не по Божьей воле. Там не обошлось без людей…

Вот дьяволы! И вы, Борис Александрович, и Всеволод Андреевич Засекин-Сонцев! А в народе-то думали, что хворь наследника – наказание небесное Владиславу Второму за его грехи. Да есть ли хоть что-то божеское в этом мире? Куда ни кинь – везде торчат уши заинтересованного человека…

Осетру на мгновение стало противно.

Однако он тут же сказал самому себе: «Впрочем, не забывай, что это преступление было совершено и в твоих интересах! Так что и от себя самого тебе должно быть противно… Но каков Железный Генерал! Хитрый и умный! Хотя наверняка он не один задумал, как убрать конкурента с пути своего ставленника!»

– И что вы хотите от императора, Борис Александрович?

Завгородний поджал губы:

– Не благодарности, нет, ваше императорское величество! Совершенное было сделано в интересах моего Отечества. Случись повторить, я бы без колебаний пошел на это еще раз! Я пришел доложить вам об успехах нашей науки. – В голосе академика зазвучала гордость. – После того случая прошло несколько лет. Мы не стояли все это время на месте. Моему институту удалось создать новый вирус, способный поразить не одного конкретного человека, а целый род. Если бы такая возможность была у нас тогда, от прогерии умер сам император и все его дети. А имейся внуки, то и они. Причем течение болезни было бы ураганным. Пожилой человек умер бы в течение нескольких часов, а ребенок – за двое-трое суток. Думаю, вам не надо объяснять, насколько сильно это оружие! И насколько избирательно!

На сей раз император справился со своей челюстью только через несколько секунд. И сразу понял, насколько своевременно напросился к нему на аудиенцию академик Завгородний.

Это и в самом деле было избирательное и сильное оружие.

Император засыпал академика вопросами и очень скоро выяснил все, что ему требовалось.

Генетическое оружие получилось, кроме всего прочего, еще и чрезвычайно гибким.

Во-первых, вирус можно было «настроить» не только на весь приговоренный к гибели род, но и по половому признаку. Иными словами, применивший был способен уничтожить только мужчин и оставить целыми и невредимыми женщин. Правда, находящийся в матке зародыш мужского пола погибал прямо в материнской утробе, и для спасения жизни матери требовалось хирургическое вмешательство…

Во-вторых, заражение можно было производить несколькими способами – воздушно-капельным (распыление в атмосфере), через пищевой тракт (отравление пищи) и внутривенной инъекцией.

Правда, для различных методик заражения требовались различные штаммы вируса…

В-третьих, действие вируса можно было ограничить во времени.

В-четвертых, на всех остальных людей вирус совершенно не действовал. Ни при каком способе заражения!

Очень гуманное оружие, если можно так выразиться…

Единственная сложность в создании нужного штамма – необходимо было раздобыть генетический образчик подлежащего уничтожению рода.

Когда император получил полное представление о новом оружии, у него мгновенно родился план по его применению.

И в тот же день визирю Анвару ибн Аль-Масуду через Найдена было отправлено секретное послание с просьбой прислать генетический код прадеда нынешнего Светлейшего, халифа Махмуда XIV.

Еще через три дня запрошенная информация была получена. И тут же передана академику Завгороднему. С приказом немедленно начать работу. Оставалось дождаться, пока институт генетики справится с поставленной задачей.

Институт справился через две недели.

Но тут появились новые препоны. На сей раз они были непосредственно связаны с состоянием императорской души.

Глава тридцать восьмая

Первое время после убийства Железного Генерала в душе Осетра жили весьма буйные чувства.

Была огромная обида на Всеволода Андреевича.

Как генерал мог так поступить? Неужели готовность к предательству – обычное состояние для государственного деятеля? Ладно бы, заботься Засекин-Сонцев о собственном материальном благополучии! Так ведь нет! В первую очередь он думал о стране, о пользе для Росской империи!

Заботы о стране и готовность предать того, кого сам вырастил, кого едва ли не сыном считал – как могут сочетаться в одном человеке две такие антагонистические черты!

Порой душу наполняла такая тоска, что хоть волком вой!

Найден Барбышев, судя по всему, понимал состояние правителя, с расспросами не лез, выговориться не предлагал. Но время от времени Осетр ловил на себе его взгляды, в которых присутствовала явная жалость. И эта жалость бесила…

Тоже мне «росомаха»! «Росомахи», как известно, никого не жалеют, ими руководит исключительно забота о государственных интересах! Они всех положат ради Отчизны и своей жизни не пожалеют!

А потом Осетру пришло в голову, что, собственно говоря, Железный Генерал именно так и поступил. И почти сына едва не положил и головы своей не пожалел. Да, он ошибся в своих планах. Но поступить по-другому он не мог…

И обида ушла.

В свою очередь, пришла жалость к убитому.

А потом и совесть проснулась. Нет, нечасто, но порой она начинала грызть императора.

В конце концов, Осетр и Засекин-Сонцев и в самом деле волновались об одном и том же. Главной их заботой действительно была безопасность родной страны.

Увы, Всеволод Андреич, в силу своего характера, не мог поступить иначе, чем поступил. Но, наверное, возникшие проблемы можно было решить с другой стороны. И другим путем – с помощью своевременных переговоров. Однако император обиделся на Железного Генерала. И взял на себя ответственность за его смерть.

А теперь предстояло приговорить к смерти целый род.

Глава тридцать девятая

Осетр прибыл в резиденцию патриарха Светозара ближе к вечеру.

Владыка встретил властителя на пороге, подчеркнув свое уважение к помазаннику Божьему, и сопроводил императора в свой рабочий кабинет.

Прежде правители мирской и церковный здесь не встречались, и Осетр с любопытством осматривал кабинет патриарха.

Парча и золото. Масса икон, большей частью совершенно незнакомых. И только в углу… как его? кажется, красным называется… висела знакомая. Казанская Божья Матерь. У верующих – защитница всей земли Росской. А теперь, спустя века, – и пространства росского…

– Что привело вас ко мне, ваше императорское величество? – учтиво осведомился патриарх.

Сейчас на нем не было всего этого одеяния, что на службах в храме Христа-Спасителя или на государственных встречах – обычная черная ряса и белый куколь на голове.

Тем не менее в душе Осетра появилось какое-то торжественное чувство, перебившее изначальную тревогу.

– Совет ваш нужен, владыка… В сомнениях я.

– Присаживайтесь, ваше императорское величество.

Правители светский и церковный устроились в обитых парчой креслах.

– Слушаю вас.

– Грех я собираюсь взять на себя, владыка. Убить невинных.

– Серьезный грех, ваше императорское величество. – Светозар только это и сказал.

Он явно ждал продолжения.

Впрочем, по-иному и быть не могло.

В том, что правителю приходится убивать невинных, нет ничего удивительного. Воины, к примеру, часто идут на смерть с именем императора на устах…

– Да, мне приходилось убивать людей, владыка. Но всякий раз от них шла угроза либо моей жизни, либо безопасности Отечества. В данном же случае умрут люди и в том числе маленькие дети, которые пока ничем не угрожают нашей стране. И не факт, что станут угрожать в будущем. То есть они могут оказаться истинно невинными. Ни в помыслах, ни в поступках они мне – не враги. Но тем не менее я собираюсь убить их – тайно, подло, исподтишка.

Светозар мягко улыбнулся:

– А если я предложу вам подождать какое-то время, чтобы их сущность проявилась сильнее…

– Нет у меня времени ждать! – Осетр понял, что выкрикнул последние слова. И смягчил тон. – Нет времени ни у меня, ни у Отечества.

Улыбка стерлась с патриаршего лица.

– Однако я понимаю так, что вы, ваше императорское величество, идете на кровь невинных для того, чтобы не допустить еще большего кровопролития. Так ведь?

– Так, владыка… Я все это осознаю. Но душа моя не в порядке. И я не понимаю – почему. Нельзя сказать, что я белый и пушистый… что я не грешил в своей жизни… Однако не скажу, что меня это очень беспокоило. А тут…

– Вам нужно отпущение грехов, ваше императорское величество.

Осетр задумался на некоторое время.

– Нет, владыка… Вы сами знаете, что я всегда обращался к вам только с государственными проблемами. У меня не было просьб… личного свойства… Но тут что-то меня беспокоит.

– Вы боитесь совершить ошибку?

– Боюсь ли я совершить ошибку? Нет, пожалуй.

Осетр растерянно развел руками. Он и сам понимал, что с его стороны разговор напоминает детский лепет.

Тот еще «росомаха»!

Прежде все было бы проще. Пошел бы он к Железному Генералу, и Всеволод Андреич снял бы с его души все сомнения.

Твои думы, сынок, – не императора, а щенка-сосунка… Ты же – «росомаха»!

– Но ошибка эта неизбежна. Хотя бы отчасти… Среди приговоренных мною к смерти наверняка найдутся те, кто никогда не стал бы врагом моей страны…

Он уже знал, что зря предпринял этот визит. Слабость это… Обычная человеческая слабость.

– Сын мой… Я сейчас скажу тебе слова не священника, а политика. – Голос патриарха был несказанно будничным, но тем не менее имелась в нем некая торжественность. Будто торжественностью святой отец пытался прикрыть несвойственное служителю Христову намерение. К примеру, безжалостность… – Ты – император. Помазанник Божий. Но ты и человек. А потому ошибки твои неизбежны. Как у любого человека. Отличие одно. Ошибки обычного человека сказываются на нем самом. В крайнем случае – на близких. Твои ошибки сказываются на судьбах миллионов. Но это неизбежный груз. Это, если хочешь, твой крест. И тебе придется нести его. Тот, кому это не под силу, отрекся бы от престола. Но ты справишься. Помни об одном: причинив непоправимый вред двум десяткам человек, ты спасешь много больше. Помни, что иного пути у тебя нет. И да пребудет с тобой милость Божия.

Владыка осенил императора крестным знамением, и Осетр почувствовал, что сомнения… нет, не то чтобы совсем покинули его. Просто отошли на второй план. А на первый вернулись заботы о государственной пользе.

И началась подготовка к новой операции.

А когда она закончилась, «перевербованный агент» Найден отправил своему вербовщику донесение, в котором сообщалось, что в определенный день и в определенный час визиря будут ждать в определенном месте.

В качестве определенного места называлась столичная чайхана «Три верблюда».

* * *

Росский император отправился на Новый Эр-Риад в качестве туриста и под вымышленным именем.

Наверное, стоило бы прибыть на халифатскую территорию в теплой компании с экипажем «Святого Георгия Победоносца» и десантироваться на планету с помощью «шайбы»… Как уже не раз делалось…

Однако Осетр решил иначе.

Обеспечение собственной безопасности – это, разумеется, государственная мудрость, но это мудрость первого порядка. А вот если люди, связавшие с тобой свою жизнь, свою судьбу, обнаружат, к своему удивлению, что ты уверен в собственных силах и в собственной безопасности много больше, чем им представлялось… Это уже будет мудрость более высокого порядка. В такой ситуации в тебя поверят скорее! А ибн Аль-Масуду наверняка сейчас требуется дополнительная порция веры в росского императора, дополнительная порция уверенности, что росс не оставит бедняжку визиря один на один с правителем халифата.

Вот потому Осетр, оставив дома «Победоносец», прилетел на Новый Эр-Риад на борту того самого «Единорога», что чуть ранее переместил в обратном направлении Найдена; официально поселился в столичном караван-сарае «Ардашир»; в первый день посетил кое-какие столичные достопримечательности; а следующим полднем отправился в чайхану «Три верблюда».

Глава сороковая

Анвар ибн Аль-Масуд не смог скрыть потрясения, снова увидев перед собой росского императора. Даже не удержался от ненужных вопросов:

– Это снова вы, уважаемый? Как вы можете так рисковать?

– Так ведь нет никакого риска, – сказал Осетр. – У нас с вами договор о сотрудничестве. А больше организовать охоту на меня в вашей стране некому.

– Это верно, – согласился визирь. – Я ликвидировал все следы вашего пребывания на Ибн-Джухайяме. Собственно, конкретно вас там и не было. О том знаю только я. Но в визирате нет теперь и никаких упоминаний о неведомом агенте, ликвидировавшем целую группу неизвестных, пытавшихся его захватить.

– Да пребудет с вами милость Аллаха! – сказал Осетр.

– Я хотел бы задать вам один вопрос… Вы говорили, что вас с вашим секретарем высадил на Ибн-Джухайям росский боевой корабль, который наша планетная оборона так и не смогла обнаружить. И что там находился и мерканский корабль… Я склонен вам поверить. Мы проверяли – агенты Ордена оказались на планете нелегальным путем.

– Так я и не обманывал вас, – улыбнулся Осетр.

– Могу ли я все-таки спросить вас, что с мерканским кораблем конкретно случилось?

– Можете. Он конкретно исчез. Без следа. Даже обломков не осталось.

Анвар мысленно поежился.

Похоже на то, что возле Ибн-Джухайяма и в самом деле произошла космическая битва, а о том вооруженные силы халифата даже не догадываются. Это какой же мощью обладают флоты Росской империи и ВМО!

Разнесут новобагдадские корабли в пух и прах!..

Нет, правильно он сделал, что заключил сделку с росским императором. И если все удастся…

– Ситуация прежняя? – спросил неверный. – Усман Одиннадцатый так и не намерен заключать с нами союз?

– Прежняя. – Анвар ибн Аль-Масуд развел руками. – Светлейший и слышать не желает о союзе между нашими странами. Я тайно пытался найти недовольных его властью. Якобы с целью обеспечения внутренней стабильности и поиска антигосударственных элементов. Боюсь, заговор попросту невозможен. Нам не найти поддержки.

– У меня есть возможность помочь вам, уважаемый, – сказал неверный. – От вас требуется одно – проявить в нужный момент решимость.

Фраза ничего не объясняла, но император ничего не добавил, а Анвар не стал уточнять. Вместо этого он спросил:

– Какая помощь требуется от меня?

– Небольшая, но серьезная. – Остромир улыбнулся одними губами. – Времени у нас не так много. Завтра в три часа пополудни приходите сюда же…

– Сюда же не стоит! – быстро сказал визирь.

– За вами следят?

– Нет. Но лучше подстраховаться.

– Хорошо. Назовите какую-нибудь другую чайхану.

– Давайте в зоопарке. Там всегда полно народу. Скажем, возле слоновника.

– Хорошо. К вам подойдет человек. Скажет, что он прибыл… к примеру, от Хусейна… Этого человека нужно устроить на дворцовую кухню. Пусть даже в качестве младшего повара.

«Отравить Светлейшего хотят, что ли? – подумал Анвар. – Рассчитывают, что наследник окажется более сговорчивым?»

Наследника Умара, старшего сына Светлейшего, он знал. Конечно, тот был не столь упрям, как его отец, но верблюжонок от верблюда за бархан не убежит…

Впрочем, ладно. На верблюжонка всегда больше рычагов воздействия, чем на старого опытного верблюда. Для Умара визирь Анвар ибн Аль-Масуд – все-таки авторитет.

– А ваш человек действительно повар? Его не разоблачат кухонные специалисты как самозванца и неумеху?

– Не разоблачат. На квалификацию младшего повара он потянет.

– Сделаю. Я сообщу начальнику дворцовой стражи, что мне надо внедрить на кухню своего агента – проверить кое-какую полученную информацию.

«А потом, если что, устроим на начальника дворцовой стражи покушение. И на него и свалим вину. Мертвые все вынесут. Да простит меня Аллах! Но ведь на благо отчизны стараюсь!.. Впрочем, зачем это делать самому?»

– Скажите, уважаемый, вы сможете, если потребуется, ликвидировать начальника дворцовой стражи?

– Смогу, – коротко ответил росский император.

После того, что он совершил на Ибн-Джухайяме, в такой ответ верилось. Впрочем, ему и во всем хотелось верить.

Да и выхода другого теперь не имелось. Если караван будет то и дело сворачивать с дороги, купцы разорятся…

Допив чай, император и визирь распрощались.

Вернувшись в здание визирата, Анвар ибн Аль-Масуд связался в начальником дворцовой стражи и объяснил ситуацию.

Тот сразу всполошился:

– Вы можете сказать, кто из поваров попал под подозрение?

– Пока нет. Информация слишком расплывчата, чтобы я мог обвинять конкретного человека. Но проверить ее обязан. Сами понимаете, на днях Ид-аль-Адха[14], во дворец съедутся сотни важных гостей, да пребудет с ними милость Аллаха! Мы обязаны исключить любые, даже самые малейшие происшествия.

Начальник стражи кивнул. Он прекрасно понимал беспокойство визиря. К тому же, когда ответственность делится на двоих, ноша делается вдвое легче. А потому противиться нахождению на дворцовой кухне секретного сотрудника министерства госбезопасности у него не было никаких резонов.

Глава сорок первая

На следующий день в зоопарке рядом со слоновником к Анвару ибн Аль-Масуду подошел человек, передавший визирю привет от Хусейна.

Человек был как человек – новобагдадская одежда, новобагдадская внешность…

То ли россы завербовали кого-то из жителей халифата, то ли среди жителей империи имеются люди, ликом похожие на новобагдадцев.

Как бы то ни было, а по поведению кандидата в повара оказалось невозможно понять, что он знает человека, с которым разговаривает. Впрочем, а кто сказал, что глава визирата безопасности известен любому повару?..

– Как вас зовут, уважаемый? – спросил визирь.

– Задмард Сухраб-заде, уважаемый.

– Владеете поварским искусством?

– Не извольте сомневаться, уважаемый! Приготовлю так, что пальчики оближешь, да пребудет с вами милость Аллаха!

Анвар ибн Аль-Масуд едва не содрогнулся, представив себе, как станет «облизывать пальчики» Светлейший.

Он хотел было поинтересоваться документами кандидата в повара, но решил, что обойдется.

Уж верить россам так верить до конца. Не могли они в столь серьезном деле проколоться с документами!

Впрочем, уже через мгновение визирю стало ясно, что верить россам до конца – баранья глупость. И документы у кандидата в дворцовые повара он все-таки попросил.

Как и следовало ожидать, Задмард оказался новобагдадским гражданином. Был он выходцем из городка Эн-Нуайрия, расположенного в другом полушарии Нового Эр-Рияда. Визирю бывать в тех местах никогда не приходилось.

Ну да и Иблис с ними!

В конце концов, если что-то пойдет не так, убьем мы этого Задмарда, да и концы в воду. Невелика потеря!

– Что ж, уважаемый… Погуляйте немного! Я скоро вернусь.

Понятливый Задмард кивнул и неспешно зашагал к вольеру со слонятами.

А визирь отправился к выходу из зоопарка, залез в салон своего водородника, связался с визиратом и попросил прислать ему личные данные гражданина Задмарда Сухраб-заде, тридцати лет от роду, уроженца Эн-Нуайрии, повара по профессии.

Через десять минут данные поступили на компьютер.

И Анвар ибн Аль-Масуд убедился, что росская разведка сработала весьма недурно – вышеназванный гражданин существовал на самом деле, и его документы должны были пройти любую проверку. Если таковой его подвергнет дворцовая охрана…

Он вернулся в зоопарк и отыскал Задмарда.

Визирь вернул росскому агенту документы и пригласил в водородник:

– Поехали! Отвезу вас, уважаемый, во дворец. С начальником дворцовой охраны я уже договорился. Вы – мой сотрудник. Проверяете полученную нашим визиратом информацию. В обстановке жесточайшей секретности. Перед дворцовой охраной никаких отчетов не требуется.

И они поехали.

А дальше все покатилось как по-писаному.

Внедрение агента, как и ожидалось, прошло безо всяких проблем. Документы у нового повара, правда, проверили, но они охрану устроили. Задмарда поселили в дворцовый караван-сарай.

И Анвару ибн Аль-Масуду осталось ждать, пока росский агент не осуществит задуманное.

Глава сорок вторая

Праздник Ид-аль-Адха во все века начинался с массового жертвоприношения баранов.

Во дворце халифа животных резали на заднем дворе. Усман XI этим, конечно, не занимался, но священный плов для праздничного пиршества готовил самолично. Так было принято – опять же веками. Самый лучший плов получается у хозяина дома, а хозяином во дворце является халиф. Ему и угощать гостей. На это пиршество приглашались представители всех знатных семей халифата, а правящий род присутствовал в полном составе. Пропустить священный плов – значит, лишить себя милости Аллаха на целый год. А милости халифа – может статься, и на больший срок. Так что даже больные слетались к этому дню на Новый Эр-Риад, а к назначенному часу приезжали во дворец.

С утра на дворцовой кухне царили содом с гоморрой.

Халиф пришел сюда, когда мясо принесенных в жертву животных было уже переправлено на большой стол, а дворцовые повара вовсю резали баранину, лук, чеснок и морковь, в огромных мисках промывали рис, варили шурпу. На печке (вернее, в печке по самые ручки) стоял огромный казан. Поскольку за праздничным столом сегодня должно было присутствовать около трехсот гостей, каждому из них доставалась небольшая порция священного плова, но именно с нее начиналось пиршество. И никто не мог отказаться от блюда, приготовленного лично правителем.

Халиф, обряженный в белый халат, делал все по рецептам, испытанным предками в течение тысячелетий. Однако в одиночку он бы провозился на кухне целый день, поэтому прожаривали нарезанные баранину и овощи опять же повара, а сам халиф занимался прокаливанием налитого в казан масла. Потом в масло бросили несколько нарезанных на четыре части головок лука. Вынув их, дали маслу остыть и снова нагрели. Потом сварили все приготовленное и стали добавлять специи. Вот тут младший повар Задмард и сыпанул в казан под видом зиры порошок.

Никто и ухом не повел.

Готовка продолжалась. В казан налили шурпы, причем именно халиф определял, сколько нужно, и принялись добавлять рис. Усман XI бросил первые десяток горстей. И наконец закрыли казан крышкой.

Окончание процесса Задмард не видел, потому что его привлекли к приготовлению холодных закусок.

Когда он вернулся к казану, печку уже погасили, плов доходил, а Светлейший удалился в свои апартаменты переодеваться.

Возле казана стояли двое дворцовых стражей и никого, кроме главного дворцового повара, к казану не подпускали.

Наконец, повар провозгласил:

– Священный плов готов!

Стражи тут же заставили его отведать ложку. Меры безопасности против отравления гостей предпринимались.

И только после этого казан повезли на антигравитационной тележке в зал, где готовились пировать гости.

Остального младший повар Задмард не видел.

Он, правда, знал, что через пару минут возле главной мечети столицы взорвется водородник с бомбой, о чем будет немедленно доложено во дворец. И догадывался, что Анвару ибн Аль-Фариду, не сумевшему защитить столицу от террористов, придется по приказу халифа лично отправиться к месту взрыва.

«Раз вы плохо поработали, уважаемый, то вам и священного плова не достанется», – скажет халиф. Или нечто подобное – за ним не заржавеет. Лишить человека возможности отведать священного плова… Большего наказания в дни Ид-аль-Адха и придумать невозможно.

Все было просчитано.

Все так и получилось.

Глава визирата государственной безопасности был изгнан Светлейшим из-за стола, а остальные, проводив наказанного осуждающими взглядами, возблагодарили Аллаха и с удовольствием принялись за священный плов.

Через пять часов халиф Усман XI скончался в своей постели от старости.

На следующий день по той же причине ушли в мир иной наследники, которым было от двадцати до пятидесяти лет.

Во властных структурах халифата началась самая настоящая паника, и в такой ситуации дальний родственник Усмана XI визирь Анвар ибн Аль-Масуд провозгласил себя регентом при малолетнем наследнике племяннике халифа Дираме. Еще через день умер от старости и Дирам, а вместе с ним все дети мужского пола, принадлежащие к правящему роду.

Ураганная прогерия собрала свою жатву – всего за три дня скончалось восемьдесят четыре пожилых и молодых человека, подростка, мальчика и малыша из родственников Усмана.

Восемьдесят пятым был Анвар ибн Аль-Масуд.

Он остался жить.

И править страной.

Под именем Анвар Третий.

Даже если кто из новобагдадцев и способен был заподозрить неладное в чудесном спасении визиря ибн Аль-Масуда, никаких бы фактов у такого человека не нашлось. Такие факты был способен представить Высокому совету правосудия начальник дворцовой охраны, но он, также будучи родственником Усмана, пережил старого халифа всего на полсуток, и в последние часы жизни ему не было никакого дела ни до расследований, ни до гипотетических судебных разбирательств.

В общем, для бывшего визиря все получилось как нельзя лучше.

А новый халиф окончательно убедился, что вера в росского императора его не подвела.

Глава сорок третья

После того, как пришедший к власти халиф Анвар Третий вознамерился заключить с Росской империей договор о дружбе и взаимной помощи, соотношение сил в Галактике несколько изменилось. И отнюдь не в пользу Великого Мерканского Ордена.

Остромир Первый даже позволил себе на одном из заседаний Совета безопасности заговорить о возможности скорой войны с мерканцами.

Однако ему в два счета доказали, что вопрос пока преждевременен.

– Перевооружение флота еще не завершено, ваше императорское величество, – напомнил князь Фрол Петрович Мосальский, министр обороны.

Маршала поддержали адмиралы Капитон Силыч Шейдяков, командующий имперским Звездным флотом, и Евгений Павлович Друцкий-Соколинский, глава Адмиралтейства.

По расчетам Адмиралтейства, требовалось еще не менее года напряженной работы судостроительных заводов и всех смежников, чтобы имперский Звездный флот сравнялся по мощи с мерканским. Кроме того, требовалось произвести полное перевооружение и новых союзников. А это потребует еще большего времени.

– Нет, господа адмиралы! – сказал император. – Такой помощи я халифу Анвару не обещал. Я не против, если мы передадим новобагдадцам корабли, которые выводим из боевого дежурства. Но снабжать халифат новейшими образцами вооружения было бы крайне глупо. Ни один договор о дружбе и взаимной помощи не вечен. К тому же верность принципам договора можно будет проверить только на практике. То есть в условиях войны… Анвар, конечно, может попросить о новых образцах оружия, но вряд ли он всерьез рассчитывает на подобную благотворительность. Как вы считаете, Петр Афанасьевич?

Глава имперского разведывательного управления князь Петр Афанасьевич Белозеров поднялся из кресла:

– Имеются данные, ваше императорское величество, что новый Светлейший предпринимает активные шаги с целью модернизации халифатских вооруженных сил.

– И как быстро халифат добьется успеха на этом пути?

Императору показалось, что князь хотел пожать плечами. Но сдержался.

– У халифатской науки, прежде всего, нет теоретической базы, чтобы иметь представление – куда идти. А когда база все-таки появится, то не окажется специалистов, чтобы организовать работу на должном уровне. На месте Светлейшего я бы попросил нас помочь специалистами.

– А он уже попросил, – сказал граф Юрий Олегович Остен-Сакен, министр иностранных дел. – Как раз сегодня пришла шифрованная хивэграмма с такой просьбой. Так что нам придется решать этот вопрос – если не на нынешнем заседании, то на одном из ближайших. Свое мнение могу высказать прямо сейчас… Если мы вообще ничего не будем давать новобагдадцам, наш союз недолго проживет. Я понимаю, что нам прежде всего от них нужна помощь в живой силе. Пушечное мясо, грубо говоря! Но и Анвар это тоже понимает. Так что, ваше императорское величество, предстоит серьезная и, возможно, весьма долгая торговля.

– Я правильно понимаю, Юрий Олегович, что началась подготовка официального визита Анвара Третьего в Росскую империю?

– Правильно, ваше императорское величество! Договоры о дружбе и взаимной помощи подписываются по дипломатическому протоколу первыми лицами договаривающихся государств. Мое министерство уже вовсю ведет работу по подготовке визита Светлейшего на Новый Санкт-Петербург.

– Мне бы хотелось быть в курсе этой подготовки, граф…

– На начальном этапе подготовки, ваше императорское величество, – сказал премьер-министр, князь Шуморовский, – Юрий Олегович работал в контакте со мной. Но, разумеется, как только речь зайдет о принципиальных вопросах договора и конкретных тайных соглашениях, вам будет доложено. Как о запросах навобагдадцев, так и о планируемых наших ответах.

Император понял, что его неправильно понимают.

– Господа, я хочу, чтобы вам было совершенно ясно… Речь вовсе не идет о моем недоверии к людям, готовящим договор. Дело в том, что в недавнем прошлом я лично встречался с Анваром. И мне бы очень не хотелось, чтобы у него сложилось впечатление, будто росский император утратил интерес к дружбе между нашими народами. Новобагдадцы весьма обидчивы. А мы сейчас слишком заинтересованы в их поддержке, чтобы допустить обиды и недомолвки. Вот поэтому я и хочу знать о ходе всей подготовительной работы.

– Будет сделано, ваше императорское величество! – сказал Остен-Сакен. – Готов докладывать вам о ходе подготовки хоть каждый день!

– Благодарю вас, Юрий Олегович! Каждый день, думаю, не потребуется. – Император улыбнулся. – Но обо всех новобагдадских предложениях и вопросах я бы хотел узнавать незамедлительно.

– Будет сделано, ваше императорское величество! – повторил министр.

А император вдруг понял, что ему предстоит поучаствовать в том секторе государственной работы, в котором он еще не участвовал, – в дипломатическом.

«Что ж, – подумал он. – Как известно, не боги горшки обжигают…»

Именно дипломатия сейчас становится главной. Значит, «росомахе» предстоит сделаться дипломатом.

И он им станет!

Часть вторая НЕИЗВЕСТНЫЙ ФАКТОР

Глава сорок четвертая

Государственный визит новобагдадского халифа Анвара III ибн Аль-Масуда в Росскую империю состоялся через полгода после возвращения Осетра из последней «зарубежной командировки».

Это были чрезвычайно непростые шесть месяцев.

Правительства обоих галактических государств проделали титаническую работу, чтобы сблизить промышленные, военные и торговые интересы своих властвующих элит. Были десятки разногласных мнений, осторожные поиски точек соприкосновения, но завершалось все неизменным консенсусом, поскольку обе страны были слишком заинтересованы друг в друге и неизменно проявляли добрую волю.

Тем не менее россы не поставили новобагдадцам ни одного новейшего корабля.

Вместо таких поставок было проявлено крайнее уважение к халифу Анвару III: император росский Остромир Первый поприветствовал новобагдадского правителя не в тронном зале собственного дворца, а на плацу для торжественных встреч, расположенном рядом с посадочной глайдерной площадкой.

Сама по себе встреча почти ничем не отличалась от себе подобных.

Императорский оркестр наяривал военные марши, рота почетного караула отдавала высочайшему визитеру честь, а в конце церемонии прошла мимо императора и халифа торжественным парадом.

Правда, в ритуале не участвовали жены высоких договаривающихся сторон – росский правитель попросту был холост, а новобагдадский решил обойтись без. Когда у тебя пять благоверных, надо либо везти с собой всех, либо ни одной.

Анвар выбрал второе.

Сама по себе процедура подписания договора прошла очень быстро – все положения и условия были согласованы заранее.

Потом состоялся торжественный обед с соответствующими моменту здравицами в честь правителей; с тостами за здоровье росского и новобагдадского братских народов; поздравительные слова произнесли религиозные владыки обеих стран и премьер-министры…

Все, как положено по этикету.

Завершился вечер праздничным концертом, поскольку нормальный европейский бал показался хозяевам не слишком подходящим для гостей мероприятием.

А на следующее утро состоялся рабочий завтрак, во время которого оба правителя поговорили о дальнейшем развитии отношений.

– Ваше императорское величество! – сказал Анвар III, подпустив в голос теплые нотки. – Хочу еще раз поблагодарить вас за помощь моей стране!

– Я тоже хочу поблагодарить вас, о Светлейший! – отозвался Остромир I. – Вам можно верить.

– Как и вам, уважаемый…

К завтраку был подан кальян, и халиф периодически с удовольствием вдыхал порождаемый им дым.

– Но у меня есть вопрос, на который я не получил ответа в ходе переговоров.

– Слушаю вас, о Светлейший! И непременно отвечу, если такой ответ мне известен.

Халиф отложил на поднос шланг кальяна:

– В секретной части соглашения написано, что халифат будет готов выполнять свои обязательства через полгода после подписания договора. Означает ли это, что через эти самые полгода Росская империя начнет полномасштабную войну с Великим Мерканским Орденом?

Если императора этот вопрос и поставил в тупик, то на его лице ничего не отразилось. Однако ответил Остромир не сразу.

– Знаете, о Светлейший… Я вовсе не кровожадный человек и с превеликим удовольствием избежал бы войны. Собственно, эти самые полгода появились по одной причине – наши военные специалисты считают, что потребуется именно столько времени, чтобы закончить перевооружение росского флота. Но утверждать, что после этого немедленно разразится война, я бы не стал. Вполне возможно, для начала мы предъявим Ордену ультиматум. И если Вершитель примет его условия, войны вообще может не случиться.

Халиф снова покуривал кальян, внимательно слушая императора.

– Но ультиматумы всегда появляются с позиции силы, – продолжал император, – когда имеется стопроцентная возможность разгромить противника. Пока у нас такой мощи нет. К тому же я вполне могу представить ситуацию, когда Орден сам нападет на нас. Он был готов к этому совсем недавно. И только успешная работа наших спецслужб сорвала нападение… Как бы то ни было, а вы о начале войны узнаете заблаговременно. Как и полагается между союзниками.

– Мне вот что интересно, – сказал халиф. – Если ваш флот по мощи проигрывает мерканскому, почему Бедросо до сих пор так и не решился напасть на империю?

Остромир с трудом сдержал улыбку.

Похоже, Анвар III решил исподволь узнать «великую тайну императорского Звездного флота»… Так бы ее, наверное, назвали сетевые борзописцы, кабы затеяли разговор о ней.

– Думаю, поначалу Бедросо не слишком серьезно отнесся к тому, что у нас произошло. А потом не стало гарантий, что Орден непременно победит в прямом конфликте. Или победит, понеся слишком большие жертвы. Мерканский обыватель не любит больших жертв среди своих военных. Так сложилось веками… Поэтому Вершитель ставил на развязывание гражданской войны среди россов. Но просчитался. Наш народ всегда сплачивается перед угрозой со стороны внешнего врага. Тому в истории – тьма примеров, о Светлейший!

– Я знаю, уважаемый, – сказал Анвар III. – В последнее время я достаточно внимательно изучал историю вашей страны. С земных еще времен и на протяжении всей галактической эры. И понимаю, что главным источником противоречий между нашими странами была различная вера. Но мне представляется, что наши предки в последние века уделяли этому различию слишком много внимания. Давным-давно было совсем иначе. Думаю, сотрудничество между нашими странами принесет немало пользы моему и вашему народу.

Император слушал халифа и ждал, что после такого вступления последует какая-нибудь настоятельная просьба.

Например, Анвар все-таки открыто пожелает, чтобы в его флот начали поступать современные боевые корабли.

А пообещать такую помощь Остромир не мог.

В международных отношениях даже самого близкого друга нельзя вооружать лучше, чем самого себя. В противном случае у друга могут появиться разного рода фантазии по поводу собственной силы и возможных перспектив.

Однако халиф ничего не попросил. Лишь еще раз поблагодарил за помощь, оказанную его стране Росской империей. Особенно в той части, что выражалась подготовкой специалистов, владеющих новыми технологиями.

Интересно, как бы запел Анвар, если бы ему хоть что-то стало известно об «улитке Комарова»…

Рабочий завтрак двух правителей закончился разговором о возможных внутриполитических угрозах.

Халиф считал свое положение достаточно устойчивым. Однако знал, что по халифату распространяются слухи о причастности визиря Анвара ибн Аль-Мсуда к странной и неожиданной гибели почти всей мужской части правящего рода.

Это было неудивительно.

В последние месяцы Анвар много размышлял, каким образом для него расчистили путь к новобагдадскому трону. И не сомневался, что стремительная смерть родственников была делом рук Задмарда Сухраба-заде, которого он сам привел на дворцовую кухню.

И не будь он столь занят в траурные дни, он непременно озаботился бы об аресте Задмарда. А потом бы допросил его и выбил бы из «повара», чем тот накормил празднующих.

Увы, Задмар исчез.

Позже новый халиф пытался отыскать его. Однако никаких следов найти не удалось.

И Анвар решил сейчас задать вопрос, который волновал его уже полгода.

– Скажите мне, уважаемый… Жив ли тот человек, которого я привел тогда на дворцовую кухню?

– Нет, о Светлейший! Было бы крайне неосмотрительно сохранить ему жизнь, не так ли?

Халиф облегченно вздохнул: свидетеля его преступления не было в живых.

Если, конечно, росский император не обманывает его.

А с другой стороны, у этого Задмарда наверняка стоял ментальный блок. И интуиция подсказывала Анвару, что лучший маг халифата Мансур Джамил-заде вряд ли бы справился с этим блоком.

Халиф мог бы задать императору еще много интересовавших его вопросов, однако понимал, что правдивых ответов он не дождется. И только продемонстрирует Остромиру собственную глупость…

– Вашим врагам, уважаемый, никогда и ничего не удастся доказать, – сказал император. – Да пребудет с вами милость Аллаха!

«Ладно, – подумал Анвар. – Если Аллаху будет угодно, я узнаю, что именно тогда произошло. А если нет, то на нет и суда нет, как говорят россы».

– Скажите, о Светлейший, – продолжал росский император. – У вас ведь нет наследника?

Он был прав: у Анвара ибн Аль-Масуда было двенадцать дочерей.

Но Остромир не знал того, что было известно самому халифу: младшая жена новобагдадского правителя двадцатичетырехлетняя Лейла находилась на шестом месяце беременности, и на сей раз в лоне ее жил мальчик.

Вот только вряд ли стоило хвастаться перед Остромиром будущим приплодом. Долгие размышления о случившемся привели Анвара к мысли о том, что он, в отличие от прочих родственников Усмана, остался жив по одной-единственной причине: отсутствовал за праздничным столом, занимаясь взрывом возле мечети.

Именно таким образом россы вывели его из-под удара…

А отсюда до мысли, что нового халифа, если потребуется, можно точно так же быстро отправить к гуриям, было рукой подать.

И потому никому не следовало знать, что у Анвара очень скоро появится наследник. Иначе и ребенок окажется под возможностью покушения.

Халиф не очень хорошо представлял себе, как можно продержать в тайне событие подобного масштаба, но об этом он подумает позже – еще есть время.

А пока халиф ставил себя на место росского императора и пытался представить, какие мысли одолевают того.

Остромир наверняка считает, что у него теперь имеются рычаги воздействия на халифа.

Вот пусть так и впредь считает.

По этой причине Анвар III всячески шел навстречу россам.

В конце концов, взбрыкнуть всегда можно. Но умный конь знает, что взбрыкивать надо, когда хозяин такой подлости не ожидает. Тогда можно сбросить его со своей спины и сломать ему все планы. А может, и не только планы… Лишь в таком случае можно поставить самоуверенного хозяина в ситуацию, когда он волей-неволей будет вынужден согласиться на исполнение твоих требований.

И когда– нибудь такое счастливое время настанет.

А пока – скачи себе, эр-риядский жеребец, и скачи. Неси хозяина в нужные ему места. И лелей в конской душе надежду на возможные изменения в судьбе! А уж скоро они произойдут или много лет ждать придется, на то только воля Аллаха!

Ну и о полезности собственного терпения не стоит забывать!

* * *

Халиф и император расстались, пообещав друг другу сообщать обо всех изменениях политической обстановки.

Но Остромиру Первому показалось, что сам по себе разговор получился странным. Будто полным недомолвок и попыток поискать в подоплеке то, чего в беседе не было.

И ему вдруг пришла в голову мысль, что ставить будущее в полную зависимость от росско-новобагдадской дружбы – глупо и недальновидно. И даже преступно!

Анвар III не высказал ни малейшего недовольства сложившейся ситуацией.

Однако Остромир прекрасно понимал, что новобагдадский правитель может легко испортить жизнь правителю росскому. Если пожелает…

Ведь когда человек чувствует, что полностью незаменим, у него, как правило, возникают претензии, основанные на чувстве незаменимости. И в таких случаях весьма полезно иметь запасной вариант. Чтобы не оказаться у разбитого корыта…

Глава сорок пятая

Вокруг раскинулась странная планета. На ней не было ничего – ни морей, ни лесов, ни полей. Только горы, оранжевый песок под ногами и багровое небо над головой, похожее на залитую кровью простыню. А еще – тревога, переполнявшая душу смертным страхом.

Осетр некоторое время стоял, озираясь по сторонам. Будто чего-то ждал.

То ли знакомого, то ли незнакомого…

Нет, планета эта ему определенно была известна, но когда ему удалось побывать на ней – он совершенно не помнил. Она не походила ни на Медвежий Брод, ни на Дивноморье, ни на Саммерсити, ни на десятки других миров, поверхности которых касались стопы росского императора.

Но он точно тут бывал!

Может, спасал отсюда Яну? Или маму?.. Хотя погоди-ка! Маму-то ведь он не спасал. Мамой оказалась Ольга…

Может, ему опять надо кого-то спасти? Отыскать и эвакуировать, так сказать… Но ведь эвакуатор у нас – Найден!

Тогда что здесь делает он, Осетр?

Багровое небо вдруг полыхнуло алыми молниями, заволновалось, забурлило, в нем возникали десятки водоворотов.

Точнее, небоворотов…

Небовороты закручивались в воронки, неслись, разгоняясь, вниз, тянулись к Осетру, окутывая его со всех сторон багровым мраком, в котором не было ничего, кроме все той же беспросветной тревоги.

А когда мрак ушел, открылась обитаемая Вселенная.

Осетр видел сотни планет одновременно, и на всех на них не было мира.

Полыхали величественные здания, больше похожие на причудливые деревья. Они разлетались в пыль, рушились обломками на землю, медленно и неотвратимо – будто лепестки умирающих цветков облетали, будто пожухшие осенние листья. Вот только листья через полгода распустятся снова, а этим зданиям весны уже не дождаться. Никогда!..

А потом с неба на землю начали падать странные каплеобразные создания, и среди них распускались тут и там не менее странные живые цветы. Если такой цветок касался каплеобразного создания, оно взрывалось и продолжало мчаться к земле пылающей кометой. Но цветов по сравнению с каплеобразными было мало, и львиная доля атакующих достигала поверхности, и тут у них вспарывались бока, распахиваясь наружу подобно десантным люкам, и на волю устремлялась толпа существ, в которых даже женщина признала бы солдат.

Вооруженные неведомыми предметами, они неслись по улицам человеческих городов, сея смерть и разрушение, шестилапые, похожие на пауков с крокодильими головами, стремительные, как молния, и неуязвимые, как ураганный ветер, и там, где они вершили свою поступь, не оставалось ничего, кроме засыпанных пылью обломков и залитых кровью останков, ничего, кроме смерти…

Осетр не выдержал такой картины и тоже умер…

А потом проснулся.

Спустил ноги с кровати, включил стоящий на тумбочке ночник.

Слава богу, вокруг была привычная императорская спальня.

А ему только что приснился сон. Из тех, вещих. Из тех, что иногда сбывались, иногда не сбывались…

Правда, обычно при этом за багровой планетой к нему приходили картины из собственного будущего…

На сей раз ничего такого не произошло.

Если, конечно, не считать за будущее собственную смерть… Так ведь смерть – неизбежное грядущее всякого человека!

Потом он вспомнил, что точно такой же сон он уже видел. На Крестах. Когда его привезли бесчувственным из храппового леса, где он впервые обрел кое-какие необычные способности…

Кстати, «вещих» снов ему не снилось давно.

И почему же это произошло сегодня? Означает ли сей сон, что императору росскому надо бояться скорой смерти? Сон на Крестах – хоть и точно такой – вовсе не означал… А с другой стороны, вся жизнь Осетра была постоянным бегством от смерти. Для «вещего» сна содержание слишком общо!

После того сна, на Крестах, в его жизни произошли огромные перемены. Бедняга гвардеец обнаружил вдруг, что является внебрачным сыном императора, и судьба «росомахи» круто изменилась.

Может, сегодняшний сон означает, что нужно ждать крутых перемен и сейчас? Насколько же крутых? Полного разрыва с Яной? Неожиданного покушения? Нового предательства? Внезапного нападения на империю?

Но ведь крутые перемены происходят постоянно. Попытки покушений. Предательства. Даже нападения на империю, если за таковые посчитать вылазки пиратов.

Разве что о разрыве с Яной речи пока не шло. И в мыслях не было. И быть не может!

Так с какого же дьявола приснился этот сон?

Осетр встал с кровати и принялся ходить по спальне.

Чего ждать от судьбы теперь? О чем она предупреждает?

А потом ему пришла в голову очень простая мысль.

Друг мой, а с чего ты вообще взял, что тебе приснился именно «вещий» сон?!

Ночные видения, как известно, могут повторяться, и в таких случаях они являются порождением не судьбы, а твоего собственного подсознания. Просто когда-то увиденный сон произвел на тебя настолько неизгладимое впечатление, что память уложила его на дальнюю полку своей кладовой. А сегодня вдруг сняла с полки, стряхнула пыль да и отправила в сферу приснившегося. Вот и все объяснение!

И нет тут никаких намеков на близкое грядущее.

Покушения и предательства и безо всяких намеков были и будут. Никуда от них не денешься!

Так что отправляйся-ка ты снова в койку, росский император, и не пудри «росомашьи» мозги!

И Осетр немедленно взялся за выполнение отданного самому себе приказа.

Глава сорок шестая

Стратегическое соотношение сил между Росской империей и Великим Мерканским Орденом окончательно изменилось в пользу Нового Санкт-Петербурга. И дело было не только в заключенном недавно договоре о дружбе и взаимной помощи с новобагдадцами. Помимо внешнеполитических, имелись и сугубо внутренние причины происходящих изменений.

Давала себя знать повседневная кропотливая работа, проводимая правительством.

Переоснащение вооруженных сил продолжалось полным ходом, и в этом процессе уже намечался промежуточный результат. Адмиралы Шейдяков, командующий Имперским звездным флотом, и Друцкий-Соколинский, глава Адмиралтейства, выжимали из премьер-министра, князя Сергея Ника-норовича Шуморовского, все мыслимые и немыслимые соки и добились своего.

Бардака и нервотрепки, разумеется, хватало – как при любой новостройке, – однако всем посвященным было видно, что Четвертый уже сейчас по огневой мощи сделался первым в империи. А через полгода догонит Первый и по численности боевых кораблей. Да и о вспомогательных судах не забывали…

В общем, возможного конфликта с недавними друзьями уже не пугались ни Генеральный штаб, ни Адмиралтейство.

Конечно, никакую вражескую планету с помощью одних только кораблей не захватишь – она становится твоей только после того, как на ней обосновалась сухопутная армия, – но теперь, когда империя заключила военный союз с Новобагдадским халифатом, вполне выполнимыми становились и подобные задачи. Пушечного мяса в халифате, с его многоженством и высоченной рождаемостью, хватало…

Впрочем, император Остромир Первый не давал никому почивать на административных лаврах – по-прежнему самолично проводил совещания военной и политической верхушки; устраивал беспощадные разносы нерадивым начальникам, если требовалось; периодически посещал верфи Нового Кронштадта, благо в небе главной имперской судостроительной планеты светила та же самая Чудотворная, и расстояние от столичного мира было – рукой подать… И тряс, тряс, тряс начальников самых разных рангов, неизменно докапываясь до глубинных причин выявленных задержек. Причины эти ликвидировались в самые кратчайшие сроки.

Не забывал он и о стратегических задачах.

По заданию правителя Генеральный штаб и Адмиралтейство внимательно изучили перспективы возможной войны с сайентологами. Результаты получились не слишком утешительные: да, теперь победа на горизонте просматривалась, но потери при этом ожидались ужасающие – и среди россов, и среди новобагдадцев. И весьма вероятным в таких условиях становилось нападение на обескровленных противников со стороны других галактических держав. Со всеми вытекающими последствиями…

Когда генералы-адмиралы доложили императору о произведенных расчетах, он задумался.

В средствах массовой информации в последнее время стали появляться многочисленные статьи, доказывающие, что теперь, когда заключен военный союз с Новобагдадским халифатом, самое время вступить в прямую схватку с Орденом и перегрызть противнику глотку. Было известно императору и о том, что точно такое же мнение бытует теперь и среди некоторых военных руководителей.

В частности, сторонником скорого начала победоносной войны был адмирал Антон Васильевич Бестужев, бывший командир базы «Орион», после скоропостижной смерти Барятинского сменивший того на посту командующего Третьим флотом.

В принципе, Бестужева можно было понять – в условиях дружбы с халифатом его флот неизбежно отходил на вторые роли, и такое развитие событий вряд ли радовало адмирала. Ему хотелось воинской славы, а не тылового прозябания.

Присутствовали среди высших офицеров и другие «торопыги».

С этими настроениями нужно было решительно кончать.

И потому главнокомандующий решил снова обсудить сложившуюся ситуацию на ближайшем Совете безопасности. И попытаться избавить «торопыг» от излишней эйфории!

Глава сорок седьмая

Когда начальник Генерального штаба князь Илья Константинович Скопин-Шуйский и адмирал Друцкий-Соколинский закончили свои доклады, все присутствующие как по команде посмотрели на императора.

– Ваше императорское величество! – Адмирал Шейдяков, командующий Имперским звездным флотом, встал и навис над столом могучей фигурой. – Если будет отдан соответствующий приказ, флот постарается выполнить боевую задачу. – Адмирал потерзал пальцами правой руки окладистую бороду. – Однако есть у меня сомнение… Мы, конечно, способны разнести планетную оборону центральных мерканских миров в клочья, но это ли нам надо? Сможет ли армия стать хозяйкой на захваченных планетах? – Он глянул на маршала Фрола Петровича Мосальского, министра обороны. – Я правильно понимаю, что нам не хватит сухопутных сил?

Маршал безмолвствовал. Не дождавшись ответа, адмирал снова потерзал бороду:

– Тогда стоит ли начинать войну сейчас?

Осетр не удивился бы, кабы все сейчас загомонили, перебивая друг друга, как воспитанники детского сада.

Общее настроение было ему уже понятно – по покашливанию, по взглядам, бросаемым присутствующими друг на друга, по ауре непонимания, воцарившейся в кабинете.

Впрочем, гомона высшие росские чины себе не позволили. Хотя атмосфера была ясна – тот факт, что вопрос снова вынесен на Совет безопасности, командующие различными сферами государственной деятельности восприняли как желание императора начать боевые действия в самом скором времени.

– Сухопутных сил нам и действительно не хватит, Капитон Силыч, – Мосальский ответил только на один вопрос, заданный Шейдяковым.

И снова замолчал.

Император жестом предложил Шейдякову сесть и неторопливо встал со своего места во главе стола.

– Господа! Вы неправильно поняли… Речь о немедленном начале войны с Орденом вовсе не идет. Я, собственно, потому и собрал вас, чтобы всем стало ясно, что к войне мы все-таки пока не готовы. Нам надо определить, какие меры мы еще должны предпринять для подготовки. Мне-то как раз ясно, что преждевременное объявление войны – это преступление перед нашим народом. И мы должны приложить все усилия, дабы подготовиться самым наилучшим образом. – Он помолчал несколько мгновений, обводя взглядом присутствующих. – Скажите-ка мне вот что… Есть ли вообще у кого-либо сомнения, что война между нами и сайентологами рано или поздно разразится?

Утвердительно никто не ответил.

– Это хорошо, что вы так считаете. Но я бы хотел, чтобы всем было ясно и то, что спешка с ее началом не нужна. Спешка по-прежнему нужна именно в подготовке. А то появились уже некоторые военачальники, летящие впереди транссистемника. Придется подрезать им крылышки. – Осетр хлопнул ладонью по столу. – Однако я все-таки собрал вас не только для этого. Что мы с вами должны еще предпринять для дальнейшего улучшения ситуации?

– Разрешите, ваше императорское величество… – встал министр обороны. – Мне представляется необходимым привлечь на нашу сторону еще кого-нибудь. К примеру Фрагербритский союз. Халифат – это, конечно, хорошо, это немалое достижение дипломатии, но вряд ли договор с Анваром долговечен. Новобагдадцы всегда были коварны, и не думаю, что изменились к лучшему. А вот дружба с фрагербритцами, мне кажется, может оказаться долгой. Все-таки их вера к нашей ближе всего. Да и если вспомнить историю, кто чаще всего и дольше всего поддерживал с нами добрые отношения? Именно Фрагербритский союз! Нынешнее охлаждение наступило именно потому, что ваш… потому что Владислав Второй принялся водить хороводы с мерканским Вершителем. Так что стоит попытаться изменить ситуацию. По крайней мере, надо попробовать втянуть их в наш договор с новобагдадцами. Я думаю, овчинка выделки стоит…

Император глянул на министра иностранных дел графа Остен-Сакена:

– Что скажете, Юрий Олегович?

– Скажу, ваше императорское величество, что в словах министра обороны содержится немалая истина. Фрагербритцы и в самом деле чаще с нами дружили, чем воевали. Более того, в последнее время деловые круги Фрагербритского союза проявляют определенную заинтересованность во вложениях в нашу промышленность. Инвестиции растут. Так что они уже нам помогают. И первоочередная задача сейчас – как привязать их к империи еще больше?

Реплика главного имперского дипломата возражений ни у кого не вызвала. Однако конкретных предложений, отличающихся новизной, не последовало. Заговорили вновь об инвестициях, о перспективе военного договора с фрагербритцами.

А потом и вовсе переключились на иные политические задачи.

Общий вывод был один – начинать войну с Орденом рано.

Когда совет завершился, Осетр с трудом сдержал свое раздражение.

Вот индюки! Привыкли чужим умом жить! Отдай им приказ – они его выполнят. А дипломатия – не наш конек, ваше императорское величество… Вот только откуда я вам вытащу нужный приказ?

Он пребывал в растерянности целые сутки.

А через день на аудиенцию к императору напросился патриарх Светозар.

Глава сорок восьмая

Светозар прибыл во дворец незадолго перед обедом. На нем было повседневное патриаршее облачение: ряса, мантия и куколь. Архиерейский жезл владыка оставил в приемной.

Осетр ждал Светозара с некоторой внутренней дрожью – прежде они встречались либо в торжественных случаях, либо император сам прилетал в резиденцию патриарха, выказывая таким образом уважение молодого человека по отношению с пожилому…

Сегодня было не так, и наверняка следовало ждать необычного разговора.

Так оно и получилось.

Светозар, правда, начал издалека. Некоторое время он говорил о божественном происхождении государственной власти, о высокой ответственности властителя перед своим народом, о жесточайшей необходимости соотносить собственное поведение с интересами страны…

Все это Осетр не раз слышал от покойного Засекина-Сонцева.

Через пять минут он уже еле сдерживался, чтобы не ответить патриарху резко и жестко. Ему стало ясно, что речь сейчас пойдет о его тайных встречах с Яной. И придется начать не менее тайное расследование – кто продал императора патриарху?

Однако он ошибся.

– Ваше императорское величество, – сказал Светозар, закончив предисловие, – мне кажется, интересы государства и народа требуют, что царствующий росский род в самом скором времени связал себя узами брака с фрагербритским царствующим родом.

У Осетра отвалилась челюсть.

– Ваше святейшество… Но… Вы что же это? Вы предлагаете мне жениться на одной из дочерей Отто Тринадцатого?

«А как же Яна? – подумал он. – Что я ей скажу?!»

Эти два вопроса показались ему сейчас гораздо более важными, чем интересы государства и народа…

Патриарх потеребил висящую на груди панагию, и это нервное движение показало, насколько непрост разговор и для него.

Потом лицо владыки осветилось мягкой улыбкой.

– Ваше императорское величество… Конечно, лучше всего бы вам жениться на фрагербритской принцессе. Но для нашей страны было бы весьма полезно хотя бы то, что ваша сестра вышла замуж за сына короля. Росская православная церковь освятила бы этот брак. Поскольку главой протестантской церкви традиционно является фрагербритский король, то проблем с другой стороны, на мой взгляд, не случится. Требуется только, чтобы его величество Отто Тринадцатый согласился на этот брак.

Осетр уже пришел в себя от неожиданности.

И хотя предложение ему совершенно не нравилось, надо было проявить свойственную императору рассудительность.

– Хорошо, ваше святейшество. Я подумаю над такими перспективами. И сообщу вам свое решение.

Патриарх встал из кресла и вновь поправил панагию:

– Да пребудет с вами Господь, ваше императорское величество! – Он осенил Осетра крестным знамением. – Да пребудет с вами мудрость и страстотерпие!

На сем глава светский и глава духовный и расстались.

Глава сорок девятая

Проводив патриарха до дверей приемной, Осетр велел Найдену некоторое время не беспокоить начальство, вернулся в кабинет и принялся мерить шагами огромный, ручной работы ковер, сотканный новобагдадскими мастерицами и подаренный росскому императору халифом Анваром ибн Аль-Масудом во время государственного визита.

Надо было крепко подумать над неожиданным предложением владыки.

В принципе, оно было понятно.

В человеческой истории браки между царственными особами различных стран, заключаемые в политических интересах, были весьма нередки. Достаточно вспомнить княжну Анну, дочь Ярослава Мудрого, отданную в жены французскому королю Генриху Первому. Уж настолько-то Осетр историю своих предков знал…

Надо полагать, ноги этого предложения растут из позавчерашнего заседания Совета безопасности. Надо полагать, господа члены Совета, когда шло обсуждение мер, способных сблизить империю и Фрагербритский союз, не решились предложить императору матримониальную идею и решили подослать к нему самого патриарха.

Интересно, от кого пошла инициатива? Был бы жив Засекин-Сонцев, сразу стало бы ясно… А сейчас кому пришло в голову женить императора?.. Охлябинину? Или Шуморовскому?

До сих пор о женитьбе императора государственные деятели не говорили.

Осетр вернулся к рабочему столу, вызвал своего сетевого агента и поручил ему отыскать в сети изображения дочерей Отто Тринадцатого.

Через мгновение на видеопласте появились девичьи лица.

Так, аж четверо.

Некоторое время он рассматривал потенциальных невест. И морщился: ни одна из четверых ему не нравилась.

Присутствовало в девичьих лицах нечто лошадиное. И сиськи – прямо скажем, так себе! Даже очень так себе!.. И все как одна – брюнетки!..

Правда, с мастью невелика проблема. Цвет волос даже мужчине изменить нетрудно. А уж за спиной женщины – вся долгая история человеческого рода… Было бы желание! В стремлении стать росской императрицей возьмут да и заделаются блондинкой – хоть пшеничной, хоть платиновой, хоть канареечной.

Осетр встал и снова прошелся по кабинету.

А идея выдать замуж императорскую сестру… Интересно, кому из соратников принадлежит? Ведь вполне возможно, она предложена тем, кому не нравятся столь близкие отношения между братом и сестрой… Неужели кто-то до сих пор подозревает Ольгу в том, что она все-таки тайно выполняет задание, полученное от Вершителя? Да ну, ерунда! Полнейшая и стопроцентнейшая чепуха!

Хотя граф Охлябинин, в принципе, должен подозревать. Такая у него должность! Безопасность росского властителя превыше всего. И если имеется хоть какая-то возможность отодвинуть от императора заявившуюся с территории Ордена сестренку, так почему бы и не попытаться? Пусть себе отправляется на Вайсбург, столичную фрагербритскую планету, сидит там за мужниной спиной, рожает короне наследников и не попискивает!

Хотя, конечно, разработчиком «операции» может быть и не Охлябинин. И не подозрительность виной происходящему, а самая банальная административная ревность. Император наш с сестренкой порой советуется, так не лучше ли советчицу убрать с его глаз? Причем руками самого императора…

А что, вполне вероятная версия!

Светозар же, добрая душа, заботящаяся о благе страны и народа, даже не подозревает, что выполняет чей-то изощренный план…

Впрочем, не менее вероятной версией является и та, где патриарх действует по своей собственной воле. Именно исходя из заботы о благе страны и народа…

Ладно, сейчас с причинами все равно не разберешься. Посмотрим-ка лучше еще раз на возможных кандидаток в императрицы.

Осетр вернулся к видеопласту.

Так… Эту вот зовут Маргарет. Двадцать шесть лет…

Бр-р… Самая настоящая лошадь! Трудно даже представить, что с нею можно лечь в одну постель! Да и просто встречаться каждый день – за обеденным ли столом, на прогулке ли в дворцовом парке… Бр-р-р!

Кто у нас дальше?

Ага, Сабина. Эта годом младше. Но еще страшнее, чем первая. Без содрогания смотреть нельзя… Вот же наградил Господь фрагербритского короля доченьками!

Следующая…

Розалинда. Ну и имечко!.. Эта, правда, покраше сестер будет. Подбородок тоже слегка подкачал, но глазки живенькие и очень неглупые. Сколько ей?.. Ага, двадцать три годика. И сиськи у этой, кстати, попышнее будут…

Ну и последняя. Натали. Эта вообще малолетка. Всего шестнадцать… Рано ей еще о замужестве думать. Так что Натали мы сразу вынесем за пределы интереса. Хотя… Вот эта в будущем лошадью вряд ли станет, уже сейчас заметно.

Мысли его вернулись в старое русло.

Так кому же выгодно отправить Ольгу за пределы империи? Ибо понятно, что Осетр не захочет жениться на подобных «красотках». Младшую же рассматривать в качестве невесты пока рано. А значит, брат решит выдать замуж сестру… Стоп!

Стоп, голубчик!.. А может, именно в этом и заключается интрига? Поссорить Остромира и Ольгу. Создать очаг напряженности в самой императорской семье… Чтобы у росского правителя стало одной внутренней проблемой больше…

Это, пожалуй, выгоднее всего мерканцам. У них тут определенный интерес. Так что же? Неужели Светозар?..

Осетр поскреб затылок. И едва не расхохотался.

Ты совсем с дуба рухнул, «росомаха»! Подозревать патриарха в прямой связи с мерканцами… Православного до мозга костей – со злейшими врагами по вере, сайентологами… Паранойя, голубчик! На паранойе сидит! И паранойей, друг мой, погоняет!

Взгляд его вновь обратился к «прелестям» фрагербритских королевских дочек.

Ну что, любезные красотки? Из вас-то, понятное дело, любая помчится замуж за росского императора! Но у него-то к вам душа не лежит! А уж про тело и говорить нечего!

Однако отец таких красоток на многое пойдет, чтобы пристроить их. И наверняка, если нормальный мужик, оценит жертву, которую готов принести жених ради выгодных обоим государствам отношений.

В общем, «росомаха», долг есть долг. В конце концов, тому, кто постоянно встречается с чужой женой, следует хоть каким-то образом платить судьбе за удовольствие. В конце концов, не мы первые и не мы последние. Договор с Фрагербритским союзом стоит любых личных жертв.

А жену со временем можно будет и в монастырь отправить. Жизнь впереди непростая и длинная…

На следующий день министр иностранных дел граф Юрий Олегович Остен-Сакен получил от его величества задание начать тайные переговоры, касающиеся возможного сватовства росского императора к одной из дочек Отто Тринадцатого.

Глава пятидесятая

После возвращения Осетра из Новобагдадского халифата сестра стала ему самой близкой женщиной.

Не касаемо плотской любви, разумеется. Тут, понятное дело, никто в подметки не годился Яне. Но та была любовницей, а любовнице ни один идиот не станет рассказывать о государственных тайнах. Если не ищет в будущем на свою задницу острых приключений…

В последнее время Осетру вообще стало трудно разговаривать с Яной. Он догадывался, что ее главной мечтой с некоторых пор стало развестись с мужем и выйти замуж за любимого. Прямо она, конечно, об этом не говорила, да ведь надо быть полностью безмозглым, чтобы не понять, когда, лежа голышом в обнимку и зная, что через четверть часа расставаться, слышишь: «Как жаль, Миркин, что ты не принадлежишь себе!»

Да, Яна прекрасно понимала, что никогда не сможет стать женой росского императора, но, наверное, на что-то надеялась.

Впрочем, кто их вообще поймет, этих замужних женщин, что у них на самом деле в головах!..

Приходилось после этих ее слов тупо отшучиваться или переводить разговор на другую тему, ей совершенно не интересную, и слышать, как она украдкой вздыхает, и стараться не видеть, как она смахивает слезу, слезу не сладкого счастья (как всего пять минут назад) – нет, безутешного горя.

А потом и вовсе замолкать, потому что дальше надо было произносить слова прощания, но сначала договариваться о дате следующего свидания, и все это было унизительно для нее.

Ибо получалось, что он был для нее своего рода подарком, но не тем, который дарят от души и на веки вечные, а тем, что вручают и снова отбирают. Типа переходящего приза…

И то время, когда он не мог думать ни о чем, кроме Яны, стало казаться сладким сном…

Да, так было. Но теперь, распрощавшись с нею, расставшись с любовницей, он мгновенно переключался на мысли об империи, о насущных государственных проблемах, о ближних и дальних планах, и эти мысли тоже унижали бы Яну, кабы она о них догадывалась… А может, и догадывалась – кто знает, о чем догадываются расстающиеся с возлюбленным женщины, которых ждет неизбежная дорога домой, под крыло к опостылевшему мужу…

С Ольгой все было по-другому.

Она была сестрой императора, и ее совершенно не огорчало и не обижало, когда он обрывал на полуслове разговор и отправлялся в рабочий кабинет, на встречу с очередным визитером.

С Яной ни в коем случае нельзя было говорить о предстоящей женитьбе. С Ольгой – можно и нужно.

И его императорское величество очень скоро рассказал сестре о том, насколько ему не нравятся вероятные невесты.

– Да уж, Миркин, – сказала Ольга. – Я тоже посмотрела на их изображения. Тебе не позавидуешь! А может, отказаться, пока не поздно?

– Теперь поздно, Оленька, – вздохнул Осетр. – Граф Остен-Сакен уже начал переговоры с Отто Тринадцатым. Пути назад у меня нет. Отказ от женитьбы нанесет королю такое оскорбление, что о возможном союзе в фрагербритцами и думать надо будет забыть. История не простит мне такого поступка.

– Бедные мы бедные! – Ольга тоже вздохнула. – Все дети как дети, а из нас с младых ногтей выращивают инструмент межгосударственной политики. Мы с Ладой и Ларисой сызмальства знали, что замуж придется выходить, за кого отец укажет.

На лицо ее набежала тень, и Осетр знал, что она означает – Ольга то и дело вспоминала о вине перед младшими сестрами за то, что она на свободе, а те томятся в плену у Вершителя Бедросо.

– Хороший ты человек, Оленька! – сказал Осетр, не удержавшись.

Она глянула на него непонимающе, но он не стал ничего объяснять. Перевел все в шутку:

– Вот на тебе бы я с превеликим удовольствием женился. Говорят, когда-то на Земле была такая страна – Древний Египет. Так там дети фараона женились друг на друге. Чтобы, значит, блюсти чистоту крови…

– Вот потому этот Египет и не дожил до наших дней. – Ольга фыркнула. – А у новобагдадских правителей нет в жилах и капли той фараоновой крови. – Ее лицо вдруг осветилось. – Слушай, Миркин, у меня идея… А давай я слетаю на Вайсбург, в гости к королю Отто! Посмотрю на этих принцесс вблизи и выберу ту, с которой тебе будет проще всего.

– Хочешь свахой стать? – Осетр не выдержал и расхохотался. – Ну и ну, сестренка!

Улыбнулась и Ольга:

– Думаешь, не справлюсь? Я ведь лицо заинтересованное, мне совсем ни к чему невестка с дурным характером. – Улыбка сделалась хитрой. – Будет козни строить. Оно мне надо?

Осетр почесал затылок.

В предложении сестры и в самом деле имелось рациональное зерно.

Она ведь как-никак женщина, ей другая дама вряд ли сумеет пыль в глаза пустить и сиськами привлечь, ее-то дворцовые няньки да мамки наверняка научили, как разбираться в себе подобных…

И вообще, не графу же Остен-Сакену подбирать невесту для своего императора. Да и самолюбию фрагербритского короля наверняка потрафит то, что по матримониальному делу к нему прибыл член императорской фамилии. При таком пособничестве переговоры пойдут быстрее…

Так что идея Оленьке пришла весьма и весьма неглупая!

Вот только надо будет обязательно озаботиться безопасностью сестры.

Если мерканцы узнают о предстоящем вояже, они все силы положат на то, чтобы расстроить намечающийся план. Вершитель – не идиот, он наверняка и сам теперь пытается найти союзников. Ему, правда, много труднее – если вообще возможно – породниться с кем-либо из галактических монархов, ибо отношение сайентологов к браку хорошо известно и не приветствуется христианскими церквями.

– А ты знаешь, Оленька, – сказал Осетр. – По-моему, в твою светлую головку пришла очень неплохая мысль.

Сестра просияла.

– Только прежде всего надо подумать, как организовать сей вояж.

– Так я и не говорю, – Ольга погладила брата по руке, – что собралась в дорогу уже завтра.

Глава пятьдесят первая

Граф Иван Мстиславович Охлябинин довольно редко напрашивался к императору на личную аудиенцию. Обычно они решали возникающие проблемы либо после заседаний Совета безопасности, либо по закрытому каналу связи.

Однако сегодня Найден уже после ежедневного утреннего доклада о запланированных на день делах доложил императору о предстоящем срочном визите министра имперской безопасности, и душу Осетра тронула тревога. Нет, не «росомашья» – самая обычная, человеческая…

Раз Охлябинин желает переговорить с глазу на глаз, значит, произошло что-то крайне серьезное.

Граф появился в рабочем кабинете императора за час до полудня.

Поприветствовали друг друга, и министр сразу перешел к главному.

– Ваше императорское величество, у меня есть одна неприятная новость. – Министр поморщился. – Перед тем, как вы предприняли вояж на Ибн-Джухайям, один из наших сателлитов, обращающихся вокруг Нового Санкт-Петербурга, осуществил перехват шифрованного сообщения.

– Каким образом? – удивился Осетр. – Неужели вражеские агенты использовали рассеянное излучение?

Охлябинин мотнул головой:

– Нет, луч был остронаправленным. Честно говоря, нам просто повезло. Сателлит пролетал над районом, где находился передатчик, как раз во время сеанса связи. Наши службы приняли надлежащие меры. Было немедленно проведено сканирование района, однако сканеры никого не засекли. Да и сам передатчик чуть позже, уже в ходе наземной проверки, не обнаружили. Судя по всему, это был самоуничтожающийся передающий модуль. Тщательно проверили и пространственный сектор, в который направлялся информационный импульс, однако и там ничего не обнаружено. В общем, нам ничего не оставалось как поручить работу с перехватом криптологическому департаменту нашего министерства. Надежды на успех, конечно, практически не было, ибо примененный противником метод шифрования не известен, а отыскивать использованный шифр простым перебором можно до морковкиного заговенья. Однако нам, в конце концов, повезло. Сообщение удалось расшифровать.

– И что в нем?

Охлябинин открыл принесенную с собой папку и прочел:

– Матушка – Центру. Номер один в самое ближайшее время убывает на территорию Новобагдадского халифата. Продолжительность вояжа не известна. Цель – тоже. По моему предположению, установление пребывания там номера два. При получении дополнительной информации сообщу.

Министр замолк.

Осетр ждал продолжения, но его не последовало.

И, в принципе, было понятно – почему

Граф Охлябинин ждал конкретных вопросов, ибо любая следующая реплика, не вызванная вопросом императора, раскрывала бы его предположения. А графу этого не хотелось. Его прямая должностная ответственность была снята только что состоявшимся докладом. Он, конечно, вполне мог провести какие-то розыскные мероприятия по конкретным версиям, но докладывать о них по собственной инициативе… Не тот случай! Тут безопаснее следовать прямым приказам.

Но отдавать сейчас министру прямой приказ – означает, сразу согласиться на версию, которая первой пришла Осетру в голову.

– Какие оперативные меры были приняты после расшифровки, Иван Мстиславович?

Главный мибовец потер бритый затылок и соорудил на физиономии виноватое выражение:

– Сообщение было расшифровано два часа назад, ваше императорское величество. Поскольку сообщение непосредственно касается вашего величества, я счел первоочередным своим долгом немедленно поставить вас в известность.

Да, граф, несомненно, ждет конкретных приказов… Но не дождется!

– Хорошо, Иван Мстиславович. Пока ничего не предпринимайте. Мне надо подумать.

Вот так вот! Спешка нужна только при ловле блох!

– Слушаюсь, ваше императорское величество!

Охлябинин убрался восвояси, а Осетр погрузился в размышления.

Понятное дело, министра осенила та же самая догадка, что и императора.

Содержание расшифрованного сообщения говорило об одном: автором его является человек из ближайшего окружения росского правителя. Никому со стороны не могло быть известно, куда отправился Осетр в недавнем прошлом. К тому же мерканцы ждали его на Ибн-Джухайяме, а значит, были предупреждены… Впрочем, последнее – не истина. Мерканские агенты могли ждать росского императора и потому, что их руководители просчитали намерения Осетра. Но в этом случае не было бы никакого сообщения.

Какой смысл рисковать раскрытием глубоко законспирированного агента! Ведь связь в агентурной работе – самый опасный этап. Сколько резидентов проваливалось именно из-за нее!

Так что логичнее предположить, что именно это сообщение и вызвало активность мерканских спецслужб вокруг толстяка Ибрахима ибн Аль-Фарида.

А значит, вражеский «крот» в ближайшем окружении росского императора все-таки присутствует.

Теперь возникает вопрос: кто он?

О вояже на Ибн-Джухайям знали очень и очень немногие. Знали члены Совета безопасности…

Но они – давние, много раз испытанные товарищи, прошедшие с Осетром почти огонь и воду. Какой прок им связываться с Вершителем? Они и так имеют все! Понятное дело, кабы шла война и Росская империя находилась бы на грани неизбежного поражения… Тут наверняка бы нашлись крысы, решившие драпануть с корабля! Но не в нынешней обстановке!..

Знал Найден.

Однако он сам принимал участие в операции и рисковал жизнью!

Зачем мерканским агентам было бы похищать своего агента? Разве что в оперативной комбинации, имеющей несколько уровней… Но с какой целью Вершителю организовывать столь сложную комбинацию, если его главная цель – захватить в плен росского императора?!

Да и Найдену какой прок предавать своего друга? За то время, что они с Осетром знакомы, у Барбышева имелась масса возможностей сдать бастарда врагам! На всю бы оставшуюся жизнь озолотился… Однако ничего подобного ему и в голову не приходило. Так с какой стати пришло бы сейчас?.. Нет, если это кандидат во вражеские агенты, то я – прима-балерина!

А значит… Значит, остается у нас только один-единственный кандидат. Вернее, кандидатка… Вот тут проку – только карманы подставляй! И причин для предательства – строй стоит по стойке «смирно»!

Бастард для нее – изначально смертельный враг! Вся жизнь прахом пошла из-за него…

Людей предают и за меньшее…

Изначально появилась в империи под чужой личиной. В качестве живой бомбы дамочку вполне могли использовать с ее же ведома. Да, когда замыслы мерканцев рухнули, затихарилась, стала постепенно втираться в доверие. И, прямо скажем, небезуспешно… Так может, помимо плана «А», провалившегося из-за его, Осетровых необычных возможностей, у Вершителя имелся и план «Б»? На всякий случай, как это бывает у предусмотрительных людей…

Вам, голубушка, предстоит затихариться, втереться в доверие и начать добывать информацию. А в качестве платы за такую работу мы сохраним жизни ваших сестер. Немалая плата, не правда ли?..

Дьявол, но если все так, где была его, Осетра, интуиция?!

Ведь это он поверил Ольге и вывел ее из-под удара. В противном бы случае щуки, обитавшие в мутных водах имперских спецслужб, от этой рыбки ничего не оставили, до косточек бы обглодали!.. Это было так же неизбежно, как зима после осени, а ночь после дня!

Кстати, Ольга как раз и не знала конкретной цели императорского вояжа на новобагдадскую территорию. Могла только предполагать…

Получается, сам пригрел у себя на груди змею подколодную… И надо немедленно арестовывать гадюку и трясти ее как грушу. Авось что-нибудь да и просыплется…

Видит бог, еще совсем недавно я бы именно так и поступил.

Но не теперь.

Ибо с некоторых пор прекрасно понимал, что в реальной жизни, которой движут интересы множества людей, все может быть несколько иначе, чем представляется на первый взгляд.

И кажущийся враг вполне может оставаться другом – просто вас хотят поссорить те, кому не нравится ваша дружба. Хотя бы потому, что им, в свою очередь, представляется кажущееся: вы – самый настоящий слепец, не видящий ничего у себя под носом, и поступаете вопреки собственным интересам. Или не слепец, но поступаете вопреки их интересам…

Вот из этого и надо исходить!

А потому торопиться не станем.

Если против меня разыгрывается некая партия, разберемся для начала – во что же играют? Обычные это шашки, поддавки или вообще «чапаев»? Каковы правила игры и в чем заключается выигрыш?

Осетр встал из-за стола и подошел к окну.

В дворцовом парке набирала силу весна. На деревьях уже вовсю пробивались листочки. С высоты птичьего полета посыпанные желтым песком дорожки, наверное, кажутся сейчас стрелами, пробивающими зеленый дым.

По дорожке ко дворцу двигалась одинокая фигура в плаще и шляпе. По походке – явно женщина.

Осетру почему-то показалось, что это Ольга. Легка на помине…

Однако рассмотреть ее он не смог: женщина свернула в сторону и вскоре скрылась за оранжереей.

Император вернулся за стол, и мысли его потекли в прежнем направлении.

А может, перехваченное сообщение – и вовсе откровенное пуляние камней по кустам.

Мерканские агенты подсуетились по приказу с Нью-Вашингтона. А там просто догадывались, что росский император непременно отправится в Новобагдадский халифат, чтобы разобраться, была ли его мать на Ибн-Джухайяме. А разобравшись, поверит сестре окончательно.

И чтобы этого не произошло, надо подбросить бастарду новую пищу для сомнений…

Логично?

Еще как логично!

Потому и расшифровка сообщения оказалась возможной…

Хотя криптологическому департаменту министерства имперской безопасности вполне могло и повезти с этой проблемой.

Коли то и дело везет самому Осетру, почему судьба не может оказаться благосклонной к его подчиненным? Если она когда-то взяла парня под свое крыло, почему должна отказаться от защиты своего любимчика сейчас?

Не зря же, в конце концов, сплошь и рядом все складывается для Осетра как нельзя лучше!

Вот и с Анваром ибн Аль-Масудом получилось как надо. Тоже ведь повезло, что вовремя на горизонте появился человек, готовый подставить ножку собственному правителю.

Однако на судьбу надейся, а сам не плошай! Судьба – дама капризная и помощи не чурается!

Как поддержать ее усилия?

Надо полагать, хоть я и не отдал Охлябинину прямого приказа, но Иван Мстиславович не тот человек, чтобы пускать все на самотек. Он все равно станет рыть землю! Вот и пусть роет… Нароет чего – честь ему и хвала! Тогда и примем решение. Ясно одно – огульно охаивать сестру императора он не станет.

А мы, пока он исполняет свои обязанности, потихоньку займемся тем, чем положено заниматься правителю.

Глава пятьдесят вторая

Осетр долго раздумывал, как безопаснее организовать «сватовское путешествие» на столичную планету Фрагербритского союза.

Первой задачей стал правильный выбор транспорта.

Лучше всего, конечно, было бы отправить Ольгу на борту мощного боевого корабля. Того же «Святого Георгия Победоносца», к примеру. Сдать сестру на попечение капитана Свистунова…

Однако в этом случае Отто Тринадцатый вполне может обидеться.

Россы, мол, вооружились до зубов – не верят в способность его флота защитить гостью…

Нет, околосвадебные дела со столь откровенной демонстрации недоверия не начинают…

Придется Ольге лететь самым обычным транссистемником. Не рейсовым, разумеется, осуществляющим регулярные пассажирские перевозки между двумя столицами, а литерным. Но гражданским.

Правда, в сопровождающие к транссистемнику мы непременно дадим боевой корабль. Подобное бывает, когда по Галактике перевозят какой-нибудь ценный груз – особенно на межгосударственных линиях. Дабы не искушать пиратов соблазном захватить беззащитное судно… Если король Отто и тут найдет повод для обиды, то транссистемник будет сопровождаться росским боевым кораблем только первую часть пути, пока тот не передаст сопровождаемого под охрану фрагербритцев. Согласовать такую передачу не сложно и никому не обидно…

А в качестве литерного имеет смысл использовать малый транссистемник.

Осетр связался с министерством транспорта и поставил задачу. И тут же получил ответ.

Так, литерным будет «Ярослав Мудрый». Он чуть побольше императорской яхты. И для запланированного полета окажется в самый раз!

В общем, с транспортировкой все ясно. Теперь надо позаботиться о личной безопасности «свахи».

Отто наверняка приставит к гостье альпийских стрелков. Они – лучшие фрагербритские спецназовцы. Можно сказать, настоящие орлы! Однако на орлов надейся, но и сам ворон не считай!

У Ольги обязательно должны быть отечественные персональные телохранители. Хотя бы один. И штатных специалистов из дворцовой охраны тут явно недостаточно. Они, конечно, ребята квалифицированные и тысячу раз проверенные, но береженого бог бережет!

Так что сделаем-ка мы штатным персональным охранником «росомаху». Только «росомахе» я могу доверять как самому себе!

Он вызвал к себе Найдена и попросил подобрать из состава РОСОГБАК человека, которому можно доверять как самому себе. А потом связался с Адмиралтейством и министром иностранных дел и приказал немедленно начать подготовку литерного рейса на Вайсбург. С обязательным военным прикрытием. И с непременным достижением договоренностей с фрагербритцами по организации этого прикрытия.

А через день Найден представил ему документы трех кандидатов в персональные телохранители Ольги.

Осетр открыл файл.

На видеопласте появилась мужественная физиономия. Квадратный подбородок, прижатые к черепу небольшие уши, спокойный взгляд уверенного в своих силах человека, профессионально накачанные мышцы…

Нет, слишком уж импозантен. Чего доброго сестра еще влюбится в этакого красавчика…

Не пойдет! Посмотрим на следующего.

Второй кандидат по мужественности мало чем отличался от первого. Еще один красавец…

Ну-ка, а что там с третьим?

На видеопласте появилось очередное изображение.

Ничем не примечательная физиономия. Серые маленькие глазки… Прилизанные короткие волосики… Весьма неплохо! Фигура, правда, подкачала. Та же самая косая сажень, узкая талия, накачанные мышцы… Но тут уж ничего не поделаешь – плюгавых недомерков среди «росомах» вовек не отыщешь…

Осетр запросил личную информацию третьего кандидата.

Так, Дмитрий Макаров, старший лейтенант РОСОГБАК, выпускник школы на Новом Санкт-Петербурге.

Осетр вспомнил его – этот парень учился тремя курсами младше.

Ага, еще и свой в придачу! Что ж, надо бы посмотреть на парня вблизи. Может, и подойдет…

И Осетр велел Найдену вызвать старшего лейтенанта Макарова в Петергоф, на аудиенцию к его императорскому величеству.

Вживую кандидат в телохранители мало чем отличался от своего изображения.

– Ваше императорское величество, старший лейтенант Макаров по вашему приказанию прибыл! – Правая рука кандидата взлетела к виску.

Серые глаза преданно поедали императора.

– Здравствуйте, старший лейтенант! Весьма рад видеть своего однокашника!

Было в этом парне что-то располагающее. И даже не совсем понятно – что именно… Вроде та же уверенность в себе, что у первых двух кандидатов.

Может, просто не слишком привлекательная физиономия? Легкий налет брутальности?..

Осетр вышел из-за стола, и «росомахи» обменялись крепким рукопожатием. Потом старший лейтенант был приглашен за гостевой стол и напоен чаем.

Чаепитие сопровождалось обстоятельными расспросами.

Судьба Макарова почти не отличалась от судьбы Остромира Приданникова.

Разве что он не был сыном императора.

Семья жила на одной из приграничных планет, носившей романтическое имя Аврора. Потом нападение пиратов, гибель отца, матери и младшего брата, спасение мальчишки «росомахами»… Учеба, «суворовская купель», служба в одном из подразделений на Новом Санкт-Петербурге.

У непосредственного командира служебных нареканий нет. В боевых действиях пока не участвовал, но профессиональная подготовка отменная. Вдумчив, расчетлив, предусмотрителен…

Из документов, добытых Найденом, Осетр знал, что Макарова рассматривали в качестве кандидата в курсанты разведшколы, но вето наложили психологи, обнаружившие, что у «росомахи» имеются небольшие проблемы с выдержкой и терпением.

Все-таки шок, испытанный в детстве, наложил отпечаток на личность. Однако для операций, связанных с возможностью активного контакта, парень вполне подходил. Реакция была отменной, отличное владение всеми видами оружия и единоборств, прекрасное здоровье…

Недостаток выдержки и терпения – это, конечно, недостаток для разведчика.

Но в данном случае роли не играет. Главное, парень не привлекает к себе лишнее внимание.

Еще через пять минут разговора старший лейтенант Макаров получил от его императорского величества новое задание, которое и отправился выполнять.

А перед Найденом была поставлена своя задача.

Глава пятьдесят третья

Ольга росла счастливым ребенком – до той поры, пока на свет не появился брат.

Впрочем, нет, и после рождения цесаревича Константина какое-то время в семье жило счастье. Но потом, все чаще и чаще, мама стала плакать, а в родном дворце сделалось как-то нехорошо.

Уже много позже Ольга поняла, что это «нехорошо» называется тревогой за родного человека…

Потом было очень много этого чувства. Вся жизнь превратилась в сплошную тревогу.

А потом чередой пошли беды и несчастья. Страшная смерть брата, утрата родного дома, потеря папы и мамы, ненависть к приютившему несчастную императорскую семью Вершителю Бедросо. И к узурпатору – новоиспеченному братцу, сломавшему своим родственникам весь привычный уклад жизни…

Когда разоблачили лжеграфиню Шувалову, Ольга подумала, что тут ей и конец настал. Предателей не щадят!

Однако узурпатор, к немалому ее удивлению, оказался великодушным. И как-то само собой получилось, что новоиспеченный братец стал братом.

И настала совсем другая жизнь. Точнее, вернулась прежняя. Точнее, почти вернулась…

Вокруг были те же стены, Ольга ходила по тем же залам, коридорам и лестницам, кушала за тем же столом и спала в своей постели… Почти как в детстве. Но не было папы и мамы. И не было сестер и Константина. Папе, маме и Константину помочь она уже ничем не могла. А вот Ладе и Ларисе…

Вырвать сестер из грязных лап Тима Бедросо стало главной целью ее жизни. А все остальное – потом…

Ольга получила великолепное образование в Институте благородных девиц, но ее учили не только тому, чему обучают всех дочек из знатных семей. Ей вдолбили в голову некоторые истины, интересующие только мужчин-политиков или военных.

И потому она прекрасно понимала, что освободить Ладу и Ларису удастся только силой, а потому быстро не получится.

Для Бедросо они – не просто девочки, над которыми можно издеваться в любое время дня и ночи.

Они – заложницы, определенная гарантия на тот случай, если судьба в личине нового росского императора возьмет Вершителя за горло.

Однако Ольга понимала и другое – на судьбу надейся, а сам не плошай. Судьбе иногда требуется помогать, чтобы ускорить ее неспешный бег. И потому цесаревна не теряла времени даром. Брат был слишком занят, чтобы развлекать ее.

Но она нашла развлечения не в балах и приемах, как было много лет назад: она завела себе сетевого агента и принялась скрупулезно изучать политическую обстановку в Галактике – в сети соответствующей информации было пруд пруди, только мучай виртклаву да мозгами шевели.

Очень скоро Ольге стало ясно, что в настоящее время Росской империи было не с руки воевать с Великим Мерканским Орденом.

Конечно, в открытом сетевом доступе данные о размерах и мощи росских и мерканских вооруженных сил ни в жизнь не найдешь, но их и не обязательно знать, чтобы прийти к определенным выводам. Достаточно сопоставить речи многочисленных высокопоставленных деятелей, изучить авторские колонки и блоги не менее многочисленных политических, экономических и военных обозревателей. В общем, самый обычный анализ… Ольге нравилось это занятие. Наверное, папа был прав, когда однажды сказал маме, что старшей дочке надо было родиться не Ольгой, а Олегом…

По всему выходило, что родная империя наращивает мощь и медленно, но верно настигает в развитии державу Вершителя Бедросо.

Не зря Миркин все свои силы кладет на ускорение этого процесса, наказывает нерадивых и пинает неспешных, периодически исчезает куда-то из Петергофа, оставляя дворец на попечение слуг и собственной сестры.

Очередное исчезновение императора закончилось тем, что был заключен военный договор россов с новобагдадцами. А значит, сделан очередной шаг к освобождению Лады и Ларисы.

Надо было всецело помогать брату, чтобы максимально приблизить момент, когда станет возможным победоносное столкновение нового союза с Великим Мерканским Орденом.

На взгляд Ольги, теперь следовало организовать женитьбу брата на одной из фрагербритских принцесс.

Вскоре к тому дело и пошло – не одной императорской сестре пришла в голову такая идея. Некоторые высшие государственные чиновники придерживались такого же мнения…

Однако Миркину такое развитие событий не слишком нравилось. Он колебался.

И тогда Ольга решила помочь брату.

Глава пятьдесят четвертая

Перед отлетом сестры из Петергофа на космовокзал император позвал ее для прощального разговора.

Встретились в малой гостиной.

Ольга с детства любила эту комнату.

Тут не было присущей императорскому дворцу парадной помпезности. Серо-зеленые обои в цветочек, старинные диванчики с коричневой обивкой и чайный столик, на окнах простые шторы без оборок и рюшей, две картины Антона Зимятова с лесными пейзажами.

Казалось, в малой гостиной живет сама природа, и это при том, что живых цветов тут не держали. Сидя на диванчике, всегда хорошо думалось и мечталось.

Брату и сестре подали чай – в чашках тонкого фарфора, опять же расписанных зеленью.

– Люблю эту комнату, – сказала Ольга, сделав глоток.

– И мне она нравится, – ответил Миркин. Было ясно видно, что мысли брата заняты чем угодно, но только не малой гостиной. Ольга тихонько вздохнула. Мужчина, что с него возьмешь…

– Слушай, Оленька… – Император тоже сделал глоток. – Тебе нечего бояться! Транссистемник, на котором ты полетишь, будет сопровождаться боевым кораблем самого последнего поколения. В финишной точке после второго прыжка, на границе Империи и Союза, вас будут встречать фрагербритцы. Тоже боевой корабль. Так что путешествие вполне безопасно.

Ольга мягко улыбнулась:

– Миркин, Миркин! Тебе бы давно пора заметить, что я – далеко не трусливая девочка.

– Знаю. Не перебивай!.. Как я уже сказал, сам по себе перелет безопасен. Опасность может поджидать на самом Вайсбурге.

– Ты не доверяешь спецслужбам короля Отто?

– Там, где в события способен вмешаться Бедросо, я не доверяю вообще никому. А Вершителю вполне может стать известно о твоем путешествии и его цели. Сейчас, несомненно, главный интерес мерканцев – сорвать намечающуюся договоренность между нами и фрагербритцами. И потому вполне возможны любые провокации. Вплоть до самых серьезных…

Ольга снова улыбнулась. Она прекрасно понимала, что под словами «серьезная провокация» брат подразумевает убийство гостьи на фрагербритской территории. Просто не хочет произносить это, дабы не пугать сестру…

– Ко всему прочему, – продолжал император, – противниками могут быть не только мерканцы. Среди фрагербритских вельмож есть люди, считающие, что сближение их страны с Росской империей – серьезная внешнеполитическая ошибка. Сторонников Ордена там хватает. И они тоже способны ставить нам с Отто палки в колеса. Поэтому охрана охраной, но я приставляю к тебе «росомаху». Он будет твоим главным телохранителем. Познакомишься с ним на корабле. Зовут его Дмитрий Макаров. Я лично проверил его подготовку. Конечно, от целой армии он тебя защитить не сумеет, но в таких делах армии и не используются. Вполне достаточно пятидесяти человек, а с ними он справится. Для всех окружающих он будет считаться твоим личным секретарем. Конечно, фрагербритских безопасников этим не проведешь, но не называть же его телохранителем в открытую. В дипломатии приходится играть в подобные игры. Тебе ясно?

Ольга кивнула и еле сдержала новую улыбку. Брат разговаривал с нею, как со всеми своими министрами-директорами-чиновниками…

– Далее, – продолжал Миркин. – В космопорт я провожать тебя не полечу. Незачем привлекать к вашему отлету чужое внимание. И на космовокзале никаких помпезных проводов не предусмотрено. Как и излишне торжественной встречи на Вайсбурге. Считай предстоящий полет тайным частным визитом. Кстати, с фрагербритцами протокол встречи мы согласовали.

– Миркин, я все понимаю. Я же не росский император, пожаловавший с официальными целями, для подписания межгосударственных соглашений. У меня несколько другие задачи.

Миркин кивнул:

– Теперь относительно твоих несколько других задач. Должен тебе сказать, что я смирился с необходимостью этой женитьбы. Теперь именно от тебя зависит, руку какой дочери я буду просить у Отто. Очень надеюсь, что ты сумеешь разобраться – которая из них больше подходит для роли росской императрицы.

– А тебе-то самому какая больше нравится?

– Мне больше всего нравится младшенькая. Но она ведь еще совсем ребенок. Ее зовут Натали. От ее вида меня хотя бы не воротит с души.

Ольга не позволила себе и следа усмешки. Она вдруг сердцем поняла, что должно сейчас твориться на душе у брата, вынужденного вскорости сделать такой выбор.

– Имя ее я знаю, брат. Изучила уже как историю всей династии Виндзоров, так и биографии ее нынешних представителей.

– Что бы я без тебя делал, сестренка! – Миркин улыбнулся, но улыбка эта оказалась слишком кривой, чтобы означать веселье.

– Нашел бы себе другую сваху, братик! – Ольга тоже улыбнулась. – Не беспокойся, Миркин. Я изучила не только историю. О нынешней политической ситуации в Фрагербритском союзе я тоже неплохо осведомлена.

Император прищелкнул языком:

– Я уже и не удивляюсь. У тебя поразительный склад ума. Мне даже кажется, что, в случае моей смерти, есть кому передать трон. В конце концов, в истории нашего народа бывали не только императоры, но и правящие императрицы.

«Никак ты проверяешь меня, братик?» – подумала Ольга.

И мягко взяла собеседника за руку:

– Знаешь, Миркин… Давай-ка мы с тобой расставим точки над «ё». Мне не нужен росский трон. Все, чего я хочу, – это вырвать моих бедных сестер из лап Тима Бедросо. У меня на сердце холодеет, когда я представляю себе, что он может с ними сделать. Вот что для меня главное… А потом я готова выйти замуж, нарожать детей и жить, как самая обычная женщина. Мне не нужны ни карьера, ни власть. Все это ваши, мужские игрушки…

– Это не игрушки, Оля!

– Да понимаю я! Извини, просто не так выразилась!.. В общем, не беспокойся обо мне. Занимайся тем, чем занимаешься все последнее время. – Она посмотрела на него с мольбой. – И сделай вооруженные силы империи такими, чтобы мы смогли раздавить этого гада!

Миркин мягко пожал ей руку:

– Я сделаю, Оля! Обещаю тебе!

На сем они и расстались.

Брат вернулся к своим неотложным делам. А сестра отправилась готовиться к вылету в космопорт Петрограда.

Глава пятьдесят пятая

Ольга знала, на каком корабле ей придется лететь.

«Ярослав Мудрый» был судном малого тоннажа – такие применялись в Росской империи в случаях, когда требовалось перевезти из конца в конец малое количество пассажиров или не слишком большой груз.

Не яхта, конечно, на самом деле, но и недалеко от нее ушел…

Команда его насчитывала всего два десятка человек, стационарного вооружения на борту не имелось. Поэтому в необходимых случаях подобные суда ходили по Галактике в сопровождении и под защитой боевых кораблей. А в остальном «Ярослав Мудрый» был самым обычным транссистемником, способным передвигаться с использованием римановых туннелей.

Судно дожидалось высокопоставленную пассажирку, пристыковавшись к орбитальному космическому вокзалу «Алая звезда», куда Ольга добралась рейсовым шаттлом.

Дворцовые охранники, сопровождавшие сестру императора до самой орбиты, передали ее из рук в руки высокому усачу лет сорока, который встретил гостью в стыковочном коридоре.

– Добро пожаловать, ваше высочество! Меня зовут Альберт Земской, я – капитан «Ярослава Мудрого». Добро пожаловать на борт моего судна!

На нем была форма гражданского флота.

– Здравствуйте, капитан! Рада вас видеть!

Ольгу сопроводили в предназначенную для нее каюту, следом занесли багаж, устроили чемоданы в багажной ячейке.

– Надеюсь, вам будет удобно, ваше высочество!

– Спасибо, капитан!

– Располагайтесь! Если что-то потребуется, стюард к вашим услугам! Вызвать его можно по переговорнику. Отваливаем через два часа.

И Земской предоставил гостью самой себе. Ольга достала из чемодана предметы первой необходимости и переоделась в домашнее.

Потом из переговорника раздался мужской голос:

– Разрешите войти, ваше высочество?

– Входите, пожалуйста!

Перепонка люка раскрылась, и в каюту вступил молодой парень в штатском костюме.

Этакий громила, но с совершенно невзрачной физиономией. В общем, не из тех, кого в народе называют «гроза женщин», хотя фигурой, прямо скажем, вышел. И даже очень вышел…

– Слушаю вас!

– Меня зовут Дмитрий Макаров. Я – ваш личный секретарь в предстоящем путешествии.

– Да, его императорское величество говорил мне о вас. Секретарь и телохранитель… Рада познакомиться! – Ольга протянула руку для поцелуя.

Макаров приблизился, склонился над рукой. Губы у него оказались неожиданно мягкими, а в движениях чувствовалась военная выправка. Офицер есть офицер, как его ни назови…

– Присаживайтесь, Дмитрий!

– Спасибо! – Секретарь-телохранитель угнездился на краешке кресла. – Собственно, до прибытия на Вайсбург нам с вами заниматься нечем. Если у вас, конечно, нет никаких дополнительных пожеланий… «Ярослав Мудрый» летит до фрагербритского государственного пространства в сопровождении эсминца «Осмотрительный» под командованием капитана второго ранга Яаскеляйнена. Эсминец новой модели и вооружен по последнему слову военной техники. Поэтому в полете нам ничто не угрожает.

«Да что они все пытаются меня успокоить? – подумала Ольга. – Сначала брат, теперь этот…»

– А я ничего и не опасаюсь, Дмитрий.

– Вот и хорошо, ваше высочество!

Макаров улыбнулся.

Улыбка оказалась на удивление открытой и светлой.

«Наверное, я неправа, – подумала вдруг Ольга. – По такой улыбке вполне могут сохнуть немало женщин там, где он прежде служил».

Впрочем, ей не было до тех сохнущих никакого дела…

– Дополнительных пожеланий у меня пока нет. Если я правильно понимаю, сам полет ничем не отличается от обычных транссистемников. Будем спать да есть.

– Совершенно верно. Мы удалимся от Нового Санкт-Петербурга на безопасное расстояние и уляжемся в релаксаторы. В промежутках между прыжками – обязательная кормежка в корабельной кают-компании. А на подлете к Вайсбургу мы с вами, ваше высочество, непременно побеседуем по делу. Я должен буду провести с вами своего рода инструктаж…

– Вы забываете, любезный, что я – дочь императора, пусть и бывшего. А императорских детей с самого детства учат, как нужно сотрудничать с охраной. Я умею, в случае опасности, немедленно падать на пол, чтобы не оказаться на линии огня, и быстро эвакуироваться из помещения, чтобы не мешать тем, кто охраняет меня. Лишь бы они вовремя среагировали…

Тон у Ольги получился недовольным, и Макаров сразу стушевался:

– Простите, ваше высочество, если мои слова вас обидели! Я просто стремлюсь хорошо выполнять свои обязанности.

Физиономия у него сделалась такой виноватой, что Ольга не сдержала улыбки:

– Ладно, Дмитрий! Я очень хорошо понимаю ваши трудности. Думаю, мы с вами непременно подружимся.

Она вдруг почувствовала к этому человеку симпатию.

Присутствовало в нем что-то притягательное…

– Всегда к вашим услугам, ваше высочество! И секретарь-телохранитель, по-военному дернув головой, исчез за порогом.

Глава пятьдесят шестая

Снова Ольга увидела Макарова после первого прыжка.

Он пришел к ней, чтобы сопроводить ее высочество в кают-компанию.

За столом был молчалив, целеустремленно поедал блюда, которые приносил официант, но не забывал бросать по сторонам быстрые взгляды.

Словно ожидал немедленного нападения на охраняемую особу.

Ольга чувствовала рядом с ним какое-то странное неудобство. И потому тоже молчала.

Наконец она не выдержала:

– Скажите, Дмитрий… У вас родственники есть?

– Нет, ваше высочество. Погибли во время нападения пиратов. Я – сын РОСОГБАК.

– Надо же! – удивилась Ольга. – Как и мой брат… Как его императорское величество. Похоже, в вашей РОСОГБАК все такие…

Макаров посмотрел на нее ясным взором.

– Нет, ваше высочество. Среди «росомах» хватает курсантов, имеющих родителей. Их, кстати, намного больше, чем сирот. Однако сироты, как правило, добиваются большего. У них просто нет других шансов для приемлемой жизни. У них нет тылового прикрытия и не на кого надеяться, кроме самого себя. Для сирот школа «росомах» – и отец, и мать, и старший брат… И остается только благодарить Бога за то, что великий князь Роман создал когда-то нашу бригаду!

«А ведь и в самом деле, – подумала Ольга. – Нам-то, выросшим под теплым родительским крылышком, не понять…»

Впрочем, она с некоторых пор понимала. Но для этого и самой пришлось потерять родителей.

– Скажите, Дмитрий… А у вас девушка есть?

Секретарь чуть вилку не выронил. Выпрямился, будто ему лом в позвоночник воткнули, воззрился на нее ошалелым взглядом.

– Д-да, ваше высочество.

– И жениться на ней собираетесь?

– Ну… разумеется… если, конечно, она согласится выйти за меня…

Ольга помолчала, ковыряясь в очередной тарелке – чувство голода уже было удовлетворено.

– А вы не задумывались, как ей жить с «росомахой»?

Макаров вновь принялся жевать.

Ольге даже показалось, что секретарь-телохранитель не намерен удостоить ее ответом.

Какие-то глупости спрашивает высокородная барышня… Как и все эти глупые бабы…

– Знаете, ваше высочество… Я ведь не единственный «росомаха» на свете. Если за других выходят замуж, почему нельзя за меня? К тому же дело вовсе не в «росомашьем» звании. Так живут все военные. И моя девушка будет жить, как все жены военных. Кто-то ж должен выполнять долг перед родной страной, а не только думать о собственном благополучии!

Он был прав.

Бывают порой времена, когда думать о собственном благополучии – означает предавать страну, предавать своих близких. Кто-то должен выполнять долг. Вот папочка вроде бы думал о стране. Но, наверное, больше о благополучии – своем и близких. Иначе бы не оказалось столько недовольных в империи!

А с другой стороны, каким бы ни был правитель, недовольные всегда найдутся. Ибо лес рубят – щепки летят. Если думать о каждом человеке в стране, про саму страну скоро придется забыть. Потому что в жизни всегда есть выигравшие и проигравшие, а справедливость – просто миф, придуманный проигравшими, чтобы выигравшие, одержав победу в схватке с судьбой и себе подобными, не пребывали после этого в спячке, почивая на лаврах.

Вот брат это прекрасно понимает. Потому-то и выиграл. Но и в спячке не пребывает. Ради страны готов жениться на нелюбимой женщине.

Интересно, а она, Ольга, смогла бы на самом деле выйти замуж за нелюбимого, если бы потребовалось для родины. Прежде, наверное, смогла бы. А вот теперь… Неведомо теперь!

С некоторых пор ей начал нравиться секретарь брата. Было в Найдене нечто, заставлявшее громче стучать ее сердце…

Вот за него бы она вышла. Но принцессе никогда не бывать замужем за простым «росомахой»!

Черт возьми, что все-таки у нас за жизнь!

– Вы не согласны со мной, ваше высочество? – спросил телохранитель, вперившись в нее ясным взором.

– Согласна, старший лейтенант.

Кстати, большой вопрос: решится ли Найден жениться на ней, если она откажется от всех своих исключительных родовых прав. Они с Миркиным – друзья. Дружбу с императором променяет на семейную жизнь только идиот. Да и вообще, с чего она взяла, что у Найдена тоже стучит сердце при взгляде на нее. У таких ни один мускул не дрогнет. А уж сердце они способны закопать глубоко-глубоко, так что его ни одна собака не выроет…

Она ж с Найденом даже ни разу не оставалась с глазу на глаз…

Ладно, дурацкие какие-то мысли лезут в голову. Сейчас главная задача – политически выгодно женить брата. Потом – спасти сестер. А потом уж дело до самой себя дойдет.

– Вы правы, Дмитрий! Долг бывает гораздо важнее всего остального. И это чувство присуще даже женщинам.

Макаров ответил легким кивком:

– Особенно, если это касается детей, ваше высочество!

– Детей – само собой! Но и мужа – тоже… Впрочем, не тем я вам голову забиваю. Ешьте, пожалуйста!

И секретарь снова взялся за вилку.

Глава пятьдесят седьмая

Второй прыжок, естественно, тоже закончился обедом.

Однако на нем Ольга уже не донимала Макарова вопросами. Сейчас она испытывала по отношению к секретарю какую-то робость, и с этим чувством никак не удавалось справиться.

Возможно, это были какие-то последствия прыжка.

Впрочем, чувствовала Ольга себя вполне здоровой, повода обращаться к корабельному медику не было…

После обеда капитан «Ярослава» пригласил ее высочество на экскурсию – в центральную рубку транссистемника.

Там было любопытно, но не более.

Оленька с младых ногтей бывала на мостике императорской яхты. Поэтому здесь удивить ее чем-либо было невозможно. Такие же видеопласты, такие же пульты, такие же люди работают за ними…

Отличало сегодняшний визит только то, что взгляды всех находившихся в центральной рубке – а находились тут одни мужчины – то и дело зацеплялись за Ольгину фигуру, что, впрочем, не мешало присутствующим общаться с капитаном репликами, обильно сдобренными числами и незнакомыми терминами.

Макарова поначалу пускать сюда не хотели.

– Вы, старлей, полагаете, что ее высочеству тут может что-то угрожать? – насмешливо спросил Земской.

– Пропустите его, пожалуйста, господин капитан, – сказала Ольга.

Просьбу гостьи, разумеется, удовлетворили. На большом видеопласте, расположенном напротив входного люка, был виден корабль.

– Это «Осмотрительный», ваше высочество, – пояснил Земской. – Эсминец Имперского звездного флота. Он сопровождал «Ярослава» на первой дистанции нашего маршрута.

Из-за края видеопласта выплыл еще один корабль, мало чем отличающийся от первого.

– А это фрагербритский фрегат, – сказал капитан. – Отсюда мы пойдем к Вайсбургу в его сопровождении.

Послышался незнакомый бас:

– Приветствуем наших гостей на границе Фрагербритского союза! Говорит капитан цурзэе Гюнтер Прохнер. Фрегат королевского флота «Бисмарк» готов заступить на боевое дежурство по охране литерного рейса.

Говорили на галактосе.

На одном из малых видеопластов возникла худощавая физиономия мужчины с бритым подбородком.

– Здравствуйте, господа! – донесся еще один голос. – «Осмотрительный» вахту сдает!.. Альберт Матвеич, свободных туннелей в гипере!

Говоривший появился на другом видеопласте. Был он бородат, как и многие флотские в Росской империи.

Ольга поняла, что это и есть капитан второго ранга Яаскеляйнен.

– И тебе того же, Армас Урхович! – отозвался Земской. – Спасибо за службу! До встречи!.. Здравствуйте, капитан Прохнер. Очень рад знакомству с вами. «Ярослав Мудрый» готов к обмену данными по дальнейшему маршруту. Старпому – приступить к согласованию информационных баз!

На мостике закипела работа. Снова со всех сторон посыпались многочисленные числа и термины. Земской повернулся к Ольге и Макарову.

– Все в полном порядке, ваше высочество. Происходит смена боевого охранения. Дальше тут ничего интересного не будет. Рутинная работа…

– Тогда мы, пожалуй, пойдем, капитан, – сказала Ольга.

– Да, конечно, ваше высочество!

– Спасибо большое за экскурсию!

– Всегда к вашим услугам!

Высокородная пассажирка и ее секретарь покинули мостик.

Остановившись перед люком в собственную каюту, Ольга спросила Макарова:

– Скажите, Дмитрий… Когда вам давали это задание, рассказали, зачем мы летим на Вайсбург?

Тот замялся на мгновение. И ответил:

– В общих чертах, ваше высочество.

– Что ж, тогда вам все должно быть понятно… До встречи после очередного пробуждения!

– Спокойного прыжкового сна, ваше высочество!

Когда перепонка люка за спиной заросла, Ольга подумала:

«А может, Миркин послал его не только охранять свою сестру, но и следить за нею?»

В принципе, такое задание было вполне возможно. После того, что произошло с лжеграфиней Шуваловой, подобные предосторожность, недоверие и слежка были объяснимы.

Но ведь он уже совершил одну проверку – в Новобагдадском халифате! Так неужели же не удовлетворился ею?

Однако ответа на вопрос у Ольги не было – его мог дать только брат. Или дальнейшее развитие событий.

Глава пятьдесят восьмая

Пребывание в планетной системе звезды, носящей номер 413677 по Общему галактическому каталогу (в повседневном языке – Фрейя), опять началось с постпрыжкового приема пищи.

И с новых открытий в собственной душе.

Увидев Макарова, Ольга не сдержалась и расплылась в радостной улыбке. Как будто они не виделись бог знает сколько времени…

И тут же одернула себя.

«Да что же это такое? – подумала она. – Вот еще не хватало – влюбиться в первого встречного-поперечного!»

Она немедленно согнала с лица непрошеную улыбку.

Макаров заметил ее напряженность.

– С вами все в порядке, ваше высочество?

– Да, старший лейтенант. А что со мной не так?

– Ну… – Взгляд Макарова сделался растерянным. – Вы сегодня какая-то… э-э-э… странная…

– Просто полет немного утомил меня. Эти стены кругом, отсутствие окон… Словно в тюрьме!

– Уже недолго осталось. Больше прыжков не будет. На обычной тяге пойдем. Несколько часов – и окажемся на Вайсбурге.

«И в самом деле недолго, – подумала Ольга. – Пора думать о предстоящем знакомстве с королевской семьей, а не о всяких глупостях!»

Она не стала отвечать.

Макаров тоже молчал, увлеченно поедая бифштекс с яйцом.

После некоторых усилий Ольге удалось направить собственные мысли в надлежащее русло, да так, что когда секретарь-телохранитель еще раз напомнил ее высочеству о необходимости соблюдения правил безопасности, Ольга почти отмахнулась от него – все ее думы уже были на столичной планете фрагербритцев.

Ею вдруг овладела непонятная робость – как будто она летела на Вайсбург не сватать невесту брату, а, прежде всего, знакомиться с собственным женихом.

Макаров снова заметил изменения в ее настроении, но сделал совершенно неверный вывод.

– Ваше высочество, – сказал он. – Уверяю вас, все будет в полном порядке. Я никому не позволю причинить вам вред.

Конечно, чего еще может опасаться девушка, по мнению этого солдафона? Только физических угроз! О душевных переживаниях он, скорее всего, и понятия не имеет! «Росомаха», ясное дело! Большинство из них, наверное, никогда ни в чем не сомневаются. В голове – одни инструкции да приказы…

И как хорошо, что «росомахи» не сумели заставить Миркина полностью перевоспитаться под их требования!

– Я не сомневаюсь в ваших профессиональных навыках, старший лейтенант! И рядом с вами чувствую себя в полной безопасности!

Фраза прозвучала не без сарказма, и Ольге тут же стало стыдно.

В конце концов, парень всего лишь исполняет свой долг…

– Правда, Дмитрий! – сказала она виновато. – Вы наверняка очень хороший телохранитель.

Макаров кивнул:

– Спасибо!.. Но очень надеюсь, что у вас не будет возможности проверить справедливость вашего мнения.

* * *

Как и на крупных пассажирских транссистемниках, среди пассажиров которых во все века насчитывалось немалое количество туристов, на «Ярославе Мудром» имелся обсервационный зал – только небольшой. Не зал – зальчик человек на десять…

Незадолго до финиша капитан пригласил ее императорское высочество в это помещение.

Телохранитель, разумеется, увязался следом.

Да, придется привыкать к тому, что дальше шагу не шагнешь без этого человека. И все время держать себя в руках. Ни к чему «росомахе» думать еще и о состоянии души своей подопечной! Хватит с него забот, связанных с обеспечением ее физической безопасности!

Вайсбург уже хорошо был виден. Бело-голубая планета – как и все терраформированные миры с кислородно-азотной атмосферой. Она сияла в центре большого видеопласта, а чуть правее висел в пространстве какой-то корабль. Фрейи не было видно – звезда находилась за пределами видеопласта.

– Это все тот же «Бисмарк», – пояснил секретарь-телохранитель. – Фрагербритский фрегат. Наше боевое охранение.

Фрегат вдруг устремился в сторону и вскоре исчез за обрезом экрана.

– Куда это он? – спросила Ольга.

– Ушел. Значит, мы уже оказались в сфере действия средств планетной обороны. Нас защищают артиллерийские установки, расположенные на поверхности Вайсбурга и на сателлитах.

– Да, я понимаю, – сказала Ольга.

Макаров сидел справа от нее, и она остро ощущала близость его руки, лежащей на подлокотнике кресла.

Жутко захотелось, чтобы рука коснулась ее, и Ольга сделала резкое движение, так что ее бок ощутил остроту «росомашьего» локтя.

– Простите, ваше высочество! – Макаров тут же отодвинулся.

А Ольга снова принялась ругать себя за «девчачьи глупости».

Глава пятьдесят девятая

Поскольку визит Ольги был частным, никаких торжественных церемоний после финиша не проводилось.

«Ярослав Мудрый», сбросив скорость, завис неподалеку от местного орбитального космического вокзала, имеющего, в отличие от «Алой звезды», шарообразную форму. Через четверть часа к росскому судну пристыковался местный шаттл, и на борт «Ярослава» ступили фрагербритские пограничники и таможенники. За ними следовал высокий брюнет в мундире полковника, которого сопровождали с десяток подчиненных с погонами самых разных званий.

Брюнет щелкнул каблуками:

– Полковник Вильгельм Рихтер! Начальник королевской службы охраны. К вашим услугам, господа! Мы будем сердечно рады лицезреть таких почетных гостей на Вайсбурге!

Последовала короткая церемония взаимных представлений на галактосе, после чего полковник сказал Ольге:

– Мне поручено сопроводить вас к его величеству Отто Тринадцатому. Меня поставили в известность, ваше высочество, что делегация невелика.

– Совершенно верно, господин Рихтер. Делегация крайне невелика. Это частный визит, и незачем привлекать к нему внимание. Меня сопровождает только мой личный секретарь. Прошу любить и жаловать!

Макаров тут же шагнул вперед и дернул подбородком:

– Дмитрий Макаров! Здравствуйте, господин полковник!

– Здравия желаю!

– Мой секретарь должен быть при мне все время. – Ольга мило улыбнулась. – Я полагаю, вы понимаете…

– Понимаю, ваше высочество. – Рихтер тоже позволил себе легкую улыбку. – Министерство иностранных дел меня предупредило. Надеюсь, вам обоим понравится в Нимфенбурге. Именно там находится королевский дворец. Это неподалеку от Лондинуса, нашей столицы. Добро пожаловать на фрагербритскую землю!

Таможенники и пограничники отдали честь высоким гостям.

Глава шестидесятая

Меры безопасности во дворце Отто Тринадцатого мало чем отличались от соответствующих порядков Петергофа – те же вооруженные охранники на каждом шагу.

Гости высадились из машины, перекинувшей их от космопорта до дворцовой глайдерной стоянки, и прошли по песчаной дорожке к парадному входу.

Охранные сканеры в глаза не лезли, но они наверняка тут имелись.

– Добро пожаловать в Нимфенбург, ваше высочество! – произнес полковник Рихтер безо всякой торжественности. – Родовое гнездо Виндзоров!

А вот сам дворец архитектурой разительно отличался от жилища росских императоров.

Высокие узкие окна, многочисленные разноцветные витражи, нагромождение башенок и шпилей…

Поднялись по серой мраморной лестнице с белыми перилами, миновали пару альпийских стрелков в высоких шапках, отдаленно смахивающих на росские папахи. Стрелки были вооружены странного вида штуковинами, напоминающими старинные винтовки, как их изображают в исторических сериалах.

Полковник вызвал мажордома.

Гостей немедленно сопроводили в отведенные им апартаменты.

Однако Макарова предложенные помещения не устроили.

– Простите, господа, – сказал он. – Я настаиваю на том, чтобы между жилищем ее высочества и дворцовым коридором было дополнительное помещение, в котором поселюсь я. Так, чтобы никто не мог попасть к ее высочеству, не миновав секретаря. Простите, но этого требуют мои профессиональные обязанности.

Разумеется, гостю немедленно пошли навстречу.

А Ольга с удовольствием отметила про себя, что Макаров готов жизнь за нее положить.

И тут же удивилась собственному удовольствию: ведь готовность положить жизнь за опекаемую – долг любого телохранителя! За то им и деньги платят!

«Голубушка, – сказала она себе. – Этот человек – всего-навсего твой слуга, не более того! И не выдумывай себе фантазий!»

Но выдумывать – очень хотелось…

Церемония представления гостей королю тоже не отличалась торжественностью. И тут не было почетного караула и толпы встречающих.

Ольгу и секретаря просто проводили в небольшой зал, в котором стояли несколько кресел и чайный столик в стиле «новый ампир».

– Присаживайтесь, пожалуйста, господа! – сказал Рихтер. – Его величество появится с минуты на минуту.

Гости сели, осмотрелись.

Обстановка в зальчике оказалась достаточно спартанской – не наблюдалось ни золота, ни парчи, ни гигантских картин на стенах.

Впрочем, новый ампир и не предусматривал особой роскоши…

Отто долго себя ждать не заставил. Стремительно вошел в зал, энергично прошествовал к визитерам.

Полковник Рихтер представил его величеству сначала гостью, потом ее секретаря.

– Приветствую вас, ваше высочество! Весьма рад нашему знакомству!.. Здравствуйте, господин Макаров.

Держался фрагербритский король просто и сразу понравился Ольге.

– Его императорское величество Остромир Первый передает вам, ваше величество, привет и пожелание процветания фрагербритскому народу, – сказала она.

– Спасибо! – Отто поклонился. – Мои наилучшие пожелания росичам! Мой народ очень заинтересован в дружбе с вами… – Он повернулся к Рихтеру. – Вы свободны, Вильгельм! Благодарю вас!

Полковник встал, щелкнул каблуками и удалился.

– Перейдем к делу, ваше высочество!.. Из переписки между нашими министрами иностранных дел понятно, что ваш император намерен посвататься к одной из моих дочерей. Со своей стороны, я подтверждаю желание фрагербритского народа крепить дружбу с Росской империей. Полагаю, нам стоит быть предельно откровенными. Выбрал ли уже ваш император невесту?

Ольга лучезарно улыбнулась:

– У вас прекрасные дочери, ваше величество. Императору весьма непросто сделать свой выбор.

Король тоже улыбнулся:

– Я понимаю сложности императора… Господь дает нам супругов не для развлечения, а с целью создания крепкой семьи. Нам же, правителям, приходится быть особенно внимательными и обстоятельными при выборе спутников жизни. Впрочем, я думаю, вы и сами это прекрасно знаете.

Ольга почувствовала, что за всей внешней простотой в короле прячется некое напряжение.

Будто ему приходится играть плохо выученную роль.

Макаров сидел молча – ему по статусу было не положено участвовать в беседе. Но Ольге очень захотелось узнать, что он думает по поводу фрагербритского правителя.

И когда аудиенция завершилась и гости вернулись в отведенные им покои, она задала секретарю этот вопрос.

Макаров в ответ пожал плечами:

– Знаете, ваше высочество… Я до сегодняшнего дня встречался лишь с одним правителем. С его императорским величеством Остромиром Первым. Да и то – однажды. Так что мне трудно судить… Могу сказать только, что Отто показался мне достаточно простым человеком. Нет в нем царственного высокомерия иных высокородных персон.

Похоже, секретарь был тот еще психолог.

Но, с другой стороны, зачем ему вообще быть психологом? Главное для него, надо полагать, чутье на опасность.

И то, что он не строит из себя знатока людей и не боится признаваться в этом, не может не нравиться.

Глава шестьдесят первая

За обедом, который фрагербритский правитель устроил в честь иностранных гостей, состоялось знакомство Ольги с королевской семьей.

Числом семья Отто ненамного отличалась от семьи Владислава Второго, когда все были еще живы.

Кроме самого короля, за столом сидели королева Гертруда, четыре дочери: Маргарет, Сабина, Розалинда и Натали, а также сын Бруно.

Обстановка оказалась довольно демократичной.

Его величество бесперечь шутил, по-прежнему слегка удивляя гостей отсутствием церемонности. Однако время от времени на лицо короля набегала тень озабоченности, слишком легкая и короткая, чтобы сотрапезники обратили на нее внимание.

Тем не менее Ольга эту малость заметила…

Сервировка фрагербритского стола не слишком отличалась от той, что делают в Росской империи.

Те же белые фарфоровые тарелки с узорами, те же серебряные ложки-вилки разных размеров и назначения, те же наборы блестящих ножей, те же бокалы для вина и прочих напитков…

Да и подаваемые блюда были достаточно знакомы, ибо многие из них входили и в росскую кухню.

Политических тем за столом не касались.

Наверное, потому что сам по себе обед представлял собой сплошную политику…

Дмитрий Макаров занимал стул слева от Ольги, а справа посадили наследника фрагербритского престола.

Бруно Оттович поначалу явно стеснялся, однако после бокала анжуйского вина расслабился и начал подбивать к гостье клинья.

Он оказался довольно симпатичным, хотя и слегка самоуверенным молодым человеком.

Впрочем, чему удивляться? – наверняка любая фрагербритская барышня была бы не против, кабы его высочество принялся за нею ухаживать…

Вот только не слишком ли он юн?

Ольга улучила момент и шепнула своему секретарю:

– Дмитрий, вы не знаете, сколько лет принцу?

Как она и ожидала, Макаров знал.

– Восемнадцать, ваше высочество.

Да, совсем уж юнец… Не стоит, пожалуй, поощрять его притязания на интерес гостьи!

И Ольга накинула на себя плотное покрывало чопорности.

А потом вдруг подумала, что, находись тут Миркин, у него и вправду бы возникла идея связать брачными узами ее и Бруно. И своих бы политических целей добился, и самому жениться не обязательно!

Она даже рассмеялась от этой мысли.

Принц понял ее неправильно и снова принялся оказывать гостье знаки внимания, пока его не остановил предупреждающе-недовольный взгляд матери.

После обеда гостям устроили небольшую экскурсию по дворцу и придворцовой территории. Ольге было интересно; Макаров же откровенно скучал.

Понятное дело – «росомаху» занимает лишь безопасность охраняемой высочайшей особы…

Однако за всеми этими коридорами-апартаментами-шторами-люстрами Ольга не забывала о главной задаче своего путешествия.

Вот только как организовать встречу с принцессами? Будь визит официальным, можно было бы устроить прием в росском посольстве.

А может, такое допустимо и при частном посещении иностранного государства? Что тут говорит дипломатический этикет?

Она задала этот вопрос Макарову.

Но тот пожал плечами:

– Простите, не знаю, ваше высочество. Меня совершенно не обучали дипломатической кухне.

– Какой же вы секретарь после этого?! – не удержалась Ольга.

– Вам известно – какой! – Макаров сделал ударение на последнем слове.

Он был абсолютно прав.

Придется самой проявлять инициативу…

Однако сей подвиг Ольге не потребовался.

Проблему решил Отто Тринадцатый.

Он посетил апартаменты, выделенные гостье; поинтересовался, как она устроилась; поговорил какое-то время о наступившей летней погоде, пообещав обязательно показать Ольге еще и дворцовые цветники.

А потом сказал:

– Ваше высочество! Я полагаю, что удобнее всего было бы вам поговорить с моими дочерьми с каждой по отдельности. Не так ли?

– Как пожелаете, ваше величество, – ответила Ольга.

Ее такое предложение только обрадовало.

Вести беседу одновременно со всеми четырьмя девицами – сложнее сложного. Тут надо учетверенно следить за своими словами, чтобы, отвечая на какой-нибудь, с виду вполне невинный вопрос, заданный одной королевской дочкой, ненароком не обидеть остальных.

Видимо, Отто Тринадцатый и сам прекрасно понимал предстоящие трудности дамского общения.

– Я полагаю, беседовать с глазу на глаз будет гораздо проще и вам, и моим девочкам.

– Несомненно, ваше величество, – сказала Ольга. – Благодарю вас!

«Однако ты, друг мой, слишком заинтересован в предстоящем браке, коли тебя заботят мои сложности, – подумала она. – Было бы гораздо понятнее, если бы порядок бесед согласовывала со мной твоя жена».

– В таком случае, – продолжал король, – завтра и начинайте. С кем бы вы хотели встретиться прежде всего?

Ольга долго не размышляла.

– С Маргарет, ваше величество

– Что ж, значит, после завтрака к вам в гости придет Маргарет. А кто будет потом – я решу позже.

«Ого! – подумала Ольга. – Как на допрос к следователю своих дочек отправляет. Не хотят ли нас облапошить?.. Надо ухо держать востро!»

– Как пожелаете, ваше величество.

Глава шестьдесят вторая

Ольга сидела и осторожно разглядывала расположившуюся в другом кресле Маргарет.

Фрагербритская принцесса была одета, как показалось Ольге, безвкусно, но наверняка модно для нынешнего сезона в здешних местах.

Иное было просто невозможно. Принцесса может отличаться дурновкусием, но ее мамки и няньки не позволят ей проявить подобный недостаток перед столь важной гостьей.

Встречают, как известно, по одежке…

Разговор шел на галактосе. И ни о чем.

– Вы знаете, тете Helge… Мне так нравится ваш брат. Он – такой интересный мужчина. И такой молодой, а уже император. Бруно, моему брату, так далеко до вашего! У Бруно одни девки на уме. Хотя мужчины есть мужчины, они почти все этим озабочены, не правда ли?

Уже через пять минут беседы… вернее, сплошного монолога Маргарет… Ольге стало совершенно ясно: перед нею сидела едва ли не стопроцентная дура. Да к тому же и полная уродина. На сетевых изображениях-то принцесса получше выглядела, там, видно, дизайнеры работали…

Вот повезло Отто со старшей доченькой! Такую хоть за охранника отдашь – лишь бы замуж пристроить!

Впрочем, платье на принцессе было строгое, темно-синего цвета, полностью закрытое – охранник от такого рванет прочь, как благовоспитанный маменькин сынок от разбитной шлюхи.

– А вы любите драгоценности, тете Helge? – спросила Маргарет.

– Да, они мне нравятся, – осторожно ответила Ольга, ожидая очередной порции безудержного монолога.

Она не ошиблась.

– Ой, я просто без ума от бриллиантов. У одного из наших дальних родственников Нормана Хинсли… его предки были англичанами… есть бриллиант, носящий имя Королевский Глаз… у него очень богатая история, у этого камня… из-за него убили много людей, он на протяжении веков попадал из одних рук в другие, пока не оказался у предков Нормана, но там уже как-то прижился, и они его очень редко показывают чужим, но я-то, конечно, видела, так вот мне так бы хотелось иметь его, я бы все отдала за такую возможность, потому что представляю, как он будет сверкать на моей груди…

Ольга с трудом сдержала смех: на такой груди любой бриллиант будет выглядеть, как седло на корове. Несовместимы они – такая, с позволения сказать, грудь и болтающийся, словно затейливый галстук, бриллиант на цепочке. Лежать-то ему просто не на чем… Тут даже брошь окажется ни к селу ни к городу!

– А вот кринолины я терпеть не могу, потому что в них очень трудно ходить, плывешь, будто лодка без весел, ни свернуть ни повернуться, а во время танцев тебя так и норовит закрутить, но у нас в Нимфенбурге иногда устраивают костюмированные балы, на которых принято надевать одеяния древних предков, в праздник «Майского дерева», к примеру, и этот проклятый кринолин висит на тебе, как колокол, да к тому же еще проклятый корсет сжимает так, что ни вздохнуть, хотя одежду нам шьют лучшие модельные дома нашей страны… «Дольче Габбана», например, это такой старинный дом, но и их корсеты – просто тихий ужас…

Ольга слушала и не слушала.

В принципе разговор вполне уже можно было сворачивать. Первоначальное впечатление получено на сто процентов.

Однако чувствовала Ольга, что за пустопорожним трепом этой девицы скрывается что-то странное, какое-то напряжение присутствует, будто Маргарет изо всех сил стремится скрыть некую тайну и очень боится, что тайна эта, помимо желания говорящей, непременно и всецело раскроется. Что-то похожее на поведение ее батюшки при встрече с гостями…

И только поэтому Ольга продолжала слушать принцессу, вставляя время от времени коротенькие ответные реплики, которые немедленно порождали очередную порцию бурного словесного потока.

– А мама очень любит папу и моих сестер, и брата, и я их всех тоже чрезвычайно обожаю, и папу, и маму, и балбеса Бруно, и Сабину, и Розалинду, и Натали, хотя она еще маленькая…

Господи боже мой, да сколько же это может продолжаться! Может, намекнуть девочке, что пора и честь знать?

– …а папа молчал, молчал, а потом сказал, что кому-то из нас надо обязательно выйти замуж за вашего брата…

Маргарет охнула и прикусила язычок. Глаза ее распахнулись, в них родились испуг и растерянность.

И Ольга поняла, что именно последние слова и пыталась не выпустить собеседница из своего маленького ротика, но этот подвиг ей никоим образом не удался. Прокололась девочка!..

На фразу принцессы про папу ни в коем случае не надо было реагировать – Ольга чувствовала это – и пришлось искать слова, ничем не связанные с папиным инструктажем относительно обязательного замужества, но способные заполнить повисшую тягучую паузу.

Впрочем, Маргарет тут же понеслась дальше, снова взнуздав словесных коней, снова закручивая кринолины вокруг корсетов, посыпая их пригоршнями аметистов, топазов и изумрудов, горько жалуясь на старинных моделей туфли, которые ее, разумеется, научили носить, но она их терпеть не может и предпочитает старые добрые кроссовки, но их ни в коем случае нельзя надевать в торжественных случаях, как бы этого ни хотелось.

В принципе, с нею все теперь было абсолютно понятно.

Она ляпнула то, чего не в коем случае ляпать не собиралась. И как всякая дурочка, попыталась немедленно забыть о допущенном промахе, пытаясь завалить его новой информацией, да вот беда: вся информация, которой она владела, крутилась вокруг одного и того же.

Наконец Маргарет выдохлась и перевела дыхание.

– Спасибо большое, ваше высочество! – сказала Ольга. – Я узнала так много нового о фрагербритских национальных праздниках. Мы непременно еще поговорим о моде, меня чрезвычайно интересует эта тема.

– Конечно, тете Helge. Я могу говорить об этих вещах хоть сутки напролет.

Можно было ненавязчиво выставлять собеседницу вон, но Ольге это показалось неучтивым.

В результате она еще минут пятнадцать выслушивала упоенный монолог о любимом горнолыжном курорте, который Маргарет время от времени посещает, хоть и не очень хорошо катается на лыжах (вот Розалинда, та – да!), но костюмы, которые принято там носить, ей очень нравятся, потому что очень хорошо обтягивают фигуру, особенно бедра, ведь бедра – это первое, на что смотрят мужчины…

Очередное словесное наводнение прервал Дмитрий Макаров, заглянувший в комнату хозяйки и напомнивший, что ее высочеству Ольге пора отправляться на прогулку в дворцовый парк.

Маргарет тоже очень любила гулять, но сейчас ее ожидала примерка нового платья, очень красивого, от «Альберты Феретти», и если платье еще не придется переделывать, то оно непременно будет продемонстрировано гостье…

Наконец, от Маргарет избавились.

– Мне все было слышно даже через закрытую дверь, – виновато сказал Макаров, и на его лице нарисовалось все, что он думает по поводу старшей дочери Отто Тринадцатого.

Ольга промолчала: их вполне могли подслушивать.

Секретарь тоже прекрасно понимал это, потому что на мгновение приложил палец к губам. И только уже в парке продолжил:

– Ну и дура эта Маргарет, прости меня господи! Достанется же кому-то подобное сокровище!

«Достанется непременно, – подумала Ольга. – Но я сделаю все, чтобы не моему брату!»

– Можно, я возьму вас под руку, Дмитрий? – спросила она.

– Да, конечно, ваше высочество!

– Замучила меня эта Маргарет, – объяснила Ольга.

Макаров промолчал, но руку предложил.

Они двинулись дальше по дорожке, отсыпанной из утрамбованного темно-желтого песка.

И Ольга подумала, что иногда совместное молчание с мужчиной много интереснее беседы с женщиной.

Глава шестьдесят третья

Второй гостьей оказалась Сабина.

На ней тоже было закрытое платье, но цвета весенней растительности, и оно принцессе очень даже шло.

Тем более что у нее были зеленые глаза…

Однако лицо ее от этого подарка природы краше не стало. Подводил лошадиный подбородок.

Разговор завязался очень легко. Наверное, потому, что после прогулки у Ольги изрядно улучшилось настроение.

Однако продолжалось благолепие недолго.

Нет, Сабина не возмущалась кринолинами и корсетами и не восторгалась бриллиантами, сапфирами и изумрудами.

Область главных ее интересов составляли ведущие фамилии Лондинуса и других городов Вайсбурга.

Очень скоро Ольга узнала много интересного о повседневной жизни фрагербритской знати.

Оказывается, баронесса Франческа Факетти на сносях, на восьмом месяце, и в этом, правда, нет ничего удивительного, потому что она замужем, да только ходят упорные слухи, что беременна она не от барона Алессандро Факетти, а от графа Арнольда де Ла Виньоля…

А молодой герцог Джон Уильяме в пух и прах проигрался на скачках и теперь изо всех сил пытается вытрясти кругленькую сумму из своего отца, шестидесятилетнего Синклера. И старик будет полным идиотом, если пойдет на поводу у бессовестного отпрыска. Конечно, в средства массовой информации эта история не попала, поскольку Уильямсы засудят кого угодно за клевету, но вы же понимаете, что люди не будут утверждать такое ни с того ни с сего. Как говорят, у вас, у россов, «дьима бьезь огнья нье бьивает…»

Уже через четверть часа наполненной охами и ахами беседы Ольга готова была взвыть, но и в поведении второй принцессы ощущалось знакомое напряжение.

И вскоре Ольга дождалась…

Монолог Сабины растекался по комнате, обволакивая мозги плотным туманом и изгоняя мысли.

– А в семье графа Межурицкого совсем другая проблема. Ему необходимо как можно скорее выдать замуж свою старшую дочь. А надо сказать, дорогая, что Барбара Межурицкая – красотка еще та. Кожа да кости… В общем, ситуация почти как у нашей Маргарет.

Ольга едва не расхохоталась.

Вторая дочь Отто оказалась глупее первой. Потому что даже не заметила, что проболталась – поток слов, водопадом обрушиваемых на гостью, не прервался ни на мгновение.

За графьями Межурицкими последовали бароны дю Валлоны, потом герцоги Анжуйские, потом маркизы Фишеры, потом виконт Монтгомери, потом младшая герцогиня Корнуэльская…

Герцогиня была ужасная задавака. Больше чем наша Розалинда, а Розалинда, прямо скажем, та еще штучка!

Говорить с Розалиндой совершенно не о чем – не то что с вами, тете Helge… Хотя Анастэйше Корнуэльской моя младшая сестренка, конечно, и в подметки не годится, что уж тут скрывать. В Розалинде хоть что-то есть женское…

Спас Ольгу сигнал гонга, предупреждающий, что через полчаса обитатели дворца соберутся на обед.

За столом, как показалось Ольге, опять царило напряжение.

Правда, его величество всячески стремился разрядить атмосферу, то и дело задавая вопросы своей гостье – о жизни в Росской империи, об ее нынешнем императоре, о населяющих страну людях.

Ольга пространно отвечала.

Сидящие за столом члены королевской семьи слушали ее, улыбаясь, но за этими приятными улыбками пряталось все то же напряжение.

Ольге даже пришло в голову, что ее фрагербритский вояж напоминает не столько смотрины невест, сколько самую настоящую разведывательную операцию в тылу противника.

Старшие дочери Отто Тринадцатого переглядывались друг с другом, самая младшенькая, Натали, смотрела на гостей букой. Вернее, на гостью – в Макарова она то и дело стреляла глазками.

Видно, дяденька произвел на нее впечатление своим ростом и габаритами. Конечно, куда уж с таким родному братцу тягаться!

Ольга даже почувствовала укол беспричинной ревности…

И только молчаливая Розалинда выглядела спокойной.

Глава шестьдесят четвертая

Розалинда, третья по возрасту принцесса фрагербритская, была умной девушкой.

Ее растили совсем не в тепличных условиях.

С пяти лет папа брал ее с собой на охоту в ближайший лес, принадлежащий королевскому дому Виндзоров. Розалинду приучили ночевать в палатке, умываться холодной водой из ближайшего ручья, не бояться мертвых животных и оружия. С двенадцати лет она и сама держала в руках огнестрел, а свою первую дичь добыла годом позже.

Король Отто Тринадцатый в дочке души не чаял, и она довольно рано узнала, что папа любит ее больше других дочерей. Впрочем, немногим позже узнала она и то, что ее удел, когда вырастет, – выйти замуж не по любви, а за того, кто будет важен Виндзорам. Свадьба с политическими целями…

Впрочем, принцесса надеялась, что судьба будет к ней милостива.

Годы шли.

Девочка выросла в девушку. Розалинда знала, что Бог не дал ей особенной красоты, но собственная внешность не слишком ее заботила – старшие сестры были ничем не краше. А ведь пора выходить замуж пришла к ним раньше.

Однажды папа зашел в дочкину комнату с весьма озабоченным видом.

Розалинда уже несколько дней чувствовала: с отцом что-то происходит.

В общем-то, король фрагербритский никогда не отличался особой улыбчивостью, но в последнее время он ходил по дворцу мрачнее тучи.

– Линдочка, девочка моя… Нам надо поговорить.

Сколько принцесса себя помнила, папа никогда не называл ее полным именем. Линдочка, Линда…

– Я слушаю тебя, папочка. Что случилось?

Линде было известно, что даже маме не удалось разговорить отца, и королева Гертруда знала о причинах мужниной озабоченности не больше дочерей.

– Кое-что случилось, дочка. – Отто сел на диван рядом с Линдой. – На днях к нам прилетает посланник от росского императора Остромира Первого. Вернее, посланница, сестра его Ольга. – Король потер рукой лоб. – В общем, я буду вынужден отдать кого-то из своих дочерей замуж за Остромира.

До Линды не сразу дошел смысл отцовских слов. А когда все-таки дошел, она фыркнула:

– Сестра императора летит к нам в роли свахи? Ну и дела… Нас что, ждут смотрины невест?

Отец поморщился:

– Ну, я бы так не выразился… Я просто прошу тебя, дочка, будь с гостьей поприветливее.

Линде очень не хотелось «быть поприветливее», но ведь папа не стал бы просить о подобном, если бы ему не было нужно. Похоже, что-то все-таки произошло…

– Что случилось, папочка? – В голос поневоле проникла тревога. – У нас в стране непорядок?

Папа мгновенно нацепил на лицо маску спокойствия.

– Ничего пока не случилось, Линдочка. Но непременно случится, если мы не заключим с россами военно-политический союз. Уж ты мне поверь. В Галактике у нас хватает врагов. Неплохо бы иметь и друзей. Так что я тебя очень прошу!

Он явно не договаривал, однако Линда решила сделать вид, будто этого не поняла.

Рано или поздно все равно многое прояснится. В конце концов, до свадьбы дело еще не дошло. Да и дойдет ли?..

– Хорошо, папа. Я буду с гостьей приветлива.

Папа ушел.

А чуть позже Линда узнала, что подобный разговор у него состоялся и с остальными дочерьми. И Линда поняла, что ее действительно ждут самые настоящие смотрины.

Но раз не только ее, то вполне может быть, что не ее и выберут. Да, конечно, она будет покрасивее Маргарет и Сабины… Но кто знает? Может, новый росский император вообще любит малолеток… А Натали хоть и не оформилась еще, но вовсю обещает стать лакомым кусочком для мужчин. Так что поживем-увидим…

Для полного счастья можно, конечно, произвести на императорскую сестру не слишком хорошее впечатление, чтобы гарантированно не понравиться ей, но папа наверняка будет недоволен.

А впрочем, почему бы нам и не посмотреть, каков из себя этот император Остромир Первый?

Линда отправилась в свою рабочую комнату и велела сетевому агенту выудить из сети изображения вероятного суженого.

Остромиры Романовы пошли перед нею чередой. Около двух метров ростом, русоволосые, с ямочкой на подбородке и прижатыми к черепу ушами. Стоящие и сидящие, с пустыми руками и вооруженные аж сразу двумя мечами, в костюме гладиатора и в черном мундире…

Юноша, парень, мужчина… Весьма импозантен – особенно в белом кителе росского императора!

Однако Линде он не понравился.

Уж слишком мужествен. В движениях ощущаются стремительность и сила… Ах да, он же – бывший «росомаха»! Что-то типа наших альпийских стрелков. Супермен! Оказаться замужем за суперменом? Избави, господи! Нам бы что-нибудь попроще! На него же, наверное, все знакомые девицы вешаются!

Хотя они на любого императора вешаются. Но одно дело – из честолюбия и ощущения собственной значимости. И совсем другое – от страсти, от животного желания отдаться лучшему в окружении самцу.

Но против папиного слова не пойдешь! И остается надеяться только на то, что лучшему самцу пожелают отдаться Маргарет или Сабина.

С этой надеждой Линда и убрала с видеопласта многочисленных Остромиров.

Глава шестьдесят пятая

Розалинда пришла в гости к Ольге через час после обеда.

Как и на старших сестрах ранее, на ней было довольно строгое платье. Коричневого цвета.

Ей-богу, пускают пыль в глаза. Хотя бы одеждой, раз мозгами не получается. Вот такие мы скромные, мечтающие о тихом семейном счастье. Вашему брату ведь не нужна в роли жены распущенная стерва, у которой сиськи наружу вываливаются…

Однако третья беседа оказалась совсем не похожей на первые две.

Ольга была готова к очередной волне излишней болтливости, однако ничего похожего не последовало.

Розалинда сразу задала вопрос:

– Скажите, ваше высочество, как бы вы чувствовали себя на моем месте?

Вопрос поставил Ольгу в самый настоящий тупик.

И она не сразу нашла что ответить.

– Ну… Э-э-э… Не очень хорошо, честно говоря.

Принцесса кивнула:

– Вот и я чувствую себя не очень хорошо. Сложившаяся ситуация представляется мне довольно унизительной. Такое ощущение, что я присутствую на смотринах невест.

Она сказала то же самое, что могла бы сказать Ольга, поменяйся они с Розалиндой местами.

Прямолинейная девушка, похоже… Что ж, почему бы в таком случае и нам не напрямик?

– Вас это расстраивает?

Розалинда пожала плечами:

– Расстраивает?.. Отчасти. Но я ведь понимаю, что у меня нет другого выхода кроме как согласиться, если меня выберут. Я – королевская дочь, а значит, у меня изначально есть долг перед правителем. И перед народом… Уж извините за пафос, но тут другого не скажешь.

Ольга снова опешила: было удивительно слышать подобные вещи после того, с чем она столкнулась перед обедом.

– Ваши старшие сестры думают несколько иначе.

– Чему ж удивляться? Они – женщины. – Розалинда грустно улыбнулась. – Я тоже не мужчина. Но меня тряпки и сплетни интересуют гораздо меньше, чем Маргарет и Сабину. В семье не без урода…

Ольга не переставала удивляться.

Вот уж не ожидала столкнуться с человеком, мысли которого идут бок о бок с твоими собственными… Или это игра в белую ворону?

– У человека, облеченного властью, всегда есть ответственность, отличающаяся от ответственности простого люда, – продолжала Розалинда. – Может, я бы и желала себе другую жизнь, но меня никто не спрашивал… Впрочем, нет, другой жизни я не желаю. Это было бы не интересно. Если судьба бросает нам вызов, следует принимать его. Иное было бы предательством самой себя.

– Вы и в самом деле так считаете?

– А вам это кажется рисовкой? – в лоб спросила принцесса.

– Не скрою, имеются у меня такие подозрения, – в лоб же ответила Ольга.

– Что ж, такие подозрения говорят о вашем уме. Но тогда следует другой вопрос. Если вы, дочь правителя, можете быть неглупой, почему вы считаете, что дочь другого правителя – непременная дура? Это не слишком последовательно.

Она все больше нравилась Ольге.

Не будем говорить о повседневности, о семейной жизни, но, касаемо политики, эта девица прекрасно бы поняла брата. Правда, ему больше старших дочерей Отто понравилась Натали, но ведь можно и разубедить человека. Как бы то ни было, а Миркин и Розалинда запросто могут создать не только политически складную, но и вполне нормальную семью. Когда супруги понимают друг друга, это не столь уж и сложно… Даже без остроты чувств!

– Вы не любите своих сестер, Розалинда?

– Почему же? – На сей раз удивилась фрагербритская принцесса. – Люблю. Сестер не выбирают. Они хорошие. Натали только порой вредная бывает. Но она просто еще маленькая, подростковые комплексы…

Самое время было задать вопрос, достойный беседы двух политически образованных женщин.

– А скажите, Розалинда, в чем вы видите общность государственных интересов наших двух стран?

На лице принцессы появилось воодушевление.

– Знаете, Ольга… Я отвечу вам так. У всех у нас есть враги и друзья. На протяжении всей человеческой истории друзья время от времени становятся врагами и наоборот. Народы то сходятся, то расходятся. Но вера объединяет нас, похожие обычаи позволяют понимать друг друга. У вас православная вера, у нас протестантская, но верим мы в одного бога, вернее в сына божеского и человеческого Иисуса Христа, который страдал за всех нас на кресте, чтобы подарить нам спасение. Однако есть страна, где верят в святость давно умершего человека. Думаю, вы прекрасно понимаете, кого я имею в виду… И если наши законы и наши правители от Бога, то там от человека. А человеку свойственно превалирование животного начала над духовным. Человек стремится побеждать и владеть. И потому я сомневаюсь во взаимовыгодном сотрудничестве с Великим Мерканским Орденом.

Розалинда говорила страстно, и страсть ее заражала.

Из этой девушки вполне мог бы получиться оратор, кабы потребовалось. Скажем, преподаватель или политический деятель… Ну, должность преподавателя королевской дочке – не по рангу. А вот политическим деятелем…

– Вы можете сказать, что новобагдадцы, с их многоженством, недалеко ушли от мерканцев. Но опять же у одних – от Бога, а у других – от человека.

– Я знакома с некоторыми мерканцами, – сказала Ольга. – И полностью с вами согласна.

Встреча Ольги с младшей дочкой короля Отто произошла уже после того, как Ольга все для себя решила.

И разговор с Натали ее решения не изменил. В принципе, теперь можно было и домой возвращаться.

Но правила вежливости требовали, чтобы гости пробыли на Вайсбурге хотя бы еще чуть-чуть. Иначе и вправду получались самые настоящие смотрины.

Однако уже на следующий день сидеть во дворце Ольге смертельно надоело.

Завтраки, обеды, ужины… Разговоры, которые больше не могли дать пищи для ума.

Из всех четверых девиц Ольге понравилась лишь третья. Именно ее и стоило предложить брату. Остальные пусть и не полные дуры, как показалось поначалу (тут Розалинда была права в их оценке), но симпатия к ним так и не родилась.

Ну да, Натали получше. Смазливенькая мордашка и очень неплохая фигурка. Но мудрости третьей сестры нет и в помине. Будем надеяться, что временно, и со взрослением многое изменится. Но пока и Натали Розалинде – не конкурентка!

В общем, обычные девицы, которые могли бы появиться на свет в семье какого-нибудь торговца. Кого-нибудь они, возможно, и осчастливят… Но не брата!

Глава шестьдесят шестая

– Мне бы хотелось прогуляться по городу, – сказала Ольга Макарову.

Королевская семья только что отобедала. В присутствии гостей, разумеется.

Еще утром капитану «Ярослава Мудрого» отправили приказ готовить назавтра корабль к отлету. Можно было ожидать, что королю не понравится столь быстрое возвращение гостей домой, но Отто слова поперек не сказал.

И вот теперь требовалось убить время. Так почему не потратить его на знакомство с Лондинусом?

Ольга полагала, что секретарь воспротивится ее желанию. Для него-то любая прогулка за пределами королевского дворца – сплошные профессиональные проблемы! Однако Дмитрий неожиданно для нее согласился.

– Желание вашего высочества – для меня закон. Однако я должен посоветоваться с хозяевами. Сейчас найду начальника дворцовой охраны и попытаюсь договориться.

– Уж эта мне охрана! – Ольга скривилась. – Будут ходить по пятам… По улицам слона водили…

Макаров развел руками:

– Иначе нас просто не выпустят за пределы дворцовой территории!

– А если взять да и сбежать? – В душе Ольги родилось какое-то странное чувство.

Она подумала несколько мгновений и поняла, что чувство это называется «желанием сделать наперекор». Как в детстве, когда она нарушала распоряжения мамок, чем доводила их до белого каления, прекрасно зная, что им придется смириться…

Правда, детство осталось далеко позади, а в качестве мамки теперь был старший лейтенант Макаров.

– Сомневаюсь, что нам удастся сбежать, ваше высочество! Охрана у Отто весьма профессиональная, уж можете мне поверить.

– Ладно, Дмитрий… Идите, договаривайтесь!

– А когда вы желаете прогуляться?

– Да хоть сейчас. Но можно и вечером.

– Ясно!

Макаров исчез из комнаты. Вернулся он только через полчаса.

– Договорились, Дмитрий?

– В общем, да, ваше высочество. Но начальнику охраны потребовалось получить разрешение на прогулку у самого короля.

– Разрешил?

– Так точно! Однако без дополнительной охраны нас со дворцовой территории не выпустят.

Ольга вздохнула:

– Ладно, согласна я на дополнительную охрану… Не верят хозяева в возможности наших «росомах».

Макаров усмехнулся:

– Ну, о том, что я – «росомаха», они могут только догадываться. К тому же считают, в таких случаях лучше перебдеть, чем недобдеть. Это нормально.

– Но чего они опасаются?

Макаров пожал плечами:

– Кто знает? Мне они об этом не сказали. Возможно, у хозяев есть серьезные основания. К примеру, среди фрагербритской элиты вполне могут присутствовать могущественные люди, недовольные намечающимся союзом между нами и Вайсбургом. Вдруг они попытаются организовать ваше похищение?

Ольга обо всем этом слышала еще на Новом Санкт-Петербурге, от брата.

Однако ей очень хотелось поперечить Макарову.

– А какой смысл? Я же не чиновник и не знаю никаких государственных тайн.

– Известные человеку тайны – не всегда главное. Могут быть и другие причины. Скажем, если оппозиционерам удастся похитить ваше высочество, росско-фрагербритские отношения будут испорчены всерьез и надолго.

Он все-таки был хорошим профессионалом, этот парень.

Интересно, а если бы ее, Ольгу, похитили на самом деле, как бы повел себя брат? Дураку ясно, что для него союз с фрагербритцами очень важен – иначе бы он не пошел на брак с дочерью Отто! И как бы он себя повел в случае похищения? Решился бы на конфликт? Или во внешнеполитических интересах проглотил бы пилюлю?

Ольга вдруг остро ощутила собственное одиночество. Ей хотелось обсудить с кем-нибудь пришедшие на ум сомнения.

Но не с этим же солдафоном Макаровым! Хотя, будем честны перед собой, есть в «секретаре» нечто симпатичное и притягательное. Должно быть, дух самца, который чувствует любая женщина…

Захотелось его подразнить немного, поиграть в капризулю.

Могу же я хоть иногда побыть женщиной, а не высокопоставленным дипломатом, исполняющим государственный долг!

– А вот интересно, – сказала она, лукаво посмотрев на «росомаху». – Если меня и в самом деле попытаются похитить, вы и в самом деле сумеете меня защитить?

И пусть он думает о ней все, что пожелает! Что он уже беседовал с нею на эту тему… Что она не так умна, как ему казалось прежде… Что в ее разговорах нет ни малейшей логики…

Женщина не обязана быть логичной. Она просто хочет чувствовать себя защищенной. И имеет право сомневаться в спутнике!

Пусть этот солдафон обидится!

Солдафон не обиделся. Он немедленно расправил плечи:

– Я уже говорил вам, ваше высочество. Можете не сомневаться! Мне дали прекрасную боевую подготовку. Разве лишь против меня выставят взвод альпийских стрелков… Тогда могу и не справиться. Но такое возможно только при полноценном заговоре против Отто. Вряд ли бы, существуй такой заговор, ваш царственный брат решился отправить вас в гости к фрагербритцам. Разведка у нас работает неплохо… Так что можете не опасаться! А с десятком хулиганов я справлюсь без проблем. – Он снова усмехнулся. – Только вряд ли мы окажемся там, где обитают хулиганы. Королевская охрана не позволит.

«Ишь, расхвастался!» – подумала Ольга.

Однако недовольства в ее душе не возникло.

Лишь продолжало жить чувство одиночества.

И, наверное, именно от этого чувства ей вдруг захотелось прижаться к Дмитрию, ощутить себя в его объятиях, потому что он был сейчас самым близким ей человеком – ближе папы и мамы, ближе сестер и брата. Потому что именно брат лишил ее всего привычного и отправил туда, где она оказалась абсолютно и непоправимо одинокой…

– Ваше высочество, что вы делаете?!

Ольга пришла в себя. И обнаружила, что и в самом деле прижимается к «росомахе».

Как она встала с кресла, как подошла – она не помнила. То есть помнила, но как будто это происходило не с нею. Словно во сне…

– Простите, Дмитрий! – Она отодвинулась. – Мне стало как-то… уж очень страшно. – Она вернулась в кресло.

Чувство одиночества ушло.

«И только попробуй мне сказать что-нибудь!» – подумала она.

Но Макаров ничего не сказал. И даже не усмехнулся.

Иначе бы она попросту убила его.

Глава шестьдесят седьмая

– Куда направимся, ваше высочество?

Ольга пожала плечами:

– Сначала в сам Лондинус. А в городе уж разберемся, что нам посмотреть.

Глайдер только что вылетел из дворца – через полтора часа после случившегося. Вернее, после неслучившегося…

Макаров вел себя как обычно, и Ольга была ему за это благодарна.

Вместе с ними в глайдере сидело еще трое местных охранников, и было совершенно ясно, что столько профессионально подготовленных отважных мужчин одну женщину всяко защитят.

Под машиной тянулись зеленые поля и рощи, и эта летняя картина, после ранней весны Петергофа, очень радовала глаз. Впрочем, очень скоро поля и рощи сменились улицами и парками фрагербритской столицы.

А на незнакомый город надо смотреть изнутри, с земли.

Макаров поговорил с одним из охранников, и глайдер тут же пошел на посадку. Высадились на какой-то площади.

– Куда направимся, ваше высочество? – снова спросил секретарь.

– Куда глаза глядят.

И они двинулись прочь от глайдера: гости впереди, хозяева поодаль за спиной.

Ольга с интересом рассматривала улицы.

Впрочем, они мало отличались от улиц росской столицы. Разве что вместо златоглавых церквей и соборов тут попадались протестантские храмы.

Ольга шла и размышляла о неслучившемся.

Интересно, как бы повел себя Макаров, кабы она преодолела установленный этикой рубеж? Струсил бы? Или не устоял бы?

Ольга склонилась к его уху:

– Дмитрий! А почему бы нам не удрать от этих обормотов?

– Начнется переполох, ваше высочество!

– Фи! – Ольга надула губки. – Они мне надоели!

– Тут я ничем не могу помочь! – Макаров развел руками. – Разве что убить их. Но не думаю, что это хорошая мысль.

Увы, он был прав.

– Давайте хотя бы прогуляемся по парку.

– Это можно, ваше высочество. – Дмитрий подозвал одного из местных охранников: – Скажите, есть тут поблизости парк?

Парк нашелся в десяти минутах ходьбы.

Был он довольно заросшим и больше походил на лес. Но дорожки аккуратно посыпаны песком.

А главное, тут оказалось не слишком много народу.

Они шли по-прежнему – двое впереди, трое сзади.

И Ольге по-прежнему хотелось избавиться от троих.

Это было странно – она никогда не западала на подчиненных ей мужчин.

Наверное, потому что понимала – заполучить любого из них очень просто. Только пожелай…

Вот и не желалось!

Собственно, и Макаров-то поначалу не произвел на нее особенного впечатления. Среди подчиненных дяди Володи, великого князя, таких пруд пруди!

Но потом у нее словно открылись глаза.

И Ольга думать забыла о братовом секретаре Найдене, который в последнее время ей нравился.

Тот вроде бы тоже «росомаха», но он и в подметки не годится Дмитрию. Это ясно и слепой!

– Не пора ли нам возвращаться, ваше высочество?

Погруженная в свои мысли, Ольга подняла голову.

Оказывается, они уже изрядно углубились в парк.

Посторонних гуляк вокруг не было видно.

Секретарь смотрел на нее, и взгляд его серых глаз был странным. Во всяком случае, мужского интереса в нем не присутствовало ни капли.

Вот кретин толстокожий!

– Не пора! – капризно сказала Ольга. – Мне хочется еще немножко погулять. И мы погуляем.

– Воля ваша!

Ольге показалось, что секретарь будто бы прислушивается к чему-то внутри самого себя.

А потом на нее обрушилась кромешная тьма, и ничего вокруг не стало.

Глава шестьдесят восьмая

Очнулась Ольга в кровати. Вернее, на кровати – потому что лежала поверх одеяла, нераздетая и без подушки под головой. Села, осмотрелась.

Она находилась в незнакомом помещении.

Кровать, трельяж, тумбочка, две двери, на полу – ковер… Похоже на спальню.

Неужели мажордом Отто Тринадцатого переселил ее в другую дворцовую комнату? Но почему она спит в одежде?

– Дмитрий! – позвала она.

Сейчас войдет секретарь, все объяснит, а потом позовет приданную гостье фрейлину…

Однако ответом была тишина.

Может, в этой комнате звуконепроницаемые двери?

Ольга снова огляделась и обнаружила на стене коробочку переговорника. Подошла, нажала кнопку вызова:

– Дмитрий! Зайдите ко мне, пожалуйста! По-прежнему ни ответа ни привета…

Дверь рядом с переговорником оказалась запертой. А за второй обнаружилась ванная комната со всеми положенными туалетными причиндалами.

Ольга глянула в зеркало над раковиной умывальника.

Растрепанная прическа, чуть запекшиеся губы, круги под глазами… Та еще красотка, прямо скажем!

В шкафчике, спрятавшемся за зеркалом, обнаружились кое-какие косметические принадлежности, и через несколько минут Ольга почувствовала себя гораздо увереннее. Да и круги под глазами пропали. Сами собой…

Что же случилось? Где она?

И тут словно раздернули шторы на памяти.

Прогулка по Лондинусу в компании с Макаровым и королевскими охранниками… Какой-то городской парк… Неожиданная темнота…

Черт, неужели ее все-таки похитили? Но почему она тут одна? Где Дмитрий? А вдруг убили!

Ольге сделалось страшно.

Она вернулась в комнату и забралась на постель, сжалась в комочек и накрылась сдернутым с кровати одеялом.

Снова оглядела комнату. И только сейчас обнаружила окно, наглухо зашитое каким-то материалом. Ей стало еще страшнее.

Однако долго ей бояться не дали.

За запертой дверью послышался шум, и через несколько мгновений в комнате появились трое в военной форме, в масках на лицах и с оружием в руках.

Похоже, с парализаторами…

– Просим вас пройти с нами, ваше высочество!

Говорили на галактосе.

Ага, «ваше высочество»!.. Значит, не случайные бандиты, знали, на кого нападают…

Ольга тут же успокоилась.

Раз похитили и сразу не убили, значит, пленница этим людям нужна. В самое ближайшее время уже и не убьют. Так что побояться еще успеем! Сначала надо разобраться, что похитителям требуется!

Ольгу повели по гулким коридорам и скрипучим лестницам.

Судя по всему, здание было большим, но впечатления жилого не производило. Нет, пыли вокруг не наблюдалось, но присутствовало ощущение явного запустения.

Впрочем, шли не долго. Судя по всему, спустились в подвал. Распахнули перед Ольгой какую-то дверь.

– Заходите, ваше высочество!

Ольга зашла.

Помещение, куда ее завели, тоже было почти пусто.

Из мебели здесь имелись только стол, за которым сидел еще один человек в маске, да стул. Окон тут тоже не было.

– Присаживайтесь, ваше высочество!

Голос был мужской и очень любезный. Ольга с опаской устроилась на уголке стула.

– Не бойтесь ничего. Я нижайше надеюсь на прощение за то, что мы вас побеспокоили. Нам просто надо с вами немного побеседовать.

Ольга нашла в себе силы фыркнуть:

– Беседуют обычно несколько в иной обстановке. А это помещение больше напоминает допросную. Вы не находите?

Неизвестный вскинул обе руки:

– Что вы! Никаких допросов. Упаси бог! Наоборот, с моей стороны будет нижайшая просьба.

– Подождите! – Ольга несколько осмелела. – Где мой спутник? Человек, который сопровождал меня…

– О-о, не извольте беспокоиться, ваше высочество! Он неподалеку, и ему пока ничто не угрожает. Могу я вернуться к своей просьбе?

Что ж, с того, кого просят, денег не берут… Ольга утвердилась на стуле поудобнее:

– Слушаю вас… Кстати, не могли бы вы снять маску?

Мужчина снова вскинул руки:

– К сожалению, не могу. Пока не могу. Уж извините!.. Вернемся к сути нашей беседы… Мы бы очень хотели, чтобы вы, вернувшись домой, на Новый Санкт-Петербург, немедленно отговорили вашего брата от мысли жениться на одной из дочерей нашего короля.

– И кто же такие – вы?

– Это не столь важно, ваше высочество!

«Миркин был прав в своих опасениях, – подумала Ольга. – И Макаров – тоже».

– И если я соглашусь, вы меня отпустите?

– Несомненно, ваше высочество!

– А моего спутника?

– Ему придется остаться здесь, к сожалению. Иначе как мы можем быть уверены, что вы выполните свое обещание.

– Иными словами, вы берете его в заложники.

Неизвестный вздохнул:

– К сожалению, это вынужденная мера, ваше высочество.

– А если я откажусь?

Неизвестный покачал головой:

– Нам бы этого очень не хотелось… Тогда мы вынуждены будем принять меры, чтобы вы согласились, ваше высочество. – Любезности в голосе хозяина изрядно поубавилось.

– А могу я подумать?

Неизвестный снова вздохнул.

Ему было крайне неприятно огорчать росскую принцессу.

– К сожалению, у нас нет времени на ваши размышления. Вас очень скоро начнут искать. Как только найдут убитых королевских охранников. Пройдет совсем немного времени, и вы станете для нас бесполезны.

– А разве сейчас я уже не бесполезна?

– Пока нет. Как только вы согласитесь, мы, применив некоторые меры предосторожности, освободим вас. Вы скажете властям, что ничего не помните. Допрашивать вас с помощью щупачей фрагербритские власти не станут.

– Зато это может сделать мой брат.

– Что ж… Вы скажете ему правду, и он поймет, что Фрагербритский союз – вовсе не поспевшая слива, которую остается только сорвать и скушать. В нашей стране существуют различные точки зрения на договор с россами.

Ольга слушала этого типа и удивлялась самой себе. В ее душу вдруг хлынуло спокойствие.

– Его императорское величество и так об этом знает. – Она усмехнулась. – Не думаю, что мой рассказ откроет ему что-то новое.

Неизвестный тоже усмехнулся:

– Зато ваш брат поймет, что мы представляем собой немалую силу и у нас весьма серьезные намерения… – Он посмотрел на браслет. – У вас есть две минуты на то, чтобы согласиться. Время пошло.

Вот тут Ольга снова испугалась.

Зря она так легкомысленно относится к словам этого бандита. С него ведь станется…

У этого типа всего два пути. Либо добиться своего, либо убить пленников… Впрочем, стоп! А с чего она взяла, что Диму тоже взяли в плен. Он же «росомаха», вряд ли он им дался! Но и бросить он ее не мог. Значит, они все-таки убили его!

У Ольги похолодело на сердце. И мгновенно вспотела спина.

Между тем бандит поднялся из-за стола.

– Время вышло, ваше высочество! Что вы решили?

Ольга тоже встала:

– Да пошел ты… – Она грязно выругалась по-росски.

– Ну, как хотите! – Бандит подошел к двери, открыл и произнес несколько слов по-фрагербритски.

Ольга затравленно оглянулась. Деваться было некуда.

Будто во сне она смотрела, как в помещение вошли трое в масках.

– Выходите!

Как во сне она покинула комнату и прошла по коридору.

Перед нею открыли еще одну дверь, двустворчатую, и толкнули в спину.

Глава шестьдесят девятая

– Жив! – Поднявшись с колен, Ольга увидела своего секретаря. – Слава богу, жив! – Не сдержавшись, бросилась ему на грудь. – Жив, жив, жив!

Напряжение, испытываемое во время беседы с бандитом, схлынуло и обернулось слезами.

Макаров стоял неподвижно, будто вешалка для одежды. Впрочем, скорее, как статуя – мышцы его казались закаменевшими.

Потом он вздохнул и мягко отстранился:

– Простите, ваше высочество! – Выглядел он достаточно ошарашенным. Наверное, не ожидал от нее такого порыва… – Вам не причинили вреда?

– Нет! – Ольга, наконец, осмотрела помещение.

Тут не было ни кроватей, ни столов, ни стульев. В углу валялся обычный матрас. На нем секретарь и сидел, привалившись к стене спиной, когда Ольгу втолкнули в дверь.

Окна опять же отсутствовали.

Ольга почувствовала, как у нее слабеют ноги, и опустилась на матрас.

– Меня поначалу держали в несколько лучших условиях. Мебель была. И даже ванная.

Макаров остался стоять.

– Нас похитили в парке?

– Да. Простите, ваше высочество, за то, что не смог вас защитить. Вырубили гасильником, гады!

– Гасильник – это станнер? Парализатор?

– Да. Простите великодушно!

Ольга грустно улыбнулась:

– Что уж теперь… Но у меня появились весьма важные новости.

И она рассказала Дмитрию о своем разговоре с главным бандитом.

– Вот оно как… – Секретарь не удивился. – Его императорское величество предупреждал меня о такой возможности, когда инструктировал перед отлетом из дома. Он не ошибся.

– Да, он и мне о том же говорил. – Ольга постучала кулачком себя по лбу. – Это я во всем виновата! Взбрело в голову, видите ли, прогуляться по городу! Вот и прогулялись, на свою голову…

– Ладно вам… Мы оба оказались не на высоте. – Макаров наконец сдвинулся с места. – Знаете что… Вы пока отдохните, ваше высочество. А мне, пожалуй, надо немного подумать.

И он принялся ходить по комнате из угла в угол. Молча.

Ольгу же так и подмывало говорить.

Кажется, в просторечье это называется «словесный понос»…

Наконец, Макаров остановился перед матрасом и глянул на Ольгу. В глазах его читалось сомнение.

– Нас убьют, Дмитрий? – тут же спросила Ольга.

Секретарь коротко мотнул головой:

– Ваше высочество – вряд ли. Думаю, они попытаются расправиться со мной. На ваших глазах. В самое ближайшее время. Чтобы сломать вас и все-таки добиться своего.

В душе Ольги тут же проснулась злость.

– Черта с два! – сказала она. – После жизни у Вершителя меня не так-то просто сломать. Попотеют они!

Макаров смотрел на нее, словно оценивал.

– Ой! – спохватилась она. – Садитесь, Дмитрий. – Она подвинулась, освобождая половину матраса.

Макаров остался стоять.

– Вы меня боитесь? – ехидно спросила Ольга. И опять поразилась самой себе.

Вроде бы смертельная опасность грозит, а она какими-то флиртовыми играми занимается!..

– Да нет, ваше высочество, не боюсь, – сказал Макаров.

И осторожно сел рядом.

Он не коснулся ее, но Ольга почувствовала, как от него к ней будто искра пробежала.

И мгновенно исчезла злость и желание флиртовать. Сердце заколотилось как бешеное. Потом нахлынула нежность.

Он был рядом, совсем близко. Руку протяни – и дотронешься… Губами коснись – и умрешь от бесконечного счастья…

Но это вряд ли могло продолжаться долго.

И пришел страх. Нет, не за собственную жизнь. Страх за него, того, кто был ей сейчас дороже этой самой жизни.

А следом за страхом в душу хлынуло чувство благодарности.

Потому что рядом с этим парнем она почувствовала себя женщиной.

Это было давно забытое ощущение, еще с тех пор, когда она жила в Петергофе с папой, мамой, братом и сестрами и не очень ловко заигрывала с кавалерами на многочисленных дворцовых балах.

Страх с благодарностью сменяли друг друга, накатывались на ее душу волнами, все более и более высокими, штормовыми, ураганными, колотились в сердце, заполняли его и снова откатывались…

Она чувствовала, что времени у них с Дмитрием осталось очень мало. Но не в этом было дело.

Она поняла, что это не просто страх и благодарность.

Она поняла, что любит этого сильного мужчину, любит, и ничего и никого ей сейчас не надо. Кроме него. А там – будь что будет!

– Нас обоих убьют, я знаю…

Это было не то, совсем не то, что она хотела сказать, но произнести «то» язык не поворачивался.

В конце концов, девушке не должно говорить о любви первой… Именно так ее учили мамки и няньки!

А потом она снова подумала о считаных минутах, которые остались у них, и рванулась к нему, прижалась к его плечу.

– Дима! Возьми меня, пожалуйста! – И судорожно потянула липучку на лифе платья, открывая любимому то, чего он был сейчас достоин.

Бюстгальтеры она не носила – не требовалось.

Секретарь застыл, словно превратился в ледышку. Бесконечно долго сидел – пока она, все поняв, не отодвинулась. Тогда он сказал:

– Простите, ваше высочество. Я не могу.

Она залепетала:

– Ты боишься моего брата? Но ведь он никогда не узнает. Если останусь жива, я ему никогда ничего не скажу. А если нас сегодня убьют, то не все ли равно?

Макаров коротко мотнул головой:

– Я не могу.

В Ольге вдруг проснулась ярость отвергнутой женщины.

Нужно встать и залепить ему пощечину. Так чтобы кровь бросилась ему в лицо, и… и… и…

Однако что-то изменилось вокруг.

Макаров снова застыл. Но ледышкой он теперь не был. Он словно прислушивался к чему-то внутри себя. Как недавно в парке…

А потом секретаря снесло с матраса. Будто пружиной подкинуло…

Ольга во все глаза смотрела на него и ничего не понимала.

Он как-то сжался, словно уменьшившись ростом. Но нет, так только казалось – на самом деле он превратился в сплошной комок мышц.

Это Ольга поняла каким-то неведомым, звериным чувством. А скорее, даже не поняла. Просто в ней вновь ожила надежда, ибо без надежды жить нельзя, а надеяться теперь больше не на кого. Только на этого человека, от которого веяло силой и безопасностью.

И сейчас для нее было совершенно не важно, что он переоценил себя, ибо распахнулись обе створки двери, и в комнату ворвалось человек двадцать, и каждый был вооружен.

– В угол! – крикнул Макаров. – В угол!!!

И Ольга подчинилась приказу. Слетела с места и на четвереньках ринулась в дальний угол комнаты, зачем-то волоча за собой проклятый матрас, будто собиралась спрятаться под ним. Будто он мог быть защитой от оружия… Ей очень не хотелось смотреть на то, что бандиты сделают с «росомахой», но она пересилила себя – оставила матрас и, распластавшись на полу, повернула голову.

Нападавшие окружили секретаря кольцом, наставив на него оружие, но не подходя близко.

А дальше началась полная чертовщина.

Там, где только что стоял Дмитрий, его уже не было. А один из нападавших медленно оседал на пол. Раздался негромкий звук, будто кто-то щелкнул языком, и начал падать еще один бандит – на противоположной стороне круга. Потом щелчки пошли чередой. Фигура секретаря возникала и исчезала – то возле одного человека в маске, то возле другого.

Что он делал, Ольга заметить не успевала, но бандиты чередой падали на пол.

Третий, четвертый, пятый, шестой… В кругу черных масок возникали дыры, и никто не успевал сомкнуть ряд. «Росомаха» на мгновение исчезал, на мгновение появлялся… Люди валились как подкошенные. Еще, еще, еще… Несколько мгновений, и щелчки затихли, а люди перестали падать. Потому что почти все уже легли на пол и замерли в самых неудобных позах. На ногах оставался всего один бандит. На лице его уже не было черной маски. Он остервенело крутил головой и дергал стволом оружия. Глаза его были круглыми от ужаса, рот перекошен. А Макаров все исчезал и появлялся, исчезал и появлялся, то тут, то там, то справа, то слева…

Так, что в глазах у Ольги зарябило.

Ствол оружия дергался, как будто по нему безудержно колотили.

Похоже, «росомаха» играл с последним бандитом, как кошка с мышкой…

Наконец, оружие дернулось с такой силой, что едва не вырвало руки своего хозяина. И ударилось о стену.

Дмитрий перестал мелькать, возник прямо перед бандитом.

– Вот и все, мой друг, – сказал он на галактосе.

Обезоруженный противник заморгал, скривился. И бросился к двери.

В комнате возник какой-то новый звук.

Макаров прыгнул следом за беглецом. Теперь его движения были не столь быстры, и Ольга успела заметить, как он рубанул врага по шее и как успел схватить падающего обеими руками за голову…

Через пару мгновений последний бандит тоже лежал на полу. Ничком. Но перекошенное лицо его было обращено к потолку.

А Ольга только теперь сообразила, что родившийся звук был визгом насмерть перепуганного человека. Точнее – будущим визгом. Потому что полную силу он набрать так и не успел…

«Росомаха» постоял над противником с несколько ошарашенным видом, как будто сам поразился тому, что совершил.

Потом проверил лежащих, склоняясь перед каждым и прикасаясь к шеям поверженных врагов. Видимо, щупал пульс. Двоим он свернул на сторону головы.

– Нич-ч-чего себе-е-е… – пробормотала Ольга. И почувствовала, как у нее клацают зубы.

Макаров посмотрел на нее.

– На деле я убил всего шестерых, – сказал он спокойным голосом. – Остальные перестреляли друг друга сами. – Он снова наклонился и поднял с пола чье-то оружие. – Ну и двоих, правда, пришлось добить.

Ольга, наконец, нашла в себе силы подняться на ноги.

И почувствовала, что ее трясет.

– Я… я… я… – сказала она. – Я… я…

До нее только теперь дошло, что и она, и Макаров остались живы. Губы ее задрожали.

Макаров переложил оружие в левую руку, шагнул к ней и влепил правой пощечину.

– Простите меня великодушно, ваше высочество. У нас совсем нет времени на истерику.

Ольга тряхнула головой и почувствовала, что самообладание возвращается.

– Идемте, ваше высочество!

Но к двери она шла как слепая – спина «росомахи» была маяком.

– Куда вас водили… на беседу со здешним хозяином?

Ольга думала, что не вспомнит, но нашла нужную дверь безошибочно.

– Сюда, – прошептала она.

– Оставайтесь, пожалуйста, в коридоре, – шепотом же ответил Дмитрий. И распахнул дверь.

– Привели бабу? – раздался знакомый голос. Макаров исчез за порогом.

Тут же послышался звук падающего тела и короткий заячий вскрик.

Ольга прислонилась спиной к стене – ее замутило. А потом желудок вывернуло наизнанку. Она давилась рвотой, а на границе сознания зазвучали голоса. Смысла фраз она не понимала.

И только когда желудок опустел, до Ольги стало доходить содержание разговора.

Макаров спрашивал, местный хозяин покорно отвечал.

– На кого работаете?

– Офис Добрых Дел Великого Мерканского Ордена.

– Цель задания?

– Помешать возможной женитьбе росского императора на одной из фрагербритских принцесс.

– Когда поставлена задача?

– Три дня назад. Пришлось спешить с подготовкой.

– Есть ли еще ваши люди в городе?

– Не знаю. Я – не кадровый разведчик. Завербован два года назад.

– Какие еще выполняли задания?

– Три месяца назад было приказано создать организацию, способную противодействовать заключению военного и политического соглашения между нашей страной и россами.

Ольгу опять замутило. И опять вырвало, на этот раз одной только слизью.

А потом она услышала всего две фразы.

– Убить, – сказал главный бандит.

– Сдохни! – ответил «росомаха».

И снова послышался звук падающего тела. Через несколько мгновений Макаров появился в коридоре.

– Их было всего двое, – пояснил он. – Всех остальных этот тип отправил к нам. Знал, что я – «росомаха».

Он глянул на оружие в своих руках, достал из кармана носовой платок и тщательно протер места, которых касался. Положил на пол в комнате и закрыл дверь. Глянул на Ольгу, оценил ситуацию.

– Вам плохо, ваше высочество? Сможете идти? Нам надо уносить ноги отсюда. Пока еще кто-нибудь не появился…

– Смогу, – сказала Ольга. – Просто я ни разу не видела столько смертей за столь короткое время. Разве что на видеопластах!

– Понимаю. – Дмитрий кивнул.

– Кто был этот человек?

– Фрагербритец, работающий на Мерканский Орден. Думаю, имя его вам знать не обязательно. И вообще… Я допустил прокол в работе – я и расхлебывать буду. Вы знаете только одно: нас похитили, а потом, ни с того ни с сего, прямо на улице, отпустили. Нападавшие были в черных масках, их лиц вы не видели. Последнее, впрочем, почти соответствует действительности.

– Я и того, что видела, не запомнила, – сказала Ольга.

– Вот и прекрасно. Не думаю, что вас вообще станут допрашивать… Идемте, ваше высочество! – Макаров подцепил ее под локоть.

Именно подцепил – другого слова тут и не придумаешь.

А Ольга подумала, что теперь общаться с секретарем будет очень непросто.

Ну да и бог с ним! Что случилось, то случилось! И она об этом ничуть не жалеет! Ни капельки!

– Есть еще одна вещь, – продолжал «росомаха». – Пока мы не окажемся на борту «Ярослава Мудрого», никогда не упоминайте ни о том, что видели здесь, ни о самом доме.

– Думаете, нас все-таки подслушивают?

– Я бы на месте здешних безопасников непременно стал!.. А теперь идемте, ваше высочество! Только держитесь у меня за спиной. Шагах в трех… И при любых неожиданностях падайте на пол!

– Хорошо, – кротко сказала Ольга. И они двинулись искать выход. Нашелся он довольно быстро.

Правда, «росомахе» пришлось уложить еще двоих «черномасочников», которые сторожили дверь.

Это заняло не более двух секунд, и во время схватки Дмитрий двигался, как обычный человек. Да, стремительно, но лежащая на полу Ольга, по крайней мере, прекрасно видела, как он справлялся с врагами. Замах, удар, замах, удар… И все закончилось.

Потом секретарь поднял ее и осмотрел. Сказал:

– Платье слегка помятое, но вряд ли вы привлечете пристальное внимание. Подождите здесь. – И выскользнул на улицу.

Ольга на всякий случай отряхнула подол. Все-таки несколько раз на полу валялась…

Следов рвоты, к счастью, на подоле не наблюдалось.

Макаров вернулся через несколько секунд:

– Все тихо, идемте!

Вышли на улицу.

Стояла ночь. Местная луна смотрела на бывших пленников с мрачного неба.

– Браслет и кредитку хозяева у меня отобрали, ваше высочество… У вас тоже?

Ольга только сейчас обнаружила, что левое запястье ее пусто.

– Да. А кредитки у меня с собой и не было. Макаров улыбнулся неведомо чему:

– Браслеты наши я у хозяина не нашел. Наверное, сразу же уничтожили, чтобы орбитальные сканеры не засекли местоположение. А вот кредитку я вернул.

Дом, где держали пленников, оказался обычным городским строением. Окна имелись, но были темны.

Макаров довольно быстро поймал такси-водородник. Добрались до ближайшего полицейского участка, представились удивившемуся дежурному.

Удивление дежурного сменилось неподдельной радостью.

Оказывается, столичная полиция уже вовсю стояла на ушах.

В участок самолично прилетел начальник королевской охраны полковник Вильгельм Рихтер. Сопровождал полковника заместитель министра местного управления полиции.

По крайней мере, так он назвал свою должность.

А имя его Ольга не запомнила.

Через час гости оказались в Нимфенбурге.

Глава семидесятая

После возвращения во дворец Ольгу и в самом деле никто не допрашивал.

За случившееся принесли извинения – сначала начальник дворцовой охраны, а потом и сам его величество.

Отто Тринадцатый выразил осторожную надежду, что случившееся не станет препятствием на пути укрепления фрагербритско-росской дружбы.

Ольга заверила, что так оно и есть.

– Я уже завтра намерена отправиться домой, – добавила она. – Мне чрезвычайно понравилась ваша семья. Его императорскому величеству Остромиру Первому я непременно сообщу, что от визита у меня остались самые наилучшие впечатления. Последний инцидент на них не отразился – в любой стране существует преступный мир, и никто не застрахован от подобных происшествий. Я сама виновата, не нужно было так глупо вести себя. Надеюсь, ваше величество простит меня великодушно.

У Отто не оказалось никаких оснований пенять ее высочеству на легкомыслие и утрату благоразумия.

Впрочем, он мог только догадываться о том, что произошло в парке, ибо все местные сопровождающие были убиты. Их тела нашли, едва рассвело, на месте похищения – скрытыми в коконе Фогеля.

Но нашли только потому, что Макаров указал место, где неизвестные напали на гуляющую Ольгу – с ним местные безопасники, извинившись за беспокойство, побеседовали.

И он, естественно, счел своим долгом помочь товарищам по профессии.

Вернувшись с беседы, Макаров доложил ее высочеству, что выложил местным специалистам всю невеликую информацию и надеется, что она поможет им в поимке преступников.

Ольга поблагодарила его за работу. Больше на эту тему, помня о возможном прослушивании, попросту не разговаривали.

И о том, что случилось на матрасе, тоже не разговаривали. Ольга решила, что «росомахе» и так неудобно за свою сдержанность.

Тем более что он и в самом деле не мог вести себя иначе. Это она должна была не терять головы и до конца верить в своего защитника…

Впрочем, возможная прослушка являлась еще одной причиной, по которой не стоило начинать этот разговор – ведь для всех живых они с Макаровым никогда не были в подвале неизвестного дома.

Связались с капитаном Земским и сообщили ему, что отлет переносится на сутки вперед.

На следующий день частный визит сестры росского императора завершился, и небольшая делегация, покинув космопорт Лондинуса, отправилась прочь со столичной планеты, на борт родного «Ярослава Мудрого».

Глава семьдесят первая

И дорога к транссистемнику, и старт домой прошли безо всяких происшествий.

Новая встреча с фрагербритским фрегатом «Бисмарк», сопровождавшим россов и на обратном пути; удаление на безопасное расстояние от Вайсбурга; параллельный уход в туннель, выход из туннеля для смены боевого охранения.

По дороге к точке прыжка Ольга и Макаров, наконец, смогли поговорить без опасений, что их подслушают.

– Дмитрий, вы не расскажете мне, как проходила ваша беседа с фрагербритскими безопасниками?

Они сидели в каюте у Ольги.

– Конечно, ваше высочество… Собственно, никаких особенных вопросов не было. Спросили, что с нами случилось. Я, как мы с вами и договаривались, ответил, что нападение произошло в малолюдном районе парка. И меня, и вас, судя по всему, угостили импульсами парализаторов. Вырубили обоих напрочь. О судьбе местных охранников мне неведомо. О том, что их чуть позже нашли внутри кокона Фогеля, вам, ваше высочество, уже известно… Дальше я рассказал, что мы пришли в себя в салоне транспортного средства, которое нам не удалось идентифицировать, потому что у нас были завязаны глаза. Что похитители говорили с нами на галактосе. Что высадили нас в неизвестном месте, приказав не снимать повязки в течение пяти минут. Мы, разумеется, выполнили приказ. А когда сняли повязки, рядом уже было пусто – ни транспорта, ни людей. Браслеты у нас отобрали, а мою кредитку оставили. Поэтому нам удалось нанять такси и добраться до полицейского участка… А дальше господа следователи и сами все знают.

– Как считаете, поверили вам господа следователи?

Макаров пожал плечами:

– Кто их знает… Я бы на их месте прочесал городской район, где нас якобы высадили похитители. И рано или поздно обнаружил бы подвал с трупами. Но привязать нас к нему довольно трудно. Видеотехники в подвальных помещениях я в ту ночь не обнаружил. Большинство трупов погибло в перестрелке. Кто убил остальных, не разберешься. В общем, подозрения могут быть любые, но доказательства вряд ли найдешь. Конечно, если бы эсбэшники обнаружили подвал до нашего отлета, они бы, наверное, задали мне еще пару-тройку вопросов. Но и только. Задержать они меня не могут. Похоже, Отто слишком заинтересован в союзе с нами, чтобы процессу помешали его люди, рискнув арестовать меня. – Макаров усмехнулся. – Кстати, уже сегодня, незадолго до нашего отлета, у меня произошел еще один разговор – с полковником Вильгельмом Рихтером. Он рассказал, что браслеты наши так до сих пор и не обнаружены. В общем, на нет и суда нет.

– А сами вы как думаете? Кто нас похитил?

– Ну, мне удалось допросить их главаря прежде чем отправить его на тот свет. Он оказался мерканским агентом, но гражданином Фрагербритского союза. Полагаю, подробности допроса вам неинтересны. Их я доложу его императорскому величеству. Скажу только, что он – член подпольной организации, выступающей против нашего с фрагербритцами договора. Однако кое-что показалось мне весьма странным… Эта организация создана совсем недавно. Складывается впечатление, что прежде у мерканцев не было никаких опасений насчет того, что Отто намеревается заключить с нами союз. Как будто их разведка в последние годы работала отвратительно… Но в это я не верю. Такие намерения крайне трудно скрыть от вражеских агентов. Узнали же они, что мы оказались на Вайсбурге, и очень быстро. Складывается впечатление, что до недавнего времени Отто и не собирался заключать с нами союз. А потом его планы вдруг резко изменились.

Ольга кивнула:

– Да, у меня тоже сложилось впечатление, что Отто крайне заинтересован в этом союзе. Может, причиной тому наши новые отношения с Халифатом? Отто почуял, что сила теперь на нашей стороне, и спешит присоединиться к сильному?

– Не знаю, ваше высочество. – Макаров сокрушенно вздохнул. – Нам бы с вами цены не было, кабы мы сумели узнать причину изменения фрагербритской внешней политики. Но на нашем уровне это невозможно. Я доложу свои мысли его императорскому величеству. Пусть этой проблемой занимаются высшие чины империи.

В общем-то, он был прав.

Временный телохранитель женщины – пусть она и является сестрой императора – слишком мелкая сошка, чтобы его заботила внешняя политика. Спас свою подопечную от смертельной опасности, получил за это государственную награду (а она, Ольга, добьется от брата, чтобы так и произошло!), и жди от начальства новое задание. А все остальное – не твоего ума дело!

О случившемся в подвале перед тем, как туда ворвались убийцы, Макаров и не заикнулся.

И тут его тоже можно было понять.

Испугалась бедная женщина, вот и возникли у нее странные желания… И вообще, маленьким людям лучше быть подальше от высокопоставленных персон, не вступать с ними ни в какие отношения, кроме сугубо профессиональных. Приготовление пищи, уборка помещений… Услуги телохранителя… Тем более, если ты не испытываешь к подопечной никаких сердечных привязанностей!

Теперь, оказавшись на родном корабле, среди сограждан, Ольга решила, что и ей надо вести себя так, будто и она не испытывает сердечных привязанностей к своему телохранителю.

В конце концов, ничего в ее жизни не изменилось. Она – дочь императора и сестра императора, и ее долг – служить империи!

С этими мыслями она и улеглась в релаксатор.

С ними же она пришла в себя в точке, где должна была произойти смена сопровождающего корабля.

Пообедали в кают-компании, поднялись на мостик, поздоровались на расстоянии с кавторангом Яаскеляйненом, сердечно распрощались с капитаном цур зеэ Гюнтером Прохнером.

Все происходило в противоположном порядке.

Фрегат королевского флота «Бисмарк» лег на обратный курс. Эсминец Императорского звездного флота «Осмотрительный» приступил к боевому охранению.

Теперь предстояло еще два прыжка, уже к системе Чудотворной, домой.

И никаких тебе сюрпризов, никаких происшествий…

Однако после прощания с фрагербритцами капитан малого транссистемника попросил ее высочество и старшего лейтенанта Макарова остаться в рубке.

Глава семьдесят вторая

Поскольку частный визит императорской сестры должен был продолжаться всего несколько дней, Адмиралтейство приказало эсминцу «Осмотрительный» не покидать точку новой встречи с «Ярославом Мудрым» и фрагербритским фрегатом. Но, естественно, не маячить в пространстве открыто, как пугало на ветру, а совершить маневр, демонстрирующий возможным наблюдателям, что эсминец уходит к столичным мирам, однако остаться, надев шапку-невидимку, создаваемую системами обеспечения безопасности корабля.

Остаться так остаться…

Капитан «Осмотрительного» кавторанг Армас Урхович Яаскеляйнен отдал экипажу соответствующие распоряжения.

Эсминец, расставшись с фрегатом «Бисмарк» и «Ярославом Мудрым», лег на обратный курс. А потом, потерянный возможными вражескими наблюдателями, повис в пространстве на удалении в пять астрономических единиц от красного карлика ОГК783249, не имеющего собственного имени, но являющегося пограничным маяком на рубеже Империи.

В первые два дня дежурство шло в режиме «не бей лежачего». Но на третий проснулись сканеры системы разведки и целеуказания.

Дежурный офицер немедленно прервал сон Армаса Урховича, вызвав капитана на мостик.

«Осмотрительный» был кораблем нового поколения, изготовленным с учетом последних достижений росской науки, и потому неудивительно, что он обнаружил вероятного противника сразу, как только тот появился вблизи.

Противник наблюдался в количестве двух боевых единиц.

Поведение их ничем не подтверждало, что врагу, в свою очередь, удалось засечь росский эсминец. А значит, обнаруженные корабли, скорее всего, были устаревшего типа.

Правда, установить их государственную принадлежность не удавалось.

Смущало Яаскеляйнена и еще одно обстоятельство: абрисы кораблей не походили ни на один из имевшихся в информационной базе эсминца.

Такие ситуации, впрочем, бывали: пираты, приобретя старенькое боевое суденышко, так его порой перестраивали, что и родной проектировщик не узнает. Ведь для путешествия по гиперу вовсе не требуются обтекаемые формы – судно может представлять собой чуть ли не этажерку. Главное, чтобы системы обеспечения боевой готовности были на месте.

Вот только что именно понадобилось пиратам возле красного карлика ОГК783249?

Обитаемых планет – наиболее вероятных целей грабительских набегов – в этом районе не наблюдалось. Пиратских баз – тоже.

Кавторанг Яаскеляйнен, поразмыслив, пришел к выводу, который, на его взгляд, наиболее соответствовал действительности – пираты решили подстеречь малый транссистемник, перевозящий на своем борту ее высочество.

Этим планам следовало решительно воспрепятствовать. А уничтожить пиратов – святое дело для каждого звезднофлотца. Кто знает – какому количеству мирных граждан твои действия спасут жизнь?!

И по кубрикам и палубам «Осмотрительного» немедленно разнесся сигнал боевой тревоги.

Едва расчеты и службы заняли свои места, эсминец, по-прежнему оставаясь под прикрытием силовых защитных полей, двинулся на сближение с врагом.

Пираты не догадывались о намерениях росского капитана.

Конечно, в иных условиях Яаскеляйнен решил бы уничтожить один вражеский корабль, а экипаж второго попытаться взять в плен – обученная абордажная команда на борту эсминца присутствовала. Но в случае каких-либо собственных потерь с кавторанга сняли бы шкуру – его главной задачей в этом рейсе было обеспечение безопасного возвращения «Ярослава Мудрого». Поэтому скрепя сердце кавторанг отдал своим людям приказ уничтожить обе боевые единицы противника.

Разметать по пространству устаревшие корабли – не проблема.

Службы заработали в боевом режиме. Система разведки и целеуказания определяла курсовые параметры пиратов, главный артиллерист готовил к огневому контакту комендоров, специалисты системы обеспечения безопасности переводили свои установки на повышенный уровень защиты…

Однако потом случилось непредвиденное.

Когда до противника осталось не более двух астрономических единиц, пиратские корабли вдруг разошлись и, резко форсировав энергетические мощности, устремились навстречу эсминцу.

Это означало только одно: допотопные сканеры этих устаревших лоханок все-таки обнаружили прекрасно маскирующийся росский корабль.

Однако размышлять, по какой причине это оказалось возможным, времени не было. Скорее всего, не настолько они были допотопны…

– Системе разведки и целеуказания – вести обе цели по отдельности! Проанализировать вероятные условия огневого контакта!

Приказ этот был формальностью. Специалисты уже делали свое дело.

СРЦ обрабатывала расходящиеся вражеские корабли. Артиллеристы быстро просчитывали возможные тактические варианты предстоящей схватки.

Впрочем, расчеты оказались весьма приблизительными, поскольку о максимальной скорости, которую способны развить пираты, ничего не было известно. А вдруг у них не только сканеры, но и двигатели с артиллерией окажутся современными!..

Пока нанести удар по противнику вроде бы успевали…

Однако враг еще не приблизился на расстояние поражения, когда дежурный системы разведки и целеуказания доложил:

– Цель номер один нанесла артиллерийский удар, господин капитан.

– Каково расстояние до них? – рявкнул Яаскеляйнен.

– Ноль целых сорок шесть сотых астрономической единицы.

Ни хрена себе времена!

Пушки эсминца с такого расстояния нанести пиратам урон не способны…

А вражеский удар обрушится на «Осмотрительный» уже через четыре минуты! Что за чертовщина!

Откуда такие кони прискакали?! С какого табуна?!

В этой ситуации ничего не остается, кроме как применить «улитку Комарова». Благо боевое наставление, отражающее опыт «Святого Георгия Победоносца», использовавшего это новейшее оружие в системе Ибн-Джухайяма, экипажем уже изучено.

Вот и проверим, как изучили. Либо уничтожим врага, либо сами богу душу отдадим.

А с мертвых, как известно, взятки гладки!

– БЧ номер один! Вывести энергетическую установку на максимальную мощность! – скомандовал Яаскеляйнен. – БЧ номер три! Боевая готовность по первой цели!

Что ж, сейчас мы вам врежем, господа! Щас!!! Умоетесь вы у нас кровавыми слезами!

И тут кавторангу пришло в голову, что применение «улитки» может оказаться бесполезным.

Корабль-то, нанесший удар по эсминцу, будет отправлен на поверхность красного карлика. Но энергия вражеского выстрела никуда не денется, все равно долетит до «Осмотрительного». И выдержат ли защитные поля – большой вопрос. К тому же после применения «улитки» произойдет падение мощности реактора, пусть и кратковременное. И неизбежно приведет к ослаблению напряженности защитной сферы!

Куда ни кинь, везде клин!

Впрочем, кавторанг никогда не терял самообладания. И мысль его интенсивно работала.

Минуло двадцать секунд, полминуты, минута…

Старпом, до которого тоже дошла критичность ситуации, растерянно оглянулся на окаменевшего капитана.

Внезапно тот встрепенулся.

– Наводчик БЧ-два! – рявкнул он. – Зацелить не вражеский корабль, а пространство между нами. Область захвата – по максимуму!.. Давай, сынок!

Надо отдать должное наводчику – он только на мгновение остолбенел, услышав приказ, которого никто никогда никому не отдавал.

Потом пальцы его заскакали по виртклаве.

Прошло еще полминуты.

Наконец наводчик доложил:

– Выполнено, господин капитан!

– Огонь, сынок!

Вроде бы ничего не произошло. Не дрогнули переборки эсминца, не вспыхнуло на видеопластах ослепительное сияние…

Только дежурный СРЦ отозвался:

– Мгновенное сокращение дистанции до цели номер один. Ноль девятнадцать астроединицы!

Лица некоторых офицеров озарились: они сообразили, что произошло. Хоть еще и не до конца оценили находчивость своего командира.

Ничего не поделаешь – человек порой далеко не сразу понимает, что остался живехонек…

– А теперь, сынок, снова цель номер один!

По всей видимости, капитан вражеского корабля тоже не сразу понял, что произошло. Во всяком случае, нанести еще один артиллерийский удар он не успел. А потом и успевать стало некому…

– Цель номер один больше не наблюдается! – сообщил дежурный СРЦ.

Прошло еще несколько десятков секунд.

И когда стало окончательно ясно, что «Осмотрительный» цел и невредим, что энергия вражеского выстрела так и не добралась до его борта, все присутствующие издали восторженный рев.

– Слава капитану! – крикнул кто-то в пароксизме благодарности.

– Отставить! – рявкнул Яаскеляйнен. – Что там с целью номер два?

Офицеры вспомнили, что бой еще не закончен.

Посыпались привычные доклады: курс цели, расстояние до нее, мощность реактора восстановлена…

Второй вражеский корабль пока не стрелял. То ли не вышел на дистанцию удара, то ли вообще не имел артиллерии.

Хотя это вряд ли…

Впрочем, кой черт ждать от него активных боевых действий! Отправить к праотцам, и вся недолга!

– Цель номер два уничтожить!

– Есть уничтожить цель номер два.

Пальцы оператора вновь запрыгали по виртклаве.

«Щас мы тебя!» – подумал Яаскеляйнен.

И тут ему стало страшно.

А если вдруг наводчик ошибется… А если вдруг промахнемся… А если вдруг реактор откажет, и мы полностью останемся без энергии…

Это были совершенно идиотские мысли.

С какой такой стати наводчик ошибется?.. Как можно промахнуться, когда «улитка» наносит вовсе не точечный удар?.. Своего рода стрельба по площадям… И с чего бы отказать реактору, если он новехонек и ни разу не насиловался перегрузками мощности?..

Однако страх не сдавался. Более того, он постепенно нарастал. А потом стал превращаться в ужас, от которого теряют голову.

На мостике кто-то заверещал.

Кто – совершенно непонятно. И вообще человек ли? Может, удар, нанесенный целью номер один, все-таки достиг борта? И нас долбануло так, что мы перестали чувствовать боль?

Вопило уже несколько голосов…

Наверное, боль переродилась в ужас. А ужас перерастет в неизбежную смерть. И не будет дальше ничего. Ни страха, ни боли, ни надежды!

Но надежда все же не покинула сердце. Наверное, именно она заставила кавторанга крикнуть:

– Огонь!

– Есть огонь, – вымученно отозвался кто-то. Через мгновение ужас исчез.

Перестали вопить перепуганные люди, принялись оглядываться – с безумными глазами, с вспотевшими лицами, с дрожащими руками…

Кое-кто лежал на полу -не держали ноги.

Откуда-то донеслись матерные слова. И последовала констатация факта:

– Обоссался, так твою!

А потом вопрос:

– Что это было?

Дежурный системы разведки и целеуказания пришел в себя первым:

– Цель номер два не наблюдается, господин капитан!

– Принято! – отозвался Яаскеляйнен.

И обнаружил, что трусы у него тоже отнюдь не сухие.

Не поверил – пощупал. Нет, не показалось…

Люди были ошарашены.

– Я ни черта не понимаю, – сказал старпом. – Что это такое было, господа?.. Кстати, надо бы сменить одежду…

Кавторанг уже тоже вновь овладел собой.

– Отставить! – просипел он. – Не в театре с дамой! И не растаете! Проверить все системы!

Как ни удивительно, офицеры без малейшего ропота бросились выполнять приказ.

Наверное, потому что привычные действия, команды и доклады отвлекали от мучившего всех вопроса «Что это такое было?»

Но в глаза друг другу, стыдясь пережитого страха, старались не смотреть.

А капитан приказал старпому проверить состояние не только техники, но и экипажа.

Наконец, находящиеся на мостике завершили привычные операции. И вновь обратили взоры на командира.

– Что же это было, господин капитан? – спросил главный артиллерист.

– Не знаю, парни, – сказал Яаскеляйнен. – Уверен только в одном: это были не пираты.

А еще через час старпом доложил ему, что двадцать три члена экипажа сошли с ума и госпитализированы. В процессе госпитализации три человека погибло. Все они отправлены в немедленную реанимацию. Одного из них, с поврежденным головным мозгом – сумасшедший, отбиваясь, воткнул ему в глаз стило, – по всей видимости, спасти не удастся.

Успевший сменить штаны Яаскеляйнен горестно покачал головой. Однако никакого горя он не испытывал.

Ему было совершенно ясно: благодаря эмоциональной стойкости наводчика БЧ-два, экипаж «Осмотрительного» избежал гораздо больших потерь.

Но чуть позже, когда, казалось, все уже осталось позади, случилось неожиданное: в приступе внезапного безумия старший помощник перевел главный бортовой компьютер в режим самоуничтожения.

Конечно, когда компьютер начал обратный отсчет, режим успели отменить, а старпома немедленно скрутили, но все хранящиеся в памяти ИскИна курсовые расчеты оказались стертыми.

И вот это уже была беда.

Глава семьдесят третья

Ольга удивилась, когда капитан «Ярослава Мудрого» попросил ее и старшего лейтенанта Макарова остаться на мостике.

Повторную экскурсию, что ли, решил провести?..

Впрочем, причина моментально стала ясной.

– Ваше высочество, мне бы хотелось посоветоваться с вами… – Земской замялся в нерешительности.

Похоже, он засомневался – стоит ли вообще говорить дальше…

– Продолжайте, пожалуйста, Альберт Константинович, – поощрила его Ольга. – Что случилось?

– Да уж случилось… Короче говоря, эсминец, которому приказано сопровождать наш корабль, незадолго до нашего появления в точке встречи подвергся внезапному нападению. «Осмотрительному» удалось уничтожить врага без особых потерь, но ситуация сама по себе тревожная. У нас имеются три варианта поведения. Во-первых, отправиться домой уже испытанным маршрутом в сопровождении «Осмотрительного». Во-вторых, задержаться в этой планетной системе, дожидаясь, пока сюда не прибудут дополнительные силы росского флота. В-третьих, не мешкая сменить ранее рассчитанный курс и уйти к Новому Санкт-Петербургу другим маршрутом.

– Но, как я понимаю, с уже испытанным маршрутом возникли проблемы, – сказал Макаров.

– Вы абсолютно правы, старший лейтенант. – Земской кивнул. – В результате схватки «Осмотрительный» остался без курсовых данных. Восстановление информационной базы потребует некоторого времени и непременного участия в этом процессе ИскИна нашего корабля. Задержаться в планетной системе, ожидая подмоги, – тоже потерять время. Ну и расчет нового курса также мгновенно не произведешь.

– Ну, раз требуется, то подождем, – сказала Ольга.

– Вы не поняли, ваше высочество… Дело в том, что оставаться здесь тоже крайне опасно. Кто знает, может, «Осмотрительный» подвергся нападению со стороны вражеского авангарда, и в любую секунду здесь могут появиться основные силы противника. Что поставит под угрозу жизнь вашего высочества. Я не вправе пойти на это. Его величество с меня три шкуры снимет.

– Я не понял, – жестко сказал Макаров. – Откуда тут взялся противник? Разве, пока мы находились в первом прыжке, началась война?

– Капитан «Осмотрительного» не получал из Адмиралтейства никаких сообщений о начале войны.

Ольга поневоле смотрела на своего телохранителя во все глаза.

Сейчас, в минуту опасности – пусть и гипотетической – он снова стал похож на того себя, каким был в плену.

«Росомаха»!

У Ольги мгновенно заколотилось сердце – и вовсе не от страха перед возможной опасностью.

И чтобы не выглядеть дурой, пялящейся на мужика, она сказала:

– Я правильно понимаю, капитан, что вы не можете взять на себя ответственность за решение?

Земской виновато развел руками:

– Ваше высочество! Кабы на борту у меня находились обычные пассажиры, я бы не стал советоваться с ними. Но, даже не зная сути нашего вояжа на Вайсбург, я уверен: он имел значимый политический характер. Я не знаю, какую информацию вы везете его императорскому величеству. Возможно, она намного более важна, чем судьба экипажа «Осмотрительного». Бывают ситуации, когда жизнь двух человек дороже жизней сотен. У меня просто не хватает информации для принятия правильного решения. Но и получить ее от вас я не вправе.

Теперь Ольга его поняла.

У капитана и в самом деле связаны руки.

Макаров тоже смотрел на нее.

И было ясно, что на сей раз вместо «росомах» и моряков решение должна принимать хрупкая женщина.

Разумеется, обычная женщина имела полное право в первую очередь позаботиться о себе и своих близких… Но она – сестра императора! И ее обязанности сродни обязанностям «росомах» и моряков. Так распорядилась судьба!

– Я думаю, Альберт Константинович, мы просто обязаны задержаться здесь. Его императорское величество сделает правильные политические выводы и без той информации, что мы ему везем. Она не настолько срочна, чтобы без нее нельзя было жить какое-то время.

Капитан явно обрадовался.

А Макаров одобрительно хмыкнул и улыбнулся, и эта его реакция была для Ольги много важнее капитановой радости.

«Ярослав Мудрый» пришвартовался к стыковочному отсеку космовокзала «Алая звезда».

Гости попрощались с капитаном Земским и экипажем «Ярослава» и покинули борт.

Путешествие после встречи с «Осмотрительным» прошло без происшествий. ИксИны обоих кораблей, работая совместно, благополучно восстановили курсовые расчеты для эсминца.

Никто на систему красного карлика больше не нападал.

То ли Земской рассказал своему собрату о решении, принятом Ольгой, то ли тот сам обо всем догадался, но после выхода из последнего прыжка к малому транссистемнику пристыковался катер, и прибывшие на нем флотские офицеры пригласили ее высочество на экскурсию по палубам «Осмотрительного». Собственно говоря, это было все, чем они могли отблагодарить сестру императора за то, что не бросила их в беде.

Макаров, разумеется, сопровождал свою подопечную.

Ольга впервые была на борту большого военного корабля, но он не произвел на нее большого впечатления. Все эти многочисленные видеопласты, длинные коридоры, даже капитанская каюта нагоняли скуку. Единственное, что было интересно в жилище капитана – видео его близких, живущих сейчас на Новой Москве.

Красивая рыжеволосая женщина в облегающем платье и двое конопатых детей-подростков: мальчик и девочка…

– У вас очень хорошая семья, капитан, – сказала Ольга, и капитан просиял.

Как мало надо человеку для полного счастья!

Гораздо больше Ольгу волновало не вооружение корабля, а шагающий рядом старший лейтенант Макаров.

Через несколько часов вояж закончится, и они попрощаются.

Эта мысль колола сердце Ольги острым шилом. Ей очень хотелось, чтобы путешествие продолжалось и продолжалось, и она, сама того не замечая, замедляла шаги, и вместе с нею притормаживали и капитан Яаскеляйнен, и сопровождающие его офицеры. И старший лейтенант Макаров…

Немалая часть свободного от вахты экипажа выстроилась на одной из палуб эсминца.

Ольга прошла вдоль строя подтянутых моряков в парадной флотской форме, и ровный, как натянутая веревка, строй наградил ее троекратным «ура», и ее фигуру со всех сторон поедали мужские взгляды. Их насчитывались сотни. Но среди них не было двух серых глаз, которые, будучи рабочим инструментом телохранителя, смотрели в направлениях, откуда можно было организовать угрозу сестре императора. И которые только и волновали ее сейчас…

Потом экскурсия закончилась.

Ольга с Макаровым вернулись на борт «Ярослава Мудрого», два корабля разошлись, и малый транссистемник отправился к родной планете…

И вот теперь, шагая по переходному туннелю, Ольга отчаянно грустила.

Ей было понятно, что еще немного, и с Макаровым придется расставаться. Он сдаст полномочия кому-нибудь из дворцовой охраны и вернется к месту постоянной службы.

А Ольгу отвезут в Петергоф.

Пару дней ей будет не так уж плохо. А потом нагрянет черная тоска.

Она уже переживала подобную тоску, когда Вершитель разлучил ее с сестрами, но сейчас ей казалось, что предстоящая – еще чернее.

Вроде бы надо было говорить с Дмитрием, чтобы наговориться на всю оставшуюся жизнь… Но секретарь сейчас вовсе не казался человеком, с которым можно беседовать о человеческих чувствах.

Он впал в задумчивость и, похоже, совершенно не следил за окружающими, среди которых вполне мог находиться тип, собирающийся совершить нападение на сестру императора.

– Дмитрий, вы уже больше не охраняете меня? – не выдержала Ольга.

Макаров даже не сразу услышал ее. Но потом спохватился:

– Простите, ваше высочество! Рано расслабился!

Они прошли регистрацию на шаттл и перебрались в зал ожидания.

Теперь секретарь бросал по сторонам внимательные взгляды, но Ольга могла дать голову на отсечение, что это была чисто механическая демонстрация профессиональной готовности.

Мысли у него явно были далеко-далеко отсюда.

Наверное, возле ожидавшей его девушки, имя которой Ольга так и не удосужилась узнать. Впрочем, и слава богу, что не удосужилась – сейчас она просто ненавидела эту неизвестную тварь…

Потом был недолгий спуск на поверхность Нового Петербурга.

В здании космопорта Макаров из рук в руки сдал подопечную начальнику дворцовой охраны полковнику Пименову, прибывшему встречать ее высочество в сопровождении троих подчиненных.

Все четверо были в штатском.

Пришла пора расставаться.

Правда, тут Макаров оторвался наконец от своих размышлений.

– Всего вам наилучшего, ваше высочество! – сказал он. – Вы были лучшей моей подопечной. С вами было не слишком трудно работать.

Прозвучало это без признаков сарказма или шутки. Он просто констатировал факт. С профессиональным равнодушием.

Примерно так говорил в детстве конюх на дворцовой конюшне: «Добрая кобылка…»

– Спасибо, Дмитрий! – отозвалась Ольга. – Мы еще увидимся.

У Макарова на физиономии было явно написано: «Это вряд ли». Но он учтиво кивнул и растворился в толпе. Только что был рядом. И нет его…

– Идемте, ваше высочество, – сказал полковник Пименов. – Глайдер ждет нас!

Ольга придавила родившуюся в душе злость.

– Идемте, Макар Семенович.

«Ладно, – решила она. – Я еще подумаю, как мне поступить с тобой, бывший секретарь… Вот с братом встречусь и подумаю!»

Глава семьдесят четвертая

Брат встретился с сестрой на следующий день после ее возвращения.

Разговор был не слишком долгим: его императорское величество ждали очередные государственные дела, и на личное у него было не слишком много времени.

Хотя это «личное» тоже было государственным. Однако начал он вовсе не с имени потенциальной невесты.

– Расскажи мне, Оленька, пожалуйста, что случилось с тобой на Вайсбурге. Макаров уже доложил, но я хотел бы послушать и тебя.

– Ты ему не поверил, Миркин?

Император улыбнулся:

– Всегда полезнее услышать всех участников происшествия. Кто-то заметил одно, кто-то – другое… При сравнении мнений складывается более полная картина.

– Хорошо.

И Ольга поведала брату всю историю своего похищения.

– Вот так оно и было, – сказала она, закончив. – Я только тебя прошу: не вздумай наказывать Макарова. Во всем виновата я сама. Женское легкомыслие… А Дмитрий, разумеется, пытался выполнить все мои желания! Как и положено нормальному профессиональному телохранителю.

Император помолчал, раздумывая.

– Ну, в общем, Макаров рассказал мне то же самое. И я не вижу причин наказывать его. Думаю даже повысить ему звание за прекрасное выполнение задания. – Он усмехнулся.

Эта усмешка почему-то разозлила Ольгу.

Ишь, кривится!.. Попробовал бы сам оказаться на месте телохранителя! Мы бы посмотрели еще – кто из вас лучший «росомаха»…

– Повысить звание – это само собой. Но мне бы очень хотелось, чтобы Дмитрий получил какую-нибудь государственную награду. К примеру, орден Святого Романа третьей степени.

Усмешка Остромира переплавилась в добрую улыбку.

– Хорошо, я подумаю. Макаров и в самом деле достоин награды. Все, что случилось, было хорошей «росомашьей» работой. Кстати, исходя из того, что мне рассказал твой телохранитель, ты тоже заслуживаешь награды. Ты вела себя в смертельно опасной ситуации очень достойно…

«Да… – подумала Ольга. – Очень достойно. Интересно, как бы ты оценил мое поведение, если бы Дмитрий рассказал тебе, что я пыталась отдаться ему?»

– А теперь давай поговорим о том, ради чего ты летала на Вайсбург… Как тебе показался Отто Тринадцатый?

– Мужчина как мужчина. Любит своих детей. Умен. Учтив. Выдержан. И по-моему, крайне заинтересован в союзе с нами.

Император оживился:

– Почему ты так решила?

– Ну-у… Это заметно. Кабы не был заинтересован, вполне мог бы испортить мне все настроение, натравив на меня своих следователей после похищения. Но мне даже ни одного вопроса не задали. Макаров отдувался.

– А как тебе показалось?.. В чем причина этой его заинтересованности? Только ли в том, что ему пора выдавать замуж старших дочерей?

– Ну, это вряд ли. Он – король, а не простой мужчина. И дал своим дочерям настоящее королевское воспитание. Все они прекрасно понимают, что рождение их будущих семей – акт государственной политики, в первую очередь. А для личных отношений – уж что останется!

– То есть дело не только в наличии девиц на выданье?

Ольга пожала плечами:

– Не знаю, Миркин. Макаров говорил потом, уже на обратном пути с Вайсбурга, что организация, выступающая против нашего с фрагербритцами договора, была создана излишне поспешно. Странно поспешно. Что еще совсем недавно Отто о сближении с Империей и не помышлял. Что должен быть какой-то сторонний фактор, резко изменивший его первоначальные замыслы. Но я, честно говоря, о подобном факторе и не догадываюсь.

Император почесал затылок:

– Отто и в самом деле прежде стремился к союзу с бразильянцами. Мне даже казалось, что он непременно даст нам от ворот поворот… Ну хорошо… А что ты скажешь о принцессах?

– Я бы, если решила жениться, выбрала Розалинду. Маргарет и Сабина, мало того что пострашнее будут, но и просто глупые курицы. – Ольга фыркнула. – Нет, ну если тебе просто нужна машина для рождения наследника, то флаг в руки! Тогда все равно на ком. Однако единомышленницами старшие тебе вряд ли будут. Я разговаривала со всеми. У старших на уме только тряпки, балы да сплетни. Они даже проболтались, что папенька очень заинтересован выдать кого-нибудь из них замуж за тебя. Розалинда же – совсем другая. Ну да, тоже не красавица! Так красавицы вокруг тебя всю жизнь виться будут. Только мигни… Извини за грубость, любая в твою постель полезет в расчете на возможные привилегии. И вообще, брат, не ты первый и не ты последний. Сам прекрасно знаешь о любовных приключениях царственных особ. А не знаешь, так почитай исторические материалы.

– А самая младшая? Натали…

Ольга снова фыркнула:

– Миркин! С каких это пор ты в педофилы заделался?! Она ж еще ребенок! Тогда уж подождать придется, пока вырастет.

Император посмотрел на сестру с сомнением. И сказал:

– Я понял твою точку зрения. Буду думать.

Глава семьдесят пятая

В комнату вошла фрейлина:

– К вам посетитель, ваше высочество. Капитан Дмитрий Макаров.

Сердце Ольги дало перебой.

Сейчас она увидит его. О ком мечтала с тех пор, как вернулась на Новый Санкт-Петербург.

– Пригласи! – Ольга с трудом сдержала рвущуюся из горла дрожь.

Фрейлина исчезла, и через несколько мгновений на пороге возник Он.

Разумеется, за столь недолгое время он ничуть не изменился. Та же косая сажень в плечах, та же узкая талия, те же внимательные серые глаза… Только в военной форме «росомах».

– Здравия желаю, ваше высочество!..

Он запнулся, и Ольге показалось, что ему хотелось ляпнуть что-нибудь типа «Капитан Макаров по вашему приказанию прибыл!»

– Здравствуйте, Дмитрий! Проходите, присаживайтесь!

Казалось, он был удивлен. Но если и удивлялся, то недолго. Прошел к дивану, присел на краешек. Знакомая выправка, знакомые движения… Но что-то было не то! Ольга смотрела на него.

Да, этот человек, несомненно, знал ее. Но между ним и ею не было сейчас той близости, которая неизменно возникает между людьми, прошедшими через совместные испытания.

Тут совершенно неважно – мужчина с женщиной, два мужчины или две женщины. Это вообще связь, не имеющая никакого отношения к сексу. Это нисколько не любовь. И даже не дружба. Это, скорее, сопричастность. Со-причастность. Совместная причастность к общему прошлому.

Между Ольгой и этим «росомахой» сопричастности не было.

Вот только в чем причина? В том ли, что там, на Вайсбурге, были общие переживания, общая тревога и общая возможность смерти, а здесь только общая стопроцентная безопасность? Нет, не стопроцентная, конечно, – такой безопасности не бывает нигде, всегда есть вероятность погибнуть, при любой защите и при любом количестве охранников. Даже во чреве матери, где ребенок чувствует себя наиболее защищенным… Скажем так – безопасность максимально возможная в существующих условиях.

А может, причина лежит вовсе не в области эмоций?

Ольга по-прежнему смотрела на Макарова, однако прислушивалась теперь к себе.

Где она, та внутренняя дрожь, какую она ощущала в его присутствии совсем недавно?! Где желание прижаться, почувствовать крепкие мужские объятия?

Пауза затягивалась, и с этим ничего нельзя было поделать.

Нет, он – вовсе не Он.

Человек, сидящий сейчас перед Ольгой, был ей совершенно не интересен. Не будь памяти о его существовании в недавнем прошлом, Ольга, встретив бы этого красавчика в толпе, даже не оглянулась.

Что с нею происходит?

Пауза затягивалась. И надо было что-то говорить…

В конце концов, существуют правила приличия. В конце концов, гостеприимство обязывает. В конце концов, парень явился сюда по ее приглашению…

– Как служба, Дмитрий?

Он снова удивился.

– Спасибо, ваше высочество! Со службой все в полном порядке! Я очень благодарен его императорскому величеству за то, что он сделал для меня!

Ольга слушала его и вновь поражалась самой себе.

Еще час назад она представляла себе скорую встречу совсем по-другому.

Нет, понятное дело, что вовсе не собиралась бросаться ему на могучую грудь. Но очень хотелось снова ощутить то чувство благодарности, что было испытано, когда им удалось вырваться из лап вайсбургских похитителей.

Благодарность, за которой последовала признательность, а следом, очень скоро, и привязанность…

Но сейчас не было никакой благодарности и признательности. И уж тем более – привязанности!

И не существовало никаких вопросов, кроме «Могу ли я что-нибудь для вас сделать?»

Словно у попечительницы фонда призрения к обитателю дома престарелых…

Но это был бы совсем неподходящий вопрос.

И, ощущая себя полной идиоткой, она заговорила о погоде, вспомнила столичные сплетни – из тех, что средства массовой информации доносят до народа.

Они мило побеседовали минут двадцать.

Макаров был учтив, любезен и остроумен. Но в его взгляде в течение всего разговора присутствовало тщательно скрываемое недоумение. Скорее всего, любой мужчина и не заметил бы его. Но женщина, отягощенная к тому же идиотизмом ситуации, заметила.

И потому совершенно не удивилась, когда, уже прощаясь, гость сказал:

– Простите великодушно, ваше высочество, но мне показалось, что вы сегодня ожидали встретить совсем не меня.

– Простите и вы меня, капитан, – ответила Ольга.

– За что, ваше высочество?

– За не слишком любезный прием.

Гость рассыпался в уверениях, и Ольга с трудом дождалась, когда он наконец уберется.

Ей стало окончательно понятно, что она пригласила к себе вовсе не этого человека. И вовсе не старший лейтенант Макаров сопровождал ее в качестве секретаря-телохранителя на Вайсбург, хотя и носил секретарь именно это имя и был очень похож на этого человека.

У сотрудников служб безопасности и не такое бывает.

А вот кто спас ее из лап вайсбургских похитителей, еще предстояло разобраться. И чем быстрее, тем лучше. Ибо сейчас она поняла, что жить без него не может.

И тут ей пришло в голову, что существует и другая версия случившегося. И эта версия требует немедленной встречи с братом.

Глава семьдесят шестая

Когда Осетру доложили, что ее высочество пригласила к себе на аудиенцию капитана Макарова, император собирался воспрепятствовать этой встрече. К примеру, отправить будущего визитера в служебную командировку в какую-нибудь космическую тмутаракань. Но, поразмыслив, сообразил: без толку.

Ольга не остановится, если обнаружит, что ей мешают. Наоборот, попрет вперед безоглядно.

И вообще, болезнь надо лечить. Даже если для этого требуется хирургическое вмешательство. И тем более если оно требуется!

На том и остановимся. Пусть встречаются…

Теперь другой вопрос. Надо ли проводить с капитаном предварительную беседу? Да, надо. Ибо Ольга может удариться в воспоминания о вояже. И немедленно возникнут проблемы. А с другой стороны, истина все равно рано или поздно выйдет наружу. Так не лучше ли, чтобы это произошло рано?

И вообще, когда существует возможность, надо избегать лжи. По крайней мере, в отношениях между близкими людьми. И если не стоит говорить правду, то для подобных случаев есть такая штука, как умолчание…

Ладно, вернемся к Макарову. Надо с ним поговорить, конечно. Да вот совсем не хочется! И не только потому, что после такого разговора у капитана может возникнуть гораздо больше вопросов, чем после встречи с Ольгой. В конце концов, военному всегда можно заткнуть глотку, не отвечая на вопросы. Извини, «росомаха», интересы государственной безопасности… Кру-у-угом – марш! И отправит, голубчик, свербящие его вопросы глубокоглубоко в дюзу!

Главное тут совсем другое… В кого именно влюбилась Ольга? В суть или в форму? Если в форму – ничего в сложившейся ситуации по большому счету не изменится. Пусть себе милуются!.. До свадьбы все равно дело не дойдет. Будет у принцессы какое-то время фаворит… А вот если в суть? Тут-то и потребуется хирургическое вмешательство. И пусть визит капитана к Ольге станет первым надрезом по живому! Врачу иногда приходится быть жестоким. Если только таким путем можно вернуть пациенту здоровье… А потому никаких предварительных инструкций для Макарова не будет. Пусть предстанет перед сестрой во всей своей красе! А мы подождем, чем эта встреча закончится…

Глава семьдесят седьмая

Академик Поздняков, директор института информационных технологий, напросился на аудиенцию к императору через пару дней после встречи Осетра с директором института генетики.

– Ваше императорское величество, я к вам с хорошей новостью! – Поздняков не мог сдержать довольной улыбки.

– Слушаю вас, Альберт Андреевич!

– Ваше задание выполнено, – торжественно отчеканил академик. – Вы поручали нам создать наноустройство, способное сделать симулякра из живого человека. Работа завершена.

Это была новость так новость!

Впору кинуться обнимать академика!

Но не станем нарушать субординацию и этикет…

– Скажите, Альберт Андреевич… Вы готовы продемонстрировать мне это устройство… этого наносимулякра?

– Да хоть сегодня, ваше императорское величество!

Если бы не уже запланированные встречи, Осетр и в самом деле рванул в институт информационных технологий прямо сегодня… Но такое императору не к лицу. И демонстрацию перенесли на послезавтра.

* * *

Осетр прилетел в институт информационных технологий тайно.

Демонстрация состоялась в уже знакомой правителю лаборатории, именно там, где создали симулякр императора и разоблачили лжеграфиню Шувалову.

Сначала его величеству показали само устройство, представляющее собой шарик диаметром один миллиметр.

– Необходимая информация уже введена в память этой крупинки, – пояснил академик Поздняков. – Сейчас, ваше императорское величество, вы увидите наносимулякр в действии… Прошу, Володя!

Один из сотрудников лаборатории прилепил «крупинку» клейкой лентой к собственной шее. Академик подошел к нему и распорядился:

– Включайте!

Через мгновение перед императором стояли двое Поздняковых, оба в одинаковых серых костюмах и с торжествующей улыбкой на устах.

Они неспешно разошлись в разные стороны, а потом снова сошлись.

– Вот так эта штука работает, ваше императорское величество, – сказал настоящий Поздняков. – В ИскИн симулякра загружаются все психодинамические данные, отражающие манеры и повадки… э-э… донора. В данном случае, мои. И видеоформа, воспроизводящая движения акцептора, то есть человека, использующего симулякр… в данном случае, Володи… изображает их, как если бы двигался я. Ни один человек нас не различит.

Осетр не сдержал восхищенного вздоха.

Однако тут же взял себя в руки. Он тут не для восхищений появился…

– Помимо маскировки акцептора под донора, ИскИн симулякра способен еще на что-нибудь?

На физиономии академика нарисовалась виноватая улыбка.

– Увы, пока нет, ваше императорское величество. Но мы продолжаем работу. Дайте только время!

– Вот времени-то как раз и нет, Альберт Андреевич!

– Так ведь, ваше императорское величество… Если собрать вместе девять беременных женщин, ребенок все равно не родится через месяц. Идет процесс. Через ступеньки не перепрыгнешь – не лестница. Я знаю, что ведомство князя Белозерова занимается подобными работами, проводящимися на территории Великого Мерканского Ордена. Но пока их усилия остаются тщетными. А информация очень бы помогла. У нашего устройства есть и еще несколько недостатков. Оно очень дорого. Не способно использовать маскировочную тактильную информацию. И существует всего в двух экземплярах.

Осетр прекрасно понимал академика.

Гвардеец Приданников тоже не сразу стал императором Романовым.

Процесс познания и в самом деле одними накачками не ускоришь. Нужны меры, осуществляемые в самых различных областях – и в научной, и в экономической, и производственной. Да и о разведке не станем забывать. Как и о Большой Политике…

– Альберт Андреевич, я отдам приказ князю Белозерову усилить разведывательную работу. Но вас прошу не ждать от него готовых результатов, а продолжать работу. Вы добились немалого. И добьетесь еще больше. Созданное вами и вашими людьми устройство уже сейчас способно принести огромную пользу империи. И мой долг – поблагодарить вас!

Кнут и пряник – известные административные приемы испокон веку… Поругать, похвалить, потом опять поругать. В любых великих достижениях правители использовали их. Грозили карами за недоработки (и карали, если требовалось!), высоко оценивали достижения, раздавая награды и почести…

Осетр снова глянул на точную копию Позднякова в исполнении Володи.

И тут в голову императора явилась мысль, показавшаяся ему чрезвычайно удачной.

– Где мы с вами можем поговорить с глазу на глаз, Альберт Андреевич?

Академик вскинул на Осетра удивленно-испуганный взгляд. Похоже, он ждал дополнительного разноса…

– В моем кабинете, ваше императорское величество.

– Тогда идемте туда!

Правитель и глава института уединились в директорском кабинете.

– У меня к вам большая просьба, Альберт Андреевич, – правитель взял главу под локоток. – У вас в наличии два наносимулякра… Не могли бы мы уже сейчас воспользоваться одним из них для решения важнейших политических задач, от которых зависит судьба империи?

Сказать, что Поздняков был ошарашен, значит не сказать ничего. У него даже рот раскрылся нараспашку!

– Но… ваше императорское величество… нам необходимы для работы оба прибора…

Инструментами администратора являются не только кары и награды. Есть еще и такой прием, как дополнительное финансирование…

– Альберт Андреевич! Сколько вам требуется средств для ускорения работы?

Поздняков сглотнул. И ответил.

– Подготовьте мне в ближайшие сутки смету. Я велю министру финансов выделить необходимую сумму. А взамен забираю у вас один из симулякров. Поскольку ему предстоит пройти испытание в… так сказать… боевой обстановке, прошу вас расстаться с более качественным.

Академик понял, что ему не отвертеться.

Да и какой ученый откажется от дополнительного финансирования своих работ!

Через несколько мгновений вопрос был решен.

Император и глава института расстались, довольные друг другом.

Осетр вернулся во дворец и немедленно связался с главой имперского разведывательного управления князем Петром Афанасьевичем Белозеровым. Велел ему активизировать разведывательную работу на территории Ордена. Мерканские наработки в области создания наносимулякров требовались империи как воздух. К тому же, помнится, князю уже давалось такое задание… Да, сложности понятны, но и главному разведчику надо понять, что все делается не забавы ради. Иначе император может и начать спрашивать с виновных в проволочках!

Пряник и кнут…

Князь дал обещание обратить на работы с мерканскими учеными максимальное внимание.

После чего император поставил перед ним еще одну задачу, гораздо более простую, но не менее важную.

И на следующий день росская резидентура на Новом Эр-Рияде получила очень срочное задание раздобыть генетический код и видеоизображение самого обычного новобагдадца, но строго определенной комплекции. Лучше всего какого-нибудь повара.

Такого человека, которого можно было бы использовать в качестве прикрытия для готовящейся операции «Ид-аль-Адха».

Правда, о новой сути этой операции ни резидентура в Халифате, ни глава имперского разведывательного управления пока ничего не знали.

Она была известна лишь Остромиру Первому.

Через некоторое время задание было выполнено.

В операции «Ид-аль-Адха» предстояло участвовать повару Задмарду Сухрабу-заде.

Специалисты института информационных технологий загрузили полученную информацию в ИскИн наносимулякра. Хирурги, работающие в ведомстве графа Ивана Константиновича Сумарокова, личного врача императора, имплантировали подготовленную «крупинку» в мышечную ткань Остромирова седалища. После короткой реабилитации лже-Задмард был готов к выполнению запланированной задачи.

На Новый Эр-Риад, получив официальную визу, отправился один человек, который, прибыв на столичную планету халифата, стал другим. Пройдя таможенный и документальный контроль, росский турист Михаил Ухов поселился в одной из столичных гостиниц. Этот же турист встретился с визирем Анваром ибн Аль-Масудом. А на следующий день вышел из номера гостиницы уже новобагдадский повар Задмард Сухраб-заде.

После чего ему оставалось только еще раз встретиться с Анваром ибн Аль-Масудом и произнести пароль, известный, кроме них двоих, только росскому императору.

Ну и попасть с помощью главного новобагдадского безопасника на дворцовую кухню халифа Усмана XI ибн Аль-Хаттаба…

Глава семьдесят восьмая

Когда визит капитана Макарова к ее высочеству завершился, Ольга не долго таскала в себе впечатления от встречи.

Осетр был готов к такому повороту и заранее перенес запланированную встречу с представителями средств массовой информации. Прикрылся пресс-секретарем.

Иногда главными могут оказаться и личные дела. Даже если ты – император…

Он не ошибся – уже через час сестра пожелала поговорить с братом.

Встретились в библиотеке.

Выглядела Ольга растерянной. Некоторое время сидела молча на диванчике и теребила оборки на платье.

Осетр ее не торопил.

– Слушай, Миркин, – сказала она потом. – Я только что встречалась со своим секретарем. Вернее, с бывшим секретарем… Ну, с Макаровым, с тем «росомахой», что летал со мной к Отто Тринадцатому. Мне кажется, он – не тот, за кого себя выдает. Вернее, не такой, каким был совсем недавно.

– Почему ты так решила?

– Понимаешь… – Ольга снова затеребила оборки. – В общем, он мне нравился. Сильный мужчина. Очень ответственный. Спас мою жизнь на Вайсбурге… Я же тебе рассказывала, помнишь? После возвращения домой…

– Помню.

– Возможно, я скажу сейчас глупость… Может, его подменили?

Она была так мило растеряна, что Осетр не сумел сдержать улыбку.

– Ну чего ты улыбаешься? – Глаза у Ольги полыхнули гневом. – Наверное, я выгляжу полной дурой. Но я думаю, что должна была тебе сказать об этом. В конце концов, если люди Вершителя сумели сделать из меня твою маму, что могло помешать им подменить Дмитрия?!

Осетр сразу посерьезнел.

В общем-то, своей версией Ольга давала ему возможность продолжать обман.

Пообещать все проверить. Убрать Макарова со столичной планеты. И сказать потом сестре, что она проявила бдительность и помогла разоблачить вражеского агента. А ненаглядного ее мерканцы убили…

Очень подходящий был вектор развития событий. И гораздо менее жестокий, чем правда.

Но он знал: если когда-нибудь истина вскроется, он потеряет сестру навеки. Вернее, обретет еще одного врага. И не стороннего – внутреннего. Внутрисемейного. Такие обманы не прощаются. Ибо они идут не от заботы о ближнем, а от недоверия. Недоверие между близкими – не тот фундамент, на котором можно хоть что-нибудь построить. Разве лишь новое недоверие…

Сторонних врагов у него – едва ли не половина Галактики. А потому категорически не следует рождать внутренних, которые способны в будущем нанести исподтишка смертельный удар в спину. Ибо их подлость будет всего-навсего ответом на его обман, который вполне можно расценить как первоначальную подлость.

– Послушай меня, Оленька… – Он встал и прошелся вдоль старинных шкафов с древними, обработанными консервантом книгами, размышляя, как сказать правду. – В общем, дело вот какое… Если люди Вершителя могли сделать из тебя мою маму, то почему наши люди не могли сделать старшего лейтенанта Макарова из совсем другого человека?

Ольга оставила в покое платье и положила руки на колени:

– А могу я узнать, кто он, этот другой? Или тут на сцену выходят интересы государственной безопасности?

Осетр отвернулся, обвел взглядом ряды разноцветных книжных корешков. Как будто искал у них совета…

– Интересы, конечно, никуда не делись. Но тебе я скажу… Прости, но это был я.

Она некоторое время молча смотрела на него. А потом расхохоталась:

– Да ну тебя, Миркин! Я-то серьезно!

Он подошел и сел рядом. Взял ее за руку:

– И я серьезно, Оленька. На Вайсбург под видом твоего телохранителя летал я. Росский император, собственной персоной!

По лицу сестры пробежала целая череда чувств: неверие, недоумение, досада… Победило неверие.

– Да ну тебя! Шутки твои тут неуместны!

Он взял ее вторую руку и стиснул их в своих ладонях:

– Я не шучу. Понимаю, для тебя это слишком неожиданно… Хочешь, скажу тебе, что ты сделала однажды, когда мы находились в плену?

Глаза Ольги расширились, губы дрогнули, искривились в недоверчивой усмешке.

– Ну скажи.

– Когда ты решила, что нас убьют, ты… – он замолк на мгновение, подбирая слова, – предложила мне себя.

На ее лице вновь разыгралась мимическая буря.

Потом она зажмурилась и замотала головой. А потом пробормотала дрожащим голосом:

– Зачем? Почему?

– Так было надо, Оленька.

Она вдруг вырвала из его ладоней руки и вскочила. И воскликнула:

– Бл…дь, Миркин! Как же ты допустил, чтобы я влюбилась в тебя!

Осетр поерзал на диване, будто ему стало неудобно сидеть.

– А разве ты в меня влюбилась, Оленька? Ведь на Вайсбург тебя сопровождал старший лейтенант Макаров!

– Но… Но… – Она задохнулась и схватилась за горло.

– И этот самый старший лейтенант пальцем не пошевелил, чтобы привлечь внимание женщины к тому, что он – мужчина.

– Ну так… Ну если… Как же… – Она не могла договорить.

Грудь ее бурно вздымалась. По щекам катились слезы.

Наконец ей удалось справиться с голосом.

– Как же ты мог, Миркин? Разве ты не знаешь, что тебе легко удается завоевывать сердца людей?

В Осетре проснулась злость.

– Да не завоевываю я никого! – рявкнул он. – Живу, как живется! Как воспитали «росомахи»…

– Росомахи… – Ольга судорожным движением выхватила из рукава носовой платок и вытерла щеки. – Ты прав! Кругом одни росомахи! – Было ясно, что она произносит это слово без кавычек. – Будь они прокляты! – Она замахнулась, намереваясь дать ему пощечину.

Осетр и глазом не моргнул.

Истерика, что поделаешь… Впору ей самой отвесить по щеке, чтобы успокоилась. Как он уже поступил однажды…

Впрочем, она не ударила его.

Глаза ее снова расширились, слезы мгновенно высохли, в лицо бросилась краска гнева.

– Я поняла! – прошептала она. – Я все поняла! Ты по-прежнему не доверяешь мне. Ты полетел проверять, не встречусь ли я там с кем-нибудь из врагов. Ты все еще подозреваешь меня в измене!

Надо было срочно спасать ситуацию.

Если эта глупыха и в самом деле станет считать, что он за нею следил, сегодняшнему разговору – грош цена!

Он встал и снова взял ее за руку.

– Послушай меня, Оленька! Неужели ты и в самом деле думаешь, будто я отправился в это путешествие, чтобы проследить за тобой? Для слежки за кем-либо в нашей стране существуют специальные службы, императору незачем заниматься этим самостоятельно. К тебе бы приставили сотрудника из ведомства графа Охлябинина, и вся недолга!

– А зачем тогда ты летал на Вайсбург?

– По-моему, это и так ясно! Чтобы охранять тебя. И если потребуется – спасти!

– Да что ты говоришь! – У нее сузились глаза. – А охраной у нас разве специальные службы не занимаются? Зачем императору брать на себя такие обязанности?

Нет, она ему не верила.

Он погладил ее по руке. И тут же понял, что сделал совершенно дурацкий для такого разговора жест.

Еще бы целовать взялся… Пришлось схватить сестру за плечи и стиснуть так, что она поморщилась.

– Неужели я мог поручить обеспечение твоей безопасности постороннему человеку? Ты подумай сама! Кому можно доверить такую задачу, чтобы справился? Гарантированно – только взяться за нее самому.

– Больно же, Остромир… – жалобно пискнула Ольга.

– Прости, пожалуйста! – Осетр отпустил ее. – Ты, конечно, можешь мне не верить, но не для того я летал на Ибн-Джухайям, чтобы, убедившись там в правдивости твоего рассказа, продолжать жить подозрениями.

Дальше на эту тему говорить не было смысла. Знать о «Матушке» Ольге не обязательно. Но еще об одной вещи можно было сказать вполне.

– Правда, должен признаться, что я летал на Вайсбург не только для того, чтобы охранять тебя. – Осетр хитро улыбнулся. – Мне и самому хотелось посмотреть на фрагербритских принцесс в домашней обстановке. При великосветских дипломатических знакомствах запудрить потенциальному жениху мозги – проще простого. А мне не хочется жениться на девушке после одного-единственного официального представления.

На лице Ольги тоже, наконец, появилась улыбка. Правда, очень и очень ехидная…

– Ну и как? Выбрал?

– Выбрал. Я склонен согласиться с тобой. Среди четверых только одна заслуживает внимания. Розалинда. Так что ты с блеском выполнила свою задачу.

Однако Ольга не приняла его тон.

– Не подлизывайся, братец!

И ушла.

Осетр посмотрел на закрывшуюся дверь и пожал плечами.

Ладно, пусть подуется!

Все равно он вышел из сложной ситуации с наименьшими потерями.

Глава семьдесят девятая

Ольга дулась три дня.

На четвертый брат сообщил ей, что не просто принял решение, но и начал его осуществлять. В частности, вчера утром он отправил личное послание его величеству Отто Тринадцатому, где попросил у фрагербритского короля руки его дочери Розалинды.

И если король даст согласие на брак, работа министерств иностранных дел обеих стран по подготовке договора о дружбе и взаимопомощи вступит в решающую стадию. Будет составлено и секретное приложение к договору, где главным врагом росского и фрагербритского народов будет назван Великий Мерканский Орден.

– Мы что, первыми нападем на мерканцев? – спросила Ольга.

– Вряд ли нам придется выступать в роли агрессора… – Брат мотнул головой. – Как только фрагербритцы присоединятся к нашему с халифатом договору, у Вершителя не останется иного выхода, кроме как начать войну Сейчас у них еще есть шансы на победу, но ситуация, с их точки зрения, меняется к худшему с каждым днем. Если он не начнет войну сейчас, позже он непременно проиграет.

– А если все-таки не начнет?

– Начнет! – убежденно сказал Миркин. – Нет у него иного выхода!.. Так что? Помирились мы с тобой?

Ольга помолчала. А потом сказала:

– Помирились. Куда ж мне деваться?

Император коротко пожал локоть сестры. Будто скрепил печатью соглашение о прекращении боевых действий…

– Знаешь, Миркин, – продолжала Ольга. – Поначалу мне казалось, что ты так ненавидишь мерканцев из-за моего отца. Потом я решила, что из-за твоей матери. Потом тебе на голову свалилась я с сестрами, которых также нужно освобождать, и это стало еще одним фактором твоей политики… Но теперь мне кажется, что существует и еще какой-то фактор, неизвестный мне.

– А может, мной движет желание поквитаться с судьбой за тот страх, что я пережил в детстве, когда убили моего приемного отца и похитили мою маму? А есть и еще одна подспудная причина… С точки зрения тех, кто воспитывался в нормальной семье, моя жизнь у «росомах» была достаточно сложной, чтобы непременно захотеть поквитаться с виновниками…

Миркин говорил совершенно серьезным голосом, но Ольга чувствовала, что его слова не являются правдой.

Ей вдруг пришло в голову, что она ошибается, полагая, будто очень неплохо изучила своего брата.

Да, с одной стороны, Миркин – очень порядочный человек, заботящийся о своих родственниках и друзьях. А с другой – он своими руками убил Засекина-Сонцева, стоило Железному Генералу затеять некую подковерную возню, показавшуюся императору опасной для страны. Да и Найдена он, похоже, подставил во время вояжа на Ибн-Джухайям.

Если подумать, друзья могут предъявить ему массу претензий. Но почему-то не предъявляют. Найден на него просто молится и верит ему, как ребенок матери. Да и она, Ольга, не может обижаться на Миркина, хотя многие его поступки явно объясняются недоверием к ней.

На него невозможно обижаться. Хотя бы потому, что он и себя не щадит, лично проводит опасные для жизни секретные операции. А ведь мог бы сидеть за спинами своих подчиненных и в ус не дуть.

Она снова вспомнила тот подвал, на Вайсбурге… И едва не залилась румянцем.

Это ж надо – влюбиться в собственного брата!

Вообще, в истории известны случаи, когда браки устраивались между царственными очень близкими родственниками. Так, помнится, египтянка Нефертити была замужем за своим двоюродным братом Эхнатоном. Да и в более поздние времена подобных случаев бывало немало… Впрочем, что это она?

Забыть, забыть и забыть!

Нет, в Миркине есть что-то нравящееся не только женщинам, но и мужчинам. Говорят, именно такие люди и пользуются всеобщей любовью. В них верят, за ними идут – без раздумий, слепо. И они приводят людей не к пропасти, но к процветанию. И счастлива страна, которой достался такой правитель!..

– Ты как будто молишься, Оленька, – сказал Миркин.

Ольга тряхнула головой.

Ну что за наваждение! Надо, наверное, в свою очередь замуж выходить. Серьезно… Если Отто Тринадцатый ни с того ни с сего откажет вдруг Остромиру Первому, не предложить ли им обоим брак между сестрой императора и сыном короля. Помнится, эти мысли уже появлялись, но потом ушли на второй план. Принести себя в жертву.

Черт, надо было поближе познакомиться с Бруно! Впрочем, исправить дело никогда не поздно. Совершить еще один вояж на Вайсбург…

– Голову даю на отсечение, что ты что-то замышляешь, – сказал Миркин, еле сдерживая смех. – И хорошо, если не против меня.

Ольга прыснула:

– Мы ведем себя как идиоты.

Ей было сейчас тепло и покойно. И тут же стало стыдно. Потому что сестры ее оставались в мерзких лапах Вершителя.

Кто знает, что с ними сейчас, каково им там… И живы ли они вообще?

– Слушай, Миркин… Пообещай мне одну вещь!

– Какую?

– Пообещай мне, что я буду рядом, когда Бедросо будет сдаваться тебе в плен.

Миркин внимательно посмотрел в лицо сестры.

– До этого еще очень далеко, Оленька.

– И все-таки! Я хочу увидеть его глаза. – Ольгу едва не затрясло от внезапно нахлынувшей ненависти.

Наверное, брат понял, что это не просто блажь. И сказал:

– Хорошо, я подумаю.

– Нет, ты пообещай!

Он нахмурился:

– А потом ты будешь выкручивать мне руки, требуя исполнить обещание… Давай, вернемся к этому разговору позже? А пока я пообещаю тебе одно. Твоих сестер будут освобождать в твоем присутствии. Об этом я позабочусь непременно!

Глава восьмидесятая

Утром пришла зашифрованная хивэграмма, объявляющая, что Отто Тринадцатый согласен на брак своей дочери Розалинды с императором росским.

А днем Осетр полетел на очередное свидание с Яной. Как и обычно, сопровождал его Найден.

– Бл…дун ты все-таки, твое величество! – сказал он, когда глайдер понесся над кварталами Петрограда.

Найден знал о содержании шифрованной хивэграммы, прилетевшей из Фрагербритского союза.

– У тебя невеста сегодня появилась, а ты…

Конечно, он был прав.

Но сейчас Осетру было глубоко плевать на его правоту.

– Попридержи язык, друг мой! – Осетр попытался перевести все в шутку. – Забыл негласный закон «росомах»?

– «Росомаха» трахает все, что движется?.. Помню. Но ты-то теперь не просто «росомаха». Ты – жених!

– Помолчи, я сказал!

Сам того не желая, Найден наступил императору на больную мозоль.

Все дорогу от Петергофа до столицы Осетр ломал голову над тем, как сообщить новость Яне. И стоит ли сообщать вообще?

Может, пустить все на самотек, пока сама не узнает – не сегодня-завтра средства массовой информации раструбят о состоявшейся помолвке на весь мир. Если мы, конечно, им позволим…

И тут же понял, что более идиотского ограничения и придумать нельзя.

Если – мы – конечно – им – позволим! Ай да мы!!!

Мало того, что девушку выдают замуж не по любви, так еще и свадьбу устроят в виде тайной вечери!

Ну нет! Свадьба будет! И настоящая свадьба! С тысячами гостей! С венчанием, которое проведет патриарх Светозар! С непременным мордобоем! Какая росская свадьба без начищенных физиономий? У такой семьи счастья не будет!

– Скажи, Найден… Ты согласишься быть шафером на моей свадьбе?

У Найдена отвалилась челюсть.

– А-а-а… – сказал он. – Э-э-э… Почту за честь, твое величество! – Голос его зазвучал торжественно. – Почту за честь, ваше императорское величество! – Он улыбнулся. – Если, конечно, мне объяснят обязанности шафера. А то в школе «росомах» нас такому не учили. По-моему, придется держать над твоей головой венец…

– Святые отцы все растолкуют.

Найден задумался. И вдруг прищелкнул языком:

– Ты – и женишься, твое величество! Умереть не встать! Как-то даже не очень верится!

Осетр улыбнулся:

– Мне и самому, честно говоря, не верится!

Они трепались, пока Осетр не понял, что всей этой болтовней он пытается отвлечь себя от того разговора, что ему предстоит. С Яной.

И тогда беседа сама собой сошла на нет.

* * *

Осетр и Яна лежали поверх одеяла в обнимку. Главное уже завершилось, и теперь Осетр снова размышлял, что же ему делать, как начать разговор…

– Ты чем-то озабочен, милый? – спросила Яна и погладила его по щеке.

А он потерся носом об обнаженную грудь.

– Я всегда чем-то озабочен. Работа такая…

– По-моему, ты сейчас думаешь вовсе не о работе. Мне кажется, ты думаешь о нас с тобой.

«Черт возьми! – подумал Осетр. – Как они все-таки чувствуют наши мысли!»

– Встречи со мной стали тебе мешать?

Он представил себе, как она отреагирует на его ответ, и испугался.

«Черт возьми! Это же слишком жестоко! Я просто не могу!»

Ему показалось, что она сейчас скажет: «Остромирушка, поступай, как положено императору! Если нужно, брось меня, я все пойму!»

Но она молчала. Поглаживала его затылок. И как будто задремывала.

Теперь, когда она перестала кормить сына грудью, она уже не выглядела такой измученной, как год назад. Она снова была той Яной, с курортной планеты Дивноморье, но это было чисто физическое впечатление.

Слишком много времени и событий прошло с той поры, чтобы остаться неизменными. И ему, и Яне…

– Послушай, Яночка…

– Да, Остромирушка…

И тут Осетр окончательно понял – ничего он ей не скажет.

Потом, потом, не сейчас… Только не сейчас. Нельзя, невозможно. У человека всегда должна быть возможность отступить. Необратимые поступки – признак отсутствия мудрости. Отрезать себе пути к отступлению может кадет во время прохождения «суворовской купели». Это личное дело кадета… Но «росомаха» не может. Потому что всегда найдутся пострадавшие от его действий. И тем более не имеет права на подобное император. Потому что в результате может пострадать целый народ. Таковы реалии взрослой жизни.

– Я люблю тебя, Яночка! И пока жив, всегда буду любить!

– Я тоже люблю тебя, Остромирушка. – Яна потерлась носом о его ключицу. – И пока жива, буду любить!

Они полежали еще немного, а потом он снова пошел на приступ Яниной любовной крепости. И ее защитники без промедления выкинули белый флаг, настежь открыв крепостные ворота и встречая атакующих хлебом-солью. И было, как всегда, сладко.

А потом пришло время расставаться.

Осетр проводил Яну до ее глайдера – она теперь водила машину и могла прилетать в гостиницы, далеко расположенные от ее дома, – помог сесть в кабину, поцеловал и сказал:

– До встречи, Яночка!

– До встречи, Остромирушка!

Когда ее глайдер скрылся за крышей ближайшего здания, он отвернулся и зашагал на соседнюю улицу, где императора ждал его секретарь.

Он шел, а в его душе рождались строчки:

Я с тобой никогда не расстанусь,

Я оставлю тебя для себя…

Ведь иначе без сердца останусь

И устану дышать, не любя.

Он шел к перекрестку и думал о том, что ни политика, ни семейная жизнь не заставят его отказаться от встреч с Яной.

Даже если его обвинят в прелюбодействе и отлучат от церкви, он останется верен ей. И самому себе.

В конце концов, имеет право император хоть время от времени жить для себя. Хоть три часа в неделю, если остальные шесть дней и девятнадцать часов он вынужден тратить на заботы о стране.

Я с тобой никогда не расстанусь,

Не позволю тебе разлюбить…

Разве только пред Богом предстану…

Но и там не смогу позабыть.

Его стихи наверняка были банальны – такие строки за тысячи лет человеческой истории складывали миллиарды влюбленных, – но это не имело ни малейшего значения. Они просто рождались. Как дети…

Твой ребенок может быть кривым и уродливым, но это твой ребенок…

Глайдер ждал его на прежнем месте, правая дверца с шелестом дематериализовалась, приглашающе открыв доступ в кабину.

Осетр забрался внутрь и умиротворенно откинулся на спинку кресла.

Ему было хорошо, и ни о чем не хотелось думать.

– Расстались? – спросил Найден, включая двигатель и поднимая машину в воздух.

– Нет, – коротко ответил Осетр.

Найден оставил в покое руль. Глайдер прекратил подъем и завис.

– Не сказал ей?

– Нет.

– Трус ты, твое величество!

– Заткнись! – рявкнул Осетр. – Как смеешь мне…

И заткнулся сам. Найден опять был прав.

Но его правота не имела для Осетра никакого значения.

Глава восемьдесят первая

Осетр много думал о том, почему схватка, случившаяся в подвале заброшенного особняка во фрагербритской столице, приобрела такой странный характер.

Понятное дело: Ольга приняла все как должное.

Просто-напросто телохранитель во всем блеске продемонстрировал хозяйке свои «росомашьи» возможности. Чему тут удивляться? Все мы знаем, насколько «росомахи» отличаются от обычных бойцов!

Однако окажись на месте Ольги собрат-«росомаха», у того бы появилась масса вопросов к победителю.

Каким образом, дорогой друг, ты двигался настолько стремительно, что мой глаз не успевал за тобой следить? Откуда методика такой подготовки? Кто из преподавателей вел в вашей школе боевые искусства?

Осетр прикрывал глаза и снова видел внутренним взором подвальную схватку…

– В угол! – кричит он Ольге. – В угол!!!

Сестра на четвереньках – как годовалый ребенок – мчится в дальний угол помещения, за каким-то дьяволом волоча за собой матрас.

От выстрелов, что ли, собиралась им прикрыться?..

А он, Осетр, стоит, уже окруженный живым кольцом из девятнадцати вооруженных противников в масках. На него смотрят девятнадцать стволов: четыре гасильника и пятнадцать огнестрелов. К счастью, гасильники при такой диспозиции могут работать только узконаправленным лучом – как огнестрелы. Иначе сектор поражения захватит своих же…

Вторым фактором, работающим на Осетра, стало то, что круг из девятнадцати человек оказался довольно большим, чтобы внутри него можно было перемещаться.

А дальше началось непонятное для самого Осетра.

Сознание фиксировало его тело то в одном месте, то в другом – будто он телепортировался из одной точки в другую.

Нападавшие не успевали сориентироваться: выстрел, направленный в Осетра, поражал своего же на противоположной стороне круга.

А телохранитель оказывался то в одной точке, то в другой – пока противники не перестреляли друг друга.

Последний из них не выдержал. Сбросив черную маску, с перекошенным ртом, он остервенело крутил головой и судорожно дергал стволом оружия.

А Осетр появлялся и исчезал, появлялся и исчезал…

Наверное, со стороны это выглядело, как игра кошки с мышкой.

Наконец, Осетр осознал странность происходящего. И тут же перестал мелькать перед противником.

Дальше пришлось применять уже обычные «росомашьи» навыки. Вырвать оружие из рук хозяина. Ударить о стену. Сказать: «Вот и все, мой друг!»

На галактосе сказать, чтобы понял – действительно, все.

И тогда противник, скривившись, в надежде спастись, с визгом бросился к расположенной совсем рядом двери.

Совсем да не совсем…

Обычных «росомашьих» навыков хватило, чтобы в два прыжка настичь беглеца, рубануть ладонью по шее, схватить падающего врага за голову и коротким движением сломать ему шейный позвонок.

Как когда-то Железному Генералу…

А потом, после проверки пульса, – еще двоим недобитым врагам.

Сразу после случившегося у Осетра не было времени, чтобы разбираться, что с ним происходило во время схватки. Надо было спасать себя и сестру. Потому что если бы его накрыли широким лучом гасильника, ничего бы не помогло – ведь энергопоглотителя под руками не имелось. И надо было не допустить, чтобы оставшиеся в живых враги поняли, что произошло, и сумели исправить ошибки своих погибших соратников…

Теперь же, в спокойной обстановке обстоятельных размышлений, Осетр понимал, что случилось тогда одно из двух – либо он и в самом деле телепортировался на короткие расстояния, либо его тело передвигалось с нарушением непрерывного течения времени, сумев каким-то образом сделать время дискретным.

Ни то ни другое обычному «росомахе» недоступно.

А значит, ему вновь удалось обрести некие чудесные возможности.

Открытие, честно говоря, уже не удивило.

После «суворовской купели» на Крестах нечеловеческие возможности появлялись у него чередой.

Возможность задержать действие ментального блока, приводящее к смерти человека; способность закодировать поведение человека в будущем; у Дальнего Алеута он сумел ликвидировать последствия применения «пространственной» бомбы; на Новом Санкт-Петербурге локализовал взрыв в теле Ольги; совсем недавно, на Ибн-Джухайяме, получилось сделать из Найдена собственные глаза и уши. И вот теперь ему удалось совершить что-то непонятное не то со временем, не то с пространством… О всяких мелочах типа отсутствия прыжкового сна или умения почувствовать поблизости действующие ИскИны и вспоминать не стоит.

Правда, все эти чудесные возможности не оставались с ним навсегда. Они появлялись и исчезали. И снова появлялись. Или не появлялись. Поначалу помогала «подзарядка аккумулятора» на Крестах. Потом аккумуляторы подзаряжаться перестали. А доктор Бажанов (он же торговец грезогенераторами Сергей Петрович Костромин, он же агент Муромец) бесследно пропал – его не удалось найти ни ведомству графа Охлябинина, ни имперской разведке.

Возможно, конечно, что Осетр слишком легкомысленно отнесся к неудаче – надо было насесть на глав соответствующих ведомств и добиться результата.

Но интуиция говорила императору, что Бажанова-Костромина попросту нет в живых. А интуиция ошибалась крайне редко…

Впрочем, бог с ним, с доктором Бажановым!

Уже давно ясно – чудесные возможности появлялись, когда Осетру было без них не обойтись. Иначе слишком большие проблемы возникали бы на его пути!.. Когда же без чудес можно было обходиться, возможности исчезали. Словно кто-то натаскивал Осетра на умение пользоваться чудесами, приучал его помаленьку к сверхъестественному…

Такое ощущение, что судьба пыталась сделать из него бога, но потом отказывалась от своего замысла и оставляла человеком…

Господи, ну и бред лезет в голову!

Судьба вовсе не делала из него бога, она просто вела его к власти.

Сначала над Росской империей, теперь над другими государствами. А позже – возможно, и над всей Галактикой.

Зачем?

Наверное, пока это известно только самой судьбе.

Но нет сомнений: когда потребуется, это станет известно и Осетру. Судьба найдет возможность подать ему соответствующий знак.

Вот на этом пока и остановимся…

Глава восемьдесят вторая

А назавтра граф Охлябинин доложил Осетру о завершении расследования по операции «Матушка».

– Ваше императорское величество! С помощью целого комплекса розыскных мероприятий нам все-таки удалось отыскать человека, который, если вы помните, отправил случайно нами перехваченное сообщение. От агента «Матушка»…

– Я помню, – сказал Осетр.

– Если хотите, я могу описать вам весь ход расследования, – продолжал Охлябинин, – которое привело нас…

– Не хочу, Иван Мстиславович, – оборвал его Осетр. – Давайте суть. Кто агент?

Граф потер бритую голову:

– Нам удалось взять только того, кто воспользовался передатчиком. К сожалению, у него стоит ментальный блок, снять который нашим щупачам не удалось.

У Осетра поневоле вырвалось крепкое выражение.

Граф развел руками:

– Увы, такое бывает.

«А то я не знаю!» – подумал Осетр.

– Где вы его сейчас держите, Иван Мстиславович?

– Во внутренней тюрьме министерства, ваше императорское величество.

«Чем черт не шутит?! – подумал Осетр. – Помешать лучшему новобагдадскому магу мне удалось. Преодолеть ментальный блок главаря в подвале на Вайсбурге – тоже. Может, давние способности вернулись надолго?»

– Вот что, граф… Перевезите-ка вы его сюда, в дворцовые подвалы. Я хочу посмотреть на этого человека.

* * *

Схваченный агент оказался в Петергофе уже на следующий день.

Об этом императору доложили вскоре после завтрака.

Осетр немедленно собрался посмотреть на пленника.

Некоторое время, правда, он раздумывал – не взять ли с собой Ольгу? Но потом решил: не взять! Ни к чему!

В сопровождении одного из дворцовых охранников он спустился в подвал.

В начале своего правления у Осетра была мысль прикрыть эту тюремную лавочку… Но потом он решил, что уничтожить ее – примерно то же самое, что бороться с ветряными мельницами.

Пока есть человеческое общество, будут и преступники, а для преступников должны быть исправительные сооружения.

И тюрьма под императорским дворцом осталась…

Осетр ожидал, что агента посадят в ту самую камеру, где когда-то заточили его самого. Однако того держали в одной из соседних.

Арестованный оказался молодым человеком лет двадцати пяти.

Выглядел он довольно спокойным, росского императора встретил едва ли не равнодушно.

И сразу же сказал на галактосе:

– Я ничего тебе не скажу, росс!

Осетр прикрыл глаза и мысленно скомандовал себе: «Магеллановы Облака – достойные спутники нашей Галактики».

Однако туманного мира вокруг не появилось.

Увы, возможности снова ушли – видимо, судьба считала, что в нынешней ситуации жизни Осетра ничего не угрожает, и совершенно незачем его баловать!

– Что, господин император, ваши щупачи оказались бессильны перед нашими? Давайте, тащите сюда суперпентотал! Я с удовольствием отправлюсь к святому Рону!

– Ксену тебя заберет, пес, а не святой Рон! – не выдержал Осетр.

Так была велика его досада на судьбу…

Однако не имеет смысла отправлять арестованного ни к святому Рону, ни в лапы Ксену. Сейчас его расколоть невозможно. Но кто сказал, что так будет продолжаться вечно!

Вот вернутся «Магеллановы облака» – а они наверняка рано или поздно вернутся, – и мы непременно узнаем, чем на самом деле являлась эта передача шифровки от имени агента «Матушка».

Наше от нас не уйдет.

Осетр покинул подвал и, вернувшись в свой кабинет, приказал начальнику дворцовой охраны полковнику Пименову держать арестованного в заключении до особого распоряжения.

Пусть хоть сдохнет в своей камере от старости!

Глава восемьдесят третья

Перед очередным заседанием Совета безопасности на аудиенцию к императору напросился глава имперского разведывательного управления князь Петр Афанасьевич Белозеров.

Этот высший чиновник оставался на своем посту еще со времен времен Владислава Второго, поскольку не был замешан ни в каких политических интригах. По крайней мере, именно так утверждал граф Охлябинин…

Как и все разведчики, князь обладал неброской внешностью – простое лицо, среднего роста, никаких особых примет…

– Ваше императорское величество! Наша фрагербритская резидентура раздобыла информацию, которая представляется мне весьма важной.

– Слушаю вас, Петр Афанасьевич! – Император жестом пригласил князя в кресло.

Однако тот не сел.

– Одну секунду! – Он открыл свой дипломат и достал инфокристалл. – Вам надо просмотреть содержащуюся на этом носителе запись.

Император взял кристалл и вставил в приемник компа.

Через мгновение над столом засветился видеопласт, и появилась картинка.

Камера снимала неведомый город с высоты птичьего полета.

Белозеров обошел стол и встал сбоку от императора.

– Это Марселус, фрагербритская планета, на краю Четвертого галактического рукава. А город называется Бухенталь.

Город состоял из не слишком высоких зданий. Пять этажей максимум…

Однако не это было главным в картинке.

По городу метались люди.

Снимающая камера время от времени укрупняла план, и тогда становились различимы отдельные горожане.

Перекошенные лица, выпученные глаза, растрепанные волосы, драная одежда – и на мужчинах, и на женщинах. Причем сразу становилось ясно: одежда повреждена только что, люди не носят эти грязные оборванные тряпки постоянно. В общем, с горожанами происходило что-то нехорошее…

– Паника, – сказал Белозеров. – Жуткая паника. Причем не понятно, чем она вызвана. Вроде бы следов какой-либо катастрофы не наблюдается. Здания целы. Пожаров нет. Признаков наводнения или землетрясения – тоже. Эту запись просмотрели специалисты нашего психоаналитического департамента. По их мнению, эти люди находятся во власти жуткого, смертельного ужаса. Что могло их так напугать?

Император с интересом глянул на разведчика:

– И что же?

– Сейчас увидите, ваше императорское величество!

Камера в очередной раз увеличила поле обзора и переползла на летящий над городом объект.

Это было, несомненно, рукотворное творение, причем создано оно было для атмосферных планет: обтекаемые формы, небольшие крылышки, вертикальный стабилизатор… Очень похоже на глайдер.

Аппарат не стрелял и не сбрасывал бомбы. Он просто летел, но из картинки становилось совершенно ясно: там, где он пролетал, начиналась паника.

– Глайдер, – сказал император, останавливая запись.

– Мы проанализировали возможные размеры аппарата. Длина – не более полутора метров. В такой машине и карлик не поместится.

– То есть беспилотник?

– Да, беспилотник. Но не похож ни на одну из известных нам моделей… Впрочем, смотрите дальше, ваше императорское величество.

Осетр снова запустил просмотр.

Некоторое время на видеопласте продолжали метаться по городским улицам пораженные ужасом люди и проносились над ними беспилотники. Потом картинка сменилась.

На сей раз камера стояла на сателлите, потому что в поле обзора виднелась бело-голубая планета. Видимо, запись производилась сканером службы планетной обороны. Но главным героем съемки был вовсе не голубой шар. Центр камеры был устремлен мимо него, в направлении черного неба. Потом планета стремительно исчезла за обрезом видеопласта: то ли камера ушла в сторону, то ли заработал режим зума.

Справедливым оказалось второе. Из звездной пустоты возникла точка, потом вторая. Они быстро приближались. И скоро перед ведущим наблюдение сканером во всей своей красе предстали два космических корабля. Они ничем не напоминали боевые единицы галактических держав.

Незнакомые абрисы, какие-то нелепые надстройки…

Потом обзорное поле сканера залило пламя, сменившееся серым фоном исчезнувшего сигнала. Император снова остановил запись.

– По всей видимости, сателлит был уничтожен, – предположил Белозеров.

– Пиратское нападение на фрагербритскую планету, – сказал Осетр. – И что в этом особенного?

Впрочем, он уже понял, что глава ИРУ не из-за этой записи явился пред его светлые очи.

– Это еще не все. – Белозеров покачал головой. – Дело в том, что наш эсминец «Осмотрительный», сопровождавший корабль ее высочества Ольги, незадолго до второго рандеву обнаружил в точке встречи две неизвестные боевые единицы. Подвергся нападению, вступил с ними в схватку и уничтожил, использовав «улитку Комарова»… Посмотрите следующую запись, ваше императорское величество.

Запись пошла.

Когда на видеопласте появились противники «Осмотрительного», Осетр присвистнул.

Если это были не те же самые корабли, что атаковали фрагербритский оборонный сателлит, то очень похожие.

Запись сделали с центрального ИскИна «Осмотрительного». Огневой контакт был представлен с полным отражением всей боевой работы, звучали приказы, доклады и просто реплики находящихся на мостике офицеров, параллельно шла вся тактическая информация.

Случившееся в конце боя очень напоминало происходящее в городе… как его там? Бухенталь, что ли?.. Те же перекошенные лица, вопли и метания…

А прозвучавшая фраза одного из офицеров – «Обоссался, так твою!.. Что это было?» – на мгновение ввела императора в оторопь. Подобных боев он еще не видел!

Когда закончилась и эта запись, Белозеров сказал:

– А после завершения схватки обнаружилось, что несколько человек из экипажа «Осмотрительного» тронулись умом… Вот такие новости, ваше императорское величество!

Осетр побарабанил пальцами по столу:

– Исходя из этих новостей можно сделать вывод, что у наших врагов появилось какое-то неизвестное оружие. Пока о нем можно сказать только одно: похоже, оно способно воздействовать на психику наших солдат.

– Мои специалисты пришли к такому же выводу, ваше императорское величество. Боюсь, это оружие способно нарушить качественный баланс наших с мерканцами сил. Хотя, как показал опыт «Осмотрительного», «улитки Комарова» способны защитить экипажи от воздействия. Надо просто вовремя их применять, прежде чем это оружие нанесет урон атакуемым. Я полагаю, эту информацию нужно держать в абсолютном секрете и немедленно заняться разработкой средств защиты. Если создать такие средства удастся, пусть противник до поры до времени считает, что получил над нами решающее преимущество. Вот только одно меня беспокоит. – Белозеров озабоченно потер подбородок. – Что-то не складывается… На «Осмотрительный» определенно напали не мерканские боевые корабли. Если же не они, то кто? Что пиратам делать в точке рандеву? Обитаемых планет там нет, поживиться нечем. В пиратский замысел захватить вашу сестру я не верю. Такое им не по зубам, и они это прекрасно знают. А кому еще это надо, кроме Вершителя?

– Может, это все-таки были мерканские корабли, только замаскировавшие под пиратов?..

На самом деле Осетру пришла на ум совсем другая мысль.

Но делиться ею с кем бы то ни было показалось императору преждевременным.

– Хорошо, Петр Афанасьевич. Держите пока эту информацию в секрете. Надо все хорошенько обдумать. Я переговорю с ведущими отечественными светилами психологии. Может, они подскажут что-нибудь… А теперь ступайте!

Главный разведчик покинул кабинет.

А император вернулся к компьютеру и снова пересмотрел все записи.

Только теперь он наконец оценил открытие, совершенное капитаном «Осмотрительного».

Это ж надо было придумать – ударить «улиткой» не по кораблю, а по выпущенному им энергетическому импульсу!

Хотя импульс не менее материален, чем корабль. Просто материя там – иного типа. И почему подобное не пришло в голову никому прежде. Все ж таки ум человеческий весь косен. Даже у высоколобых ученых!

Нет, капитан заслуживает соответствующего поощрения за открытие нового метода огневого контакта. Завтра же на Совете безопасности надо будет поставить перед Адмиралтейством задачу – обучить вновь открытому боевому методу все экипажи кораблей, имеющих на вооружении «улитку».

Уж теперь-то мерканцы у нас запляшут!

Он вновь вернулся к мысли, посетившей его перед уходом Белозерова. И в третий раз пересмотрел запись.

Он искал подтверждения своей догадке, но не находил его. Однако интуиция говорила ему, что он вполне может оказаться правым.

Потому что объяснение боя «Осмотрительного» с двумя вражескими кораблями выглядит вполне логичным, если в точке рандеву были мерканцы под видом пиратов. Но логичным выглядит и совсем другое объяснение.

Это были не мерканские корабли. И не пиратские. И не мерканские под видом пиратских. Это были вообще не человеческие корабли. И родная держава, и все другие галактические государства пока и подумать не могут, что в бою, принятом экипажем «Осмотрительного», человечество вступило в схватку с абсолютно иными существами.

С Чужими…

Конец пятой книги

Победитель

Теперь ты можешь, снявши китель,

Обресть всё то, чего просил!

Дружок, теперь ты – победитель…

Вопрос: кого ты победил?

О. Романов

Пролог

– Последние донесения, присланные нашей агентурой, Вершитель! – доложил Кен Милтон, едва преодолев порог кабинета и поздоровавшись.

Унылая физиономия Капитана не обещала главе Великого Мерканского Ордена ничего хорошего.

Бедросо с огромным трудом не выпустил на собственное лицо кривую ухмылку. И подумал вдруг, что такая мина способна ввести руководителя Офиса Добрых Дел в изрядный ступор.

Милтон с легкостью бы понял высочайшее раздражение. В крайнем случае – определенное недовольство, грозящее через пару реплик обернуться все тем же раздражением. Но кривая ухмылка…

С какой вдруг стати? Вершителю стало известно нечто такое, о чем мерканские секретные службы даже не догадываются? Или у правителя попросту появились некоторые проблемы с психикой?

Тим Бедросо вновь подавил желание ухмыльнуться.

Не дождетесь, Ксену вас побери со всеми вашими потрохами!..

– Слушаю, Капитан!

– Наши агенты докладывают, что договор о дружбе и взаимной помощи между россами и фрагербритцами будет подписан в самое ближайшее время. Не совсем ясно, каким образом велась предварительная подготовка к его заключению, но для средств массовой информации уже готовится официальное объявление, что император росский намерен обручиться с принцессой фрагербритской Розалиндой.

– Ясно. – Бедросо сумел-таки сохранить непроницаемую физиономию.

Информация оказалась – хуже не придумаешь!.. После того, как на Новом Эр-Риаде сменился правитель и был юридически оформлен союз между Росской империей и Новобагдадским халифатом, баланс военных сил в противостоянии россов и мерканцев круто изменился не в пользу Ордена. Договор же Нового Санкт-Петербурга с Вайсбургом и вовсе загоняет Великий Мерканский Орден на край пропасти, откуда деваться становится некуда.

Чуть-чуть радовало только одно: в последние месяцы на мертвый якорь встали активно ведущиеся прежде фрагербритско-бразильянские переговоры.

Видимо, католикам чрезвычайно не понравились активные танцы Отто Тринадцатого вокруг Остромира Первого…

– Какие меры противодействия нами предпринимаются? И что уже сделано? Если память мне не изменяет, вы докладывали, что к фрагербритцам летала наша старая знакомая. Занималась, так сказать, сватовством братца…

– Совершенно правильно, Вершитель! Завербованные нами противники росско-фрагербритского сближения уже тогда попытались поссорить Остромира с Отто Тринадцатым, организовав на Вайсбурге похищение принцессы Ольги, но планам их не было суждено осуществиться. Не удалось даже установить, что именно там произошло, но кто-то им помешал, и свахе удалось вырваться… Виновные уже наказаны, – быстро добавил Милтон, заметив, что на лицо правителя все-таки набежало недовольство. – Однако главная беда вот в чем… Орденская активная резидентура после предпринятого нашими сторонниками похищения немедленно подверглась со стороны фрагербритских спецслужб капитальному разгрому. К сожалению, потеряно много очень полезных людей. В результате нам пришлось раньше запланированного «разбудить» законсервированных агентов. Однако их возможности пока крайне ограничены, и потребуется определенное время, чтобы они оказались способны проводить активные подрывные действия.

– А времени-то у нас как раз и нет, – сказал Вершитель. – Что нового по другим направлениям?

Милтон поморщился:

– Новое есть. Только радости от него мало… Агентура с Бомбея сообщает, что в Бенгальской федерации возникла политическая партия, выступающая за немедленное присоединение к уже создаваемому тройственному союзу мусульман, православных и протестантов. Если, в случае силового конфликта, бенгалы выступят на стороне Остромира, ситуация сделается откровенно угрожающей. Объединенные людские ресурсы противника составят двести тридцать пять миллиардов человек и превысят население Ордена почти в восемь раз. Эти народы, увы, крайне плодовиты… И в этом случае, даже если нам вдруг удастся объединиться с Бразильянской конфедерацией, шансы на благополучный исход противостояния сделаются крайне малыми.

Руководитель Офиса Добрых Дел, как всегда, выбрал наиболее мягкую словесную формулировку. Сам бы Вершитель выразился иначе…

Случись война – а она рано или поздно обязательно начнется, – Орден непременно отправится в смертельные объятия Ксену!

Именно так!

– На какую-либо помощь от Синской империи надеяться совершенно бессмысленно, – продолжал Милтон. – Шэньян, как и во все времена, будет на своей собственной стороне и примется выжидать, рассчитывая позднее присоединиться к побеждающей стороне.

Тим Бедросо потер лысину.

Насчет синцев Милтон был совершенно прав: этот народ никогда не стремился воевать. В любых проблемных ситуациях синцы использовали тактику змеи – медленно и осторожно подползали к врагу и наносили в нужное мгновение смертельный ядовитый укус…

Этот народ не изменила даже кровь ниппонских самураев, влившаяся в жилы синцев на заре галактической юности!

Едва ли не впервые Вершитель пожалел, что не начал войну против бастарда сразу, как только провалилась операция с Великим князем Владимиром.

Понятно, разумеется, что исход прямого столкновения тогда был совершенно не однозначен. Но, по крайней мере, сейчас бы не требовалось ломать голову, как преодолеть грозящую гибелью ситуацию.

Либо сама ситуация оказалась бы абсолютно иной, либо попросту нечего стало бы ломать. Нет головы – нет и проблем, прости меня великодушно, святой Рон!

Но раз и первое и второе пока у нас имеется, надо искать решение. Выход ведь всегда есть!..

Ясно одно: шантажировать бастарда судьбой родственников бесполезно. Щенок возмужал, мышление у него, судя по всему, сделалось государственным. Правда, щенячество порой еще проявляется, иначе бы он не мотался время от времени по Галактике, пытаясь сделаться затычкой в каждой бочке.

Такая вроде бы имеется у россов пословица, весьма подходящая к недавнему поведению бастарда…

Как будто и нет у него многочисленных подданных, которым по службе положено заниматься тем, что он пытался совершить самостоятельно!

Однако и в этом отношении бастард меняется.

Самолично он к Отто Тринадцатому уже не полетел, послав на Вайсбург сестренку.

А ведь наверняка ему очень хотелось познакомиться с принцессами в домашней, так сказать, обстановке.

Ничто столь хорошо не раскрывает характер женщины, как нахождение ее в привычном быту. Лишь бы у мужчины оказался острый глаз и соответствующий жизненный опыт. А жизненный опыт у щенка определенно появился. Иначе бы он попросту не смог перетянуть Ольгу на свою сторону.

Кстати, об Ольге… Может, именно на эту сучку поднажать? Снова пригрозить ей смертью младших сестренок…

Ну и что это нам даст?.. Да нет, абсолютно ничего! Грозили уже! А в результате все перевернулось с ног на голову. И вместо шпионки-террористки в ближайшем окружении бастарда получили его преданную помощницу! Менталитет россов с веками не меняется…

Нет, родственничков мы теперь прибережем на самый крайний случай – когда дело коснется сохранения собственной жизни. Родственнички Ольгины нам пригодятся в качестве живого щита. Самое им будет место! А пока с них требуется пылинки сдувать. В смысле безопасности, конечно, – таскать к себе в постельку младшенькую Романову нам никто помешать не может.

С некоторых пор Бедросо нравилось тискать Ларису гораздо больше, чем собственную третью жену Белинду Свит. В отличие от этой сучки росская принцесса была слишком запуганной и выполняла любые прихоти своего хозяина…

Вершитель мотнул головой, избавляясь от столь неподходящих мыслей.

– Вот что, Капитан, – сказал он ожидающему распоряжений Милтону. – Как вы полагаете, почему Отто Тринадцатый ни с того ни с сего стал откровенно заинтересован в крепкой дружбе с россами?

Милтон пожал плечами:

– Каких-либо оперативных данных, способных однозначно объяснить столь резкую перемену во внешней политике Отто, у нас нет, Вершитель.

– Попытайтесь в ближайшее время добыть такие данные. Мы сейчас слепые, а слепой может сделать правильный шаг лишь случайно… А кроме того, нужно приложить максимум усилий, чтобы расстроить намечающуюся свадьбу между бастардом и принцессой Розалиндой. Не сложится росско-фрагербритский союз, может, и нынешний новобагдадский халиф Анвар отколется от Санкт-Петербурга.

– Слушаюсь, Вершитель!

– И поскольку Святой Рон не велит нам складывать яйца в одну корзину, надо активнее пытаться привлечь на нашу сторону бразильянцев. Оба направления важны, но вторым будут заниматься дипломаты. А для спецслужб главное сейчас – сорвать свадьбу. Жду вас завтра с конкретными предложениями.

– Слушаюсь, Вершитель!

Кен Милтон встал из кресла и выкатился из кабинета.

А Тиму Бедросо вдруг пришло в голову, что уже много-много лет ему приходится участвовать в игре, правила которой задает вовсе не он.

И эта мысль оказалась столь неожиданной и столь раздражающей, что Вершителя едва не затрясло от нахлынувшей злобы. И крышка стола немедленно испытала на себе силу его кулака…

Часть первая

Тройственный союз

Глава первая

На традиционной утренней встрече с графом Иваном Мстиславовичем Охлябининым обсудили повестку дня предстоящего совета безопасности.

Охлябинину все было с нею предельно ясно. А вот императору – не до конца!

В течение всей беседы он так и не решил, стоит ли выносить на ближайший совет информацию о боевом столкновении эсминца «Осмотрительный» с неизвестными кораблями.

И когда граф покинул его рабочий кабинет, Осетр в который уже раз принялся просматривать видеозаписи, добытые разведчиками у фрагербритцев. Потом снова взялся за информацию, переданную в Адмиралтейство из памяти центрального ИскИна «Осмотрительного» – ту ее часть, что касалась боя с парой неизвестных кораблей.

Потом велел Найдену ни в коем случае не беспокоить императора до особого распоряжения, встал из-за стола и в задумчивости принялся ходить из угла в угол. Именно так ему всегда лучше думалось…

Честно говоря, теперь он и сам не очень понимал, по какой причине почти сразу решил, что в огневой контакт с росским эсминцем возле безымянного красного карлика ОГК783249 вступили именно Чужие.

Как ни крути, а с равной долей вероятности это могли оказаться и представители человечества, решившие попросту навести тень на плетень. С пиратов или террористов, как известно, станется. Они на всякие подлости способны. Почему бы и не напасть вдвоем на корабль-одиночку?.. К тому же, имея на борту совершенно особое оружие…

Однако Осетр сразу решил, что это именно Чужие.

Причина проста: так ему подсказала собственная интуиция. А росский император давно уже верил в нее. И у него по-прежнему не было сомнений в истинности своей догадки. В конце концов, сколько раз предвидение выручало в трудную минуту!

Вряд ли оно подводило и сейчас…

Впрочем, сегодняшние размышления Осетра касались несколько другого: интуицию, в качестве бесспорного доказательства своей правоты, невозможно использовать в предстоящих словесных схватках на ближайшем совете безопасности. А без схваток не обойдется – это было ясно даже ежу!

Он хорошо представлял, как поведут себя на заседании господа высшие военачальники.

Из-под палки-то они, разумеется, сделают вид, будто полностью согласны с императором, но за спиной, в обособленной от чужих глаз и ушей генеральско-адмиральской компании, примутся выразительно крутить пальцем у виска.

У его величества, дескать, крыша съехала на почве неуклонной милитаризации мышления. А при таком отношении министры и командующие вряд ли способны должным образом заниматься подготовкой к новой возможной войне – на сей раз с Чужими.

Поэтому Осетр, поразмыслив, решил пока не заставлять военачальников вывихивать адмиральские и генеральские мозги. Пусть все идет, как заведено веками.

Полученную необычную информацию требуется доскональнейшим образом проверить. Именно это, в конце концов, ему посоветуют и министр обороны, и командующий флотом, и прочие официальные лица.

Разведке, ваше императорское величество, необходимо собрать все данные об уже случившихся контактах с необычными кораблями, если таковые контакты происходили не только у россов и фрагербритцев, но и у других галактических государств. Науку требуется нацелить на скрупулезное изучение нового оружия, которым, судя по всему, обладает вероятный противник, и на разработку соответствующих средств защиты от него. Применение «улитки Комарова» в вероятном бою – это, конечно, прекрасно, но хотелось бы иметь и запасные варианты противодействия… Затем промышленность должна воплотить разработанные учеными защитные установки, что называется, «в металле». А вот уж тогда, мы и используем силушку богатырскую. Размахнись, рука – раззудись, плечо…

Впрочем, нет!

Господа военачальники дружно возьмут под козырек и будут готовы исполнить любой приказ главнокомандующего.

Но последнему, чтобы отдать им правильное распоряжение, надо еще основательнее поразмыслить.

Вот только та же интуиция подсказывала Осетру, что времени на размышления остается очень и очень немного.

Если в Галактике и в самом деле объявились Чужие…

Как бы то ни было, а выносить свои догадки на совет безопасности пока рано.

Он вернулся за стол и связался по закрытому каналу с главой имперского разведывательного управления князем Белозеровым.

– Добрый день, Петр Афанасьевич!

– Здравствуйте, ваше императорское величество!

– Петр Афанасьевич! В продолжение нашего разговора на последней встрече… Надо бы разобраться: не появлялись ли уже где-нибудь в доступных галактических секторах боевые корабли подобного типа?.. А уж потом и примемся делать окончательные выводы об их национальной принадлежности. Отправьте соответствующие задания нашей агентуре во всех странах. Наивысший приоритет! Пусть займутся срочно!

Белозеров кивнул:

– Будет исполнено, ваше императорское величество! Собственно, я такой приказ уже отправил.

Глава ИРУ не зря ел свой хлеб…

Получасом позже не менее «пожарную» задачу получил и президент академии медицинских наук Никанор Мефодьевич Костомаров.

Господам высокоученым эскулапам было поручено изучить, что именно случилось на борту «Осмотрительного» во время боя с неизвестными кораблями.

В чем причина массового умопомешательства? И какие меры требуется принять, дабы в будущем избежать возможного неожиданного снижения боеспособности экипажей?

Прикиньте пути научного поиска, академик. Наметьте направления исследовательских работ. Обсудите состав групп, способных провести такие работы в самом срочном порядке. Особое внимание – правильному назначению руководителей групп. Будьте готовы скорректировать планы институтов и клиник.

А уж с финансированием непременно поможем.

Глава вторая

В общем, на очередном совете обсуждали уже набивший оскомину и проевший все плеши вопрос – насколько страна продвинулась к успеху в будущем военном конфликте с Великим Мерканским Орденом.

С докладами выступили министр обороны маршал Фрол Петрович Мосальский и командующий Имперским звездным флотом адмирал Капитон Силыч Шейдяков.

По их обоюдному мнению, получалось, что как только будет заключен договор о дружбе и взаимной помощи с Фрагербритским Союзом, войну тут же можно и нужно начинать.

Четвертый флот, благодаря усилиям контр-адмирала Приднепровского, полностью укомплектован и боевыми кораблями, и экипажами. Заканчивается укомплектование вспомогательными судами. Звезднофлотцы прошли подготовку и хорошо овладели вверенным в их руки вооружением. Осталось только изучить тактику боя, опробованную недавно командиром эсминца «Осмотрительный» капитаном второго ранга Яаскеляйненом. Однако на сии труды, понятное дело, много времени не понадобится. «Возничий», база Четвертого флота, практически введена в строй.

В районе Нового Санкт-Петербурга и Новой Москвы начато сооружение боевых орбитальных крепостей, вооруженных «улитками Комарова», но окончания их строительства можно и не дожидаться – столичные планетные системы будут надежно прикрыты силами Первого флота.

Хуже шли дела у самого академика Комарова – несмотря на помощь института космической медицины, создать «улитку», при действии которой сохранялась бы жизнь экипажа перебрасываемого корабля, пока не удалось. Собачки и обезьянки при испытаниях гибли одна за другой, и пока конца-края этому не было видно.

Возможно, разумеется, что поставленная перед институтом задача и вовсе не имеет решения, но вряд ли. В конце концов, «игла», действующая по тому же принципу, при римановом прыжке не наносит экипажу материнского корабля ни малейшего вреда. Правда, тут надо иметь в виду, что экипаж при прыжке находится во сне.

Впрочем, в схватке с врагом существующий недостаток «улитки» никакого значения не имеет, а потому ждать, пока институт структуры пространства одолеет проблему, не имеет смысла.

В общем, главное – как можно быстрее заключить договор с фрагербритцами, и можно будет начинать мобилизацию. Халиф Анвар к этому готов.

Граф Юрий Олегович Остен-Сакен, министр иностранных дел, тут же получил от императора указание ускорить работу, на чем совет и завершился.

Однако сразу после окончания заседания Остен-Сакен подошел к Осетру.

– Ваше императорское величество! Нам непременно нужно поговорить. С глазу на глаз.

Выглядел министр изрядно озабоченным.

– Хорошо, Юрий Олегович. Давайте переберемся в мой рабочий кабинет.

Император распрощался с остальными членами совета и в сопровождении графа и собственного секретаря отправился этажом выше.

Вызвали чайный столик и два кресла, расположились.

Найден принес по чашке кофе и тарелку с бутербродами и скрылся за дверью.

– Вот какое дело, ваше императорское величество, – сказал министр, сделав глоток. – В последнюю неделю мне стало казаться, что процесс подготовки вашей помолвки с принцессой Розалиндой несколько замедлился. Мы предприняли кое-какие усилия, чтобы понять причину происходящего. И обнаружилось, что принцесса Розалинда попросту исчезла. Во всяком случае, в Новом Нимфенбурге ее уже несколько дней нет.

Новость была зубодробительно-сногсшибательной.

От неожиданности Осетр даже не нашел сразу, что сказать.

Впрочем, министру пока и не требовался его ответ.

– По моей просьбе князь Белозеров поднял на ноги нашу тамошнюю агентуру. Однако поиски пока успехом не увенчались.

– А что говорят фрагербритцы? – спросил Осетр, чтобы не продлевать глупое молчание.

– Пока ничего не говорят, ваше императорское величество. Помалкивают в тряпочку. И такое поведение вполне можно понять.

Еще бы не понять!.. Отто Тринадцатый в последнее время сделал все, чтобы как можно быстрее выдать свою дочь за росского императора. С помпой было объявлено о предстоящей помолвке представителей двух древнейших галактических родов.

А тут, накануне торжеств, невеста вдруг исчезает!

Происшествие пахнет международным скандалом.

И столь долгожданное подписание договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между Росской империей и Фрагербритским Союзом если и не повисает в пространстве, то вполне может быть отложено на неопределенный срок…

То-то будет радости у Вершителя Бедросо! А вслед за мерканским правителем и вся СиОрг пустится в праздничный пляс!

– А как идет подготовка договора?

– Тут процесс движется нормально, ваше императорское величество. Грех жаловаться! Согласованный график беспрекословно соблюдается с обеих сторон.

Осетр отчасти успокоился.

По большому счету его больше всего волновало именно заключение договора, а вовсе не предстоящая свадьба. Второе событие было лишь скрепляющим элементом для первого.

Своего рода политический наноклей…

Вот только существует в языке такое понятие – «сохранить лицо». И об этом должен заботиться всякий высокопоставленный государственный деятель…

Что же там произошло?

Принцесса Розалинда могла исчезнуть из отцовского дворца по двум политическим причинам. Либо ее папочка проверяет заинтересованность росского императора в предстоящем союзе между странами и потому взял да и спрятал доченьку. Посмотрим, мол, как отреагирует на исчезновение невесты жених. А в случае чего, представим происшедшее как похищение… Либо это и на самом деле похищение, организованное противниками сближения россов и фрагербритцев. То бишь Офисом Добрых Дел по приказу Вершителя… И тут жених тоже должен отреагировать. Некуда ему деваться, нужно сохранять лицо!

Граф Остен-Сакен молча ждал. Ему требовались императорские инструкции.

Если дочку спрятал папочка, следовало бы начать проволочки с заключением договора. И у Отто не останется иного пути, как немедленно «отыскать потеряшку»… Если же Розалинда и вправду похищена врагами, то проволочки окажутся только на руку похитителям!

Такие вот дела!

Торопиться тут нельзя. Надо крепко обдумать ситуацию и только потом отдать инструкции руководителям спецслужб.

– Вот что, Юрий Олегович… Не будем спешить! Я хочу выслушать князя Петра Афанасьевича о мерах, которые предприняло имперское разведывательное управление. А потом уже определимся с дальнейшими действиями.

Судя по спокойствию, с которым министр иностранных дел выслушал императора, другого ответа Остен-Сакен и не ожидал.

– Слушаюсь, ваше императорское величество!

На сем они и расстались.

Едва граф вышел из кабинета, Осетр перебрался из кресла за рабочий стол и хотел было связаться по закрытому каналу с главой ИРУ. Однако вспомнил, что князь Белозеров еще находится на пути из Петергофа в Петроград. В глайдерах аппаратура закрытой связи отсутствует.

Пришлось сообщить секретарю Белозерова, что император желает поговорить с князем, как только тот появится в своем рабочем кабинете.

Глава третья

Глава ИРУ связался с Осетром через полчаса.

– Слушаю, ваше императорское величество!

– Петр Афанасьевич! У меня только что состоялся приватный разговор с министром иностранный дел. Речь шла о… – Осетр помедлил, подбирая слова, – о сложностях, которые возникли в подготовке нашего договора с Фрагербритским Союзом. У вас есть что сообщить мне, помимо информации, которую я уже знаю от графа Остен-Сакена? По вашему ведомству есть?

Князь понял о чем речь – физиономия на видеопласте сразу же изрядно помрачнела.

– Я отдал распоряжения нашей тамошней резидентуре о розысках принцессы Розалинды, ваше величество. Кое-какая информация уже получена, но она крайне противоречива. Нашим людям удалось узнать, что мерканские агенты на Вайсбурге получили приказ воспрепятствовать заключению договора между нами и фрагербритцами. Так что сотрудники Офиса Добрых Дел вполне могли приложить руку к исчезновению принцессы. С другой стороны, выйти на конкретных исполнителей пока, к сожалению, не удалось. Мы даже не знаем подробностей исчезновения принцессы – фрагербритцы сразу же полностью закрыли доступ к этой информации. Но наши разведчики продолжают поиски. Думаю, вы, ваше императорское величество, понимаете, что работа их крайне затруднена. У них гораздо лучше были бы развязаны руки, кабы Отто обратился к нам за помощью в поисках. Но пока король молчит.

Осетр кивнул.

Понятное дело. Даже технический поиск с помощью орбитальных биосканеров в чужом пространстве не организуешь, поскольку росских сателлитов рядом с Вайсбургом попросту нет, а фрагербритскими командуют сами фрагербритцы… Впрочем, толку с них, по всей видимости, никакого, иначе бы спецслужбы Отто уже отыскали потеряшку. Опять же если не сам король ее спрятал…

Дьявол, может, давно надо было послать к Вайсбургу один из наших новейших кораблей? Болтался бы там втихомолку на околопланетной орбите. И возможно, мы бы сейчас прекрасно знали, что такое произошло с принцессой Розалиндой… Кстати, а ведь Бедросо вполне мог отправить туда свой корабль! Надо будет иметь сей факт в виду при организации визита!

– А что докладывает наша резидентура в Ордене, Петр Афанасьевич?

– Ничего стоящего, ваше величество. По поискам принцессы предприняты только первые шаги. Следов ее на мерканской территории не обнаружено. Требуется время, сами понимаете. – Князь развел руками. – Вашу матушку тоже пока отыскать не удалось, хотя поиски длятся намного дольше. В общем, все это может крайне затянуться. Появились и дополнительные сложности. Мерканская контрразведка, судя по всему, получила приказ, в свою очередь, усилить противодействие нашим мерам. В последнее время мы потеряли сразу несколько агентов. Думаю, Вершитель тоже вовсю готовится к войне. Но оперативная работа продолжается. Будем надеяться на успех.

Осетр кивнул.

Возникающие сложности были абсолютно понятны. Сайентологи – не идиоты, понимают – куда ветер дует…

В общем, времени крайне мало.

И какого дьявола молчит Отто?! Если его спецслужбы бессильны, так хоть бы помощи попросил…

– Ладно, Петр Афанасьевич. Пусть ваши люди продолжают работать! Мы же пока потерпим чуть-чуть, подождем, что нам скажет Отто. Но долго нам ждать нельзя.

Глава четвертая

А потом Осетр понял – с кем ему непременно нужно посоветоваться. И напросился на аудиенцию к патриарху.

Аудиенция состоялась уже на следующий день.

Как и в прошлый раз, владыка встретил императора на пороге и сопроводил в свой рабочий кабинет.

Тут ничего не изменилось. Парча, золото, иконы. В красном углу Казанская Божья Матерь. Защитница земли Росской …

– Что привело вас ко мне, ваше императорское величество, ныне?

И снова в душе Осетра появилось какое-то торжественное чувство.

– Помощь ваша мне нужна, владыка… Опять я в немалых сомнениях.

– Помогать помазаннику божьему – моя святая обязанность… Присаживайтесь, ваше императорское величество. – Светозар поддернул черную рясу и уселся в обитое парчой кресло.

Осетр последовал его примеру.

– Слушаю вас, сын мой.

– Ведь это вы, владыка, посоветовали мне жениться на одной из фрагербритских принцесс…

– Да, сын мой. И вы правильно поступили, прислушавшись к моему совету. Союз росского и фрагербритского народов угоден господу нашему Иисусу Христу!

– Однако в последнее время, владыка, в моих отношениях с королем Отто возникли проблемы.

И Осетр рассказал обо всем, что случилось.

Светозар некоторое время сидел в задумчивости. Потом сказал:

– Вы ведь помните, ваше императорское величество, что я посещал Лондинус с официальным святым визитом. Помимо устранения шероховатостей в межцерковных отношениях я тогда решал и светскую задачу. Именно во время этого визита я намекнул Отто, что у отца нескольких дочерей в соседях находится неженатый правитель… – Патриарх мягко улыбнулся.

Осетр вспомнил, когда Светозар летал на Вайсбург.

Это было как раз в те дни, когда на аудиенцию к императору были приглашены князь и княгиня Стародубские.

Ну да, понятное дело, тогда ему было совсем не до церковных дел. Хотелка у парнишки выросла много больше думалки, как говорится в одном из «росомашьих» анекдотов…

– Однако мои тогдашние старания были потрачены напрасно, – продолжал патриарх. – Мне довольно прозрачно намекнули, что сей предполагаемый брак не соответствует интересам ни светского государства, ни протестантской церкви. Пришлось убраться несолоно хлебавши. А несколько позднее Отто прислал послание, в котором повинился, что совершенно не оценил мое тогдашнее предложение, но теперь понял свою ошибку. Он приносит извинения и просит поспешествовать в заключении брачного союза. Вот после этого я и подкатил, как говорят в народе, к вам со своим советом относительно женитьбы.

– А у вас нет предположений, чем были обусловлены перемены в настроении Отто?

Патриарх пожал плечами:

– Не знаю, сын мой. Но предполагаю, что за время, прошедшее с нашей с ним встречи, что-то кардинально изменилось.

– Да, но… Не могло ли теперь это что-то измениться в обратную сторону?

– Не знаю, сын мой. Больше я от Отто никаких посланий не получал. – Светозар снова мягко улыбнулся. – Я думаю, ваше императорское величество, не стоит бежать впереди паровоза, как говорят в народе. Подождем.

– Подождем, – согласился Осетр. И добавил фразу, которую уже говорил Белозерову: – Но долго нам ждать нельзя.

Глава пятая

Ждать долго и не пришлось.

Уже через день с Вайсбурга в Петергоф прилетела тайная весточка.

Доложивший о ней Найден выглядел откровенно удивленным.

– Ваше императорское величество! Срочное послание от фрагербритского короля. По прямому каналу связи, минуя МИД. Да еще и в режиме видео.

Его удивление было понятно.

Обычно вся дипломатическая переписка между галактическими правителями велась старым дедовским способом – в текстовом режиме и через структуры министерств иностранных дел.

На сей раз неписаные правила общения были нарушены, и это о многом говорило. До такой степени, что Найден ввалился в императорский кабинет, хотя мог доложить о послании, не отрывая зада от своего рабочего места.

– Давай!

Найден выкатился из кабинета.

Через несколько секунд на видеопласте императорского компа появилось изображение Отто Тринадцатого.

Фрагербритский король был одет в самый обычный костюм и выглядел, прямо скажем, бледновато.

– Ваше императорское величество! Друг мой! У нас случилась беда. Моя дочь Розалинда исчезла. – Голос Отто дрогнул. – Это произошло еще неделю назад. Надеюсь, вы поймете, почему я сразу не сообщил вам о случившемся. Надо было разобраться в случившемся. Однако предпринятые меры по розыскам принцессы результатов не дали. Хочу заверить, что злого умысла, направленного на срыв договоренностей между нашими странами, с моей стороны, не было и быть не могло. Фрагербритский Союз крайне заинтересован в заключении договора о дружбе и взаимной помощи с Росской империей. Очень рассчитываю на участие ваших спецслужб в розысках Розалинды. Вся необходимая информация будет передана росской стороне по первой же просьбе. Надеюсь, что случившееся не ухудшит наших с вами отношений. Это было бы только на руку нашим врагам.

На сем послание заканчивалось.

Изображение исчезло с видеопласта. А Осетр задумался.

Ему было понятно, почему Отто нарушил дипломатический этикет, прибегнув к прямому видеопосланию. По лицу фрагербритского короля всякому ясно, что он не лукавит. Послание ни в малейшей степени не призвано донести до росского императора некую дезинформацию, направленную на организацию дипломатической игры, ведущей к затягиванию переговоров.

Отто даже повинился, что не сразу сообщил Осетру о случившемся.

Хотя молчание это было вполне понятно. Не бежать же сходу за помощью к россам, если под рукой имеются собственные – и, прямо скажем, весьма неплохие – спецслужбы!..

И в очередной раз подтверждается, что король очень чего-то опасается, коли снова и снова напоминает о заинтересованности фрагербритцев в договоре с росичами.

Правда, лучше бы, кабы между друзьями секретов не имелось вообще. Но такого в политике не бывает – у каждого всегда имеется свой скелет в шкафу…

В общем, это был самый настоящий крик о помощи.

И, кажется, Осетр догадывался о причинах.

Отвечать стоило немедленно, дабы Отто понял, что его крик о помощи по-настоящему услышан.

Подобно фрагербритцу, Осетр не стал надевать парадный мундир – разговор вели два друга, а не высокопоставленные государственные лица.

Через четверть часа к Вайсбургу ушло ответное прямое послание. Также в режиме видео.

«Ваше величество! – глядя прямо в камеру, проникновенным тоном говорил император Остромир Первый. – С глубокой озабоченностью узнал об исчезновении моей невесты. Росские спецслужбы немедленно подключаются к розыскам. Прошу вас дать соответствующие поручения своему правительству. Спешу заверить, что моя страна, в свою очередь, крайне заинтересована в скорейшем подписании договора о дружбе и взаимной помощи между Росской Империей и Фрагербритским Союзом. Это тем более важно, когда у нас с вами появился новый противник».

И пусть его величество фрагербритский король убедится, что россы теперь знают не только об исчезновении принцессы Розалинды.

Точнее, конечно, не россы, а только их император. И не знает, а лишь догадывается.

Но иногда догадка оказывается весьма и весьма полезной. Не менее, чем прямое знание.

Через четверть часа руководители росских спецслужб получили высочайшее указание о немедленном подключении к розыскам принцессы Розалинды.

А еще через пару часов Найден доложил, что Вайсбург вызывает императора Остромира Первого на прямой сеанс связи.

На видеопласте снова появился фрагербритский король – уже в режиме реального времени.

После взаимных раскланиваний на галактосе он объяснил:

– Ваше величество, я решил немедленно поговорить с вами, чтобы между нами не возникло недопонимания. Скажу сразу, я до сих пор не знаю, что произошло с моей дочерью. Мои спецслужбы разыскивали ее на всей территории Фрагербритского Союза и за ее пределами. Никаких следов! Поначалу я подумал, что моя дочь сама сбежала из столицы. Как у вас говорят, попала вожжа под хвост, так по-моему?..

Осетр кивнул, но не проронил ни слова.

– Дело в том, что Розалинда исчезла прямо из дворца. Вечером легла спать в своих покоях, а утром ее и след простыл. Потому я и решил, что она сбежала, подкупив должностных лиц охраны Нимфенбурга. Однако если бы исчезновение оказалось собственной дочкиной затеей, мы бы отыскали ее без особых проблем. Однако ничего не получилось. Караульные охранники были очень серьезно допрошены. К сожалению, работа дворцовой системы видеоохраны не распространяется на покои членов королевской семьи. Ну, вы понимаете…

Осетр снова кивнул.

Еще бы не понимать! Кому захочется находиться под круглосуточным видеонаблюдением. Не преступники же, в конце концов, члены королевских семей! Это разве лишь у Вершителя Бедросо могут быть такие порядки, да и то – вряд ли!

– Никто из допрошенных охранников Розалинде не помогал… – Отто замялся.

– А есть и не допрошенные? – тут же спросил Осетр.

– Есть двое. Вернее, были. Труп одного из них найден в пригороде Лондинуса. Второго мы так и не отыскали. Если бы Розалинда исчезла по собственному желанию, вряд ли бы дело дошло до трупов. Потому я и полагаю теперь, что ее похитили. Однако за пределами страны фрагербритская разведка Розалинду также не нашла. Но вы ведь и сами понимаете, что на территории Великого Мерканского Ордена возможности любой разведки весьма ограничены.

Было видно, что королю непросто. Нет, следы явной растерянности на его лице отсутствовали, но время от времени слегка подергивался левый глаз.

Впрочем, и не удивительно. Уж кто-кто, а росский правитель прекрасно понимал фрагербритского…

Однако быть столь же откровенным в разговоре с собратом он не собирался. Тому совсем не обязательно знать, что россам и без королевских посланий известно об исчезновении дочери Отто Тринадцатого.

– У меня к вам большая просьба, ваше императорское величество, – продолжал король. – Во-первых, мы будем крайне вам обязаны, если к поискам Розалинды присоединятся ваши спецслужбы.

– Разумеется, ваше величество. Такой приказ им отдан сразу после вашего первого послания. Со своей стороны, я бы попросил вас передать нашим спецслужбам генетический код Розалинды, если эта просьба не покажется вам слишком нескромной. Знание генетического кода весьма бы ускорило розыски.

– Разумеется, мы сделаем это, – поспешно сказал Отто. – А во-вторых, понимая, что случившееся весьма нарушило наши предварительные договоренности, я тем не менее надеюсь на скорое подписание договора о дружбе и взаимной помощи между нашими странами.

Осетр мягко улыбнулся:

– Дорогой друг! Если бы сейчас наши планы сорвались, это означало бы, что те, кто организовал похищение принцессы, добились нужных себе результатов. Не бывать этому! Мне тоже в случившемся видится рука мерканского Вершителя, и я вовсе не намерен поступать согласно его чаяниям. Давайте подпишем договор в самое ближайшее время. Думаю, было бы полезно, чтобы я совершил официальный визит на Вайсбург, во время которого мы и оформили бы наши договоренности юридически. А потом предъявим Бедросо ультиматум. Либо он освобождает Розалинду, либо начнется война! Как вы смотрите на такое развитие событий?

Король Отто чуть поморщился:

– Не скажу, что я большой сторонник боевых действий, но иногда без них попросту не обойтись. Я очень рад, ваше императорское величество, что мы с вами поняли друг друга.

И двое правителей рассыпались в уверениях взаимного дружеского расположения, за которыми не было ни фальши, ни дипломатического этикета.

Глава шестая

Теперь когда Отто, наконец, сказал «а», нам пора говорить «б». А попросту начинать готовиться к полету на Вайсбург.

Делегация для подписания столь серьезного межгосударственного договора должна быть представительной и потому наверняка будет насчитывать многих чиновников – такую на малом транссистемнике не увезешь.

Можно, конечно, попытаться использовать в качестве транспортного средства боевой корабль. Тот же эсминец «Осмотрительный», к примеру…

Но стоит ли?

Свободных кают на нем не найдешь, а загонять серьезных должностных лиц в кубрики для низших чинов, заставив потесниться экипаж, – означает наносить удар по авторитету власти. Так что, по всей видимости, перевозить делегацию надо на большом транссистемнике. И императору – самое место среди ее членов.

Наверняка этому полету будет посвящено ближайшее заседание совета безопасности.

На сей раз, слава богу, никто не станет отговаривать Осетра от полета за пределы росского пространства, как в предыдущие разы.

Но когда император объявит, что собирается отправиться на Вайсбург самым обычным гражданским транссистемником, начальники росских спецслужб мгновенно встанут на дыбы.

– Ваше императорское величество, – скажет граф Иван Мстиславович Охлябинин. – Как руководитель министерства имперской безопасности, я категорически возражаю. Риск, на мой взгляд, слишком велик. Какое бы боевое охранение ни сопровождало вас, нет полной гарантии, что гражданское судно удастся надежно защитить от нападения.

Придется выдержать бой.

И Осетр его выдержит.

– Полную гарантию дает только страховой полис, ваше сиятельство, – ответит он. – Вы не учитываете политическую составляющую организации визита. Мы должны продемонстрировать нашим врагам, что не собираемся прыгать по Галактике подобно трусливым зайцам. Мы сделались достаточно сильными, чтобы не бояться разбойников с большой дороги.

– Но, ваше величество… – Охлябинин в отчаянии замотает бритой головой.

– Никаких «но», граф! – веско скажет император. – Считайте предложенный мною вариант организации, так сказать, кортежа окончательным решением верховного главнокомандующего. У меня есть единственное пожелание – пусть в составе боевого охранения будут какой-нибудь фрегат и непременно эсминец «Осмотрительный». Остальное по вашему усмотрению.

Главный мибовец сядет с совершенно сокрушенным видом.

В принципе, его, конечно, можно понять.

Да, его императорское величество прежде очень часто мотался по Галактике и даже на вражескую территорию забирался. Но там предпринимались секретные вояжи, о которых знало всего несколько человек. И риск, разумеется, был. Но тут-то заранее раструбить всему миру о том, что росский император летит на обычном транссистемнике…

– Кстати, средства массовой информации – что наши, что зарубежные – совсем не обязательно оповещать об организационных принципах предстоящего визита, – скажет Осетр. – Однако фрагербритское руководство непременно должно увидеть нашу уверенность в собственных силах… Вы поймите, господа, мы по праву сильного принимаем на себя обязанности лидеров тройственного союза. А положение лидера не только дает права, но и кое к чему обязывает. Ведомые страны, чтобы безоговорочно поверить в силу лидера и устремиться за ним, должны испытывать уважение не только к этой самой силе, но и к его самоощущениям. Государство-лидер, демонстрирующий трусость, изначально подрывает в ведомых странах моральный дух, и мы ни в коем случае не можем опуститься до такого. Будущая наша общая победа зависит даже от таких вот, казалось бы, мелочей. Риск, разумеется, есть, но жить вообще рискованно. Можно споткнуться на дворцовой лестнице и свернуть себе шею. А то и вовсе на ровном месте… В общем, что бы вы ни говорили, а я настаиваю именно на такой организации полета к фрагербритцам.

Присутствующие на заседании члены совета будут еще некоторое время артачиться и приводить доводы против императорского решения.

Но, если совсем уж заартачатся, он их спросит:

– А что, господа министры и военачальники? Не волнуетесь ли вы за судьбу собственных шкур?

Это, разумеется, будет удар ниже пояса. Они будут жутко возмущены и обижены. Но этим аргументом Осетр их добьет, и им останется только согласиться с планами императора.

И они согласятся – никуда не денутся. Не в первый раз!

К тому же интуиция говорила Осетру, что полет от Нового Санкт-Петербурга до фрагербритской столицы пройдет без сучка без задоринки.

Глава седьмая

Но через пару дней по вере Остромира Первого в собственную интуицию был нанесен жестокий информационный удар: князь Петр Афанасьевич Белозеров доложил, что подведомственное ему имперское разведывательное управление никаких кораблей, похожих на уничтоженные эсминцем «Осмотрительный», в доступных резидентуре мирах не обнаружило.

По мнению главы ИРУ, добытые у фрагербритцев видеозаписи, скорее всего, зафиксировали боевые испытания нового оружия – наверняка мерканского, поскольку больше некому было его создать.

Своего рода – пробные стрельбы в полевых условиях…

А маскировка, заключавшаяся в изменении внешнего вида кораблей, вполне понятна – за геноцид на планете Марселус, которым сопровождались проведенные испытания, хозяевам этого оружия совершенно не хотелось отвечать перед международным законом. Начни фрагербритцы искать виновника – формально весь спрос с неведомых террористов…

Объяснение, разумеется, – так себе.

Зато не фантастика, как гипотеза о появлении Чужих, – это Осетр понимал.

В террористов всякий нормальный человек скорее поверит – сколько их появлялось в истории?..

И стоит высказать свою идею, тут же получишь по полной программе.

Чужие, ваше императорское величество, – прямое нарушение принципа Оккама. Не умножайте сущностей сверх меры!.. Готовиться надо к войне с реальным противником. О гипотетическом мы вообще ничего знать не можем.

Очень жаль, конечно, что после боя с «Осмотрительным» от разгромленного противника не осталось в пространстве ни болта, ни заклепки (можно было бы хоть материаловедческую экспертизу провести), но тут уж ничего не поделаешь: снявши голову, как известно, по волосам не плачут.

Спасибо капитану Яаскеляйнену хоть за то, что защиту от нового оружия нашел. А то бы – хана! Поплыли бы по космическим просторам боевые корабли с обгадившимися и сбрендившими экипажами…

Глава ИРУ ждал от императора указаний.

Можно, конечно, и дальше искать в Галактике то не знаю что. Расходовать казенные средства на проверку императорской интуиции.

Но это будет не по-государственному. Бюджет страны и так в гигантском напряжении. Милитаризация – вещь очень финансово– и ресурсоемкая.

И хотя бы по этой причине нужно как можно быстрее начинать неизбежную войну.

– Хорошо, Петр Афанасьевич, – сказал Осетр. – Будем считать вопрос закрытым. Защита у нас теперь как-никак имеется, и это уже немало… А что у нас с поисками принцессы фрагербритской.

Белозеров поморщился:

– Ничего, ваше величество. Мы работаем в хорошем непосредственном контакте с фрагербритцами. Получили от них все материалы проведенного расследования. Даже генокод принцессы. И ничего! Девушка как в воду канула. Ни малейших следов! – Он развел руками. – Странно как-то, чтобы так бесследно пропасть! Хотя, конечно, возможности наших разведчиков на чужих территориях не безграничны. Ясно одно: когда так хорошо заметены следы преступления, это стопроцентный намек на участие в нем государственной машины.

– Вы по-прежнему полагаете, что в похищении могут быть замешаны спецслужбы Ордена?

– Я не полагаю. Я просто-напросто уверен в этом! Настолько не оставлять следов могут только профессионалы. А всем фрагербритским потенциальным заговорщикам до профессионалов, как до Центра Галактики… Впрочем, как бы то ни было, а поиски мы будем продолжать.

На сем и остановились. Против этой работы Осетр не возражал.

Все-таки искать невесту императора – совсем не то, что каких-то там гипотетических Чужих. Это – не фантастика. Это – реальность!

Глава восьмая

После обеда, когда Осетр, сидя в кресле, дышал ароматами зимнего сада, на разговор с братом напросилась сестра. Села в соседнее кресло, некоторое время перебирала оборки на рукаве блузки.

– Миркин! Скажи, пожалуйста, что происходит? – Глаза у Ольги были большие и обеспокоенные. – У меня появилось ощущение, что твоя свадьба почему-то откладывается… Я не ошибаюсь?

Осетр на мгновение задумался, стоит ли говорить ей правду.

И решил, что наводить тень на плетень нет никакого смысла. В конце концов, есть ли смысл врать родному человеку, который, ко всему прочему, приложил немало усилий для того, чтобы стало возможно заключить брачный союз с Розалиндой Виндзор?

Однако всей правды ей знать совершенно незачем.

– Ты права и не права, Оленька.

– Как это?

– Свадьбу никто не собирался откладывать. И не собирается. Отто Тринадцатый спит и видит росского императора своим зятем. Да и о моем отношении к этому браку тебе прекрасно известно. Просто дело в том, что исчезла невеста.

Глаза у Ольги сделались круглыми.

– В каком смысле исчезла?! Сбежала из-под венца? Что случилось, брат?

– Этого не знаем ни я, ни фрагербритский король. Но принцессы Розалинды уже неделю нет в Новом Нимфенбурге. Судя по некоторым фактам, ее похитили. Правда, пока совершенно непонятно – кто приложил к похищению руку.

Никаких подробностей Осетр, разумеется, сестре рассказывать не стал.

Но она и сама была не дура.

Ольга некоторое время размышляла. А потом сказала:

– Я знаю, Миркин, кто ее похитил. – Она не выдержала и фыркнула. – Эта сволочь Бедросо! Мало ему моих сестер и твоей матушки! Теперь еще и невесту решил в заложницы взять! Убила бы гада!!! – У сестры аж желваки на скулах заходили. – Послушай, но теперь же абсолютно патовая ситуация получается… Отто наверняка не знает, что делать. А тебе, чтобы не уронить достоинство, ничего нельзя предлагать. – Она помолчала, потирая пальцы. – Я ведь так понимаю, что этот союз по-прежнему крайне необходим не только нам, но и фрагербритскому королю. Мне еще на Вайсбурге показалось, что Отто очень заинтересован, помнишь, я тебе после возвращения оттуда говорила…

– Ты права, сестренка. Все наши ближайшие стратегические планы связаны с заключением договора. Без него вступать в схватку с Орденом не слишком мудро. Новобагдадцы – разумеется, немалая подмога в предстоящей борьбе, но, если на нашей стороне окажутся еще и фрагербритцы, шансы на окончательную победу значительно повышаются.

– Так я и думала. – Ольга покачала головой. – В таком случае у меня есть предложение. Почему бы мне не выйти замуж за принца Бруно?

Осетр опешил:

– Ты это серьезно, Оленька?

– Куда еще серьезнее! Принц, конечно, молод пока, ну да этот недостаток быстро исправляется. Что тебе на Розалинде жениться, что мне выйти за Бруно – разница невелика. Родственные королевские узы скрепят договор. Не навечно, само собой, – вечных союзников не бывает, – но на нашу с тобой жизнь вполне хватит. Скажи, разве я не права?

Конечно, в рамках известной ей информации она была права.

Сердце Осетра забилось от нежности.

Ольга сейчас была готова на самопожертвование.

Да, разумеется, эта ее готовность к самопожертвованию питалась изначальной ненавистью к мерканскому Вершителю, но ведь самопожертвование всегда чем-то питается. Верой, надеждой, любовью. Тут все эти чувства тоже присутствовали. А у них очень часто в соседках – ненависть.

Осетр встал из кресла, подошел к сестре, присел рядом и обнял ее за плечи.

– Спасибо, Оленька! Большое тебе спасибо! К счастью, выходить замуж за принца Бруно совсем не обязательно. Король Отто готов подписать договор о дружбе и без родственных связей между царственными домами. Конечно, вполне возможно, что этот договор и не проживет десятки лет, но в настоящее время он нас вполне устраивает. А когда в Галактике изменится политическая обстановка, тогда и станем принимать новые решения.

В первый момент Ольга вроде бы даже испытала разочарование.

И не удивительно – наверняка мысль выйти за принца Бруно далась ей нелегко. Государственные решения легко не даются, а тут было именно такое решение.

Потом она просияла:

– Ну и слава богу! Не могу сказать, Миркин, что я прямо так уж рвалась к нему в жёны. Пусть подрастет сначала. – Вскочила с дивана, крутанулась и взметнула колоколом юбку. – Кстати, братец… Как ты посмотришь на то, если твой секретарь даст мне несколько уроков по боевым единоборствам?

Осетр снова опешил.

– А… а… а зачем это тебе?

Она показала ему язык:

– Помнится, кто-то обещал мне, что я непременно буду присутствовать при взятии в плен этой сволочи Бедросо.

– Ничего такого я тебе не обещал! – замахал руками Осетр. – Я сказал «Подумаю». А обещал я тебе, что ты непременно будешь присутствовать при освобождении сестер. От этого я не отказываюсь.

– Ладно, посмотрим, – сказала Ольга. – Во всяком случае, я не собираюсь находиться во дворце Вершителя в качестве экскурсанта. Почему бы мне и не научиться защищать себя? Думаю, из Найдена выйдет неплохой тренер.

«А почему бы и нет? – подумал Осетр. – Уж лучше влюбиться в тренера, чем в родного брата! Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало».

Он вспомнил о том, что случилось после возвращения свахи из Фрагербритского Союза.

А ведь Ольга, пожалуй, в те дни пережила настоящую трагедию.

Он-то тогда, за государственными заботами и в силу мужицкой толстокожести, отнесся к ситуации весьма легкомысленно. А, пожалуй, зря!

У женщин на первом месте – чувства и только чувства. Даже у таких, как Ольга. Не докумекал он, определенно не докумекал…

Ладно, пусть себе занимаются.

Боевые единоборства не просто дают возможность сломать врагу шею, они еще и неплохо дисциплинируют. Ему бы, Осетру, не знать!

– Добро, учись защищать себя, сестренка!

Ольга подскочила и чмокнула брата к щеку.

– Я знала, что ты не будешь против, Миркин. Честно сказать, мы уже два дня занимаемся.

– Занимайтесь, занимайтесь. Но надеюсь, Найден не станет от ваших занятий хуже справляться со своей работой?

– Не станет, не станет! Он весьма разносторонний человек. Не зря же ведь «росомаха»? А правда, что он несколько раз спасал тебя?

– Правда. Когда мы с ним познакомились, он служил у полковника Засекина-Сонцева, был эвакуатором. Спасение утопающих в разных мирах было главным направлением его работы.

Взгляд Ольги сделался мечтательным.

Наверное, она представляла себе, как Найден и ее спасает. Где-нибудь в апартаментах Вершителя Бедросо, избитую, в разодранном платье, связанную по рукам и ногам…

Впрочем, все равно надо будет поговорить с парнем. Прощупать – серьезно это у него или просто захотелось попасть в ближайшие родственники к императору. Со всеми вытекающими из этого привилегиями.

Или тут вообще одни Оленькины фантазии, и ничего более?

– Спасибо, Миркин! Я пошла!

Осетр кивнул.

Когда Ольга исчезла в дворцовых коридорах, император встал и потопал в приемную своего рабочего кабинета.

Говорить с Найденом – так сразу. Чего тянуть кота за хвост!

Глава девятая

После того как Пашу Барятинского хватил при аресте удар, Великий князь Владимир недолго находился в районе базы «Змееносец».

Из предложения племянника, высказанного на тайной встрече с командующим РОСОГБАК[15], ничего не получилось.

ВКВ через мерканских агентов в своем окружении – капитана Насоновского и майора Мерзликина (хотя он по-прежнему понятия не имел, агенты ли они Офиса Добрых дел или провокаторы графа Охлябинина с Железным Генералом) – обратился к Ордену с просьбой о немедленном оказании помощи в начинающемся мятеже.

Однако по какой-то причине Тим Бедросо не поддался на росскую уловку, и все задуманное обернулось пшиком.

Впрочем, если парочка «капитан-майор» являлась провокаторами, то до Вершителя просьба ВКВ попросту не дошла. А предложение племянника было всего лишь проверкой дяди на преданность родной стране. Неглупой, прямо скажем, проверкой – надо отдать императору должное…

Вскоре вместо скоропостижно скончавшегося адмирала Барятинского на базу прибыл адмирал Антон Васильевич Бестужев, бывший командир базы «Орион».

Министерство имперской безопасности совместно со специальным департаментом Адмиралтейства провели небольшую кадровую чистку. Кое-кого из сторонников Пахевича отправили в отставку или понизили в должности, но до настоящих репрессий дело не дошло.

В результате большинство из тех, кто вообще не пострадал, теперь сделались преданными слугами императору и Отечеству.

Что и требовалось!

История со смертью Засекина-Сонцева представлялась ВКВ совсем темной, но понятно было, что Железный Генерал и вправду вознамерился скушать императора.

Да только зубы обломал!

Когда ВКВ стало ясно, что мерканцы не клюнули (или император окончательно уверился в преданности главы РОСОГБАК), великий князь получил официальный приказ министра обороны вернуться на Новый Санкт-Петербург.

Негоже, мол, ваше высочество, столь надолго оставлять «росомах» без командирского внимания. Как бы не разбаловались. Всякому известно: кот из дома – мыши в пляс…

Шурочка, супруга великого князя, опасалась, правда, возвращения домой, видя в полученном приказе скрытую угрозу безопасности мужа и семьи… Ну так она и не знала ничего о недавней тайной встрече дяди и племянника.

Когда, после возвращения с Коломны в столицу, жизнь потекла прежним порядком, окончательно успокоилась и Александра.

Положение ВКВ нисколько не изменилось.

Он время от времени присутствовал на заседаниях совета безопасности.

Император относился к нему ровно, и было совершенно понятно, что судьба преподнесла великому князю подарок – в виде собственного благоразумия.

Чем больше ВКВ узнавал Остромира и реальную ситуацию в стране, тем яснее ему становилось, что несостоявшийся мятеж был изначально обречен на провал – даже приди мерканцы на помощь заговорщикам…

Молодой император умел располагать к себе людей – как военных, так и гражданских. Без особых усилий – ему не требовалось для этого усердствовать в интригах, проводить политику кнута и пряника, дергать за тайные нити людских устремлений. Он просто поступал, как считал нужным, и люди уважали его за эти поступки.

И оставалось только согласиться с бытующим в народе мнением – Остромир явно был рожден для того, чтобы стать правителем, и судьба, в конце концов, сделала его правителем, несмотря на все рукотворные и нерукотворные препятствия.

И как хорошо, что в нужный момент нюх не подвел его, великого князя Владимира. Да, пришлось врюхаться в малое личное предательство, подведя под монастырь давнего друга Пашу Барятинского, но это лучше, чем предательство более крупное, ничем уже не исправимое, государственное – когда ты становишься ненавидим не своими родственниками и друзьями, а всем народом…

Впрочем, ВКВ прекрасно понимал: если Остромир не полный дебил, он и теперь не должен безоглядно доверять своему дяде.

Ведь тот как-никак был и остается ближайшим кандидатом на росский престол. А потому ему, великому князю Владимиру, надо всячески избегать ситуаций, когда дремлющие подозрения племянника по отношению к дяде могут проснуться и усилиться.

Пусть император и обошелся без репрессий, но испытывать лишний раз его терпение вряд ли мудро.

На базе «Змееносец» он, ВКВ, прошел первую проверку. Но каждая последующая вполне может стать для него последней.

А потому держать ухо нужно востро.

Хотя мятеж и провалился, люди, недовольные Остромиром, в империи остались. Просто затаились до поры до времени.

Это нормальная ситуация: в любой стране всегда имеются граждане, не любящие существующую власть, граждане с кукишем в кармане, граждане, денно и нощно мечтающие подставить правителю полновесную подножку. И рано или поздно эти господа обязательно попробуют привлечь на свою сторону великого князя, ибо в компании с ним их желания становятся гораздо полновеснее…

С другой стороны, вполне реальны и попытки росских безопасников спровоцировать потенциального кандидата в императоры на очередное выступление против племянника.

Ведь для представителей спецслужб, пока жив такой человек, он будет представлять угрозу, а значит, у них все время будут существовать профессиональные проблемы. А нет человека – нет и проблем! Как ни крути, но с волками жить – по-волчьи выть. Этого всемирного закона никто пока не отменял.

И потому, когда стало известно, что росский император собирается отправиться с официальным дружественным визитом в столицу Фрагербритского Союза, ВКВ тут же почувствовал, что может запахнуть жареным.

Понятно, что по работе императора станут замещать премьер-министр князь Сергей Никанорович Шуморовский и советник по безопасности (он же глава МИБ) граф Иван Мстиславович Охлябинин.

Но могло статься и так, что будут возложены какие-то обязательства на представителя императорской семьи.

А тут главным кандидатом на такие обязанности становится его высочество великий князь Владимир.

То есть не успел ВКВ отсидеться немного в тиши после истории с Барятинским, как в перспективе могут возникнуть новые истории с иными барятинскими.

Нет уж, рано пока барашку высовываться в первые ряды – не отстригли бы нос. Вместе с головой!

В общем, надо обязательно напроситься на участие в делегации.

В конце концов, император вполне может взять с собой охрану из числа любезных сердцу «росомах». А там, где несут службу бойцы РОСОГБАК, почему бы вместе с ними не оказаться и их командующему?

Император умен, он поймет, что таким образом великий князь Владимир хочет доказать ему свою преданность. А заодно избавить его от лишних хлопот.

И ВКВ решил сегодня же связаться с дворцом.

Глава десятая

– Есть ли какие-нибудь распоряжения, твое величество? – спросил Найден, едва Осетр появился на пороге.

– Есть, мой друг, как не быть… Только не распоряжение, а вопрос. И не государственный, а сугубо личный. Моя сестра только что рассказала мне о том, что ты учишь ее боевым искусствам. Я, в общем-то, не против подобных экзерсисов. Но как твой начальник и брат Ольги, я бы хотел иметь четкое представление, чем могут закончиться ваши занятия.

Разумеется, секретарь сразу просек орбиту. Но для начала удивленно похлопал глазами. А потом сказал:

– Тебя интересует, твое величество, не сплю ли я с ее высочеством. Сразу скажу, что не сплю. По крайней мере – пока. – Лицо Найдена было абсолютно серьезным. Никаких прежних ехидных усмешек, вызывающих у Осетра реакцию типа «Убью гада!» – А что дальше между нами случится, одному господу известно. Все-таки, согласись, ее высочество слишком одинока…

Осетр сделал несколько шагов по направлению к Найдену и остановился.

– Так ты что же, друг мой, просто из жалости решил к ней прислониться? – прошипел он.

Секретарь вскочил из-за стола:

– Ни в коем случае, ваше величество! Как вы могли подумать подобное?.. – Он замотал головой. – В свое оправдание скажу только одно: мне Ольга нравится. Я имею в виду, как женщина. Но я бы никогда не посмел, по вашему выражению, прислониться к ней. Она достойна гораздо большего. И вообще, я ведь не юноша бледный со взором горящим. И прекрасно понимаю, за кого выходят замуж представительницы королевских родов. Так что не беспокойтесь, ваше величество, у меня нет никаких политических замыслов. Просто ее высочество попросила, а я не мог ей отказать.

Конечно, Найден не врал. Император слишком хорошо знал своего секретаря, чтобы засомневаться в прозвучавших словах.

В общем-то, никакого подвоха тут нет. Вреда от этих занятий не будет.

– Ладно, – сказал Осетр. – Есть ли государственные новости?

– Есть, твое величество. Фрабергритский король только что прислал еще одно сообщение… на сей раз текстовое… что он крайне заинтересован в скорейшем совершении официального визита росского императора на Вайсбург. Для подписания известного договора. Отто просит скорейшего принятия решения. Означает ли это, что нам пора собираться в новую дальнюю дорогу?

– Означает, Найден. И чем быстрее, тем лучше. Соедини-ка ты меня с графом Остен-Сакеном.

И Осетр отправился в кабинет – давать указания министру иностранных дел.

А когда дал, снова увидел Найдена.

– Однако, полагаю, твое величество, что доставать из пыльных подвалов нашего симулякра нынче не потребуется.

– Правильно полагаешь.

– А еще я полагаю, что твой секретарь наконец-то может лететь с тобой совершенно открыто и под собственным именем.

– И это ты правильно полагаешь.

Найден удовлетворенно кивнул и вышел из кабинета.

А Осетр задумался.

Глава одиннадцатая

Император не собирался уходить от разговора со своим родственником – их встреча состоялась уже на следующий день после того, как секретарь Остромира получил письмо с просьбой об аудиенции.

Великий князь не стал тянуть резину – сразу же после взаимных приветствий сказал:

– Ваше императорское величество! Я бы хотел попросить вас непременно включить меня в состав правительственной делегации, отправляющейся на Вайсбург.

По физиономии Остромира было трудно понять, что он думает о просьбе дяди, но когда он заговорил, тон его слов оказался вполне доброжелательным.

– Знаете, ваше высочество, я с вами согласен. Для авторитетности нашей делегации ваше участие – несомненный плюс. Таким образом мы на международном уровне продемонстрируем всем, что в Империи больше нет оппозиции центральной власти, что страна едина и готова, на основе этого единения, к любым поворотам судьбы, к любым осложнениям межгосударственных отношений, к тому, что нас всех ждет в ближайшем будущем.

Гость внимательно слушал.

– Мне вот что интересно, – продолжал император. – Как вы полагаете, почему Бедросо так и не откликнулся на вашу просьбу о помощи?

ВКВ задумался.

Что означает этот вопрос? Сделанное при тайной встрече на Ярославщине предложение было все-таки провокацией против Вершителя, а не против одного из главных заговорщиков?

Или налицо очередная проверка дяди на вшивость?

Отвечать требовалось быстро.

– Думаю, ваше императорское величество, тут имеются два варианта. Либо Бедросо сумел от начала до конца просчитать наш замысел. Либо его агенты вовремя сообщили, что великий князь Владимир предал адмирала Барятинского, а потому его просьба – ничто иное как тайная акция, вызванная намерением россов спровоцировать вмешательство Ордена во внутренние дела Империи и развязать международный конфликт. И заработать политические очки на недовольстве действиями Ордена со стороны других галактических держав. В этом случае создать антимерканский союз становится намного легче.

Его императорское величество покивал:

– Да, получается, что Вершитель раскусил наш план. Жаль, но ничего не поделаешь… Скажите, дядя… Как вы полагаете, адмирал Барятинский всерьез рассчитывал на силовую поддержку со стороны Бедросо?

Проверка продолжалась.

– Чужая душа, конечно, потемки, – ответил ВКВ. – Но думаю, всерьез. У него просто не было иного выхода. Надеяться, что «росомахи» поддержат своего командующего, ставшего заговорщиком, было бессмысленно, и Барятинский это прекрасно понимал. Других организованных в боевом отношении сил, кроме собственных сторонников среди офицеров Третьего флота, у него и вовсе не имелось. Да и сторонники, полагаю, не занимали однозначной позиции. Многое бы изменилось, приди на помощь мятежникам Орден. Так что ничего Барятинскому не оставалось, кроме как делать ставку на эту помощь.

– А помощь не пришла.

– А помощь не пришла, – эхом повторил ВКВ.

Император некоторое время молчал, размышляя. Потом сказал:

– Не думаю, что Бедросо откажется от своих замыслов… Как вы считаете, что они могут предпринять теперь, когда надежда на развязывание гражданской войны среди самих росичей угасла?

Великий князь сложил губы куриной гузкой:

– Я правильно понимаю, что у руководства Ордена уже нет былого преимущества в военной силе?

– Правильно понимаете, дядя.

– Тогда им остается только одно – попытаться расколоть складывающийся антимерканский союз. Да и тут у них время крайне ограничено. Лично я бы на месте Бедросо попытался организовать покушение на росского императора. Причем удачнее всего бы это сделать на территории Фрагербритского Союза. Тогда бы отношения между двумя странами были испорчены всерьез и надолго. Особенно, если совершить эту акцию руками самих фрагербритцев. Среди подданных Отто наверняка же есть противники сближения с россами.

– Есть, дядя. Я знаю это абсолютно точно.

– Значит, ждите попытки покушения, ваше императорское величество! Это было бы вполне логично.

– Логично, согласен. Что ж, значит, будем принимать меры по обеспечению безопасности. – Император встал и протянул руку. – Спасибо, ваше высочество! Вы будете непременно включены в состав делегации.

Великий князь Владимир покидал Петергоф в хорошем настроении.

Кажется, он выдержал очередную проверку на вшивость, устроенную дяде племянником.

Глава двенадцатая

А Осетру еще предстоял разговор с сестрой.

Судя по состоявшемуся недавно предложению о замужестве с фрагербритским принцем Бруно, она была уверена, что полетит вместе с братом.

Но император считал иначе.

И позвал сестру к себе.

– Оленька! Я вот что думаю… Всем членам императорской фамилии нельзя покидать столицу. Мало ли что может случиться!.. Поскольку мы с дядей улетаем к Отто, я хочу, чтобы ты присматривала за порядком в доме.

– А дядя летит с тобой? – Ольга выглядела несколько удивленной.

– Да, я решил так. Его участие в делегации будет полезно для Империи. Таким образом мы покажем всем и в первую очередь Вершителю Бедросо, что в стране нет оппозиции императору. Чтобы ни у кого не возникало иллюзий относительно единства росской элиты. Поэтому я и прошу тебя остаться здесь. – Осетр улыбнулся. – Конечно, руководить страной будут Сергей Никанорович Шуморовский и Иван Мстиславович Охлябинин, но мне бы очень хотелось, чтобы тут тайно присутствовал глаз человека, которому я доверяю.

– А Шуморовскому и Охлябинину ты не доверяешь, что ли? – удивилась Ольга.

Осетр снова улыбнулся:

– Кабы не доверял, не оставлял бы их на хозяйстве! У меня нет оснований подозревать их в каких-либо замыслах, направленных против меня. Оба – стократно проверенные работники… Дело не в них. Император должен думать не только о настоящем, но и о будущем. Впереди нас ждет война. И хотя, после подписания договора с Фрагербритским Союзом, я не сомневаюсь в победе, может статься, что победа эта будет достигнута дорогой ценой. В том числе и ценой жизни ныне здравствующего императора…

– Типун тебе на язык, брат! – воскликнула Ольга. – Никогда не говори о таком!

– Говори не говори, а предусматривать и подобный исход нужно. Ты ж понимаешь, что я не стану отсиживаться в столице под защитой кораблей Первого флота. Как мышка в норке…

– Понимаю. Чтобы «росомаха» да отсиживался в норке! – Сестра тоже улыбнулась, и в улыбке этой не было ни капельки ехидства. Сплошная гордость за брата.

– Дядя, как ты понимаешь, отсиживаться тоже не будет. И в случае чего – тьфу-тьфу-тьфу! – страна не должна оказаться обезглавленной. – Осетр мягким жестом остановил собравшуюся возражать сестру. – Ты ведь училась тому, без чего не обойтись государственному человеку. А потому сможешь оказаться неплохой императрицей. Я в этом абсолютно уверен.

Ему вдруг показалось, что сестра воспримет этот разговор в качестве очередной проверки на преданность и начнет категорически отказываться.

Однако Ольга согласно кивнула:

– Думаю, Миркин, и в самом деле справлюсь, тьфу-тьфу-тьфу! Во всяком случае теория мне показалась интересной.

– Ну вот… Считай, что пока мы летаем на Вайсбург, ты пройдешь после теории своего рода практику. Принимать необходимые решения будут другие, собаку съевшие в своем деле люди. А ты присматривайся, учись, набирайся опыта. Он в любом случае не помешает. Чем многограннее женщина, тем интереснее она мужчинам. – Осетр подмигнул. – Я имею в виду настоящих мужчин. Я распоряжусь, чтобы Шуморовский с Охлябининым приглашали тебя на правительственные совещания.

– А вдруг они воспротивятся? – В голосе Ольги промелькнуло что-то детское: не то обида, не то опасение, что не дадут обещанную конфету.

Женщина есть женщина…

Осетр снова улыбнулся:

– Не думаю, что они будут против. Они мудрые государственные люди. Им тоже приходится думать о будущем, и они прекрасно знают, что уговорить императора… так сказать, отсидеться в замке у них не получится. Ни у кого еще не получалось. Даже у Засекина-Сонцева.

Ольга думала.

– Ну что скажешь, сестренка?

– Скажу, братик, что ты, как всегда, прав.

Глава тринадцатая

Петергоф, выполняя волю императора, давно уже не устраивал никаких торжественных празднований.

Однако на сей раз один торжественный прием во дворце все-таки организовали.

Правда, с очень небольшим количеством приглашенных. И совершенно закрытый – представителей средств массовой информации на него не приглашали.

Осетр решил, что благодарности ради стоит отпраздновать присвоение очередных воинских званий старшему и высшему командному составу Имперского звездного флота. А также вручить награды некоторым отличившимся штатским.

Собрали очень узкий круг офицеров и гражданских лиц.

Среди них присутствовал контр-адмирал Приднепровский, которому за особые заслуги перед империей, выразившиеся в создании Четвертого флота, присваивалось звание вице-адмирала.

Его заместителя капитана первого ранга князя Андрея Павловича Хворостинина, переведенного в Пятипланетье из штаба Второго флота и вместе с Приднепровским вынесшего на своих плечах все сложности организационного периода, наградили погонами контр-адмирала.

Такое же звание получил и каперанг князь Платон Васильевич Дорогобужский, незадолго до этого назначенный начальником штаба Четвертого флота.

Вызвали в столицу и капитана второго ранга Армаса Урховича Яаскеляйнена, под чьим руководством экипаж эсминца «Осмотрительный» разделался с двумя неизвестными кораблями в системе безымянного красного карлика ОГК783249.

Кавторанг должен был получить третью звезду на погоны. Кроме того, за смелость и мужество, проявленные в том бою, Яаскеляйнена наградили орденом Мужества второй степени.

Награды и новые погоны флотским офицерам вручал министр обороны Росской империи маршал князь Фрол Петрович Мосальский.

Присутствовал на церемонии и его императорское величество Остромир Первый, и это говорило об особом отношении правителя к своему флоту.

Физиономии награждаемых переполнялись особой гордостью.

Впрочем, чему удивляться – император у нас хоть и не из флотских, но прекрасно понимает, что сила любой галактической державы держится в первую очередь на флоте. Сухопутным-то крысам и носа на вражескую планету не сунуть, пока кораблями не будут уничтожены средства космической защиты. А потом приходи, десантируйся и бери противника голыми руками… Ну, не голыми, конечно, там тоже кое-кого из бастионов выковыривать приходится. Но если уж совсем невмоготу, те же корабли на помощь подоспеют, превратят и сам бастион, и защитников его доблестных в пыль и прах, развеют по ветру…

Так что не зря, господа офицеры, казенный паек едим!

После министра обороны слово взял начальник Генерального штаба князь Скопин-Шуйский, выложил присутствующим очередную порцию поздравлений.

Затем наградили штатских.

Орден «За заслуги перед Империей» получили: недавно ставший академиком Константин Матвеевич Комаров, нынешний директор института структуры пространства; академик Альберт Андреевич Поздняков, директор института информационных технологий; академик Борис Александрович Завгородний, директор института генетики. А также отдельные сотрудники вышеназванных институтов.

Выступление его императорского величества на приеме запланировано не было, и после торжественной части скоренько перешли к банкету. Тоже без особых излишеств и без танцев – женщин на сей раз сюда вообще не приглашали. Не те настали времена…

Осетр вспомнил, как обмывали его первые офицерские погоны на Дивноморье. Тоже невелика компания была.

Все повторяется, только на другом уровне и в ином составе участников. И никто, выбравшись из Петергофа, не пойдет куролесить по петроградским кабакам.

Не те времена… В смысле возраста.

И все-таки, пожалуй, надо выступить, сказать господам награжденным пару теплых слов…

Он взял слово перед первым тостом. Подождал, пока все угомонятся.

– Друзья мои, – сказал он. – Мы с вами военные люди – даже те из вас, кто не носит погон – и хорошо умеем ценить недолгие минуты, которые жизнь дарит нам для отдыха. Но мы прекрасно знаем и то, что не в отдыхе заключается главное. А впереди у нас с вами именно главное. Пройдет совсем немного времени, и нас с вами ждет схватка с жестоким и коварным врагом. И я очень надеюсь… точнее, я уверен, что все мы проявим в ней те же смелость и умение, которыми обладают вице-адмирал Приднепровский и капитан первого ранга Яаскеляйнен. Да осенят наш дух знамена, с которыми ходили на врага наши предки на Древней Земле. Уверен я и в другом. Не знаю, конечно, когда это произойдет, но рано или поздно мы снова соберемся здесь и будем чествовать в этом дворце тех героев, чьи подвиги обеспечат нашей отчизне победу в войне. И будем в тот день надеяться, что минувшая война была последней в истории человечества.

Это он, конечно, загнул – вдесятером не разогнуть!..

Но помечтать-то никогда не вредно.

Многие достижения начинались с пустых, на первый взгляд, мечтаний.

По крайней мере, он, Осетр, очень постарается, чтобы при его жизни это действительно была последняя война.

А там уж как господь решит!

Чуть позже, когда гости, насытившись, поползли на перекур, Осетр подошел к Яаскеляйнену:

– Армас Урхович! Я хочу лично поблагодарить вас за то, что вы спасли мою сестру. Мне страшно представить, что бы случилось с ее высочеством, кабы не ваша находчивость. Да и враг бы узнал многие наши технические секреты, если бы взял эсминец на абордаж.

– Служу вашему императорскому величеству! – тихо сказал Яаскеляйнен.

– И прекрасно служите, капитан первого ранга!

– Спасибо, ваше императорское величество! Обещаю, что, пока я жив, враг никогда не сможет преодолеть рубежи, которые будет защищать мой «Осмотрительный»!

Император пожал новоиспеченному каперангу руку и решил, что число людей, на которых он может положиться, выросло на одного человека.

А потом к нему подошел академик Комаров.

– Ваше императорское величество, – сказал он виновато. – Пока, увы, мы не оправдываем ваши ожидания. Перенос живых существ с помощью «улитки», к сожалению, по-прежнему заканчивается летальным исходом. – Он развел руками.

Император едва не улыбнулся – таким по-детски непосредственным выглядело огорчение ученого.

Этот человек тоже заслуживал уважения.

Многие на его месте просто прятались бы по углам – лишь бы не вызвать у императора отрицательных эмоций.

– Страна желает вам успеха, – коротко сказал император.

Глава четырнадцатая

Следующее заседание совета безопасности собрали внепланово.

На нем решено было окончательно обсудить состав делегации, отправляющейся на Вайсбург.

Заседание прошло совсем не так, как недавно представлялось Осетру.

Не было никаких напоминаний императору о необходимости озаботиться собственной безопасностью.

Впрочем, напоминания и не требовались, поскольку он сразу объявил, что полетит на боевом корабле. А именно на эсминце «Осмотрительный».

Это решение он принял сегодня утром – предположение великого князя Владимира, высказанное на последней встрече, показалось Осетру реально осуществимым.

И накопленный пар – если он перед заседанием и имелся у кого-то – ушел в свисток.

Граф Охлябинин посмотрел на императора с уважением. И даже не удержался:

– Правильное решение! – Впрочем, он тут же спохватился. – Извините, ваше императорское величество!

Осетр кивнул ему и сказал:

– А теперь давайте обсудим состав делегации по персоналиям.

Всем было понятно, что с императором непременно должны лететь министры – иностранных дел, обороны, финансов; начальник штаба вооруженных сил Росской империи, командующий Имперским звездным флотом и глава Адмиралтейства и определенная часть их многочисленных сотрудников.

Кроме того, с делегацией должны лететь ведущие журналисты нескольких новостных каналов.

Без представителей средств массовой информации такие судьбоносные визиты не происходят.

Выслушали каждого руководителя, прикинули количество. И обнаружили, что всех на боевом корабле, разумеется, не разместить. Разве лишь посылать для подписания договора целую эскадру…

То-то фрагербритцы подивятся!

Либо россы решили поразить их своим могуществом, то ли боятся, что пара боевых кораблей не способна защитить гражданский транссистемник.

Те еще союзнички пожаловали в гости!

Нет уж, надо думать не только о собственной безопасности, но и о международном авторитете страны.

Это тоже все понимали.

В результате было решено, что к Вайсбургу отправятся три корабля: транссистемник среднего тоннажа «Кассиопея», на котором без проблем разместится вся делегация, фрегат нового поколения «Петр Великий» и эсминец «Осмотрительный».

Поскольку из капитанов реальный боевой опыт имелся только у новоиспеченного каперанга Яаскеляйнена, именно его и решено было назначить командиром правительственного кортежа.

Вот тут император и выдвинул свое условие: он переберется на борт эсминца в последний момент, когда кортеж уже подползет к точке начала прыжка. А поблизости от Чудотворной он предпочитает находиться в одной компании с остальными.

Правителю надо быть поближе к народу, господа, сами понимаете…

Время же до точки прыжка он потратит на то, чтобы пообщаться с журналистами. Пусть будет такая вот импровизированная пресс-конференция на борту транссистемника. Честно говоря, императору давно уже надо было бы вступить в прямое общение с журналистским корпусом, а не прятаться за сотрудников министра средств массовой информации графа Федора Философовича Олсуфьева.

Тогда, вполне возможно, и авторитет росичей в глазах других народов оказался бы выше…

А в точке прыжка за императором пришлют катер и переправят его «Осмотрительный».

Собственно, большая часть членов делегации и знать о том не будет…

Это предложение императора никаких возражений не вызвало.

С представителями министерств и ведомств все было ясно.

А вот кто войдет в, так сказать, личную квоту императора?

– Кого вы собираетесь взять с собой, ваше императорское величество? – спросил министр иностранных дел граф Остен-Сакен.

Все присутствующие посмотрели на Осетра.

– Со мной полетят мой личный секретарь Найден Барбышев и его высочество Великий князь Владимир.

Если у кого-то возникли вопросы по двум данным кандидатурам, вслух их не высказали.

В общем, сегодняшнее заседание оказалось очень коротким.

Когда оно закончилось, император попросил задержаться князя Сергея Никаноровича Шуморовского и графа Ивана Мстиславовича Охлябинина.

Едва зал опустел, он сказал:

– Господа! Я хочу попросить вас об одной вещи. Надо, чтобы на ближайшем заседании правительства, которое пройдет в мое отсутствие, непременно поприсутствовала ее высочество Ольга. Заранее афишировать ее участие в заседании не надо. Да и представлять никому не потребуется.

– Простите, ваше императорское величество!.. Вы опасаетесь, что не вернетесь с Вайсбурга? – спросил Шуморовский.

– Нет, конечно, Сергей Никанорович. Я не сомневаюсь в боеготовности наших звезднофлотцев. Просто мне кажется, что ее высочеству стало несколько скучно во дворце. Балы и большие приемы мы сейчас не устраиваем. У Ольги явные способности к государственной деятельности. Пусть на деле посмотрит, как осуществляется управление страной.

Физиономии главы правительства и советника по безопасности остались совершенно невозмутимыми, но Осетр голову бы на отсечение дал, что оба прекрасно поняли, куда дует ветер.

– Надеюсь, вы не будете против?

– Нет, конечно, ваше императорское величество, – сказал князь Шуморовский.

– А вы, ваше сиятельство, – повернулся Осетр к Охлябинину.

– Пусть ее высочество набирается опыта, – сказал тот.

На сем и расстались.

Глава пятнадцатая

Поскольку визит носил официальный характер высшей категории, отлет сопровождался небольшой торжественной церемонией.

Кроме отлетающих, в петроградский космопорт прибыли: глава правительства князь Шуморовский и председатель Государственной думы князь Ноздреватый; представители фрагербритского посольства, поскольку чрезвычайный и полномочный посол Союза в Росской империи барон Антуан Жомини сопровождал делегацию, а также многочисленные представители средств массовой информации всех галактических государств.

Военный оркестр исполнил гимны двух стран, и улетающие, обменявшись рукопожатиями с провожающими, цепочкой потянулись на борт шаттла.

Через четверть часа они уже швартовались к «Алой звезде», одному из двух главных орбитальных космических вокзалов Нового Санкт-Петербурга.

Тут к Осетру подошел его пресс-секретарь Иван Скобелев и сообщил, что сопровождающие делегацию журналисты очень хотели бы, чтобы его императорское величество согласился ответить на их вопросы.

Еще через четверть часа, пройдя через VIP-зал, уже грузились на борт «Кассиопеи».

«Петр Великий» и «Осмотрительный» ждали транссистемник в десяти миллионах километров от «Алой звезды».

На время полета в обычном пространстве императору предоставили каюту, но он, пообещав, что займет ее позже, попросил капитана «Кассиопеи» сразу после старта собрать в обсервационном зале журналистов, сопровождающих делегацию.

А каюту ему выделить двухместную – как у всех. Он остановится в ней со своим секретарем.

– Будет сделано, ваше императорское величество!

Вообще говоря, никакой потребности в предварительной пресс-конференции не было.

Просто Осетр решил, что росский император, никогда прежде не встречавшийся с журналистами, должен исправить эту ошибку.

А заодно дать сигнал – прежде всего фрагербритскому обществу, – что считает предстоящий визит весьма значительным событием.

Старта долго ждать не пришлось – пресс-конференция еще не началась, а «Кассиопея» уже отвалила от орбитального вокзала и устремилась навстречу с кораблями сопровождения.

Император же в сопровождении своего пресс-секретаря Ивана Скобелева проследовал в обсервационный зал.

Тут собралось более двух десятков мужчин и женщин – видимо, все сопровождавшие делегацию журналисты.

По крайней мере, больше им негде было находиться. Разве что спать в своих каютах, но у журналистов сон обычно находится на последнем месте. В противном случае они быстро теряют работу…

Устроили в креслах перед большим видеопластом – лицом к залу.

– Здравствуйте, дамы и господа! – сказал Скобелев. – Его императорское величество Остромир Первый согласился ответить на ваши вопросы. Впрочем, должен вас сразу предупредить, что не на все ваши вопросы последуют ответы… Кто первый?

Тут же поднялся десяток рук.

Скобелев выбрал первого жаждущего ответов.

Это был лысоватый и полноватый мужчина среднего возраста.

– Константин Воротников, сетевой журнал «Общегалактические новости». Скажите, ваше императорское величество… Правильно ли я понимаю, что заключение договора между нами и Фрагербритским Союзом готовилось в большой спешке? И если да, то означает ли это, что война с Орденом, о которой так много говорят в средствах массовой информации, начнется уже очень скоро?

Осетр чуть слышно крякнул.

Так вот им сходу вынь да положь!.. Расскажи про мать и сестер, которых Вершитель Бедросо столько времени держит в плену!.. И про поддержку мерканцами оппозиции внутри Империи!.. Впрочем, о последнем как раз рассказать можно.

– Вы, наверное, все знаете, – сказал он, – что мой отец проводил политику, полностью подчиненную желаниям Ордена.

Присутствующие закивали.

– История знает много примеров, – продолжал Осетр, – когда некоторые правители, справедливо полагая, что надо выполнять союзнические обязательства, отодвигали интересы собственной страны на второй план. Именно так многие годы поступал и Владислав. Это вовсе не означает, что он был последним глупцом. Он, конечно, хотел, как лучше, считая, что именно дружба с Орденом поможет Империи отстаивать свои интересы. Но в международной политике главное – не перегнуть палку, пройти по лезвию бритвы. Владислав же в своем желании опираться на мерканцев переступил черту, которую нельзя переступать. Когда правитель, сам того не замечая, плетется в кильватере чужой политики и своими действиями наносит своему народу вред, хотя ему кажется, что он действует для народной пользы. Обычно во времена правления таких властителей происходит расцвет коррупции, но наблюдается неуклонное падение темпов развития отечественной науки и экономики. Что и происходило при Владиславе. Естественно, такая ситуация не устраивала тех людей, что переживали за судьбу своей Родины. И в конце концов власть в стране сменилась. После чего Орден начал оказывать поддержку противникам новой власти. У нас есть неопровержимые доказательства того, что Орден намеревался поддержать мятеж адмирала Барятинского. И только грамотная работа наших спецслужб помешала осуществиться этим замыслам.

В зале зашумели. И не удивительно: император рассказал журналистам кое-что новое.

В свое время информация о заговоре Барятинского была для средств массовой информации заблокирована.

Сетевые журналы сообщили о его смерти, и только.

Умер, мол, командующий Третьим флотом, поскольку врачебная помощь запоздала. Бывает такое и в наше время…

– Простите, ваше императорское величество, – осторожно сказал Воротников. – Мы можем довести эту информацию до народа?

– Сможете, – ответил Осетр. – Но доказательства измены адмирала Барятинского вам будут представлены позже. Когда мы все вернемся домой.

«Боюсь, черта с два вы станете публиковать такую информацию без доказательств, – подумал он. – Свобода слова свободой слова, но ведь вас в любой момент могут привлечь к суду за клевету. К примеру, родственники того же Барятинского. Ведь никаких преследований со стороны государства не было».

– Так когда будет война, ваше императорское величество?

Осетр улыбнулся:

– Конкретные сроки еще не определены. Могу только сказать, что вы непременно узнаете о ней заранее. Никаких внезапных нападений не будет.

А вот это они пусть публикуют на здоровье.

У Вершителя лишний раз появится возможность убедиться в уверенности росского императора в мощи своей страны. Либо посчитать его за глупца, заранее выдающего свои планы. И то, и другое нам только на руку. Ибо грозит Бедросо необъективностью оценок реальности.

Корреспондент тоже улыбнулся, но улыбка его выглядела вымоченной.

Кажется, он решил, что ничего сногсшибательного он с этой пресс-конференции не вытянет.

Последовало еще несколько вопросов от других журналистов.

Все они касались международной обстановки.

Осетр отвечал без вранья. Но и всей правды, разумеется, не говорил.

А потом руку подняла сидящая в первом ряду молодая девица.

Скобелев кивнул ей.

– Ваше императорское величество! – Девица встала.

Длинноногая брюнетка с пышной прической и в обтягивающих юбке и блузке.

– Лада Василькова, сетевой портал «Росская женщина»… Некоторое время назад было объявлено о вашей помолвке с фрагербритской принцессой Розалиндой. Когда состоится свадьба?

Ишь ты!.. Росских женщин в первую очередь интересует, скоро ли их император вступит в законный брак… Или вопрос не столь прост? Может, все-таки информация об исчезновении Розалинды просочилась сквозь барьеры?

Тут отмалчиваться нельзя.

Но и правды не скажешь…

Осетр снова улыбнулся.

– Сообщу вам по секрету, Лада… Весь мир уверен в том, что официальный визит росского императора на Вайсбург связан с внешнеполитическими причинами. А на самом деле я намерен встретиться с Отто Тринадцатым для того, чтобы решить, когда играть свадьбу. Так что вы задайте мне этот вопрос по окончании визита. И тут же все узнаете. Первой из журналистов!

– Спасибо, ваше императорское величество! Непременно задам!

«А ведь и вправду задаст, – подумал Осетр. – Впрочем, тогда у меня, надо полагать, уже будет правдивый ответ».

На сем пресс-конференция и завершилась, и Скобелев поблагодарил присутствующих за внимание.

Покидая зал, Осетр почувствовал на своей спине чей-то взгляд. Оглядываться он не стал: и так было ясно, что взгляд этот принадлежит журналистке Ладе.

Потом, правда, ему все-таки захотелось оглянуться, потому что девица была весьма симпатичная, но к этому моменту он уже вышел из зала.

Ладно, будет еще время полюбоваться ею…

Пресс-секретарь с императором отправились в свои каюты.

Когда «Кассиопея» пришла в точку начала прыжка, с «Осмотрительного» прислали катер, и Осетр, Найден и великий князь Владимир перебрались на борт эсминца.

Здесь император попросил каперанга Яаскеляйнена предоставить им с Найденом двухместную каюту.

Капитан слегка удивился, но приказал старпому выполнить просьбу его величества.

Глава шестнадцатая

Армас Яаскеляйнен вовсе не считал себя героем. Он просто выполнил свою работу. Выполнил хорошо, как учили наставники в школах Звездного флота – сначала средней, а потом высшей.

Он не был сынком военачальника, попавшим на свою должность по протекции, прошел всю цепочку флотских званий – от младшего лейтенанта и до своего нынешнего – и всю цепочку должностей: дежурный огневой специалист, главный артиллерист, старший помощник, капитан…

Поскольку время случилось невоенное, прохождение цепочки заняло довольно много лет.

А с другой стороны, в военные времена прохождение цепочки могло и вообще не случиться.

Это в пехоте, когда убивают командира роты, его место занимает командир взвода и так далее… Во флоте чаще бывает совсем иначе: гибнут в бою все вместе – от капитана до юнги. Полным экипажем…

Ко всему прочему, каперанг Яаскеляйнен считал, что ему попросту повезло.

В боевое охранение транссистемнику, на котором летела ее высочество Ольга, начальники могли отправить не его «Осмотрительный», а совсем другой эсминец.

И тогда на месте Армаса оказался бы совсем другой человек.

Или два неизвестных корабля могли и не нарваться на дежуривший в ожидании принцессы «Осмотрительный».

И тогда не было бы ни досрочного присвоения звания капитана первого ранга с приемом у его императорского величества, ни обширной славы.

Впрочем, и слава-то имелась лишь среди флотских – родители Армаса и понятия не имели, что их сын совершил подвиг. Секретность, сами понимаете…

Но и на секретность каперанг Яаскеляйнен не роптал, принимая ее за неизбежную часть воинской работы.

Ну и не станем забывать, что впереди нас всех ждет неизбежная война, и не один звезднофлотец вспомнит Армаса добрым словом, уцелев в бою, в котором прежде бы у него не было ни малейших шансов.

Впрочем, еще чаще они будут вспоминать шпака Константина Комарова, чей острый ум придумал и «иглу», и «улитку». И дал Имперскому звездному флоту реальную возможность побеждать врага.

А у него, каперанга Яаскеляйнена, на очереди теперь очередная задача: успешно сопроводить на Вайсбург высокую правительственную делегацию. Да не просто сопроводить – провезти на своем борту его величество, великого князя Владимира и личного императорского секретаря.

Поначалу каперанг был слегка раздосадован тем, что именно ему досталось это очень ответственное задание.

Тут и так дел невпроворот!..

После памятного боя с неизвестными кораблями пришлось списывать на берег всех пострадавших от неведомого оружия, дополнять экипаж новобранцами, которых еще следовало обучить премудростям боевой работы, а это вам не хрен собачий! От качества обучения одного салаги порой зависит жизнь всего экипажа, а тут этих салаг набралось два десятка.

Конечно, прежде всего за них отвечает старпом и младшие офицеры, но ведь капитану до всего на корабле должно быть дело.

Только тогда будешь уверен в экипаже как в самом себе!

Да и каждодневную служебную суету, с ее мало заметными для постороннего проблемами, никто пока не отменял, сто якорей мне в задницу.

К счастью, его императорское величество решил часть пути проделать в компании со всеми членами делегации, освободив каперанга от некоторой доли забот, связанных с пребыванием на борту высокопоставленных лиц.

Хорошо еще, что Яаскеляйнен познакомился с Остромиром Первым лично – на приеме, организованном по случаю присвоения новых званий и вручения государственных наград.

Император ему понравился – тоже военная косточка.

Судя по всему, никаких властных закидонов у него не имелось, и каперанг не ожидал от его пребывания на борту особых неприятностей.

Выполняя приказ Адмиралтейства, Яаскеляйнен привел «Осмотрительный» к Новому Санкт-Петербургу.

Сюда же прибыл и фрегат «Петр Великий».

Однако командиром небольшой эскадры был назначен именно Яаскеляйнен, ибо у капитана фрегата, сто якорей ему в задницу, не было никакого боевого опыта. Но план полета разработали совместно, согласовав все предстоящие действия, а потом довели его до капитана «Кассиопеи».

Дождались, пока шаттлы поднимут на «Алую звезду» членов делегации, потом еще немного потерпели, пока те погрузятся на борт «Кассиопеи», которую и предстояло сопровождать на Вайсбург, и всей троицей отправились, наконец, до точки начала прыжка.

Император проделал этот пусть на транссистемнике и только перед самим прыжком пожаловал на «Осмотрительный». Вместе с ним прибыли великий князь Владимир и секретарь.

Если честно, Яаскеляйнен был весьма удивлен тому, что император и секретарь попросили предоставить им одну каюту на двоих.

Но, наверное, у этой пары имелись на то свои вполне важные причины.

В конце концов, что капитан эсминца, сто якорей ему в задницу, может знать о государственной службе столь высоких людей…

Так что пожелание их было выполнено.

Великий князь Владимир летел в одиночку.

* * *

Когда главный ИскИн вывел экипаж «Осмотрительного» из прыжкового сна и проснувшиеся звезднофлотцы и гости закончили прием пищи, капитан и несколько специалистов системы разведки и целеуказания прибыли в центральную рубку.

На главном видеопласте были хорошо видны два росских корабля: «Кассиопея» и «Петр Великий».

Все вышли в точку финиша без отклонений.

Больше поблизости никаких целей не обнаруживалось.

Лишь возле Вайсбурга наблюдались пять боевых кораблей.

Судя по всему, четыре фрагербритских линкора проекта «Бильскирнир» и фрегат. Но до ближайших окрестностей Вайсбурга было далековато, и туда предстояло добраться только через десять часов.

Коротким прямым импульсом «Осмотрительный» передал капитанам «Кассиопеи» и «Петра Великого», что готов действовать согласно заранее разработанного плана.

В том же режиме были получены ответные сообщения.

Яаскеляйнен не очень понимал необходимость подобной секретности, предписанную кортежу планами Адмиралтейства.

Ее можно было объяснить только опасением, что в системе Фрейи присутствует враг.

Однако никаких крупных целей, кроме фрагербритских линкоров и фрегата, сканеры больше не показывали.

«Осмотрительный» заключил «Кассиопею» в свой защитный кокон, благо габариты позволяли, и катер доставил трио гостей назад, на борт транссистемника, в компанию к остальным членам делегации.

Перед расставанием его императорское величество выразил надежду, что капитан Яаскеляйнен и вверенный ему корабль будут и впредь нести службу так же четко, как до сих пор.

Каперанг заверил императора, что и сам он, и его экипаж приложат все силы, чтобы надежда эта оправдалась.

Когда трио присоединилось к остальным членам делегации, россы построились в боевой порядок.

«Осмотрительный» отправился к Вайсбургу первым. А «Кассиопею» в свой защитный кокон заключил уже «Петр Великий» и на некотором отдалении пристроился в кильватер к эсминцу.

Будто мама тащила на руках ребенка…

Дорога до Вайсбурга протекала совершенно буднично.

Фрагербритские корабли гостей не замечали. Пятерка слепых сторожевых псов безмятежно кружила около охраняемой овчарни…

Точно так же они бы не заметили и мерканских зубастых волков, кабы те сейчас охотились в этих краях.

К счастью, волков, сто якорей им в задницу, в округе не наблюдалось.

Зато хорошо наблюдались информационные потоки между слепыми псами и овчарней.

Когда до Вайсбурга осталось двести пятьдесят миллионов километров, «Осмотрительный» снял с себя защитный кокон.

И только тут прозревшие сторожевые псы высунули, наконец, любопытные носы из своих конур.

– Внимание, капитан! Мы обнаружены, – доложил главный ИскИн эсминца.

– Экипажу – боевая готовность номер один! – рявкнул Яаскеляйнен.

Он напряженно всматривался в видеопласт, будучи уверенным, что система разведки и целеуказания обнаружит сейчас присутствие мерканцев, и просто физически чувствовал: вот-вот выскочит из небытия вероятный противник и стремительно пойдет на сближение, неуклонно превращаясь в противника фактического. И победителем окажется тот, кто ударит первым.

Кровь колотилась в виски, будто хотела выпрыгнуть навстречу врагу.

Между тем со всех сторон понеслись доклады.

– Система разведки и целеуказания работает нормально, капитан!

– Система обеспечения безопасности – сто процентов, капитан!

– Корабельная артиллерия – в полной боевой готовности, капитан!

– Энергетическая установка – на полной мощности!

– Система «улитка» включена.

Минута шла за минутой.

Каперанг продолжал ждать, не сводя глаз с видеопласта.

Однако ничего угрожающего не происходило. Незваными гостями даже не пахло.

Зато навстречу «Осмотрительному» устремился фрагербритский фрегат. СРЦ[16] распознала в нем старого знакомца – «Бисмарк».

– Экипажу – отбой готовности номер один!

Вскоре каперанг Яаскеляйнен и капитан цур зэе[17] Гюнтер Прохнер обменялись приветствиями.

После этого снял защиту и «Петр Великий», и в системе Фрейи объявились еще два росских корабля.

– Дежурный системы связи! – приказал Яаскеляйнен. – Вызвать фрагербритского диспетчера! Доложить о прибытии в систему официальной делегации росского императора. Установить связь с нашими бортами и доложить всем о выполнении приказа эсминцем «Осмотрительный».

– Есть, господин капитан!

Яаскеляйнен удовлетворенно крякнул и сдвинул фуражку на левое ухо.

«Первая часть приказа, сто якорей мне в задницу, выполнена! – подумал он. – Но остаются еще вторая и третья. А потому не будем расслабляться».

Глава семнадцатая

На сей раз полет проходил несколько по-другому, не так, как путешествие сестры.

Правительственный кортеж вышел из гипера уже в системе Фрейи, солнца Вайсбурга.

Здесь императора, его секретаря и великого князя Владимира тем же катером вернули на борт «Кассиопеи».

Конечно, возможно, стоило бы лететь на «Осмотрительном» до самого конца пути, но это опять бы означало, что россы не верят в способность фрагербритцев защитить гостей от опасности.

Обижать Отто Тринадцатого не стоило и теперь.

К тому же, Яаскеляйнен доложил императору, что корабельная СРЦ не заметила в окружающем пространстве ничего подозрительного. Присутствуют только корабли фрагербритского флота.

Прощаясь с Яаскеляйненом, Осетр поблагодарил каперанга за отличную службу.

Воодушевленный капитан пообещал императору, что экипаж вверенного ему боевого корабля и дальше будет нести службу как положено.

А дальше все было очень знакомо: и фрегат королевского флота «Бисмарк», встретивший росский правительственный кортеж незадолго до финиша, и шарообразный космический вокзал столичного мира, так не похожий на «Алую звезду», и шаттл, доставивший членов делегации на поверхность планеты.

А вот таможенников и пограничников на орбите не было.

И это говорило об особом отношении к гостям.

Сам же прилет на Вайсбург выпал совсем не таким, когда Осетр появился здесь в прошлый раз – в личине Дмитрия Макарова, секретаря-телохранителя собственной сестры.

Поскольку это был официальный визит росского императора, в космопорту Лондинуса хозяева устроили прилетевшим пышную торжественную встречу.

Ради высокого гостя сюда пожаловал сам король.

Тут тоже гремел военный оркестр, исполняя гимны двух стран; на флагштоки поднимали государственные флаги, и довольно сильный ветер с шорохом играл полотнищами; парадным строем мимо Остромира Первого и Отто Тринадцатого прошествовали, оттягивая носки парадных ботинок, альпийские стрелки, фрагербритский аналог «росомах», и представители иных родов вооруженных сил Союза.

Затем членов росской делегации глайдерами переправили в Новый Нимфенбург.

Тут, как выяснилось, тоже имелась придворцовая гостиница, и большинство членов делегации и сопровождающих журналистов разместили в ней. В самом королевском дворце нашлось место только для Остромира Первого и наиболее приближенных к нему людей – великого князя Владимира и Найдена. Министры также поселились в гостинице, где и простые смертные.

Императору предоставили те же самые апартаменты, в которых жила, будучи свахой, его сестра.

А секретарь занял помещение, которое прежде занимал лже-Макаров.

Впрочем, о «лже», разумеется, никто, кроме самого Осетра, знать не знал и ведать не ведал.

Прежде всего номер был проверен на присутствие «жучков» (у Найдена была с собой необходимая для этих целей аппаратура), но подслушивающе-подглядывающих устройств, слава богу, не нашли.

В противном случае, возникли бы некоторые трудности…

В номере оказалась шикарная ванная комната, в которой лже-Макарову тогда, разумеется, побывать не удалось.

Потом императору представили всю королевскую семью. Кроме отсутствующей принцессы Розалинды.

Матушке ее за деланной веселостью не удавалось спрятать беспокойство за судьбу дочери, хоть она и крепилась изо всех сил. А присутствующие остальные дочери, похоже, не очень-то и горевали по сестре.

Во всяком случае, глазки гостям они строили в полный рост и с немалым удовольствием.

Осетр делал вид, что видит принцесс впервые, и не скупился на комплименты всем троим.

Вралось легко. Будто дышалось…

За нарочитой серьезностью Найдена явно пряталось удивление глупостью принцесс.

Правда, это замечал один лишь Осетр…

Розалинду в беседах старались не вспоминать, чтобы не сыпать соль на рану королеве Гертруде, – на это даже дочериных куриных мозгов хватало.

Чуть позже его величество Отто Тринадцатый устроил для высоких гостей рабочий обед, на котором подавали знаменитое фрагербритское шампанское. Никто на него, естественно, не налегал, поскольку обед хоть и назывался рабочим, но основная работа предстояла впереди.

После обеда два правителя в компании со своими министрами иностранных дел и их помощниками собрались в помещении, размерами смахивающем на малый зал приемов в Петергофе.

Убранство в зале было довольно скромным: гобелены с историческими картинками, изображающими бравых усачей прошлого; большая люстра под потолком посередине, кресла с резными спинками и длинный стол красного дерева.

Никакого золота, самоцветов и парчи…

Обстановка прекрасно настраивала на рабочий лад.

Сначала были представлены друг другу нижние чины обеих делегаций.

Потом обсудили в последний раз некоторые пункты договора о дружбе и взаимной помощи. В общем-то, по мелочам, исключительно ради протокола – они тоже были практически согласованы накануне визита.

А потом фрагербритский король и росский император остались с глазу на глаз. Поскольку оба прекрасно владели галактосом, переводчики им не требовались.

– Мои спецслужбы так и не нашли никаких следов принцессы Розалинды, – посетовал Отто.

– Моим, к сожалению, тоже результатов добиться не удалось, – развел руками Остромир.

– А может, вовсе и не мерканцы приложили руку к исчезновению дочери? Может, нужно рассматривать совсем другие версии?

– Вряд ли. Разумеется, бразильянцы и синцы тоже бы с немалым удовольствием попытались вбить клин в наши дружеские отношения… Но ни у тех, ни у этих нет технических возможностей скрытно подобраться к Вайсбургу. Средства вашей планетной обороны непременно бы обнаружили их корабли. А у мерканцев такие возможности имеются. Я совершенно точно знаю, что они недавно вторгались в территориальное пространство Новобагдадского халифата.

Король выслушал гостя молча. Потом спросил:

– Скажите мне, ваше императорское величество… А вас не пугает, что у мерканцев имеются такие возможности? Сможем ли мы хоть что-нибудь им противопоставить? Есть ли весомые гарантии, что, когда начнется война, боевые корабли Ордена не появятся неожиданно возле наших столичных планет?

«Не ссы, король! – подумал Осетр. – Не так страшен черт, как его малюют!»

А вслух сказал:

– Могу заверить ваше величество, что мощь росских вооруженных сил и тактико-стратегические возможности оружия нового уровня станут такой гарантией. Мы достигли весьма основательных результатов в перевооружении нашего Звездного флота. Скажу более: у наших кораблей с мерканскими уже случились скрытые от всего мира огневые контакты. И ни один бой не был нами проигран. Так что мы показали Вершителю свою силу.

– Как же это Тим Бедросо проглотил такую оплеуху?! – удивился Отто.

– Пришлось проглотить, – усмехнулся Осетр. – Как у нас в народе говорят, против лома нет приема, если нет другого лома.

В подробности огневых контактов он вдаваться, разумеется, не собирался, да фрагербритский король наверняка и не ждал от него речей, срывающих покровы секретности с росских государственных тайн.

Поздравив Остромира с успехами, Отто осторожно произнес:

– Скажите, друг мой… В одном из своих посланий вы упомянули о некоем новом противнике, который у нас то ли уже появился, то ли вот-вот появится… Что вы имели в виду?

Осетр сдержал усмешку.

«Ваше императорское величество» сменилось на «друг мой». Это, прямо скажем, симптоматично.

Он выбрался из кресла, подошел к окну и выглянул наружу.

Окна малого зала приемов выходили во внутренний двор королевского дворца. Там шагала шеренга одетых в военную форму мужчин.

Наверное, охранники готовились сменить караулы…

Деревьев вокруг плаца не наблюдалось – голая площадь, засыпанная, судя по всему, красным песком.

Осетр сцепил руки за спиной и покачался с пяток на носки и обратно.

Имеет ли смысл посвящать Отто в свои ничем пока не подтвержденные догадки насчет Чужих? Пойдет ли это на пользу делу?

Осетр обернулся.

Фрагербритец не сводил с него пристального взгляда.

Нет, думается, выкладывать всю информацию еще рановато. Но и отмалчиваться не стоит.

Такое поведение лишь вызовет недоверие, а на недоверии прочные военные союзы не строятся.

Осетр вернулся в кресло:

– Я, ваше величество, имел в виду происшествие, случившееся не так давно на вашей территории, на планете Марселус, которую атаковали боевые корабли совершенно незнакомой конструкции. Мои специалисты не смогли идентифицировать их, а значит, речь в том числе может идти о совершенно новом противнике, который способен угрожать и вам, и нам.

Отто потер правой рукой виски:

– То есть, вы считаете, друг мой, что это не мерканцы?

Опять «друг мой»!.. Что ж, пора и нам сменить обращение.

– Я не знаю, дорогой друг. По имеющейся у моих спецслужб информации это могут быть только мерканцы. Возможно, так оно и есть. Замаскировали пару своих кораблей под пиратов. Но мы с вами, в интересах безопасности наших стран, обязаны рассматривать любые варианты, не так ли? Таков наш долг.

Король снова потер виски, будто у него разболелась голова.

Впрочем, в такой ситуации головная боль была бы и не удивительна. Фрагербриский-то флот с нападающими справиться определенно не сумел…

Наконец Отто принял решение.

– Я не знаю, друг мой, что за корабли атаковали Марселус. Мои военачальники тоже считают, что это мерканцы. – Он тоже покинул кресло и прошелся по залу, поменявшись таким образом с гостем.

И теперь уже Осетр сопровождал его взглядом.

– Я буду откровенен с вами. Мы потерпели в схватке у Марселуса сокрушительное поражение. Там дежурили три наших боевых корабля… три линкора проекта «Бильскирнир»… наши самые современные линкоры, поскольку планета представляет стратегический интерес с точки зрения имеющихся на ней полезных ископаемых. – Отто вернулся в кресло. – Агрессоры разнесли нас в клочья. Наши корабли не успели сделать ни единого выстрела. Но в случившемся есть два удивительных факта. Во-первых, было применено неизвестное оружие, наносящее удар по психике людей. То есть, агрессоры вообще не применяли артиллерии. Они били по людям, оставляя без внимания материальные объекты искусственного происхождения. А во-вторых, нам совершенно не понятно, зачем они вообще нанесли удар. Ни высадки на Марселус не было, ни попытки взять на абордаж поверженные корабли. Все это выглядело так, будто неизвестные корабли летели по каким-то своим делам. На пути им попался Марселус. Они мимоходом уничтожили население нескольких городов и экипажи трех кораблей и полетели себе дальше. Примерно так, как шагающий по лесу человек на ходу срывает попавшуюся паутину и продолжает свой путь, даже не оглянувшись. Это совершенно не похоже на военный удар, на агрессию. Это скорее смахивает на устрашающую акцию, направленную на подрыв морального духа возможного противника. Типа сейчас пока не до вас, но придет время, и мы сюда вернемся. А вот тогда горе ничтожн…

В спокойный тон Отто прорвался самый настоящий ужас, и король прервал сам себя, пытаясь справиться с голосом.

Теперь Осетру было понятно, почему так резко поменялась внешняя политика Фрагербритского Союза.

Король Отто искал защиты своих подданных у более сильного внешнеполитического игрока. Он вполне мог обратиться и к мерканцам. Но остановил свой выбор на росичах.

Судьба в очередной раз пошла Остромиру Первому на встречу.

– Мы поговорим об этом позже, дорогой друг, – сказал Осетр.

И Отто оставалось только кивнуть.

Глава восемнадцатая

Второй разговор у Осетра с Отто состоялся уже после обеда.

Было кое-какое время поразмыслить, и росский император после недолгих раздумий понял, что фрагербритскому королю нужна поддержка. Не военная, нет. Психологическая.

Очень уж хреново человеку в последнее время.

Сначала катастрофа на Марселусе, потом похищение сестры росского императора, которая у тебя в гостях и за безопасность которой несешь полную ответственность, а теперь еще и родная дочка пропала неведомо куда.

Тут поневоле запаникуешь! А паниковать перед началом боя – заранее его проиграть.

Потому и требовалось срочно поднять моральный дух будущего соратника.

Перед обедом Осетр, улучив минутку, посоветовался с маршалом князем Фролом Петровичем Мосальским, и министр обороны согласился с планами императора.

Вряд ли для Отто станет неожиданностью факт, что агенты росских спецслужб работали в его стране. Тем более, во времена, когда о дружбе со взаимной помощью еще и речь не велась…

За столом оба их величества – и росский, и фрагербритский – сидели рядом, и не составило труда условиться о новом разговоре с глазу на глаз.

Беседа на сей раз состоялась в рабочем кабинете Отто Тринадцатого.

В предыдущий раз «Дмитрий Макаров» не побывал тут, и Осетр с любопытством разглядывал убранство.

Впрочем, кабинет, подобно другим помещениям дворца, также не отличался роскошью. Тот же стиль «новый ампир»…

А в остальном все походило на собственный кабинет Осетра в Петергофе: стол рабочий с компом, стол для беседы с двумя креслами.

Королевского секретаря звали Свен.

Он принес их величествам чай со штруделями и удалился.

– Угощайтесь, друг мой, – сказал Отто. – Обычно мне подают штрудели с вишней. Но сегодня есть и с малиной, и с брусникой, и даже с творогом.

Осетр поблагодарил и попробовал.

Больше всего ему понравились с творогом…

Теперь, когда этикет соблюден, можно взяться и за дело.

– Дорогой друг! – сказал Осетр. – Вернемся к нашему разговору… Хочу вам сообщить, что у нас имеется запись случившегося на планете Марселус. Там, конечно, всего лишь кусочек, но и он наталкивает на весьма и весьма серьезные выводы. А кроме того, мы имеем и еще одну запись, с сателлита, крутящегося вокруг планеты. На ней прекрасно просматривается внешние абрисы кораблей, совершивших нападение на Марселус.

Физиономия Отто стала каменной.

Возможно, он раздумывал – кто из его подданных мог слить информацию. А может, снова вспоминал результаты нападения.

– Продолжайте, друг мой, – сказал он наконец.

И Осетр продолжил:

– Но сейчас мы с вами посмотрим другую запись. Она сделана системой разведки и целеуказания одного из наших боевых кораблей. И я хочу, чтобы вы знали о ее содержании. – Он коснулся браслета на левой руке и запустил трансляцию.

Рядом со столом вспыхнул видеопласт.

На нем появилась запись, сделанная на борту эсминца «Осмотрительный во время битвы возле безымянного красного карлика.

Отто завороженно следил за развитием событий.

Физиономия его становилась все мрачнее.

И лишь когда запись завершилась, на лице Отто появилось некоторое удовлетворение.

– Правильно ли я, понял, друг мой, что ваш корабль все-таки уничтожил этих подлецов?

– Совершенно правильно. Оба корабля-агрессора были уничтожены.

Король не смог сдержать мстительной улыбки.

– Я очень рад, что они получили свое! Я сказал про гибель нескольких городов, но на самом деле эти твари угробили на Марселусе большую часть жителей планеты. Мое министерство здравоохранения до сих пор разбирается, что же там произошло. Пока ясно одно: было применено какое-то оружие, убийственно воздействующее на человеческую психику.

– Мои медицинские светила, проанализировав развитие боя, пришли к точно такому же выводу, – кивнул Осетр.

Он ждал, что король поинтересуется, каким образом росский эсминец одолел врага, но Отто так и не сделал попытки выведать у соратника хоть какую-то секретную информацию. И тем самым поставить его в неловкое положение.

Конечно, Осетр бы отговорился, пояснил бы, что новые артиллерийские установки превращают корабли противника в пыль. Но лучше всего отмолчаться.

И Отто предоставил ему такую возможность, ничего не спросив.

Некоторое время он размышлял. А потом сказал:

– И все-таки меня по-прежнему удивляет, что после такого сокрушительного удара агрессор не попытался захватить планету. Марселус оказался совершенно беззащитен. Сорви, как спелое яблочко… И очень сомнительно, чтобы мы смогли собственными силами вернуть планету.

Осетру вдруг пришло в голову высказать свою первоначальную гипотезу о Чужих напрямую, открытым текстом.

Однако это было глупо.

Высказанное вслух ничем не подтвержденное мнение способно привести лишь к одному результату: Отто засомневается в здравом смысле соратника.

Лучше уж повернуть разговор на рельсы реальной пользы…

– Я согласен с тем, что вы сказали до обеда. Я тоже вижу тут только одно объяснение. Неведомые корабли вовсе не собирались захватывать Марселус. Это и в самом деле была устрашающая акция – с целью запугать.

– И кому она, на ваш взгляд выгодна?

Осетр пожал плечами:

– К сожалению, мы можем только догадки строить. Но я все-таки склоняюсь к мысли, что это вполне могли быть мерканцы. Под видом пиратов. Вершитель Бедросо прознал, что мы с вами решили взять курс на сближение. Для него развивающийся международно-политический процесс – огромная потенциальная угроза. И он дал приказ провести такую акцию. Правда, в этом случае гораздо логичнее было бы выдать агрессоров не за пиратские, а за росские корабли. Тогда бы наши отношения оказались бы серьезно испорчены.

– Не так-то это просто – выдать пиратов за россов, – не согласился король. – Я бы, к примеру, просто не поверил бы, пока не захватил корабль агрессора и не убедился, что там россы. А захватить его попросту невозможно. Так что не складывается…

– Да, вы правы, дорогой друг. Конечно, не складывается… При такой провокации вам была бы предоставлена возможность убедиться, что это наш корабль. А здесь после удара по Марселусу была сделана попытка атаковать росский эсминец. Все это смахивает именно на устрашение. Подозреваю даже, что агрессоры, уничтожив «Осмотрительный», тоже не стали бы его захватывать. Чтобы мы, исследовав останки, всецело ощутили, какая сила нам противостоит.

– Однако добиться своего им не удалось… – Отто покрутил пальцами в воздухе, словно подыскивал нужные слова. Или решал, что стоит говорить, а что не стоит. – Мне сразу доложили о случившемся. И, ознакомившись с записями, я дал спецслужбам приказ – отыскать место, откуда прилетели эти корабли. – Отто поморщился. – Однако мои люди не нашли нигде никаких упоминаний о них. Может, у вас все-таки есть основания считать, что за нападениям на Марселус стоят люди Бедросо?

«Что-то мы ходим вокруг да около, – подумал Осетр. – Как два безденежных мальца вокруг автомата с мороженым…»

– Нет у меня таких оснований, – честно признался Осетр. – Я, как вы, наверное, уже поняли, также давал своим спецслужбам аналогичный приказ. Но результаты поисков ничем не отличаются от ваших. Никаких концов! Я подозреваю мерканцев только по двум причинам. Во-первых, как я уже сказал, им было выгодно. Во-вторых, у них имеется возможность – по крайней мере, теоретическая. Наука и современные технологии Ордена продвинулись дальше всех в Галактике.

«Кроме нас», – добавил он мысленно, потому что это были не те слова, которое стоило бы услышать фрагербритскому правителю.

Ибо сразу последует вопрос «А что же вы, друг мой, своими силами не разберетесь с ними?»

– Доказательств же у меня никаких нет. И если мы вознамеримся предъявить Вершителю ультиматум, нападение на Марселус привязать к нему не удастся.

Так в разговорах двух правителей впервые прозвучало слово «ультиматум».

Впрочем, у Отто это слово не вызвало ни малейшей негативной реакции.

Вполне возможно, он и сам подумывал начать войну с ультиматума. И наверняка ему было известно, какие претензии имеются к Вершителю у росского императора.

– Зато мы можем обвинить его в преступных замыслах, выразившихся в организации похищения вашей дочери и моей невесты. И общественное мнение, в случае чего, определенно будет на нашей стороне.

– С этим, дорогой друг, я полностью согласен, – кивнул Отто. – Доказательства подрывной деятельности на территории Союза, предпринятой Офисом Добрых Дел, налицо. И никому в Галактике больше не требовалось это похищение. Погреть руки на ухудшении наших отношений не отказались бы, конечно, ни Синская империя, ни Бразильянская конфедерация, ни Бенгальская федерация. Но только если каштаны из огня для них вытащили бы другие.

Настало время вернуться разговор назад – к тому, что продолжало беспокоить Осетра.

– Дорогой друг! У меня есть к вам одна просьба… А нельзя ли моим специалистам в полном объеме ознакомиться с тем, что произошло на Марселусе?

Король снова задумался.

Он прекрасно понял, что на вооружении у россов имеется нечто новое, чего нет у его страны, – об этом было нетрудно догадаться по исходу боя между агрессорами и «Осмотрительным». Но прекрасно понимал Отто и то, что россы вряд ли поделятся с ним этим секретом.

Если ты обращаешься за помощью к знакомому, ты должен быть готов к любым встречным просьбам. А перемена внешней политики фрагербритского короля – сродни обращению за помощью.

И Отто наверняка ясно, что Остромир – не дурак, способный не воспользоваться моментом.

– Что ж, друг мой, я дам своим людям необходимые указания. Вся информация будет предоставлена вашим специалистам. Они могут даже лично посетить планету, чтобы воочию посмотреть, какая жуткая катастрофа постигла ее население. Но сразу предупреждаю, картина будет тяжелой. Я слетать туда так и не решился – послал герцога де Монморанси, моего премьер-министра.

В принципе Осетру было теперь абсолютно понятно, что именно толкнуло Отто Тринадцатого так неожиданно кинуться в объятия росского императора.

Возможно, его спецслужбам удалось разнюхать о бое «Осмотрительного» с теми, кто уничтожил Марселус. А может, у Отто тоже была хорошо развита интуиция, вовремя подсказавшая ему, где именно следует искать помощи в защите от угрозы.

Как бы то ни было, а его величество сделал из разразившейся катастрофы правильные выводы. И еще не скоро пожелает для своей страны других помощников.

– Спасибо, дорогой друг! Очень надеюсь, что работа моих специалистов откроет нам новые методы защиты против неизвестного оружия.

– И я надеюсь на это!

Теперь настала пора главного разговора.

– Ваше величество, завтра мы с вами подписываем договор о дружбе между нашими народами. Мне думается, сразу после этого нам следует отдать нашим военным приказы о немедленной подготовке боевых действий против Великого Мерканского Ордена. Полагаю, сейчас самая подходящая ситуация для начала войны. С халифом Анваром Третьим мы уже обо всем договорились. Могу вам сказать, что наши объединенные силы намного превышают по мощи армию и флот Ордена. Кроме численного превосходства, есть и еще кое-что, что мы можем противопоставить их хваленой технике. Действие нашего нового оружия вы видели в записи о бое эсминца «Осмотрительный» против неизвестных кораблей. Думаю, что в наших силах добиться того, чтобы справедливость восторжествовала, а преступники были наказаны. Полагаю, что освобождение принцессы Розалинды из мерканского плена не за горами, и только от нашего решения зависит, как скоро оно произойдет.

Отто явно был давно готов к этому повороту в беседе.

– Ваше императорское величество, – сказал он, и в голосе его зазвучали торжественные нотки. – Фрагербритский народ стремится к тому же, к чему и росский – к справедливости. И мы приложим все усилия к победе. Несмотря на лишения, неизбежно связанные с войной, мы тоже полны стремления покончить с преступным режимом Ордена. Возмездие их настигнет!

Дипломатический этикет был соблюден.

Осталось только пожать друг другу руки.

Глава девятнадцатая

А вечером по столь серьезному поводу королевский двор Виндзоров устроил торжественный прием: ужин, танцы, фейерверк.

Впрочем, народу на него было приглашено не так уж и много. Всего около сотни человек.

Заранее в программу встреч на высшем уровне это празднество включено не было, из чего Осетр сделал вывод, что Отто вовсе не был уверен, что в сложившихся условиях договор будет непременно подписан.

Всяк прогнозирует поступок другого человека по собственных жизненным принципам. Наверное, Отто на месте росского императора отложил бы подписание договора до возвращения невесты в родные пенаты.

За столом лилось рекою шампанское, звучали многочисленные тосты. Пришлось взять слово и императору.

– За фрагербритско-росскую дружбу, дамы и господа!

Королева Гертруда за столом присутствовала, но слишком праздничной не выглядела. Причина была понятна всякому.

Чуть позже празднующая толпа выкатилась на дворцовую балюстраду: фрагербритские мастера фейерверков были известны во всей Галактике, и оказалось бы просто неприлично не понаблюдать за их работой.

Тут, на балюстраде, все и произошло.

Осетр почувствовал угрозу и даже принялся осторожно осматриваться, пытаясь понять источник.

Через пару мгновений все стало ясно: источником угрозы оказался один из дворцовых охранников, внезапно вскинувший свой огнестрел и пославший пулю в росского императора.

У императора тоже сработали «росомашьи» навыки, и он попытался уйти с линии огня.

Однако пуля и так не долетела до него…

Несколько позже, когда поднявшаяся суматоха уже слегка улеглась, Осетр проанализировал запечатлевшуюся в памяти картинку.

Он оглядывается на убийцу… Найден оглядывается на убийцу… И тут же, в шаге от Найдена на убийцу оглядывается великий князь Владимир… А потом, в тот самый момент, когда палец охранника уже нажимает спусковую скобу, делает шаг вперед и прикрывает своим телом его императорское величество…

Похоже, дядя тоже не утратил кое-каких «росомашьих» привычек…

Пуля попала ему в голову.

Однако и в поднявшейся суматохе нашлись люди, четко исполняющие свой долг.

Короля и росского императора охранники немедленно увели, прикрывая своими телами. Королевские медики появились на балюстраде уже через минуту, и труп ВКВ на гравитационных носилках улетел прочь. Во дворце наверняка имелся реаниматор, так что далеко еще не все было кончено.

Это уже чуть позже стало известно, что все было кончено в момент покушения – потому что попавшая в голову дяди пуля попросту перемешала его мозг.

Известное спецслужбам оружие… В такой ситуации уже никакой реаниматор не поможет.

Террориста застрелили другие охранники. Его труп тоже немедленно отвезли в реанимацию.

Стрелявшего даже удалось вернуть к жизни.

Праздник был тут же завершен, но охрана, кроме их величеств, никого с балюстрады, естественно, не выпускала.

А через полчаса появились следователи.

Глава двадцатая

В свои апартаменты они вернулись поздно.

Император выглядел подавленным.

По всей видимости, он не мог не думать о том, что бы произошло, кабы великий князь Владимир не прикрыл его собой.

Секретарь был совсем мрачен.

Говорить ни тому ни другому не хотелось. Да и не о чем сейчас было говорить.

В таких случаях офицеры просто наливают и выпивают за светлую память совершившего подвиг.

Император вызвал горничную и попросил принести коньяка.

Росского, разумеется, если имеется.

Росский коньяк во дворце нашелся.

Когда горничная, принеся бутылку и две рюмки, исчезла за дверью в коридор, император сказал секретарю:

– Доверяй, но проверяй!

Он открыл бутылку, плеснул чуть-чуть на дно рюмки, смочил губы и попробовал языком. Прислушался к своим ощущениям.

– Кажется, не отравлен, твое величество… – Усмехнулся: – Похоже, у меня шизофрения.

– У меня такое бывало, – сказал секретарь.

Император разлил коньяк по рюмкам.

Стоя и не чокаясь, выпили.

– Да будет земля ему пухом! – сказал секретарь.

Император промолчал. Снял с себя одежду, оставшись в майке и трусах. Бросил на диван. Потом сказал:

– Пошел в ванную.

Секретарь посмотрел ему вслед.

За спиной императора захлопнулась дверь.

Через несколько секунд послышался шум воды.

А потом за дверью что-то упало.

Секретарь кинулся к ванной, распахнул дверь.

На полу лежало тело в трусах и майке. Без головы.

Голова нашлась под раковиной умывальника. У нее было лицо Найдена Барбышева.

Еще одно лицо Найдена Барбышева смотрело на секретаря из зеркала напротив двери.

Осетр выругался, мысленной командой выключил наносимулякр.

Теперь на него из зеркала смотрело лицо росского императора Остромира Первого.

Было абсолютно ясно, что Найдену Барбышеву уже не поможешь.

Если человек теряет голову, никакой реаниматор жизнь ему не вернет. Судя по ровной линии среза, убийцы использовали мономолекулярную нить.

Тем не менее, тревогу надо поднимать.

Осетр вышел из ванной, подошел к пульту у изголовья императорской кровати и коснулся сенсора.

И пока дворцовые охранники мчались к апартаментам гостя, успел сменить свою одежду на лежащую на диване.

Лег он совсем поздно.

Пока охранники вызывали своего начальника Вильгельма Рихтера («Вы целы, ваше императорское величество? – «Я цел, полковник! Убит мой секретарь…»); пока звали дворцового врача («Вы целы, ваше императорское величество? – «Я цел, доктор! Убит мой секретарь…»), пока разбирались, что могло случиться («Немедленно арестовать дворцового сантехника!»), пока увозили труп…

Осетр мрачно сидел в кресле в углу.

Душа его была пуста.

Сразу двое близких людей за один вечер!

Судьба продолжала хранить его, но за эту незримую охрану тоже приходилось платить.

Кто следующий? Розалинда? Сестры?.. Нет, пора кончать с Бедросо!

Отто Тринадцатого росский император попросил не будить.

Все равно фрагербритский король ничем сейчас не поможет. Хватит с него волнений после убийства великого князя Владимира!..

Потом Осетру предложили перебраться в другие апартаменты, поскольку здесь всю ночь будут работать следователи и эксперты («Мы уже проверили ваше новое жилище, там будет совершенно безопасно!»

Пока переносили вещи, он продолжал сидеть и думать.

Ему было ясно, что за всеми событиями в Нимфенбурге стоит Великий Мерканский Орден.

Длинные лапы Офиса Добрых дел протянулись по всей Галактике. И пора кончать с Бедросо. Иначе в безопасности не будет ни он, Осетр, ни его близкие.

Решимость заполняла его душу.

И вскоре ВКВ и Найден перестали быть жертвами. Они стали героями, встретившими свою смерть на боевом посту. И чтобы гибель их не оказалась напрасной, он должен довести выпавшую ему миссию до конца.

Иначе и быть не может. Иначе все зря!

С этой решимостью он и лег спать. И довольно быстро заснул.

Глава двадцать первая

Когда Найден удовлетворенно кивнул и вышел из кабинета, Осетр задумался.

Да, с симулякром «из пыльных подвалов», как выразился Найден, на сей раз и вправду все понятно. Скрывать отсутствие императора на столичной планете и подсовывать всем искусственного двойника не требуется.

Но тут встает другой, гораздо более важный вопрос: а не пойти ли другим путем и не скрыть ли присутствие императора в составе делегации?

То есть, не в том смысле, что император росский полетит на Вайсбург втайне от всего мира, от друзей и недругов, на отдельном неприметном кораблике, в тени, так сказать, всего правительственного кортежа. Этакий неторопливый велосипедист в спортивной форме рядом с огромными, блестящими на солнце лимузинами, которые в первую очередь и бросаются в глаза зевакам…

Нет, на лимузины станут пялиться именно зеваки, стараясь рассмотреть за тонированными стеклами долгожданную физиономию главного действующего лица этого спектакля.

Люди же и на самом деле опасные, наблюдатели профессиональные, опытные, понимающие толк в маскировке, прежде всего обратят внимание на велосипедиста.

А кто это там на запыленном, с облезлой краской и погнутым рулем, двухколеснике пытается миновать кордоны кривыми окольными переулками, надеясь, что все отвлекутся на сверкающие бока водородников представительского класса? Нас, старичок, не проведешь, мы не пальцем деланные! А ну-ка, пощупаем тебя маленько, предъяви-ка документики, друг ситный!..

Нет, надо быть в составе самого кортежа, но в другом автомобиле, на котором ездят не первые лица, а секретари-камердинеры-охранники. И на который никто не подумает, что на таком может кататься самый главный начальник.

Замаскироваться по полной программе!

И такая возможность есть.

В конце концов, для чего академик Поздняков и его спецы из института информационных технологий разработали такую штуку как наносимулякр?!

Если он, Осетр, сумел появиться в Новобагдадском халифате под видом совсем другого человека, то почему другому человеку не заменить собой самого Осетра?

И вообще!.. Если продолжать эту игру, так до конца!

Полностью поменяться личинами.

Вместо Осетра полетит человек, «загримированный» симулякром под императора. А сам император – под видом этого человека – будет находиться рядом.

Вот это будет идеальная и завершенная маскировка.

Главное действующее лицо поедет во вспомогательном автомобиле.

И я даже знаю, откуда возьмется этот «вспомогательный автомобиль»!

Осетр обратился к переговорнику и снова позвал Найдена. А когда тот явился, сказал:

– Вот что, друг мой, пора тебе узнать, чем завершилась операция, в которой тебе пришлось играть роль заключенного в новобагдадской тюрьме. Присаживайся-ка!

Найден присел в вызванное кресло.

А Осетр принялся рассказывать истинную историю о вояже младшего повара Задмарда Сухраба-заде во дворец халифа Усмана XI ибн Аль-Хаттаба.

Глава двадцать вторая

Когда он закончил, Найден некоторое время сидел в глубокой задумчивости.

А потом сказал:

– Замысел, твое императорское величество, – прямо для учебника по оперативной работе. Вот только, боюсь, никто и никогда изучить эту главу не сможет.

Осетр лишь плечами пожал.

Кто знает, возможно, когда-нибудь и появится в учебниках «росомах» этот практический пример по удачному использованию наносимулякров. Но не при его, Осетра, жизни…

Современникам совершенно не обязательно знать, откуда и каким образом заразились ураганной прогерией халиф Усман XI ибн Аль-Хаттаб и его восемьдесят четыре родственника. Все, кроме Анвара ибн Аль-Масуда, да пребудет с ним милость Аллаха!..

– Я правильно понимаю, твое величество, что ты предлагаешь мне полететь на Вайсбург под видом тебя?

– Правильно. Но это только часть замысла. А вторая часть заключается в том, что я полечу под видом тебя. Двое «росомах» махнутся, так сказать, шкурами.

– Опасаешься покушения во время визита?

– Не столько опасаюсь покушения, сколько хочу посмотреть на происходящее со стороны. Может, удастся проверить одну преследующую меня мысль.

Найден задумчиво почесал правый висок:

– Мне дозволено узнать, твое величество, что это за мысль?

– Пока нет. Я и сам-то в непонятках нахожусь… Обещаю одно: если она окажется верной, ты непременно ее узнаешь.

Найден вздохнул:

– Что ж… Я уже выступал в качестве приманки на Ибн-Джухайяме, где мы искали следы твоей матушки. Выдавать себя за другого – самая обычная «росомашья» работа. И всяко повеселее, чем сидеть в приемной императорского кабинета.

– Перестань! Я уже не раз слышал эти сопли по поводу нынешней работы. Скажи прямо: ты согласен?

– Согласен, ваше величество. В кои-то веки удастся хоть недолго побывать в роли росского императора. – Найден усмехнулся. – А ты посидишь немного в секретарской шкуре. Ни мне, ни тебе новые впечатления не повредят. Может, тогда перестанешь считать мою работу интересной.

Осетр нахмурился:

– Послушай-ка меня, друг мой… Я никогда не считал твою работу интересной. Так что не передергивай! Я считал и до сих пор считаю твою работу крайне нужной. И мне и стране. Увы, но нужная работа далеко не всегда бывает интересной. Но и ее кто-то должен выполнять. И мне крайне важно, чтобы эту работу выполнял тот, кого я знаю и кому доверяю.

Секретарь поднял руки, будто сдавался в плен:

– Да знаю я это все, твое величество! Не раз уже слышал. Да и сам не дурак. С понятием. – Его тон сделался ворчливым. – Уж и поныть немного нельзя!

– Можно, – усмехнулся Осетр. – Любой другой на твоем месте давно бы уже вылетел за пределы дворца. А я твое нытье терплю. Опять же, даю вот тебе возможность некоторое время побыть в своей шкуре. Выйдешь в отставку, начнешь писать мемуары. Воспоминания о полете на Вайсбург у тебя с руками оторвут. Это ж не история про новобагдадскую ураганную прогерию, на нее гриф «Совершенно секретно» вешать не обязательно.

Найден осклабился:

– Непременно напишу! Так и назову: «Как я был императором росской империи». И всему народу пожалуюсь, что ты меня третировал.

Осетр только рукой на него махнул.

* * *

Уже через час директор института информационных технологий академик Поздняков был вызван во дворец росского правителя.

– Слушаю, ваше императорское величество!

– Альберт Андреевич! Сразу же попрошу вас держать в глубокой тайне то, что я вам сейчас скажу.

– Разумеется, ваше величество!

– Мне требуется, чтобы вы самым срочным порядком изготовили два наносимулякра – мой и моего секретаря.

Если академик и удивился, виду он не показал.

– Насколько срочно, ваше величество?

– Два дня, Альберт Андреевич. И не минутой больше!

Поздняков озадаченно поскреб макушку:

– Тогда вам и вашему секретарю придется немедленно отправиться ко мне в институт.

Осетр кивнул:

– Через полтора часа будем у вас.

– Хорошо, ваше величество. А я возвращаюсь немедленно. Прикажу нашим специалистам готовить аппаратуру для измерений и копирования.

Академик покинул дворец.

А Осетр еще раз вызвал Найдена:

– Собирайся, любезный. Прямо сейчас летим в институт информационных технологий.

– Тайно? – ухмыльнулся секретарь. – Как на свидание в гостиницу «Скрынников». Бороду не забудь приклеить, твое императорское величество!

Осетр погрозил ему кулаком:

– Разговорчики в строю отставить! Нарвешься на наряд вне очереди!

– А я потом отомстю! И мстя моя будет неотвратимой, как прыжковый сон!

– Тьфу на тебя!..

Через полтора часа они уже были в знакомой Осетру лаборатории. В течение сорока минут на площадке, представляющей собой меблированную комнату, ходили и бегали; садились, ложились и вставали; произносили напечатанный на папире текст – тихо, громче и просто орали.

А подчиненные академика Позднякова снимали их многочисленными видеокамерами, загоняя получаемую информацию в лабораторный ИскИн, откуда она, обработанная специальными программами, позже должна будет перекачана в ИскИны наносимулякров. И тогда, накануне отлета на Вайсбург, другим специалистам – хирургам, работающим в ведомстве графа Ивана Константиновича Сумарокова, личного врача императора – останется имплантировать снаряженные информацией миллиметровые шарики внутрь мягких тканей императора и его секретаря.

Наверняка в седалище.

А через день, оказавшись на пути к столичной планете фрагербритцев, можно будет приступать к операции «Обмен “росомашьих” шкур»!

Когда император и его личный секретарь возвращались в Петергоф, Найден спросил с усмешкой:

– Скажи-ка, твое величество, а вести переговоры с фрагербритским королем и подписывать договор буду я или ты?

А Осетр с такой же усмешкой ответил:

– Посмотрим, твое величество!

* * *

Замысел был реализован.

В пути, находясь в одной каюте, они четко договорились, в каких случаях будут применять наносимулякры.

Когда дипломатический кортеж прибыл в систему Фрейи и император с секретарем вернулись на борт «Кассиопеи», Найден надел на себя личину императора, а Осетр – своего секретаря.

В результате почетный караул на Вайсбурге встречал лже-императора.

И дальше настоящий император участвовал только в переговорах с Отто и рабочих встречах с военачальниками.

А во всех остальных случаях его подменял секретарь.

С переменой личин проблем не было. Достаточно было зайти в кабинку туалета.

И как теперь выяснилось, перемену придумали не зря.

Глава двадцать третья

Когда правительственная делегация покинула борт «Кассиопеи» и начала перебираться на поверхность Вайсбурга, по помещениям «Осмотрительного» разнесся бас капитана:

– Внимание, экипаж! Отбой боевой готовности номер один. Всему экипажу – боевая готовность номер два!

Звезднофлотцы с облегчением выполнили приказ. Выключили систему «улитка». Артиллерийские установки перевели в караульный режим. И стали ждать приказа «Отбой боевой готовности номер два», после чего можно было расслабиться и всем, кроме дежурных специалистов, убыть со своих постов, вернувшись к жизни флотского человека вне служебных обязанностей.

Однако каперанг Яаскеляйнен ожидаемого приказа не отдавал.

Он прекрасно знал, что сейчас о нем думает экипаж.

Крыша, что ли, съехала у нашего кэпа, рашпилем его прибор обкарнать?! Люди ж не железные, им отдых требуется!

Людям и в самом деле требовался отдых.

Но жила в душе каперанга неясная тревога.

Он и сам не понимал – откуда она взялась? Всю свою жизнь он был служакой, исполняющим приказы вышестоящих командиров. И если просыпалась в нем тревога, она всегда оказывалась конкретной.

Как бы не ударить лицом перед проверяющими из штаба флота… Как бы лейтенант такой-то не промахнулся по мишени… Ну и тому подобные опасения.

Однако на сей раз тревога была неперсонифицированной. И не очень понятной.

Врага в ближайшем пространстве не наблюдается. «Осмотрительный» тут не один – как там, возле безымянного красного карлика.

Откуда же это неясная тревога?

Говорят, у «росомах» такое наблюдается сплошь и рядом. Потому их, как правило, и не удается застать врасплох.

Но он-то, каперанг Яаскеляйнен, сто якорей ему в задницу, – не «росомаха»!.. Он начинает беспокоиться только с того момента, когда система разведки и целеуказания сообщает о появлении противника, и мифический вероятный бой превращается в реальный.

Так что же с ним случилось?

В общем, ладно, будем держать ухо востро!

А экипаж начнем кормить стимуляторами – чтобы люди не теряли сил и внимательности. Да и себя будем держать в боевом тонусе.

И Яаскеляйнен вызвал к себе начальника медицинской части и первым принял таблетку.

* * *

Сигнал тревоги прозвучал, когда каперанг, все-таки сломавшись – два дня без отдыха разве что молодежь способна выдержать, – заснул тяжелым сном.

Впрочем, стимуляторы, как известно, и тут хорошо помогают – два часа заменяют собой восемь.

Поэтому на мостик Яаскеляйнен летел, как на крыльях, почти не отставая от подчиненных, несущихся к своим боевым постам.

По коридорам транслировались приказы, которые отдавал дежуривший в рубке старпом, и доклады находящихся на вахте специалистов:

– Внимание, экипаж! Боевая готовность номер один! Цель – вражеский линкор!

Яаскеляйнен продолжал нестись вперед.

– Цель на запрос «свой-чужой» не отвечает.

Это означало, что корабль не фрагербритский – ИскИны «Осмотрительного» и Петра Великого» со дня прибытия к Вайсбургу опознавали союзников как «своих».

– Судя по эфемеридам, возможно, намереваются нанести удар по Вайсбургу.

– Уровень мощности реактора – сто процентов.

– Энергозапас – сто процентов!

– СОБ на максимальном уровне защиты.

Яаскеляйнен удовлетворенно улыбнулся на ходу: обновленный экипаж работал слаженно.

Система разведки и целеуказания обрабатывала эфемериды орбиты противника, система обеспечения безопасности надежно прикрывала корабль от артиллерийского удара и вражеских сканеров, энергетическое сердце набрало необходимый уровень мощности, и потихоньку выходила на рабочий режим «улитка».

– Обработка данных цели завершена!

– Наведение закончено! Артиллерийские установки и «улитка» – в боевом режиме! Точка переброса – центральная звезда.

Каперанг влетел в рубку.

Старпом тут же повернулся к нему.

– Вражеская атака, господин капитан! Судя по всему…

– Я все слышал! – оборвал его Яаскеляйнен.

– Корабль к бою готов! – закончил доклад старпом.

Каперанг впился взглядом в главный видеопласт.

Там был виден предполагаемый противник. Судя по абрису надстроек, мерканский линкор – старпом не ошибся. Невидимый до поры до времени волк показал зубы…

Пора бы уже было реагировать на него средствам планетной обороны фрагербритцев.

Но вряд ли они несли боевое дежурство на стимуляторах. И, по-видимому, безнадежно запаздывают…

– Где «Петр Великий»?

– С противоположной стороны планеты. Ему никак не успеть!

– А фрагербритские борта?

– «Бисмарк» тоже с той стороны. Один из линкоров с нашей, но он далеко и тоже не успеет в любом случае. Остальные от планеты ушли. Возможно, караулят выходы из природных римановых тоннелей.

Яаскеляйнен с трудом удержал готовое родиться десятиэтажное ругательство. Ограничился только «Сто якорей мне в задницу!»

Между тем вражеский линкор стремительно приближался.

Не психическая же это атака… Самое настоящее внезапное нападение! Неплохо рассчитанное по времени. Чтобы оказаться лишь против одинокого эсминца…

Впрочем, похоже, вражескому капитану нет дела до средств обороны.

Действует по принципу «пан или пропал». Либо грудь в крестах, либо голова в кустах…

Надо было решаться.

«А ведь это война», – подумал Яаскеляйнен.

Он вспомнил слова, сказанные императором перед пересадкой на «Кассиопею».

И решился.

– «Улитка», огонь! – рявкнул он, сдерживая прискакавший неведомо откуда нервический смешок.

– Есть «улитка» огонь!

«Осмотрительный» даже не вздрогнул. И не разнесся по помещениям грохот выстрела.

Но «волка» на видеопласте как корова языком слизнула.

И вновь посыпались доклады:

– Цель больше не наблюдается!

– Энергозапас – сорок процентов. Перевожу на режим восстановления мощности!

– На границе хромосферы центральной звезды зафиксирована вспышка. В расчетной точке.

Вот, дьявол! Сколько энергии сожрал этот переброс, сто якорей мне в задницу! Эсминец против линкора – все-таки то еще единоборство! Масса-то у линкора – будь здоров! Возникни еще один корабль…

Из подсознания стучалась еще какая-то мысль, но воспринять ее каперанг не успел, потому что дежурный офицер СРЦ встрепенулся:

– Обнаружена вторая цель, господин капитан! Полностью аналогична первой.

Ну вот, накаркал!

Взбесились они, что ли, сто якорей им в задницу?!

– Цель на запрос «свой-чужой» не отвечает.

– СРЦ – обработать вторую цель! – скомандовал Яаскеляйнен.

Никакими нервическими смешками уже и не пахло.

Рубикон перейден! Сделанного не вернешь! И у нас теперь тоже – либо грудь в крестах, либо голова в кустах…

Мерканский корабль переползал в центр главного видеопласта.

Вот только где взять энергию на еще один переброс?.. Ждать восстановления запаса? Так они мне и позволят!!

– Определены эфемериды второй цели! Три градуса к северному галактическому полюсу.

Делать нечего…

– «Улитку» подготовить к наведению!

От дежурных специалистов команды шли к ИскИнам, от ИскИнов – к корабельным машинам и механизмам…

Да, восстановления энергозапаса тут, пожалуй, дождаться не успеешь!

Яаскеляйнен лихорадочно думал.

Деваться некуда! Надо попытаться отвлечь противника от первоначального намерения.

– СОБ! – Хрипло сказал каперанг и прочистил горло. – Отключить защиту!

– Есть отключить защиту! – Дежурный специалист системы обеспечения безопасности всего секунду оторопело смотрел на Яаскеляйнена, потом выполнил приказ. – Защита отключена!

Теперь вражеские сканеры наверняка определили, что «Осмотрительный» остался без защиты, и капитан противника уже не мог не учитывать это. Должен же он клюнуть, сто якорей ему в задницу!

Однако никакой реакции не последовало.

Мерканский линкор продолжал переть начальным курсом. Целью его был Вайсбург.

А ведь похоже, они решили убить его императорское величество…

– Обработка данных цели завершена!

– Наведение закончено! «Улитка» – на прицеле!

– Энергозапас – сорок пять процентов.

Маловато мощи! Но главное, что «улитка» уже наведена! А экипаж-то у меня ничего. Не зря учили молодцев!

Интересно, почему фрагербритцы не атаковали нас, когда мы только прилетели к Вайсбургу! Было бы удобнее, чем сейчас…

Впрочем, ведь это тоже оказалось бы равносильно объявлению войны. Капитаны линкоров не рискнули. А теперь, видно, что-то изменилось, и риск для них стал благородным делом…

Каперанг вдруг почувствовал, что линкор вот-вот нанесет удар по поверхности Вайсбурга. А потом уже попытается разобраться с росским эсминцем.

Медлить больше нельзя, сто якорей мне в задницу! Делай что должен и будь что будет!

– Неполной мощностью! «Улитка» огонь!

– Есть огонь!

На сей раз «Осмотрительный» чуть тряхнуло.

Самую малость…

«Очень надеюсь, что у них тут всего два корабля, – подумал Яаскеляйнен. – Иначе конец. Тут и таран не поможет. Просто не дадут приблизиться!

Снова посыпались доклады.

– Цель больше не наблюдается!

– Энергозапас – пять процентов. Продолжается режим восстановления мощности!

– Система обеспечения безопасности полностью обесточена.

– Прошло аварийное отключение артиллерийских установок и «улитки»!

Ну, это нормально.

Главный ИскИн в первую очередь заботится о системе жизнеобеспечения. Дабы сохранить здоровье экипажа…

– Что с финишем переброса, СРЦ?

– В расчетной точке на границе хромосферы центральной звезды вспышки не зафиксировано, господин капитан.

Так, сто якорей мне в задницу!.. На штатный переброс мощи не хватило.

– СРЦ, искать цель!

Но прошло долгих пять минут, пока прозвучало:

– Цель обнаружена. Расстояние – тридцать миллионов километров. Судя по всему в дрейфе. Защитные поля не работают. Никаких энергетических потоков не наблюдается.

– Добро! – отозвался Яаскеляйнен. – Новичков с боевым почином! Благодарю за отличную службу!

– Служим государю-императору – рявкнул десяток глоток.

– Восстанавливаем мощности. Потом включаем защиту и идем на сближение…

Тут Яаскеляйнену пришло в голову, что пока еще не ясно, мерканские ли это были линкоры, и он отдал следующий приказ:

– Дежурному системы связи! Доложить командованию, что два корабля неизвестной государственной принадлежности попытались нанести удар по планете!

– Есть доложить командованию, господин капитан первого ранга!

– Добро!.. Дежурному СРЦ продолжать следить за пространством!

– Есть продолжать следить за пространством!

Прошло еще десять минут.

Переброшенный линкор не подавал признаков жизни. Больше целей поблизости не наблюдалось.

И только тут Яаскеляйнен осознал ту мысль, что стучалась к нему во время вражеской атаки.

«Интересно, – подумал он, – а почему никто – не фрагербритцы, не мы – не обнаружили эти два линкора раньше? Неужели они только сейчас пришли к Вайсбургу?»

Глава двадцать четвертая

Утром Осетра разбудил звонок по браслету.

Император продрал глаза, некоторое время соображал, где находится, вспомнил все случившееся накануне и нажал сенсор ответа.

Рядом с кроватью возникла видеоформа с изображением министра обороны князя Мосальского.

Маршал выглядел весьма встревоженным.

– Ваше императорское величество, извините меня, но нам надо немедленно встретиться! Кое-что случилось!

«Господи! – подумал Осетр. – Как будто судьбе не хватило вчерашнего дня!»

– Хорошо, Фрол Петрович. Жду вас.

Он едва успел умыться и почистить зубы, как маршал явился пред светлые очи императора.

– Что произошло, Фрол Петрович! Может, попросить кофейку принести?

Мосальский фыркнул:

– Какой кофеек, ваше императорское величество!.. Только что капитан «Осмотрительного» доложил, что ему пришлось вступить в бой с противником. Два линкора пока неустановленной государственной принадлежности попытались атаковать Вайсбург. Первый из них Яаскеляйнен уничтожил, применив «улитку» и отправив врага поджариваться к Фрейе. Второй уничтожить не удалось, поскольку времени ни на восстановление мощности реактора, ни на связь с другими нашими кораблями не оставалось. Запаса энергии на то, чтобы перебросить его вслед за первым не хватило, и сейчас линкор дрейфует в тридцати миллионах километров от Вайсбурга. Признаков какой-либо активности не подает. Есть вероятность, что экипаж его при насильственном переносе через гипер погиб, как это было с подопытными животными при испытаниях. Яаскеляйнен решил взять противника на абордаж. Он утверждает, что судя по внешнему абрису, линкор выпущен на мерканских вервях.

Сердце Осетра ухнуло вниз живота.

Неужели это и есть подарок судьбы за смерть ВКВ и Найдена? Ведь если Яаскеляйнен возьмет вражеский линкор на абордаж, мы точно узнаем – кому он принадлежит. И очень многое прояснится. И изменится…

– Наши хозяева знают о случившемся?

– Да, ваше императорское величество. Дрейфующий линкор прекрасно фиксируется сканерами, его не проспит самая захудалая планетная оборона… Кстати, нам дважды повезло. Если бы линкор был бы переброшен поближе, фрагербритские пушки наверняка, обнаружив линкор, открыли бы по нему огонь. И нам бы достались только обломки. – Мосальский тоже прекрасно понимал, какие перспективы открывает захват пирата в целости и сохранности. – Хотя саму атаку они проспали.

Осетр улыбнулся:

– Не судите их строго. Яаскеляйнен совсем недавно в боевой переплет попадал. У него уже есть опыт. И экипаж он подготовил согласно уровню опыта.

– Да уж, всем бы такой опыт. И нашим, и фрагербритцам, и новобагдадцам… А то у нас сейчас слишком мало экипажей, участвовавших в реальных боевых операциях. Все ж таки действия против пиратов я за серьезные не принимаю.

– То есть вы полагаете, что эти два линкора – не пиратские?

– Полагаю, нет, ваше императорское величество. У пиратских кораблей нет таких средств защиты, чтобы фрагербритские сканеры их не засекли на достаточном удалении от планеты. А кроме того, пираты никогда бы не решились напасть на столичный мир.

Осетр кивнул:

– Да, пожалуй, вы правы, Фрол Петрович. И насчет боевого опыта, и насчет пиратских кораблей. Что ж, думаю, королю Отто уже сообщили о случившемся. Надо с ним встретиться. А вы сообщите мне, как только Яаскеляйнен возьмет линкор на абордаж.

– Слушаюсь, ваше императорское величество! – Маршал выкатился вон.

А Осетр, не тратя времени на завтрак, попросил хозяев о немедленной встрече с королем Отто.

* * *

Позавтракали они вместе с фрагербритским правителем.

Тот определенно был встревожен.

– Другой мой, примите мои соболезнования по поводу трагической гибели великого князя Владимира и вашего секретаря. Я велел своей службе безопасности в кратчайшие сроки отыскать виновных в этих преступлениях. Покушавшегося на великого князя удалось вернуть к жизни. Вскоре мы сможем допросить его. Покушение на вашего секретаря, похоже, совершил один из дворцовых сантехников. Он посещал вчера после обеда ваши апартаменты. И найти его мои люди пока не могут.

Осетр коротко поблагодарил хозяина и выразил надежду, что террориста непременно отыщут.

– Вам ведь уже доложили, что сегодня была предпринята попытка произвести нападение на Вайсбург силами двух неизвестных кораблей? – продолжал Отто.

– Да. Во всяком случае, это было очень похоже на попытку атаки.

– Однако они исчезли, не успев нанести удар. А потом на некотором отдалении от нас неожиданно появился еще один неизвестный корабль?

Что ж, судя по всему, силы планетной обороны Вайсбурга все-таки не проспали всю атаку. Но и разобраться до конца в том, что случилось, не сумели…

Отто тут же подтвердил догадку.

– Наша планетная артиллерия даже не успела нанести по ним удар. А до третьего корабля пушкарям попросту не достать. Но я отдал командующему нашим флотом атаковать его. Дополнительные силы подтянут, и… Если он тоже не исчезнет. Надеюсь, здесь оказался не тот враг, что атаковал Марселус?

– Полагаю, что этого мы сегодня не узнаем, мой друг. Но кто именно здесь оказался, надеюсь, узнаем наверняка. И очень скоро!

Отто вскинул на сотрапезника расширившиеся глаза.

– Сейчас мои воины собираются взять этот корабль на абордаж, – пояснил Осетр. – Исчезнуть ему уже не удастся. Так что прошу вас срочно отозвать свой приказ командующему. А то как бы нам не перестрелять друг друга!

Отто явно хотел что-то спросить, но не спросил. Молча встал и вышел из столовой.

Не было его минут пять.

Потом он вернулся и снова взялся за нож и вилку.

Впрочем, ел он совершенно автоматически, похоже, даже не замечая, что именно кладет в рот.

– Дело в том, – сказал Осетр, – что вражескую атаку сумел отразить один из моих кораблей. Он же и берет противника на абордаж.

Отто явно хотел спросить еще что-то. Но опять промолчал.

А Осетр прекрасно понимал, что именно интересовало короля.

Каким образом росским воинам удалось справиться с агрессорами?..

И хотел бы это спросить Отто, да не может! Потому что прямой вопрос не задашь, не поставив росского императора в неловкое положение. Отвечать ведь он не пожелает, ибо некоторые секреты не открывают даже друзьям. А врать… Нет, не стоит загонять Остромира в ситуацию, когда приходится врать…

– Скоро мои воины возьмут его на абордаж, и на борт высадится призовая команда. После этого мы с вами, дорогой друг, обязательно слетаем на захваченный корабль и своими глазами посмотрим, кто пожаловал к вам в гости… Обеспечите меня транспортом? Или, наоборот, пожелаете воспользоваться нашими средствами доставки?

Отто думал недолго.

– У меня есть свой малый транссистемник. Этакая космическая яхта. Я буду рад приветствовать ваше императорское величество на ее борту.

Отто спал и видел, как бы хоть чем-нибудь помочь россам.

Наверное, его постоянно уязвляла ситуация, что другие таскают для него каштаны из огня в его же собственном доме.

Но тут уж ничего не попишешь…

Однако лишний раз уязвлять его было бы крайне немудро.

– С удовольствием, друг мой, прокачусь на вашей яхте, – сказал Осетр. – Никогда на малых судах не летал.

Но Отто, разумеется, беспокоили не только агрессоры, пытавшиеся нанести удар по его главной планете.

– А что вы думаете о случившемся вчера?

– Думаю, что это была попытка с помощью покушения на росского императора сорвать подписание договора между моей и вашей страной. И полностью расстроить дружеские отношения между нашими народами. И хотя мы пока еще и не допросили убийцу великого князя Владимира, полагаю, действовал он в интересах Ордена… Кстати, сестра рассказывала мне, что при ее визите к вам случилось нечто подобное. Разве что без покушения. Тогда они ограничились похищением… Не расскажете, друг мой, чем завершилось расследование того случая?

– Да, дело тогда было на контроле лично у меня, – сказал Отто. – Слишком серьезное происшествие, чтобы провести расследование спустя рукава… Но мы тогда так и не добились окончательного результата. В том районе, куда вывезли вашу сестру и ее секретаря, чуть позже обнаружили заброшенное здание, подвал которого оказался полон трупов. Причем экспертиза показала, что большинство из них перестреляли друг друга. Нескольким оставшимся свернули шеи. Имеются кое-какие причины предполагать, что все пострадавшие были связаны с мерканскими агентами, но никаких однозначных доказательств этой связи мы так и не отыскали. Наши эксперты решили, что в организации похищения что-то сорвалось, дело преступники довести до конца не смогли. А потом всех связанных с похищением убрали свои же. Сработали там явно профессионалы. Вполне возможно, что орденские морские пехотинцы.

Осетр мысленно усмехнулся.

Знал бы ты, Отто, что «орденский морской пехотинец» сидит сейчас за одним столом с тобой!..

Да, именно он, Осетр, и в самом деле, сам того не желая, обрезал тогда фрагербритским безопасникам все концы. И в самом деле профессионально сработал на мерканцев. Но там, увы, иначе и нельзя было: не до жиру – быть бы живу! Либо ты – либо тебя!

– В общем, несмотря на отсутствие доказательств, мы абсолютно уверены, что похитители работали на мерканцев, хоть и являлись нашими гражданами… Последнее-то нам установить удалось. Всякий сброд там обнаружили, лишь один – из чиновников средней руки, он-то и был у похитителей за главного. Но доказать его связь с мерканскими агентами, как я уже сказал, не удалось.

Ну не удалось и не удалось!.. Во всяком случае, Отто не пытался врать, приукрашивая успехи своих безопасников.

И на том спасибо!

– Что поделать, дорогой друг, – сказал Осетр. – В любой стране у безопасников случаются проколы, если против них работают серьезные профессионалы. Мои люди в этом отношении тоже не безгрешны… Вы, наверное, удивляетесь: почему после двух подряд покушений я так спокоен…

– Не без того, – кивнул Отто. – Ваша невозмутимость производит впечатление.

– А между тем все просто! Это уже не первое покушение на меня. Даже взорвать пытались. И, надо сказать, что мои безопасники тогда тоже дали тогда маху. Практически меня спасла чистая случайность.

Король улыбнулся:

– За всякой случайностью стоит судьба. Мне не однажды говорили, что нынешнему росскому императору по жизни везет. Что он – стопроцентный баловень Фортуны. И это, на мой взгляд, прекрасно. Ибо связываться с неудачником – себе дороже. Связаться с неудачником – значит, загубить любое дело на корню. Вы со мной согласны, друг мой?

– Я с вами совершенно согласен. Мне действительно везет по жизни, тьфу-тьфу-тьфу! – Осетр изобразил на физиономии, мягкую, слегка виноватую улыбку. – И никогда неудачники не были моими соратниками.

– Даже те, кто погиб?

– Даже те, кто погиб. Они ведь ушли из жизни, много сделав и многого достигнув. Уж неудачниками-то их не назовешь.

«Красиво поешь, – сказал сам себе Осетр. – Вот только большой вопрос: как бы отнеслись к твоим словами погибшие?»

Ему было ясно, что Найден и дядя отнеслись бы нормально. Да и Железный Генерал, наверное, – тоже. Ведь главной своей жизненной цели Всеволод Андреевич добился, и ему не о чем было жалеть. Да и пал от в честной схватке.

Вновь подал голос браслет.

– Извините, дорогой друг. – Осетр перевел связь на акустику, снял браслет с руки и приложил к уху.

Его императорское величество снова беспокоил князь Мосальский.

Маршал доложил, что десантники с «Осмотрительного» уже высаживаются на обшивку неизвестного корабля.

– Отлично, продолжайте. Мы с его величеством Отто Тринадцатым очень скоро прибудем туда же.

– Есть! – Мосальский отключился.

– Скоро неприятельский корабль будет в наших руках, – сказал Осетр королю. И улыбнулся: – Велите седлать коней, ваше величество.

Глава двадцать пятая

Личный малый транссистемник фрагербритского короля носил название «Мьёллнир».

Он напоминал молот[18] не больше, чем «Святой Георгий-Победоносец» Георгия-Победоносца-человека.

Именно на этом молоте Остромир Первый и Отто Тринадцатый полетели к захваченному неизвестному кораблю.

К этому времени на борту вовсю действовала призовая команда. Судя по тому, что шлюз на линкоре работал, росские спецы уже сумели разобраться в устройстве кое-какого оборудования.

Их величества находились в обсервационном зале транссистемника и наблюдали за подходом к линкору.

Ни названия корабля, ни мерканского флага на обшивке не наблюдалось.

– Кто бы это ни оказался, – сказал Отто, – но, похоже, работали эти парни под видом пиратов.

– Да, – кивнул Осетр. – Позаботились о том, чтобы нельзя было узнать государственную принадлежность по видеозаписи. Возможность захвата корабля противником, видимо, не предусматривалась.

– В общем-то, задумано достаточно неглупо. Обычно после боя в космическом пространстве от погибшего корабля остаются только обломки, которые не так-то просто собрать и по которым нескоро разберешься, кому принадлежало уничтоженное судно. Надо создавать комиссию экспертов, обязательно включать в нее экспертов противной стороны, иначе обвинят в подтасовке фактов. Пока суть да дело, немало времени пройдет… И вот что еще интересно. Как они вообще рискнули пойти в прямую атаку на Вайсбург? При наличии планетной артиллерии, а также в присутствии наших и ваших боевых кораблей.

– Думаю, у капитанов просто не выдержали нервы, – предположил Осетр. – Вполне возможно, что им был отдан приказ любой ценой сорвать подписание договора. Сначала попробовали заранее подготовленное покушение на росского императора. А когда оно дважды сорвалось, у них не осталось иного выхода, кроме как попытаться уничтожить нас с помощью корабельной артиллерии. Удалось бы – победителя не судят. Не удалось – с мертвых взятки гладки. Вы правы: обвинить Орден в случившемся оказалось бы крайне непросто.

– То есть вы, мой друг, все-таки полагаете, что это мерканцы?

– Полагаю, они, – сказал Осетр.

«Не было счастья, да несчастье помогло, – подумал он. – Кто знал, что у Яаскеляйнена не хватит мощи отправить в зажарку и второй линкор? И что у него хватит ума не добивать недобитого…»

– Да, наверное, вы правы, – сказал Отто, наблюдая, как видеопласт заполняется приближающим бортом захваченного корабля.

– Прибыли, ваши величества! – доложил по переговорнику капитан транссистемника.

– Спасибо, капитан! Мы идем!

Транссистемник аккуратно пристыковался к люку линкора.

Их величества перебрались в шлюзовую камеру.

Здесь гостей встретил старший лейтенант в форме росского космического десанта. Приложил правую руку к берету, отдавая честь.

– Добро пожаловать на борт приза, ваши величества! Экипаж в полном составе погиб на своих рабочих местах. Оборудование, судя по всему, уцелело. Наша призовая команда уже взяла на себя управление частью машин и механизмов. Часа через два-три корабль полностью перейдет под наш контроль.

– Чей корабль, старлей? – спросил Осетр.

– Мерканский, ваше императорское величество.

– Добро! Вольно! Ведите нас на мостик.

Из шлюзовой камеры перебрались в транспортный отсек линкора, двинулись по длинному коридору, отлично демонстрировавшему, насколько велик корабль.

Изредка на пути им попадались десантники, вставали по стойке «смирно», отдавали честь.

Осетр, будучи в гражданском, ограничивался словом «Вольно».

Теперь правителям и самим стало абсолютно ясно, что они на борту мерканца: тут и там, на переборках и прямо на полу, сияли триконки с названием «Dwight D. Eisenhower»[19] и государственным флагом Великого Мерканского Ордена.

Кое-где попадались и трупы в форме, не оставляющей никаких сомнений в том, кто попытался нанести удар по планете.

Видимо, у призовой команды еще не дошли руки до похоронных забот.

– Ну вот вам и доказательства вашей правоты, друг мой, – удовлетворенно прогудел Отто.

Добрались, наконец, и до мостика.

Тут вовсю орудовали росские специалисты.

Светились кое-какие видеопласты.

Над главным висел флаг орденского флота.

А трупы в рубке уже были убраны. Только в углу грузно привалился спиной к стене седой мертвый мужчина в кителе контр-адмирала старшего ранга орденского флота.

Лицо офицера оказалось синюшного цвета, но никаких повреждений видно не было.

К высокопоставленным гостям тут же подскочил чернявый бородач, доложил на галактосе:

– Ваши величества! Капитан Сираков, главный медик призовой команды. Эсминец «Осмотрительный»… Все члены экипажа захваченного корабля мертвы. Судя по данным меданализатора – геморрагия. То есть глобальное кровоизлияние во внутренние органы погибших. Окончательный диагноз сделаю после вскрытия.

– Добро! – сказал Осетр и подумал: «Если один будешь заниматься, на месяц работы хватит».

Впрочем, идиотов среди звезднофлотских медиков нет. Вскроют разве лишь трупы высших офицеров.

Остальные лягут в могилу нетронутыми…

Он наклонился над седым. Прочитал имя на триконке над нагрудным карманом.

Джон Э. Макманаман.

Ну что же, господин Макманаман. Пытаясь выполнить приказ господина Тима Бедросо любой ценой, ты в результате подложил Вершителю гигантскую свинью…

– Вот нам с вами, дорогой друг, и совершенно бесспорные доказательства, – сказал Осетр, выпрямившись и повернувшись к фрагербритскому королю. – Думаю, необходимо доставить сюда журналистов. Причем не только фрагербритских и росских, но и граждан других держав. Пусть картинки с захваченного корабля будут продемонстрированы в средствах массовой информации по всей Галактике. И полагаю, что мы с вами теперь имеем полное моральное и юридическое право объявить ультиматум Великому Мерканскому Ордену.

– Согласен с вами, – кивнул Отто, разглядывая труп седого. – И как только вернемся на мою яхту, немедленно распоряжусь устроить на борту призового линкора пресс-конференцию. А вы, друг мой, в свою очередь, распорядитесь, пожалуйста, чтобы на ней обязательно поприсутствовал капитан, отправивший этого мерканского адмирала к праотцам.

Осетр мысленно усмехнулся: вряд ли эта идея понравится Яаскеляйнену… Ну да ничего, переживет.

И тут Осетру пришло в голову, что росские корабли не смогли обнаружить противника до тех пор, пока он, по какой-то причине полностью раскрывшись, не ринулся нагло в атаку.

Похоже, кое-что в техническом уровне мерканского флота изменилось.

Тогда, возле Саммерсити, сканеры «Святого Георгия-Победоносца» без проблем обнаружили не только эсминец устаревшей конструкции, но и более новые фрегаты с истребителеносцем.

А вот возле Ибн-Джухайяма каперанг Свистунов сумел вычислить мерканца, только спровоцировав его на активные действия против «шайбы».

Тогда решили, что попросту не обнаружили врага – все пространство сканерами не обрыщешь. Но и тут, у Вайсбурга, тоже никто не догадывался о присутствии мерканцев…

Вполне возможно, у них появились новые способы защиты от росских сканеров.

А то, что линкоры перед атакой раскрылись, может говорить, к примеру, вот о чем: новые способы защиты настолько энергоемки, что реакторы кораблей не способны обеспечить одновременную работу системы безопасности и корабельной артиллерии. Но такое ведь будет продолжаться недолго.

Дай противнику время, и его корабли станут невидимы даже при атаке. И тогда бороться с ними станет крайне и крайне сложно. Подползут тихонько, по-змеиному, на дистанцию огневого контакта и смертельно ужалят в том момент, когда твой экипаж еще будет не в состоянии отразить удар. А в такой ситуации даже «улитка» сделается бесполезной.

Ее попросту не успеют применить.

Да, прямо скажем, нам очень повезло, что экипаж «Осмотрительного» оказался на высоте и не проспал атаку. А то бы и костей не собрать! Война была бы проиграна, даже не начавшись!

Больше правителям на борту «Дуайта Эйзенхауэра» делать было нечего – все, что требовалось, они увидели.

И, попрощавшись с призовой командой, их величества вернулись на «Мьёллнир». А позже – и на Вайсбург.

Глава двадцать шестая

Он никогда не задумывался, зачем пришел в мир.

Это не входило в Его задачи.

От Него требовалось совсем другое: управлять своим телом, когда Ему давали такую команду.

Работа была простой, хотя в теле имелось огромное количество внутренних органов, и за состоянием каждого надо было следить, вовремя сообщая Главным о возникающих проблемах. А уж Главные организовывали лечение.

Среди органов присутствовали и такие, что позволяли Ему ощущать и менять окружающее. Именно благодаря им Он знал, где находится и куда надо двигаться, когда такой приказ отдает главный Главный.

Впрочем, Он умел двигаться и во Мраке, когда все Главные спали. Да и сам Он полудремал-полубодрствовал. Обратные связи при этом были задействованы мало и работали только на прием информации от внутренностей тела.

Что либо предпринимать в это время Он не мог – мешал Мрак, напрочь отбирая возможность реакции. Зато когда Мрак уходил, приходилось немедленно сбрасывать полудрему, тестировать собственное состояние и будить Главных, ибо исчезновение Мрака означало скорое поступление новых задач.

Почти ничем не отличалась и нынешняя ситуация. Разве лишь тем, что задачи надо было решать совместно с Братом, который все время находился неподалеку.

Покинув Мрак, они подобрались к Нужному Объекту и некоторое время находились рядом с ним.

Это было совершенно спокойное время, и Он почти дремал, обеспечивая вниманием только те органы тела, что требовались Главным – именно Главные сейчас решали свои необходимые задачи.

Время от времени Он переговаривался с Братом, но только тогда, когда требовалось Главным – у Него потребности в общении с себе подобным не было. Как и у Брата… Хотя оба Они знали, что никто бы их не услышал.

Так продолжалось довольно долго.

От скуки у Него просыпалась совсем давняя память. Тогда Он тоже жил во мраке, но это был не Мрак – там было тепло и очень хорошо. Откуда-то Он знал, что эту теплую хорошесть зовут «мамой», но произнести этого слова Он не мог, потому что не дышал. Потом случилось невозможное, невероятное и непоправимое – Его извлекли из хорошести, которую Ему дарила «мама», и Он начал видеть, слышать, дышать и кричать, потому что Ему делали больно, но больно делать продолжали. Потом, наконец, боль прошла, и Он снова попал в теплую хорошесть, но это была совсем другая хорошесть, не «мама». Дышать Ему опять не требовалось, однако видеть и слышать Он продолжал, хотя это происходило уже совсем не таким способом, как прежде.

Зато рядом с Ним появились Главные.

Очень скоро Ему стало понятно, что Его основная задача – служить Главным. И они научили Его очень многому, что Он умел теперь…

Скука закончилась, когда главный Главный отдал приказ.

Требовалось приблизиться в Нужному Объекту и в строго определенный момент снять защиту вокруг тела, чтобы один из Главных сумел повредить Нужный Объект. Точно такой же приказ получил и Брат, причем тот должен был выполнить свою задачу первым.

Далее пошла работа в наиболее активном режиме, который Главные называли «атакой». Они почему-то очень любили эту самую «атаку» – Он ощущал, что в такие периоды в них просыпались очень необычные, очень яркие, до поры до времени дремлющие чувства. Они даже умудрялись заражать этим чувствами и Его. И Он начинал понимать, что вот ради этих чувств, похоже, и стоит жить, во всём подчиняясь Главным. В этот момент Он чувствовал себя таким же, как они, равным им, и Ему было просто невыносимо хорошо. Как внутри «мамы»…

Атака продолжалась. Цель Главных становилась все ближе и ближе.

Конечно, несмотря на необычные внутренние ощущения, Он все успевал, тем более что двигался следом за Братом. Именно тому предстояло повредить Нужный Объект, а Он действовал на подстраховке и должен был подключиться к выполнению задачи, если защитники Нужного Объекта помешают Брату.

Брат передавал Ему информацию, которой не слышал никто. Брату тоже сейчас было очень хорошо, и он ощущал всю полноту собственного существования, всю свою необходимость и всю неизбежность победы над противником…

Вот еще чуть-чуть, совсем немного, всего несколько мгновений…

Победа близка!

И тут в окружающем что-то изменилось.

В первый момент Он даже не сообразил – что. И лишь потом понял – Ему больше не удается ощущать Брата. Лишь отголосок испытанной братом жуткой боли долетел до Него…

Он услышал, как один из Главных, отвечающих за систему разведки и целеуказания, крикнул:

– «Джон Стэннис» исчез, господин капитан! Что делать?

– Продолжать атаку! – ответил громко главный Главный. – Что бы ни случилось с «Джоном Стэннисом», мы должны уничтожить этого ублюдка.

Значение последнего слова было Ему не ясно, но ведь в речи Главных, когда они разговаривают между собой, много непонятностей. Тем более что эти слова никогда не мешали выполнению задачи.

Сближение с Нужным Объектом продолжалось.

А потом опять что-то случилось. Невозможное. Невероятное. И уже совершенно непоправимое. Как в тот момент, когда его извлекали из «мамы»…

И он, которому Главные дали имя «Dwight D. Eisenhower», понял, что дальше ничего не будет – наверное, он перестал быть нужен Главным.

Впрочем, их самих уже и не было рядом – он перестал их ощущать, как несколько мгновений назад – Брата. А еще через мгновение на него обрушилась нестерпимая боль, и Его не стало.

Глава двадцать седьмая

Когда их величества вернулись в Новый Нимфенбург, королю Отто доложили, что арестованного охранника можно допросить – его состояние уже достаточно стабилизировалось.

Разумеется, Отто было невтерпеж. Да и Осетру, честно говоря, – тоже.

Требовалось, правда, дождаться местного борца с ментальными блоками, но, как оказалось, следователь, ведущий дело об убийстве великого князя Владимира, уже вызвал его во дворец.

Отто повернулся к росскому императору:

– Друг мой! Вы, я думаю, не против присутствовать при допросе?

– Был бы вам весьма благодарен!

Дворцовая тюрьма в Нимфенбурге, как и в Петродворце, располагалась под землей.

Когда их величества вошли в кабинет следователя, щупач уже был там. И он, и следователь тут же вскочили, приветствуя правителей.

В кабинет принесли еще два стула, и гости уселись.

– Начинайте! – приказал Отто.

Через пару минут в кабинет ввели арестованного.

Походка у него была нетвердой, однако посторонняя помощь ему не требовалась.

Бывшего охранника усадили на табурет, включили «оковы».

Отто кивнул щупачу:

– Приступайте!

Щупач, невысокий мужчина с благообразной седой бородой, закрыл глаза, напрягся.

Некоторое время ничего не происходило.

Потом щупач повернулся к королю:

– Блок есть, ваше величество! Однако снять его не получается. – Физиономия его сделалась виноватой.

«Похоже, господам следователям тут ничего не светит, – подумал Осетр. – Почему бы и не попробовать? Хуже не будет!»

Он мысленно скомандовал себе «Магеллановы Облака – достойные спутники нашей Галактики».

И тут же убедился в бесполезности собственных усилий – серого тумана вокруг не возникло.

Способности возвращаться не пожелали.

Пришлось их величествам убраться из тюрьмы несолоно хлебавши.

– Это лучший фрагербритский щупач, – раздосадованно сказал Отто, когда они поднимались в лифте. – Не знаю, что и делать.

Осетр пожал плечами: с теми фактами, что обнаружились на борту линкора «Дуайт Эйзенхауэр», дополнительных доказательств от какого-то там охранника и не требовалось.

То есть они бы потребовались для суда над ним.

Но суд теперь может и подождать. Великого князя Владимира все равно не вернешь…

В этом смысле он и ответил фрагербритскому королю.

– Пожалуй, вы правы, друг мой, – ответил тот. – Но у меня есть другое предложение. Давайте, я отдам его вам. Возможно, ваши щупачи окажутся посильнее моего.

Осетр мысленно усмехнулся: похоже, Отто уже морально готов к мысли, что у россов всё возможное посильнее, чем у фрагербритцев.

Впрочем, и не удивительно: события последних дней только утверждали его в этой не очень приятной мысли.

– Нет, дорогой друг. Он совершил преступление здесь, на Вайсбурге. Значит, здесь и должен быть осужден. А уж когда именно это произойдет, меня не слишком заботит.

– Что ж, друг мой… – Отто пожал Осетру руку. – Не могу сказать, что ваше решение мне не нравится. Осудить этого типа можно без проблем – его преступлению имеется огромное количество свидетелей. Но, пожалуй, я оставлю его сидеть до тех пор, пока не удастся снять с него блок. Может, и представится такая возможность… Надеюсь, вы не против?

Осетр вспомнил, что в подземной тюрьме Петродворца тоже имеется такой сиделец – мерканский агент «Матушка».

И сказал:

– Я не против, дорогой друг. Вы вольны поступать с этим человеком, как пожелаете.

А за ужином Отто сообщил росскому императору, что в одном из районов Лондинуса нашли труп дворцового сантехника.

Снова все связи заговорщиков с мерканцами обрезаны.

– Знаете, дорогой друг, – сказал Осетр. – Я думаю, надо завтра подписывать договор. После чего я вернусь домой, и у вас тут сразу станет потише.

Отто лишь грустно улыбнулся.

Похоже, ему подумалось, что потише в его владениях теперь станет уже очень нескоро.

Глава двадцать восьмая

Подписание договора о дружбе и взаимной помощи между Росской империей и Фрагербритским Союзом состоялось уже на следующий день.

У сотрудников обоих министерств иностранных дел работы уже не имелось, поскольку окончательное согласование пунктов договора было завершено еще вчера.

А вот работники министерств обороны, выполняя указания, полученные от их величеств, наоборот, начали увязывание своих взглядов на стратегию предстоящей войны с Великим Мерканским Орденом. О скором подписании договора сообщили и халифу Анвару Третьему, и тот пообещал немедленно подключить к работе своих военачальников – для начала в режиме непрерывного обмена информацией. Однако глава визирата обороны уже вовсю готовился к личным встречам с фрагербритским и росским министрами обороны.

С глазу на глаз император и король больше не встречались.

Все было оговорено и выяснено, а что не выяснено – тому не поможешь и личными встречами на самом высоком уровне. У всякой страны, помимо общих, имеются и собственные интересы.

Подписание договора проходило в зале торжественных приемов нимфенбургского дворца Виндзоров.

В отличие от других помещений, зал выглядел роскошно – имелись тут и золото, и парча, и картины известных фрагербритских и не только фрагербритских художников.

Его императорское величество Остромир Первый по столь торжественному случаю облачился в белый парадный китель «росомах» с полковничьим погонами на плечах, внешний вид Отто Тринадцатого также напоминал гостям и подданным, что король – военный человек.

Все действо подчинялось строгому дипломатическому этикету. Игрались гимны стран и правящих фамилий. У многочисленных дворцовых дверей стояли альпийские стрелки – также в парадной форме: к мундирам и штанам были добавлены высокие меховые шапки и старинные огнестрелы.

По ходу церемонии король и император обменялись речами, в которых выразили уверенность, что росско-фрагербритский союз заключается на века, и в Галактике нет силы, способной разрушить его.

Как бы упорно некоторые ни старались…

Намек на «некоторых» был абсолютно ясен всякому присутствующему в зале и вызвал смешки.

Поставить подписи было делом нескольких секунд, однако действо затянулось на целый час.

А когда закончилось, росский император вздохнул с облегчением – он добился осуществления очередного своего желания.

В придачу к договору был подписан секретный документ, в котором Отто Тринадцатый признавал Остромира Первого в качестве верховного главнокомандующего союзных войск, передавая таким образом Осетру и ответственность, и право военных назначений.

От халифа Анвара такой документ был получен уже давно.

* * *

Остаток дня прошел за хлопотами.

Росский император поучаствовал в первом заседании объединенного командования, которое было собрано немедленно после окончания церемонии, и выслушал предложения военачальников по стратегии предстоящей войны.

Отто участия в заседании не принимал.

Он, как понял Осетр, был невеликим любителем военных игрищ и предпочитал полагаться на своих фельдмаршалов и адмиралов.

Впрочем, росскому императору так было и проще.

На короля-то при подчиненных не гавкнешь, а фельдмаршалов и адмиралов всегда можно поставить на место.

Росичи прекрасно понимали, что фрагербритцы должны взять на себя прежде всего проведение сухопутных операций. То есть, взяться за дело, когда война доберется уже до мерканских планет.

Однако командование королевского флота настаивало на участии в боевых пространственных операциях. Эти ослы не хотели понимать, что по своим тактико-техническим возможностям их корабли против орденских – все равно что моська против слона.

Полезных действий тут – разве что облаять…

Их можно использовать разве лишь на второстепенных направлениях.

В принципе, если не касаться пользы для общего дела, фрагербритских военных вполне можно было понять.

Конечно, для профессионального военного лучше всего жить вообще без войны и спокойно умереть после отставки на руках детей. Но уж если война на твою долю выпала, всякому хочется почестей, а не наказаний. А почести можно обрести только побеждая. Адмиралы Отто нюхом чуяли, что, воюя в одних рядах с россами, вполне можно оказаться и в победителях. Особенно если в непосредственных огневых контактах будут участвовать воины званием не выше капитанов цур зэе. А им, адмиралам, удастся отсидеться за спинами подчиненных…

Осетру очень быстро стало ясно, что это заседание – пустая трата времени.

Верховному главнокомандующему ни к чему участвовать в столь предварительных обсуждениях.

Поэтому он попросил одного из военных быстренько сочинить приказ о назначении начальником Генерального штаба союзных войск адмирала Капитона Силыча Шейдякова, командующего Имперским звездным флотом, тут же приказ подписал, огласил его присутствующим и оставил вновь назначенного начальника обрабатывать фрагербритских флотских.

Пару дней на притирание им стоило дать.

А потом посмотрим!

Думается, что Отто поддержит все начинания росского императора – в том числе, и по кадровым решениям.

Особенно, на первом этапе, когда еще не наступило время делить плоды общей победы.

Перед уходом, правда, Осетр попросил главу Адмиралтейства адмирала Друцкого-Соколинского посетить свое императорское величество, как только станут известны результаты исследований, проведенных специалистами на плененном мерканском линкоре.

Глава двадцать девятая

После обеда Осетр дал команду руководству делегации начинать готовиться к отлету.

А еще через полтора часа к нему в гости пожаловал глава Адмиралтейства.

– Ваше императорское величество, – сказал он, – я готов доложить вам об исследованиях, которые мы уже успели провести на «Дуайте Эйзенхауре! – Адмирал достал из нагрудного кармана кителя коробочку и открыл ее.

Там лежал бледно-голубой кристалл.

– Вот здесь отчет о сделанном и результаты в письменном виде.

– Отлично, Евгений Павлович! Отчет я просмотрю потом. Но у меня есть срочный интерес… Разобрались специалисты, почему мерканские линкоры поперли напролом, раскрыв себя перед атакой?

– Да, ваше императорское величество. Им попросту не хватило энергетического обеспечения. У них имелся один из двух вариантов: либо оставаться невидимыми для наших кораблей, либо атаковать без защиты. Судя по всему, на линкорах стояли недавно разработанные защитные установки, которые смонтировали на бортах в пожарном порядке, намеренно пойдя на нарушение энергетического баланса. Именно поэтому не только фрагербритцы не могли их обнаружить, но и наши сканеры.

«Ситуация, похоже, та же, что у нас, – подумал Осетр. – Когда мы в пожарном порядке устанавливали на «Георгий-Победоносец» первый усовершенствованный образец «улитки» Комарова, Только нам повезло. У нас с энергетикой все оказалось в порядке. Да-а, теперь вот Бедросо приходится торопиться при подготовке к войне. Слишком долго почивали на лаврах. Разбаловались, голубчики… И слава богу, что у них пока нет кораблей с достаточным энергозапасом. Но они очень скоро появятся!»

– Защитная установка с борта мерканского линкора уже демонтирована и будет переправлена на Новый Кронштадт. Думаю, наши специалисты сумеют разобраться в ее конструкции, и мы сможем наладить производство, если потребуется. Правда, придется кардинально менять схему энергообеспечения бортов, а это потребует времени.

«Время, время, опять время! – подумал Осетр. – Нет у нас его! К тому же, это всего лишь даст нам возможность стать невидимыми для мерканских сканеров. А в результате будут воевать между собой невидимки…»

Однако возражать против изучения новой мерканской защиты он не стал.

Кто знает, может в результате удастся создать свою, но с меньшим энергопотреблением!

– Хорошо, пусть наши специалисты изучают мерканские достижения в защите. Но ждать, пока они создадут собственную, мы не можем. Надо начинать войну немедленно, пока нас невидимки не могут атаковать в массовом количестве и хорошо энерговооруженные. Полагаю, они только приступают к перевооружению своих кораблей, и не нужно давать им на этот процесс время.

Друцкий-Соколинский кивнул:

– Да, Адмиралтейство тоже полагает, что у них нет кораблей с достаточным для этой защиты энергобалансом. Иначе мы столкнулись бы с ними уже тут.

– А что вы собираетесь делать с захваченным линкором?

– Линкор по-прежнему изучается вдоль и поперек, а после окончания работы будет перегнан на Новый Кронштадт. С фрагербритцами этот вопрос уже решен. Они на «Эйзенхауэр» не претендуют, поскольку это не их добыча.

«Они бы, может, и хотели бы претендовать, – подумал Осетр, – да только в нынешней ситуации Отто не станет с нами ссориться».

– Думаю, надо немедленно перегонять линкор к нам. – Осетр закрыл коробочку с кристаллом и переправил ее в свой карман. – И все остальные работы производить уже на Новом Кронштадте. Там техническая база мощнее. Не везти же наших ведущих специалистов кораблестроения сюда!

– Согласен, ваше императорское величество. Мы уже думали об этом. Полагаю, «Кассиопея» пойдет домой под прикрытием «Петра Великого». А Яаскеляйнен пусть занимается сопровождением «Эйзенхауэра». Так получится быстрее всего. Иначе нужно согласовывать с хозяевами доступ в систему других наших кораблей. Сомневаюсь, что в ближайшее время мерканцы рискнут посылать сюда дополнительные силы. Сначала им надо разобраться – что произошло с их линкорами?

– Добро, Евгений Павлович… Мне вот что еще интересно… Почему мерканцы не отдали главному ИскИну команду на самоуничтожение корабля?

– Мы уже думали на эту тему. Тут два варианта. Либо они просто и не предполагали, что экипаж может в мгновение ока лишиться жизни, а сам корабль уцелеет. Откуда им знать, что у нас есть такое оружие?.. Либо ИскИны мерканцев при насильственном переносе попросту сбрендили и отказались выполнять заложенную программу. К сожалению, тут у нас нет специалистов достаточного уровня, чтобы разобраться в этом вопросе окончательно. Но на Кронштадте разберутся.

Глава тридцатая

Ночью Осетру приснился очередной вещий сон.

Он находился на странной планете, на которой не было ничего, кроме гор и песка. Над песчаной пустыней висело багровое небо, похожее на залитую кровью простыню. От пейзажа шла такая тревога, что судорожно заспотыкалось сердце.

Как ни странно, Осетр был без скафандра, но похоже это средство личной защиты ему и не требовалось, потому что он, оказывается, не дышал.

Потом багрец в небе заволновался, забурлил, закрутился десятками водоворотов. Образовались многочисленные воронки, стремительно понеслись вниз, потянулись к Осетру, окутали его багровой полумглой, в которой не было ничего, кроме все той же тревоги.

А когда полумгла рассосалась, оказалось, что вокруг знакомое помещение.

Очень знакомое.

Номер двенадцать двадцать девять в пансионате «Ласточкино гнездо» на курортной планете Дивноморье. Штаб-квартира заговорщиков, собирающихся свергнуть Владислава Второго и посадить на его место, на росский трон, своего ставленника, юного Остромира Приданникова.

Присутствовал тут Железный Генерал… вернее, тогда еще Железный Полковник. И сам Осетр. Он полулежал на диване.

А Засекин-Сонцев нависал над ним, как скала над горным потоком. По всей видимости, только что произнес фразу «Магеллановы Облака – достойные спутники нашей Галактики».

Юный Остромир Приданников лежал на диване. А повзрослевший Остромир Романов наблюдал за действом сверху.

Сейчас Железный Полковник начнет вкручивать своему подчиненному насчет исторической роли, для которой он, Остромир, предназначен. Что-нибудь типа «Сынок, ты должен понимать, мы не в игрушки играем, за тобой стоят очень серьезные люди, и они ждут от тебя соответствующих ситуации поступков…»

А подчиненный изо всех сил станет изображать готовность к внушению, готовясь, в свою очередь, нанести начальнику ответный ментальный удар. И тому будет некуда деться…

Однако Всеволод Андреевич произнес совсем другую фразу.

Никаких «Сынок, ты должен…»

– Имеющий глаза да увидит, – сказал он.

И смотрящий сверху «сынок» увидел.

Стремительно надвигающуюся со всех сторон тьму…

* * *

Проснувшись, Осетр не знал, что и думать.

О чем его предупреждал увиденный сон? О том, что впереди смерть? Так это для любого человека неизбежная перспектива… Что он снова вернется на Дивноморье? Ну, это запросто! Только сначала надо с Орденом разобраться…

В конце концов, как уже бывало, он решил голову не ломать.

Рано или поздно разберемся…

После завтрака все члены делегации перебрались на «Кассиопею».

Трупы великого князя Владимира и Найдена Барбышева уже находились в холодильниках медицинского отсека – император распорядился похоронить их дома, в родную землицу.

Трофейная защитная установка была погружена на борт «Петра Великого», и росские корабли отправились в обратный путь.

Глава тридцать первая

Несмотря на полный успех завершившейся миссии, Осетр все ж таки был недоволен.

Причем чувство недовольства касалось не работы подчиненных, а именно его самого.

Да, столь желанный договор о дружбе и взаимной помощи с фрагербритцами подписан, и ничто теперь уже не мешает начинать войну… Да, наглый противник, рассчитывающий, со своими новыми техническими корабельными установками, на полную безнаказанность, весьма больно получил по хищной носопырине… Да, удалось даже захватить вражеский линкор, и мы теперь будем иметь почти полное представление о боевых возможностях мерканцев в грядущих междуфлотских сражениях… Закрытыми от нашей информированности остаются только орбитальные крепости.

Но, признаемся себе откровенно, изменив первоначальное решение отправиться в путь на обычном транссистемнике, ты, император, откровенно спраздновал труса.

Как грубовато выражаются «росомахи», стравил вакуум…

А ведь теперь совершенно понятно, что риск был совсем не столь велик, как показалось.

Капитан Яаскеляйнен, лети император на гражданском судне, еще бы круче держал уши топориком и точно так же не допустил, чтобы атакующие линкоры причинили вред транссистемнику.

Агрессора ждали бы те же самые последствия – отдать богу душу в принудительном прыжке…

Зато бы росский император всей Галактике показал, что не боится этих драных сайентологов! Конечно, таким выбором транспортного средства он бы ничуть не удивил халифа Анвара Третьего, который из личного опыта прекрасно знал, на какие выходки способен Остромир Первый.

Зато и синцы, и бразильянцы, и бенгальцы оценили бы его уверенность в выучке экипажей и в техническом вооружении своих кораблей. И тоже бы призадумались о своем будущем!

Сила солому ломит!

А главное, росский император продемонстрировал бы свою железобетонную уверенность главному противнику – этой твари Вершителю Бедросо.

И тот бы наверняка уже травил вакуум в ожидании неизбежной войны. А враг, празднующий труса, – наполовину побежденный враг.

Это знали все воины во все времена – с Древности до наших дней. И храбрецы всегда использовали сей фактор, одерживая победы, казалось бы, милостью божьей, а на самом деле собственной смелостью.

Мы же тут, будем откровенны с самим собой, слегка подкачали и кое-что упустили…

Вот так-то!

Впрочем, эта была лишь одна причина для недовольства собой и отнюдь не главная.

Главная же заключалась в том, что он опять потерял близких людей.

Цепочка смертей, начавшаяся на Крестах с Матвея-Чингачгука, не прерывалась, тянулась из прошлого в будущее, и с этим ничего нельзя было поделать.

Да, конечно, дядя, великий князь Владимир, самостоятельно выбрал свою судьбу. Никто его за плечи не хватал да на линию огня не тянул…

Видно, слишком глубоко сидела в дядиной душе вина за мятежные шашни с адмиралом Барятинским и слишком сильно он хотел ее искупить, если с готовностью шагнул под пулю наемного убийцы. И не имеет никакого значения, что он прикрыл своим телом вовсе не императора, а императорского дублера – дядя-то умирал с полным осознанием, что ценой своей смерти спасает племянника, безопасность которого гораздо важнее для империи, чем его, великого князя Владимира, жизнь.

А вот что касается Найдена…

Тут уж, братец ты мой, деваться некуда! Хочешь не хочешь, а придется признаваться, что именно ты, скотина такая, подставил его вместо себя.

Парню ж просто деваться было некуда! Предложения императора не обсуждаются и не отвергаются!

Это, видите ли, его работа!

А что он мог еще тебе, своему правителю, сказать?!

Простите, ваше императорское величество, боюсь, я не справлюсь?

Да он бы это даже самому себе никогда не сказал! Ибо «росомаха»!

Но ведь ты-то, предлагая обмен личинами, прекрасно понимал, что Найден – давно уже не действующий «росомаха», что он чуть ли не с утра до вечера сидит за секретарским столом, что все ваши тренировки – просто видимость активной работы, они не способны подменить собой реальные боевые контакты, и парень постепенно терял «росомашью» квалификацию. В том числе, и присущее членам РОСОГБАК предчувствие опасности.

А в результате и случилось то, что случилось! И теперь не остается ничего, кроме как признать, что руки твои в крови друга.

А посему – черт с ним, с пафосом! – ты просто обязан довести до конца то, за что Найден положил свою жизнь.

И дай бог, если эти цепочки смертей на самом деле обеспечивают твою везучесть, если с ними действительно связана рука судьбы, прикрывающей тебя своей заботливой сенью – год от года, раз за разом, смерть за смертью… И дай бог – черт с ним, с пафосом! – чтобы ты оказался достоин памяти погибших за тебя, занявших твое место в перекрестии вражеского прицела, пошедших за тобой с надеждой и верой в конечную победу…

И не дай тебе бог еще раз стравить вакуум!

Он вдруг подумал о том, что последнее время почти забыл «росомаший» сленг.

Никто давно уже не слышал от него и про отвинченные у берета уши и про непрочищенные дюзы.

А может быть, ты и сам уже перестал быть «росомахой»!

Ведь не только Найден не почувствовал опасности, отправляясь в эту драную ванную там, во дворце Виндзоров.

Ты тоже ее не почувствовал, хотя мономолекулярная нить была насторожена именно и только на тебя!

В общем, ржавый болт тебе в котловину, помни о погибших и делай выводы на будущее, император хренов!

И тогда, может быть, на Страшном суде зачтется. Господь наш милостив, и не за такие прегрешения прощал…

С такими мыслями Осетр и улегся в койку-релаксатор на борту «Кассиопеи».

Глава тридцать вторая

На Новый Санкт-Петербург вернулись без помпезных встреч, почетных караулов и разудалых маршей, хотя в другое время результаты вояжа стали бы настоящим праздником. Но сейчас в Росской империи был объявлен трехдневный траур.

Как и всегда, когда уходил из жизни член правящей династии.

Пока после выхода из гипера добирались до «Алой звезды», Осетр составил себе перечень срочных действий на ближайшие дни. И, оказавшись в родном дворце, немедленно взялся воплощать его в жизнь.

Адмиралтейство и министерство обороны получили приказ немедленно заняться разработкой окончательного плана боевых действий и срочным согласованием его с союзниками.

Графу Федору Философовичу Олсуфьеву, министру средств массовой информации, было поручено усилить подготовку общественного мнения к грядущей войне.

Оставался еще один нерешенный вопрос. И с ним требовалось разобраться немедленно.

Может, за это время что-то изменилось?..

Осетр связался по закрытому каналу с графом Охлябининым и попросил того прислать во дворец лучшего щупача.

А потом вызвал по браслету начальника дворцовой охраны полковника Пименова.

– Макар Семенович! У нас в подвалах, помнится, содержится предполагаемый мерканский агент, проходящий по делу «Матушка».

– Есть такой, ваше императорское величество.

– Как он?

– Сидит, ваше императорское величество. – Полковник усмехнулся. – Ест, пьет и спит. Чтоб я так жил! Как на курорте…

Юмор тюремщика, ржавый болт ему в котловину!

– Я хочу его допросить. Из МИБа скоро должен прилететь щупач. Сопроводите его к арестованному. Пусть еще раз попытается снять блок.

– Хорошо, ваше императорское величество. Как только щупач появится, приказ будет выполнен.

Осетр прервал связь.

* * *

Когда он спустился в подземные казематы, в коридоре его встретили охранник и щупач из МИБа.

Щупач выглядел откровенно расстроенным.

– Ваше императорское величество! Блок у арестованного мне по-прежнему снять не под силу.

М-да-а-а, увы, ничего не изменилось… Но ведь что-то предпринимать надо!

– Послушайте, – сказал Осетр. – Успокойтесь. Вы никогда не пробовали замедлить срабатывание блока? Мне совершенно не требуется, чтобы арестованный остался жить. Мне нужно, чтобы он не умер, пока не ответит на один-два вопроса.

У щупача округлились глаза.

– Это невозможно, ваше императорское величество. Методики такого замедления попросту не существует. Я регулярно знакомлюсь с новыми исследованиями в нашей области знаний и никогда не слышал о подобном.

«Ну что ж, – подумал Осетр. – Если этот не сумел снять блок, не снимет уже никто».

Он уже хотел было вернуться к себе, как вдруг к нему явилась идея: а может, стоит проверить, не вернулись ли к нему хоть какие-то из былых возможностей?

В конце концов, не зря же приснился ему на Вайсбурге очередной вещий сон. Вдруг да и прокатит?..

– Хорошо, вы свободны.

Расстроенный щупач ушел.

А Осетр приказал охраннику немедленно вызвать к арестованному тюремного медика.

Когда врач примчался на зов, император пожелал посмотреть на арестованного. Охранник сопроводил их в камеру.

Арестант все еще лежал на тюремной койке.

Физиономия у него цвела от удовольствия.

– Что, господа? Вы тоже будете демонстрировать мне блестящие шарики?

– Не будем, не будем… Хватит вас развлекать! Не в пансионате отдыха находитесь! – Осетр повернулся к охраннику. – Отведите его в допросную. Сейчас мы с ним побеседуем!

Криво улыбающегося арестанта вывели из камеры.

– Мы последуем за ним, и вы сделаете ему укол суперпентотала, – сказал Осетр доктору.

– Но, ваше императорское величество, он ведь тут же дуба даст! – удивился тот.

– Даст он дуба или не даст, это не ваши проблемы! – отрезал Осетр. – Выполняйте указание!

Они отправились следом за арестантом и охранником.

Когда вошли в допросную, узник уже сидел упакованным на табурет-оковы. Он продолжал криво улыбаться.

– Черта с два что вы от меня узнаете, господа россы! Вопрошалка у вас еще не выросла!

– А мы посмотрим, господин мерканец, не выросла ли у вас, случаем, отвечалка. Может, и нашей коротенькой вопрошалки хватит, чтобы достать куда надо. – Осетр кивнул охраннику. – Вы пока свободны.

Тот исчез за входной дверью.

Осетр повернулся к врачу:

– Приступайте!

Тот достал из чемоданчика шприц-тюбик, воткнул арестанту в шею, нажал.

– Готово, ваше императорское величество!

– Вы тоже свободны!

Доктор последовал за охранником.

Осетр перенес через стол стул, на котором тут обычно сидел следователь, и поставил перед арестованным.

Суперпентотал уже вовсю действовал.

Кривая ухмылка на физиономии узника превратилась в маску равнодушия. А потом – в готовность отвечать.

Осетр с внутренней дрожью скомандовал себе: «Магеллановы Облака – достойные спутники нашей Галактики».

И малость ошалел от радости – потому что пошло-поехало.

Знакомая молния прошила мозг – от надшейной ямки сзади до макушки. Стены допросной заколебались и умчались прочь. Неотвратимо начал меняться и арестант. Краски тела и одежды поблекли, мгновение-другое, и он стал стеклянно-прозрачным. А затем посерел, словно наполнился туманной дымкой.

Там, где находилась голова узника, туманную дымку перечеркивала знакомая четкая тонкая полоса.

Угольно-черная.

А у Осетра тут же отросли туманные руки.

– Кто такой агент по кличке Матушка?

– Это я, – пояснил арестованный.

– Что можете рассказать о сути операции, которой занимались?

Мерканец содрогнулся, голова его свесилась набок.

Только оковы не позволили ему свалиться с табурета.

Однако глаза его начали стекленеть. И очень знакомая черная полоска в туманной голове принялась неуклонно расширяться, заполняя собой весь объем.

Осетр протянул туманную руку, прорвался внутрь серой фигуры, сжал расширяющуюся черную полоску, выдрал ее из чужого тумана, смял одним движением, потом скатал в шарик и зажал в кулаке.

Взгляд мерканца вышел из бесконечности. Он шевельнулся, поднял голову, увидел перед собой допрашивающего.

– Так что вы можете рассказать о сути операции, в которой вам пришлось участвовать?

– Мне было поручено…

Арестант вновь содрогнулся и поник головой.

Черный шарик вырвался из руки Осетра и вернулся назад, в туманную голову. Начал расти и пухнуть.

Осетр повторил движение, вновь выволок черноту на свет божий и попытался сжать обеими туманными руками…

Дьявол, сил не хватало! Сейчас мерканский агент окончательно вырубится, и пиши пропало!

И тут откуда-то из-за спины Осетра протянулась еще одна рука, третья, крупная настолько, что накрыла обе руки императора, и сжала крепко-крепко – и туманные конечности, и черноту между ними.

Разбираться, кто помогает, было некогда – чернота билась и рвалась наружу.

Арестант поднял голову и посмотрел на Осетра.

– Что вы можете сказать о сути операции, в которой пришлось участвовать?

– Мне было поручено дискредитировать вашу сестру Ольгу в ваших глазах.

– То есть агент Матушка – не моя сестра?

– Нет.

– А кто тогда передавал вам информацию?

Третья туманная рука разжала кулак и растаяла.

Чернота словно ждала этого момента – резко рванулась и вновь устремилась в туманную голову арестанта.

Тот еще раз содрогнулся, и через мгновение все было кончено.

А еще через мгновение исчезла туманная реальность, вокруг проявились стены допросной.

Осетр встал со стула, подошел к столу и коснулся пальцем сенсора вызова.

Когда охранник появился в кабинете, император сказал:

– Вызывайте персонал морга!

– Слушаюсь, ваше императорское величество!

Осетр вышел из допросной и двинулся по коридору к лифту.

Конечно, его бы прежде всего должен был интересовать вопрос – откуда к нему пришла помощь в виде третьей туманной руки.

Но в данный момент Осетру было глубоко наплевать на это.

Главное, что больше у него не осталось никаких оснований подозревать Ольгу в предательстве.

Глава тридцать третья

Осетра заботила и еще одна проблема.

Теперь, когда погиб Найден, император остался без личного секретаря.

И эту проблему требовалось решать срочно – работы в предстоящие дни будет крайне много, и вся она окажется очень важной.

О том, кто теперь будет возить его на свидания с Яной, Осетр вообще старался не думать. Об этом потом…

И он позвал к себе сестру.

Встреча с Ольгой получилась тяжелой.

Она явилась к нему в кабинет, облаченная в черное платье и с покрытой черной шалью головой.

– Как же так, Миркин? – Сестра чуть не плакала. – Почему Найден? Зачем ты его взял с собой?

Да-а, очень похоже было на то, что интерес ее к Найдену заключался не только в желании научиться рукопашному бою.

– Как я мог его не взять? Он же мой секретарь. Это его работа.

– Работа, работа! – воскликнула Ольга. – Проклятая ваша работа!.. Как все случилось?

Осетр рассказал.

– То есть он погиб вместо тебя?! – Глаза у Ольги сделались круглыми.

– Да, это было покушение на меня.

– Пр-роклятый Бедросо!!! Я просто уверена, что это он во всем виноват!

– Я тоже уверен. И скоро он ответит за все.

Ольга бурно вздохнула и стиснула кулачки.

– Ох с каким наслаждением я бы придушила эту сволочь!

– Я тоже.

– И дядю жалко… Вроде бы слабый был человек, а смотри, как поступил.

Надо было отвлечь ее от этой темы.

– Как твоя государственная служба, сестренка?

Ольга пожала плечами:

– Присутствовала на одном заседании правительства. Было интересно.

– Вот и хорошо. – Осетру еще после допроса «Матушки» пришла в голову идея, показавшаяся ему вполне подходящей. – Послушай-ка, Оленька… Мне ведь теперь новый секретарь нужен. Как смотришь, если ты заменишь Найдена? Мне кажется, ты справишься.

Конечно, такого никогда и нигде не было, чтобы сестра императора работала у него секретарем.

Но на секретарском месте Ольге будет проще познакомиться с тайнами государственной деятельности, чем сидя экскурсантом на заседаниях правительства.

Глаза Ольги остались тоскливыми, но она несколько оживилась.

– Ну если думаешь, что справлюсь, почему бы и нет? И если ты не будешь меня ругать за ошибки.

Слезы ее наконец высохли.

– Когда мне приступать к работе?

«Работа лучше всего отвлекает от печали», – подумал Осетр.

И сказал:

– Прямо сейчас… И вот тебе первое секретарское задание. Организуй-ка похороны погибших. Свяжись с премьером и со Светозаром, и решите все вопросы. Если пожелаете устроить поминки тут, во дворце, мажордом тебе поможет.

Ольга ушла.

А Осетр задумался.

Ему было ясно: сестру ни в коем случае нельзя брать с собой.

Во-первых, это для нее чрезвычайно опасно. А во-вторых, кто-то должен остаться вместо него в столице, когда он отправится на войну. И лучшего кандидата, помимо Ольги, нет.

Но ему было ясно и другое: сестра встретит эту идею в штыки. Она спит и видит, как будет присутствовать при освобождении Лады и Ларисы.

И чтобы она согласилась остаться, ей нужно предложить какую-то замену личного присутствия.

А потом ему пришла в голову очередная идея.

И он еще раз связался с министром средств массовой информации.

– Федор Философович! Мне нужно срочно встретиться с журналисткой Ладой Васильковой. Сетевой портал «Росская женщина». Она была среди репортеров, освещавших визит нашей делегации на Вайсбург.

– Когда вы хотите увидеть ее, ваше императорское величество?

– Скажем, сегодня в шесть часов вечера.

– Вы ее увидите.

* * *

В шесть вечера журналистка вошла в рабочий кабинет императора.

Сегодня на ней был черный деловой костюм.

– Здравствуйте, ваше императорское величество! – Лада тряхнула пышной черной гривой.

– Добрый вечер, госпожа Василькова! – Осетр вышел из-за стола, поцеловал журналистке руку и предложил сесть. – Как ваши творческие дела?

Лада была ошарашена императорским приемом недолго.

– Спасибо, неплохо! Работаю над завершающим репортажем о вашем визите во Фрагербритский Союз.

– Уверен, что он получится очень толковым.

Лада лукаво улыбнулась:

– У меня до сих пор нет ответа на один вопрос, чрезвычайно интересующий росских женщин. Когда состоится ваша свадьба с фрагербритской принцессой Розалиндой?.. Вы мне обещали ответить на него после возвращения домой.

Осетр крякнул.

Вот ведь липучка!..

Надо как-то выкручиваться.

– Я отвечу. Но только вам. По секрету. Росские женщины пока не должны ничего об этом знать. – Осетр подмигнул. – Мы с Отто Тринадцатым договорились перенести свадьбу на более позднее время. Сейчас есть более срочные дела.

Лукавость сменилась серьезностью.

– Война?

– Да, война. И у меня есть к вам одно неожиданное предложение… Как вы посмотрите на возможность сопровождать меня в боевом походе? Чтобы росские жёны имели представление, чем их мужья занимаются на войне. Причем так, как это воспринимается глазами женщины… Считайте, что вы станете летописцем этой войны.

Он ждал появления страха на ее лице. Но ничего такого не было и в помине.

– Конечно, я согласна, ваше императорское величество! – воскликнула она. – Неужели я смогу снимать все-все-все? И писать обо всем? – В голосе ее прозвучало удивление.

Впрочем, Осетр немедленно подрезал крылышки ее фантазий.

– Нет, конечно. Вас не будут приглашать на оперативные совещания. И вам придется согласовывать свои репортажи с военным цензором.

Она покивала:

– Понимаю, режим секретности… Но я все равно согласна! Спасибо, ваше императорское величество! Такие предложения поступают лишь раз в жизни. И надо быть полной дурой, чтобы отказаться от них!

– Ну вот и прекрасно!

Когда она скрылась за дверью, Осетру пришло в голову, что она могла иметь в виду несколько иное. Свою возможную близость к императору.

Но на это ему было глубоко наплевать.

Глава тридцать четвертая

Прах Найдена и великого князя Владимира было решено захоронить на Марсовом поле. Здесь находили упокоение только те, кто погиб на поле брани.

Правда, по поводу ВКВ Осетр некоторое время сомневался – великий князь принадлежал к правящей династии, а ее членов обычно погребали в семейной усыпальнице Романовых.

Однако для Осетра он был, в первую очередь, «росомахой», а «росомахи» находили свое последнее пристанище именно на Марсовом поле, в той его части, которая называлась «сектор святого Романа». И Осетр посчитал, что намечаемое нарушение традиции не будет слишком кощунственным.

В конце концов, к воинам и в Древности, и в нынешней Империи всегда относились по-особенному. Человек рождается не по своей воле. Но подвиг он совершает, по большому счету, в полном одиночестве, советуясь только со своей совестью и внутренними убеждениями о чести.

Императора поддержал и патриарх – Осетр переговорил со Светозаром прежде чем принять окончательное решение.

Похороны решили устраивать не слишком пышные – не то время.

Гробы с телами погибших провезли по центральным улицам Петрограда на лафетах старинных пушек, буксируемых водородниками. Ехали очень медленно – любой пожелавший мог прикоснуться к гробам и положить рядом с ними цветы.

Гримеры поработали с лицом великого князя, и его можно было провезти по городу в открытом гробу.

Женщины плакали, мужчины каменели лицами.

Народу на кладбище набилось полным-полно – только что на головах друг у друга не стояли.

Впрочем, охрана действовала довольно решительно, и как только стало ясно, что может случиться давка, вход перекрыли.

Отпевал погибших сам Светозар в часовне святого Романа.

Потом гробы вынесли, и состоялась панихида. Человеческие качества погибших вспоминали сослуживцы и близкие.

В конце слово взял император.

Глядя прямо в нацеленные камеры журналистов, он сказал:

– Друзья мои! Сограждане! Сегодня мы прощаемся с жертвами необъявленной войны, которая, тем не менее, уже некоторое время ведется против нашей страны. Это не первые ее жертвы. Все вы прекрасно знаете, что пресловутое пиратство неискоренимо только по одной причине: в Галактике существуют люди, поддерживающие его, люди, которым выгодна смерть отцов и слезы матерей и детей. Однако в последнее время ситуация изменилась к худшему. Это люди зашли слишком далеко. Если прежде при их негласной поддержке пираты нападали на приграничные планеты, то теперь эти люди приказали уже своим собственным военным напасть на центральный мир Фрагербритского Союза. У нас имеются неопровержимые доказательства того, что столицу Союза атаковали мерканские линкоры. Нам удалось захватить один из кораблей, и его государственная принадлежность не подлежит сомнению. В ближайшее время эти доказательства будут обнародованы. И у нас теперь не остается другого выхода, кроме как ответить ударом на удар. – Он повернулся к гробам. – Спите спокойно, друзья мои! Мы отомстим за вашу смерть. Ваши убийцы уже уничтожены. Но будут уничтожены и те, кто подослал этих рыцарей плаща и кинжала с заданием вонзить лезвие в ваши спины! Мы отомстим! И мы победим!

Он прекрасно понимал, что эта речь произведет в мире эффект разорвавшейся бомбы, и отныне у него уже не будет никаких вариантов, помимо военного решения проблемы.

Но, в конце концов, не этого ли он добивался с самого момента, когда сел на трон? И не этого ли добивался Вершитель Бедросо, с того момента, как он, Остромир, пришел к власти?

Если конфликт может быть разрешен лишь военным путем, война непременно начнется. И она будет объявлена.

И задача теперь только одна – победоносно завершить боевые действия. Либо проиграть. Третьего не дано!

Но он не проиграет.

Потому что он – победитель! Он одерживал победы прежде – и победит впредь. Иначе бы судьба не сделала его своим избранником. Иначе бы столько людей не встало в ряды его сторонников. Да, конечно, бывает, что толпа ошибается. Но тут ошибки не будет. Потому что за ним, не толпа, а народ. Точнее – народы трех галактических держав.

За ним армии трех стран. За ним острота научной мысли и мощь промышленности.

В толпе возник гул, потом шум.

И вот уже над кладбищем понесся клич:

– Мы победим! Мы победим! Мы победим!

Гробы опускали в землю под залпы из огнестрелов. Потом мимо свежих могил промаршировал почетный караул.

С кладбища император шел вместе с патриархом.

Охрана расчистила среди народа коридор, по нему светский и церковный правители и шагали к выходу, где ждал транспорт.

– Я понял по произнесенной вами речи, ваши императорское величество, что впереди у нас все-таки война, – сказал Светозар.

– Все-таки война, владыка, – ответил Осетр. – Иначе мы никогда не будем чувствовать себя в безопасности. Но я постараюсь, чтобы пролилось как можно меньше крови.

– Кровь, пролитая за свой народ, – святая кровь, сын мой.

– И все же чем меньше ее будет, тем лучше. Благословите меня, владыка!

– Отчего же и не благословить? Все народы Галактики молятся богу – как бы он ни назывался. И лишь сайентологи молятся давно умершему человеку. Это будет священная война с безбожниками. Да благословит вас Иисус Христос, спаситель наш! Да пребудет с вами, ваше императорское величество, победа!

Владыка осенил императора крестным знаменем и попрощался.

А Осетр подумал, что впереди и в самом деле самый настоящий крестовый поход.

Как в Древние времена…

* * *

Для простого народа поминки организовали на площади Петра Первого.

Избранные же были приглашены во дворец. Кого пригласили, император не знал – поминками занималась Ольга.

И это его вполне устраивало.

Осетр поймал себя на мысли, что поминки сами по себе его уже не интересуют. Это была связь с прошлым, а он уже весь был в скором будущем.

В зале, впрочем, он, разумеется, появился.

Приглашенных оказалось человек триста.

Вначале все шло по заранее проработанному сценарию. Звучали речи-воспоминания и речи-благодарности погибшим, присутствующие не чокаясь пили за помин души.

Чуть позже, как часто бывает на похоронах у россов, вечная память пошла своим путем, поминающие – своим.

Похоже, многие из присутствующих давно друг друга не видели. И не удивительно, поскольку, в основном, тут были военные.

Со всех сторон звучало:

– А помнишь…

– И тогда я ему врезал промеж глаз…

– Да он, говорили, где-то в Приграничье.

Осетр ходил по залу, кивал, обменивался с некоторыми присутствующими короткими репликами.

Потом почувствовал на себе чей-то взгляд, обернулся.

Мужчина лет двадцати пяти, в форме майора сил планетной обороны. Лицо знакомое, дурацкие усики над верхней губой…

И вспомнил – князь Стародубский. Владимир Иванович, что ли?.. Муж Яны.

Точно, он! Знакомые невинные маленькие глазки человека, не подверженного грехам…

Наверное, кто-нибудь на месте Осетра смутился бы.

Но император не смутился. Подошел, поздоровался за руку.

– Как служится, князь? Я вас помню.

– Жалоб и просьб нет, ваше императорское величество!

– Что ж, желаю успеха! Вполне возможно, что скоро от вас и ваших соратников будет зависеть безопасность Нового Санкт-Петербурга.

Отправился дальше.

Должно быть, вечером князь, вернувшись в родные пенаты, взахлеб похвастается молодой княгине, кем сегодня был привечен.

А княгиня будет восторженно ахать, поддакивать мужу и надеяться, что выражение лица не выдает ее…

Они виделись совсем недавно, за несколько дней до отлета на Вайсбург.

И все было как всегда. Нежность и восторг от обладания друг другом.

– Я всегда буду тебя любить, Миркин, – сказала она при прощании. – Что бы ни случилось!

– И я всегда буду тебя любить, Яночка, – отозвался он все с теми же нежностью и восторгом.

Но вот сейчас эти чувства показались Осетру какими-то…

Он даже слова не нашел.

Понятно ему было только одно: кабы они встретились сегодня, все было чуть по-другому. И ему бы пришлось изображать нежность и восторг.

Эта мысль вроде бы должна была его поразить. Но почему-то не поражала.

Наверное, так происходит по одной причине – любовь умирает.

Сравнить свои нынешние ощущения ему было не с чем – прежде он не испытывал ничего похожего.

И он просто отбросил мысли об Яне.

Сейчас впереди намного более важные проблемы! О них и станем беспокоиться.

Его мысли прервал знакомый голос:

– Здравия желаю, ваше императорское величество!

Он поискал взглядом. И остолбенел.

К нему приближался капитан Дьяконов. Собственной персоной.

– О боже, господин капитан?! Вы ли это?

– Я, ваше императорское величество! – Дьяконов улыбнулся.

Он несколько постарел со времен выпуска, но взгляд у него ничуть не изменился.

Взгляд учителя…

Скольких пацанов – и сирот, и маменьких сынков – довел он до «суворовской купели», и это процесс не мог на нем не отразиться.

– Не стану спрашивать, как поживаете. – Дьяконов улыбнулся знакомой улыбкой. – Ваша жизнь для всех как на ладони. Хочу только сказать, что могу вами гордиться!

«А ведь он наверняка был в обойме Железного Генерала!» – подумал вдруг Осетр.

Не может быть, что воспитание будущего кандидата в императоры поручили человеку со стороны.

Нет, это была бы стратегическая ошибка, а Засекин-Сонцев таких ошибок не совершал. Кроме одной. Которая стала для него фатальной…

Но почему Дьяконов в прежнем звании?

– Вы все еще капитан? Теперь-то, после того, как Владислава больше нет…

Дьяконов снова улыбнулся:

– Ну вы же, ваше императорское величество, наверное, помните мои взаимоотношения с начальством… И потом… Карьера меня не очень интересует. Я люблю учить пацанов, а им все равно, сколько звездочек у меня на погонах и какого они калибра! Капитаном жил – капитаном и помру.

«Все равно надо будет распорядиться, чтобы ему повысили звание, – подумал Осетр. – Хотя бы дали майора…»

– У меня к вам другая просьба, ваше императорское величество… Я ведь правильно понимаю, что скоро начнется война?

– Правильно, капитан. Если не случится какого-нибудь чуда…

– Я бы хотел, чтобы меня перевели из школы в действующую часть. Я, конечно, не молод, но навыки и реакция еще не потеряны. Я всю жизнь мечтал надрать когда-нибудь задницу морским пехотинцам.

– А кто же будет воспитывать пацанов, капитан? «Росомахи» и впредь будут требоваться Империи.

– Свято место пусто не бывает. Найдутся желающие… В конце концов, главного своего «росомаху» я уже воспитал и, судя по всему, воспитал как надо.

– Спасибо за комплимент, капитан!

– Это не комплимент, ваше императорское величество. Я очень рад, что люди, когда-то решавшие вашу судьбу, не ошиблись… Так я могу надеяться?

– Да, конечно! Я сделаю все возможное!

Дьяконов, просияв, распрощался.

Император двинулся дальше по залу, все так же кивая автоматически и коротко отвечая на приветствия.

«Черта с два ты у меня попадешь на передовую, – подумал он. – Умельцев проламывать черепа и сворачивать шеи у нас и так хватает. А вот учителей…»

Он снова прислушался к себе. И ощутил легкое недоумение.

Вроде бы он должен был испытывать благодарность по отношению к капитану Дьяконову.

Без капитана наверняка бы не было и нынешнего императора. Именно Дьяконов воспитал в Остромире Приданникове те черты характера, которые так пригодились в последние годы. И Осетр всегда был ему благодарен за это.

Однако сейчас былой благодарности в душе не наблюдалось.

Впрочем, и отсутствие ее тоже не слишком трогало императора.

Ладно, мы отблагодарим капитана иначе. Нечего ему делать в воюющих частях! Пусть продолжает учить ребятишек. Целее станет. И Отечеству от него будет намного больше пользы, чем от командира «росомашьей» роты!

Вот на этом и остановимся! Но майора дадим!

Ему стало скучно на этом празднике памяти.

Он продрейфовал по залу к сестре.

– Я пойду поработаю, Оленька.

– Хорошо, Миркин. Я тут пригляжу, чтобы наши доблестные воины не превратили поминки в свадебное гуляние.

И, не привлекая внимания окружающих, император исчез из зала.

Глава тридцать пятая

Специалистам Адмиралтейства потребовалось совсем немного времени, чтобы ознакомиться с вооружением «Дуайта Эйзенхауэра».

Им было объяснено, что от этой работы зависит безопасность россов, служащих на кораблях Имперского Звездного флота, и они прекрасно понимали свалившуюся на них ответственность.

Через пару дней после похорон адмирал Друцкий-Соколинский доложил, что работа закончена и император может ознакомиться с ее результатами.

– Прислать отчет, ваше императорское величество?

Осетру пришло в голову, что не мешало бы посмотреть на настроение адмиралтейских.

– Не надо, Евгений Павлович. Давайте поступим иначе. Я сегодня же прилечу к вам в Адмиралтейство. Хочу лично послушать мнение о техническом уровне кораблей противника из уст ваших специалистов.

– Когда вас ждать?

– Давайте, скажем в три пополудни.

– Так точно, ваше императорское величество!

* * *

В три часа Осетр вошел в здание Адмиралтейства.

Здесь ему прежде бывать не приходилось.

Он почему-то ожидал, что в здании будет царить легкая суматоха, однако вокруг властвовала тишина.

Императора провели по пустым коридорам до дверей, на которых красовалась триконка «Зал заседаний».

На одной из стен зала висел большой видеопласт.

Народу присутствовало немного. Все сидели вокруг длинного стола. Во главе стола, напротив видеопласта, стояло пустое кресло, куда и усадили императора.

Осетр поздоровался с присутствующими и предложил не терять времени на предварительные знакомства и представления.

– Пусть каждый выступающий просто называет в начале доклада свои фамилию и должность, Евгений Павлович.

Друцкому-Соколинскому ничего не оставалось как сказать: «Так точно, ваше императорское величество».

Первым слово предоставили руководителю научно-технического отдела иностранных вооружений.

Лицо того было серым от усталости.

Наверняка адмиралтейские сидели все эти дни на стимуляторах. Иначе бы им не удалось так быстро разобраться с «Дуайтом Эйзенхауэром»

– Капитан первого ранга Гайдукевич, ваше императорское величество, – представился он. – Можно начинать?

– Да, пожалуйста!

На видеопласте появился корабль знакомой формы, висящий на фоне черного неба. Камера облетела его несколько раз. Периодически в кадре появлялась бело-голубая планета.

По-видимому, это был Новый Кронштадт.

Видео сменилось схемой корабля в разрезе.

– Захваченный мерканский линкор, ваше императорское величество, – сказал Гайдукевич, – принадлежит к кораблям проекта «двенадцать сорок три». К сожалению, подробной достоверной информации о типовых кораблях этого проекта у нас не имеется, за исключением того, что это корабль последнего поколения. Однако мы совершенно точно можем сказать: корабельная схема энергоснабжения не согласована. Реактор, – Гайдукевич навел лазерную указку на местоположение реактора, – не способен обеспечить работу всех машин, механизмов и установок в критическом режиме. В частности, при боевом контакте, чтобы выдержать мощность выстрела артиллерийских установок, требуется отключать либо систему жизнеобеспечения, либо систему обеспечения безопасности. На наш взгляд, это происходит по одной-единственной причине: на штатный корабль была поставлена нештатная, более энергопотребляющая СОБ. Именно из-за этого линкору перед ведением огня приходилось снижать уровень защитного кокона.

«Ага, – подумал Осетр. – Значит, мы не ошиблись в своих предположениях. У мерканцев произошел какой-то сбой в конструкторско-испытательной работе. Новую СОБ разработали раньше, чем новое энергообеспечивающее оборудование. На как такое может быть? А такое может быть только в одном случае: если новую СОБ решили установить на корабль в пожарном порядке, волюнтаристским путем, с целью уничтожить росского императора любым способом… Ну что ж… Не ты первый, Бедросо, не ты последний! В истории хватало волюнтаристов. Они жили в разные времена и на разных планетах, и их объединяет между собой только одно – все они плохо кончили».

– Однако мы полагаем, – продолжал Гайдукевич, – что согласовать мерканцам уровни энергоснабжения и энергопотребления не составит большого труда. Поэтому следует ждать скорого появления кораблей, которым не придется уменьшать защиту перед огневым контактом.

«А значит, нам надо поспешать, – подумал Осетр, – пока мы и в самом деле не столкнулись с настоящими невидимками. И тогда уже никакой опыт Яаскеляйнена нам не поможет…»

– Самое время нам поторопиться! – К той же мысли, разумеется, пришел и Друцкий-Соколинский. Потом спохватился: – Продолжайте, капитан первого ранга!

– Должен вам сказать, господа, что названное выше отличие не является принципиальным. Гораздо важнее другое… На корабле стоит принципиально новая система управления. Главный ИскИн линкора сконструирован на базе биологического носителя.

Тут же послышались голоса:

– Это как?

– Что за носитель такой?

– Поясните, пожалуйста!

Схема на видеопласте сменилась фотографией, на которой была изображена кучка каких-то серых ошметков.

– ИскИн линкора «Эйзенхауэр» был изготовлен на основе человеческого мозга.

За столом зашумели: настолько эта информация поразила присутствующих.

Гайдукевич кивнул:

– Да, прежде считалось, что человеческий мозг можно включить в управление механизмами только… так сказать, традиционным путем, который содержит в себе цепочку «мысль – решение – механическое воздействие на органы оправления». Говоря простым языком, человек обдумывает сложившуюся ситуацию, принимает решение и нажимает кнопки, рычаги или сенсоры, после чего механизм отрабатывает полученный приказ. Иного достичь не удавалось, сколько ни старались ученые. Обратная схема взаимодействия «механизм – человек» была достигнута. Достаточно вспомнить всем известные «мозгогрузы», когда человеческий мозг напрямую получает информацию от компьютера. Однако прямая казалась недостижимой. У мерканцев это получилось.

– Но как же это?! – воскликнул кто-то. – Как им удавалось сохранить работоспособность этого мозга во время прыжка через риманов туннель.

Серые ошметки на видеопласте сменились серебристым цилиндром.

– Вот это своего рода койка-релаксатор, в котором содержится мозг. Мы полагаем, что во время прыжка кораблем управляет обычный, кристаллический ИскИн. А в обычном пространстве управление переходит на биоИскИн.

– А зачем? – спросил Осетр.

– Как известно еще с Древних времен, человеческий мозг может при необходимости использовать интуицию, догадку, предчувствие. Такие качества весьма необходимы в бою. Обычные ИскИны на это не способны. Кроме того, как мы полагаем, биоИскИны, в отличие от кристаллических, способны накапливать опыт. Кристаллические мозги запросто накаливают знания, информацию, но опыт – это ведь не только знания и информация. В общем, налицо достаточно перспективное направление развития управленческих систем. Такой ИскИн, в принципе, способен даже исправлять допущенные человеком ошибки. Конечно, по останкам этого мозга трудно оценить эффективность его работы. Вот если бы понаблюдать его в деле.

– Не очень-то ему помогли интуиция и догадки! – сказал Друцкий-Соколинский.

– Да. Но надо помнить, что опыта боевых действий у объекта… вернее, субъекта попросту не было. Ведь вряд ли ему прежде доводилось участвовать в реальном бою.

– Подождите, господа, – сказал Осетр. – Но какой смысл в использовании таких ИскИнов, если наша «улитка» превращает их в кучку праха?

– Смысла действительно нет, ваше императорское величество, – сказал глава Адмиралтейства. – Но ведь мерканцы попросту не знают о наличии у нас такого оружия. А если не брать «улитку» во внимание, то само по себе научное направление вполне перспективно… – Он усмехнулся. – Теперь, по крайней мере, мне понятно, почему «Эйзенхауэр» не взорвали к чертям собачьим. Система самоликвидации наверняка была замкнута на новый ИскИн, а его Яаскеляйнен отправил к праотцам вместе со всем экипажем. В общем, нам повезло. Короче говоря, в настоящее время эти биоИскИны угрожать нам ничем не могут. А вот если у мерканцев будет много кораблей с реакторами, обеспечивающими энергией новые системы обеспечения безопасности, это будет настоящая угроза. Тут нас и «улитки» не спасут. В общем, ваше императорское величество, мы в очередной раз убедились, что сейчас самый подходящий момент начинать войну. Пока не стало поздно.

Осетр ничего не ответил.

Не в такой же компании принимать стратегические решения, касающиеся будущего страны.

После окончания совещания Друцкий-Соколинский организовал императору небольшую экскурсию по Адмиралтейству.

Осетр переходил из помещения в помещение, наблюдал за работающими тут людьми, здоровался и прощался.

Обстановка ему нравилась.

Тут не ощущалось производственного надрыва, люди вкалывали спокойно и уверенно, без суеты и ругани. В общем, все нормально, с такими специалистами страна не пропадет.

И расставаясь с Друцким-Соколинским, он сказал:

– Вы правы, Евгений Павлович. Самое время начинать войну именно сейчас. Более подходящего момента не будет. Эти новые мерканские системы обеспечения безопасности очень меня беспокоят.

Глава тридцать шестая

Уже на следующий день на прием к императору напросился Комаров.

Беспокойство, грызущее императора после вчерашнего посещения Адмиралтейства, сменилось надеждой: наверное, институт структуры пространства, наконец-то, справился со своей очередной первоочередной задачей.

Похоже, так оно и было: ученый выглядел вполне довольным.

– Ну что, Константин Матвеевич? – сказал Осетр после взаимных приветствий. – Вашей «улитке» удалось наконец перенести живое существо через гипер целым и невредимым?

Физиономия Комарова на пару мгновений посмурнела, но затем снова расцвела улыбкой.

– Увы, нет, ваше императорское величество. Там у нас пока ничего не получается – подопытные животные гибнут раз за разом. Зато мы достигли успеха в другом направлении исследований… Адмиралтейство сообщило мне, что у мерканцев появились защитные установки нового поколения, которые надежно защищают вражеские корабли от наших сканеров. Так вот наши звезднофлотцы перестанут быть слепыми при встрече с новейшими кораблями противника.

Осетр мгновенно оценил серьезность произнесенных ученым слов. Несмотря на его улыбку…

– В самом деле?.. Присаживайтесь! И поподробнее, пожалуйста!

Император и ученый расположились за столиком для гостей. Как обычно. Прежде после этого Осетр узнавал о содержании открытия.

Так произошло и теперь.

– Если избежать научных выкладок, связанных с содержанием теории хаоса, то нам удалось использовать принцип, на котором работают «игла» и «улитка». Грубо говоря, гипер находится везде, где имеется обычное пространство. И материальное тело, находящееся в обычном пространстве, имеет своего рода отражение в гипере. Вроде как оставляет там след. Вот эти следы нам и удалось зафиксировать. Это означает, что мы способны реально обнаруживать вражеские корабли, насколько бы хорошо они не прятались в кокон Фогеля. Пока вы находились на Вайсбурге, Адмиралтейство и мой институт провели испытания. Сконструированная нами установка способна обнаружить тело с массой, соответствующей эсминцу и более, на расстоянии в одну астрономическую единицу. Требуются, конечно, дальнейшие разработки для того, чтобы увеличить чувствительность.

«И, конечно же, дополнительное финансирование! – подумал Осетр без сарказма.

Сарказма тут и быть не могло – император сразу понял огромное значение открытия для победы в будущих боях.

Если бы такая установка имелась у Свистунова возле Ибн-Джухайяма, не пришлось бы ломать голову над вопросом: крутятся ли возле планеты мерканские корабли и сколько их там? И не пришлось бы, будем откровенны, рисковать собственной жизнью, используя для спуска «шайбу».

А риск был, чего кривить душой перед самим собой. И уж тем более не случилось бы никакой атаки на Вайсбург. И «Осмотрительный», и «Петр Великий» узнали бы о враге задолго до его приближения к планете.

Нет, это опять была рука судьбы. Она расплачивалась с Осетром за новые смерти близких людей.

– Но и сейчас, как утверждают флотские спецы, она намного превосходит гравиметры, над которыми уже несколько лет работает институт тяготения.

Комаров был бы не Комаров, если бы не подчеркнул успешность работы своего института. И правильность решения, которое принял императорское величество, взяв его под защиту в научно-административном бою с академиком Соболевским.

– Очень хорошая новость, Константин Матвеевич! Надеюсь, вы создали две таких установки… назовем их, к примеру, «оком Комарова»… Я бы хотел, чтобы одну из них немедленно передали в действующий флот.

Осетру было предельно ясно, что «око» было бы нелишним сейчас хотя бы на одном корабле.

От появления невидимок в самое ближайшее время никто не застрахован, это ясно даже ежу.

Комаров виновато развел руками:

– Увы, ваше императорское величество… Установка пока существует в единственном экземпляре. Но мы быстро соберем и вторую.

– Как долго придется ждать?

– Неделю. И еще несколько дней на испытания.

Осетр задумался.

Ситуация, в которой оказался Свистунов возле Ибн-Джухайяма, не давала ему покоя.

Вернее, дело даже не в Свистунове. Дело в нем самом – в Осетре.

Там, на Ибн-Джухайяме, его хотели захватить в плен.

Теперь Вершитель пошел дальше. Ибо положение изменилось. Теперь главной задачей может быть только ликвидация росского императора.

События около Вайсбурга полностью подтверждали это. И попытки наверняка будут продолжаться. По крайней мере, он бы, Осетр, на месте Тима Бедросо так и поступил.

Да, конечно, об исчезновении боевого корабля возле Ибн-Джухайяма Вершителю должны были доложить – как и о том, что причины исчезновения не известны. Точно так же доложат и о пропаже двух линкоров возле Вайсбурга.

Но разве эти потери могут остановить Бедросо? Теперь, когда заключен фрагербритско-росский союз, у Вершителя просто нет другого выхода.

И вполне возможно, если у мерканцев уже появился хотя бы один корабль, которому не требуется при атаке сбрасывать невидимость, то его капитан уже получает задачу – перехватить судно с росским императором на борту и уничтожить.

А если с Остромиром в это время окажутся и другие высшие руководители Империи, то результат окажется просто шикарным – ведь вместе с императором погибнут и они. Росская империя окажется обезглавленной, и в мутной водичке возникшего бардака можно запросто выловить нехилую рыбку успеха.

Получается, больше так летать по Галактике, как мы возвращались с Вайсбурга, нельзя. Только врозь! Или…

Решение пришло мгновенно.

Конечно, Бедросо рано или поздно узнает, что «Дуайт Эйзенхауэр» попал в плен, и нам теперь известно о новых средствах защиты.

Но он опоздает!

Однако торопиться надо.

В любом случае! Пока преимущество на нашей стороне.

– Вот что, Константин Матвеевич… Понимаю ваши сложности, но государственные интересы требуют, чтобы существующая установка была немедленно подготовлена к использованию. И необходимо срочно запускать «око» в промышленное производство. Я сегодня же отдам приказ князю Шуморовскому. Премьер-министр окажется вам максимальную поддержку в выполнении этой задачи. Нужно, чтобы в самые кратчайшие сроки хотя бы флагманский корабль на каждом флоте оказался оборудован этой установкой. Не быть слепым в бою – очень многого стоит. И я очень надеюсь на вас!

Если Комаров и собирался сопротивляться, такая речь вышибла из него всякие возражения.

– Будет исполнено, ваше императорское величество!

– Исполняйте, Константин Матвеевич! А я немедленно свяжусь с премьер-министром и с главой Адмиралтейства. Установка где сейчас находится?

– У меня в институте, ваше императорское величество. Только вчера демонтировали ее с испытательного корабля и доставили к нам.

– Поторопились вы!

– Виноваты!

«Поторопились, дьявол вас побери! – подумал Осетр. – Надо будет накрутить хвоста флотским. Почему сразу не доложили?»

Комаров будто прочитал мысли императора.

– Ваше императорское величество! Это я виноват. Специалисты Адмиралтейства хотели сообщить вам об открытии, когда вы находились на Вайсбурге, но я решил сам доложить после вашего возвращения. Попросил их пока помолчать. Готов понести наказание.

Ох уж эти ученые! Нет у них все-таки настоящей воинской дисциплины. Но именно поэтому они и способны совершать открытия. Кто ходит строем, тот ничего не откроет.

– Обойдемся без наказания! Лучше будьте готовы немедленно передать «око» в ведение специалистов Адмиралтейства.

Комаров с виноватым видом ушел.

Ладно, победителя не судят!

Но как же судьба мне помогает! Хоть и плату берет за то немалую…

Но я готов платить. Пусть даже меня назовут жестокосердным!

Переживем!

Главное, Бедросо никогда не узнает, что случилось с его кораблями. Только потом, когда мы с ним встретимся нос к носу, я непременно расскажу господину Тиму, откуда в составе орденского флота взялись сии незапланированные потери.

И посмотрю на его физиономию!

И Осетр немедленно принялся соединяться в режиме конференции с целой группой должностных лиц Империи. По закрытым каналам.

Дожидаться очередного заседания совета безопасности в такой ситуации нет никакого смысла.

Ковать железо надо, пока горячо…

Глава тридцать седьмая

Во времена Древней Земли властители – как правило, являющиеся и верховными военачальниками – непременно находились среди своих воинов.

Никого это не удивляло – в первобытном стаде вожак был самым сильным самцом и своими руками рвал врагов на части, внося немалый вклад в общую победу.

В более позднюю историческую эпоху, когда на смену пращам и дубинам пришли мечи, копья и луки, ситуация мало изменилась.

Да, правитель участвовал в непосредственном бою реже, чем его пращуры, но по-прежнему находился среди своих воинов, применяя на практике имеющиеся тактические знания и своим присутствием вдохновляя подчиненных на подвиги.

Еще позже, когда мечи, копья и луки сменились автоматами, танками и самолетами, пришло время, когда правитель оставался в столице, а войсками начали командовать другие люди.

От правителя требовались лишь стратегические решения – да и те принимались в процессе общения с многочисленными или немногочисленными советниками, – а в жизнь эти решения проводились профессиональными военными, обладающими познаниями в оперативно-тактическом мастерстве.

Этот порядок существует и в нынешнее время…

Согласно его канонам, Остромиру Первому было положено сидеть на Новом Санкт-Петербурге в собственном императорском дворце и со стороны наблюдать за боевыми действиями, внося коррективы после все того же общения с советниками.

Разумеется, именно такого поведения ждали от него и сами советники…

Однако император не собирался преподносить им сей подарок.

Он прекрасно понимал, что не найдет понимания – ни у руководителей спецслужб, ни у высших военачальников. Среди последних очень много любителей подбирать остатки с барского стола. То есть крутиться поблизости от правителя, лицемерно демонстрируя ему острую необходимость своей должности, даже если реальной помощи от них – кот наплакал.

Извечное желание любого чиновника – хоть военного, хоть гражданского…

Он прекрасно знал, что именно ему скажут.

Ваше императорское величество, но это же крайне опасно! Правители так не поступают! Что будет со страной, если вы погибнете?

Со своей колокольни они будут правы.

Но Осетр давно уже перебрался на другую колокольню! И до сей поры решения, принимаемые им, шли исключительно на пользу стране.

Некоторые были категорически против, когда он решил самолично смотаться на Ибн-Джухайям.

А ведь и ежу понятно: ни случись этой волюнтаристской, по сути, командировки, на Новом Эр-Рияде по сей день сидел бы в халифах старый ретроград Усман XI ибн Аль-Хаттаб, и не было росичам от халифата никакой помощи.

И надо быть полным ослом, чтобы не понимать: Анвар ибн Аль-Масуд решился на заговор только потому, что с глазу на глаз пообщался с росским императором. Никто бы другой его на перемены не подвиг…

Впрочем, господа советчики ничего о личных встречах царствующего «росомахи» и главы визирата государственной безопасности не знают. Только кое-кто и только кое-что о более поздних событиях – уже на Новом Эр-Рияде.

Хотя, конечно, в личном участии правителя в оперативной работе – не вся правда. Есть и другая сторона медали.

Скучно будет сидеть Осетру в своем дворце, когда его сподвижники и единомышленники будут рубиться не на жизнь, а на смерть с подданными Тима Бедросо.

И очень уж хочется посмотреть тому в глаза перед неизбежной его, Вершителя, смертью.

А потому мы не прислушаемся к мнению господ советчиков и поступим так, как всегда поступали.

И судьба непременно нам поможет – как помогала до сих пор.

Иначе бы я не был ее избранником!

И тут он понял, что в споре с господами советчиками надо сразу взять инициативу в свои руки.

А в этом ему могут помочь средства массовой информации.

Глава тридцать восьмая

Когда Осетр вошел в зал, журналисты встретили его гулом. В этом шуме присутствовали и восхищение, и недовольство.

Сидевший за столом на сцене императорский пресс-секретарь Иван Скобелев тут же начал призывать зал к порядку.

Справа от стола стояла трибуна с двуглавым орлом на лицевой стороне.

Осетр поднимался к трибуне, прислушиваясь к собственным ощущениям.

«Росомашьей» тревоги в душе не было.

А значит, и угроза покушения отсутствовала.

Зал продолжал шуметь.

Как на судьбоносных заседаниях государственной думы…

Впрочем, присутствующие наверняка понимали, что услышат нечто судьбоносное. Иначе с какого бы дьявола перед ними пожелал выступить сам император?!

Осетра это совершенно не волновало.

Оказавшись на трибуне, он поднял правую руку. И все мгновенно затихли.

В первом ряду сидела Лада Василькова, и Осетр кивнул ей.

На больших видеопластах, развешанных по стенам зала, тут же появилось изображение росского императора.

Многие из присутствующих наверняка принялись изучать выражение его лица, пытаясь предугадать содержание предстоящей речи.

Да только ничего они не прочитают!..

– Дамы и господа! На похоронах великого князя Владимира и моего секретаря Найдена Барбышева, я обещал представить доказательства, изобличающие тех, кого мы считаем виноватыми в их гибели. Прошу вас! – Он кивнул Скобелеву.

Через мгновение изображение на видеопластах сменилось.

Присутствующим продемонстрировали запись с камер на балюстраде королевского дворца в Новом Нимфенбурге, и через несколько мгновений все воочию пронаблюдали, при каких обстоятельствах был убит великий князь.

В зале тут же поднялся шум – материал, с журналистской точки зрения, был просто сногсшибательный.

– Тише, дамы и господа!.. Как вы только что убедились, великий князь спас от смерти росского императора, прикрыв его своим телом. Чуть позже при схожих обстоятельствах погиб Найден Барбышев. К сожалению, записи при его смерти не велось. Но он тоже погиб во время покушения на меня… Однако это еще не все. Сейчас мы покажем вам другой эпизод, происшедший во время нахождения во фрагербритской столице нашей правительственной делегации.

На видеопластах появилась запись атаки на Вайсбург, добытая на линкоре «Дуайт Эйзенхауэр» и сделанная самими мерканцами. Запись шла со звуком, и транслируемые приказы и доклады не оставляли никаких сомнений в том, кто именно и на кого напал.

Потом пошли картинки с борта самого корабля: трупы в мерканской форме, в том числе и тело контр-адмирала старшего ранга орденского флота Джона Э. Макманамана; триконки, подтверждающие государственную принадлежность линкора.

Всего, разумеется, не показывали – журналистам совсем не обязательно знать, каким образом россы уничтожили экипаж.

В зале снова поднялся шум.

– Тише, дамы и господа!.. И это пока не все! Сейчас мы предлагаем вам посмотреть еще одну запись.

На видеопластах появились картинки с Марселуса: разбегающиеся в панике люди, беспилотники над городом, трупы на улицах.

Подобрано было так, что прошибет самого толстокожего.

Параллельно с демонстрацией записей Осетр рассказывал:

– Вы видите то, что происходило некоторое время назад на фрагербритской планете Марселус. Заметьте, что агрессоры уничтожают вовсе не военных, а мирное население. То есть, предпринимается самый настоящий геноцид, во все времена находящийся вне закона. Иными словами, мы с вами наблюдаем самые настоящие военные преступления, за которые всегда выносилось серьезное наказание. Вплоть до смертной казни лиц, несущих за них ответственность. Так было почти всегда. Достаточно вспомнить Нюрнбергский и Токийский процессы в Древности. Так должно быть и теперь!

Зал продолжал шуметь – люди обменивались впечатлениями.

Журналисты, конечно, народ крайне циничный, но при таком количестве присутствующих на пресс-конференции уже работают законы толпы, и зал неуклонно заражался ненавистью.

– Мы со всей ответственностью заявляем, что геноцид на Марселусе – тоже дело рук вооруженных сил Великого Мерканского Ордена.

Соврал он даже не моргнув. И не испытал ни малейшей вины за это.

Засекин-Сонцев сейчас бы, наверное, сказал: «Сынок! Я горжусь тобой!»

Гордиться, конечно, нечем, но ведь, известное дело, с волками жить – по-волчьи выть…

Видеозапись закончилась.

И на видеопластах вновь появилось лицо росского императора.

– Теперь вы, дамы и господа, понимаете, что ни фрагербритский, ни росский народы не могут оставить без последствий такие тяжкие преступления. И потому властью, данной мне богом и людьми, как росский император и как верховный командующий вооруженными силами Росской империи, Фрагербритского Союза и Новобагдадского халифата я объявляю войну Великому Мерканскому Ордену. Объявляю также, что лично буду командовать боевыми действиями. Хочу при этом заметить, что мы намерены воевать ни с мерканским народом, а с правящей кликой, стоящей у власти в стране, и поддерживающими эту бесчеловечную власть военными. Именно поэтому наше нападение не будет внезапным. Мы вполне уверены в своих вооруженных силах, чтобы не атаковать противника подло, из-за угла. В ближайшее время мы предъявим правящей верхушке Ордена ультиматум и дадим время на размышления. Если они не желают кровопролития, у них будет возможность сдаться. Если сдачи не последует, они будут уничтожены. А у мерканского народа за время ультиматума есть возможность покинуть места дислокации армейских подразделений и окрестности военных баз. По мирным городам мы ударов наносить не станем. Но сопротивляющиеся пусть пощады не ждут! Хочу сказать вот еще что… У всех мерканских граждан, находящихся на территориях стран, входящий в Тройственный союз, до объявления ультиматума имеется возможность вернуться в свою страну. После этого все они будут интернированы. В том числе, и журналисты. Причины, я думаю, всем вам хорошо понятны.

Осетр сошел с трибуны и отправился прочь из зала.

– А ответы на вопросы? – крикнул кто-то.

– Ответов на ваши вопросы, дамы и господа, на сей раз не будет, – сказал Иван Скобелев. – Я полагаю, вы себе прекрасно представляете, насколько занят сейчас его императорские величество.

А его императорское величество в этот момент думал: «Ну вот и все, господа советники! Теперь вы меня и отговаривать не станете!»

Глава тридцать девятая

Очередное заседание совета безопасности обернулось международной конференцией объединенного командования вооруженными силами трех союзных держав.

К этому времени на Новый Санкт-Петербург, помимо командующих росскими флотами, слетелись высшие военачальники Фрагербритского Союза и Новобагдадского халифата.

Поскольку такое количество народа в дворцовый зал совещаний, где обычно проводился совет безопасности Росской империи, было попросту не вместить, пришлось переоборудовать большой зал приемов – все равно до балов и других увеселительных мероприятий для знати время не скоро дойдет.

В поте лица трудилась дворцовая охрана – после того, что случилось на Вайсбурге, только ее работа могла исключить новые покушения.

Осетр прекрасно понимал Вершителя Бедросо – руководство СиОрг профукало момент для начала победоносной войны и, пока не появились корабли с новой СОБ, корабли-невидимки, могло надеяться только на террористические методы борьбы.

Расчеты министерства обороны и Адмиралтейства показывали, что при существующем положении Великий Мерканский Орден явно не способен выстоять в войне с союзниками, а мерканцы, как известно, тоже неплохие расчетчики.

Потому за неимением гербовой пишут на простой…

У Бедросо пока просто не имелось иного выхода.

Халиф Анвар III ибн Аль-Масуд за день до конференции сообщил росскому императору, что новобагдадский визират безопасности раскрыл террористический заговор, направленный против халифа и высшей военной верхушки страны.

Непосредственным исполнителем теракта должен был стать один из охранников великого визиря. Продался, шакал!..

К счастью, шакала очень вовремя разоблачили.

Но где гарантия, что сумеют своевременно разоблачить следующего? А за продолжением атак дело не встанет – это ясно и верблюду, и ежу…

В общем, все происходящее очень хорошо напоминало непрерывное сидение на пороховой бочке с постоянной угрозой взлететь на воздух, и даже хотя бы по этой причине стоило поторопиться с ликвидацией тех, кто то и дело подносит к бочке зажженный фитиль…

Как всегда происходит в жизни, не было худа без добра – и случившееся на Вайсбурге и Марселусе, и попытку покушения на Новом Эр-Рияде фрагербритские и новобагдадские средства массовой информации тут же использовали для развязывания антимерканской пропагандистской кампании, накал которой поднялся в конце концов до самой настоящей истерии.

Не отставали от них и отечественные журналисты.

Не прошло и нескольких дней, а общество уже было готово рвать врага на куски, не считаясь с потерями.

Зато с ними должны были считаться военачальники. Лишние жертвы означают плохую работу по подготовке боевых операций.

Между министерствами обороны трех союзных держав шло непрерывное согласование разрабатываемых оперативных планов – с помощью шифрованных хивэграмм информационные потоки прошивали гипер круглосуточно.

Вскоре настала пора окончательного приема решений, после чего и собрали конференцию.

Главам новобагдадской и фрагербритской делегаций их правителями были предоставлены самые широчайшие полномочия.

Самих правителей в одном географическом месте решили не собирать: Виндзора представлял премьер-министр ФС герцог Маттье де Монморанси, а халифа – Бадри ибн Аль-Худаяр, заменивший при Анваре Третьем прежнего великого визиря Бахрама ибн Аль-Гуруглы.

Только росичей возглавлял верховный правитель – его императорское величество Остромир Первый.

Конференция открылась исполнением гимнов трех союзных стран, после чего росский император поприветствовал гостей, расточая комплименты братским народам.

Речь, впрочем, была довольно короткой и краткостью своей как бы напоминала всем, что все эти люди собрались здесь совсем не для пафосных словоизлияний.

Потом аккредитованных представителей средств массовой информации попросили прочь из зала, и началась собственно конференция.

Поскольку главным забойщиком в начале войны должен был стать флот, с основным докладом выступил адмирал князь Евгений Павлович Друцкий-Соколинский, глава Адмиралтейства. Потом должен был взять слово князь Илья Константинович Скопин-Шуйский, начальник Генерального штаба.

По согласованному плану в начале кампании должно было участвовать три флота, по одному от каждого из союзников.

Новобагдадская и фрагербритская группировки в самом начале наносили вспомогательные отвлекающие удары, пользуясь разведанными природными римановыми тоннелями.

Целью фрагербритского второго королевского флота намечалась планета Бомонт возле звезды Ниагара (ОГК 342983), административный центр одного из приграничных орденских секторов.

Было совершенно понятно, что рассчитывать там на захват планеты не приходилось – второй королевский флот своей мощью не намного превышал силы, защищающие этот мерканский мирок.

К тому же, к ним на помощь непременно должны перебросить подкрепления.

На то, собственно, и делался расчет.

Новобагдадский второй флот имел своей целью планету Хаттерас возле звезды Линкольн (ОГК 384567).

Назначение удара также было сугубо отвлекающим, и на победу там надеяться тоже не было резона.

Тем не менее, фрагербритской и новобагдадской группировкам придавалось по пять росских линкоров и по десять фрегатов из состава Второго и Третьего флотов.

При такой поддержке будет намного меньше потерь, и союзники не станут считать, что их корабли попросту отдаются сайентологам на съедение во имя побед в другом месте и другими силами!

Взаимное доверие – один из краеугольных камней любого союза!

Впрочем, доверие доверием, а о странных кораблях, напавших на Марселус и росский эсминец «Осмотрительный» новобагдадцам пока сообщать не стали – пусть думают, что это сделали мерканцы.

Главный удар по сердцу ВМО, его столичному миру, должен был наносить новенький, с иголочки, росский Четвертый флот под командованием вице-адмирала Ивана Петровича Приднепровского.

Никто против этого не возражал.

Скорее всего, союзники даже обрадовались такому предложению. Вида, впрочем, не показали.

Разумеется, в составе каждого ударного кулака присутствовали транспорты с живой силой – а вдруг да и удастся захватить планету-другую!..

Тут без десантных барж при всем желании не обойдешься!

Росские военачальники, правда, в столь благоприятный поворот не верили, но союзникам о том, разумеется, не говорили.

Пусть господа фрагербритцы и новобагдадцы с надеждой вступают в свои бои. Иного быть не должно!

Еще на стадии согласования решили, что главнокомандующим объединенными союзными силами станет его императорское величество Остромир Первый.

Правители двух других государств не возражали.

Их участие в боевых действиях даже не планировалось.

Нет никакого резона рисковать всем сразу!

О конкретных тактических особенностях планируемых операций адмирал Друцкий-Соколинский рассказывать не стал – смысла в этом не имелось.

Досконально разработать и осуществить их – прямая обязанность командующих группировками и их штабов.

Затем перед участниками конференции выступил маршал Скопин-Шуйский, рассказавший, какие сухопутные силы придаются флотам.

Обсуждение докладов продолжалось недолго – в общем-то, всем все оказалось ясно, хотя несколько вопросов и было задано.

Затем состоялось подписание документов ответственными военачальниками, и на сем конференция завершилась.

Оставалось провести ее решения в жизнь.

О послевоенном времени говорить попросту не стали – рано, шкуру неубитого медведя не делят.

Глава сороковая

В кабинет вошла Ольга.

– Миркин! Я подготовила проект ультиматума. – Она открыла папку и вытащила лист папира. Ознакомишься?

– Читай!

Ольга прочла:

– «Мистер Тим Бедросо! Мы, император Росской империи Остромир Первый, король Фрагербритского Союза Отто Тринадцатый и халиф Новобагдадского халифата Анвар Третий, имеем намерение заявить Вам следующее: в течение последнего времени вооруженными силами вашего государства неоднократно нарушалось государственное пространство наших стран…» – Ольга прервала чтение. – Далее следует перечисление всего списка нарушений – от Ибн-Джухайяма до Вайсбурга. А в конце предъявляется требование: – «Мы объявляем вам войну и предлагаем, во избежание бессмысленного кровопролития, сложить оружие. За совершенные преступления вас по справедливости будет судить международный трибунал. Ответа на ультиматум ожидаем в течение сорока стандартных часов, после чего оставляем за собой полное право применить силу. В этом случае вы будете уничтожены».

– Думаю, он отвергнет такой ультиматум, – сказал Осетр.

– И что? Мне переделывать текст до тех пор, пока не получится такой, который он примет? – возмущенно возразила Ольга.

– Нет, сестренка. Ничего переделывать не надо. Он отвергнет любой текст… Сейчас мы для проформы сообщим проект ультиматума Отто и Анвару. Но они вряд ли окажутся против. Электронный текст где?

– Уже на твоем компе.

– Хорошо, спасибо! Ты свободна. Остальное сделаю сам.

Однако Ольга и шага не сделала.

– Скажи мне, Миркин… Я правильно понимаю, что ты не собираешься брать меня с собой, как обещал?

«Ну вот, – подумал Осетр, – начинается…»

Он встал из-за стола, подошел к сестре и приобнял ее за плечи.

– Оленька, ты же должна соображать… Мы не можем рисковать вместе. Случись непоправимое, страна окажется обезглавленной.

– Но я так хотела присутствовать при освобождении Лады и Ларисы…

– Понимаю тебя. Но ничего не могу сделать. Я был бы совсем идиотом…

Она вздохнула:

– Я тоже тебя понимаю. Просто не могла не спросить. Что ж, делать нечего. Интересы империи выше личных желаний.

Осетр улыбнулся:

– А присутствовать при освобождении сестер ты сможешь. Я беру с собой журналистку. Она станет снимать все происходящее вокруг меня. Кроме секретных совещаний. Своего рода личный мой летописец. Причем, как ты понимаешь, это будет женский взгляд на войну. И ты потом сможешь все это увидеть.

Она снова вздохнула:

– Хорошо, Миркин. И то хлеб…

– Спасибо за понимание, сестричка!

Ольга вернулась в приемную.

А Осетр сел за стол, отыскал файл с текстом ультиматума и немедленно отправил королю и халифу прямые послания.

Ждать пришлось недолго – видимо, у обоих правителей еще не наступило время ночного отдыха.

Ответ Анвара гласил:

«Светлейший император Остромир, да пребудет с Вами милость Аллаха! У меня по тексту ультиматума нет никаких замечаний. Собаке – собачья смерть! И да осуществит Аллах наши общие чаянья!»

Отто обошелся без велеречивости и был краток:

«Друг мой! Да здравствует победа!»

Осетр немедленно связался с графом Остен-Сакеном и переслал текст министру с приказанием отправить ультиматум по дипломатическим каналам после того, как главнокомандующий прибудет в расположение Четвертого флота, о чем министру иностранных дел будет сообщено особо.

А потом Осетр прислушался к своим ощущениям.

Вроде бы он должен был испытывать сейчас волнение.

Однако в душе его царило полное спокойствие.

Часть вторая

Имеющий глаза да увидит

Глава сорок первая

Главнокомандующего встретили на «Святом Георгии-Победоносце» обычной уставной церемонией. С непременным докладом капитана корабля и построением свободных от вахты звезднофлотцев.

Каперанг Свистунов, правда, косовато глянул на появившуюся следом за императором Ладу Василькову, но потом, видно, вспомнил, что фрегат уже возил женщин на своем борту – и от Дальнего Алеута, и от Саммерсити, – и выражение лица его смягчилось.

А может, он по достоинству оценил стройность затянутой в военную форму девичьей фигурки…

Полюбоваться и в самом деле было чем. Даже иным представительницам слабого пола – не то что мужику.

Когда торжественная церемония встречи закончилась, каперанг, не сдержав улыбки, сказал:

– Я очень рад, ваше императорское величество, что вы снова на борту моего корабля.

– А я-то насколько рад, Воислав Владимирович! – ответил Осетр. – Вы ведь и сами знаете, как я отношусь к «Победоносцу»!

Было заметно, что Свистунов едва не прослезился.

Наверное, считал прежде, что император за многочисленными государственными заботами давно уже забыл его имя-отчество.

– Вы на сей раз в необычной компании, ваше императорское величество…

– Да, со мной летит журналистка. В ее задачу входит вести летопись предстоящего боевого похода.

– Мы рады любым гостям, ваше императорское величество!

– Сейчас я вас познакомлю.

Осетр подозвал Ладу и представил их со Свистуновым друг другу.

Приветственные слова каперанга, обращенные к новой знакомой, также оказались весьма добросердечными.

Наверное, Свистунов сообразил, что характер его фигуры, представленной в будущей летописи, будет сильно зависеть от их взаимных симпатий или антипатий…

Журналистка мило улыбнулась:

– Очень рада встрече, капитан! Очень мечтала побывать на борту настоящего боевого корабля.

Знакомство состоялось.

Осетра разместили в прежней каюте – по всей видимости, она так и оставалась незанятой.

Возможно, каперанг всегда верил в то, что императору еще придется оказаться на «Победоносце». И он не ошибся!

А потом, когда все закончится, здесь непременно создадут императорский музей… Мемориальный. Тьфу-тьфу-тьфу, рано нам еще о мемориалах задумываться!

В общем, все было как раньше. Для полной схожести не хватало только Найдена рядом!

Вместо Найдена теперь была Василькова…

Ей предоставили соседнюю каюту.

Заселившись в «апартаменты», Осетр тут же позвал Свистунова в гости – было о чем потолковать.

А когда каперанг переступил комингс, пригласил его сесть и сказал:

– Воислав Владимирович! Появилось у меня одно опасение, связанное с нашим предстоящим полетом в Пятипланетью.

– Слушаю вас, ваше императорское величество!

– Вот что мне кажется… Давайте будем исходить из самого худшего. Предположим, у мерканцев имеется информация о том, что «Победоносец» был срочно отправлен к Новому Санкт-Петербургу. Предположим, Бедросо с давних пор прекрасно знает о том, что росский император любит самолично принимать участие в некоторых операциях. Какой бы вывод вы сделали на его месте?

Свистунов подумал несколько мгновений. И кивнул:

– Вершитель посчитает, что «Победоносец» вызван в столичную систему для того, чтобы переправить вас в расположение Четвертого флота, где вы собираетесь организовать свою ставку. На базе «Возничий» в лучшем для мерканцев случае. А в худшем – сами пожелаете участвовать в боевых действиях.

– Совершенно верно! Вы, наверное, слышали, о чем я говорил на недавней пресс-конференции перед тем, как объявить войну.

– Да, мне рассказывали. Правда, я посчитал, что журналисты несколько приукрасили ситуацию. Саму пресс-конференцию я не видел.

– Нет, Воислав Владимирович. Журналисты ничего не приукрасили. И это был не пропагандистский прием для оправдания начала боевых действий. Когда я находился с официальным визитом у фрагербритцев, на меня и в самом деле было предпринято несколько покушений подряд. И именно при этом погибли великий князь Владимир и мой личный секретарь. И у нас имеются стопроцентные доказательства того, что покушения были организованы спецслужбами Ордена. Да еще с привлечением боевых кораблей мерканского флота.

– Вот как! – Лицо Свистунова осталось непроницаемым.

Каперанг прекрасно понимал, что главное ему еще не сказали.

– У меня есть основания полагать, что Бедросо продолжит эти попытки. У него просто нет иного выхода, кроме как попытаться ликвидировать росского императора. После этого ситуация на международной арене может самым кардинальным образом измениться. Трон в случае моей гибели займет ее высочество Ольга, а она – женщина. Хоть и неглупая… В таких условиях и фрагербритский король, и новобагдадский халиф могут запросто денонсировать наши договоры и выйти из Тройственного союза. А воевать с Империей один на один Ордену намного сподручнее и легче. Согласны с этим?

– Думаю, вы правы, ваше императорское величество, – осторожно ответил Свистунов.

– А если продолжить рассуждения дальше, то получается, что проще всего ликвидировать росского императора, напав на одиночный корабль, на котором он полетит в расположение Четвертого флота.

Каперанг почесал бровь:

– И тут вы правы, ваше императорское величество.

– И как вы полагаете, Воислав Владимирович, где мерканцам проще всего произвести нападение?

Свистунов снова подумал несколько мгновений:

– Будем считать, что на получивших такой приказ вражеских кораблях установлена защита нового типа?

– Разумеется.

– Тогда где угодно. Если не струсят, способны и возле столичных миров пытаться нас перехватить. А если побоятся прямо в наше логово соваться, то на финише станут дожидаться… Однако теперь, после того, как на борту «Победоносца» смонтировали «око Комарова», ближе, чем на астрономическую единицу, врагу незамеченным никак к нам не подобраться. А уж пока они это расстояние сократят до дистанции удара, мы их тысячу раз успеем встретить.

– Да, тут я с вами совершенно согласен. Капитан первого ранга Яаскеляйнен возле Вайсбурга их на гораздо меньшем удалении встретить успел. Но надо быть начеку.

Свистунов улыбнулся:

– Теперь мне понятно новое назначение Армаса. Мы ведь с ним в юности в одной флотской школе учились.

Улыбнулся и Осетр:

– Судя по вашей с Яаскеляйненом квалификации, у вас оказались очень неплохие учителя.

– Школа имени адмирала Макарова на Новой Москве всегда была на высоте. – Каперанг посерьезнел. – Я вас понял, ваше императорское величество. Мой экипаж будет нести боевое дежурство не хуже экипажа «Осмотрительного». И в случае вражеского нападения мы сумеем дать достойный отпор.

* * *

«Око Комарова» опробовали в боевом режиме сразу, как только «Святой Георгий-Победоносец» отправился от Нового Санкт-Петербурга к точке начала прыжка с финишем у базы «Возничий», где ожидал приказаний Четвертый флот.

Система разведки и целеуказания работала теперь иначе, чем прежде: объекты, находящиеся в радиусе одной астрономической единицы, фиксировались «оком», а все остальные – старыми, пространственными сканерами.

В радиусе в одну а.е. СРЦ отмечала несколько десятков объектов, но все они были либо росскими кораблями, либо транссистемниками других государств, двигающимися своими обычными маршрутами, согласованными с диспетчерскими службами Нового Санкт-Петербурга и Нового Кронштадта, на котором располагались главные судостроительные заводы Империи.

Осетр и Лада Василькова, получившая указание не брать с собой видеокамеру и очень этим недовольная, некоторое время находились на мостике фрегата. Императору было интересно понаблюдать, как работает новое детище академика Комарова. А журналистка и вовсе смотрела на звезднофлотцев во все глаза. Похоже, о запрете снимать она и думать забыла…

Однако для Осетра ничего нового в центральной рубке «Победоносца» не происходило: те же приказы и доклады дежурных специалистов, что император слышал уже не один раз. Те же картинки на видеопластах, что не раз видел.

Делать тут было совершенно нечего, и он, оставив Василькову любоваться подвигами вахтенных офицеров, отправился в свою каюту, попросив каперанга Свистунова немедленно сообщить, буде враги все-таки окажутся столь отчаянными храбрецами, что осмелятся вторгнуться в пространство росских столичных миров.

Однако когда по кораблю объявили риманову готовность и настала пора укладываться в релаксатор, стало ясно, что храбрецов среди мерканцев так и не обнаружилось.

И Осетр не торопясь принялся готовиться к прыжковому сну.

Глава сорок вторая

Когда ИскИн вывел экипаж из прыжкового сна, каперанг Свистунов и четверо специалистов системы разведки и целеуказания, покинув каюты, прибыли прямиком в центральную рубку. Даже не дожидаясь обязательного приема пищи.

Голод, разумеется, не тетка, но его, в конце концов, можно и подавить. Особенно, если речь идет о безопасности его императорского величества…

На главном видеопласте хорошо наблюдались и база «Возничий», и заполнившие пространственный сектор вокруг нее боевые корабли и вспомогательные суда Четвертого флота. В радиусе астрономической единицы от фрегата никого не наблюдалось.

До окрестностей базы «Гергию-Победоносцу» предстояло добраться только через десять часов обычного хода.

Коротким прямым импульсом сообщили находящемуся на «Возничем» вице-адмиралу Приднепровскому, что завершили прыжок и в надлежащее время присоединятся к флоту. Получили ответный импульс с приветствием и пожеланием удачи.

Дождались, пока позавтракают и во главе со старпомом Колышевым явятся на центральный мостик сменщики, отдали старпому приказ отправляться к базе с обеспечением особой внимательности дежурных СРЦ на маршруте и в свою очередь споро отправились в кают-компанию – в животе уже кишка за кишкой гонялась с непременным желанием насытиться.

В кают-компании Свистунов подсел за стол к еще не закончившему прием пищи императору, поздоровался и доложил главнокомандующему, что вражеских кораблей поблизости «око Комарова» не застукало.

Похоже, трусоваты оказались господа мерканцы…

Его императорское величество улыбнулся:

– Неужели Вершитесь Бедросо не решится на последнюю попытку? Ох не верится мне в такую удачу! Я бы пока не говорил «гоп»…

– Дежурным СРЦ даны соответствующие указания, ваше императорское величество! – заверил его Свистунов. – С «гопом» или без «гопа», а врага ни в коем случае не проспим!

– Я в этом и не сомневаюсь… Приятного вам аппетита!

– Подождите, ваше императорское величество… Журналистка эта ваша… Она все время будет находиться на мостике? Режим секретности все-таки…

Похоже, флотское предубеждение против женщин сходу капитану было не преодолеть. Вежливость вежливостью, а привычки привычками!

Впрочем, капитан совершенно прав. Он – хозяин на корабле. И Осетру надо было своевременно договориться с ним о журналистке. Не подумал, ржавый болт ему в котловину!

– Воислав Владимирович! Уж если Василькова будет летописцем этой войны, ей самое место в гуще событий. И я бы вас попросил не чинить ей препятствий. А о соблюдении режима секретности я позабочусь!

– Хорошо, ваше императорское величество! – Свистунов взялся за вилку. – Будет исполнено!

Император кивнул и, еще раз пожелав капитану приятного аппетита, оставил его наедине с тарелками.

* * *

Примерно половина пути до прошла совершенно буднично.

Осетр сидел в своей каюте и беседовал с Ладой Васильковой, между делом разъяснив, чем ей разрешается, а чем не разрешается заниматься на борту «Георгия-Победоносца».

– Я уже договорился с капитаном фрегата, что вы можете находиться на центральном мостике, когда вам пожелается. Единственная просьба… а точнее, приказ… во время вашего там пребывания не задавать никому из присутствующих никаких вопросов. Мне – можно. – Он усмехнулся. – Я, если буду понимать, что происходит, и если в происходящем не будет военной тайны, непременно отвечу. Кстати… Где у вас видеокамера?

Лада сняла с головы поддерживающий волосы обруч и показала на украшающий его сверкающий камень.

– Вот она!

– Стало быть, с этим обручем вход на центральный мостик вам категорически запрещен. Кроме того, вас не будут приглашать на совещания, поскольку там часто звучит информация, которую посторонним знать просто не положено.

Лада кивнула:

– Я понимаю, ваше императорское величество. Секретность есть секретность. Я и так вам очень благодарна! Мне очень и очень повезло. Вряд ли какой-нибудь еще женщине удалось побывать на мостике боевого корабля.

– Не стоит благодарностей!

И тут по помещениям «Победоносца» разнесся сигнал тревоги.

«Кажется, я не ошибся в своих предположениях», – подумал Осетр.

– Что случилось? – вскинулась Лада и схватилась за обруч.

Сигнал тревоги сменился басом капитана:

– Внимание, экипаж! Боевая готовность номер два! Всем занять места согласно боевого расписания!

– Давайте-ка отправимся на мостик, – сказал Осетр. И напомнил: – А свой обруч все-таки оставьте здесь.

Лада положила видеокамеру на столик.

Они покинули каюту и ринулись в центральную рубку. Оказались там как раз в тот момент, когда Свистунов отдавал приказ:

– Внимание, экипаж! Боевая готовность номер один!

Двое гостей встали поодаль за спиной капитана.

Посыпались дежурные команды и доклады вахтенных.

– СРЦ! Обработать цели!

– Цели на запрос «свой-чужой» не отвечают.

– Судя по эфемеридам, похоже, намереваются нанести удар по нам.

– Что случилось, капитан? – спросил Осетр.

Впрочем, он уже и сам видел: в центре видеопласта висела отметка цели.

Предположения в очередной раз оказались безошибочными.

Свистунов оглянулся:

– Похоже, вы были правы, ваше императорское величество! «Око» засекло два неизвестных корабля. Движутся в нашу сторону с противоположных направлений. Скоро станет ясно, кто это.

Доклады продолжали поступать:

– Уровень мощности реактора – сто процентов.

– Энергозапас – сто процентов!

– СОБ на максимальном уровне защиты.

– Обработка данных по целям завершена! Мерканские фрегаты проекта одиннадцать двадцать пять! Расстояние до цели номер один – ноль целых восемьдесят четыре сотых астрономической единицы. До цели номер два – ноль целых восемьдесят пять.

Голоса дежурных специалистов были абсолютно спокойны.

Впрочем, для них не было ничего нового – ведь экипаж «Георгия-Победоносца» уже отправлял врага к праотцам.

Зато Лада Василькова опять глядела на происходящее во все глаза.

А ведь не похоже, что боится, ржавый болт ей в котловину!

Осетр чуть не расхохотался – настолько мысленное ругательство не подходило журналистке.

Дьявол, а я-то, похоже, слегка нервничаю. «Росомаха» хренов!

– Добро, СРЦ!.. – рявкнул Свистунов. – Наведение на цель номер один!

Вот у кого не наблюдалось никаких нервов…

Хотя император тоже успокоился. Было ясно: сейчас «Победоносец» отправит к праотцам еще два корабля.

– Наведение закончено! «Улитка» – на прицеле! Цель сопровождается устойчиво. Артиллерийские установки и «улитка» – в боевом режиме! Точка переброса – центральная звезда.

– Корабль к открытию огня готов, капитан! – доложил старпом Колышев.

У Осетра побежали мурашки по спине: все-таки при боевом применении «улитки» он присутствовал впервые.

– Ждем! – Свистунов снова повернулся к императору. – Может, они возьмут да и передумают…

– Не передумают, – сказал Осетр, справившись с мурашками.

Через минуту стало ясно, что мерканцы и в самом деле не передумают.

– Ну что ж… – Свистунов сдвинул пилотку на бок и потер руки. – Вы сами, господа, напросились… «Улитка»! Огонь!

– Есть «улитка», огонь!

Осетр, ожидая приличного толчка, расставил пошире ноги.

Однако никакого сотрясения не последовало. Как и не разнесся по помещениям грохот выстрела. Все ж таки «улитка» – не артиллерийская установка, никаких заметных человеческим чувствам отношений с корпусом корабля у нее не оказалось.

Осетр был даже разочарован незаметностью произведенного «выстрела»

Однако отметка в центре видеопласта исчезла.

Лада недоуменно посмотрела на императора. Видимо, она тоже ожидала грома и молнии.

И вновь зазвучали доклады:

– Цель больше не наблюдается!

– Энергозапас – семьдесят процентов. Перевожу реактор в режим восстановления мощности!

– На границе хромосферы центральной звезды зафиксирована вспышка. В расчетной точке.

– СРЦ! Перенацелиться на цель номер два!

Возле края главного видеопласта появилась новая отметка; медленно, но уверенно поползла в центр.

– Расстояние до цели – ноль целых семьдесят пять сотых астрономической единицы. Цель курса не меняет.

От дежурных специалистов команды шли к ИскИнам, от ИскИнов – к корабельным машинам и механизмам…

– Сейчас ударят по второй цели, – сказал Осетр журналистке.

– Я поняла, ваше императорское величество. – Лада во все глаза следила за происходящим.

Осетру вдруг пришло в голову, что капитан второго фрегата может стравить вакуум и сойти с боевого курса.

И тогда, может быть, имеет смысл дать ему унести ноги? Пусть вернется к своим и расскажет, что тут случилось… И, может быть, тогда, в свою очередь, стравит вакуум Вершитель? И войны вообще не случится?

Цель замерла в центре видеопласта.

– Расстояние до цели – ноль целых шестьдесят восемь сотых астрономической единицы. Цель курса не меняет.

Нет, Вершитель не струсит. Он – наверняка человек жесткий. Жесткий настолько, что капитаны его кораблей боятся своего правителя больше, чем смерти от рук врага. И вообще, гибель в бою почетнее наказания за трусость.

А кроме того, нужно ли, чтобы о способе, каким росичи уничтожают мерканские корабли, стало известно самим мерканцам. Предупрежден – значит, вооружен! Пусть они лучше продолжают ломать головы: что такое случается с их кораблями? Куда они – Ксену их побери! – исчезают?

– Обработка данных цели завершена!

– Наведение закончено! «Улитка» – на прицеле!

– Энергозапас – восемьдесят процентов. Восстановление продолжается!

А может поступить с ним, как каперанг Яаскеляйнен с линкором «Дуайт Эйзенхауэр»? Экипаж – в могилу, а фрегат – в призы…

Осетр уже хотел рассказать о своих сомнениях Свистунову, но тут же понял: не стоит.

Это опять проволочки накануне начала войны. Надо будет брать захваченного мерканца под охрану, связываться с базой «Возничий» и ждать, пока оттуда пришлют смену. Не оставлять же на борту мерканца призовую команду из состава экипажа «Победоносца»! И вообще изучение новой техники на плененном корабле может оказаться пустой тратой времени. Вряд ли она сильно отличается от защитной установки, что имелась на «Эйзенхауэре»… Слишком мало времени прошло для внедрения в жизнь кардинальных конструкторских изменений! Наверняка для покушения возле Вайсбурга были посланы корабли с самой новейшей защитой…

– Энергозапас – девяносто процентов.

Наши-то пока и не знают, что поблизости уже вовсю идет незримый бой. Хотя вспышку возле звезды могли зафиксировать.

– Энергозапас – сто процентов.

– Корабль к бою готов! – доложил старпом.

Свистунов откашлялся:

– «Улитка»! Огонь!

– Есть «улитка», огонь!

С видеопласта исчез второй мерканский фрегат.

– Энергозапас – семьдесят процентов. Перевожу реактор на режим восстановления мощности!

– На границе хромосферы центральной звезды зафиксирована еще одна вспышка.

Бой завершился!

– Приказ выполнен, господин капитан первого ранга! – доложил старпом. – Пространство от врага очищено!

– Добро! – отозвался Свистунов. – Ваше императорское величество! Противник уничтожен!

– Благодарю за отличную службу, господа! – сказал Осетр.

– Служим государю-императору! – грянуло на мостике.

– Ни черта не поняла! – сказала Лада Василькова.

Ответом ей были смешки со всех сторон.

Осетр не удержался и обнял каперанга Свистунова за плечи.

– Вот так мы и будем их бить, Воислав Владимирович!

– Так точно, ваше императорское величество! – просиял Свистунов. И отдал приказ: – Дежурный системы связи! Доложите на базу «Возничий» о случившемся. И сообщите, что через пять часов мы прибудем в их расположение.

Осетр представил себе, какой переполох возникнет после доклада на базе.

Приднепровский наверняка устроит начальственные разборки с подчиненными: каким образом в секторе близком к «Возничему» оказались незамеченными два мерканских фрегата? Спите, господа, мать вашу за ногу!..

Ну да ничего, под суд вице-адмирал никого не отдаст! А потом мы попросту отменим все розданные им наказания. Волей, обеспеченной нам росской конституцией. За полным отсутствием вины военнослужащих базы и флота!

Глава сорок третья

Прием главнокомандующего на «Возничем» ничем не отличался от недавней встречи на борту «Георгия-Победоносца». Тот же доклад – на сей раз от вице-адмирала Приднепровского; то же торжественное построение личного состава с громоподобным «Здра… жла… ва… имп… ство!»; те же недоуменные взгляды в сторону журналистки, которую после церемонии тут же отправили назад, на фрегат…

Потом император вместе с командующим Четвертым флотом проследовали на командный пункт базы, откуда министру иностранных дел графу Михаилу Олеговичу Остен-Сакену было отправлено срочное сообщение о немедленном предъявлении ультиматума мерканским властям.

Через четверть часа от Остен-Сакена пришло известие о выполнении распоряжения.

Текст ультиматума до министерства иностранных дел Ордена доведен, ваше императорское величество…

– Ну вот и всё, дорогой мой Иван Петрович! – сказал главнокомандующий. – Рубикон перейден! Отступать больше некуда!

Голос его был спокоен, как водная гладь в безветрие.

– И я поздравляю вас с этим решительным шагом, ваше императорское величество! – Приднепровский не удержался и удовлетворенно потер руки. – Теперь мы покажем этим орденским крысам, где раки зимуют.

А потом был объявлен общий сбор руководства штаба Четвертого флота и капитанов кораблей. Капитаны прибывали на совещание в условиях соблюдения режима секретности.

С докладом перед прибывшими выступил вице-адмирал Приднепровский. Он сообщил всем об ультиматуме, предъявленном правителям Великого Мерканского Ордена, и напомнил, что в предстоящих боевых действиях будут принимать участие не только росские корабли Четвертого флота, но и боевые соединения остальных стран, заключивших с Империей договоры о дружбе и взаимной помощи.

– Правда, – добавил он, – наши союзники нанесут удары на вспомогательных направлениях. Целью фрагербритского Второго королевского флота станет Бомонт, входящий в планетную систему звезды Ниагара. Скажу вам честно, что на захват планеты шансов практически нет – у фрагербритцев попросту не хватит сил для выполнения этой задачи. Но мы очень надеемся, что на помощь защитникам Бомонта мерканское руководство непременно перебросит подкрепления. На то, собственно, и делается расчет.

Капитаны закивали.

– Новобагдадский Второй флот имеет своей целью захват планеты Хаттерас возле звезды Линкольн, – продолжал Приднепровский. – Назначение удара также сугубо отвлекающее. Если оттянут на себя хоть какие-то дополнительные силы противника, это будет очень неплохо. На победу у Хаттераса надеяться тоже нет никакого резона.

Капитаны вновь закивали.

– Все вы знаете разницу в вооружениях между нашими союзниками и мерканцами. Поэтому, чтобы хоть как-то нивелировать ее, и фрагербритцам, и новобагдадцам приданы по пять наших линкоров и по десять фрегатов из состава Второго и Третьего флотов. Обе флотские группировки уже находятся в полной боевой готовности и в час Икс немедленно вторгнутся в пространство ВМО. А там как господь положит… Теперь что касается наших с вами действий… Основной целью для нас, как и было изначально решено, является столичный мир Ордена. Однако, посовещавшись со стратегами Адмиралтейства, мы решили, что Четвертый флот будет разбит на две оперативные эскадры. Командующим второй эскадры назначен капитан первого ранга Яаскеляйнен.

– Слушаюсь, господин вице-адмирал! – тут же отозвался бывший командир эсминца «Осмотрительный».

– В состав эскадры войдут следующие боевые единицы… – Приднепровский перечислил названия кораблей. – Итого пять линкоров, семь фрегатов, один истребителеносец, десять эсминцев плюс две десантные баржи и полтора десятка вспомогательных судов. Ваша цель – окрестности звезды Оттава (ОГК 318514), вокруг которой вращается мерканская планета Вестгалифакс. Именно в этой планетной системе должен быть нанесен еще один отвлекающий удар.

Со всех сторон понеслись очередные «Слушаюсь!»

– Вестгалифакс, – продолжал вице-адмирал, – был выбран в качестве цели по двум причинам. Во-первых, сей мир находится в том секторе принадлежащего сайентологам пространства, куда быстрее всех могут добраться корабли Первого мерканского флота, защищающего Нью-Вашингтон. Остальные флоты при всем своем желании способны успеть только к шапочному разбору. Таким образом планируется раздробить силы Первого флота сайентологов. По расчетам Адмиралтейства, мерканцы непременно должны воспрепятствовать захвату планетной системы Оттавы. Иначе созданный россами плацдарм непременно становится угрозой и столичному миру ВМО. Но есть и во-вторых – пояс астероидов, окружающий Вестгалифакс, является источником сибелия, важного стратегического сырья, используемого при изготовлении ИскИнов… Так что, как вы понимаете, Вершитель со своей камарильей непременно перебросят дополнительные силы на защиту этой планетной системы. И когда они увязнут в боях возле Вестгалифакса, настанет очередь первой оперативной эскадры, в состав которой войдут все остальные корабли флота, за исключением боевого охранения базы «Возничий». Командовать этой эскадрой буду я. Штаб будет расположен на фрегате «Святой Георгий-Победоносец». Там же будет расположена и ставка главнокомандующего.

Все присутствующие воззрились на Осетра: с какого такого перепугу император лично собирается участвовать в бою?

Однако Осетр никому не собирался объяснять свои решения.

– Я продолжаю, – сказал Приднепровский. – Целью первой оперативной эскадры является планетная система звезды Мэрилин, вокруг которой обращается Нью-Вашингтон… Таким образом при благоприятном развитии событий нам удастся захватить столичную планету и своим ударом быстро обезглавить Великий Мерканский Орден. Этим мы поможем и соединениям, наносящим отвлекающие удары. Вряд ли после падения цитадели сайентологов они долго будут сопротивляться. В общем, на бумаге у нас получается гладко. Осталось не «забыть про овраги»… Есть ли вопросы?

Вопросов пока не имелось.

– Ваше императорское величество! – Приднепровский повернулся к Осетру. – Вы желаете что-нибудь сказать?

– Да, разумеется… – Осетр встал со стула. – Господа офицеры! Соратники! Друзья! С тех пор как мне пришлось занять трон, вся моя жизнь и все мои заботы были направлены на решение только одной задачи – поднять с колен нашу несчастную страну. К сожалению, диалектика развития человеческих сообществ такова, что любое из них испытывает силовое давление со стороны других. Не зря говорят в народе: с волками жить – по-волчьи выть. Не наша вина в том, что наши бывшие партнеры не хотят мириться с тем, что мы вышли из-под их влияния и не хотим больше следовать в кильватере их внешней политики. Каждая страна защищает свои интересы, главная задача на международной арене – находить пути решения возникающих проблем, учитывая интересы всех участников процесса. К сожалению, власти Великого Мерканского Ордена избрали совсем другой, противоположный путь – путь раскола нашего общества, путь наращивания галактических мускулов, путь терроризма и убийств неугодных им должностных лиц. Думаю, вы уже знаете, что произошло возле фрагербритской столицы. Там нас спас… именно спас – не побоюсь этого слова! – экипаж эсминца «Осмотрительный» под командованием Армаса Урховича Яаскеляйнена. И я очень надеюсь, что все экипажи вашего флота станут действовать так же внимательно, так же решительно и так же успешно. И тогда победа непременно окажется за нами!

Все присутствующие вскочили со своих мест:

– Служим государю-императору!

– И давайте все вместе послужим нашей отчизне! Она того заслужила, друзья!.. Прошу вас, Иван Петрович! Работайте дальше!

Офицеры остались обдумывать конкретные планы боевых действий применительно к конкретным планетным системам.

А император покинул зал совещаний и вместе с командиров базы вице-адмиралом князем Прозоровским пошел знакомиться с его владениями.

Глава сорок четвертая

Кен Милтон, Капитан Офиса Добрых Дел, не ждал от предстоящего дня ничего хорошего.

Он давно привык, что все «добрые дела» – и планы, и отчеты – обсуждаются с Вершителем с глазу на глаз, и когда его вызвали во дворец на совещание СиОрг, он полетел туда с ощущением полной обреченности.

Похоже, настала пора платить по счетам. Сегодня дядюшка Тим спросит с Офиса за все просчеты, допущенные в последнее время. А просчетов, Ксену их побери, хватает! Судьба словно ополчилась на Милтона, то и дело ставя подножки под любые активные тайные начинания. И конца-края этому не видно!

Глайдер летел над Сайнт-Рон-Сити в составе целой процессии. Впереди двигалась точно такая же машина с охранниками, позади еще две.

Это была всегда соблюдаемая мера предосторожности – никто не знал, в каком именно глайдере находится руководитель Офиса. После произошедшего в последние дни мера просто необходимая.

Если ты своими действиями покушаешься на кого-то, будь готов к тому, что и тебя возьмут на прицел…

Внизу тянулись узкие улицы, широченные авеню и огромные площади столицы, уже украшенные ко Дню Святого Рона.

Праздник должен состояться завтра.

И то, что Вершитель назначил совещание на сегодня, говорило о многом. О многом и нерадостном…

Обычно накануне Дня члены СиОрг не занимались исполнением своих должностных обязанностей, а готовились к церемонии Радости. Впрочем, подготовка к церемонии – тоже должностная обязанность, если церемония относится к государственной религии.

Милтон хмуро разглядывал родной город.

Чуть в стороне, справа, прополз гигантский куб церкви Святого Рона – центр завтрашнего праздника. Плоскую крышу куба венчал гигантский Цветочный Крест высотой в полторы сотни метров, над прицерковной площадью развевались на ветру государственные флаги Великого Мерканского Ордена.

Центральные лучики Креста сегодня показались Милтону остриями копий, нацеленными прямо ему в сердце.

И он в очередной раз подивился, насколько реальная политика опошлила нравственные идеалы, стремясь к которым, Святой Рон создавал в Древние времена свою Дианетику.

Слава Ему, с треугольником ЗОК за прошедшие тысячелетия ничего плохого не произошло. И знание, и ответственность, и контроль в Ордене – на высочайшем уровне. Но вот треугольник АРО изрядно деформировался – реальность и общение теперь слишком явно превалируют над аффинити. Потому что степень приятия и любви определенно стремится к нулю, все чаще и чаще перерождаясь в лютую ненависть, Ксену нас всех побери, со всеми нашими потрохами!

И именно по этой причине судьба, похоже, отвернула от страны свое лицо.

И от него, Кена Милтона!

Экая задница настала!

Мы умудрились настроить против себя всю Галактику. Мы сумели разбудить стойкую неприязнь к нам у элиты нашего главного союзника последних десятилетий – Росской империи. Мы довели ситуацию до полного идиотизма: главный наш союзник превратился в главного врага, постепенно перетащившего на свою сторону фрагербритцев и новобагдадцев. И теперь нам противостоят не каждый сам по себе, теперь нам противостоит Тройственный союз. А все наши попытки сорвать процесс сближения и расколоть союз закончились все той же задницей. И теперь Ордену, судя по всему, неотвратимо светит кровопролитная война на собственной территории, чего так не любит наш благословенный народ.

Лучше всего, конечно, было бы скинуть дядюшку Тима с кресла Вершителя, но кто способен на столь решительный поступок? Оппозиции Бедросо в высших кругах Ордена попросту нет. Надо отдать ему должное – он сумел вести внутреннюю политику таким образом, чтобы не вызывать недовольства у соратников, а если отдельные недовольные и появлялись порой, им тут же затыкали распахнувшийся рот. И Офис Добрых Дел приложил к этому немало усилий.

И вот теперь в благодарность за эти усилия вполне можно получить отставку со всеми из этого события вытекающими!..

Единственная надежда на то, что в преддверии столь серьезной войны Бедросо не решится на кардинальные изменения в верхушке СиОрг.

Резкие кадровые перемены всегда ведут к организационным сбоям, а сейчас государственный механизм должен действовать как хорошо отлаженная машина… Иначе, спаси Святой Рон, нам конец!

Милтон хотел было приземлиться возле церкви Святого Рона и помолиться за благополучное окончание сегодняшнего совещания, но, глянув на браслет, понял, что времени на молитву попросту не осталось.

* * *

Он вошел в приемную Вершителя без пяти десять.

Помимо Милтона, к дядюшке Тиму оказались приглашены все силовые министры и флаг-адмирал Джон МакАртур.

Джастин Грин, секретарь Бедросо, сидел на своем месте с непроницаемой физиономией. Даже Милтону он лишь коротко кивнул, и сей факт не рождал в душах присутствующих никакого оптимизма.

Впрочем, долго мучиться ожиданием грядущих проблем им не пришлось – ровно в десять Грин пригласил всех в кабинет главы государства.

Поздоровались с хозяином; повинуясь его приглашающему жесту, расселись вокруг длинного стола; привычно втянули головы в плечи.

Дядюшка Тим тянуть бизона за хвост не стал.

Никаких вопросов о благополучиях семей и здоровье, никакого упоминания о наступающем празднике…

– Сердечно поздравляю вас, обращенные! – сказал он с сарказмом в голосе. – Вчера, ближе к ночи, крыса Остен-Сакен из министерства иностранных дел Росской империи прислал нам ультиматум ублюдка. Великому Мерканскому Ордену недвусмысленно угрожают очень скорой войной. И судя по всему, россы настроены весьма и весьма решительно!

По кабинету пронесся общий вздох.

Средства массовой информации в последние дни сообщали, что росский император обвиняет Орден в многочисленных преступлениях и обещает кару за это, но многие, похоже, надеялись, что обвинения – информационный шум, за которым не стоит ничего, кроме блефа…

Милтон ждал от присутствующих на заседании взрыва возмущений, однако никаких реплик никто из членов СиОрг себе не позволил.

– Должен вам сообщить, – продолжал Вершитель, – что мы в последнее время попытались реализовать целый ряд мер, направленных на уменьшение военной угрозы. – Он повернулся к Милтону. – Доложите нам всем, мистер Капитан, что было предпринято.

Ну вот! Не по имени, не «обращенный»! А просто – мистер Капитан…

Милтон встал из-за стола:

– Предпринято, господа, в последнее время следующее. Во-первых, во время визита росской правительственной делегации на Вайсбург было разработано два варианта покушения на Остромира Первого. Наши сторонники среди фрагербритцев попытались осуществить оба. Удачно не закончилось ни одно. Правда, провал не был полным, поскольку при этом погибли брат бывшего императора Владислава Второго великий князь Владимир и личный секретарь ублюдка, но факт остается фактом: Остромир ничуть не пострадал… Думаю, о следующих за этими покушениями событиях более подробно может рассказать присутствующим флаг-адмирал МакАртур.

Милтон глянул на Бедросо, ожидая его реакции.

Главное в жизни политика в такой вот ситуации – постараться размазать ответственность. Тогда и высочайшая кара может оказаться размазанной по нескольким виноватым…

– Ну что ж, давайте послушаем МакАртура, – кивнул Вершитель. – Садитесь, Капитан!

Милтон сел.

Встал флаг-адмирал.

– Для поддержки усилий фрагербритских заговорщиков флот, на всякий случай, направил в окрестности Вайсбурга линкоры «Дуайт Эйзенхауэр» и «Джон Стэннис», оборудованные наиновейшими генераторами постановки коконов Фогеля. В задачу кораблей входило физическое устранение обоих правителей в случае, если запланированное Офисом Добрых Дел покушение на Остромира сорвется. Должен сказать, что на удачное выполнение задания нашими кораблями имелись весьма реальные шансы, поскольку линкоры с новыми системами обеспечения безопасности способны подобраться к планете в режиме полной невидимости и раскрыться лишь перед самой атакой.

Флаг-адмирал тоже размазывал ответственность.

– Средства планетной обороны Вайсбурга, – продолжал он, – вполне могли и не успеть отреагировать на внезапную атаку. Что там случилось конкретно, неизвестно, но задача оказалась невыполненной, а оба корабля на базу не вернулись. – МакАртур развел руками. – Должен вам всем напомнить, что несколько ранее на территории Новобагдадского халифата мы потеряли эсминец «Рональд Рейган», на котором имелись еще экспериментальные в ту пору средства обеспечения безопасности. Информация о том, что там произошло, полностью отсутствует. Эсминец просто не вышел на связь. Однако из-за его потери планируемое внедрение новой защиты на корабли нашего флота несколько задержалось.

Это был скрытый упрек самому Вершителю, поскольку именно он приказал тогда при разработке операции по пленению росского ублюдка на Ибн-Джухайяме использовать чисто экспериментальную установку СОБ. А в результате установка пропала вместе с «Рональдом Рейганом», и конструкторы с инженерами были вынуждены потратить дополнительное время на ее воссоздание.

Вершитель чуть поморщился:

– У нас неплохая память, флаг-адмирал. Давайте-ка поподробнее о событиях последнего времени!

– Слушаюсь, Вершитель!.. В общем, два корабля мы возле Вайсбурга потеряли и опять по неизвестным причинам. Беда еще и в том, на обоих линкорах находились искусственные интеллекты нового поколения – биоИскИны. Ибо было принято поспешное решение рискнуть ими ради достижения конечной цели.

А вот этот упрек был высказан уже в адрес Кена Милтона – именно он настоял на том, чтобы послать к Вайсбургу корабли с ИскИнами, изготовленными на основе биологических объектов, способными, в отличие от кристаллических, в определенной степени на интуицию и догадку.

Слишком большие надежды возлагались на этот рейд! Однако, судя по финалу, интуиция ИскИнам ни в коей степени не помогла…

Нет, молодец, конечно, этот МакАртур! В неудаче при атаке Вайсбурга все кругом виноваты, кроме флотских. А где же должное умение и надлежащий опыт капитанов кораблей?

– Но еще большая беда состоит в том, – продолжал флаг-адмирал, – что один из линкоров, «Дуайт Эйзенхауэр», был в результате захвачен россами. По крайней мере, так утверждал росский император на похоронах великого князя Владимира и позже на пресс-конференции, которую он устроил в обоснование предстоящего ультиматума.

Дядюшка Тим, разумеется, знал об этом выступлении ублюдка.

Тем не менее Милтон позволил себе реплику:

– Эта информация, господа, кроме речей росского императора и представленных на пресс-конференции записей, которые вполне могут оказаться липовыми, агентурно не подтверждена. К сожалению, у нас теперь не осталось на Новом Кронштадте ни одного своего агента. Росское министерство имперской безопасности в последнее время просто лютует…

Флаг-адмирал на его реплику никак не отреагировал.

– Пару дней назад командованием флота была предпринята очередная попытка устранить Остромира. На сей раз два наших фрегата попытались атаковать корабль, на котором, по агентурным данным, должен был находиться росский император. – МакАртур только сейчас глянул на Милтона. – Судя по всему, и эта попытка провалилась. Ни один из фрегатов на связь больше не вышел и на базу не вернулся. Что там произошло, мы опять-таки не знаем.

В кабинете повисла гнетущая тишина.

Присутствующие переваривали неожиданную новость.

– Ну а здесь-то кто вам виноват, МакАртур? – сказал Милтон. – Уж эту-то, чисто военную операцию вы проводили исключительно сами, без вмешательства Офиса Добрых Дел! А результат – ничем не лучше!

Вершитель постучал стилом по столу:

– Попрошу пока без комментариев!

Однако во взгляде, брошенном им на Капитана, определенно присутствовали признаки благосклонности.

Милтон слишком хорошо знал своего правителя и слегка приободрился.

Мы еще посмотрим, мистер МакАртур, на кого тут падёт высочайшая кара!

– У вас имеются предположения, флаг-адмирал, что именно случилось с этими нашими фрегатами?

МакАртур снова развел руками:

– Поскольку они не вышли на связь и не вернулись на базу, вывод может быть только один и, к сожалению, совершенно неутешительный. Мы думаем, корабли погибли, Вершитель.

– Но каким образом они погибли? Не может ли быть иного варианта? Как с «Дуайтом Эйзенхайэром»…

– Либо их уничтожили россы, либо, при повреждениях в процессе боя, приводящих к потере хода, произошла самоликвидация. Я не верю, что капитаны фрегатов сдались в плен.

Бедросо побарабанил пальцами по столу.

– Это похвально, что вы верите своим людям, флаг-адмирал. Но каким образом фрегаты оказались уничтожены? На них ведь стояла самая последняя модель системы обеспечения безопасности! Эти-то корабли, в отличие от линкоров, действующих у Вайсбурга, россы, как я понимаю, даже обнаружить не были способны.

МакАртур пожал плечами:

– Значит, стали способны, Вершитель. Ни у меня, ни у моих специалистов нет других объяснений. Чудес не бывает.

Бедросо крякнул:

– Иными словами, обращенные, если согласиться с мнением флота, то мы потеряли единственное преимущество, имеющееся у наших боевых кораблей перед росскими. Этого нам только не хватало!.. Что ж, господа адмиралы. Отныне вам следует помнить об этом, когда вы будете составлять планы дальнейших боевых действий.

– Мы будем помнить, Вершитель. Хотя, если подумать, потерянное техническое преимущество вовсе не обрекает нас на неизбежное поражение. Исход любого космического боя между равными противниками решают, в первую очередь, опыт и слаженность работы экипажа. Вот когда у россов появится собственное техническое преимущество, тогда могут возникнуть неразрешимые проблемы.

– Да-да, флаг-адмирал! – с сарказмом сказал Бедросо. – У россов нет собственного технического преимущества над нами, однако они сумели успешно противостоять опыту и слаженности работы ваших экипажей. Аж как минимум четыре раза сумели, если не считать пропавшего в Халифате эсминца!

Похоже, среди всех присутствующих в первую очередь рисковал своей должностью именно МакАртур.

– Впрочем, ладно, хватит о наших потерях! Я полагаю, вы найдете виновных в случившихся неудачах, и они понесут должную ответственность за свои ошибки. – Бедросо встал, подошел к своему рабочему столу и взял в руки лист папира. – Сейчас нам с вами нужно решить, что мы ответим росскому ублюдку на его ультиматум.

И Вершитель принялся читать вслух, знакомя присутствующих с текстом присланного россами послания.

А когда закончил, по кабинету пошел недовольный гул.

Члены СиОрг, смекнув, что раздачи наказаний не будет, решились на проявление нужных дядюшке Тиму чувств.

– Это просто оскорбление мерканского народа, Вершитель! – рявкнул флаг-адмирал МакАртур и грохнул кулаком по столу.

Остальные высказались в том же духе.

– Ублюдок плюет нам в лицо, Ксену его побери!

– Пусть они этот ультиматум запихнут себе в задницу!

– Рано скунс завонял! Как бы без головы не остаться!

Вершитель с удовлетворением слушал.

Наконец возмущение обращенных сошло на нет.

– Правильно ли я понимаю, что нам следует с возмущением отвергнуть ультиматум, господа?

Последовал новый взрыв эмоций.

– Конечно, Вершитель!

– Абсолютно правильно!

– За такой ультиматум его автору надо яйца оторвать!

Бедросо еще некоторое время послушал представителей элиты Ордена. Потом поднял руку:

– В таком случае, господа, давайте-ка подумаем, откуда нам ждать удара. И какие меры следует предпринять, чтобы успешно отразить его? Что скажет командующий флотом?

Снова поднялся флаг-адмирал:

– Главштаб флота уже прорабатывал возможные варианты начала войны с россами, Вершитель. Мы полагаем, что прежде чем атаковать на главном направлении, противник предпримет попытку нанести вспомогательные удары. Исключительно для отвлечения нашего внимания и сил… Вся проблема в том, чтобы нам не ошибиться с выбором именно главного направления. Штаб давно уверен, что противник обладает способностью создавать искусственные римановы туннели… Мы в этом убедились, когда произошла вражеская вылазка в сектор Саммерсити. А при таком умении наилучшая стратегия для россов – ударить в самое сердце Ордена, оказавшись прямо в системе Мэрилин, и попытаться прорваться к Нью-Вашингтону. Все прочие боевые действия, когда бы и где бы они ни начинались, как я уже сказал, будут играть исключительно отвлекающую роль с целью заставить нас распылить силы. Собственно говоря, именно такой план начала войны, если вы помните, существовал и у нас. Нанести отвлекающий удар в районе базы «Змееносец», где находился бы взбунтовавшийся Третий флот адмирала Барятинского. А когда росское Адмиралтейство среагирует на него, вторгнуться в пространство Империи поблизости от столичных миров, преодолеть сопротивление Первого росского флота и базы «Орион» и захватить Новый Санкт-Петербург, покончив с ублюдком в самые кратчайшие сроки и обезглавив таким образом Империю. Полагаю, росские стратеги не глупее нас.

Глава Офиса Добрых Дел подумал, что разработанный штабом план следовало осуществить еще в те дни.

Соотношение сил тогда если и было не в пользу Ордена, то близко к равному. Не то что теперь, когда на противоположной стороне готовы воевать вооруженные силы сразу трех держав.

Увы, в те дни некоторым не хватило решительности. А другим некоторым – элементарной настойчивости. Вот и расхлебываем теперь давно заваренную кашу…

Однако что было – то было. Теперь не вернешь! Без толку сегодня сожалеть о несостоявшемся!

– В общем, наше главное предложение – отражать вспомогательные удары Тройственного союза только флотскими соединениями, имеющимися в секторах, где начинаются боевые контакты. А от столичного мира силы ни в коем случае не отвлекать! У нас слишком мало кораблей с повышенной степенью защиты. Будь их побольше, некоторые можно было бы посылать на подмогу, пользуясь их полным техническим превосходством над фрагербритцами и новобагдадцами. Но, повторяю, их слишком мало. Все дырки не заткнешь!

– А если на вспомогательных направлениях флот не выдержит? – Вершитель нахмурился. – Что тогда? Отдавать противнику наши миры? – Бедросо побагровел. – Так и будут отхватывать кусок за куском, пока мы не окажемся блокированными на столичной планете… Нет уж, господа адмиралы, так вести войну я вам не позволю! Думайте дальше! И докладывайте о том, что придумаете!

Совещание закончилось.

Члены СиОрг встали и гуськом потянулись к выходу. Обычных оживленных разговоров слышно не было.

– Капитан, задержитесь, пожалуйста, – сказал Вершитель в спину Милтону.

Глава Офиса Добрых Дел вернулся и снова угнездился за столом.

Когда все остальные освободили кабинет, Вершитель потер рукой лоб.

Похоже, ему было сейчас очень нелегко.

– Вот что, Кен. Графиня Елена Шувалова содержится у нас в Гуронвильской тюрьме. Полагаю, самое время скрытно перевезти ее в другое место, но так, чтобы об этом никто не догадался. И чтобы никто, кроме нас двоих, не знал, где именно она будет находиться впредь.

Милтон с трудом сдержал родившуюся в душе радость – ему давалось поручение, говорящее об особом доверии со стороны дядюшки Тима.

А стало быть, в случае чего, крайним его не назначат. Если же вдруг и попытаются назначить, у него будут на руках кое-какие козыри…

Он спрятал под крышку стола вспотевшие ладони и вытер их о брюки.

Для человека, еще полчаса назад ожидавшего административной расправы, такое задание – не самое худшее развитие событий…

– Будет исполнено, Вершитель. Мы организуем переезд графини таким образом, что никто, кроме вас и меня, и знать не будет, что это вообще Елена Шувалова. Но мне потребуется разрешение на вывоз ее из тюрьмы и из Сайнт-Рон-Сити. Вами лично завизированное.

– Вы получите такое разрешение, как только оно потребуется. – Бедросо снова потер лоб. – Я очень надеюсь на вас, Кен!

– Я оправдаю ваши надежды, Тим!

В принципе, Вершитель должен был отреагировать на такое панибратство. Но не отреагировал.

По дороге из дворца Милтон включил автопилот и задумался.

И когда кортеж опустился на плоскую крышу Офиса Добрых Дел, Капитан уже знал, что ему необходимо предпринять. Оставалось довести до конца задуманное.

Глава сорок пятая

Утром Милтон в компании охранников снова отправился во дворец к Вершителю.

Тот, предупрежденный о визите еще накануне вечером, ждал его. Только сообщил, что в полдень должен оказаться в церкви Святого Рона, на праздничном богослужении, а потому времени у него будет немного.

Потому Капитан и летел к нему так рано.

В средства массовой информации об угрозе скорой войны сообщать не стали – незачем портить людям праздник.

Над городом летало множество глайдеров – люди рано потянулись к церкви, чтобы занять местечко. В десять доступ на церковную площадь закроют.

До машин Милтона и его охраны никому не было дела.

Впрочем, кавалькада специально сделала крюк к западу, чтобы избежать глайдерной суеты возле церковной площади.

Джастина Грина в этот ранний час еще не было, и Милтона встретил в приемной сам Бедросо.

Поприветствовали друг друга, перебрались в кабинет.

– Как дела, Кен?

– Я готов, Вершитель, уже сегодня выполнить ваше поручение. Мне нужно разрешение.

Бедросо сел за стол, включил комп.

Через полминуты разрешение на вывоз Елены Шуваловой было подготовлено и завизировано.

– Вы ведь понимаете, Кен, что в случае… э-э… ухудшения ситуации ублюдок непременно станет искать ее, – сказал Вершитель, передавая карту главе Офиса Добрых Дел.

Он не захотел открыто произнести слова «военное поражение» и заменил их эвфемизмом.

Милтон кивнул:

– Конечно, станет, Вершитель. Но я позаботился о максимальном усложнении его задачи. Вчера был срочно изготовлен симулякр глубокой маскировки, в который заложены данные некоей проститутки из городка Олбани. Это на Южном континенте, население около ста тысяч человек, на планете полным-полно таких городков. Сама проститутка ликвидирована, не осталось никаких следов. Сутенер ее – агент местного управления Офиса Добрых Дел, но его на всякий случай тоже загасили. Графиня Шувалова будет жить в Олбани на специально арендованной конспиративной квартире под постоянной охраной моих людей. И Остромиру потребуется не один год, чтобы отыскать ее. Замучается он, Ксену его побери!

Бедросо потер лоб и по-стариковски пожевал губами.

Похоже, ему было сегодня не до праздника, но против церемониальных обязанностей не попрешь. Нарушение традиций скажет людям много больше, чем любые средства массовой информации.

– Я вот еще о чем подумал, Вершитель, – продолжал Капитан. – Полагаю, на случай ухудшения ситуации симулякры глубокой маскировки следует подготовить для дочерей Владислава. Да и для вас лично, думаю, – тоже весьма не помешало бы. Как считаете?

Дядюшка Тим снова пожевал губами:

– Да, Кен, вы, по всей видимости, правы. Это очень удачная мысль… Я, разумеется, не теряю веры в конечный успех нашей борьбы с россами, но мудрецам свойственно быть готовыми и к худшему. Дабы не сталкиваться с неожиданностями… Симулякры вполне могут пригодиться. Займитесь и этим, пожалуйста! И да поможет нам Святой Рон!

– Будет сделано, Вершитель! – Милтон с трудом сдержал удовлетворенную улыбку. – И да поможет нам Святой Рон!

«Сделано», между прочим, было еще вчера.

Агенты Офиса Добрых Дел, помимо данных проститутки из Олбани, подготовили информацию для изготовления еще трех симулякров глубокой маскировки, а профессор Лео Бернстайн из Принстонского университета эти симулякры изготовил.

Но говорить о них дядюшке Тиму сейчас рано. Подходящий момент наступит чуть позднее. А пока пусть мистер Вершитель по-прежнему нуждается в особых услугах Капитана…

* * *

Через пятнадцать минут, Милтон, предварительно договорившись по браслету с личным хирургом Бедросо и отпустив охранников, в гордом одиночестве летел к центральной тюрьме, расположенной в Гуронвиле, пригороде Сайнт-Рон-Сити.

А еще через полчаса предъявлял начальнику Гуронвильской тюрьмы карту-разрешение, завизированное самим Вершителем.

– Подождите здесь, мы приведем заключенную, – сказал начальник, ознакомившись с содержимым карты.

– Нет, обращенный, я бы предпочел сам вывести ее из ваших застенков. И предупреждаю вас: никто, кроме разве лишь Святого Рона, не должен знать о переводе заключенной отсюда.

– Я все понимаю, Капитан! Можете быть спокойны! Даже Святой Рон ничего не узнает!

Начальник тюрьмы вполне мог позволить себе такие шуточки.

Ведь он и понятия не имел, почему Шувалову у него забирают.

Однако надо было делать хорошую мину при плохой игре, и Капитан отреагировал на шутку старательным смехом.

Потом начальник тюрьмы вызвал одного из своих надзирателей, и вскоре Милтон уже шагал в его сопровождения по тюремным коридорам, преодолевая многочисленные двери и решетки, пока не оказался в камере, где содержали пленницу.

Графиня Елена Шувалова при его появлении встала из кресла, в котором сидела, читая книгу, и отложила ее; посмотрела вопросительно; стиснула руки. Во взгляде ее явно присутствовал страх.

Поскольку лично они никогда не встречались, графиня не знала, кто заявился к ней в гости.

К счастью, содержали ее тут не в тюремной робе – на узнице было простенькое коричневое платье.

Слава Святому Рону, меньше забот! А то тряси начальника тюрьмы, чтобы выдал заключенной гражданскую одежду…

– Собирайтесь, графиня! – сказал Милтон по-росски.

– Куда? – Голос Шуваловой дрогнул.

– С вещами на выход, сударыня! Отныне вы будете жить в другом месте.

Шувалова все еще не потеряла былой привлекательности, а легкий страх даже добавлял ей красоты.

У Владислава Второго, прямо скажем, в отношении женщин имелся весьма неплохой вкус…

Капитан перешел на галактос:

– Но прежде я отвезу вас к доктору. Пройдете медицинский осмотр.

– Да, но я ведь совсем недавно посещала тюремного доктора.

– А теперь вас осмотрит личный врач самого Вершителя.

Она распахнула глаза:

– Ну надо же! Я опять понадобилась вашему Бедросо? И для чего же теперь? Для очередной гадости?

На эти вопросы Милтон отвечать не стал.

– А чем вам не нравится частая проверка здоровья? Небось, когда вы находились в услужении у новобагдадского богача, столь частым вниманием докторов вряд ли пользовались.

Щеки графини мгновенно покраснели от гнева.

– В услужении у Ибрахима ибн Аль-Фарида было намного лучше, чем в этой вонючей тюрьме.

Экая штучка! Дворянских кровей, понятное дело… Куда уж нам, простым мерканским парням?

– То-то в вашем галактосе до сих пор угадывается халифатский акцент.

– Зато по-росски я говорю безо всякого акцента. Не то что вы!

Смысла препираться с нею не было никакого.

Это была не женщина, а козырной туз в будущей игре с росским императором. Не только для Вершителя, но и, вполне возможно, для самого Милтона.

– Собирайтесь, графиня! Мы сейчас выйдем за пределы тюрьмы. Но не вздумайте попытаться сбежать. У меня в кармане лежит парализатор, и я награжу вас за неповиновение очень болезненным импульсом. – В подтверждение своих слов Капитан достал оружие.

Даже самую злющую женщину, если она – не суперагент из боевика, нетрудно напугать.

Гнев испарился с лица Шуваловой, плечи опустились, и вот уже перед Милтоном стояла овечка, готовая идти куда угодно. Даже на заклание…

Милтон спрятал парализатор.

Через десять минут он сажал ее в кабину глайдера, припаркованного на площади перед входом в тюрьму.

А еще через полчаса уже вводил в кабинет Тома О’Cалливана, начальника Центрального военного госпиталя.

Именно тот был личным врачом Вершителя Бедросо.

Укол в плечико, и с графиней Шуваловой можно было делать все что угодно – от изнасилования до имплантации симулякра глубокой маскировки во все еще упругую задницу.

Занялись, разумеется, последним.

Глава сорок шестая

Вторжение в пространство Великого Мерканского Ордена началось точно по разработанному плану.

Совместная росско-новобагдадская флотская группировка выскочила из риманова тоннеля в окрестностях звезды Линкольн и взяла курс в центр планетной системы, к миру, носящему название Хаттерас.

Фрагербритское же соединение с участием кораблей, приданных ему из состава Второго императорского флота, в это же самое время благополучно прибыло в систему Ниагары и на всех парах устремилось к Бомонту.

В секторе ответственности Четвертого флота одновременно с союзниками в гипер ушли корабли второй оперативной эскадры под началом капитана первого ранга Яаскеляйнена. На другом конце пути их ждали окрестности звезды Оттава, вокруг которой вращались планета Вестгалифакс и пояс астероидов, столь богатых стратегически важным сибелием.

А после того, как часть сил Первого мерканского флота неизбежно увязнет в боях за Вестгалифакс и сибелий, в рукотворные римановы тоннели должны были уйти боевые корабли и транспорты первой оперативной эскадры под командованием вице-адмирала Приднепровского.

Их целью была планетная система звезды Мэрилин, вокруг которой обращался столичный мерканский мир Нью-Вашингтон.

Корабли первой эскадры покинули базу «Возничий» одновременно со второй, но в гипер пока не отправились, остались поодаль, включив на полную мощность системы обеспечения безопасности и оказавшись, таким образом, невидимыми для вероятных наблюдателей противника.

На своей территории проделать такое было не сложно – тут попросту не имелось вражеских сканеров последнего поколения.

Вот дальше будет потруднее…

День прошел в бесконечном ожидании.

Ночь и следующее утро – тоже.

А потом от капитана первого ранга Яаскеляйнена связисты базы «Возничий» получили донесение, немедленно переправленное на борт «Святого Георгия-Победоносца».

Императора тут же позвали в центральную рубку. Журналистку Василькову оставили в ее каюте.

Когда Осетр прибыл на мостик, там, кроме дежурной смены, уже находились Приднепровский, командир корабля капитан первого ранга Свистунов и старпом капитан второго ранга Колышев.

Первым делом ознакомились с содержанием присланной хивэграммы.

Донесение гласило, что поначалу вторжение в планетную систему Оттавы проходило очень гладко.

Мерканцы, правда, обнаружили росские корабли, едва те вышли из римановых тоннелей. Однако возле Оттавы присутствовало всего три фрегата противника да пяток эсминцев, которые тут же выдвинулись навстречу незваным гостям. Задача у защитников была незатейливой – связать атакующих до подхода дополнительных сил, и мерканцы выполняли ее геройски. Правда, численное преимущество россов сразу сказалось. Пока часть эскадры вступила в боевой контакт с мерканскими кораблями, остальные устремились к Вестгалифаксу. Транспорты с десантниками шли во втором эшелоне, прикрываемые эсминцами, а фрегаты и линкоры атаковали средства планетной обороны.

Тут же обнаружился, по выражению Приднепровского, и первый «овраг» – вокруг планеты крутились две орбитальные крепости, которые не смогла выявить объединенная система разведки и целеуказания.

Крепости находились на стационарной орбите с противоположных сторон Галифакса. Огнем одной из них были уничтожены два фрегата, идущие в авангарде атакующих сил. Использовать «улитку Комарова» они попросту не успели.

Ответный огонь остальных росских кораблей к результату не привел – крепость оказалась артиллерии не по зубам. Удалось только отчасти вывести из строя средства маскировки, и крепость теперь хорошо контролировалась сканерами СРЦ.

У каперанга Яаскеляйнена оказалось достаточно мозгов, чтобы не организовать свой штаб в авангарде, и он остался в живых.

В общем, атака планеты сходу провалилась. Пришлось перегруппироваться, выстроив из атакующих кораблей конус, нацелить силы на одну из орбитальных крепостей и в повторной атаке сразу применить «улитку».

Увы, затея не оправдалась – мощности единичной улитки корабля, ставшего вершиной конуса, не хватило для того, чтобы отправить крепость в огненные объятия Оттавы. Ее, правда, слегка мотнуло по орбите, но экипаж определенно не пострадал, потому что авангардный корабль россов был уничтожен – удар, нанесенных в ответ, преодолел защитные поля, сконцентрированные на авангардном фрегате остальными атакующими кораблями.

В общем, пришлось искать подходящую тактику нападения непосредственно в ходе битвы.

И она была найдена.

При повторной атаке по крепости одновременно работали «улитки» всех атакующих кораблей. Ближайшие к вершине конуса били по крепости, остальные выбирали из пространства энергию ответных ударов.

Правда, и тут не удалось выбросить крепость с околопланетной орбиты поближе к центральному светилу, но вынужденный прыжок ее все-таки состоялся. И хотя дальность переброски составила всего около пяти тысяч километров, для гарнизона крепости и этого хватило. Больше ни одного выстрела с ее стороны не раздалось.

Теперь можно было подтянуть транспорты с десантниками и, разнеся средства планетной обороны с незащищенной стороны планеты, начать захват поверхности.

Но тут в системе Оттавы обнаружились новые мерканские корабли, и Вестгалифакс пока пришлось оставить в покое.

Правда, перед появлением мерканского подкрепления случилось еще кое-что. Один из фрегатов, выполняя приказ командующего эскадры, попытался взять на абордаж выведенную из строя крепость. Однако крепость открыла огонь.

По-видимому, часть гарнизона при прыжке уцелела.

Таким образом атакующие лишились еще одного корабля. В сложившихся условиях приказ о захвате Вестгалифакса представлялся каперангу Яаскеляйнену трудно выполнимым. Хотя в предстоящих боях корабли второй оперативной эскадры сумеют надолго связать подтянувшиеся мерканские резервы.

На сем донесение закончилось. Сопровождалось оно записью из бортового дневника фрегата, на котором находился штаб Яаскеляйнена.

– Как видите, ваше императорское величество, первая часть операции началась, – подытожил адмирал Приднепровский. – Думаю, пора и нам в путь.

– Пора! – сказал Осетр. – Но прежде надо сообщить капитанам всех наших кораблей об открытом первой эскадрой новом способе борьбы с орбитальными крепостями.

– Интересно, а каким образом мог уцелеть гарнизон переброшенной орбитальной крепости? – отозвался Свистунов. – Неужели мерканцам удалось пойти дальше Комарова, и они умеют защитить людей от прыжкового эффекта безо всяких коек-релаксаторов?

Ответа ни у кого не нашлось. Кроме императора.

– Возможно, и так, – сказал он. – Ученые противника никак не глупее наших. А может быть, причина заключается совсем в другом. Может, огонь открыли не люди, а уцелевшие на борту ИскИны. Мы же практически ничего не знаем об устройстве мерканских крепостей. С ними нам еще придется разобраться. – Осетр повернулся к Приднепровскому. – Иван Петрович, помимо сообщений капитанам кораблей, немедленно внесите изменения в наши планы боевых действий, используя новую тактику борьбы с вражескими орбитальными крепостями. Для уменьшения потерь. А осваивать ее на практике придется там, возле Нью-Вашингтона.

Приднепровский кивнул:

– Спасибо Яаскеляйнену уже и за это! А если он свяжет дополнительные силы противника, то спасибо будет вдвойне. Нам станет проще.

На внесения изменений в боевые наставления и планы ушло около двух часов.

А потом по помещениям «Святого Георгия-Победоносца» разнесся металлический голос Свистунова:

– Вниманию экипажа! Объявляется риманова готовность пятнадцать минут. Всем занять места в релаксаторах!

И, переключив управление фрегатом на главный ИскИн, все присутствующие в центральной рубке отправились в свои каюты.

По пути Осетр заскочил к журналистке.

– Что случилось, ваше императорское величество? Война началась?

В голосе Лады не было и намека на страх.

– Да, – сказал Осетр. – Мы уходим в гипер и отправляемся к Нью-Вашингтону.

– Наконец-то! А то уже скучно стало!

– Скоро скучать будет некогда! Навеселитесь вволю!

И не дожидаясь ответа, устремился в свою каюту, поскольку главный ИскИн уже объявил десятиминутную готовность.

Укладываясь в койку, его императорское величество не мог не думать о том, что ждет росичей на другом конце рукотворных тоннелей. Но потом заставил себя выбросить эти мысли из головы.

Глава сорок седьмая

Странным был зал, в центре которого стоял Осетр.

На одной из стен высокие узкие окна, будто бойницы древней крепости; между ними зеркала; три другие стены – тоже сплошь зеркальные, так что Осетра окружали уходящие вдаль бесконечные коридоры с мириадами постепенно уменьшающихся осетров.

Хорошо хоть, пол и потолок оказались нормальными.

Тем не менее обычное зрение тут было бесполезно. То есть, кабы требовалось просто пересечь зал и дотопать до угла, в котором находился выход, больших бы проблем не возникло.

Но на пути к углу стоял противник.

Он бы, конечно, не стал помехой для «росомахи». Но «росомах» в зале не наблюдалось, присутствовал лишь росский император. Как большинство царственных властителей, физически не слишком развитый, с плохонькой реакцией и безудержным страхом в исцарапанной душе.

К тому же противник был вооружен: в правой руке длинный меч, в левой – покороче.

Чему удивляться? Не крокодил, не дракон. А для человека удлинить руки острыми клинками – самое то!..

Осетр присмотрелся к нему.

Бритый череп, эспаньолка… Ба, да это же господин Тим Бедросо, главный сайентолог всея Галактики, предводитель Великого Мерканского Ордена! Ксену его побери!..

Вот и встретились, наконец.

Однако это ты – молодец, Вершитель! С клинками на безоружного! Молодец против овец…

– Ну что, ублюдок? – Баритон Вершителя прерывался от бешенства. – Защищайся!

– Чем? – Голос Осетра тоже прерывался, но от ужаса, заполняющего сердце неудержимой, сметающей всё и вся волной.

– Я не убийца. Что бы ты обо мне ни думал, ублюдок!.. Вон там, под крайним правым окном находится оружие. У вас, у россов, есть такой давний закон – о дуэли между правителем и претендентом. Давай решим наши проблемы в поединке. Выбирай себе острую железяку! Я, так уж и быть, подожду.

Осетр попятился назад, не сводя глаз с Вершителя, уверенный, что противник непременно нападет.

Но тот не нападал, в свою очередь неотрывно следил за Осетром. Будто опасался, что тот кинется на него с голыми руками.

И точно так же пялилась на Осетра бесконечная цепочка отражений.

Вот и нужное окно. Ага, под подоконником ящик… Открыть крышку. Надо же, не заперто! А ты, Вершитель, оказывается, не совсем последняя сволочь.

Осетр заглянул внутрь.

Оп-паньки! Чего тут только нет! Далеко не «острые железяки». И огнестрелы имеются, и плазменники, и гасильники, и даже лучевик «дикобраз». Целый арсенал, братцы! Так и просятся в руки, так и настаивают: хватай меня и стреляй, мочи противника!

Если ты – сволочь последняя…

Ишь, Вершитель, хочешь, выходит, макнуть меня в дерьмо! Отчасти ты, конечно, прав – я иногда бываю порядочной мразью. С Яной, к примеру. И с Найденом. Но никогда никому не признаюсь в том прилюдно. Да и обстоятельства в этих случаях оказались сильнее…

Ладно, а что тут, в ящике, еще имеется?

Ух какой богатый набор! И как оно только помещается всё! Шпаги и бердыши, нунчаки и метательные звездочки хира сюрикэны, палицы и телескопические дрыны… И даже семизарядный револьвер Нагана образца одна тысяча девятьсот пятнадцатого года Древности, решивший в свое время наши с биологическим папашей споры…

Целый набор гладиатора!

Осетр оглянулся на Бедросо.

Обладатель эспаньолки ждал. Физиономия его цвела неподдельным интересом и каким-то даже вожделением.

Будто Вершитель наблюдал за испытанием кандидата на должность стриптизера. Экзаменатор хренов, дьявол тебя раздери!..

Осетр снова принялся копаться в содержимом оружейного ящика.

Ага, а вот и он, реквизит для проверки ублюдка на вшивость! Два клинка – длинный и короткий. Острые и холодные на ощупь… Тоже просятся в руки, но не так настойчиво, как современные инструменты для убийства.

Идея твоя, экзаменатор, кристально понятна. Посмотрим, что именно выберет господин испытуемый…

Он снова оглянулся на Вершителя.

Бедросо продолжал ждать. Однако теперь его физиономия была льдисто-непроницаемой.

Ну что ж, выберем то же, что и у тебя, экзаменатор.

Длинный меч так и прыгнул ему в правую руку. Как засидевшаяся в девках молодуха – к жениху… Через мгновение и левая рука оказалась занятой – сжимала рукоятку короткого клинка.

Прикосновение это будто разбудило утраченную память.

Больше здесь не было императора – в теле Осетра ожили навыки «росомахи». И он даже вспомнил, что у клинков есть названия, ржавый болт им в котловину!

Но тут стало не до названий.

Вершитель издал боевой клич мерканских морских пехотинцев и ринулся вперед, намереваясь одним ударом рассечь противника от левого плеча до правого бедра…

Не тут-то было.

Тело «росомахи» знало, что предпринять. Как и глаза – они уже не замечали многочисленных отражений в зеркалах, перед ними находился только один-единственный противник. Живой человек…

Когда разящее движение вражеского оружия началось, набирая инерцию, и его уже было никаким макаром не изменить, Осетр нырнул влево, уходя под меч противника, сделал пируэт и, повернувшись на пятках, с разворота полоснул промахнувшегося Вершителя по спине.

Его оружие должно было перерубить противнику позвоночник и залить зеркальный пол кровью из разрезанных мышц, но когда через мгновение добралось до цели, позвоночника там не оказалось. Да и мышц – тоже.

На месте Вершителя была сейчас размытая фигура, состоявшая из знакомого тумана, который столько раз помогал Осетру в его устремлениях. Только на сей раз туман был чужой, неприятельский, вражеский…

И меч рассек его, не встретив ни малейшего сопротивления, так что не ожидавший подобной подлянки Осетр не удержал равновесия и покатился по холодным зеркалам, звеня сталью по стеклу. А когда вскочил, в зале уже никого больше не было.

Вершитель исчез.

Да и сам зал раздувался мыльным пузырем, расплывался, неуклонно перекашивая окна-бойницы, в которых столь же неуклонно гас дневной свет.

И пришла беспробудная тьма.

Глава сорок восьмая

Первым после пробуждения ощущением, как и обычно, стал голод.

А потом пришло понимание, что во время прыжка он видел самый обыкновенный сон, какого у него в релакс-койке никогда не бывало и о каком он не слышал ни от кого другого.

Не снятся во время нахождения в гипере сны. Одно полное беспамятство. Даже у него, когда вместе с туманными способностями он не впадал в беспамятство, таких ярких картин в мозгу все равно не возникало.

Между тем, голод быстро набирал силу.

Странный по своему характеру релакс-сон не сделался ему помехой – организм не обманешь. Прошел через прыжок – возмещай утрату калорий!..

А потом Осетр вспомнил, где именно он должен был проснуться. И сердце его забилось.

Неужели скоро? И никуда Вершителю не деться! И не зря релакс-сон обернулся на сей раз самым обычным, человеческим сном – будто в родной дворцовой спальне. Будто после пробуждения ждет тебя рабочий день императора – встречи, беседы, приемы. Былых гигантских приемов во дворце, правда, давно не случалось – не время сейчас для праздников. Но скоро это время наступит! И не случайно не приснилось теперь знакомой картинки – песчаной пустыни с багровым небом, похожим на залитую кровью простыню… Потому что это был не вещий сон. Точнее, не совсем вещий. Дуэль с Вершителем наверняка впереди.

Но ТАКОГО конца у нее не будет. Не удастся тебе сбежать, господин Тим Бедросо! И не поможет тебе твой Святой Рон, дьявол его побери! Вернее, Ксену – ведь именно так у вас, сайентологов, зовут заменителя дьявола… В общем, не помогут тебе ни Рон, ни Ксену!

И оружие для дуэли у нас будет знакомое – самурайский комплект дайшо. Длинный меч тачи и короткий танто.

Все в жизни повторяется.

И опять надо будет чувствовать меч врага, но не отвлекаться его незначительными движениями. Ну и помнить о шаге «нога Ин-Ян», да не одной, как ковыляло недоделанный, а двумя!

И я дождусь, пока клинки не коснутся друг друга, а потом проведу атаку «текущей воды».

Всё, как с господином Небежинским, гладиатором по кличке Небесный Мститель. Только полосну я на сей раз не по предплечью противника, а выше, по шее, и твоя голова упадет на ристалище подобно мячу, выроненному из рук начинающим волейболистом. Разве что прыгать, как мяч, она не будет, прилипнет к кровавой луже, и твои мертвеющие глаза будут смотреть на меня с обидой и укоризной…

Нет, не случайно тогда, на Дивноморье, состоялся поединок с Мстителем, ох не случайно!

Будто судьба вперед смотрела, позволяя опробовать свои силы – пусть пока без привычной готовности убивать, ведь щенок я еще был! – и уже в ту пору готовила меня к последней, решающей дуэли. После которой в моих руках останется вся Галактика.

После твоей смерти, Бедросо, ни синцы, ни бразильянцы и пикнуть супротив не посмеют.

Так что Галактика будет наша!

Правда, без центральных закрытых областей. Ну да и бог с ними! Может быть, «игла Комарова» позволит нам и в центр Галактики прорваться. Никто ведь пока не пробовал.

А мы непременно попробуем. Вот только сначала разберемся с тобой, Вершитель!

Он выбрался из релаксатора.

* * *

После пострелаксационного приема пищи старшие офицеры корабля собрались в центральной рубке.

Тут же присутствовали командующий Четвертым флотом вице-адмирал граф Иван Петрович Приднепровский и начальник штаба первой оперативной эскадры контр-адмирал князь Платон Васильевич Дорогобужский.

А вместе с императором на мостик пришла и журналистка Лада Василькова – куда ж без нее?!

Однако она снова была без обруча-камеры.

В центре главного видеопласта висел неяркий кругляш Мэрилин, солнца Нью-Вашингтона.

Да него еще придется чесать и чесать.

Специалисты переключили управление кораблем с главного ИскИна на себя, и закипела привычная штатная работа.

Вскоре капитан третьего ранга Рязанцев, астрогатор «Святого Георгия-Победоносца», оторвался от компа и встал.

– Докладывайте! – сказал Приднепровский.

Кап-три принялся докладывать.

– Эфемериды определены, господин вице-адмирал. Фрегат вышел из гипера в расчетной точке. Галактические координаты… – посыпались цифры. – Точка расположена под углом в восемьдесят пять градусов к местной эклиптике.

Приднепровский тут же повернулся к Осетру:

– Вообще говоря, ваше императорское величество, по астрогации нам все равно, в каком месте выходить из гипера. Однако известно, что природные тоннели открываются в обычное пространство всегда вблизи плоскости эклиптики ближайшей планетной системы. И потому мы полагаем, что вражеские сканеры с большей вероятностью обозревают подконтрольные сектора именно в этих направлениях. Да, по всей видимости, им известно, что мы с недавних пор владеем иной техникой передвижения по Галактике. Но ведь системы наблюдения в мгновение ока не перенастроишь. И потому имеется большая вероятность, что удаленные от эклиптики сектора сканируются менее интенсивно, чем ближние. Какая ни есть, но это все-таки мера безопасности.

Осетр кивнул.

– Продолжайте, Рязанцев! – сказал Приднепровский.

– Пока мы не обнаружены. СРЦ работает в пассивном режиме. «Око» включено. Местоположение наших кораблей в пределах видимости «ока» определено. Врага не наблюдается. – Кап-три взглянул на корабельные часы. – Через восемь минут сорок пять секунд наступит время связи. Все прибывшие в систему корабли, в том числе, и находящиеся вне досягаемости «ока», коротким импульсом доложат о ситуации на бортах. Своего рода перекличка… По ее итогам и надо будет принимать решение о дальнейших действиях эскадры.

Контр-адмирал снова повернулся к Осетру:

– В первоначальные планы внесены изменения, связанные с учетом приобретенного боевого опыта возле Вестгалифакса, ваше императорское величество. Мы уже не попрем на рожон. Но, думаю, и мерканцы сделают соответствующие выводы. Легкой жизни ждать не приходится. Наверняка будут потери. Теперь, когда орденским военачальникам уже наверняка стало известно, что у нас имеется такое оружие как «улитка», фактор внезапности не сработает. С кораблями-то у нас проблем особенных быть не должно. Энергетических мощностей хватит на частое применение «улитки». А вот с орбитальными крепостями все намного сложнее. Думаю, нас просто постараются не подпускать к ним в том боевом порядке, который использовал капитан первого ранга Яаскеляйнен.

Осетр поскреб затылок, разглядывая далекую звезду Мэрилин.

Приднепровский был прав.

На «атаку конусом» в столичной планетной системе мерканцев надеяться вряд ли стоит. То есть, начинать-то можно и с такого построения, но потом потребуется непременно изменить тактику боя на неожиданную для противника.

– И что вы предлагаете, Иван Петрович?

Приднепровский пожал плечами:

– Пока не знаю, ваше императорское величество. Надо думать… Колесов, что там с вражескими кораблями?

Капитан третьего ранга Колесов, главный специалист СРЦ, встрепенулся:

– Пассивное сканирование показывает присутствие поблизости от Нью-Вашингтона двенадцати боевых кораблей устаревшего типа. Остальные, полагаю, прячутся внутри защитных коконов. Включение активных сканеров на данном этапе планом операции не предусмотрено. А «око» туда просто не достает.

– Это я помню, Колесов, – проворчал адмирал. – В общем, ваше императорское величество, сейчас информации для принятия решений мало. А времени на это – пока не приблизимся. Или пока противник нас не обнаружит.

Дежурная смена вдруг оживилась.

Вскочил капитан третьего ранга Добровольский, отвечающий за связь.

– Пошли доклады с наших кораблей, господин адмирал!

Это был самый опасный момент на начальном этапе операции.

Неожиданно родившиеся в пространстве информационные потоки вполне могли привлечь внимание противника. Но тут уж никуда не денешься! Без связи ни одна боевая операция вообще не возможна. Разве лишь в одиночном рейде, как было когда-то возле Дальнего Алеута.

Через пару минут Добровольский доложил:

– Все наши корабли благополучно вышли из тоннелей, господин адмирал. Корабельные часы синхронизированы. Всем передан приказ построиться в походный порядок, а также задан скоростной режим движения в евклидовом пространстве и запланированное время финиша.

Поскольку эскадра должна была лететь к Нью-Вашингтону в режиме полного хивэмолчания, график движения изначально определялся на весь полет – дабы не было потребности в дополнительной связи.

«Все-таки в одиночку воевать проще, – подумал Осетр. – Не требуются никакие согласования совместных действий. Да только один в поле не воин…»

– Добро!.. Колесов, что противник?

Кап-три лихо подкрутил усы:

– Никакого оживления около планеты не обнаружено, господин адмирал. Активными сканерами нас никто пока не пощупал. А значит, и не заметили.

– Не обнаружено… – прогудел Приднепровский. – Ну слава богу! Отправляемся к центру системы согласно разработанному заранее графику движения. Все, кроме вахтенных, свободны. Дежурной смене немедленно оповестить нас с капитаном первого ранга Дорогобужским, если вдруг произойдет контакт с активным сканером противника. – Он повернулся к Осетру. – Вы можете отдыхать, ваше императорское величество, если пожелаете.

Отдыхать его императорское величество не пожелал.

– Спасибо, адмирал! Но давайте-ка лучше отправимся в вашу каюту и еще раз прикинем, что может нас ждать возле Нью-Вашингтона. И что мы в состоянии противопоставить действиям врага.

Приднепровский мотнул головой.

Наверное, хотел предложить посовещаться не в своей каюте, а в императорской. Но ответил только:

– Слушаюсь, ваше императорское величество.

Глава сорок девятая

Приднепровский, Дорогобужский и Осетр сидели у вице-адмирала, потягивали чай и ломали головы.

Журналистку, понятное дело, с собой не взяли, и она осталась скучать на мостике. А может, уже и в свою каюту вернулась – размеренная штатная работа вахтенных быстро надоедает. Нет в ней пищи для журналиста.

Приднепровский смотрел в потолок, Дорогобужский – в пол.

Осетр вспомнил: так же он размышлял возле Ибн-Джухайяма, где они с Найденом искали следы мамы императора. И именно Найден Барбышев предложил тогда спровоцировать мерканцев…

Теперь, увы, Найдена нет. Надеяться можно только на светлые умы флотских.

Между тем флотские принялись обсуждать возможные варианты развития событий при атаке на Нью-Вашингтон.

Ясно было, что до атаки этой еще чесать и чесать да все мелководьем. Если эскадра будет обнаружена на марше, то иных вариантов, кроме вступления в бой с мерканскими кораблями, не предвидится. А там – либо доберемся до припланетного пространства, либо придется уносить ноги и менять планы. Но тут пока обсуждать было нечего. То ли дождик, то ли снег, то ли будет, то ли нет…

Флотские перебирали возможные действия после прорыва к столичной планете сайентологов.

– Нынешнее положение местных планетных крепостей нам пока неизвестно, – говорил Дорогобужский. – Но эта ситуация вполне исправима: рано или поздно им придется проявить себя. Вопрос в другом: боевые корабли врага, после того что совершил Яаскеляйнен, наверняка постараются не подпустить нас к крепостям. Будут стремиться к тому, чтобы наша эскадра ввязалась во множество мелких схваток, разодрать ее на части. И вот тут нам непременно потребуется избежать такого развития событий. Не отвлекаться от главного.

– Согласен, – сказал Приднепровский. – Но как этого добиться? Они наверняка будут стремиться к тому, чтобы наносить удары со всех сторон. В подобной ситуации при построении конусом трудно иметь равную возможность отражения ударов с любых возможных направлений.

Он был прав.

При атаке с флангов или с тыла, вражеским кораблям будет противостоять разное количество росских боевых единиц. Для «улиток» это, конечно, большого значения не имеет, а вот нанесению обычных ударов будут мешать свои же корабли. К тому же, где держать транспорты с десантниками, чтобы они были надежно защищены. Одними истребителями их не прикроешь.

Нет, нужен какой-то иной порядок построения.

И тут Осетру пришла в голову любопытная мысль.

– Слушайте, господа адмиралы, – сказал он. – А что если нам построить боевой порядок в виде сферы. Тогда у нас появятся возможности равного отражения атаки с любого направления. А транспорты с живой силой можно спрятать внутри сферы.

Господа адмиралы задумались: один – почесывая мочку правого уха, другой – скребя затылок.

– А что? – сказал после минутного размышления Приднепровский. – Дельное предложение, ваше императорское величество. А кроме транспортов, можно держать внутри сферы и истребителеносцы. И при необходимости выдвигать их на критические участки, получая таким образом немалое преимущество в огневой мощи. – Он вопросительно глянул на своего начальника штаба. – Ей-богу, дельное предложение, Платон Васильевич.

Контр-адмирал кивнул:

– А когда отобьемся от линкоров, фрегатов и эсминцев, сферу нетрудно перестроить и в конус, если потребуется в ходе атаки.

– Конечно! Центральная часть фронтальной сферической поверхности выдвигается вперед, все прочие по кругам немного отстают. И вот он, конус! – Приднепровский уважительно глянул на Осетра. – Ваше императорское величество! Если бы вы не были правителем и «росомахой», я бы сделал из вас очень грамотного флотского офицера!

– Спасибо, польщен! – Осетр усмехнулся. – Жаль, что я вырос «росомахой»!.. Тактические расчеты предстоят сложные?

– Да нет, – сказал Дорогобужский. – Обычная пространственная геометрия и динамика. Я немедленно отдам своим специалистам приказ определить режимы необходимых перестроений. Только надо будет передать все расчеты экипажам остальных кораблей до начала боя. И соответствующие разъяснения к ним. Введем в ИскИны, и перестроение будет осуществляться автоматически. Ну а когда дойдет до непосредственных огневых контактов и начнется кутерьма, тут уж вся надежда на реакцию и сообразительность капитанов и экипажей. Впрочем, как и всегда. Иначе бы у нас были автоматические корабли.

– Добро, Платон Васильевич! Отдавай приказ! Мы же с господином главнокомандующим еще побеседуем немного.

Дорогобужский исчез из каюты.

А вице-адмирал поставил на столик пустую чашку:

– Вот что, ваше императорское величество. Я снова буду категорически настаивать, чтобы вы при первой же возможности оказались внутри сферы, среди десантных барж, под защитой.

«Опять старая песня, – мысленно поморщился Осетр. – Не переделаешь человека! При всем желании не перевоспитаешь!»

Но спорить сейчас совершенно не хотелось.

Все равно императора не спрячешь внутрь сферы, пока этой сферы не существует. Как ни старайся!

– На борту одной из десантных барж имеется малый транссистемник новой конструкции, – продолжал Приднепровский. – При первой же возможности я попрошу вас перебраться туда. Тогда при возникновении реальной опасности для «Георгия-Победоносца» вы сможете спастись.

Спорить Осетр не стал. Просто кивнул:

– Хорошо, Иван Петрович! Но будем надеяться, что до реальной опасности дело попросту не дойдет.

Приднепровский, конечно, удивился такой сговорчивости – он явно запланировал очередную словесную схватку с императором, – но почва у него из-под ног оказалась выбита напрочь.

Через полчаса «Святой Георгий-Победоносец» двинулся к Нью-Вашингтону.

Глава пятидесятая

Второе совещание у Вершителя созвали уже на следующий день.

Кен Милтон едва успел вернуться в столицу, выполняя приказ, полученный от дядющки Тима после позавчерашнего совещания.

Графиня Елена Шувалова отныне находилась на конспиративной квартире Офиса в Олбани, и в столице о ее местонахождении знал, помимо Капитана, только Вершитель.

Из-за этого полета Милтон устал и не выспался.

Пришлось перед тем, как отправиться во дворец, принять таблетку стимулятора.

Иначе, чего доброго, к вечеру отрубишься, Ксену тебя побери. А силы сейчас потребуются как никогда – и моральные, и физические.

На совещании присутствовали всё те же лица.

Слово сразу же было предоставлено флаг-адмиралу МакАртуру.

– Штаб поработал над вашим приказом, Вершитель, – доложил тот. – У нас имеются два варианта возможных действий флота. Вариант первый. Мы предлагаем в качестве упредительной меры срочно нанести удары по столичным мирам Фрагербритского Союза и Новобагдадского халифата. Привлекаемые к выполнению силы – десять линкоров проекта двенадцать сорок четыре и двадцать два фрегата проекта одиннадцать двадцать пять. Это ровно половина имеющихся у нас кораблей, энергетические мощности которых сопрягаются с новыми системами обеспечения безопасности. Этим кораблям не потребуется раскрываться перед противником, они способны наносить удары, находясь в режиме невидимости. В результате этих двух операций и Вайсбург, и Новый Эр-Риад неизбежно потерпят поражение и будут вынуждены выйти из войны.

– А если в точках запланированных атак уже присутствуют росские корабли? – сказал Вершитель.

– Росские корабли против новой СОБ не более зрячи, чем фрагербритские или новобагдадские.

– Очень заманчиво звучит, флаг-адмирал. Кабы вы не потеряли два фрегата при последнем покушении на ублюдка, я бы, наверное, даже не сомневался в этом вашем утверждении. – Вершитель развел руками. – Но не теперь… Может быть, у россов все-таки появились сканеры, способные преодолеть нашу новую систему обеспечения безопасности?

МакАртур мотнул головой:

– У нас нет такой информации. Подтвердите, Брекинридж!

– Да-да, – кивнул Вершитель, – что вы скажете, Герберт?

Поднялся Герберт Брекинридж, глава Центрального разведывательного управления.

– У нас и в самом деле отсутствует такая информация, Вершитель. В докладах наших резидентов нет ничего похожего. Более того, насколько мне известно, наши ученые и конструкторы вообще не считают возможным существование подобных сканеров на кораблях.

– А вы что скажете, Эндрю? – Бедросо повернулся к своему советнику по науке.

Эндрю Колфакс пожал плечами:

– Видите ли в чем дело, Вершитель… Конечно, на всякую муху найдется паук. – Колфакс был любителем образов, и именно за это его не любили военные. – Но пауку, прежде чем поймать муху, непременно требуется сплести ловчую сеть… Мои парни считают, что для активных сканеров, способных пробить защитные поля нашей новой СОБ, потребуются настолько мощные энергетические установки, что их попросту не разместишь на корабле.

– А если не на корабле? А если на планете? К примеру, на том же Новом Кронштадте…

– На планете, конечно, теоретически возможно. Но такое строительство трудно скрыть от посторонних глаз. Думаю, кабы оно велось, ведомство Брекинриджа давно бы знало об этом.

– У нас нет такой информации, – отозвался глава ЦРУ.

– Хорошо, вы меня убедили. – Вершитель кивнул, и все, кроме флаг-адмирала, вернулись в кресла. – Продолжайте, МакАртур!

– Теперь вариант номер два. Можно осуществить рейд в самое сердце росской империи, в планетную систему Чудотворной. Направление главного удара – планета Новый Кронштадт, где расположены главные военные верфи Росской империи. Цель – уничтожить их, сорвав тем самым пополнение имперского флота новыми кораблями, и посеять панику среди россов. После выполнения этой задачи возможен второй этап операции – удар по Новому Санкт-Петербургу. Мы считаем, что осуществление этой операции способно принудить Остромира Первого пойти на перемирие, в результате чего мы получим передышку и успеем оборудовать новыми СОБ все наши корабли последнего поколения. А после этого можно осуществить вариант номер один и все-таки развалить тройственный союз.

– Ага! – сказал Вершитель. – Идея мне нравится. Вот только опасаюсь я, что на Новом Кронштадте может-таки оказаться сканер, способный преодолеть нашу новую СОБ. У фрагербритцев же и новобагдадцев такой установки наверняка нет. Поэтому я склонен, при всех моих сомнениях, все же остановиться на варианте номер один. Он безопаснее, а результат может быть схож.

Правителя прервал запищавший браслет МакАртура.

– Простите, Вершитель. – Флаг-адмирал глянул на браслет. – Это начальник штаба адмирал Голдеман. Вряд ли он стал бы беспокоить меня по пустякам сейчас. Вы разрешите?

– Да, МакАртур.

Флаг-адмирал умчался в коридор.

Остальные молча смотрели на Вершителя.

Тишина стояла такая, что Милтон услышал, как у него бурчит в животе – позавтракать по-человечески он так и не успел.

Вершитель нетерпеливо барабанил пальцами по крышке стола и внимательно изучал небо за окном.

Как будто ждал там появления атакующего росского флота…

Флаг-адмирал отсутствовал всего пару минут. Потом появился на пороге.

У него было изрядно побледневшее лицо.

– Прошу прощения у всех вас, господа! Адмирал Голдеман доложил мне, что в штаб пришло сразу несколько хивэграмм. Новости не слишком радостные. Только что атакованы несколько наших миров. Фрагербритцы при поддержке отряда росских кораблей вторглись в систему звезды Ниагара, где расположена планета Бомонт, административный центр одного из приграничных орденских секторов. Наш флот довольно успешно отражает нападение. Это раз… Новобагдадцы атакуют систему звезды Линкольн, имея своей целью планету Хаттерас. Среди них также замечены росские корабли. Там тоже пока ничего страшного не произошло. Это два… И наконец, чуть позже пришла хивэграмма с Вестгалифакса. Росский флот начал вторжение в планетную систему Оттавы. – МакАртур вернулся за стол. – Там, как вы знаете, расположен наш основной источник стратегического материала сибелия. А вот тут положение складывается угрожающее. Докладывают, что наши корабли уничтожаются очень быстро и не совсем понятно, каким образом.

Все угрюмо молчали и опять смотрели на Вершителя.

«Ну вот и допрыгались! – подумал Милтон. – Теперь придется принимать решения гораздо быстрее, чем мы привыкли… Потерять сибелий – прямая дорога в поражению!»

– Я думаю, Вершитель, – сказал флаг-адмирал, – что в изменившихся обстоятельствах у нас уже попросту нет первого варианта.

Бедросо снова принялся барабанить пальцами по столу.

– Флаг-адмирал, вы можете предположить, как поведет себя противник после начала вторжения в район Оттавы?

– Я могу сказать, как бы я повел себя на месте россов… Умение прокладывать искусственные римановы туннели подразумевает единственно верные оперативные решения. После отвлекающего удара по Вестгалифаксу я бы начал вторжение прямо в планетную систему Мэрилин с целью захватить столичную планету и обезглавить противную сторону. Не думаю, что росские адмиралы глупее меня. Я абсолютно уверен, что в самое ближайшее время нашему флоту предстоит отражать вражеское вторжение здесь, возле Нью-Вашингтона. Они попытаются захватить нашу планету. И у нас теперь просто нет иного решения, кроме как немедленно нанести упреждающий удар в самое сердце Росской империи. Только в этом случае можно рассчитывать на то, что мы сорвем готовящуюся атаку на столицу. Только в этом случае можно надеяться на успех в начавшейся войне.

Бедросо обвел взглядом всех присутствующих.

– У кого-нибудь есть иные предложения, господа?

Иных предложений не нашлось.

– Что ж, флаг-адмирал, – сказал Вершитель. – Много вам потребуется времени на осуществление варианта номер два?

МакАртур нашел в себе силы улыбнуться.

– Честно сказать, Вершитель, я отдал приказ о приведении флота в боевую готовность сразу после первого нашего совещания. Мы способны начать встречное вторжение уже сегодня.

– Так начинайте! И да поможет нам Святой Рон!

Расходились молча.

Всем, даже самым толстокожим, стало окончательно ясно, что войны теперь не избежать, и, наверное, каждый задумывался о собственной судьбе.

Дядюшка Тим снова попросил главу Офиса Добрых Дел задержаться.

– Ну как моя просьба, Кен?

Ишь ты, уже не приказ, а просьба!

Вот так, под действием страха, и слетает с людей шелуха собственной безграничной значимости.

– Просьба в процессе выполнения, Вершитель. Соответствующие распоряжения даны. Но я, чтобы не привлекать лишних людей, самолично переправлял графиню Шувалову в Олбани и просто еще не успел довести ваше задание до конца. Думаю, завтра все будет готово.

– Хорошо, Кен. Я очень надеюсь на вас!

Глава пятьдесят первая

– Мы на месте, господин капитан первого ранга! – доложил Рязанцев. – Отклонений от запланированной точки финиша нет.

– Принято! – отозвался Свистунов. И повернулся к Приднепровскому: – Ну вот, Иван Петрович, прибыли… Колесов, а остальные наши как? Что там «око» показывает? Прибыли?

На одном из вспомогательных видеопластов один за другим появлялись изображения росских кораблей.

– Финишировали все в расчетных точках, – удовлетворенно прогудел Приднепровский. – И никто не задел друг друга защитными полями! Первая фаза операции разыграна как по нотам, тьфу-тьфу-тьфу!

Осетр тоже сплюнул через левое плечо. И чуть было не угодил в Ладу Василькову.

Журналистка ответила ему понимающей улыбкой. И в свою очередь сплюнула.

– Как по нотам, Иван Петрович, – сказал Осетр. – Экипажи продемонстрировали отменную выучку. Посмотрим, что будет в бою.

– В бою будет как в бою, – отозвался адмирал, огладив свои огромные бакенбарды.

Только это движение дало понять окружающим, что Приднепровский тоже волнуется.

«Росомашье» сердце Осетра снова обмирало.

И не удивительно: в этом бою от него ничего не зависело. Все сейчас решали другие.

А другие работали вовсю.

На одном из видеопластов проявились вражеские корабли и две орбитальные крепости.

– Контактов с активными сканерами противника не отмечено, – доложил Колесов. – Судя по всему, наше появление пока осталось незамеченным. Не зря вышли из гипера высоко над плоскостью эклиптики.

«Вот бы и дальше незамеченными оставаться! – подумал Осетр. – Но, увы, перед атакой нам придется засветиться. Хотя бы для того, чтобы установить оперативное взаимодействие со своими. А после этого и противник нас заметит. Не может не заметить, в такой-то близи! Впрочем, вполне возможно, что мы уже зафиксированы. Просто не знаем о том. Если у мерканцев имеются сканеры неизвестного нам принципа действия. Хоть разведка о таком и не докладывала, она ведь не всесильна. Мерканцы вон до нападения на «Святой Георгий-Победоносец», небось, понятия не имели, что у нас есть «улитка Комарова»… Хотя они о ней и сейчас понятия не имеют – просто им стало ясно, что у нас есть неведомое и весьма эффективное оружие. Уж во время боя возле Вестгалифакса наверняка в том убедились. Вот тут бы Вершителю и сдаться на милость победителей! Но не сдастся, не тот он парень!»

Как там, кстати, дела у Яаскеляйнена? Жив ли? Будем надеяться…

– Зафиксировано сорок восемь целей, – продолжил Колесов и нервно потеребил правый ус. – Две орбитальные крепости, два истребителеносца, пять линкоров и десять фрегатов нового поколения, четырнадцать фрегатов – прежнего, двадцать один эсминец.

В общем, мерканцы дураками не оказались и столичную планету, несмотря на все отвлекающие удары россов, без оборонительных средств не оставили.

Приднепровский крякнул.

– Линкорами, фрегатами и эсминцами нас не напугаешь. А вот истребителеносцы – это еще до ста боевых единиц с каждого борта. К тому же, в боях с ними мы до сих пор не участвовали. Колесов! СРЦ справится с обсчетом такого количества целей?

– Должна справиться, – сказал Колесов, однако уверенности в его голосе определенно не наблюдалось.

– М-да-а… – отозвался контр-адмирал Дорогобужский. – В истребителях у противника получается аж двойное преимущество. Урон нанесут изрядный.

– Послушайте, господа офицеры, – сказал Свистунов. – А зачем нам вообще гробить свои истребители? Почему бы нам не поступить, как капитан «Осмотрительного»»?.. Чесануть «улитками» прямо по сектору, где будут истребители. Как Яаскеляйнен – по энергии вражеского удара. Типа стрельба по площадям… Я так понимаю, что при этом все находящиеся в обстрелянном секторе истребители перебросит в нужную нам точку. Да и пилоты их при этом погибнут.

Адмиралы переглянулись.

– А ведь и в самом деле! – сказал Приднепровский. – Ты – молоток, Воислав Владимирович! Общая масса перекидываемых объектов будет меньше любого эсминца, а значит энергии даже одиночной «улитки» наверняка хватит. – Он повернулся к Добровольскому. – Как только начнем демаскировку, немедленно оповестите наши корабли о новом возможном методе борьбы с вражескими истребителями… Кстати, сколько осталось до ее начала?

На одном из вспомогательных видеопластов появилась надпись «До начала демаскировки – три минуты сорок три секунды». Таймер вел обратный отсчет: сорок две секунды… сорок одна… сорок…

В центре главного видеопласта торчал бело-голубой Нью-Вашингтон. Точно такой же, как Новый Санкт-Петербург. Только очертания континентов и океанов были совершенно другими.

Увеличенный фотоумножителем, он казался висящим совсем рядом, хотя «Святой Георгий-Победоносец» находился от него достаточно далеко, чтобы не попасть под удар орбитальных крепостей. Это еще предстоит…

Таймер продолжал считать. И точно так же сейчас работали таймеры на остальных кораблях эскадры, системы связи которых готовились к объединению в сеть и согласованию действий.

Пока обнаруживший их противник не помешает.

А дальше все зависит от слаженной работы экипажей и опыта капитанов. Такая это будет война. Все вместе, но и каждый сам по себе. Впрочем, любая война такова. В Древности в окопах тоже были все вместе и каждый сам по себе.

Смерть-то у любого человека своя… Хотя о смерти не будем! О смерти – после победоносного окончания битвы!

Две минуты пять секунд… четыре… три…

Скоро узнаем, как дела и у фрагербритцев с новобагдадцами. Выполнили ли они свою задачу, оттянув на себя часть мерканского флота и облегчив нашу участь?

Потом таймер отсчитал до нуля, и пульт системы связи взбесился. ИскИн ее получал, обрабатывал и отправлял информацию сразу по десяткам каналов.

Никакой кап-три Добровольский со всеми своими подчиненными тут бы никогда не справились.

Впрочем, ИскИны врага, надо полагать, точно так же сейчас спасают мозги мерканских офицеров связи.

– Засечены многочисленные каналы информационного обмена противника, – подтвердил Колесов.

Ну, что ж… Теперь диспозиция противостоящих сторон известна – и нам, и противнику.

И он наверняка отметил оживленный информационный обмен между росскими кораблями.

Приднепровский обернулся к Осетру:

– Ваше императорское величество, пора предпринять то, о чем мы договорились ранее. Сейчас как раз самое подходящее время.

Осетр усмехнулся про себя: его опять собирались сослать с поля боя.

Но ничего у вас, господин контр-адмирал, снова не выйдет!

– Простите, Иван Петрович, я намерен наблюдать за ходом боя с мостика «Победоносца»! Главнокомандующий должен быть вместе со своим войском. – Он повысил голос. – И не сметь мне перечить!

Приднепровский несколько секунд изучал лицо императора. Потом чуть заметно пожал плечами:

– Слушаюсь, господин главнокомандующий!

Он свою задачу выполнил, а дальше хоть трава не расти.

Лада Василькова переводила недоуменный взгляд с императора на адмирала, но никто ей ничего объяснять не собирался.

– А теперь выстраиваемся в запланированный боевой порядок – и вперед! – сказал Приднепровский. – Главная наша цель – ближайшая орбитальная крепость.

Вскоре росские корабли организовали в пространстве сферу диаметром в пятнадцать тысяч километров, в центре которой оказались истребителеносец и десантные баржи, и ринулись в атаку.

Понеслись команды и доклады.

На видеопластах то и дело сменялись картинки.

Только на главном все еще висела бело-голубая планета.

– Офицер связи! Выведите меня на общий канал связи.

Кап-три тут же приволок Приднепровскому гарнитуру с микрофоном и наушником.

– Всем слушать меня! Тут первый! Начинаем согласно полученного вами плана. Вперед!

Глава пятьдесят вторая

Бело-голубой шар Нью-Вашингтона торчал на главном корабельном видеопласте недолго.

Со всех сторон посыпались доклады и отзывы:

– СРЦ завершила выбор начальных целей!

– Добро!

– Система обеспечения безопасности на нужном уровне.

– Добро!

– Энергетика – сто процентов максимальной мощности!

– Добро!

– Противник пошел на сближение, капитан!

После этого планета исчезла с главного видеопласта, сменившись изображением сектора, где неотвратимо должно было разыграться сражение.

А потом чуть в стороне вспыхнул видеокуб, в котором можно было наблюдать диспозицию в трех измерениях. Изумрудными звездочками изображались росские корабли, к этому моменту уже образовавшие сферу; красными – боевые единицы флота сайентологов. Возле изумрудных плавали голубые триконки с позывными. От «Беркут-1» до «Беркут-33». Возле красных – просто цифры.

Такие же видекубы были вывешены сейчас ИскИнами в центральных рубках всех кораблей эскадры.

Красные звездочки явно выстраивались в клин наподобие журавлиного.

То ли попросту не успели выполнить требуемый их учебными наставлениями маневр, то ли клин и был главным боевым порядком, разработанным мерканскими тактиками.

Впрочем, клин был не совсем клином. Истребителеносцы находились чуть сзади, под защитой «крыльев» этой гигантской птицы. Своего рода две лапы…

В ИскИновской реконструкции это выглядело красиво: красный наконечник стрелы, готовый вонзиться в зеленый воздушный шарик…

Ну нет шарику ни малейшего спасения – вот-вот лопнет, только брызнут в стороны изумрудного цвета ошметки…

И тут наконечник окутался целым роем мошек.

Ага, вот и истребителеносцы начали выполнять свою задачу.

– Что это? – спросила шепотом Лада Василькова.

– Атака вражеских истребителей, – также шепотом ответил Осетр.

Конечно, мерканцам и самим понятно, что множество истребителей погибнет. Но действиями своими эти верткие машины всяко отвлекут на себя немалые силы. Да и росские СРЦ неплохо перегрузят. А может, и повредят несколько кораблей противника. Как говорится, где наша не пропадала!..

В лоб истребители атаковать не стали, потянулись всем скопом левее, как раз к тому сектору сферы, где находился «Святой Георгий-Победоносец».

Ржавый болт им в котловины, неужели мерканцам известно, где именно находится росский император.

Да нет, случайность, конечно.

Приднепровский недовольно оглянулся на Осетра.

Будто хотел сказать: «Ну вот, я же вас предупреждал, ваше императорское величество, трам-тарарам и трам-тарарам!»

Хороший вояка, дьявол тебя побери! Кабы не перегружал себя заботами о безопасности императора!

Осетр улыбнулся ему, и адмирал отвернулся, снова принялся следить за разворачивающимся сражением.

Истребители приближались, и мерканский командующий, наверное, уже потирал руки в предвкушении урона, который они сумеют нанести россам.

– «Улитку» к бою! – скомандовал каперанг Свистунов капитану третьего ранга Боровикову, главному артиллеристу корабля. – Цель – сектор пятнадцать-двадцать четыре! Диаметр пятна наведения – две тысячи километров!

Вот и еще новый термин у флотских появился! Как в свое время «риманова готовность»…

Истребители продолжали нестись навстречу вражеской эскадре.

– Наведение завершено! – доложил Боровиков. – Цель – сектор пятнадцать-двадцать четыре! Диаметр пятна наведения – две тысячи километров!

– Огонь!!!

Никакого огня не было. И фрегат не содрогнулся от залпа.

Но в рое красных мошек образовалась изрядная прогалина.

– Наблюдается исчезновение двадцати девяти малых целей! – крикнул главный специалист системы разведки и целеуказания, и в голос его прорвались откровенно ликующие нотки.

– Спокойнее, Колесов! – прогудел Свистунов. – Мы все тут очень хорошо слышим!

– Падение мощности энергетической установки на сорок процентов, – доложил старпом. – В ближайшие десять минут мы способны только на обеспечение защитных полей.

Двадцать девять истребителей противника выкинуло с поля боя, как дохлых мух. Возможно, они болтались сейчас в пространстве, унося в никуда мертвых пилотов, а может, сгорали в хромосфере местного солнца по имени Мэрилин – о том знал сейчас только кап-три Боровиков да ИскИн системы управления огнем.

– «Беркут-пять» и «Беркут-шесть»! – рявкнул Приднепровский. – Подчистите остатки! Каждый по своему флангу вражеской группировки.

Через минуту противник полностью лишился истребителей.

Только парочка чудом не попавших под удар, нанесенный соседними с «Победоносцем» росскими кораблями, улепетывала к своим носителям.

А зря! Стоило бы уносить ноги в сторону от сражения. Тогда, при определенных ресурсах систем жизнеобеспечения, у пилотов были бы шансы остаться в живых.

Хотя, какие там к черту ресурсы у истребителей?! Их битвы скоротечны. Отстрелял боезапас – и либо в могилу, либо домой.

Осетр представил себе, что сейчас творится в душах высших мерканских офицеров, находящихся на бортах.

Только что в мгновение ока рухнул тщательно разработанный вами, нацеленный на победу план, а противник, Ксену его побери, не понес ни малейших потерь, и по-прежнему прет вперед.

– «Беркуты» семь, восемь, девять! Займите место первого, пятого и шестого! – скомандовал Приднепровский. – Заменяемым отойти и набирать мощности!

Две тройки изумрудных звездочек в видео-кубе быстро поменялись местами.

А шар продолжал нестись навстречу красному клину.

Надо отдать противнику должное: как бы ни были перепуганы сейчас мерканские капитаны, строя они не нарушили. Наверное, пасть в космическом бою менее мучительно, чем подвергнуться каре, назначенной Бедросо за бегство.

Все они погибли очень быстро.

Росские фрегаты, сменяя друг друга, отправили их в жаркие объятия местного солнца в течение десяти минут – одного за другим, одного за другим…

Никто не уцелел.

Первая часть плана атаки на Нью-Вашингтон была выполнена. Но сам Нью-Вашингтон был неуязвим, пока над ним кружатся орбитальные крепости. К планете не подойдешь – расщелкают, как орехи!

Поэтому на втором этапе предстояло разобраться с крепостями. И тянуть с атакой не стоило.

Вершитель вполне мог позвать на подмогу другие флотские силы, бросив на произвол судьбы миры, которые они защищали. Кто знает, сколько их тут появится? Возможности эскадры тоже не безграничны. Если иссякнут энергетические мощности всех кораблей, эскадра станет беззащитной.

Короче, ковать железо надо, пока горячо.

Находящиеся на мостике «Победоносца» прекрасно это понимали.

СРЦ продолжала работу.

В видео-кубе теперь находилась планета. Краешек изумрудной сферы уже появился в одном из углов куба.

А рядом с планетой висели два красных шарика, отмечающие расположение крепостей.

Именно от них сейчас происходила главная угроза.

И именно их надо было срочно «класть на наковальню»…

Для чего требовалось убедиться, что ближайшая крепость находится именно там, где ее засекло «око». Все-таки полностью полагаться на новую технику немудро…

– Выпускайте беспилотник! – приказал Свистунову Приднепровский.

Через минуту от звездочки с триконкой «Беркут-1» отделилась изумрудная же мошка и потянулась к ближайшему красному шарику.

Приднепровский принялся было объяснять императору, что сейчас произойдет, но Осетр остановил его – он присутствовал при достаточном количестве космических боев, чтобы иметь представление о том, что случится.

Изумрудная мошка на некотором расстоянии от красного шарика перешла с прямолинейного полета на зигзаги – ИскИн беспилотника искал контакта с защитным коконом крепости. И очень скоро нашел – легкая вспышка оповестила всех об этом. За нею последовала вспышка поярче: крепость уничтожила разведчика.

Но для того он и предназначался. Теперь местоположение врага не вызывало сомнений, и настала пора второго этапа атакующей операции.

Изумрудная сфера полностью втянулась в видеокуб и начала сближаться с красным шариком крепости.

Осетр полагал, что «Победоносец» окажется на острие удара, но Приднепровский решил иначе.

– Зачем же нам рисковать штабом! Да и другим капитанам не мешало бы поучаствовать в бою!

Последовала серия приказов, выдвинувшая на первые роли командиров других «Беркутов», а «Беркут-1» снова отошел во второй эшелон.

Все находящиеся на мостике были возбуждены – никто не ожидал, что с вражескими кораблями удастся справиться так быстро и без потерь. И теперь отдавали должное начальнику штаба флота адмиралу Дорогобужскому, вместе со своими подчиненными и ИскИнами разработавшему и просчитавшему развитие боя.

– Отставить! – рявкнул Приднепровский. – Победа, господа офицеры, далеко еще не одержана!.. – И распорядился по каналу общей связи: – «Беркуты» с шестнадцатого по двадцать пятый работают «улитками» по крепости. Точка переноса всем задана. Прикрывающие внимательно следят за данными сканеров и вычерпывают залпы противника по нашим кораблям. Все остальным – наблюдать за пространством по своим направлениям. Не проспите появление новых кораблей противника. Передаю командование работающими «Беркуту-16».

Изумрудная сфера продолжала приближать к орбитальной крепости.

В рубке стали слышны переговоры капитанов участвующих в атаке кораблей.

– Крепость дала залп по «Беркуту-шестнадцать»! – доложил Колесов.

В видео-кубе ничего не изменилось.

Артиллерийские удары в нем не отображались.

Впрочем, и правильно. А то бы это уже самый настоящий фильм оказался. Впору в кинозалах показывать страдающим от безделья зевакам.

Капитан «Беркута-шестнадцать» сыпал приказами.

Пока энергия вражеских ударов до росских кораблей не добиралась.

– Залпом по крепости – огонь!

Красный шарик в видеокубе исчез. И тут же возник чуть в стороне.

– Господин командующий! Это капитан «Беркута – шестнадцать»… Удар по цели нанесен! Цель перекинута на пять тысяч километров, в сектор семнадцать-ноль-восемь… Боевая задача выполнена!

– Добро! – отозвался Приднепровский. И повернулся к Осетру: – Ваше императорское величество! Орбитальная крепость выведена из строя! Думаю, надо взять ее на абордаж. Возможно, удастся использовать объект в наших целях. А заодно и проверим, насколько большой урон нанесен гарнизону. – Он вновь перешел на общий канал связи. – «Беркут – тридцать один»! Взять вражескую крепость на абордаж! После захвата объекта высадить главного корабельного медика. Медику произвести вскрытие обнаруженных трупов и выяснить причину летального исхода!

– Будет исполнено, господин командующий! – отозвался «Беркут – тридцать один».

Вскоре на главном видеопласте к красному шарику начала приближаться изумрудная точка.

И тут Осетр ощутил в душе какое-то беспокойство. Оно было сродни «росомашьей тревоге».

Но ведь это чувство работает только на планетах!

А потом он словно раздвоился.

Один Осетр по-прежнему находился в центральной рубке «Георгия-Победоносца», смотрел на главный видеопласт и слышал переговоры между капитанами кораблей и адмиралом Приднепровским.

– Слушайте, а не получится так же, как у Вестгалифакса? Может, на борту крепости остались живые… Как бы они не долбанули по «Беркуту – тридцать один»!

– Да, но до сих пор считалось, что переброске живые существа гибнут.

– «Беркут – двадцать девять» и «Беркут – тридцать»! Нацелиться на пространство между крепостью и «Беркутом – тридцать один»! Быть готовыми вычерпать энергию удара!

Другой Осетр оказался непонятно где. Словно бы он висел над всей этой планетной системой, наблюдая за происходящим.

Но пространство перед ним не было вакуумом, наполненным энергией центральной звезды. Вместо вакуума присутствовал давно знакомый серый туман, и в тумане этом находились не имеющие постоянной формы фигуры. Их были мириады, но из всех внимание Осетра привлекала лишь одна. От нее исходила угроза – но вовсе не ему, Осетру.

Через мгновение он понял: фигура эта – ИскИн переброшенной крепости. И угрожает он идущему на абордаж фрегату.

– Здесь «Беркут – двадцать девять»! У меня энергозапас еще не восстановился!

– Здесь «Беркут – тридцать»! У меня – тоже!

– Надо срочно прекращать абордаж!

Другой Осетр протянул к ИскИну туманные руки. И заставил угрожающую фигуру раствориться в тумане. А Осетр в рубке скомандовал:

– Отставить прекращать абордаж!

– Но… – отозвался Приднепровский.

– Отставить! – оборвал его Осетр в рубке.

«Беркут – тридцать один» приблизился к крепости безнаказанно.

Ожидавшие удара офицеры постепенно успокаивались.

«Росомашье» сердце Осетра бурно колотилось в грудную клетку.

Оказывается, и в этом бою кое-что от него зависело.

Другие многое решали. Обеспечивали работу СРЦ и системы безопасности, стреляли и уничтожали энергию вражеских выстрелов.

Но все-таки главную лепту в победу над орбитальной крепостью внес именно он. Пусть об этом никто никогда и не узнает.

– Ваше императорское величество, – сказал Приднепровский, – а почему вы решили, что удара не будет?

– Интуиция, – коротко ответил Осетр.

Вскоре фрегат высадил на обшивку крепости абордажную команду.

После этого на «Георгии-Победоносце» был объявлен обед.

* * *

Когда Осетр вернулся на мостик, Приднепровский доложил:

– Ваше императорское величество! Только что пришла хивэграмма из Адмиралтейства. Неприятель силами десяти линкоров и двадцати двух фрегатов пытался прорваться в систему Чудотворной. По всей видимости планировали нанести удар по Новому Кронштадту, а может, и по самой столице.

У Осетра похолодело в наполненном животе.

– И?..

– Адмирал Друцкий-Соколинский доложил, что благодаря усилиям института структуры пространства и правительства промышленность успела выпустить две установки «око Комарова». Одну оставили на Санкт-Петербурге, вторую перевезли на Кронштадт. Рабочих посадили на стимуляторы, чтобы как можно быстрее закончить монтаж. И не зря!.. Уже на следующий день «око» обнаружило в пределах системы вражеские корабли. Старые сканеры их не фиксировали… В общем, мерканская эскадра была перехвачена силами Первого флота на пути к Кронштадту. Уничтожены все линкоры и девятнадцать фрегатов. Троим удалось удрать, уйдя в римановы туннели и взорвав пространственные бомбы. Наши потери – фрегат «Дмитрий Донской» и линкор «Илья-Громовержец». В бою погиб командир базы «Орион» вице-адмирал Алабышев. Он находился на борту «Громовержца».

Осетр стащил с головы фуражку.

Все присутствующие на мостике последовали его примеру.

– Вечная память героям! – Осетр снова напялил фуражку на голову и повернулся к Приднепровскому. – Эти три сбежавших фрегата наверняка появятся где-нибудь у нас. Надо, чтобы наши СРЦ не проморгали. Лучший противник – тот, что под твоим приглядом. А то высунут носы из гипера в самый неподходящий момент и порушат все наши планы.

– Нет, ваше императорское величество, – ухмыльнулся Приднепровский, – планы наши уже не порушишь. Но некоторую дезорганизацию внести могут… – Адмирал повернулся к одному из специалистов. – Дежурный системы связи! Передайте на наши корабли, чтобы не спали там. Пусть ведут наблюдение не только по фронту, но и по тылу. Три фрегата, конечно, большой урон вряд ли причинят, но лучше их вообще не подпускать на дистанцию огневого контакта. Да и другие мерканские корабли вполне могут появиться в системе.

Глава пятьдесят третья

Симулякры глубокой маскировки изготавливала лаборатория, входящая в состав Принстонского университета. Командовал ею профессор Лео Бернстайн.

Когда Милтон во второй раз за последние дни появился у него, Бернстайн весьма удивился:

– Мистер Милтон, вроде бы с вами только позавчера виделись. Наша лаборатория становится популярной.

– Да вот, знаете ли, профессор, снова потребовалась ваша помощь.

– Кому теперь нужны мои изделия?

– Мне, дорогой Лео.

Профессор почесал лысый череп, но от комментариев воздержался.

А собственно, что он мог сказать?

«Ну если вам, значит, дело плохо»? Или «Крысы собрались бежать с корабля»?

Неумно.

– Необходимую для программирования информацию привезли?

– Да, конечно, профессор. – Милтон достал из кармана кристалл.

На кристалле находилась видеозапись допроса одного из подозреваемых в работе на росскую разведку.

Подозрения пока не подтвердились. Но теперь это уже неважно: человека с сегодняшнего дня не было в живых. Милтон выбрал его личину только по одной причине: у подозреваемого не имелось родственников.

Бернстайн вставил кристалл в приемник компа и просмотрел запись:

– Что ж, вполне годится. Моторика, речь, мимика – в нужном объеме…Ага, и генокод есть.

– Гонорар за предыдущую работу, дорогой Лео, уже перечислен на ваш банковский счет, – сказал Милтон.

– Да, я знаю. Мне пришло сообщение о зачислении. Новое изделие будет готово завтра.

– Значит, до встречи завтра, профессор.

– Только на сей раз, мистер Милтон, деньги вперед. – Бернстайн усмехнулся. – А то время, похоже, наступает суетливое.

Его можно было понять.

– Хорошо, дорогой Лео. Сегодня к вечеру та же самая сумма будет переведена на ваш счет.

– Две.

– Что «две»?

– Две тех же самых суммы. Я же буду изготавливать изделие без разрешения Вершителя. А между тем, я получил от него соответствующее распоряжение. Нам разрешено изготовить только три изделия – для самого Вершителя и для двух женщин. А я их уже изготовил, но, похоже, Вершитель о том пока ничего не знает. – Профессор виновато развел руками. – Простите, Кен, ничего личного. Бизнес есть бизнес! Вы платите – я молчу.

Деваться сейчас было некуда.

«Ладно, – подумал Капитан. – Придет время, и твоя жадность тебе дорого обойдется!»

– Хорошо, дорогой Лео, я согласен.

– Тогда до завтра, мистер Милтон! Всего вам наилучшего!

Глава пятьдесят четвертая

Назавтра Капитан снова пожаловал в Принстонский университет.

Лео Бернстайн встретил его широкой улыбкой:

– Доброе утро, мистер Милтон! Получил подтверждение, что оговоренная сумма вами перечислена. А у меня все готово!

Профессор достал из стола маленькую коробочку, открыл ее и продемонстрировал крупинку симулякра.

Коробочка перекочевала в карман Капитана.

– Кстати, – продолжал Бернстайн. – Могу вам посодействовать и в имплантации. В университете имеется медицинский факультет, а при нем – клиника. Ее глава – мой хороший приятель и отличный хирург.

– Спасибо! – Милтон пожал профессорскую руку. – У меня тоже имеются знакомые отличные хирурги.

– Ну, не хотите как хотите. Надеюсь, когда… хм-м… суета эта уляжется, мы с вами возобновим полезное знакомство. Пусть и в иных условиях…

– Надеюсь, дорогой Лео, у нас будет такая возможность.

Они распрощались.

После чего Милтон покинул Принстон и отправился к одному из хирургов, давно уже работающих на Офис Добрых Дел. К личному врачу Вершителя путь ему, на сей раз, был категорически заказан.

Хирурга же Капитан знал прекрасно. В свое время именно он превратил дочь Владислава Второго принцессу Ольгу в мать росского ублюдка.

Очень жаль, что в ту пору довести до конца задуманное так и не удалось. Иначе бы сейчас не пришлось делать то, что требовалось…

А требовалось снова отправляться к дядюшке Тиму. И подарить ему надежду на спасение.

Но с этим мы немножко повременим.

Сначала позаботимся о себе родимом!..

И только когда у знакомого хирурга произвели имплантацию симулякра в одну из спинных мышц Капитана, настало, наконец, время осчастливить симулякрами самого Вершителя.

* * *

К счастью, сопровождать дядюшку Тима к его личному врачу не требовалось – это была работа дворцовой охраны.

Бедросо выглядел довольно бледно и даже как-то слегка постарел.

– Спасибо вам, Кен! – сказал он, принимая коробочку с симулякрами. – Я вам очень обязан!

– Это мой долг, Вершитель!

– Все бы так были верны своему долгу!

– Плохие новости?

– Да. И, по-моему, очень. Потому что мне не говорят всей правды. МакАртур, скотина, вообще находится вне связи. Думаю, что война проиграна окончательно и бесповоротно.

У Вершителя замурлыкал браслет.

Дядюшка Тим судорожным движением коснулся сенсора.

В воздухе возникла видеоформа Голдемана.

– Вершитель! – мрачно сказал адмирал. – Только что стало известно, что флаг-адмирал МакАртур свел счеты с жизнью. Все наши корабли вблизи Нью-Вашингтона уничтожены. Обе орбитальные крепости на приказы не отзываются. Боюсь, что планета осталась беззащитной. Отдельные крысы уже пытались сбежать с корабля, но все их малые транссистемники были перехвачены россами.

– Спасибо, адмирал. Приказываю вам взять на себя командование защитой Нью-Вашингтона. Пока нам подчиняются силы планетной обороны, мы еще не побеждены. Пусть попробуют сунуться сюда!

– Слушаюсь, Вершитель! Ваш приказ будет выполнен!

Бедросо выключил связь.

Видеоформа Голдемана растворилась в воздухе.

– Ступайте, Кен! Я уверен, что вы тоже будете оставаться на своем посту до самого конца. Надеюсь, завтра мы еще увидимся.

Милтон быстренько покинул дворец.

Улицы, над которыми пролетал его глайдер, были пусты.

Похоже, жители попрятались по норам, глупо надеясь, что родные стены защитят их от предстоящих жизненных напастей.

Вернувшись домой, Капитан включил центральный сетевой канал новостей.

Миловидная дикторша-блондинка с испуганными глазками сообщала, что внутри столичной планетной системы идут продолжительные и кровопролитные бои орденского флота с агрессорами.

Врагу не удается прорваться к Нью-Вашингтону. И нога росса никогда не ступит на нашу планету.

Несмотря на испуг во взгляде, голос у нее звучал ровно и уверенно. Актерская школа…

Новости сменились интервью, взятым у флаг-адмирала МакАртура.

Нынешний мертвец выглядел усталым, но на вопросы отвечал энергичными, рубящими фразами.

Противник обречен на неминуемое поражение… Защитники столичного мира уверены в своих силах… На нашей стороне историческая правда… Граждане Ордена могут не сомневаться… Залогом победы служит техническое превосходство и передовые позиции мерканской науки…

Жаль мне тебя, МакАртур!

Милтон выключил звук и перебрался в спальню. Подошел к зеркалу, глянул на свое отражение.

Так себе видок! Тоже отчетливо заметна усталость…

«Хорошо, что у меня нет семьи, – подумал он. – Меньше рычагов воздействия на человека…»

Он дал симулякру мысленную кодовую команду включиться, и через мгновение на него смотрел из зеркала тот, кого еще недавно Капитан допрашивал и кого теперь уже не было в живых.

– Не знаю, являлся ли ты врагом нашей страны, – сказал Милтон отражению, – но моим лучшим другом и защитником ты побудешь.

Он выключил симулякр и некоторое время снова разглядывал собственную физиономию.

Усталость усталостью, но ничего похожего на сбегающую с корабля крысу! Наоборот, героическое лицо человека, готового на все. Даже на подвиг. И ни малейшего испуга во взгляде. Актерская школа…

Ладно, подвиги подвигами, а пока пора бы и перекусить хоть чем-нибудь. Кафе-то теперь, вполне возможно, и не работают вовсе. Для их хозяев главное – переждать напасти. Пройдет лихое время, и кафе снова всем понадобятся. Не то что бывшие капитаны офисов добрых дел…

Милтон покинул спальню и отправился на кухню.

У него было стойкое ощущение, что завтра с дядюшкой Тимом они не увидятся.

Глава пятьдесят пятая

Перекусив, он снова посмотрел новости.

Судя по словам блондинки, ситуация вроде бы не изменилась. Продолжаются кровопролитные бои…

Но любому человеку из власти было абсолютно ясно, что поражение Ордена уже на носу. Планетная артиллерия – вещь, конечно, для обороны полезная, но без помощи флота и крепостей рано или поздно будет уничтожена.

Так что, похоже, самое время рубить концы…

Милтон взялся за браслет и связался с профессором Бернстайном.

– Дорогой Лео! Появился еще один заказ. Из тех, что вы выполняли в последний раз. Имеется ли возможность?

– А информация уже подготовлена?

– Да, конечно. И не только информация. – Милтон красноречиво похлопал себя по карману. – Правда, на сей раз наличными. Банки в любое время могут прекратить обслуживание клиентов.

На видеопласте было видно, как у Бернстайна загорелись глаза.

Видимо, он тоже опасался перерыва в работе банков.

А наличка – всегда наличка…

– Тогда я готов, мистер Милтон. Но не хотелось бы, чтобы вы приходили в лабораторию.

Капитан с трудом сдержал радостную улыбку – ему и самому не было резона тащиться сейчас в Принстонский университет.

Кто знает, может, дядюшка Тим приказал кому-нибудь отслеживать перемещения главы Офиса Добрых Дел… Кто знает, какие капризы могут родиться в душе того, кто вот-вот лишится верховной власти…

И вообще правители крайне не любят быть зависимыми от кого бы то ни было.

– А наличкой оно и надежнее сейчас.

Договорились встретиться попозже вечером в парке Авраама Линкольна. Как стемнеет…

К назначенному часу Милтон прилетел сюда. Оставил флаер перед входом, у памятника национальному герою, и углубился в парк.

Людей и тут практически не наблюдалось. Хорошо все же, что бывают времена, когда человеку лучше сидеть дома…

Капитан был вооружен лучевиком «нидл», но предпочитал держаться поближе к кустам, то и дело озираясь.

Профессора он нашел где договаривались.

Тот, в свою очередь, тоже позаботился о безопасности. В силу возможностей – с ним был огромный дог, которого Бернстайн держал на коротком поводке.

– Экий у вас охранник! – сказал Милтон.

– Да, сейчас лучше поберечься. Неизвестно на кого нарвешься в таких местах. Деньги принесли?

– Да. И кристалл с информацией – тоже.

– Положите вон на ту скамейку и можете идти. – Бернстайн показал рукой и чуть отпустил собачий поводок. – Готовое изделие передам завтра при новой встрече. Утром договоримся где и в каком часу.

Милтон подошел к скамейке, нагнулся и положил конверт. А когда разгибался, достал «нидл».

Бернстайн даже сообразить не успел, что его убили.

Пес, правда, зарычал и попытался броситься, но вторым выстрелом Капитан уложил и его.

Подобрал конверт, спрятал в карман, огляделся.

В пределах видимости по-прежнему никого не наблюдалось.

Милтон спрятал лучевик и, не оглядываясь, поспешил к выходу из парка.

* * *

Его едва не загасили, когда он вошел в подъезд.

Какая-то смутная тревога заставила Милтона еще на ступеньках перед дверью достать лучевик и держать оружие наготове. Именно поэтому он успел выстрелить первым, когда из комнатки консьержа выскочил некто в темном плаще и шляпе, надвинутой на глаза.

Некто тут же загрохотал по ступенькам – Милтон очень своевременно освободил ему место для такого маневра.

Капитан заглянул к консьержу – бедняга лежал на полу с пробитой головой. Пульс у него нащупать не удалось.

Милтон вернулся назад и склонился над неизвестным.

Лицо убийцы было сильно изуродовано лучом «нидла», и опознать его не представлялось возможным.

По идее требовалось позвонить в полицию. И Милтон, разумеется, позвонил. Правда, сначала отключил режим опознавания номера и видеосвязь.

Не представляясь, захлебывающимся испуганным тоном объяснил, что нашел в подъезде такого-то дома два трупа.

Спасибо, мол, помогите, защитники порядка!..

Лучевик хорош тем, что его хозяина никакие эксперты-баллистики не выведут на чистую воду.

Однако дежурный в полицейском участке, даже не поблагодарив, посоветовал звонящему немедленно мчаться домой, закрыться на все запоры и до утра носа из квартиры не показывать. Все равно, мистер, прислать мне некого – все сейчас на Пятьдесят Пятой Восточной улице, где мародеры пытаются разграбить оружейный магазин.

Можно было еще связаться со службой государственной охраны, но Милтон решил, что вот это как раз и не стоит.

Вполне возможно, что валяющийся сейчас на ступеньках тип работал в этой самой службе.

Как известно, господа правители очень не любят, когда остается в живых тот, кому они обязаны.

В родную квартиру Капитан подниматься не стал.

Себе дороже!

Он включил симулякр, вышел из подъезда и, бросив на произвол судьбы флаер, отправился на запасную квартиру. О ней – слава Святому Рону! – он позаботился еще несколько дней назад.

Глава пятьдесят шестая

Когда началась атака на вторую орбитальную крепость, ее командир вышел на связь и объявил, что экипаж крепости сдается без боя.

Никто по этому поводу, разумеется, не расстроился.

А Осетр просто обрадовался: он вовсе не был уверен, что ему удастся справиться туманными руками с еще одним ИскИном.

Хотя энергозапас у всех кораблей снова был максимальным, так что при абордаже вполне обошлись бы и без «интуиции» главнокомандующего.

Как бы то ни было, а теперь, когда защитники мерканской столичной планеты остались без орбитальных крепостей, пришло время высадки на поверхность Нью-Вашингтона.

Собственно говоря, теперь, после потери флота, Бедросо мог рассчитывать только на сухопутные войска да на стационарные установки планетной артиллерии.

Что касается последних, то их местоположение давно уже было известно благодаря работе ведомства князя Петра Афанасьевича Белозёрова.

Однако уничтожить их не так-то просто. С далекого расстояния артиллерию из грунта не выковыряешь, а если попробуешь подойти на дистанцию гарантированного поражения, установка сама тебя в пыль превратит.

Господа военные ломали голову над этой проблемой, еще когда разрабатывали план нападения на ВМО. В конце концов, отложили на потом, ибо это была отнюдь не первоочередная задача в намечаемой кампании.

Однако теперь настало время ее решать.

Решение оказалось довольно простым.

Экипаж сдавшейся орбитальной крепости взяли в плен, а на саму крепость высадили своих специалистов. Им потребовалось некоторое времени, чтобы разобраться с управлением – пленники отказались стрелять по своим даже под страхом смерти.

Однако обучение оказалось недолгим – не прошло и двух суток, как крепость вошла в состав вооруженных сил Росской империи.

За эти двое суток было зафиксировано несколько десятков стартов с поверхности Нью-Вашингтона малых судов, но все они были перехвачены, как только выходили из зоны, контролируемой соответствующей наземной артиллерийской установкой мерканцев.

Тактика перехвата была проста и давно опробована: ближайший боевой корабль россов захватывал беглеца в свой кокон, и лишившиеся вида привычного неба хозяева суденышка очень быстро сдавались на милость победителей.

Таким образом были взяты в плен несколько высокопоставленных членов СиОрг, однако ни один из них не имел отношения к силовым структурам Ордена и не мог дать полезных сведений. По уверениям пленных, в последние дни Вершитель собирал у себя на совещания только силовиков да главу кабинета.

Это вполне могло соответствовать действительности: если горит дом, туда зовут пожарную команду, а не продавца из ближайшей мясной лавки…

Когда орбитальная крепость полностью перешла под контроль россов, по ее каналам связались с мерканским штабом планетной обороны и выдвинули ультиматум о немедленной сдаче, пригрозив артиллерийским ударом по поверхности Нью-Вашингтона. В этом же сообщении предложили жителям поселений, расположенных неподалеку от планетных артиллерийских установок, немедленно эвакуироваться – Приднепровский не желал жертв среди мирных граждан Ордена.

Ответа не получили.

Честно говоря, судьба орденского мирного населения заботила Осетра гораздо меньше, чем судьба собственных солдат, однако он прекрасно понимал, что Приднепровский прав.

К чему лишние жертвы, если есть возможность свести их к минимуму? Иное послужит только для возбуждения ненависти к захватчикам…. То есть, сыграет на руку господина Вершителя.

Свистунов предложил в качестве лабораторной мышки послать к планете беспилотник и по реакции на него со стороны средств планетной обороны принимать окончательное решение.

Так и поступили. На борт беспилотника загрузили пару десятков малых автоматов-ретрансляторов, которые, летая над городами, должны были в акустическом режиме предупредить население о необходимости срочно эвакуироваться.

В противном случае завтра всех ждет гибель. На эвакуацию дали сутки – за это время разве что мертвый не пошевелится.

И вот беспилотник, отвалив от борта «Святого Георгия-Победоносца», устремился к планете.

Однако опуститься на поверхность он не смог – одна из артиллерийских установок сбила его на подходе к плотным слоям атмосферы.

– Умирающие решили утянуть за собой живых, – сказал Приднепровский. – Что ж, теперь у нас попросту не остается иного выхода. Видит бог, мы хотели уменьшить количество жертв.

И он отдал новому командиру орбитальной крепости приказ нанести удар по установке, сбившей беспилотник.

Вскоре на месте пушки находилась огромная воронка, а к небу поднималось облако гари и пыли.

Подождали некоторое время, но ответа опять не получили.

Приднепровский отдал новый приказ.

На сей раз ударили по установке, которая прикрывала город Сайнт-Рон-Сити, столицу Нью-Вашингтона.

Что происходило в штабе планетной обороны – не известно, однако через полчаса он вышел на связь.

– Россы, с вами говорит генерал Джонсон. Не надо больше стрелять. Мы складываем оружие. Мы сдаемся.

Тем не менее к поверхности отправили еще один беспилотник, теперь уже пустой. На всякий случай, в район, прикрываемый первой уничтоженной установкой.

Машина достигла поверхности без происшествий.

ИскИн передал на борт фрегата панораму окружающей местности.

Картинка производила впечатление – со всех сторон беспилотник окружали дымящиеся руины. Перегнали машину чуть в сторону, в район городка, показавшегося нетронутым, сделали облет.

Городок и в самом деле уцелел. Были видны неповрежденные коттеджи и общественные здания. На улицах никого не наблюдалось.

Видимо, мирное население пряталось в помещениях, а военных либо тут вообще не было, либо они после удара унесли ноги прочь.

Второй беспилотник отправили в район Сайнт-Рон-Сити.

Тут тоже повреждений не наблюдалось. Похоже, точность стрельбы у орбитальной крепости была на высоте.

Беспилотник, правда, с земли пытались сбить – похоже, из плазменника, но такой огонь не причинил машине никакого вреда.

После этого к Нью-Вашингтону приблизилась десантная баржа, и к поверхности чередой устремились катера.

Работали в режиме невидимости – у каждого катера имелся кокон Фогеля. Поэтому потенциальные защитники города – если таковые имелись, – могли обнаружить десантников только тогда, когда те уже оказывались на земле.

Вскоре командир десантников полковник Васильев доложил, что операция проходит более-менее спокойно. Перестрелки время от времени вспыхивают, но массового сопротивления нет.

Среди сдающихся в плен мерканцев наблюдается очень много бойцов с повреждением слуха.

По всей видимости, удар по артиллерийской установке сил планетной обороны произвел на защитников весьма оглушающее впечатление – как морально, так и физически.

За пять часов на поверхность планеты отправили более шести тысяч вооруженных до зубов десантников. Среди них – две роты «полуросомах», в задачу которых входил захват дворца Вершителя.

Этим пришлось вступить в продолжительный бой с защитниками дворца (судя по всему, его охраняли морпехи). Командир «полуросомах» даже запросил помощи у Васильева, и она была немедленно оказана.

В конце концов, сопротивление обороняющихся сломили, и дворец был захвачен, однако Вершителя там не нашли.

«Полуросомахам» было приказано задержать всех, кого застали во дворце и кто остался жив.

Пока шел выброс десанта, к планете подошли еще пять барж, и десантирование стало массированным.

Первоочередной задачей для следующих групп десантников стал захват действующих планетных пушек.

Штаб-то сдался, но кто знает, что в головах у местных?

Однако местные оказались не дураки – теперь, когда, судя по всему, Вершитель сбежал из столицы и полностью утратил рычаги управления, гибнуть попусту никому не хотелось.

Еще пока шло десантирование, «око Комарова» зафиксировало появление в системе трех мерканских фрегатов.

Скорее всего, это были именно те корабли, которым удалось унести ноги после разгрома возле Нового Кронштадта.

Передали беглецам предложение о сдаче.

И капитаны, прошедшие по маршруту «из огня да в полымя» не выдержали – все три экипажа сдались на милость победителей.

Еще через несколько часов сдались и все артиллеристы сил планетной обороны.

Великий Мерканский Орден – по крайней мере, его столичный мир – был захвачен на удивление легко.

Никто из высших командиров эскадры не ожидал столь быстрого победоносного похода.

В том числе, и его императорское величество Остромир Первый.

Глава пятьдесят седьмая

После вчерашнего происшествия в родном подъезде Милтон собирался ближайшим же утром уносить из столицы ноги.

Однако когда пошел утром в ванную чистить зубы, обнаружил в зеркале самого себя, Капитана Офиса Добрых Дел.

Дал команду на отключение и повторное включение симулякра.

Отражение не изменилось. Все тот же, готовый к подвигам тип…

Потрясение было недолгим.

Судьба его все-таки обошла, Ксену ее побери!

Либо россы – если они знакомы с технологией изготовления симулякров нового поколения – дали команду на отключение изделий; либо это было делом рук профессора Бернстайна.

Тот вполне мог заложить в программу ИскИна необходимость получения периодического подтверждающего сигнала, который сам бы и давал, к примеру, каждые сутки. У Принстонского университета имелся собственный сателлит на орбите вокруг планеты, и теоретически такое было возможно.

В общем, подстраховался наш Лео, а он, Милтон, даже и не подумал о возможности такой подстраховки.

Тоже мне, глава спецслужбы! Сапожник без сапог, как говорят россы.

Впрочем, теперь делать нечего!

Если симулякр снова не включится, исход известен.

После захвата Нью-Вашингтона – а Капитан теперь не сомневался, что это рано или поздно произойдет – оккупанты непременно начнут отлавливать представителей прежней власти. Рано или поздно они отыщут их генокоды, после чего засечь носителей биосканерами – дело времени и очень недолгого.

Единственное спасение – под шумок рвануть из города и попытаться спрятаться где-нибудь в глухом лесу.

Но, во-первых, ближайший такой лес находится на Южном континенте, до которого еще неизвестно, доберешься ли. А во-вторых, его, Милтона, до сих пор вполне может искать федеральная служба охраны, выполняющая приказ Бедросо. Причем эти и разбираться не будут – вчерашняя попытка покушения достаточно красноречива.

Дядюшке Тиму совершенно не нужен живой Милтон, способный его выдать россам.

И потому получается, что самое безопасное на нынешний момент – дождаться, пока россы захватят планету, и добровольно сдаться в их лапы.

Слава Святому Рону, поторговаться с ними есть чем – из обитателей столицы лишь Капитан знает, где находится мать Остромира.

Милтон, продолжая размышлять, приготовил себе завтрак – благо заранее побеспокоился о наличии продуктов в холодильнике.

Конечно, вполне возможно, что федеральная служба охраны в сложившихся условиях уже и не помышляет о выполнении приказа Вершителя…

Но не будем забывать о том, что трехзвездный генерал Освальдо Гарсия, руководитель ФСО, во все времена был пунктуальным исполнителем приказов. Потому и продержался столько лет на своем посту. Как, впрочем, и глава Офиса Добрых Дел…

Капитан включил новостной канал, рассчитывая получить хоть какую-то информацию об обстановке.

Однако канал сегодня не работал – на видеопласте висела триконка «Отсутствие сигнала». Либо господа журналисты уже драпанули с работы, либо студия кем-то захвачена…

Нет, генерал Освальдо Гарсия все дела обычно доводит до конца, так что рисковать не стоит. И лучше уж мы пересидим несколько дней тут.

* * *

Милтон отсиживался в свой норе более двух суток.

Новостные каналы так и не заработали, и можно было только догадываться, что происходит в Сайнт-Рон-Сити и на всей планете.

Связываться с кем-либо из соратников Капитан и не пытался.

В такое время верить нельзя никому. Целее будешь. А повлиять на ход войны все равно уже не сможешь…

Когда дом содрогнулся и закачался так, что со стола слетела посуда, он понял: по какому-то объекту вблизи нанесли сокрушительный удар. Скорее всего, по ближайшей артиллерийской установке сил планетной обороны.

Тут же погас свет, и перестала поступать вода в водопровод.

Да, похоже, дело движется к неизбежному концу.

В окно было видно, как по улице мечутся в панике жители великого города.

Потом люди исчезли.

Наверное, тоже расползлись по своим норам.

В течение шести часов дом вздрагивал еще несколько раз, но гораздо слабее: агрессоры долбили некие оказывающие сопротивление объекты защитников.

Потом сдох аккумулятор браслета, который он забыл подзарядить, и Капитан полностью потерял счет времени.

Наступила ночь.

Над крышами соседних домов были видны отсветы пламени. Милтон припомнил план города и понял: горит что-то в районе правительственной резиденции.

Наконец он заснул, измучавшись от ожидания…

* * *

Когда он проснулся, было уже светло.

В окно заглядывало утреннее солнце: перемены, происходившие в городе, не касались природного порядка вещей.

И Капитан впервые подумал о том, как мал, хрупок и неустойчив, в принципе, мир людей.

Будет он, Милтон, жив или ляжет в землю хладным трупом, планете до этого совершенно нет дела…

Прошло еще некоторое время. Солнце в своем неуклонном суточном движении ушло из окон квартиры.

На кухне начинало пахнуть от грязной посуды: утилизатор не работал. У холодильника имелся аккумулятор, и он пока держался.

А Милтон снова подумал о том, от каких мелочей зависит жизнь человека. Даже в бытовом смысле.

Потом из-за окна послышался негромкий шум.

Бывший Капитан выглянул в окно и обнаружил, что на улице появились солдаты в форме росских вооруженных сил.

Милтон подождал еще час. Потом вышел на улицу и сдался первому встречному патрулю.

– Доложите обо мне своим командирам, – попросил он по-росски, предъявив документы.

Он ожидал, что ему для начала просто дадут в зубы.

Победители всегда унижают побежденных. Придется потерпеть… Главное, чтобы не прикончили тут же, без долгих разбирательств! Откуда простым патрульным россам знать, какое место в орденской иерархии занимает «Капитан Офиса Добрых Дел»?..

Однако бить его не стали.

Просто обыскали, отобрали найденный браслет, нацепили на запястья самые обычные металлические наручники, и один из патрульных начал связываться со своим командиром.

Глава пятьдесят восьмая

Приднепровский не был бы Приднепровским, кабы не попытался отговорить императора от высадки на планету.

Когда с мерканцами все было кончено в космическом пространстве и оказались захвачены установки сил планетной обороны, адмирал завел очередной разговор о необходимости соблюдать осторожность.

Как будто напрочь забыл, чем все эти разговоры обычно заканчивались…

– Ваше императорское величество, я правильно понимаю, что вы решили лично участвовать в поисках Вершителя?

– Вы правильно понимаете, Иван Петрович. Впрочем, я вовсе не намерен участвовать в поисках лично. Я просто хочу встретиться с Бедросо при первой же такой возможности. И прошу вас распорядиться о том, чтобы, едва он будет найден, мне немедленно сообщили об этом.

Приднепровский развел руками:

– Вы главнокомандующий, и я не могу вам отдавать приказы. Я просто прошу вас прислушиваться к голосу разума и не лезть на рожон. По большому счету, победа уже одержана, и нет никакого смысла вам находиться на планете. Я понимаю, что ваше присутствие воодушевляюще действует на людей…

Осетр мысленно усмехнулся: старый мудрый человек решил польстить юнцу, полагая, что тот находится во власти азарта.

Вот только ничего мудрец не понимал в происходящем. Даже с высоты своего немалого возраста…

– Теперь лишний потраченный день уже мало что стоит. Стратегически война выиграна, и мы рано или поздно найдем Бедросо. Деваться ему некуда… Будь моя власть, я бы вообще отправил вас домой, ибо теперь настала пора думать о послевоенном устройстве мира.

Да, ничего он не понимал.

Император, правда, не стал давить на горло или действовать с позиций должностной силы.

– Иван Петрович, – сказал он, – дело вовсе не в лишнем потраченном дне. Дело в том, что Вершитель – мой личный враг. Из-за него я большую часть своей жизни был лишен материнского присутствия, он немалое уже время мучит моих сестер. Он, в конце концов, несколько раз пытался убить меня. Так неужели вы думаете, что я позволю кому-то другому испачкать руки в его крови. Да, мы можем его осудить, но надо ли нам это? Не проще ли будет, если я вызову его на дуэль? Да, у мерканцев нет такой традиции, чтобы претендент на власть сошелся в поединке с прежним правителем. Но нам и не надо, чтобы Орден стал частью Империи. Достаточно будет, если их правительство будет прислушиваться к нашему мнению. И думаю, что мерканский народ с пониманием отнесется просто к поединку чести. Если же Вершитель откажется, он потеряет лицо. И напрочь лишится ореола мученика.

Приднепровский покачал головой. Он явно не верил, что Тим Бедросо склонен следовать законам чести. Скорее адмирал был способен поверить в то, что росский император непременно угодит в ловушку.

Тем неожиданнее для Осетра был его ответ:

– Хорошо, ваше императорское величество. Вы, как всегда, правы!

Он произнес эту фразу с некоторым усилием, как будто кто-то вырывал из него слова клещами.

Однако Осетра эти нюансы совершенно не волновали. Он был полностью удовлетворен уже тем, что разговор не занял много времени и не потребовал от него лишних усилий.

В конце концов, легкость, с которой адмирал согласился с доводами императора, должна была волновать в первую очередь самого адмирала.

Глава пятьдесят девятая

Тем не менее, разумеется, высадка росского императора на планету не афишировалась.

В Сайнт-Рон-Сити для ставки главнокомандующего быстро подобрали подходящее здание – правительственная резиденция Вершителя изрядно пострадала при штурме.

Местоположение было удачным: рядом находилась штаб-квартира только что назначенного военного коменданта столицы, и можно было организовать для обоих зданий общую охрану. Временно исполняющим обязанности военного коменданта стал командир десантников полковник Васильев.

Тут же отправили хивэграмму на Новый Санкт-Петербург, чтобы премьер-министр князь Шуморовский срочно присылал специалистов – тыловиков: держать боевого офицера-десантника в военкомах города – глупость несусветная.

Впрочем, Васильеву было предписано уже сейчас устанавливать связи с местным самоуправлением. Оккупационные власти были слишком малочисленны, чтобы наладить нормальную жизнь, без помощников не обойдешься.

Впрочем, уже через сутки Васильев доложил, что мэр города снова взялся за исполнение своих обязанностей.

Перед тем как покинуть борт «Георгия-Победоносца», император распорядился настроить биосканеры на код Елены Шуваловой, своих сестер и фрагербритской принцессы Розалинды и начать поиск всех четырех женщин.

А сам, в компании с Ладой Васильковой, отправился вниз.

Императора и журналистку сопровождали десантники.

– Нам предстоит опасная боевая операция, ваше императорское величество? – спросила Лада, поглядывая на молодых мордоворотов, заполнивших пассажирский отсек катера.

– Нам предстоят поиски Вершителя. Окажется ли эта операция опасной, зависит от поведения Бедросо. Честно говоря, я не думаю, что, сбегая из столицы, он взял с собой многочисленную охрану. Ему сейчас самое правильное затаиться и переждать, а большое количество охранников только привлекут внимание. Но вам бояться нечего – я не позволю летописцу находиться в первых рядах наступающих войск. Ваше место, пока стреляют, – в арьергарде.

– Но, ваше императорское величество…

– Никаких «но», Лада! В противном случае я вполне могу обойтись и без летописца. – Осетр улыбнулся. – В утешение могу сказать, что отныне вам разрешается снимать все происходящее. Никаких режимов секретности! Никаких тайн!

Ответной улыбки он не дождался.

– Ну, спасибо и на этом! – Журналистка фыркнула.

Ее недовольство было понятно.

Но новые смерти близких людей Осетру не требовались. Даже в качестве платы за будущую удачу.

В конце концов, достаточно того, что удачно закончился захват Нью-Вашингтона…

– И вы думаете, что мы найдем Вершителя? Ведь он в своем мире, ему тут каждая дыра знакома.

– Найдем. Пусть у нас нет его генокода, зато есть коды сопровождающих его людей. Рано или поздно наши сканеры отыщут их. А рядом непременно окажется и Бедросо.

И тут Осетру пришло в голову, что задачка может оказаться более трудной, чем ему кажется.

Ведь у мерканцев давно имеются симулякры! Достаточно вспомнить историю с использованием Ольги. И для мерканского правителя было бы крайней глупостью не воспользоваться ими.

Но этой мыслью Осетр делиться с Васильковой не стал.

А когда они добрались до своей нынешней штаб-квартиры, главнокомандующему доложили, что в столице только что задержан Кен Милтон, глава Офиса Добрых Дел.

И главнокомандующий пожелал немедленно увидеть задержанного.

Глава шестидесятая

Поначалу Милтона некоторое время продержали в специально прилетевшем глайдере под присмотром четырех вооруженных россов.

Их командир вел активные переговоры со своим начальством.

Капитан далеко не все понимал – россы говорили между собой слишком быстро, – но, похоже, речь шла о том, что с ним делать.

И поскольку пауза затягивалась, начальство патрульных, в свою очередь, ждало решений от своего командира.

Наконец решение было принято, и глайдер взмыл в небо.

На улицах Сайнт-Рон-Сити были заметны только немногочисленные захватчики. Граждане Ордена по-прежнему предпочитали отсиживаться в своих норах.

Привезли Милтона на улицу Цветочного Креста.

Похоже, тут находился форпост оккупантов – несколько зданий офисного вида были окружены заграждениями из колючей проволоки.

Наверное, распотрошили какой-то склад устаревшего военного имущества. Вдоль ограждения виднелись несколько зенитных лучевиков. Судя по отсутствию людей рядом с ними – автоматические.

Кстати, мерканские.

Что и не удивительно – вряд ли россы потащили бы с собой подобного рода стрелковую технику за три девять земель, коли имеется возможность воспользоваться трофейной.

Тут и там торчала и пешая охрана.

Глайдер приземлился за пределами охраняемой зоны. Задержанного вывели из кабины и сопроводили к проходу в заграждении.

Пару минут командир прибывших россов говорил с начальником охранного поста. Потом махнул рукой:

– Вперед!

Под прицелом лучевиков Капитан проследовал ко входу в здание, зашел внутрь.

В холле его снова обыскали – теперь уже местные охранники. И вручную, и с помощью сканеров.

– Вперед!

Задержанного провели по нескольким коридорам, сняли наручники и втолкнули в помещение, где находился…

Милтон сразу узнал хозяина: за столом в дальнем углу комнаты сидел росский ублюдок, собственной персоной. В кителе цвета хаки и с погонами полковника на плечах.

Кроме него, в комнате находилась черноволосая девица – тоже в военном обмундировании, но без погон. Лоб ее украшал обруч телекамеры.

Похоже, журналистка.

Перед столом торчала видеоформа некоего типа в форме Имперского звездного флота.

Впрочем, видеоформу Остромир сразу же отправил в небытие.

– Так-так-так, – сказал он по-меркански, поднимаясь из-за стола. – Какая крупная рыба попала в наши сети… Вот уж не думал, мистер Милтон, что мои люди так быстро отыщут вас.

– Меня не отыскали, – ответил по-росски Капитан. – Я сам сдался. По доброй воле.

– Да, мне уже доложили… – Император перешел на галактос. – И с какой же целью вы так быстро сдались? Только не говорите мне, что глава Офиса Добрых Дел готов сотрудничать с оккупационными властями!

– А почему бы и не посотрудничать? Всяко лучше, чем валяться трупом где-нибудь в подворотне. Вы считаете иначе?

– В таком случае у вас должен быть предмет для сотрудничества.

– У меня имеется такой предмет.

Росский император внимательно изучал лицо Капитана.

Средства массовой информации не врали в своих картинках – ублюдок и в самом деле был достаточно молод. Вот только жесткая складка на лбу делала его старше своих лет. Да и взгляд принадлежал совсем не юнцу.

– Вы избежите подворотни только в одном случае – если укажете мне нынешнее местонахождение мистера Бедросо.

Ублюдок был подчеркнуто вежлив. Наверное, полагал, что выражаемые таким тоном угрозы более унизительны…

– К сожалению, мне не известно, где сейчас находится Вершитель.

– Тогда нам не о чем больше разговаривать.

– Зато я знаю, где находится ваша мать, – сказал Милтон.

Ублюдок и глазом не моргнул.

– И где же?

Взгляд у росского императора сделался таков, что у Капитана похолодела спина. Ему показалось, что Остромир видит его насквозь.

– Графиня Шувалова не здесь. Не в столице. Она сейчас на Южном континенте. Мы спрятали ее подальше.

– Ложь, – сказал Остромир. – Наши корабли просканировали с орбиты всю поверхность планеты. Генокод моей матери не зафиксирован.

Милтон нашел в себе силы усмехнуться.

– Он и не может быть зафиксирован! Мы – не идиоты! В мышечную ткань вашей матери трансплантирован симулякр глубокой маскировки. Так что без моей помощи вы вашу мать быстро не найдете! Как ни старайтесь… А люди, охраняющие ее, имеют приказ – немедленно ликвидировать женщину, если к завтрашнему дню я не появлюсь там, где она сейчас находится.

Император некоторое время разглядывал Милтона, словно пытался прочесть его мысли.

– Я не лгу, – сказал Капитан. – Должен же я был хоть как-то гарантировать свою безопасность. Кстати, допрашивать меня значит бессмысленно терять время, у меня стоит блок.

– У нас хорошие щупачи, мистер Милтон.

– Вряд ли ваши хорошие щупачи находятся здесь. Не думаю, что вы бы стали рисковать ими. А пока они прилетят с Нового Санкт-Петербурга, ваша мать запросто успеет умереть. – Милтон сложил руки на груди. – Но я готов обменять свою жизнь на ее жизнь. И готов привезти графиню сюда.

– Ну уж нет, мистер! – рявкнул император. – Вы отправитесь туда только вместе со мной!

– Хорошо, – кротко сказал Милтон. – Готов лететь хоть сейчас.

Глава шестьдесят первая

Полетели уже через два часа, на трансконтинентальном «орлане», раздобытом где-то подчиненными Остромира. В сопровождении взвода десантников и все той же черноволосой девицы с телекамерой на лбу.

Сам император был теперь в штатском.

Милтон усмехнулся про себя – лететь через полпланеты в неизвестное место и взять с собой для прикрытия только взвод да бабу…

А вдруг тебя в засаду заманивают?..

Впрочем, росский император ведь – «росомаха», причем отнюдь не бывший. Они угрозу задницей чувствуют.

Так, по крайней мере, доносили мерканские разведчики…

Во время перелета Остромир не отдыхал – у него была прямая связь, как показалось бывшему главе Офиса Добрых Дел, чуть ли не со всеми россами, присутствующими на Нью-Вашингтоне и рядом с ним.

Во всяком случае, император называл некоторых своих собеседников даже адмиралами – познаний языка Милтону вполне хватало, чтобы понять это.

Сам Капитан сидел в полудреме – спать он не мог, хотя после сумасшедших последних дней ничегонеделанье прилично расслабляло.

Когда они прилетели в Олбани, Милтон понял, почему был так спокоен Остромир. Пока они катили на реквизированном у кого-то водороднике до нужного адреса, на улицах то и дело встречались росские десантники в полном боевом облачении.

Никакой засадой для росского императора тут и пахнуть не могло…

Граждан Ордена в городе не наблюдалось – по-видимому, как и в столице, все отсиживались по своим норам, за семью замками, опасаясь неприятностей при личной встрече с завоевателями.

Наконец, добрались до места. Остановились за квартал от нужного адреса.

Император велел своим тонтон-макутам и журналистке оставаться на месте и ждать, пока он их позовет.

Дошли до дома.

Тут одного местного все-таки вытащили из норы – консьержа.

Поскольку, Капитан несколько дней назад передал пленницу своим агентам прямо в аэропорту, консьерж его не знал и настолько струхнул, что принял Милтона за росича, и тому пришлось некоторое время объяснять, что ему нужно.

Росский император терпеливо ждал окончания этих меркано-мерканских переговоров, хотя вполне мог бы позвать тонтон-макутов и отдать приказ выломать в здании все двери.

Впрочем, он наверняка понимал, что в этом случае его мать вполне успеют убить. Выстрел из лучевика в голову, и прощай, родная мама!

Наконец консьерж сообразил, кого именно разыскивают оккупанты в его доме, и показал незваным гостям квартиру.

Милтон подождал, пока он уйдет, прижал сенсор звонка и послушал мелодию, раздавшуюся за дверью.

– Кто? – послышался мужской голос.

Милтон произнес пароль, и дверь распахнулась.

– Добрый день, господа!

Агенты главу Офиса Добрых Дел в лицо знали.

Тем не менее они были явно настороже, с парализаторами в руках.

Открывший дверь, увидев начальство, успокоился, запихал оружие в подплечную кобуру. Шагнул в глубину холла.

Милтон вошел:

– Я не один.

Росский император последовал за Капитаном и прикрыл дверь.

Второй агент, не опуская парализатора, продолжал внимательно следить за гостями.

Молодцы, парни! Отлично знают свое дело…

– Как у вас тут?

– У нас тихо, сэр. Правда, ночью где-то поблизости шел бой. В городе – россы. Сеть отключена, однако мы видели, как по улице проехал открытый водородник с вражескими солдатами. Какова ситуация в столице?

– Напряженная, парни. Я вам смену привел. – Милтон кивнул в сторону росского императора, все еще стоявшего возле двери.

Остромир был в меру расслаблен.

Никаких подозрений он у хозяев не вызывал, и второй агент тоже спрятал парализатор.

– Где женщина, парни?

– В другой комнате. – Первый агент кивнул в сторону внутренней двери. – Мы ей на всякий случай снотворное вкололи. Чтобы не зашумела и не привлекла чужого внимания.

– Правильно! Сейчас время такое, что чем меньше шума, тем лучше.

Росский император по-прежнему был спокоен, и у Милтона даже мелькнула мысль – не попытаться ли нейтрализовать его.

Вот если бы ублюдок не был «росомахой», можно было бы рискнуть!

А так – лучше уж не дергаться! Целее окажешься…

– Пойдемте-ка глянем на нее.

Первый агент подошел к двери и открыл ее:

– Прошу вас, сэр!

Милтон шагнул через порог.

И замер: комната оказалась пустой.

Это было настолько неожиданно, что он обернулся и растерянно произнес:

– Тут же никого нет!

А дальше он увидел, что такое «росомаха» в действии.

Росского императора уже не было рядом с входной дверью.

Мгновение – и второй агент свалился на пол. Он упал на спину, но на месте лица у него был затылок.

Первый агент еще тянул руку к подплечной кобуре, но уже тоже был в отключке. Правда, когда он улегся на пол, голова его оказалась в нормальном положении.

Милтон, понимая, чем все может закончиться, замер бездвижно. У него шевелился только язык.

– Я не знаю, куда… – начал он.

И поперхнулся – Остромир уже стиснул ему горло.

Спасибо хоть, что сразу не убил!

Император втолкнул Капитана в комнату и швырнул на пустую разобранную кровать.

– Ну и где она? – сказал он по-росски. – Удавлю тебя, сука!

А потом взялся за браслет и вызвал своих тонтон-макутов.

Глава шестьдесят вторая

Милтона вывели из дома и усадили в водородник.

Сюда же забрались и Остромир с тонтон-макутами. Журналистка уже сидела в машине.

Водородник проследовал по городу обратным путем – от явочной квартиры до трансконтинентального «орлана».

Все это время бывший глава Офиса Добрых дел размышлял о судьбе, которая его ждет.

Откупиться от врагов матерью императора не удалось, и теперь за его жизнь никто не даст и цента.

А жить очень хотелось. Пусть даже придется не один год просидеть за решеткой – но жить.

Теперь ценой за такое будущее могли стать лишь дочки императора Владислава Второго, сводные сестры ублюдка.

Но заполучить их было невозможно. Если только окончательно не пойти на встречу этому «росомахе»…

Милтон углубился в размышления.

Ему было совершенно ясно, что война проиграна.

Надеяться на помощь откуда бы то ни было совершенно бесполезно. Та скорость, с которой россы размолотили Первый флот, прикрывающий Нью-Вашингтон, потрясала. Случившееся даже нельзя назвать битвой за планету, это было самое настоящее избиение. Не помогли ни новейшие корабли-невидимки, ни орбитальные крепости, Ксену их побери со всеми потрохами!.. Конечно, вполне можно допустить, что кто-то из адмиралов, на чью долю пока не выпала встреча с росскими кораблями, вздумает прорваться в столичную планетную систему, чтобы попытаться спасти Вершителя и членов СиОрг… Но на успех этого рискованного предприятия рассчитывать не стоит. За пределами сектора, окружающего Мэрилин, практически нет новых кораблей. А если одинокое суденышко и проскользнет незамеченным через дальние кордоны, возле планеты его ждут непреодолимые барьеры. Росские корабли. Орбитальные крепости. Да и артиллерийские установки сил планетной обороны, надо полагать, уже находятся под контролем захватчиков.

Иначе бы император Остромир не мотался сейчас туда-сюда по Нью-Вашингтону, а сидел где-нибудь на росском линкорике под защитой десятков других кораблей.

Вообще, надо сказать, что росский ублюдок оказался совсем не таким, каким он представлялся Милтону прежде. Отважный, решительный, быстрый. И с железными пальцами…

Капитан и сейчас чувствовал на своей шее хватку ублюдка.

Да-а-а, хорошо еще, что он сразу обуздал свой гнев! А то валяться бы сейчас со свернутой шеей.

Увы, но Вершитель не выдержал проверку на вшивость. И с чего мы все так его боялись, Ксену его побери со всеми потрохами! В мирное-то время он тоже казался смелым и решительным. Но война всех выводит на чистую воду, как говорят россы… Вот и выясняется теперь, что дядюшка Тим тоже не безгрешен. Окружил себя сплошными бездарями. Это каким же ослом надо быть мистеру Герберту Брекинриджу, если агенты руководимого им ЦРУ не имели ни малейшего понятия об имеющемся у россов новом оружии! А оно имеется – иначе сердце Ордена не захватили бы так быстро и с такой непостижимой легкостью!

А Энди Колфакс?

Советником по какой науке он был, если все его ученые не смогли обеспечить технологическое превосходство над противником? А ведь еще несколько лет назад оно имелось. Россы-то в хвосте плелись и только на нашу помощь в то время и надеялись!

Да, дядюшка Тим, разочаровал ты меня. Крайне разочаровал!

Все свои замыслы ты велел проводить в жизнь любой ценой. А в результате россы, захватив «Дуайт Эйзенхауэр», получили не только сведения о его вооружении, но и доказательства преступления, совершенного Орденом на чужой территории. А в результате главы нейтральных стран тут же отшатнулись от нас! Здесь бы и другой министр иностранных дел не помог, не то что этот мягкотелый скунс Джонни Уиндом… И как ни крути, а ты сам, дядюшка Тим, выкопал себе могилу.

Нет, я, разумеется, хорошо понимаю: такие, как ты, вечно окружают себя скунсами да ленивцами. Чтобы не подсидели, чтобы выглядеть на их фоне стремительным гепардом… Однако надо ведь и меру знать!

Так стоит ли после всего этого отдавать за тебя жизнь?

Милтон глянул на росского императора.

Тот продолжал приказывать своим многочисленным подчиненным, и по репликам его становилось понятно, что дело обстоит совсем плохо.

Сайнт-Рон-Сити практически захвачен. Сопротивление больше нигде не оказывается. Даже возле дворца Вершителя. Самого Бедросо, надо полагать, там уже и нет. Ни его, ни девиц Романовых. Дядюшка Тим наверняка забрал их с собой, чтобы использовать в качестве живого щита. Уж на такое-то у него смелости и решительности хватит.

– Ну и как? – сказал он росскому императору. – Отыскали ваши люди Вершителя?

Ублюдок бросил на Капитана быстрый взгляд – будто выстрелил!

– У вас есть предположения, мистер Милтон, где Бедросо может скрываться?

– Нет, таких предположений у меня нет. Не я занимался подготовкой возможной эвакуации Вершителя.

– А кто?

– Я даже этого не знаю. Бедросо – человек неглупый, он все яйца в одну корзину не складывает. Зато подготовкой его новой личины занимался я.

– То есть, он будет прятаться за симулякра?

– Разумеется. Ведь его истинный генокод раздобыть сложно, но возможно. А вот генокод симулякра знали всего два человека. Один из них – я.

– А второй уже ничего никому не скажет, верно?

– Вы чрезвычайно проницательны, ваше величество. Верно?

– Ваше императорское величество. Мои подданные обращаются ко мне именно таким образом.

Милтон усмехнулся.

Впрочем, страх изо всех сил пытался разодрать его душу на части, и Капитан почувствовал, что усмешка вышла кривой и нелепой.

– Означает ли это, что у меня есть хоть какая-то перспектива стать вашим подданным?

Остромир улыбнулся уголком рта:

– А вы – большой наглец, мистер Милтон! Могу сказать только одно… При определенных условиях у вас есть кое-какая перспектива избежать подворотни. И в результате остаться в живых.

Милтон восхитился.

А ублюдок-то не дурак! В мгновение ока оценил ситуацию и принял решение. Он же наверняка знает, что одним из главных виновников смерти его дяди и личного секретаря является Капитан Офиса Добрых Дел. И наверняка всей душой ненавидит Милтона…

Однако тут же просчитал сложившуюся ситуацию и справился с ненавистью.

Милтон для него – все ж таки фигура второго плана. Главное – Вершитель! Сестер можно выручить только через Бедросо.

А в результате у него, у Милтона, появляется надежда. Конечно, ублюдок способен и обмануть. Но тут уж как сложится. В противном-то случае вообще надеяться не на что. Поставят к стенке и глазом не моргнут. Мать-то Остромирову парни упустили.

Но как она могла вырваться из-под охраны двоих спецагентов, да еще таким образом, что они ничего не заметили?

Уцелевшего охранника допросили, и тот поклялся, что пленница исчезла из закрытой комнаты совершенно неизвестным способом.

Милтон был склонен ему верить.

А росский император, похоже, нет. Потому что решил допросить «сторожа» с помощью суперпентотала.

Блока-то у агента не было: Милтон совсем не хотел посвящать в ситуацию с графиней лишних людей. Тем более – ментала…

О чем и сообщил Остромиру.

Однако и под действием химии агент повторил то же самое.

Пленница получила дозу снотворного и спала в четырех стенах. Возможности покинуть помещение у нее не было никакой.

– Что ж, ваше величество… Попытаемся тогда создать эти определенные условия. Я готов отдать вам маскировочный генокод, заложенный в симулякр Вершителя. И в симулякры обеих ваших сестер в придачу.

– Что для этого требуется, мистер Милтон? Добраться до вашего личного кабинета в Офисе Добрых Дел?

– Не обязательно. Достаточно побывать возле любого сетевого терминала, откуда можно выйти в инфообменник.

Император покачал головой:

– Сдается мне, Капитан, вы заранее подготовились к такой ситуации.

Милтон снова улыбнулся и почувствовал, что на сей раз улыбка получилась вовсе не кривой:

– У вас, у россов, есть подходящая к этому случаю поговорка, ваше величество. Береженого бог бережет…

– Да, есть. И эта же самая поговорка подсказывает мне, чтобы я потребовал от вас еще один маскировочный код. Фрагербритской принцессы Розалинды, моей невесты.

Капитан опешил:

– А фрагербритская принцесса-то тут причем?

– Притом же, причем и мои сестры! Разве не вы похитили ее? Разве не у вас она содержится в качестве заложницы?

Милтон почувствовал, как почва уходит из-под его ног.

Это еще что за фокусы?

– Не похищали мы Розалинду… То есть, у нас имелся такой замысел. Но когда было принято решение реализовать его, принцессы во дворце Отто наши люди не обнаружили. Решили, что королю стало известно о наших планах и он спрятал дочку.

Остромир смотрел на него с недоверием.

– Клянусь Святым Роном! Во всяком случае, мои люди в этом не участвовали. – Милтон помотал головой. – Да нет, этого не может быть! Если бы Бедросо решил похитить вашу невесту, без меня бы не обошлось. Не наших рук это дело!

Глава шестьдесят третья

Осетр ничуть не удивился, когда Милтон решил сдать ему Вершителя.

Ничего нового в поведении бывшего главы Офиса Добрых дел не было.

В мире слишком мало людей, которые не сдадут своего покровителя, если речь пойдет об угрозе их жизни. И за меньшую-то цену большинство мгновенно превращается в продавцов информации.

По этой же причине Осетр поверил и в то, что мерканцы не похищали Розалинду.

Не было Милтону никакого смысла сдавать Бедросо, но утаивать информацию о ней. Так не бывает! С точки зрения Капитана, фрагербритская принцесса рядом с Вершителем была сущей мелочью.

Впрочем, ладно, с Розалиндой мы будем разбираться позже. Не так и важна сейчас ее судьба…

Бортовая аппаратура «орлана», естественно, была подключена к глобальной сети планеты, поэтому для покупки этой самой информации даже не потребовалось ни лететь в столицу, ни возвращаться в Олбани.

Милтону предоставили возможность выйти в инфообменник – правда, под контролем, – и уже через несколько минут Осетр передавал на «Святой Георгий-Победоносец» маскировочный генокод Вершителя и сестер.

Тут же был отдан приказ повторно обшарить поверхность Нью-Вашингтона с помощью биосканеров. Поскольку дело не терпело отлагательств, Приднепровский передал приказ на все росские корабли, крутившиеся на низких орбитах вокруг планеты.

После этого Осетр со всей компанией продолжил путь в столицу.

Конечно, Вершителя могли отыскать и тут, в Олбани, но Осетр не верил, что Бедросо удалось бы удрать далеко от своего дворца – все перелеты были запрещены оккупационными властями.

Не прошло и часа, как разыскиваемых засекли.

Осетр не ошибся – все трое находились неподалеку от Сайнт-Рон-Сити, в одном из пригородов столицы.

* * *

Когда «орлан» вернулся в столицу, Осетра уже ждали бойцы отряда специального назначения.

Командир их тут же подскочил к выбравшемуся из машины императору, отдал честь:

– Господин главнокомандующий! Капитан Рыжов! Прибыли в ваше распоряжение!

– Много вас, парни?

– Два взвода, господин главнокомандующий!

Капитан спецназовцев так и пылал готовностью к бою.

Голосовые связки бы себе не порвал…

– Вот что, Рыжов… Давайте-ка без «главнокомандующих». А то пока это слово выговоришь, противник тебя сто раз ухлопать успеет! Доступно?

– Так точно, госп… Так точно!

Из «орлана» принялись выгружаться десантники, летавшие с императором в Олбани. Вывели Милтона.

– Куда его? – спросил один из десантников.

– Доставьте в штаб-квартиру военного коменданта города и сдайте под арест. Пусть посидит пока.

На физиономии бывшего главы Офиса Добрых Дел нарисовалась радость. Видимо, он понял, что его все-таки не убьют.

– Скоро мы увидимся, мистер Милтон, – сказал ему Осетр.

– Буду рад встрече с вами! – отозвался тот. – Пламенный привет дядюшке Тиму. Надеюсь, у него хватило ума не убивать ваших сестер.

Милтона увели.

Осетр повернулся к Рыжову:

– Ну что, капитан? С задачей вас ознакомили?

– Задача – взять в плен Вершителя Бедросо.

– Именно что в плен. Работаем очень аккуратно. Никаких трупов! Разведка произведена?

– Так точно! Вершитель находится в небольшом двухэтажном коттедже. Беспилотник-разведчик действовал с большой высоты, так что засветиться не должен. Охраны за пределами коттеджа не обнаружено. Внутри – пять человек.

– Внешняя охрана бессмысленна. Она только внимание привлечет. А ему сейчас надо сидеть тише мыши. Как собираетесь брать?

– Дождемся ночи. Подберемся поближе к зданию. Накроем все поле действия коконом Фогеля. Бросим в окна гранаты с паралитическим газом.

– А если они отравятся вашим паралитическим газом?

– Не успеют. Ворвавшись в здание и отыскав людей, первым делом введем антидот. Антидот мощный. Если попадает в организм в течение четверти часа после применения газа – никаких последствий. А нам, чтобы их отыскать, и трех минут за глаза хватит.

– А почему не обойтись усыпляющими средствами?

– Нет гарантии. Усыпляющий газ действует не мгновенно. Могут успеть причинить вред заложникам.

Спецназовец был, конечно, прав – в такой ситуации убить девчонок Вершитель и его охранники вполне успеют.

Паралитика же вырубает человека мгновенно. Как тычок «росомахи» в нервную точку…

– Хорошо, капитан! – сказал Осетр. – Изъянов в плане операции не нахожу. Надеюсь на ваш профессионализм и желаю успеха!

«А может, самому поучаствовать? – подумал он. – Впрочем, нет. Мое присутствие им только мешать будет. У них все отработано на тренировках, все налажено. А тут, здрасьте-приехали, главнокомандующий в бойцы навязывается!.. Нет уж, дружок! Хоть у тебя и шило в заднице и ты в каждой бочке затычка, но на сей раз, как положено командиру, будешь терпеливо ждать, пока отработают твои подчиненные! А вот Ладу с ними послать имеет смысл».

– Слушайте, Рыжов … Возьмите-ка вы с собой журналистку.

Капитан явно скривился.

Не хотелось ему иметь бабу в составе боевого отряда. Да еще, кроме всего прочего, и журналистку.

– Она – мой личный летописец, – сказал Осетр. – Так что у вас есть возможность попасть в хронику этой войны.

Радости на капитанской физиономии не прибавилось. Но ведь против лома нет приема, и Рыжов это понимал.

– Слушаюсь, ваше императорское величество! Будем беречь как зеницу ока!

– Ну вот и добро! – сказал Осетр.

И пожал капитану руку.

Глава шестьдесят четвертая

Пока отряд капитана Рыжова готовился к захвату Вершителя, императора устроили в его временной резиденции. С борта «Георгия-Победоносца» сюда доставили все необходимое, чего не смогли найти в мерканской столице.

Осетр приказал охране пропустить к нему капитана Рыжова, как только тот появится в резиденции.

Ждать пришлось недолго – Вершителя доставили сюда еще до полуночи.

Первым в помещение, которое Осетр сделал своим кабинетом, вошел капитан Рыжов.

– Господин главнокомандующий! Ваш приказ выполнен! Вершитель Бедросо в плен захвачен! Потерь среди заложников и среди личного состава нет!

«Ну вот и все!» – подумал Осетр.

И обнаружил, что доклад Рыжова не вызвал в его душе особенной радости.

Не так он предполагал встретить долгожданную новость. И не раз представлял себе этот момент… Но вот, пожалуйста, цель достигнута. Но трепета нет…

– Спасибо, капитан! – Он пожал Рыжову руку.

– Служу вашему императорскому величеству!

– Прекрасно служите! Передайте коменданту здания, пусть разместит заложников и окажет им помощь, если требуется. А Вершителя…

Он хотел сказать: «…прошу сюда!». И не сказал. Потому что почувствовал «росомашью» тревогу.

– Капитан, охрана проверила пленного?

– Так точно, ваше императорское величество! В его теле обнаружен симулякр.

– Хорошо, ступайте, – сказал Осетр.

И когда Рыжов ушел, вызвал к себе начальника охраны.

– Вот что, майор… Нужно отключить симулякр, имплантированный в тело пленного. Немедленно!

– Слушаюсь, ваше императорское величество!

Главный охранник ушел.

Осетр остался ждать его возвращения и доклада.

«Росомашья» тревога никуда не девалась.

А через пару минут стены здания содрогнулись от взрыва.

* * *

Профессионалы есть профессионалы.

Вызванная взрывом суматоха улеглась довольно быстро.

Правда, начальник охраны и вся дежурная смена караульных, стоящих возле входных дверей в резиденцию, погибли, но уже через четверть часа удалось провести расследование случившегося. Видеокамера, зафиксировавшая взрыв, была уничтожена, но запись, переданная ею на центральный ИскИн охраны, не пострадала.

Вскоре император получил возможность ознакомиться с нею.

Все было видно прекрасно.

Взрыв произошел через пару мгновений после отключения симулякра, но на видеопласте было прекрасно видно, что пленный превратился вовсе не в Тима Бедросо. Носителем симулякра оказался человек гораздо моложе Вершителя.

Осетр пересмотрел предвзрывной момент пять раз и окончательно убедился в этом.

И ему стало ясно, что Бедросо в очередной раз обвел врагов вокруг пальца. Он подсунул росичам вместо себя подставное лицо и использовал тот же план, что и с лже-графиней Шуваловой, роль которой в свое время исполнила Ольга.

Замысел, конечно, очень и очень неглупый.

В лучшем случае при взрыве был бы уничтожен росский император. А в худшем – произойди взрыв в отсутствие Остромира – враги должны были решить, что погиб сам Бедросо. Да, конечно, результаты криминалистической экспертизы вызвали бы подозрение, но пока та экспертиза случится… А время оказалось бы выигранным!

К счастью, двух девиц, сопровождавших лже-Бедросо, успели увести прочь до взрыва, и они уцелели.

После случившегося охрана была максимально осторожной. Симулякры девиц отключили дистанционно, в изолированном помещении и в отсутствие охранников.

Осетр не удивился бы, если бы самоликвидировались и эти два симулякра, но взрывов не произошло – девицы остались целы и невредимы. И разумеется, они вовсе не были дочками Владислава Второго и сводными сестрами Остромира Первого.

Их, разумеется, допросили, но толку не добились. Девицы рассказали, что оказались в здании, где их обнаружили по одной-единственной причине: папа решил немножко подзаработать. Семейку кто-то нанял. Вся работа оказалась непыльной и сводилась к тому, чтобы просидеть двое суток, скрываясь от всего белого света, а потом все трое могли отправляться восвояси. За эту работу папе обещали неплохие деньги. А двое мужчин, составляющих компанию семейной троице, оказались всего-навсего ухажерами девиц, увязавшимися за своими подружками. У них даже имплантированных симулякров не имелось. Одни лишь планы на женитьбу…

Сколько их не трясли, ничего не добились. Впрочем, решили пока подержать под замком.

Когда девицам рассказали, что их папа трагически погиб, и от них больше ничего стало не добиться. Одни вопли, слезы да сопли …

Впрочем, Осетр еще до этого понял, что предпринятое расследование тянет откровенную пустышку. Надо было шагать дальше совсем другим путем.

И он отдал приказ немедленно доставить пред свои светлые очи бывшего Капитана Офиса Добрых Дел.

Глава шестьдесят пятая

Когда Остромир показал Милтону видеозапись о том, что случилось в резиденции, тот сразу понял причины произошедшего.

Ай да дядюшка Тим! Не привык он класть все яйца в одну корзину. И теперь совершенно ясно, что не рискнул довериться своему главному спецслужбисту до самого конца.

Между тем император продолжал:

– Не кажется ли вам, мистер Милтон, что я должен перестать верить вашим словам. Вы объявили, что знаете, где находится моя мать. Там мы ее не находим… Вы объявили, что Вершитель спрятался за симулякр совершенно конкретного человека. Мы захватываем этого человека в плен и, в результате, получаем покушение на росского императора. Все это очень смахивает на дезинформацию. И вся эта игра затеяна вами только с одной целью – вывести мистера Бедросо из-под нашего удара. Что вы на это скажете? И не пора ли мне дать вам адекватный ответ?

В последней фразе росского императора снова звучала явная угроза.

И надо было опять спасать себя!

– Ваше императорское величество! Я не знаю причин неудачи с арестом Вершителя. Могу только предполагать.

– И что же вы предполагаете?

– Думаю, Бедросо подстраховался. Видимо, он в последние дни перестал доверять и мне. Думаю, уже после того, как я получил от него приказ насчет изготовления симулякров для него и ваших сестер, Вершитель переменил свои планы. Опасаясь предательства, он в обход меня отдал приказ подсадить подготовленные мною симулякры на совсем других людей. А сам воспользовался запасным комплектом симулякров, изготовленных опять же без моего участия.

Росский император изрядно помрачнел.

– И кто же может подтвердить это ваше предположение?

Милтон, сдерживая нервную дрожь, пожал плечами. И, подумав, сказал:

– К сожалению, профессора Лео Бернстайна, руководителя лаборатории Принстонского университета, где изготавливались симулякры, уже нет в живых, и он вам не поможет. Я вижу единственный вариант выхода на Бедросо – попытаться найти начальника Центрального военного госпиталя Тома О’Салливана, личного врача Вершителя. Без него вряд ли могла произойти замена симулякров. И он может знать неизвестные мне подробности.

«И очень надеюсь, что Том, в отличие от профессора Бернстайна, еще жив», – подумал он. Но вслух произносить свою мысль не стал.

– Полагаю, генокод врача у вас тоже имеется, – сказал Остромир. – Можем мы рассчитывать на вашу помощь?

– Конечно, имеется. Обеспечьте меня доступом к инфообменнику и немедленно его получите.

Через полчаса генокод Тома О’Cалливана был передан на орбиту вице-адмиралу Приднепровскому, и росские биосканеры вновь принялись прочесывать поверхность планеты.

Этим же занимались и оборудованные сканерами обычные летательные аппараты.

Столичный район был полностью закрыт для полетов любых других машин, и у Вершителя не осталось ни малейших шансов скрыться. Ему предстояло сидеть в крысиной норе, где он, прятался, и дожидаться, пока на него не настроят крысоловку.

Прошло двенадцать часов непрерывных поисков, но никаких следов начальника Центрального военного госпиталя так и не обнаружили.

Цепляющемуся за свою жизнь Кену Милтону не оставалось ничего, кроме как посоветовать победителям прошерстить госпиталь.

После недолгих поисков в небольшом помещении за кабинетом главврача, где Том О’Cалливан порой ночевал, было найдено его тело.

Ниточка, ведущая к Вершителю, оборвалась.

Глава шестьдесят шестая

Осетр размышлял.

За дверью его кабинета вовсю шел ремонт входного холла – ликвидировали следы покушения.

Охране был отдан приказ не беспокоить главнокомандующего.

Все события, происходящие на столичной планете Ордена, вполне могли обойтись сейчас без него. А ему надо подумать…

В принципе, ничего страшного не случилось. Планета находится под полным контролем оккупационных войск. Все боевые части, способные прийти Бедросо на помощь, сдались и разоружены. Высшие мерканские военачальники, находящиеся на планете, либо покончили жизнь самоубийством, либо арестованы. Извне Вершитель подмоги тоже не дождется – вся планетная система местного солнца Мэрилин постоянно сканируется. Даже если и найдется сумасшедший капитан, командующий кораблем-невидимкой, с планете он не прорвется.

Так что, в принципе, мистера Вершителя можно и не искать. Либо он рано или поздно попадется оккупационным властям, либо так и просидит всю оставшуюся жизнь в чужой личине, не имея ни малейших возможностей повлиять на развитие событий и на политику нового мерканского руководства, которое когда-нибудь придет на смену оккупантам.

Можно было бы и махнуть на него рукой. Но…

Во-первых, надо освободить сестер. Иначе Ольга останется несчастной и станет корить себя за то, что не настояла на своем участии в боевом походе. Да и просто – надо освободить сестер.

Во-вторых, так и не найдена мама. А тут уж сам Осетр будет считать себя виноватым. Уж коли Милтон не знает, что произошло с мамой, то единственным человеком, кто может хоть что-то знать о ее судьбе, остается Вершитель. В конце концов, если он не доверял в последнее время Капитану Офиса Добрых Дел, то вполне мог приложить к этому делу свою руку. Жаль, что не удалось захватить в плен генерала Освальдо Гарсию, руководителя федеральной службы охраны Ордена. Судя по откровениям Милтона, именно он, похоже, в последние дни исполнял особо доверенные поручения Бедросо. Но, увы, Гарсия успел уничтожить всю информацию, касающуюся своей работы, и покончить с собой перед самым арестом…

Ну и в-третьих, арестованный или уничтоженный Бедросо нужен самому Осетру. Даже не для добычи информации – информацию разведка и безопасники рано или поздно добудут, – а для собственного удовлетворения. Враг всей жизни должен быть пойман, иначе победу нельзя считать полной. Преступники не должны уходить от ответственности!

И потому надо все ж таки придумать, как отыскать Вершителя. И арестовать его. И, возможно, даже предложить ему дуэль.

Однако в голову ничего путного не приходило.

Смерть личного врача перекрыла все пути к Вершителю.

И остается только обижаться на судьбу, которая подвела в самый важный момент. Как будто лишила его куска праздничного торта за свадебным столом… Впрочем, судьба всегда помогала ему, Осетру, когда угрожала смертельная опасность, а тут… Выкручивайся сам, избранник!

Однако на сей раз самому выкручиваться не пришлось.

Судьба проявила себя, едва он прилег на полчасика прикорнуть – усталость вовсю давала себя знать, а стимулятором организм был уже просто перекормлен.

Прилег прямо тут, в кабинете, на диване.

Однако заснуть не успел.

Темнота вокруг перестала быть мраком, посерела. Кабинет наполнился туманом. Осетра приподняло над диваном и понесло вверх, к потолку. Тело просочилось сквозь него и перебралось этажом выше. Преодолело еще два этажа и устремилось вверх, в небо. Через несколько минут – а может, секунд? – полета он уже наблюдал под собой планету, так, как она обычно отображается на видеопластах, получающих информацию с орбитальных биосканеров.

Это была явная чертовщина, глюки перегруженного сознания, впавшего в полузабытье, но картина была столь отчетливой, словно Осетр находился под действием «мозгогруза».

Под ним проплывали мерканские города. Вот и Сайнт-Рон-Сити – эту картину он не однажды видел с борта «Святого Георгия-Победоносца», когда еще не высадился на планету.

Правда, тогда город выглядел как залитое светом пространство ночью или калейдоскоп разноцветных пятен днем. Теперь же это была мешанина разных оттенков серого.

Тело Осетра плыло высоко над городом с юго-запада на северо-восток – обычная околопланетная траектория для пассивных сателлитов с орбитой ниже стационарной.

И когда город уже уходил назад, на границе его вдруг замигала пурпурная точка. На сером фоне она просто била по глазам…

Нет, он не спал. Спина прекрасно ощущала поверхность дивана, а затылок – подушку.

Осетр вскочил и, не одеваясь, прямо в трусах, кинулся к компу.

Засветился видеопласт, появилась на нем карта города. Конечно, она выглядела не так, как он только что видел, но найти место, где мерцала пурпурная точка, не составило труда. Как не составило труда и, увеличив масштаб карты, определить адрес.

Мормон-стрит, дом номер семь.

Ишь ты, счастливое число!

Ну что ж, прочь сомнения!

Даже если увиденное окажется плодом воспаленного воображения, попытка – не пытка!

А вдруг?..

Глава шестьдесят седьмая

На сей раз Осетр решил не привлекать капитана Рыжова.

Во-первых, пусть ребята отдохнут ночью. У них и завтра будет куча дел!

А во-вторых, до конца не верилось в удачу. То есть, понятно, что похожая на глюк картинка вполне может оказаться очередным подарком судьбы, наделившей своего избранника новой сверхспособностью.

Однако с равной вероятностью станет и плодом его, Осетра, воображения. Притащишь с собой два взвода вооруженных до зубов спецназовцев, а на Мормон-стрит и нет никого.

Снова, что ли, сделаться в каждой бочке затычкой?

Только ведь втихаря отсюда не улетишь.

Охранники непременно, как банный лист, пристанут: «Куда вы, ваше императорское величество, на ночь глядя?» Да и полет глайдера непременно нужно согласовывать с ответственными людьми, а то еще свои же и собьют!..

Вообще говоря, если это новый подарок судьбы, он не первый за последние дни. Блокировать ИскИн вражеской орбитальной крепости удалось? Удалось.

Причем уже были времена, когда мы командовали ИскИнами. При захвате дорогого папочки, помнится, к примеру…

Но если та, утерянная позже, способность вернулась, почему не могли вернуться другие? И если его послушался ИскИн, почему бы не послушаться людям?

Как уже случилось, когда удалось сбежать от Владислава Второго…

Надо попробовать. Попытка – не пытка…

Осетр оделся в штатское и вышел из своих апартаментов.

Охрана тут же сделала уши топориком.

В холле их было пятеро.

Осетр подошел к парню с лейтенантскими погонами:

– Вы старший?

– Так точно, ваше императорское величество!

– Магеллановы Облака – достойные спутники нашей Галактики!

Лейтенант удивился.

А Осетр уже видел его в виде серой фигуры.

Дальше все оказалось просто.

– Я хочу на некоторое время покинуть резиденцию, лейтенант. Мне нужна ваша помощь.

– Слушаю, ваше императорское величество.

– Мне нужен колесный водородник. И один из ваших подчиненных. Организуете?

– Так точно!

– Начальству о предстоящей поездке императора сообщать не нужно.

– Слушаюсь! – Лейтенант был послушен, как наказанный за провинность ребенок. Взгляд его словно был подернут туманом.

Пока лейтенант добывал транспорт, Осетр позвонил Васильковой.

– Лада! Хотите принять участие в интересной вылазке? – спросил он в ответ на сонное «Слушаю, ваше императорское величество».

– Конечно.

Судя по мгновенно прорезавшейся в девичьем голосе энергичности, журналистский сон легко прерываем.

– Тогда быстро одевайтесь и выходите в холл. Макияж делать не надо. А вот камеру взять с собой не забудьте!

– Хорошо, ваше императорское величество.

Осетр вернулся к себе, прихватил с собой кое-какое оружие, а также не забыл сунуть в карман «проявитель» – детище института информационных технологий, дистанционно отключающее симулякры.

Когда он вернулся в холл, журналистка уже была там. Трепалась с охранниками, которые, разумеется, не могли остаться равнодушными к красивой женщине.

Впрочем, при появлении императора они мгновенно подобрались.

А через минуту появился и лейтенант.

– Водородник ждет вас возле караулки, ваше императорское величество!

– Спасибо, лейтенант! Кого дадите из людей?

Лейтенант повернулся к охранникам:

– Младший сержант Иванов, поедете с его императорским величеством.

Через пять минут небольшая компания из двух мужчин и женщины загрузилась в салон водородника.

Охрану на выезде с территории резиденции Осетр преодолел с помощью все той же туманной силы.

Вооруженная обручем-камерой журналистка ничему не удивлялась.

Впрочем, ей-то откуда знать, что император отправился в вояж по ночному Сайнт-Рон-Сити сугубо подпольным путем?..

На улицах водородник трижды останавливали патрули.

Осетр выходил из машины, и после короткого разговора с патрульными экспедиция возобновлялась.

Патрульные ни о разговоре, ни об остановленной машине не помнили.

Так и добрались до нужного дома на Мормон-стрит.

Глава шестьдесят восьмая

Дом оказался небольшой частной гостиницей в два этажа.

Скорее всего, постояльцы жили только на втором этаже, а на первом – вспомогательные помещения.

Припарковав машину, Осетр обернулся к соратникам:

– Прибыли на место, дамы и господа! С этой минуты никаких «ваших императорских величеств»! Я для вас просто «шеф»!

Выбрались из салона, позвонили портье.

Через минуту из-за запертой двери послышался испуганный мужской голос:

– Кто там?

– Открывайте немедленно, – негромко сказал Осетр.

Сраженный туманной силой, портье открыл.

Вошли внутрь.

– Постояльцы есть?

– Четверо.

Портье не мог соврать, но Осетр и сам ощущал присутствие именно четверых людей на втором этаже. И потянулся к ним отросшими туманными щупальцами.

– В каком номере? – спросил он в реале.

– Два-бэ, – ответил портье.

Трое были люди как люди, а вот четвертый…

В реале Осетр велел портье остаться на первом этаже, а остальным скомандовал:

– Наверх! Только держитесь у меня за спиной.

Четвертый был ментал – в схватку с туманной силой Осетра немедленно вступила чужая сила.

Все было так же, как при захвате Владислава Второго. Только не было рядом Найдена.

Вместо него – вооруженная лишь камерой журналистка да младший сержант Иванов, на которого то ли можно было надеяться, то ли нет…

Конечно, его сподручно использовать в качестве живого щита, но для этого им требовалось управлять, а на это возможностей пока не хватало.

Потому что туманная сила ментала оказалась слишком велика.

– Держитесь у меня за спиной, – бубнил Осетр, поднимаясь по лестнице. – Держитесь у меня за спиной.

Как ни странно, эти слова оказались своего рода заклинанием. От них словно прибавлялось мощи.

Туманные щупальца Осетра делались толще, длиннее, завивались кольцами вокруг ментального тумана, порождаемого противником.

Оттуда, где кончалась лестница и начинался коридор, раздался ужасающе-тонкий визг, от которого по спине побежали мурашки. Визг быстро перешел в хрип… в шипение… в беззвучность… в тишину…

Чужой силы больше не было.

Теперь Осетр мог управлять живыми куклами за своей спиной. Как и такими же куклами, ожидающими неведомого впереди.

Но если ты управляешь человеком, какая же это, к дьяволу, дуэль! И не заставлять же сестер броситься на Вершителя!

Нет, в дуэли участвуют свободные люди.

Свободный человек Остромир Романов взлетел на второй этаж и одним ударом вынес дверь с номером «2б», за которой его ждал свободный человек Тим Бедросо.

В прихожей лежал труп.

А за закрытой следующей дверью находились трое живых: мужчина и две женщины. Компанию им составляли трое неживых. Но и не мертвых.

Три ИскИна.

Родилось «росомашье» чувство тревоги.

И Осетр сообразил, что произойдет, когда он вынесет и эту дверь. Как понял и то, что предстоит сделать ему.

Никакого страха не было.

Туманной силы – пруд пруди.

Но на всякий случай он перестал фиксировать тех, кто был за спиной. Вряд ли они успеют совершить какую-нибудь глупость.

Помимо тумана, он собрал всю физическую силу. И вынес дверь.

А дальше все шло как на автомате.

Мужчина, поднимающийся с дивана в углу слева. Две полненькие женские фигурки, скрючившиеся в углу слева.

В руках мужчины парализатор, нацеленный на незваного гостя.

Рев на мерканском:

– Вот тебе и конец, ублюдок!

Хозяин успел выстрелить – об этом сказал шум падающих тел за дверью.

Но Осетр в это время оказался уже в другом месте – справа от противника.

Удар по руке, и оружие падает на пол.

Хозяин раззявил рот, собираясь завопить от страха и непонимания. Однако крикнуть не успел – Осетр нанес ему удар ладонью по шее. Несильно, чтобы не убить.

Впрочем, он прекрасно знал, что еще ничего не кончилось – примером тому было случившееся с Ольгой.

И вновь ментальность его переполнилась силой.

Рядом находились три ИскИна, внутри которых начали разгораться знакомые искорки.

Осетр протянул к ним три туманных руки и цепко схватил искорки «пальцами». А потом сжал их.

Искорки даваться не хотели. Они пытались выскользнуть из «пальцев», будто тающие ледышки. Пришлось протянуть еще три туманных руки и сложить друг с другом «ладони», создав пещерки, защищавшие искорки от внешнего мира.

Вернее, внешний мир – от искорок.

А потом искорки начали разгораться. Еще мгновение, и они превратятся в огненные горошины, и запылавший огонь примется пожирать туман, которым оперирует Осетр.

Все было ясно.

Требовалось погасить начавшееся горение.

С двумя искорками это удалось, но, чтобы обуздать третью, сил все-таки не хватило.

Огненная горошинка принялась стремительно расширяться, неумолимо превращаясь в гигантский пылающий шар, способный пожрать все вокруг…

И пришлось крепко сжать ладони, дожидаясь, пока отбушует внутри пещерки локально буйствующий огонь.

Когда пламя сдохло, Осетр вернулся в реальность.

Перед ним на полу валялась голова с плечами и две ноги. Как будто эти части отрезала от остального туловища мономолекулярная нить. Однако туловища не было. Его спалил огонь взрыва – в комнате изрядно воняло паленым.

Вместо двух женщин теперь в углу теперь сидели две девицы, со страхом смотревшие на Осетра. Он узнал их: это были Лада и Лариса Романовы.

Проявитель не понадобился: маскировка умерла вместе со смертью ИскИнов, командовавших симулякрами.

Осетр улыбнулся девицам, наклонился, поднял за волосы голову, повернул.

Перед ним оказалось искаженное смертной мукой лицо Тима Бедросо, бывшего Вершителя Великого Мерканского Ордена.

И Осетр понял, что поединок все-таки состоялся. Дуэль – взрывчатка против тумана.

И Вершитель самолично выбрал свое оружие.

Глава шестьдесят девятая

Организм быстро приходил в обычное состояние. Исчез туман, Осетр ощутил свое тело.

Первым делом он бросился приводить в чувство своих соратников.

Младший сержант Иванов лежал на пороге, а Лада – в прихожей рядом с трупом ментала. До комнаты-ристалища она не добралась.

Мда-а-а, весьма жаль: Ольга так и не увидит, каким образом брат освободил ее младших сестер.

А впрочем, оно и к лучшему, не придется объяснять ей происходящее, что было бы неизбежно, кабы Лада отсняла картинку до самого конца.

К счастью, импульс парализатора оказался слабым: Бедросо пожертвовал мощностью в пользу большего угла поражения.

И у него бы наверняка все получилось, не окажись один из противников настолько быстрым.

– Что со мной было, шеф? – спросил младший сержант, первым пришедший в сознание.

– Вас вырубил мерканский ментал, – соврал Осетр.

Правда породила бы к жизни гораздо большее количество вопросов.

– А я вырубил ментала. – Осетр кивнул на валяющийся в прихожей труп. – А потом и с Вершителем удалось разобраться!

Сержант потрясенно смотрел на императора.

Рядом зашевелилась журналистка. Подтянула ногу, уперлась в пол руками, села, недоуменно озираясь.

– Что случилось?

Пришлось соврать и ей.

– Вот черт! – воскликнула Лада. – Значит, мне так и не удалось снять главное. Стоило вам брать меня с собой!

– Увы, не судьба! Ее высочество и мне мозги проест. Ну да ничего теперь не поделаешь… Давайте-ка собирайтесь с силами. А еще не все доделал.

Осетр вернулся в комнату.

Первым делом открыл окно, чтобы избавить комнату от смрада.

Потом подошел к пленницам.

Они по-прежнему со страхом смотрели на него, не делая никаких попыток пошевелиться.

Понадобилось некоторое время, чтобы понять – пленницы в силовых оковах.

Сзади присвистнул Иванов:

– Ничего себе! Что это с ним такое?

Осетр оглянулся.

Младший сержант разглядывал останки возле дивана.

– Самоподрыв, – пояснил Осетр и выключил силовые оковы.

Девицы тут же зашевелились.

– Вы кто? – спросила по-росски Лада с надеждой в голосе.

– Я привез вам привет от Ольги, – сказал Осетр. – От вашей старшей сестры.

– Она жива?

– Да.

– Слава Святому Ро… Слава Богу!

– Вы целы?

– Да, спасибо!

И тут у бывших пленниц началась самая настоящая истерика.

Слезы, рыдания и сопли – по обычной женской программе…

Вот когда понадобилась помощь Лады.

Она мгновенно сообразила, что нужно делать.

В номере обнаружилась еще одна комната, и журналистка увела рыдающих девиц туда, прочь с глаз мужских – зализывать психологические раны.

– Спуститесь-ка вниз, – сказал император сержанту. – Успокойте портье, если требуется.

– Слушаюсь, шеф! – Иванов поковылял в коридор.

А Осетр взялся за браслет и принялся связываться с военным комендантом города.

Теперь ему требовалась помощь.

Глава семидесятая

Временно исполняющему обязанности военного коменданта полковнику Васильеву было дано указание доложить вице-адмиралу Приднепровскому о том, что Вершитель при попытке ареста покончил жизнь самоубийством. Без лишних подробностей о ходе операции…

Младших дочерей Владислава Второго должны были отправить на Новый Санкт-Петербург с первым же росским гражданским транссистемником, который вскорости доставит на мерканскую столичную планету новые оккупационные власти – из числа профессиональных тыловиков.

Бывшего главу Офиса Добрых Дел оставили под арестом до особого распоряжения или до окончания следствия по его деятельности.

Осетр предполагал, что его можно использовать в будущем для работы под контролем росских представителей, но принимать скоропалительное решение было глупо. Сначала требовалось разобраться, какое положение Милтон способен занять в социально-политической структуре, которую предполагалось отстроить вместо СиОрг.

Уничтожить бывшего спецслужбиста – что без суда и следствия, что по законному приговору военного суда – всегда успеется. Может, и послужит еще делу объединения Галактики…

Больше Осетру на Нью-Вашингтоне делать было нечего, и уже на следующие сутки он покинул поверхность мерканского столичного мира, перебравшись на борт «Святого Георгия-Победоносца».

Лада Василькова, разумеется, отправилась вместе с императором.

Облегченно вздохнувший, наконец, Приднепровский, у которого гора с плеч упала, встретил Осетра известием о хивэграмме, только что полученной из министерства иностранных дел.

Император уединился в своей каюте и ознакомился с содержанием послания от графа Юрия Олеговича Остен-Сакена.

Известие о гибели главы Великого Мерканского Ордена изменило всю международную обстановку в Галактике.

Народы Росской империи, Фрагербритского Союза и Новобагдадского халифата праздновали совместную победу над врагом. От Анвара Третьего и Отто Тринадцатого в адрес Остромира Первого пришли поздравительные хивэграммы.

Остальные галактические правители, если и сокрушались по поводу смерти Вершителя, то тщательно скрывали свои чувства, спеша заверить глав Тройственного союза в своем стремлении к вечной дружбе с победителями.

Следующим прислал сообщение глава Адмиралтейства адмирал Евгений Павлович Друцкий-Соколинский.

Он сообщил, что в районах звезд Ниагара и Линкольн боевые действия полностью прекратились.

После падения мерканской столицы защитники Бомонта и Хатерраса немедленно подняли лапки кверху. Их примеру последовали и мерканские корабли, оборонявшие Вестгалифакс. Наместники Вершителя на планетах, где боевых действий не велось, также не собирались играть в героев, сдавая свои миры на милость победителей один за другим.

В общем, ваше императорское величество, война очень быстро и очень победоносно закончилась, и никогда еще наши потери в живой силе и технике не были столь малы…

Пришло послание и от премьер-министра.

Князь Сергей Никанорович Шуморовский слезно просил его императорское величество озаботиться назначением временных наместников на завоеванные мерканские планеты, чтобы немедленно начинать налаживать новую мирную жизнь.

Правительство и министерство обороны уже вовсю вело расчеты, какое количество войск потребуется для того, чтобы держать побежденных в узде.

Кроме того, во весь рост вставал вопрос о проведении мирной конференции с целью разграничить зоны оккупации пространственных секторов бывшего Ордена вооруженными силами победителей.

«Кабы знать, что все так легко получится, – подумал Осетр, – стоило бы озаботиться этими проблемами еще до начала боевых действий… Впрочем, нет, никто бы не взялся делить шкуру неубитого медведя. И в первую очередь – ты сам!»

Звякнул сигнал вызова.

Кто-то нагло рвался в гости к императору.

Осетр подошел к люку и дематериализовал перепонку.

Через мгновение в каюту шагнула Лада Василькова.

Осетр отодвинулся в сторону, освобождая гостье дорогу:

– Прошу вас, Лада. Заходите!

Журналистка кивнула:

– Простите, ваше императорское величество, если я вас побеспокоила…

– Присаживайтесь!

Василькова заняла место в уголке дивана.

Осетр посмотрел на нее с недоумением: она показалась ему не такой, как обычно.

Впрочем, с чего он взял?

Все та же подогнанная по изящной фигуре военная форма без погон на плечах, коротко стриженные волосы цвета воронова крыла, миловидное личико с сияющими глазками… Разве что обруча с камерой сегодня на лбу не наблюдалось.

– Ваше императорское величество… Война, как я понимаю, практически завершена. А значит, скоро и моя работа в качестве ее летописца закончится. И по возвращению домой у вас не скоро найдется для меня время. – Журналистка потеребила рукав кителя. – Дело в том, что я собираюсь сделать фильм. О войне, о нашем флоте, о вас… Не могли бы вы дать мне интервью? Сейчас, пока вы еще более или менее свободны…

Осетр мысленно поморщился.

Сейчас начнет задавать вопросы типа что происходило в доме на Мормон-стрит, пока она валялась в отключке.

Журналистов хлебом не корми, дай только в центр повествования конкретные жареные факты, на которые так любит клевать публика…

А вот насчет «более или менее свободны» она в самую точку попала.

На Новом Санкт-Петербурге придется давать ответы на новые, гораздо более важные для страны вопросы.

Ладно, пусть порезвится девушка.

– Почему бы и нет, Лада? Готов отвечать. Задавайте ваши вопросы.

Журналистка прямо-таки расцвела от радости – видно, не надеялась на такую сговорчивость императора – и тут же вытащила из нагрудного кармана рекордер, включила и пристроила его на стол.

– Ваше императорское величество… Я так полагаю, что, со смертью Вершителя, вы достигли цели, которую ставили перед собой многие годы и к которой неуклонно стремились. Но теперь, когда Великий Мерканский Орден повержен, чему вы собираетесь посвятить свою дальнейшую жизнь?

Осетр с трудом сдержался, чтобы не крякнуть.

Девушка весьма не глупа, бьет в самый корень.

И в самом деле, главная задача, которую он ставил перед собой, успешно решена. Ну и что дальше?

Рассказать ей, что он так и не нашел свою мать и станет продолжать поиски?

Вряд ли. Такие задачи не афишируют, тем более в качестве основных государственных приоритетов.

Для государства имеются проблемы и поважнее. Пусть даже, решая их, правитель не будет забывать и о более мелких, более личных. Как собственно и было все эти годы.

На первый взгляд, росский император искал свою маму, а параллельно даже во время этих поисков осуществлял подготовку к будущей войне. И наоборот – ведя подготовку, искал свою мать. Вот только не нашел, увы…

– Скажите, Лада… А как скоро вы намерены создать свой фильм?

– Думаю, за месяц справлюсь, ваше императорское величество. По крайней мере, в том виде, в каком фильм заинтересует широкую публику. Ей ведь много сложностей не требуется. Ну а над более серьезной версией, для историков, буду работать потом. Позову на помощь самих историков. В качестве консультантов.

«Что ж, – подумал Осетр. – Почему бы и не вернуться к уже существующим проблемам? К Марселусу-то мы, со всей этой срочной войной, экспедицию так и не отправили… А разбираться там надо!»

– Знаете, Лада… Может показаться, что я все это время просто стремился к власти над Галактикой. К неограниченной власти. И теперь первый шаг на этом пути сделан. У Тройственного союза больше нет серьезных соперников, а мой авторитет в самом союзе очень высок. Но я, честно говоря, очень боюсь, что именно сейчас, когда сиюминутный противник исчез, среди союзников начнутся, как говорят, разброд и шатания. Каждый начнет искать свою выгоду, пытаясь откусить от общего блюда кусок побольше да пожирнее. К сожалению, вся история рода человеческого говорит о том, что объединить нас способен только общий смертельный враг.

– Ну да… Но разве мы не достаточно сильны, чтобы дать по рукам разного рода любителям поживиться за чужой счет?

– Преимущество в силе на международной арене – всегда вещь временная. Подавляя других, мы только создадим общий фронт против себя. Однако не это меня беспокоит в первую очередь. Дело в том, что у нас имеются гораздо более опасные враги.

– Более опасные, чем мерканцы? – Журналистка удивленно распахнула глаза.

– Более! К сожалению, у меня нет убедительных фактов. Считайте, что только интуиция. Видите ли, в чем дело… В мире ничто не происходит просто так. Испокон веков повелось… Если стране угрожает историческая опасность, непременно появляется человек, под руководством которого народ способен преодолеть эту угрозу. Достаточно вспомнить историю человечества – как на Древней Земле, так и в более поздние, галактические времена. Возможно, я покажусь вам заносчивым самодовольным идиотом, но судьба не зря вытащила на сцену такую фигуру как Остромир Первый.

Журналистка замотала головой:

– Что вы, ваше императорское величество! Что вы! Как вы могли так подумать обо мне? Я вовсе не считаю вас самодовольным идиотом. Вы… Вы… – Она закусила губу и стиснула руки.

И Осетру вдруг показалось, что Василькова пришла к нему вовсе не ради возможности задать вопросы.

Разговор-то и в самом деле получается какой-то глупый. Ведь даже самому тупоголовому журналисту ясно, что глава страны никогда не выдаст ему секреты. Рассчитывать на это – значит, самой быть отъявленной самодовольной идиоткой!

Но что ей тогда еще надо? Чего еще ради журналист может пожаловать в гости к императору?

– Ваше величество… – продолжала Лада, по-прежнему стискивая руки. – Я не знаю, как вам сказать, что я чувствую… Вы самый интересный мужчина, которого я когда-либо знала. – Она стремительно расстегнула пуговицы на кителе, обнаружив под ним прозрачную сорочку. – Неужели вы не замечаете… Вы… вы…

И только теперь до Осетра дошло, что ей надо.

Однако он продолжал сидеть в своем кресле, как истукан, прислушиваясь к собственным ощущениям.

А ощущения оказались совсем не те, какими они были в такой ситуации еще совсем недавно.

Более того. Он вспомнил Яну. Вспомнил, с какой страстью срывал с нее одежду при последней встрече. И понял, что, окажись рядом сейчас Яна, с нею он чувствовал бы себя точно так же, как с этой девочкой.

Что-то в нем изменилось с недавних пор.

Наконец, Лада поняла, что ее выпуклые коричневые соски оказали на императора совсем не то впечатление, на которое она рассчитывала. И разрыдалась.

– Вы… Вы… Вы стали такой холодный. Как вы можете?

Она стремительно застегнула пуговицы и, забыв на столе рекордер, выскочила из каюты.

А Осетр остался сидеть истукан истуканом.

* * *

Больше ни журналистка, ни Осетр к этой теме не возвращались.

Осетру было не до женских выкрутасов: у него почти все время отнимала переписка с премьер-министром и министрами кабинета, направленная на решение поствоенных проблем.

А чем занималась журналистка, его не очень-то и интересовало.

Возможно, писала сценарий своего будущего фильма.

Пора было возвращаться домой.

Присутствие вице-адмирала Приднепровского и «Святого Георгия-Победоносца» возле мерканского столичного мира больше не требовалось. В планетной системе решено было для охранной работы оставить небольшую группировку боевых кораблей, а большую часть эскадры вернуть на базу «Возничий».

А оттуда императора первым же транссистемником отправят на Новый Санкт-Петербург.

Глава семьдесят первая

Однако возвращение домой пришлось отложить.

– Вас вызывает Адмиралтейство, господин адмирал! – доложил дежурный системы связи. – Гриф канала – «Совершенно секретно»

– Какого дьявола там случилось! – сказал Приднепровский. – Что за срочность? Переведите прием канала на мою каюту!

– Есть!

Прямой канал, использованный Адмиралтейством, означал, что и в самом деле произошло нечто серьезное.

В любом другом случае обошлись бы обычной текстовой хивэграммой. Намного дешевле…

– Ваше императорское величество! Вы со мной?

– Да, конечно, – сказал Осетр.

Они ринулись в каюту Приднепровского.

Оказалось, что на связи глава Адмиралтейства.

– Ваше императорское величество! Иван Петрович! Только что по прямой видеосвязи получено сообщение из системы Сверкающей. На Медвежий Брод совершено нападение. Сеанс оказался очень коротким и почти сразу прервался, но они успели передать картинку. Смотрите!

Изображение адмирала Друцкого-Соколинского сменилось полученным видеосообщением.

Судя по всему, это была запись с сателлита. И на ней красовался боевой корабль с внешним абрисом, который Осетр мгновенно узнал.

Именно такие уничтожил Яаскеляйнен в системе красного карлика, именно такие атаковали фрагербритскую планету Марселус.

– Я намереваюсь отправить туда линкор «Алексей Михайлович», на котором уже установлено «око».

«А ведь это снова Чужие! – подумал Осетр. – Очень вовремя. Может, и не придется отправлять экспедицию на Марселус. У себя сумеем, наконец, разобраться, что происходит».

– Ни в коем случае, Евгений Павлович! – сказал он. – У экипажа «Алексея Михайловича» нет никакого боевого опыта! Мы немедленно отправимся к Сверкающей и попытаемся разобраться, что там произошло. А вы передайте премьер-министру, чтобы специалисты министерства по чрезвычайным ситуациям готовились к отправке на Медвежий Брод. Если там случилось то же, что на Марселусе, у них будет очень много работы… Как вы полагаете, Иван Петрович?

– Согласен с вами, ваше императорское величество. Нам будет сподручнее побывать там. На месте разберемся…

– Я понял, ваше императорское величество! – кивнул Друцкий-Соколинский. – Ваше приказание будет выполнено!

Связь прервалась.

– Честно говоря, я бы полетел к Медвежьему Броду без вас, – сказал Приднепровский. – Полагаю, это кто-то из уцелевших орденских крыс дал приказ с надеждой хоть так отомстить нам.

«Ну уж нет, – подумал Осетр. – Это не мерканцы. Более того, атака на Медвежий Брод не случайна. Кто-то очень хочет уязвить росского императора нападением на его родину. Кто-то очень хочет, чтобы я там оказался. И я там окажусь. Это судьба!»

– Вам, господин вице-адмирал, придется полететь туда с императором на борту. И давайте не будем терять время на пустопорожние препирательства!

– Хорошо, ваше императорское величество. Мы немедленно стартуем к точке прыжка и берем курс на систему Сверкающей.

Глава семьдесят вторая

После выхода из гипера отправились к Медвежьему Броду под защитой кокона Фогеля.

Чем позже неведомый враг обнаружит гостей, тем лучше.

Но когда «Святой Георгий-Победоносец» приблизился к планете на расстояние в полторы астрономических единицы, возникли непонятки. Никаких чужих кораблей возле Брода не наблюдалось. Своих, разумеется, – тоже: мир этот был экономически слишком незначительным, чтобы постоянно отвлекать на его защиту силы Звездного флота.

Вполне хватало и планетной артиллерии.

– Похоже, мы опоздали, дьявол! – сказал Приднепровский. – Агрессор сделал свое черное дело и успел удрать.

Предположение выглядело вполне логичным.

– Что ж, – сказал Осетр, – раз уж мы опоздали к шапочному разбору, определим масштабы катастрофы, постигшей планету, и передадим в столицу информацию, дабы скорректировать подготовку спасательной экспедиции министерства по чрезвычайным ситуациям.

Скрытно – на всякий случай – подобрались к планете, вышли на орбиту. Выпустили защищенный коконом Фогеля разведчик-беспилотник, отправили его к столичному городу.

Передаваемая сканерами разведчика картинка поставила всех в тупик.

В столице не наблюдалось никаких разрушений. Да и люди на улицах вели себя совершенно спокойно.

– Что за чертовщина! – сказал Приднепровский. И повернулся к дежурному специалисту системы связи: – Вызовите-ка штаб-квартиру наместника!

Штаб-квартира отозвалась сразу.

Наместник был ошарашен новостью о гостях, пожаловавших в его мир.

А еще через пару минут ошарашенными оказались незваные визитеры: про нападение на систему Сверкающей наместник услышал впервые.

– Это какая-то ошибка, ваше императорское величество! Я не отправлял в Адмиралтейство никаких сообщений. Силы планетной обороны Медвежьего Брода находятся на постоянном боевом дежурстве в ожидании возможного нападения со стороны мерканцев. Война есть война… Хотя я и не верю, что они могут нам угрожать. Никакой стратегической пользы в захвате Брода нет. Кому мы нужны?.. Однажды пираты напали, еще при моем предшественнике, да и тех быстро отбили. Ну и прежний император пытался нас захватить, да вы ему не позволили… Надеюсь, вы дадите мне некоторое время на подготовку к торжественной встрече.

– Конечно, дадим. Готовьтесь.

Прервав связь с планетой, он объяснил адмиралу:

– Я ведь здесь родился, Иван Петрович. Кто знает, удастся ли когда-нибудь еще побывать…

– Давайте-ка, ваше императорское величество, сначала свяжемся с Адмиралтейством. Да спросим у адмирала Друцкого-Соколинского, за каким хреном он нас сюда отправил… Идемте в мою каюту!

* * *

Друцкий-Соколинский, как доложил откликнувшийся на запрос о связи дежурный офицер Адмиралтейства, отдыхал: была ночь. Но уже через пару минут помятое лицо адмирала появилось на видеопласте.

– Слушаю, ваше императорское величество.

Император тут же призвал его к ответу.

Глава Адмиралтейства сделал круглые глаза:

– Ваше императорское величество, я вовсе не связывался с вами. И у меня нет никакой информации о нападении на Медвежий Брод. Либо это какая-то ошибка, либо происки врагов, решивших таким образом заманить вас в ловушку.

Пришлось императору и Приднепровскому ошарашиться еще раз.

– Козни каких врагов? – удивился Приднепровский. – Враги разбиты и сдались. Никто бы из них не решился заманивать в ловушку «Святой Георгий-Победоносец»!

Друцкий-Соколинский лишь недоуменно пожал плечами.

– Ничего не понимаю, – сказал Приднепровский, прервав связь и повернувшись к Осетру. – Что это за чертовщина? Впору затевать расследование.

Ответить император не успел: по фрегату разнесся сигнал боевой тревоги.

Глава семьдесят третья

Когда император и вице-адмирал примчались в центральную рубку, Свистунов доложил:

– Ваше императорское величество! «Око» обнаружило вблизи неизвестный боевой корабль.

Журналистка уже находилась тут. Она всячески старалась не встречаться с Осетром взглядом, но тому сейчас было совершенно не до нее.

– Расстояние – одна целая сорок пять сотых астрономической единицы. На запрос «свой-чужой» не отвечает. Эфемериды орбиты определены. Направляется прямиком в нашу сторону.

– Колесов! – сказал Приднепровский. – Цель – на главный видеопласт!

Через мгновение приказ был выполнен, и Осетр присвистнул: неизвестный корабль формой чрезвычайно напоминал те, с которыми когда-то встретился эсминец «Осмотрительный».

Похоже, это все-таки были Чужие…

Но тогда видеосообщение, якобы присланное с Медвежьего Брода в Адмиралтейство, автоматически становилось предупреждением от неведомого друга… Или все-таки ловушка?

А присутствующие в рубке вахтенные уже вовсю отрабатывали этапы боевой готовности номер один.

Чередой сыпались приказы, доклады и подтверждения.

Корабли сближались.

1,2 а. е… 1,0 а. е… 0,8 а. е…

Реактор вышел на режим максимальной мощности.

– Удар обычный? – спросил Колесов, покручивая длинный ус. – Поджарим скотов на местном солнышке?

– Подождите, господа! – сказал Осетр. – Поджарить мы всегда успеем. А не пора ли нам такую птицу взять в плен? Глядишь, и разберемся во всех непонятках!

– А что? – отозвался Приднепровский. – Одна из основных задач любой толковой разведки – взять языка. Рассчитайте-ка переброс цели на миллион километров.

– Массу покоя какую в расчет берем? – спросил Боровиков.

– Да как у «Георгия-Победоносца». Если и ошибемся в два-три раза, не велика беда. Ну не на миллион перебросим, а на пятьсот тысяч. Что в лоб, что по лбу!

Когда корабли сблизились до шести десятых астрономической единицы, «улитка» нанесла ослабленный удар.

– Цель в точке переброса не наблюдается! – доложил Колесов.

– Искать! – рявкнул Свистунов.

Мучительное ожидание длилось около минуты.

Потом Колесов радостно воскликнул:

– Цель обнаружена! Отклонение от расчетной точки переброса двести тысяч. – Он выложил цифры координат по прямому восхождению и склонению.

– Сектор какой? – сказал Приднепровский. – На хрен нам твои восхождения-склонения!

– Извините, господин вице-адмирал! Сектор двенадцать тире восемь.

Судя по оговорке, Колесов волновался. И Приднепровский явно волновался.

Лишь Осетр был спокоен – неожиданно для самого себя.

Неизвестный корабль снова появился в центре главного видеопласта.

– По эфемеридам – орбита в плоскости эклиптики, – доложил Колесов. – Цель в дрейфе.

– В дрейфе – значит, импульса от собственного двигателя не имеет, ваше императорское величество, – пояснил Приднепровский. – Движется исключительно под воздействием гравитационного поля центральной звезды.

Осетр кивнул.

За спиной кто-то шумно вздохнул.

Наверное, журналистка.

– Что будем делать, ваше императорское величество? – спросил Свистунов. – Идем на абордаж?

– Разумеется!

– Абордажной команде немедленно прибыть в транспортный отсек! Подготовить катер! Идем на абордаж!

Лада Василькова снова шумно вздохнула.

Наверное, жалела, что нет у нее с собой обруча-камеры. Такие кадры можно было бы снять!

И тут Осетра вдруг взяло сомнение.

Когда у корабля не работает двигатель, это вовсе не означает, что он поврежден. Все может быть совсем по-другому: его экипаж лишь делает вид, что противник повредил двигатель…

– Послушайте, господа, – сказал он. – А если этот корабль нечеловеческий? Если на его борту Чужие? Где гарантия, что переброс убил их? Не угробим ли мы десантников?

Приднепровский и Свистунов удивленно посмотрели на него.

Однако до них тут же дошло, что император не шутит.

– Отставить абордаж! – скомандовал Свистунов.

– Ваше императорское величество! – сказал Приднепровский. – Вы это на полном серьезе?

Осетр не ответил.

С ним опять происходило странное.

Мир вокруг круто менялся.

Осетр перестал видеть и слышать. Нет, чувства не исчезли: он перестал видеть и слышать людей.

Главная рубка «Победоносца» заполнилась туманом, в котором плавали смутные пятна. Потом туман преодолел обшивку корабля и принялся захватывать окружающее пространство. Смутные пятна сделались отчетливее, но определенные формы так и не приобрели. Они не были шарами, кубиками, пирамидами или параллелепипедами.

Осетр знал, что это – Приднепровский и остальные присутствующие на мостике офицеры. Есть тут и другие пятна – населяющие рубку ИскИны. Все они были его друзьями и потому не требовали к себе внимания.

А вот в отдалении, в том месте, где должен был находиться переброшенный неизвестный корабль, присутствовало еще несколько пятен. Одно из них было гораздо крупнее прочих.

Но не этим оно заинтересовало Осетра. Нет, от пятна не исходило никакой угрозы, наоборот, к нему неудержимо влекло, но в одном месте пятно перечеркивала черная полоска ментального блока, а значит, надо было нейтрализовать его действие и попытаться допросить незнакомца. и Осетр не стал ждать – отрастил мгновенно туманные руки и потянулся к черной полоске, пытаясь превратить ее в «жука» и запрятать в туманном кулаке.

Не тут-то было.

От неизвестного, в свою очередь, потянулись в сторону Осетра два туманных щупальца, и стало ясно, что это контратака. Соперник точно так же хотел допросить Осетра, и этого ни в коем случае нельзя было допустить.

Через пару мгновений руки встретились, вцепились друг в друга и явно затеяли силовое единоборство на тему «кто – кого».

Осетр поднатужился, пытаясь преодолеть нарастающее сопротивление.

И тут его выкинуло из туманного мира.

Когда глаза привыкли к наполнившему все вокруг свету, он обнаружил перед собой Железного Генерала.

Всеволода Андреевича Засекина-Сонцева, собственной персоной.

Глава семьдесят четвертая

– Ну здравствуй, сынок! – сказал Дед. – Вижу, ты, наконец, отыскал меня.

– Я-а-а-а… – сказал Осетр. – Э-э-э…

Ему понадобилось некоторое время, чтобы справиться с собой. Однако длилось это недолго – цепочка странностей, встречающаяся в твоей жизни, учит человеческую психику быть достаточно устойчивой, чтобы странности не свели тебя с ума.

Осетр огляделся.

Обстановка вокруг оказалась знакомой.

Бывал он тут и не раз.

Номер двенадцать двадцать девять в пансионате «Ласточкино гнездо» на курортной планете Дивноморье. Штаб-квартира Железного тогда еще Полковника.

Помещение, из которого всегда приходила помощь и поддержка в трудную минуту. И откуда исходили порой ложь и дезинформация.

В общем, родной дом.

– Смотрю, ты не слишком удивлен, сынок. И это меня радует. Значит, повзрослел и заматерел. И толк с тебя явно будет.

– Толк будет? Вы о чем… э-э-э… Всеволод Андреевич? Разве я не добился того, чего хотел?

– Иногда приходится добиваться и того, чего не хотел… И не волнуйся о своей невесте. В эту минуту она возвращается в стены родного дома.

Как ни странно, ожидаемой радости эта новость не доставила…

– Да я и не волнуюсь!

– Вот! – сказал Железный Генерал. – Заметь, не я это сказал! А ведь человек бы непременно беспокоился. Как беспокоился и ты. Совсем недавно.

– Вы хотите сказать, что теперь я не человек?

– По-моему, ты и сам давно уже сомневаешься, что ты человек. У тебя даже логика не совсем человеческая. И если ты проанализируешь некоторые свои поступки и решения, сам убедишься в этом. Разве все они были понятны окружающим тебя? Разве они не ставили некоторых в тупик?

Вполне возможно, Дед был прав.

Но Осетру не было сейчас никакого дела до своих прежних поступков.

Им овладевало какое-то странное чувство, для которого не было названия в росском языке. Да и в других галактических языках – тоже.

– Впрочем, это не столько важно. Скоро ты и сам поймешь… А сейчас пришло время.

Вокруг Осетра снова начал сгущаться серый туман.

* * *

По-видимому, сработало что-то вроде «мозгогруза».

И вот уже Осетр знал все, что ему теперь требовалось знать.

Мир, в котором проживает человечество, и похож на представления людей о своем обиталище, и одновременно непохож. Да, существуют звезды с планетами, да они составляют огромные скопления, разделенные космическим пространством, но связанные гравитацией. Да, имеется множество параллельных вселенных, но все они входят во вселенную более высокого порядка. Так сказать, второго уровня… А вселенные второго уровня входят во вселенную третьего уровня. Как мыльные пузыри, находящиеся внутри другого мыльного пузыря… И в каждом мире живет Смотритель. Под его контролем существует и развивается мир. Можно сказать, что именно Смотритель является богом данной вселенной. Отличие в том, что не он ее создавал. Она ему досталась уже существующей, а сам он появился на свет с помощью прежнего Смотрителя, чтобы сменить того на посту. Куда уходит прежний – неведомо. Возможно, становится Смотрителем вселенной более высокого порядка, сменяя ее прежнего хозяина. Этакая пирамида из миров. Этакая пирамида из Смотрителей. Выращивание нового бога не является актом доброй воли, оно находится на уровне инстинкта. Это как у женщины – когда приходит пора, у нее появляется желание иметь ребенка.

Так, по крайней мере, происходило с тем, кто сидел сейчас перед Осетром в личине Железного Генерала. В надлежащее время он взял под биоконтроль одну из любовниц росского императора Владислава Второго, заставив ее зачать и родить ребенка. Только не совсем человеческого детеныша, поскольку отцовское начало к нему пришло от людей, а материнское – от Смотрителя.

Ну а потом озаботиться, чтобы ребенок уцелел и стал взрослым – да не в тепличных условиях, а в реальной, боевой жизненной обстановке, в которой и вырастают новые боги.

Для этого потребовалось не слишком много лет и не слишком много усилий.

Заранее вырастить на одной из планет особый вид растений, способных произвести инициацию кандидата, ибо инициация должна происходить из мира, окружающего кандидата в его повседневной жизни.

Позаботиться о том, чтобы кандидат своевременно попал под воздействие таких растений.

Время от времени помогать ему на Пути Избранника, чтобы потраченные усилия не оказались напрасными.

В должный момент уйти в сторону, чтобы он проявил и собственную волю.

И непременно – благо пространство и время тебе вполне подвластно – вырастить в замкнутом, обособленном от остальной здешней вселенной мирке культуру «вирусов» – существ, предназначенных стать врагами человечества; тех, кого люди привыкли называть Чужими.

Ибо кроме пряника человечеству непременно требуется и кнут. Иначе люди очень быстро превращаются в животных.

* * *

Туман исчез.

Перед Осетром снова был Железный Генерал. Вернее, Смотритель – личина Засекина-Сонцева тут же спала с него. Будто выключили с помощью «проявителя» симулякр глубокой маскировки.

– Теперь ты знаешь все, что должен знать. И время спросить: согласен ли ты сменить меня на посту?

– Похоже, у меня просто нет другого выхода, – сказал Осетр. – Но меня беспокоит одно. Что будет с теми, кто поверил мне? С теми, кто поддержал меня и кто все это время шел за мной…

– Люди есть люди! Сейчас ты фактически собрал все человечество в кучу. Но человек не вечен. Они начнут разбредаться очень скоро, и тебе придется постоянно бороться с этим желанием. Но когда ты умрешь, они все равно разбредутся и начнут воевать друг с другом. Люди способны объединяться только в одном-единственном случае – когда у них появляется общий враг.

Осетр отметил про себя, что Смотритель говорит «у них», а не «у вас».

– Где моя мать?

– Она тебе больше не нужна.

Фраза не вызвала у Осетра никакого отторжения.

– Я предлагаю тебе очень долгую жизнь на новом уровне, продолжал Смотритель. – Ты будешь иметь возможность периодически выпускать в этот мир «вирусы», и организму, называемому галактическим человечеством, придется периодически мобилизоваться на борьбу с ними, объединяясь снова и снова, от кризиса к кризису. Такова диалектика развития… Разве это не привлекательная судьба? Разве не соответствует она твоим желаниям?.. В общем, я думаю, теперь ты понял. Это твой путь, и тебе нельзя сойти с него.

И Осетр в самом деле все понял.

Глава семьдесят пятая

Снова вокруг возник серый туман – сначала отдельными клочками, потом стал густеть, как, помнится, было с киселем, который иногда подавали курсантам в школе «росомах».

Капитан Дьяконов любил говаривать: «Если кисель не густеет – это не кисель. Если тебя победила растерянность – ты не “росомаха”, ржавый болт тебе в котловину!»

Осетр был сейчас не «росомаха», ржавый болт ему в котловину!

Нет, он вовсе не растерялся. Новое чувство, которое брало его в оборот, тоже не имело названия для человеческих ощущений. Ни в росском языке, ни в мерканском, ни в галактосе – не существовало подходящего слова. И никогда не появится. Но связано это чувство было с туманом, который становился все плотнее и плотнее и неуклонно приближался к Осетру.

А потом и внутри самого Осетра родился такой же туман, потянулся щупальцами навстречу внешнему, касаясь, поглаживая, смешиваясь в единую субстанцию.

Осетр словно размножался, клонировался, захватывал все большее… пространство?

Нет, по человеческим понятиям это было вовсе не пространство. Пространство всегда измеряемо, а у того, во что превращался Осетр, измерений не было.

Он медленно и верно становился бесконечной чередой ипостасей – не то чужих, не то своих. Он был самим собой, он был Вершителем Бедросо. Владиславом Вторым, Яной Чернятинской, Железным Генералом… И миллиардами других обитателей человеческой части Галактики…

Потом он услышал голоса.

– Что с вами, ваше императорское величество?.. Вам плохо?..

– Да, согласен с вами, бастард уцелел…

– Вы мне его, Василий Илларионович, из-под земли достаньте! Очень на вас надеюсь, ваша светлость…

– Слушай, мы хотим слетать в ближайший город. Там сегодня концерт фонтанов…

– Нары давишь, кадет! Вместо того чтобы предпринимать меры с целью покинуть место задержания…

* * *

Тот, кто еще недавно был Осетром, почти не слышал их.

Ипостаси сменяли друг друга.

Он был россом, мерканцем, фрагербритцем, новобагдадцем, бразильянцем, синцем…

* * *

Голоса доносились неведомо откуда.

– Начальника медицинской части на мостик! Что с вами, ваше императорское величество?..

– Я предоставляю вам, Капитан, последнюю возможность с должной тщательностью отнестись к розыску графини Елены Шуваловой.

– А почему ты решил, что я пойду тебе навстречу, сын мой? Почему ты решил, что достоин исполнять обязанности императора? Почему ты вообще решил, что я признаю тебя как сына?

– То-то я думаю… Император у нас вроде бы без бороды был. Но мне нравится! Очень нравится! Мне все в тебе нравится. И всегда нравилось…

– Магеллановы Облака – достойные спутники нашей Галактики!..

* * *

Тот, кто еще недавно был Осетром, продолжал уходить, и уже некому было остановить его уход.

* * *

Голоса нарастали, обволакивали его со всех сторон.

– Гравиносилки давайте, мать вашу в борт и в транец!.. Быстро в лазарет, а там в реаниматор! От этого давно уже не умирают!

– Теперь вот что… Надо все же искать и запасные варианты давления на бастарда. Я имею в виду близкую ему женщину.

– Что, сын? Руку решил поднять на отца?

– Прощайте, ваше императорское величество! Не стоит нам больше встречаться! Не волнуйтесь, я не залетела!

– Теперь, сынок, надеюсь, ты не станешь впредь совершать опрометчивые поступки? Ты выполнил, наконец, сыновний долг, и пора, наконец, озаботиться исключительно интересами государства.

* * *

Тот, кто еще недавно был Осетром, пробирался сквозь серый туман – вперед и вперед, дальше и дальше, в никуда, и некому было его остановить…

Но потом, далеко позади, там, откуда он ушел и куда не собирался возвращаться, возникла слабенькая искорка; зародилась неведомо каким образом и принялась разгораться. В ней присутствовала часть его, и именно эта звездочка не давала ему уйти насовсем. Он понимал, что нужен ей, что без него она не выживет и не пройдет путь, который ей надлежало пройти, который ей предписал тот, что распоряжается судьбой всех живых и которому требуется смена.

* * *

Голоса были уже внутри.

– Ваше императорское величество, прошу вас, не умирайте!..

– Вот тебе и конец, ублюдок!

– Нет такого оружия, чтобы это получился поединок, а не убийство более пожилого более молодым…

– Я всегда буду тебя любить, Миркин. Что бы ни случилось!

– Ценю в людях благородство, ваше императорской величество… Впрочем, я бы удивился, сынок, кабы ты поступил иначе. Я, конечно, согласен. И не думай, что поддамся тебе!

– Я всегда буду тебя любить, Миркин. Что бы ни случилось!

– Я всегда буду тебя любить, Миркин…

– Я всегда буду тебя любить…

– Я всегда буду…

Голоса постепенно угасли, растворяясь вдали, и скоро уже звучал только один.

– Ваше императорское величество, не умирайте!..

Потом:

– Встать, «росомаха», ржавый болт тебе в котловину!..

Потом:

– Увы, мы потеряли его, господин адмирал! Император умер!

Голос затих, уносясь неведомо куда.

И тот, кто еще недавно был Осетром, почти полностью стал серым туманом – без конца и без края…

И в этой бесконечности должно было родиться что-то новое. И, кажется, родилось, но тот, кто еще недавно был Осетром, задерживался, замирал, цепляясь за разгорающуюся звездочку, которой без него было не жить…

И уже понимал, что тот, кому нужна смена, ее все-таки не дождется…

Потому что Осетр его сменять не собирался.

А Чужими нас не напугаешь. С ними мы уже воевали и пока что не проиграли ни одной схватки. Даже не прибегая к помощи «магеллановых облаков».

Не те мы парни, обломится им ржавый болт в котловину.

* * *

Лада рыдала над телом Осетра, не замечая, что брызжущие из глаз слезы скатываются по лицу и капают на лоб императора.

И Осетр вдруг дернулся, шевельнул рукой, недовольно крякнул.

– Ну нет, друзья, – сказал он. – Мы еще повоюем. Не дождутся!.. Что тут за водопад на меня льется?

Эпилог

Яна вышла из кабинета врача со спокойной душой.

Меданализатор, в недрах которого она провела четверть часа, доложил, что беременность протекает без осложнений.

Ребенок развивается нормально.

Она спустилась по ступенькам лестницы, вышла на улицу и двинулась на стоянку глайдеров.

Большой информационный видеопласт парил над улицей, и на нем сияло улыбающееся лицо императора Остромира Первого.

– Они возвращаются с победой! – вещал с видеопласта диктор. – Наш Звездный флот во главе с его императорским величеством возвращается домой.

– Миркин мой… – прошептала Яна. – Добро пожаловать на родину! – И ласково погладила себя по плоскому еще животу. – Остромирович мой маленький… Как же я вас обоих люблю!

Срок был слишком невелик, чтобы прохожие вокруг могли заметить ее беременность, но княгине Стародубской показалось, что кто-то на нее смотрит.

Она повертела головой, пытаясь понять, чей интерес вызвала.

Но так никого и не увидела.

Конец

1

РОСОГБАК — Росская особая гвардейская бригада активного контакта.

2

Самурайский комплект дайцю состоит из тачи (длинного меча) и танто (короткого меча).

3

СРЦ — система разведки и целеуказания.

4

АГД — антигравитационный двигатель.

5

Добрый день, парень! (мерк.)

6

Из Риверсайда? (мерк.)

7

Я не местный, дедушка (мерк.).

8

Наша большая любовь (мерк.).

9

Musculus latissimus dorsi (лат.) — широчайшая мышца спины.

10

Макиавелли Николо (1469–1527) — итальянский политический мыслитель. Признавал ради упрочения государства допустимыми любые средства.

11

«Ахд Ардашир» ("Завещание Ардашира ") – персидский эпос, повествующий о мудрости этого выдающегося государственного деятеля, основателя персидской династии Ардаширов .

12

кади – шариатский судья, выносящий решение на основе самостоятельного истолкования Корана и Сунны.

13

РОСОГБАК – Росская особая гвардейская бригада активного контакта.

14

Ид-аль-Адха (Курбан байрам) – исламский праздник окончания хаджа, отмечаемый в 10 день двенадцатого месяца исламского лунного календаря (зуль-хидж) в память жертвоприношения пророка Ибрахима и через 70 дней после праздника Ид аль-Фитр (Ураза байрам).

15

РОСОГБАК – Росская особая гвардейская бригада активного контакта.

16

СРЦ – система разведки и целеуказания.

17

Kapitän zur See (фрагербритс.) – соответствует росскому капитану первого ранга.

18

Мьёллнир – в германо-скандинавской мифологии молот бога Тора.

19

Dwight D. Eisenhower – Дуайт Эйзенхауэр (мерк.).

Content

Николай Романов
Победитель

Император

Пролог

Часть первая «Улитка» Комарова

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Часть вторая Заячья охота

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Глава сорок третья

Глава сорок четвертая

Глава сорок пятая

Глава сорок шестая

Глава сорок седьмая

Глава сорок восьмая

Глава сорок девятая

Глава пятидесятая

Глава пятьдесят первая

Глава пятьдесят вторая

Глава пятьдесят третья

Глава пятьдесят четвертая

Глава пятьдесят пятая

Глава пятьдесят шестая

Глава пятьдесят седьмая

Глава пятьдесят восьмая

Глава пятьдесят девятая

Глава шестидесятая

Глава шестьдесят первая

Глава шестьдесят вторая

Глава шестьдесят третья

Глава шестьдесят четвертая

Глава шестьдесят пятая

Глава шестьдесят шестая

Глава шестьдесят седьмая

Глава шестьдесят восьмая

Глава шестьдесят девятая

Глава семидесятая

Глава семьдесят первая

Глава семьдесят вторая

Глава семьдесят третья

Глава семьдесят четвертая

Глава семьдесят пятая

Глава семьдесят шестая

Завоеватель

Пролог

Часть первая ИД-АЛЬ-АДХА Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

* * *

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Челюсть у императора все-таки отвалилась.

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Глава сорок третья

Часть вторая НЕИЗВЕСТНЫЙ ФАКТОР Глава сорок четвертая

Глава сорок пятая

Глава сорок шестая

Глава сорок седьмая

Глава сорок восьмая

Глава сорок девятая

Глава пятидесятая

Глава пятьдесят первая

Глава пятьдесят вторая

Глава пятьдесят третья

Глава пятьдесят четвертая

Глава пятьдесят пятая

Глава пятьдесят шестая

Глава пятьдесят седьмая

Глава пятьдесят восьмая

Глава пятьдесят девятая

Глава шестидесятая

Глава шестьдесят первая

Глава шестьдесят вторая

Глава шестьдесят третья

Глава шестьдесят четвертая

Глава шестьдесят пятая

Глава шестьдесят шестая

Глава шестьдесят седьмая

Глава шестьдесят восьмая

Глава шестьдесят девятая

Глава семидесятая

Глава семьдесят первая

Глава семьдесят вторая

Глава семьдесят третья

Глава семьдесят четвертая

Глава семьдесят пятая

Глава семьдесят шестая

Глава семьдесят седьмая

Глава семьдесят восьмая

Глава семьдесят девятая

Глава восьмидесятая

Глава восемьдесят первая

Глава восемьдесят вторая

Глава восемьдесят третья

Победитель

Пролог

Часть первая Тройственный союз

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Часть вторая Имеющий глаза да увидит

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Глава сорок третья

Глава сорок четвертая

Глава сорок пятая

Глава сорок шестая

Глава сорок седьмая

Глава сорок восьмая

Глава сорок девятая

Глава пятидесятая

Глава пятьдесят первая

Глава пятьдесят вторая

Глава пятьдесят третья

Глава пятьдесят четвертая

Глава пятьдесят пятая

Глава пятьдесят шестая

Глава пятьдесят седьмая

Глава пятьдесят восьмая

Глава пятьдесят девятая

Глава шестидесятая

Глава шестьдесят первая

Глава шестьдесят вторая

Глава шестьдесят третья

Глава шестьдесят четвертая

Глава шестьдесят пятая

Глава шестьдесят шестая

Глава шестьдесят седьмая

Глава шестьдесят восьмая

Глава шестьдесят девятая

Глава семидесятая

Глава семьдесят первая

Глава семьдесят вторая

Глава семьдесят третья

Глава семьдесят четвертая

Глава семьдесят пятая

Эпилог

1