Шкенёв Сергей Николаевич

Личный колдун президента

Глава 1

Великая Империя умирала вместе с Великим Императором — бурлили и объявляли себя независимыми государствами окраины, центральные провинции готовились это сделать, соседние страны с нетерпением ждали удобного момента, чтобы откусить лакомые кусочки от наиболее слабых. Аристократия, раньше не смевшая даже чихнуть без разрешения повелителя, оживилась и подняла голову — внуки и правнуки верных соратников Императора забыли о чести и клятвах, и алчно облизывались, предвкушая раздел огромного наследства. Насторожились и приготовились. Ведь только кажется, что хватит на всех… на самом деле опоздавшие не получат ничего. Неудачникам нет места у кормушки.

Я как раз из будущих неудачников, хотя не хочу смерти Империи. Но заранее знаю, что не смогу спокойно смотреть, как хищники станут рвать ещё тёплый труп великого государства. Обязательно вмешаюсь, пытаясь сохранить хоть что-то, и страшный пожар усобицы унесёт на небеса всё. Всё без остатка. Но лучше огненная тризна, чем медленное гниение кучки обглоданных костей.

Я родился для службы Империи и умру вместе с ней. Это в крови и этого не изменить. Графы Вольф дважды не присягают.

— Ульдемир, подойди… — голос императора еле слышен. — Оставь свои снадобья, всё равно они не помогут.

Да, невозможно помочь тому, кто больше не хочет жить. Повелитель четверти известного мира устал от жизни и бесконечных потерь. Он стремится уйти туда, где за пиршественным столом с предками давно уже сидят потомки. Сыновья, внуки, правнуки. Ермий Неистовый устал от бессмертия, добровольно отказавшись от него перед алтарём Меча Правды.

Снадобья и правда не помогут — не мне, обыкновенному Верховному магу Империи и архимагистру в третьем поколении тягаться с волей небес. Лекарства отсрочат неизбежную кончину, но не более того.

— Послушай меня… — Ермий закашлялся и вытер ладонью выступившую на губах кровь. — Ульдемир, я знаю, что Вольфы никогда не предавали меня. Надеюсь, что и ты будешь… после того, как…

— Мы были одними из многих верных, владыка!

— И где сейчас все остальные, а? Но молчи, Ульдемир, не перебивай, — пальцы императора, ещё недавно способные разломить пополам золотой солид, мелко дрожали. — После моей смерти тебя убьют… Да, это не так-то просто, но тебя всё равно убьют. Скольких ты отправил на эшафот, Ульдемир?

Странный вопрос, не требующий ответа. Как будто я считал всех проворовавшихся чиновников, продавшихся ордену «Светлой Надежды» наместников провинций, шпионов сопредельных государств, всевозможных заговорщиков и бунтовщиков. Казнил и забыл, зачем забивать память? Если нужно, то могу поднять документы и посмотреть. Но нужно ли ворошить прошлое? Оно ведь может оказаться страшнее и опаснее настоящего.

— Сколько тайн хранит твоя голова, граф Вольф? — через силу усмехнулся император. — Многие неизвестны даже мне.

Да, и это так. Должность главы Тайного Кабинета передаётся в семье Вольфов уже третье поколение, и мы привыкли хранить покой Империи и императора. Иногда незнание лучше горькой правды, знаю точно. Пусть владыка оплакивает трагически погибшего на охоте старого друга, но не приведи Боги, если он узнает причины случайной трагедии.

— Ты должен уйти, Ульдемир.

Бояться смерти? Не смешите! Ни один из Вольфов не дожил до преклонных лет, так почему мне становиться исключением?

— Ты не понял, Ульдемир… — Ермий Неистовый устало прикрыл глаза. — Ты уйдёшь из нашего мира в другой и заберёшь с собой Илию. Не требую клятв — знаю, что сделаешь. Для построения портала разрешаю воспользоваться смертной магией. И потом тоже… этот грех я беру на себя.

Холодок пробежал по спине. Вопреки всеобщему мнению, считающему Ермия Неистового средоточием зла и посланцем тёмных сил, чёрные направления магии в Империи находятся под запретом. На каждый отдельный случай применения требуется личное разрешение императора, которое иному магу не получить ни при каких обстоятельствах.

Я получал по первой же просьбе, хотя и очень не любил заниматься этой дрянью. Но совмещая должности Верховного мага и начальника тайной службы, приходится нырять в такое дерьмо, что принесение человеческих жертв кажется невинным развлечением. Постепенно привык.

— Освобождаю тебя от любых ограничений, Ульдемир. Требование одно — спаси Илию и воспитай её достойно. Она должна жить.

В тёмном углу императорской спальни шевельнулась закутанная в чёрный траурный плащ фигурка. Сделала три шага вперёд, взяла умирающего за руку:

— Зачем мне жить одной, деда?

— Илия, — император опять закашлялся. — Предки на небесах принимают только тех, о ком помнят. Ты и Ульдемир — вы оба будете помнить меня, ведь правда? А плакать не нужно. Внучка Ермия Неистового не должна показывать слёз.

— Правнучка, деда, — вымученно улыбнулась шестилетняя наследница Великого Императора. — Я помню — нельзя показывать слёзы чужим людям. Но здесь же все свои, да?

— Свои, — подтвердил Ермий. — Отныне и навсегда. А теперь идите и готовьтесь к ритуалу. Вы почувствуете мою смерть, и вот тогда… Идите же, бездельники!

Приближающуюся смерть повелителя чувствовали все — завязанная на жизнь императора магическая защита загородной резиденции истончалась, выбрасывая в пространство неконтролируемые потоки энергии, и попавшим под эти выбросы приходилось несладко. Если седые и закалённые в боях ветераны-гвардейцы кое-как переносили удары, оставаясь в боеспособном состоянии, то зелёная молодёжь уже лежала пластом и не могла двигаться. Дело привычки… После первых десяти лет службы и нескольких сражений, организм вырабатывает определённый иммунитет к любым проявлениям магии — когда находящийся под защитным куполом строй накроет ослабленный «огненный шторм» или «драконье дыхание», есть два выхода: или в могилу, или пережить и привыкнуть. Выбравшие второй вариант становились ветеранами.

Я открыл дверь в караулку и отшатнулся от резкой вони сохнущих портянок, смешанной со стойким запахом кислого вина, почитаемого гвардейцами лучшим в мире лекарством. Может быть, они и правы, так как редкая болезнь не побоится вступить в схватку с этим мерзким пойлом.

— Радуйся, граф! — вислоусый сотник на правах старого знакомого обошёлся без славословий и встретил меня традиционным приветствием императорской гвардии. — Уже всё плохо, или будет ещё хуже?

— Император умирает, Мозес.

Сотник кивнул:

— Я понял. Ну, так что же, мы славно жили и славно умрём вместе с нашим повелителем. Надеюсь, на пиру у предков владыка не забудет угостить своих верных воинов бочонком-другим баррийского красного муската.

— Ты стал разбираться в винах, Мозес?

— Твоими стараниями, граф. Неужели забыл погреба герцога Мерлони?

М-да… забыть того ублюдка, что восемь лет подряд промышлял охотой на маленьких девочек, невозможно. Жалко, что умирала та высокородная тварь всего две недели, и мы не успели продегустировать все сорта в его необъятных погребах — по приказу императора замок сожгли, и на том месте теперь бездонное озеро с оплавленными в стекло берегами.

— До полуночи ты должен вывести полк за стены.

— А смысл, граф?

— Защита замка падёт со смертью императора. Три поколения Вольфов укрепляли её, и я даже боюсь представить, что…

— Ну да, — согласился Мозес. — Дурной силы у вашего семейства всегда было с излишком. Хм… извини, граф.

— Да ладно, на что тут обижаться. У тебя сколько людей на ногах?

— Сотню соберу, а если посты со стен снять, то и все полторы.

Гвардейский полк только по названию является полком, в иных армиях роты такой численности. Правда, в бою каждый ветеран стоит троих, а зелёные новички способны на равных противостоять лучшим бойцам не самого захудалого королевства. Большинство являются гвардейцами в нескольких поколениях, и в таких семьях принято готовить замену с детства, чтобы не прервать династию. Поэтому тот же Мозес может «тыкать» любому не вызывая недовольства. Даже если кто-то останется недовольным… кто рискнёт высказать это в лицо «чёрным мясникам»?

— Отправь три десятка в подвалы, пусть приведут из камер всё тамошнее отребье. Берите всех.

Сотник если и догадался, для чего нужны заключённые из подвалов, то не подал вида. Невинных овечек там всё равно нет.

— Как обычно в малый зал вести?

— Туда, — кивнул я. — Потом сразу же уводи полк.

Мозес зло усмехнулся и опять спросил:

— А смысл уводить людей, граф? Ты сам прекрасно знаешь, что замок окружён армией герцога Блумфонтейна, а от штурма его удерживает только магическая защита. Неужели думаешь, что я доставлю длинноносому ублюдку радость победы над гвардейским полком?

— У герцога сброд, а не армия.

— Того сброда тысяч пять, да ещё отряд под флагом ордена Светлой Надежды. Одни завалят мясом, другие ударят в спину. Пусть мы у них даже половину положим, но… Гвардия умрёт вместе с императором, но умрёт непобеждённой!

— Ладно, ваше право.

— Наша привилегия, граф!

Илия, не рискнувшая войти в караулку из-за головокружительно-ядовитых запахов, решительно шагнула в дверь. Блеснув удивительно яркими голубыми глазами, девочка торжественно произнесла:

— Гвардия заслужила эту привилегию, сотник Мозес Свальбард. По праву единственной наследницы императора Ермия Неистового жалую тебя баронским титулом. Умри с честью, барон!

— Повелительница… — сотник преклонил колено. — Если бы у меня была ещё одна жизнь, я бы посвятил её служению тебе.

Молодец, девочка! И как жаль, что у Мозеса не будет второй жизни.

Хотя-я-я…

— Барон, тащи этих висельников в малый зал и пришли два десятка к сокровищнице. Кажется, у меня появилась хорошая идея.

— Граф? — Илия вопросительно посмотрела на меня.

Ей ответил Мозес:

— Когда у графа Вольфа появляются хорошие идеи, то в ужасе разбегаются даже боги. Вот, помнится, в прошлый раз…

— Ты не мог бы заткнуться, барон? — вежливо попросил я.

— Молчу, — хихикнул сотник. — Но у нас тогда половина полка поседела, зато население Ридлии уменьшилось в три раза.

— Мозес…

— Всё, я уже ушёл.

Сокровищница загородной резиденции императора не поражала размерами и содержимым. Основная казна давно распределена по тайникам, чьё расположение известно совсем немногим, а здесь собран небольшой запас на чёрный день. Пять-шесть годовых бюджетов, больше и не нужно.

— Скажи мне, Ульдемир, — Илия горстями набирала из сундука самоцветные камни и складывала их в крепкие кожаные мешочки. — Почему деда так поступил? Неужели нельзя было сделать иначе?

В роду Ермия Неистового взрослеют быстро, и с шестилетней девочкой вполне можно говорить на серьёзные темы. О жизни и смерти, о долге и чести.

— Видишь ли… — я сделал паузу, не решаясь назвать наследницу императора просто по имени.

— Зови меня Илией.

— Спасибо. Так вот, Илия, твой прадед был великим человеком, и именно он и является Империей. Не будет его, не станет связующей силы, что объединяет провинции в единое государство.

— Неужели всё держится на нём?

— Да, это так. На страхе, на уважении, на присяге. На страхе больше всего.

— Но усобица ещё страшнее?

— Кто об этом думает? Аристократия рвётся к неограниченной власти, которую сейчас ограничивает император, а купцы и банкиры надеются, что без империи будут жить, как при Империи, только без имперских налогов и повинностей. Людям кажется, что без Империи жить станет легче — окраины перестанут кормить центральные провинции, те, в свою очередь, избавятся от необходимости тратить огромные деньги на общеимперские дороги и пограничные крепости… Люди просто не знают другой жизни — жизни без Ермия Неистового, и им кажется, что если уйдёт император, то всё изменится в лучшую сторону. Изменится в худшую, но кто же в это верит?

— Деда решил дать людям попробовать свободы?

— Обожраться этой свободой до несварения желудка. А когда свобода полезет из глотки обратно, наступит время вернуться тебе — единственной и законной наследнице.

— Но деда мог сразу посадить меня на престол, а тебя назначить регентом.

— Бесполезно, мы бы и года не удержались. Ты уверена, что от твоего имени враги будут приходить в ужас так же, как от имени Ермия Неистового. А враги найдутся — соседи начнут испытывать на прочность новую владычицу, аристократия решит, что маленькой девочке не место у власти, и закончится всё тем же, но большей кровью.

— Я не согласна.

— Я тоже.

— Но ты мог бы…

— Я так и собирался сделать. Но император посчитал, что моё вмешательство вообще всё уничтожит, поэтому и приказал отправиться в другой мир.

— Деда мудрый, — вздохнула Илия. — Ведь если бы не я, ты бы никуда не пошёл?

Отвечать не буду, всё и так ясно.

— А вот вы где, — новоиспечённый барон Мозес Свальбард стукнул кулаком по обтянутой кольчугой груди. — Приказание выполнил, висельники доставлены. Что дальше?

— А вот, — я указал на открытые сундуки. — Распределишь между гвардейцами в равных долях. Ну что смотришь удивлённо? Да, я не знаю точно куда нас выбросит портал и не обещаю, что все попадут в одно место. А так хоть какие-то средства на первое время будут.

— На первое время? — хмыкнул Мозес. — Тут с продажи любого камня можно безбедно жить до конца своих дней.

— Это если повезёт, — согласился я. — Но вдруг нас забросит к дикарям, не знающим ценности самоцветов? Или там этих камней, как гальки на морском берегу?

— Тогда какая разница, один камешек, или пятьдесят штук?

— Разницы нет, но оставлять герцогу Блумфонтейну как-то не хочется. Так что золото с серебром тоже заберём.

— Понял, — кивнул Мозес. — Мы тут быстро…

Илия держится хорошо для своего возраста, хотя побледнела до прозелени и балансирует на грани обморока. Даже некоторые из гвардейцев чувствуют себя хуже, впечатлённые ритуалом. Ну да, смертную магию немногим дано увидеть собственными глазами — тьма не любит свидетелей. Не буду вдаваться в подробности, но хлещущая из перерезанных глоток кровь смутит кого угодно.

Следующая жертва… Работорговец и пират, на его совести не меньше сотни смертей.

Следующая жертва… Смотритель детских приютов, продававший подопечных в бордели.

Следующая жертва… Судебный маг, сколотивший состояние на поставке лжесвидетелей.

Следующая жертва… Похожая на фею из детских сказок миловидная девушка. За феей числится восемь убийств, соучастие в двадцати с лишним разбойных нападениях и три доказанных случая работорговли.

Хорошая плата тёмным богам за помощь в открытии портала. И такие тут все — невинные овечки в подвалы Тайного Кабинета не попадают, что бы там ни говорили недоброжелатели.

Вздрогнул весь замок, возвещая о падении защиты. Всё, Великий Император Ермий Неистовый умер. Вечная ему память.

— Поднять щиты! — скомандовал барон Свальбард, когда по стенам поползли трещины, а с потолка посыпались мелкие камни. — Плотнее!

Скутумы гвардейцев образовали над нашими головами купол, по которому тут же застучал каменный дождь. Времени практически не осталось.

— Последнего сюда! — крикнул я. — Кол готов?

Старший сын герцога Блумфонтейна смотрит со страхом и ненавистью одновременно. Год назад он отравил отца и мать Илии, отомстив за сделанный когда-то не в его пользу выбор. Тут и орден Светлой Надежды приложил руку к уничтожению наследника императорского престола, но до святош пока не добраться. Мстительный сучонок ответит и за них тоже — сядет на кол, и пока живёт, портал будет держаться.

— Поднимайте!

От такого зрелища Илия всё же потеряла сознание. Так даже лучше.

— Крепите кол!

Животный крик младшего Блумфонтейна отразился от растрескивающихся стен, обрёл материальность, и в центре зала появилась яркая зелёная точка. Она быстро разрасталась, превратившись в мерцающий овал пяти шагов в поперечнике. Получилось? Да!

Как и договаривались, Мозес начал эвакуацию с пострадавших от воздействия магической защиты молодых гвардейцев. Нет, не из человеколюбия… просто их не так жалко, если что-то пойдёт не так и портал схлопнется в первые же мгновения. Со сложными конструктами такое случается.

Уходят тройками — двое подхватывают вяло перебирающего ногами третьего, и ныряют в мерцающий овал. Один удар сердца — три человека. Сто ударов — половина полка. Портал пока стабилен.

— Граф, теперь ты и повелительница, — когда в зале осталось не больше двух десятков гвардейцев, Мозес вежливо, но настойчиво подтолкнул меня в спину. — Пора.

Дать бы сотнику в ухо, но руки заняты так и не пришедшей в себя Илией:

— Мы после всех, Мозес. Право и привилегия повелительницы, не так ли? Или ты собрался заграбастать себе славу последнего защитника замка? Спасибо, друг, не ожидал.

Новоиспечённый барон ухмыльнулся и хотел что-то сказать, но на его скутум свалился здоровенный кусок лепнины, разлетевшийся по сторонам мелкими осколками. Так что вместо слов получилось хриплое ругательство, отчётливо слышимое из-за оборвавшихся завываний младшего Блумфонтейна.

Я резко обернулся и замер — последняя жертва тёмным богам обмякла на колу, свесив на плечо разбитую голову. Нити жизненных энергий стремительно бледнеют и едва видны — сейчас эта сволочь подохнет, и тогда… Ну почему я не догадался прикрыть и его?

С грохотом упала выбитая тараном дверь. Вместе с небрежно обтёсанным бревном в малый зал для жертвоприношений ввалились воины в белых накидках с вышитыми золотом языками огня — орден Последней Надежды добрался до заветной цели! Добрался до нас? Как бы не так — собравшееся в плеть каменное крошево с силой хлестнуло по святошам, со скрежетом сминая доспехи. Боги, примите и эту жертву!

А теперь… теперь нужно всего лишь увязать жизненные нити пары-тройки умирающих с нитями сидящего на колу ублюдка. Небрежно… быстро… как получится… Лишь бы хватило на двадцать ударов сердца.

— Пошевеливайся, граф! — Мозес пинком отправил в портал последнего из гвардейцев и схватил меня за руку. — Уходим.

Его тяжеленный скутум больно стукнул чуть повыше уха.

— Да брось ты эту деревяшку, Мозес!

— Бросить любимый щит первого барона Свальбарда? Да никогда!

The New York Times

«Президент Гуффи Твиттерсон выразил соболезнование жертвам террористических атак в Атланта-Сити, Чикаго, Бостоне, Саванне и Вашингтоне. Президент также заявил о непоколебимой уверенности Соединённых Штатов Америки в своём праве бороться с терроризмом во всём мире.

Напомним нашим читателям, что в результате террористических атак в минувшее воскресенье погибли триста семьдесят два человека и четыреста пятнадцать афроамериканцев. Более ста человек получили ранения. Ответственность за серию терактов взяла на себя так называемая организация «Мученики 11-го сентября», чья деятельность запрещена во всём цивилизованном мире и России».

Глава 2

Саванна. Штат Джорджия. Набережная реки Саванна.

Полицейский, сидящий за рулём припаркованного под запрещающим знаком автомобиля. отложил пакет с пончиками и показал напарнику пальцем:

— Рич, а тебе не кажется, что вон те люди слишком подозрительно выглядят?

Второй полицейский, увлёкшийся шоколадным батончиком, пожал плечами:

— Если проверять каждого подозрительного в этом долбанном городе, то не останется времени на еду. До конца дежурства всего два часа, и я не собираюсь потратить их на каких-то там прохожих. Успокойся, Марк, и давай немного вздремнём.

Водитель полицейской машины фыркнул:

— Сколько можно спать, Рич?

— А для чего ещё существуют ночные дежурства?

— Но ты посмотри на тех людей! — продолжал настаивать Марк.

Напарник нехотя глянул и лениво отмахнулся, увидев десяток человек в средневековых доспехах:

— Готовят шоу для туристов. Какую-нибудь высадку норманнов в Англии или прибытие викингов в Гренландию. Успокойся, Марк, они просто репетируют перед выступлением.

— Какая ещё высадка в Нормандии? Там высаживались генерал Монтгомери и генерал Паттон, а викингов точно не было.

Ричард Флетчер, пришедший в полицию после двух курсов университета, с трудом сдержал смех:

— Сразу видно что ты из Канзаса, Марк. Но если хочешь, то пойди и проверь этих актёров, раз делать больше нечего.

— А ты?

— А у меня есть стакан с кофе и два шоколадных батончика. Да ты иди, я подстрахую тебя из машины.

— Лентяй ты, Рич.

— Я очень неторопливый, а не ленивый. Кстати, если они предложат тебе выпить, то меня позвать не забудь.

— С чего бы они мне предложили?

— Актёры всегда пьют, Марк! Да ты сам посмотри, из них половина на ногах еле стоит.

— Но это же нарушение общественного порядка!

— Вот и разберись, — хмыкнул Ричард, зашелестев обёрткой шоколадного батончика. — Как раз до конца смены провозишься.

— И провожусь, если ты не хочешь оторвать свою чёрную задницу от сиденья.

— Твоя задница, между прочим, нисколько не белее моей, — Ричард подмигнул своему отражению в зеркале заднего вида, и то улыбнулось в ответ белозубой улыбкой. — Мы оба долбанные ниггеры, парень.

— Я афроамериканец.

— И что, от этого задница стала белее? Не ведись на разводы для лохов, парень! Негр — звучит гордо!

Марк выругался сквозь зубы и вышел из машины громко хлопнув дверкой. Напарник посмотрел ему вслед и покачал головой — зелёный пацан ещё не понимает, что никакая страховка не компенсирует потраченные нервы. Зачем суетиться, если можно спокойно вздремнуть до утра, а потом поехать домой к жене и детям? Не нужно делать лишних движений, иначе окажешься у начальства на хорошем счету и поедешь с повышением куда-нибудь в Бруклин или Гарлем из спокойной Саванны.

Однако, Ричард не стал закрывать глаза — всё же нужно подстраховать напарника, пусть даже не выходя из машины. Здесь и рация под рукой — как раз на тот случай, если потребуется вызвать подмогу.

Марк шёл к группе актёров картинно поигрывая резиновой дубинкой. Ох уж эти новички… сейчас ещё значок им в нос тыкать будет, а потом демонстративно положит руку на кобуру. Ничего, вот лет пять послужит, тогда и поймёт, что револьвер у полицейского не самое главное в жизни. Важнее всего дожить до пенсии так, чтобы не пришлось тратить её на лечение потрёпанных нервов. Зачем суетиться?

Только на этот раз Ричард Флетчер ошибся сразу в двух предположениях — его напарник не успел схватиться за кобуру, и прослужить ещё пять лет у него не получится. Трудно это будет сделать без головы.

Взвыла включенная сирена, и полицейский дрожащими руками схватился за микрофон рации:

— Нападение на полицейских на набережной у прогулочных причалов! Кто меня слышит, нападение на полицейских на набережной…

Сверкнувший в свете фонаря меч императорского гвардейца пробил лобовое стекло машины и пришпилил Ричарда Флетчера к спинке сиденья. Ветеран со шрамом во всё лицо сплюнул на воющую повозку с прячущимся внутри человечком и отдал команду:

— Занимаем оборону вон в том дворце на воде и ждём графа Вольфа! Нам нужно продержаться до его прихода!

Чикаго. Штат Иллинойс. Джексон-Парк.

Первым из портала выскочил Мозес, который тут же замер с мечом в руке, высматривая опасность. Я вышел следом, вдохнул тяжёлый, пахнущий алхимической лабораторией воздух, и осторожно положил закутанную в плащ Илию на траву. Слава богам, здесь самая обыкновенная трава! И деревья похожи на наши! Это хорошо, потому что не хотелось бы попасть в полуденные земли к дикарям, не имеющим представление о цивилизации.

— Ну и как тебе тут? — Мозес Свальбард убедился в отсутствии опасности, забросил меч в ножны и подхватил повелительницу на руки. — Жить можно?

— Я пожал плечами:

— Во всяком случае магия в этом мире есть и используется повсеместно.

— Не чувствую, — сотник покачал головой. — У меня амулет твоей работы, а он молчит.

— Нейтральная магия, не несущая непосредственную угрозу, амулетами не фиксируется. Но есть, причём везде!

Действительно, удивительный мир. Энергия даже не нитями, как у нас, а целыми жгутами и канатами. Мощные потоки проходят под землёй, образуя причудливый рисунок из прямых линий, и питают фонари на столбах. Другие почему-то неподвижно висят в воздухе, переплетаясь в бесконечную паутину, а третьи источники вообще проносятся вдали крохотными, но насыщенными сгустками.

— Разберёмся, Мозес, мы обязательно разберёмся.

— В первую очередь надо наших найти. Куда твой портал подевал мой полк?

— Формально командиром полка являюсь я.

— Вот и ищи.

— Как только, так и сразу. Пока же нужно найти местного жителя и снять с него слепок языковых навыков — что-то мне кажется, что тут не говорят на известных нам наречиях.

Сотник кивнул:

— Золото, вот понятный всем язык. За пару солидов любой бродяга предоставит тебе свою башку во временное пользование.

— Зачем мне бродяга? Меня интересует высшее общество.

— Тогда пойдём искать?

— Разумеется. Но ты рожу поприветливей сделай, барон, а то…

— Я буду самой любезностью, граф.

— Очень на это надеюсь.

Потом мы довольно долго шли по ухоженной лужайке, сделавшей бы честь любому из парков императорского дворца, но стоило только выбраться на вьющуюся между деревьев дорожку, как нос к носу столкнулись с неизвестно откуда выскочившим орком. Я ударил не раздумывая, и лезвие спрессованного до немыслимой твёрдости воздуха разрубило людоеда пополам. В молодости мне довелось пять лет прослужить на границе с орочьими степями, и с тех пор рефлексы срабатывают независимо от сознания. Увидел чёрную морду — руби! Те, кто не выработал эту полезную привычку, жили недолго и умирали очень плохо.

Правда, убитый был, скорее всего, полукровкой, так как не совсем чёрный, а тёмно-коричневый, но по всем остальным признакам несомненный орк — курчавые волосы, приплюснутый нос, и резкий запах пота, который ни с чем не спутаешь. Странно… всё говорит о развитой цивилизации на основе магии, а по ночам здесь бегают смертельно опасные существа. Как же так? Вот что бы было, окажись на нашем месте маленькие дети? Даже представить страшно.

Любое общество должно заботиться о собственной безопасности, а тут налицо пренебрежение элементарными правилами. В империи Ермия Неистового любой случай проникновения орков тщательно расследуется, и горе тем недоумкам, что допустили подобное.

— Опасные здесь места, — пробурчал Мозес, одной рукой прижимая к себе Илию, а другой тиская рукоять меча. — Ух ты, ещё один!

Не один, а одна! Молодая орчанка в обтягивающей рубахе без рукавов и коротких штанишках выскочила из-за поворота дорожки, и при виде разрубленного соплеменника дико заверещала, призывая на наши головы гнев злых духов. Видимо, шаманка, так как достала откуда-то прямоугольный амулет и прижала его к голове. Знакомое зрелище — так орочьи колдуны впускают в себя духов, становясь почти неуязвимыми для обычного оружия.

Но я не собирался давать самке людоеда ни малейшего шанса — зачерпнул энергию у ближайшего ко мне подземного потока и ударил голой силой, не контролируя и не ограничивая её. Эффект превзошёл ожидания! Синяя ветвистая молния прошла через орчанку и вонзилась в низкие тучи с оглушительным грохотом, оставив от шаманки облачко медленно оседающего серого пепла и совершенно невредимый прямоугольный амулет, упавший в траву рядом с дорожкой.

Мозес примерился мечом к колдовскому предмету, но я остановил барона:

— Подожди, сначала я его осмотрю.

Гвардеец, искренне убеждённый, что зачарованная самым сильным магом империи добрая сталь легко разрушит любое чуждое колдовство, возразил:

— Может, не стоит рисковать?

Может, и не стоит, тут он прав, но мне очень не понравились тянущиеся от амулета энергетические нити. Если шаманка успела призвать духов, то уничтожение этого предмета не такое уж и простое дело. Заговорённым мечом тут не справишься, нужно работать тоньше и аккуратнее. Или грубо и беспощадно!

Я зацепил пару подземных потоков, прихватил краешек воздушной энергетической паутины, и влил всё это в тонкую нить, связывающую амулет с вызванными духами. И не говорите потом, что граф Вольф пожадничал с магической силой! Жрите на здоровье!

Где-то вдалеке громко бабахнуло, и подсвеченные огнями близкого города тучи покраснели от зарева грандиозного пожара. Не понял… здесь что, война началась? Похоже на массированное применение «драконьего дыхания» по меньшей мере, дюжиной архимагистров боевой магии.

Орки нам больше не попадались. Видимо случился одиночный прорыв пары людоедов, но им не повезло нарваться на нас. Нужно будет обязательно стребовать с местного правителя вознаграждение за спасение нескольких десятков жизней его подданных. Средний орк способен на ночь загрызть свыше двадцати человек, а в брачный период, на что намекает присутствие самки, разорвёт на клочки и полторы сотни. Просто из злобности разорвёт, выедая только мозг и глаза.

Илия очнулась от долгого обморока и держится за мою руку. Крепко-крепко сжала ладонь, будто боится потерять единственно близкого ей человека. Идёт, молча, не жалуясь на голод или усталость. Да, нужно обязательно выходить к людям.

А нормальных людей мы нашли у воды. В месте, где бескрайнее пресное море врезалось в сушу небольшим извилистым заливчиком, обнаружились причалы с пришвартованными белоснежными корабликами, похожими на игрушки добродушного великана. У злых великанов игрушек нет.

На палубе одного из этих корабликов сидел грустный бородатый человек, время от времени прикладывающийся к квадратной бутылке с яркой этикеткой.

— Пьёт, — с завистью вздохнул Мозес. — Тебе не кажется, граф, что это именно тот, кто нам нужен?

— Кажется, — согласился я. — Поэтому нужно попытаться завязать знакомство и постараться уговорить на слепок языковых навыков. Впрочем, проще дать по башке и работать с бесчувственным телом.

Мозес Свальбард возмущённо фыркнул:

— Мы не орки, чтобы убивать первого встречного.

— Я сказал про бесчувственное тело, а не про бездыханное.

— Извини, граф, недопонял… Хотя, если судить по запаху пойла, до бесчувственности осталось совсем чуть-чуть.

Вот что значит гвардейские навыки! Любой ветеран способен за тридцать шагов учуять запах вина, определить его крепость, год урожая, и выдать рекомендации по закуске. Я даже при помощи магии так не могу, хотя неоднократно пытался.

Однако никаких усилий для знакомства прилагать не пришлось — человек с бутылкой увидел нас и замахал руками, понятными жестами приглашая присоединиться к процессу выпивки. Это совсем хорошо, так как скоро совсем рассветёт, и маленький кораблик послужит замечательным укрытием на первое время. Мы же не знаем местных законов, и вполне может оказаться так, что появление вооружённых людей в людных местах трактуется как оскорбление величества или попытка государственного переворота.

Вот выучим язык, и тогда можно начинать вживаться в новые реалии. Пока же слишком много вопросов без ответов — про тех же орков, например, или про курс имперского золотого солида относительно местной монеты. Заодно хотелось бы узнать адрес более-менее солидного ювелира и продать пару камней — нам с Мозесом и в палатке жить не в тягость, но Илии требуется приличный дом, прислуга и учителя. Не в гостинице же жить наследнице Ермия Неистового?

Я первым вступил на палубу игрушечного судёнышка и помог перебраться Илии. Следом запрыгнул Мозес, который без слов и лишних раздумий взял у бородача протянутую бутылку.

— Недурственное пойло, граф! — воскликнул сотник после нескольких солидных глотков. — Обжигает во рту, но проваливается внутрь благодатным теплом. Куда как вкуснее твоих снадобий.

Ну естественно… Лекарства и не могут быть вкусными, зато всё приносящее вред отличается изысканностью, начиная от женщин и заканчивая вином. Если, конечно, это настоящие женщины и настоящее вино.

Мозес передал бутылку, и я тоже приложился к достижениям местной цивилизации. А ведь сотник прав, и этот напиток смог бы стать одной из жемчужин в коллекции вин моих собственных подвалов. Обязательно узнаю название и разыщу поставщика. Когда-нибудь мы вернёмся домой, и обновлённая Империя отпразднует своё возрождение лучшими дарами иных миров.

Бородатому человеку понравилась наша реакция на угощение, и он что-то сказал с вопросительными интонациями, лишёнными даже намёка на агрессию. Так понимаю, что спрашивает наши имена? Что же, можно и представиться.

— Ульдемир Вольф к вашим услугам! — титул пока опустим, чтобы не смущать незнакомого человека.

— Мозес Свальбард! — сотник стукнул по нагрудной пластине кольчуги своим огромным кулачищем и не удержался от похвальбы. — Барон Мозес Свальбард.

Илия промолчала. Наследнице Империи не пристало первой представляться. Ей вообще не нужно представляться, так как в любом из бесчисленного множества миров правнучку Ермия Неистового обязаны знать в лицо.

Бородач ловким движением достал из стоящего на палубе ящика ещё одну бутылку, и скрутил с неё пробку, сделанную из неизвестного тонкого металла. Произнёс нечто невнятное, отхлебнул чуть ли не половину, и указал на меня пальцем:

— Ульдемир… Вольдемар… Вова?

Это что, так на местном наречии звучит моё имя? Да не жалко, пусть будет Вова.

А бородатый человек уже смотрел на барона Свальбарда:

— Мойша! Шолом, Мойша!

Потом он указал на себя:

— Соломон!

Интересное имя… с одного из древних языков, почти забытого в Империи и употребляемого лишь в некоторых разделах магии, оно переводится как «солнечная луна». Хотя в этом мире может быть и другое значение. Подождём с выводами.

Ну а потом последовал ещё один мощный глоток из бутылки, и гостеприимный хозяин кораблика молча упал лицом в палубу.

— Однако, — хмыкнул Мозес. — Ну что, граф, вот и бесчувственное тело?

— Угу, — кивнул я. — Теперь тащим его в каюту и приступаем к работе. Есть на этой посудине хоть какая-то каюта?

Каюта нашлась, и не такая маленькая, как ожидалось. Сотник помог взвалить бородатого Соломона на кровать и оглянулся на выход:

— Граф, я займу пост на палубе и не допущу сюда посторонних.

Бесхитростные мысли Мозеса читаются на его лице без применения ментальной магии — наверху остался ящик с бутылками, самим своим существованием бросающий вызов традиционной гвардейской любви к согревающим напиткам. Да пусть идёт, всё равно в момент опасности висящий на шее амулет вышибет из сотника весь хмель, преобразовав его в дополнительную энергию. Голова, конечно, потом будет болеть страшно, но разве такая мелочь сможет остановить закалённого ветерана?

— А я буду помогать Ульдемиру, — решила Илия. — У меня есть способности к магии.

Это действительно так. Я сам проверял правнучку императора сразу после рождения, и обнаружил у неё дар, при правильном обучении способный развиться до половины моего. Немало, если принять во внимание почти полную неспособность женщин владеть магией. Редкие исключения подтверждают правило. Илия как раз является этим исключением. Одна из сотен тысяч.

— Я прослежу, чтобы вам не помешали, владычица! — Мозес изобразил самый героический вид и вышел из каюты.

— Спасибо, барон! — Илия улыбнулась ему в спину и спросила у меня. — С чего начнём, Ульдемир?

Девочка переживает, что для правильного ритуала потребуются человеческие жертвы. Не спорю, они бы не помешали, но не в этом конкретном случае. Во-первых, после тяжёлой бессонной ночи не хочется покидать довольно уютную каюту, чтобы найти подходящую кандидатуру в подарок тёмным богам, а во-вторых, я про них ничего не знаю и не смогу отправить жертвенную душу по нужному адресу. И в-третьих, что самое главное, новый мир настолько насыщен энергией, что помощь высших сущностей попросту не требуется. Даже здесь, на крохотном кораблике, есть несколько источников силы, способных поддерживать самые энергоёмкие заклинания в течение длительного времени.

Кстати, откуда они у Соломона? Бородач совсем не похож на мага. Ладно, разберёмся позже, а пока работаем…

Русская служба ВВС.

«01.07.2023 Как сообщила газета Los Angeles Times со ссылкой на источник в правоохранительных органах США, за террористической атакой в ряде американских городов предположительно стоят российские спецслужбы. По данным издания, террористы связаны с Главным Разведывательным Управлением (ГРУ) Генштаба ВС России.

В расследовании этого инцидента принимает участие отдел национальной безопасности американского Минюста, а это означает, что в администрации президента Абрахама Твиттерсона исходят из того, что за атакой на американские города стоит иностранное государство».

Глава 3

Чикаго. Штат Иллинойс. Джексон-Парк.

Соломон Хайкин не хотел возвращаться из привычной и уютной коньячной эйфории в мерзкий мир, в котором существуют хищные адвокаты, бывшая жена, и всё напоминает о недавно завершившемся бракоразводном процессе. Да, если бы не жизненно важная необходимость, так бы и дремал до тех пор, пока не наступит пора принять лекарство в виде целебного бальзама, подаренного двоюродным братом Яшей в честь избавления от многолетней кабалы. В честь того самого развода, если понятнее объяснить.

Яша мудрый человек, и он знает, что лишь армянский коньяк может вылечить израненные нервы. Тем более, у него доля на тот самом заводе в Ереване, и подарок обошёлся в сущие гроши. Пересылку, правда, пришлось оплачивать за свой счёт. Но сказать, что «Ной» пятнадцатилетней выдержки этого не стоит, значит погрешить против истины.

Хайкин с трудом сполз с кровати и направился в сторону туалета, в документах на яхту почему-то названного гальюном. Подняться с четверенек на ноги он не решился.

— Дядя Вова, не стоит ли его вылечить? — звонкий детский голос за спиной заставил вздрогнуть и подумать о белой горячке. Такое заболевание медицинская страховка могла не потянуть.

Второй голос, явно принадлежащий солидному и уверенному в себе человеку, ответил:

— Илия, сейчас мистер Хайкин вернётся из туалета, и мы обсудим в том числе и этот вопрос.

— А он не сбежит? — раздался третий голос, в котором чувствовалось сомнение. — Да вроде бы не должен.

А потом голоса пропали, потому что дверь за Соломоном захлопнулась, отсекая все звуки. Но мысли о белой горячке никуда не ушли. Расстроенный Хайкин почесал бороду, едва не разбив лицо из-за потерянной точки опоры, и боднул головой дверь в гальюн. Там, наконец-то, встал на обе ноги и дыхнул на зеркало, чтобы не видеть собственное отражение, и задал себе вопрос:

— И зачем ты сюда пришёл, Соломон?

Впрочем, внутренние ощущения быстро подсказали правильный ответ, и через двадцать минут из туалета вышел не совсем твёрдо стоящий на ногах, но вполне респектабельный господин с помятым лицом и стремлением к жизни во взгляде. Заодно появились кое-какие воспоминания о событиях минувшей ночи. Собственно говоря, этих событий произошло совсем немного, но что-то такое про гостей в сознании всплывало.

Соломон приоткрыл дверь в каюту и осторожно просунул голову внутрь. Да, память не подвела, и гости действительно не померещились. Стало быть, белой горячки можно не бояться?

— Заходите целиком, мистер Хайкин, вы же здесь хозяин, — приветливо произнёс мужчина средних лет, одетый в старинного покроя чёрный бархатный камзол с серебряным шитьём. Толстая золотая цепь с массивных медальоном притягивала взгляд и внушала необъяснимое чувство тревоги. Вот меч на поясе не вызывал никаких эмоций, а эта вещица… Ой, и таки не говорите опытному человеку за металл жёлтого цвета — Соломон повидал на своём веку много золота, и цепь была именно золотая.

Хайкин вошёл и остановился. Имён своих гостей он не помнил. Или реконструкторы на постоянных костюмированных сборищах используют псевдонимы? Вот этот, что с цепью, наверняка Луи де Клермон, сеньор д’Амбуаз, граф де Бюсси. А здоровяк в воронёной кольчуге — сбежавший от эльфийки Арагорн. А кого отыгрывает маленькая девочка в чёрном плаще с капюшоном?

— Доброго утра, господа и прекрасная дама! — Соломон поклонился согласно виденному в кино этикету. — Вы ведь реконструкторы с фестиваля, да?

— В какой-то степени мы все реконструкторы, — согласился человек с золотой цепью. — Но лучше называйте нас путешественниками. Не соизволите ли прояснить некоторые моменты жизни этой страны усталым путникам из дальних стран?

Соломон вздрогнул и протёр глаза, отгоняя наваждение. В последний раз выражение «эта страна» он слышал от дедушки Натана, причём не в адрес Соединённых Штатов. Старый болван доболтался до того, что оставил родной Бобруйск и увёз семью за океан, превратившись из уважаемого ювелира в спившегося завсегдатая трактира «Матрёшка» на Брайтон-Бич. Репутация, заработанная несколькими поколениями семьи Хайкиных, мгновенно рухнула, будто её и не было никогда, и нынешнее благополучие Соломона является результатом тяжелейшего труда без выходных и отпусков. Даже в субботу работал, из-за чего расплевался со всеми родственниками, за исключением двоюродного брата Яши. Но у того папа армянин, ему суббота до одного места.

Человек в чёрном почувствовал изменения в настроении мистера Хайкина, и примирительно улыбнулся:

— Простите, я не хотел вас обидеть. Мы действительно путешественники и многого не знаем. В первую очередь, мы не знаем, кому можно продать пару камней. Илия, солнышко, покажи дяденьке Соломону нашу прелесть.

Сидевшая на кровати девочка разжала кулак, и у Хайкина перехватило дыхание — на маленькой детской ладошке лежали два бриллианта, по меньшей мере, тридцати карат каждый.

— Простите, господа, но это же… — Соломон вытер выступивший пот. — Вот так носить с собой?

— А что такого? — ответила девочка. — У вас в стране это запрещено?

Вашингтон. Федеральный округ Колумбия — Штат Вирджиния. Арлингтонское кладбище.

Десятник Жигимонт Круль осторожно выглянул из-за гранитной плиты и тихонько выругался. Местные стражники прижали гвардейцев так, что невозможно поднять головы, и на любое движение отвечают выстрелами из бесшумных метателей. Пока ещё крохотные металлические стрелки не пробивают выставленные амулетами энергетические щиты, но если не поберечься, то зарядки хватит ненадолго.

Полковой маг, попавший в этот мир с десятком Жигимонта, обещает подключиться к тёмной энергии некрополя, но просит взять хотя бы одного пленного для принесения в жертву. А как его раздобудешь, если стражники здешнего правителя предпочитают не ввязываться в ближний бой? Раньше нужно было думать! Что мешало оставить в живых парочку разбойников, принявших гвардейцев за лёгкую добычу?

Правда, от тех недоумков остались метатели металлических стрелок, аж целых пять штук. Не такие длинные, как у стражников, и шумные, в отличие от тех, но вполне точно бьющих при стрельбе в упор. Освоили быстро — оружие, оно и есть оружие, на каких бы принципах оно не работало.

А начиналось всё достаточно безобидно — портал открылся в общем зале захудалого трактира, пропахшего кислым пивом и пережаренной яичницей. Появление гвардейцев из мерцающего овала удивления не вызвало, разве что оборванцы, сидевшие большой компанией за сдвинутыми столиками, понимающе улыбнулись друг другу, и продолжили вдыхать сладковатый дым ароматических палочек.

Видимо, в этом трактире было не принято задавать лишние вопросы — стоявший за стойкой хозяин молча выставил три бутылки, двенадцать маленьких стаканчиков, тарелку с орешками, и нахмурил брови, явно требуя расплатиться. Что же, в каждой стране свои обычаи, и если тут положено расплачиваться заранее, то быть по сему.

Золотая монета блеснула в свете магических фонарей, а глаза трактирщика округлились. Мало? Пришлось добавить ещё один солид. Вот тогда местные завсегдатаи и решили поживиться золотишком с незнакомцев.

Короткая схватка закончилась с разгромным счётом в пользу императорской гвардии, но кто-то из разбойников неведомым образом сумел вызвать стражу, наверняка имеющую долю с награбленного. Тех тоже взяли в мечи, только вот проблемы на этом не закончились.

И вот маленький отряд, лишь чудом никого не потерявший (четверо раненых не в счёт), оказался зажат в некрополе. Что же, не самое худшее место, чтобы умереть с честью!

Чикаго. Штат Иллинойс. Джексон-Парк.

Несмотря на первое впечатление, наш гостеприимный хозяин оказался вполне приличным человеком, к тому же неплохо разбирающимся в драгоценных камнях. Правда подозреваю, что, несмотря на приличность, он нас обязательно обманет при оценке бриллиантов, но пока всё говорит о том, что процент надувательства не превысит обычных комиссионных. Приходилось встречать таких людей, которым доставшийся путём мелкого мошенничества солид дороже десяти талантов.

— Я так понимаю, мистер Вольф, вы не хотите ненужной огласки? — Соломон с трудом заставил себя оторваться от созерцания камней.

— Пожалуй, так.

— И предпочтёте получить всю сумму наличными?

— Да, мистер Хайкин, мне нужна звонкая монета местной чеканки.

— Ну и шутник вы, мистер Вольф, — затряс бородой наш гостеприимный хозяин. — Здесь даже крупными купюрами три мешка получится. Да и те собирать две недели придётся. А хотите рублями? Пятитысячная бумажка — полторы тысячи долларов.

О том, что в этом мире деньгами называют раскрашенную бумагу, я узнал только что, и поначалу не поверил. Да, водяные знаки… да, несколько степеней защиты… Но только незапятнанная репутация графов Вольфов сможет помешать мне сделать несколько миллионов таких бумажек по имеющемуся образцу.

Мистер Хайкин принял моё молчание за согласие, и улыбнулся:

— Рублями большую часть суммы собрать гораздо быстрее! Я позвоню Яше, и мы…

И тут он достал из кармана точно такой же амулет, как у испепелённой молнией самки орка. Я настолько удивился, что удержался от магического удара.

— Алло, Яша? Тут такое дело, Яша… — Соломон перешёл на неизвестный мне язык, состоящий из знакомых слов, но не связанных между собой общим смыслом.

Скучающий Мозес ходил по тесной каюте из угла в угол, и после того, как он три раза задел Соломона плечом, тот не выдержал и отвлёкся от амулета связи:

— Ой-вэй, Мойша, да что ты бродишь туда-сюда, как твой знаменитый тёзка по Синайской пустыне? Сядь спокойно и не мельтеши перед глазами, а то у меня уже голова устала кружиться. Хочешь, я включу тебе телевизор?

Барон Свальбард хотел, но не знал, что это такое. Но вот засветился большой прямоугольник на стене, и вульгарная полуголая девка в нём, затараторила со скоростью обедающего дятла:

— За моей спиной знаменитое Арлингтонское кладбище, на котором укрылись террористы. Работа полиции и ФБР затруднена из-за опасения повредить надгробья героев Америки, и по поступившей к нам информации тяжёлое вооружение не применяется. Слышите выстрелы? Террористы только что убили посланного к ним переговорщика! Или пока не убили, но убьют обязательно, и мы покажем вам это в прямом эфире! С вами Аманда Гопкинс и CNN. Оставайтесь с нами у экранов ваших тиви!

— Соломон?

Хайкин, опять прижавший к уху амулет связи, отмахнулся:

— Не мешайте мне, мистер Вольф. Смотрите на террористов и не отвлекайте.

Да как я на них посмотрю, если кроме надгробий и суетящихся стражников ничего не видно? Если только… ну да, можно попробовать.

Энергетическая нить, уходящая от телевизора в пространство, несёт часть моего сознания в неведомые дали по запутанной траектории, подпитываясь из источников силы немыслимой мощности. Попадающиеся на пути странные призраки пляшущих мышей, купающихся в золоте уток, летающих людей в трусах поверх штанов, обнажённых красоток и прочего, в ужасе разлетаются и пропадают, оставляя после себя едкий алхимический дым. Я иду к цели, не обращая внимания на помехи. Где-то позади слышны крики, звон разбитого стекла, шипение вытекающей из красных баллонов жёлто-белой пены…

И вот тот самый некрополь, о котором говорила полуодетая девка в телевизоре. Странное ощущение — сижу в кресле на яхте Соломона Хайкина, и одновременно сквозь толстые увеличительные стёкла наблюдаю за творящимся у кладбища хаосом. Тут и воющие самодвижущиеся повозки, именуемые автомобилями, орки и люди в мундирах стражников, отдающие ценные указания толстомясые вельможи с бледными лицами и бегающими глазами…

Сверху стрекочет летающее устройство явно магического характера, управляемое с земли через три энергетические нити. Оно кружится над некрополем, поблёскивая в лучах яркого солнца. Магический соглядатай, не иначе. Мы для таких целей используем птиц, что отнимает очень много сил, а в этом мире нашли замечательное решение проблемы. Энергии тут море, так что бездушный предмет подчиняется малейшему желанию мага-оператора без сопротивления, свойственного живым существам.

Частичка моего сознания легко скользнула по управляющим нитям и переместилось в летающего шпиона. На всякий случай блокирую связь с местным магом — чужое присутствие может ему не понравиться, а принципы работы устройства я примерно представляю и без него. Воздействуешь на один поток энергии, потом на другой…

Ой, ошибся… летающий аппарат взвыл, заложил петлю, и на большой скорости врезался в поблёскивающий разноцветными огоньками автомобиль стражников. Но мне хватило времени, чтобы разглядеть главное — воронёные кольчуги императорских гвардейцев за каменными надгробьями.

Это что такое, орки и их прихлебатели собираются убить верных воинов нашей маленькой Илии? Огромная ошибка с их стороны… Неважно, что они об этом пока ещё не знают. Незнание не освобождает от ответственности.

Я скользнул в ближайший отросток бескрайней энергетической паутины, окутавшей всё вокруг, и сформировал боевого дракона. Эфирный полуразумный конструкт недолговечен, зато обладает способностью отличать друзей от врагов, на радость первым и на горе вторым. Он продержится двадцать минут, если пользоваться местными единицами измерения времени. А больше и не нужно!

Проклятье… какой-то странный дракон у меня получился. Или в этом мире все драконы такие?

Штат Вирджиния. Арлингтонское кладбище.

Аманда Гопкинс пропустила момент, когда над Арлингтонским кладбищем появилась ревущая махина русского боевого вертолёта. Вытянутый чёрный «Обманщик»***, рассекающих воздух винтами, возник словно из ниоткуда, и тут же обрушил на полицейские машины море огня. Он не запускал ракеты и не стрелял из пушек, но автомобили вспыхивали, как стога сена от поднесённой спички.

***Ка-52 «Аллигатор» (изделие «800.06», по кодификации НАТО — Hokum B)***

— Бежим отсюда! — крикнул оператор Сэм Эггерт, бросив камеру на асфальт.

— Куда, тварь? — Аманда схватила его за плечо одной рукой, а другой сильно ударила в нос. — Снимай, сучонок, и мы завтра проснёмся знаменитыми.

— Они нас убьют! — на штанах Эггерта, в прошлом году попавшего в Иране под удар тройки «Хокумов», расплылось тёмное пятно. — Уходим!

— Проваливай, ублюдок! — Аманда отпустила оператора и подняла камеру. — Чуть не разбил, гадёныш.

Русский вертолёт поблёскивал высверками рикошетов, но пули снайперов лишь царапали краску на бронированной туше чудовища. «Обманщик» как бы нехотя развернулся в сторону стрелков и пыхнул пламенем из-под коротких крылышек — со стороны казалось, что он лениво пришлёпнул тапком обнаглевших тараканов на кухонном столе. Ракетный залп не оставил полицейским ни единого шанса.

— Факинг шит… — сбитая ударной волной с ног журналистка чуть не выпустила из рук злополучную камеру. — Они же отмороженные на всю голову!

В голосе Аманды звучало восхищение. Кто бы там не сидел в этом долбанном «Обманщике», но они реально крутые перцы! Если останется жива, то сегодня обязательно напьётся за их удачу.

— Мисс? Вы меня слышите, мисс? — выскочивший как чёртик из табакерки типчик с бесцветной физиономией агента ФБР требовательно протянул руку. — Отдайте вашу камеру, мисс.

— А ты кто?

— Называйте меня агент Скалли.

В глубине души Аманда понимала бесперспективность спора с фэбээровцем, но мысль о размере гонорара за эксклюзивный репортаж заглушала голос разума.

— Иди к чёрту, козёл вонючий!

— Отдайте, — повторил агент, и потянулся то ли за значком, то ли за пистолетом. — Иначе мне придётся…

Журналистка вскинула камеру к плечу:

— Теперь повторите это под запись, мистер. Или включить прямой эфир, чтобы вся Америка увидела, как вы душите свободу слова?

Аманда блефовала, потому что ублюдок Сэм Эггерт укатил на редакционном микроавтобусе вместе с аппаратурой и техниками, лишь чудом ускользнув от огня русского вертолёта. Гадёныш из ФБР видел это, или не видел?

— Я всё равно конфискую вашу камеру, мисс.

— Не отдам! — Аманда изо всех сил ударила тонким каблуком в сияющий лаковый ботинок агента и выкрикнула эмоциональное пожелание. — Чтоб ты сгорел, подонок!

Камера в её руках вдруг самостоятельно навелась на вопящего от боли Скалли, и выбросила из объектива огромную шаровую молнию.

— Ой, мамочки…

Бабахнуло страшно, и взрывная волна больно впечатала журналистку в перевёрнутую машину. Рядом со звучным шлепком упал обгоревший лаковый ботинок с торчащей из него обугленной костью.

А где-то среди надгробий Арлингтонского кладбища появился мерцающий овал, в котором одна за другой исчезали закованные в старинные доспехи крепкие мужские фигуры. Вот последняя обернулась и на прощание показала всему миру неприличный жест. Потом мерцающий овал медленно растаял, и следом за ним растворился в воздухе таинственный русский вертолёт.

— Вы с порядке, мисс? — над Амандой склонился полицейский в изодранной в клочья форме. — Первый раз в жизни вижу человека, по которому шарахнули в упор из базуки, а он уцелел. Я буду гордиться знакомством с вами, мисс!

— Иди к чёрту, офицер, — отмахнулась журналистка. — А лучше найди мне бутылку самого крепкого бурбона. Ты пьёшь бурбон, коп?

Der Spiegel

«В Федеральном ведомстве по охране конституции уверены в том, что слухи о появлении разведывательно-ударного вертолёта Ка-52 над Вашингтоном распущены с целью отвлечь внимание мирового сообщества от беспрецедентной по своей наглости хакерской атаки на внутреннюю сеть Христианско-демократического союза (ХДС) — входящей в правящую коалицию партии канцлера ФРГ Хайнриха Ахмакоглу. Эту информацию подтвердили в штаб-квартире ХДС в Берлине.

Злоумышленники получили доступ к базам данных партии, в том числе к персональным данным членов. По версии экспертов, за атакой стоит хакерская группировка Pawn Storm. Существует предположение, что она тесно связана с российскими спецслужбами, однако собрать необходимые доказательства в подобных случаях весьма сложно».

Глава 4

День выдался тяжелейший, но результат стоил того, чтобы так каторжно работать. К полудню мне удалось обнаружить двести тринадцать человек и вывести их в безопасное место где-то в Орегоне. Точные координаты дать не могу, так как ещё плохо ориентируюсь в местных названиях. Но там довольно безлюдно, и владельцы затерянной в горах гостиницы охотно согласились закрыть глаза на некоторые странности постояльцев. Недорого согласились, всего за двадцать тысяч наличными.

Делами аренды и обустройства гвардейцев занимался Соломон Хайкин, переброшенный туда порталом. Бородач согласился вести наши дела в этой стране при условии, что он станет единственным посредником при продаже камней из малой императорской сокровищницы. Я дал согласие не раздумывая — здешний мир дик и агрессивен по отношению к чужакам, так что знающий человек просто необходим.

Да, что удивляет… кроме агрессивности, местные жители отличаются поразительной беззубостью и нерешительностью. То есть, они охотно ввязываются в драку, но панически боятся довести её до логического завершения. Примером тому осаждённый в столичном некрополе десяток Жигимонта Круля. В Империи любое кладбище давно бы превратили в раскалённую пустыню, доведись там укрыться шайке разбойников, а здесь стражники устроили целый карнавал с игрой в кости и непотребными девками. Разве так делают?

А в городке под названием Атланта-Сити что произошло? Семьдесят четыре гвардейца в течение десяти часов оборонялись в здании тамошнего магистрата одним только холодным оружием, и потеряли всего лишь одиннадцать человек. Какие тёмные боги помешали местным властям использовать боевые заклинания высокой мощности вместо бессмысленных штурмов силами неодоспешенной стражи? Я не постеснялся, я магию применил…

Легче всего пришлось в северной провинции, именуемой Аляска. Там гвардейцы попали в стойбище хоб-гоблинов, что послужило традиционно миролюбивым существам поводом для грандиозного праздника. Грибной настойкой упились все, включая трёх стражников вполне человеческого облика, и нам с Мозесом Свальбардом пришлось немало попотеть, забрасывая бесчувственные тела в открытый портал.

Кстати, гостеприимную яхту в уютном заливчике пресного моря пришлось покинуть из-за нездорового шевеления стражи, буквально наводнившей парк. Видимо нашли зарубленного мной орка. Защитники людоедов, полюби их бегемот…

Но вот, наконец, наступил тот момент, когда можно спокойно сесть и попытаться подвести итоги первого дня пребывания в чужом мире. Импровизированный военный совет решили совместить с запоздалым ужином.

— Ты как хочешь, граф, а мне эта страна категорически не нравится, — барон Свальбард первым высказал своё мнение. — Поэтому предлагаю поискать более подходящее место для жизни. Пусть оно будет менее спокойным, зато без орков и их любителей.

Илия молчит, делая вид, будто заинтересована тающим в вазочке мороженым. Но на детском лице буквально написано желание грохнуть кулачком по столу и потребовать привести в чувство охамевших местных жителей, осмелившихся напасть на воинов великой Империи. Правильно делает, что молчит — истинному владыке не стоит идти на поводу у эмоций. Нужно всё тщательно обдумать и взвесить, прежде чем принимать решение. Слава богам, малышка это понимает.

Да, мы вполне можем наказать аборигенов, уничтожить всем повинных в нападении на гвардию, а заодно отнять кусок территории под собственное государство. Хоть этот вот самый Орегон. Но что дальше? Всё, дальше тупик. Нас двести шестнадцать человек, включая Илию, и это ничто в сравнении с миллионами в остальной части страны. Воевать с бесчисленными ордами? Если бы стояла задача геройски погибнуть, то воевали бы не задумываясь, но есть данное Ермию Неистовому обещание!

— Хочешь что-то предложить, Мозес? — я знаю, что сотник никогда не выскажет вслух проблему, если не имеет хотя бы трёх вариантов её решения. — Мы слушаем.

Барон с гримасой отвращения отодвинул тарелку с жареными овощами и откинулся на спинку стула:

— Да, граф, кое-что у меня есть. Пока ты скакал по порталам и магичил боевых драконов, я внимательно смотрел этот… как его там… телевизор, да! И пришёл к выводу, что наиболее подходящая нам страна находится на другом континенте по ту сторону океана. Замечательная во всех отношениях страна, очень напоминающая Империю времён молодого Ермия.

— Вот как? И что в ней такого замечательного?

— Практически всё, граф! — с непонятным восторгом воскликнул Мозес. — Во-первых, она постоянно и успешно вмешивается в жизнь других государств, назначая правителей по своему усмотрению. Кстати, хотят упорные слухи, что и страну нашего нынешнего пребывания не миновала эта участь.

— Разумная политика, — кивнул я.

— А во-вторых, она участвует в войнах по всему миру, перекраивая границы, подкупая правительства, виртуозно организуя перевороты. Её армия не выходит из боёв несколько веков, граф!

— Да, действительно очень похоже на молодую Империю.

— Более того, граф, но ту страну тоже считают средоточием зла, а именем правителя пугают маленьких детей.

Илия засмеялась:

— А меня дедушкиным именем не пугали. Деда меня любил!

— Как и мы, — поклонился я маленькой повелительнице. — И большая там территория?

— Раза в четыре больше Империи. Представляете, когда там на одной стороне страны люди обедают, на другой уже поужинали и ложатся спать.

— Так не бывает, — с недоверием произнесла Илия.

— Тем не менее, так оно есть, — улыбнулся Мозес.

Полковой маг Элизар Гракх, приглашённый на совет с правом совещательного голоса, осторожно возразил барону Свальбарду:

— Я бы не торопился с выводами, Мозес. Информация ценится только тогда, когда они получена из разных источников.

— Не учи меня основам разведывательной деятельности, Эли, — усмехнулся сотник. — Ты думаешь, я не проверял? Достаточно проштудировать местные таблоиды, именуемые газетами, чтобы найти подтверждение моим выводам.

— О боги! — воскликнул Элизар. — Во всех мирах таблоиды пишут ровно то, за что им заплачено. Да и врут по обыкновению.

— Не буду спорить, — пожал плечами сотник. — Но вряд ли у кого найдётся столько денег, чтобы оплатить то количество помоев, что выливается на упомянутую мной страну.

— И ты сделал выводы на основе вранья?

— Если принимать во внимание только факты, игнорируя навязываемое мнение, то… — Мозес принялся загибать пальцы. — Жёсткое и решительное подавление внутренних бунтов — это раз! Уничтожение сбежавших за границу предателей — это два! Лучшие хакеры, которых боится весь мир — это три! Чего ещё тебе нужно, Элизар?

— Кто такие хакеры? — полковой маг, ещё не выучивший язык нового мира и не смотревший телевизор, покачал головой. — Не знаю ни про каких хакеров.

— Ментальные маги огромной силы, — пояснил я. — Работают слаженными группами и считается, что они способны преодолеть любую защиту. Самые сильные хакеры живут в России. Мозес, ты ведь про эту страну нам рассказываешь?

— Да, про неё, — кивнул сотник, и достал из поясного кошеля несколько бумажек, считающихся здесь деньгами. — Обратите внимание на купюры. Ничего интересного не находите?

Да что в них может быть интересного? Те, что раскинуты веером справа, называются долларами. Невзрачные бумажки в серо-зелёных тонах. Слева лежат разноцветные рубли. Приличные люди предпочтут и тем и другим надёжные привычные монеты из золота и серебра.

— Не видите, значит, — Мозес ткнул пальцем в доллары. — А это что?

— Портрет алкоголика? — предположил Гракх.

— На всех этих купюрах есть портреты государственных деятелей прошлого.

— И что такого? — не понял полковой маг. — Мало ли какие традиции в стране.

— Вот именно! — торжествующе произнёс сотник. — Нынешние правители этой страны вынуждены постоянно напоминать населению о преемственности власти, что говорит об их сомнениях в собственной законности. Или, как тут говорят, легитимности.

— А на других?

— А что мы видим на других купюрах? Там всего лишь виды городов. Согласитесь, это наглядный показатель — правитель настолько уверен в себе, что не считает нужным навязчиво убеждать… Да он вообще в высшей степени самоуверенный человек!

Надо же, барон накрутил целую теорию исходя всего лишь из картинок на раскрашенной бумаге. Но меня заинтересовали не рисунки на деньгах, а сама личность правителя. Как он отнесётся к появлению в постоянно воюющей стране двух сотен надёжных мечей?

Наша юная владычица, сосредоточенно боровшаяся с мороженым, отложила ложку:

— Орки там есть?

— Нет.

— Ульдемир, я хочу жить в той стране.

Анкоридж. Штат Аляска. База Эльмендорф-Ричардсон (JointBase Elmendorf-Richardson)

Старший мастер-сержант Уильям Салливан погладил лежащую на тележке авиабомбу и прошипел сквозь зубы:

— Не подведи меня, красотка. Смешай этих долбанных террористов с дерьмом.

Сослуживцы, готовящие к вылету пару стареньких, но надёжных А-10***, деликатно промолчали. Билли родом из Бостона, где во вчерашней террористической атаке погиб его младший брат. Так что пусть лучше отведёт душу разговорами с бомбами, чем съедет с катушек от бесед с военным психологом. Раньше в таких случаях хорошо помогала выпивка, но новые веяния исключили крепкие спиртные напитки из армейской жизни. Чтоб они там в штабах передохли вместе с их заботой о солдатском здоровье!

***A-10 «Тандерболт» II американский одноместный двухдвигательный штурмовик***

Штурмовики сели на базе три часа назад, и тут же разошёлся слух, что парни будут бомбить тех самых террористов, что устроили кровавую резню на Восточном побережье. Логово бандитов обнаружили со спутников, и вопреки привычной неторопливости армейской машины, мгновенно приняли решение. Скорее всего, тут приложил руку сам президент, раздосадованный падающими из-за неудач в Иране, Северной Корее и на Тайване рейтингами.

А как не досадовать, если за первый срок его президентства Соединённые Штаты были вынуждены уйти из Сирии и Афганистана. Половина второго срока принесла новые сюрпризы вместе с потоками гробов, укрытых звёздно-полосатым флагом.

Абрахама Твиттерсона просто вынудили действовать быстро, твёрдо и решительно. Бомбить собственную территорию? А что в этом такого? Те же русские наносят ракетно-бомбовые удары по Львову и Тернополю, а на упрёки в чрезмерном применении силы отвечают просьбами не лезть в их внутренние дела.

Чем американцы хуже? Соединённые Штаты — великая страна! Бомбит кого хочет и где хочет!

И со скрипом провернулся тронутый ржавчиной, но всё ещё грозный механизм. Во все стороны полетели приказы, требования, обещания… Результатом всей этой деятельности и стали два штурмовика А-10, взлетевшие с базы Эльмендорф-Ричардсон и взявшие курс на северо-запад.

Причинённое Америке зло не должно остаться без ответа!

Шактулик. Штат Аляска

Джошуа Смитсон, организатор ежегодного фестиваля «Cossacks war», находился в состоянии, близком к предынфарктному. Мероприятие, на проведение которого потрачено почти семьдесят тысяч долларов, на грани срыва, а выхода из сложившейся ситуации нет и не предвидится. Если только вызвать профессиональных артистов из Анкориджа, хотя и это вряд ли спасёт — шоу начинается через два часа, и новых участников не успеют привезти даже самолётом.

И какая скотина споила алеутов, много лет подряд изображающих местное ополчение, отбивающее нападение объединённого войска русских казаков и чукчей? И ведь в самый неподходящий момент… Неужели не могли потерпеть три дня?

Как назло, в этом году невиданный наплыв туристов. Даже японцы прибыли посмотреть на театрализованное избиение русских захватчиков. Пепел курильских вулканов стучит в самурайские сердца!

— Майкл, иди сюда! — директор-распорядитель окликнул бегущего сломя голову помощника. — Стой, я сказал!

— Что такое? — в голосе Майкла слышалось раздражение, а в глазах светилось боевое безумие норманнского берсерка. — Мне некогда!

— Весь мир пусть подождёт, — Джошуа достал из-за пазухи фляжку с виски. — Не хочешь выпить за упокой наших банковских счетов?

— Откуда пессимизм, Джош?

— По-твоему, я должен радоваться убыткам? Наши актёры спят сном младенца, представитель спонсора вызванивает адвокатов, съёмочная группа ВВС ругается, а я должен плясать от радости? Учти, если обманутые зрители потребуют моей крови, тебе не удастся соскочить. Ответим оба!

Майкл забрал у шефа фляжку:

— Приберу пока. Вечером выпьем за успех.

— Ты сошёл с ума? — Смитсон оглянулся в поисках санитаров, но увидел только японского туриста, приближающегося в сопровождении переводчика. — Вот уже и первые недовольные пошли.

Японец вежливо поклонился, но заговорил очень злым голосом. Его переводчик растянул губы в искусственной улыбке:

— Мистер Смитсон, господин Такаяка хочет выразить недовольство отведённой ему ролью, и требует включить его в состав отряда алеутов. Быть казаком он категорически отказывается.

— Э-э-э…

— Господин Такаяка понимает ваши затруднения, мистер Смитсон, и готов возместить причинённое неудобство.

— Да, но…

— По мнению господина Такаяки, три тысячи долларов являются достаточной для компенсации суммой.

— Ну-у-у…

— Это может быть перевод как на официальный счёт фестиваля, так и… Ну, вы понимаете, мистер Смитсон?

Майкл отодвинул ничего не понимающего шефа в сторону и решительно вмешался в разговор:

— Мистер Смитсон занимается исторической частью программы, а все финансовые вопросы вы можете решить со мной. Передайте господину Такаяке, что его желание непременно будет учтено во второй части фестиваля за три тысячи долларов, и за пять — в течение всего шоу. Вы же понимаете, желающих много.

Японец выслушал перевод, бросил пару рычащих фраз и ушёл.

Переводчик улыбнулся ещё раз:

— Господин Такаяка согласен с вашими аргументами, и покорнейше просит сообщить номер счёта. Но наличными он готов заплатить четыре тысячи.

— Да! — излишне громко согласился Смитсон и с угрозой посмотрел на помощника. — Остановимся на этой сумме.

Через пару минут Джошуа и Майкл остались одни.

— Верни фляжку, — шеф нетерпеливо протянул руку. — И вообще, что это такое сейчас произошло?

Помощник снисходительно ухмыльнулся:

— Ты же не будешь отрицать мою гениальность, Джош?

— В каком смысле?

— В финансовом. Я предложил зрителям принять непосредственное участие в шоу за дополнительную плату. Так мы спокойно обходимся без нашей пьяной массовки, да ещё экономим на их оплате.

— А-а-а…

— Разумеется, весь доход пополам.

— По рукам! — кивнул Смитсон. — А костюмы и оружие предлагаю выдавать под залог.

Ближе к вечеру Джошуа Смитсон мог с гордостью сказать, что шоу удалось на славу. Впрочем, представитель спонсора напрямую заявил об этом, и намекнул на дальнейшее сотрудничество на взаимовыгодной основе. Директору-распорядителю ничего не оставалось, как подтвердить готовность к такому сотрудничеству пухлым конвертом.

В самом деле, зачем жадничать там, где можно заработать гораздо больше? Ну что значат двадцать тысяч долларов, подаренные пройдохе, по сравнению с будущими прибылями? Шоу получило неплохую рекламу, так что в следующем году стоит рассчитывать на наплыв туристов с тугими кошельками и нерастраченной энергией.

Майкл, потирающий руки характерными движениями, докладывал:

— Со страховой компанией я договорился, Джош. Завтра с утра прибудет их агент, и тогда мы сможем провести шоу с полным погружением в эпоху. Максимально приближенно к реальности, так сказать.

Смитсон хмыкнул:

— Клиент всегда прав. Хотят ломать друг другу руки и ноги? Их полное право.

Честно сказать, директор-распорядитель долго раздумывал над предложением господина Такаяки организовать исторические бои без правил, но японец через переводчика убедил Смитсона в том, что большинство туристов с удовольствием оплатят новую услугу. В принципе, он прав — на Аляску приезжают любители приключений, склонные к риску и авантюрам, готовые выложить хорошие деньги за возможность пощекотать нервы. Они не хотят лежать на пляжах Флориды с бутылкой пива и гамбургером, или бродить по Венеции, фотографируя каждый заплесневевший камень. Люди сознательно выбрали север!

— Один процент от суммы страхования нам за посредничество, — продолжал радовать Майкл.

— Это хорошо, — кивнул Смитсон. — Но всё равно проследи, чтобы не слишком сильно покалечились. Полицейских привлеки, что ли.

— Копы до сих пор не протрезвели, шеф! — засмеялся помощник. — Уж не знаю, что за пойло они употребляли, но их не сможет разбудить сам Супермен.

— Ладно, обойдёмся без полиции. Что у нас на сегодня по программе осталось?

— Спасение прекрасной алеутки индейцами-сивашами и сожжение двух русских кораблей.

— Кочей, Майкл. Корабли у казаков называются кочами.

— Тебе виднее, — согласился помощник. — Ты же историк.

— Не издевайся, — поморщился Смитсон. бросивший университет после первого семестра. — Давай примем по парочке дринков и пойдём руководить процессом. Руководить у меня получается лучше всего.

Майкл не стал спорить, хотя придерживался другой точки зрения, и потянулся к лежащей на столе фляжке. Плеснув на два пальца в толстостенные стаканы, он спросил:

— Где ты берёшь такой забористый виски, Джош? Порой кажется, что после пары глотков можно стать Годзиллой.

— Огромным и страшным?

— Нет, огнедышащим.

Смитсон отхлебнул из стакана и улыбнулся:

— Давай попробуем?

— Меня не подпали, — поддержал шутку Майкл.

По странной прихоти судьбы момент выдоха совпал с разрывами ракет «воздух-земля», накрывшими солидный кусок берега рядом с городком Шактулик. А потом всё утонуло в огне упавших напалмовых бомб.

The Washington Post

«Стали известны подробности крушения двух штурмовиков А-10 на Аляске. По сообщению наших источников, самолёты выполняли плановый тренировочный полёт и попали в сильный грозовой фронт. Молния повредила одну из машин, и ведущий пары принял решение освободиться от ракетно-бомбового груза над заливом Нортон для облегчения самолётов.

Однако по неизвестным причинам оба штурмовика потеряли управление и упали на окраине города Шактулик, штат Аляска.

Слухи о многочисленных жертвах среди местного населения не соответствуют действительности.

На месте падения самолётов работает комиссия, проверяющая вероятную возможность перехвата управления штурмовиками группой русских хакеров.»

Глава 5

Где-то в Каскадных горах. Штат Орегон. Гостиница «Лесные дали» (Elves of the Whore)

Наконец-то я разобрался в происхождении потоков энергии, буквально пронизывающих весь этот мир. Остроумно, неожиданно, забавно! Представляю рожи наших высокоучёных умников, доведись им услышать такую информацию, переворачивающую с ног на голову все представления о природе магии.

В первую очередь летит к псам под хвост фундаментальная теория о стихиях, имеющих свой собственный вид энергии, абсолютно не взаимодействующей с другими. Но жители Земли не слышали про теории, и получают электричество самыми разнообразными способами, включая алхимический. Добывают с помощью огня, воды, земли, воздуха, солнца.

Пользоваться, правда, толком не умеют, поэтому изобрели множество приспособлений — дорогих, громоздких и ненадёжных. Зато даже ребёнок легко делает то, на что обычный маг тратит немыслимое количество сил. Не представляете? Вот и я до сих пор не привык.

Но и среди магов нашего мира тоже много тех, кто не понимая сути пользуется чужими разработками в виде готовых заклинаний. Единственная разница — они при этом пыхтят и делают умное лицо.

С механическими приспособлениями даже проще! Нужен свет — включаешь лампочку, нужно поговорить с кем-нибудь на другом континенте — берёшь телефон или компьютер. Хочешь попасть в далёкую страну — покупай билет на самолёт. Времени потратишь чуть больше, чем на построение портала, зато сил затратишь несоизмеримо меньше.

Вот такая вот тут жизнь… Но мне нравится! И больше всего радует тот факт, что кроме меня работать напрямую с электроэнергией никто не может. Невероятно, но это на самом деле так.

И магов в привычном понимании тоже нет. Те шарлатаны, что именуются экстрасенсами, ведьмами и потомственными колдунами, нещадно эксплуатируют доставшиеся им крохи дара, в совершенстве освоив лишь искусство зарабатывания денег. Это в лучшем случае… В худшем — просто самозванцы, безжалостно коверкающие энергетические оболочки доверившихся им людей. Вот так, да… что-то хорошее сделать не могут, а навредить вполне способны.

Но не будем о грустном. Впереди нас ждёт радостное событие, называемое переездом на новое место жительства. Знатоки приравнивают два переезда к одному пожару, но деваться некуда — оставаться в гостинице небезопасно, так как тайные службы роют землю копытом и вот-вот выйдут на след. Откуда знаю? Они сами рассказали.

Я и сейчас слушаю тысячи секретных переговоров и читаю сотни секретных переписок одновременно, щедро разбросав по энергетическим потокам своих шпионов. Магические конструкты на основе слепков моего сознания легко подключаются к любому техническому переговорному устройству, включая засекречивающую аппаратуру связи. Что толку секретить, если прибор подключен к электрической сети? Вот автономные источники питания доставляют небольшое неудобство, но и эта проблема решаема путём воздействия на естественный магический фон устройства. Тут его называют магнитным полем… вроде бы. Но могу ошибаться в терминах, так как толком ещё ничего не изучил. Потом займусь вплотную.

— Ульдемир, ты опять скучаешь? — Илия ворвалась в мой гостиничный номер шумным вихрем. — Смотри, что мне Соломон подарил!

В руках наша юная повелительница держала обыкновенный планшет. То есть, обычный для этого мира прибор.

— Илия, будущей императрице не пристало принимать подарки от посторонних людей. В первую очередь, это может быть опасно. А во вторую…

— Соломон не посторонний! Он назвал меня маленькой принцессой, и выразил желание стать моим министром финансов. Это главный коронный казначей, да?

Неужели бородатый пройдоха догадался о нашем иномирном происхождении? Вроде бы никто не должен проговориться, но… но мистер Хайкин производит впечатление очень умного человека. Что же, тем лучше.

— И что же так заинтересовало мою маленькую принцессу в этом скучном приспособлении?

— Скучном? — возмущённая Илия топнула ногой. — Ты только посмотри, Ульдемир! Кто сказал, что люди этого мира не владеют магией?

В следующие два часа я полностью выпал из реальности, наблюдая за приключениями неизвестной девочки и мудрого медведя. Собственно, приключалась сама героиня забавных историй, а её добрый друг пытался уцелеть в могучем урагане детской непосредственности. Впрочем, доставалось там всем без исключения.

Потом меня посетило чувство совершаемой непоправимой ошибки:

— Илия, я очень прошу запомнить, что движущиеся магические картинки не являются образцом для подражания и призывом к действию. Извини, но мы тут не медведи и даже не волки.

— А почему?

— Почему не волки?

— Нет, я хочу знать, почему мне нельзя так веселиться.

— Будущей правительнице нужно учиться, а не развлекаться.

— Обязательно стану серьёзной и скучной, — согласилась Илия. — Когда-нибудь потом.

— Нужно готовиться уже сейчас. Вот я, например, вместо просмотра магических картинок постарался бы как можно больше узнать о той стране, в которую мы скоро переберёмся.

— А мне Соломон уже всё про неё рассказал.

М-да… этот может рассказать. Я не поленился навести справки о прошлом нашего мистера Хайкина, и кое-что выяснил — правду он способен сообщить только за большие деньги. А за очень большие ещё и документальное подтверждение предоставит.

— Как только обустроимся на новом месте, я обязательно найму тебе приличных учителей.

— Любых? — с непонятным подвохом спросила Илия.

— Да, любых. Для будущей повелительницы архимагистров найду, если такие здесь есть. Лишних знаний не бывает!

— Тогда я хочу научиться летать на боевом самолёте!

— Почему именно на боевом? — удивился я.

— Ладно, пусть будет не боевой, — охотно согласилась девочка. — Меня любой устроит.

— Самолёты, граф! — Мозес Свальбард тоже вломился в мою комнату без стука. Похоже, это становится традицией. — Наших хоб-гоблинов бомбят с самолётов!

Не понял… откуда у нас собственные хоб-гоблины? Народец, конечно, забавный и мирный, но что-то не припомню их представителей в рядах полка императорской гвардии. Кочевые народы севера вообще к армейской службе плохо приспособлены.

— Мозес, давай коротко и по существу. Можно в двух словах.

Барон Свальбард обошёлся одним:

— Вот! — он попытался сунуть мне переговорный амулет, именуемый мобильным телефоном.

— Спасибо за подарок, Мозес, но до моего дня рождения ещё четыре месяца. Не слишком ли рано начинаешь праздновать?

Тот посмотрел на меня как на сумасшедшего и пояснил:

— Поговори.

— С кем?

— С тем, что на той стороне.

— А зачем?

Кажется, последний вопрос вызвал у сотника замешательство, с которым он справился с большим трудом:

— Вроде как нас должны были бомбить. Так получается, что хоб-гоблины несправедливо страдают.

— Это те самые дикари, с которым наши орлы упились грибной настойкой где-то на севере?

— Они самые, — подтвердил Мозес, настойчиво пытаясь вручить мне телефон. — Местный правитель принял их за нас и приказал разбомбить. Что сейчас и происходит.

Ага, слово «бомбардировка» в здешних реалиях обозначает сбрасывание взрывающихся предметов большой разрушительной силы с летательных механизмов. Бывает ещё бомбардировка побережья с кораблей, но это, как понимаю, не наш случай.

— Давай свой телефон.

Мозес с облегчением выдохнул и принялся объяснять торопливой скороговоркой:

— Вождь хоб-гоблинов, именуемых алеутами, он же глава тамошнего магистрата, называемый мэром. Оказался единственным трезвым в племени, если маленьких детей и женщин не считать. Подарил мне связной амулет в обмен на обещание… хм… замолвить за них слово перед великим и ужасным Ульдемиром Вольфом.

Врёт. Наверняка отнял понравившуюся вещицу, подарив взамен оплеуху.

Сотник правильно понял мои сомнения.

— Я не забыл поблагодарить! И ещё сказал, что дам в морду всякому, кто посмеет обидеть такого хорошего парня!

Ладно, оставим методы сбора трофеев на совести Мозеса. Лучше послушаю, чем меня порадует вождь хоб-гоблинов. Что там ещё за бомбардировки?

— Я вас слушаю! — в ответ послышалось неразборчивое бормотание на неизвестном языке. Наши хоб-гоблины в нашем мире говорят гораздо разборчивее. — Я слушаю, вашу мать!

Всё тот же голос спросил, говорю ли я по-английски. Значит, этот язык называется английским? Странно, мне сказали, что мы в Америке.

— И говорю по-английски и слушаю!

— Простите, тоуваристч дженераль, — как и все хоб-гоблины, вождь слегка растягивал гласные. — Мой русский очень плох, но я думал…

— Короче!

— Уипьем уоттка! Балалайка энд бабушка! Мы согласны провести референдум, тоуваристч дженераль, но эти долбанные янки нас бомбят. Мы даже не успели заявить о праве на самоопределение, как советовал тоуваристч полковник Свальбард, но янки уже дотянулись. Напомните вашему президенту, что русские своих не бросают. Уипьем уоттка! Они разбомбили всех туристов и сожгли мой личный катер. Это объявление войны, тоуваристч дженераль!

— Не выключайте телефон.

— Я понял, тоуваристч дженераль, он будет маяком для ваших крылатых ракет. Разнесите Вашингтон в щёбёнку, тоуваристч!

Пока не знаю, что такое крылатые ракеты, но включенный телефон вождя станет той ниточкой, по которой мои магические конструкты доберутся до нужного места. А там зачерпнут энергии из ближайшего источника, и смогут действовать независимо от потоков энергии. Теоретически такое возможно, и вот настала пора применить знания на практике.

Особого труда это не составило — отбомбившиеся и улетевшие самолёты оставили чётко выраженное возмущение энерго-магической картины мира, свойственное разве что битве горного дракона с каменным василиском. Те же самые разрывы потоков и линий, похожие на след от удара топором по кружевной салфетке.

Ну а драконы противник давний и известный, методы борьбы с которым наработаны веками. Не думаю, что сотворённые человеком летательные аппараты умнее и сильнее огнедышащих тварей, обладающих врождённой магической защитой.

Сознание, точнее, часть его, скользнуло в искусственный мозг самолёта, и я сам ощутил себя несущейся по небу безобразной раскорякой с ушами на заднице. Странные ощущения… но штурмовик и в самом деле до ужаса безобразен, что для оружия является огромным недостатком. Такое убожество не должно летать!

Я мог уничтожить летательные аппараты на расстоянии, но племени доверившихся нам хоб-гоблинов нужен был наглядный пример наказания обидчиков. Пришлось из искусственных мозгов летающего безобразия грубой силой перемещаться в мозги сидящих внутри самолёта людей, заставив их повернуть обратно. При таком вмешательстве человек гибнет быстрой и безболезненной смертью, но тело ещё довольно долго способно реагировать на отдаваемые немудрёные приказы.

Врезаться в каменистый берег на максимальной скорости… что в этом приказе мудрёного?

Шактулик. Штат Аляска.

Разумеется, мэр крохотного городка, расположенного на самом краю мира, не верил ни в чёрта, ни в бога, ни в русских генералов. Это не Крым, чтобы русские высказали интерес. Кого может заинтересовать, по сути, прибрежная деревня с двумя сотнями жителей? Разве что долбанутых на всю голову туристов, ежегодно приезжающих в дикое захолустье попить виски вдали от жён и закусить суровой северной экзотикой.

Увы, как раз этих любителей «Тандерболты» выжгли в первую очередь. Ракеты точно накрыли лагерь фестиваля, а потом оба самолёта для верности провели контроль напалмовыми бомбами. Пламя чуть-чуть не достало до крайних домов городка, и пострадал лишь пустующий офис шерифа.

Но что же заставило мэра позвонить по номеру, подаренному вместе с телефоном седоусому реконструктору в воронёной кольчуге? Джеремия Вальгунгынтык и сам этого не знал. Но захотелось позвонить хоть кому-нибудь и попросить о помощи, и всё тут. А генерал ответит на звонок, или Санта Клаус, не столь важно. Лишь бы услышали.

И чудо свершилось, хотя Джеремия в него не верил. На один короткий миг показалось… Нет не так — показался краешек надежды.

— Итак, мистер Вальгунгынтык, вы утверждаете, будто самолёты целенаправленно наносили удар по месторасположению фестиваля? — агент ФБР в неизменном чёрном костюме и с традиционно скучающей физиономией направил в лицо мэра свет настольной лампы. — Вы сможете подтвердить это под присягой?

— Да, сэр, — кивнул Джеремия. — Особенно тщательно они обрабатывали стоянку японских туристов. Эти лётчики раньше базировались на Пёрл-Харбор, сэр?

— Не ваше дело, где они базировались, — неожиданно рассердился второй следователь, представляющий Агенство Национальной Безопасности. — Почему самолёты не затронули город? Почему, я вас спрашиваю!

Джеремия Вальгунгынтык почесал небритую щёку и выдвинул предположение:

— Мне думается, сэр, что сепаратисты из Анкориджа… простите, международные террористы с авиабазы Эльмендорф-Ричардсон решили объявить Аляску независимым государством, и начали уничтожение всех иностранных граждан.

— Что за бред? — возмутился агент АНБ.

— На бредовые вопросы можно получать только бредовые ответы! — мэр откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Какие-то ублюдки убили кучу людей, а вы не хотите расследовать происшествие, предпочитая быстренько сфабриковать дело и назначить меня главным виновником трагедии.

— Не совсем так, мистер Вальгунгынтык, — ухмыльнулся агент ФБР.

— Совсем не так, мистер Вальгунгынтык, — поддержал коллегу агент АНБ. — Вы уже назначены главным виновником, и совсем не нами.

— Даже так?

— А как вы хотели? Погибло около четырёхсот туристов из шести стран, потеряно два боевых самолёта… Как давно вы работаете на русскую разведку, мистер мэр?

Джеремия хотел возразить, но не успел — стена за спиной агентов вдруг подёрнулась светящимся маревом, всосавшим в себя обоих со смачных чмоканьем. Только брызги крови по сторонам разлетелись… Потом сам собой включился телевизор, сломавшийся ещё в прошлом году, и закутанная в тёмный плах фигура на экране требовательно поманила мэра пальцем. Вальгунгынтыка потащило вперёд, а возникший в голове голос задал вопрос:

— Где они?

— Кто? — Джеремия стол на четвереньках и с трудом удерживал сильное желание с разбегу стукнуться лбом в экран.

— Вотф и все остальные.

Мысль о причастности третьего рейха к происходящим событиям мелькнула и тут же пропала. Мало ли на свете разных Вольфов?

Магический сторожок сработал на следующий день после падения злополучных самолётов. Сразу после обеда, если быть точным. Я уже и думать забыл о каких-то хоб-гоблинах, проживающих на берегу холодного моря — виновные наказаны, зло повержено, правда торжествует… что ещё нужно для полного счастья? Маячок, правда, поставил. И не один, так как энергию экономить не приходится.

Сигнал встревожил. Уж чего-чего, а вторжения из покинутого мира я не ожидал. Точнее, ждал, но не так скоро, и рассчитывал предпринять соответствующие меры защиты. Святоши из ордена «Светлой Надежды» пробили портал между мирами грубо и неряшливо, скорее всего, истратив невероятное количество некроэнергии. Чувствуется соответствующий оттенок магии…

Мне для построения такого портала было бы достаточно принести в жертву кролика или пару куриц, а тут привкус трёх сотен смертей. Так всегда бывает, когда за серьёзное дело берутся фанатичные невежды и воинствующие недоучки.

Собрат в орденском чёрном плаще пытался завладеть сознанием вождя хоб-гоблинов, воздействуя через телевизор. Вот болван, он бы ещё через кухонную газовую плиту попытался! У большинства местных жителей приобретённый иммунитет на такие воздействия — оно, то есть это население, с детства живёт с уверенностью во вмешательство телевизора в их мозги с целью подчинить, раскрутить на деньги, и заставить проголосовать за нужного кандидата на следующих президентских выборах.

Орденский брат высокой степени посвящения тянул вождя дикарей к себе, и настойчиво требовал выдать моё местоположение. Интересно, с чего ему взбрело в голову, что хоб-гоблин вообще чего-то знает?

А некроэнергия буквально кричит от желания вцепиться в глотку своему мучителю. Недоучки, говорил же…

Нужно ей всего лишь немного помочь, подключив напрямую к ближайшему источнику. Дальше она сама…

Хлопок и скрежет свернувшегося пространства. Из лопнувшего наискосок телевизионного экрана падают на пол крупные капли крови.

Первую попытку ордена «Светлой Надежды» прорваться в новый мир можно считать отбитой. Не сомневаюсь, что они будут пробовать ещё и ещё, но на этот счёт у меня появились кое-какие мысли. Однако. приводить их в действие стоит на новом месте жительства. Так оно надёжнее.

Le Figaro

«Французская академия наук с недоверием и здоровым скептицизмом отнеслась к сообщениям о появлении в северной части Тихого океана нового острова, дрейфующего в сторону Берингова пролива со скоростью 5 километров в час.

Французские учёные допускают отделение части побережья от материка в результате природного катаклизма, но категорически не согласны с фантастическим утверждением о самопроизвольном дрейфе таких участков суши.

В то же время президент Франции Мессалина Фонтаж выражает обеспокоенность гипотетическим территориальным конфликтом между США и Россией, если остров Шактулик перекроет Берингов пролив и станет перемычкой между Азией и Америкой».

Глава 6

Колоссальные затраты энергии на перемещение стойбища хоб-гоблинов вместе с прилегающей территорией в безопасное место не остались без последствий — обесточенные города Канады и Соединённых штатов погрузились в темноту и хаос уличных беспорядков. Где-нибудь в глубинке вроде Орегона или Аризоны довольно спокойно, но всё Восточное побережье и южные штаты буквально заполыхали в пожаре почти настоящей гражданской войны.

Я не вмешивался в происходящее. Люди сами виноваты в том, что поверили в ложное чувство безопасности при совместном проживании с орками. Да, вроде бы слегка притёрлись и перестали воспринимать друг друга в качестве главного блюда на праздничном столе, но даже небольших перебоев в подаче электричества хватило, чтобы с людоедов слетела тонкая плёнка цивилизованности.

Люди виноваты сами!

А ещё этот кризис показал малую надёжность электрических сетей в качестве источника энергии. Это поначалу потоки казались бесконечными, но стоило столкнуться с их использованием для решения более-менее объёмных задач… Какой же вывод? Вывод прост — мне нужна собственная электростанция. Лучше всего атомная, но если не получится купить по приемлемой цене, то обойдусь гидростанцией или тепловой.

Соломон Хайкин, услышав о моём желании, глубокомысленно заметил:

— Вы опоздали на несколько лет, мистер Вольф. Были времена, когда энергетикой в России заведовал некий господин Аркадий Упырь, и вот при нём вы бы смогли купить что душе угодно. Уникальный был человек!

— Его казнили? — поинтересовался барон Свальбард.

— Ну что вы! — усмехнулся Хайкин. — Господин Упырь управляет разработками невидимого непонятно чего, имея хороший навар.

Мне показалось, или в голосе Соломона послышалась зависть?

— Чем управляет? — не понял Мозес.

— А никто не знает. Невидимое же! Но денег уходит немеряно!

— Тем более нужно повесить.

— За что?

— За шею. Все пройдохи в конце концов заканчивают виселицей. Почему ваш Упырь должен быть исключением?

Соломон Хайкин, претендующий на должность личного пройдохи повелительницы Илии, зябко поёжился и возразил:

— Вы принимаете за жуликов всех деловых людей, не делая различий.

— Будут различия, тогда и начну их делать.

Мозес не совсем прав. Нам в данный момент жулики и проходимцы полезнее честных людей хотя бы тем, что не задают лишних вопросов. Кто бы ещё продал нам три сотни единиц современного огнестрельного оружия и предоставил два десятка не страдающих любопытством инструкторов? А от честных людей дождёшься доноса в местную стражу и визита незваных гостей.

Соломон улыбнулся:

— Мойша, вы таки не будьте тем тупым солдафоном, на которого очень похоже ваше отражение в зеркале. Разве можно называть человека, делающего свой маленький гешефт…

— Тихо! — я хлопнул ладонью по столу, прекращая спор, способный длиться бесконечно долго. — Соломон, вы сделали то, о чём я просил?

Хайкин кивнул:

— Таки да, мистер Вольф. Теперь вы очень состоятельный человек, и ни одна свинья не усомнится в происхождении вашего капитала. Банк в России покупать будем?

Навязчивая идея сделать меня владельцем банка принадлежит самому Соломону. По его мнению, любой приличный человек должен если не быть, то стремиться стать банкиром или президентом. Второе более почётно, но менее денежно.

— Знаешь что, граф? — барон Мозес Свальбард положил на стол автомат Калашникова и принялся неторопливо его разбирать. — Зачем нам тратить деньги на то, что мы можем получить бесплатно?

— Рейдерские захваты вышли из моды, — отмахнулся Хайкин.

— Мы старомодные люди традиционных воззрений.

— Ой, таки не смешите, — затряс бородой Хайкин. — Так и представляю, как вы врываетесь на заседание правления банка с автоматом и заявляете о смене владельца.

— Какой ещё банк? — удивился сотник. — Я предлагаю захватить атомную электростанцию. Где здесь ближайшая АЭС?

Соломону сразу стало не до смеха. Он нервно сглотнул и натянутым голосом задал вопрос:

— Вы что-нибудь знаете об атомной энергетике. Мозес? Вернее, об авариях и о последствиях этих аварий? А ещё в истории Соединённых Штатов не было случаев вооружённого захвата АЭС.

— Мы попользуемся и вернём владельцу, — успокоил Хайкина барон Свальбард.

Кстати, а ведь сейчас Мозес прав. Зачем тратить силы и деньги в этой стране, если жить мы собираемся в другой? Использую мощности на открытие портала и переброску отряда на другой континент, а потом нужда в станции пропадёт. Можно возвращать или делать с ней что угодно, вплоть до организации там вечеринок для каменных троллей.

— Соломон, сколько вам нужно времени на сбор информации по этой теме?

Хайкин тяжело вздохнул, но потом набрался решимости и ответил:

— Три дня на предварительное исследование темы и два миллиона долларов на непредвиденные расходы.

— А с выводами и рекомендациями?

— Неделя, мистер Вольф. За четыре миллиона даже чуть раньше получится.

Ричленд. Округ Бентон. Штат Вашингтон.

Четыре дня спустя.

— Не спорь с мамой, Яша! — мадам Роза Лафайет укоризненно покачала головой. — Неужели ты откажешься провести экскурсию для родственников Самуила Львовича? Представляешь, они всю жизнь прожили в Швейцарии и никогда не видели атомную станцию.

— Вот Самуил Львович бы и водил экскурсии, — недовольно проворчал Джек Лафайет, повязывая галстук перед зеркалом. Он спешил на работу и не намеревался вступать в долгие дискуссии, просто оно само так получилось.

— Как так можно говорить, Яша? — мамин взор наполнился печалью и укоризной. — Дядя Сёма работает в аптеке, а не на станции. И он слишком старый, чтобы кого-то куда-то водить.

— Но я не начальник охраны и не директор! — Джек выдвинул решающий на его взгляд аргумент. — Я обыкновенный инженер, и не имею права проводить посетителей.

— Деточка, — мадам Роза промокнула платком сухие глаза и изобразила сдавленный всхлип. — Не нужно напоминать об этом прискорбном факте, бросившем тень на безупречную репутацию нашей семьи. Что бы сказал дедушка Сигизмунд при известии, что его любимый внук стал обыкновенным инженером?

— Но мама…

— Не спорь с матерью, Яша! Родственники Самуила Львовича должны попасть на вашу станцию, или ты можешь считать себя сиротой. Как можно не помочь хорошим людям, знающим самого Моисея Израилевича?

— А это ещё кто такой?

— Я сама не знаю точно, но он очень влиятельный человек, хорошо знавший твоего покойного дедушку. Поговаривают, будто Моисей Израилевич бывает в Овальном кабинете чаще, чем в своей адвокатской конторе. Между прочим, Яша, ты бы мог стать преуспевающим юристом. Помнишь Марика Левзнера?

— Того самого, что торговал бывшими в употреблении презервативами на Брайтон-Бич?

— Когда это было, Яша? Теперь Марик уважаемый человек и помощник нотариуса. Так вот, он тоже просит, чтобы ты провёл экскурсию для родственников Самуила Львовича.

Джек Лафайет придержал рукой судорожно задёргавшийся левый глаз и начал подумывать о бегстве, но зазвонивший телефон дал надежду на временное избавление от разговора с мамой. Высветился номер Дороти Клюгенхольм, уже не первый год считавшейся официальной невестой молодого инженера-атомщика. Девушка регулярно звонила по пятницам чтобы пожаловаться на тяжесть разлуки, выслушать предложение переехать в штат Вашингтон, и в очередной раз отказаться покинуть родную уютную Пенсильванию ради сомнительного захолустья на северо-западе страны.

— Опять эта змея? — мадам Роза зашипела не хуже королевской кобры. — Передай ей, что ноги моей не будет в вашем доме, если…

Джек замахал рукой, призывая маму помолчать, и принял вызов:

— Слушаю тебя, дорогая. Что-то случилось, если ты решила позвонить мне во вторник?

В ответ послышался возмущённый возглас:

— Случилось? Ты так спокойно об этом говоришь, Джек? У нас на улицах стреляют, у нас всё затянуто дымом пожаров, а ты вяло интересуешься событиями? И даже не поздоровался… Признайся, тебе безразлично моё здоровье?

— Дороти, это не так.

— Здесь страшно, Джек! — в трубке раздались сдерживаемые рыдания. — Они грабят магазины и жгут машины. А за те два дня, что было отключено электричество, в городе убили больше пятисот человек. Я сама видела трупы на улицах.

— Дороти, не переживай, полиция непременно наведёт порядок.

— Какая полиция, Джек? — рыдания стали громче. — Именно полицейских и убивали в эти два дня. Все копы разбежались по домам, а кто не разбежался, тот забаррикадировался в участке и не высовывает нос наружу. О какой полиции можно говорить?

Джек мысленно выругался. Он подозревал, что непонятная запредельная нагрузка вызвала цепную реакцию аварий по всей стране, но никак не ожидал, что это приведёт к беспорядкам. Федеральные власти научены последствиями урагана в Новом Орлеане, и должны были предусмотреть развитие ситуации. А они только пресекли распространение информации, и всё. На остальное не хватило то ли сил, то ли политической воли, или того и другого вместе.

В штате Вашингтон вообще никто и ничего не знал… Ходили слухи, убедительно опровергаемые телевидением, да тролли в интернете выкладывали страшные фотографии сомнительного происхождения. Но кто же сейчас верит интернету? Там каждый правдами и неправдами старается набрать популярность, чтобы потом зарабатывать на рекламе. Чаще всего неправдами.

Поэтому во всемирной паутине можно встретить сводки с фронтов несуществующих войн, отчёты о визитах глав неведомых государств, интервью с беременными от пингвинов полярниками, репортажи с места высадки инопланетян, и прочее, включая видеоотчёты о путешествии по планете Нибиру в компании рептилоидов.

— Джек, — всхлипнула Дороти. — Мне пообещали помочь переехать к тебе, если ты согласишься провести экскурсию для родственников Самуила Львовича. Соглашайся, Джек!

И здесь те самые родственники из Швейцарии. Складывается впечатление, что они приходятся роднёй практически всем жителям Соединённых Штатов. Не иначе, как это знак свыше.

— Когда ты сможешь приехать, дорогая?

— Это зависит не от меня, Джек, — голос в телефоне сразу стал сухим и деловитым. — Обещали предоставить самолёт сразу после твоего согласия. И охрану ещё приставят.

— Кто обещал и кто приставит?

— Разве это важно? — обиделась Дороти. — Неужели ты не будешь рад меня видеть?

Мадам Роза, внимательно прислушивавшаяся к разговору, ткнула сына локтем в бок:

— Яша, если твоя девушка знает Самуила Львовича, то это хорошая девушка. Пусть обязательно приезжает, мы найдём общий язык. Я всегда знала, что Клюгенхольмы из Пенсильвании приличные люди. Ну ответь же своей невесте, Яша!

Округ Бентон. Штат Вашингтон. АЭС «Колумбия»

На станции нас встретили доброжелательно, хотя назвавшийся Джеком Лафайетом инженер поглядывал с хорошо различимой снисходительностью. Так обычно столичные жителя смотрят на своих родственников из провинции, в первый раз приехавших увидеть городские чудеса и приобщиться к цивилизации. Что же такого наплёл Соломон Хайкин, если меня, графа Ульдемира Вольфа, принимают за деревенского недотёпу?

Мозес такие мелочи поведения игнорирует. Сотник императорской гвардии занят важным делом, не позволяющим ему отвлекаться на мелочи. Он размечает места будущих порталов, через которые наши гвардейцы перейдут на станцию и возьмут под контроль все ключевые точки.

Внешняя охрана не помешает — атака начнётся изнутри, и при удачном стечении обстоятельств вообще пройдёт незамеченной для постороннего наблюдателя. Тем не менее, барон перестраховывается:

— Скажите, Джек, а как вы будете защищаться от нападения террористов на загруженных взрывчаткой автомобилях?

Одновременно с вопросом сотник рисует пальцем в воздухе неопределённую фигуру. Невинный жест, не несущий угрозы, но в магическом зрении след от него будет виден ещё часа три и послужит якорем для портала. Питание для него зацеплю на ближайший энергетический поток — если не ошибаюсь, этот кабель идёт на камеры наблюдения. Тем лучше, можно ещё и перед объективами повесить микромороки с изображением идиллической картинки трёхчасовой давности. Мороки даже без подпитки способны существовать несколько суток, а тут и неделю проживут. Неделя, правда, нам не нужна.

— Какой взрывчаткой? — не понял вопроса Джек Лафайет.

Мозес пожал плечами:

— Ну откуда мне знать, какой взрывчаткой пользуются террористы в вашей стране?

— Простите, мистер Свальбард, но я могу уточнить…

— У них самих? — пошутил сотник.

— У начальника охраны станции. Не знаю точно, как правильно называется его должность, но мы зовём его так.

Мозес поймал мой взгляд и покачал головой:

— Не будем отвлекать занятого человека, мистер Лафайет.

Действительно, зачем отвлекать человека от бессмысленного и бездумного созерцания появившихся на стене двигающихся разноцветных пятен? Кому это нужно? Правильно, никому не нужно.

Ага, а вот здесь и здесь стоит перемкнуть потоки, и портал будет управляться с точки старта. Удобно — всегда можно посмотреть, и, при необходимости, подкорректировать точку прибытия. На атомной станции об экономии энергии задумываться не приходится. А если всё сделать правильно, то об этой самой экономии больше никогда не вспомню.

Вроде бы, ну что такое один энергоблок? Малая часть из вырабатываемых в этой стране мощностей… меньше одного процента, если не ошибаюсь. Но планируемый ритуал позволит пользоваться всеми атомными станциями Соединённых Штатов как своеобразным банком. То есть, нужна энергия — взял, не нужна — лежит и кушать не просит. И поступления на счёт капают с завидной регулярностью. А ещё есть возможность брать взаймы и не отдавать. Неплохо, да? Вот и я думаю, что неплохо.

Нужно всего лишь три часа времени. Три часа, на протяжении которых ни один посторонний человек не должен находиться от меня ближе пятнадцати местных ярдов. Впрочем, своим тоже не рекомендуется приближаться.

Между тем, Джек Лафайет заливается соловьём, рассказывая о перспективах развития атомной энергетики в Соединённых Штатах. Я не стал огорчать наивного юношу — хочется ему думать, что выбранная им профессия является лучшей в мире, ну и пусть думает на доброе здоровье. Не рассказывать же ему, что лет через десять всё это старьё развалится, отравив территорию нескольких штатов.

В принципе, травит уже сейчас — в перехваченных переговорах местных шишек с большими людьми из министерства энергетики практически открытым текстом сообщалось о неконтролируемых утечках жидких радиоактивных отходов. У них, видите ли, срок службы контейнеров истёк больше двадцати лет назад.

Ещё можно принять во внимание тяжёлую внутреннюю обстановку в стране, скатывающейся в неконтролируемую анархию. Не спорю, у этого государства есть большой запас прочности и скоро беспорядки будут подавлены с максимальной жёсткостью. Подавлены здесь и сейчас. Но напившиеся человеческой крови орки никогда не забудут её сладкий вкус, и всё когда-нибудь повторится. Через пять лет, через семь, через десять… но обязательно повторится.

Но мне хватит этого времени с лихвой. За десять лет я смогу подготовиться к возвращению повзрослевшей императрицы Илии в родной мир, и нас уже не будет волновать судьба странного государственного образования под названием Соединённые Штаты Америки.

— Джек, а что это за памятник? — Мозес кивнул в сторону длинной стены из чёрного полированного камня. — На Арлингтонское кладбище похоже.

У инженера сразу испортилось настроение:

— Обычно это не показывают гостям, но…

— Но? — вопросительно взглянул сотник.

— Вы видите памятник погибшим в мае семнадцатого года, когда в подземных хранилищах завалило больше тысячи человек. Просел грунт сразу в нескольких тоннелях, так что… А в противорадиационных убежищах не работала вентиляция.

— Погоди, — Мозес придержал инженера за руку. — Ты хочешь сказать, что мы в любой момент можем провалиться под землю?

— Нет-нет, ни в коем случае! — заверил Джек. — Авария произошла в пятидесяти километрах отсюда и нам ничего не угрожает.

— Насчёт того, что нам ничего не угрожает, я полностью согласен, — кивнул сотник. — А вот в безопасности персонала станции у меня такой уверенности нет.

Тонкий чёрный юмор остался непонятым, и инженер продолжил расхваливать место своей любимой работы:

— Вы не уверены, мистер Свальбард, зато я со всей ответственностью могу заявить, что персоналу станции тоже ничего не угрожает. Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра… Мы защищены даже от падения загруженного взрывчаткой самолёта. Вот выстрел из пушки в упор…

— В вашей стране часто падают самолёты с взрывчаткой?

— Нет, — помотал головой Джек. — Но в прошлом было несколько случаев, и правительство приняло меры… Крыша энергоблока выдержит бомбардировку бетонобойными бомбами!

— Рад за ваше правительство. На первый взгляд они производят впечатление в высшей степени благоразумных людей. Да, мы прекрасно знаем, что это не так и в правительстве собрались одни лишь жадные глупцы и властолюбивые подлецы, но забота о безопасности вашей станции не может не радовать.

Инженер опять не уловил сарказма в словах Мозеса:

— Да, мистер Свальбард, при всех их недостатках о деле они иногда думают.

— Ну ещё бы! Закрытие на атомной станции трёх энергоблоков из четырёх имеющихся повышает безопасность на триста процентов.

Пока Мозес упражнялся в остроумии, я закончил расстановку маячков в ключевых местах. Ну что, приступаем к работе?

— Извините, джентльмены, что вмешиваюсь в ваш в высшей степени интересный разговор…

— Да, мистер Вольф? — вскинулся инженер. — У вас есть вопросы?

— Спешу сообщить, мистер Лафайет, что в течении ближайших пяти минут станция будем захвачена.

— В каком смысле? — не сообразил Джек.

— В самом прямом смысле. Придут вооружённые люди и приставят пистолет к глупой голове любого пытающегося сопротивляться недоумка. Поэтому во избежание неприятностей попрошу… мистер Лафайет, у вас должна быть система оповещения, не так ли? Вот и потрудитесь сообщить персоналу.

— Что именно я им должен сообщить? — похоже. Джек воспринял мои слова как попытку пошутить. — Арабские террористы или русский спецназ? А давайте, я расскажу всем о нашествии инопланетян?

— Можно и так, — я не стал спорить и доказывать. — Начинаем захват, мистер Лафайет?

— Начинайте, — весело согласился инженер. — Всегда мечтал посмотреть, как это происходит.

Из открывшегося за его спиной портала выкатилась светошумовая граната. Если кто-то не умеет ставить непроницаемый силовой купол, тот сам себе враг и вредитель. А я не виноват, я честно предупреждал о захвате.

The Guardian

«Наш собственный корреспондент сообщает, что в Майами практически закончились уличные бои, и национальная гвардия при поддержке армейских подразделений приступила к зачистке города от асоциальных элементов. К таковым по новому федеральному закону о чрезвычайном положении относятся лица неопределённой государственной принадлежности преимущественно мексиканского и кубинского происхождения, а так же часть граждан с афроамериканским цветом кожи.

Губернатор Флориды Сэмюэль Бронхольм предупредил о намерении бороться с уличными беспорядками всеми законными способами, включая превентивные аресты, предупредительную стрельбу на поражение, и содержание арестованных в так называемых «территориях усиленного надзора». Злые языки назвали эти места концентрационными лагерями, но губернатор заявил о недопустимости подобного сравнения».

Глава 7

Дворец Мальмезон. Бывший загородный дом императора Ермия Неистового.

Звук шагов отражался от стен и возвращался к идущему по длинному коридору человеку. Возвращался искажённым чудовищной смесью посмертных энергий погибших при строительстве людей — души пленных вплавлены в эти стены. И они мстят. Много сделать не могут, но мелкие пакости, вроде эха, их любимое занятие.

«Ты ничтожество», — шептали чёрные плиты пола.

«Твой сын принесён в жертву тёмному богу с собачьей головой и обезьяньей задницей», — хихикали белые политы.

«У тебя нет наследников, урод», — утверждали мраморные ступени. — «Твой герб будут рисовать на дверях нужников».

На неподготовленного человека коридоры загородного дома императора Ермия Неистового производили сильное впечатление. Покойный владыка именно здесь принимал иностранных послов и проводил любые переговоры с царственными собратьями. После небольшой экскурсии те становились удивительно сговорчивы и желали лишь одного — согласиться на всё и как можно быстрее покинуть проклятый дворец.

Герцог Блумфонтейн хорошо знал об особенностях дворца и намеревался использовать их в своих целях. Точнее сказать, использовать в достижении единственной цели — подмять под себя остатки империи Ермия Неистового. Всё подгрести не получится — временные союзники вежливо улыбаются и недвусмысленно намекают на необходимость окончательного расчёта землями и звонкой монетой. Святоши из ордена Последней Надежды требуют долю настойчивее всех!

Им мало самого факта падения Империи Зла и смерти императора, борьба с которым раньше составляла смысл существования святого братства. Это оказалось промежуточной целью. А что же тогда у них основное? Вот и придётся выяснять в тяжёлых переговорах, торгуясь за каждую медную монету и за каждый клочок земли. В победе главное не победить. Главное в любой победе — суметь воспользоваться её результатами.

А эхо шагов глумливо хохочет:

«Ты ничего не сможешь, бездарный червяк!»

«Ты деревенский простак, а не герцог! Тебя обманут, болван!»

Блумфонтейн раздражённо дёрнул плечом и коротко бросил стоящему у дверей кабинета стражнику:

— Не мешать и не беспокоить! Но не забудь доложить, когда прибудут гости.

Собственно, никто бы и не осмелился помешать герцогу предаваться раздумьям перед тяжёлыми переговорами. Но нужно показать власть! Быдло не понимает намёков и не разбирает полутона, ему необходимо наглядно показать и вдолбить в глупые головы правильные мысли.

В кабинете герцог опасливо покосился на мягкое кресло, напоминающее трон, и достал из шкафчика графин с крепкой настойкой. Проклятое кресло… всё время кажется, что оно только и ждёт момента, чтобы хоть кто-то опустил в него свой зад. Оседлавшие спинку деревянные химеры скалят пасти в предвкушении свежей крови самозванца. Ждут крови герцога Блумфонтейна.

Горькая крепкая настойка на сорока травах, вот единственное наследство Ермия Неистового, которое не угрожает, не огорчает, и не пытается встать поперёк глотки. Ледяная волна падает в желудок и взрывается там жарким огнём, успокаивающим и внушающим надежду огнём.

Герцог прислушался к внутренним ощущениям и решительно наполнил ещё один бокал. Показал неприличный жест деревянным химерам на спинке кресла:

— Вот вам, уроды! Вы ещё узнаете, кто такой Сильвио Блумфонтейн. Узнаете и ужаснётесь.

Химеры благоразумно промолчали, зато побеспокоил начальник караула:

— Гости подъезжают, мой господин.

— Я приказал не мешать мне!

— Да, но вместе с этим вы распорядились доложить о…

— Я помню, — герцог наполнил третий бокал и успокоился. — Проводите гостей в этот кабинет.

— Кружным путём, мой господин?

— Разумеется. Посмотрим, как их святость отреагирует на проклятый дворец. Или наоборот, как дворцовая магия воспримет наших святош.

Начальник караула деликатно хихикнул:

— Я проведу их самыми дальними коридорами, мой господин. Какие ещё будут приказания?

Герцог молча покачал головой и погрузился в размышления.

Гости появились через долгих полчаса. Правда, сами они чувствовали себя не гостями, а хозяевами, что, в определённой степени, соответствовало истине. Союзники, как-никак. Полноценные соратники по борьбе со злым тираном, без помощи которых шансы на победу выглядели довольно сомнительно.

Однако охрана пропустила в кабинет только одного человека.

— Герцог, я рад видеть вас в добром здравии! — гроссмейстер ордена Последней Надежды излучал доброжелательность. — Надеюсь, болезни обходят стороной будущего правителя империи, и нам ничего не помешает окончательно решить все оставшиеся вопросы к обоюдному удовольствию.

Блумфонтейн скривился в вымученной улыбке. Под оставшимися вопросами святоши подразумевали вопросы территориальные, ради решения которых они были готовы отказаться от выплаты причитающейся им доли императорской казны. Тем более отсутствие золота в хранилище ни для кого не являлось секретом.

— Любезный брат мой! — улыбка герцога напоминала злой оскал. — Между нами не может быть недоговорённостей, поэтому сразу скажу прямо — ваши претензии на Блекуотерское наместничество будут негативно восприняты поддерживающими меня дворянами.

— Прекрасно вас понимаю, — неожиданно легко пошёл на попятную гроссмейстер. — Исходя из этого понимания, орден не будет возражать, если вместо Блекуотера получит Паннонию, Брундизию и Тристанвальд. Это в дополнение к обсуждаемым ранее Варроа, Аскоферу и Ноземато.

— Однако… — озадаченно протянул герцог Блумфонтейн, поражённый жадностью святош до глубины души. — Отсутствием аппетита вы не страдаете, любезный гроссмейстер.

Может быть, коту-то замена Блекуотера с его золотыми и серебряными рудниками на три не самых богатых наместничества и показалось бы справедливой, но не герцогу. В трёх упомянутых провинциях выращивается половина пшеницы империи, а в некоторые годы — до двух третей. Орден получает возможность при желании прочно взять за голо любого недовольного, попросту отказавшись продавать зерно. Кто даст гарантии, что такое желание не возникнет? Покойный Ермий Неистовый называл это торговыми войнами и с успехом применял их против соседей.

— Наши аппетиты, милейший герцог, нисколько не больше ваших, — гроссмейстер укоризненно покачал головой. — Заметьте, мы претендуем всего лишь на шесть наместничеств из двадцати двух, а остальные достанутся вам.

— Достанутся, да, — хмыкнул Блумфонтейн. — Непременно достанутся, если у меня хватит сил подавить вспыхнувшие там мятежи.

— Мятежи? — гроссмейстер сделал вид, будто очень удивился. — Тиран повержен и бунтовать вроде как незачем.

— Бунт есть естественная привилегия любого дворянина. Вам ли этого не знать, граф?

— Я давно отказался от титула, — гроссмейстер смиренно потупил взгляд. — Борец со злом — вот лучший титул!

Герцог кивнул и улыбнулся. Когда-то нынешний святоша был обыкновенным имперским графом, уличённым в разбое на дорогах и крупном вымогательстве. Преступнику грозила намыленная верёвка, и тогда он объявил себя идейным борцом с тираном Ермием Неистовым и поднял мятеж. Воевать против императорских войск, разумеется, не отважился. Вместо этого смазал пятки салом и убежал за пределы империи, умудрившись получить финансовую помощь от восьми королевств и одного султаната одновременно.

— Кстати о тиранах, — оживился Блумфонтейн. — Я правильно понимаю, что вам удалось построить портал в тот мир. куда сбежали граф Вольф и самозваная принцесса Илия?

Гроссмейстер поморщился:

— Портал самопроизвольно схлопнулся, что стоило жизни четырём магам.

— Магам?

— Хм… четырём братьям третьей степени святости.

— Но возможность открыть новый портал всё ещё существует?

— Разумеется, — кивнул гроссмейстер. — При нужном количестве отправленных к богам гонцов мы откроем его хоть сегодня.

Герцогу очень понравилась определение «гонцы к богам». Вроде бы обыкновенное человеческое жертвоприношение, но звучит солидно и благородно. И слух не режет в отличии от… Цивилизованные люди оценят изящество формулировки.

— Мне нужен портал!

— Не можете чувствовать себя спокойно, пока жива принцесса Илия? А стоит ли торопиться? Ведь до её совершеннолетия ещё много времени.

— Мне нужен портал! — с нажимом повторил герцог Блумфонтейн.

— Мне тоже кое-что нужно, — ответил гроссмейстер. — И вы прекрасно знаете, что именно.

— Три наместничества.

— Шесть провинций, любезный герцог. Высший капитул ордена решил, что пора обзаводиться собственным государством.

— Во главе с вами, разумеется?

— А как же иначе? Ведь и вы не собираетесь отдавать власть кому бы то ни было. Всё справедливо, любезный герцог.

— А портал?

— Дался вам этот портал… Если придём к согласию, то я выделю вам шестерых братьев повышенной святости в постоянное пользование. Хоть каждый день открывайте и засылайте убийц к принцессе Илии.

— К самозваной принцессе Илии! Но этого мало.

— Что же ещё? — святоша преувеличенно удивлённо округлил глаза. — Неужели вы хотите потребовать с благочестивой братии денег?

— Ну что вы! — на мгновение показалось, что герцог допускал и такую возможность. — Я всего лишь хотел попросить помощи ордена при наведении порядка в мятежных провинциях. Как было правильно замечено — тиран повержен, и верным подданным моего величества не пристало бунтовать против законной власти.

— У них может быть прямо противоположный взгляд на законность вашей власти.

— Поэтому я и прошу помощи.

Гроссмейстер ненадолго задумался и кивнул:

— Я пришлю вам братьев-воителей из Панонии, Брундизии и Тристанвальда. И ещё кое-что…

Вот же ублюдок! Недвусмысленно даёт понять, что располагает значительной военной силой на своих будущих территориях. Да ещё намекает на контроль над оставшейся частью бывшей империи. Проклятье, да этот орден подобен опухоли, поразившей весь организм. Но куда деваться?

— Я думаю, мы договоримся.

— Мы уже договорились, любезный друг мой, — утомлённый переговорами магистр сел в кресло и небрежно отмахнулся от деревянной химеры, щёлкнувшей зубами возле самого уха.

— Да, — подтвердил герцог Блумфонтейн. — Когда появятся ваши маги для открытия портала?

— Не маги, а братья повышенной святости, друг мой.

— Ах да, конечно же. Ну и когда их ждать?

— Их не нужно ждать, они уже здесь.

— В Мальмезоне?

— Именно так. И если вы найдёте достаточное количество гонцов к богам, то ритуал может быть начат немедленно.

Немедленно не получилось даже при всём желании и нетерпении герцога. Во-первых, маги ордена выдвинули несуразные требования по качеству будущих жертв — к богам должны были отправиться сорок шесть шестидесятилетних девственниц и четырнадцать кривых на правый глаз хромцов с волосами рыжего цвета. Смешно? Куда уж смешнее!

И если девственниц нужного возраста после долгих поисков ещё можно было найти, то с хромыми и одноглазыми… Откуда им столько взяться? Странная штука, это святое колдовство.

В результате долгого и яростного спора со святошами пришли к соглашению заменить старух и рыжих одноглазых хромцов обыкновенными орками, но взять их в удвоенном количестве. Разумно и дёшево — недавний набег клыкастых кочевников закончился полным провалом, а степь никогда не выкупала своих соплеменников из плена. Они использовались на тяжёлых работах в каменоломнях и шахтах и довольно быстро окупали расходы на своё содержание, но ведь и больных нужно куда-то девать, да?

Герцог лично напутствовал ожидающий открытия портала отряд:

— Святые братья клятвенно обещали открыть проход между мирами точно в то место, где находится самозваная принцесса Илия. Погрешность может составлять десять-двенадцать шагов, но не более того. Вашей задачей является пленение самозванки и доставка её ко мне. Случайных и неслучайных свидетелей можете уничтожить. Граф Вольф, буде таковой обнаружится, подлежит немедленному уничтожению как преступник и бунтовщик против моей законной власти.

То ли целебная настойка на сорока травах так подействовала, то ли по какой-нибудь ещё причине, но речь герцога стала похожа на роль стряпчего из глупой пьесы в исполнении уличного театра. Во всяком случае, тон и косноязычность соответствовали идеально. Расстроенный этим обстоятельством Блумфонтейн зо злостью плюнул на пол и махнул рукой:

— Справитесь и без моих пояснений, болваны! А если не справитесь, то следующий портал будут открывать вашими жизнями.

Злость душила герцога и искала выхода. Неизвестно, добавились бы к оркам новые жертвы, если бы ритуал затянулся, но слаженная работа святош избавила окружающих от сиятельного гнева. Монотонная работа — одурманенный зельями орк растягивался внутри обозначенный горящими свечами причудливой фигуры, потом взмах ножа и бульканье перехваченного горла. И так много-много раз…

— Почти готово, ваша светлость, — угрюмый святоша с замашками опытного палача указал на появившийся мерцающий овал, по которому пробегали синие искры. — Погрешность составит не более трёх шагов.

— Можно отправлять людей?

— Одну минуточку, ваша светлость, — святоша плеснул на портал свежей орочей крови. — Вот теперь можно.

— Вперёд, бездельники! — крикнул герцог. — Тому, кто приведёт мне девчонку, я заплачу золотом по её весу.

Разумеется, его светлости никто не поверил. Но всё равно забота радовала и грела душу как несбыточная мечта или вера в сказку со счастливым концом.

Командующий отрядом сотник личной гвардии герцога Блумфонтейна задержал дыхание, как перед прыжком в холодную воду, и первым шагнул в искрящуюся неопределённость портала. Хорошие командиры всегда воодушевляют воинов личным примеров. Живут, правда, недолго…

— Остальные пошли! — крикнул святоша с разбойничьей рожей. — Не задерживаемся!

Сначала герцог посмеялся над недоумком, решившим покомандовать воинами, но потом вдруг по спине пробежал тревожный холодок. Ведь сейчас гвардейцы личной дружины уйдут неизвестно куда, и он останется наедине со святошами из ордена Последней Надежды. Что у них на уме, а? Какие приказы они получили от своего гроссмейстера? Никто не знает.

— Стойте!

— Что случилось, ваша светлость?

— Хочу убедиться, что портал в самом деле ведёт к самозваной принцессе.

— Лично?

— Зачем лично? — в свою очередь удивился Блумфонтейн. — Я отправлю десяток своих воинов, а вы выделите троих братьев для их сопровождения.

Святой брат пожал плечами:

— Гроссмейстер предупредил, что неукоснительное выполнение ваших приказов входит в ниши обязанности.

— Предупредил, значит… Вот ты и пойдёшь в портал!

Святоша кивнул:

— Как скажете, ваша светлость! — и обернулся к собратьям по ордену. — Если нам не доверяют, то мы пойдём все.

— Я доверяю, — хмыкнул герцог. — Но доверяю в меру. Просто мера у меня очень маленькая.

В гостевых апартаментах дворца Мальмезон гроссмейстер ордена Последней Надежды с затаённым дыханием следил за ритуалом построения портала. Разумеется, следил магическим зрением, так как на высшие орденские должности не распространялся постулат о мерзости и богопротивности любого вида магии. Да, империя тирана была построена на её применении, и порядочному человеку с надеждой на приличное посмертие надлежит отринуть тяжёлое и мрачное наследие деспота, обратившись к богам при сравнительно недорогом посредничестве ордена. Но братья отличаются повышенной святостью, так что им можно иногда прибегнуть к магии. Со святыми целяли, естественно.

Глупцы и простаки верят. Умный человек всё понимает и молчит, а если очень умный, то присоединяется к будущему правителю. А герцог… что герцог? Он всего лишь досадная помеха на пути к высшей власти, убрать которую не составит большого труда.

Сейчас он отправит своих воинов на поиски принцессы Илии, и останется один против шестерых братьев высокой степени святости. Нет, никакого убийства илипошлого клятвопредательства, что вы! Боги следят за исполнением клятв и строго карают нарушителей, но они же допускают вольную трактовку обещаний. Иногда очень даже вольную.

Вот светлячок внутренней энергии одного из дружинников Блумфонтейна переместился к порталу и исчез в нём. Ага, первый пошёл, всё так и должно быть. Но остальные почему не торопятся? Зачем братья… проклятье, они не должны этого делать! Неужели герцог о чём-то догадывается?

Всё пропали светлячки шести святых братьев и ещё девяти дружинников. Вот болваны… А кто теперь сместит створ портала и навсегда отправит герцога в иной мир в буквальном смысле? Болваны…

Москва-Сити. Башня «Империя».

На время проведения операции по захвату АЭС «Колумбия» граф Ульдемир Вольф попросил Соломона Хайкина отвезти Илию в безопасное место. Старый пройдоха с удовольствием согласился покинуть Соединённые Штаты, так как сам хотел находиться как можно дальше от атомной электростанции. Мало ли что пообещали сделать всё аккуратно и согласились не нажимать на незнакомые кнопки… В другом полушарии как-то надёжнее и спокойнее.

Огромным плюсом стало то, что в путешествиях по методу мистера Вольфа не нужно пересекать границы и предъявлять документы бдительным пограничникам. Зачем привлекать лишнее внимание к скромной персоне Соломона Хайкина? Ну а для поездок по России есть паспорт на имя Соломона Зальберканта из славного города Сызрани, приехавшего показать столицу любимой внучке. В том смысле, что не город Сызрань приехал в Москву, а господин Зильберкант. Документ, между прочим, самый настоящий, а не какая-нибудь жалкая подделка с Брайтон-Бич. В своё время собственноручно получен в упомянутом городе Сызрани за какие-то смешные три с половиной тысячи долларов.

— Скажи, дедушка Солик, — Илия приняла правила игры и назвала Хайкина согласно легенде. — Скажи, в Москве все дома такие огромные, или есть ещё больше?

Соломон на светящийся в ночи мегаполис с высоты шестьдесят второго этажа и вздохнул с грустью истинного философа:

— Девочка моя, ты видишь пример человеческого тщеславия и пошлого желания выделиться любой ценой. Города должны славиться жителями, а не торчащими из земли каменными коробками. Обладание самым высоким зданием не сделает человека умнее, красивее, добрее или здоровее. Всё это суета и томление духа.

— Как всегда и везде, — вздохнула Илия.

Соломон помотал головой:

— Были времена, когда лозунг «Выше! Дальше! Быстрее!» звучал гордо. Ах, какие были времена и как жалко, что я их не застал. Опоздал родиться, представляешь?

— Я тоже опоздала, — кивнула девочка. Правда, она не стала уточнять, что хотела бы родиться на несколько веков раньше, и своими глазами увидеть рождение Великой Империи своего прадеда. — Ой, дедушка Солик, а что это такое?

Хайкин без всякого интереса посмотрел на мерцающий овал, возникший метрах в трёх за окном, и отмахнулся:

— Опять какие-нибудь спецэффекты. Люди с ума посходили и готовы выкладывать огромные деньги за лазерные шоу, напрочь позабыв о старых добрых фейерверках. Не хочу даже смотреть на такое расточительство!

Наследница престола и её личный прохиндей отошли от окна гостиничного номера. Они так и не увидели, как из светящегося овала появляются человеческие фигуры, с длинным воплем падающие вниз. До встречи с землёй фигурам оставалось время на любование красотами ночной Москвы. Шестьдесят два этажа свободного падения…

«Московский неполживец»

Следственный комитет РФ расследует загадочное массовое самоубийство реконструкторов в Москва-Сити. По информации из наших источников, сегодня ночью шестнадцать человек в средневековых костюмах спрыгнули с крыши одного из небоскрёбов столицы.

Причины, побудившие людей к массовому суициду, пока неизвестны, но наш эксперт Исидор Гуменюк высказал предположение, что это событие напрямую связано с происходящими в Соединённых Штатах Америки беспорядками. Таким образом люди высказали протест против американского закона о чрезвычайном положении, ущемляющего основные свободы человека и расшатывающего основы демократии.

На вопрос, почему именно в России должны протестовать против американских законов, наш эксперт отвечать не стал, так как, по его мнению, ответ очевиден и лежит на поверхности.»

Глава 8

Округ Бентон. Штат Вашингтон. АЭС «Колумбия»

Я заканчивал построение графической части заклинания, когда меня побеспокоил сотник Свальбард.

— Граф, ты не мог бы рисовать свои закорючки побыстрее?

— А что случилось? Насколько я понимаю, ты надёжно удерживаешь станцию, и у местных просто нет шансов.

— Вот именно, — скривился Мозес. — Граф, ты знаешь, мы не самые добрые люди, но всему должен быть предел…

— Да что хоть случилось?

Сотник устало провёл ладонью по лицу и сплюнул на бетонный пол:

— Мы воины, а не мясники. Местные же не придумали ничего лучше, как отправить на штурм станции так называемую национальную гвардию. Громкое название, а по сути своей просто тупая и необученная масса, не имеющая представления о дисциплине. У зарослей крапивы против мальчишек с деревянными мечами гораздо больше шансов.

Я не понял возмущения Мозеса. Его не устраивает тот факт, что гибнут совершенно посторонние люди, а не его гвардейцы? Не мясник он, понимаете ли…Нужно будет, станет и мясником!

А местные власти действительно ничего не могут нам противопоставить. Авиацию нельзя применять сразу по нескольким причинам: во-первых, повреждение атомной станции, неизбежное при бомбардировке или ракетном обстреле, приведёт к утечке радиации. Рядом река, по берегам которой живут несколько миллионов человек. Ну а во-вторых, у любого оторвавшегося от земли летательного аппарата приборы начинают показывать облучение головками самонаведения зенитных ракет. Кто рискнёт взлететь в такой ситуации? По той же самой причине сюда не могут перебросить более-менее грамотных специалистов — во всех четырёх попытках лётчики не смогли увидеть взлётно-посадочную полосу. Так что для захвата станции местные власти обходятся тем, что есть под рукой.

Ну а под рукой ничего нет, кроме воспитанных Голливудом болванов, представляющих себя Терминаторами с миниганами.

Да, я уже знаю, кто такой Терминатор!

— Так когда ты закончишь, граф? — продолжал настаивать Мозес.

Проклятье, не узнаю бравого гвардейца, под моим командованием принимавшего участие в печально знаменитой резне при Вифании, где мы не брали пленных и не делали различий между мятежниками и мирными жителями. Неужели в воздухе этого мира растворёно особое вещество, делающее людей мягкими и жалостливыми? Было бы очень печально, если так в самом деле.

— Мне нужно ещё полчаса.

— Хорошо, — кивнул сотник. — За полчаса мы успеем провести вторую попытку переговоров и выдвинуть требования.

— Какие ещё переговоры?

— Местные обычаи и традиции, — пожал плечами Мозес. — Если разбойник захватывает заложников, то власти в первую очередь должны освободить их не считаясь ни с чем. Исполняют любые требования!

— Мы же никого не захватывали, даже персонал отпустили почти сразу. И, кстати, что ещё за вторая попытка переговоров? Разве была первая?

— Я не знал местных традиций и принял посланных к нам переговорщиков за начало штурма.

— И?

— И приказал открыть огонь на поражение.

— Не велика беда.

— Вроде бы да, но командующий национальной гвардией вельможа сильно разозлился, и второй раз переговорщики пришли только после шести неудавшихся атак с большими потерями.

— Мозес, мне нужно полчаса. Можешь хоть переговоры с ними вести, хоть целоваться взасос, но время протяни.

— Да, но…

— А если бы ты меня не отвлекал, то ритуал был бы завершён полностью.

— Понял. Так что с них потребовать?

— Мне откуда знать, что требуют в подобных случаях. Проси что-нибудь традиционное.

— Двадцать миллионов долларов мелкими купюрами, самолёт и два ведра героина?

Что такое доллары я тоже знаю. Самолёт видел. Героин не видел и видеть не хочу. Есть в нашем мире нечто подобное, хотя не настолько распространённое. Убивает человека быстрее чёрной чумы, и та по сравнению с дурманом более милосердна, забирая жизнь без мучений.

— Проси подводную лодку и полторы тонны копчёного бекона.

— Хочешь запутать след? — усмехнулся Свальбард. — Недавно слышал про страну, жители которой испытывают болезненную тягу к свиному жиру. Сейчас заставлю полкового мага накинуть на меня соответствующую иллюзию.

Я засмеялся, так как тоже слышал про эту страну, умудрившуюся ни с кем не воюя потерять семьдесят процентов населения и три четверти территории. Собственно, в этом как раз ничего смешного нет, но я представил Мозеса в красных сапогах, синих широченных штанах, в белом камзоле с вышитыми крестиком петухами…

— Ты будешь великолепен!

— Для дела же, — отмахнулся сотник. — И незачем так смеяться.

Он ушёл, оставив мне хорошее настроение и рабочий настрой. Теперь и десяти минут хватит на привязку закреплённых точек силы к своей энергетической оболочке, иногда называемой аурой. Название отчасти ошибочное, потому что «аурум» с древнего языка переводится как «золото», а золотой цвет, как известно, имеет энергетическая оболочка магически одарённого человека. Так что применять термин «аура» ко всем подряд неправильно и оскорбительно для истинных магов.

Однако я отвлёкся на пустяки. Настоящий специалист и ценитель магического искусства способен работать с любой терминологией. Ведь не от неё же зависит результат? Правильно, результат зависит от точного расчёта, способностей и опыта мага.

И вот вздрогнула магическая структура мира, превращая станцию «Колумбия» в своеобразного энергетического вампира. Она теперь будет отдавать мне не только свою энергию, но и, при пиковых нагрузках, собирать её с других электростанций. Теперь процессу не помешает даже остановка и снос самой АЭС — она символ свершившегося и памятник неизменному. И не более.

Жаль, что не получится испытать систему на эти самые пиковые нагрузки — пока нет подходящих задач, а попытка поднять со дна океана пару новых континентов вызовет неоднозначную реакцию, международную напряжённость и биржевую панику. На последней можно хорошо заработать, но я не успел предупредить личного финансиста наследной принцессы Илии. Так что с испытаниями на полную мощность придётся подождать.

— Граф! — опять появился сотник Свальбард, сияющий ярче начищенной золотой монеты. — Если мы отпустим заложников, то нам дадут десять миллионов долларов и самолёт до Катара. Кстати, где он находится?

— Мозес, у нас нет заложников, это во-первых! А во-вторых, катар это заболевание, а не государство. Катар верхних дыхательных путей описан в любом медицинском справочнике.

— Странно, — покачал головой сотник. — Но нам предлагают лететь именно туда. Неужели хотят обмануть? А мне они показались относительно честными людьми.

— Ты бы и сам постарался надуть, окажись в их ситуации.

— Не путай военную хитрость с пошлым обманом, граф, — возмутился Мозес. — Так мы соглашаемся на десять миллионов?

— Не нужно, я уже закончил с заклинанием.

— Значит…

— Значит, гуд бай, Америка! Мы отбываем к новому месту жительства.

— Инженера с собой будем брать? Очень просится.

— Какого инженера?

— Джека Лафайета. Он отказался уходить со станции вместе с прочим персоналом, чтобы быть уверенным в безопасности наших… э-э-э… ну, ты понимаешь.

— Понятно, остался проследить, чтобы мы случайно ничего не сломали. Уважаю ответственных людей. А его не пугает перспектива жить в России?

Мозес развёл руками:

— Как он сам говорит, если человека до десяти лет звали Яша Ливкин, то его до конца жизни невозможно ничем напугать.

Я не совсем понял, кто такой Яша Ливкин, но против кандидатуры Джека Лафайета возражать не буду. Если у принцессы Илии есть собственный финансист, то придворный инженер никак не помешает. У наследницы Ермия Неистового всё должно быть самое лучшее, в том числе и инженеры.

— Мозес, я открываю порталы. Ты инструктаж по поведению на новом месте жительства провёл?

— Дважды, — усмехнулся сотник. — И ты сам ещё четыре раза.

Ну, допустим, не четыре, а три. Четвёртый раз был не инструктажем, а раздачей амулетов индивидуального портала и небольшой лекцией по их использованию. Теперь, когда у меня много энергии, уже не нужно собирать людей у одного перехода и пропихивать их туда по несколько человек с риском разлететься по множеству миров. Сейчас индивидуальные порталы включаются у всех одновременно и переносят в одно и то же место с гарантией в девяносто девять процентов. Сотый тоже перенесётся, но с небольшими побочными эффектами вроде расстройства желудка или сильной икоты. Смертельных случаев или исчезновения переносимых объектов расчеты не предполагают.

— Всем приготовиться к эвакуации! — амулет вдобавок является средством коммуникации, не фиксируемой любой местной аппаратурой. — Мозес, инженера Джека Лафайета эвакуируешь лично. Если есть желание, то и Яшу Ливкина можешь прихватить. Отсчёт пошёл!

— Деньги взять не успею, — разочарованно произнёс сотник.

— Не велики деньги, — я постарался успокоить старого вояку.

— Кому как, — не согласился он. — Если привык жить на жалованье и долю с военной добычи, то и медной монетке радуешься.

— На что намекаешь? Доходы со своего графства я тратил на секретные операции Тайного Кабинета, а жил тоже на одно жалованье.

— На три жалованья, — поправил меня Мозес. — Ты занимал три высших должности в империи.

На самом деле я занимал шесть должностей. Эх, были же времена золотые, когда самыми большими проблемами представлялись козни сопредельных государств и заговоры против императора.

— Пять минут по местному исчислению до открытия портала! Всем приготовиться и разрядить оружие. Повторяю — приготовиться и разрядить оружие! Четыре минуты по местному исчислению до открытия портала…

Округ Бентон. Штат Вашингтон. Штаб контртеррористической операции.

Аманда Гопкинс, звезда первой величины канала CNN и её ведущий репортёр, подгоняла оператора неприличными словами и очень жалела об отсутствии Сэма Эггерта, после репортажа с Арлингтонского кладбища ушедшего в более спокойный отдел криминальных новостей. Он был отчаянным трусом, способным напрудить в штаны при виде русского ударно-штурмового вертолёта, зато картинке в кадре мог бы позавидовать любой профессионал. Новые операторы в стиле новых веяний непременно амбициозны, отчаянно самонадеянны и тупы до изумления.

— Держи генерала, — шипела Аманда сквозь сжатые зубы. — В кадре его держи придурок!

Юное позорище канала CNN наконец-то сообразило, что от него требуется, и направило камеру на бригадного генерала Виктора Ламбротто. Полноценного не нашлось, но для репортажа из очередной горячей точки США сойдёт и бригадный генерал.

— Скажите, сэр, что вы думаете о сложившейся на настоящее время обстановке? — Аманда сунула микрофон под нос подтянутому моложавому военному с едва заметными следами косметической операции на лице. — Как отразятся нынешние события на рейтингах президента Твиттерсона?

— Штат Вашингтон и я лично голосовал за Сару Мерлинс, — сдержанно прокомментировал генерал, расправляя несуществующую складку на идеально сидящем мундире. — Тем более не стоит говорить о рейтингах сейчас, когда их определяет не мнение избирателей, а толщина танковой брони. «Абрамсы» решают всё!

— Танки? — переспросила Аманда. — Вы собираетесь применить танки для освобождения атомной станции от террористов?

— Я сделаю это, — подтвердил генерал. — Террористы неожиданно прервали переговоры и отказываются выходить на связь несмотря на все наши старания. Мы предложили им десять миллионов долларов наличными, а они молчат! Представляете сумму?

Аманда Гопкинс представляла мизерность суммы, так как в прошлом году делала репортаж с аукциона, где за двести пятьдесят миллионов была продана бумажная салфетка из ресторана с карандашным рисунком Кандинского. А ещё за эти десять миллионов можно купить кладовку в выставленном на торги доме покойного Майкла Джексона.

— И всё же мне хотелось бы услышать о танках подробнее, сэр.

— Их не нужно слушать, — усмехнулся Виктор Ламбротти. — Их нужно видеть.

— Но на атомной станции…

Генерал, явно позируя перед камерой, снял с пояса рацию и рявкнул в неё:

— Подразделению «Браво» выдвинуться на предусмотренные планом позиции! Подразделению «Альфа» приступить к подавлению огневых точек террористов! Как меня поняли, приём?

Аманде приходилось бывать в Иране и Ираке, так что она могла с уверенностью сказать, что действия бригадного генерала Ламбротти отдавали дешёвой опереткой. Не иначе как он после службы намеревается пойти в политику и сейчас набирает очки у будущих избирателей. За её, Аманды Гопкинс, счёт набирает. Неужели не понимает, что дела так не делаются? Политика подразумевает большие деньги, немалая часть которых тратится на прикармливание средств массовой информации и их отдельных представителей. А за бесплатно только птички поют!

— Уолтер, работаем по варианту «С».

Оператор, не отягощённый ни интеллектом, ни моралью, хищно улыбнулся. Упомянутый вариант предусматривал подачу материала в самом невыгодном свете, и в среде профессионалов считался довольно сложным в исполнении. Не нужно ничего врать и редактировать в компьютерных программах, иначе получишь иски на астрономические суммы, тут главное — сделать героя репортажа смешным, глупым и агрессивным. Поймать в кадр высунутый язык или палец в носу — удача. Записать оскорбительные высказывания в адрес людей с иным цветом кожи или сексуальными предпочтениями — удача вдвойне.

Мистер генерал желает войти в политику? Так добро пожаловать в политику, сэр!

США Белый дом. Спальня президента.

Президент Твиттерсон любил вздремнуть часик-другой после полудня. Он вообще придерживался здорового образа жизни, и в свои восемьдесят с лишним лет выглядел не более чем на шестьдесят. Спокойный ритм работы и строгий распорядок дня способствуют долголетию и благоприятно влияют на организм.

Но сегодня не тот день, когда Гуффи Твиттерсону суждено отдохнуть — дверь спальни распахнулась от сильного толчка извне, заставив испуганно вздрогнуть первую леди государства, и ворвавшийся вице-президент громко крикнул:

— Просыпайся, Гуффи! Срочно просыпайся!

Твиттерсон открыл глаза и спокойным голосом спросил:

— Какого чёрта, Денни? Почему ты врываешься в мою спальню, разрази тебя гром? Русские взяли штурмом Пентагон, да?

— Нет.

— Тогда их десантники штурмуют форт Нокс, а танки форсируют Миссисипи?

— Нет.

— Значит, Брюс Уиллис отказался взрывать падающий на Техас метеорит. Объясни мне спокойно, Денни!

— Танки есть, — согласился вице-президент. — Но это наши танки. Это «Абрамсы», Гуффи!

— Разумеется «Абрамсы», — хмыкнул Твиттерсон. — Я ещё не выжил из ума окончательно, и хорошо помню, какие танки стоят на вооружении нашей армии. А что с ними не так, Денни?

Президент откинул одеяло и сел в кровати, а первая леди потеряла интерес к скучному мужскому разговору и перевернулась на другой бок.

— Я включу телевизор? — Дениэл Пробст взял в руки лежавший на прикроватной тумбочке пульт. — Новости идут в режиме нон-стоп, и лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

— Это русская поговорка, Денни.

— Я знаю.

— Знаешь, но всё равно говоришь, — упрекнул президент. — Если избиратели узнают, то наш рейтинг может серьёзно пострадать.

— За что бы я не беспокоился, так это за рейтинги, — Пробст мотнул головой в сторону засветившегося экрана. — Им уже некуда падать, Гуффи.

На экране появилось сияющее от причастности к сенсации лицо молоденькой журналистки, затарахтевшей в микрофон:

— За моей спиной вы видите единственный действующий энергоблок атомной электростанции «Колумбия», якобы захваченной террористами. Удивительно, но сами террористы, по утверждению бригадного генерала Виктора Ламбротто удерживающие заложников, до сих пор не подали признаков жизни. Они не вышли на переговоры, не выдвинули требования, и вообще не сделали никаких заявлений. Складывается впечатление, что эти плохие парни существуют исключительно в воображении военных, решивших заработать по медальке за расстрел атомной станции из танковых орудий.

Камера крупным планом показала лениво ползущий «Абрамс». Но вот он остановился, чуть довернул башню, изрыгнул сноп огня из устрашающего размера ствола. Следующим кадром оператор показал попадание снаряда в здание энергоблока — короткий высверк и быстро увеличивающееся в размерах облако пыли.

Репортёрша издала вопль:

— Вы видите это? Танки прямой наводкой бьют по атомной электростанции, и до локального апокалипсиса остались считанные мгновения. Не забывайте, что события происходят в непосредственной близости от берегов реки Колумбия, а это не просто река, это серьёзный объём грузового и пассажирского судоходства. В расположенных ниже по течению населённых пунктах проживают более двух с половиной миллионов человек, в том числе город Портленд с населением шестьсот пятьдесят тысяч. Что ждёт всех этих людей?

Ещё раз бухнула танковая пушка, из-за чего камера в руках оператора ощутимо вздрогнула.

— По уверениям бригадного генерала Виктора Ламбротто приняты все меры по недопущению подрыва станции террористами, но по его же приказу населению раздаются противогазы. Что это, преступная некомпетентность или сознательное вредительство? И куда смотрит президент Твиттерсон?

Камера опять показала репортёршу:

— Мы обязательно добьёмся ответов на поставленные вопросы, а пока следите за развитием событий на нашем канале! С вами Аманда Гопкинс и Уолтер Сквадронски. Оставайтесь с нами!

Вице-президент приглушил звук и развёл руками:

— Вот как-то так, Гуффи. Других новостей у меня для тебя нет. Что будем делать, Гуф?

Президент Твиттерсон мелко подрагивающими пальцами расстегнул воротник шёлковой пижамы:

— Срочно позвони этому идиоту и прикажи прекратить обстрел.

— Не получится при всём желании, — снова развёл руками Пробст. — Связь со всем штатом Вашингтон отсутствует. Не работают даже военные проводные линии.

— А как эти? — удивился президент и показал пальцем на экран телевизора. — Каким образом у каких-то долбанных репортёров связь есть, а у армии её нет? Кто на самом деле управляет нашей страной, Денни?

— Кто управляет? Хм… если судить по суммам пожертвований, то…

— Это был риторический вопрос, — нахмурился президент.

— Я понял.

— А если понял, то немедленно свяжись с этим сукиным сыном генералом Ламбротто и прикажи отвести танки от станции.

— Но я же говорил, что связи нет.

— Отдай приказ в «Букфейсе».

— Маркус Цукерброд якшается с демократами, так что…

— Тогда через что-нибудь другое. Ещё недавно в Европе существовала страна, управляемая через социальные сети.

— Нет, — покачал головой Пробст. — Этим мы лишний раз подтвердим свою неспособность контролировать ситуацию.

— А мы её не контролируем? — расстроился Твиттерсон. — И что же делать?

— Обратиться к русским?

— Зачем?

— Попросить их связаться с бригадным генералом Ламбротто.

— Они смогут?

— А почему бы нет? Вопрос только в цене.

— Любую сумму, Денни! Обещай любую сумму!

— Их президент не берёт деньгами, Гуф.

— А чем?

Пробст на минутку задумался и нехотя признался:

— У нас практически нечем их заинтересовать. Если только…

— Аляску не отдам! Предложи им Пуэрто-Рико, Денни.

— Я хотел сказать, что в обмен на помощь нам придётся слить им Германию или Францию.

На экране телевизора вновь появилась девица с микрофоном и вице-президент прибавил звук:

— Срочная новость из штата Вашингтон! Только что стало известно о крупной аварии в системе охлаждения станции, вызванной обстрелом из танковых пушек. Я не знаю о дальнейших планах бригадного генерала Виктора Ламбротто, но в графике нашей съёмочной грумы следующим пунктом стоит стремительное бегство из этого проклятого богом и людьми места. С вами Аманда Гопскинс и Уолтер Сквадронски. Сматывайтесь вместе с нами!

Девица с микрофоном пропала с экрана, и президент Твиттерсон мрачно сказал:

— Всё, Денни, русским можно не звонить.

— Даже насчёт политического убежища?

— Надеюсь, до этого ещё далеко.

— Я тоже надеюсь, Гуф.

«КоррупционерЪ»

За минувшие сутки самолётами МЧС РФ в зону бедствия было завезено двести сорок тонн медикаментов и продовольствия, а так же сто тысяч штук индивидуальных дозиметров. Дальнейшей переброске гуманитарной помощи на западное побережье США, пострадавшее от взрыва АЭС «Колумбия», мешает сформировавшийся над северной частью Тихого океана циклон.

Президент Российской Федерации Глеб Егорович Жеглов пояснил, что небольшие разногласия во внешней политике между РФ и США не должны стать помехой для проявлений человеколюбия и гуманизма.

Об этом же президент России заявил в ходе телефонного разговора с президентом США Гуффи Тфиттерсоном. Разговор продолжался более трёх часов. стороны обсудили множество важнейших вопросов, и пришли к согласию по большинству имеющихся ранее проблем.»

Глава 9

В выборе места жительства я доверился Соломону Хайкину, поставив перед ним несколько довольно простых условий. Во-первых, это не должен быть огромный город, в котором невозможно дышать из-за бесчисленного множества автомобилей. Во-вторых, это не должно быть захолустье с коровами на улицах и огромными лужами в качестве местных достопримечательностей. Наличие университета обязательно. И от столицы чтоб недалеко. Вот в принципе, и все мои пожелания.

Поэтому я очень удивился, выйдя из портала на окраине заросшей цветущими липами деревни. Если не ошибаюсь, именно деревнями называются маленькие селения из нескольких покосившихся деревянных домов, крытых ребристыми листами рыжего от ржавчины железа со следами старой краски. Ещё повезло, что попали на старый разбитый асфальт, неизвестно как сохранившийся среди разлившихся после недавних дождей луж.

Мозес, выбравшийся из своего перехода следом за мной, озадаченно почесал затылок и спросил:

— И куда нас тёмные боги занесли в этот раз, граф?

Если бы я знал, то обязательно бы ответил. Но не признаваться же в том, что сам ничего не понимаю? Граф Вольф не должен выглядеть болваном даже в глазах старых друзей.

— Мы в сельской провинции.

— А зачем?

— Ты сам представь ситуацию, когда в городе из порталов вываливается вооружённая до зубов толпа. Угадаешь реакцию стражников?

Барон Свальбард понимающе кивнул:

— Ну да, о чём это я… Разумеется, среди селян мы будем смотреться органичнее. Всегда подозревал, что селяне без автомата и пары гранат даже свиней кормить не ходят.

Смеётся… а у меня вдруг появилось сильное желание выдернуть ноги этому самому Соломону Хайкину.

— Да, граф, — внезапно насторожился Мозес. — Ты заметил, что здесь навозом не пахнет? И безлюдно… Странная какая-то деревня.

Действительно не пахнет. Между прочим, даже магия не смогла избавить столицу империи Ермия Неистового от вони огромного количества продуктов жизнедеятельности лошадей и столичных жителей, а тут обычная деревня, где неприятно пахнуть должно в обязательном порядке. Что за место нам подыскал мистер Хайкин, задери его тёмные боги?

Зазвонивший телефон известил, что упомянутый Соломон Хайкин прямо-таки жаждет пообщаться со мной. Ну что же, надеюсь, он сумеет убедительно оправдаться и остаться в живых.

— Слушаю вас.

— Мистер Вольф?

— А кого вы хотели услышать, достопочтенный Соломон?

— Вас! — обрадованно хрюкнуло в телефоне. — Вы таки уже на месте, или пока ещё не совсем приехали?

— Если под местом подразумеваются покосившиеся хижины среди бурьяна, то, конечно же, приехали. Но только хотелось бы знать, что мы здесь делаем, достопочтенный Соломон.

— Как это что? — в голосе Хайкина послышалось искреннее удивление. — Мы ждём меня! В том смысле, что вы ждёте меня и представителя строительной компании для согласования проекта и подписания договора.

— Какого договора?

— На выполнение работ. Или вы так и собираетесь жить в заброшенной деревне в том виде, в каком она сейчас есть?

— Мы говорили о городе с университетом, Соломон.

— Вы его не видите? А он таки есть! От вашей деревни до города всего семьдесят километров. Правда, из них шесть по грунтовкам, но дорогу с асфальтовым покрытием мы построим в первую очередь.

— Это чёрт знает что! — не удержался я от местного не слишком грубого ругательства. — Если каждый болван начнёт трактовать мои указания настолько вольно, то количество болванов в самом ближайшем времени стремительно сократится.

В телефоне наступила тишина, изредка прерываемая обиженным сопением. Потом Хайкин спросил:

— Вы позволите объяснить лично?

— Разумеется. Когда вы сможете прибыть сюда?

Судя по тишине в телефоне, Соломон ожидал мгновенного перемещения порталом. Ну уж нет, пусть добирается своими силами, раз в условиях была указана транспортная доступность. Да хоть пешком пусть идёт, но чтобы к вечеру был здесь!

Тем временем гвардейцы рассыпались по округе, осматривая местность и занимая оборону в ключевых точках. Отсутствие местного населения ещё не гарантирует безопасность — чаще наоборот, именно в безлюдных местах неосторожный и потерявший чувство самосохранения человек рискует расстаться с жизнью наиболее болезненным способом. Не приходилось отбиваться от нежити обломком тележной оглобли? Непередаваемые ощущения…

Так что появление неопознанного транспортного средства не осталось незамеченным. Великолепный образец технического гения нашей новой родины, прошедший усовершенствование народной смекалкой, выглядел сурово и солидно. Мне уже приходилось видеть автомобили и ездить на них в качестве пассажира, но те самобеглые коляски не шли ни в какое сравнение с этим монстром. Примерно как пудель и волкодав — оба вроде собаки, но… Тут же целый водяной дракон, случайно угодивший в болото. Такой же зелёный и заляпанный грязью, разве что рычит немного тише. Но очень немного.

Один из гвардейцев вскинул на плечо гранатомёт:

— Разрешите сделать предупредительный выстрел на поражение, ваше сиятельство?

— Нет, не разрешаю, — я набросил иллюзию на тех, кто стоял поблизости и пошёл навстречу прыгающей по лужам машине.

Далеко, правда, не ушёл. Начищенные до блеска туфли и костюм по местной моде как-то не располагают к прогулкам по грязи, и я лишь обозначил движение в сторону рычащего механического монстра.

Мозес, оставшийся рядом, поинтересовался:

— Неужели воздух этого мира сделал тебя миролюбивым, граф? Ещё недавно на стук в дверь ты отвечал боевым заклинанием, и только потом интересовался, кого это там принесло.

Ну, насчёт миролюбия отрицать не буду, есть такое. Ведь здесь не нужно изображать великого и ужасного верховного мага Ульдемира Вольфа, советника и собутыльника императора Ермия, главу Тайного Кабинета. И приводить людей в трепет и вгонять в ужас тоже не нужно. Лишнее всё это. Нам бы тихо и мирно провести несколько лет до совершеннолетия Илии, а потом уйти к себе без приключений и войны.

— Мы все меняемся с возрастом, дорогой барон.

Мозес с недоверчивой улыбкой покачал головой, но промолчал. Только чуть позже громко выругался, когда жидкая грязь из-под колеса подъехавшей машины выплеснулась ему под ноги.

— Здравствуйте, товарищи! — выбравшийся из механического монстра невысокий худощавый человек светился доброжелательностью. — Я как чувствовал, что вы сегодня приедете! Дай, думаю, сгоняю в Кистенёвку, а тут как раз Соломон Иванович звонит… Вы на чём приехали?

Незнакомец, болтающий со скорострельностью пулемёта, почему-то вопросительно посмотрел на мои ботинки. Видимо не ожидал, что те будут сиять первозданной чистотой.

— Да мы, собственно, своим ходом прибыли.

— Вертолётом, — сделал вывод незнакомец. — Соломон Иванович так и сказал, что приедут солидные люди.

Да, уж… у графов Вольфов солидности на всю империю хватит, и ещё на пару государств останется.

— А вы, собственно, кто будете?

— Ах да, — спохватился водитель механического монстра. — Николай Ильич Королёв, глава местной администрации.

Пред прибытием сюда мне пришлось изучить политическое устройство нашей новой родины, и я уточнил:

— Областной администрации, районной, или…

— Или, — кивнул Королёв. — Председатель сельсовета, в который кроме Кистенёвки входят Растеряево, Ошарская, Бешенцево и Малое Бухалово.

— Занятные названия, Николай Ильич.

— Мы привыкли. А так да, приезжие смеются. Вы, простите…

— Владимир Владимирович Волков, — перевёл я на русский язык имя и фамилию. — А это начальник моей охраны и глава внутренней безопасности Моисей Свальбард.

— О! — председатель сельсовета с интересом посмотрел на сотника. — А вы не похожи на… хм…

— Он только по отцу Свальбард, а по материнской линии вполне приличный человек с огромным боевым опытом.

— Простите, не хотел обидеть, — извинился Королёв.

— Пустяки, — отмахнулся Мозес. — А что привело вас сюда, Николай Ильич? И зачем звонил Соломон Иванович?

Председатель сельсовета искренне удивился вопросу:

— Как это что привело? Должен же я познакомиться с новыми жителями? Не каждый день можно увидеть человека, целиком выкупившего заброшенную деревню. Вы чем здесь заниматься будете?

— В каком смысле?

— В смысле сельского хозяйства. Животноводство какое-нибудь экзотическое вроде страусовой фермы?

— Ах вот вы о чём. Нет, Николай Ильич, я собираюсь здесь просто дом построить.

— На двух сотнях гектаров?

— Люблю простор. И вообще я человек нелюдимый, соседей не терплю. Особенности характера, так сказать.

Председатель понимающе кивнул:

— У меня тоже такое бывает, только капиталы не позволяют характер проявлять. Вернее, отсутствие капиталов. А хотите, я экскурсию проведу по вашим владениям?

Королёв оказался местным уроженцем, и через час мы со всеми подробностями знали печальную историю погибшей деревни. Председатель показал остатки фундамента школы, обвалившийся колодец с лучшей в районе водой, заросли крапивы на месте фермы, и десяток оставшихся нам в наследство развалюх.

Чем больше он рассказывал, тем меньше верилось, хотя в магическом зрении была видна искренняя убеждённость в своих словах. Но всё равно… ну не может такого случиться без войны и вражеского нашествия.

— Вот так вот и не повезло Кистенёвке, — закончил экскурсию председатель. — И не только ей не повезло.

Кстати, любопытный термин — «везение». Первый раз обратил на него внимание при изучении языка, и до сих пор не могу перевести с русского на общеимперский. Нет у нас такого слова, обозначающего нечто близкое к удаче, но удачей не являющееся. Как-нибудь позже, когда появится больше свободного времени, обдумаю этот вопрос с точки зрения магической науки. Есть в этом глубокий, но пока ускользающий от понимания смысл.

— Как вы тут вообще живёте? — поинтересовался Мозес.

Королёв невесело усмехнулся:

— Вам правду сказать, или как оно на самом деле?

— Лучше честно.

— Хреново живём, — председатель достал из кармана пачку местных курительных палочек со смесью сена и небольшого количества отходов табачного производства. — Угощайтесь.

— Спасибо, но я предпочитаю сигары, — отказался Мозес.

— Как хотите, — Королёв прикурил, делал глубокую затяжку и прикрыл глаза. — Половина домов в деревнях выкуплена дачниками, а жители разбегаются.

— Нет работы?

— Наоборот, слишком много работы. У нас же руками приходится работать, чтобы более-менее прилично жить, а людям хочется отбарабанить восемь часов, да спокойно сесть с пивом к телевизору. Попробуй кого заставь от зари до зари в поле пахать.

— Маленькие заработки у крестьян?

— Да не сказал бы. Тракторист получает в два-три раза больше офисного хомячка, плюс огород и прочее. Но…

— Клеймо неудачника? — догадался сотник.

— Именно. Подальше от крупных городов, где деваться некуда, ещё осталась привычка к работе, а нам не повезло оказаться в часе езды от областного центра.

Вот опять слышу слово «везение». Будто специально его подсовывают как подсказку или руководство к действию. Боги этого мира развлекаются?

И снова зазвонил телефон. Соломон Хайкин виноватым голосом сообщил, что билеты на поезд отсутствуют, самолётом он лететь боится, а четыреста с лишним километров на автобусе окажутся слишком тяжёлым испытанием для маленькой Илии. Старый прохиндей…

— Тёмные боги с вами, мистер Хайкин, — произнёс я вполголоса, отвернувшись от Николая Ильича. — Сейчас пришлю вам сообщение с кодом активации портала. Минут через сорок можете переходить.

В магии по СМС нет ничего сверхъестественного, и всё можно объяснить с точки зрения магической науки. В подробности вдаваться не буду, иначе объяснения запутают вас окончательно. Просто поверьте — это работает при достаточном количестве энергии.

Хайкин и Илия прибыли ровно через сорок минут, выйдя из портала в зарослях малины, а ещё через час примчалась машина с представителями строительной фирмы. Я оставил Мозеса обсуждать проект и утрясать ничего не значащие мелочи, а сам взял за руку маленькую повелительницу и повёл показывать Кистенёвку. Если поразмыслить, то не самый плохой вариант для проживания, хотя поначалу показалось наоборот. И Соломон полностью прав, выкупив для нас эту землю — здесь нет посторонних, а немногочисленным визитёрам легко отвести глаза и заставить не заметить полторы сотни императорских гвардейцев. В городе было бы сложнее.

Принцессе понравилось всё. Выросшая во дворце девочка с восторгом рассматривала невиданные ранее полевые цветы, прислушивалась к стрёкоту кузнечиков и жужжанию шмелей, радостно хлопала в ладоши, провожая взглядом полёт бабочек. И всюду нас провожал гул пчёл на одуряющее пахнущих липах.

Собравшийся уезжать председатель сельсовета заметил интерес Илии и подошёл с неожиданным предложением:

— Владимир Владимирович, а вы не хотите завести пасеку? В Бешенцево на прошлой неделе старый пчеловод умер, так его наследники с удовольствием пристроили бы куда-нибудь тридцать с лишним ульев.

— Э-э-э… — я даже немного растерялся. — Видите ли, Николай Ильич, мне раньше никогда не доводилось… Да и вообще…

— А что? — в глазах председателя загорелся финансовый интерес, наверняка подогретый обещанием доли от наследников. — Всё равно чем-то будете заниматься, так почему не пчёлами?

Я задумался, и тут же появилось ощущение, будто кто-то невидимый смотрит на меня с обречённым отчаянием и тщательно скрываемой надеждой. В этих чувствах не было агрессии или желания навязать свою волю, только ожидание.

«Ты кто?»

На посланный в пространство вопрос почти сразу же пришёл ответ:

«Это я. Я — мы. Я — все. Ты нас чувствуешь, человек?»

Пчёлы? Я сошёл с ума и разговариваю с пчёлами? Бред полный… наука больше двух тысячелетий назад установила, что даже высокоорганизованные насекомые не являются разумными. Ими движут инстинкты, а не разум.

«Ты нас чувствуешь, человек?» — невидимка повторил вопрос. — «Плохо. Тесно. Скоро нас не станет. Помоги нам, человек.»

Боги подтвердят, что в роду графов Вольфов никогда не было жалостливых и сентиментальных людей, плачущих над раздавленной букашкой и впадающих в депрессию при виде бездомной кошечки. И эти же боги свидетели, что я иду на этот шаг исключительно из научного интереса, а не из-за просьбы помочь или каких либо других причин.

— Что вы говорили о пасеке, Николай Ильич?

Принцесса Илия захлопала в ладоши:

— Ой, у нас будут жить вот эти вот полосатенькие?

— Если Владимир Владимирович позволит, — хитро улыбнулся председатель. — Он очень добрый, да?

Не понял… вот сейчас про меня было? Про человека, чьим именем в империи пугали несколько поколений детей?

— Очень добрый, — подтвердила Илия. — А кто в это не верит, тому можно посочувствовать.

— Ага, понял, — кивнул председатель. — Если хотите, Владимир Владимирович, то мы можем проехать на пасеку прямо сейчас.

Мы хотели. А что ещё делать, если все заняты и не нуждаются в общем руководстве и ценных указаниях? Соломон Хайкин и Мозес Свальбард терроризируют представителей строительной компании, маскирующиеся под гастарбайтеров гвардейцы обживают покосившиеся дома и разбивают палаточный городок… Зачем им мешать?

Председатель любезно распахнул дверцу своего механического монстра:

— Уважаемых пассажиров прошу подняться на борт нашего лайнера. Экипаж приветствует вас!

— А как называется ваша машина, Николай Ильич?

Князев рассмеялся:

— Собственное имя она пока не заслужила, а в девичестве была «Уазиком». Три с половиной года этот танк собственными руками собирал!

Внутри оказалось довольно уютно. Ещё не ездил на танках и не могу сравнивать, но всё удобно и мягко. Даже свежий ветерок задувает из забранных решётками отверстий. Как его там… кондиционер, да?

Едет тоже мягко, скрадывая большими колёсами мелкие ямки разбитой грунтовки. И что только не придумают, лишь бы дороги не строить!

— Не возражаете против новостей? — Князев сначала включил радио и уже потом спросил. — Люблю быть в курсе последних событий в мире. А как вы, Владимир Владимирович, относитесь к гражданской войне в Соединённых Штатах?

— Разве там идёт война?

— А что же ещё, как не война?

Я пожал плечами и не стал отвечать. Может быть со стороны виднее, но мы в той стране за океаном войны не заметили. Многочисленные бунты охамевшей от вседозволенности черни видели, но это бывает в любом государстве. Естественный процесс выделения миазмов при гниении отбросов общества. Успешно лечится при помощи топора и намыленной верёвки.

— В Америке скучно, — заметила Илия. — Вот люди и развлекаются в меру сил. Они так шалят, пока строгий воспитатель с розгами не пришёл.

— Вы были в Америке?

— Позавчера, — кивнула юная принцесса. — А вчера и сегодня утром уже в Москве. Но тут мне больше нравится.

— Я думаю, что с пчёлами понравится ещё больше, — заверил председатель. — Да вы через полчаса их увидите. Когда-нибудь занимались пчёлами. Владимир Владимирович?

Болтовня Князева показалась утомительной, и я зацепил энергетическую нить управления радиоприёмником. Прибавил звук на полную мощность, и дрожащий от восторга женский голос заполнил салон автомобиля:

— Вооружённая молотками, кувалдами и обрезками арматуры толпа только что прорвала полицейское оцепление и ворвалась на Арлингтонское кладбище. Убито, по меньшей мере, пятеро служителей порядка и более двадцати получили ранения. Напомним, что изначально протесты у мемориала были организованы пацифистскими организациями, простите за тавтологию, и направлялись против милитаризации истории Соединённых Штатов. Потом к ним примкнула радикально настроенная молодёжь афроамериканского происхождения и члены этнических преступных сообществ, так что протест быстро перетёк из состояния мирной манифестации в агрессивную вакханалию, с неясными целями и отсутствием моральных ограничителей.

Председатель сельсовета убавил звук и хмыкнул:

— Что-то в последнее время американцам не везёт. Ещё немного, и их начнут считать неудачниками.

Опять слышу про везение. И почему-то оно не является синонимом удачи. Странно… Ладно, позже разберусь.

«Вечерний Минск»

Президент Республики Беларусь Николай Александрович Лукашевич провёл экстренное совещание правительства, посвящённое участившимся провокациям на белорусско-германской и белорусско-румынской границах.

В совещании принял участие чрезвычайный и полномочный посол Конфедерации Штатов Центральной Украины, разносивший чай, бутерброды и прохладительные напитки».

Глава 10

Славельградская область, Китежский район, деревня Кистенёвка

Работы по проведению деревни Кистенёвки в жилой вид велись под присмотром опытного в этих делах Соломона Хайкина и не требовали от меня ничего, кроме финансирования и молчаливого одобрения. По местной моде строились деревянные дома, что поначалу вызывало недоумение. Ведь дерево, это материал для крестьянских хижин, а обеспеченный человек должен иметь крепкое каменное жилище. Не обязательно мрамор и полированный гранит, но хотя бы тёсаный известняк или пилёный ракушечник, облагороженные штукатуркой.

Здесь же наоборот, каменные дворцы новой постройки считаются образцами пошлого вкуса и показателем дурных манер, зато ценятся так называемые «терема» из кедра или лиственницы. И обязательно баня из липовых брёвен.

Баня, это избушка для омовений и прочих водных процедур, и совсем не похожа на имперские термы. Нет бассейнов с прохладной и тёплой водой — в русском банном искусстве не признают полутона и полумеры.

Вот и сейчас мы сидим, завернувшись в простыни, и ведём неспешный разговор под приличное холодное пиво. Тоже, кстати, традиция — баня без пива считается напрасной тратой времени.

Соломон, кивая на запотевший металлический бочонок, объяснил непонятливым чужеземцам:

— Вино здесь нельзя пить, понимаете? С вином целебное воздействие бани меняется на прямо противоположное! Вот водочки можно, но немного и не сразу. Домой придём, и уже тогда…

Домом Хайкин называет наскоро отремонтированную развалюху из двух комнат, где одну занимает принцесса Илия, а во второй расположились мы с Мозесом. Жильё и выбрали из-за уцелевшей и не сгнившей окончательно бани.

— Вино есть благородный напиток, а пиво для простолюдинов, — сотник сосредоточенно чистит здоровенную вяленую рыбину, поэтому говорит ни к кому конкретно не обращаясь. — Вкусно, но не благородно.

Я не стал спорить, но про себя посмеялся — Мозес стал бароном сравнительно недавно, и у него ещё не прошло болезненное любование титулом. Аристократы из старых фамилий на такие условности внимания не обращают, если они настоящие аристократы. Мне, например, не зазорно выпить пива или пообедать в дешёвом припортовом кабаке. Если там кормят вкусно или хотя бы съедобно, то чести это не умаляет.

Соломон пожал плечами:

— Можешь не пить, я не настаиваю.

Он выбрал с тарелки кусочек окорока пожирнее и собрался ещё что-то сказать, но распахнувшаяся дверь помешала это сделать.

Заглянувший в предбанник десятник Жигимонт Круль доложил:

— Принцесса Илия просит вас подойти, граф, — но под укоризненным взглядом Мозеса тут же поправился. — Владимир Владимирович, Илия просила вас срочно подойти на пасеку.

Да, забыл сказать, что тех пчёл в деревне Бешенцево мы тогда купили. Все сорок два улья и к ним в придачу множество мелочей, целиком занявших немаленький сарай. И уже вторую неделю принцесса Илия осваивала науку пчеловодства, объявив это естественной привилегией наследницы престола.

— Что там случилось, Жигимонт?

Десятник сделал неопределённый жест:

— Она попросила поторопиться и обещала всё объяснить на месте.

Да что тут торопиться? Три минуты неспешным шагом. Одеваться дольше будем.

Правда, Соломон категорически заявил:

— Я к пчёлам не пойду. Мёд одобряю, но предпочитаю его в готовом виде.

Мы не стали настаивать. Не хочет идти, так и не нужно. Только я подозреваю, что дело не в пчёлах, а в большом копчёном окороке, который Хайкин намеревается съесть в отсутствие посторонних глаз. У него какой-то особенный благочестивый религиозный обет, связанный с обязательством не есть свинину при свидетелях. Не будем мешать человеку зарабатывать божественную благодать.

От бани до пасеки триста с небольшим метров в местных единицах измерения, но гул раздражённых насекомых слышен едва ли не с половины расстояния. Мозес с опаской поглядывает по сторонам и заранее намечает пути отступления.

Шепчет елё слышно:

— Граф, ты точно уверен, что они меня не сожрут?

— Уверен, — говорю я без тени сомнения, хотя на самом деле не могу и не хочу давать гарантии. — Но на всякий случай активируй амулеты с защитными куполами.

— Сразу несколько штук? — Мозес остановился и посмотрел с удивлением. — Стандартный купол выдерживает обстрел крепостными баллистами, а усовершенствованный отражает взгляд пяти василисков одновременно.

— Можешь не активировать.

И в самом деле, инстинкт самосохранения должен включаться автоматически, и если человек напрашивается на неприятности, то не буду его отговаривать. Меня пчёлы не тронут — в их жужжании не слышу адресно направленной агрессии. Есть насторожённая доброжелательность и едва различимая робкая просьба о помощи. Что опять у них приключилось? Если снова нужно разгонять облака и продлевать цветение липы ещё на неделю, то плюну и уйду. Не насекомые, а попрошайки какие-то! Любители халявы…

Принцесса Илия встретила нас вопросом:

— Никто сегодня порталы не строил?

— Вроде бы нет, а что?

— Представляете, какой-то мудак соорудил портал сразу на трёх ульях!

— Это нехорошее слово!

— А хороших слов у меня нет! Туда пчёл затянуло!

— С трёх ульев?

— С трёх затянуло, а ещё восемь атаковали сами. Как же я теперь без лётной пчелы? Мёд собирать некому…

Дворец Мальмезон. Бывший загородный дом императора Ермия Неистового.

— Давайте.

Герцог Блумфонтейн махнул рукой, давая сигнал к началу ритуала построения портала в другой мир, и одним глотком осушил большой кубок выдержанного лигурийского вина. Претендента на пустующий трон Империи трясло от смешанного со страхом предвкушения.

Страх от того, что переход между мирами открывали не поднаторевшие в этом деле братья из Ордена Последней Надежды, а чудом сохранившиеся маги, которым в иных обстоятельствах не доверили бы зачаровывать от мышей деревенские амбары. Но других нет и не будет — сам постарался, чтобы уничтожить любого одарённого. И спохватился слишком поздно — теперь магия в руках святош, только их помощь обходится дорого. Так дорого, что лучше рискнуть и обойтись своими силами.

Ну а предвкушение понятно и объяснимо — портал откроется в нескольких шагах от единственной наследницы императора Ермия, и удар меча легко устранит досадную помеху на пути к трону. Прошлая попытка не удалась, и на этот раз герцог решил лично шагнуть в иной мир, чтобы собственноручно закрыть вопрос. Ведь ещё древние говорили: — «Хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо? Сделай сам!»

— Осторожнее, свиньи! — Блумфонтейн промокнул перчаткой попавшую на лицо каплю жертвенной крови. — Если ритуал пойдёт неправильно, то…

Многозначительная пауза страшнее угроз и обещаний жестоко покарать. В молчании повелителя каждый видит и проецирует на себя собственные ужасы, а услужливое воображение делает их ещё страшнее.

— Ваша светлость, — пожилой маг со свежим рубцом от удара плетью на лице едва сдержал желание бросить всё и упасть на колени. — Ещё восемьдесят четыре…

— Меня не интересуют подробности! Я жду результат!

— Да, ваша светлость, — низко поклонился маг, и прикрикнул на помощников. — Пошевеливайтесь, уроды!

Впрочем, крики ничего не могут ускорить — в ритуале важно каждое движение, а спешка может только навредить. Вот в прошлый раз кровь жертв не успела впитаться в алтарь и плеснула через край, залив свечи на лучах пентаграммы. Теперь западное крыло дворца Мальмезон наглухо заколочено из-за прорвавшихся из неизвестной реальности ядовитых слизней.

— Кругом одни идиоты, — сам с собой разговаривал Блумфонтейн. — Как будто я не знаю количество жертв.

Да, сегодня герцог расщедрился и отправил на алтарь людей. Прошлые попытки провалились из-за принесённых в жертву орков, так что лучше перестать экономить на мелочах. Полторы сотни человек, это ведь мелочи, правда?

После сотой жертвы ярче вспыхнули чёрные свечи на лучах пентаграммы, а чуть в стороне от алтаря появилась изумрудная точка, увеличивающаяся с каждым ударом каменного ритуального ножа. На ста двадцати будущий портал вырос до половины человеческого роста. Сто тридцать… по мерцающему овалу пробежала лёгкая рябь, и запахло мёдом и горячим воском. Сто сорок… портал перестал рябить, но окутался сизым дымком. Сто пятидесятая жертва… переход между мирами зажужжал и выбросил тучу мечтающих о мести пчёл.

— Убейте их! — герцог Блумфонтейн требовательно посмотрел на старого мага. — Ты меня слышишь, червяк?

Тот сжался в ожидании удара и запустил в атакующих пчёл сверкающий сгусток «огненного дыхания». Но привычное заклинание, много веков с успехом используемое для борьбы с воздушными целями, не сработало — насекомые не только остались в живых, но даже получили заряд бодрости и дополнительной злости.

— Бегите, ваша светлость! — закричал маг, закрывая собой повелителя. — Они из мира без магии!

Сбитый с ног Блумфонтейн сдавлено хрюкнул и на четвереньках пополз к выходу, каждое мгновение ожидая смертельный укус. Ведь всем известно — в мире без магии живут чрезвычайно опасные существа, убивающие одним лишь прикосновением. Даже вид их страшно вредит здоровью. Так что бежать! Скорее бежать отсюда! Как можно быстрее и как можно дальше.

Бум… старый маг свалился на спину повелителя и судорожно вцепился герцогу в волосы. И тут же в туго обтянутую бархатными шоссами светлейшую задницу впилась пара пчёл.

— А-а-а!!! — громкий вопль Блумфонтейа отразился от мрачных стен Мальмезона и сшиб ворвавшихся на шут телохранителей. — Убейте их!

Герцог взбрыкивал задницей как норовистый рысак, но сбросить седока так и не смог — оцепеневший от ужаса маг держался крепко, хотя то и дело вздрагивал от пчелиных укусов. Зато появление герцогских телохранителей было благосклонно воспринято злющими насекомыми, с азартом атаковавшими новые цели.

— Сколько же их… — прохрипел Блумфонтейн, в прыжке головой выбивая затейливый цветной витраж. — Убейте всех…

Этот приказ было проще отдать, чем выполнить. Что могут сделать мечи воинов с мелкими полосатыми убийцами? Разве что из милосердия добить очередную жертву озлобленных насекомых. Правда, в таком случае пришлось бы перерезать всех. Или герцог Блумфонтейн именно это и подразумевал?

Но пчёлы не оставили времени на раздумье, и скоро дворец Мальмезон полностью опустел. Исчезли даже привидения из подвалов и почему-то пропали двенадцать бочек драгоценного ирилийского креплёного вина. Впрочем, чуть позже этот божественный напиток появился на аукционах вольного города Кракенвилля, но то была уже другая история.

А через полчаса после бегства из дворца герцог Блумфонтейн лежал на простом набитом старым сеном тюфяке в доме деревенского старосты, и с тревогой прислушивался к состоянию организма, опасаясь появления тревожных симптомов. Ведь признаки поражения тварями из безмагического мира проявляются не сразу, и если не принять определённые меры, то яд этих существ убивает неотвратимо и мучительно.

Впрочем, называть их безмагическими тварями не совсем правильно — магию они очень даже ценят и уважают. Правда, исключительно в качестве пикантной приправы к вкусной и здоровой пище. Отродья тьмы (да проклянут их тёмные боги) прорывались во внешний мир редко, но в каждое своё появление оставляли отметку в памяти целых поколения. Простецы даже отсчёт времени вели от такого важного и запоминающегося события.

— Ваша светлость, — деревенский староста с решительностью самоубийцы заглянул в дверь. — Там эта… привели её, значицца… Оприходовать её самолично изволите, или как? Мы бы завсегда, только вот как же… Оно же колдунство требуецца. Магически оприходовать, сталбыть!

Прозвучало двусмысленно. Вообще-то процесс принесения ведьмы в жертву практически ничем не отличается от… хм… Но это именно жертвоприношение, и никак иначе!

— Следи за языком, смерд!

Староста высунул упомянутый орган, тщетно пытаясь его разглядеть, и после неудачи согнулся в поклоне:

— Да, ваша светлость.

— Что да?

— Всё да! Что изволите, то и да.

— Пошёл вон, дурак.

— Да, ваша светлость. А ведьму того? В смысле, этого?

Герцог тяжело вздохнул и с трудом подавил желание лично отсечь глупую голову смерда. Только прикрикнул:

— Поди прочь!

— А ведьма? — не унимался староста.

— Пусть будет наготове.

Да, существовало противоядие от тварей из безмагического мира — нужно лишь предоставить им более-менее равноценную замену. Правда, главное неудобство этого метода заключается в том, что перенаправлять порчу на новую жертву следует исключительно естественным путём. Ну а что может быть естественнее… хм… Только вот единственной магически одарённой женщиной в деревне оказалась почти столетняя старуха, охотно согласившаяся принять на себя порчу в обмен на нехитрые, но давным-давно позабытые её действия.

А ещё через час в доме старосты появился опухший от укусов герцогский старший телохранитель:

— Мы выполнили ваше приказание, милорд!

— Какое?

— Вы приказали всех убить, милорд!

Блумфонтейн с видимым облегчением выдохнул:

— Уничтожили всех жужжащих тварей?

— Их тоже, милорд!

— В каком смысле «тоже»?

— В прямом. Вы сказали всех, вот мы всех и того…

— Болваны, — герцог понял, что остался без магов и лакеев, но сил на злость уже не осталось. — Из-за тварей кто-нибудь умер?

— Нет, милорд. Все гвардейцы сильно опухли и чешутся, но пока живы. Исправить оплошность, милорд?

Перспектива остаться без телохранителей Блумфонтейна не устраивала, и он поспешил отослать инициативного дурака:

— Приказываю всем отдыхать. Пусть староста пошлёт кого-нибудь для приборки в Мальмезоне.

— И похороны ещё…

— Да, похороны тоже. И ведьму гоните прочь!

— Будет сделано, милорд!

Получивший указания староста улыбнулся старухе:

— Твоё счастье, Гамелия! Стало быть, поживёшь ещё, покоптишь небо.

Ведьма пренебрежительно скривила беззубый рот:

— Понимал бы что в счастье, дурень… Всё равно не сегодня-завтра помирать, и думала хоть напоследок… Тьфу ты, бестолочь!

— Не заговаривайся, старая!

— Прокляну.

— Кол осиновый проклянёшь, ведьма.

— Жене своей колом грози, огрызок неумытый. Да и не нужен тебе больше тот кол, — старуха хитро прищурилась. — Показать кому сможешь, а грозить уже нет. Без надобности.

Деревня Кистенёвка. Вечер того же дня.

Наконец-то я разобрался с терминами «везение» и «повезло». Это примерно то же самое, что «удача» и «посчастливилось», но обозначаемый данными словами процесс получения материальных и моральных выгод более растянут во времени. Или кратковременно, но часто. На постоянной основе, так сказать.

А ещё везение, в отличие от удачливости, не имеет побочных эффектов. Как бы это попроще объяснить… Вот представьте, что вы нашли горшок с золотыми монетами. Удача? Несомненно! Но при попытке разменять золото на серебряную мелочь вас обвинили в краже и в лучшем случае выставили пинком голого и босого. Удача?

Ладно, пусть никто не обвинял и размен прошёл благополучно. Зато трактирщик или меняла за долю малую поделились знанием с лихими людьми, и в ближайшей подворотне вам проломили голову или перерезали глотку. Тоже удача?

При везении такого нет. Горшка с золотом не будет, зато могут вернуть давным-давно позабытый долг, а в ближайшей харчевне предоставят огромную скидку на ближайшую пару лет. Удача? Нет, не она — для удачи слишком мелочно. Но это и есть то самое везение.

Кстати, оно же оберегает от неприятностей, причём как крупных, так и мелких: птички гадят мимо вашей шляпы, сломанное грозой дерево падает не задев вашу машину, бабка-соседка этажом выше вспоминает про незакрытый кран в ванной… и многое другое, чаще всего никогда не замечаемое.

И самое интересное — существует теория, что везение есть величина конечная. То есть, является величиной постоянной и, грубо говоря, подчиняется закону сохранения энергии. Помните из учебника про где-то там убыло и где-то там прибыло? Вот это оно и есть. Кстати, найденный в интернете учебник и подтолкнул меня к мысли провести сегодняшний эксперимент. Да и открытие неизвестного портала, в котором пропали три пчелиных семьи, тоже насторожило. Не думаю, будто кто-то открывал его с добрыми намерениями.

Хочу себя обезопасить. Вернее, не только себя, но и всех остальных, включая десяток неизвестно откуда появившихся в Кистенёвке котов. Сам принцип повышения везучести понятен, и единственной проблемой является избыточная мощность заклинания. Никак не получается накрыть деревню. И даже область. И даже европейскую часть России. Кое-как втискиваюсь в существующие границы страны, да и то верхний предел купола вылезает далеко за стратосферу.

А куда деваться? Придётся работать так…

Поехали!

«Московский комсомолец»

Выяснились обстоятельства гибели иностранца в супермаркете на Алтуфьевском шоссе. По сообщениям представителя правоохранительных органов, гражданин Нидерландов ливийского происхождения поскользнулся на упавшей на пол мороженой креветке и ударился головой о холодильный ларь с морепродуктами. Поспешивший на помощь охранник магазина обнаружил на пострадавшем пояс шахида, после чего вызвал «скорую» и сапёров.

Ведётся следствие.»

Глава 11

— Ну что, Лёша, готово?

— Так точно, Антон Николаевич, — Семистрельный выключил камеру, запечатлевшую полёты командира экипажа по жилому отсеку верхом на пылесосе. — С этим роликом вы станете звездой «Одноклассников».

— Не такой уж я и старый, чтобы в «Одноклассниках» сидеть, — рассмеялся полковник Шкафчиков. — «Вконтакте» выложу.

— Тот ещё отстой.

— А ты не умничай, стажёр. К выходу в открытый космос готов?

— Как пионэр, Антон Николаевич!

— Ты, Лёша, откуда пионеров помнишь?

— Генетическая память.

— Ну-ну, пионэр…

Космонавт-испытатель Алексей Семистрельный в силу возраста ещё не получил право именоваться с отчеством. И вообще он был самым молодым в интернациональном экипаже станции — всего тридцать два года. Командиру, полковнику Шкафчикову, почти сорок пять, двум французам по полтиннику точно, англичанка чуть ли не Черчиллю ровесница, а у американского астронавта неизвестной половой принадлежности возраст не определяется даже по документам. Но где-то в районе от сорока до семидесяти.

Явная молодость служила для Лёхи причиной множества дополнительных обязанностей, выполняемых им бесплатно, что для иностранцев являлось предметом тягостного недоумения. Образованные французы даже вспомнили про знаменитую когда-то в русской армии «dead off china» и намекали на китайское влияние.

Семистрельный только посмеивался и с охотой перенимал богатый опыт командира, сопровождающийся наглядными практическими занятиями. Тем более, сегодня предстояло решить очень интересную задачу, над которой уже четверо суток ломал голову не только экипаж МКС, но и специалисты внизу. Дело в том, что никак не хотевшая раскрываться антенна экспериментального радиотелескопа несколько дней с пугающей регулярностью преподносит сюрпризы — отказывается работать в штатном режиме, но при пролёте над территорией России вдруг откликается на подвисшие команды и выполняет новые. После пролёта над РФ всё возвращается на круги своя.

— Ты, Лёша, ничего там особо не трогай, — полковник затолкал пылесос на место. — Аппаратура сложная, ремонту молотком поддаётся с трудом. Если что непонятно, да и чёрт с ним, с этим телескопом.

— Вы уже это говорили, Антон Николаевич, — кивнул Семистрельный.

— От повторения никакого вреда, кроме пользы, — командир сделал строгое выражение лица. — Готовься пока, стажёр.

— Да что там той подготовки… — пожал плечами Семистрельный, но развивать тему не стал. Незачем злить командира, и без того раздражённого новостями с поверхности.

Ну сами посудите — болтаешься в космосе внутри тесной банки с шурупами, а внизу уже несколько губернаторов без видимых причин покончили жизнь самоубийством, террорист-смертник взорвал мощную бомбу на Елисейских Полях, арестован и посажен в СИЗО непотопляемый финансовый гений, объявлен импичмент американскому президенту, а Алла Пугачёва попросила политического убежища в Израиле. Плохо всё это или хорошо, Алексей не знал, но командир нервничал.

— Антон Николаевич, пассажиров к работе привлекать будем?

Полковник едва заметно поморщился и покачал головой. В принципе, Семистрельный и ожидал отказа, а предложения сделал исключительно из вредности, стремясь заставить международную часть экипажа заняться хоть чем-нибудь. Сколько можно изображать из себя интуристов в Эрмитаже и заниматься только селфи на фоне Земли в иллюминаторе? Ну, день… ну, два дня… Третья неделя полёта пошла!

— Нет, Лёша, к чёрту пассажиров. Да и тебе спокойнее в открытом космосе, если никто из них помогать не будет.

С такой постановкой вопроса Алексей согласился, но через полтора часа выяснилось, что совсем без помощи стажера не оставили — космические туристы дружно собрались у шлюзовой камеры, чтобы небольшим фестивалем оказать Семистрельному моральную поддержку. И, само собой, чтобы сфотографироваться с героем, не страшащимся шагнуть в бездну. Селфи, мать их…

Американский астронавт неопределённой гендерной принадлежности от избытка чувств мазнул накрашенными губами по стеклу шлема, и сунул стажёру тюбик губной помады:

— Алекс, если ты напишешь на обшивке моё имя, я смогу попасть в книгу рекордов Гиннеса. Не откажешь другу в такой малости?

Алексей уже совсем собрался откинуть политкорректность и сообщить туристам новое направление движения, но командир решительно вытолкал пассажиров:

— Господа, мы работаем.

Волшебные слова произвели магическое действие, и отсек опустел, осталось только яркое пятно губной помады на стекле шлема.

И этот розовый мазок раздражал настолько, что Семистрельный сразу после выхода в открытый космос достал чёртов тюбик и написал на борту МКС короткое неприличное слово. Очень полегчало… А потом запустил злополучную помаду куда-то в сторону Юпитера.

— Вот мусорить в космосе не нужно, — голос командира больно ударил по ушам. — Не приучай марсиан к дешёвой польской косметике.

— Извините, — пробормотал стажёр, и попытался вспомнить, как убавить громкость. — Работаю, Антон Николаевич.

Как раз после этих слов и появилась ОНА. Нет, не женщина… откуда женщины в открытом космосе. На расстоянии вытянутой руки от Семистрельного появилась обыкновенная деревянная дверь с блестящими ручками и большой табличкой «Запасный выход». Чуть канцелярскими кнопками пришпилен листок бумаги с надписью красным фломастером — «Домой — стучать три раза. Налево — стучать два раза. К начальству — входить без стука».

— Командир, тут такое…

Полковник Шкафчиков, наблюдающий картинку с камер стажёра, замысловато выругался и посоветовал:

— Потрогай её.

— Руками?

— Ну не ногами же?

Семистрельный пожал плечами и дотронулся до ручки. Дверь открылась.

— Ой!

Это всё, что успел сказать стажёр перед тем, как его затянуло в дверной проём. Дверь захлопнулась. Остался космос, планета внизу, космическая станция над ней, и обыкновенная деревянная дверь с блестящими никелированными ручками.

— Лёша, ты где там? Почему молчишь?

Ответа нет.

— Держись, стажёр, я сейчас выхожу.

Москва. Кремль. Кабинет президента РФ

Глеб Егорович внимательно осмотрел себя в зеркале и удовлетворённо кивнул — в свете нынешних событий недопустима даже лёгкая небрежность, и ослабленный узел галстука вполне может стать причиной нового витка свирепствующего мирового кризиса. Странная связь, да? Но, тем не менее, так оно и есть… Расстегнул лишнюю пуговицу — обрушил акции, выбрал утром синюю рубашку вместо белой — итальянское правительство в полном составе ушло в отставку. Про ботинки лучше вообще промолчать…

Заглянувший пресс-секретарь изобразил немой вопрос. Уже стало традицией — президент никогда не опаздывает, а секретарь делает вид, будто никогда не напоминает. Сейчас, правда, торопиться некуда, так как пресс-конференция для придворных журналистов будет проходить здесь, в кабинете главы государства.

— Через десять минут запускай, — кивнул Глеб Егорович. — И выбери время для поездки… ну, ты понял куда.

— На двенадцать часов дня вас устроит? — пресс-секретарь сверился с записями в блокноте. В самом обычном блокноте с прошнурованными и пронумерованными страницами. — Или чуть позднее?

— А раньше?

— Раньше никак не получится. Сразу после пресс-конференции вы встречаетесь с представителями молодёжного движения «Всяческая Россия», а затем идёт выслушивание жалоб и предложений простого народа.

— Совсем простого? — удивился президент. — Как ему удалось попасть на приём?

— Не совсем простой, Глеб Егорович, — секретарь снова сверился с записями. — Владимир Владимирович Волков, по некоторым документам тридцать два года, инвестировал восемнадцать миллиардов рублей в сельское хозяйство Славельградской губернии.

— Что значит, по некоторым документам? Их много и все на разный возраст?

— Вот этого никто не может сказать точно. Стандартная проверка каждый раз даёт отличный от предыдущей результат. То есть, если вчера в архивах были записи за такой-то год, то сегодня они могут быть датированы другой датой.

— Мистика, — усмехнулся президент. — Или мошенничество.

— Мошенники не вкладывают огромные деньги в сельское хозяйство.

— Да, не вкладывают, а отмывают.

— Происхождение его состояния выяснить не удалось, но вряд ли связано с криминалом.

— Под этим мнением стоит подпись соответствующего человека?

— Разумеется, Глеб Егорович. Есть даже две кандидатуры в козлы отпущения.

— Перестраховались?

Пресс-секретарь пожал плечами и усмехнулся:

— Есть немного. Не каждый день выбираем кандидатуру простого человека для встречи с президентом.

— Ладно, пора звать журналистов.

— Всех?

— Есть варианты?

— Мы уже два месяца не обрушивали репрессии на свободную прессу, что плохо влияет на имидж главы государства. Народ не одобряет мягкотелость центральной власти, Глеб Егорович.

— Можно и так, — согласился президент. — Кого сегодня расстреляем?

— Если бы расстрелять… — мечтательно вздохнул секретарь. — Пока только лишим права принимать участие в пресс-конференции.

— Причина?

— Искажение фактов, подтасовка фактов, жареные факты, откровенное враньё, увлечение чернухой…

— Это про какую газету?

— Про все.

— А мы какую репрессируем?

Секретарь закрыл глаза и ткнул наугад в список в блокноте:

— Ага, «Комсомольское слово».

— Они до сих пор существуют? — удивился президент. — Комсомола давно нет, а газета есть. Странно, не так ли?

— Традиции, Глеб Егорович.

— Паразитирование на великом прошлом.

— А я как сказал? — секретарь улыбнулся в соответствии с должностной инструкцией и скрылся за дверью. До пресс-конференции российского президента осталось совсем немного времени.

Кабинет президента РФ. Десять минут спустя.

— Рудольф Сытин, — представился очередной журналист. — «Новое время NEW». Господин Жеглов, как изменится российская внешняя политика после импичмента президента США? Спасибо.

— Хороший вопрос, — кивнул Глеб Егорович. — Но на него очень просто ответить. Я бы даже сказал, что на него ответить архипросто, архиважно и архинужно. Так вот, господа журналисты, со всей ответственностью заявляю, что политика Российской Федерации никогда не зависела от личности американского президента. То есть, нам без разницы, кто именно сидит в Белом Доме. Твиттерсон? Хорошо, пусть будет Твиттерсон. Ах, он не устраивает избирателей и его пинком под зад наладили из тёплого кресла? Наладили и наладили, а причём здесь Россия? Не мы выбирали этого президента и не нам переживать за его судьбу. Российской Федерации ни тепло и ни холодно. И даже не денежно.

Глеб Егорович переждал дружный смех и ободряюще кивнул юной журналистке, поднявшей руку будто на школьном уроке:

— Ваш вопрос, пожалуйста.

— Юлия Барабаш, — подскочила с кресла малолетняя акула пера. — «Вечерний Минск», товарищ президент.

Жеглов молча порадовался тому факту, что хоть где-то остались товарищи среди многочисленных самозваных господ. Видимо, эмоции отразились на лице российского президента, отчего белорусская журналистка неискренне и неумело смутилась.

— Извините за нескромный вопрос, товарищ президент, но читательниц моей газеты интересует связь участившихся разводов губернаторов и их многочисленные самоубийства? И вам не кажется, Глеб Егорович, что эта профессия в России стала самой опасной, превзойдя в процентном отношении шахтёров и военных? То есть, я хотела сказать…

— Спасибо, Юлия, я понял вашу мысль, — остановил журналистку президент. — Только никак не пойму, что тут нескромного? Люди делали выбор между жизнью вообще и семейной жизнью в частности. Вы их осуждаете?

— Нет, но…

— А раз так, то давайте оставим в покое семейное положение наших высокопоставленных чиновников и его влияние на продолжительность жизни. Но могу заявить одно — по каждому случаю ведётся следствие.

— Предварительные результаты есть?

— Люди работают, — президент укоризненно взглянул на настырную журналистку. — Выводы делать рано, но никого не удивлю, если расскажу о ниточках за океан. Да что там ниточки, целые канаты связывали проворовавшихся покойников и их покровителей из Вашингтона и Ленгли.

Пресс-секретарь вышел из-за спины Жеглова и деликатно прокашлялся:

— Господа и товарищи, искренне надеюсь, что слова о покровителях за океаном не выйдут за пределы этого кабинета.

— Вы правы, Дмитрий Павлович, — согласился президент. — Пока нужно широко улыбаться и раскланиваться. Вежливо, мать их… Но я верю, что мы ещё пощупаем этих козлов за тёплое вымя ежовыми рукавицами.

— У козлов нет вымени! — со знанием дела заметила представительница «Вечернего Минска».

— Неважно чем они там размножаются, — президент хлопнул ладонью по столу. — Давайте вернёмся к нашим баранам…

— К козлам, товарищ президент.

— Это цитата из классики.

— Да? — искренне удивилась журналистка. — Буду знать.

Пресс-секретарь поднял руку, призывая развеселившихся репортёров к порядку, и уточнил:

— Прошу помнить, что вы не в театре, а на пресс-конференции президента Российской Федерации. Чья очередь задавать вопрос?

— Стив Фишер, «Лос-Анджелес Таймс», — представился следующий журналист почти без акцента.

Жеглов вопросительно посмотрел на секретаря. Тот вполголоса пояснил:

— С прошлого понедельника газета принадлежит футбольному клубу «Зенит».

— А им зачем?

— Вопрос престижа, Глеб Егорович. Спартачи вообще собираются «Дольче Велле» покупать. Играть всё равно ни те и ни другие не умеют, а так хоть есть чем гордиться.

Президент, никогда не любивший футбол, недовольно поморщился, но тут же натянул приветливую маску и доброжелательно улыбнулся Фишеру:

— Прошу ваш вопрос.

— Спасибо, мистер президент, — оживился американец. — У меня много вопросов, но я задам главный с точки зрения жителя США. Итак, мистер президент, что вы намерены предпринять для спасения экипажа Международной Космической Станции? Что уже сделано, и кто несёт ответственность за случившееся? Почему российские космонавты вернулись с орбиты раньше намеченного срока, и как им удалось это сделать без спускаемого аппарата?

— Это всего один вопрос, мистер Фишер? — Жеглову пришлось повысить голос, чтобы остановить словоизвержение американского журналиста. — Признайтесь, школьные уроки математики вы прогуливали?

— Причём здесь математика, мистер президент?

Жеглов не ответил. Ему не было дела до школьных успехов настырного американца, пропади он пропадом вместе с остальным населением его грёбаной страны. За своих астронавтов он беспокоится… Где тот космос и где те пиндосы? Иногда кажется, что они вообще не пересекаются. Разве что госпожа Илона Маркс пытается напомнить о былом космическом величии Соединённых Штатов, и выводит на орбиту игрушечные автомобили в натуральную величину и вполне настоящие спутники по астрономическим ценам.

Но скоро и она сдуется — общественное мнение осуждает необоснованные траты без надежды на прибыль, особенно в такие тяжёлые времена. Действительно, на улицах американских городов идут настоящие бои с применением автоматического оружия, а какая-то сумасбродка занимается сомнительным космосом. Неужели не ясно, что деньги лучше потратить на увеличение пособий по безработице и строительство реабилитационных центров для пострадавших от проигранной государством войны с наркоманией?

Да, весело сейчас в Соединённых Штатах. Но, что удивительно, чем тяжелее положение внутри страны, тем агрессивнее ведут себя американцы во внешней политике. Тонущий корабль под гордым названием Америка не собирается идти ко дну в одиночестве, и намерен прихватить с собой в путешествие вниз как можно больше попутчиков. И весь мир в труху, как выразился прапорщик в одном из старых фильмов.

Пауза затянулась, и пресс- секретарь сделал замечание:

— Нарушаете регламент, мистер Фишер. Один человек — один вопрос. А вы сколько задали? В следующий раз ваша газета лишится права работать в Российской Федерации.

— Достаточно репрессий, Дмитрий Павлович, — усмехнулся Жеглов. — На сегодня достаточно репрессий! А по поводу вопросов господина Фишера могу сказать, что он обратился не по адресу. Совместный полёт на Международную Космическую станцию оплачен американской стороной и нашими европейскими партнёрами в полном объёме, включая возвращение на Землю. Не понимаю причин беспокойства.

— Но ваших космонавтов на МКС нет!

— Да, наши космонавты покинули станцию с использованием техники на новых физических принципах, но это не означает автоматического подключения к опасному эксперименту их зарубежных коллег.

— Опасному? — переспросил американец.

— А вы как думаете? — президент покачал головой. — Наши космонавты рискнули жизнью ради науки, а остальному экипажу МКС нечего беспокоиться — полёт происходит в полном соответствии с подписанным договором. Как только закончится оплаченное время. Так сразу… в смысле, вниз.

Молодой, но уже седой журналист из второго ряда поднял руку:

— Разрешите уточнить, Глеб Егорович?

— Да, пожалуйста.

— Андрей Боцманян, «Военный журнал». Мне думается, американский коллега хочет сказать, что на МКС не осталось специалистов, способных разобраться в управлении спускаемым аппаратом.

— Но сами аппараты есть?

— Три штуки.

— А инструкции?

— На восьми языках.

— Разберутся, — отмахнулся президент. — Дмитрий Павлович докладывал, что у всех иностранных астронавтов за плечами университет, а у американца даже два высших образования.

— Я в курсе, — кивнул Боцманян. — Он психотерапевт и финансовый аналитик.

— Подождите, вы хотите сказать…

— Именно! У остальных с образованием ещё смешнее. Какой уж там спускаемый аппарат.

Президент развёл руками:

— Мне кажется, проблема надумана. У нас, в конце-то концов, общество равных возможностей, и разделение космонавтов на наших специалистов и остальных умственно отсталых неприлично!

— Мистер Жеглов, — всполошился американец. — Но что же им делать?

— Что хотят, то пусть и делают! — твёрдо заявил президент. — Российская Федерация никогда не вмешивалась в выборы американского президента, и уж тем более наша страна не намерена вмешиваться в космический полёт американского гражданина. Если мне не изменяет память, там ещё два француза и англичанка? Так вот, мы не считаем себя вправе указывать им что-либо. Или вы хотите плюнуть на все достижения демократии и лишить вашего соотечественника и ваших союзников права выбора? Самостоятельного выбора, между прочим. Никто не скажет, что на астронавтов оказывалось давление! Никто не сможет сказать, что Россия принуждает… нет, Россия не принуждает!

Пока ошарашенные журналисты переваривали информацию, президент подал пресс-секретарю условный знак, и тот поспешил объявить об окончании мероприятия:

— Господа, к сожалению, наше время ограничено, и Глеба Егоровича ждут другие, не менее важные дела. Кто не успел задать свой вопрос, тот может оставить его в письменном виде, и Администрация президента на него обязательно ответит. Нет, господа, продлить пресс-конференцию невозможно. Нехорошо заставлять ждать детей. Каких? Из молодёжной организации «Всяческая Россия». Дети, как известно, наше всё!

— Ещё недавно «нашим всё» был Пушкин, — мистер Фишерр вдруг проявил хорошее знание русского политического фольклора.

— Пушкин тоже когда-то был ребёнком, — парировал пресс-секретарь. — Так что не ищите противоречий в моих словах.

А Боцманян глубокомысленно заметил:

— Пока вы, мистер Фишер, упражняетесь в остроумии, на МКС расходуется невосполнимый запас продовольствия и кислорода.

— Грузовой корабль…

— Не планируется, — отрезал президент. — Все свободны, господа!

«Лента. VRU»

По информации из заслуживающих доверие источников, пожелавших остаться неизвестными, открыт сбор средств на организацию спасательной экспедиции на Международную космическую станцию. Планируется оплатить полёт частного космического корабля для спасения попавших в безвыходную ситуацию астронавтов из США, Англии и Франции. Напомним, что форс-мажор наступил в результате безответственных действий российской части экипажа, покинувших коллег в самый ответственный момент. Тем самым они нарушили немалое количество неписанных правил демократического сообщества, и поставили Россию в неловкое положение. Впрочем, режим президента Жеглова не в первый раз плюёт на мировое сообщество, выполняя договоры с оскорбительной скрупулёзностью, но в то же время, странным образом забывая о духе этих самых договоров, ограничиваясь хамской пунктуальностью.

Но мы, дорогие читатели, отчётливо понимаем, что «тирану» наплевать на жизни граждан цивилизованного мира. Если вы обратили внимание, слово «тиран» взято в кавычки. Да, в этой стране даже тираны не соответствуют европейским стандартам!

Но несмотря на установленные режимом препоны, сбор средств на спасение экипажа МКС начат и в России. Каждый неравнодушный человек может перечислить посильную сумму на счёт 0203BEBETERERE в Лохо-Банке, или через SMS на номер 404.»

Глава 12

Москва. Кремль. Кабинет президента РФ

Измученный общением с подрастающим поколением президент еле дождался, когда закроется дверь за представителями молодёжного движения «Всяческая Россия». Удивительно, но эти дети в возрасте от шестнадцати до двадцати пяти лет не были озабочены судьбой страны, теоретически попадающей в их руки в течение ближайших пару десятилетий. Напротив, им были безразличны перспективы развития государства, но очень волновала собственная судьба в этой стране. И будущие должности.

Да ещё вопросы идиотские:

— Глеб Егорович, как занятия рукопашным боем отражаются на карьерном росте чиновников?

— Господин президент, рассматриваете ли вы новое поколение политиков в качестве ваших преемников, и где можно ознакомиться со списком кандидаток в ваши супруги? В качестве таковых вы видите лиц противоположного пола, или возможны варианты?

Последний вопрос заставил ностальгировать о благословенных временах, когда подобная тематика автоматически попадала под действие Уголовного Кодекса. Чуть ли не былинные времена, однако.

И ведь эти ушлые ублюдки ради вхождения во власть готовы запрыгнуть в постель… да что говорить, они ради власти мать родную в ломбард сдадут, если за неё предложат мягкое, тёплое и хлебное кресло под задницу.

— Дмитрий Павлович, — президент нажал кнопку селектора, — Дмитрий Павлович, ваш представитель от простого народа уже прибыл? Приглашайте.

— Он пока не появился, Глеб Егорович, — отозвался из приёмной секретарь. — До назначенного времени ещё восемь минут.

— Пунктуальность при встрече с президентом является проявлением неуважения, — рассердился Жеглов. — Приличные люди заранее…

Президент не договорил, так как справа от его стола вдруг вспыхнула зелёная искра, почти сразу же превратившаяся в светящийся изумрудным светом овал. Из него в кабинет шагнул высокий человек с холодным выражением на украшенном шрамами лице. За спиной гостя со звуком оборвавшейся басовой струны схлопнулся светящийся овал.

— Давайте не будем рассуждать о приличиях и приличных людях, — произнёс незнакомец. — Политика такая штука, что появление в ней приличного человека проходит по разряду фантастики. Я немного почитал фантастику, Глеб Егорович, и там… Впрочем, только что состоявшаяся встреча с подрастающим поколением должна была сказать за себя.

Президент, сбитый с толку способом появления неожиданного визитёра, не сразу нашёлся с ответом. Разве что выдал классическое:

— А вы кто?

Гость улыбнулся и представился:

— Волков Владимир Владимирович. Коммерсант. Негоциант. Меценат. Мне назначено.

Почему-то президенту показалось, что в простых словах гостя послышался лязг доспехов и звон шпор. А голос вообще похож на звук вытаскиваемого из ножен меча. Странные галлюцинации…

— Так вам назначено! — обрадовался Жеглов, привыкший решать большинство недоразумений с помощью обычной доброжелательности. — Вы по вопросу сельского хозяйства?

— Примерно так, — кивнул гость, разместившись в кресле напротив президента. — Я очень хозяйственный. Порой чрезмерно.

Несмотря на некоторую растерянность, вызванную необычным способом появления собеседника в кабинете, Жеглов быстро сориентировался:

— Я вижу, Владимир Владимирович, ваши интересы не ограничиваются повышением надоев бурёнок в деревнях Славельградской губернии и борьбой за урожай картофеля там же?

— Вы намекаете на портал? — улыбнулся гость.

— Это называется порталом? Интересная разработка, и военные наверняка заинтересовались бы ей. Уверен, что ваше изобретение способно преподнести немало сюрпризов нашему вероятному противнику. Или порталы работают только в кабинетах высшего руководства страны? А в других кабинетах?

Острую заинтересованность не удалось спрятать за иронией.

— Порталы работают везде, Глеб Егорович, — Волков внимательно посмотрел на президента. — Если хотите, я прямо сейчас покажу вам спальню английской королевы.

— Спасибо, не это лишнее, — отказался Жеглов. — Во-первых, я не страдаю вуайеризмом, а во-вторых, меня не интересуют прелести венценосной английской старушки. Вот если бы в кабинет главы МИ-6…

— Не проблема, — кивнул гость. — Там разнообразных подслушивающих устройств никак не меньше, чем у вас, и любое из них послужит маяком для открытия портала. Сделать?

— Подождите, — президент нервно подёрнул плечами. — В моём кабинете прослушка?

— А что такого? — Волков в преувеличенном удивлении округлил глаза. — В своё время император Ермий в год по десятку шпионов казнил, но это никак не уменьшило количество желающих выведать его секреты. Обычная практика.

— Обычным вы называете прослушку или казни? — ухватился за слово президент.

— И то и другое.

— Да уж… — протянул Жеглов. — Последнее и нам бы не помешало. Но, боюсь, меня не поймут.

— Но народ одобрит?

— Если бы всё решал народ, у меня бы ни одного министра не осталось. Сидели бы в кабинетах набитые опилками чучелки.

— Зато чучелки взяток не берут.

— Вроде бы да, — согласился президент, — но… Простите, а кто такой император Ермий?

Волков печально, но как-то ненатурально вздохнул:

— Вот… величайшие из правителей уходят в историю, а в памяти народной от них не остаётся даже следов.

— В чью историю? — высказал осторожную догадку президент.

Гость пожал плечами и вытянул перед собой сложенные чашей ладони. На них тут же сформировался сыплющий искрами и потрескивающий плазменный шар, мгновение спустя рассыпавшийся на множество мелких шариков, тут же впитавшихся в стены, потолок и оконные стёкла. Три самых крупных с шипением исчезли в настольной лампе.

— А вот сейчас, когда вся прослушка в самом деле подавлена, можно переходить к предметному разговору, — прокомментировал свои действия Волков. — Извините, но я не стал принимать радикальные меры, поэтому все причастные останутся живы. Впрочем, если желаете…

Президент представил массовый падёж ни в чём не повинных рядовых исполнителей и помотал головой:

— С любопытными я потом сам разберусь. Вы только списочек составьте, если не затруднит.

— Нисколько не затруднит, — кивнул гость, и на президентском столе сам собой появился листок бумаги. — Я заранее предусмотрел, так как предвидел ваше любопытство.

— Колдовство, — пробормотал Жеглов, разглядывая неожиданный подарок.

— Обыкновенная магия, — поправил его гость. — Такая же точная наука, как остальные, а кое в чём даже более точная. Вот возьмём ту же метеорологию… ну шарлатанство же чистой воды! В любом приличном государстве за занятие таким мерзостным гаданием давно бы отправили на костёр! Вы удивительно терпимы, Глеб Егорович.

Президент не ответил. Он был занят размышлением об общей бедовости ситуации. Ну вот представьте сами — к вам заваливается неизвестный тип, использующий неизвестные технологии, и называет это магией. Причём ваш гость вовсе не выглядит сумасшедшим и предоставляет веские на первый взгляд доказательства своей правоты. Как вы отреагируете? Вот то-то и оно… И что делать?

— Я вижу, Глеб Егорович, тень сомнения на вашем лице, — Волков хлопнул в ладоши, и настольная лампа превратилась в здоровенного полосатого кота с наглой мордой и светящимися глазами. — Готов наглядными примерами… Да что рассуждать про теорию, давайте перейдём к практике. Упоминаемая ранее английская королева вас устроит?

Лондон. Личные апартаменты Её королевского Величество Виктории II.

Кто бы что ни говорил, а в жизни монаршей особы не так уж много радостей. Особенно в стране с конституционной монархией и многовековыми традициями — каждый шаг и каждый жест строго регламентированы, и даже для улыбок королевы существует определённый график. Этому — милостивый, но едва обозначенный изгиб губ. Тому — строгий оскал. Третьему — приличествующая ситуации мина на лице. А четвёртым вообще не стоит рассчитывать на что-то большее, чем простой наклон головы.

Но власть, какая-никакая, всё же есть. И немалая, если рассуждать теоретически. Королева могла объявить войну кому угодно, заключать мир после той же самой войны, смещать и назначать премьер-министров, имела право на помилование приговорённых к смертной казни, и ещё многое другое. Но именно теоретически, так как на практике всего этого давным-давно не случалось, даже последнего. Демократическое сообщество, видите ли, не одобряет вмешательство монарха в высокую политику.

Конечно же, огромное состояние в руках королевской семьи позволяло играть значительную партию в мировом концерте, но являлось инструментом опосредованного воздействия, тогда как лёгкая тоска по былым временам требовала неограниченной власти с выставлением отрубленных голов политических противников на Тауэрском мосту. Да мало ли найдётся в Лондоне мест, достойных такого украшения? Ведь не только одними мостами славится бывшая столица империи, над которой никогда не заходит солнце.

Да, величие былой власти манило и безумно раздражало. Раздражало нынешним бессилием, скрывающимся под внешней благопристойностью. Будто неизвестный властелин мира, когда-то забавлявшийся свирепостью и мощью любимой болонки, вдруг остыл к ней и небрежным пинком выпроводил из уютной спальни на коврик у двери в прихожей. Слишком мало времени прошло, чтобы привыкнуть.

Эх, где же вы, времена блистательной королевы Виктории I, когда доблестный британский солдат нёс бремя белого человека с гордостью, и туземцам оставалось лишь благоговейно внимать цивилизаторам, благословляя свет знаний, торжественно блистающий на кончиках острых штыков… Нынче же осталось только вздыхать об ушедшем величии, утешаясь дивидендами с прибыльного опийно-героинового предприятия «Виндзоры и Компания».

Но и тут конкуренты из бывшей колонии наступают на пятки, успешно вытесняя натуральный продукт как экологически чистым кокаином, так и кошмарной продукцией химических лабораторий. Если так дальше пойдёт, то на каждую вложенную в дело гинею будет выходить какой-то жалкий шиллинг. А это сравнимо с грабежом среди бела дня!

И что остаётся бедной королеве из радостей жизни? Да практически ничего, за исключением стаканчика шотландского односолодового виски со старинной винокурни, наполовину заполненного колотым льдом с шотландских же озёр. Два-три стакана в день способствуют пищеварению и благоприятно сказываются на самочувствии. А в её возрасте можно не беспокоиться об алкоголизме.

Благородный напиток чуть отдавал торфом и дымом горящего вереска. Разлившееся по телу тепло мягко подступает к голове и приводит мысли в порядок. Лечит расшатанные возрастом и подданными нервы.

— Ваше Величество! — неслышно появившийся начальник охраны, по совместительству исполняющий обязанности дворецкого, разрушил очарование уединённых размышлений. — Запланирована аудиенция великой княгине Румыновой. Прикажете сопроводить её сюда, или сказать о вашем недомогании?

— Приведите. И избавьтесь от привычки проявлять неразумную инициативу, полковник Джонсон.

Разумеется, фамилия полковника звучала несколько иначе, но Её Величеству нужно было выместить досаду. Но не ругать же возомнившего о себе плебея, ставя под сомнение знаменитую английскую невозмутимость? А дерзость заслуживает замечания — болван с погонами не понимает, что информация о состоянии здоровья королевы является ценным товаром, и разглашение её есть непозволительная роскошь. Пусть даже дезинформация, так как самочувствие Виктории II было на редкость хорошим.

Княгине Румыновой тем более не стоит давать повод для сплетен — дальняя родственница самой королевы и единственная наследница последнего самопровозглашённого претендента на российский престол славилась в Европе как непревзойдённая распространительница слухов. Да и отказать ей в аудиенции будет в высшей степени неблагоразумно, хотя и накладно в финансовом отношении. Впрочем, та справлялась с работой по дискредитации идеи самодержавия в России довольно успешно, и услуги госпожи Румыновой-Бафомет-Шмулинсон-Муханской стоили потраченных средств.

Через пару минут в дверь проскользнула крикливо одетая тучная особа, ведущая за руку упитанного мужчину средних лет с внешностью потомственного аптекаря из Сити.

— Великая княгиня и местоблюстительница Российского престола Великая княгиня Матильда Владимировна Румынова! — провозгласил дворецкий. — Наследник Российского престола цесаревич Великий князь Джордж Шмулинсон-Румынов!

Особа поклонилась королеве чуть ниже, чем того требовали приличия, и расплылась в довольной улыбке:

— Мой сын выразил желание быть представленным Вашему Величеству! Жоржи, мальчик, поприветствуй тётю Викторию.

Сорокалетний мальчик изобразил подсмотренное в фильмах про мушкетёров приветствие, причём его не смутило отсутствие шпаги и широкополой шляпы с павлиньим пером, а королева едва не поморщилась. Она не любила напоминаний о родственных связях, в которых очень сомневалась, хотя и не отрицала их наличие. И уж тем более не следовало называть Её Величество Викторию II тётей.

— Рада видеть вас, — в голосе Виктории не было ни намёка на радость, но протокол есть протокол. — Но хотелось бы напомнить…

— Да-да, Ваше Величество! — торопливо воскликнула почуявшая грозу местоблюстительница. — Я помню про наши обязательства перед английской короной. Мой благодарный народ почти готов к мысли о восстановлении монархии в стране, и требуются лишь небольшие финансовые вливания, чтобы эта мысль победила. А нынешнего президенты мы выдадим британскому правосудию по первому же запросу.

Госпожа Румынова сделала паузу и перевела дыхание. Честно говоря, она всегда опасалась разговоров о деньгах, но жизнь с каждым днём всё дорожает и дорожает, а от солидного наследства остались лишь воспоминания. Приходится побираться вот таким вот способом. Впрочем, при определённом количестве нулей результат попрошайничества приобретает некоторые черты благородства…

И ещё она не верила в искренность собеседницы. Виктория умна, и вряд ли воспринимает всерьёз бред о монархии в России. Зато платит!

И как раз в этот момент разговор был прерван самым бесцеремонным образом — у стены вспыхнуло изумрудное свечение, и из пылающего холодным огнём овала в кабинет вошёл до боли знакомый человек.

— Ах ты сучка крашеная!

Тут же из-за спины российского президента послышался голос:

— Стреляй, Глеб Егорыч, стреляй! Уйдут! Они в Сокольники прорываются!

В ладонь ткнулась рифлёная рукоять неизвестно откуда взявшегося пистолета, и Жеглов недобро усмехнулся:

— Говорите, у вас мотор вдвое?*** (Автор умышленно не называет источник цитирования. )

— Караул! — тонким голосом завопила княгиня Румынова и сильно дёрнула сынулю за руку. — Поклонись государю, болван!

Оба мгновенно рухнули на колени и уткнулись лбами в навощенный паркет королевского кабинета.

— Тирана, говоришь? Британскому правосудию, говоришь? — угрожающе прошипел Жеглов. — В сортире замочу!

Слова президента странно подействовали на цесаревича — упитанный претендент на российский престол вдруг резко выпрямился и уставился на Глеба Егоровича в упор. В его расширенных зрачках плескались безумие пополам с кокаиновой ломкой. Мамаша тоже подняла голову и застыла в тревожном ожидании.

— Эт-та паччиму я есть поклониться? Ты ихь бин холоп!

И потянулся к заглядывающему в лицо пистолету.

Бабах! Неожиданный выстрел заставил зазвенеть хрустальные подвески на антикварной люстре, а девятимиллиметровая пуля противно взвизгнула, отрикошетив от мраморной каминной полки. Попутно она сбила пышный парик княгини Румыновой, чудом не повредив блестящую в электрическом свете лысину. Местоблюстительница российского престола молча грохнулась в обморок, но тишины это не принесло — сначала хлопнула скрывающая потайной ход дверь, провожая не попрощавшуюся ни с кем английскую королеву, затем пронзительно заверещала сирена, и где-то в коридорах дворца затопали обутые в тяжёлые ботинки ноги.

Президент задумчиво почесал висок ещё тёплым стволом и понял, что он лишний на этом празднике. А пистолет растаял в руке, будто его и не было никогда.

Жеглов недоумённо обернулся:

— Владимир Владимирович, что за…

— Нам тут не рады, Глеб Егорович. Предлагаю вернуться в ваш кабинет и продолжить разговор.

— А эти? — президент указал на лежавшую без чувств местоблюстительницу и её побледневшего до синевы отпрыска.

В ответ послышалось короткое хмыканье, и на упомянутую парочку упала сверкающая хрусталём антикварная люстра. Следом с потолка опустилось облако непроницаемого синего тумана, окутавшее половину кабинета. Президент поморщался.

— Напрасно вы так, Глеб Егорович. Нет тела, нет дела… Не так ли? Впрочем, я в Англии новичок, так что могу и ошибаться. Возвращаемся?

«Интернет-портал «Однако»

Обозреватель Виктор Мух-Орловский

Думается, что я не одинок в мысли, что британское общество целиком и полностью пересело с экологически чистого героина на тяжёлые синтетические наркотики с мощным приходом и шикарными галлюцинациями. Ведь ничем иным нельзя объяснить очередной виток антироссийской истерии и очередные бредовые обвинения с их стороны.

Нет, вы сами подумайте! Что же из веществ нужно употребить, чтобы заявить, будто бы российский президент среди бела дня лично ворвался в кабинет английской королевы и устроил стрельбу? Да ещё и уронил хрустальную люстру стоимостью сто десять тысяч фунтов?

А часовню шестнадцатого века тоже он?

Да, уважаемые читатели, я безмерно уважаю Глеба Егоровича Жеглова и даже иногда горжусь им, но тут… Увы, тут я вынужден развести руками. Всё же он не национальный английский герой Джеймс Бонд в стреляющих ботинках, и такие шпионские страсти не в характере нашего президента. Вот разбомбить к чертям собачьим половину Лондона, это пожалуйста. Но тайком пробраться в покои королевы?

Извините, но антикварные прелести Её Величества вряд ли кого толкнут на романтические поступки. Тут, скорее, можно заподозрить юного президента расположенной через пролив страны, как раз специализирующегося на дамах третьего срока годности.

Я, конечно, не нарколог, но… Чем можно объяснить финт английского премьера, выдвинувшей вчера это глупое и смешное обвинение, а сегодня попытавшейся заявить, будто её неправильно поняли. Не надо ля-ля, госпожа премьер-министр! Всё мы прекрасно поняли — это вещества.»

Глава 13

Я закрыл за нами портал и дождался, пока президент сядет в кресло. Опустился напротив, чтобы видеть глаза собеседника.

— Вот как-то так, Глеб Егорович.

Жеглов, надо отдать ему должное, быстро оправился от потрясения, вызванного неожиданным приключением. Посмотрел строго:

— Пистолет откуда взялся?

И что, читать ему лекцию о сложнейшем механизме экстренной телепортации неживых предметов, основанном на считывании эмоций с энергетической оболочки человека? Ещё и обидится, что навесил на него неснимаемый щит активной обороны. Лучше объясню понятными здесь терминами:

— Обыкновенная магия, Глеб Егорович. Говорил уже.

— Так вы не шутили насчёт колдовства?

— Это не колдовство. Это точная наука, вроде химии или физики. А колдовства не существует.

— Вот как? — президент откинулся на спинку кресла и постучал пальцами по подлокотникам. — А вы, Владимир Владимирович, академик той науки?

— Ульдемир Вольф, с вашего позволения. Без позволения я тоже Вольф. Имперский граф и глава Тайного Кабинета.

Жеглов моча переваривал информацию, но ход его мыслей чётко отслеживался по выраженную лица. Поверьте, после двухсотлетнего юбилея и вы научитесь подобному, даже если перед вами чья-то посмертная гипсовая маска. Так-то он хорошо владеет собой, и в иной ситуации и при других наблюдателях…

Мысли же довольно простые. Первая — об умственном помешательстве, причём моя кандидатура в сумасшедшие не рассматривалась. Вторая — насквозь воинственная. Так и вижу в глазах отблески пожарищ, охвативших чуть ли не половину земного шара. Третья, она же окончательная, была мыслью о пенсии и спокойной жизни среди собак, котов и грядок с капустой. А вот это уже не нравится.

Наконец президент тяжело вздохнул и спросил:

— Так что же вы хотите от меня, граф Вольф?

— Всего лишь возможности пожить у вас несколько лет, Глеб Егорович.

— Прямо здесь?

— В стране. Желательно в спокойной, мирной и, по возможности, богатой стране.

— Насчёт спокойствия и мира вы не совсем удачно обратились. Вот чего-чего, но с этим у нас большие проблемы. С богатством, кстати, тоже.

Знакомая ситуация — страна богатая, но государство нищее. Но наоборот было бы хуже.

— Готов обсудить перспективы совместной работы по преодолёнию всех трёх проблем. Можем и больше.

— Да уж, — рассмеялся президент. — Вы же великий маг, и все вопросы решаются по щучьему велению.

Я сделал в памяти пометку — позже обязательно узнаю, что у них за щука была. В примитивных цивилизациях часто встречаются обожествлённые дикие и домашние животные с приписанным им магическим могуществом, но про рыбу первый раз слышу. В принципе, почему бы и нет? В России много рек и озёр, могли основной источник питания сделать символом богатства и всемогущества, а отголоски старинных верований сохранились и в развитом обществе.

— Все вопросы будете решать вы, Глеб Егорович, — я немного усилил присущий каждому более-менее приличному магу дар убеждения. — С моей стороны можете рассчитывать на посильную помощь. Сил, хочу заметить, более чем достаточно.

Жеглов немного помолчал и спросил:

— Депутатов и министров… вы?

Не врать же в такой мелочи? Развожу руками и с преувеличенным покаянием склоняю голову:

— Им не повезло.

— В каком смысле?

— В самом прямом, Глеб Егорович. Везение, хоть оно и не прощупывается руками и является довольно эфемерной субстанцией, но существует на самом деле. Эти неудачники умерли, но бюджет страны оздоровился. Ещё бы посоветовал конфискации имущества произвести, но тут смотрите сами — моё дело пока ограничивается ненавязчивыми рекомендациями.

Ага, так и слышу, как в президентской голове щёлкают костяшки счётов. Покойный император Ермий в таких случаях не церемонился, обдирая родню мздоимцев до седьмого колена.

Жеглов опять вздохнул. Видимо, вздохи стали его новой вредной привычкой.

— Я бы с радостью, но весь мир опять вонять будет. Вроде как сироток обижаю.

— Можно подумать, Глеб Егорович, что они не найдут другого повода для упрёков и недовольства. Насколько я знаю, вашим оппонентам ничего не стоит попросту выдумать этот саамы повод.

— Да когда это ещё будет…

— Часа через два. Может быть, чуть раньше.

— Что? — вскинулся президент.

Теперь настала моя очередь вздыхать.

— В самое ближайшее время по английскому телевидению выступит некая дама, по недоразумению считающаяся их премьер-министром, и обвинит вас в нападении на королеву Викторию Вторую. Доказательств, естественно, не предъявит, но спектакль устроит ещё тот.

— Конечно не предъявит, — ухмыльнулся Жеглов. — В кабинете королевы камер нет, мне разведка докладывала. Да и если бы были… Кто в здравом уме поверит этому бреду? Так что будет премьерша молчать в тряпочку, если не хочет вылететь из тёплого кресла в направлении сумасшедшего дома.

— Она промолчит, — согласился я. — Но элементарная иллюзия и прямое подключение к основным энергетическим каналам этого маленького острова смогут представить миру маленькое чудо. В Соединённых Штатах сложнее было, и то справился.

— Вы контролируете… — президент замолчал на половине фразы. — Но как?

— Я лучший! Я вообще единственный специалист на вашей планете.

— И что вы можете? Ну, кроме магии.

— Магия и есть наука управления энергией. Любой энергией, в том числе и электрической.

— Да, но… Одно дело вот это, — президент изобразил руками какие-то шаманские пассы. — Но электричество?

— А какая разница? Ведь вы из куска мяса можете и суп сварить, и котлету сделать, и колбасу, и шашлык пожарить. Всё равно оно останется съедобным.

— По поводу колбасы я бы поспорил. Кстати, вчерашний пожар на крупнейшем мясокомбинате…

— Им не повезло.

— А кому повезло?

— Людям. Вашим людям, между прочим. Хотя мы отвлеклись.

— Да, кивнул Жеглов. — Продолжайте, Владимир Владимирович, больше перебивать не буду.

— Ну почему же? Вы спрашивайте, не стесняйтесь. Это же я пришёл к вам, а не наоборот. Ну и по теме — после заявления фантома настоящий премьер-министр постарается как-то замять вопрос, но тут уж нам с вами придётся возмутиться у ударить кулаком по столу. Вернее, только вам. Грозно хмуриться и делать многозначительные намёки не разучились?

— Наплевать им на мой грозный вид. Не судиться же с английским премьером.

— Почему бы и нет?

— Шутите?

— Нет. Именно судиться! В районном суде. В самой глуши.

— И что?

— А давайте обсудим подробности в другом месте. В домашней обстановке, например.

— У вас?

— Безопасность и конфиденциальность гарантирую.

Деревня Кистенёвка. Двадцать минут спустя.

Дома хорошо. Здесь нет назойливых президентских секретарей с цепкими взглядами профессиональных горлорезов, нет дряхлых английских королев, нет обкурившийся травкой самозванцев и их мамаш…

В деревне вообще нет посторонних, а если кто и выразит желание приехать, то вряд ли найдёт дорогу. Вроде я и не делал ничего специально, но как-то само собой получилось, что незваные гости могут часами колесить по округе, но вместо Кистенёвки попадут или в соседний район, или завязнут в болотистой низинке в пяти километрах от цели, а то вообще доберутся лишь до ближайшего дерева, внезапно появившегося точно посреди разбитой тракторами грунтовки.

Мы в визитах не нуждаемся, так как многое из происходящего тут желательно скрыть от нескромных взглядом. Не нужно смотреть. И слушать не нужно. Кому нужно, тому сами всё расскажем и покажем. Президенту, например.

А Глеб Егорович буквально наслаждался деревенской тишиной и спокойствием, разве что насторожённо провожал взглядом тяжело нагруженных нектаром пчёл, проносившихся с грацией объевшихся эльфийскими принцессами драконов. Но полосатых тружениц люди не интересовали, да человеческие разговоры им были безразличны.

— Хорошо тут у вас, граф, — Жеглов поставил пустую чашку на блюдечко и улыбнулся своему отражению в блестящем самоваре. — Дом немного непривычной архитектуры, но красивый.

И что президент увидел непривычного? Обыкновенный по имперским меркам дом горожанина среднего достатка, даже магии при строительстве совсем чуть-чуть приложено. Видел бы он поместье моего дедушки в столице! Тут же временное пристанище на несколько лет, так что я особо не старался — пару столетий без ремонта простоит, а больше и не нужно.

— Да, Глеб Егорович, у нас хорошо. И потому мне не нравится, когда на моё уютное жилище неизвестные ублюдки нацеливают свои ракеты.

— С вашими-то возможностями вряд ли стоит бояться ракет, — президент решительно махнул рукой и налил ещё одну чашку чаю.

— Я мыслю масштабнее.

— Это как?

— Привык, знаете ли, считать своим домом всю страну. Неважно, что она занимает чуть ли не треть глобуса — любые неприятности в любом самом захудалом уголке способны испортить мне настроение. А я этого не люблю.

— Почему? Вы здесь чужестранец. Или чужеземец. Как правильно?

— Да никак не правильно, Глеб Егорович. То есть, я прибыл к вам издалека, но намереваюсь пожить здесь какое-то время. Вот потому и предлагаю помощь. Так сказать, обмениваю её на безопасность. Ну а потом, после длительного и взаимовыгодного сотрудничества, вы придёте к мысли о том, что эта самая помощь может быть и обоюдной.

Президент хитро прищурился:

— Do, ut des. Даю, что бы ты дал?

— Да, это так. Но о подробностях мы поговорим лет через десять. Вы не торопитесь?

— Через десять лет? — рассмеялся Жеглов. — Граф, у меня через три года второй срок президентства заканчивается, а по конституции…

— Далась вам эта конституция. Я триста лет без неё прожил и ещё столько же проживу. Но если она дорога как память…

— Хм…

— А что? Сделаете музей, положите книгу под хрустальный колпак, почётный караул с обнажёнными мечами… Ну а посетителей хватать и сразу отправлять в подвалы Тайной Канцелярии, чтобы тщательно расспросить о странных пристрастиях. Вы не находите, Глеб Егорович, что в мечтах о торжестве демократии есть нечто извращённое?

— Причём здесь демократия и конституция?

— Вот именно! Не нужно нам ни того и ни другого. Давайте лучше обсудим мою будущую должность в правительстве.

Жеглов ухмыльнулся:

— Личный колдун президента.

Обидеться, что ли? Ведь сколько раз говорил, что магия к колдовству ни каким боком. Ладно, обойдёмся без обид.

— Зачем же так откровенно, Глеб Егорович? Давайте придумаем что-нибудь нейтральное. Министр военной энергетики, например.

— Почему так?

— Магия — это наука об управлении потоками энергии.

— Но военной почему?

— Вам жалко генеральского звания для меня?

— Нет, не жалко.

— Тогда и не будем спорить.

К вечеру Глеб Егорович заметно устал, так как утратил интерес к изучению деревенской жизни. Впрочем, въедливость и дотошность его не оставили.

— Нет, Владимир Владимирович, — покачал головой президент, — ваша идея взять англичан за их пушистые задницы прекрасна, но она не учитывает некоторые обстоятельства.

— Какие именно? — спросил я, и посмотрел на Жеглова сквозь бокал с местной разновидностью красного полусладкого вина. Кстати, при возвращении в Империю нужно будет прихватить именно эту лозу — наш виноград не даёт такое богатство оттенков и изумительное послевкусие. — Вроде бы учтено всё?

— Увы, — развёл руками президент. — Вы не учли мою честность. Что ни говорите, но она уже много лет учитывается в международной политике.

— С чего бы это?

— Редкость несусветная, — улыбнулся Жеглов.

— Ага, — я сделал глоток и поставил бокал на стол. — Хорошо, мы тоже будем это учитывать.

— В каком смысле?

— В самом прямом смысле. Если ваша выдающаяся честность не может обвинить англичан во лжи, то мы пойдём другим путём. Предъявим им претензии о вмешательстве в частную жизнь. Для примера — при Ермии Неистовом обсуждение личной жизни императора каралось наравне с государственной изменой. Вполне подойдёт в нашей ситуации.

— Нет, — усмехнулся Жеглов. — В России сохраняется видимость демократии, так что…

— Не вопрос, — успокоил я президента. — Если нет соответствующего закона, то его нужно принять. Назовём его «Законом об уголовной ответственности за вмешательство иных стран и государств в личную жизнь российских граждан». Простимулированнная должным образом Государственная Дума с радостью проголосует за поправки к Конституции и Уголовному Кодексу. Или достаточно чего-то одного? Не очень точно знаю местные реалии, но думаю, что всё будет правильно и законно.

— А толку-то? — пожал плечами президент. — Если закон неисполним, то зачем он вообще нужен?

— Очень даже исполним. Министерство военной энергетики гарантирует.

— Но как-то оно…

Мысленное ругательство на родном языке в такой ситуации не помогает. А вот на русском это звучит солидно, эмоционально и даёт дополнительный энергетический заряд.

— Предложите альтернативу, Глеб Егорович.

— Альтернативу, говорите? — он прищурился, будто посмотрел на меня через прицел. — Есть такая… Что вы знаете, Владимир Владимирович, об убийстве императора Павла Первого?

И что ответить? Не признаваться же, что об этом эпизоде российской истории я вообще ничего не знаю, и услышал он нём только сейчас. До этого момента вообще не подозревал о существовании в этом благостном мире подонков, способных лишить жизни священную особу императора. Ладно там короли или независимые герцоги… тех я собственноручно на тот свет десятка два отправил. Но император… покушение на него является святотатством и карается с особой жестокостью. Сроков давности сие деяние не имеет.

Правда, на того же Ермия покушения устраивали два-три раза в год.

— И вы предлагаете?

— Да, — кивнул президент. — Как это ни смешно звучит, но даже спустя двести с лишним лет преступление осталось безнаказанным. Организованная преступная группа по предварительному сговору… финансирование терроризма… Вот, Владимир Владимирович, именно финансирование терроризма и будет той самой вишенкой на торте.

— Нынешняя премьер-министр не подходит по возрасту в качестве главного обвиняемого. Она, конечно, выглядит ровесницей египетских мумий, но всё равно не тянет на главного фигуранта.

— И не нужно, — улыбнулся президент. — Претензии предъявляются не к премьер-министру, а ко всему государству, как к организованной преступной группировке. Они, естественно, попытаются уйти от ответственности, отрицая всё и вся. Вообще-то я уверен, что они именно так и поступят.

— А мы?

— А мы будем суровы и непоколебимы! — засмеялся Жеглов. — Нас не интересуют их оправдания. Правосудие восторжествует, ибо оно… оно… да похрену, что там оно!

Правильно. Одобряю выводы президента, так как они не противоречат основному принципу существования цивилизованного человека — зло должно быть наказано! Причём злом мы будем считать всё то, что направлено против нас.

— То есть, работаем, Глеб Егорович?

— Работаем, Владимир Владимирович!

Лондон. Личные апартаменты Её королевского Величество Виктории II. Три дня спустя.

— Что это такое? — королева брезгливо отшвырнула украшенный синими печатями листок бумаги. — Зачем вы это принесли, Джеффри?

Её Величества генеральный атторней*** (один из юристов Короны. Вместе с подчинённым ему Генеральным солиситором Англии и Уэльса является главным советником по правовым вопросам Короны и правительства в Англии и Уэльсе; представляет их интересы в суде в качестве истца или ответчика, а также поддерживает обвинение по особо важным уголовным делам) пожал плечами:

— Данный запрос выходит за пределы моих полномочий.

Виктория гневно раздула ноздри, но нашла в себе силы сдержаться. Если срываться на каждого болвана, то никакого здоровья не хватит! А поводов достаточно — сначала глупая клуша, по недоразумению занявшая кресло премьер-министра, устроила шоу на телевидении, потом не придумала ничего умнее, как заявить, что её неправильно поняли… Теперь же вот очередной недоумок притащил странную бумагу.

В высшей степени странную бумагу! Вызов в суд по делу об убийстве российского императора Павла Первого, финансировании терроризма, создании преступной группировки, организации наркоторговли в планетарном масштабе и прочая, и прочая, и прочая… Причём по всем пунктам в качестве главного обвиняемого проходит непосредственно Великобритания как государство, и королева Виктория II в качестве его главы. Судебное заседание начнётся через два часа в каком-то неизвестном географам Мухоедове. Где это вообще находится?

— В вашем кабинете нет мусорной корзины, Джеффри? Выбросить и забыть.

— Извините, Ваше Величество, но вот ещё одна бумага… — главный королевский юрист выудил из папки ещё очередной листок. — Пришло по линии Форин-оффиса.

— Что там, очередное оскорбление? — королева не стала дожидаться ответа на вопрос и, надев старомодные очки в золотой оправе, углубилась в чтение.

Впрочем, процесс длился недолго. Гораздо больше времени ушло на осознание того факта, что английской короне выдвинут ультиматум. Если коротко, то Виктории предлагалось передать государство под внешнее управление акционерному обществу «Мухоедовский мясокомбинат», и принять добровольное участие в судебном процессе, который определит разумный срок тюремного заключения с конфискацией имущества для неё лично, высшую меру социальной защиты для членов обеих палат парламента, и почётную ссылку в Коми-Пермяцкий автономный округ для членов королевской семьи.

В случае отказа преступная группировка, в дальнейшем именуемая ОПГ «Великобритания», лишается права на использование электрической энергии. Срок действия ультиматума истекает завтра в три часа дня по московскому времени.

И подпись под документом: «министр военной энергетики генерал-лейтенант граф В.В.Волков».

Интернет-портал «Однако»

Обозреватель Виктор Мух-Орловский

«Итак, граждане, товарищи, и немногие оставшиеся в живых господа, начнём!

Вообще-то прежде чем начать, мы должны вспомнить о событиях, предшествующей нынешней… нынешней… Увы, даже слов не находится для определения сложившейся ситуации. Полная задница, товарищи, как выражаются маргинальные болельщики питерского «Зенита». Мы же не будем им уподобляться! Да, мы не будем. И скажем прямо!

Ни для кого не секрет, что поведение так называемого английского правительства, на самом деле являющегося верхушкой ОПГ «Великобритания», вызывает недоумение у значительной части разумного человечества. На что надеются эти проходимцы, игнорируя заседания самого справедливого и гуманного в мире суда? Неужели они надеются укрыться от правосудия на своём крошечном острове, размером едва ли превышающим Кировскую или Кемеровскую область? Да, много сотен лет у них получалось уйти от возмездия, спрятавшись за Ла-Маншем и Па-де-Кале, но, очень надеюсь, в этот раз справедливость восторжествует.

Наш портал будет внимательно следить за развитием событий, и информировать наших читателей о малейших сдвигах в лучшую сторону. Другой стороны у нас быть не может! Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!

P.S. Мнение интернет-портала может не совпадать с мнением обозревателя. Но не в этом случае.

Глава 14

Лондон. Аэропорт Хитроу

Боинг 777, заходящий на второй круг над лондонским аэропортом, вылетел из Найроби до истечения срока российского ультиматума, и имел все шансы удачно приземлиться. Если бы не задержка в Каире… проклятые афро-арабы на два часа задержали вылет, безуспешно пытаясь найти несуществующую бомбу в багаже и ручной клади пассажиров. Кто-то глупо пошутил, и огромная крылатая машина стала первой жертвой суровой русской принципиальности.

Поначалу всё было хорошо, и первый пилот, с усмешкой поглядывающий на часы, удачно пошутил, обращаясь к штурману:

— Слушай, Раджив, а ведь через минуту Иваны обещали выкрутить нам все электрические лампочки.

— Они сумасшедшие, — охотно отозвался смешливый индус. — Уж поверь мне, как специалисту по русскому вопросу. Я учился в Ульяноффске.

— Это где-то в Сибири около Тюмени?

Штурман не ответил не сразу. Он широко открытыми глазами смотрел на внезапно умершие приборы.

— Они сумасшедшие, но всегда выполняют свои обещания.

Самолёт падал на прячущийся в вечном тумане город.

Где-то в Скалистых горах.

У президента США редко бывает хорошее настроение. И неважно, что на фотографиях он сверкает дорогостоящей улыбкой — она тоже товар, к величайшему сожалению, в данный момент совсем не продающийся. Люди, собравшиеся в защищённой от мыслимых и немыслимых опасностей подземной резиденции, как раз и собрались по этому вопросу. Они снова хотели сделать так, чтобы улыбка главного менеджера акционерного общества «Соединённые Штаты Америки» снова приносила дивиденды.

Принимать меры необходимо как можно более срочно, иначе будет поздно. Ситуация выходит из-под контроля, и если страна до сих пор не развалилась, то только потому, что это никому не нужно. Но обстановка страшная — армия едва справляется со стихийными бунтами граждан афро-американкого и азиатско-американского происхождения. Если отбросить надоевшую толерантность, то можно сказать прямо — традиционные негритянские банды сливаются в неорганизованные армии и воюют с азиатами за право первыми вырезать белое население. Последние, в свою очередь, объединяются с латиносами, дают серьёзные отпор, и сами охотно режут цветных.

К счастью, не везде твориться такая вакханалия. Светлыми пятнами в кромешной тьме являются ковбойский Техас и мормонская Юта, при помощи пули и верёвки быстро избавившиеся от нежелательных на их территории персонажей. Правда, по необъяснимой причине в число этих персонажей вошли и любители нетрадиционных ценностей, но если для поддержания порядка это необходимо… тем хуже для любителей. Ведь демократия — власть большинства, как бы там не искажали значение термина представители различных меньшинств.

А ещё жители двух самых благополучных штатов достали с пыльных архивных полок книги с законами времён освоения Дикого Запада, до сих пор не отменённые, и приняли их как руководство к действию. Странная получилась ситуация — для бомбардировок нет уважительных причин, так как о сепаратизме и речи не шло, но федеральные власти могли появляться в том же Техасе только после длительного согласования состава делегации, и в количестве, не превышающем двух человек одновременно. Не ездить же туда в сопровождении танковой дивизии? Если, конечно, получится преодолеть глубоко эшелонированную и хорошо пристрелянную полосу укреплений по всем границам.

— Господа, — сидевший у камина человек с орлиным носом раздражённо дёрнул рукой, отчего коньяк из его бокала плеснул на пушистый ковёр. — Вы не о том говорите, господа!

— О чём же нам говорить? — желчно усмехнулся худощавый блондин, сосредоточенно обнюхивавший толстую сигару. С сомнением покачал головой, положил сигару обратно в хьюмидор и потянулся за новой. — Или вас не интересует вся та чертовщина, что происходит в нашей горячо любимой и богоспасаемой стране? Ах, да… как я мог забыть, что ваши капиталы давно выведены в Китай и Европу?

— Попрошу без намёков!

— Какие уж тут намёки? — пожал плечами блондин. — Вот только вынужден вас огорчить — со вчерашнего дня старушка Европа тоже не является образцом стабильности.

Повисла тишина, которую нарушил обладатель орлиного носа. Он поднял вверх указательный палец, погрозил им собравшимся, и произнёс:

— Именно это я и хотел сказать вам, господа. По моему скромному мнению, события в Англии и в нашей богоспасаемой стране имеют общие корни. Одна и та же причина. И эта причина — Россия, у которой появилось новое оружие. Мы все помним, как смеялись над русскими, заявившими о создании вооружения на новых физических принципах. Я тоже вынужден разочаровать вас, господа, мифы стали реальностью, а русские мечты превратились в угрожающую действительность. Они получили это оружие, уж не знаю каким образом.

— Постойте! — воскликнул толстяк с бульдожьим лицом. — Как могут быть связаны события в Америке с нелепым ультиматумом России, и ещё более нелепыми трагическими случайностями в Великобритании? Они носят характер злого умысла и техногенной катастрофы, но никак не являются воздействием неизвестного оружия.

— А у вас что, появились какие-то сведения из Англии?

— Нет, любые виды связи не работают, но мне кажется…

— Вы настолько глупы, перешёл к оскорблениям оппонент, — что не можете к двум прибавить два? Откройте глаза, Питер! Россия сначала провела испытания на нашей территории, а потом ударила по нашему ближайшему союзнику!

— По Израилю? — удивился блондин, наконец-то определившийся с выбором сигары.

— По Великобритании! Это предупреждение нам! Предупреждение, что холодная война ещё не закончена.

— Они её проиграли, — ухмыльнулся толстяк.

— Вам так кажется, — оскалился человек с орлиным носом. — Англия слишком слаба, потому и получила горячую войну, а мы чуточку сильнее. Но… Но вы можете связать русскую борьбу за права нашего темнокожего населения с нынешним засильем толерантности? Вы гордитесь победой в холодной войне? Глупцы! Она давно проиграна, и чернокожая оккупационная армия стоит гарнизонами в наших городах и взимает с нас контрибуцию. Что вы знаете о деньгах, выделяемых в качестве пособий никогда не работавшим обитателям гетто? Потомственные оккупанты с фальшивой неохотой принимают деньги от побеждённого государства и пускают их на увеличение своей армии. Это всего лишь при неявном и незаметном невооружённым взглядом одобрении русских. А если обезумевшие красные окажут им явную помощь?

— Они давно не красные, — заметил толстяк.

— Глупости, — парировал человек с орлиным носом. — Русские всегда были и будут красными.

— Эдвин, — примиряющее поднял руки человек с военной выправкой. — Пусть будет так, но это не повод посвящать весь наш разговор выходкам этих азиатских дикарей. Они того не стоят, Эдвин.

— Брось, Эл… миротворец из тебя никакой. Русские к этому причастны, и ты это знаешь. А вот насколько далеко ты готов пойти в этом знании…

— Я готов? — Эл Брюннер, до недавнего времени занимавший должность начальника комитета начальников штабов, пришёл в ярость. — А ты знаешь, Эдвин, что ни одна пусковая не отвечает на запросы о готовности?

— А я о чём говорил? Это воздействие русского оружия.

— Полно же вам, господа, — миролюбиво воскликнул толстяк с бульдожьим лицом. — Ведь это ничего не значит! Нельзя делать скоропалительные выводы.

— Мы можем сделать выводы, — строго отрезал господин с военной выправкой. — Но мы не можем сделать ответный шаг.

— Под ответным шагом вы подразумеваете ядерный удар? — оскалился толстяк. — А я всегда говорил, что нужно торговать, а не воевать. Господа, господство над миром достигается деньгами, а не авианосцами.

— Заметьте, — чуть склонил голову человек с орлиным носом, — американские авианосцы делаются на американские деньги.

— В том числе и на мои, — толстяк подобрался, став похожим на приготовившегося к атаке носорога. — Я, в отличие от вас, никогда не экономил на налогах.

— Перестаньте ссориться, — произнёс пожилой джентльмен с коротким ёжиком седых волос. — Мы собрались вовсе не для того, чтобы всласть поругаться, хотя мне, например, это занятие доставляет несказанное удовольствие. Что вы говорили о русских Эдвин?

Тот вздохнул, бросив злой взгляд на толстяка, поставил свой бокал на столик, и отвернулся.

— Не хотите говорить?

— Хочу, — откликнулся обладатель орлиного носа. — Но вы не желаете меня слушать.

— А вы скажете что-то новое? Нет, вы опять будете повторять журналистские бредни, и поливать помоями ненавистную вам Россию. Дело хорошее, спорить не буду… но нельзя же в самом деле верить в то, что несут эти продажные ублюдки.

— Между прочим, когда военные в очередной раз жидко об… хм… раз за разом оказывались не на высоте, именно эти продажные ублюдки убеждали весь мир в выдающейся победе демократии вообще, и нашей страны в частности, — неизвестно почему обиделся вроде бы не причастный к журналистике толстяк.

— Не спорю, — согласился седовласый. — Точнее, не буду спорить.

Толстяк фыркнул и промолчал, а Эл Брюннер поднял руку, привлекая внимание:

— И всё-таки давайте выслушаем доводы нашего глубокоуважаемого Эдвина. Не перебивайте его, господа.

— Вы хотя бы попробуйте меня не перебивать, — с преувеличенно просительными интонациями произнёс обладатель орлиного носа. — Ну пожалуйста, господа…

Послышался смех. Очень смешно слышать такое от человека, привыкшего требовать и добиваться исполнения своих требований.

Но выслушать не получилось — внезапно ворвавшийся в зал госсекретарь, не приглашённый на совещание истинных хозяев страны, обвёл собравшихся невидящим взглядом сумасшедшего, и хрипло произнёс:

— Праздник продолжается, господа. Рождественский кролик привёз новые подарки.

Обладатель орлиного носа хлопнул ладонью по лакированной столешнице, заставив подпрыгнуть пустой бокал:

— Что вы себе позволяете, мистер как вас там?

Госсекретарь взмахнул зажатым в побелевшем кулаке листом бумаги:

— Последние сообщения спутниковой разведки, сэр. Причём, последние во всех смыслах.

— Поясните.

— Управление спутниками перехвачено, и они не реагируют на наши команды. Сигнал на самоликвидацию тоже не проходит.

— Все спутники?

— Да, сэр.

— Проклятье и бычье дерьмо… А что вы говорили про сообщение разведки?

— Вот, — госсекретарь протянул носатому господину листок. — В течение последних сорока минут произошло полное отключение электроэнергии в Канаде, Австралии, Новой Зеландии и ряде других государств, входящих в Британское Содружество.

— Логично, — кивнул толстяк с бульдожьим лицом. — Формально главой всех этих стран является английская королева, так что…

— Это русские! — зарычал человек с орлиным носом. — Это точно они!

— Никто и не сомневается, Эдвин, — спокойным голосом произнёс седовласый. — Но что мы можем сделать?

— Я уже говорил.

— Вы не успели сказать.

— Разве? Я уже десять лет говорю о необходимости решить русскую проблему военными методами.

— С недавнего времени у нас больше нет ядерного оружия.

— А никто и не предлагает действовать варварскими способами. Где этот болван президент?

— Я здесь, — президент Твиттерсон, скромно сидевший в уголочке и не смевший вмешиваться в разговор важных персон, дисциплинированно поднял руку. — Я давно уже здесь, мистер Рифеншталь.

Эдвин Рифеншталь с омерзением посмотрел на номинального главу государства, которого многие винили в нынешней катастрофической ситуации. Однако, если честно признаться, ничего бы не изменилось и при более умном и решительном «лидере нации». Давно прошли те времена, когда Соединёнными Штатами Америки реально управляли президенты. Эти времена, собственно, никогда и не наступали.

— Мистер Твиттерсон, вы можете отдать приказ о начале военной операции против России?

— Могу, — кивнул президент. — После некоторых согласований… Но этот приказ никто и не подумает выполнять.

— Это почему же?

— Ну-у-у… — развёл руками президент. — Это же не Ливия или Ирак.

— И что? Что это меняет, мистер Твиттерсон?

— Практически всё меняет, мистер Рифеншталь. Наша армия и флот могут действовать с некоторым риском для жизни, но никогда не пойдут на гарантированную смерть. Да за такой приказ нас с вами страховые компании сожрут с потрохами, несмотря на мои миллионы и ваши миллиарды на счетах. По данным наших аналитиков потери при прямом столкновении составят до тридцати процентов при поражении, и до восьмидесяти при победе. Вы же понимаете, что легче поверить в Санта Клауса, чем в способность наших солдат воевать при таких потерях?

— Я и не предлагаю воевать самим! — сорвался на крик Рифеншталь. — Нанесите удары с территории наших европейских и азиатских колоний, а остальное доделают благодарные соседи.

— Чьи соседи, мистер Рифеншталь? Неужели нам поможет Мексика?

— Нам помогут соседи русских. Все эти Польши, Эстонии, Болгарии, Румынии… Там есть ещё одна стана, которая с удовольствием ввяжется в заварушку, совершенно не задумываясь о последствиях.

Толстяк с бульдожьим лицом саркастически хмыкнул:

— Русским танкам понадобится трое суток на раскатывание в тонкий блин всех наших марионеток. Причём справятся они за два дня, а ещё один уйдёт на отмывание гусениц от дерьма и крови.

— Ну и что? Вам им жалко?

— Русских танкистов? Конечно, жалко! Я бы не смог себя заставить распутывать намотавшиеся на траки чужие кишки. И неважно, польские это кишки, или вообще турецкие.

— Вы преувеличиваете боеспособность их армии!

— Турецкой? Эта армия в последний раз была боеспособна триста лет назад.

— Не передёргивайте, Реджинальд! Вы прекрасно понимаете, о чём я говорю.

— Нет, не понимаю, — развёл руками толстяк. — И мистер президент тоже не понимает.

Твиттерсон быстро закивал, выражая полное согласие, и тоже попросил объяснений:

— Вы так сложно выражаетесь, мистер Рифеншталь.

— Не понимаете, да? Скажите, господа, вы на самом деле такие идиоты, ли только прикидываетесь?

Толстяк усмехнулся:

— Если желание жить можно назвать идиотизмом, то мы и есть те самые идиоты. Или думаете, что на нашу провокацию русские не ответят ударом по нашей же территории?

— Если это наша провокация, то могут и ответить. Аналитики дают семипроцентный вариант такого развития ситуации.

— С учётом того, что у нас нет ядерного оружия?

— Оно есть, — упрямо мотнул головой человек с орлиным носом. — Дайте яйцеголовым денег, и они разберутся в проблеме.

— Уже дали, — вместо толстяка ответил Эл Брюннер. — Результата нет.

— Дайте ещё больше!

— С тем же результатом?

— Всё равно лучше, чем сидеть сложа руки. Сделайте хоть что-нибудь!

— Нанести ракетно-бомбовый удар по русской территории?

— А кто сказал, что этот удар нанесём мы? Чуть ранее я предлагал использовать наших европейских… хм… друзей. Да, получат достойный ответ, но нам же это и нужно! Русские в очередной раз выставят себя кровожадными чудовищами, а мы выступим миротворцами, предложив несколько вариантов мирного разрешения конфликта. В том числе и со значительными территориальными уступками.

— Усилим противника? — в очередной раз усмехнулся толстяк.

— Ослабим!

— Каким же образом?

— Всё очень просто! — носатый господин назидательно ткнул в потолок указательным пальцем. — Вот почему вы два месяца назад отказались от приобретения одной крупной компании и всех её дочерних предприятий? Ведь предлагаемая вам цена отличалась от докризисной минимум на два порядка.

— Дёшево, а толку? — охотно объяснил толстяк с бульдожьим лицом. — Шесть основных заводов разгромлено при подавлении афро-американских волнений, и мне пришлось бы вложить миллиардов двенадцать при неясных перспективах. Я отказался.

— Ну а русские не смогут отказаться. У них навязчивая идея собирания потерянных при развале Советского Союза территорий, и генетическая предрасположенность к помощи нуждающимся в ущерб своим интересам.

— Это как?

— Снять с себя последнюю рубашку и отдать её любому, кто попросит о помощи. Дикость невероятная, но так тянется на протяжении уже многих веков. Отдадим русским бывшие советские республики, и пусть они вкладывают в эту бездонную яму… Сомневаюсь, что хоть какая-то экономика выдержит нагрузку «братской любви».

— Раньше так и было, — согласился бывший начальник объединённого комитата начальников штабов Эл Брюнер. — Но русские изменились.

— Чушь! Русские неизменны!

— Сомневаюсь.

— А вы не сомневайтесь. Вы сделайте хоть что-нибудь. Хотя бы шаг в нужном направлении.

— Хорошо, попробуем. Я сейчас же отдам приказ, — Брюннер перевёл взгляд на президента. — Надеюсь, мистер Твиттерсон, вы не будете возражать против моего возвращения на прежнюю должность и некоторого расширения моих полномочий? Или вы готовы самостоятельно решить этот вопрос?

— Нет-нет, что вы! — замахал руками президент. — Я всегда доверял профессионалам, и не вижу причин, почему бы не сделать это и сейчас. Действуйте как полагаете нужным, генерал. Господь и президент на вашей стороне.

— А что будем делать с Англией? — госсекретарь, про которого все уже забыли, решил напомнить о себе. — Ведь там чёрт знает что творится!

— Чёрт, говорите? — задумчиво переспросил Брюннер. — Вот когда черти предоставят вам подробный отчёт о происходящем, тогда и будем принимать решения. Пока же… Какое нам дело до проблем островных кузенов, господа? Пусть сами выкручиваются, им не привыкать.

France Soir

«Вся Франция задаёт себе вопрос о причине происходящих в Великобритании событий. Что там случилось? Почему? Кто виноват? Что делать? Из-за чего все пляжи северного побережья нашей страны покрыты трупами утонувших англичан, пытавшихся спастись от обрушившегося на Англию катаклизма.

Некоторые недобросовестные личности утверждают, что жертв было бы намного меньше, если бы не «помощь» мигрантов, по зову сердца и из гуманизма пришедших на выручку беженцам. Давайте не будем верить этим недобросовестным личностям, потому что всё не так! Слухи о грабежах и массовых убийствах не соответствуют действительности, о чём свидетельствуют корреспонденты нашего издания и многочисленные свидетели.

Да, случаются отдельные недоразумения, но они не портят общую картину массового героизма и самоотверженности. Так, например, двадцатилетний житель лагеря близ Гавра Абу Сейид Мбванга рискуя жизнью спас имущество английской семьи из перевернувшейся в пяти метрах от берега весельной лодки, и только трагическое стечение случайностей не дало ему времени спасти главу семьи, его жену и трёх их дочерей.

А в целом же вести из-за Ла-Манша очень тревожные.»

Глава 15

Лондон. Личные апартаменты Её королевского Величество Виктории II.

Без стука распахнулась дверь, запустив из коридора зловоние неработающей канализации.

— У нас получилось, Ваше Величество, — капитан королевской гвардии, сменивший парадный мундир и меховую шапку на серый городской камуфляж и бронежилет, прижал ладонь к кровоточащей царапине на щеке, и позволил себе едва заметно улыбнуться. Против нас у них не было ни единого шанса.

Королева Виктория молча кивнула. Слова для благодарности оставшемуся верным человеку почему-то никак не приходили в голову. И вообще, нуждается ли солдат в благодарности? Имеется в виду настоящий солдат? Наверное, нет. Ведь служба любимому монарху есть смысл его жизни и прямая обязанность, а за это не благодарят. Вот наградить можно и нужно. НО потом, когда закончится весь этот кошмар.

Кошмар, да… Кто мог подумать, что смешной ультиматум российского президента не является юродством и клоунадой, и что решения какого-то там туземного суда принесёт Великобритании неисчислимые бедствия? Даже не бедствием это можно назвать, а полным уничтожением страны. Вопрос времени… Такими темпами через год половина населения будет жить в каменном веке, а оставшиеся перестреляют друг друга в схватке за немногочисленные ресурсы.

Война на выживание уже началась — капитан Прембоук явился с докладом об успешном завершении рейда на близлежащие супермаркеты, находившиеся под контролем банд, стихийно образовавшихся из жителей бывших колоний. Один магазин — одна группировка. За неделю они просто не успели увеличить контролируемые территории за счёт вырезанных конкурентов. И если капитан со своими людьми сделал всё правильно, то уже и не смогут. На смену придут другие, но проблемы с продовольствием не позволят им расплодиться в окрестностях Вестминстера. Есть тут нечего, разве что возродят традиции каннибализма.

— Вы уверены, мой капитан, что вывезли всё?

Перед глазами королевы всплыло видение шипящего бифштекса с кровью, отчего она непроизвольно сглотнула. Вообще-то в подземных убежищах, приготовленных на случай ядерной войны, хранились запасы воды и продовольствия на десять с лишним лет, только вот аварийные генераторы категорически отказывались работать, так что разморозившееся мясо начало ощутимо пованивать. Его, конечно, сразу отправили на засолку, но… Королева рассчитывала, что кроме безопасности, рейд Прембоука позволит хоть как-то разнообразить рацион. Ведь не все же продают в вакуумных упаковках исключительно тухлятину с красителями и ароматизаторами?

— Да, Ваше Величество, — кивнул капитан. — За три дня мы поставили под контроль даже мелкие лавки колониальных товаров. Точнее, отбили.

— Отбили? — удивилась королева. — Неужели бандиты контролировали и их тоже? Вы докладывали об обратном.

— Всё так и было, но подданные Вашего Величества не делают различий между армией, мародёрами и преступниками. Многие защищали своё имущество с оружием в руках.

— Это бунт! — Возмутилась Виктория.

— Я тоже пришёл к этому выводу. Не беспокойтесь, Ваше Величество, бунтовщики строго наказаны.

— Вы их расстреляли?

— Ну-у-у… — с преувеличенно виноватым видом протянул капитан. — За время операции я потерял восемь человек убитыми при двенадцати раненых, и взял на себя смелость… В общем, мы их всех повесили.

— Раненых повесили?

— Нет, Ваше Величество, мы повесили бунтовщиков.

— Вы всё правильно сделали, майор. Да, именно майор. Возрождение империи, над которой никогда не заходит солнце, мы начнём с возрождения славных традиций. И никакой жалости по отношению к бунтовщикам! Вы свободны, майор. Нет, пожалуй, что полковник. Идите, полковник Прембоук.

— Спасибо, Ваше Величество! — гвардеец поклонился, пряча довольную улыбку, и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

А королева осталась у окна и долго пыталась что-то разглядеть в затянувшем Лондон густом дыму. Это не привычный смог мегаполиса с бензиновой гарью вместо угольного чада прошлых времён, нет, это вестник бушующих в столице пожаров, несущий химическую вонь пластика и тошнотворный запах горелого мяса. Запах человечины.

И за что такое наказание обрушилось на старую добрую Англию? А главное — почему никто до сих пор не пришёл на помощь? Где все эти «Врачи без границ», ооновские голубые каски и поддержка всего мира? Крысы! Все они крысы, попрятавшиеся по щелям при виде терьера, и злорадно хихикающие над чужими бедами.

Но это ладно, бог с ними, это чужие. А где свои? Почему единственный сын заявил о нежелании иметь дело с преступницей и забаррикадировался в своих апартаментах? Подумать только, он родную мать назвал преступницей, будто решение какого-то там суда имеет вес на территории Великобритании. Предатель…

А внуки, разве внуки лучше? Такие же подонки, как их отец. Не далее как вчера вечером прорвавшийся в Вестминстер курьер сообщил о провозглашении королевства Бристоль с принцем Эдуардом, то есть королём Эдуардом Первым, на престоле. Новоявленный монарх начал правление с победы над Великим Герцогством Кардиффским, и после удачного сражения приказал отрубить голову поверженному сопернику, по странной прихоти судьбы являвшимся младшим братом Его Королевского Величества. То обстоятельство, что с обеих сторон в битве принимало участие не больше сотни человек, не делало сам факт менее трагичным и тревожащим.

Даже не крысы, а гиены, терзающие ещё живого, но уже обессилевшего льва. Кто только воспитал таких ублюдков? Повесить бы мерзавца.

Осторожный стук в дверь немного отвлёк королеву от грустных мыслей, но не исправил настроение. Она недовольно посмотрела на просочившегося в кабинет личного врача:

— Что вам нужно, Питер?

— Время для капельницы, мадам.

Виктория вздохнула и украдкой покосилась на шкаф в углу. Ладно, бренди подождёт. Без выпивки жить трудно, но можно, зато без лекарств она не протянет и месяца. Эх, скинуть бы лет шестьдесят…

— Пойдёмте, Питер. Делайте своё дело.

Новоиспечённый полковник Прембоук в тот же самый момент праздновал присвоение нового звание. В нынешнее время, конечно, та ещё фикция, не дающая особых преимуществ. Собственно, вообще никаких преимуществ — как было две сотни бойцов в подчинении, так и останется. Разве что постоянно прибывающие одиночки слегка увеличат численность, да и то они пока всего лишь компенсируют потери.

Вот в будущем, когда с божьей помощью катастрофа всё-таки отступит и всё вернётся на круги своя, заслуги перед королевой сыграют свою положительную роль. Можно даже на титул рассчитывать. Что ни говорите, но принадлежность к аристократии производит впечатление даже на самых отъявленных демократов.

— За вас, милорд! — полковник отсалютовал бокалом своему отражению в зеркале. — К рождеству мы станем генералами!

Пил он в одиночестве, но это происходило не по причине пошлого алкоголизма, а из нежелания подавать дурной пример подчинённым. И немаловажное значение придавалось разумной экономии — в доброй старой Англии ещё долго будет не отыскать приличного хереса, а собственные запасы не бездонные. Тем более, вряд ли кто сможет оценить настоящее испанское вино. Лейтенант Реджинальд Аткинс? Так он наливается ирландским виски и о существовании других напитков даже не подозревает. Лейтенант Уильям Соммерсет? Этот пьёт пиво, выбирая его исключительно по крепости.

Последний, правда, как вояка очень хорош. Очень он удачно вчера одной очередью срезал сразу трёх пакистанцев с зажигательными бутылками, а? Или это были индусы? Черномазые все на одно лицо, кроме негров, но они тоже черномазые. Вот когда фельдмаршал Прембоук станет премьер-министром, все цветные вылетят с островов быстрее собственного визга. И поляки тоже вылетят.

А почему, собственно, нет? Не про поляков, а про пост премьер-министра? У потомственного военного получится всяко лучше, чем у сумасшедшей курицы, из-за которой всё и началось. Ходят слухи, будто её растерзала обезумевшая толпа на третий день от начала катастрофы. И поделом. Натворила такого… В подземке, говорят, больше миллиона человек погибло. Но их не особо жалко — приличные люди ездят на собственных автомобилях и такси. Но упавшие самолёты? Или залитые водой шахты с отключившимися подъёмными клетями? Это же убытки.

— Старая свинья, — пробормотал полковник, выливая в бокал остатки вина из бутылки. — Зачем ей нужно было задирать мистера Жеглова? Не тот он человек, чтобы спускать обиды.

Нужно сказать, что российского президента полковник Прембоук уважал и слегка опасался. По долгу службы приходилось несколько раз видеть во время официальных и неофициальных визитов. Этот как раз может ворваться к королеве с пистолетом в руке, и лично отрезать язык тому идиоту, который отважится поделиться информацией или впечатлениями с посторонними. Вот прямо из стены выйдет, размахивая антикварным маузером, и…

Засветившийся на стене изумрудно-зелёный овал не застал полковника врасплох. Наоборот, подстёгнутый мыслями о появлении мистера Жеглова, он подсознательно был готов к чему-то такому. Так что в сияющее пятно полетело рубчатое яйцо гранаты. Следом за ним второе. Сам же гвардеец кувыркнулся через голову и перекатился за старинный несгораемый шкаф. Но взрывов Прембоук не дождался, хотя неизвестное науке явление пропало с едва слышным хлопком.

Полковник пожал плечами, и, не вставая, потянулся за новой бутылкой превосходного испанского хереса, упавшей со стола, но не разбившейся благодаря толстому и ворсистому персидскому ковру.

Дворец Мальмезон. Бывший загородный дом императора Ермия Неистового.

— Что это было? — герцог Блумфонтейн тяжёлым взглядом придавил единственного оставшегося в живых мага. — Ты твёрдо обещал, что принесение в жертву семисот человек вполне хватит для построения стабильного портала. И что же я вижу? Наглый обман или бездарную самонадеянность? Твой переход не только схлопнулся, но и перебил всех участников ритуала. Ну, почти всех.

— Мой повелитель, — магистр Ледисмит обеими руками зажимал кровоточащую рану на животе, и держался на ногах благодаря лишь волевым усилиям и способностям к магическому врачеванию. — Мой повелитель, ведь это старший магистр Мефекинг обещал полную безопасность и стабильность портала. Он же производил расчёты, позволяющие открыть переход к самой влиятельной персоне главных противников беглого графа Вольфа. В эти расчёты закралась ошибка, о которой я с самого начала предупреждал покойного старшего магистра.

— Покойного, значит… — сквозь зубы процедил герцог, пострадавший куда меньше собеседника. Срезанное чем-то острым правое ухо не такая уж и большая потеря, его всё равно не видно под длинными волосами. — Жалко что умер, а то бы… Кровь мага — не самая худшая жертва.

Магистр покосился на заваленный трупами алтарь и вздрогнул от ощущения могильного холода. Не так он себе представлял избавление от тирании императора Ермия Неистового и жёсткой опеки графа Вольфа. Думалось, что наступят благословенные времена, когда под благодатным дождём неограниченного финансирования можно будет с головой погрузиться в фундаментальные исследования, продвигая науку к сияющим вершинам совершенства, нисколько не отвлекаясь на скучные повседневные дела. Думалось, да… И вот что получилось в результате.

Сколько достойных учёных мужей отправилось по Небесному Великому Треку в Заоблачный Трансвааль в бесплодных и смертельно опасных попытках добраться до называющейся принцессой Илией самозванки? Только во время прошлого ритуала погибло четверо. Да, позже выяснилось, что те страшные пчёлы не являются существами из безмагического мира, но было поздно. Магистры и старшие магистры получают свои степени в довольно преклонном возрасте и тратят много сил на поддержание здоровья. Две-три сотни дополнительных лет при спокойной жизни гарантировано, а при способностях к магическому врачеванию и это не предел. Но любые способности бессильны перед разрывом сердца от жуткого страха. Ну и вот…

Уходят достойнейшие! Такими темпами в бывшей империи скоро вообще не останется более-менее сильных магов. Так, недоучки какие-нибудь. Ведь и университет недавно закрылся из-за катастрофической убыли преподавателей, а студентов, отправившихся на вакации, успешно отлавливает Орден Светлой Надежды. Костры потихоньку разгораются.

Отказаться от сотрудничества с герцогом Блумфонтейном, упорно старающимся напялить на голову великоватую для него императорскую корону, тоже невозможно. Каким бы ты ни был могучим магом, но тебе тоже хочется кушать. По возможности вкусно и сладко. Ты решил запереться в неприступной крепости и даже испепелил молниями пару герцогских полков? Да на доброе здоровье! Никто ту крепость штурмовать не станет, просто отрежут от окружающего мира и перекроют подвоз продовольствия. Год, ну два продержишься на запасах, а потом? Как воевать на голодный желудок? Превращать камни в хлеб не получалось даже у самого графа Вольфа.

Кстати, неплохо бы перевести гнев герцога на другой объект:

— Мой повелитель, мне кажется, что покойный старший магистр Мефикинг в своих расчётах не учитывал противодействие графа Вольфа.

— Бывшего графа, — скривился Блумфонтейн. — Я сегодня же издам указ о лишении титула и разжаловании в крестьянское сословие.

Магистр в ужасе закатил глаза. Неужели герцог не понимает, что это не в его власти? Вольфы ведут родословную от первых поселенцев, появившихся в этом мире шесть тысяч лет назад, и их титул не может быть оспорен даже императором. Старые семьи, на которых и держится всё, возмутятся не просто дичайшим поруганием традиций, а… Сравнимо с концом света, описанным в древнейших книгах.

Что же получится? Вольфы станут крестьянами, но никто это не признает. Но формально крестьянами, стало быть, теоретически любой грязный козопас сможет считать себя равным старым семьям. Какой ужас!

— Мой повелитель, может быть…

— Не может! — жестко оборвал магистра герцог Блумфонтейн. — А ты готовь всё для нового портала. На этот раз я дам тебе тысячу человек и четыре сотни орков. Думаю, что с таким количеством жертв допустимы некоторые ошибки в расчётах.

— Да, мой повелитель, — магистр поклонился, не отнимая рук от раны. — Мне бы только привести себя в порядок. Хотя бы три дня.

— Два, и ни мгновением больше.

— Но…

— Ты недоволен? — холодом в голосе герцога можно было заморозить средних размеров озеро. — Ты недоволен мной? Может быть, тебе и моя власть не нравится?

— Через два дня я буду готов к ритуалу, мой повелитель, — сразу же пошёл на попятную магистр. — И предлагаю ввести в расчёты переменную составляющую, которая позволит открыть портал, самостоятельно настраивающийся на наиболее безопасное место, и в то же время в непосредственной близости от нужной нам персоны.

— Не забивай мне голову ненужными подробностями, — прорычал Блумфонтейн. — Работай, и я не оставлю тебя милостями. Хочешь занять место графа Вольфа? То есть, бывшего графа Вольфа! Старайся, магистр, и империя тебя не забудет.

— Э-э-э…

— Не благодари, — герцог ободряюще похлопал замершего от сладкого ужаса магистра по плечу и ушёл, хлопнув на прощание перекосившейся от взрыва дверью.

Ну а будущий самый главный начальник всех магов и глава Тайного Кабинета никуда не пошёл. Он остался размышлять о причинах, по которым вернувшийся граф Вольф оставит его в живых. В том, что возвращение состоится, магистр Ледисмит нисколько не сомневался.

Хотя, если взглянуть на проблему с другой стороны, правильно и своевременно приложенные усилия дадут шанс на уничтожения беглеца и самозваной принцессы. Маленький шанс, почти не отличимый от ноля, но он всё-таки есть. Или его нет?

Впрочем, все эти размышления не помешали магистру через два дня взять в руки древний обсидиановый нож и перерезать глотку первой жертве. И второй. Потом третьей. И всем последующим, пока они не закончились, и не вспыхнул яркий изумрудно-зелёный овал портала.

Глава 16

Деревня Кистенёвка.

За повседневными заботами как-то незаметно прошло лето. Если быть честным, то для меня оно закончилось двадцать пятого августа по местному летоисчислению вместе со словами принцессы Илии:

— Дядя Ульдемир, а ты в чём будешь одет на первое сентября? Парадные доспехи с воронением или расшитый золотом и усыпанный бриллиантами камзол явно не подойдут.

Простейший вопрос поставил меня в тупик, что само по себе являлось редким событием — графа Вольфа не каждый сможет смутить одной единственной фразой.

— Илия, дорогая моя, а что у нас планируется на первое сентября?

— Ты забыл? — глаза принцессы вспыхнули праведным гневом, отчего маленькая девочка стала удивительно похожа на своего великого дедушку. — Дядя Ульдемир, ты же обещал…

Твою мать… как говорят местные жители. Совсем забыл, что первого сентября все российские дети идут в школу, и принцесса Илия, для соблюдения маскировки и облегчения процесса вживания в местные реалии, не станет исключением. Они пойдёт учиться! В третий класс в соответствии с возрастом. Можно бы сразу и в шестой, но не хочется привлекать внимание к талантливому ребёнку. И так порядком засветились — научную работу по теме выведения новой породы хищных пчёл не догадались опубликовать под псевдонимом. Тема тянет на Нобелевскую премию, что сравнимо, по меньшей мере, с грамотой о личном благоволении императора Ермия Неистового. По деньгам, правда, не дотягивает.

— Илия, дорогая моя, я всё прекрасно помню. Первый раз в первый класс…

— В третий.

— Да, в третий. Но причём тут моя одежда?

Принцесса сердито засопела и не менее сердито выдала:

— Дядя Ульдемир, ты два месяца ходишь в камуфляже.

Ну да, это она правильно заметила. Хорошая повседневная одежда, мало пачкается, применима почти в любой ситуации, способствует завоеванию доверия у местного населения. Да вы сами попробуйте заявиться в костюме и при галстуке куда-нибудь в глухую деревню, и там поговорить с аборигенами. Так кроме матерных требований заасфальтировать дороги ничего не услышите. Уж поверьте на слово.

— А ты что предлагаешь, моя принцесса?

— Я же просила называть меня просто по имени, дядя Ульдемир.

— Прекрасно помню, дорогая моя. Но ещё помню, как и я кое-что просил…

— Называть тебя Владимиром Владимировичем? Согласно, дядя Ульдемир. Целиком и полностью согласна!

Вот же засада. Я совсем забыл, что мои новые имя и отчество вызывают всеобщий ажиотаж. Сначала удивлялся, а потом разобрался. Глеб Егорович до сих пор говорит о своём предшественнике в самых превосходных тонах.

— Ваше Императорское Высочество так и не ответило на мой вопрос.

Илия улыбнулась, а потом тяжело вздохнула:

— Дядя Вова, я тут немного изучала… то есть, много изучала… И читала тоже много. Дядя Вова, я не хочу, чтобы дети в школе считали меня сиротой, поэтому буду называть тебя отцом. Ты не против, папа Вова?

С ума сойти! Графу Вольфу, чьим именем пугали непослушных детей в империи и далеко за её пределами, предлагают стать отцом. Куда катится мир?

— Илия, солнышко моё, ради твоего счастья я готов объявить себя даже Небесным Императором Паулем Крюгером.

— И отцом быть согласен?

— А куда деваться?

— Так согласен или нет?

— Согласен.

— Вот и хорошо! — Илия подняла руку и торжественно объявила: — Перед лицом богов и в присутствии силы подтверждаю удочерение со всеми выходящими из этого правами и обязанностями. Да будет так!

Вспышка яркого света ослепила, а загрохотавший в чистом небе гром больно ударил по ушам. Этот мир подтвердил законность удочерения принцессы Илии графом Ульдемиром Вольфом.

— А что ты говорила про обязанности?

— Я уже всё сказала, Ваше Императорское Величество, — весело рассмеялась Илия. — Примеряй корону, папа!

Трындец, как выражаются некоторые местные жители. И что теперь с этим делать?

— Э-э-э…

— Не нужно благодарностей, мой император! — маленькая проказница изобразила преувеличенно вежливый реверанс. — Достаточно будет, если первого сентября вместо десяти автоматчиков в школу со мной пойдёшь ты. Костюм с галстуком по местной моде и букет роз обязательны. Меч не брать, гранатомёт тоже.

— Я и не собирался брать гранатомёт.

— Спасибо, папа, — кивнула Илия. — Значит, по поводу всего остального у тебя возражений нет? А розы я люблю белые.

— Договорились, доченька.

— А ещё я Глеба Егоровича пригласила.

— А он?

— А он обещал приехать.

1 сентября. Село Троекурово. Средняя школа.

Для любого учителя этот день всегда является праздником и сильнейшим стрессом одновременно. Больше, конечно, стрессом. Зато какой прекрасный повод для профилактики его негативных последствий, не правда ли? Соточка настоянного на целебных травах самогона даст сто очков форы любому расхваливаемому рекламой коньяку, а два раза по сто граммов сделают день знаний воистину волшебным и незабываемым праздником. Тонкий, почти прозрачный ломтик копчёного сала на кусочек ржаного хлеба, налитый до краёв гранёный стаканчик… Уже третий, кстати.

— Эх, хорошо пошла!

— Игорь Павлович, уже все собрались. Ждут только вас.

В кабинет директора как всегда не вовремя ворвался абсолютно непьющий учитель физкультуры, из-за острой нехватки кадров временно замещающий преподавателей физики, информатики, основ безопасности жизнедеятельности и трудового обучения. Игорь Павлович недолюбливал Романа Фёдоровича за подозрительную приверженность к здоровому образу жизни, но высоко ценил за профессиональные качества.

— Да иду уже, иду, — громко проворчал директор школы, пережёвывая закуску. — Подождут, не облезут. И скажите там родителям, чтобы трактора подальше отогнали, а то взяли привычку, понимаете…

— Это не трактора, — деликатно заметил Роман Фёдорович. — Это танки.

— Какие ещё танки?

— Не знаю, Игорь Павлович, не могу точно определить, — пожал плечами учитель физкультуры. — Вроде бы похожи на Т-90, но динамическая защита немного не так расположена. Какая-то новая модель.

— Какие ещё танки? — повторил вопрос удивлённый директор школы. — Откуда они здесь взялись?

— Так по дороге со стороны Кистенёвки приехали. Машину президента сопровождают.

— Какого президента?

— Нашего, какого же ещё? — искренне удивился Роман Фёдорович. — Там не только его машина, там целый кортеж. Глеба Егоровича шестнадцать генералов сопровождают. Из них четырнадцать генерал-полковников.

— А ещё два?

— Генералы армии.

— Мать… Где они сейчас? — сдавленно пискнул Игорь Павлович, и влил в себя антистрессовый эликсир прямо из горлышка.

— Так это… они с Волковым разговаривают. С тем, что Кистенёвку купил. У него же дочь в этом году в третий класс.

Игорь Павлович внутренне содрогнулся. Он был наслышан об олигархе Владимире Владимировиче Волкове, выкупившем деревню Кистенёвка в единоличное пользование. Слухи доносили разное. Там были и горы трупов, и посаженные на кол бандиты, и личный гарем из трёхсот тридцати негритянок, и мешки с пятитысячными купюрами под кроватью… Слухи сходились в одном — новоявленный помещик нелюдим, суров, и совсем не терпит любопытство по отношению к своей персоне. Настолько не терпит, что представитель налоговой инспекции, неосмотрительно попытавшийся навести справки, одним далеко не прекрасным утром проснулся голым на центральной площади Пекина, причём обстоятельств перемещения за несколько тысяч километров не помнил совсем. Он бы, конечно, вспомнил, но появляющийся каждое утро на прикроватной тумбочке железнодорожный билет на поезд Москва — Улан-Батор напрочь отбивал память.

— Президент?

— Да.

— Генералы?

— Да.

— Танки?

— Да.

— И Волков?

— Да.

— И что же вы молчите, Роман Фёдорович? Я что, должен из вас информацию клещами тянуть?

— Губернатор тоже прилетел, — ухмыльнулся учитель физкультуры. — Сказать, чтобы принесли на закуску его любимую мочёную антоновку?

— Рома, я тебя грохну!

— Иди в задницу, директор херов, — неожиданно обиделся Роман Фёдорович. — Пока ты бухаешь втихаря, я там от президентов и генералов отбиваюсь. А они с букетами, между прочим.

— Кто с букетами, генералы или президент? — уточнил директор школы.

— Все с цветами. Генералы тоже с букетами.

Вот теперь Игорю Павловичу стало страшно — за время срочной службы в армии он чётко уяснил, что генерал с цветами опаснее атомной бомбы. Никто не знает почему, но так было всегда.

— Ведите меня к народу, Роман Фёдорович! — директор волевым усилием подавил желание ещё раз заглянуть в шкафчик.

— Пройдёмте, гражданин, — ухмыльнулся учитель физкультуры. — Народ жаждет вашего внимания.

Тем временем виновница сегодняшнего переполоха скромно стояла в неровном строю третьего «В» класса с букетом белых роз. Классическая школьная форма с белым фартуком, косички с роскошными бантами, пистолет Коровина в портфеле — портрет идеальной российской школьницы. Одноклассники уже проявили внимание к новой ученице, но до ознакомительных ударов по печени дошло только в трёх случаях. Видимо, записные хулиганы стеснялись проявлять свои чувства в присутствии строгой классной руководительницы.

— Дети, внимательно слушайте Игоря Павловича, — учительница с редким именем Марья Ивановна попыталась завладеть вниманием учеников. — Президента тоже слушайте. И губернатора слушайте. Дети, вы всех слушайте!

Классная руководительница сама не верила своим словам. Разве нормальные школьники будут слушать речь какого-то там президента, если в трёх метрах стоит вкусно пахнущий соляркой и машинным маслом самый настоящий всамделишный танк. А из открытого люка выглядывает взаправдашний танкист с мазутным разводами на лице! Да какой там президент с губернатором сравнится с боевой техникой?

Илия речи директора школы и губернатора пропустила мимо ушей, но российского президента слушала внимательно. Во-первых, дядя Глеб понравился ей как человек сам по себе, а во-вторых, положение принцессы обязывало. Ко многому обязывало.

Но вот, наконец-то, торжественная линейка закончилась, и получивший от генералов огромные букеты Игорь Павлович слегка смущённо, но громко, объявил о начале учебного года. Первоклашка с бантиками важно прозвонила в позеленевший от времени колокольчик, а Марья Ивановна подхватила инициативу директора:

— Дети, все в класс! Наш кабинет номер шестнадцать на втором этаже.

В классе строгая учительница рассадила учеников по партам в строгом соответствии с принципом «мальчик-девочка». Илии достался симпатичный и слегка курносый сосед.

— Серёга, — первым представился он.

— А меня зовут Илия, — улыбнулась принцесса.

— Модное имя, — одобрительно кивнул сосед. — И редкое, как у меня.

— В каком смысле?

— Так у нас в классе только я один Серёга.

— А остальные?

— Три Елисея, четыре Еруслана, два Никифора и восемь Иванов. Есть ещё Никита, но его два дня назад около Кистенёвки пчёлы покусали, так что Никита будет потом.

Илия мысленно усмехнулась. Она хорошо помнила позавчерашнюю попытку ограбления пасеки неизвестным злоумышленником. Малолетний террорист ещё легко отделался.

Ну а классная руководительница решила представить классу новую ученицу:

— Волкова, выйди к доске, пожалуйста.

Илия послушно вышла и вопросительно посмотрела на учительницу.

— Расскажи нам о себе, Волкова.

Принцесса вздохнула, а потом многообещающе улыбнулась:

— Меня зовут Илия Владимировна Волкова. О моём предыдущем месте учёбы можно узнать после подписки о неразглашении в Федеральной Службе Безопасности. Увлекаюсь разведением пчёл и ножевым боем. Официально подтверждённых трупов за мной пока не числится.

— Каких трупов? — недоумённо переспросила учительница.

— Мёртвых трупов, — охотно пояснила Илия, и вытянула из рукава трёхгранный стилет. — Мёртвые не кусаются, Марья Ивановна.

— Садись на место, Волкова, — ответила Марья Ивановна, и упала в обморок.

Пока активисты бегали за врачом, сосед по парте одобрительно хлопнул Илию по плечу.

— Классная ты девчонка!

— Не буду спорить, — улыбнулась принцесса. — А дружить будем.

Сосед с некоторой опаской посмотрел на протянутую руку, в которой так и остался зажат стилет.

— А твой отец ругаться не будет?

— С чего бы ему ругаться?

— Так ведь он миллионер.

— И что?

— А у меня обычный фермер.

— На ферме коров доит?

— На тракторе картошку копает.

— Тем более.

— Что тем более?

Илия немного растерянно потрепала бантик в косичке, и спросила:

— Серёга, ты дурак?

— Нет! — сосед по парте даже возмущённо замотал головой.

— Так в чём дело?

— Миллионеры ни с кем не дружатся.

Принцесса засмеялась:

— Да мы не миллионеры.

— Правда?

— Чистая правда.

— Самая-пресамая правда?

Илия кивнула, и не стала уточнять, в каком классе изучают миллиарды. Да не всё ли равно?

— А ещё твой батя с самим президентом водку пьёт.

— Это не водка. И вообще мой отец пьёт только коньяк и хорошие красные вина.

— Тем более.

— Не тупи, — Илия хлопнула ладонью по парте. — Сегодня идёшь ко мне в гости, и это не обсуждается.

Серёга и не стал обсуждать. С начала лета заброшенная деревня Кистенёвка стала предметом обсуждения во всей округе, а количество побывавших в ней можно было пересчитать по пальцам одной руки. Причём подробностей пребывания в таинственной деревне так никто и не запомнил. Разве что председатель сельсовета, но и он никому ничего не рассказывал.

Прибежавшая школьная медсестра захлопотала над классной руководительницей, а Серёгу озаботила новая мысль:

— Слушай, а классно ты насчёт трупов пошутила.

Принцесса фыркнула, заслужив неодобрительный взгляд медсестры.

— Я не шутила. Это у нас наследственное.

— Людей мочить?

— Заговорщиков.

— Типа хунты?

— Ага, вроде того.

— Интересно вы живёте, — с завистью произнёс Серёга.

— Да как все, — пожала плечами Илия. — Вот у прадедушки Ермия была на самом деле интересная жизнь. Ты бы видел, как он работает мечом!

— Олимпийский чемпион по фехтованию? А медали у него были?

— Даже ордена.

— Ух ты!

— Про дедушку потом. Ты мне пока про наш класс расскажи.

Принцесса не заметила, что в кабинете наступила полная тишина, и она сама вдруг стала центром внимания, о чём и сообщила пришедшая в чувство классная руководительница:

— Волкова, немедленно отдай нож!

— Кому?

Марья Ивановна удивилась вопросу и повысила голос:

— Мне отдай!

Илия тоже удивилась:

— У вас есть разрешение на ношение холодного оружия?

— Разрешение?

— Ну да. Без него вас оштрафуют. Кодекс об административных правонарушениях, статья двадцать точка восемь. Или по трём двойкам из уголовного кодекса пойдёте, там вообще до трёх лет. Вы хотите совершить преступление, Марьванна?

— Отдай!

— У меня разрешение подписано президентом, а у вас?

— А у меня нет.

— Тогда вы не имеете права забрать мой стилет.

— Это нож.

— Это стилет! И совершать уголовное преступление вы тоже не имеете права. Марьванна, на вас же дети смотрят!

Классная руководительница долго соображала, а потом выбежала из кабинета громко хлопнув дверью. Появилась только минут через двадцать в сопровождении седого генерал-полковника, почему-то старающегося дышать в сторону от детей. Впрочем, запах любимого коньяка приёмного отца Илия уловила сразу.

Военный не стал вступать в споры:

— Волкова!

— Я!

— Сдать холодное оружие.

— Есть.

Илия выложила на парту два стилета, шесть метательных ножей, две отравленные заколки из причёски и небольшую телескопическую дубинку.

Генерал-полковник задумчиво оглядел разложенный на парте арсенал:

— Девочка, так ты же совсем безоружной останешься.

— А я про что говорю, товарищ генерал? — откликнулась Илия.

Генерал покачал головой, оценивая абсурдность ситуации, и достал из кармана маленький пистолетик с почти стёртым воронением.

— Держи. Этот браунинг мой дедушка в Берлине с убитого эсэсовца снял.

— Ой, спасибо! А ваш дедушка в каких войсках служил.

— СМЕРШ. Если знаешь, что это такое.

— Знаю, — кивнула Илия. — А патронами не поделитесь? У меня к Коровину всего три магазина… Тут какой калибр?

— Насчёт патронов распоряжусь, — улыбнулся генерал. — И к Коровину найдём. А подрастёшь, я тебе Стечкина подарю.

Марья Ивановна минут десять молча хлопала глазами, пока у неё наконец-то не прорезался голос:

— Так пистолет же…

— Два пистолета, — поправил генерал. — У неё и свой был.

— Она же нас всех застрелит…

— Глупости говорите, уважаемая. Зачем девочке в вас стрелять?

— Она ещё ребёнок!

— Но это же не повод ходить безоружной.

— Заберите пистолеты.

Генерал пожал плечами:

— Насчёт огнестрельного оружия приказов не поступало. Просили холодное изъять, вот и изъял. Чего же вам ещё нужно?

Классная руководительница промолчала, а генерал строго посмотрел на принцессу:

— Волкова!

— Я, товарищ генерал-полковник!

— Помни про технику безопасности, рядовой Волкова.

— Так точно!

— Вот именно. И чтоб никаких потерь среди мирного населения.

— Так точно! — повторила принцесса. — Среди мирного точно не будет.

— Ладно, — махнул рукой генерал. — Не буду мешать учёбному процессу.

И ушёл, аккуратно прикрыв за собой дверь. Метательные ножи, заколки и стилеты так и остались лежать на парте.

— Ты реально крутая, — прокомментировал Серёга. — Ты всем этим умеешь пользоваться?

— Пришлось научиться, — ответила Илия. — Жить-то хочется…

В принципе, день знаний в местной школе мне понравился. И денег потратил гораздо меньше, чем предполагал. Жители этого мира довольно скромны в своих запросах, и обещания профинансировать постройку нового здания школы вполне хватило на гарантии качественного обучения Принцессы Илии. Моей приёмной дочери Илии!

Чёрт побери, как говорят местные жители! Эта маленькая прохиндейка провела меня как маленького ребёнка, и изящной комбинацией взвалила на меня всю ответственность за будущее империи. Сделала меня императором, мать его за ногу… А оно мне нужно? Много веков Вольфы были опорой императорского трона и хранителями престола. И вдруг…

Ага, и вдруг. На вот тебе, граф, империю, и делай с ней что угодно. Но обязательно спаси, укрепи, разбей врага внутреннего и внешнего. И всё…

— Хороший сегодня день, не правда ли? — российский президент, организовавший сегодняшнее безобразие на пару с принцессой, подошёл незаметно.

— Хороший, — согласился я. — Но танки лишние.

— Зато красиво, — не согласился Глеб Егорович. — Детишки порадовались.

— Если только детишки.

— И взрослым тоже понравилось, — президент кивнул в сторону танка с торчащей из люка головой директора школы. — Воплощённая в металле мощь государства, так сказать. И украшает, опять же.

— Не могу понять, каким образом танковая рота может украсить сегодняшний праздник. Он, вроде бы, день знаний?

— Я же объяснял. Военная наука, она ведь тоже знание, — президент сделал глоток из конфискованной у директора школы фляжки. — Не желаете присоединиться, Владимир Владимирович? Живительный эликсир.

Думает, что откажусь? На войне приходилось пробовать разное, и нынешнее пойло по сравнению с теми образцами вполне проходит по разряду приличных.

— Тебя что-то беспокоит, Глеб Егорович?

— Так заметно? — невесело улыбнулся президент. — А давай сегодня напьёмся, Владимир Владимирович? И похеру нам все эти Англии с Америками, и навалить на них сто куч. Напьёмся, а?

— Всё так плохо?

— Как будто сам не знаешь, — Глеб Егорович протянул трофейную фляжку. — Такое дерьмо всплывает, что взрыв на очистных сооружениях экскурсией на кондитерскую фабрику покажется. Хоть расстреливай по сто-пиццот миллионов ежедневно.

— Иногда самые простые решения оказываются самыми правильными. Не думал над этим, Глеб Егорович?

— Всё у тебя просто, Владимир Владимирович, — президент протянул руку за флягой.

— Так я же не про расстрелы.

— А про что?

— Про наведение порядка.

— А расстрелы?

— Заменим штрафными батальонами.

— И куда их направим?

— А ты что, не собираешься восстанавливать границы 1913 года с поправками от 1945-го?

— Э-э-э… Вот прямо всех обратно?

— Согласен, всех не нужно. С остальных мы деньгами возьмём. Готовь коронацию на начало октября.

— Мою коронацию?

— А чью же ещё? Моя состоится немного позже.

Президент собрался что-то возразить, но я остановил его. Силовые линии завопили сигналами тревоги.

— Портал в Кракове!

— Где?

— Прямо в Вавельском замке.

— И что делать?

— Работать, Глеб Егорович. Десантно-штурмовую бригаду взаймы дашь?

— Бери, но не забудь вернуть. Дипломатическое прикрытие нужно?

— Обойдёмся. Работаем, Глеб Егорович.

Минская правда

«Министр иностранных дел Республики Беларусь Пётр Ильич Чайковский вызвал чрезвычайного и полномочного посла Польши для вручения ноты.

Это вызвано многочисленными нарушениями государственной границы Республики Беларусь фрагментами военной техники. Министр заявил о недопустимости подобных действий, квалифицируемых как недружественные.

Так, например, башня танка «Леопард» пересекла государственную границу между Польшей и Варшавским районом Белостокской области Республики Беларусь, и упала на автомобильную дорогу, раздавив автобус с китайскими туристами.

Ещё было заявлено о значительном ущербе, нанесённом экологии Беларуси плотными клубами дыма, образовавшимися на территории Польши, и постепенно надвигающимися на Беларусь. Запах гари чувствуется уже на окраинах Лодзи, Быдгоща, Ужгорода, Бреста и Барановичей.

По мнению экспертов, массовые пожары на военных базах и уничтожение военной техники вызваны последствиями Укро-Польской, Польско-Румынской и Укро-Венгерскими войнами, значительно ослабившими общую военную культуру указанной страны. Те же эксперты отмечают, что Польша, как государство, существует благодаря вмешательству миротворческого контингента Республики Беларусь, лишившего воюющие стороны общих границ.

Министерство сельского хозяйства подсчитывает вероятные убытки от задымления, и готовит иск в Мухоедовский районный суд Российской Федерации. Сумма иска уточняется.»

Глава 17

На следующий день мы были уже в Калининграде. Точнее, не в самом городе, а в аэропорту Жуково, что между Гданьском и Гдыней, в аккурат на границе Калининградской области и республики Беларусь. Когда-то здесь была Польша, но после событий трёхлетней давности сюда вошли белорусские миротворцы, а потом эту территорию отдали России в обмен на Волынь и Закарпатье. Всё равно после войны с применением химического оружия земля пустовала. Нет, на Волыни как раз обошлось без отравы, а вот тут местные инсургенты в междусобойчике случайно сожгли натовскую военную базу с соответствующими последствиями. И все умерли.

Натовцы, естественно, категорически отрицали хранение химического оружия на той базе, но на всякий случай эвакуировались почти в полном составе, оставив небольшой контингент в Кракове для обслуживания ракетных шахт. Испанцев там всяких, греков, хорватов… Кого не жалко.

А мы сидим здесь и стараемся лишний раз не выходить на улицу. Вроде бы и провели дезактивацию, но мало ли…

— Забавная страна, — полковник Михаил Святов поставил чашку кофе на карту Польши. — Старую овечью какашку в степи напоминает.

Вместе с адаптированным под местные реалии именем, барон Мозес Свальбард получил необъяснимые ни с научной, ни с научно-магической точки зрения изменения в характере. Земной воздух повлиял, что ли? Суровый воин, закалённый в десятках крупных сражений и в сотнях тайных операций, вдруг проявил невиданное доселе чувство юмора, поэтичность и образность в выражениях, а так же, как вишенка на торте, умение ругаться на шестнадцати языках, включая экзотичные для России суахили и африкаанс.

Допустим, тот же африкаанс чем-то напоминает всеобщий язык нашего мира, но остальное?

— Это почему же овечья какашка?

— Ну, подумай сам, граф.

— Министр, — поправил я полковника. — Можно, товарищ министр.

— Ага, понял, — охотно согласился он. — Так вот, товарищ министр-граф… Тьфу!

— Не плюй в министра военной энергетики, полковник!

— Извини, Ульдемир. То есть, Владимир Владимирович. Так про что мы?

— Про Польшу и засохшие какашки.

— Точно! Вот лежит такая в степи по колючим кустом, воняет, и никому не нужна. Разве что мухам, да и то, пока не засохнет.

— Не улавливаю мысль.

— Погоди, — полковник назидательно выставил указательный палец. — Вот, значит, не нужна никому, и тут караван из соседней страны. С верблюдами, ага. Животина глупая, писает куда ни попадя, в тот числе и на колючки. А там кизяк сушёный.

— Ну?

— Не нукай, ваше сиятельство. Разбухает, значит, наша какашка…

— Не наша!

— Хорошо, пусть не наша, но всё равно разбухает. И опять мухи и вонища. Так несколько раз — то засохнет, то разбухнет. В конце концов, кто-нибудь в костёр её и приспособит. Вот с Польшей то же самое.

— В костёр?

— И в костёр тоже. После очередного раздела. Оно ведь как, то от моря до моря, то на карте не сразу найдёшь.

Определённая правда в образном сравнении полковника есть. Я немного почитал материалы по истории Польши, чтобы иметь представление о будущем театре военных действий, и тоже обратил внимание на периодические изменения границ этой забавной страны. Порой изменялись до полного исчезновения.

Хотя, чему удивляться? История нашего мира тоже знает много подобных случаев. Ещё в молодости, лет двести пятьдесят назад, сам принимал участие в очередном разделе королевства Свазиленд между Империей, Великим Герцогством Бейяр, и королевством Лимузен. Потом, правда, участвовал в присоединении вышеупомянутых государств, но это уже другая история. Нас же не интересуют рассказы о захолустных провинциях на самом краю цивилизованного мира?

Тем временем полковник Святов убрал кофейную чашку с карты, и ткнул пальцем куда-то в район Кракова:

— Кстати, товарищ министр, а что там за чертовщина со вчерашнего утра творится?

— Ну… как бы тебе объяснить попроще…

— Можно и сложнее, всё же не совсем дурак, — хмыкнул барон. — Твоя работа?

— Вообще-то нет, — я пожал плечами. — Хотя, если посмотреть с другой стороны, своё небольшое участие в этом празднике жизни отрицать не стану. Совсем небольшое участие. Микроскопическое, можно сказать.

— А подробнее?

— Можно и подробнее — они сами всё сделали!

— И всё? — удивился полковник.

— Да, всё.

— Замечательные подробности. Ты настолько красноречив, что ведущие ток-шоу удавятся от зависти.

— Мозес, ты смотришь телевизор?

— По долгу службы. Заодно прикидываю, стоит ли делать отдельную виселицу для каждого канала, или можно будет вешать их по очереди.

— Постой, то странное самоубийство известно телеведущего на прошлой неделе…

— Не угадал. Тот телеведущий повесился сам после проигрыша крупной суммы, полученной от иностранного сутенёра.

— Кого?

— Ну, этого, как его там… от спонсора!

— Ага.

— А чего ага? Представляешь, с жалким каре против моего роял-флэша. И я не мухлевал, представь себе. Пара амулетов на удачу от нашего полкового мага мухлежом не считаются!

— Я тебе про это же и говорю.

— Про что?

— Про удачу. Помнится, я тебе рассказывал про «купол удачливости» над Россией?

— Нет, не помню.

— Это неважно. Ну так вот, теперь эта страна чуть удачливей как сама по себе, так и отдельные её жители.

— Коряво выразился, товарищ министр.

— Но ты понял мысль?

— Да что тут непонятного? Я иду с удочкой на озеро в Кистенёвке, и вместо десятка мелких карасей есть шанс вытащить штук двадцать зеркальных карпов килограмма по три каждый. Правильно?

— Совершенно правильно. Но удача есть величина постоянная, и на весь мир поровну не делится. Если где-то её больше, то где-то, естественно, её меньше. Ты ловишь своих карпов, а в это время где-нибудь у берегов Японии налетает на скалы рыболовецкий сейнер. Я вытаскиваю спиннингом щуку в свой рост, а в далёких тёплых морях мурена откусывает яйца незадачливому ловцу жемчуга. Старушка из деревни Берендеевка вовремя вспоминает про оставленный включенным утюг, а пьяный матросик на авианосце «Рональд Рейган» роняет зажжённую сигару в лужу пролившегося топлива. Вот как-то так.

— Вот кто авианосец спалил.

— Он ещё горит. И это не я.

— Верю, — кивнул полковник. — Это они сами подожгли. А вот где была удача у повесившегося телеведущего?

— Не у него, а у остального населения России. Теперь их никто не станет агитировать за лечение геморроя свежими огурцами.

— Вот оно что!

— А ты как думал?

Полковник ещё раз посмотрел на карту, и рассмеялся:

— А поляки, значит, предлагали лечить простатит с помощью военной техники. Она же не просто так начала гореть и взрываться?

— Их уговорили устроить небольшую провокацию с применением ракет и авиации. Танки попали под раздачу случайно.

— У тебя бывают случайности?

— В жизни всегда есть место тщательно запланированным случайностям.

— Хорошо сказал.

— Я не просто сказал, я это сделал.

Из соображений секретности порталы пока решили не использовать, так что обещанные Глебом Егоровичем десантники прибыли двумя транспортными самолётами только поздно вечером. Естественно, целиком десантно-штурмовую бригаду президент не дал, но и роты со средствами усиления для проведения небольшой операции на чужой территории вполне достаточно. И моих бойцов ещё три десятка. Куда больше-то? Мы же не войну устраивать собираемся.

Боевую задачу им ставил барон Мозес Свальбард. То есть, полковник Михаил Святов. Мне не по чину — генералы в этом мире и в этом времени командуют сидя в уютных кабинетах, а речи произносят с трибун на торжественных построениях. А какие могут быть торжества поздним вечером при свете прожекторов на аэродроме?

— Итак, товарищи, — полковник медленно прохаживался перед строем и с самым серьёзным видом вешал на уши лапшу. — Нам предстоит контр-террористическая операция в оккупированном поляками Кракове! Поэтому прошу принять во внимание важное обстоятельство — кроме террористов, нашими противниками станут так называемые вооружённые силы Польши и польская полиция. Не обманывайтесь видимостью их противостояния с бандитами — это отвлекающий маневр, призванный ввести в заблуждение прогрессивную мировую общественность в лице Российской Федерации. Да, товарищи, другой прогрессивной общественности у меня для вас нет!

Мозес повёл плечами, видимо привыкая к дополнительному весу бронежилета поверх кольчуги, и продолжил:

— Так же нам оказана высокая честь принять участие в испытаниях новейших защитных средств, основанных на нетрадиционных физических принципах. Отставить смех! Принципы нетрадиционные в хорошем смысле этого слова, а не в том, о чём вы подумали. Индивидуальный тактический модуль, из соображений секретности замаскированный под браслет из металла жёлтого цвета с имитацией драгоценных камней, вырабатывает силовое поле, способное выдержать попадание пули из любого известного типа стрелкового оружия, позволяет без последствий для организма находиться в эпицентре ядерного взрыва до двадцати четырёх часов, и не пробивается артиллерийскими снарядами до 152 миллиметров включительно при выстреле в упор. При больших калибрах возможны лёгкие контузии.

— А гранатомёт, товарищ полковник? — задал вопрос кто-то из строя.

— Гранатомёты и ракеты поля боя, условно классифицируемые «земля-земля», «земля-воздух», «воздух-земля», «воздух-воздух» и прочие им подобные, с точки зрения наших учёных являются стрелковым оружием, и о нём я уже говорил. Но это всё в теории, товарищи! Практические испытания защиты на новых физических принципах нам предстоит провести в бою. Всем понятно? Можете не отвечать, потому что непонятливые будут отстранены от участия в операции.

Барон многозначительно потёр кулаком о ладонь.

— Индивидуальные тактические модули получите непосредственно перед отправлением. Да, ещё что хочу сказать… Переброска на место тоже будет проведена с помощью новейшего оборудования, так что попрошу не удивляться и не делать круглые глаза. Мы с вами солдаты, а не фрейлины вдовствующей императрицы! Нас невозможно удивить.

Я думаю, с фрейлинами Мозес выбрал не совсем удачное сравнение. Они разные бывают, эти фрейлины. Например, около семисот лет назад придворные дамы вдовствующей императрицы Легии, бабушки Ермия Неистового, почти две недели держались в загородном замке Тибурон против кочующей орды степных орков. Не просто оборонялись, но и несколько раз делали ночные вылазки, почти уполовинив орду. Даже умудрились захватить в плен верховного шамана, чтобы потом торжественно повесить его вверх ногами на замковой стене.

Когда подоспела помощь, в живых оставалось только четырнадцать воинствующих дам, и вот их удивить уже ничего не могло. Они сами кого хочешь неприятно удивляли.

Полковник Святов опять продолжил инструктаж:

— По данным разведки, террористы являются участниками тоталитарной секты «Магия герцога Блумфонтейна», верящими в существование тайного мирового правительства, в теорию заговора, в пришельцев из параллельных миров, и в отравление человечества распылением химических веществ с пассажирских самолётов на большой высоте. Вполне невинные увлечения, проходящие по ведомству карательной психиатрии, если бы не практикуемые сектантами массовые человеческие жертвоприношения, производимые якобы с целью борьбы за мир. Делайте выводы, товарищи!

— Пленных не брать, товарищ полковник? — уточнил всё тот же голос из строя.

— Сто тысяч рублей премии за каждого уничтоженного террориста, и пятьдесят тысяч штрафа за пленного. Вопросы есть?

— Никак нет, товарищ полковник! Порвём гадов. А с мирняком что?

— К мирному населению рекомендовано отнестись со всей суровой пролетарской гуманностью.

— Это как?

— Огонь на поражение только в случае немотивированной агрессии. Впрочем, при мотивированной тоже стреляйте.

Закончив инструктаж, барон отправил сержантов получать защитные амулеты у нашего полкового мага, и привёл офицеров-десантников ко мне в кабинет для окончательного прояснения диспозиции.

— Садитесь, товарищи, — я кивнул в ответ на приветствие. — Товарищ полковник вкратце объяснил вам задачу, от себя же могу добавить вот это.

На стол веером легла пачка фотографий, полученных с камер наблюдения на улицах Кракова. Контроль над энергетическими потоками — великое дело.

— Вот они! — Мозес указал на снимки. — Обратите внимание на форму одежды и вооружение, товарищи.

— Реконструкторы какие-то, — хмыкнул командир роты капитан Васнецов. — Кольчуги, шлемы, арбалеты… Но морды прирождённых убийц, вот этого не отнять.

— Ну не скажи, капитан, — Мозес покачал головой. — Тахасский арбалет весьма серьёзная штука с приличным боем, и болты свободно прошивают насквозь любые типы гражданских бронежилетов. Не стоит недооценивать противника.

— Тахасские арбалеты? — удивился Васнецов. — Первый раз слышу про такие.

— Так вы же штурмовики, а не диверсанты, — отмазался барон. — Ты, капитан, много чего не знаешь.

— Новейшие разработки вероятного противника? — догадался Васнецов. — Но откуда они у террористов?

— Согласен, у обычных террористов их быть не может, но мы имеем дело с необычными террористами. Надеюсь, все в курсе, что за последние сто лет девяносто процентов тоталитарных сект в мире являются проектами ЦРУ или Агентства Национальной Безопасности США? Это их новый проект.

— Козлы, — коротко прокомментировал капитан. — Но возникает другой вопрос, товарищ полковник — в США чуть ли не гражданская война идёт, президенту Твиттерсону объявлен импичмент, а спецслужбы работают. Как же так?

— Не все вопросы у тебя по делу, капитан, — покачал головой барон, — но постараюсь ответить. Во-первых, по импичменту! Он как бы объявлен, но за две недели после его объявления странным образом погибло большинство из проголосовавших «ЗА». Автокатастрофы, отравления несвежими гамбургерами, взрывы бытового газа, разбойные нападения… да много чего. Поэтому среди выживших считается хорошим тоном не вспоминать про тот импичмент, и вообще делать вид, будто его и не было никогда. А что до спецслужб… А работа спецслужб и заключается в том, чтобы перегрузить всё это дерьмо в чужие карманы. В Европу, например, если до России руки не дотягиваются.

— Логично, — согласился капитан.

— Логика, это наше всё! — кивнул Мозес. — Но вернёмся к вашим баранам.

— К нашим баранам, — поправил барона Васнецов.

— Я так и сказал — к вашим баранам, — отмахнулся полковник. — Вот смотрите, товарищи офицеры, в данный момент противник занял филиал местного исторического музея, и ведёт бой с полицией и добровольцами из гражданских лиц. И очень успешно воюют, нужно сказать. Потери польской полиции составили до семидесяти человек только убитыми, количество раненых ещё подсчитывается. Учёт потерь среди мирного населения не ведётся.

— Семьдесят двухсотых от арбалетных стрел? — усомнился старший лейтенант с ранней сединой на висках.

— Не только от них, — кивнул Мозес, и показал очередную фотографию. — Террористы вооружены огнемётами неизвестной системы с выбросом огнесмеси до ста пятидесяти метров. Эффективность применения можете оценить собственными глазами.

Товарищи офицеры дружно поёжились — результаты воздействия заклинания огненного шторма производят впечатление на неподготовленного человека. Особенно если тот не знает, что индивидуальный защитный амулет нейтрализует любые стихийные заклинания.

Нужно народ обнадёжить и подбодрить:

— Товарищи офицеры, — я похлопал ладонью по столу, привлекая внимание. — Попрошу довести до личного состава, что индивидуальные защитные модули третьего поколения гарантируют… гарантируют… Да всё они гарантируют, хоть в мартеновскую печь залезайте. Так что задача у нас простая — взять штурмом средневековый бастион…

— Барбакан, товарищ генерал-лейтенант, — уточнил барон.

— Неважно как он называется. Нам нужно попросту уничтожить террористов, очистить Краков и его окрестности от любых незаконных вооружённых формирований, и восстановить советскую власть в Польской Народной Республике.

— Э-э-э…

— Насчёт советской власти была шутка! Будем восстанавливать совсем другую власть, о чём вы узнаете из завтрашних газет. Работаем, товарищи!

Краков. Старый Город. Парк Краковские планты

Аманда Гопкинс имела все основания считать себя счастливым и удачливым человеком. И тому имелись подтверждения» Во-первых, она была единственным журналистом, ведущим прямой репортаж с печально известного инцидента на Арлингтонском кладбище. Соответствующее материальное вознаграждение превысило ожидания в несколько раз! Во-вторых, она удачно оказалась рядом с атомной станцией Колумбия в штате Вашингтон, и опять же получила огромные по её меркам деньги за эксклюзивный материал. Ну и в-третьих, что самое главное, она вовремя прислушалась к интуиции и голосу разума, удачно обменяла стремительно дешевеющие доллары на евро, а те, в свою очередь, на белорусские рубли, и обратилась в посольство Республики Беларусь с просьбой о предоставлении белорусского гражданства.

Бюрократическая машина провернулась с удивительной скоростью, и уже через две недели Аманда обживала уютную квартиру в тихом районе Минска, и получила предложение поработать на государственном телевидении. Пусть даже с испытательным сроком и обязательством выучить русский язык, зато с солидной зарплатой в белорусских рублях.

Удача не оставила Аманду в первой же командировке в сопредельную Польшу.

— Сэм, ты снимаешь? — журналистка погрозила кулаком своему неизменному оператору. — Не дай бог опять облажаешься.

Сэмюэль Эггерт недовольно засопел, но благоразумно промолчал. Его взяли на работу под поручительство мисс Гопкинс, и вместо гражданства дали только вид на жительство. А это означало реальную возможность получить пинка под задницу с обязательным выдворением в раздираемую войной Америку. Неприятная перспектива, нужно сказать.

— Сэм, ты снимаешь? — повторила Аманда. — Возьми ворота в крепость крупным планом.

Эггерт молча перевёл камеру на ворота. И чего там снимать? Редкие искры рикошетов от пуль полицейских автоматов? Их и не видно почти в темноте — фонари подсветки погасли ещё час назад, а за машинами с включенными фарами целенаправленно охотятся огнемётчики террористов. Правда, эти костры дают хоть какое-то освещение. Но всё равно снимать нечего.

Или есть?

В нескольких метрах перед воротами загорелся зелёный овал размером с экран в приличном кинотеатре, и оттуда по средневековой крепости ударили автоматические гранатомёты. Уж их работу Сэмюэль Эррегт ни с чем не перепутает.

— Держи кадр, Сэмми! — с азартом крикнула Аманда. — Это наши!

— Морская пехота США? — удивился оператор.

— Какая морская пехота, дурак? Я же говорю — наши!

Женьминь Жибао

«Великий Северный Брат не перестаёт удивлять. Ещё вчера весь мир затаив дыхание с восхищением следил за безупречно проведённой и организованной операцией по нейтрализации польских террористов-реконструкторов в Кракове, а сегодня появились сообщения о законодательной инициативе Государственной Думы Российской Федерации. В официальном обращении говорится о планах по изменению государственного строя России, и реставрации Российской Империи в границах 1913 года с уточнениями от 1945 и 2037 года.

Таким образом не стоит надеяться на возвращение территории Тувы в состав Китайской Народной Республики, но в то же время не нужно опасаться потери Маньчжурии и района бывшей русской крепости Порт-Артур.

Однако, многим государствам Европы стоит задуматься о своём будущем, и как-то компенсировать Великому Северному Брату незаконное использование территорий Российской Империи. Как сообщает наш источник в Мухоедовском районном суде, иски Императора к мятежным провинциям будут рассматриваться в режиме военно-полевого суда без права пересмотра или апелляции.

По мнению спикера Российского парламента, единогласное голосование депутатов Государственной Думы по «Закону о реставрации» состоится в ближайшие дни, а выборы Глеба Егоровича Жеглова Императором пройдут не позднее 8 октября текущего года.

Коммунистическая Партия Китая поддерживает мудрое решение российских законодателей, и заявляет о поддержке любых инициатив Империи по восстановлению законной власти в мятежных провинциях, и выделяет на коронационные торжества братскую материальную помощь в размере двухсот миллиардов рублей.

Со свое стороны руководство КНР и КПК искренне надеется на традиционную крепкую дружбу между Великим Северным Братом и китайским народом, и в залог этой дружбы готово предоставить остров Тайвань под размещение Российской военно-морской базы сразу после полного освобождения вышеупомянутого острова от сепаратистов и военнослужащих третьих стран. Операция по предоставлению военно-морской базы началась четыре часа назад.»

Глава 18

Президентский кабинет видел всякое, и если бы у помещения была душа, то она бы порадовалась звучавшим здесь крепким выражениям.

— Вот же козлиные рожи! — президент смял листок и бросил его в урну. — Соскочили, суки чухонские!

Секретарь президента проследил взглядом полёт бумажки и виновато промолчал, хотя и не чувствовал за собой вины. Тем более, он не нёс ответственность за официальный документ из финского посольства. Вот гордость присутствовала — эту ноту завтра с утра посол должен вручить министру иностранных дел, а собственная разведка президентского секретариата раздобыла копию уже сегодня. И чего кричит Глеб Егорович? Тут ордена раздавать нужно, а не ругаться.

— Волков ещё в Кракове?

— Который министр военной энергетики и генерал-лейтенант?

— Разве у нас есть другой Волков?

— Ещё губернатор Пермского края и заместитель министра сельского хозяйства.

— Един в двух лицах?

— Нет, Глеб Егорович, это разные люди.

— Ты ещё про писателя вспомни. Волшебника Изумрудного города читал?

— Разве это наш Владимир Владимирович написал?

— Нет, не он. Но спрашиваю как раз про него.

— Да, он ещё в Кракове. Позвонить ему?

— Не нужно, я сам свяжусь, — президент кивнул в сторону мусорной корзины. — И приготовь к завтрашнему утру ответ на эту писанину, мать их чухонскую за ногу.

— В самых жёстких выражениях, Глеб Егорович?

— Можешь вообще выражения не выбирать. Вояки же…

— Сделаем, Глеб Егорович.

Президент промолчал, переваривая полученную информацию. Эх, какая красивая комбинация полетела псу под хвост! Эти грёбанные финны были назначены на роль мальчиков для битья, и на их примере решено показать всему миру решительность и твёрдость нового российского курса. А эти… эти… эти подлюки умудрились нанести превентивный удар. И всё сгубили.

И ведь вчера ещё ничего не предвещало. Да уж… днём не предвещало, а ночью в стране произошёл военно-монархический переворот, и самоназначенный временный генерал-губернатор Великого Княжества Финляндского отдал приказ о массовых арестах противников нового государственного строя. К утру были расстреляны руководители практически всех политических партий, кроме, почему-то, коммунистов, а из бывших парламентариев и высших чиновников созданы рабочие бригады, готовые к отправке в Воркуту, Норильск и Джезказган.

— Ладно, Дима, чёрт с ними, — махнул рукой Глеб Егорович. — Что ещё принесла в клювике наша разведка?

— Монголы, — коротко ответил секретарь.

— Что монголы? В очередной раз штурмуют Рязань с Козельском?

— Нет, Глеб Егорович, они час назад вылетели в Москву с белой кошмой.

— Зачем?

— Зачем вылетели, или зачем с белой кошмой?

— И то и другое! Я что, из тебя каждое слово буду клещами вытягивать? Дождёшься, прикажу в приёмной дыбу установить.

— Вроде в Историческом музее была.

— Тем более! Так что там про монголов?

— Улсын их хурал…

— Это ты сейчас матом?

— Великий Государственный Хурал, Глеб Егорович. Что-то вроде Государственной Думы, но по-монгольски.

— Что-то слышал, да. И что они?

— Объявили Российскую Империю единственной законной наследницей Золотой Орды, и срочно вылетели для принесения присяги от имени моглольского улуса. По традиции верховного хана поднимают на белой кошме. Или сам хан должен на эту кошму сесть, тут небольшая неясность.

— Бля…

— Ещё они что-то про титул Великого Могола обсуждали, но наш человек в хурале мог неправильно понять.

— Два раза бля…

— Позвольте с вами не согласиться, Глеб Егорович. Если информация подтвердится, то титул Великого Могола даёт нам право претендовать на большую часть Индии, Пакистан, Бангладеш и кусочек Афганистана.

— Афганистан в задницу.

— Правильно, Глеб Егорович, Афганистан вычёркиваем. На остальное претендовать будем?

— Зачем? Сапоги в Индийском океане мыть?

— Найдём применение, Глеб Егорович. Будет повод выкатить англичанам претензии за разграбление вашего наследственного имущества. Вы, как Великий Могол, в своём праве. Стрясём с Англии хоть какую-то копеечку.

— Да что от той Англии осталось?

— Не скажите, Глеб Егорович, — не согласился секретарь. — Если хорошо поискать, то много чего найти можно. А искать мы умеем.

Президент хмыкнул:

— Я ещё императором не стал, а ты уже грандиозные планы строишь.

— Канцлеру Империи по должности положено мыслить глобально и планировать на много лет вперёд.

— Кому положено? — удивился Жеглов.

— Мысли вслух, Глеб Егорович. Извините.

— Ладно уж. Если карьеризм здоровый, его не стоит стесняться.

— Так я займусь этими вопросами, Глеб Егорович?

— Какими именно?

— Финансовыми претензиями к нарушителям территориальной целостности Российской Империи.

— О как!

— Прошу разрешения вылететь в посёлок Мухоедово для передачи материалов в районный суд.

— Это где на прошлой неделе поставили тридцатиметровый памятник Фемиде?

— Глеб Егорович, это же неофициальная столица мирового правосудия. Положение обязывает, так сказать.

— Но почему ты? У нас есть генеральный прокурор.

Секретарь скривился:

— Вам нужно решить вопрос по справедливости, или по закону?

— Даже так?

— Именно.

— Ладно, Дима, отправляйся. Недели на все дела хватит?

— Постараюсь раньше управиться, но обещать не могу. Очень много работы, Глеб Егорович.

Посёлок городского типа Мухоедово. Площадь Правосудия.

До недавнего времени посёлок Мухоедово считался эталоном провинциальной глухомани, опережая в неофициальном рейтинге Урюпинск, Жмеринку и Хацапетовку. Всемирная известность пришла недавно и внезапно, но всерьёз и надолго. Местные жители радовались образовавшемуся многолюдью, и охотно сдавали комнаты понаехавшим иностранцам, скромно ориентируясь на расценки столичного «Метрополя», умноженные на четыре. Гостиницы в Мухоедове не было даже в былинные и почти легендарные советские времена.

Понаехало в районный центр изрядно. Англичан почти два десятка вокруг здания суда крутится, пытаясь всеми правдами и неправдами пробраться внутрь. Охрана их не пускает, так как просители предъявляют на входе паспорта несуществующей страны. Нет её больше, этой Великобритании.

Английская делегация самая многочисленная, но хватает и других, лишь немногим поменьше. Две старушки ла лавочке под древней липой, чуть тронутой первой сентябрьской желтизной, как раз обсуждают новых соискателей сурового Мухоедовского правосудия:

— Слышь, Пална, что за цыгане к тебе вчерась заселились?

— Сама ты цыганка, — оскорбилась пухленькая и подвижная Валентина Павловна, поправляя наброшенную на плечи кашемировую шаль. — Это, Верка, португальцы у меня.

Вере Ивановне до восьмидесяти ещё три месяца, и обращения по отчеству она ещё не заслужила, из-за чего переживает и характер имеет желчный:

— Где же ты шестерых-то разместила? Али сама на кухню переехала?

— Ты, Верка, в бизниси не понимаешь ничево, — вернула шпильку Валентина Павловна. — Португальцы, оне мущщины худосочные из-за жаркого климату. Поставила на веранде три раскладушки, да на всех и хватило. Оне же по трое сменами у суда сидят. Сама знашь, какие штрафы за опоздание на заседание. А Роман Юрьич може и неуважение к суду выписать.

— Дык в повестке время указано.

— Дык ту повестку Почтой России посылают. Твоих румын скока раз штрафовали, ась?

— Читыри.

— Вот! А повестка до сих пор не пришла.

— Дай бог здоровья нашей почте, — перекрестилась Вера Ивановна. — Ишшо неделя, и я с тех румынов на новы зубы скоплю.

— А деду?

— У деда своих зубов полно. Штук десять осталось точно.

— Кормишь плохо, вот и не сточились зубы-то.

— Ты свово закормила, — огрызнулась Вера Ивановна, но решила не идти на конфликт, и сменила тему. — Слышь, Пална, за что твоих португалов судить-то будут?

— Вроде как за портвейн.

— За «три семёрки» я бы вопще расстреливала. Хуже них только самогонка у Нюрки Караваихи.

— Не, не за семёрки. За мадеру. Её Массандровский завод в Крыму делат, а португальцы, вишь ли, свой остров в море в её честь назвали.

— И чо?

— Забесплатно назвали.

— А должны платить?

— Залигистрованный бренд!

— Тады да, тады пусть плотют. Ну у Роман Юрьича никакой португал не забалует.

— А чо, румынам твоим баловать можно? Смотри, Верка, дед тебе за баловство остатни волосья на башке и повыдергат.

— Я в хорошем смысле по баловство.

— И чо там хорошева в румынском баловстве?

— Тьфу на тя, Пална! — обиделась Вера Ивановна.

— Ты мне, Верка, на нову шаль не плюй! Поди вон на Киркоровых своих харкни.

— Оне же румыны.

— А я про што? Кстати, како дело-то им шьют?

— Михаил Боярский возмещение требоваит. Дескать, незаконно назвали город Констанца.

— И чо?

— Как это чо? Она евоная жена была.

— Кто?

— Констанция Бонасье.

— Она же за Абдуловым замужем была.

— Пална, ты народ-то не смеши. За Абдуловым замужем Ирина Алфёрова Была, а Констанция Бонасье за Боярским. Разви кино не смотрела?

— В кино был бакалейщик Бонасье.

— Ой, Пална, ты как маленька! Кто такой бакалейщик против Михаила Боярского?

— И вправду.

— Так что засудют моих румынов, как пить дать. Тут или откупайся, или город сноси.

— Город ишшо можно другим именем назвать.

— Каким другим именем, если кино про мушкетёров снято? Там даже песня есть про Констанцию.

— Кино трогать нельзя, — согласилась Валентина Павловна.

Бабушки помолчали, разглядывая подъехавшую к знанию районного суда скромную старенькую серую «Волгу». Не обошли вниманием и два огромных чёрных внедорожника сопровождения.

— Епонски машины, — мечтательно вздохнула Вера Ивановна. — Петровна давеча хвалилась, что епонцы платют хорошо, места занимают мало, а едят ишшо меньше. Наварит им ведро ракушек с нашей речки, и на три дня хватат. Деликатес! За писят тыщ чо бы ево не варить!

— Епонец морепродукты уважат, — согласилась Валентина Павловна. — А Петровна не говорила, за што их судить будут?

— У корейцев спор с ними из-за телевизера.

— Это как?

— Не знаю, но Петровна так и сказала — телеториальный спор.

— Наверно, из-за цены спорят. Корейски телевизеры дешевле будут.

— И машины корейски дешевле, — кивнула Вера Ивановна. — Внуке хочу таку машину купить.

— Заместо зубов новых?

— После них. Роман Юрьич, дай бог ему здоровьичка, ишшо много кого судить будет. Без постояльцев не останемся.

— Епонски-то машины лучшее.

— Больно уж дороги, заразы.

— За это и судят! У себя хошь телевизеры, хошь машины задорого продавай, а на нас наживаться не моги.

— На ананасах тоже наживаются, — оживилась Вера Ивановна. — Ашота на базаре видела? Зубы золоты, цепь на шее толстенная в талец, «Жилуги» тонирована. Истинно те говорю, на ананасах и наживается. Давай на него в суд подадим?

— Сутяжная ты натура, Верка, — покачала головой Валентина Павловна. — Ашот Вазгенович тебе ведь роднёй приходится?

— Ну да, на троюродной сестре золовкиного племянника женат был. Потом-то развелись.

— И што? Развесьтись-то оне развелись, но родство-то всё равно осталось.

— А ведь и вправду, — согласилась Вера Ивановна. — = Пойду-ка я на базар схожу, куплю тот ананас своим румынам.

— Разбалуешь ты их, Верка.

— Дык он ишшо на прошлой неделе с одного боку подгнивший был, авось Ашот по свойски скидку сделат. С одного ананаса и не разбалуются.

— Разви што так.

— Идёшь со мной?

— А пойдём, — Валентина Павловна встала со скамеечки и перекрестилась на здание суда. — Дай бог здоровьичка Роману Юрьевичу.

Посёлок городского типа Мухоедово. Прокуратура.

— Как ваше здоровье, Роман Юрьевич? — секретарь президента с усмешкой посмотрел на судью, маскирующего рвущийся наружу хохот под кашель. — Лекарство какое нужно? Или коньячку употребите.

— Водка нужна, Дмитрий Александрович, — вместо судьи ответил районный прокурор. — Ведь невозможно же на трезвую голову это выслушивать.

— Что именно вы называете словом «это», Андрей Викторович? Как по мне, так вполне обоснованные претензии.

— И художественная литература в качестве доказательства, — прокурор вслух прочитал название на обложке книги. — «Ярославна, королева Франции». Антонин Ладинский.

— А что не так? — удивился секретарь президента. — Исторический факт имеет место быть. Анна Ярославна вышла замуж за французского короля? Вышла. Её сын стал французским королём? Стал. А вторым браком- за графа Валуа, представителя будущей королевской династии. Так что Российский Император, как законный наследник Великого Князя Киевского, имеет все основания заявить о своих правах на долю в том наследстве. С процентами за просрочку, разумеется.

Прокашлявшийся судья с лёгким смешком добавил:

— Тогда уж стоит вспомнить, что матерью Анны Ярославны была шведская принцесса.

— Точно!

— А английская принцесса стала женой Владимира Мономаха.

— Вот, можете, если захотите!

— Византийскую принцессу вспоминать нужно?

— Которую?

— Жену Владимира Ясно Солнышко. Ещё одна вышла замуж за Ивана Третьего, но Византии уже не было как таковой.

— Разберёмся и вспомним в самом ближайшем будущем, — заверил судью секретарь президента. — Пока нужно закончить с Францией.

— Они только посмеются над нашими претензиями, Дмитрий Александрович.

— И это мне говорит человек, осудивший Великобританию на обесточивание? — недобро прищурился Дмитрий Александрович. — Пусть смеются, пока мы им свет не выключили. Хорошо смеётся тот, у кого есть доступ к рубильнику!

Судья с прокурором переглянулись, и с пониманием одновременно кивнули. Недавно образованное МВЭ, то есть Министерство военной энергетики, заявило о себе как о серьёзной организации с огромными возможностями и неограниченными полномочиями. Англичане тоже поначалу смеялись, ну и где теперь та Англия? Точнее, она есть, территориально занимая примерно третью часть Лондона, а остальная страна с азартом и применением оружия до сих пор делится на десятки независимых герцогств, графств, и баронств. Редкая информация с того берега Ла-Манша заставляет волосы дыбом подниматься, и не только на голове.

А вчера, говорят, от электричества отключили Норвегию и Швецию. Вроде как у Великого Княжества Финляндского к ним большие претензии.

— Хорошо, — согласился прокурор. — Дело «Российская Империя против Франции» передаём в суд. Кто у нас следующий на очереди, Дмитрий Александрович?

— Мальта, Андрей Викторович. Вот заявление.

— Ага, понятно, — прокурор углубился в чтение представленного документа. Через пару минут поднял взгляд. — С Мальтой вопросов нет, но смущает необоснованно маленькая сумма компенсации.

— Какая страна, такие и компенсации, — пожал плечами секретарь президента. — Не будем жадничать.

— Не будем, — согласился прокурор, протягивая руку за очередной бумагой. — А это что у нас?

— Иск королевства Дания к королевству Испания о нарушении прав на первенство в открытии Америки.

— Чушь какая-то!

— Не скажите, Андрей Викторович! Десять процентов от суммы иска поступят в бюджет Мухоедовского района.

— Да? — заинтересованно воскликнул прокурор. — Какое замечательное и насквозь прозрачное дело со стопроцентными шансами на выигрыш в суде. Роман Юрьевич, не желаете ознакомиться?

— Я занят, — ответил закопавшийся в бумаги судья. — У меня через час заседание.

— Что-нибудь интересное? — оживился секретарь президента. — Заодно и перерыв в работе устроим.

— Калининградский рыбоконсервный завод против правительства Германии. Упущенная выгода из-за минирования Балтийского моря во время Первой мировой войны. Ничего интересного.

— Постойте, ведь в Первую мировую войну никакого Калининградского рыбзавода не было?

— Но минирование было!

— Логично и разумно. Во Вторую мировую тоже минировали.

— Да, но там виновные понесли наказание, а в этом случае нет.

— Согласен, — кивнул Дмитрий Александрович. — Важен не только результат, важна и справедливость.

— И работать не скучно, — засмеялся прокурор.

— Правильно! Если работать весело, и результат получается весомее.

— Ага, весь мир обхохочется, — хмыкнул судья. — А вот как быть с тем фактом, что реставрация Российской Империи ещё не произошла, а иски от её имени уже предъявлены. Мало того, уже и дела выиграны.

— И что? — удивился секретарь будущего Императора, претендующий на будущую должность канцлера Империи. — Между прочим, несмотря на отсутствие бюрократических формальностей, де факто мы получили официальное признание Китая, Монголии и Финляндии. Приветственное послание от японского микадо ожидается ближе к вечеру.

— Эти чего суетятся? — спросил судья. — На них пока только одна претензия на рассмотрении.

— Это пока. Но откройте любой учебник истории… Мало поводов для исков?

— В таком случае, послание им не поможет.

— Это их проблемы — сами заварили кашу, сами пусть и расхлёбывают. А за крейсер «Варяг» они ещё ответят.

— Кстати, о каше, — оживился Роман Юрьевич. — А не пообедать ли нам перед заседанием?

— Это можно, — согласился секретарь президента. — А то я даже не завтракал. У вас есть приличная столовая?

— Буфет в районной администрации. Между прочим, их борщ даже Владимир Владимирович Волков недавно похвалил.

— К Волкову я на ужин приглашён. Он должен сегодня из Кракова вернуться. Собирался, во всяком случае. Заодно там и переночую, а с утра с удвоенной энергией опять за дела. Глеб Егорович очень надеется на наше трудолюбие, товарищи.

— Не подведём! — заверил прокурор. — Сейчас вот только пообедаем.

В Кистенёвке Дмитрий Александрович появился поздним вечером, но не увидел ни самого Волкова, ни его дочери. И вообще в деревне наблюдалась нездоровая суета.

— Илия пропала, — пояснил секретарю мрачный тип с автоматом на плече. — Из школы с одноклассником приехала, пошли они вдвоём на пасеку пчёл смотреть, и с тех пор их никто не видел.

— Похищение?

— Как бы не хуже, — покачал головой автоматчик. — Видны отчётливые остаточные следы сработавшего портала.

Дмитрий Александрович, посвящённый в тайну пришельцев из другого мира, охнул:

— И куда он сработал?

— Владимир Владимирович как раз и выясняет. А потом кому-то не поздоровится. Вообще пожалеет, что на свет родился.

«Всемирный информационный портал «Эхо Большого Козодоева»

Демократическая и либеральная общественность всего мира с возмущением и негодованием следит за циничным фарсом, разыгранным кровавым режимом тирана и узурпатора, чья фамилия не называется по соображениям безопасности. Мы негодуем и протестуем против вопиющего произвола в отношении гордого польского народа, пострадавшего за нашу и вашу свободу.

Ещё немного, и тирания скатится к откровенному геноциду! Да что говорить, он уже скатился, организовав отвратительное и позорное мероприятие под названием «Польский аукцион». Напомним нашим читателям, что режимом незаконно выставлены на продажу объекты недвижимости независимой Польши, в том числе такие памятники архитектурного и исторического наследия, как Вавельский замок, монастырь Комалдолезских монахов, Ягеллонский университет, набережная Вислы и мосты через Вислу, монастырь Святой Эльжбеты в Лидице-Катовицкой, четыре километра государственной границы со Словакией и один километр границы с Чехией, и многое другое.

С присущем режиму цинизмом было заявлено, что вырученные с так называемого аукциона средства пойдут на возмещение расходов по нейтрализации террористов в недавней операции в Кракове. Но мы знаем, что эти деньги будут традиционно разворованы коррумпированной генеральской хунтой, и если что и останется, то этого не хватит на покраску всех трёх имеющихся на вооружении танков и одного надувного самолёта. Давно известно — армии у России нет, а голодные и раздетые солдатики занимаются строительством генеральских дач.

Поневоле появляется вопрос — что случится, если сдерживающие агрессию тирана войска НАТО исчерпают поистине безграничный запас миролюбия, и нанесут ответный удар? Не ведёт ли нас к Третьей Мировой Войне безнравственная, безрассудная и человеконенавистническая политика очередного кровавого режима?

В знак борьбы с режимом мы призываем наших сторонников провести домашний флэш-моб. Завтра в шесть часов вечера мы должны выложить в социальных сетях наши фотографии с нанесённой на лицо польской национальной символикой. Лучшие снимки будут украшать галерею нашего портала в течении месяца.

Так победим! Ваша Гортензия Колчак.

Комментарии пользователей сети:

«Топорная работа, товарищ маёр! Явку с повинной и доказательства как на блюдечке вам подавай!»

«Сам дурак. Гортензия всегда всё правильно пишет».

«Забавно, несуществующая армия заняла остатки Польши за тридцать семь минут. Репортаж Аманды Гопкинс все смотрели?»

«В том репортаже танков не показывали. Они ржавые и не заводятся».

«Как хотите, господа, но я бы метров двести государственной границы прикупил по сходной цене».

«Нищеброд! На Вавельский замок денег не хватает?»

«Хватает. Но зачем мне эта развалина? У меня яхта размером не намного меньше».

«Камрады, а там горы как называются? Бескиды, Татры, или ещё Карпаты?»

«Тебе зачем?»

«Я пару неплохих склонов под горнолыжный курорт присмотрел. Сейчас название придумываю».

«Поддерживаешь терана?»

«Причём здесь тиран? У меня бизнес, ничего личного».

«При императоре Николае Втором тебе бы руки никто бы не подал. Прихвостень кремлёвский»

«Идиоты. Николашка был императором курильщика, а щас у нас будет император здорового человека».

«А как же слезинка невинного польского младенца?»

«А что, на аукционе уже младенцев продают?»

«Куда смотрит ООН?»

«Очередное преступление режима. Они уже до работорговли скатились».

«Узбагойтесь, хомячки, никто никому никого не продаёт. Барышня подразумевает сферического младенца в вакууме».

«На опыты пускают штоле? Лол!»

«Админ, забань школоту!»

«Полякам, между прочим, предоставлено право эмиграции в США. Утром министр иностранных дел сказал».

«Ты веришь официальной пропаганде?»

«Я верю фактам, а они вещь упрямая. Первые триста тысяч переселенцев уже высажены прямо на пляжах Флориды. Кто много лет трындел про «пора валить»? Присоединяйтесь».

«Ты платный кремлёвский тролль».

«Я художник, и с точки зрения эстетики мне это нравится».

«Киса, скажите мне как художник художнику…»

«Как это на пляжах Флориды? Там же война».

«В Америке не может быть войны, потому что её быть не может. И забаньте кремлеботов».

«Откуда тогда взялись американские беженцы в Мексике?»

«Это из-за отделения Техаса. Нормальная демократическая процедура в нормальной стране. В ЭТОЙ стране такое невозможно!»

«Калифорния просит ввести миротворцев».

«У кого просит?»

«Им без разницы, лишь бы ввели».

«Для сохранения демократии можно пригласить миротворцев».

«Северная Корея уже предложила свою помощь».

«Смеёшься? У них даже ржавых танков нет».

«На Али-Экспрессе купят».

«Северные корейцы против морской пехоты США? Не смешно».

«Хочешь посмеяться — посмотри в зеркало, клован! Твою хвалёную морскую пехоту жители Гарлема доедают».

«А какие у Польши национальные цвета?»

«Чёрный».

«Я серьёзно спрашиваю. Гугл выдаёт ошибку 404».

«С недавних пор у них национальный цвет траурный. Крась морду гуталином и выкладывай в Фейсбуке».

«Фейсбук и Твиттер с прошлого месяца не работают».

«Ещё бы и этот гадюшник прикрыли, совсем бы хорошо стало».

«Понял. Уже выехали. Майор Соколов».

«Ой…»

Глава 19

Примчавшийся в Кистенёвку Глеб Егорович Жеглов предложил направить для прочёсывания местных лесов пару-тройку дивизий внутренних войск. Я не стал отказываться, чтобы не обидеть хорошего человека, хотя смысла в этих действиях не видел. Магия не всесильна и не всеведуща, но ока чётко указывает на отсутствие принцессы на Земле и в ближайших её окрестностях.

Учитывая увлечённость Илии фантастическими книжками космической тематики, сканирование МКС на предмет наличия жизни не было лишним. Кстати, нужно в свободное время всё-таки эвакуировать иностранную часть экипажа на Землю. Пока запасов воды, воздуха и провизии хватает, но мало ли чего. Они же как дети!

И хогговы следы сработавшего портала не дают покоя. В местной мифологии хогги тоже есть, но со свиным пятакам вместо носа и козлиными копытами. Так вот и они не виноваты — по всем признакам получалось так, что Илия сама построила портал перехода, причём в спокойной обстановке без малейших следов паники. Но как? Портальная магия всегда отличалась запредельной сложностью в исполнении, и без длительной теоретической подготовки её применения невозможно в принципе. Да той же энергии попросту не хватит.

Хотя есть вариант, что после ритуала удочерения принцессы, когда я нежданно-негаданно получил совершенно ненужный мне титул императора, Илия как-то смогла подключиться к контролируемым мной потокам энергии. Нет… невозможно даже теоретически. Сам этому учился лет пятьдесят под руководством опытнейших наставников.

Российский президент, молча сидевший на диване с чашкой кофе, задумчиво смотрел прямо перед собой, а потом негромко сказал:

— Владимир Владимирович, может быть, вам какой-нибудь магический ритуал нужно провести? Не знаю, как у вас, у магов, это делается, но на мою помощь можете рассчитывать. Если требуются человеческие жертвоприношения, то это тоже не проблема.

— Отмените мораторий на смертную казнь и отдадите преступников на заклание?

— Зачем так сурово с будущими подданными империи? Наши пограничники на Дальнем Востоке китайских и японских браконьеров наловили несколько тысяч, вот их и забирайте. Японцем больше, китайцем меньше… кто же этих браконьеров считает? Ушёл в тайгу за женьшенем и золотым песком, или в море за камчатским крабом, и с концами. Неизбежные в их ремесле случайности. А вам пригодятся.

— Да как-то уже привык без жертв работать, — я поспешил отказаться от предложения.

— Как знаете, пожал плечами Глеб Егорович. — Всё же старые традиционные методы часто дают наилучший результат. Скажите, Владимир Владимирович, а ваша магия до Дальнего Востока добивает? В смысле, на таком большом расстоянии работает?

— Хоть в Австралии с Антарктидой, а вам зачем? Хотите организовать вассальные княжества кенгуру и пингвинов?

— Зачем мне пингвины? Там как раз одни китайцы заканчивают зачистку острова Тайвань от других китайцев, и если можно невинно пострадавших как-то в ваш ритуал пристроить…

— Это немного не так работает, Глеб Егорович.

— Жалко. Слушайте, а если войну между двумя Кореями устроить?

— Ага, — вмешался в разговор притворявшийся молчаливым невидимкой секретарь президента. — Северяне по южанам ядрён батоном долбанут, и привет апокалипсису.

— Это вряд ли, — Глеб Егорович кивнул в сторону скучающего поодаль полковника с пристёгнутым к руке «ядерным чемоданчиком». — Я уверен, что всё атомное оружие в тех местах давно уже не работает. Наши-то ракеты пока ещё…?

— Ваши, то есть, наши, я не трогал. Не в моей компетенции.

— А чужие, значит, в вашей.

— О собственной безопасности пришлось побеспокоиться в первую очередь. Знаете, Глеб Егорович, как-то неуютно жить в ожидании атомной бомбы на голову.

— Вот! — оживился Жеглов. — Будут воевать традиционными методами, вам останется только правильную пентаграмму начертить. Вы же пентаграммы рисуете, да? Хоть на Красной площади.

Я задумался. Нет, понятно что не о жертвах войны, непригодных для построения поискового заклинания, способного дотянуться до других миров, я о другом задумался. Ведь определённо что-то правильное в предложении Глеба Егоровича есть.

— Что вы говорили про Красную площадь?

— Я не только говорил, — откликнулся президент. — Я вам вообще карт-бланш на любые действия даю. Оцепление поставим, из близлежащих зданий всех эвакуируем. Поливальные машины обязательно.

— Они зачем?

— Кровь китайских и японских браконьеров замывать.

— Я не собираюсь устраивать жертвоприношения, Глеб Егорович!

— И не устраивайте, — кивнул Жеглов. — Но куда-то этих браконьеров девать нужно?

— Магадан уже не принимает новых жителей?

— Да на Колыме просто курорт по сравнению с китайскими деревнями. В браконьеры идут не от природной склонности к преступлениям, а от нищеты и бескормицы. Не смотрите на парадный фасад Китая, они в рекламных целях ещё и не то наврут.

— И вы этих нищих под нож?

— Чужих нищих, Владимир Владимирович. И потом, это же Восток, где уважают право силы. Посадил преступника в тюрьму — ты слабый, и с тобой считаться не стоит. Расстрелял его — ты сильный и уважаемый. Покажем расстрелы в прямом эфире, и весь мир ахнет. Половина от страха, а половина от зависти.

— Как знаете, Глеб Егорович.

Президент поставил чашку с остывшим кофе на стол, и улыбнулся:

— Я пошутил. Расстреливать не будем, но прямой эфир Мосфильму всё равно закажу. Массовку из калмыков и казахов наберут, грим соответствующий, спецэффекты, озвучка качественная… Да и холостые патроны немного дешевле боевых.

— Но мир всё равно ахнет?

— А куда он денется? Но мысль про войну между двумя Кореями мне всё равно нравится.

— Откуда такая кровожадность, Глеб Егорович?

Жеглов стёр улыбку с лица и тяжело вздохнул:

— Это не кровожадность, Владимир Владимирович. Это инстинкт самосохранения и пошлый рационализм.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Нет здесь ни второго, ни третьего смыслов. Если вы сейчас уйдёте в свой мир, то нас сожрут. Всю страну сожрут, не только меня. Мне на свою жизнь наплевать, но вот остальных жалко. Наши «вероятные друзья» в конце концов выкарабкаются из той помойки, куда вы её засунули, и с удовольствием припомнят все обиды. Ещё и новые придумают. Или считаете, что беспорядки в США будут продолжаться вечно? Нет, Владимир Владимирович, этого не будет. У них когда-то уже была гражданская война, из которой государство вышло сильнее, чем до неё.

— Но причём тогда война в Корее?

— Больше хаоса, хорошего и разного! Я бы и остальной мир поджог к чертям собачьим, оставив Россию островком спокойствия и благополучия в бурлящей помойке. Э-э-э… в бушующем море мировой политики, если красиво сказать. Вы думаете, Владимир Владимирович, нам нужны новые территории, внезапно свалившиеся на нашу многострадальную голову?

— Империя должна расширяться.

— А мы и будем расширяться, но не наружу, а внутрь. Половина страны с печным отоплением сидит, а мы новым жителям пенсии на блюдечке? В задницу пусть идут! Империя в 91 году определилась в естественных границах, и это лучше, чем добровольное донорство в пользу кровососущих насекомых. Здоровый государственный эгоизм должен стать основой нашей политики. Кое-что для удобства и спрямления границ мы присоединим, и на этом всё.

— Но все эти Финляндии, Монголии, Польши и прочие Прибалтики?

— Померла так померла! — отрезал Жеглов. — В карантин за ближайшие сто лет с запретом выезда за пределы карантинной зоны.

— А налоги?

— Налоги — это святое. Их пусть платят в обязательном порядке. Но всё остальное за свой счёт, за исключением армии.

— Зачем им армия?

— Я про это и говорю. Лук и стрелы для внутреннего потребления сделают сами, а от внешней угрозы мы защитим. За отдельную плату, разумеется.

— Вы за всемирный феодализм, Глеб Егорович?

— Оно бы неплохо, — вздохнул Жеглов. — Но разве получится?

— Есть у меня одна мысль, — я поймал мгновенно заинтересовавшийся взгляд президента. — Напомните мне чуть позже про дистанционный пульт управления.

— Управления чем?

— Потоками энергии.

— Так я же не колдун.

— Пользование электрической лампочкой не делает вас электриком?

— Вы хотите сказать…

— Обычное техническое устройство для управления энергетическими потоками. Не сложнее вашего телефона.

— И я смогу погасить все лампочки в Нью-Йорке?

— Это по желанию. Хотите все, хотите через одну.

— Душу взамен берёте? Готов расписаться кровью хоть сейчас.

— Зачем мне ваша душа, Глеб Егорович? А вот список необходимого вооружения для своего полка я предоставлю.

— Договорились. И когда?

— На коронацию подарю. Устроит?

— Вполне, — кивнул президент. — А если вам придётся отправиться за принцессой?

— Тогда и решим вопрос. Сразу после ритуала и решим.

— Уходим в Москву?

— На Красную площадь.

Москва. Красная площадь. Шесть часов спустя

За четыре года службы по контракту сержант Лёха Иванов привык ничему не удивляться. Это же армия, и здесь может произойти то, что в принципе произойти не может. Какие законы физики, какие законы логики, о чём вы? Суть армейской жизни непостижима и непознаваема любыми традиционными методами кроме личного опыта и взгляда изнутри. Да и то в большинстве случаев нужно не понимать, а привыкать исполнять приказы.

Приказано таскать круглый чугуний? Будем таскать круглый чугуний. Приказано катить квадратный люминий? Аналогично… Если приказ отдан, значит он выполним, всё остальное от лукавого.

Вот недавно вообще чуть ли не сказочным образом десантировались из Калининградской области в центр Кракова. Сделал один шаг, и уже там без всяких самолётов и парашютов. Вообще никаких проблем. А всё почему? Да потому что ротный отдал приказ.

Лёха чувствовал под бронежилетом приятную тяжесть ордена Красной Звезды, награждение которым восстановлено по указу президента, и улыбнулся. За сегодняшнее мероприятие, по смутным и неподтверждённым слухам, вообще Красное Знамя светит. Но это вряд ли, слишком простая и безопасная задача поставлена. Всего-то делов, стоять в оцеплении Красной площади и отгонять любопытных, если те умудрятся просочиться через посты полиции и внутренних войск. И снайперы на крышах на подстраховке. Откуда возьмутся нарушители, достойные хотя бы медали?

— Иванов, ты там ворон ловишь? — голос ротного в наушнике моментально выбил из Лёхи мечты о наградах. — Клювом там не щёлкай, орденоносец. Бди!

— Так точно, товарищ майор, — откликнулся Лёха. — Бдю на посту!

— Передвинься ближе к мавзолею, бдун! За министра головой отвечаешь!

— А чего сразу головой? — это Лёха пробурчал уже про себя, предусмотрительно прикрыв микрофон рукой, и поискал взглядом министра Волкова. — Такой мордоворот сам с кого хочешь ответ спросит. А потом добавки отсыплет от души.

Хотя я был занят разметкой будущей пентаграммы, разговор десантника со своим командиром услышал. Сформировавшаяся энергетическая сеть планеты каким-то образом обладает зачатками интеллекта, и всю касающуюся непосредственно меня информацию передаёт в режиме реального времени. На мозги, конечно, давит, но потихоньку привыкаю. Зато владею ситуацией. Например, покроет кто-нибудь матом проклятого министра военной энергетики в комнате с розетками или в машине с заряженным аккумулятором, а я уже знаю.

Шучу… сеть матерные выражения фильтрует, зато тщательно анализирует на предмет потенциальной угрозы. Так что ругать меня можете относительно безопасно, но в ответ на пожелание сдохнуть вас чувствительно шарахнет маленькой шаровой молнией. Или большой.

Смешно? Четыре депутата Государственной Думы сгорели при попытке нанять киллера для моей скромной персоны. Куда уж смешнее… Впрочем, это уже другая история.

Ну а сержант пригодится. Хороший десантник при необходимости способен заменить два десятка специально обученных магов-артефакторов, и это только с малой пехотной лопаткой. А если ему в руки волшебную палочку дать? Опять шучу, у меня нет волшебной палочки, да и вояка совсем не похож на Гарри Поттера.

— Сержант, держи мешок.

— Я на посту, товарищ министр.

— Одно другому не мешает, будешь на посту стоять, и мне помогать. Это я тебе как генерал-лейтенант говорю.

— Понял, — не стал спорить сержант, и тут же сунул нос в пластиковый пешок. — Сгоревшим порохом пахнет, товарищ генерал.

— Это реголит, он и должен так пахнуть.

— Кто?

— Лунный грунт.

— Откуда, с Луны?

— Из музея.

— А в музее откуда, товарищ генерал?

— Американцы привезли. Много вопросов задаёшь, сержант.

Лёха с удивлением заглянул в мешок ещё раз:

— Так высадку на Луну в Голливуде снимали.

— Мне плевать, где и чего снимали, главное, что лунный грунт привезли. Видишь кружочки мелом нарисованы? В центр каждого кружочка насыпаешь реголит.

— Весь?

— Отмеряй вот этой мензуркой.

Сержант взял древнюю медную чашку с помятыми боками, и осмотрел её со всех сторон:

— Тоже с Луны, товарищ генерал?

— Когда-то эту чашку называли Святым Граалем. В витрине Исторического музея взял.

— Понял, — кивнул сержант. — Тут хватит на всё?

— Ещё и останется. Вопросы?

— У входа в мавзолей тоже кружочек есть, туда сыпать?

Вот что за глупые вопросы задаёт? Даже без магических способностей можно догадаться, что за много лет Красная площадь накопила такой заряд энергии, что не каждая атомная станция выдаст, а мавзолей вообще стал артефактом невиданной мощности. Глупо было бы их не использовать в благих целях.

Где-то в неведомых энергетических далях.

Планетарная энергетическая сеть скрипела от натуги и захлёбывалась от недостаточной проводимости каналов к человеку, которого считала своим родителем. Силы много, но передать её мгновенно невозможно — при попытке расширить каналы принудительно родитель может сгореть из-за избыточности потока. Что делать? Что же, бля, делать?

Ругаться её научили люди. Находить обходные пути она научилась сама.

Невозможно подать достаточную мощность по каналам? Зато есть возможность получить её в сыром виде, а родитель уже сам выберет нужное количество нужного качества. Диетическая и легко усваиваемая энергия. Главное — разнообразить меню. О несварениях будем думать потом.

Ну, поехали?

А вот так?

Канарские острова вздрогнули от двенадцатибального землетрясения, и съехавшая в океан половинка одного из островов отправила через Атлантику гигантскую волну высотой в сотню метров.

Над Гавайями встал характерный и узнаваемый гриб атомного взрыва, покончивший с провозглашённым флотом США независимым государством Пёрл-Харбор.

Над Сахарой ночное небо расцвело сполохами северного сияния.

Ушла под воду азиатская часть Константинополя, расширив Босфор до восьми километров.

Проснувшийся Везувий выбросил облако ядовитого газа в сторону Неаполя.

Одновременно рванули ядерные закладки во всех крупных городах Европы и Америки, спокойно спавшие в ожидании своего часа с хрущёвских и брежневских времён.

В городе Уикиган, штат Иллинойс, упал с постамента памятник писателю Рею Бредбери, и раздавил два десятка бабочек вместе с клумбой.

А на Красной площади в Москве из ниоткуда появился листок бумаги в клеточку, неровно выдранный из школьной тетрадки, с короткой запиской:

«Папа, мы с Ванькой в порядке. Патронов хватает. Скоро вернёмся домой».

Эпилог 1, который станет прологом второй книги.

Граф Ульдемир Вольф. Он же император Ульдемир Третий. Он же министр военной энергетики Российской Империи Владимир Владимирович Волков.

Давным-давно, в далёкой галактике… Нет, не так. Всё началось в первой половине девятнадцатого века по земному летоисчислению. Наши предки были вытеснены Англичанами на юге Африки, и вынужденно решились на переселение, оставшееся в истории под названием Великий Трек.

Ни летописи, ни устные легенды не упоминают про открывшийся портал, и не известно по каким причинам он открылся, но в результате этого часть переселенцев переместилась во времени и пространстве в чужой мир. Не знаю, параллельная это вселенная или что-то другое, но на земле прошло всего лишь двести лет, а у нас пролетели многие века и тысячелетия.

Потомки буров почти забыли своё происхождение, изменился язык, вера отцов обросла новыми мифами и едва угадывается под позднейшими наслоениями, да и то после сравнения с земными первоисточниками. От прошлого остались только стремление к независимости, нетерпимость к чужакам, и потрясающая живучесть во враждебных к новым жителям условиях. Мы выжили в постоянной войне с дикими племенами черномазых орков-людоедов, мы приобрели иммунитет к смертельным болезням, мы построили города, ставшие впоследствии столицами королевств, герцогств и графств.

Огнестрельное оружие, попавшее сюда с первыми поселенцами, осталось лишь в виде семейных реликвий. И тому виной не утраченные технологии его производства, а появление магии. Да, у нас появилась магия. Не вдруг и не сразу, через боль и муки, через ошибки и заблуждения, через костры с горящими на них первыми одарёнными, но она пробила себе дорогу и твёрдо заявила о своём праве на существование.

Где-то через тысячу лет после Великого Трека армии сотен крохотных королевств с увлечением резали друг друга в рукопашных схватках копьями и мечами, расстреливали из луков и арбалетов, а боевые маги сжигали противника молниями и огнём, перемешивали с камнями и грязью в рукотворных землетрясениях, швырялись ледяными копьями и бросали в бой оживлённых мертвецов. В деле умерщвления себе подобных люди всегда отличались изобретательностью.

Мы воевали ещё тысячу лет. Мы окончательно забыли, что когда-то были одним народом. А те, кто помнил… нет страшнее врага, чем бывший родственник. Чужой может равнодушно пощадить, а ожесточение между бывшими своими не знает границ.

На ослабленные непрекращающимися войнами страны хлынули орды орков. Нашествие захлестнуло почти все населённые людьми земли, и в этот момент одному из королевств несказанно повезло — на трон сел молодой король. Не самый искусный и удачливый полководец, но умный человек и, как оказалось, с большими способностями к дипломатии. Объединённые армии шести королевств сначала остановили дикарей-людоедов, а потом нанесла разрозненным ордам серию сокрушительных поражений.

Так у нас появилась Империя. Именно Империя с большой буквы. Другое название не прижилось.

Мой предок, легендарный граф Айван Вольф, в те далёкие времена был совсем мальчишкой десяти лет от роду, но это не помешало ему стать верным соратником и одним из приближённых магов молодого Императора. Исследователи той эпохи до сих пор ломают копья в спорах об источнике удивительно высокого уровня силы и её безупречном контроле в столь юном возрасте, но так и не пришли к однозначному выводу.

Я из тех самых Вольфов. Позвольте представиться — граф Ульдемир Вольф, бывший верховный маг Империи, бывший руководитель Тайного Кабинета, источник ночных кошмаров для внутреннего и внешнего врага, последний советник Императора Ермия Неистового. Того самого, кто поднял Империю до невиданных высот, и того самого, кто устал жить и утянул Империю за собой в могилу.

Именно по его последней воле я стал воспитателем наследной принцессы Илии, и поклялся воспитать её в чужом мире настоящей Императрицей, достойной престола предков не только по происхождению, но и по заслугам. С нами на Землю перешли остатки имперского гвардейского полка с несколькими полковыми боевыми магами. И тут вот всё и началось!

Я рассказывал о наших приключениях, о приютившей нас стране, о её врагах и вероятных противниках. И про то, как принцесса заставила меня провести обряд удочерения, взвалив на мои плечи титул Императора. От неожиданности даже ругаться не стал. И сейчас ругаться не стану. Скажу только, что принцесса Илия внезапно пропала, а магический ритуал по её поиску дал лишь неизвестно откуда появившуюся записку:

«Папа, мы с Ванькой в порядке. Патронов хватает. Скоро вернёмся домой.»

И только одного не понимаю… почему Ванька, если принцесса приехала из школы с одноклассником по имени Серёжа? Откуда взялся Ванька?

От автора: Вторая книга цикла назывется «Каникулы принцессы Илии». Можно найти здесь же, на АТ.

И спасибо читателям!

* * *

Опубликовано: Цокольный этаж, на котором есть книги 📚: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Content

Шкенёв Сергей Николаевич Личный колдун президента

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19