Любовь по завещанию — Анастасия Князева

Глава 1

Москва, Россия

12 мая 2014 года

Сара

Я сидела за письменным столом, заваленным бумагами, и отрешённо смотрела в окно.

На улице шёл мелкий дождик, тихо барабаня по стёклам и плавно опускаясь на землю. Серые тучи заволокли небо, а кое-где даже виднелись вспышки молнии.

Настроение моё было на нуле, не хотелось ничего делать, несмотря на большую кипу документов, которые предстояло изучить и подписать.

С тех пор как у папы случился инсульт, бразды правления сетью отелей и ресторанов оказались в моих руках, так как брату моему совсем недавно исполнилось восемнадцать, а сестра никогда не горела желанием заниматься семейным бизнесом. Мама наша, хоть и была очень умной и образованной женщиной, категорически отказалась вести дела, объяснив это тем, что бизнесом должны заниматься мужчины, и её никогда не готовили к такому. Так вот, как вы поняли, этим самым мужчиной пришлось стать мне. Но я не сильно переживаю по этому поводу, ведь с раннего детства, когда моя старшая сестра играла в куклы и смотрела мультфильмы про принцесс, я всегда находилась рядом с отцом и мечтала когда-нибудь стать такой, как он…

Папа… Каждый раз, когда думаю о нём, на глаза наворачиваются слёзы. Как же всё-таки несправедлива жизнь! Ни у кого и в мыслях не было, что с ним может произойти такое несчастье. Артём Авагимян — сильный, уверенный в себе человек, был примером для подражания у многих людей и не только армян. Ему удалось сделать то, о чём другие не могут даже мечтать. Сын простого водителя и учительницы приехал когда-то в Москву, не имея за спиной ничего. Только благодаря своему уму и упорству, он смог подняться на такую высоту. Сейчас нашей семье принадлежат двенадцать отелей по всей России и двадцать ресторанов. Однако полгода назад его сильный организм дал сбой, и папа заболел… Даже сейчас мне невыносимо вспоминать те страшные часы, когда мы в неведении сидели в приёмной больницы, пока врачи боролись за его жизнь.

Нет, не хочу об этом думать! Отбросив прочь грустные воспоминания, я оттолкнулась ногами от пола и развернула кресло обратно к компьютеру. На экране ноутбука высветилось время — семь вечера, а мне ещё предстоит столько работы…

Да уж, что-то я совсем расклеилась. Надев очки в тонкой металлической оправе, пару раз моргнула и приступила к чтению очередного отчёта.

Когда закончила с последним документом, на улице было уже совсем темно, а дождь почти прекратился. Поднявшись, надела бежевые лодочки на высоком каблуке, которые всё это время валялись под столом, накинула на плечи такого же цвета пиджак, взяла сумку и направилась в дамскую комнату.

Всё-таки быть шефом не так уж и плохо. У тебя, по крайней мере, есть своя личная ванная.

Подойдя к зеркалу, критически осмотрела отражение в зеркале. Оттуда на меня смотрела невысокая, средней комплекции девушка с длинными каштановыми волосами и тёмно-карими глазами. Искусный макияж хорошо скрывал тёмные круги под глазами, а матовая помада визуально делала губы более пухлыми и красивыми. Да уж, внешностью я точно не похожа на свою маму. Она у нас настоящая красотка, как и Амелия… Даже Тигран унаследовал от неё светлый цвет волос и зелёные глаза, не то что я…

Поправив строгую высокую причёску, выключила везде свет и покинула кабинет.

В приёмной было также тихо, как и во всём офисе. Средних лет женщина — секретарь папы, сидела за своим столом и быстро печатала на клавиатуре, полностью погрузившись в своё дело.

— Карина, ты ещё не закончила? — спросила я, остановившись возле неё.

— Почти, — улыбнулась она, устало вздохнув. — Вы уже уходите?

— Да, остальное доделаю дома, а то мама будет волноваться, — ответила я. Может кому и покажется странным то, что в свои двадцать три года я так тороплюсь домой, но для армянки это нормально. С детства нас с сестрой воспитывали в строгости, чтобы мы были достойными дочерями и в будущем смогли стать примерными жёнами… Хоть и в России к этому относятся проще, чем на нашей родине, армянская кровь берёт своё. — Ты тоже собирайся. Уже девять часов, твой рабочий день закончился два часа назад. Давай-давай! — добавила я, заметив, что она хотела возразить.

Дождавшись пока Карина соберётся, я подошла к лифту и нажала кнопку вызова. С нижних этажей послышалось тихое жужжание механизма, а через пару секунд раздалась традиционная трель, двери плавно распахнулись.

Мы зашли внутрь и, выбрав «минус первый этаж», стали медленно спускаться вниз. В «Москва-Сити» наш офис переехал всего три месяца назад, и, можно сказать, это моих рук дело. Раньше, до того, как папа попал в больницу, он находился недалеко от Красной площади, на верхнем этаже торгового центра, а теперь «Атлантида групп» обосновалась в центральном здании бизнес-центра на тридцатом этаже.

Вскоре послышался щелчок, и двери лифта распахнулись, открывая перед нами парковку.

— До свидания, Сара Артёмовна, — первая попрощалась Карина.

— До свидания, — улыбнулась я, и мы разошлись в разных направлениях.

Карина села в серый Volkswagen, а я — в свой любимый белый Mercedes, подаренный мне отцом на девятнадцатый день рождения.

В нашей семье у всех есть водительские права, и каждый управляет своим личным автотранспортом, за исключением, конечно, мамы. Она предпочитает ездить с водителем.

Вырулив со стоянки, подстроилась в поток автомобилей и поехала прочь от центра, да и от самого города. Чтобы не было совсем уж скучно, включила музыку.

Артур

— Да, Амелия, я обязательно заеду за тобой завтра, — уже в который повторил я, лёжа на чёрном кожаном диване в кабинете своего деда. Хоть моя девушка и была необычайно красивой и воспитанной представительницей прекрасного пола, недостатки у неё всё же есть. Самый главный из которых — чрезмерная болтливость! Честное слово, у меня уже голова раскалывается от её нытья. — Ладно, мне уже пора идти. Завещание будут зачитывать уже через пять минут. Целую, детка, — попрощался я и, вскочив с места, стал судорожно поправлять галстук. Никогда не любил эту удавку, но что поделать. Сегодня нотариус будет оглашать последнюю волю моего «драгоценного» деда, поэтому надо выглядеть соответственно. Особенно, если учесть то, что я его единственный наследник…

Надев пиджак и посмотрев в зеркало, подмигнул себе на удачу и вышел из кабинета, даже не закрыв дверь. Сколько мой «любимый» покойный дедушка не старался воевать со мной по этому поводу, я так и не изменил своей привычки.

— Артур Тигранович, вам следует поторопиться. Все уже собрались и ждут только вас, — сообщила моя очаровательная секретарша, вызывая для меня лифт.

— Спасибо, Мариш, — улыбнулся ей в ответ и, нажав на нужную кнопку, небрежно опёрся о женское плечо. — Может, после сходим в ресторан и отметим моё официальное назначение? — спросил я, наклонившись к самому её уху. От моего дыхания кожа Марины покрылась мелкими мурашками, а губы сложились в счастливой улыбке.

— Жди меня внизу! — укусив мочку её маленького ушка, вышел на своём этаже и уверенно направился к залу для переговоров. Сегодня, поистине, будет самый лучший день в моей жизни! Я наконец-то получу то, к чему так старательно шёл целых двенадцать лет…

Глава 2

Артур

— Что?! Ты серьёзно? Дед не мог такое написать! — воскликнул я, резко вскочив со стула, из-за чего тот с грохотом провалился на пол. Яростно размахивая руками, с ненавистью взглянул на женщину, которая наблюдала за всем этим цирком (по-другому назвать происходящее, язык не поворачивался) с триумфальной улыбкой победителя.

Стукнув кулаком по столу, заставил нотариуса вздрогнуть от неожиданности.

— Ты знала об этом?! — с ненавистью спросил у Армине, не скрывающей своего искреннего удовлетворения. Несмотря на то, что эта женщина посмела явиться в мой офис, так она ещё и вела себя так, словно всё вокруг принадлежало ей. Ни за что на свете! Я никому не позволю завладеть моим наследством! Этому не бывать! Никогда!

Брюнетка удивлённо вздёрнула бровь, словно не понимала о чём я говорю. Всё-таки она всегда была хорошей актрисой. По крайней мере, её талант не мог оставить равнодушными ни моего папашу, ни деда…

— Я понятия не имела, что Арсен напишет такое в своём завещании, — ответила она, невинно хлопая ресницами, из-за чего мне захотелось швырнуть в неё чем-нибудь тяжёлым. То, что Армине прекрасно знала о завещании и этом безумном условии, было ясно даже слепому. Она бы не осмелилась сунуться на мою территорию, не имея припрятанного козыря в рукаве. — Тем более, вы с ним были так близки в последнее время…

Вот сука! Никогда не скупилась давить на самые больные точки. Все присутствующие прекрасно знают, что отношения между мной и Арсеном были, мягко говоря, натянутыми.

— Почему вы кричите? Что здесь происходит? — в дверях зала появилась моя бабушка — единственный человек в этом чёртовом мире, которого я люблю и уважаю всем сердцем. В свои шестьдесят она уже пережила много горя, и я, ещё будучи совсем маленьким мальчиком, поклялся, что никому не позволю причинить ей боль.

— Я зачитал завещание вашего покойного мужа, — спокойно ответил адвокат, закрыв папку с документами. Он встал, — Артур, Армине, я предоставил вам по копии. Ознакомитесь с ними, и завтра вы подпишете все необходимые бумаги. До свидания, — попрощавшись, Сергей ушёл, оставив нас троих переваривать полученную информацию.

— Я так понимаю, — Армине встала, — мне уже нечего здесь делать, — с присущим ей притворством женщина изо всех сил пыталась выглядеть грациозно, но её движения вызывали у меня лишь презрение. Она схватила со стола голубую папку и, виляя бёдрами, словно была в каком-то дешёвом клубе, направилась к выходу.

— Не радуйся так рано, — крикнул ей вслед, — ещё никому не удавалось заполучить то, что принадлежит мне! Тем более, такой дешёвой шлюхе вроде тебя! — последние слова выплюнул с таким наслаждением, что и описать трудно. Женщины, подобные ей, не заслуживают и капли моего уважения.

— Артур, — бабушка подошла ко мне, я поцеловал её в щёчку, — что мы будем делать? Ведь если ты не выполнишь условия завещания, мы потеряем всё…

Её прекрасные серые глаза наполнились слезами, а между бровей легла складка.

— Не волнуйся, бабушка, — нежно обнял, отмечая, какая же она маленькая по сравнению со мной. Да уж, мои сто восемьдесят пять сантиметров стоили того, чтобы я стал великим баскетболистом, а не бизнесменом… — Я не позволю ей заполучить ни копейки! Если мы не найдём другого выхода из сложившейся ситуации, — хотя совсем не хотелось думать об этом, — я соглашусь на этот чёртов брак.

Сара

Загнав машину во двор, я выключила зажигание и устало откинулась на спинку кресла. Голова ужасно болела и очень хотелось спать, но мне ещё предстояла встреча с семьёй, долгие расспросы мамы о том, где я была и почему так поздно…

Да, иногда, начинает казаться, что она только и ждёт, чтобы упрекнуть меня в чём-либо.

Наш дом находится за городом, поэтому, приходится добираться сюда очень долго, особенно в такое время суток, когда дороги переполнены. Иногда, так хочется всё бросить и вернуться в Ереван… Там у нас была совершенно другая жизнь, и мы все были другими…

Не хочу вспоминать. Слишком многое с тех пор случилось. Тем более, не зря говорят, что прошлого не воротишь.

Захлопнув дверцу автомобиля, я посмотрела на большой двухэтажный дом из красного кирпича, где прошли последние десять лет моей жизни… А ведь он совсем не изменился, несмотря на эти фигурки среди высаженных по периметру цветов и искусственного пруда, разбитого у беседки. Не успела я дойти до дверей, как из-за угла на меня бросился Арчи — мой обожаемый хаски рыжего окраса с большими добрыми голубыми глазками.

Забыв обо всех бедах и неприятностях, опустилась на корточки и обняла своего пушистого друга.

— Ну как ты, красавец? — спросила у него, когда он прижался к моей щеке носиком, радостно виляя хвостом. — Соскучился, да? Я тоже, родной мой! Молодец, Арчи… Как же я люблю тебя, маленький! — словно поняв, о чём я говорю, он лизнул меня, в ответ.

— Пошли домой? — сказала ему и, поднявшись, открыла входную дверь, пропуская его внутрь.

Нас встретила тишина, прерываемая звуками включённого телевизора и смехом Тиграна.

Повесив пиджак на крючок, я с наслаждением скинула туфли и, потрепав Арчи по голове, направилась в просторную гостиную, обставленную дорогой итальянской мебелью. Основную часть комнаты занимали два кожаных дивана, на полу лежал бежевый ковёр с мягким ворсом, а на стене — огромный плазменный телевизор. Аркообразные окна выходили на пруд, подсвеченный фонариками.

— Сара, привет, родная, — повернувшись ко мне, улыбнулся Тигран. Как же он напоминает мне папу… — Ты сегодня позже обычного.

— Да, — слабо улыбнулась я, присаживаясь рядом. — Проверяла документацию и совсем не следила за временем. Ты же знаешь меня.

Тигран перекинул руку через моё плечо, прижавшись ко мне колючей щекой.

— Ничего, потерпи ещё немного, — задумчиво протянул он. — Скоро сдам последние экзамены и смогу помогать тебе.

От такой заботы у меня на глаза навернулись слёзы. После папы Тигран — единственный человек в нашей семье, который действительно пытается помочь мне.

— Не волнуйся, братик, — ответила я, взъерошив его модную стрижку. — Для тебя сейчас главное — это хорошо закончить первый курс. Твоя учёба важнее, а в офисе я пока справляюсь сама… — замолчала, неуверенно оглядываясь по сторонам. Только сейчас заметила, что дома было действительно очень тихо. — Тигран?

— А?

— Где мама с Мел?

— Они уехали к тёте Нарине, — сонно протянул тот, гладя Арчи по шёрстке. — Сказали, будут поздно. У них там какие-то женские посиделки… Тебя разве не приглашали? — удивился парень, посмотрев на меня с некоторым сожалением во взгляде.

— Я, наверное, просто забыла, — улыбнулась ему, стараясь не выдать себя. Конечно же, меня никто не звал. Чему здесь удивляться? — Ты ужинал?

На губах Тиграна расцвела виноватая улыбка, которая всегда так веселила меня

— Не удержался и заказал пиццу. Пойду разогрею тебе, — поднявшись, он босиком потопал на кухню.

— И Арчи покорми! — крикнула ему вдогонку, а сама пошла в комнату к папе.

Спальня родителей находится на втором этаже, поэтому я стала подниматься по винтовой лестнице наверх, попутно рассматривая старые семейные фотографии, развешанные справа от меня. На них мы ещё совсем маленькие… Дети самых прекрасных родителей.

Скоро день рождения мамы. Отличный повод, чтобы сделать новый снимок! Я как раз недавно видела в торговом центре отличную рамку…

Думая обо всем этом, дошла до комнаты и, постучавшись в дверь, открыла её.

На удивление, свет оказался выключен, что невольно насторожило меня. Щёлкнув выключателем, из-за чего все вокруг осветилось, подошла к широкой двуспальной кровати, на которой лежал мой самый близкий друг — папа…

Как же сильно он изменился за эти месяцы! Щеки впали и обросли щетиной, кожа побледнела, покрылась морщинками… Мне невыносимо больно смотреть на него в подобном состоянии. Сердце в груди разрывается от боли. Взгляд упал на инвалидное кресло, стоящее неподалёку, из-за чего маленькая слезинка скатилась по щеке. В этот момент я отчаянно понимаю, что готова отдать все на свете, лишь бы мой папочка снова стал прежним!

— Сара? — услышала его слабый голос и быстро вытерла глаза. — Привет, принцесса…

— Привет, — потребовалось очень много сил, чтобы заставить себя улыбнуться. — Как ты, пап? Как себя чувствуешь?

Подняв руку, он погладил меня по щеке своими шершавыми огрубевшими пальцами.

— Уже намного лучше… Сара, дочка, как дела в офисе? Ты справляешься?

— Да, папочка, не волнуйся, — успокоила я его. — Дела идут очень хорошо. У нас много клиентов по всей России, несколько фирм по пассажирским перевозкам и туристических агентств уже предложили нам сотрудничество… Всё просто замечательно!

— Маленькая моя, — с любовью протянул он, — мне так жаль, что вся забота о семье легла на твои хрупкие плечи… Сара, ты у меня очень сильная, но обещай, если возникнут какие-то проблемы, ты обязательно расскажешь мне обо всём.

Что это с ним? Почему он так встревожен? В голове возникло много вопросов.

— Обещаю, — всё-таки согласилась я и, ещё немного поговорив с отцом о делах, пожелала ему спокойной ночи, дождалась, когда он примет лекарство, и спустилась в столовую.

Кусок разогретой пиццы и свежевыжатый апельсиновый сок уже ждали меня, так что, наскоро перекусив, я позвала Арчи, и мы вместе отправились в свою комнату.

— Спокойной ночи, Тигран! — крикнула ему с лестницы.

— Сладких снов, сестрёнка, — отозвался он из гостиной.

Так и прошёл очередной рабочий день. Тогда, я даже представить себе не могла, какие события меня ожидают впереди…

Глава 3

Артур

Вот уже неделя, как я постоянно думаю о завещании. Признаться честно, не ожидал от деда подобной подлости. Меня с ранних лет воспитывали как единственного наследника семьи Епремян, а сейчас, это всё медленно уплывало из моих рук. И всё из-за какого-то дурацкого обещания, данного дедом лет сто назад!

Резко встав с кресла, стал ходить по комнате, время от времени поглядывая на наручные часы Rolex, купленные мною прошлой зимой в Швейцарии.

Да уж, тогда всё было куда проще. Ни тебе дел в офисе, ни проблем с наследством. Просто жил и наслаждался каждой минутой, проводя время на горнолыжном курорте…

Бросив взгляд на подарочную коробку, лежащую на столе, вспомнил о предстоящем визите к Амелии. Сегодня день рождения её матери, и я обязан присутствовать, хотя… Главная причина вовсе не в этом.

Единственный человек, ради которого я туда собираюсь — бабушка. Она, даже находясь в подобной ситуации, когда мы можем потерять не только компанию, но и всю недвижимость, остаётся верной армянским традициям. Её доброе сердце не может допустить того, чтобы я женился только из-за денег.

— Артур, ты должен понимать, — сказала она вчера, когда мы сидели за ужином, — ни одна девушка не хочет выходить замуж только лишь потому, что от этого зависит получишь ли ты наследство или нет… Представь, какого будет этой девочке узнать, что всё это — ради денег.

Хотелось стукнуть по столу. Какого чёрта?! Почему меня должно волновать, что она подумает?! Да наверняка, эта девчонка в курсе всего и лишь мечтает поскорее стать моей женой! Конечно, кто ещё в здравом уме и памяти позарится на такое очкастое «чудо», у которого вместе сердца в груди калькулятор?

— Я не собираюсь прыгать вокруг неё, разыгрывая из себя влюблённого мальчишку, — с трудом сдерживая эмоции, процедил сквозь зубы, сжав вилку с такой силой, что та немного согнулась.

— Артур, я прекрасно понимаю, что это не в твоём стиле, — мягко возразила бабушка, в привычной ласковой форме. — Но и ты войди в моё положение, — она накрыла мою руку своей ладонью. — Как я буду смотреть в глаза её родителям, когда пойду просить руки их дочери? А если ты немного подыграешь, попытаешься, хотя бы, притвориться, что влюблён, всё будет намного проще…

— Бабушка, я не буду этого делать! Во-первых, мне она никогда не нравилась, а во-вторых, как я объясню всё это Амелии? — даже несмотря на то, что я не всегда был честен с этой девушкой, обманывать её я не собирался. Не в этой ситуации. — А каково будет ей, когда она узнает?

На минуту повисла тишина, во время которой я в очередной раз проклинал тот день, когда дед составил своё треклятое завещание.

— Расскажи ей правду, — нахмурив брови, предложила бабушка. — Амелия — хорошая девушка. Тем более, она искренне тебя любит. Будет неправильно скрывать от неё всё. Только мы будем знать истинную причину брака. А остальные, в том числе и девушка, пусть считают, что это любовь… — невольно обратил внимание на то, что бабушка отказывается произносить вслух имя моей потенциальной жены. — Артур, это всего на полгода. Как только ты официально вступишь в права наследования, вы сразу же разведётесь. А причину этого можно назвать любую. Это самый выгодный для нас вариант. Таким образом, нам удастся сохранить и своё доброе имя, и деньги…

Мне пришлось признать, что бабушка, в очередной раз, оказалась права. И, теперь, отправившись в гости к Амелии, я должен буду начать действовать. Вдумайтесь только! Артур Епремян будет строить глазки малышке Саре, которая без своих очков не способна увидеть ничего дальше собственного носа. Дожили, блять!

Сара

С самого утра дома было много гостей. Приехали все наши родственники и друзья, чтобы поздравить маму с днём рождения.

По этому событию, из агенства приехали два повара и официанты, которые занимались всеми необхимыми приготовлениями, в то время как мой дядя Арсен — двоюродный брат папы, уже поставил маринад и собирался разводить костёр.

Амелия с мамой в своих самых нарядных платьях встречали гостей и принимали подарки, а я тем временем контролировала приготовления на кухне, попутно консультируя своего заместителя по телефону.

К сожалению, купить ту самую рамку мне так и не удалось, поэтому, пришлось остановить выбор на прекрасном серебряном браслете Pandora, которые так нравятся моей маме. Всё-таки, хочется верить, что она оценит мой подарок и будет с удовольствием носить его.

— Сара Артёмовна, — обратилась ко мне Маша — одна из официанток, — София Александровна просила, чтобы вы подошли к ним.

— Хорошо, спасибо, — улыбнулась я девушке и, ещё раз оглядев кухню, направилась в гостиную.

Мама с сестрой и тётей Нарине сидели на диване и весело обсуждали что-то, когда я вошла. Все они были необычайно красивы в дорогих дизайнерских нарядах, купленных специально к этому празднику. Мне даже стало как-то неловко рядом с ними в своём скромном чёрном платье до колен с треугольным вырезом. Рядом с ними я выглядела совсем… бледной…

— Мамочка, Маша сказала, ты искала меня, — выкинув из головы глупые мысли, всё же заставила себя улыбнуться. Нельзя портить ей этот день.

— Да, дорогая, — грациозно, словно настоящая леди при дворе британской королевы, мама встала и подошла ко мне. Она была выше меня на десять сантиметров, а туфли на высоких каблуках делали эту разницу ещё больше. Боже, какая же она красивая! Стройная, с идеальной фигурой, о которой некоторые молодые девушки могут только мечтать, высокая, блондинка с глубокими серыми глазами, она совсем не была похожа на армянку, каких мы все привыкли представлять у себя в голове. А синее, строящееся платье в пол, которое выгодно оттеняло все достоинства хрупкой женщины, только подчеркивало природную красоту и шарм, которые передались и Амелии.

— Давай отойдём немного, — взяв меня под локоть, мама медленно направилась в сторону библиотеки. — Сара, что всё это значит? — холодно, словно я в чем-то провинилась, спросила она.

На секунду я совершенно растерялась и с трудом поняла смысл слов, которые она только что произнесла.

— Мам, в чём дело? Что-то случилось? — с некоторой тревогой спросила у неё, вцепившись в нежную руку, словно маленький ребёнок.

— Не прикидывайся! — жёстко, будто говорила с совершенно чужим человеком, отрезала мама, впервые посмотрев на меня так… В её взгляде не было ничего, кроме холода и осуждения.

Но… В чём я виновата? Почему она так со мной разговаривает?

В голове было полно вопросов, но все они так и оставались бы без ответа, пока мама не произнесла последние слова, полностью выбившие меня из колеи.

— Мне только что звонила бабушка Артура — парня Мел, — процедил она сквозь крепко сжатые белоснежные зубы. — Он хочет жениться.

— Ну, так это же здорово! — наивно обрадовалась я, даже не представляя, что вокруг моей шеи уже начала затягиваться петля. — Мел любит его. Она мне все уши прожужжала про этого парня…

— На тебе, Сара, — рассерженная моей триадой, перебила мама. Ее глаза вмиг превратились в куски льда, а пальцы на моем запястье сжались так сильно, что замедлили циркуляцию крови в организме. — Артур хочет жениться на тебе!

Глава 4

Сара

Мама давно вышла из библиотеки, высказав мне всё, что она думает по этому поводу, даже не дав возможности возразить. А я всё также стояла возле длинного дубового стола, не в силах двинуться с места. Ощущение, будто меня только что выбросили в бушующее море и оставили барахтаться среди волн. Такой потерянной и беспомощной я себе ещё никогда не чувствовала.

Услышанное никак не укладывалост в моей гудящей голове. Артур Епремян хочет жениться на мне? Боже, что за бред?! Как такое вообще возможно, если мы встречались всего три раза, да и то, он всё это время был парнем моей сестры и даже не смотрел на меня!

Артур — один из тех людей, про которых принято говорить «родился с золотой ложкой во рту». Он привык получать от жизни всё желаемое. С ранних лет находился в центре внимания, так как его мать умерла, когда Артур ещё был маленьким, а отец славился своей слабостью к слабому полу и отношениям «без обязательств». Все армяне не только Москвы, но и Еревана были в курсе его пьяных похождений с женщинами лёгкого поведения. Неудивительно, что в один «прекрасный» момент организм Тиграна не выдержал, и вскоре его не стало…

А сын… Артура воспитывали дед с бабушкой, которые души в нём не чаяли. Он вырос среди роскоши и привык, что весь мир должен вращаться вокруг его одного, а красивая внешность и большой банковский счёт лишь способствовали формированию в нём такого эгоиста, коим он является сейчас.

Не понимаю, что вообще в нём могла найти Мел? Если не брать в расчёт его внешности, Артур совершенно гнилой изнутри. Чёрная душа, которая скрыта за искусной маской очарования…

И этот человек изъявил желание стать моим мужем? Не смешите меня. Я скорее поверю, что Земля плоская, чем в его светлые чувства ко мне. Он не способен любить, тем более, такую девушку как я…

Нужно срочно поговорить с Мел. Она, наверняка, в курсе всего происходящего и сможет ответить на все мои вопросы.

Я уже собиралась идти на поиски сестры, как дверь резко распахнулась, и на пороге появилась она, собственной персоной.

Амелия выглядела словно модель, сошедшая со страниц модного издания. Вот такие девушки привлекают мужчин, но никак не серые мыши вроде меня…

— Сара, ты что себе позволяешь?! — захлопнув за собой дверь, прошипела она, надвигаясь на меня, словно ураган.

— Мел, я…

— Как ты могла?! Тебе же прекрасно известно, что я люблю этого человека и хочу быть с ним! — чуть ли не кричала Амелия, заставляя моё сердце разрываться от боли. — Ты говорила, что Артур не нравится тебе… Постоянно твердила, будто видишь в нём лишь плохое… Ради чего? Хотела сделать мне больнее?

— Мел, пожалуйста, — взмолилась я, сделав неловкую попытку обнять её, но сестра отстранилась, не позволив мне даже прикоснуться к ней… — Я действительно не понимаю, что за игру ведёт твой Артур… Правда, милая, — на глаза навернулись слёзы. — Я бы никогда не поступила так подло с тобой. Нужно поговорить с Артуром. Он сможет объяснить всё и расскажет, что это — всего лишь какая-то глупая ошибка. Между нами ничего не было и быть не может. Да мы с ним даже не разговаривали никогда!

Амелия очень долго и пристально смотрела мне в глаза, после чего коротко кивнула и молча вышла, оставив меня, сломанной куклой, стоять на месте.

Господи, мир просто сошёл с ума! Что здесь вообще творится? Какую цель преследует Артур, пытаясь настроить моих родных против меня?

Громкой автомобильной гудок заставил оторваться от этих мыслей. Словно в каком-то трансе, с трудом передвигая ногами, подошла к окну.

Дрожащей, от переизбытка чувств, рукой отодвинула тяжёлую портьеру в сторону. От картины, которую я увидела, меня просто передёрнуло, а по спине прошлись тревожные мурашки.

Артур

Остановившись напротив их дома, выключил зажигание и посмотрел на двухэтажное строение из красного кирпича. Простой, без всякой помпезности, дом Авагимянов совсем не соответствовал моим представлениям о нём. Кажется, эти люди относятся к той категории, которые стараются скрыть свои богатства за ширмой бедности. Обыкновенные лицемеры, не достойные моего внимания. Если бы не Мел, я бы никогда и не взглянул бы в их сторону.

Ну что, пора начинать нашу игру?

Выйдя из своей чёрной Audi, открыл заднюю дверцу и достал оттуда большой букет алых роз с подарочной коробкой для любимой «тёщи».

Бррр, даже при мысли об этом становится не по себе. Но вместе с этим, воображение нарисовало и другой возможный исход событий. Вот я, о оказавшись от навязываемого брака, отдаю своё состояние Армине…

Чёрт возьми, не бывать этому! Гнев принёс с собой и силы. Они вновь наполнили меня, прибавив изрядной доли решимости. Никаких сожалений! Я сделаю всё, чтобы выиграть. Тем более, это всего лишь на полгода. Дело осталось за малым — решить вопрос с Амелией и приступить к штурму другой, более неприступной крепости — её младшей сестры…

Мда… Эта невидимка изрядно подпортила мне жизнь. Даже когда я встречался с Мел, она умудрялась выводить меня из себя. Чего стоит один лишь взгляд этой чертовки. Такой высокомерный, словно я пыль под её ногами… Каждый раз, когда во время очередного приёма ловил на себе её буравящие чёрные глаза, хотелось придушить эту Сару голыми руками! И теперь, я должен соблазнить её… И на кой хер мне такая жена?!

Какое-то неприятное чувство вдруг пронзило всё естество. Затылок будто загорелся мощным неконтролируемым пламенем. Развернувшись, посмотрел в одно из окон на первом этаже и наткнулся на чёрные, надменные глаза, смотрящие на меня сквозь стёкла очков.

Ну что, Снежная Королева, начнём нашу игру?

Подумал я и улыбнулся ей самой очаровательной улыбкой, какие только были в моём богатом арсенале. Стянув солнцезащитные очки, подмигнул девушке, чувствуя острое желание задеть её за живое, заставить бояться того, что произойдёт уже очень скоро. Сара вмиг напряглась, это было заметно по её плечам, которые она резко расправила, словно готовилась к бою.

Она сдалась первой. Отвернулась и скрылась из виду, будто её там никогда и не было. Кажется, всё складывается как нельзя хорошо. Если раньше во мне ещё оставались ничтожные крупицы сомнений, то, сейчас, и они бесследно развеялись. Сара только строит из себя железную даму, а на деле — такая же пустышка, как и все остальные. Жаль. Я ведь уже успел настроиться на интересную партию…

Полностью уверенный в собственной победе, провёл пальцами по волосам и направился к входной двери.

Глава 5

Артур

Я подошёл к белой с оконной вставкой двери и нажал на кнопку звонка, из-за за стеной послышалась приглушённая трель, возвестившая хозяев дома о моём приходе.

Через минуту другую дверь распахнулась и на пороге стояла моя Амелия…

Эта девушка всегда и при любых обстоятельствах остаётся на высоте! Вспоминая её сладкие поцелуи нежные прикосновения, почувствовал как напряглись мышцы, а кровь в венах забурлила.

— Привет, — как можно непринужденнее произнёс я, не отрывая глаз от её прекрасного тела. Амелия была необыкновенно хороша в этом дизайнером платье, а распущенные волосы делали девушку ещё сексуальнее…

— Что за фигня, Артур?! — без всяких предисловий начала она, в то время как её зелёные глаза метали молнии. — Как чёрта твоя бабка заявила, что ты хочешь жениться на Саре?! Она что, совсем из ума выжила?! Старая маразматичка! Ты хоть представляешь что мне пришлось пережить?! — кричала Амелия, а у меня аж уши заложило от гнева. Я был уже готов придушить её. Прямо здесь и сейчас! Как она посмела так говорить о моей бабушке?!

Одним резким движением отбросил букет в сторону и схватил её под локоть, с силой дёрнув на себя.

— Ты что себе позволяешь?! — тихо, но со всей злостью, которая переполняла меня в эту секунду, произнёс ей прямо в ухо. — Если я трахнул тебя пару раз, это не даёт тебе права так разговаривать со мной… Запомни раз и навсегда, никто не может оскорблять мою семью! — глаза Амелии расширились от страха, она поморщилась от боли, а я лишь наслаждался своим превосходством. Девушка сама во всем виновата. Решила разбудить во мне зверя? Зря, очень зря, малышка. Ты даже представить себе не можешь, на что я способен. — Думаешь, раз переспала со мной, я сразу растаю и женюсь на тебе?! — ухмыльнулся, заметив ужас в её взгляде. Слова сами слетали с моих губ, обгоняя мысли на всех парах. — Я хотел уже отказаться от брака с Сарой или как там её зовут… Но ты заставила меня изменить это решение. Мне вот, что интересно, — изобразил на лице мыслительный процесс, дабы задеть её как можно больнее, — она в постели также хороша, как ты? Я обязательно расскажу тебе, когда выясню это. Чао, детка..

Может кому-то покажется мои слова слишком жестокими, но такова моя сущность. У каждого в жизни есть что-то святое. Для меня — это моя бабушка. И никто не смеет говорить о ней так! Ради своей семьи я готов перегрызть горло любому, кто встанет на моём пути. Несмотря ни на что!

Дом их был обставлен дорогой, роскошной мебелью. Всё вокруг дышало деньгами и богатством. Теперь понятно, почему обе сестрички такого высокого мнения о себе… Но ничего, Сара, я быстренько выбью из тебя эту напыщенность! Ты будешь таять в моих руках, как горящая свеча, пока я буду наслаждаться своим триумфом. Мне уже не терпится приступить к этой игре…

Сара

Почему мне так страшно? Непонятное предчувствие не даёт покоя. Словно, совсем скоро произойдёт что-то ужасное. Хотя… Это уже начало стучаться. Бабушка Артура одним своим звонком сумела разрушить мои отношения с матерью и сестрой. Всего за считанные минуты они отняли у меня всё доверие и любовь, которых я так упорно добивалась на протяжении всей своей жизни…

Не хочу снова видеть его, ловить на себе самовлюблённые зелёные глаза и вновь чувствовать эту ненависть ко всему, что с ним связано… Никогда в жизни я ещё не испытывала ничего подобного. Отец всегда говорил, что мы должны стараться видеть во всех лишь хорошее, тогда и окружать нас будут верные, преданные люди. Но Артур… Я не могу разглядеть в нём ничего, кроме пафоса, напыщенности, самовлюблённости и гордыни. Никогда не понимала, почему он вызывает во такую бурю негативных эмоций. Что в нём такого, раз я его… боюсь?

Но, разве можно позволять себе быть такой слабой? Я не имею права на это. Папа доверил мне не только свой бизнес, но и заботу о семье, так что мне нельзя показывать ему свой страх. Артур должен понять, что я могу с ним бороться и никогда не позволю навредить моим родным.

Собрав все мысли в кучу, постаралась успокоиться и, гордо выпрямив спину, вышла в гостиную, где стояла напряжённая тишина.

Артур вольяжно сидел на кресле, закинув ногу на ногу, и небрежно вертел в руке телефон. Интересно, он когда-либо расстаётся со своими солнцезащитными очками? Этот вопрос пронёсся в голове, когда уловила на себе его взгляд.

Несмотря на то, что мой наряд был довольно-таки скромным, если не сказать монашечьим, под его пристальным взглядом мне стало совсем неловко, словно я стояла перед ним нагишом…

Почувствовала как начинаю краснеть, и это вконец вывело меня из себя.

— Сара, звонили из офиса, — нарушил тишину мамин голос. Боже, как же я ей благодарна за это! Стоило ей появиться, как он, наконец, отвернулся и дал мне возможность вдохнуть полной грудью. Но следующие слова матери напрочь стёрли улыбку с моих губ. — Езжай туда, мы здесь сами со всем разберёмся…

Что? Она, вместо того, чтобы выставить из дома этого нахала, решила выпроводить меня?! Я не верила собственному слуху. Мама хочет чтобы ушла я?

— Артур, а тебя я попрошу остаться, — отвернувшись от меня, начала она, — вам с Мел многое нужно обсудить. Я уверена, что произошла какая-то ошибка, и вместе мы быстро во всём разберёмся…

Было невыносимо слушать всё это. Хотелось закричать, чтобы они обратили внимание на меня. Набрать побольше воздуха и загократь во всё горло, и плевать, что подумают остальные. Моя душа негодовала. Такое чувство, словно внутрь попал смертельный вирус. Он медленно уничтожал меня, клетка за клеткой, монотонно впрыскивая в меня свой яд. А имя этому вестнику смерти — Артур.

Повернулась к сестре, в надежде, что хоть она поддержит меня, но Амелия лишь усмехнулась. Ей было приятно смотреть на моё поражение…

Стараясь не растеряться последние капли своего достоинства, попыталась улыбнуться.

— Я постараюсь успеть к празднику, — сказала я и, попрощавшись с родными, медленно вышла из комнаты, понимая, что ещё немного и слёзы будет невозможно сдерживать.

Схватив с вешалки чёрное весеннее пальто, взяла сумку и покинула собственный дом. Уходила, несмотря на непреодолимое желание вернуться и бросить ведро с помоями прямо в самоуверенную рожу Епремяна. На подсознательном уровне чувствовала, как он торжествует, наслаждаясь своей победой. Но он еще не знает, кого выбрал себе в качестве соперника. Я — дочь своего отца, и я отказываюсь принимать поражение. Не сегодня, так завтра всё обязательно прояснится. Я заставлю его лично извиниться перед мамой за ту сумятицу, что он создал одним только своим появлением.

Я уже разблокировала машину и собиралась сесть за руль, как услышала за спиной быстрые шаги. Спину обожгло знакомым пламенем, заставив пальцы непроизвольно сжаться в кулаки. Даже не нужно было оглядываться, чтобы понять кто это.

— Я поеду с тобой, — надменный голос, прозвучал над самым ухом, от чего по телу прошлась неприятная дрожь. На сегодня это была последняя капля в чаше моего терпения. Да кем себя вообразил?!

— Не смей приближаться ко мне! — с силой захлопнув дверцу автомобиля, повернулась на сто восемьдесят градусов и врезалась в широкую мужскую грудь.

Резкий аромат дорогого парфюма ударил прямо в лицо, из-за чего появилось лёгкое головокружение и запершило в горле.

Именно в такие моменты начинаю ненавидеть свой рост! Даже на каблуках я с трудом доставала до его подбородка.

Загорелые руки опустились мне на плечи, от чего стало совсем неуютно. Они сжимались вокруг меня словно тиски, а дыхание Артура щекотало кожу, вызывая мелкую дрожь по всему телу.

Приступ клаустрофобии напал на меня, лишая возможности двигаться. Лёгкие будто сжались, отказываясь качать воздух, перед глазами всё поплыло. Мне было страшно. Артур пугал меня всё сильнее…

— Отпусти меня! — начала брыкаться, стараясь вырваться из кольца его рук и глотнуть свежего воздуха.

Со стороны это наверное выглядело очень глупо, но мне действительно было ужасно плохо.

Его грудь задёргалась, заставив меня опешить от неожиданности.

Он смеялся! Открыто смеялся надо мной, в то время как я чуть не потеряла сознание от страха…

— Не брыкайся, очкарик, — сквозь смех произнёс он, наклонившись ещё ближе к моему лицо.

Да он открыто издевался надо мной! Обида за детское прозвище, из-за которого было пролито немало слёз, злость, страх, ненависть — всё слилось воедино, придав мне сил. Не знаю, как, но я смогла-таки вырваться из его лап, но на этом моя удача закончилась. Каблук застрял в трещине между плитками дорожки, и я с грохотом упала на землю. От удара очки отскочили в сторону, характерный звон оповестил о том, что мне пора ехать в оптику.

Я ещё никогда не чувствовала себя такой униженной. Спина и локоть ужасно болели, перед глазами всё было как в тумане. А эта ошибка природы вместо того, чтобы помочь подняться, стоял надо мной и хохотал.

Отчаяние и обида навалились на меня тяжёлым грузом, и нервы попросту не выдержали. Предательские слёзы хлынули из глаз, лишая последней возможности видеть…

На этот раз я точно проиграла. Показала Артуру, что он сильнее.

Пытаясь не растерять последние крупицы раненной гордости, сделала попытку подняться, но уже через секунду поняла, что это была плохая идея. Стоило встать на ноги, как туман вокруг стал гуще, и я чуть было снова не повалилась на землю. Осталась стоять только потому, что в последнюю секунду успела ухватиться за его руку.

— Больше не хочешь, чтобы я тебя отпускал? — довольно произнёс Артур мне на ухо. Он был так близко, что я чувствовала прикосновение ещё жёсткой щетины к своей коже. Дрожь охватила меня всю, вызывав временный паралич конечностей. Собственная реакция пугала и одновременно завораживала меня. Почему рядом с ним я становлюсь такой жалкой и беспомощной? Куда подевался тот внутренний стержень, который не давал мне сломаться все эти годы?

Попыталась ответить ему той же монетой, вернуть колкость отправителю, но голос пропал, отказываясь повиноваться.

Его вторая рука оказалась у меня за спиной и уже через пару секунд я почувствовала, как оказалась прижата к нему. Артур просто взял и впечатал меня в свою широкую, покрытую каменными мышцами, грудь.

Не знаю как описать те ощущения, которые охватили всё моё тело. Я не могла разглядеть ничего вокруг, голова кружилась так, словно меня только что сняли с колеса обозрения. Я лишь чувствовала что он несёт меня куда-то и слышала размеренный стук его сердца.

Паника вновь вернулась, когда Артур посадил меня в свою машину. Это я поняла сразу же, так как салон был полностью из чёрной кожи, а вокруг витал аромат мужского парфюма.

— Куда ты меня везёшь? — вцепившись в ремень безопасности, спросила у него, когда услышала шум закрывающейся двери.

Он не ответил! Да что за человек такой?!

Нервно дернула за ручку, но та не поддалась. Он запер меня!

Не успела закончить свою мисленную тираду, как Артур сел за руль и положил мне на колени…мои сумку и очки? Он что, ходил за ними?

Пришлось приложить огромные усилия, чтобы напрячь глаза и увидеть чуть больше чем просто очертания предметов.

Именно в этот момент, словно почувствовав, Артур повернулся и, можно сказать, что наши взгляды встретились. Хотя, это маловероятно, так как я с трудом могла видеть, а он, как обычно, скрывал свои глаза за тёмными стёклами.

— Надо заказать тебе новые очки, — тихий мужской баритон в замкнутом пространстве звучал совсем по-другому. Но почему меня это волнует?! Я вообще должна думать о нём. Этот человек постоянно портит мне жизнь. И очки мне Артур решил купить только потому, что из-за него разбились мои старые…

— Зачем ты это делаешь? — с трудом выдавила из себя, пытаясь отыскать в сумке упаковку салфеток.

— Потому что тебе нужна моя помощь, — с довольной интонацией протянул он, словно пытаясь добить меня окончательно, и вложил в мою ладонь мягкий мужской платок.

Его пальцы на мгновение задержались на моих, от чего электрический ток пронёсся по всему организму и врезался в грудную клетку.

Резко отдёрнула руку, отвернулась к окну и тихо прошептала:

— Спасибо…

Глава 6

Артур

Я без понятия зачем пошёл за Сарой, пытался обнять девушку, и «сломал» ей очки, но в тот момент, когда она упала что-то произошло. Не знаю, как описать те чувства, которые возникли в груди и заставили моё чёрствое сердце сжаться, что ли. Видя, как она лежит на земле, такая маленькая и беззащитная, мне вдруг стало жаль её…

Чёрт возьми, я не хотел калечить эту девчонку! А когда увидел, как она плачет, впервые в жизни почувствовал угрызения совести. Она реально ничего не видит без своих очков! Раньше мне казалось, что Сара носит их только для того, чтобы выглядеть более надменно… Оказалось, у девушки серьёзные проблемы со зрением…

Уже собирался помочь ей встать на ноги, но она как-то странно посмотрела в мою сторону, будто хотела убить одним взглядом. Хотя, сейчас я понимаю, что всё это лишь мои собственные догадки. На самом же деле, она не могла видеть меня. От слова «совсем».

Тихо, почти неслышно, застонав, начала неуверенно подниматься и снова чуть не упала, но на этот раз успела вцепиться мне в руку. Не знаю почему, но меня веселило всё происходящее. Особенно, радовало то, что Сара сейчас была полностью беззащитна и вся в моей власти. С трудом поборов желание высказать всё это вслух, лишь тихо рассмеялся и прошептал ей на ухо:

— Больше не хочешь, чтобы я тебя отпускал?

Сара вмиг напряглась и выпрямила спину. Что за дурацкая привычка?!

Специально, чтобы смутить её ещё больше, наклонился так, чтобы коснуться щекой её кожи. А она мягкая… Такая тёплая и нежная… Игра становится всё интереснее!

Больше не произнося ни слова, просто подхватил девушку на руки и понёс к своей машине. Все эти несколько метров она так крепко прижималась ко мне, будто искала утешения и защиты. Глупая малышка. Я не тот, кто способен дать тебе это. Во мне нет ничего из того, что вы — наивные дурочки, мечтаете увидеть в своём прекрасном принце. Я — монстр, детка. Злой, жестокий и беспринципный. Хотел уже сказать ей об этом, но передумал. Что-то удержало меня, заставило держать язык за зубами. Сара же мелко дрожала у меня в объятиях, совсем как маленький котёнок, которого насильно оторвали от матери…

Чёрт, о чём я вообще думаю?! Эта девчонка портит мне жизнь, а я ношу её на руках! Понимаю, что мне нужно играть влюбленного дурачка, но это уже ни в какие рамки не лезет.

В какой-то момент злость охватила меня настолько сильно, что захотелось бросить её прямо тут и уехать подальше от их ненормальной семейки, но, к счастью, разум взял верх, и я всё же донёс Сару до автомобиля. Усадил её на пассажирское кресло и заблокировал дверь. На всякий случай. Мало ли, что придёт в голову этой дикарки?

Какая же она беззащитная сейчас! Странно, но несмотря на её внешний вид, который был сейчас совсем не ахти, девушка умудрилась сохранять достоинство. Держалась, как королева, невольно заставляя себя уважать. Прямая спина, гордо поднятый подбородок и взгляд, устремленный куда-то вперёд. Всё это, в очередной раз, подчёркивало самомнение Сары, которое и так раздражает, выводит из себя. Если бы не мелко дрожащие от напряжения руки, ни за что нельзя было догадаться, что именно творится у неё внутри…

Да уж, сложновато мне с ней придётся… Не знаю, как я выдержу эти шесть месяцев…

Даже когда отдал Саре сумку, её всё ещё била нервная дрожь. А когда случайно коснулся до руки девушки, она отдёрнула её с такой скоростью, будто я был носителем жуткой заразы. Вот сучка!

От злости закрипел зубами, лишь бы не натворить глупостей. Держался из последних сил, заставляя себя смотреть исключительно на дорогу. Терпи, Артур! Терпение — это добродетель. За это тебе воздастся сполна.

И после всего этого, вместо того, чтобы послать её ко всем чертям, я уже битый час сижу в приёмной частной офтальмологической клиники и жду, когда ей проведут обследование и выдадут новые очки! Ну вот скажите, нафига мне всё это?! Сейчас бы давно отдыхал с друзьями вместо того, чтобы тратить своё время на какую-то серую мышь с завышенной самооценкой.

За кассой, в приёмной, сидела миловидная блондинка, которая время от времени бросала в мою сторону заинтересованные взгляды.

Хах, думает, меня это удивит. Наивная дура! Знала бы, сколько таких как ты уже побывали в моей постели… Хотя… Может, стоит обратить на неё внимание? Тем более, я ещё даже не женат, чтобы хранить верность только одной женщине. Да и после брака меня ничто не заставит отказаться от истинного удовольствия. Никакое завещание не сможет превратить меня в верного и преданного супруга. Я заставлю Сару принять этот факт. Она смирится. У неё не будет другого выбора.

Поднялся и медленно подошёл к столу блондинки, оперевшись локтями о серую поверхность. Девушка удивлённо посмотрела на меня, но яркий огонёк в её глазах не остался незамеченным. Значит, я был прав на её счёт. Очередная шлюха на ночь…

— Могу чем-нибудь помочь вам? — спросила она, нервно теребя какой-то бланк.

— Может, покажешь мне, где у вас находится уборная? — ухмыльнувшись, приподнял одну бровь вверх.

Если она сейчас пойдёт со мной, значит, точно хочет того же, что и я…

— Да, конечно, пойдёмте, — довольно улыбнувшись, она встала с кресла и направилась вглубь длинного коридора.

Бросив взгляд на дверь, за которой час назад скрылась Сара, уверенно последовал за блонди. Немного релакса мне сейчас точно не помешает…

Сара

Боже, как же мне надоели все эти бесконечные обследования и процедуры! Проблемы со зрением у меня начались ещё в детстве, когда я только пошла в первый класс. С тех пор, очки — мои незаменимые товарищи, без которых я как без рук. Иногда кажется, что выражение «слепая, как крот» придумали специально для меня.

Офтальмолог, повернувшись ко мне боком, старательно заполнял медицинскую карту, пока я, в очередной раз, прокручивала в голове недавние события.

Несмотря на все протесты и уговоры отвезти меня в офис, Артур всё же настоял на том, чтобы купить мне новую пару очков, взамен разбившихся. Даже сейчас, стоило только закрыть глаза, как перед мысленным взором возникало его каменное лицо с непробиваемой кремниевой маской. Никаких эмоций, ничего человеческого, что могло бы выдать в нем живое существо. Обыкновенная бездушная машина, против которой не действуют ни физическая сила, ни слова.

Нет, вы мне скажите, что я могла сделать в данной ситуации? Если он не видит и не слышит никого, кроме себя любимого. Пришлось согласиться. До сих пор в голове не укладывается тот факт, что это он — тот самый Артур, который так жестоко уничтожал вокруг себя всё и всех, привёз меня в клинику и терпеливо ждёт в коридоре… Неужели всё это — реальность? Но, как?! Мы толком даже не знакомы! К тому же, Артур — парень моей сестры…

Нет, надо прекращать этот цирк. Так дальше продолжаться не может. Я не позволю ему нарушить тот хрупкий баланс, которого добивалась на протяжении долгих и долгих лет. Не дам ему встать между нами с Амелией. Ни за что на свете!

Врач протянул мне готовые очки — милые, с пластиковой чёрной оправой. Взяв новых друзей на руки, с радостью надела их, вновь осознавая себя полноценным человеком.

— Ну как? — улыбнулся немолодой мужчина, подъехав на офисном кресле чуть ближе.

— Восхитительно! — не скрывая радости, ответила я. — Спасибо вам огромное!

— Не за что. В следующий раз будьте аккуратнее, — с этими словами он выкинул мои старые очки и вручил мне лист с подробным описанием результатов осмотра. — Продолжайте принимать витамины и соблюдайте режим отдыха для глаз. С вашим диагнозом долгие нагрузки противопоказаны.

— Я постараюсь, — слабо улыбнулась ему, осознавая, что солгала. Не смогу я соблюдать этот режим. Особенно, если учесть то количество дел, накопившихся в компании. Все они требовали моего пристального внимания. О каком отдыхе вообще может идти речь? — Спасибо вам ещё раз.

— До свидания!

Покинув кабинет врача, с удивлением обнаружила, что Артура в приёмной нет. Хотя, именно этого я и ожидала от него. Ну, не может он ни о ком думать, кроме как о себе любимом. Такие, как он, никогда не меняются.

Но более странным оказалось то, что и девушки с регистратуры тоже не оказалось на рабочем месте, а мне нужно было срочно оплатить заказ и ехать в офис. Оглядевшись по сторонам, заметила, что в конце коридора приоткрыта одна из дверей. Ноги сами понесли меня туда.

Медленно, ступая так, будто шла на казнь, преодолела расстояние от стойки регистрации до, неизвестного мне, помещения. Уже открыла рот, чтобы позвать сотрудницу клиники, но слова застряли где-то в горле, превратившись в расплавленное железо. В тот миг я будто сломалась, зависла, как старая операционная система.

Передо мной предстала картина, которую мне уже никогда не удастся стереть из памяти. Девушка, та самая блондинка, сидела на мраморной раковине, бесстыдно раздвинув ноги в телесных чулках, из-за чего юбка задралась чуть ли не до самого пупка. Пальцы её блуждали по спине и шее Артура, а их приглушённые стоны эхом отражалось от кабельных стен туалетной комнаты.

Буря, неизвестных мне ранее, чувств разродилась в груди, вытеснув из лёгких весь кислород. Почувствовала, как моё лицо заливается краской стыда и отвращения, превращая меня в спелый помидор. Во рту образовалась неприятная горечь, вызвав рвотные позывы. Это было гадко. Противно. Низко, в конце концов. Как он может?! Как?!

Развернувшись, бросилась бежать к выходу, мечтая лишь о том, чтобы неприятная сцена перестала всплывать у меня перед глазами.

Я шла по улице, сжимая в руке рецепт, а в голове, не переставая, звучала одна-единственная фраза: «Артур изменяет моей сестре!»

Глава 7

Артур

Краем глаза заметил какое-то движение за своей спиной. Или, скорее не увидел, а почувствовал, что ли. Странное такое ощущение, будто спину обожгло раскаленными углями. Когда обернулся, Сара уже бежала к выходу.

— Чёрт! — выругался сквозь зубы и, отстранившись от податливый блондинки, стукнул кулаком по стене, совсем рядом с её глупой головой. — Какого хрена ты не заперла дверь?!

Накричал на неё, хотя сам был виноват в сложившейся ситуации не меньше. И как мне теперь доказать этой впечатлительной идиотке, что всё, увиденное ею, ни что иное, как простое недоразумение?! Ненавижу! Как же сильно я ненавижу подобные вещи!

Собирался броситься за «нареченной», но не тут-то было. Пришлось потратить ещё минут десять на то, чтобы оплатить счёт за обследование и новые очки. Так что, когда я, наконец, вышел на улицу, Сары уже нигде не было видно. Она трусливо сбежала вместо того, чтобы потребовать от меня объяснений. И как только я мог подумать, будто в ней есть что-то особенное? Сара ни чем не отличалась ото всех других, с кем привык иметь дело. Все женщины такие. Они предпочитают строить из себя невинных жертв, лишь бы не встречаться с реальностью лицом к лицу. Им спокойнее там, в своих идеальных мирках, куда нет входа предательству и обману.

А бегать по городу в поисках Сары, только бы навесить ей очередную порцию лапши на уши, мне совсем не улыбалось. Да пошло оно всё. Пусть думает, что хочет. Я не стану оправдываться. Только не перед этой мышью. Так что, решил забить болт и отправиться по своим делам. Если она не согласна идти на контакт по-хорошему, ладно. Это уже вообще не моя проблема. Тогда, будем действовать по другому плану, и я не уверен, что вариант «Б» ей понравится больше предыдущего. Наверное, будь я другим, мне стало бы жаль девчонку только из-за того, что в супруги ей достанется такой, как я. Но, история и Артур Епремян не знают сослагательного наклонения.

Сара

Я вот уже целый час брожу по бизнес центру, не зная, что делать дальше, куда податься и как себя вести. В голове — сплошная вязкая каша, всё смешалось ещё больше, чем было с утра.

Бабушка Артура позвонила и сказала, что собирается на днях просить моей руки для своего внука. При этом, он — ее драгоценный внук, уже год как встречается с моей старшей сестрой. Теперь, Мел с мамой, вконец, возненавидели меня, решив будто я специально отбила у сестры парня, желая таким образом отомстить ей за старые обиды. Плюс, ко всему этому, выясняется, что я, по сути, и не нужна Артуру…

Разве, в такой ситуации можно сохранить хладнокровие и рассудительность?

В голове не было ни единой здравой мысли или логического объяснения всему происходящему. Одни вопросы, которые, подобно стае назойливых мух, кружили надо мной и сводили с ума своим бесконечным монотонным жужжанием.

Какую цель преследует этот человек? Почему затеял такую игру? Что ему нужно от меня?

Ответов у меня не было. И даже предположений, хоть отчасти объясняющих весь этот фарс. Пустота. Звенящая и чёрная. В последнее время, этот цвет, всё чаще, ассоциировался с моей жизнью. Нынешнее положение дел, разлад в семье, физическое и моральное истощение. Всё это грозилось переломать меня, раздовить и раскрошить в мелкую пыль.

Устало присев на скамейку, напротив офиса, решила позвонить домой и узнать, как у них там дела. Трубку, только после третьего гудка, подняла мама. По её голосу сразу стало ясно, что она не хочет со мной разговаривать.

— Чего тебе?!

— Мам… — выдавила из себя, не зная, как и с чего начать. — Как вы там? Как Мел?

— Тебя это интересует? — подделав удивление, воскликнула она. — Что может чувствовать девушка, когда её предаёт сестра?

— Но я её не передавала! — эмоции лили через край, и я уже была не в состоянии сдерживать себя. — Мне плевать на этого Артура! Между нами никогда ничего не было и быть не может! После того, что я пережила три года назад, неужели вы думаете, будто это возможно?! У меня времени не хватает не то что на общение с людьми, даже на нормальный сон. Я с утра до позднего вечера занимаюсь компанией, чтобы не дать ей затонуть. По вашему, когда я успела «соблазнить» её ненаглядного Артура?! Да я презираю людей вроде него… Если вы хоть каплю мне доверяете, — уже севшим от крика голосом, прошептала в трубку, — я докажу всем вам, что этот человек не достоин Мел. И, тогда, ты сама увидишь, как сильно ошибалась в нём.

После этих слов просто отключила телефон и убрала его обратно в сумку. Руки мелко дрожали, а сердце болезненно сжималось, затрудняя дыхание.

Я добьюсь того, чтобы этот человек исчез из нашей жизни навсегда. Он ещё пожалеет, что решил связаться со мной. Пожалеет. Я сделаю всё для этого!

***

Весь мой боевой настрой улетучился уже к вечеру, когда, приехав домой, я поняла, что родные уехали за город. Даже папа, который старался как можно реже покидать дом, на этот раз решил составить им компанию. Они снова бросили меня…

Устало плюхнувшись на диван, подозвала к себе Арчи — своего единственного верного друга, в котором была уверена на миллион процентов. Вот, кто всегда будет любить меня. Несмотря ни на что.

— Ну что, родной, остались только мы вдвоём? — спросила у пса, глядя в его большие голубые глаза, которые так и светились любовью.

От отчаяния захотелось плакать. Старые воспоминания, которые я столько лет упорно пыталась забыть, начали возвращаться, вновь заставляя переживать всё это и чувствовать, разрывающую сердце, пустоту внутри.

10 лет назад

— Мне плевать на это! Слышишь?! Я не хочу видеть её! Не хочу, чтобы она была здесь, с нашими детьми. Как мне забыть обо всём если она постоянно рядом?! Ходит вокруг, смотрит своими кукольнными глазами и постоянно напоминает о твоём предательстве, — со слезами кричала София, с мольбой глядя на мужа.

Они уже минут пять так ругались, даже не подозревая, что забыли закрыть дверь спальни и через щель все их слова разносились по коридору.

Маленькая, хрупкая девочка сидела в углу между большой керамической вазой и стеной, кропко зажав рот ладошкой. Её худенькие плечи дрожали от сдерживаемый рыданий, а по щекам, не переставая, текли горячие слёзы.

«Твоя дочь никогда не станет мне родной…» — снова и снова звучали в ушах страшные слова, разрушая все детские мечты.

В тот день её детский мир рухнул, обрушившись на малышку и уничтожив все её наивные мечты. Девочка, даже будучи в столь юном возрасте, слишком хорошо поняла значение каждой фразы, слетающей с губ Софии. Какая-то часть маленького сердечка словно умерла, обернувшись глубокой, незаживающей раной, которая будет напоминать о тебе всегда, где бы она ни была…

***

— А ведь мама так и не смогла принять меня, — устало протянула я, крепко обняв своего молчаливого собеседника. — Арчи, как мне всё исправить? Как доказать им, что я — такая же пешка в этой игре? Как?

На улице было уже темно, и в комнату проникал бледный лунный свет, от чего глаза моего любимчика светились ещё ярче. Мы всё также лежали на диване в гостиной, наслаждаясь компанией друг друга, когда неожиданный звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Где-то глубоко внутри возникла непонятная тревога, от которой засосало под ложечкой.

Арчи резко вскочил и помчался в прихожую, а замерла, задержав дыхание на несколько секунд.

Всегда боялась оставаться дома одной. Этот страх возник ещё в детстве, но так и не исчез с возрастом. Внутри я так и оставалась той маленькой девочкой, которая до ужаса боялась одиночества и замкнутых пространств. Именно поэтому, папа подарил мне собаку…

Поднявшись, босиком направилась к двери. Арчи стоял на задних лапах, принюхиваясь.

— Кто там? — как можно увереннее спросила я, приобняв Арчи.

— Сара, открывай уже, это я, — словно гром среди ясного неба, прозвучал хриплый баритон Артура.

На минуту я просто замерла, не зная что делать. Собаке не нравилось всё происходящие, и он начал громко лаять, вызвав звон в ушах и острое желание зажать их ладонями.

— Арчи, милый, успокойся, — попыталась смягчить его, оттащив немного в сторону.

Открыв дверь, быстро выскочила на крыльцо и еле успела захлопнуть её прямо перед носом сердитого хаски.

— У тебя там собака?! — воскликнул Артур, буравя меня холодным, как лёд, взглядом стальных глаз.

Неужели, он расстался со своими драгоценными очками?

Парень стоял совсем рядом. На нём, вместо костюма и коричневого пальто, были джинсы и чёрные футболка с кожаной курткой. Он успел переодеться и выглядел, как всегда, шикарно.

Мне даже стало как-то неловко. Я, в отличие от Артура, была всё в том же платье, которое, к тому же, изрядно помялось после лежания на диване.

— Зачем пришёл? — резко спросила у него, вскинув голову. Внутренне снова начала негодовать на природу за свой рост, из-за которого смотреть ему в глаза могла только, если откину шею назад, чуть ли не до хруста в суставах.

— Какая ты приветливая, — ухмыльнулся парень. — Даже не пригласишь внутрь? — его бровь саркастически взметнулась вверх.

— А с какой это стати? — не осталась у него в долгу. — Если хочешь увидеть Мел, её нет дома. Они уехали за город…

Повисло молчание, во время которого он смотрел на меня так пристально, что по моей спине пробежались мурашки. Холодный ветер лишь усилил ощущение неловкости, легко пробираясь сквозь тонкую ткань и вонзаясь в самые кости. Только сейчас заметила, что стою перед ним босиком.

— Ошибаешься, малышка, — наклонившись совсем низко к моей щеке, прошептал Артур, — мне нужна только ты…

Сердце сделало сальто, после чего упало куда-то к ногам. Я стояла перед ним совершенно красная, не имея сил вымолвить и слова. Боже, что со мной происходит?

Он пугает меня. Заставляет испытывать дискомфорт от одного только взгляда на него. Мне страшно от того, как моё тело реагирует на этого человека. Страшно от того, как часто бьётся сердце и кипит кровь… Я боюсь находиться рядом с ним…

— Ты совсем замёрзла, — из состояния транса меня вывел голос голос Артура. Низкий гортанный звук, от которого волосы на затылке встают дыбом.

Не понимаю, что со мной происходит. Я чувствую себя зайцем, оказавшемся в когтях зверя. Его гипнотичесеий взгляд способен видеть насквозь. Порой, кажется, будто он р мысли мои читает, видит всю насквозь. Знает, как сильно боюсь его и пользуется этим.

Я не успела опомниться, не смогла ничего сделать. Кажется, прошла всего доля секунды, а Артур уже держал меня на руках. Во второй раз за этот день я была прижата к сильной мужской груди. Под футболкой чувствовались твёрдые мышцы, от него веяло теплом и силой, которых мне самой так не хватало.

— Что ты делаешь? — хриплым, совершенно чужим голосом, спросила я. — Немедленно поставь меня на землю!

— Ты вся дрожишь, — задумчиво протянул Артур, открывая дверь. Кажется, он и не слышал меня. — Тебе нужно согреться. Я же не могу позволить, чтобы моя невеста заболела…

Глава 8

Сара

Стоило ему переступить через порог, как на нас набросился Арчи. Всё произошло настолько стремительно, что Артур не успела среагировать. Всего одно короткое мгновение, и мы оба оказались на полу…

Я лежала на груди Артура, а пёс с удивлением наблюдал за всем этим, сидя рядом. На секунду, мне даже показалось, будто мудрые глаза хаски смотрят на меня с осуждением.

Мне было ужасно стыдно и неловко. Попыталась встать, но закончилось это тем, что я споткнулась об ногу Артура и снова повалилась на него. От злости и обиды хотелось кричать. Желание прибить Епремяна росло со стремительной скоростью. Почему рядом с ним я становлюсь такой неловкой и непоротливой?! Почему он постоянно приносит мне несчастья?!

Моя голова лежала прямо над его сердцем, и в ушах отдавался чёткий ритм. А ведь с виду и не скажешь, что в этой холодной глыбе бьётся настоящее человеческое сердце…

Зажмурившись на секунду и сделав глубокий вдох, посмотрела на парня. Наши глаза встретились и, казалось, схлестнулись в безмолвном поединке. Время будто замерло, всё вокруг перестало существовать. Остались только он и я, и бешеная энергия, застывшая в воздухе, способная спалить половину Москвы.

Вдруг, его грудь часто задёргалась и по коридору разнёсся весёлый мужской смех. При этом, лицо Артура разглядилось, приобрело более мягкие, добрые черты, а глаза… Впервые за всё время нашего знакомства, я видела в них нечто, кроме презрения и превосходства. Он будто изменился, сбросил с себя маску мачо и стал… настоящим?

Артур был так близко… По-настоящему близко. Не телом, а душой. Тот Артур, которого мне еще никогда не приходилось видеть. Артур, которого никто не знает…

Секунды шли, внутри разлилось какое-то непонятное тепло, разносясь по всему телу. Всего каких-то пять минут назад я готова была бороться с ним, а сейчас…

Нет! Мне нельзя позволять себе подобные слабости. Этот человек не способен на искренние чувства. Настоящий Артур жестокий и циничный бабник. Для него не существует ничего важнее собственного удовольствия. Он лишь играется девушками, после чего спокойно уходит, оставляя после себе разбитые судьбы и сердца. Никогда нельзя этого забывать!

Мне самой однажды пришлось пережить нечто подобное. Подарив свою любовь тому, кто в ней совсем не нуждался, я сама разбила себе сердце. А, как известно, сломанные вещи возможно склеить, но использовать их уже не получится. Чары Артура не смогут затуманить мой разум. Я не стану одной из многих в толпе его восторженных фанаток. Ни за что на свете! Не позволю ему причинить мне новую порцию боли!

От воспоминаний на глаза навернулись предательские слёзы, но я уже появлялась себе, что больше не заплачу перед ним, не покажу своей слабости. Отстранившись от парня, устало поднялась на ноги и, как можно увереннее, произнесла:

— Артур, уходи! Тебе не следует здесь оставаться. Мел… Они с мамой и так думают, что я предала семью, — тут мой голос немного дрогнул, — пожалуйста, покинь мой дом. Хватит тех проблем, которые ты мне принёс.

Он смотрел на меня застывшими, стеклянными глазами, в которых плескался яркий огонь. Казалось, ещё немного, и Артур убьёт меня прямо здесь…

Замерев напротив, он хмуро смотрел на меня сверху вниз, а на его щеках дёргались желваки.

— Сара, не делай так, чтобы я сменил тактику, — зловеще прошептал парень. И тут мне стало действительно страшно. Он не блефовал. Отнюдь. Впервые Артур говорил серьёзно, без намёка на притворство. Я не знаю, что ему от меня нужно. Мне неизвестно, что происходит в его безумной (в этом я совсем не сомневалась) голове. Ясно лишь одно — этот человек не принесёт мне ничего, кроме неприятностей. Кажется, Арчи тоже это понял. Почувствовать скрытую угрозу, он резко подбежал и встал между нами.

— Артур, уходи, — придерживая собаку за ошейник, повторила я. — Пожалуйста!

— Отлично! Ты сама это начала, Сара, — произнёс мужчина и, громко хлопнув дверью, ушёл.

Артур

Ненавижу её! Как же меня бесит эта мелкая дрянь!

Сев в машину, резко надавил на газ и вырулил на трассу. Злость на Сару и её дурацкого пса душила меня. Ещё бы чуть-чуть и я был готов убить девчонку прямо там. Руки чесались от желания задушить эту чертовку, схватить за тонкую шею и смотреть на то, как жизнь медленно покидает хрупкое тело…

Да как она смеет так разговаривать со мной?! Кем она себя возомнила?! Считает, что я намерен играть с ней в догонялки? Думает, буду бегать за ней без кого?! Ха! Мы ещё посмотрим, кто из нас окажется в победителях.

Видит Бог, я пытался играть по-хорошему. Дважды ей был предоставлен шанс решить этот вопрос по мирному, с максимальной выгодой для нас обоих. Третьего раза уже не будет. Хватит! Если не хочет играть по правилам, у меня есть более любимый метод решения проблем. И путь пиняет на себя. Лично я уже задолбался строить из себя пай-мальчика.

— Григорий — адвокат, — включив телефон, скомандовал я. После нескольких коротких гудков на том конце послышался удивленный голос семейного юриста.

— Артур Тигранович? Что-то случилось?

— Завтра утром на моём столе должны лежать все документы по «Атлантида Групп», — с довольной ухмылкой, велел я, представив вытянутое лицо Сары, когда она получит от меня «послаение». — Все долговые расписки, банковские распечатки и счета.

— Но, — попытался он возразить, — ваш дедушка…

— Плевать на то, что говорил мой дед! Его уже нет, и я сам решаю, чьи долги можно простить, а кому придётся платить по полной. Утром, чтобы бумаги были у меня!

Отключив вызов, добавил газу и поехал в сторону центра. Игра приняла новый оборот. Теперь, Сара точно не сможет мне отказать. У неё, просто, не останется другого выхода. Шах и мат, принцесса.

Сара

С самого утра меня преследовали одни неудачи. Оказалось, что у машины спустило колесо и пришлось ехать в город на такси. Родители и Мел так не разговаривают со мной, предпочитая придерживаться тактики тотального игнорирования. Но, ведь это ещё не всё. Мало мне разногласий в семье, так к ним прибавилось еще и проблемы на работе.

Поставщик, с которым, вот уже несколько лет, сотрудничают все московские рестораны сети «Атлантида Групп» решил разорвать контракт в одностороннем порядке. Решение, которое не сулит нам ничего, кроме огромных расходов и неприятностей.

Самое обидное еще и то, что папа всецело ему доверял, считал своим другом, а он, вдруг, ни с того ни с сего решил, что я не справляюсь с обязанностями генерального директора. В телефонном разговоре, продлившемся чуть более минуты, он заявил мне, что не собирается больше сотрудничать с «ребёнком»…

Сколько бы я ни пыталась объяснить, что нам обоим не выгодно разрывать наше соглашение, всё бестолку. Никто не собирался меня слушать. Он, просто, отключился. Бросил сухое «прощайте», и в трубке раздались короткие гудки.

Не успела я переварить этот шок, как в кабинет влетел бледный дядя Армен — соучредитель сети «Атлантида Групп» и, по совместительству, мой крестный. Он занимается всеми финансовыми вопросами компании и помогал мне в управлении этой махиной с того самого дня, как папа отошёл от дел.

Потребовалось одного короткого взгляжа в его сторону, чтобы насторожиться и начать волноваться. Бледный, с отппчатокм грусти на лице, он не предвещал мне ничего хорошего

— Карен Ашотович, — мягко обратился он к юристу, который привёз на подпись копию договора с поставщиком, — мне неловко просить вас об этом, но не могли бы вы продолжить этот разговор завтра? У меня важное дело с Серине Артёмовной.

— Хорошо, — нахмурившись, согласился мужчина и, не прощаясь, покинул офис.

— Дядя Армен? Что произошло? — чувствуя как часто бьётся в груди сердце, спросила я.

— У нас очень большие проблемы, Сара… — он тяжело опустился на кресло напротив моего стола.

Мы оба молчали. Тишина, повисшая в кабинете, казалось разрывала слух. Невольно, перед моим мысленным взором возник образ Епремяна. Его глаза, подобно безжизненным айсбергам, всплыли а памяти, заставив содрогнуться от реальности воспоминаний. Почему я думаю об Артуре? Неужели, это и есть смысл его угрозы? Это он — причина всех моих бед?

— Курьер принёс бумаги от «Ελλάδα International», — услышав это мне захотелось громко рассеяться. Почему он так предсказуем? — Судя по этим распискам, мы должны им огромную сумму денег…

Что?! Это какая-то шутка?

— Как? — с трудом выдавила из себя, глядя на него огромными удивленными глазами.

— Я сам не понимаю, — устало протянул дядя. — Но в том, что эти росписки, — положил передо мной увесистую папку, — настоящие, сомнений нет. Это не подделка, девочка, — мужчина замолчал, предоставив мне несколько секунд на ознакомление с содержанием бумаг. — Я предлагаю рассказать обо всём Артёму…

— Нет! — одна мысль о том, что папа начнёт беспокоиться об этом приводила в ужас. Врачи строго запретили ему всякого рода волнения. Если это произойдёт, он может попросту не выдержать второго удара… Смогу ли я потом жить, зная, что виновата перед ним? От этих мыслей внутренности сковало льдом, а глаза увлажнились. Нет! Я не подвергну его здоровье подобному риску. Мне нужен живой и здоровый папа. — Мы сами во всём разберёмся, — произнесла с такой уверенностью, что и сама поверила в свои силы, но кажется напускная бравада подействовала только на меня

— Сара, это глупо, — возразил дядя Армен. — Пока мы не выясним, что это за деньги и зачем твой отец их брал, не сможем ничего сделать…

— Я поговорю с Артуром, — поднявшись на ноги и оперевшись руками о столешницу, ответила ему. — Епремян зачем-то затеял со мной эту игру… Если Артур пошёл на такие крайние меры, значит, ему что-то нужно от меня. Я поеду к нему и выясняю это. Дядя Армен?

— Да, дорогая?

— Никому ничего не говорите, пока я не дам на это добро, — с этими словами стала собирать, разбросанные по столу, бумаги. Мне нужно было хоть чем-то себя занять, иначе всё закончилось бы обычной истерикой.

— Ты уверена, что хочешь этого?

— Как никогда раньше. Папа не должен ничего знать. Я решу эту проблему.

Решу, повторяла про себя, словно мантру. Искренне надеялась, что если заставлю себя поверить

Артур

Обожаю чувствовать своё превосходство над людьми. Даже сейчас, когда я сижу в кабинете генерального директора инвестиционной компании «Ελλάδα International» и смотрю на вечернюю Москву за окном, меня переполняет чувство удовлетворённости.

Всё идёт именно так, как я этого хотел. Сара уже попала в мои сети, а самое главное — мне больше не за чем строить из себя влюблённого идиота. Козырь, который я так старательно прятал в рукаве всё это время, произвёл должное действие. Эффект разорвавшейся бомбы заставил мошкам из «Атлантида Групп» засуетиться. Всего несколько старых бумаг, найденных в сейфе покойного деда, принесли мне больше счастья, чем вся жизнь с ним. Такой вот парадокс. Человек, которого я искренне ненавидел, помог мне подойти к финишу вплотную. Старый идиот! Это ж надо быть таким недальвидным. Раз хотел поставить меня перед невыполнимым условием и лишить наследства, зачем было хранить у себя такой компромат на Авагимянов? В том, что Сара клюнет на наживку и прибежит требовать объяснений, сомнений не было. Она не позволит мне отобрать у них деньги, дом и компанию. Ради сохранения своего капитала, девчонка пойдёт на всё. Абсолютно всё…

— Артур Тигранович, — в дверях показалось милое личико Марины, — к вам посетительница. Говорит, у неё срочное дело…

Ну что, Сара? Кто же теперь диктует правила?

— Пусть войдёт, — небрежно бросил я, хотя мысленно уже победно смеялся.

За стеной послышался шорох и женские голоса, после чего в кабинет вошла Сара.

Одетая в строгий чёрный костюм и брюки, она напомнила мне мою старую школьную учительницу. Даже волосы были собраны в такой же пучок. Б-р-р-р. Меня аж передернуло от воспоминаний. Неужели, еще существуют девушки, которым совершенно плевать на сексуальность? Какого чёрта она вырядилась как старая дева из советского фильма?!

Чопорность прям льёт через край. Если бы не горящий взгляд, в котором читалось неприкрытое желание проткнуть мне горло моей же авторучкой, решил бы, что её невозможно вывести на эмоции. Интересно, а в постели она такая же ледяная? Или, под скромной оболочкой прячется настоящий ураган?

— Что всё это значит? — яростно сверля меня глазами, спросила Сара.

— И тебе привет, — улыбнулся я, довольно отметив, что она разозлилась ещё больше. Давай, детка! Покажи мне, на что ты способна. Заставь удивиться. — Как дела?

— Артур, прекрати! — щеки девушки покрылись румянцем, а во взгляде появился какой-то блеск. Хоть что-то новое… — О каком долге идёт речь?

Ну что ж, пора и мне вступить в партию.

— Десять лет назад твой отец занял у моего деда круглую сумму, — без всякого намёка на юмор начал я. — Эти бумаги мне достались вместе с компанией, — она внимательно слушала меня, пытаясь изо всех сил сохранить выражение невозмутимого спокойствия на лицо, но получалось у неё откровенно плохо. С каждым моим словом Сара становилась всё бледнее. У неё был удивленный, болезненный вид. На секунду мне даже стало её жаль… — И, если мой дед собирался забыть об этом долге, я совсем не намерен повторять за ним. Мне нужны мои деньги, Сара. Всё. До последней копейки, и, — замолчал, наслаждаясь своей властью над ней, — я готов предоставить тебе время на сборы необходимой суммы, — в глубине тёмных глаз возникло облегчение. Несколько капелек, которые я поспешил уничтожить в зародыше. Нет, милая. Зря надеешься. Очень зря. — Три дня…

Сара пошатнулась и чуть не упала, с трудом успев схватиться за спинку кресла.

— Ч-что? — заикаясь, прошептала она, глядя на меня словно на дикое животное.

— Я даю вам три дня, чтобы погасить долг, иначе, пятьдесят процетов акций «Атлантида Групп» переходят ко мне, согласно этим бумагам, — победно объявил я, подтолкнув к ней папку.

Она некоторое время молча читала содержимое договоров, время от времени поглядывая на меня поверх чёрной обложки. С каждым разом, она становилась всё хмурнее, растерянность во взгляде возрастала.

— Убедилась?

— У меня сейчас нет таких денег, — выдавила она со слезами в голосе. — Артур, три дня — слишком маленький срок…

— У твоего отца было десять лет на то, чтобы вернуть свои долги, — холодно ответил я. — Соглась, за это время можно было накопить целое состояние, — к моему удивлению, Сара кивнула. Она реально поддерживает мою точку зрения? Что ж, это… приятно. Оказывается, наша девочка не так глупа, как я думал. — Но, — посмотрел ей прямо в глаза, чтобы иметь возможность насладиться реакцией девушки на то, что собираюсь сделать дальше. — Мы можем заключить другое соглашение, — вот он! Момент, когда она уже не сможет сопротивляться. — Я готов порвать эти расписки и забыть о них, но только при одном условии…

Мне показалось, или она посмотрела на меня с надеждой? Рано радуешься, глупышка. Ты ещё не знаешь, что я для тебя приготовил…

— Каком?

— Ты выйдешь за меня замуж…

— Что?! Ты с ума сошёл?! — наивная дурочка исчезла и на её месте вновь оказалась высокомерная Сара. Даже не знаю, которую из них ненавижу больше.

— Не смей повышать на меня голос! — не выдержав, стукнул кулаком по столу, из-за чего Сара подпрыгнула на месте. Глаза её от страха округлились и стали совсем огромными. — Никто, — выплевывал каждое слово сквозь стиснутые зубы. — Никто не смеет этого делать! Ты находишься на моей территории, и я здесь устанавливаю правила. Запомни это хорошенько, потому что я не привык повторять дважды. Если сказал, что ты выйдешь за меня, значит, так и будет. У тебя нет другого выбора, Сара. Либо брак со мной, либо я жду тебя через три дня с деньгами.

Обойдя стол, встал напротив неё и сильно схватил за руку, заставив Сару поморщиться от боли. Запрокинув голову, она с ненавистью смотрела на меня, но на моём лице не дрогнул ни один мускул. Девушка, несмотря на каблуки, с трудом доходила мне до плеч, из-за чего казалась совсем крошечной. Всего одно неосторожное движение, и я могу сломать её, словно игрушку.

— Три дня. Или ты подпишешь брачный договор, или дарственную на акции. Решать тебе, — последние слова прошептал ей в ухо, наклонившись так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Сара дрожала, словно, загнанная в угол, мышь, а я с удовольствием наблюдал за тем, как она пытается сдержать слёзы.

Неожиданно, девушка вырвала у мен свою руку и, вскинув голову, гордо спросила:

— Я могу идти?

В ответ лишь коротко кивнул, подметив про себя, что она не так уж и проста, как кажется на первый взгляд. В любом случае, совсем скоро Сара окажется в моей власти. Хочет она этого или нет, но я уже выиграл. Она станет моей женой!

Глава 9

Сара

Неужели всё, происходящее вокруг меня, реальность? Нет, не хочу в это верить. Не могу…

Я словно оказалась в кошмарном сне, из которого невозможно выбраться… С появлением в моей жизни Артура, всё будто перевернулось с ног на голову. Вся моя жизнь, весь мой привычный мир, в одночасье, превратились в руины. Семья, ради которой я трудилась, не покладая рук, отвернулась от меня. Старые раны, много лет назад погребенные пол толстым слоем гранита, снова начали кровоточить. Прежняя боль вернулась, а вместе с ней вернулись и страхи. Один уверенный щелчок пальцами, и на месте взрослой и рассудительной Сары оказалась та самая, загнанная в угол и боящаяся всего, девочка. Малышка, у которой не было никого, кто бы любил её…

Я угодила в ловушку, приготовленную Артуром, подобно глупому мышонку, поверившему в себя. Наивно было полагать, что мне удастся решить этот вопрос, найти деньги и бросить их в его наглую рожу. Весь наш капитал вложен в бизнес, каждая копейка была на счету, и он знал это. Иначе не стал бы давать мне время и призрачную возможность выйти из игры живой. Артур всё прочитал. Он контролировал каждый мой шаг, знал всё наперёд и не допускал промахов. Будучи искусным манипулятором, Епремян только наблюдал за моими жалкими попытками откупиться, в то время как приготовления к «событию года» уже шли полным ходом.

Снизу, из гостиной доносились громкие голоса родителей и бабушки Артура. Они бурно обсуждали нашу с Артуром свадьбу, снова и снова пытаясь согласовать список гостей. Хотелось зажать уши, только бы не слышать ни слова из того фарса, в котором затонула моя, некогда счастливая, жизнь. Отчаянно пыталась понять, в какой именно момент я свернула не туда, но в голову так ничего и не лезло.

Боже, за что? Почему ты так несправедлив ко мне? Из-за этого человека семья отвернулась от меня. Папа, которого я всегда боготворила, сейчас даже смотреть на меня не хочет. Его слова о том, что я «очень подло поступила по отношению к сестре и предала его доверие» до сих пор звучат у меня в голове. Единственный человек в этом огромном мире, который несмотря ни на что, всегда был рядом и поддерживал меня, вдруг охладел так, будто я вовсе не его дочь…

Господи, что же мне делать? Подписав с Артуром соглашение, три дня назад, я поставила жирный крест на собственной судьбе и вручила её Епремяну на блюдечке с голубой каёмочкой. В тот самый миг я тказалась от себя, своих планов и мечт, а всё это лишь ради того, чтобы сохранить состояние семьи, котороя ни во что меня не ставила, и доброе имя отца, во взгляде которого больше не было и тени понтмания. Внутри всё горело, кажется, будто я попала в какой-то кошмар, оказалась в параллельной реальности, где весь окружающий мир подчинялся воле одного-единственного человека. Только он мог решать, что и кому делать. Подобно опытному кукловоду, уверенно дёргал за ниточки и передвигал пешки по шахматной доске…

Больнее всего от того, что я и рассказать об этом никому не могу. Ни одна подруга не сможет поддержать меня в эту минуту. К тому же, где они, эти подруги. После того, как папа заболел, и вся забота о семье легла на мои плечи, они как-то очень быстро исчезло из поля зрения. В определённый момент жизни я, просто, поняла, что осталась совсем одна. Никто не хотел оставаться рядом с той, кто по уши застряла в делах. Зачем тратить драгоценное время на чужие проблемы, если можно вычеркнуть их источник из списка своих контактов?

На глаза вновь навернулись слёзы, которые уже шесть дней лились нескончаемым потоком. Выдержка, вырабатываемая на протяжении многих лет, растворилась как туман в летнее утро. Сил сопротивляться и держать себя в руках просто не было. Я прекрасно осознавала, что из этого лабиринта нет выхода. Его не существует. Артур обо всём позаботился заранее.

Вот, даже сейчас, слушая краем уха голос мамы, я понимаю, что, по сути, они ничего не решают. Артур уже сделал всё за них, так что, официальная регистрация брака — это всего лишь жалкая формальность. По сути, я уже находилась в его власти, так как поставила свою подпись в договоре, тщательно составленном дотошным юристом инвестиционной компани "Ελλάδα International".

— Змея! Дрянь! — злые, переполненные ядом и желчью, крики Амелия выдернули меня из состояния транса и заставили вернуться в жестокую реальность. Сестра стояла посреди моей комнаты, скрестив на груди руки. Глаза её метали самые настоящие молнии. Она была настроена решительно, как никогда. — Ненавижу тебя! Как же я тебя ненавижу… Ты даже представить себе не можешь, Сара, — Амелия густо нахмурилась, её пухлая нижняя губа мелко дрожала. — Чтобы ты никогда не познала счастья! Артур никогда не полюбит тебя! Ты вообще ему не нужна, слышишь?! Думаешь, он женится на тебе из-за великой любви?!

Мне было невыносимо слушать всё это. Каждое её слово колом вонзалось мне в сердце, заставляя его кровоточить и сжиматься от боли. Но и ответить я ничего не могла. Мел права. Я не нужна Артуру как жена. Он преследует другие цели.

— Хватит! — не выдержав очередной порции моральных издевательств, закричала я. Ерепко зажав уши руками, склонила голову вниз и прижалась лбом к коленям. — Прекрати! Я не хочу! Не хочу больше слушать…

— Ты ещё ответишь за это! — зловеще прошипела Мел и покинула комнату, захлопнув дверь с такой силой, что задрожали стены.

Всё кончено… В этом доме я вновь стала чужой.

Артур

Когда Амелия вышла из гостиной, какая-то непонятная тревога закралась в сердце. То, как она выглядела, её напряженная поза — всё это не предвещало мне ничего хорошего Не говоря ни слова, последовал за ней на второй этаж.

— Нужно поговорить, — остановившись за спиной девушки, начал я. Мы уже успели отойти от лестницы, так что нас никто не мог слышать.

— Да ладно?! — резко повернувшись, воскликнула Мел. — Я думала, мы всё решили. Только вот не пойму одного… Что ты нашёл в этой серой массе? Неужели, малышка Сара смогла соблазнить тебя?

Амелии стояла напротив меня и говорила с такой уверенностью, будто знала меня настоящего. Серьёзно? Я не выдержал и громко рассмеялся.

— Ты такая же наивная дура, как и твоя сестра, — сквозь смех, произнёс я. — Думаешь, меня может привлечь такая невидимка, как она? Деньги, крошка. Вот — единственная причина, почему я здесь. Мне нужны мои деньги, только и всего.

Старшая Авагимян смотрела на меня огромными глазами, раскрыв от удивления свой чудный ротик.

— Но…

— Главное, чтобы никто кроме нас не узнал об этом, — притянув её к себе, прошептал на ухо. Мел сразу же обмякла в моих руках, превратившивь в нежную и податливую глину, из которой я мог слепить всё, что только пожелаю. Всего одно прикосновение, и она снова готова исполнить любую мою прихоть. Ничего нового. Жаль. — Ты же не подведёшь меня, малыш?

Поцеловал нежную кожу щеки и услышал тихий стон, сорвавшийся с её губ. Я вновь одержал победу.

— Ты же, всё равно, разведёшься с ней? — крепко прижавшись ко мне, доверчиво спросила Амелия.

— Потерпи полгода, малыш, — ответил я, накрывая нежные губы своими. — Всего каких-то шесть месяцев, и всё вернётся на свои места…

Сара

25 мая 2014 года

За окном ярко светило солнце, даря своё тепло миру. Нежное чириканье птиц в саду действовало как успокоительное, из-за чего меня жутко клонило в сон. Тот хаос, в который превратилась вся моя жизнь продолжался вот уже две недели. Желание бросить всё и уехать куда-нибудь далеко-далеко, чтобы ни Артур, ни мои родные меня не нашли, было слишком велико. Оно росло с каждым часом, медленно превращаясь в идею фикс, но я не могла позволить себе подобной роскоши. Побег — удел слабых людей. Они готовы всё время прятаться, только бы не встречаться со своими кошмарами лицо к лицу. Была ли я одной из них? Однозначно нет.

Через несколько часов в ресторане «Safisa» состоится торжественный свадебный приём, после чего я официально стану женой Артура. Пути назад уже нет, все мосты сожжены. Пусть думает, что победил. Я подарю ему такую возможность, только… Он ещё не знает, какой я могу быть, если дело касается моих родных. Артур удалось заполучить меня в качестве орудия выполнения трудной работы, но на этом его привилегии закончились. Я не собираюсь быть ему кроткой и податливой супругой, каких приятно изображать «достойных армянских девушек». Нет! Не бывать этому! Ни за что на свете!

Заставив себя подняться с кровати, грустно оглядела комнату, в которой жила целых десять лет. Всё вокруг было таким родным и привычным, что, даже с закрытыми глазами, я с легко могла в ней ориентироваться.

Светлые оттенки обоев и мебели напоминали мне зимний снег. Такой мягкий, лёгкий и пушистый, который окутывает город, словно тёплое одеяло…

При мысли о том, что я совсем скоро покинул свой дом, глаза начинает щипать, а горло сжимается неприятным спазмом.

Никогда не думала, что будет именно так. Конечно же, я знала и понимала, что однажды мне, всё же, придётся выйти замуж и уехать отсюда. Но, даже в самом страшном сне, я не переживала такого липкого, леденящего душу ужаса перед будущим, как сейчас…

Из задумчивости меня вывел тихий стук в дверь. Повернувшись, увидела маму.

Она была ещё в простых джинсах и чёрной футболке с, завязанными в «хвост» волосами.

— Доброе утро… — слабо улыбнулась я, не зная, что и как говорить.

— Скоро приедет стилист, — сообщила она, с грустным, почти как у меня, лицом. — Нам надо начинать готовиться…

— Мама…

— Сара…

Одновременно начали мы и замолчали. Мне хотелось плакать от отчаяния, это было невыносимо.

Словно почувствовав мою боль, она устало вздохнула:

— Маленькая моя… — и крепко обняла, впервые за две недели. С готовностью прижавшись к её груди, я отдала волю эмоциям. — Глупышка моя, — мама обхватила ладонями моё лицо и заставила посмотреть на неё. — Если бы ты только рассказала мне обо всем! Почему ты промолчала?! Почему не пришла ко мне?

Невозможно передать, как я была счастлива вновь слышать тёплые нотки в её голосе! Чувствовать нежность материнских рук и слышать биение маминого сердца…

— Мам, я не знала, что мне делать, — простонала я, глядя ей в глаза. — Артур заставил меня подписать этот договор… Я совсем не хочу быть его женой! Он не вызывает у меня никаких чувств, кроме искренней ненависти и презрения. Этот человек… Он — самое настоящее чудовище. Неужели, вы могли подумать, будто я способна полюбить такого монстра?

Она молчала. Просто слушала меня и смотрела куда-то в даль, словно мыслями была очень далеко.

— Я знаю, — наконец, заговорила мама, заставив меня резко замолчать. — Твой крестный рассказал мне обо всем… Но, — короткая пауза, во время которой она снова стала прежней — той Софией, которую я никогда не могла понять, — ты должна быть сильной. Ты обязана довести дело до конца и спасти нас всех. Считай, что это — твой долг нам за то, что мы когда-то приняли тебя в свою семью…

Что?! Я не верила своим ушам. Она действительно, только что, произнесла это вслух? Мне не почудилось?

Холод распространился по всему телу. Вырвавшись из кольца её рук, сделала шаг в сторону. Мама смотрела на меня, а в её взгляде больше не было и намёка на сочувствие…

— Я хоть и вырастила тебя, но никогда не смогу забыть, кем была твоя мать, — крепко сжав руки в кулаки, произнесла мама. — Она пыталась разрушить мою семью, хотела увести моего мужа, но, даже после всего этого, я приняла тебя! Никогда не смей забывать об этом! Ты обязана нам всем, что имеешь сейчас. Будь то хорошее, престижное образование, работа или крыша над головой. Если бы не мы, ты бы стала такой же дешёвой шлюхой, как эта Анжела! Так что, не нужно строить из себя невинную жертву. Мел должна была выйти замуж сегодня, а не ты. К сожалению, я уже не смогу ничем помешать этой свадьбе. А ты, — взглянула на меня так, будто я действительно стала похожа на свою биологическую мать, — не смей натворить чего-нибудь такого, из-за чего твоему отцу будет стыдно перед людьми. Скоро ты станешь женой одного из самых богатых армян Москвы. Это не такая уж большая трагедия, какой ты пытаешься её представить. Возьми себя в руки!

Высказав всё это, она ушла, вновь оставив меня одну…

***

В доме было столько народу, что казалось, здесь собрались все представители армянской диаспоры Москвы. Традиционная свадебная музыка разносилась вокруг, создавая иллюзию счастья, что никак не соответствовало моему настроению.

В центре моей комнаты стоял манекен с дизайнерским свадебным нарядом, привезённым из Франции три дня назад. Тонка, до ужаса дорогая, ткань была инкрустирована пайетками и камнями Swarovski, из-за чего переливалась на свету, словно один огромный бриллиант. Наверное, в другой ситуации, я бы назвала это платье шикарным и не смогла бы сдержать восторга при мысли о том, что оно принадлежит мне. Но, этого не было. Вместе нетерпеливого трепета я испытывала злость и обиду. День моей свадьбы можно официально считать днём срывания масок и обнажения жестокой правды. В какой-то мере, я была благодарна Артура за то, что затеял весь этот цирк. Иначе, мне бы никогда не «посчастливилось» узнать, что на самом деле обо мне думают родные. Слова мамы эхом звучали в ушах, раздирая душу на рваные куски. Долг — вот, что это такое. Моя плата за те крупицы счастья, которые они мне дарили в прошлом…

Вокруг меня кружилась молодая девушка-стилист, искусно орудуя своими инструментами. Она, без умолку, о чём-то говорила, рассказывала мне весёлые истории о других невестах, с которыми работала ранее. Видимо, пыталась вывести меня из состояния полного оцепенения, но я даже не слушала её. Сидя в одной позе, словно безжизненная кукла, смотрела на своё отражение и пыталась представить, что со мной будет дальше.

При одной только мысли о том, что я так просто сдалась Артуру, согласившись на все его условия, меня лихорадило. Чем меньше времени оставалось до момента «Х», тем туже завязывался клубок из нервов в животе.

— Сара, ты просто неотразима, — вынесла вердикт Анна, любуясь результатом своей работы. — Твой жених будет без ума от тебя!

Жених… Как объяснить ей, что мой, так называемый, жених любит мою сестру? Что всё это — ни что иное, как игра. Фарс, за которым стоят известные лишь ему одному причины…

— Спасибо, — бесцветным голосом ответила я, желая, чтобы она поскорее ушла.

— Ладно, — протянула ошемлённая девушка, торопливо складывая кисточки и косметику в свой чемоданчик. — Ты уже можешь одеваться, а я пойду к Мел…

Вот и всё, думала я через полчаса, стоя перед зеркалом в свадебном платье. Больше нельзя оттягивать неизбежное. Я ни за что не покорюсь Артуру, даже после того, как стану его женой. Никто не узнает как плохо мне сейчас, особенно он.

Сделав глубокий вдох, взяла со стола букет из белых роз с лилиями и, в последний раз, оглядела свою комнату.

‐ Что ж, — прошептала едва слышно, — прощай, — слабо улыбнулась своему безжизненному отражению и вышла из комнаты.

Глава 10

Сара

Тигран встретил меня на улице. Одетый в чёрный смокинг и белоснежную рубашку, он несколько секунд пристально смотрел на меня, словно хотел прочитать мои мысли, понять, что происходит у меня внутри. Мой милый братик… Как же будет его не хватать!

Не сдержавшись, бросилась к нему. Он будто ждал только этого. С готовностью раскрыв объятия, Тигран прижал меня к себе, обхватив мои плечи своими сильными руками и укрывая от всего внешнего мира. Такой родной и любимый запах его одеколона попутал меня тонким облачком, создавая иллюзию, что всё хорошо, моя жизнь принадлежит мне, и я не обязана становиться женой человека, которого ненавижу всеми фибрами своей израненной души.

— Я буду скучать, — прошептала тихо-тихо, спрятав лицо на груди любимого человека. Мои руки лежали на спине Тиграна, пальцы цеплялись за него, как за последнюю возможность спастись из бушующего океана. Я, словно отчаявшийся утопающий, не хотела отпускать единственную тонкую соломинку, соединяющую меня с прошлым.

— Я тоже, сестрёнка, — с грустью ответил он. Брат слегка отстранился, и заставил меня поднять на него глаза. Слабая улыбка на его губах была такой же напускной и ненастоящей, как и всё остальное в этот день. Я знала, что Тигран против этого брака. Он говорил об этом уже не раз, но разве кто-либо из нас слушал его. Гежно проведя по моему лицу подушечками пальцев, собрал слёзы, бесконечными водопадами струящиеся по моим щекам. Он нахмурился, в его взгляде появились новые, незнакомые мне, строгость и злость. — Обещай мне, — медленно начал Тигран, не разрывая зрительной связи, — если он когда-нибудь причинит тебе боль или обидит, я узнаю об этом первым. Ты не станешь скрывать от меня свои проблемы и позволишь мне тебе помочь. Дай мне слово, Сара!

Сил разговаривать совсем не было, да и голос ни за что бы не поддался. Я чувствовала себя сдувшимся воздушным шаром, из которого выкачали весь воздух, оставив лишь тонкую оболочку. Продолжая крепко держать брата за руки, лишь слабо кивнула, глядя в родные, любимые глаза.

— Пора, — как-то подавлено, произнёс он и, отступив на несколько шагов в сторону, открыл передо мной дверцу своего белого спортивного «Mercedes».

Артур

С самого утра бабушка летает по дому, словно это она невеста и сегодня выходит замуж. Я с трудом узнавал в этой энергичной красивой женщине ту, что заменила мне семью.

Да уж, чтобы видеть её такой, я готов играть свадьбу хоть каждый день! Лишь бы она улыбалась и была так же счастлива, как сегодня.

Мне было двенадцать лет, когда мой папаша совсем спился, и она с дедом оформили опеку надо мной. Стыдно признаться, но я всегда был трудным ребёнком, и бабушке пришлось многого натерпеться от непокорного внука…

Но с тех пор уже многое изменилось. Капризный мальчишка вырос, превратившись в мужчину с жёсткими, но довольно сильными принципами. Конечно, я далеко не святой и никогда не претендовал на подобное звание, но я никогда, никому не позволю причинить боль своей бабушке. Она — единственное светлое, чистое и любящее существо в моей чёрной, утонувшей во мраке, жизни. И ради одной только её улыбки, я готов сделать, что угодно. Даже, если придётся жениться на девушке, чей внешний вид не способен вызвать во мне ничего, кроме скупой жалости.

Перед моим мысленным взором вновь появился образ Сары. Маленькая, с трудом достающая до середины моей груди, тощая девчонка в уродливых очках и мешковатой одежде, а-ля училка из средней школы. Разве ЭТО может вызвать отклик и восхищение мужчин? Нет, черт возьми, нет! Ни один здоровый, уважающий себя, самец никогда не опустится до такого уровня. Девушка должна быть красивой и утончённой. От неё должно веять сексуальностью, чтобы зачаровывать, заставлять хотеть её. Только вот Саре, кажется, об этом ничего не известно. Единственное, что радует во всем этом дурдоме, это срок в шесть месяцев. Мне придётся терпеть её рядом с собой всего каких-то полгода, после которых мы разойдёмся, как в море корабли.

Наша машина остановилась напротив ресторана Safisa, где всё уже было готово к торжеству.

— Идём? — спросил у бабушки, которая сидела рядом в своём безупречном чёрном платье.

Дождавшись её кивка, открыл дверцу и помог выйти на красную ковровую дорожку. Оператор и фотографы уже были на своих местах, так что, спустя секунду, мы оказались в центре всеобщего внимания и вспышек фотокамер.

— Гости уже прибыли, — словно из ниоткуда, рядом с нами возникла молодая женщина — один из самых именитых свадебных организаторов в Москве. — Ждём только семью невесты, — она проводила нас в главный зал, украшенный живыми цветами. — Если будут ещё какие распоряжения или пожелания, я всегда к вашим услугам.

— Ничего не нужно, — коротко ответил я, критически оглядываясь по сторонам.

Кристально белые скатерти и, свисающие с потолка, гирлянды из живых бутонов создавали атмосферу зимней сказки. Для основного символа сего события было решено выбрать белые лилии и розы, которые символизируют собой «чистоту» и «непорочность».

Да уж… Эти два понятия никак не сочетаются в нашим с Сарой браком… Сара… Интересно, как она нарядится? Будет ли в своих дурацких очках? Воображение вмиг подкинуло комичное изображение «невесты», больше напоминающее шарж или карикатуру из популярного журнала.

Стоп! Почему я о ней думаю?! Какое мне дело до её внешнего вида? Пусть хоть в мешок нарядится, мне-то что? Главное, чтобы приехала и поставила все необходимые подписи под бумагами. Другого мне от неё не нужно.

— Бабушка, ты присаживайся, — обратился к ней, — а мне нужно сделать несколько важных звонков.

Сара

Спустя час мы были на месте. Армянская живая музыка сопровождала свадебный кортеж до самого ресторана, где уже собрались все родные и знакомые Артура.

Ужасный страх, вперемешку с волнением охватили меня. Ладони вспотели, а руки мелко дрожали, что никак не могло укрыться от внимания Тиграна.

— Родная, ты как?

— Всё хорошо, спасибо, — попыталась улыбнуться, но мышцы лица будто окаменели и отказывались подчиняться. К счастью, именно в этот момент к автомобилю подошёл швейцар и распахнул дверцу, отметая необходимость в дальнейших объяснениях.

С благодарностью, приняла протянутую руку и вышла из машины. Вокруг снова образовался непробиваемый панцирь из огромной какофонии звуков, оглушая и дезориентируя. Яркие вспышки фотоаппаратов и громкая музыка сопровождали меня до самого входа в ресторан. Только оказавшись в дорогом, украшенном золотыми орнаментами и высокими колоннами, фойе, смогла перевести дух и унять бешеное сердцебиение.

Вокруг, всё также, была толпа незнакомцев, которых нанял Артур, перед глазами всё плыло и расползалось, но я, по крайней мере, уже не так сильно боялась. Мысль о том, что мне сталось потерпеть ещё совсем немного, внушала некую долю спокойствия. Через несколько часов этот спектакль подойдёт к концу, и я, наконец, смогу сбросить с себя чужой образ и вновь стану собой.

Тигран бесшумно подошёл сзади и взял меня за руку. Сильные пальцы брата столкнуулись на моей ледяной, мелко дрожащей ладони, любящие глаза, едва заметно, блеснули своим добрым, вселяющим уверенность, светом.

— Я рядом, — склонившись совсем низко над моим ухом, прошептал он. — Ничего не бойся.

Как ни странно, мне это помогло. Даже очень. Присутствие рядом, хоть одного, человека, который не пытался раздавить своим осуждением и превосходством, искренне радовало. Пока Тигран был со мной, я была спокойна.

Стоило нам зайти в огромную, невероятной красоты, зал, как оживленная традиционная музыка сменилась на другую. Из быстрой, живой, народной композиции мелодия превратилась в классическую, медленную, немного сказочную.

Взгляды сотни людей вмиг оказались устремлены на нас, из-за чего стало совсем неловко. Никогда не любила быть в центре внимания…

Почувствовав лёгкое прикосновение к своей второй руке, обернулась и, с удивлением, взглянула на папу. Он сидел рядом и…улыбался со слезами на глазах.

— Моя малышка, — прошептал он одними губами, но нам не требовались слова, чтобы понять друг друга. — Уже совсем взрослая… Я очень сильно люблю тебя, Серине… Что бы ни случилось, ты всегда будешь моей маленькой принцессой.

— Спасибо… — также бесшумно ответила я, борясь с желанием обнять его со всей силой, на которую только способна.

Одного папиного кивка хватило, чтобы я почувствовала прилив сил и, с гордостью, взглянула на окружающих. Никто из них никогда узнает того, что сейчас творится в моей душе. У меня ещё будет время, чтобы пожалеть себя и поплакаться в подушку, но сейчас, я не одна. Со мной моя семья, ради которой я и согласилась на подобную авантюру. А значит, мне больше нечего бояться.

Вскинув голову так, чтобы спина была максимально прямой, осмотрелась по сторонам, с удивлением, отмечая, что если бы это был брак по любви, я могла стать самой счастливой невестой в мире… Артуру удалось в кратчайшие сроки организовать такое торжество… Это достойно восхищения.

Стоило лишь вспомнить этого человека, как он появился словно из тумана… Высокий, красивый, уверенный в себе. Он стоял напротив меня, всего в паре метров, но ощущение, что между нами лежит огромная пропасть, никуда не делось. Что бы ни случилось, мы всегда будем бесконечно далеки друг от друга. Две параллельные полосы, которые никогда не пересекутся.

Наши глаза встретились, и по моему телу прошла, уже привычная, дрожь.

Артур

Что за фигня со мной творится? Я словно примёрз к стене и не могу двинуться с места. А всему виной… Сара?

Она предстала перед всеми в образе прекрасной принцессы в шикарном дизайнерской платье. Оно изящно облегало грудь и тонкую талию девушки, подчёркивая всё то, что она так старательно прятала. Искрящаяся, словно снег, юбка сияющим облаком опускалась на пол, делая её похожей на хрупкую фарфоровую статуэтку. Я смотрел на неё, как зачарованный. Такую Сару я видел впервые. И, чёрт возьми, она мне… нравилась?

Но самое главное, что никак не уплыло от моего изучающего взгляда, это то, что девушка была без очков! Её большие тёмно — карие глаза больше не прятались за стёклами и, то и дело, приковывали к себе внимание. Большие, миндалевидные обрамленные длинными, чёрными ресницами, которые при моргании касались нежной кожи лица. Эти глаза напомнили мне настоящие чёрные жемчужины. Редкие и ужасно дорогие. Волосы девушки, которые оказались вовсе не чёрными, как я думал прежде, крупными волнами струились по прямой спине, сияя под яркими лучами прожекторов и люстр.

Неожиданная мысль о том, что мой брак обещает быть не таким уж и ужасным, возникла в голове и разрушила всю, тщательно разработанную, стратегию в отношении Сары. Она стала какой-то навязчивой идеей и, ни на секунду, не оставляла меня на протяжении всего вечера.

Глава 11

Артур

— Добрый день, — подойдя к новоиспечённым родственникам, поздоровался я, стараясь не пялиться на Сару, как мальчишка на свою первую учительницу. — Извините, что пришлось отказаться от добрых армянских традиций и перенести нашу встречу в ресторан… Надеюсь, вы хорошо добрались?

— Спасибо, сынок, всё в порядке, — тепло ответил мне тесть, после чего строго взглянул на жену с дочерью. — Думаю, нам следует занять наши места, а Артур с Сарой пусть встречают гостей.

Во время всего короткого разговора я боковым зрением наблюдал за своей невестой, которая продолжала хранить гордое молчание. Девушка, молча, стояла рядом с отцом, снова и снова приковывая к себе внимание. А она может быть настоящей красотой, когда хочет… Как получилось, что я раньше этого не замечал?

— Не ожидал, что ты будешь настолько…очаровательна, — произнёс я, беря холодную маленькую ладонь в свою. Крошечная девичья рука, буквально, утонула в моей загорелой лапе, и было в этом что-то особенное, чарующее. Твою ж мать, да я начал возбуждаться. От одного только невинного прикосновения поплыл как зелёный юнец, которому секс может сниться только в мечтах. Что за нахуй? Сто блять со мной происходит?!

Погруженный в себя, не сразу обратил на невесту внимания. Несколько секунд смотрел будто сквозь нее, пытаясь подавить, неизвестно откуда взявшиймя, интерес к будущей жене. Докатились. Пялюсь на неё и мечтаю подмять под себя, словно никогда раньше не трахался. Так, Артур, соберись, чёрт тебя дери! Она — всё та же мышь. Приглядись же! Это — Сара. Та самая, которую ты никогда раньше не замечал. Ну!

Но весь боевой настрой испарился в тот самый миг, когда уловил на лице девушки незначительное сокращение мышц. Стоп! Мне сейчас показалось, или Сара реально поморщилась от моего прикосновения?

Это уже что-то новенькое. Обычно женщинам нравится, когда я их трогаю. Они сами просят меня об этом. Но, чтобы мои руки вызывали у них неприязнь? Такого ещё в моей жизни не было.

— Ты тоже выглядишь, — замялась, стоило нашим глазам встретиться. Мой негодующе-вопросительный и её — формально-отрешенный. — Солидно, — тихо закончила она, и отвернулась. Просто взяла и отвернулась, типа поставила точку в нашем коротком обмене любезностями. Ущипните меня кто-нибудь. Это не может быть правдой. Сара Авагимян тупо меня игнорирует. МЕНЯ. Сара. Да это же бред какой-то! — Где твоя бабушка?

— Она встречает гостей, — с трудом сдерживая эмоции, раскалённым паром, норовившие вырваться наружу. Я не знал, кричать мне на неё или рассмеяться в лицо. В голове, словно на повторе, постоянно звучал её тоненький голосок, произносящий этот, так называемый, комплемент. Солидно. Она сказала, что я выгляжу солидно. Спасибо хоть, что не мило. Тогда, я бы точно не смог сдержаться. Отбросив в сторону все ненужные размышления, крепче сжал дрожащую ладонь Сары и стал пробираться в центр зала. — Нам ещё необходимо прояснить кое-какие детали, — произнёс на ходу, скорее ради того, чтобы напомнить себе о настоящих причинах происходящего. Мне нужно было собраться, выбросить из головы всё, что никак не касается вопроса о завещании и необходимости жениться именно на ней. — Так что не отставай, у нас не так много времени.

Несмотря на огромное желание прижать её к себе и, наконец, ощутить на себе вкус этих сладких губ, приходилось думать о делах. Я уговаривал себя тем, что скоро она официально станет моей, и я смогу воплотить в жизнь каждую из своих сексуальных фантазий, навязчиво лезших в голову каждый раз, стоило только посмотреть в невинное личико Сары.

Ты будешь моей, принцесса. Я заставлю тебя стонать и извиваться подо мной, умоляя подарить наслаждение. Я сделаю так, что ты будешь кричать в беспамятстве, а твои нежные губы будут произносить только одной-единственное имя — моё…

Оказавшись в небольшом тёмном помещении, чем-то напомиющем кабинет, закрыл за нами дверь и нажал на выключатель. Комната озарилась бледным светом лампы, перед нами предстали невзрачные стены, увешанные каким-то пейзажами, стол и фурнитура цвета тёмного шоколада. Присев на тёмный кожаный диван, указал Саре на кресло напротив.

Шелест пышных юбок громко разнёсся вокруг, отозвавшись эхом от высокого потолка, но уже через несколько секунд вокруг снова стало тихо. Только бешеный пульс отдалённо доносился до моего слуха, не давая понять, кому из нас он принадлежит. Или, быть может, в этот момент наши сердца бились в унисон?

Мы оказались напротив друг друга, а разделял нас лишь небольшой журнальный столик, на котором уже лежали все необходимые документы. Силой воли заставил себя сосредоточиться именно на них. Ни к чему сейчас лишные заботы. Главное — положить конец бумажной волоките и выполнить уже это чёртово условие.

— Ознакомься и распишись, — протянув ей авторучку, откинулся на спинку дивана, скрестив ноги в лодыжках. Конечно же, я не собирался демонстрировать ей своего интереса. Пусть не обольщается. Я не тот человек, который станет бегать за понравившейся женщиной и вымаливать у неё жалкие крупицы внимания. Всё будет намного проще и банальнее. Сара сама придёт ко мне. Это ОНА попросит меня о большем. Так было всегда, есть и будет впредь.

Подняв с зеркальной поверхности стола бумаги, девушка недоверчиво нахмурилась и погрузилась в чтение. По мере того, как она приближалась к самым интересным местам, брови её поднимались всё выше, а морщинки на лбу и вокруг глаз становились глубже. Пухлые губки, едва уловимо, двигались, вызывая у меня острое желание обрушиться на них страстным поцелуем. Я хотел целовать их, кусать и сосать. Проникнуть в сокровенные глубины её рта и соединить наши языки в безудержном танце жизни. Чем больше думал об этом, тем горячее становилась кровь в жилах. Медленно, но уверенно, она продвигалась к паху, делая штаны жутко тесными и неудобными…

Тихо выругаышись про себя, сменил позу. Подался корпусом вперёд и упёрся локтями в колени, чтобы не выдать всей силы своего желания. Почему-то был уверен, что ей подобный «комплимент» точно не понравится.

— Что это? — погружённый в себя, не сразу разобрал смысла её вопроса. Уставился на Сару, как баран на новые ворота, пока она снова не произнесла его, на этот раз чуть громче. — Ч-что это? — спросила она дрожащим голосом и помахала передо мной бумагами.

— Брачный договор…

— Я это поняла! — яростно перебила она меня и резко вскочила на ноги. — Зачем он?!

— Мне нужна уверенность, что после развода ты не попытаешься вытянуть из меня то, что тебе не принадлежит. Обычная формальность…

— Я бы и так не взяла у тебя ни копейки! — снова она не дала мне договорить. Кажется, малышка действительно была зла на меня. — Неужели, ты настолько низкого мнения обо мне?! Думаешь, я способна опуститься до банального воровства?!

Сара пыталась выглядеть уверенно, но от меня не укрылся странный блеск в её огромных глазах и подозрительно дрожащая нижняя губа… Мне вдруг стало даже стыдно перед ней. Откуда ни возьмись, появилась мысль разорвать этот договор прямо у неё перед глазами, а потом схватить стоптивицу в объятия и наглядно продемонстрировать, каким горячим обещает быть этот союз…

Так, стоп! О чём я вообще думаю?! Какого фига меня снова понесло не в то русло?! Епремян, разуй глаза, придурок! Это Сара! Перед тобой стоит та, на которую, при других обстоятельствах, ты бы, ни за что на свете, не посмотрел. Ну, сняла она свои очки, распустила волосы и накрасилась чуток. Но это всё та же мышка. Наглая, надоедливая, самоуверенная заучка. Это всё тот же очкарик, а тебя никогда не привлекали такие девушки. Ты не благотворительный фонд, чтобы дарить невзрачным невидимкам, вроде неё, какие-то несбыточные надежды. Надо остановиться, пока всё не зашло слишком далеко.

— Давай не будем забывать о тех деньгах, которые твой отец выудил из моего деда, — проглотив неприятный ком в горле, заговорил своим прежним тоном. После каждого, произнесённого мною, слова лицо Сары становилось всё бледнее. Я видел, как ей неприятно это слушать, но не собирался молчать. Жалость — не то чувство, которое следует от меня ждать. — Просто, прекрати уже строить из себя невинную жертву и подпиши документ!

Вышло даже жёстче, чем я ожидал. Девушка дернулась, как если бы я её ударил, но так ничего и не ответила. Схватив со стола ручку, она нацарапала внизу страницы свою аккуратную подпись и оттолкнула договор, словно обжегшись от него. Гордо вскинув голову, Сара посмотрела мне прямо в глаза.

— Надеюсь, — начала она медленно, — теперь соблюдены все формальности, и ты сможешь спокойно спать по ночам, не переживая, что я попытаюсь у тебя что-то украсть, — её взгляд держал меня в плену до последнего, не давая даже шанса увернуться, разорвать ту связь, что была между нами в этот момент. — Полагаю, ты уже установил в своей квартире сигнализацию и камеры наблюдения? Вдруг, мне придёт в голову украсть ваши фамильные драгоценности или ограбить твой сейф, пока ты будешь спать?

Почему мне стало так стыдно? Что за чёрт?! Я никогда не извинялся ни перед одной женщиной, но сейчас хотелось сделать именно это.

— Сара…

— Если ты не против, я присоединюсь к гостям, — развернувшись, она собралась было уходить, но споткнулась о ножку стола.

Резко вскочив, протянул руки, чтобы не позволить ей упасть, но Сара неплохо справилась и сама. Бросив на меня взгляд, полный презрения, заставила убрать от неё руки.

— Не смей прикасаться ко мне! — немного хриплым от злости голосом, велела она и уверенно вышла из комнаты.

Мне же оставалось только, молча, смотреть ей вслед, думая лишь о том, как сбросить всё это напряжение, невыносимым грузом лежащее у меня на спине.

Сара

Брачный договор… Он даже это предусмотрел, пока я бессмысленно проводила последние дни своей свободы, заперевшись в комнате.

Неужели, он правда думает, что я способна украсть у него что-то?

От унижения мне хотелось плакать. Никто ещё не оскорблял меня таким жестоким, изощрённым способом. Хотя, что ещё можно ожидать от человека вроде него? Я, правда, думала, что день свадьбы будет таким светлым и безоблачным, каким казался всего несколькими часами ранее?

Мне нужно немедленно успокоиться и взять себя в руки, пока никто из гостей не увидел меня в подобном виде. Поймав какую-то официантку, спросила у неё, где находится дамская комната и уже через минуту облегчённо прижималась спиной к закрытой двери.

Всё, Серине, возьми себя в руки! Тебе надо немедленно собраться и вернуться в зал. Не позволяй Артуру управлять собой. Он считает тебя охотницей за деньгами? Ну и путь. Чем хуже будет его мнение о тебе, тем проще будет сохранять между вами дистанцию. Надо потерпеть всего полгода. Шесть месяцев, и этот брак навсегда канет в Лету, превратится в неприятное воспоминание из прошлого, как и многие другие…

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, поправила диадему в волосах. Из зеркала на меня смотрела по-настоящему красивая невеста, и мне захотелось быть таковой. Пускай только в своих мечтах, пускай временно, но я буду той Сарой, какой так и не смогла стать.

— У тебя всё получится, — сказала своему отражению, словно оно могло меня услышать. — Давай же! Сделай это, девочка!

Открыв дверь туалета, вышла в коридор, но так никуда и не ушла. Застыла на месте, словно мраморная скульптура. Ноги будто приросли к полу, а сердце в груди неприятно закололо.

В углу, между большой цветочной композицией и стеной, стояли Артур с Мел. Они…целовались.

Глаза вмиг увлажнились, а по телу прошлась мелкая дрожь. Ощущение, будто меня только что облили помоями, накатило вместе с приступом тошноты и болезненными ощущениями в животе. Это было гадко. Подло. Неправильно.

Зажав рот ладонью, побежала в сторону зала, не беспокоясь о том, что они могут услышать мои шаги. Плевать. Пусть сами со всем разбираются. Я не хочу ни о чём думать.

За что? Почему они так со мной? Это унизительно… Невыносимо… А если бы их увидели сотрудники ресторана или, ещё хуже, кто-то из гостей? Что бы они подумали? Как бы это сказалось на репутации семьи? А папа? Господи, да он же не вынесет такого удара! Как можно быть такими безнравственными?! Почему нельзя немного потерпеть, пока весь этот фарс не закончится? Неужели, им кажется, будто я начну на что-то претендовать? Боятся, что стану строить из себя ревнивую жену?

Да никогда в жизни! Я не позволю Артуру и пальцем до меня докоснуться. Наша свадьба — ошибка, игра, которую затеял его дед. Неизвестно, какие мотивы он преследовал, когда вносил в своё завещание мое имя, но я не стану одной из их безвольных марионеток.

Брак по расчёту не обернётся настоящим. Больше никому я не позволю разбить мне сердце… Я не буду жертвой, не превращусь в одну из тех глупышек, которые, влюбившись в прекрасную наружность Артура, начинают идеализировать его, превращать в свою мечту. Мне он не нужен. Никогда я не взгляну на него другими глазами. Ни за что не позволю себе забыть о том, кем он является на самом деле.

Глава 12

Сара

Спустя пять минут они присоединились к нам как ни в чём ни бывало. Мел села рядом с Тиграном, но весь вечер не отводила взгляда от Артура, который, казалось, даже не замечал этого.

— Сара…

Его голос, прозвучавший у меня над ухом, заставил подпрыгнуть от неожиданности. Мурашки моментально забегали по спине, впиваясь в кости и доводя их до состояния неприятной ломоты.

— Что с тобой? Ты чего так напряжена?

Боже, какое искусное притворство! Неужели, думаешь, что я поверю в твою заботу?

— Тебя это не должно никак волновать, — холодно протянула я, пригубив немного шампанского. Фужер в руке мелко подрагивал, грозясь опрокинуть на платье остатки искрящегося напитка, так что поспешила обернуть бокал на место. Не стоит мне сегодня налегать на алкоголь. Рядом с Артуром я должна сохранять трезвый ум и титаническое хладнокровие. Иначе, не знаю, чем может обернуться его очередная попытка наладить между нами мосты. Возможно, это самое шампанское окажется у него на лице.

— Ошибаешься, — сладко протянул Артур, накрыв мою руку своей. — Ты весь день ничего не ела. Не надо пить на голодный желудок.

— Я, наверное, повторюсь, но тебя это не касается! — что-то в голове будто щёлкнуло. Его игра, будто всё хорошо и мы — обыкновенные молодожёны, резала по нервам. Сжав изо всех силы челюсти, так, что зубы заскрипели, повернула голову и заглянула в его наглые, бесстыжие глаза. — Если мы поставили подписи в свидетельстве о браке, это не даёт тебе права указывать мне. Наша свадьба, как и всё это, — провела рукой в воздухе, указывая на гостей и украшения, — фикция. Договор, который ты мне навязал. Но, — нахмурилась и крепко сжала губы, — имей ввиду, Артур, я сделала это исключительно ради своего папы. Если бы не он, ты бы ни за что, никакими угрозами, не заставил меня согласиться на это безумное представление. Так что не нужно притворяться, будто тебя заботит моё здоровье или эмоциональное состояние. Всё равно, тебе никто не поверит!

Не знаю, как мне хватило сил и смелости произнести всё это ему в лицо, но мне понравилось. То, как изменился цвет его кожи, как задвигались желваки и сверкнули глаза. Артур действительно не ожидал от меня такого. Думал, сможет заставить меня плясать под его дудку. Самовлюбленный павлин! Пусть, строит из себя заботливого возлюбленного перед Мел и другими своими любовницами. Лично у меня нет никакого желания выслушивать сладкую ложь, обильным водопадом льющуюся из его уст.

Почувствовала, что не выдержку больше ни секунды под пристальным взглядом его серых глаз и поспешила отвернуться. Сил на ещё один раунд у меня совсем не было, поэтому, я предпочла тактическое отступление.

Поднявшись с белоснежного мягкого стула, торопливо зашагала к столу родителей. Мне нужна передышка и ещё одна прививка смелости. Увижу отца, поговорю с ним, и снова стану отважной воительницей, готовой противостоять всем нападкам Епремяна.

— Сара, что-то случилось? — заботливо спросил папа, поймав меня за руку.

— Нет, всё хорошо, — постаралась улыбнуться, хотя сил притворяться уже совсем не было. — Просто захотелось побыть с тобой…

Присела на свободный стул рядом с ним, старательно изображая счастливую невесту. Получалось у меня, откровенно говоря, не очень. Особенно нервировала его близость. Каждой клеточкой чувствовала взгляд Артура, от которого у меня горела вся спина.

— Твой муж уже успел соскучиться по тебе, — засмеялся папа, когда вдруг, рядом со мной, возникла огромная фигура Артура.

Не успела перевести дух, как мне на талию легла его ладонь, и я оказалась прижата к нему.

— Дядя Артём, позвольте я украду у вас дочь ненадолго, — протянул он с довольной улыбкой и увёл меня в сторону.

Руки так и чесались, чтобы дать ему хорошую пощёчину. Как он может вести себя так, словно ничего не произошло?! Будто он не целовался с моей сестрой минутами ранее. Словно всё происходящее — не ложь.

— Сара, что за цирк ты тут устроила? — больно схватив меня за руку, прошипел он. — Тебя не волнует, что все узнают правду об этом браке, прежде чем мы уедем в свадебное путешествие?!

— Что?! Да как ты смеешь вообще говорить об этом?! — чуть не закричала я и резко дёрнулась в сторону, пытаясь вырваться из его рук, но тщетно. — А сам? Тебе это в голову не приходило, когда ты целовался с моей сестрой на виду у всех?! Почему-то, тебя не волновала возможность оказаться опозоренным. В чём дело? Ты у нас привелигированная личность, не так ли? Тебе, в отличие от меня, можно всё.

Артур замер, а между его идеально ровных бровей залегла недовольная складка. Кажется, он и правда был удивлён. Второй раз за последние десять минут. Да я сегодня в ударе. Почувствовала, как он ослабил свою хватку и отступила назад, создавая между нами спасительную дистанцию. Возможно, я вела себя как последняя трусиха, но пусть лучше так. Ненавижу, когда он прикасается ко мне. Не хочу снова ощущать себя одной из многих.

— Откуда? — прошептал мужчина, наклонившись к моему лицу и обдавая своим дыханием. Глаза его были угрожающе сощурены, пальцы правой руки, то и дело, сжимались в кулак. Смотрела на это увесистое «орудие» и чувствовала, как противный страх разливается по телу, образуя на коже липкую плёнку. В голову закралась неприятная мысль. Сможет ли он ударить меня?

— Как я узнала? — сглотнув ком, вставший поперёк горла, заставила себя посмотреть ему в лицо. — Просто увидела вас… Ты, правда, настолько сильно презираешь меня? Разве, тебе не пришла в голову идея, что вас могут увидеть? Мне, действительно, плевать, с кем и где ты проводишь время. Делай, что хочешь, только вдали от моей семьи. Если тебе доставляет удовольствие сам факт, что ты можешь играть человеческими жизнями, мне тебя жаль. Честно. Только ответь мне на один вопрос. Почему ты так поступаешь, Артур? Почему?

Он, по-прежнему, молчал. Хотя, я и сама не знаю, что именно мне хотелось от него услышать. Возможно, где-то в глубине души, я продолжала надеяться на то, что он не такое чудовище, каким хочет казаться. Наверное, наивно полагала, будто у него тоже есть сердце, и он тоже способен чувствовать. Но, я точно не предполагала услышать только эту давящую тишину.

— А как же Мел? — до последнего отказывалась отступать. Глупая Сара! Зачем ты это делаешь? Какое тебе дело до его моральных качеств? — Что ты сказал ей? Как объяснил всё это? Как думаешь, какого ей было, когда ты заявил, что хочешь жениться на мне — её младшей сестре-замухрышке? Почему я, Артур?

— Сара, я… — он был очень подавлен, или мне показалось? Протянув руку, хотел коснуться меня, но я снова не позволила.

— Не нужно, — голос мой предательски задрожал, но я продолжала держать эмоции под замком. Не сейчас. Не здесь. — Осталось потерпеть всего пару часов, и это шоу закончится. После того как мы уедем из ресторана, можешь делать всё, что тебе угодно. Только, пожалуйста, — я уже почти плакала, — не поступай так, чтобы мой отец узнал правду о нашем соглашении…

Артур

Сара снова стала свидетелем моей слабости… Снова застала меня, когда я был с другой… Почему она постоянно появляется в самых неподходящих местах и в самое неподходящее время?

Какого лешего мне постоянно хочется оправдываться перед ней?! Что за наваждение такое? Меня вообще не должно волновать, что она чувствует. Тогда, почему я постоянно об этом думаю? Почему хочу казаться лучше, чем есть на самом деле?

Чёрт, она почти плакала когда говорила о своих родителях… Мне, впервые в жизни, захотелось обнять и успокоить девушку, вместо того, чтобы развернуться и уйти… Что сегодня со мной творится? Неужели, свадьбы так на меня действуют? Заставляют становиться слабее, сентиментальнее… мягче.

Но, как бы я не хотел отпираться, отрицать всё и делать вид, что ничего не изменилось, Сара права. Нельзя допустить, чтобы её родные узнали правду… Никто не должен узнать о завещании, пока я не найду способ избежать выполнения некоторых его моментов.

Дождавшись, когда девушка вернётся к отцу за стол, последовал за ней. Сара была очень напряжена. Её поза, выражение лица, всё в ней выдавало это. Она будто превратилась в каменную версию себя. Такая изящная мраморная скульптура, без чувств и эмоций.

Но такой она была лишь со мной. С другими же, Сара вмиг преображалась, становилась совершенно другой… Стоило Саре оказаться рядом с родителями или братом, и на её губах вмиг расцветала улыбка, а глаза сияли как-то по-особенному. Невольно, поймал себя на том, что любуюсь мышкой. Смотрю на неё, и будто бы нет никаких проблем. Рядом с ней я словно теряюсь, не чувствую той уверенности, которую годами в меня вдалбливали бабушка с дедом. Но это неправильно. Так не должно быть. Не должно!

— Артур, я соскучилась, — знакомый женский голос проник в голову и развеял в ней розовый туман. Тёплая ручка Мел коснулась моей ладони, нежные пальчики уверенно поползли вверх по кисти, принося с собой знакомое напряжение. Девушка прижималась ко мне, совершенно не стесняясь посторонних взглядов. Её прелести, обтянутые в шикарное чёрное платье, так и манили прикоснуться к ним, накрыть аккуратную женскую грудь и почувствовать трепыхание маленького сердечка… Чёрт!

— Я тоже скучаю, малыш, — ответил я, немного отстранившись. — Но сегодня моя свадьба… Потерпи немного, солнце…

— Ты же не станешь с ней спать сегодня? — не унималась Амелия. — Артур, если я узнаю, что ты с ней спишь…

— Это невозможно, — протянул я, изо всех сил пытаясь отогнать навязчивые образы, вмиг замаячившие перед глазами. — У нас с Сарой фиктивный брак, который мне нужен для дела. Но он может распасться прямо сейчас, если ты не прекратишь так прижиматься ко мне. Я не каменный, девочка. Могу и не сдержаться.

Ответом послужил довольный смешок девушки. В отличие от своей сестры, Амелия точно знала, чего хочет и не пыталась скрыть свою истинную натуру под маской холодного целомудрия. Она была одной из немногих представительниц армянок, которые не боятся говорить о своих желаниях. Мел не ждёт «того самого», который станет её первым и единственным мужчиной. Конечно же, мне это нравилось.

Аккуратро высвободив свою руку, подмигнул ей. Несмотря на то, что вечер уже сильно затянулся, ночь обеащалв быть крайне насыщенной…

Но, стоило мне полнять глаза, как весь настрой улетучился, подобно аромату дешёвого одеколона. Прямо напротив меня стояла Сара, всем свои видом ознаменуя ангела возмездия. Она буквально кричала: «Я тебя презираю, Артур. Ты — самое низкое и жалкое существо из всех, кого я видела».

Жена медленно подошла к нам и, встав рядом, неуверенно обняла меня за талию. Бешеный электрический заряд молниеносно прошёл по всему телу, вызвав странные, незнакомые ранее, ощущения. Собственный организм вдруг перестал мне подчиняться, превратившись в безвольную мышечную массу. Тупо стоял и пялился на Сару, не в силах отвести от неё глаз.

— Ты не против, если мы потанцуем? — спросила она, но я скорее почувствовал это, чем услышал. Мышка была очень тихой, совсем не походила на ту страстную особу, что еще совсем недавно отчитывала меня, как провинившегося школьника.

Ничего не ответил. Даже если бы хотел, не смог бы. Поддавшись внутреннему порыву и затанув голос разума, уверенно сплёл наши пальцы и повёл свою супругу в центр зала. Моё тело остро реагировало на всё, что было связано с ней. Ноздри, с упоением, слыхали нежный цветочный аромат её духом, руки, с трепетом, впитывали тепло хрупкой фигуры, а глаза… Они смотрели на Сару так, будто во всём мире не существовало девушки краше и желаннее.

Прижав её к своей груди, медленно повёл жену в танце, кайфуя от того, что вот она, рядом. И только моя. По крайней мере, на ближайшие полгода.

— Папа волнуется, что мы поссорились, — тихо произнесла Сара, откинув голову так, чтобы наши взгляды встретились. Её — цвета тёмного шоколада, и мои — серые, как расплавленное серебро.

— Ну, тогда покажем ему, что у нас всё прекрасно, — улыбнулся я, закружив её по залу. — Необычная у нас свадьба получилась, — мне хотелось говорить с ней, слушать её голос. Блять, я точно схожу с ума.

— Лучше бы её вообще не было, — холодно отозвалась мышка, вновь обнажив свои острые зубки. Кажется, я уже начинаю привыкать к этой её особенности во всём со мной не соглашаться. Мне действительно нравилось, когда она спорила со мной.

— Не будь такой категоричной. Этот брак выгоден нам обоим, ты сама так сказала, — не удержался и растянул губы в довольной улыбке. Тот факт, что я использовал её слова против неё же, заставил Сару очаровательно покраснеть. Краска разлилась по щекам девушки, делая её совсем юной. — Просто, расслабься и получай удовольствие. Когда ещё тебе выпадет шанс оказаться в моих объятиях? — последюю фразу прошептал ей на ухо, специально задев носом аккуратную раковину. По чувствительной, тонкой, словно шёлк, коже забегали мурашки, выдавая Сару с головой.

Мгновенно вскинув голову, она взглянула на меня, с нескрываемым, осуждением. Эдакий грозный боевой мышонок. Она, правда, думает, что сможет противостоять мне?

— Не смотри на меня так, — провёл пальцами по высокой скуле, наслаждаясь бархатом алебастровой кожи. — Когда мы окажемся на частном острове в Греции… Я намерен получить всё, что принадлежит мне по праву… Всего час в Москве, три часа полёта на частном самолёте, и ты станешь МОЕЙ, Сара. Только моей…

— Очень смешно, — сердито произнесла девушка, смахнув мою ладонь своей щеки, слово это была какая-то назойливая муха. Но этого оказалось недостаточно. Я услышал, как испуганно и неуверенно звучал её голос. Значит, она боится того, что может произойти на острове.

— Ты только представь, — продолжил, наслаждаясь своей властью над ней. — Целых две недели. Только ты и я. Одни. На прекрасном острове, посреди Эгейского моря…

— Артур, — перебила она меня. В глазах Сары читалась, не прикрытая, решимость. Она не собиралась отступать. Только не мой мышонок. — Между нами ничего не произойдёт. А знаешь почему?

Я вопросительно вскинул бровь.

— Потому что я не в твоём вкусе. Ты сам так говорил и неоднократно. Сейчас, когда на мне дорогое дизайнерское платье, искусный макияж и линзы, ты считаешь меня привлекательной… Но только, всё это, — она показала на свой наряд, — всего лишь хорошо подобранный образ, за которым скрыта всё та же «серая мышь». Ведь, кажется, так ты меня называешь?

Откуда ей известно про кличку? Почему я, мать вашу, снова чувствую себя пристыженным? Какого хуя она так действует на меня?!

— А спать со мной ты не станешь из-за чувства собственного достоинства. Такой, как ты, никогда не опустится до моего уровня…

Боже, что она несёт?! Сколько слов и все — полная чушь. До её уровня?! Что это за уровень такой? Почему я о нём не в курсе?

Да, Сара не модель. Она не эффектная блондинка с третьим размером, на которую может встать, даже у конченого конченого импотента. Но я её хочу. Хочу так, что зубы сводит. И, если бы не этот чёртов приём, она бы уже лежала на одном из столов, раздвинув свои стройные ножки. Никогда ещё сперма так сильно не ударяла мне в голову, чтобы напрочь лишить рассудка. А причиной всему этому — она, мышка.

Музыка начала стихать. Приближались последние аккорды, но я был не готов так легко отпускать Сару. Мне хотелось доказать ей, как сильно она ошибается. Взять и стереть из глупой девичьей головки все эти бредовые мысли. И, скажите на милость, что мне мешает так поступить? Сара — моя жена. Никто не посмеет осудить меня за то, что я собирался сделать.

Наклонившись так низко, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, подтернул пальцами крохотный подбородок, и поцеловал её. Обрушился на пухлые губы, как изголодавшийся путник, наслаждаясь их сладким, медовым вкусом, от которого крышу сносило напрочь.

В первую секунду сработал эффект неожиданности. Сара ничего не поняла, поэтому, не успела среагировать. Этого оказалось достаточно, чтобы мой язык уличил момент и проник к тёмные глубины очаровательного ротика. Я буквально пил её. Капля за каплей. Миллиметр за миллиметром клеймил своей печатью.

«Моя… Только моя… — звучало на повторе в моей голове. — Не отпущу…»

Когда оцепенение прошло, Сара попыталась отстраниться. Задергалась в моих руках, словно птенчик, оказавшийся в когтях ястреба. Она отчаянно пвталась вырваться, колотила меня кулачками по груди, пыталась вырваться, но я не позволил. Углубив поцелуй, неожиданно для себя почувствовал, что она начала расслабляться. Девушка, буквально, обмякла, стала такой нежной и податливой, как раскалённый воск. Ручки Сары оказались у меня на груди, в опасной близости от сердца, заставляя его биться в несколько раз чаще…

Всего одним своим невинным прикосновением она заставила весь мой внутренний мир пошатнуться. Сара, кирпичик за кирпичиком, разрушила меня, ломала, превращала в пыль. Мышка, которую я ни в грош не ставил, оказалась смертельным оружием, способным уничтожить меня без права на последнее желание.

И, после всего этого, она надеется, что я так просто сдамся? Сара будет принадлежать мне. Хочет она этого или нет, но я сделаю её своей.

Глава 13

Сара

Его губы такие мягкие и жёсткие одновременно. Сочетакие боли и наслаждения. Ненависти и… чего? Я не могла найти слов, просто не получалось. Голова не соображала, я будто умерла, перестала что-либо понимать или чувствовать. Стоило Артуру прикоснуться к моим губам, как перед глазами всё завертелось, воздух из лёгких исчез, а ноги стали ватными. Чтобы хоть как-то сохранить равновесие, вцепилась в его пиджак, но это никак не помогло…

Ощущение, словно попала в эпицентр самого настоящего урагана под названием «Артур». Он подалял меня, превращал в безвольную куклу, разъедал, подобно смертельной позе крысиного яда. Я боялась его. Боялась той власти, которую он имел надо мной. Но больше всего меня пугала моя собственная реакция на него. Тепло, что накрывало с головой, стоило ему оказаться рядом или коснуться меня. Оно жгло изнутри, подобно раскалённым углям, плавило кости, обугливало кожу там, куда касались его руки.

— Теперь ты согласна, что не следует так яростно сопротивляться? — слова Артура подействовали как ведро холодной воды. Осознание всего ужаса произошедшего опустилось на плечи неподъёмным грузом. Он отрезвил меня одной, метко брошенной, фразой. Вонзил её в сердце остриём внутрь и проктурил пару раз, для лучшего эффекта. Резко отстранившись, попыталась освободиться из ненавистного плена, избавиться от его рук, отмахнуться от запаха, что кружил голову.

Не позволил. Сцепив ладони на моих запястьях, дёрнул на себя, впечатал в широкую мускулистую грудь. Серые глаза мужчины предостерегающе сверкнули ледяным пламенем, опаляя своим холодным сиянием.

— Артур, не надо, — выдавила из себя, тяжело сглотнув. Слова затревали поперёк горла, царапали слизистую ржавыми гвоздями.

— Мы поговорим об этом позже, — поцеловав меня в щеку, пообещал он. Сама не поняла, как снова была свободна. Стояла посреди тёмного зала и смотрела в спину удалающемуся мужу.

Я больше не интересовала его. Танец и поцелуй, последовавший за ним, был для него обыкновенной формальностью, как и весь наш брак в целом. Сделал только потому, что так надо. Никаких чувств. Ничего, кроме жестокого точного расчёта, которым движут все его поступки. Подойдя к одному из своих бизнес партнёров, мужчина взял с подноса бокал с виски, и переключился на разговор с «нужными людьми». Артур был спокоен и невозмутим, как и всегда. Уверенный в себе, всегда добивающийся своего, опытный делец.

Почему-то, при мысли о том, что я была для него не более, чем обычный бизнес проект, стало так горько на душе. Словно меня с ног до головы облили помоями. Глаза предательски защипало, но я не позволила ни единой слезинке скатиться по щеке. Не буду плакать. Ни за что не покажу ему, как сильно он может меня ранить.

Память сразу же подсуетилась и подсунула подходящее воспоминание, вызвав острое желание броситься в туалет и смыть с себя остатки его поцелуя. Поднеся пальцы к опухшим губам, почувствовала сильный жар, исходящий от них. Паршивое сравнение со скотом, на котором поставили клеймо обладателя, настырно лезло в голову, нанеся ощутимый удар по самолюбию. Всего каких-то десять минут назад, он зажимал в темнном углу Амелию, а потом набросился на меня, словно изголодавшийся хищник. Разве, ему самому не противно от этого? Как он может оставаться невозмутимым, когда мир вокруг него просто рушится, превращаясь в жидкие руины. Всё, к чему прикасается Артур, рассыпается в прах. Будь то человеческие жизни или огромные корпорации, которые он уничтожает одним коротким щелчком пальцев.

Вернувшись к столу своей семьи, натянула на лицо маску «безумно влюблённой дуры» и села рядом с отцом. В отличие от мамы с Амелией, он был искренне рад удачному замужеству своей младшей дочери. То и дело, папа поднимал тост за мою безоблачную семейную жизнь и здоровье моего новоиспечённого мужа.

Признаться честно, старалась его не слушать. Только улыбалась и кивала время от времени, чтобы не вызвать подозрений. Сама же, то и дело, поглядывала на экран смартфона, что лежал на столе, рядом. Отсчитывала минуты, когда уже смогу вырваться на воздух и вдохнуть полной грудью.

Осталось потерпеть совсем немного: церемония разрезания торта, финальный танец молодых и прощание с гостями. Займёт всё это около часа времени, так что нужно собраться и доиграть свою роль до конца. Как только мы окажемся у него дома, я немедленно избавлюсь от этого платья, надену свою привычную одежду и, наконец, смогу достойно себя вести…

Пока каждый из нас был занят своими гостями, официанты, под громкие аплодисменты и музыку, выкатили в центр зала огромное произведение кондитерского искусства. Шикарный, невероятной красоты, торт приковал к себе многочисленные взгляды, вызывая восхищение умелыми руками человека, создавшего этого шедевр.

На какое-то мгновение свет погас, но только для того, чтобы зажглись свечи, расставленные центральной части зала. Воздух вмиг наполнился мягким светом, создавая атмосферу романтики и любви. Ощущение сказки и нереальности накрыло меня своим магическим купалом.

В который раз за этот вечер живот свело сильными спазмами. Хотелось плакать от отчаяния и жестокой несправедливости… Ненавистный вопрос «почему?» Снова кольнул в сердце, замедляя его ритм. Почему это должно было произойти с ним? Почему сейчас?

Только вот ответов не было. Ни одного объяснения. Ни-че-го. Лишь осознание того, что я самолично взвалила на себя бремя жертвенного барашка.

Вся эта красота, улыбки, счастливые лица — фарс. Мой брак — сплошное притворство. А Артур… Он режиссёр всего этого. Единственный организатор, хозяин игры, в которой мне предоставлена роль марионетки… Мой муж на полгода. Человек, который согласился сжалиться над моей семьёй за крохотную оплату — мою жизнь…

— Уважаемые дамы и господа, — сквозь призрачную пелену, до меня донёсся голос ведущего. — Я, с радостью, приглашаю сюда главных виновников этого торжества — наших несравненных молодожёнов! — оглушительный аплодисменты разрезали тишину и полумрак. — Чтобы вместе разрезать этот великолепный торт в знак того, что отныне они принадлежат друг другу. И пусть жизнь их будет такой же сладкой, как сливки, украшающие его!

— Даже не надейся, — наклонившись к моему стулу, зло прошептала Мел. Глаза её блестели недобрым пламенем, от неё сильно пахло алкоголем. — Наслаждайся этим днём, потому что после у тебя не будет такой возможности…

— С чего ты взяла? — неожиданно для себя, спросила я, сверкнув гневными глазами. В последнее время она слишком часто вытирала об меня ноги, хотя лучше всех знала истинную причину этого союза. Я больше не хотела терпеть её постоянных нападок. Пусть подавился своим Артуром, только меня оставит в покое! Честное слово. Они — самая гармоничная пара, какую только можно себе представить.

Амелия явно не ожидала от меня подобного ответа, так как на секунду другую замерла с раскрытым от удивления ртом. Конечно, ей не понять тех чувств, что разрывали мне грудь каждый раз, стоило нам оказаться рядом. В отличие от меня, Мел никогда не хотела иметь сестру. Амелии не нужна была я. С самого детства. Она видела во мне лишь помеху, ворвку всего, что должно принадлежать только ей…

— Артур любит только меня, — собравшись с силами, вновь заговорила она. — И это я, сегодня, должна была быть в роли невесты! Через полгода он выкинет тебя из своей жизни, как ненужный хлам, — губы её презрительно скривились, а между идеальных тёмных бровей залегди глубокие складки. — Дочка шлюхи никогда не займёт места ни в его сердце, ни в его жизни! Вбей этой в свою маленькую глупую голову!

Мел схватила меня за руку, зажав запястье с такой силой, что длинные ногти вонзились в кожу. Поморщившись от жуткой боли, посмотрела на неё полыми слёз и отчаяния глазами.

— Ты ничего не знаешь, — процедила сквозь сжатые зубы, избавившись от цепкой хватки сестры. — Мне сто лет не нужен твой Артур! В гробу я видала такого мужа, слышишь? Если бы могла, сделала бы всё возможное, чтобы избавиться от него.

В этот момент к нам подошёл Артур, и я впервые за время нашего знакомства была рада ему. Быстро стерев капельки крови со своего запястья, позволила ему взять себя за руку и встала. Ноги гудели, сдавливаемые неудобными туфлями. Каждый шаг отдавался неприятными ощущения в теле, причиняя дискомфорт. Неизвестно, откуда во мне столько выдержки, но я не позволила дрогнуть ни одному мускулу на лице. Шоу должно продолжаться!

— Слава Богу, скоро это закончится! — облегчённо выдохнул Артур, принимая из рук милой официантки нож. — Поможешь мне? — повернувшись, спросил он, приобняв меня за талию.

Никогда не любила эти риторические вопросы. Зачем спрашивать, если ответ, и так, очевиден. Если бы я могла что-то решать, то уже давно ушла бы. Плюнула бы на всё и умчалась, только бы оказаться далеко-далеко. Там, где нет ни Артура, ни осуждающих взглядов мамы, ни презрения сестры. Где я бы могла принадлежать себе…

Огромная ладонь мужа уверенно накрыла моей, направляя нож и делая на девственной поверхности торта аккуратный надрез. Слишком символично, чтобы сохранять невозмутимость. Кривая улыбка исказила моё лицо, но я поспешила стереть её с губ.

— Ура! — раздалось со всех сторон, вперемешку с громкими аплодисментами.

Официант протянул нам белоснежную тарелку, на которую мы опустили увесистый кусочек выпечки. Спустя секунду, в руках у каждого из нас оказалась вилка с длинной металлической ручкой, украшенной причудливым орнаментом.

Действуя на автомате, накормила Артура и проглотила, протянутую им, порцию. Всё это время старалась смотреть куда угодно, только не на него. Знала, что не выдержу очередной безмолвной схватки. Слишком много сил ушло на то, чтобы дожить до этого момента. На большее я уже не способна.

Когда церемония подошла к концу, началось самое настоящее светопредставление. Дым заполнил всё вокруг, отрезая нас ото всех остальных. Мы остались стоять на небольшой островке, а вокруг разразилось настоящее огненное шоу.

Он подумал даже это… Как же было бы прекрасно, если бы это был настоящий брак. По любви… С любимым человеком…

Чтобы сдержать поток жалости к себе и слёзы, тихо шмыгнула носом, но и это он услышал.

— Что случилось? Ты плачешь? — хриплым голосом, от которого по спине пробежались мурашки, спросил Артур, прижав меня к своей груди.

Сколько же фальши в его голосе! Как можно притворяться так правдоподобно?! От его псевдозаботы захотелось завыть в голос. Орать до тех пор, пока совсем не охрипну. Только бы выпустить из себя весь этот ужас, выдавить каждую каплю лжи.

Он любит Мел, но женился на мне. Она любит его и ненавидит меня… Мама вообще отказалась от меня, напомнив о том, кто я такая. Господи, во что я вписалась? Почему ты испытываешь меня моими же родными?!

— Я устала, — сказать полуправду всяко лучше, чем солгать. Пусть думает, что хочет. Меня уже ничего не должно волновать. Я выполнила свою часть обязанностей. Стала женой того, кто способен раздать меня одной левой рукой. На большее пнуть даже не рассчитывает.

К нам подошла его бабушка. Элегантная, красивая женщина невысокого роста. Она смерила внука недовольным взглядом, после чего повернулась к гостям и, забрав у ведущего микрофон, объявила:

— Дорогие друзья, к сожалению, наша невеста немного устала и плохо себя чувствует… Надеюсь, никто не будет возражать, если молодые уедут сейчас. Им необходимо отдознуть и набраться сил перед путешествием.

Все собравшиеся смотрели на меня заботливыми, взволнованными глазами, за исключением, конечно, мамы и Мел. Они, казалось, были готовы убить меня прямо здесь и сейчас, только бы оставила в покое их ненаглядного Артура.

— Сестрёнка, ты чего? — в мгновение ока рядом оказался Тигран. Бесцеремонно оттолкнув Артура, брат крепко обнял меня за плечи и заглянул в глаза. — Он обидел тебя?! Скажи правду.

— Нет, родной, — поспешила успокоить его. — Конечно же нет! Артур не может навредить мне, — по крайней мере, я на это очень надеюсь. — Просто, у меня разбелелась голова от этих линз… Всё пройдёт, как только я от них избавлюсь и снова стану прежним очкариком — попыталась отшутиться и, кажется, это у меня получилось, так как Тигран расслабился и улыбнулся.

— Артур… — посмотерв поверх меня на моего мужа, начал брат. — Я знаю, что мои слова прозвучат банально, но ты береги её. Сара — моя душа, и я доверяю её тебе. Если с ней хоть что-то случится, я лично сверну тебе шею. Поверь, ради своей сестрёнки я пойду на всё, — Тигран крепче прижал меня к себе, а поспешила смахнуть слёзы любви и благодарности.

— Я сделаю всё, — не менее уверенно, отозвался муж, — чтобы Сара была счастлива. Отныне, — взяв меня за руку, оторвал от брата и обнял, — я отвечаю за неё.

— Ловлю тебя на слове, — ухмыльнулся и, подмигнув Артуру, вернулся на своё место.

Прощание с папой выдалось намного труднее, чем я могла себе представить. Было невыносимо тяжело и больно смотреть в его глаза и притворяться счастливой новобрачной, в то время как у меня сердце разрывалось на куски.

— Берегите друг друга, — соединив наши с Артуром руки, произнёс он тихо. — Ты теперь несёшь за неё ответственность. И перед Богом, и перед людьми… Не позволяй, чтобы моя девочка чувствовала себя одиноко.

— Не волнуйтесь, Артём Каренович, — улыбнулся мужчина. — Ваша дочь в надёжных руках, — пообещал Артур, запечатлев на моём виске короткий невинный поцелуй. — Мы вернёмся через две недели и вместе поедем в Ереван. Я же обещал, что покажу вам наше семейное поместье… Не скучайте тут без нас!

— Пока, папа, — на прощанье поцеловала его в щёчку, и позволила мужу вывести меня во двор ресторана, где нас уже ожидал белый Rolls — Royce.

— Не стоило давать обещания, которые ты не намерен выполнять, — упрекнула я его, отодвинувшись максимально далеко, насколько позволял кожаный салон автомобиля.

— С чего ты взяла, что я врал? — Артур посмотрел на меня с нескрываемым удивлением. Наверное, видя его, даже Станиславский сказал бы «Верю!». — Я никогда не бросаю слов на ветер, — достав из кармана пиджака смартфон, протянул Артур, погрузившись в свой телефон. Больше он на меня не смотрел.

Я же была только рада этому. Тишина давала возможность немного отдохнуть и прийти в себя. После целого дня, проведённого в окружении трёхсот гостей и постоянного шума, я только и мечтала о том, как закрою глаза и смогу нормально подумать. Бросив короткий взгляд на свою правую руку, нахумрилась. На безымянном пальце сверкали два платиновых колечка с россыпью бриллиантов — символ того, что я больше не принадлежу себе.

Отныне, я — законная жена Артура. Епремян Серине Артёмовна…

Глава 14

Артур

— Моя спальня — первая слева, располагайся и попытайся немного поспать. У нас у обоих был тяжёлый день, — сказал я, глядя на поникшую Сару.

Она стояла посреди лестницы, ведущей на второй этаж и огромными глазами рассматривала интерьер квартиры. В просторных апартаментах девушка казалась мне совсем крошкой. Такая маленькая и беззащитная, хрупкие плечи опущены, на лице — растерянность. Мне даже стало её немного жаль.

Захотелось обнять мышку, попытаться утешить. Сказать, чтобы не боялась меня, я не причиню ей вреда…

Поймав себя на этом, внутренне содрогнулася. О чём, чёрт возьми, я думаю?! Надо немедленно взять себя в руки! Нельзя поддаваться минутной слабости и делать то, из-за чего потом придётся отвечать.

Бесшумно развернувшись, хотел было уходить, от груза подальше, когда за спиной услышал неуверенное:

— А ты? — короткий, вполне себе невинный, вопрос подействовал на меня похлеще удара битой по башке. Замер, чувствуя как тело медленно наливается свинцом, а в висках стучит так, что оглохнуть можно. Усилием воли заставил себя держаться до последнего и не наноситься на Сару. Со мной, явно, что-то не то творится. Не должен я её хотеть. Не должен, мать твою!

Если бы ты знала, о чём я сейчас думаю, не стала бы задавать таких вопросов, вмиг пролетело в голове. Не знай я свою жену, решил бы, что она флиртует.

— Мне нужно сделать несколько важных звонков, прежде чем мы покинем Москву, — с трудом справившись с неприятным покалыванием в груди, произнёс тоном, каким привык говорить с подчинёнными. — Отдыхай.

Не дожидаясь новых провокаций с её стороны, торопливо скрылся за дверью кабинета. Хватит с меня общения с Сарой. Она и так достаточно расковыряла мне душу, чтобы терпеть её присутствие дальше.

С шумом захлопнул дверь и, сорвав с шеи противную удавку, отбросил кусок дорогого шёлка в сторону. К чёрту весь официоз! Пора становится собой.

Сара

Он ушёл, а я ещё несколько минут стояла посреди комнаты, не решаясь пошевелиться. Чувствовала себя ужасно неловко, оказавшись в совершенно незнакомой и чужой среде. Будто рыба, которую выбросило на берег мощной волной. Застыла среди руин своей привычной жизни, отчаянно хватая ртом воздух, а в голове звучит один-единственный вопрос: «Что дальше?».

Всю дорогу до дома Артур ни разу не взглянул в мою сторону, словно меня рядом и не было. Сидел, погрузившись в чтение каких-то бумаг на смартфоне, вновь превратившись в того самого Епремяна, которого я впервые увидела пару месяцев назад, в кабинете генерального директора банка. В тот день у меня была назначена встреча по поводу финансирования нашего нового проекта, и я совсем не расчитывала на встречу с представителем известного инвестиционного фонда. Тогда, наши пути пересеклись впервые, если это можно так назвать. По правде говоря, Артур даже не обратил на меня внимания, чему я была несказанно рада. Обменявшись коротким рукопожатием с Озеровым, мужчина покинул просторный кабинет, обдав меня ароматом дорогущего парфюма. Этот же запах я почувствовала во второй раз, когда Амелия пригласила его на свой день рождения.

Все наши «встречи» до того судьбогосного момента, пока он не бросил мне в лицо многомиллионные долговые расписки, можно было спокойно сосчитать на пальцах одной руки. И ни разу за те мимолётные переглядывания, он не взглянул на меня по-настоящему, прямо, без снисхождения. Артур всегда смотрел сквозь, будто перед ним был не живой человек, а обыкновенный кусок стекла, который возник из ниоткуда и мешает пройти.

Хотя, чему я удивляюсь? Сложно представить такую, как я, рядом с мужчиной, вроде него. Артур привык иметь дело с высокими, ослепительными красотками, а серые мышки его никогда не заинтересуют. Только вот, его сегодняшнее поведение никак не шло из головы. Ещё и этот поцелуй, от которого губы, до сих пор, побаливают…

Его слова относительно того, что он возьмёт всё, что ему принадлежит по праву, снова и снова возвращали меня в банкетный зал, не давая покоя. Неужели, он действительно попытается воплотить их в реальность? Или же это была, всего лишь, очередная шутка, чтобы посмеяться надо мной?

Боже, как же всё сложно…

Тяжёлый протяжный вздох сорвался с губ и утонул в тишине гостиной. Высокие стены тёмно-серого цвета давили на меня со всех сторон, кожа медленно покрывалась тонкой ледяной корочкой. Холод и строгость были здесь везде. Они чувствовались при взгляде на каждый, даже самый крохотный, элемент интерьера. Чёрно-белые кожаные диваны, зеркальные мраморные полы, большая хрустальная люстра, свисающая с потолка, подобно кристаллам. Всё это соответствовало трём основным критериям, которыми можно было описать жизнь Артура: дорого, изысканно, недоступно.

Подобрав полы свадебного платья, начали подниматься по ажурной консольный лестнице, свободной рукой опираясь на холодную поверхность стены.

Комната Артура оказался совсем не такой, как мне представлялось. Зная его характер, я ожидала увидеть здесь что-то неординарное, оригинальное, в единственном экземпляре. Но передо мной предстала простая элегантная, обставленная со вкусом, мужская спальня.

Минимум мебели, максимум пространства. Огромные, от пола до потолка, панорамные окна выходили на вечернюю Москву. Отсюда отчётливо виднелись крыши близлежащих домов, совсем недалеко маячил бизнес центр, где располагался офис «Атлантида Групп».

Так странно. Вроде, я осталась собой, всё та же Сара, какой была ещё пару дней назад, вокруг — привычная Москва, те же здания и улицы, но, при этом, ничто уже не будет, как прежде…

Поёжившись, словно от холода, подняла руку, на безымянном пальце которой сияли и переливались увесистые кольца. Жена. Жена на полгода. Игральная карта в партии, которую затеяла семья Артура.

Знакомая горечь расползлась во рту, в горле запершило. Наконец, всё встало на свои места. Больше мне не нужно было гадать и ломать голову над тем, почему именно я. И как можно было подумать, будто Артур сам выбрал меня в жёны? Наивная, глупая Сара! Ничему тебя жизнь не учит.

Сбросив туфли на высеченных каблуках, с облегчением почувствовала под ногами холодный пол. Даже обувь на собственную свадьбу мне не позволили выбрать. Мама вручила мне коробку с логотипом известного бренда со словами:

— Надень это. Нельзя позволить, чтобы ты, из-за своего роста, выглядела нелепо на фоне Артура.

Чувствуя огромное желание избавиться от всего, что напоминало бы мне об этом дне, пнула по туфлям из тончайшей кожи, загнав их под небольшой журнальный столик, в противоположной стороне комнаты. Плевать, что они стоят, как две мои официальные зарплаты. Плевать, что воспитанные девушки так себя не ведут. Плавать на всё.

Все эмоции и переживания, которые сопровождали меня весь день, сразу же дали о себе знать. Горячие, так долго сдерживаемые, слёзы заструлись по щекам. Не боясь того, что меня могут увидеть, я прижалась спиной к поленепробиваемому стеклу и, сломанной марионеткой, скатилась на пол.

Обхватив колени руками, зарылась лицом в пышные юбки и позволила боли и отчаянию вырваться наружу. Я оплакивала себя, своё прошлое, настоящее и будущее, которые давно перестали казаться мне светлыми и безоблачными. Некогда сирота, дочь шлюхи и брошенная невеста, сейчас же — несостоявшаяся жена по завещанию и средство для достижения цели, ключ к наследству. Разве о такой судьбе мечтает каждая девушка?

Не знаю, сколько времени я просидела на полу, яростно размазывая по лицу слёзы, но, в какой-то момент, они просто высохли. Ничего не осталось. Только ощущение полной опустошенности и дезориентации. Бросив короткий взгляд за спину, поняла, что на Москву уже опустилась ночь. Внизу, яркими точками, горели огни большого города, подобно далёким звёздам, которых отсюда было не видать.

Тело ломило от усталости, голова налилась свинцом и казалась неподъёмной, а глаза закрывались сами по себе.

Собравшись с силами, поднялась на ноги и проковыляла в ванную комнату. Она была скрыта за дверью из закалённого чёрного стекла. Просторный санузел, полностью отделанный под интерьер всего пентхауса. Чёрный кафель с золотым орнаментом, огромное джакузи, душевая кабина с сенсорной панелью управления, панорамный вид на парк, утопающий в зелени. При мысли о том, что даже моется Артур с королевским шиком, с губ слетел короткий смешок. Да уж, совсем нервы не к чёрту.

С горем пополам, мне удалось расстегнуть крошечные жемчужные пуговицы, длинной цепью спускающиеся вдоль позвоночника. Вернулась в комнату, придерживая корсаж рукой.

Избавившись от тяжёлого, украшенного камнями, свадебное плать я, наконец, почувствовала себя немного, но свободной. Даже дышать стало спокойнее, что ли.

Мои два чемодана с вещами уже были здесь и ждали меня у двери в гардеробную. Достав первые попавшиеся джинсы и серую футболку, быстро переоделась и обессиленно упала на на огромную двухспальную кровать. Усталость, как моральная так и физическая, давали о себе знать. Закрыв глаза, не заметила, как провалилась в голубой сон без сновидений. Только образ мужа маячил где-то на задворках подсознания, каждый раз, стоило мне вдохнуть его аромат, которым было пропитано всё вокруг.

Артур

— Я не хочу, чтобы ты уезжал с ней в Грецию, — визжала в трубку пьяная Амелия, заставляя меня в очередной раз задуматься. Что именно я нашёл в этой истеричке? Да, с ней было хорошо в постели, но не более того. Временами, Мел просто выводила меня из себя, доводя до состояния, близкого к безумию. — Артур, она не такая уж невинная, какой кажется на первый взгляд, — лепетала девушка, заплетающимся языком. — Ты знаешь, что у Сары была помолвка три года назад?! Она встречалась с ним с самой школы, они даже хотели пожениться, только вот Марк оказался не глупым парнем и увидел её настоящую сущность…

От этих слов у меня глаза на лоб полезли. У Сары был жених? Почему я об этом не знал?

«Потому что тебе наплевать на неё, — ответил мой внутренний голос. — И какого, скажи на милость, хрена ты вообще думаешь об этом?! Сара — всего лишь инструмент для достижения цели. Она — очередная прихоть твоего полоумного деда, но не более того! Так что, прекрати тратить время на бесполезную болтовню с этой тупой курицей и займись, наконец, делом!»

— Амелия, — произнёс её имя так, будто это было ругательство. — Я не хочу тебя расстраивать, но мне глубоко наплевать на Сару и её бывших любовников. Я уже не раз говорил тебе, что мне она неинтересна как женщина. И, если ты не прекратишь мне докучать, — сделал короткую паузу, чтобы пьяный мозг Мел смог обработать услышанное, — между нами тоже всё будет кончено. Поняла?!

Со злостью выключив телефон, бросил его на диван. Всё, блять, доигралась. При первой же встрече пошлю её на три весёлые буквы. Хватит с меня ядовитых отношений, которые не дают ничего, кроме перепихона. Трахать я могу любую, с этим проблем никогда не будет. А вот терпеть надоедливое нытье и постоянные попытки натянуть на мою шею ошейник, не уж. Увольте. Не родилась ещё такая женщина, которая сможет диктовать мне условия. Я привык делать это САМ. Всегда и везде. Будь то постель, жизнь или бизнес.

Эти две сестры уже, вконец, доконали меня. Одна, постоянно, вертится рядом, заставляя при каждом удобном случае чувствовать себя последним негодяем. Не лучшее чувств, скажу я вам. Другая проходу не даёт из-за своей ревности… И спрашивается: на кой ляд мне всё это?! Вляпался буквально по самые яйца!

Чёрт, как же мне это всё надоело.

Имея неограниченные возможности, о которых другие даже мечтать боятся, огромные счета в банках, многомиллионный бизнес, я оказался в тупике, из которого нет никакого выхода… Единственный вариант — прожить в браке с Сарой полгода, чтобы империя «Ελλάδα International» не уплыла из моих рук. Хренов старый ублюдок! Даже после смерти не может оставить меня в покое. Откуда он вообще знает Сару? Почему именно её имя указал в своём завещании?

Эти вопросы не давали мне покоя с самого первого дня, когда нотариус зачитал нам содержание документа. Такой вот своеобразный кукиш от мёртвого предка, который я должен проглотить и не подавиться. В тот момент я был полон решимости, что девушка, наверняка, как-то связана с дедом. Не просто же так он решил навязать мне её в жёны?

Но потом всё изменилось. Чем больше времени я проводил с ней, чем лучше узнавал, прежние представления о ней таяли, как первый снег в начале декабря. Ну не может она врать. Не умеет от слова «совсем». Актриса из моей жёнушки, как из меня балерина. То бишь, никаких.

Стоило подумать о ней, как в памяти снова всплыли нежные губки и сладкий цветочный аромат, которым, казалось, была пропитана кожа девушку. Сара… Интересно, как она там? Что делает? С момента, как оставил мышку у подножия лестницы, прошло уже больше часа времени. Может, следовало нормально проводить её в комнату? Предложить выпить чаю? Почему-то был уверен, что она любит именно его. Зелёный и обязательно с клубникой.

Так, блять, меня снова понесло. Я будто зациклился на этой девчонке, а ведь так не должно быть. Не должно, мать твою! Она мне не нравится. НЕ НРАВИТСЯ!

«Ага, — издевательски захихикал внутренний голос. — Скажи ещё, что ты её не хочешь…»

— Не хочу, — рывкнул в пустоту, будто кто-то мог меня услышать. — Я. Её. Не. Хочу.

Поговорив ещё полчаса со своими заместителями, сдался окончательно. Сколько бы ни старался, образ Сары не шёл из головы. Маячил перед глазами, как назойливый глюк, не давая ни на чём сосредоточиться. Решил, всё-таки, подняться наверх и проверить, как там моя благоверная. В конце концов, имею на это полное права. Это мой дом, а она — моя жена. И, чёрт возьми, я не оправдываюсь!

Толкнув массивную дверь своей спальни, переступил через порог и замер. Картина, которая предстала передо мной, казалась одновременно непривычной и какой-то трогательной.

Она лежала на краю моей постели, свернувшись калачиком и подложив ладонь под щёчку. Настоящая мышка, ей Богу. Никогда ещё не занимался рассматриванием спящих девушек, но на этой я, буквально, поплыл. А ведь на ней даже не было ничего сексуального! Одета она была в старые, видавшие виды, джинсы и майку, развмера на два больше положенного. Самая обычная, неприметная девчушка, каких в мире миллионы. Но почему-то именно от неё я не мог оторвать глаз. Что за нахуй?

Повинуясь непонятному инстинкту, подошёл ближе и накрыл её пледом. Херов заботливый муж. Реально, аж тошно от себя. Сколько ни твержу себе, что всё, баста, а толку, как с козла молока.

Поглядев на неё ещё минуту, собрался было уходить, но моё внимание привлекли свежие раны на тонком девичьем запястье. Выглядело так, будто на Сару напала дикая коша. Небольшая капелька алой крови выступила на поверхность тонкой, почти прозрачной, кожи и застыла.

Кто это тебя так? Пронеслось в голове. Неужели…

Ярость. Бешеная. Неконтролируемая. Тут же накрыла меня с головой. Желание поймать эту «кошку» и придушить её собственными руками, была таким сильным, что не сдержался и сдавленно зарычал. Никто не смеет трогать МОЁ. Никто!

— Артур? — разбуженная моей дикой реакцией, испуганно прошептала Сара, глядя на меня своими огромными шоколадными глазами. — Это ты?

— Да, — внезапно охрипшим голосом, ответил я. — Ты сняла линзы?

Щёки Сары зарделись и она, прерывисто вздохнув, произнесла:

— Мне противопоказано их носить, — совсем тихо, будто она виновата в этом. Честное слово, мышка, ты меня без ножа режешь. Вот, нахрена ты мне такая хорошая, а? — Поэтому, я стараюсь не терять очки. Нам уже нужно собираться?

— Нет, ещё есть время, — ответил ей, отступая назад. Понимал, что должен уйти, пока не поздно. Не хочу причинять ей боль. А я это сделаю. Обязательно сделаю, если задержусь ещё хоть на секунду. — Поспи немного. Я буду внизу, — сказав это, вышел из комнаты и плотно прикрыл за собой дверь, чтоб прям наверняка.

Спустившись в гостиную, плеснул в бокал немного виски и устало опустился на диван. За окном уже было совсем темно и, кое-где, даже виднелись одинокие звёзды.

— За мою супружескую жизнь! — засмеялся я, произнося тост сам себе. Мгновенно осушив стакан, откинулся на кожаную спинку и, устало, прикрыл глаза.

Глава 15

Сара

Впервые в жизни летала на частном самолёте. Конечно, моя семья далеко не из бедных. С самого детства, когда папа впервые привёл меня домой, у нас было всё, о чём только можно мечтать. Отдельные комнаты, обустроенные по высшему разряду, одежда из дорогих магазинов, лучшие игрушки, все новинки из сферы технологий. Будь то новомодные телефоны, только-только поступившие в продажу, или мощные компьютеры. Родители никогда не жалели на нас средств. Папа так и говорил: «Зачем мне зарабатывать, если мои дети не будут видеть результатов этого самого труда?».

Но мы никогда не тратили больше, чем нужно. Нужно отдать дань уважения нашим родителям, которые воспитывали в нас бережное отношение ко всему, что у нас было. Если хочешь что-то новое, то нужно это заслужить. Ничто в этом мире не достаётся нам просто так, за красивые глазки. Это, наверное, один из самых важных жизненных уроков, которые мы впитывали чуть ли не с молоком.

А вот в семье Епремянов подобного не было. Иначе, Артур не стал бы таким циником, каким мы имеем честь его лицезреть. Знаете ведь, есть такая определённая категория людей, которые уверены, что всё должно вращаться, исключительно, вокруг них. Эдакие непровозглашённые короли жизни, рождённые с золотыми ложками во рту. Артур был именно таким. По-другому я никак не могла объяснить его потребительского отношения к окружающим. Почему-то, он был уверен, что является пупом земли, центром вселенной, которому все, в обязательном порядке, должны слепо поклоняться. Стоило только раз взглянуть на ту роскошь, что окружала его всегда и везде, как образ «баловня судьбы» чётко прорисовывался в голове.

Скромных, по меркам самого Артура, размеров лайнер был оборудован всем необхимым — начиная от шикарного главного зала, где находились огромная плазма, удобные кожаные кресла с уютными журнальными столиками из натурального дерева. И, заканчивая спальней и ванной комнатой, расположившимися в заднем отсеке мини-джета, украшенного эмблемой «Ελλάδα International».

Те несколько часов, что мы провели в воздухе, пролетели для меня совсем незаметно. Во время всего перелёта Артур был полностью погружён в какие-то свои дела. Расположившись в одном из кресел, мужчина водрузил себе на колени ноутбук и погрузился в работу. Я же, за неимением такой возможности, развлекала себя, как могла. Сначала, листала журналы с новостями из сферы бизнеса, а после, сама не поняла, как уснула.

Мне снова снился тот самый сон. Спустя столько лет, когда я думала, что избавилась, наконец, от кошмаров прошло, они вернулись, чтобы утащить меня обратно. Туда, где всё начиналось, где не было ничего. Только кромешная темнота и ужас. Липкий такой, доходящий до костного мозга, разъедающий изнутри…

Всё вокруг было погружено во мрак… Небольшая, тёмная комната, в которой я оказалась будто вот-вот готова была провалиться в бездну, унося меня с собой.

Руки онемели, а тело свело судорогой так, что мышцы окаменели и отзывались жуткой, невыносимой болью. Я пыталась кричать, звать на помощь, чтобы меня услышали, нашли и спасли из «плена», но, из-за рыданий, в горле возник огромный, удушающий ком. Расположившись поперёк гортани, он не позволял голосу вырваться наружу. Вместо желанных криков из меня выходили только жалкие, едва уловимые, стоны и поскуливания.

Щека всё ещё горела от сильной пощёчины. В том, что меня ударили по лицу, я была уверена так же, как и в своём страхе перед закрытыми пространствами. Вот вот вспомнить лицо того, кто запер меня в этом аду, предоставив на корм собственным страхам, я не могла. Сколько бы ни пыталась, сознание отчаянно блокировало ту часть воспоминаний. Словно говорило, что не справлюсь, не перенесу ТАКОЙ правды.

— Мама! — закричала из последних сил, чувствуя, что голова начинает кружиться от острого кислородного голодания. — Пожалуйста, помоги, — уже намного тише. — Мне страшно…

Артур

Я сидел за ноутбуком и, уже наверное в миллионный раз перечитывал завещание своего деда с некоторыми пометками, сделанными моим адвокатом. Кажется, намечался неплохой вариант «скостить срок» приговора. Возможно, если очень сильно постараться, я смогу расторгнуть этот брак намного раньше, чем планировал мой славный предок. Только нужно…

Истошный, полный неподдельного ужаса, крик Сары разнёсся по салону, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Ноутбук вмиг оказался на полу, а в голове не осталось ни единой мысли. Внутри меня будто сработал выключатель, отсекая всё ненужное, не имеющее значения.

Сорвавшись с места, подбежал к ней и опустился рядом с девушкой на корточки. Действуя скорее на инстинктах, чем по разуму, взял её за руку, удивившись тому, какая же у мышки крошечная и ледяная ладонь.

Сама она тоже была бледной. Кожа абсолютно белая, как у мёртвой. Подобное сравнение отозвалось тупой болью в области в сердце. Неприятные воспоминания замаячили перед глазами, мечтая вернуть меня туда, куда я не хотел возвращаться. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Несколько раз моргнув, постарался отогнать от себя демонов прошлого. Я не поддамся. Ни за что не позволю снова превратить меня в того, кого я давно похоронил в себе. Ни за что!

Свободной рукой коснулся длинный, растрепанных ото сна, волос девушки. Их нежный шёлк приятно холодил кожу, а цветочный аромат шампуня, которым пользовалась Сара, заполнил лёгкие, не оставляя там места другому, ядовитому запаху. На лбу и над верхней губой мышки выступили крошечные бусинки пота. Ей, действительно, снилось что-то ужасное. Нечто такое, чего она не хотела видеть…

— Сара, — тихо, чтобы не напугать её, позвал жену по имени. — Сара, проснись, маленькая, — девушка слабо зашевелилась, напряжённые мышцы начали расслабляться. — Что случилось? Тебе приснился кошмар, да? — я говорил медленно, стараясь произносить каждое слово так, чтобы не напугать её ещё больше. Не знаю, откуда взялось это чувство, но в данный момент мне искренне хотелось помочь ей. Лишь бы мышка не боялась, только стала прежней маленькой занозой, какой я привык её видеть.

Длинные ресницы затрепетали, и Сара удивлённо уставилась на меня, словно видела впервые в жизни. В глубине огромных глаз, цвета ночи, стояли невыплаканные слёзы, при виде которых внутри забурлил настоящий вулкан противоречивых эмоций. Желание найти того, кто заставил её пережить весь тот ужас, что читался на лице девушки, и заставить жрать собственные эксперименты, было настолько сильным, что я сам себя испугался. Но, при этом, продолжал держать Сару за руку. Знал, что ей это нужно. Как минимум, чтобы согреться и избавиться от остатков кошмара.

Резко выпрямившись, мышка недоверчиво взглянула на меня. Затем, перевела взгляд на наши сцеплённые руки и нахмурилась. Отвернувшись, аккуратно выдернула свою ладонь и прошептала:

— Прости…

Хоть она и пыталась выглядеть невозмутимо, у неё это совсем не получалось, подкрепляя меня во мнении что Сара, попросту, не умеет притворяться.

— За что ты извиняешься? Ты же не виновата, что тебе снился кошмар…

Густо покраснев, как школьница на своём первом свидании, она попыталась встать, но, ноги, после недавнего сна, были ещё не готовы к таким резким движениям. Мышка пошатнулась и схватилась за голову, словно пыталась справиться с головокружением.

В мгновение ока, подлетел к ней и обнял. Крепко, но нежно. Никого ещё не обнимал так, как её. С ней я, вообще, не делал ничего из того, к чему привык. Раньше, если прикоснулся к женщине, значит, собирался её трахнуть. Если видел, что плачет, разворачивался и уходил, не оглядываясь. Но с Сарой это не работало. С этой девчонкой НИЧЕГО не работало. Ни мозг, ни подсознание. Я будто переставал быть собой, терялся в бескрайнем омуте её невинных шоколадных глаз…

Руки уверенно обхватили мышку за талию, снова удивляясь тому, какая же она миниатюрная. Сара, с трудом, доставала мне до середины груди, её тёмная головка оказалась прижата туда, где, под рёбрами, размеренно билось моё сердце.

Мы так и стояли, посередине неширокого прохода между двумя рядами пассажирских мест, погружённые каждый в себя. Тёплое дыхание Сары горячило кожу под тонкой тканью рубашки, вызывая знакомые ощущения, от которых любому мужчине стало бы некомфортно. Мышка совсем не двигалась, не пыталась отстраниться или сбежать, как делала это раньше. Сейчас, она нуждалась в поддержке. Ей были нужны эти объятия, подобно глотку свежего воздуха для утопающего. И, чёрт возьми, мне нравилось дарить их Саре. Я кайфовал от того, что она была рядом. Так близко и, в то же время, невероятно далеко.

Стоило ей поднять голову, как мягкий водопад волос защекотал мне руки. Наши глаза встретились, запустив по кожу мощнейший электрический заряд.

Смотрел на неё, а губы горели от желания снова почувствовать сладкий вкус мышки. Тот поцелуй, в ресторане, был ещё совсем свеж в памяти, распаляя желание, заставляя думать лишь о том, как же хорошо мне было в тёплых глубинах её рта.

Так, Артур, возьми себя в руки! Не смей забывать о том, кто ты! Не позволяй какой-то там девчонке разрушить тебя до основания.

— Ты в порядке? — охрипшим от напряжения голосом, спросил я, стараясь не прикасаться к ней в «опасных» местах.

Когда Сара зашевелилась в моих руках, спокойно отпустил её и сделал шаг в сторону. Ни к чему мне эти розовые сопли. Хватит уже того, что сделал. Дальше пусть сама разбирается со своими проблемами.

Девушка была красная, как спелый помидор, а её грудь быстро поднималась и опускалась от тяжёлого дыхания, выдавая малышку с головой. Значит, не я один это почувствовал…

— Мне, — голос Сары дрожал, она с трудом подбирала слова. — Я бы хотела немного отдохнуть, — старательно пряча глаза, произнесла девушка, пятясь в сторону спального отсека. — Я себя плохо чувствую.

«Да уж, фиговая из тебя актриса, мышка,» — усмехнулся про себя, глядя на то, как она старается сохранять спокойствие даже тогда, когда её всю трясёт.

— Я буду здесь. Нам лететь ещё пару часов, так что, распоряжайся этим временем на своё усмотрение.

После этого короткого и абсолютного нелепого разговора, мы разошлись в разных направлениях. Я вновь вернулся к своему столу и погрузился в изучение завещания, а моя ненаглядная жена скрылась за дверью спальни.

Сара

Что же со мной происходит? Почему я так реагирую на присутствие Артура? Моё тело, независимо от сердца и сознания, с готовностью откликается на каждое его, даже мимолётное, прикосновение. Рядом с ним я перестаю соображать и чувствую себя каким-то овощем, игрушкой в его умелых руках…

Но ведь это неправильно! Такого не должно быть! Он — парень моей сестры. Несмотря ни на что, этот брак скоро закончится. Как только Артур вступит в права наследования, моя роль в этой истории закончится. Я не могу позволить себе забывать об этом.

Моё сердце всегда будет закрыто для этого человека. Даже если Артур превратится в самого чуткого, нежного и заботливого мужчину на планете, хотя, подобное невозможно даже в фантастической фильме, нам никогда не быть вместе.

Он — тот, кого любит моя сестра. И, несмотря на все те обидные слова, которыми она поливала меня, я никогда не предам её. Артур женился на мне только из-за завещания. Как же я раньше не догадалась об это? В обычной жизни он бы даже не взглянул в мою сторону. Мы с ним разные, как небо и земля. Две параллельные прямые, которые никогда не пересекутся.

Если раньше во мне ещё оставались вопросы относительно всей этой истории, то их больше не было. Перед отъездом из ресторана мне открылась правда, а всё потому что я случайно услышала разговор Артура с бабушкой. Они обсуждали возможность аннулирования брака, если им удастся найти лазейку в завещании. Так что, возможно, моя супружеская жизнь закончится даже раньше, чем я думала изначально.

Только вот одна мысль не давала мне покоя, засев в мозг неприятной занозой. Получается, что бабушка Артура — Анна Александрвна, знала обо всём заранее и поддерживала внука с самого начала. И, несмотря на всё это, она разливалась соловьём перед моими родителями, описывая как сильно её «мальчик» влюблён в меня… Кажется, врать в их семье — это такая же естественная вещь, как собираться за один столом на праздники. Жаль. Я ведь почти поверила в искренность Анны Александровны, когда она так тепло и радушно отнеслась ко мне…

Как оказалось, вранья в этой истории намного больше, чем могло показаться изначально. Оно встречалось на каждом шагу, словно капканы, методично расставленные рукой опытного охотника, чтобы поймать как можно больше дичи.

Но, что бы там ни было, какие бы причины ни двигали Артуром, наш с ним брак никогда не станет настоящим. Я не позволю прикоснуться к себе мужчине, в чьей постели успела побывать добрая половина женщин Москвы!

При этой мысли сердце болезненно сжалось. Давно забытые, воспоминания вновь навалились тяжёлой пеленой, заставляя вновь переживать события далёкого прошлого.

Марк… А ведь мы могли быть уже давно женаты… Интересно, как он сейчас? Как живёт? Чем занимается?

Прошло уже три года с того злопамятного дня, когда он, не сказав ни слова, уехал из России. Только передал через своих родственников кольцо, которое я надела ему на палец в день нашей помолвки…

Тогда, всё было по-настоящему, не то что сейчас. Я любила и была безгранично счастливой невестой, поскольку собиралась замуж за человека, которого знала ещё со школы. Мы всегда были вместе, и никто не сомневался, что однажды Марк сделает мне предложение…

Знакомая боль заполнила грудь, и слёзы навернулись на глаза. Крепко зажмурившись, уткнулась лицом в подушку, стараясь собрать мысли в порядок. Я не заплачу! Не буду снова оплакивать этот разрыв!

Марк давно уже превратился в моё прошлое. Он стал далёким воспоминанием, поселившись в памяти, а Артур… Он, теперь, и есть моё настоящее. Мой временный муж, от которого я должна держаться, как можно, дальше.

Глава 16

Сара

Мини-джет компании приземлился в небольшом аэродроме на одном из тысячи частных островов, разбросанных по всему Эгейскому морю. Когда в комнату вошла одна-единственная борт-проводница, что встречала нас ещё в Москве, я, всё ещё, лежала, свернувшись калачиком. Чувствовала себя выжатой, словно лимон, а перед глазами плясали назойливые мушки, как важное напоминание мне о том, что не стоит жертвовать здоровьем и вестись на красоту, которую обещают, пускай даже, самые дорогие контактные линзы. Если у тебя природная непереносимость, то не нужно их никогда носить. Не нужно.

Голова шла кругом от всех переживаний и мыслей, меня постоянно клонило в сон, а желудок будто сошёл с ума. Поднявшись на ноги, постаралась привести себя в божеский вид. Сменила джинсы и футболку на элегантный брючной костюм из тончайшего льна лавандового цвета. Обувь выбрала традиционную, какую привыкла носить в повседневной жизни, белые кожаные кеды. Над волосами вообще не стала заморачиваться и, просто, перевязала всю гриву одной-единственной резинкой в высокий «хвост». Если бы не покраснение нижних век и тени под глазами, меня вполне можно было бы назвать милой, на большее я никогда не претендовала. Знаю, что маленькие, ростом в метр и шестьдесят сантиметров, девушки в огромных очках и самооценкой ниже плинтуса никогда не займут верхних ступеней на лестнице оценки женской привлекательности. Да мне это и не нужно. С самого детства я была нацелена лишь на получение хорошего, качественного образования, чтобы самой пробиться в жизни. С тех пор, мало что изменилось. Разве только, о степени магистра пришлось забыть, так как управление семейным бизнесом совсем не оставляло времени на занятия наукой. В принципе, я смирилась с тем, что статус кандидата наук по мировой экономике мне не светит еще, как минимум, несколько лет, пока Тигран не закончит учёбу и не займёт своё законное место во главе «Атлантида Групп». Тогда уже я смогу заняться собой и своей судьбой.

Погружённая в размышления о будущем, всячески отметала мысли о том, что мне предстоит пережить шесть месяцев совместной жизни с Артуром. Стоило только подумать об этом, как сердце начинало биться быстрее, больно ударяясь о грудную клетку. В памяти всплыли слова «мужа», брошенные им Анне Александровне незадолго до нашего отъезда из ресторана.

— Я не понимаю, — шипел он, сжимая в руке телефон. — Почему мы не можем разъехаться и спокойно провести эти полгода, каждый сам по себе? Какой толк в том, что мы будем находиться под одной крышей и постоянно докучать друг другу?

Те же самые вопросы не давали покоя и мне с момента подписания брачного договора. Зачем весь этот цирк? Почему нельзя было с самого начала обо всём договориться, придумать общую легенду для родных, и жить, как раньше? К чему эта инсинуация со свадебным путешествием и прочей ерундой?

— Адвокат же тебе объяснил, — спокойно отозвалась женщина, накрыв руку внука своей. Анна Александровна была единственным человеком, которую не беспокоила необходимость врать и изворачиваться. Неприятная женщина. Она перестала мне нравиться скажу же, как показала своё истинное лицо. — Согласно завещанию Арсена, ты сможешь претендовать на свою долю наследства только в том случае, если женишься на Саре и проживёшь с ней в настоящем законном браке, как минимум, полгода. Вы не сможете обойти этот пункт, как бы сильно не старались. Единственное, — голос женщины стал тише, задумчивее, — я не понимаю одного. Почему она? Арсен прекрасно знал, что ты состоишь в отношениях с Амелией. Зачем было втягивать во всё это её младшую сестру?

— Арсен Григорьевич ничего не делал просто так, — холодно процедил Артур. — Не удивлюсь, если он сделал это только ради того, чтобы нагадить мне. Он всегда ненавидел меня. Это было и слепому понятно. Только, — мурашки забегали по моей спиней, ледянящий душу, ужас пробрал до костей. Какие же отношения были в этой семье? Разве такое бывает? — Ему нужно было учесть одну простую истину: по моим жилам течёт кровь его сына, а, значит, и его тоже. Ничто не сможет встать между мной и моим наследством! Ради этого я сделаю всё!

Это его зловещее «всё» острым колом вонзилось мне в сердце и отозвалось болью во всём теле. Больше слушать их я не хотела, да и сил уже не было. Пусть сами разбираются со своим грязным бельём, мне это не нужно. Я добровольно согласилась стать частью кардабалета Епремянов и подписала с ним контракт. Что ж, от своих обязанностей я отказываться не собираюсь. Сделаю так, как и должна, верну свой долг родителям, а как только всё закончится, уеду. Далеко-далеко. Туда, где уже никто меня не найдёт…

Артур не стал меня дожидаться и покинул самолёт раньше. Тёплое греческое солнце ярко освещало всё вокруг, отражаясь от изумрудной поверхности моря. Воздух был пропитан ароматами цветов и водорослей, обволакивая с ног до головы своим пушистым невидимым покрывалом. От красоты пейзажа, что раскинулся передо мной на многие и многие километры, перехватило дух. Никогда мне ещё не приходилось видеть такой шикарной природы.

Восхищённо оглядываясь по сторонам, медленно следовала за мужем, пока мы не вышли к небольшому морскому порту. Причал, склочённый из белого бруса, узкой дорожкой уходил в воду. По обе его стороны расположились небольшие лодки, заваленные рыболовным снаряжением. Но долго смотреть на них не пришлось, так как всё моё внимание оказалось приковано к шикарной двухпалубной яхте, возвышающейся среди них, подобно прекрасному лебедую в стае неприметных диких уток.

— Тебе уже приходилось путешествовать по морю? — голос Артура ворвался в мой тесный мирок. Продолжая стоять у бортика на краю палубы, я пыталась впитать в себя всю эту красоту, чтобы сохранить её в памяти, как единственное хорошее воспоминание за последние несколько месяцев.

— Нет, — ответила, не оборачиваясь. Не могла заставить себя взглянуть на него. Не сейчас. Я ещё не готова.

— Надеюсь, — как-то слишком отстранённо отозвался мужчина, — у тебя нет морской болезни. До Гестии можно добраться лишь двумя способами: по воде или на вертолёте. Поскольку, второй сейчас занят, нам остаётся только один вариант. Ладно, — не получив от меня никакой реакции, Артур быстро замолчал. — Ты оставайся здесь, а я пойду поздороваюсь с капитаном.

Только после того, как он ушёл, смогла спокойно выдохнуть. Так всегда, стоит ему оказаться рядом, моё тело начинает вести себя более чем странно. То сердце скачет галопом, будто собирается пробить грудную клетку, то кровь превращается в раскалённую лаву и пожирает изнутри, то лёгкие теряют способность работать, оставляя меня без необходимого кислорода. Что бы ни было этому причиной, я не собиралась идти на поводу своих низменных инстинктов.

«Держись, — уговаривала себя, глядя на очертания острова, к которому мы направлялись. — Не забывай, ради кого ты согласилась на эту авантюру. Пусть, мама с сестрой будут тебя ненавидеть, но зато ты сохранишь дело отца. Папа всю жизнь по крупицам создавал свою компанию, ты не можешь потерять её. Полгода, Сара! Всего каких-то полгода, и „Атлантида Групп“ снова станет свободной и независимой, как и ты сама».

Когда внутренний монолог был окончен, впереди уже можно было различить живописные сады Гестии. Оливковые деревья, которые казалось были здесь повсюду, отбрасывали на землю длинные тени. Экзотические цветы всех оттенков белого и розового так и манили своим чарующим ароматом, а белоснежное, двухэтажное строение, что возвышалось над островом среди зелёных деревьев и растительности, словно огромная жемчужина, поднятая со дна океана, оказалась главным украшением Гестии. Аккуратные, обитые плющем и какими-то, неизвестными мне, растениями, стены напоминали кадры из, давно забытых, диснеевских мультфильмов.

Узкая дорожка-лестница спускалась от особняка к пляжу, находящийся чуть ниже самого дома, открывая невероятной красоты картину предзакатного моря. Тёмно-синяя, почти чёрная водная гладь, в которой отражался огромный диск солнца, так и манила к себе.

Весь песчаный берег был украшен многочисленными фонариками ручной работы и ароматическими свечами с расчётом на то, что ночью они должны создать на острове романтическую атмосферу любви и праздника. Искусно построенная беседка, стоящая неподалёку от кромки моря, была занята самодельной кроватью из, белых с голубыми, подушек, а шторы из тюля безмятежно развивались от каждого дуновения ветерка…

— Добро пожаловать на мою родную Гестию, — бархатный баритон Артура, прозвучавший за моей спиной, заставил обернуться и оказаться в плену его сияющих глаз. Наши взгляды встретились и, снова, внутри меня всё будто перевернулось, мысли вмиг испарились, оставив после себя звенящую пустоту.

— Здесь очень красиво… — с трудом выдавила я, щурясь от яркого света и жжения в глазах… Ненавижу линзы! Больше никогда их не надену! Плевать на имидж, здоровье важнее. — Но… Почему остров называется Гестия? В честь богини-покровительницы семейного очага?

Мне было известно, что семья Артура владеет недвижимостью в Греции и даже собственным островком в Эгейском море. Эта информация находилась в свободном доступе, да и Амелия часто любила хвастаться «достоинствами» своего избранника. К тому же, и название «Ελλάδα International» наводила на определённые мысли, но я как-то не задумывалась над этим. До поры до времени…

— Этот остров, — Артур с гордостью развел руки, — когда-то принадлежал семье моей матери. Левентисы владели этими землями на протяжении нескольких десятилетий, а понятие «семья» и «дом» были для них, чуть ли не святыми. Ты абсолютно права, — мужчина улыбнулся мне уголками губ, — Гестией остров назвали в честь богини-защитницы семьи. Он, традиционно, передавался от отца к сыну, как символ его принадлежности к этому роду. В каком бы плачевном состоянии ни находились Левентисы, они не имели права продавать Гестию. Это, своего рода, табу, которое категорически запрещалось нарушать. Но, — тут не внезапно помрачнел, между густых чёрных бровей залегли глубокие морщинки, — после того, как мама вышла замуж за моего папашу, — каждый раз когда он говорил об отце, на его лице возникала гримаса отвращения. Артур и не пытался скрыть, что ненавидит его… — Он обобрал её до нитки, воспользовавшись ситуацией, когда погибли мои греческие бабушка с дедушкой. Мама была единственной наследницей огромного состояния Левантисов, и ему не составило труда прибрать всё к рукам. Уговорил её подписать необходимые бумаги, и вуаля. От былого греческого рода не осталось и следа. Единственное, что ему так и не удалось сделать, так это переименовать компанию и избавиться от Гестии. В остальном мой папаня очень даже преуспел.

Боже мой! Какой ужас… По спине прошлись мурашки, а сердце заныло от грусти и боли. Какого было маленькому мальчику, когда ему открылась такая жестокая правда о родителях? Думая об этом, внутренне содрогнулась, арктический холод пробрал до самых костей. Ни один ребёнок не должен переживать ничего подобного. Страшно представить, как Артур сумел переварить ТАКУЮ правду о своей семье. Теперь, понятно, почему он, до сих пор, не может простить своего отца…

И снова я вспомнила себя. Ту маленькую, испуганную Сару, отчаянно ищущую любовь и заботу родителей. Девочку, которая слишком рано повзрослела. Поймала себя на том, что мысленно провожу между нами параллели и удивилась, как же сильно мы похожи друг на друга. Подумать только! Артур, в котором невозможно разглядеть ни одного слабого места, и я — девушка с незаживающими душевными ранами, вдруг, оказываемся совсем близко, почти рядом.

Повинуясь странному, внезапно возникшему, порыву, позволила себе совершить одну из самых главных ошибок в жизни. Я потянулась и взяла его за руку. Сжав большую жилистую ладонь в своих, медленно подняла на него взгляд. В тот момент я думала только о том, что вижу перед собой не взрослого и уверенного в себе Артура Епремяна, а мальчика с грустными глазами цвета холодного осеннего утра.

Мой невинный жест заставил Артура напрячься. Его рука будто окаменела, сам он замер посреди пляжа, буравя меня своими пронзительными серым взглядом, в котором плескался настоящий ураган. Целый калейдоскоп различных чувств и эмоций, которые завораживали своим контрастом, сбивали с толку, манили и отталкивали.

— Сара, не будь такой глупой! — его хриплый, наполненный презрением, голос подействовал на меня как ушат ледяной воды. — Неужели, ты думаешь, будто меня может волновать что-то подобное? — густая прямая бровь вопросительно взлетела вверх. — Мне не нужно ничьё сочувствие. Особенно твоё! Решила, что я переживаю из-за матери?

Отдёрнув свою руку, будто я была ему противна, откинул голову назад и засмеялся. Злобно так. Жестоко…

— Может, мой папаша и был негодяем, — посмотрел на меня взглядом настоящего демона. В нём не было ничего человеческого. В нём не было жизни. — Но никогда не забывай о том, что я его сын! Если бы не мой алчный отец, неизвестно, стал бы я владельцем всего этого богатства, или нет. Так, что не смей идеализировать меня! Я не ангел, Сара. Далеко не ангел. И никогда не пытался им быть. Хочешь жить спокойно, — схватил меня за предплечье и сжал так, будто хотел разодрать мышцы, — держись от меня подальше! И побереги своё сочувствие для других, — разжал пальцы и отпихнул меня в сторону, едва не сбив с ног. — Потому что мне оно ни к чему!

Развернувшись, Артур быстро поднялся вверх по лестнице, оставив после себя только боль и шлейф знакомого парфюма с нотками корицы. Спустя несколько секунд, я услышала, как наверху хлопнула входная дверь.

— Добро пожаловать в новую жизнь, мышка, — словно вживую, в голове раздался тихий мужской голос.

Артур, в очередной раз, показал своё истинное лицо, а я вновь выставила себя перед ним круглой дурой. Решила, будто он способен что-то чувствовать. Вообразила себе сказку, где в груди Епремяна бьётся настоящее сердце. Идиотка! Господи, какая же я идиотка!

Злиться на него было намного естественнее, чем жалеть. В этом я убеждалась уже много раз, но сегодня всё было куда нагляднее. Стоило только взглянуть на кожу с отчётливыми отпечатками мужских пальцев, чтобы больше не совершать подобных ошибок. Он прав. Артур не достоин моей жалости. Он вообще ничего не достоин. Больше я не буду так наивна, чтобы разглядеть под чёрствой каменной оболочкой то, чего там, ну никак, не может быть.

Артур

Какого хрена она сделала это?! Зачем полезла ко мне своими мышиными руками?! Вообразила себя героиней дешёвой мыльной оперы, а меня — чёртовым заколдованным принцем, которого нужно спасать!? Решила, будто я нуждаюсь в её сочувствии?

Ну, и дура! Пускай, катится со своей жалостью на все четыре стороны, потому что мне никто не нужен! Особенно эта глупая девчонка! Я не сопливый мальчик, которого можно растрогать парой невинных прикосновений и огромными карими глазами. Ей никогда меня не понять. Она не жила в аду, не знает, какие там действуют правила. Если не сдох за тридцать лет, значит, проживу и дальше.

Плевать я хотел и на отца, и на то, как он заполучил свои деньги! Этот подонок уже давно сгнил под землёй, где ему самое место. Рано или поздно, бумеранг должен был вернуться к нему. Он убил маму, за что и заплатил собственной жизнью. Сдох, подобно уличной шавке, как ему и было положено.

Поднявшись по белым мраморным ступеням на второй этаж, резко распахнул дверь хозяйской спальни, и оказался в просторной комнате с видом на море. В нос сразу же ударил неприятный приторный запах, вызвав ненужные воспоминания.

Чёртовы ароматические свечи. Ненавижу!

Бросившись к прикроватной тумбе, схватил один из алых восковых конусов и поспешил его задуть. Недолго думая, распахнул окно и выбросил на улицу. Вторую свечку ждала такая же участь. Сколько бы времени ни прошло, никогда не перестану их ненавидеть. Они — отголоски прошлого, носители назойливых воспоминаний, которым нельзя вырываться наружу. Никогда!

От одного взгляда на постель меня передёрнуло. Гнев, злость, обида, ненависть. Всё смешалось внутри, образуя взрывоопасную смесь.

В два шага преодолев расстояние от окна до кровати, схватил покрывало и рванул, что есть силы. Розовые лепестки разлетелись по комнате, опускаясь бело-красным дождём на дощатый пол. Задёрнув тяжёлые шторы, создал вокруг приятный полумрак. Состояние, при котором чувствовал себя комфортно.

Подобная тьма царила и в моей душе. Так было всегда, и так останется впредь. Я никому не позволю проникнуть ни в мои мысли, ни в моё сердце. Путь туда закрыт для всех. Особенно, для такой наивной мышки, как Сара. Я не поведусь на эту уловку, и не позволю ей сломать себя. Если малышка ещё не поняла, с кем имеет дело, значит, нужно объяснить ей на другом, моём языке.

Схватив со стола ключ от катера, вышел из дома. Шёл к заднему двору, откуда можно было легко спуститься к запасному причалу, стараясь не думать о том, что будет с Сарой в моё отсутствие. Утром сюда приедет Элена, так что девушка не останется одна, а на остальное мне глубоко наплевать. Пускай, избалованная принцесса научится немного самостоятельности.

Я же нуждался в отдыхе и свободе. Той воле, к которой привык. Находясь рядом с ней, я теряю разум и перестаю себя контролировать, превращаюсь в размазню. Следовательно, чтобы снова стать собой, мне необходимо уехать от Сары и не видеть её, как можно дольше.

Забравшись на борт любимой посудины, включил зажигание. Мерное урчание мотора всегда действовало на меня успокаивающе, помогало расслабиться. Вот и сейчас, стоило ощутить под руками штурвал, как туман в голове рассеялся, мысли пришли в норму.

Я плыл в сторону соседнего острова, где располагалась небольшая рыбацкая деревня, чувствуя на спине пристальный взгляд мышки. Знал, что она наблюдает за мной, но не обернулся. Пересилил себя, потому что так будет лучше. Потому что, так правильно.

Сара

Шум мотора и плеск волн привлекли моё внимание. Обернувшись, увидела как Артур скрывается в трюме белого катера, который уносил его всё дальше. Уверенно рассекая волны, он отдалялся от острова, оставляя меня здесь одну. Сердце болезненно сжалось в груди, словно я, только что, потеряла нечто очень важное…

Но, разве не я сама хотела держаться от Артура на расстоянии? Я должна радоваться этой, внезапно выдавшейся, передышке, но… Тогда, почему же мне сейчас так грустно и одиноко?

Глава 17

Сара

Три дня. Три долгих, бесконечных дня я была заперта на вилле, не имея возможности покинуть этот остров и вернуться домой, в Москву. Артур будто забыл обо мне. С тех пор как он уехал, не было даже звонка от него. Абсолютно ни-че-го. Просто взял и исчез, оставив меня одну в совершенно незнакомом месте, воплотил в жизнь один из моих самых больших кошмаров…

Признаться честно, временами я начинала беспокоиться о нём. Нет-нет, да какая-то тревога и волнение накатывали на меня, и всё начинало валиться из рук. Я словно впадала в транс, оказывалась в полном забытье. Одни и те же вопросы, то и дело, возникали в голове, не давая покоя. Где он? Как? Что с ним? А, вдруг, с ним что-то случилось или он попал в беду?

Единственный живой человек на всём острове, который был рядом — пожилая гречанка. Женщина приезжала на Гестию каждое утро и привозила из деревни свежие продукты с рыбой. Семья Элены Попадопулус, так её звали, — потомственные рыбаки, а сама она подрабатывала экономкой у Левантисов уже долгие-долгие годы. Кажется, ей была досконально известна история этого знатного рода. Она начала здесь работать, еще задолго до замужества, и знала не только родителей Артура, но и его бабушку с дедушкой.

Когда Кассиопея вышла замуж за армянина, всё на Гестии изменилось. После смерти её родителей, казалось, закончилась целая эпоха. Время от времени, когда Элена рассказывала о великом прошлом Левантисов, голубые, потускневшие, глаза женщины увлажлялись от слёз.

— Одному Богу известно, — повторяла она, шмыгая носом, — как бы сложилась жизнь моей драгоценной Касси, — так Элена называла свою воспитанницу, — будь её родители живы. Наверное, — женщина хмурилась, старательно выговаривая русские слова, — Константинос, ни за что, бы не позволил ей выйти замуж за такого человека, как Тигран Епремян. Да простит Господь мой грешный язык. Он был плохим человеком. Очень плохим человеком, деточка.

Только разговоры с ней и не давали мне совсем зачахнуть. Не знаю, что со мной было бы, не будь рядом Элены. Днём, пока миссис Попадопулус колдовала на кухне, обучая меня тайнам греческих кулинаров, я снова чувствовала себя живой и могла дышать полной грудью. Но, стоило ей покинуть Гестию, а сумеркам опуститься на райский островок, погружая его во мрак, как возвращались мои кошмары. Ужаснее всего то, что с каждой ночью они только усиливались, медленно, но верно, поглощая всё то светлое и чистое, что вложил в меня папа. Я, будто, снова возвращалась в далёкое прошлое, где не было места ничему, кроме тьмы. Холодной, заставляющий сжиматься от страха, убивающей…

На четвёртый день моего заточения я уже больше походила на ходячий труп. От недосыпа и постоянных побуждений посреди ночи, кожа моя стала совсем серой, потеряла здоровый вид и напоминала неудачную работу гримёра из фильма ужасов. Под глазами залегли тёмные круги, белки покраснели, меня, то и дело, клонило в сон.

Элена, заметив моё состояние, списала всё на смену климата и беспокойства за пропавшего мужа. Несколько раз она порывалась отправить меня наверх, поспать, но я отказывалась. Не хотела терять те крупицы живого общения, за которые, так отчаянно, цеплялось сознание.

— Сара, не волнуйся ты так, — улыбнулась женщина, нарезая сыр фету для салата. — Артур вырос здесь и прекрасно ориентируется. С ним ничего плохого не могло случиться…

Стоп. Артур вырос на острове? А мне всегда казалось, что его воспитывали Анна Александровна и Арсен Тигранович в Москве. Я точно помню, ведь его бабушка сама неоднократно говорила об этом, когда вела переговоры с моей семьёй по поводу предстоящей свадьбы. Неужели, очередная ложь? Кажется, я уже перестала этому удивляться…

— Ещё мальчишкой, — не заметив моего удивления, продолжила Элена, — он обожал кататься на лодке вместе с Константиносом — своим дедом. Да, — протянула она, с лёгкой грустью в голосе. — Хорошие были времена, жаль что ты не застала их с Афиной в живых, — смахнув слезинку, произнесла Элена. — Царство им небесное…

— Артур не говорил, что вырос здесь, — задумчиво протянула я, пригубив немного красного вина из бокала.

— Он вообще у нас очень скрытный парень, — улыбка расползлась по лицу женщины, морщинки вокруг глаз сгладились. Элена искренне любила его. Стоило только посмотреть на то, как она преображалась, когда речь заходила о нём, чтобы всё стало понятно. — Всегда был таким, — отмахнулась женщина. Было ясно, что она просто не хочет сболтнуть ничего лишнего. — Я поговорю со своим сыном. Ставрос собирается на соседний остров, чтобы договориться по поводу новых поставок. Он поищет там твоего ненаглядного, — пообещала Попадопулус, вновь погружаясь в работу и напевая какую-то греческую мелодию.

Первым моим желанием было отказаться. Сказать, что мне плевать, чем он там занимается и когда собирается появиться вновь. Я не буду против, если Артур вообще больше не появится на моём пути. Главное, чтобы через полгода дал мне развод, как мы и договорились. Но, пришлось прикусить язык, чтобы не сболтнуть ничего лишнего. Для пущего эффекта, сделала большой глоток алого напитка, от греха подальше, так сказать.

Этот брак нужен нам обоим. Я помогу Артуру выполнить условия завещания, а он — избавится от старых долговых обязательств моего отца перед «Ελλάδα International». После, когда дела будут улажены, мы навсегда забудем друг о друге. Будто и не было этих шести месяцев. Ничего не было…

Погрузившись в свои мысли, я и не заметила, как опустошила целый бокал. Красное вино из личной коллекции Левантисов-Епремянов было отменным. Терпкий виноградный вкус с лёгкой кислинкой оставлял на языке приятное послевкусие, согревая изнутри и даря ощущение лёгкости. Но, как и всегда, вместе с хмелем накатила и грусть. Липкая такая, противная, заставляющая чувствовать себя самым несчастным и одиноким человеком на планете.

В последние три дня мне жутко не хватало моей семьи. Особенно, хотелось чтобы рядом были папа и Тигран. А от тоски по Арчи готова была на стену лезть. Я ведь никогда раньше не оставляла его так надолго. Надеюсь, они хорошо о нём заботятся. Мой Арчи очень привязан ко мне, так же сильно, как и я к нему. Он — мой самый лучший и близкий друг…

Руки чесались от желания набрать, зученные наизусть, номера и поговорить. Просто, услышать любимые голоса и убедиться, что они в порядке. Мне это было нужно. Очень. Только вот, связь на острове не работала. Я пыталась уговорить Элену купить для меня греческую сим карту, но женщина отказалась. Её уверенность в том, что мужчина должен сам решать подобные вопросы, а жена не имеет права действовать у него за спиной, была непоколебима. Так что, мне оставалось только сидеть на необитаемом острове и ждать, когда мой благоверный соизволит вспомнить о моём существовании.

Опомнилась, когда рука потянулась к откупоринной бутылке за добавкой. И что я так пристрастилась к этому напитку? Раньше, никогда не пила, а сейчас уже третий день начинаю и заканчиваю с бокалом напитка для богов. Срочно нужно взять себя в руки и найти себе какое-нибудь занятие. Благо, опомнилась вовремя. Хватит с меня алкоголя. Нельзя раскисать. Папа всегда говорил: «Не бывает неразрешимых проблем, дочка. Возможно, ты просто смотришь на всё не с той стороны. Попробуй сменить ракурс».

Давай же, Сара, подгоняла сама себя. Ну и что, что ты никогда раньше не принимала самостоятельных решений, а делала лишь то, чем тебе говорили. То, что было нужно. Ты же справилась с управлением «Атлантида Групп», когда папа заболел. Смогла ведь организовать работу тысяч людей. Значит, и с жизнью своей справишься. Ну же, девочка! Не робей. У тебя всё получится.

— Элена, у меня есть к вам небольшая просьба, — поднявшись на ноги, начала я. — Вы не могли бы подыскать для меня какое-либо занятие на острове? К интернету я не могу подключиться, да и пользоваться кабинетом Артура не могу. В библиотеке вся литература исключительно на греческом языке, — безнадёжно развела руками. — А других развлечений у меня нет. Пожалуйста, Элена, — заметив на лице женщины нерешительность, решила давить на жалость. — Если так продолжится и дальше, я просто сойду с ума…

Некоторое время она задумчиво разглядывала меня, будто пытаясь понять, на что я способна. Проницательные голубые глаза с лёгкой дымкой на радужках, медленно сканировали каждый миллиметр моего тела. И, когда надежда начала покидать меня, Элена, наконец, кивнула и широко улыбнулась.

— Я постараюсь найти в деревне что-нибудь интересное, и завтра расскажу тебе… Странная ты, Сара. Пару месяцев назад Артур привозил сюда другую девушку, так она даже еду себе приготовить отказывалась! Мне приходилось каждый день просыпаться в пять утра, чтобы успеть приехать сюда и испечь для неё свежих круассанов!

Впервые в жизни я была готова повысить голос на человека старшего возраста. Ужасно захотелось накричать на эту болтливую старушку и сказать, что сплетничать за спиной своего работодателя — не лучшее решение. Но уважение к её возрасту не дало мне поддаться эмоциональному порыву и, пожелав ей доброй ночи, поспешила в комнату.

Хоть и знала, что нормального сна ждать и не стоит, но сил бодрововать уже совсем не было. Я была выжата, как лимон. Моральное истощение вкупе с физическим создали настоящую ядовитую смесь, которая методично разрушала меня изнутри. Если повезёт, выпитое вино окажет должное действие, и я просплю до рассвета. По крайней мере, надежда на это не умирала до последнего.

Из всех восьми спален, имеющихся в доме, мне только приглянулась одна, на втором этаже особняка.

Небольшая, по сравнению с другими, комната, которая разительно отличалась от всех остальных. В отличие от тех, выполненных в едином стиле, эта обладала яркой индивидуальностью, сравнимую, разве что, с неогранённым алмазом на фоне сияющих бриллиантов.

Светло — голубые стены с аккуратными узорами в виде нежных цветов, что поднимались до самого потолка и исчезали на границе с перистыми облаками, которыми был тот украшен. Пол из белого дерева без каких-либо ковров или напольных покрытий. Обычный, полированный до блеска так, что в него можно было смотреться как в зеркало. И широкое, почти на всю стену, окно в деревянной раме, выходящее на скалистый берег.

Простая отделка придавала этой спальне особенный шарм, а идеально подобранная мебель белого цвета, лишь дополняла общую картину, привнося уют, которого не хватало другим многочисленным помещениям в этом огромном доме.

Особенно, мне приглянулись картины, которыми были увешаны стены комнаты. Пейзажи и натюрморты из акварели, словно, излучали тёплый солнечный свет, согревая любого, кто на них посмотрит. В этих работах, таких неприметных на первый взгляд, было нечто особенное. Нечто таинственное и чарующее, что каждый раз притягивало к ним внимание, заставляя забывать о проблемах и думать лишь о хорошем…

Сбросив балетки — единственную обувь, которую я ношу дома, поплелась к кровати и устало плюхнулась на мягкий матрас.

Алкоголь, действительно, подействовал. Зарывшись руками под подушку, устроилась удобнее, и, уже через пару минут, я крепко уснула.

Артур

Пришлось приложить немало усилий, чтобы избавиться от назойливой дочери одного из местных рыбаков. Каллиста буквально вцепилась в меня и не хотела отпускать, пока не бросил ей несколько крупных купюр. Вот, почему женщины никак не поймут, что раз их пригласили на катер и провели с ними парй ночей, это не повод мечтать о продолжении?

Да, мне было хорошо с ней, и она умело доставляла мне удовольствие, но я ведь ничего не обещал этой девчонке. Скорее даже наоборот. Прежде чем трахнуть её в первый раз, несколько раз повторил, чтобы не устраивала мне сцен. Если поедешь со мной, значит, согласна на секс без обязательств. Только животный трах. Никаких эмоций и розовых соплей ждать не стоит. Не тот я человек, чтобы навязывать мне пуританскую позу и признания в вечной любви.

Стараясь выкинуть из головы образ Сары и её несчастный, полный сочувствия взгляд, я распалялся ещё больше. Хотелось крушить и уничтожать всё вокруг. А эта Каллиста вовремя оказалась рядом и помогла мне, хотя бы на время, избавиться от навязчивых мыслей.

Впервые в жизни трахался так безудержно, словно только недавно вырвался из многолетнего плена. Отымел девчонку во все щели, насаживая на свой кол до тех пор, пока она не начала выть и умолять дать ей кончить. Пока ебал Каллисту, представлял, будто подо мной находится не расписная шалава, а Сара. Моя, мать её, жена. Стоило подумать об этом, как член будто свинцом наливался, становясь в полную боевую готовность. Но, даже когда закрывал глаза, не мог дойти до пика. Не получалось. Не получалось, чёрт возьми! А всё потому, что это была НЕ ОНА.

В итоге, заплатил Каллисте и высадил там же, где подобрал несколькими ночами ранее. Возвращался на Гестию злой и уставший, как собака. Яйца гудели от неудовлетворённости, а мозг всячески пытался избавиться от назойливых образов мышки, стереть её из памяти и вернуть настройки к состоянию заводских.

Всю дорогу до острова, просидел с бутылкой добротного коньяка. Хлестал янтарную жидкость прямо с горла, позволяя ей увеличивать туман в голове, будто это могло мне помочь. Никогда раньше не страдал алкоголизмом, но на этот раз мечтал нажраться в стельку, чтобы ничего не понимать и не чувствовать. Так что, когда добрался до причала на задней части Гестии, уже едва мог стоять на ногах.

Заглушив мотор, пару минут походил по трюму в поисках своей рубашки, но так и не найдя её, плюнул на всё и решил остаться в одних штанах. С горем пополам удалось скинуть мини-трап и попытался спуститься на берег. Несколько раз пытался сфокусироваться на крохотной лестнице, чтобы не промахнуться, но получалось, честно говоря, не очень. Перед глазами всё кружилось, а желудок так и норовил избавиться от лишней дозы спирта в нём.

Победно преодолел трап и оказался на причале. Деревянные брусья, забросанные рыболовными снастями и креплениями лодок, раскачивались из стороны в сторону, как на подвесном мосту. Попытался сделать шаг вперёд, но зацепился ногой за трос и кубарем полетел вниз, по пути ругаясь матом сразу на трёх языках: армянском, русском и греческом.

Распластавшись среди всего этого мусора, тихо постанывал. Организм, и без того ослабленный, превратился в одно огромное желейное облако, но настолько тяжёлое, что поднять его казалось нереальной задачей.

Так, братец, соберись! Надо, всего лишь, встать и подняться к дому. Пройдёшь каких-то сто метров, поднимаешься на второй этаж, и всё.

Но блять, это не так уж и просто, когда дорожка перед глазами переливается всеми цветами радуги и болтается из стороны в сторону. Большую часть пути я двигался, можно сказать, наощупь. Ни черта не видел, плёлся по памяти, так как проделывал это уже не раз.

Мне было, наверное, лет тринадцать, когда мы со Ставросом впервые напились. Утащили из коллекции отца несколько дорогущих бутылок и расправились с ними на пару. А когда пришло время возвращаться домой, не смогли осилить подъём до подъездной дорожки. Завалились прямо тут, у причала, и проспали до обеда, где нас потом нашла Элена. Никогда не забуду её криков, когда она поняла, где бы были всю ночь…

— Ай! — простонал я, ударившись ногой о ступеньку и с трудом сохранив «равновесие».

Всего каких-то десять минут мучений и болезненных падений, и я стоял перед единственной дверью во всём этом чёртовом доме, за которой всегда любил находиться. Даже спустя столько лет, я запретил что-либо в ней менять… Всё должно оставаться как тогда, двадцать два года назад…

Повернув ручку, открыл дверь и оказался в своём родном уголке. Знакомый запах, который всегда действовал на меня успокаивающе, ударил в нос и коснулся кожи, будто лаская. На мгновение, позволить себе поверить в невозможное. Закрыл глаза и представил, что это она меня встречает своими заботливыми и любящими объятиями. Я прижимаюсь к родной груди, вдыхаю сладкий аромат её духов с привкусом ванили, и возвращаюсь туда, где всё закончилось. Будто и не было всех этих лет. Я — тот самый Арти, каким меня видела и знала лишь она одна…

Бледный свет луны осветил мечты, превращая их в жалкую пыль. Невесомые частицы прошлого растворились в тусклом бело-голубом освещении, заполняя собой комнату. Печать грусти, выжженая на обратной стороне моего сердца, отозвалась привычной болью, расползаясь невидимыми волнами по всему телу, опутывая его своей прозрачной паутиной.

Пошатываясь и грозясь расплостаться прямо в дверном проёме, с трудом избавился от обуви. Кожаные мокасины, измазанные в грязи, разлетелись по углам комнаты. В одних только штанах, полностью пропахших водорослями и рыбой, подошёл к кровати, аккуратно лёг на самый краешек и дёрнул на себя одеяло.

Всё, Арти. Пора баиньки.

Глава 18

Сара

Впервые за несколько ночей, мне удалось выспаться. Возможно, это стоит приписать чудодейственному воздействию греческого вина многолетней выдержки или сильнейшему изнеможению, коем пребывал мой организм, но факт остаётся фактом. Мне удалось проспать всю ночь без единого пробуждения. Ощущение, будто сознание вдруг отключилось, из-за чего назойливые признаки прошлого так и не смогли достучаться до него.

Просыпалась медленно, желая растянуть приятную дрёму как можно дольше. Понимала, что пробуждение не принесёт с собой ничего, кроме новой порции разочарований, поэтому старательно сжимала глаза, подобно маленьким детям, впервые играющим со взрослыми в «прятки». Сидишь в своём уголке, крепко зажмурив глазки, наивно полагая, что раз ты ничего не видишь, значит и другим тебя не видно…

Продолжая балансировать на грани сна и реальности, попыталась повернуться на спину, но что-то явно удерживало меня. Нечто сильное и тяжёлое, лежащее поперёк талии, из-за чего дышать было совсем неудобно.

Неприятная догадка, тут же, пронзила заспанный ум, моментально разогнав из головы туман. Распахнув глаза, замерла, боясь пошевелиться. Чувствовала себя зайцем, оказавшимся в металлическом охотничьем капкане, зубцы которого болезненно вонзаются в беззащитную плоть.

На помощь тактильным ощущениям пришло и обоняние. Терпкий запах алкоголя, приправленный сигаретным дымом и другим, отчётливо воссоздающем в памяти образ одного-единственного человека, которому он принадлежит, ударили в нос, вызвав острое желание чихнуть. Это был Артур!

Он лежал у меня за спиной, забросив на мой живот свою медвежью лапу. Он что, спал здесь всю ночь?!

Неприятный спазм скрутил желудок, отозвавшись болью в груди. От злости на него и на себя, за то, что ничего не поняла ещё раньше, перед глазами запрыгали чёрно-белые мушки, портя и, без того, плохое зрение.

Схватив широкое, покрытое бронзовым загаром и мелкими завитками тёмных волос, мужское запястье, сбросила его с себя. В эту секунду меня ничуть не беспокоило, проснётся Артур или нет. Мне было глубоко параллельно, что он подумает и как поведёт себя. Я лишь хотела, как можно скорее, избавиться от противных прикосновений и скрыться в неизвестном направлении.

Пускай, называет меня трусихой или старомодной дурой. Мало ли, какие ещё изощрённые издевательства и клички способен придумать его коварный ум. Но я не собиралась доставлять ему удовольствия снова смотреть на меня своими артуровскими глазами и отпускать в мой адрес пахабные шуточки, типа той, что я — наивная серая мышь, пытаюсь его соблазнить. Нет! Нет! И миллион раз нет! Этому не бывать! Я не стану мириться с его потребительским отношением к женщинам. Не позволю вешать на себя ярмо «одной из многих». И дело здесь вовсе не высоких моральных принципах или космической самооценке, которой я не обладаю.

Вскочив с постели, схватила с прикроватной тумбы очки и поспешила водрузить их на нос. Комната вмиг приобрела ясные очертания, моим глазам открылся вид спящего мужа во всей красе. Конечно, если так можно назвать Артура, в этом момент больше походившего на бездомного из спального района Москвы. Честное слово, от одного только взгляда на эту «неописуемую красоту» почувствовала себя дурно.

Короткие, некогда уложенные в модную укладку, тёмно-русые волосы торчали в разные стороны. Тонкая, всегда ухоженная, бородка обросла и являла собой лютый страх любого барбера. Образ альфа-самца, которого так любил придерживаться Епремян, был разрушен в пух и прах. Я готова поклоняться, что ни одна, хоть немного уважающая себя девушка или женщина, никогда не стала бы обращать внимание на такого Артура. И чем дольше я на него смотрела, тем больше в этом убеждалась.

Лежал он на животе, раскинув руки в стороны. Из одежды на мужчине были только чёрные зауженные джинсы, пояс которых спустился совсем низко, почти обнажив верхнюю часть ягодиц. На штанинах виделась высохшая грязь, словно прошлую ночь он провёл, как минимум, гуляя и прыгая по лужам. Но это великолепие было ничем по сравнению с тем, что творилось на спине Артура.

Широкая, покрытая ровным загаром и мышцами, которые даже во сне казались каменными, могла бы вызвать истинное восхищение, если бы не одно «но». Ярко-красные полосы разной длины и глубины образовали на коже подробную карту мира. Женщина, оставившая на нём эти отметины, явно понимала, какой ошеломляющий эффект они произведут на зрителя.

Все вопросы, касательно того, где и чем занимался Артур последние несколько суток, отпали сами собой. Живое доказательство этому лежало у меня перед глазами.

Несколько секунд стояла, совсем не двигаясь. Мышцы словно отрафировались, налились свинцом и застыли. Я смотрела на его спину, а внутри меня бушевал ураган разных, абсолютно противоречивых, эмоций. Злость, обида, негодование — все они обрадовали во мне огромный, многогранный спектр, во главе которого, как на царском троне, расположились омерзение и презрение. В эту минуту Артур был мне противен намного больше, чем когда-либо до. Он доказал, что не достоин иного. Ему это, просто, не нужно, и он даже не пытается этого скрыть.

Епремян, совершенно спокойно, может признаваться в любви одной, но женится он на другой. Ему ничего не стоит бросить меня на огромном, безлюдном острове одну и уехать развлекаться, пропав при этом на трое суток. Для этого человека не существует правил или ограничений. Хотя… Чем больше я вынуждена узнавать его, чем сильнее сомневаюсь, человек ли он вообще. Разве, бывают такие люди? И, если честно, я совсем не хочу слышать ответ на этот вопрос. Боюсь, моё понимание мира не выдержит подобного рода правды…

Надев балетки, бесшумно подошла к шкафу с одеждой и вытащила из него, первое попавшееся, платье. Им оказался летний сарафан с широкой юбкой из лёгкого синего шифона, украшенный белыми цветами. Комнату покинула на носочках, чтобы не разбудить спящее Чудище. По-другому назвать Артура, язык не поворачивался.

Артур

Во рту стоял неприятный привкус желчи, от которого зубы сводило жуткой судорогой. Ощущение, словно я вчера пил не дорогой коньяк, а самую что ни на есть мочу. Сушняк, каких не испытывал, наверное, со студенческих лет, сдавил горло, заставляя с упоением глотать собственную слюну.

Когда попытался повернуть голову, мозг пронзила острая, режущая боль. Она пробежалась по всему телу, дошля до пяток и отрикошетила обратно, точно в черепную коробку.

— А-а-а, — приглушённый стон сорвался с губ и резанул по слуху, как не настроенная скрипка. Голова гудела так, будто мимо проносился, по меньшей мере, товарный экспресс.

С трудом разлепив веки, поморщился от яркого солнечного света, бьющего прямо в глаза и выжигающего белки. Снова зажмурился, но не помогло. В глазах образовалась настоящая пустыня, раздражая слизистую, доставляя дискомфорт. Мало мне мучений, так ещё и окно оказалось распахнуто настежь, впуская внутрь громкие чириканья птиц и шум, бьющихся о скалы, волн. Вот, за что мне такое, а?

Усилием воли собрал мысли в кучу и заставил себя открыть глаза и оглядеть комнату. Знакомые светло-голубые стены с картинами вновь наполнили о той боли, которую я похоронил в себе много лет назад. Те же пейзажи с натюрмортами, процесс создания которых я знал поминутно. Та же шторы и люстра в форме цветка лотоса, свисающего над кроватью. Те же комод и шкаф из белого дерева, украшенные цветочными орнаментами. Смотрел на всё это, а ощущение чего-то незнакомого, странного не хотело покидать затуманенного сознания. Вроде и комната та же, и вещи, но прежней атмосферы уже не было. Казалось, даже воздух стал другим…

Присев на постели и крепко сжимая голову обеими руками, снова оглянулся по сторонам, на этот раз внимательнее. Глаза сканировали комнату, выхватывая отдельные детали, которых раньше здесь никогда не было. Их тут просто не могло быть!

Вот, например, на стуле, возле кровати, лежит, аккуратно сложенный женский кардиган. На туалетном столике, перед овальным зеркальцем, расположились ряды разноцветных флаконов и бутылочек со всевозможными женскими принадлежностями.

На мгновение мне показалось будто я снова схожу с ума, принимая желаемое за действительность. Пьяный ум рисовал картины, которые, ну никак, не могли быть реальными. Её здесь нет! Она покинула это место много лет назад. Ушла. Навсегда…

На подсознательном уровне почувствовал необходимость обернуться, взглянуть на другую половину широкой, двуспальной кровати. Остановив взгляд на белоснежной перьевой подушке с явным отпечатком на ней чьей-то головы, на секунду завис. Длинный тёмно-каштановый волос, оставшийся на наволочке, привлёк моё внимание, рука сама потянулась к подушке.

Поднеся её к лицу, почувствовал слабый, едва уловимый, цветочный аромат, от которого голова закружилась, выдавая мне образы, от которых кровь закипела в жилах. Чёрт с два, я вспомнил, как ночью ко мне прижималось мягкое женское тело! Я будто отчётливо улышал, тихое дыхание и мягкие мимолётные прикосновения, от которых пар из ушей так и попёр.

Какого хрена? Я ведь никогда не засыпаю с женщиной. Это табу. Проявление слабости. Если впустил её в свою постель и позволил остаться до утра, значит, дал надежду. Ложную надежду. А я этого не любил. Но… Почему с НЕЙ мне снова приходится плевать на свои принципы? Почему она постоянно заставляет меня делать то, чего я никогда раньше не делал? Почему?! Что в ней есть такого особенного, чего нет у других?!

От этих вопросов голова загудела, как кипящий чайник. Снова и снова я убеждался в том, что должен быть осторожнее с мышкой. Когда предлагал ей фиктивный брак, был уверен, что справлюсь. Я не видел в ней женщину. Она была для меня лишь маленьким побочным приложением к завещанию, которое я не хотел замечать.

Залез в архив деда, вытащил оттуда все необходимые документы, припугнул девчонку, и всё. Саре ничего не осталось, кроме как согласиться играть на моих условиях. Устроил свадьбу. Такую, чтобы не ударить в грязь лицом и пустить пыль в глаза её отцу. Что могло быть проще?

Только, я не учёл одну ма-а-аленькую дкталь. Крохотную, совсем незаметную, как и сама мышка, до поры, до времен…

Я и представить себе не мог, что захочу её, как женщину. Всю. Целиком. Чтоб без остатка. Захочу постоянно смотреть на неё, не выпускать из поля зрения. Захочу прикосаться к ней. Всегда и везде. Захочу обладать ею. Чтобы была моя. Только моя.

Блять! Хватило лишь подумать об этом, как яйца зазвенели от напряжения. И на кого?! На мышку. Мышку, мать её! Что со мной такое? Веду себя, как прыщавый подросток, готовый кончить при одном только упоминании женского имени. А ведь мне тридцать лет! Тридцать, Карл! Четвёртый десяток на носу, а я возбуждаюсь из-за того, что думаю о собственной жене. Смех да и только…

Старался же. Оставил Сару здесь и свалил, от греха подальше. Думал, найду бабу, трахну пару раз и избавлюсь от этого наваждения. Ага, разбежался. В итоге ни нормального секса, ни покоя. Всё тот же, двинутый на собственной жене, неудовлетворённый извращенец.

Приложив огромные, просто титанические усилия, заставил себя встать с постели и подойти к распахнутому настежь окну. Подставив лицо под прохладный бриз, довольно закрыл глаза, уперев руки в раму, по обе стороны от своей головы. Но моя безмятежность длилась недолго. Сквозь шум воды и пение птиц снизу донеслись тихие голоса, моментально вернув меня в состояние максимальной сосредоточенности.

Мужской голос с явным акцентом резал слух, проходясь по расшатанным нервам нождачкой. Я хорошо знал и эту интонацию, и его обладателя, чтобы воссоздать в уме всю картину происходящего.

Обежав тенистые оливковые сады глазами, выцепил вдали два силуэта и застыл как вкопанный. Кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки пальцев, а на скулах заходили желваки.

Сара, одетая в невероятно сексуальное синее платье, которое раздувал ветер, открывая взору соблазнительные ножки, стояла рядом со Ставросом — сыном Элены и о чём-то щебетала с ним! Стоило мазнуть по ним взглядом, чтобы понять, как хорошо эти двое спелись. Попадопулус стоял, выпятив грудь, и нагло поглядывал на мышку своими бесстыжими глазами. Я даже на расстоянии чувствовал его интерес к моей жене. МОЕЙ ЖЕНЕ!

Этот греческий Дон Жуан местного разлива разглядывал её так, словно никогда раньше не видел женщин. Невероятной собственический инстинкт захватил мой разум, отгоняя прочь все мысли и заставляя, думать лишь об одном. Я мечтал схватить Ставроса за шиворот и утопить в Эгейском море, сбросив его вниз со скалы.

Недолго думая, оттолкнулся с места и рванул к ним. Никто не смеет приближаться к моей собственности! А Сара принадлежит мне. По крайней мере, до тех пор, пока я остаюсь её законным мужем. И пусть только кто-нибудь попробует это оспорить. Любого порву.

Сара

Чтобы не сидеть дома, решила выйти и подышать свежим воздухом. К тому же, мне отчаянно не хотелось встречаться с Артуром еще как можно дольше. Знала, что не выдержу очередного колкого взгляда мужа и выскажу ему в лицо всё, что о нём думаю. Но, вот, будет ли это правильно? Не станет ли он потом мстить мне за подобную выходку? Этого я знать не могла, поэтому, предпочла прямому столкновение тактическое отступление.

Ставрос вышел навстречу, когда я гуляла по тенистой оливковой роще, наслаждаясь последними минутами своего покоя. Как чувствовала, стоит Артуру проснуться, весь мой привычный рацион, пусть и далеко не идеальный, пойдёт на смарку. Епремян сделает всё возможное, чтобы испортить даже такой жуткий отпуск. В этом я даже не сомневалась.

Молодой человек прекрасно говорил по-русски, так как частично рос на Гестии, вместе с Артуром. Когда он только родился, Элена с его отцом работали здесь на постоянной основе, с проживанием. Так что, Ставрос знал этот остров, как свои пять пальцев.

За разговором, узнала, что между нами всего два года разницы. Попадопулус младший — дипломированный ветеринар, но из-за болезни отца вынужден заниматься и рыболовством, чтобы поддерживать семейный бизнес на плаву.

Внешне Ставрос был очень привлекательным молодым человеком. Смуглый, с чёрными, слегка вьющимися, волосами и тёмными глазами-угольками, он производил исключительно положительные впечатление.

Как ни странно, но рядом с ним я не чувствовала той скованности или неуверенности, которые одолевали меня в присутствии других мужчин. Этот обоятельный грек, тем более, не шёл ни в какое сравнение с Артуром, так как был ниже его ростом и не обладал той уверенностью, которой буквально за версту разило от моего мужа. От Ставроса исходила мягкая, добрая энергетика, в то время, как Артур был источником силы и скрытой угрозы…

Неожиданно, поймала себя на мысли, что я сравниваю их между собой, и, что самое важно, грек в этой битве проигрывает!

— Если хочешь, могу устроить тебе небольшую экскурсию по острову и познакомить с жителями деревни, — вывел из раздумий голос Ставроса. Подняв глаза, столкнулась с его проницательным взглядом. Чёрные глаза неотрывно наблюдали за мной, из-за чего к щекам прилил румянец.

— Я, — хотела было возразить, но мне не дали возможности и рта раскрыть.

Стоило мне попытаться заговорить, как рядом возникла огромная фигура Артура. Одетый в штаны, которые были на нём с прошлой ночи, босиком и с растрёпаными волосами, он выглядел, мягко говоря, странно. А горящие серые глаза вызывали только одно желание — развернуться и бежать прочь. Снова.

Резким, собственническим движением, Артур притянул меня к себе и прижал к гладкой, накаченной груди. Вокруг вдруг образовался ореол из различных запахов, среди которых преобладали алкогольный и… рыбный? Серьёзно? Мне показалось, или от него действительно разит тухлой рыбой?

Наклонившись, муж смерил меня недовольным взглядом, пиковав к месту и лишая силы воли. Если ещё секунду назад я была полна решимости отпихнуть его от себя, то сейчас этой уверенности и след простыл. Совсем близко с моим ухом отчётливо слышался стук сердца. Частый-частый, будто Артур пробежал целый километр. Стальные глаза обдали меня арктическим холодом, вынуждая сдаться под ледяным натиском Хищника.

— Я сам покажу своей жене остров, — мне показалось или он как-то особенно выделил слово «своей»? — А тебе, — он перевёл взгляд на Ставроса, — следовало бы вернуться в деревню и заняться своими делами. Сара, попрощайся со Ставросом, он уже уходит.

— Пока, — словно под гопнозом, послушно повторила я, продолжая смотреть на мужчину, который одним лишь своим движением заставил мой мозг отключиться. Благо, длилось это всего пару секунд.

Как только Попадопулус скрылся из виду, я сбросила со своей талии руку Артура и отступила на шаг назад. Перед глазами снова возникла спина мужа, исписанная заботливой рукой его любовницы, и всё вернулось на круги своя.

Мазнув взглядом по лицу Хищника, развернулась и бросилась к дому. Не хочу видеть его! Не хочу с ним говорить! Не хочу ничего чувствовать!

Глава 19

Сара

— Куда?! — окликнул меня мужчина, но я не собиралась останавливаться. Будь моя воля, уехала бы при первой же возможности. Лишь бы его не видеть. Желательно, больше никогда.

Скотина! Какое он имеет право устраивать мне сцены ревности? Он, который трое суток развлекался с другой. Решил поиграть в ревнивого мужа?!

— Сара! — заорал мне в спину. — Я не отпускал тебя.

Самоуверенность, сквозившая в каждом его слове, подействовала на меня, подобно приглашению на дуэль. Открытый вызов чувствовался во всём, что исходило от Артура. Он будто специально пытался вывести меня на эмоции, довести до состояния кипения, заставить взорваться. Что ж, у него это получилось.

Замерев на пороге дома, круто повернулась и впилась в мужа взглядом. Если бы глазами можно было убить, уверена, Артур уже лежал бы у моих ног в предсмертных конвульсиях.

— Ты, — начала медленно, изо всех сил стараясь не сорваться на крик, — меня не отпускал?! Ты?! — голос, всё же, поднялся на тон выше. — Да кто ты такой, чтобы указывать мне?! Думаешь, раз я согласилась играть роль твоей жены, значит, тебе всё можно? Я не дура, Артур. Не одна из твоих подружек, кем ты можешь вертеть как попало. Мне глубоко наплевать, где ты был и с кем. Честно. Отчитываться за свои похождения будешь перед Амелией, а мне это не нужно. Единственное, — заметив, как мужчина побледнел, почувствовала прилив уверенности в себе. Да, господин Епремян. Представляете, даже у серых мышей есть чувство собственного достоинства. — Я прошу тебя уяснить одну простую истину: не пытайся мной командовать. Мне не нужны твои представления в роли заботливого или ревнивого мужа. Я не ты, Артур. Я никогда не опущусь до лжи, лицемерия и измен. Это больше по твоей части.

Ненавистные слёзы подступили к горлу, смазав последнюю часть моей гневной тирады. Глупая Сара никак не могла справиться со своей чрезмерной эмоциональностью. Эта черта осталась ещё с детства, как постоянное напоминание о пережитых психологических травмах. Как бы сильно я не хотела держать себя в руках, как бы не старалась казаться уверенной в себе, всё тщетно. Жуткий страх всегда жил внутри. Страх ошибиться, промахнуться или получить очередную порцию издевательств и наказаний. Конечно, умом я понимала, что всё это давно осталось в прошлом, но инстинкты… Их обмануть невозможно.

Отвернувшись, чтобы не показывать ему своих слёз, медленно побрела ко коридору, чувствуя себя побитой собакой. Маленькая девочка, спрятанная глубоко внутри меня, мечтала забиться под одеяло, укрыться с головой и создать вокруг себя иллюзию спокойствия и защищённости. Она буквально молила, дать ей отдохнуть. Совсем немного. Всего несколько минут, чтобы прийти в себя. Пожалуйста…

Меня штормило. Приходилось постоянно цепляться за стену, чтобы не упасть. Ноги стали ватными и дрожали от пережитой эмоциональной бури. Шла, думая лишь о том, чтобы не сломаться от силы того напряжения, что гудело внутри. Я тряслась от ужаса, не в силах противостоять внутренним барьерам. Они стояли вокруг меня несокрушимыми стенами, образуя настоящую тюрьму. Мрачную, без входов и выходов. Её стены надвигались на меня, сжимаясь до крохотных размеров, лишая возможности дышать. Словно чьи-то костлявые руки сдавили горло, перекрывая доступ кислорода в организм.

Я уже поднималась по широкой лестнице, отчаянно сжимая перила, когда на плечи опустились тяжёлые мужские ладони. Одним ловким движением, Артур развернул меня к себе лицом и впечатал в свою обнажённую, покрытую каменными мышцами, грудь. Микс из разных, уже знакомых, запахов ударил в нос, вызывая приступ удушья. Забившись в его руках, дёрнулась в сторону, хотела избавиться от ненавистных прикосновений, оторваться от Артура, почувствовать себя свободной.

— Отпусти, — повторяла, будто чудодейственную мантру. — Отпусти меня!

— Хватит, — мягко произнёс мужчина, продолжая удерживать меня в плену. — Не дёргайся. Сара, успокойся. Успокойся…

Уверенный, хриплый ото сна, голос отзывался в ушах странными вибрациями, запуская по спине волны мурашек. Разные, абсолютно непохожие друг на друга, охватили меня, превратив в безвольную куклу в его жестоких руках. Желание вырваться и смыть с себя прикосновения Артура граничило с острой болью в области сердца при мысли о том, что этот человек, точно так же, прижимал к себе и сотни других девушек.

Пару минут он молчал, надёжно заперев меня в кольце своих рук. Под моим виском билось его сердце, а короткие волоски щекотали кожу. Я не решалась посмотреть на него, сил ни на что не было. Стояла, опустив руки по швам, и пыталась нормализовать дыхание.

Вдох-выдох, Сара. Вдох-выдох. Дыши. Только дыши, девочка. Вдох-выдох…

Артур защевелился. Подняв руку, подцепил двумя пальцами мой подбородок и заставил понять на него глаза. Секунда, и наши взгляды оказались соединены между собой тонкой нитью. Ледяные глубины завораживали своей холодной красотой, подавляли, заставляя остро переживать каждый миг.

Чёрные зрачки казались просто огромными и сияли подобно двум алмазам. Два драгоценных камня, на счету которых были сотни и тысячи загубленных судеб…

— Запомни, мышка, — начал он, так и не разрывая зрительной связи. — Я имею полное право указывать тебе, пока являюсь твоим законным мужем. И, — глаза его яростно заблестели, — я не собираюсь, молча, наблюдать за тем, как моя жена флиртует с другими мужиками! Никто не смеет смотреть на тебя так, словно ты не женщина, а кусок торта. Тебе это ясно, малышка?!

От услышанного у меня челюсть чуть не отвалилась. Честное слово, такого шока мне давно не приходилось испытывать такого шока. Уставилась на Артура, раскрыв от удивления рот.

— Я, — попыталась ответить, но слова комом встали поперёк горла, не давая голосу прорваться.

— Сара, — мужчина, явно, забавлялся моим состоянием. В глубине его хитрых глаз плясали наглые смешинки. — Если ты забыла как разговаривать, я готов объяснить тебе немного по-другому…

Обхватив мою голову руками, он прижал большой палец к моим губам, от чего кожу начало покалывать. Шершавая кожа приятно царапала тонкий слой эпителия, оставляя на нём лёгкие ожоги. Дыхание моё сбилось ещё больше, перед глазами запрыгали разноцветные огоньки.

Двигаясь медленно, словно в фильме, Артур наклонился настолько близко, что его дыхание полоснуло моё лицо, обдавая его, исходящим от мужчины, жаром. Наши глаза были на одном уровне, и мир будто перестал быть прежним. Планета замерла, остановив бег времени. Остались только он и я, и этот миг. Короткий, но бесконечно долгий…

Я осознавала, что он сейчас поцелует меня. Видела выражение его глаз с тайным обещанием чего-то большего, неизведанного. Тепло, которое возникло за секунду до этого, бесследно испарилось. Магия стальных глаз исчезла, реальность накрыла меня с головой. Внутри образовалась пустота, которая поглотила сердце, засосав его в тёмную пучину боли и разочарований. Образ разцарапанной спины Артура возник в мыслях, заставляя снова чувствовать себя грязной, обманутой.

— Нет! — довольно резко воскликнула я, толкнув мужчину в грудь.

Крошечные кулаки на его фоне казались просто микроскопическими, но мне было всё равно. Пусть он сильнее, но и я не слабачка. Артур и представить себе не может, через что мне пришлось пройти, какие ужасы живут в глубине моей надтреснутой души. Они не дадут мне сломаться, не позволят рухнуть с той узкой перекладины, на которой я балансировала все эти годы. Взобравшись на несколько ступеней вверх, добилась того, чтобы мы оказались одного роста, на одном уровне.

— Что с тобой? — удивлённо вскинув бровь, спросил Артур. Он, действительно, не ожидал от меня подобного. Не привык сталкиваться с отказом. Чёртов самовлюблённый павлин.

На лице мужчины отразилась целая гамма различных эмоций, одна краше другой. Неискушённый человек мог бы разглядеть среди них неуверенность и слабые отголоски сожаления, но я-то знаю, что это — всего лишь хорошая игра. Слёзы обиды выступили на глазах, и я поспешила смахнуть их. Не буду плакать! Не заплачу перед ним! Не доставлю Чудищю такого удовольствия!

— Неужели, — отчаянно растирала по щекам горячие слёзы, — тебе кажется, что я настолько себя не уважаю?! — мой голос дрожал, руки тряслись в судорогах, но молчать уже не было сил. Хватит. Пусть утрётся своей ревностью. — Ты считаешь нормальным провести три ночи с одной женщиной, а потом лезть ко мне со лживыми объятиями и поцелуями?! О том, что я — твоя жена, нужно было вспоминать в тот вечер, когда ты бросил меня здесь одну. На огромном безлюдном острове. Без телефона и возможности связаться с родными. Хотя, — истерический смех слетел с моих губ, — какое тебе дело до моих чувств? Тебе бе же неинтересно, что я панически боюсь оставаться одна. Тебя не волнует, как я прожила эти несколько дней, потому что ты — это ты. Артур Тигранович Епремян. Царь и бог. Вершитель чужих судеб. Только, мне это неважно. Будь бы хоть трижды святым, я никогда не перестану видеть в себе человека, уничтожившего всю мою жизнь. Из-за тебя от меня отвернулись люди, который я по-настоящему люблю. Амелия считает меня предательницей, а мама не желает со мной даже разговаривать. Почему? Почему, Артур?! Не знаешь? Ничего, в этом нет ничего удивительного. Такие как ты не привыкли заботиться о чувствах других. Для тебя существует лишь твоё мнение, единственно верное. Тебе не нужно думать о других, не нужно из кожи вон лезть, чтобы заслужить любовь и внимание окружающих.

— Сара, — неуверенно начал Артур. Мужчина попытался коснуться моего плеча, но я не позволила ему. Отмахнувшись от руки Чудища, сжала челюсти так, что эмаль на зубах затрещала.

— Не смей! — снова сорвалась на крик. Самообладание, которому так долго обучала меня мама, треснуло по швам. Впервые за всю свою сознательную жизнь, я позволила эмоциям взять верх над разумом, выпустила на волю всё, что многие годы хранила под надёжным замком. — Не смей ко мне приближаться! Довольно уже этих игр! Хватит! Оставь меня уже в покое! Пожалуйста!

Развернувшись, взлетела верх по лестнице, думая лишь о том, чтобы не споткнуться и не упасть. Лавина, всё это время удерживающая рыдания, рухнула. Слёзы, неконтролируемым потоком, хлынули из глаз, орошая лицо солёными реками.

Так бы больно и унизительно мне не было уже очень давно. Сердце разрывалось на части при мысли о том, что из-за него я осталась совсем одна. В то время, пока меня мучили ночные кошмары и отголоски прошлого, он развлекался с другой.

Влетев в комнату, где совсем недавно спала с ним на одной кровати, захлопнула за собой дверь, заперев её на замок. Запалканные глаза остановились на разобранной постели, щёки вмиг зарделись от непрошенных воспоминаний. В два шага, преодолела расстояние до кровати и, схватив постельное бельё, со злостью отбросила в сторону.

Назойливые мысли снова пробрались в голову, засев в ней ядовитыми иглами. Неприятное ощущение жгло изнутри, обугливая внутренности, заставляя дышать гарью.

Я ревновала… Ревновала Артура ко всем тем женщинам, которым он дарил и продолжает дарит свою любовь. Тем, кто, в отличие от меня, знают его другим: мягким, нежным и заботливым… К тем, для кого он не является Чудищем.

Артур

Ещё никто не смотрел на меня ТАК, как она… Стоило заглянуть мышке в глаза, и внутри всё переворачивалось. Я видел в карих глазах Сары столько слёз и боли, сколько не может вместить ни одно человеческое существо. На какую-то долю секунды, мне показалось, будто в этих тёмных глубинах отражается моя собственная жизнь. Тот самый Артур, которого не знает ни одна живая душа…

Дышать сразу стало тяжелее, желудок скрутило сильнейшим спазмом, вызывая рвотные позывы. Я хотел зажать уши руками, развернуться и уйти, только бы слышать её голоса, не впитывать каждый дрожащий звук, слетающий с бледных губ мышки. Но не мог. Ноги будто приросли к полу, сделав меня частью этой грёбаной лестницы. Просто стоял перед ней, словно провинившийся школьник, прекрасно понимая, что виноват и заслужил наказание. Любое, какое она назначит, лишь бы перестала плакать, прекратила раздирать мне душу.

А ведь она, действительно, переживала. Сара кричала на меня, выплёскивая всю накопившуюся боль, хлестала правдой, как кнутом, оставляя на моей броне непоправимый урон. Этой девушке удалось сделать то, чего не могла достичь ни одна искушённая женщина до этого. Мышка, всего несколькими фразами, раскрошила образ жестокого циника и смогла достучаться до меня. Настоящего меня…

Рядом с ней я словно превращаюсь в друго Артура. В того, кем мог бы стать, если бы не ряд фатальных ошибок, перечеркнувших всё. Вижу её, и хочется вновь поверить в правду и искренность, будто не приходилось миллионы раз убеждаться в обратном.

Она, снова и снова, заставляет чувствовать себя последним негодяем, настоящим монстром. Но… Я и есть чудовище. Безжалостный хищник, не знающий пощады. Лютый зверь, которому ничего не стоит раздавить беззащитную мышку…

Тогда, какого хрена я хочу побежать за ней и заставить вновь посмотреть мне в глаза?! Прямо, с вызовом, как умеет лишь она одна. Почему не могу избавиться от её сладкого цветочного аромата? Почему она мерещится мне везде? Почему?!

— Чёрт, — выплюнул я и сорвался с места, будто от того, увижу её или нет, зависит вся моя жизнь.

Замерев у двери той самой комнаты, перевёл дух. Меня всего потряхивало от переизбытка эмоций, голова шла кругом, в ушах стоял непрерывный звон, а я ничего и не чувствовал. Единственное, в чём нуждался, это она, моя мышка.

Взялся за ручку и попытался повернуть, но не поддалась. Малышка заперлась от меня. Наивная. Словно какой-то кусок древесины может удержать меня.

— Сара, — позвал через дверь. — Открой. Надо поговорить.

— Убирайся, — послышалось с той стороны, вместе с громким шмыганьем. Чёрт возьми, она плакала!

Образ девчонки с зарёванными глазами возник перед мысленным взором, подействовав на меня как удар битой по голове. Не хочу, чтобы она плакала. Тем более, из-за меня…

— Мышка, — позвал уже тише. — Пожалуйста, — впервые просил, а не требовал. — Я не буду тебя трогать. Обещаю.

Несколько минут мучительного ожидания, за которые пульс перевалил за отметку двести. Стоял под дверью маминой комнаты, чувствуя себя заключённым перед лицом своего палача. Она не откроет и будет права. Чего может стоить слово такого ублюдка вроде меня?

Проведя по гладкой поверхности рукой, собрался уходить, когда за спиной послышался знакомый щелчок. Ещё секунда, и я увидел Сару. Девушка стояла на пороге, сжимая ручку и глядя на меня большими, красными от слёз, глазами.

— Что ты хотел сказать? — шмыгнув носом, прошептала Сара, старательно пряча от меня лицо.

Её слабый протест не возымел на меня никакого действия. Нежно, насколько был на это способен, обхватил маленький подбородок и заставил, наконец, поднять взгляд. И в эту секунду у меня внутри что-то переклинило… Сердце словно сделало сальто в груди и заколотилось с бешеной силой.

Мягкие шоколадные глаза, наполненные слезами, за стёклами очков казались нереально огромными. Пухлая нижняя губка дрожала и, чтобы успокоиться, Сара прикусила её. Мокрые дорожки текли по бледным щекам, капая на мою ладонь…

— Сара… — хриплым от волнения голосом, выдавил я, — прости…

Слова сами лились из уст, независимо от всего остального. Гордость и либидо были напрочь забыты, остались лишь она и её нереальные глаза, в которых хотелось утонуть.

— Не надо, — одними губами произнесла девушка.

— Т-с-с-с, — Сара вся сжалась, будто пыталась спрятаться от меня в раковину. — Прости меня, мышка, — запустив пальцы в тёплый шёлк волос, прижался лбом к её голове. — Я, правда, сожалению… Мне не следовало так поступать с тобой… Знаю, никакие извинения не смогут стереть из твоей памяти всего, что натворил. Я — моральный урод, Сара. Ты права. Права во всём, что сказала обо мне. Но, — не найдя в её взгляде протеста, почувствовал лёгкий толчок радости, — я хочу попытаться всё исправить. Один шанс, Сара! Всего один маленький шанс. Позволь мне, хотя бы, попытаться. Я не смогу стать другим, не изменю своего прошлого, но… Я бы хотел попробовать. Пожалуйста, мышка.

Её грудь часто поднималась и опускалась, приковывая взгляд к закрытому верху платья. Девушка совсем не двигалась. Замерев в одной позе, смотрела мне в глаза так, как не делал никто и никогда. Казалось, будто прошла целая вечность, прежде чем я услышал тихие слова:

— У меня есть условие…

— Какое? — поспешно закивал, заведомо соглашаясь на всё.

— Между нами не будет ничего, кроме дружбы… Я знаю, что совсем не привлекаю тебя, но… — Боже, Сара, ты даже представить себе не можешь, как сильно ошибаешься! — Амелия, всё равно, мне не верит. Ты сам объяснишь ей всё. Не хочу снова становиться объектом её ненависти, — густые брови девушки нахмурились, между ними залегла складочка, выдавая всю глубину её чувст. — И ещё… Мой отец. Он никогда не узнает правду о наших долгах. Через полгода ты избавишься от всех расписок, как мы и договорились.

Каждый раз, когда она говорит о своей семье, Сара совершенно преображается. Передо мной будто возникает другой человек. Она совсем не похожа на Амелию… Моя бывшая (отныне, думал о Мел исключительно в этом ключе) никогда бы не стала приносить себя в жертву ради семьи. По крайней мере, я за ней такого не замечал.

— Обещаю, — ответил тихо, аккуратно вытерев влагу с её, розовых от смущения, щёк. Не удержавшись, наклонился и нежно поцеловал в лоб, как делала мама. Давно, когда я ещё был совсем маленьким… Сара похожа на неё чем-то. Может, именно поэтому мне так спокойно, когда она рядом?

Я бы мог ещё долго думать об этом, не отпуская её от себя ни на шаг, но обещание, данное ей, не позволяло быть таким, как с другими. Да и прикасаться к ней, пока не смою с себя остатки прошлого, не хотел от слова «совсем»… Сара не такая как те, с кем мне приходилось «иметь дело» раньше. Это ясно сразу же, стоит лишь взглянуть на неё по-настоящему, а не сквозь призму глупых предрассудков, коими полна моя жизнь.

Почему бы не попробовать начать всё с начала? К тому же, до конца нашего «медового месяца» осталось всего полторы недели. На будущее я не загадывал. Зачем? Никто не знает, что нас ожидает за ближайшим поворотом. Неизвестно, что будет там, в Москве. Но можно урвать у судьбы эти несколько дней и сполна насладиться каждым из них.

Глава 20

Сара

Время незаметно ускорило свой ход, дни сменяли друг друга, подобно разноцветным кристаллам в калейдоскопе, образуя всё новые и новые узоры. Поначалу, мне совсем не верилось в реальность происходящего. Мало ли, какие коварные планы зрели в голове моего благоверного, заставляя вести себя столь странно. А то, что Артура будто подменили, заметила даже Элена.

В первый же свой приезд на остров, состоявшийся сразу после нашего эмоционального выяснения отношений, женщина поделилась со мной своими предложениями.

— Что это с ним? — спросила она шёпотом, стоило ему выйти из кухни. — Он какой-то странный сегодня…

Первая странность заключалась в том, что Артур, впервые за последние несколько лет, ночевал в своей комнате. После смерти бабушки с дедушкой мужчина перестал туда заходить, велел экономке запереть её на ключ и больше не открывать. Когда же Элена услышала от него просьбу привести помещение в порядок и перенести туда его вещи, вовсе не смогла сдержать эмоций. Она заплакала…

По-настоящему прям. Взяла и разрыдалась, причитая что-то на греческом. На мои просьбы объяснить смысл столь странной реакции, Попадопулус лишь отмахнулась. Мол, всему своё время. Артур сам мне обо всём расскажет, если посчитает нужным.

Далее одна перемена следовала за другой, увеличивая диссонанс между тем Епремяном, который привёз меня на Гестию и оставил одну, и этим новым Артуром.

Как ни странно, но больше мы ни разу не ссорились. Наши разговоры были исключительно на нейтральные темы, в основном, они касались острова и истории семьи Левантис. Каждый раз, стоило мужчине заговорить о своих греческих корнях, как глаза его загорались неподдельной гордостью. Он искренне любил их. В этом, почему-то, я не сомневалась. По крайней мере, этот, незнакомый мне, Артур.

Всю неделю муж, с готовностью, возил меня по острову и показывал все свои любимые места, приправляя каждую экскурсию обильными порциями рассказов из детства. Слушая его, я и сама невольно погружалась в те далёкие времена, когда он был ещё совсем мальчишкой. Перед моим мысленным взором, неизменно, возникал образ юного сорванца с огромными серыми глазами и очаровательной улыбкой.

Многочисленные вопросы, касательно тех событий, что заставили его измениться, не давали покоя. Они всплывали в голове и маячили перед глазами яркими неоновыми огоньками. Меня так и норовило спросить мужчину напрямую, узнать, что именно случилось с тем неунывающим сорванцом. Почему на его месте, вдруг, оказалось заколдованное Чудище, лишённое души и сердца? Но я не могла. Где-то глубоко во мне ещё жило сомнение, не позволяющее поверить в волшебное преображение Артура. Я смотрела на него, такого живого, красивого, а видела перед собой всё того же Епремяна, который шантажом вынудил меня стать его женой. Нет, люди совсем не меняются. Тем более, так быстро, как это произошло с ним. Не мог он за каких-то семь дней. Не мог…

Я изо всех сил пыталась не замечать изменившегося отношения к себе. Предпочитала игнорировать все, поистине странные и неумелые, проявления заботы с его стороны, лишь бы не позволять наивному девичьему сердцу принять мечты за действительность. А реальность заключалась в том, что по истечении медового месяца, мы обязательно должны будем вернуться в Москву. Домой, к родным и проблемам, которые, на самом деле, никуда и не исчезали. Это здесь, на прекрасной Гестии, можно делать вид, будто всё хорошо, и нет ничего, о чём стоит беспокоиться. Но ведь это не так! Мы, сколько угодно, можем притворяться друзьями, создавая иллюзию того, чего в априори не может быть, но при этом правда так и останется неизменной. Артур — возлюбленный Амелии, а я… так, лишь временное препятствие на их общем пути…

Так что, хватит уже мечтать, глупышка! Он никогда не изменится. Ни-ког-да. Прими это, пока не стало совсем поздно. Артур — искусный манипулятор, он кого угодно может заставить полюбить себя, но ты же не поведёшься на эту актёрскую игру? Ведь так?

Конечно, умом я это понимала. Знала, что не стоит обольщаться и позволять наивным мечтам заполонить голову, усыпить бдительность. Но… Это проклятое короткое «но» всё портило. Маленьким, ядовитым червячком засев в сердце, заставляло хотеть верить в сказку. Наивную такую, нереальную. Где Чудище, вдруг, превращается в прекрасного принца и влюбляется в Мышку…

Артур же, будто специально, делал всё так, чтобы ещё больше меня запутать. Заставлял думать о вещах, которые шли под грифом «запрещено». За этот маленький промежуток времени, что мы начали знакомиться друг с другом заново, он умудрился стать частью моего крохотного мирка, куда раньше вмещались только папа, Тигран и Арчи.

Начала ловить себя на том, что перестала вскакивать по ночам. Кошмары отступили, предоставив мне несколько дней отдыха. Или же… Причина этого крылась в человеке, спавшим в соседней комнате? По крайней мере, в последнее время я каждую ночь засыпала и просыпалась с улыбкой на губах. Потому что мне нравился тот, другой, новый Артур. И, ложась спать, я знала, что утром он снова встретит меня в столовой, за огромным столом, накрытым всякими вкусняшками, и этот день мы снова проведём вместе…

Боже, неужели я начала привязываться к нему? Не смогла устоять перед его обаянием, как и многие другие?

Все эти мысли не давали мне покоя, в то время как стрелки на часах неумолимо шло вперёд, приближая день отъезда. А вместе с ним, росло и крепло понимание того, что в ту самую секунду, когда наш самолёт приземлится в Москве, всё закончится. Артур, которого мне хочется узнавать всё больше и больше, навсегда исчезнет…

— Сара, о чём ты задумалась? — из размышлений меня вывел голос Элены. Она, как обычно, пришла чтобы помочь с уборкой и приготовить для нас ужин. — Что тебя тревожит?

Женщина смотрела на меня своими мудрыми глазами, и какое-то непонятное тепло, которое исходило от Элены подтолкнуло меня к краю пропасти. Сама не ведая, почему, решила признаться ей в своих страхах.

— Я не знаю, — начала неуверенно, не в силах взглянуть ей в лицо. — Иногда, ловлю себя на мысль, что мне совсем не хочется покидать это место. Здесь, на Гестии, всё по-другому. Море, воздух, Артур… А в Москве, — не смогла сдержаться и вздохнула. Грустно так, аж самой от себя противно. Распустила нюни, как тряпка. — Там меня ждёт настоящая жизнь и проблемы, от которых невозможно сбежать.

Неприятное, тянущее чувство в груди мешало дышать. Постоянно казались, будто я хожу по лезвию ножа, или же оно приставлено к горлу. Всего одно неосторожное движение, и острая, словно бритва, сталь вонзится в кожу…

От отчаяния, что давило на меня тяжёлым камнем, хотелось плакать. Я словно ждала чего-то. Ждала и боялась одновременно. Не знаю почему, но сердце словно разрывалось от боли, а мысли то и дело возвращались к Артуру. Его образ, улыбка, смех, голос… Всё это преследовало меня повсюду…

— Девочка моя, — Элена протянула свою пухлую ручку и мягко коснулась моего плеча. — Да ты влюблена в своего мужа!

Слова женщины разрезали воздух и прострелили слух. Вскинув голову, уставилась на неё глазами испуганной лани. Щёки вмиг стали пунцовыми, сильнейший жар распространился по всему телу.

Я влюбилась в Артура?! Н-е-е-ет, этого быть не может. Я бы никогда…

— Не пытайся даже отрицать, — заметив мою реакцию, Элена заулыбалась ещё шире. — Поверь старой женщине. Она, в отличие от тебя, дольше живёт на свете. К тому же, что в этом предосудительного? Вы — молодожёны. Кому ещё, как не вам, наслаждаться чудом любви? Но поверь мне, — заговорчески подмигнула, — со временем, ваши чувства только окрепнут, и тогда всё встанет на свои места… Я-то знаю о чём говорю, — рассмеялась она, демонстрируя золотое обручальное колечко на безымянном пальце.

Если бы ты знала всю правду о нашем браке, никогда бы не стала так говорить. В нашем случае, всё уже давно известно.

Слёзы подступили к глазам и пришлось часто заморгать, дабы не расплакаться прямо здесь. Ощущение опасности вернулось с новой силой, покрывая кожу лёгкой испариной.

Господи, да что же это со мной? Почему мне кажется, будто душа не на месте?

— Я… пойду, — неловко спрыгнув с высокой табуретки, заторопилась к себе в комнату. Закроюсь там и не выйду до самого утра. Нужно собраться с мыслями, взять себя в руки. Да, так и сделаю. Укроюсь с головой и буду медитировать, пока снова не почувствую себя нормально.

Уже в гостиной, когда до лестницы оставалось всего пару шагов, столкнулась с Артуром. Он возник словно из ниоткуда и вырос на пути огромной скалой. Такой высокой, сильный и красивый… Одетый в белые хлопковые штаны и, такого же цвета, рубашку, он был неотразим. Загорелая кожа ярко контрастировала с кристально белизной воротника, а волосы были в лёгком беспорядке.

Взглянула на него, и знакомое тепло разлилось по телу, заставляя думать лишь о нём. Ноги, будто по команде, стали ватными, я пошатнулась. Пришлось ухватиться за спинку, стоящего рядом, кресла, чтобы сохранить равновесие.

— Вот ты где, — обнажив ряд ровных зубов в ослепительной улыбке, произнёс Артур. — А я уже собирался тебя искать, — он пытался выглядеть максимально беззаботно, но глаза… Они больше не были прежними. В глубине серых озёр плескалась тревога и нерешительность, из-за чего липкий ужас начал расползаться по спине.

— Что-то случилось? — довольно резко спросила я, чувствуя, как желудок сжимается до состояния теннисного мяча. Уже знакомое, чувство усилилось, во рту пересохло.

— Сара, нам нужно вернуться в Москву, — подозрительно подавлено выдавил он, накрыв мою ладонь своей. От этого мимолётного жеста мне стало ещё хуже. В голову вмиг пришло сравнение: врач пытается сказать неизлечимо больному, что болезнь победила. Стало страшно. Сильно. До дрожи в мышцах. До ломоты костей.

Откинув голову чуть назад, посмотрела на него. Наши взгляды встретились. Всего какая-то доля секунды, но этого было достаточно, чтобы я поняла. Поняла и пошатнулась, как манекен, у которого отняли точку опоры. Прижавшись спиной к стене, прижала ледяные пальцы к горлу, пыталась убедиться, что ещё дышу.

— Ч-что с папой?

Услышав мой вопрос, Артур поспешно опустил глаза. Неловкое молчание затягивалось, а с каждым мгновением я всё больше теряла самообладание. Неконтролируемый поток слёз хлынул из глаз, кожа покрылась мелкими мурашками. Я понимала, ещё пара минут, и моё сердце не выдержит.

— Артур, умоляю тебя, — сложив руки, прошептала сквозь рыдания. — Скажи, что с ним всё в порядке… Не молчи! Прошу тебя, Артур!

Артур

У меня душа кровью обливается от того, как ей сейчас плохо. Смотрю на страдания Мышки, и понимаю, что совершенно бессилен. Я ни чем не смогу ей помочь. Не изменю правду, не отмотаю время назад и не предотвращу катастрофы…

Господи, за что?! Почему я должен вновь переживать всё это?! Почему каждый раз, когда я приезжаю в этот дом, обязательно происходит нечто ужасное?!

Сара вся дрожала, она с трудом стояла на ногах, но при этом настойчиво продолжала требовать правду. Моя бесстрашная малышка. Знала бы ты, какой удар я вынужден нанести тебе…

— Артур, умоляю не молчи! Что с ним? У папы снова был приступ? Он сейчас в больнице, — твердила она, схватившись своими маленькими кулачками за мою рубашку.

Девушка с трудом доставала мне до середины груди. Такая хрупкая и беззащитная, но готовая сражаться до последнего. Смотрит на меня своими бездонными, полными слёз, глазами, в которых плещется целый океан эмоций.

Понимаю, что, если заговорю, снова превращусь для нее в чудовище. В монстра, который разобьёт ей сердце…

Обхватив руками подрагивающие плечи, легонько сжал. Хотел передать ей часть своих сил, чтобы не сломалась. Чтобы выдержала.

Наклонился, прижался лбом к маленькой головке, заставляя смотреть себе прямо в глаза. В голове начался обратный отсчёт.

— Сара, он погиб… — только одному Богу известно, каких сил мне стоило произнести эти три слова. Думал, нет ничего ужаснее, но я ошибся. То, что последовало после, раскрошило мне рёбра и вырвало сердце из груди.

Её реакция… Никогда не забуду этого…

Она вся побледнела, словно умерла вместе с отцом. Огромные карие глаза за стёклами очков неподвижно застыли, а зубки застучали от нервной дрожи. Отрицательно замотала головой, сминая мою рубашку, вонзаясь нотками в кожу. До неё начал доходить смысл услышанного.

— Нет… — прошептала, едва слышно. — Нет! Нет! — голос сорвался на крик. — Этого не можете быть! Это неправда! Нет! Ты… Ты всё врёшь! Я не верю! Не верю!

Вырвавшись из моих рук, она вжалась в стену, будто боялась, что я могу напасть на неё. Сара выглядела как затравленный заяц, а я был для неё злым голодным волком…

Идентичная картина, но уже из прошлого, встала перед глазами, заиграв ядовитыми красками. История повторялась. Я будто вернулся обратно. Туда, откуда так долго бежал. В место, где всё началось и закончилось. В мой личный ад на земле…

Гнев снова охватил меня, затмевая разум. Всё перестало иметь значения. Остались лишь я и моя, разрубленная на части, жизнь…

Сара смотрела на меня так, будто это я — убийца её отца. Я, который так сильно пытался понравиться ей. Тот, кто мечтал измениться ради неё.

Идиот! Господи, какой же я идиот! Поверил, будто она — особенная. Вообразил, что эта девчонка может помочь мне стать прежним. Бред! Она такая же пустышка, как и все остальные. Даже не заметила того, как я из кожи вон лез, старался быть тем Артуром, которого похоронил в себе много лет назад. А она ничем не отличается от моей матери. Такая безвольная. Ей проще отказаться от меня, чем смириться с правдой…

Ну и пусть! Нет смысла притворяться тем, кого уже давно нет. Хочешь ненавидеть меня? Я предоставлю тебе такую возможность. Тогда, хоть буду знать, что заслужил подобное отношение.

— Твой отец ехал с Тиграном в офис, — отвернувшись к двери в кабинет, сухо бросил я. Не было ни малейшего желания видеть её лица и наблюдать новую истерику. Единственное, чего искренне хотел — это оказаться как можно дальше от нее. Чтобы не видеть этих глаз. Не возвращаться в прошлое. Не становитьмя убийныей… — Они попали в аварию вчера ночью. Оба погибли на месте… Завтра утром мы вернёмся в Москву, так что собирайся.

Вошёл в кабинет и громким хлопком двери заглушил её всхлипы. Кажется, уже никогда не перестану из слышать. Не смогу стереть из памяти этот взгляд. Не избавлюсь от невыносимой боли, что раздирала сердце на части.

Замахнувшись, со всей силы стукнул кулаком по стене, оставляя на обоях тёмные пятна. Кожа на костяшках не выдержала удара и лопнула, из ранок побежали маленькие ручейки крови, но я ничего не чувствовал. Огонь, что пожирал изнутри, не позволял обращать внимание ни на что другое.

Я снова ошибся в женщине. Та, которую посчитал особенной, ударила меня по самому больному месту, сама того не понимая. Она потревожила старые шрамы, которые, как я надеялся, давно затянулись. Но нет… Всё вновь повторяется. Это какой-то замкнутый круг, которому нет конца. Он вокруг меня. Он внутри меня. Он везде. И из него невозможно выбраться. Никогда.

Глава 21

Сара

В тот день я будто потеряла часть себя. Половина моей души оказалась скована толстым слоем льда, а сердце… Оно мучительно ныло, заставляя грудную клетку гореть изнутри. Ощущение, будто в меня вонзили сразу несколько клинков, разодрав беззащитную плоть, раздробив кости, выбив жизнь из лёгких.

— Это неправда… Я не верю! Не хочу в это верить, — уже около часа я сидела в одной позе, сжавжись под стеной в небольшой комок и обхватив голову руками. Элена бегала вокруг, пытаясь заставить меня выпить успокоителтную таблетку, но я её даже не слышала.

В голове, словно на повторе, звучали слова Артура: «…они погибли на месте…».

Мой братик… Мой милый Тигран… Папа…

Господи, за что?! В одночасье у меня отобрали двух самых близких и родных людей… Тех, ради кого я жила… Их больше нет…

Нет! Этого просто не может быть! Они не могли умереть! Не могли оставить меня! Тигран… Он ведь обещал. Он обещал, что всегда будет рядом. Что никогда не бросит. Не оставит одну… Я отказываюсь в это верить! Не хочу! Не хочу!

Это всё — ложь. Очередная манипуляция от Артура. Я… я должна сама во всём убедиться.

Вскинув запалканное лицо, вцепилась в руку перепуганной женщины. Миссис Попадопулус сидела рядом, пытаясь напоить меня водой, чтобы пришла в себя. Но разве можно успокоиться, когда в груди бушует настоящий пожар?

— Элена, — начала дрожащим срывающимся на рыдания, голосом, — пожалуйста, помоги мне. Мне нужно уехать. Я должна вернуться в Москву… Умоляю, помоги мне добраться до аэропорта! Я хочу домой… К папе и Тиграну! Элена, прошу… У меня никого больше нет, — не выдержала и снова заскулила. Совсем как побитая, брошенная на обочине, собака.

Она смотрела на меня, словно на полоумную, но мне было всё равно. Я знала лишь одно: ждать помощи, понимания или поддержки от Артура — самое глупое и бессмысленное занятие. Он уже продемонстрировал своё истинное отношение, закрывшись от меня. Отгородился, оставил справляться в одиночку. Эта ледяная глыба никогда не станет мне помогать, а уж тем более, ему не понять того, что я сейчас испытываю.

— Сара, твой муж ведь уже сказал, — женщина пыталась достучаться до остатков моего разума. Говорила со мной как с ребёнком. Хотя, в этот самый момент я мало чем отличалась от той малышки, которую папа, много лет назад, привёз домой. Стоило подумать об этом, как из глаз хлынул новый поток слёз. Уронив голову на грудь Элены, я завыла в голос.

Одна… Теперь, я точно совсем одна. Мама и Амелия никогда особо не любили меня. Для них обеих я всегда была нежеланным дополнением к папе. Единственная причина, по которой они меня терпели все эти годы — это он. А сейчас…

Стоп! Не буду об этом думать, иначе сойду с ума. Нужно абстрагироваться, заблокировать все ненужные мысли. Всё потом. Я подумаю обо всём, когда буду дома, в Москве.

Заставила себя успокоиться и высвободилась из тёплых объятий Элены.

— Завтра утром за вами прилетит вертолёт, — продолжала меня уговаривать, но уже не так уверенно, как раньше. В её глазах плескалась жалость, в них стояли невыплаканные слёзы, но я изо всех сил пыталась это игнорировать. Пусть жалеет, мне всё равно. Только бы помогла уехать.

— Нет, — резким движением руки, смахнула влагу с лица. — Я должна уехать как можно раньше. Прошу тебя, Элена. Умоляю, — дрожащими пальцами коснулась её плеча. — Пойми, это мой отец, мой брат… Мне нужно вернуться домой, к семье… А Артур… Ты же сама всё слышала. Ему плевать на меня и мои чувства. Элена, пожалуйста. Я сделаю всё, что угодно… Просто помоги…

— Прости меня, дочка, — тяжело вздохнув, протянула женщина. Больше она не пыталась скрыть своих чувств. Слёзы заструились по её щекам и закапали на пол. Подавшись чуть вперёд, Элена схватила меня за руки, потянула на себя и обняла. Крепко-крепко. Как мама. — Прости старую дуру…

***

Солнце уже давно скрылось за горизонтом, когда Ставрос спрыгнул на причал и помог мне выбраться из катера. Последние красно-оранжевые мазки на бескрайнем небесном полотне медленно меркли, сливаясь с тёмными сумерками.

День клонился к вечеру, кое-где виднелись тяжёлые серые тучи — вестники скорой бури. Погода, будто чувствуя моё состояние, полностью отражало его. Кажется, моя жизнь погрязла в мгле, из которой уже невозможно выбраться. Грязные воды болота затягивали меня всё глубже, проникая под кожу и смешиваясь с кровью. Холод пробирал до самого позвоночника, заставляя постоянно ёжиться.

Парень, с лёгкостью, подхватил небольшую дорожную сумку, куда вместились все мои немногочисленные пожитки и подвёл меня к такси. Автомобиль, с которым он договорился заранее, ождал нас на берегу.

Водитель улыбнулся нам и сказал что-то на греческом. В другое время я бы могла, в очередной раз, выразить восхищение этому прекрасному, певучему языку, но сейчас для меня не существовало ничего. Я сама словно была и не здесь вовсе. Мои мысли, чувства и сознание уже давно пересекли тысячи километров и вернулись домой. В прошлое, где всё было по-другому. Где нет места смерти и потерям. Где мне не нужно оплакивать гибель отца и брата…

Ставрос обменялся парой фраз с водителем и, молча, помог мне забраться в салон. Забившись в угол, прижалась любом к окну и бессмысленно уставилась на необычайной красоты пейзаж.

Вечерний Родос был поистине неописуем, но та пустота, которая образовалась внутри не позволяла думать ни о чём другом, кроме как, раздирающей сердце на мелкие куски, боли. Я выполнила, данное себе, обещание и не плакала. Слёзы высохли ещё там, на Гестии, пока я сидела на диване, уставившись в запертую дверь кабинета, где находился Артур.

В каком-то смысле я была ему благодарна за это, ведь, своими действиями мужчине удалось уничтожить в моей душе те слабые зачатки запретных чувств, которые мне нельзя было испытывать. Он доказал, что пропасть, лежащая между нами, никогда не исчезнет. Что бы ни произошло, мы всегда будем идти разными путями, и этого невозможно изменить.

Элена сделала всё за меня. Она собрала мои вещи и договорилась с сыном, чтобы тот приехал за мной и доставил на Родос, пока погода не успела испортиться. Мы обе понимали, если я послушаюсь Артура и останусь на Гестии до утра, полёт придётся отложить. Ни один человек в здравом уме не станет рисковать собственной жизнью, отправляясь в путешествие в нелётную погоду.

Вот такая странная насмешка судьбы. Выдавая меня за Епремяна, папа был уверен, что отныне мне не о чем беспокоиться. Он сказал, что мы созданы друг друга и всегда должны быть вместе… Если бы он только знал, кого на самом деле любиь Артур. Если бы знал, что он был парнем Амелии…

А правда заключается в том, что будучи замужней женщиной, я осталась одна в тот момент, когда больше всего нуждалась в чьей-либо поддержке…

Машина плавно выехала на шоссе и влилась в поток автомобилей. В салоне играла спокойная мелодия. Скорее всего, она должна была отвлечь меня от грустных дум и вытащить из того оцепенения, в котором я пребывала уже несколько часов. Помогло ли мне это? Нет, нисколько. Не думаю, что мне уже хоть что-то способно помочь. Ни одна музыка и ни одни слова поддержки не смогут вернуть мне моих брата и отца. Они ушли. Навсегда.

Ставрос сидел рядом. Слабый, едва уловимый, запах моря, которым была пропитана его кожа, служил единственным напоминанием того, что я ещё жива. Несмотря на замедленное дыхание и рябь в глазах, моё сердце продолжало биться. Как бы мне не хотелось закрыть глаза, провалиться в пустоту и больше никогда не возвращаться в этот злой, жестокий мир, оно было против. Жизнь ещё теплилась в ослабленном теле, а, значит, я должна бороться до конца. Я должна держаться. Ради папы. Ради Тиграна. Они хотели бы видеть меня сильной…

Перед глазами возникло лицо брата, его широкая улыбка и глаза, в которых всегда плескалась неуёмная энергия. Ему было всего восемнадцать лет. Тигран только закончил школу и поступил в университет. Он не должен был уходить! Это несправедливо! Так не должно быть. Не должно!

Не то стон, не то всхлип слетел с моих губ и утонул в очередном аккорде. Крепко зажмурив глаза, откинулась на спинку кресла. Дыши, Сара. Дыши. Ты обещала, что не заплачешь. Обещала, чёрт возьми!

Широкая, с огрубевшей от работы кожей, ладонь мягко опустилась на мои сцеплённые пальцы. Повернувшись, встретилась взглядом с чёрными глазами Ставроса.

— Не нужно стесняться своих слёз, Сара, — произнёс он. — Есть вещи, над которыми мы не подвластны. Это правда жизни, и, к сожалению, нам не избежать встреч с ней. Помни, даже после самой тёмной ночи наступает рассвет. Рано или поздно, но ты привыкнешь жить с этой болью.

Но я не хочу к ней привыкать! Не хочу жить с этой пустотой внутри…

— Я уже звонил в аэропорт, — сжав мою ладонь ещё крепче, будто пытался передать мне часть своих сил, продолжил он. — Ближайший вылет через час, так что к утру ты уже будешь в Москве.

— Ставрос, спасибо тебе огромное, — искренно поблагодарила я его, чувствуя как на глаза вновь наворачиваются слёзы.

Я снова ошиблась, позволив себе расслабиться. Поверила, будто смогу контролировать свою жизнь, спасу не только бизнес отца, но и смогу отплатить им за всё хорошее, что они сделали для меня. А в итоге? Я потеряла двух самых близких мне людей, осталась одна в этом огромном мире.

Замужем за настоящими Чудищем, которому чуждо всё человеческое. Холодность Артура, его тон, когда он сообщил мне об аварии, просто не выходили из головы. Спокойствие, с которым он произнёс эти страшные слова были сродни хладнокровию убийцы… Он повёл себя так, словно говорил о каком-то деловом соглашении. Будто смерть не может ранить, не причинит боли…

— Я очень благодарна вам с Эленой… Не знаю, что бы делала без вас…

— Прекрати, — перебил он меня, приобняв за плечи. — Именно для этого и нужны друзья. Ты очень хороший человек, Сара. Мне ужасно жаль, что тебе приходится переживать нечто подобное. Но, — Ставрос заглянул мне прямо в глаза, — я хочу, чтобы ты знала. Ты всегда можешь положиться на меня. Считай, что здесь, в Греции, у тебя появился старший брат, который всегда готов протянуть тебе руку помощи и поддержать в трудную минуту.

— Спасибо, — с трудом выдавила из себя и, уткнувшись лицом в его рубашку, тихо заплакала.

Артур

Старые воспоминания вновь напали на меня, заставляя вернуться в те далёкие времена, когда Гестия превратилась из райского уголка в настоящий ад на земле. Туда, где всё началось…

Такому детству, как у меня, могут позавидовать тысячи людей по всему миру. Конечно, легко делать выводы о жизни других, глядя на яркую картинку. Но никому и в голову не придёт, что они видят лишь то, что им позволяют увидеть. На самом же деле, никому не понять, через что мне пришлось пройти, свидетелем каких ужасов пришлось стать.

Всё началось, когда мне было шесть лет. Двадцать четыре года назад отец нанёс по нам с мамой первый удар. В те дни он только получил бразды правления многомиллионной финансовой империей дедушки и был занят куда более важными вещами, чем жена и сын. Словно по мановению волшебной палочки, мы с мамой вдруг перестали его интересовать, превратились из смысла жизни в нежеланное приложение к «Ελλάδα International», от которого, к сожалению, он никак не мог избавиться. В одночасье отец и глава семьи исчез из нашей жизни, превратившись в великого бизнесмена Тиграна Епремяна. Он постоянно куда-то попадал, мог исчезнуть на несколько недель, объясняя это «вынужденными командировками», ведь ему нужно заботиться о благополучии компании и нашем будущем. Эти отговорки работали ровно до тех пор, пока ему самому не надоело врать. Тогда-то я и узнал, что такое ненависть… Возненавидеть родного отца в столь раннем возрасте, наверное привилегия лишь для немногих, но мне она была дарована свыше.

Будучи единственным наследником всего состоянии семьи, я знал о, возложенных на меня, обязанностях и старался соблюдать и выполнять их. В шесть с половиной лет, когда отец решил, что мне нужно учиться самостоятельности, я был сослан в частную школу в Лондоне, где провёл последующие десять лет своей «золотой» жизни. Домой приезжал только на каникулы, но даже эти короткие промежутки времени, которые, тогда, казались мне бесконечным адом, оставили в моей памяти неизгладимые воспоминания.

Какого это, быть постоянным свидетелем унижений своей матери и, при этом, не иметь возможности заступиться за неё? Видеть, как самый дорогой и любимый в мире человек, медленно угасает. Сгорает, подобно тонкой восковой свече. Исчезает на глазах. Не знаете?! А вот очень хорошо с этим знаком…

В то время, как принцесса Сара росла и радовалась жизни в благополучной, богатой семье, я боролся за существование с собственным отцом. Боролся с ветряной мельницей, заведомо зная, что проиграю. Но я не хотел сдаваться. Мне было важно доказать, в первую очередь, себе, что не сломаюсь. Не стану таким, как он… Идиот! В восемь лет я замарал руки в чужой крови. Пошёл на это, потому что хотел защитить маму. Ради неё я был готов на всё. Но… она не оценила. Назвала меня убийцей. Сказала, что я ни чем от него не отличаюсь…

Никогда не забуду тот день. Он остался выгравирован на моём сердце, подобно вечному напоминанию о том, кто я на самом деле. Взгляд мамы, которым она смотрела на меня, до сих пор, стоит перед глазами. Холодный, мёртвый, чужой. В нём не было ничего, кроме неподдельного ужаса… Точно так же сегодня на меня посмотрела Сара. Я снова, сам того не понимая, стал «убийцей»…

— Ненавижу! — закричал во всё горло, скинув всё с рабочего стола. Шум бьющейся бутылки виски и разбившегося ноутбука разнеслись по дому с, уже знакомым, грохотом.

Я снова почувствовал ту боль… Но больше всего меня ранил именно взгляд Сары. То, как она на меня посмотрела, заставило вспомнить маму… Женщину, ради которой я столкнул очередную пьяную любовницу своего никчёмного папаши с лестницы, и стал убийцей.

Мне было восемь лет, когда это случилось. В школе начались каникулы, и меня отправили на Гестию, к маме… Маме, которую я с трудом узнал в той женщине, встретившей меня дома. Она была другой. Совсем не походила на мою красивую, добрую мамочку, чью фотографию я всегда хранил под подушкой.

Её здоровье ухудшилось как в физическом, так и в психическом плане, но отцу было плевать на это… Кажется, он вообще перестал замечать её, словно мамы никогда и не было. Последней каплей в чаше моего детского терпения стал приезд его новой «секретарши». Противная искусственная блондинка, которая возомнила себя хозяйкой в нашем доме, открыто смеялась над мамой. Она даже не пыталась скрыть того факта, что спит с моим отцом. Скорее даже наоборот. Анжелика гордилась этим, кичилась, как дорогой побрякушкой.

В тот день я был в деревне, у Элены. Она всегда забирала меня к себе, когда понимала, что дома назревает очередной скандал. Признаться честно, я был искренне рад возможности сбежать из того улия, которым стал отчий дом. Семья Попадопулус, хоть и жила бедно, но была по-настоящему счастлива. Порой, ловил себя на том, что завидую Ставросу. В отличие от меня, он не был сослан в чужую страну, его отец — дядя Тео, был прекрасным человеком, а мама… Она любила своего сына. Искренне, всем сердцем…

Но в тот вечер какое-то странное предчувствие не давало покоя. Впервые в жизни мне не хотелось оставаться с небольшом, но таком удобном коттедже Попадопулусов. Что-то тянуло меня назад, домой.

И я вернулся. Вернулся, чтобы стать свидетелем нашего конца. Теперь, я точно знаю, что это произошло именно тогда. В тот самый вечер образ идеальной семьи рухнул, превратившись в жалкте руины.

Войдя в дом, увидел, как отцовская шлюха даёт пощечину моей матери…

Остальное было словно в тумане… Помню лишь, как поднялся вверх по лестнице и оттащил её от мамы… А дальше… Дальше — ничего. Воспоминания обрываются. Помню только мамин стеклянный, полный ужаса, взгляд и её слова:

— Ты убил ее…

Потребовались огромные усилия, чтобы выбросить из головы все эти страшные картины прошлого, но звуки их голосов и крик этой женщины продолжали звучать в голове и по сей день. Каждую ночь, стоит только закрыть глаза, я вижу один и тот же сон, который преследует меня уже двадцать два года. И сегодня этот кошмар стал реальностью. Все мои воспоминания ожили в лице Сары, отразились в её глазах…

— Элена, — выйдя в пустую гостиную, громко позвал я. — Элена?!

Шатаясь, двинулся в сторону кухни. Женщина уже собиралась уходить, так как была одета в своё обычное синее платье и держала в руке сумку. Выглянув в коридор, она удивлённо оглядела меня с ног до головы. Густые брови вопросительно изогнулись.

Да, выглядел я ужасно. Весь помятый и потрёпанный, с серым лицом. Но, чёрт, мне было плевать на это. Единственное, что меня волновала, это состояние Мышки. Сейчас, когда прошлое немного отступило, я чувствовал, что должен пойти к ней. Обнять, попросить прощения и не отпускать до тех пор, пока боль в её душе немного не утихнет…

— Сара, — запнулся я, не знаю что и говорить. О чём спрашивать? Как объяснить Элене тот факт, что я сейчас не рядом с ней и не пытаюсь поддержать в самый трудный момент её жизни?

— Она уехала, — словно удар в спину прозвучал спокойный, уверенный ответ женщины. Она воинственно вздернула голову и смотрела на меня так, словно перед ней снова стоял тот несмышлённый школьник, который без разрешения взял лодку её мужа… — Ставрос отвёз её на Родос. Через полчаса она вылетает в Москву, а ты, — Элена нахмурилась. В её глазах я увидел неприкоытое осуждение и даже презрение. — Можешь продолжать сидеть здесь и топить себя в алкоголе. Тогда, ты ничем не будешь отличаться от своего отца, — жестокие слова моментально достигли своей цели, выбив почву у меня из-под ног. Пошатнулся, пришлось прислониться к стене плечо, чтобы не упасть. Перед глазами снова возникло лицо Сары. Отчаяние и чувство вины полоснули по сердцу, вызывая в груди отголоски, давно забытых, чувств.

— Ты хоть представляешь, в каком она состоянии?! Девочка в одно мгновение потеряла и брата, и отца, а ты? Какой же ты муж после этого?! Вместо того, чтобы быть рядом с ней и доказывать свою любовь, заперся в кабинете, словно последний трус, — Элена покачала головой и отвернулась. — А я-то, дура, думала, что ты другой. Сара говорила, что не хочет возвращаться в Москву, потому что там ты станешь другим, а я защищала тебя… Думала, если она полюбит тебя настоящего, то всё наладится…

Время словно остановилось в тот момент. Я стоял, как мальчишка, не зная, что и как делать. Как реагировать? Верить ли ей вообще? Неужели, Саре понравился тот Артур, которым я стал для неё? Но… Сможет ли она полюбить его? Простит ли после всего, что я натворил?

Глава 22

5 июня 2014 года

Сара

Ровно в восемь часов утра такси остановилось напротив моего дома в пригороде Москвы. Утреннее солнце, наперекор моему внутреннему состоянию, ярко освещало всё вокруг, создавая абсолютный контраст с тем, что происходило за высокими стенами красивого строения из красного кирпича.

Расплатившись с водителем последними купюрами, которые у меня остались после покупки билета на Родосе, толкнула дверь и вышла из машины. Несколько секунд, пока мужчина доставал из багажника мою сумку, стояла не двигаясь. Застыла в нерешительности, вдруг, с невероятной остротой осознав, что больше никогда не увижу ни отца, ни брата. Если там, в Греции, я ещё могла отрицать действительность, всячески ограждаясь от неё, то здесь этого делать уже не получалось.

Резкая, сравнимая с ощущениями от точного удара в солнечное сплетение, боль пронзила грудь насквозь, вонзившись в кожу ядовитыми иглами. Розовые очки, за которыми я предпочла спрятаться, разбились вдребезги. И, как это всегда случается, осколками внутрь. Голова сильно закружилась, перед глазами всё поплыло, как на карусели. Пошатнулась, с трудом оставшись на ногах.

— Вы в порядке? — забеспокоился водитель, бросив багаж на землю. Взяв меня за руку, мужчина нахмурился. — Вы неважно выглядите. Может, стоит позвать на помощь?

Кивком головы он указал на распахнутые ворота, но я поспешила возразить. Убедив его, что чувствую себя хорошо, бросила короткий взгляд на окно второго этажа. Шторы были плотно задёрнуты, будто очередное напоминание о том, что в этой комнате больше никогда не раздастся заразительного смеха Тиграна, он больше не закричит на весь дом с просьбой принести ему чего-нибудь вкусненького, не встретит меня, развалившись на диване в гостиной, не обнимет…

В глазах защипало, будто в них насыпали перца. Горе от потери близкого человека тяжёлым камнем легло поперёк груди, перекрывая дыхательные пути, действуя удушающе.

Взгляд, невольно, стал бродить по саду, цепляясь за каждую, даже самую незначительную, деталь. Я, по-прежнему, надеялась увидеть знакомый силуэт в беседке, где папа так любил сидеть по утрам, убедиться, что ничего не произошло. Они живы и ждут меня, как раньше… Но… Ничего… Его нигде не было… Как и машины Тиграна, к которой он так трепетно относился. Больше не было ничего. Только пустота. Звенящая. Оглушающая. Разрывающая на части.

Липкий, леденящий душу, страх прошёлся по позвоночнику, заставляя содрогнуться, словно от порыва арктического ветра. Жестокая реальность, о которой я, на жалкую долю минуты, позволила себе забыть, оказалась неумолимой. Моего отца больше нет в живых. Папа покинул этот мир, забрав с собой Тиграна…

Прохладный воздух ударил в спину, проникая под лёгкую ткань тёмно-синей рубашки без рукавов. По телу прошлась мелкая дрожь, короткие светлые волоски на руках и шее замерли по стойке «смирно». Поёжившись от непривычного холода, торопливо зашагала к дому, пытаясь заставить себя не заплакать. Слезами горю не поможешь… Я уже довольно их пролила, пока летела из Греции и ехала на такси. Сейчас, меня ждёт, наверное, самое страшное испытание за всю мою жизнь — похороны брата и отца… Двух мужчин, которые всегда были рядом, во что бы то ни стало… Они поддерживали и помогали даже когда мама с Мел отвернулись от меня. Они верили в меня и любили. Всегда. Несмотря ни на что…

Невольно, я вспомнила день свадьбы… Казалось, это было так давно, что некоторые моменты уже успели поблекнуть, стереться из памяти. Где-то в другой, чужой жизни, не со мной… Папа тогда был так счастлив за меня. Он улыбался Артуру как родному сыну…

— Обещай мне, — словно наяву, услышала голос Тиграна. Лицо брата возникло перед моим собственным, его сияющие глаза смотрели на меня с прежним теплом, от вида которого. — Если он когда-нибудь посмеет причинить тебе боль, я узнаю об этом первым…

Прости меня, малыш… Мне уже никогда не исполнить своей клятвы.

Одинокая слеза скатилась по щеке, оставив на ней тонкий след.

Но знай, твоя сестра больше не будет слабой! Я научусь справляться с этой болью, и не позволю им снова ранить меня… Никто не узнает, как сильно я сейчас страдаю… Я стану той Сарой, которую ты всегда хотел видеть во мне. Смелой и уверенной в себе. Обещаю…

Повернув ручку, толкнула входную дверь и зашла в дом. Знакомый запах, который невозможно почувствовать ни в одном другом уголке земного шара, ударил в нос, вызывая новые воспоминания. Прошлое, такое далёкое и прекрасное, предстало перед моим мысленным взором, нанося всё новые и новые раны. И без того, искалеченная душа сжалась до невероятно маленьких размеров, превратившись в жалкий сгусток боли и слёз. Слёз, которым уже не суждено пролиться. Больше не будет слёз! Ни единой слезинки.

Из большой гостиной доносились тихие голоса. Я их все хорошо знала. Они принадлежали нашим родственникам: близки и не очень. Людям, которые предпочитают появляться лишь в двух случаях: когда у нас радость или же, наоборот, горе. В обычной жизни они предпочитают оставаться лишь абстрактными дядями и тётями, о которых принято вспоминать несколько раз в год.

Вперемежку с русско-армянской речью до меня стали долетать и приглушенные всхлипы. С каждым шагом, они становились всё громче, из-за чего спина моментально покрылась мурашками. Оставив дорожную сумку в прихожей, сделала глубокий вдох и медленно направилась в сторону залы, непременно цепляясь за стены, так как ноги отказывались нести меня. В этот момент, более чем когда-либо, чувствовала себя сломанной марионеткой, которую оставили без поддержки умелых рук кукловода. Тонкие ниточки, поддерживающие меня раньше, вдруг оказались безвольно брошенными на пол, оставленными на произвол судьбы, как и я сама — маленькая, никому не нужная, старая кукла.

Картина, которая предстала передо мной, заставила замереть на месте. Дыхание замедлилось, а вместе с ним и сердце начало биться реже. Вцепившись в спинку, стоящего рядом, стула, я смотрела прямо перед собой и не видела ничего. Из лёгких будто выкачали остатки кислорода, оставив их висеть, подобно сдувшимся воздушным шарам. Слова так и остались непроизнесёнными, так как застряли поперёк горла ржавыми гвоздями. Я не могла заставить себя заговорить, это было выше моих сил.

Переведя всю тяжесть тела на стол, вцепилась за него так, будто он — мой последний шанс остаться наплаву и не потонуть в бездонных глубинах того мрачного океана, что был вокруг. Его воды плескались у самого горла, время от времени попадая в рот горькими каплями. Я была на грани истерики. Она подступала всё ближе, поднималась своими ледяными щупальцами от пят до макушки, оставляя на коже противный склизкий слой. Балансируя на тонкой грани между вчерашним и сегодняшним днём, я смотрела, огромными от ужаса глазами, на человека напротив. Его знакомое, но в то же время, чужое лицо казалось нереальным, ненастоящим. Этого не может быть! Его не должно здесь быть! Не должно…

Артур

Я опоздал. Из-за разбушевавшейся непогоды мне так и не удалось нагнать Сару. Она улетела крайним рейсом с Родоса, эконом классом. Думая о том, в каком состоянии была Мышка, ненавидел себя всё сильнее. Моя чёртова гордость снова всё испортила. Элена права. Я — самый настоящий трус и кретин. Позволил своим детским страхам проникнуть в своё настоящее и испоганить единственное светлое пятно, которое в нём было. Я собственными руками вырвал из хрупкого девичьего сердца те жалкие зачатки доверия, что посеял многодневным упорным трудом. Она только-только начала видеть во мне Артура, настоящего, без напускной фальши и лицемерия. Того Артура, которого не видел никто. И, что я сделал? Бросил ёё. Оставил именно тогда, когда она больше всего нуждалась во мне.

Если бы я только знал, что Мышка может уехать от меня, оставив после себя только странное ощущение неполноценности и тоски. Если бы предвидел всё это, ни за что бы не стал исполнять все условия завещания. Я бы не привозил её на Гестию, не позволял бы маленькой беззащитной Мышке стать частью своей жизни…

Почему? Почему она? Что особенного есть в этой девчонке, из-за чего я никак не могу выкинуть её из головы? Почему думаю о ней? Почему чувствую необходимость оказаться рядом с Сарой, прижать к себе и больше никогда не отпускать? Почему, чёрт возьми?!

Эти вопросы сводили с ума, не давали покоя на протяжении всего того времени, пока я сидел в VIP зале аэропорта, в ожидании разрешения на вылет. Моему частному самолёту запретили подниматься в воздух в связи с сильным атмосферным вихрем. Все рейсы были отменены, и люди бесцельно сновали по зданию, пытаясь себя, хоть чем-то, занять.

Заминка продлилась около шести часов, которые показались мне целой вечностью. Особенно, нервировало то, что мне так и не удалось дозвониться до Сары. Телефон Мышки был выключен и на каждую мою попытку связаться с ней, в трубке смартфона раздавался лишь занудный голос оператора.

Сказать, что это напрягало, всё равно, что не сказать ничего. Да я с ума сходил от беспокойства, пока воображение рисовало картины, одна ужаснее другой. Вдруг, её самолёт разбился? Или, она добралась до Москвы, но по дороге домой попала в аварию, и теперь лежит в больнице…

Впервые в жизни мне было по-настоящему страшно. Страшно за совершенно чужого, постороннего человека. Я боялся за свою временную жену так, словно никакая она, блять, не временная, а самая, что ни на есть, настоящая. Странно? Более чем. Я сам себя начинаю опасаться. И всё из-за какоё-то девчонки, на которую я бы и не взглянул, не будь дедовского завещания.

Мышка, Мышка, что же ты со мной делаешь?

Когда нам, наконец, дали добро на взлёт, мои нервы уже были на пределе. Хотелось ломать и крушить всё вокруг, только бы перестать думать о девчонке. Всего пары слов, брошенных мне Эленой, оказалось достаточно, чтобы я помчался за Сарой, как влюблённый школьник. А стоило ей, всего пару раз, не поднять трубку, как я тут же слетел с катушек от беспокойства за неё. И это ужасно злило меня, приводило в бешенство.

Умом ведь понимал, что так не должно быть. Не должно, чёрт её дери! Я не любил, не люблю и, уж тем более, никогда не полюблю эту замухрышку. Это НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО…

Но что-то глубоко внутри, под толстым слоем дерьма, из которого был слеплен весь мой мир, не давало смириться с этим утверждением. Тоненький, едва различимый голосок, эхом звучал в моей голове, произнося лишь одно-единственное имя — Сара. Маленькая, совсем крошечная, частица души всё ещё продолжала жить, несмотря ни на что.

— Какого хрена мы так медленно летим?! — схватив стюардессу за руку, прошипел я. Словно скорость полёта зависела от неё.

Перепуганное лицо молодой женщины немного отрезвило меня, заставило остынуть и ослабить хватку. В её глазах было что-то знакомое. Нечто такое, что вмиг привело меня в чувства. Разжав пальцы, выпустил тонкое запястье и поспешил отвернуться.

Что за фигня со мной творится? Почему я вижу вместо этой девушки Сару?!

— Скройся! — рявкнул сквозь стиснутые зубы. — Пошла вон отсюда!

Вскочив с кресла, одним рывком стащил с себя чёрный пиджак от Армани и бросил назад. Всего секунда, и вслед за ним отправился галстук. Расстегнув несколько верхних пуговиц на рубашке, стал жадно ловить ртом воздух. Бросив короткий взгляд на циферблат наручных часов, тихонечко ругнулся.

В Москве уже полдень… Интересно, как она там сейчас? Наверное, ей очень плохо… Я знаю, какого это — терять самых близких и родных людей. Мне пришлось пройти через подобное ещё в детстве, когда смерть может ранить особенно сильно. Особенно, смерть дорогих сердцу людей…

Так что, я понимал боль Сары. Понимал, как никто другой. Только вот, смогу ли я сказать ей об этом прямо? Получится ли преодолеть те внутренние барьеры, которые не дают мне покоя уже долгие и долгие годы? И, вообще, станет ли она меня слушать?

Сара

— Прими мои искренние соболезнования, — до боли знакомый голос прозвучал словно из прошлого. Давно забытый трепет в груди вернулись вновь, чтобы в очередной раз доказать, что я не сплю. Это не очередной ночной кошмар, а реальность. Самая настоящая реальность, от которой не получится отмахнуться.

Это был он… Не игра моего воображения. Не сон, что я видела каждую ночь на протяжении всех этих трёх лет, пока пыталась забыть, стереть из своей памяти, вычеркнуть из сердца…

Мужчина, стоящий напротив меня, был реальным. Из плоти и крови. В простых чёрных штанах и белоснежной рубашке, под которой отчётливо поступали натренированные каменные мышцы, он походил на оживший постер из Интернета. Известный спортсмен, боец смешанных единоборств, чемпион UFC в лёгком весе.

Тепло, что исходило от мужского тела и аромат его парфюма донеслись до меня, как издалека. Он пах по-другому, не так как раньше. Мысли начали разбегаться, превращаясь в монотонное жужжание. Глаза принялись с жадностью изучать лицо парня, невольно сравнивая его с тем, что жило в моих воспоминаниях. Другой. Не тот. Даже запах изменился.

— Марк? Что, — мой голос снова предал меня, задрожал, как и сердце. Я помнила каждую секунду, проведенную с ним рядом, каждый момент, разделённый с ним и каждую рану, оставленную им. Смотрела на того, кого невольно продолжала любить, но, при этом, совершенно не хотела вспоминать. Противоречивые чувства разрывали грудь на части, а сознание уже было не в состоянии отличить желаемого от действительности. — Что ты здесь делаешь?

— Я приехал в Москву на бой, а вчера случайно узнал из новостей об этом, — он слабо кивнул назад. Туда, где сидела мама, одетая в траур. — Я не мог не прийти…

— В любом случае, — холодно ответила я, хотя у самой внутри бушевал настоящий пожар, — тебе не следовало этого делать. Мы — чужие друг другу люди, и нет смысла отрицать это. Уходи, Марк…

— Сара, мы не чужие! — яростно возразил он. Его голубые глаза засияли прежним светом, при виде которого прошлое подобралось ещё ближе, встало за моей спиной, обдавая своим мёртвым дыханием.

Чувствовала, как силы медленно покидают тело, но продолжала держаться. Мне и так было плохо, а появление Марка лишь добавило новых переживаний, окунуло с головой в параллельную реальность. В мир, не имеющий ничего общего с моей жизнью. По крайней мере, так я говорила себе, чтобы окончательно не сойти с ума. Слишком много всего навалились одним разом, и я искренне боялась, не справиться.

Подхватив меня под локоть, Марк направился в столовую. Его жилистые пальцы касались кожи и оставляли на этих местах частицу его. Стоило ему дотронуться до меня, как тело вмиг напряглось. Некогда желанные прикосновения больше не казались правильными, не дарили тепла или ощущения защищённости. В них было что-то чужое, не моё. Я не хотела, чтобы Марк меня трогал.

Мы остановились напроти стеклянной двери, ведущей на веранду. Он — высокий, спортивный, с широкими плечами. И я — забитая, полуживая мышка, как меня называет Артур…

— Ты не можешь отрицать всё, что было между нами, — Марк взял мою ладонь в руки и поднёс к своему лицу. Тёплое дыхание обожгло кисть, вызвав незамедлительную реакцию во всём теле. — Даже после стольких лет, мы принадлежим друг другу, Сери. Я всё тот же, твой Марк. На этот раз, — он нахмурился, — я не оставлю тебя. Слышишь? Я не брошу тебя одну!

Почему, Господи? Почему именно сейчас? За что ты испытываешь меня? Почему заставляешь проходить через всё это?

Выдернула руки и поспешно отошла в сторону. Мне нужно время на передышку.

— Всё закончилось три года назад, — отвернувшись к окну, чтобы не видеть его лица, начала слабым голосом. — В тот день, когда ты разорвал нашу помолвку и уехал в Америку… Тогда, ты перестал быть моим Марком и стал чужим. А сейчас, — расправив плечи и вздёрнув подбородок, как делала всегда при сильном нервном напряжении, — я хочу, чтобы ты снова ушёл.

В гробовой тишине комнаты стук моих каблуков прозвучал очень громко, но я постаралась не обращать на это внимания. Его взгляд прожигал спину, заставляя кожу пульсировать. Марк смотрел на меня. Я это чувствовала. Знала.

Остановившись в проходе между коридором и столовой, крепко зажмурила глаза и произнесла:

— Ты опоздал, Марк… Если бы ты вернулся три года назад, возможно, всё было бы иначе. Но, — короткая пауза, — сейчас уже поздно. Тебе, наверное, уже сказали, что я вышла замуж. Мне бы не хотелось, чтобы из-за тебя пострадали мои отношения с мужем, — вру. Нагло, не краснея. Но так будет правильнее всего. Всё закончилось. Закончилось в то самое утро, когда он уехал, не сказав ни слова. Жаль, что мне потребовалось так много времени на осознание такой простой истины. Теперь, надо, чтобы это понял и он. — Уходи, пожалуйста. Если в тебе сохранилось хоть что-то от того Марка, которого я знала, просто уезжай. Я и так держусь из последних сил.

Глава 23

Сара

Не знаю как у меня хватило сил сказать всё это Марку, но я всё же сделала это. Несмотря на ту боль и одиночество, что сейчас так сильно мучили сердце, я должна была оставить его в прошлом. За те три года, пока я пыталась научиться жить без него, многое изменилось. Изменилась я сама. Нет больше той наивной, доверчивой девочки, которая видела в людях только то, что хотела. Прежняя Сара жила лишь мечтами. Она любила и хотела быть любимой, но… Её оставили.

Он бросил меня через несколько дней после нашей помолвки. Исчез, не сказав ни слова. Передал через мою маму кольцо, которое я надела ему на палец и покинул страну. Наверное, вернись он тогда, я бы обязательно его простила. Потому что когда любишь человека, не можешь существовать без него, не хочешь жить вдали от него. Марк заставил меня научиться этому. Сделал всё возможное, чтобы я привыкла быть одна. Я перестала мечтать в то самое утро, когда поняла, что он уже не вернётся. Сказка закончилась, так и не успев начаться. Так, пусть всё останется как прежде. Потому что я больше не хочу ни во что верить.

Отбросив прочь неуместные воспоминания, вернулась в гостиную. Несколько пар глаз, тут же, просканировали меня с ног до головы, заставив почувствовать себя неуверенно, не на своём месте. Тётя Нарине, которая всегда отличалась особой «любовью» к моей персоне, недовольно нахмурилась и демонстративно отвернулась в сторону, давая понять, что я для неё — пустое место. Вполне возможно, в детстве, такое отношение могло ранить меня, нанести непоправимый удар по самооценке, но не сейчас. На данный момент времени мне было абсолютно всё равно на её мнение. Единственное, о чём я могла и хотела думать — это мама, которая как никогда раньше нуждалась во мне.

Она сидела на большом диване, напротив электрического камина, и выглядела сломленной и одинокой. Той прекрасной, жизнерадостной и уверенной в себе Софии будто никогда и не было. На её месте оказалась слабая, беззащитная женщина с огромной дырой в груди, где когда-то билось сердце.

Даже на расстоянии я чувствовала, как слабо в ней пульсировала жизнь. В миндалевидных глазах плескались слёзы, веки припухли и покраснели. Она нуждалась в сильном плече рядом. Ей требовалась поддержка, которую никто вокруг так и смог ей дать. Женщины только тихонько плакали, а мужчины скупо выражали слова сочувствия и спешно отворачивались, чтобы не показать своих слёз. Никто из них не понимал, что делает только хуже. Они своими действиями ковыряли открытую рану, добавляя туда всё новые и новые инфекции, заставляя маму мучиться в агонии.

Подошла к ней, опустилась на колени и крепко обняла за хрупкие плечи. На миг она замерла, будто в нерешительности, сжалась, не зная как реагировать. Раньше у нас не было принято обниматься. Мы обе прекрасно понимали, что не сможем стать настоящими матерью и дочерью, коими так старательно притворялись на протяжении восемнадцати лет. С того самого дня, когда папа привёл меня, пятилетнего ребёнка, домой, к своей семье.

И снова я делала первый шаг. Что бы там ни было, какие бы стены между нами не стояли, София являлась единственной мамой, которую я знала. Своей истинной родительницы я не помнила, да и не хотела вспоминать. Зачем бередить былое, если ничто уже не изменить? Тем более, мысли о той, другой матери, всегда отзывались во мне только страхом и горечью. Та жизнь, что была у меня до Авагимянов, так и оставалась скрыта под густой, тёмной завесой. Папа обещал рассказать мне о ней, когда я буду к этому готова. Он не хотел ранить меня правдой, боялся, что я не переживу такого удара… И унёс это всё с собой. Я уже никогда не узнаю, кем являюсь на самом деле…

Слёзы катились по лицу Софии, капая мне на рубашку и оставляя мокрые разводы. Короткие, всегда уложенные волосы, сейчас растрепались и были накрыты чёрным платком.

Коснувшись холодной щеки, пальцами смахнула с неё солёные реки. Наши взгляды встретились, оказавшись на одном уровне. Всего доли секунды оказалось достаточно, чтобы между нами установилась прочная нить взаимопонимания. Общее горе оказалось сильнее магнита, крепко связав наши души между собой.

— Мама, — прошептала над её ухом, сжав челюсти с такой силой, что заболели зубы. Невыплаканные слёзы душили меня, всё перед глазами расплывалось, но я не позволила выпасть ни единой слезинки. — Я рядом… Я всегда буду рядом с тобой…

Мои слова послужили для неё чем-то вроде кнопки старта. Стоило им дойти до затуманенного сознания женщины, как рыдания, так долго остававшиеся запертыми на ключ, вырвались наружу.

Она обняла меня, сжав так крепко, что стало немного больно. Уронив голову на моё плечо, мама заплакала. Громко, навзрыд.

— Как же так, Сара?! — шептала женщина, заикаясь и жадно хватая ртом воздух. — Они… Они… — голос задрожал ещё сильнее, она сама вдруг обмякла, повиснув на мне.

К счастью, к нам подбежала тётя Нарине и принесла ей воды с валерьянкой. Усадив Софию поудобнее, напоила сестру лекарством. Вскоре, вокруг мамы образовалась целая толпа помощников, которая незаметно оттеснила меня в сторону.

Наши многочисленные тёти и другие родственники носились по дому, пытаясь всячески помочь маме или Амелии, но никому из них даже в голову не пришло подойти ко мне… Всего лишь одно объятие, и я мне стало бы чуть лучше. Несколько слов, брошенных в перерыве между причитаниями о том, какое же это страшное горе, могли бы придать сил. Неужели, это так много? Разве, несчастье не должно сближать людей? Или, после папы они уже не хотят применять на себе роли заботливой родни?

Да, мне прекрасно известно, что я для них — чужая, нежеланная. Всегда была и останусь такой. Но… Иногда это становится совсем невыносимо. Я же не виновата в том, что родилась от другой женщины! Я не просила папу забирать меня! Не напрашивалась в семью Авагимян и, уж тем более, не хотела занимать в ней ничьё место.

С трудом справившись с очередным вздохом, так и норовившем сорваться с губ, пересела на дальнее кресло, спиной к окну. Стоило поднять глаза от своих, крепко сжатых, кулаков, чуть выше, как столкнулась взглядом с Марком. Он не ушёл.

Молодой мужчина (между нами был лишь год разницы) стоял в проходе, скрестив на груди руки. Он смотрел на меня и, казалось, не видел больше никого. Хотя, в комнате находилось около десяти человек. Его бездонные голубые глаза, казалось, сканировали меня насквозь, проникали под корку и впивались в сердце. Я снова тонула в этих озёрах. Тонула, несмотря на все попытки выплыть, перешагнуть, оставить позади.

Заметила маленький шрам над левой бровью, и в висках возникла слабая пульсация. Назойливый рой мушек-воспоминаний набросился на меня, сбивая с ног и возвращая туда, где Марк, всё ещё, был моим…

Он получил эту отметину во время своего первого серьёзного боя. Ему тогда было восемнадцать, мы только закончили школу. Я поступила на факультет экономики, а Марк выбрал спортивную карьеру. На тот момент он уже несколько раз становился чемпионом среди юниоров, но всегда мечтал о большем. Марк мог часами рассказывать мне о своих мечтах, где он выступает в клетке, на глазах миллионов фанатов. Он жил этим, не видел себя в другой роли. Странно, но раньше казалось, будто всё так и будет. Марк завоюет очередной титул, а я буду всегда рядом с ним, его верный и надёжный тыл.

Вместе с памятью вернулась и та боль, что переполняла меня, каждый раз, когда смотрела на его окровавленное лицо, видела рассечённые брови и выбитые зубы. Марк несколько раз пытался уговорить меня поехать с ним и наблюдать за его боем прямо там, в зале, но я не могла. Стоило только подумать о том, что увижу, как его бьют, и холод пробирал до самых костей. Нет, я не могла согласиться. Это было выше моих сил. Поэтому, пока он сражался на октагоне, я сидела дома, перед телевизором, и молилась. Сжимала в руке его медальон — подарок мне на день рождения, и просила Бога защитить его.

Вспомнила всё это, и время будто пошло в обратом направлении. Стрелки на часах закружились в противоположную сторону, возвращая нас туда. И снова мной охватило то самое ненавистное бессилие, которое не позволяло встать с пола и уйти к себе в комнату. Несмотря на острую боль, пронзающую грудь каждый раз, стоило ему пропустить удар, я на могла оставить его. Не могла бросить в столь важный для него момент…

— Сара, нам надо поговорить, — услышала за спиной голос сестры. Амелия подоспела, как раз, вовремя. Диафильм из картинок прошлого прервался, их магическое действие подошло к концу.

Мел, одетая во всё чёрное, стояла рядом. Высокая, красивая, но не менее несчастная. Кажется, никогда ещё мы не были так похожи, как в этот день.

Молча, встала и последовала за сестрой. Мы поднялись по лестнице, стараясь не смотреть на семейные фотографии. Дойдя до своей комнаты, Амелия распахнула передо мной дверь и пропустила вперёд.

Спальня, полностью выполненная в бледно-лиловых тонах, представляла собой воплощение хорошего вкуса и чувства стила сестры. Комплект фурнитуры цвета слоновой кости приковывал к себе внимание, неоновая подсветка, встроенная в потолок, создавала вокруг мягкий полумрак. Шторы на окнах были плотно закрыты, вокруг царил идеальный порядок. Только серый ноутбук и несколько книг, небрежно оставленных на двуспальной кровати, выдавали присутствие хозяйки.

Я ждала, когда она начнёт разговор. Предоставила Амелии полный карт бланш, так как была не в том состоянии, чтобы задавать вопросы. По большей части, я уже догадывалась, о чём пойдёт речь, но старалась максимально оттянуть неприятный момент.

Уверенные шаги сестры утонули в мягком ворсе белоснежного ковра. Пройдя мимо меня, Мел присела на край постели и торопливо захлопнула крышку ноутбука. Только сейчас заметила, что она изменилась. Она сама была какой-то другой, не той, что была раньше. Возможно, так на ней отразилась гибель родных?

— Почему ты приехала одна? — спросила она, вскинув на меня свои зелёные глаза-кристаллы. — Где он?

— Я не знаю, — честно ответила я, присаживаясь за туалетный столик. Ноги ужасно опухли и ныли после долгой дороги. Ужасно хотелось лечь и отдохнуть, хотя бы, полчаса. — Артур хотел, чтобы мы вылетели на его самолёте сегодня утром. Я не могла так долго ждать.

Амелия кивнула в знак согласия и снова замолчала. Никогда ещё я не чувствовала себя так неловко в присутствии сестры. Воздух вокруг будто накалился до предела, напряжение повисло в комнате, угнетая. Казалось, нам потребовалось пережить самое страшное из испытаний, какие могут выпасть на долю человека, чтобы начать нормально общаться. Но даже после этого, нам никак не удавалось преодолеть бездонную пропасть, растянувшуюся на многие годы.

— Иди к маме, Мел, — с трудом поднявшись на ноги, произнесла надломлено. — Ты нужна ей…

Развернувшись, медленно побрела к выходу. Ещё слишком много дел, которые требует немедленного решения. Кто-то должен заняться вопросами похорон, надо договориться с ритуальным агентством, заказать надгробия. Я не могу позволить, чтобы всем этим занимались двоюродные братья или дяди.

— А ты? — вопрос сестры заставил меня окаменеть. Рука так и осталась висеть в воздухе, не дотянувшись до двери. Электрический ток пронзил спину в том самом месте, куда смотрела Амелия, и расползся по всему телу.

Слабое, едва уловимое, тепло медленно растеклось в груди, отогревая замёрзшие участки.

— Я поеду с дядей Арменом, — ответила, не оборачиваясь. Наверное, побоялась спугнуть те крупицы взаимопонимания, что установились между нами. — Нужно заняться похоронами.

— Хорошо, — после короткой заминки, согласилась Амелия. — Не стоит давать дяде Саргису новых поводов, — при упоминании имени двоюродного брата нашего отца, её голос стал жестче. В отличие от меня, сестра всегда отличалась особой прямолинейностью, за что порой приходилось по-серьёзному. Дядя Саргис был одним из тех людей, которому стоит предоставить малюсенький повод, и он всё перевернёт с ног на голову. Вообще, наша семья старалась держаться от него как можно дальше. — Он и так вертится тут со вчерашней ночи, словно шакал в поисках лёгкой наживы. Сара…

— Да? — на этот раз, пришлось обернуться.

— Прости меня, — два коротких слова, которые весь мой внутренний мир сойти с ума. Впившись взглядом в лицо Мел, я не могла выдавить из себя ни звука. Стояла, прижав ладонь к дверному косяку, и хлопала глазами, как дурочка. — Прости за всё, что сделала и наговорила. Я вела себя, как последняя стерва… Артур не стоит того, чтобы причинять тебе боль. Мне, правда, очень жаль.

Я не смогла ей ничего ответить. Не то чтобы не хотела прощать или пыталась набить себе цену. Нет, у меня и в мыслях ничего подобного не было. Просто, иногда бывают моменты, когда человек не может выразить своих чувств словами. Ты вроде бы знаешь, что нужно сказать, но произнести вслух не можешь. Что-то мешает тебе это сделать.

Вот, и со мной произошло нечто подобное. Возможно, спустя некоторое время, мы сможем нормально поговорить, но не сейчас, не сегодня.

— Я пойду, — произнесла неуверенно и сбежала. Трусливо, как самая настоящая Мышка.

Неожиданно, поймала себя на том, что уже во второй раз думаю об Артуре. Мысли о нем, нет-нет да и лезли в голову, пробиваясь сквозь завесу всего остального. Мне было обидно из-за того, что он так и не приехал, не удостоил нас своим присутствием, хотя в день свадьбы распевался перед папой целой вереницей пустых обещаний. Права я была на его счёт. У него нет ничего, кроме привлекательной внешности и внушительного банковского счёта. Только вот за этой оболочкой нет ничего, кроме гнили.

***

Оставшаяся часть дня была словно один сплошной фильм ужасов. Несмотря на попытки дяди отговорить меня от посещения МОРГа, я всё же осталась при своём мнении и пошла туда. Желание увидеть отца и брата в последний раз, пересилило все доводы рассудка. Из-за аварии, тела были сильно изуродованы, так что хоронить их собирались в закрытых гробах. А я не могла отпустить их, не попрощавшись.

Никогда не забуду этого, не смогу стереть из памяти того могильного холода, что царил в подземной камере, куда меня привёл один из сотрудников — немолодой мужчина в белом халате. Казалось, в этом месте было так много покойников, что всё вокруг пропиталось запахом смерти. Она была здесь повсюду, в каждом уголке, за каждой дверью. Наверное, если встать посреди длинного, освещенного светодиодными светильниками, и закрыть глаза, то можно услышать её тихие шаги у себя за спиной…

Но никакие воображаемые ужасы не смогут тягаться с реальностью, которая предстала предо мной, стоило лишь отдёрнуть белое полотно с тела брата. Картина, представшая перед глазами, оказалась последней каплей в чаше моего терпения. Всего один короткий взгляд на серое, совершенно незнакомое, лицо, и кровь застыла в жилах. Ноги резко подкосились, превратившись в ватную массу, голова закружилась, и я потеряла сознание.

Артур

Когда мой самолёт, наконец, приземлился в Москве, стрелки на часах уже показывали далеко за полдень. Перелёт, который раньше занимал всего пару часов, в этот раз казался бесконечно долгим. Никогда ещё мне не приходилось быть таким беспомощным, как в тот день. А всё из-за Мышки, чёрт её дери. Она так и не ответила ни на один из моих звонков, заставив к концу полета превратиться в один сплошной комок нервов и переживаний. Если с ней что-то случилось…

Я запретил себе думать в этом направлении. Просто отмёл всякую, даже самую ничтожную, вероятность того, что Сара могла попасть в беду. Ещё будучи в небе, связался с начальников своей службы безопасности и велел выследить координаты Мышки. Мне нужно было удостовериться, что она добралась домой без приключений и находилась с семьёй, в целости и сохранности. По крайней мере, в физическом плане. Потому что на тему её душевного состояния, рассуждать более чем бессмысленно.

Отчёт получил сразу же, как вышел из аэропорта. Подробная распечатка передвижений жены оказалась у меня на руках. И, пока я внимательно изучал её, водитель гнал внедорожник в сторону Подмосковья, старательно объезжая все возможные пробки. Желание как можно скорее добраться до нужного дома и увидеть Сару, раздирало на части. Несмотря на полученную информацию, никак не мог избавиться от смутного предчувствия чего-то плохого. Будто груз давит на плечи, а сердце бьётся подозрительно часто.

Что-то случилось. С ней, явно, что-то не так.

«Куда же ты пропала, Мышка?» — думал я, в очередной раз набирая её номер. Понимал, что не ответит, но должен был попытаться. И, какого же было моё удивление, когда вместо надоедливого робота, в трубке прозвучали длинные гудки. Рот, моментально, наполнился слюнёй, пальцы изо всех сил сжали металлический корпус смартфона. Подавшись корпусом вперёд, замер в ожидании ответа.

— Алло? — это была не она! Не её голос.

Мороз сразу же побежал по коже, заставляя покрыться мелкими мурашками. Воображение вмиг нарисовало образ мёртвой Мышки, а сердце забилось так часто, что грудная клетка затрещала.

— Кто это? Что с моей женой?!

Глава 24

Сара

Сознание медленно возвращалось ко мне, расталкивая кровь по венам и заставляя органы функционировать. Туман в голове начал рассеиваться, перед глазами, подобно кадрам диафильма, пролетели события последних нескольких дней. Шум голосов, эхом звучащих в пустой палате, действовал оглушающе, проникая в каждый уголок подсознания.

С трудом разлепив веки, я не смогла удержать короткого стона. Правда, неконтролируемой лавиной, обрушилась мне на голову, отозвавшись глухой болью в сердце. Пепельно-серое, покрытое тонкой ледяной коркой, лицо Тиграна встало у меня перед глазами, живот скрутило мощнейшим спазмом. Он мёртв. Больше отрицать очевидное было невозможно. Я видела его. Там, в МОРГе. Его больше нет…

— Серине Артёмовна, — тонкий, с приятной хрипотцой, женский голосок проник в мои мысли и заставил обернуться. Рядом, всего в полуметре от меня, стояла молодая девушка. Высокая блондинка в белом халате. Она держала в руках планшетку и торопливо что-то записывала. — Хорошо, что вы очнулись, а то мы уже начали переживать. Особенно сильно беспокоился ваш муж, — взгляд её стал мечтательным, светло-карие глаза засияли знакомым огоньком. Ещё одна представительница женского пола, сражённая чарами Артура. — Он приехал сразу же, как только ему сообщили. Чуть всю больнице не разнёс, пока его не пустили к вам.

Я слушала медсестру, но с трудом верила в правдивость её рассказа. Артур приехал за мной? Серьёзно? Да он, наверное, даже не заметил, что я уехала в Москву. Скорее всего, девушка что-то путает. Не мог он сорваться и бросить все свои дела только ради того, чтобы узнать, как я. Не в его это правилах…

Не успела об этом подумать, как дверь за спиной моей гостьи распахнулась и на пороге возник Артур, собственной персоной. Мужчина влетел в палату, подобно мини урагану, мгновенно заполнив собой всё пространство. Комната вмиг пропахла им. Аромат корицы и хвои ударил в нос, пробудив отголоски памяти и вызвав мелкую дрожь по телу. Кажется, я уже начинаю привыкать к подобной реакции своего организма. Главное, чтобы дальше этого ничего не пошло. Не хотелось бы мне пополнить ряды отчаянных фанаток Епремяна.

Но, признаться честно, выглядел мужчина, как и всегда, неотразимо. Белоснежная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами позволяла увидеть треугольник загорелой кожи, покрытой тёмной растительностью. Широкие плечи под тонкой тканью казались просто огромными, а тёмные зауженные брюки только подчёркивали узкие бёдра и стройные ноги Артура. Теперь ясно, почему девушка так вздыхала, когда говорила мне о нём.

Наши глаза встретились, и по моему телу прошёлся слабый электрический заряд. Даже без очков, я будто видела, как подозрительно блестят льдинки в глубине его стальных глаз. Медленно, с грацией настоящего хищника, мужчина преодолел расстояние между нами и замер у моей постели. Только сейчас, когда нас не разделяли несколько метров, я заметила, что он выглядит иначе. Не так, как всегда. Короткие волосы его не были уложены в аккуратную причёску, а представляли собой лёгкий беспорядок, словно он не расчёсывался уже несколько часов. Вместо идеальной бородки на щеках была отросшая щетина, губы плотно сжаты и представляют собой тонкую линию. А глаза… я впервые за всё время нашего знакомства видела, чтобы они отражали ТАКУЮ гамму эмоций. Сегодня эти серые грозовые облака не казались мне безжизненными и жестокими. В них плескалось самое настоящее, неподдельное волнение. Артур беспокоился. Обо мне?

— Оставьте нас, — велел он, так и не удостоив девушку вниманием. Муж смотрел исключительно на меня. При этом, руки его были скрещены на груди, из-за чего выглядел он куда более устрашающе, чем когда-либо до этого. — Я сам помогу своей жене собраться.

Медсестра, молча, ретировалась, оставив нас наедине. Почему-то спокойнее от этого мне не стало. Скорее даже наоборот. Именно этого Артура я бы не хотела подпускать к себе ближе, чем того требует наше соглашение. Нам предстоит прожить в браке ещё полгода, разыгрывая на людях счастливую пару. Если кто-то из нашего окружения заподозрит неладное, у него могут возникнуть серьёзные проблемы с выполнением условия завещания. Такой подлянки Артур мне не простит никогда.

— Как ты себя чувствуешь? — мужчина обошёл кровать и встал по правую сторону, загородив синой окно. Я с моим ужасным зрением и так с трудом различала черты его лица, так теперь это стало намного сложнее. Солнечные лучи били сзади, придавая мужу более устрашающий вид, набрасывая на его лицо длинные тени.

— Нормально, — произнесла я, принимая сидячее положение. — Тебе не следовало приезжать. Я бы и сама справилась…

Тот факт, что я не могла видеть его глаз, не изменял тех ощущений, что стрелой пронзили грудную клетку. Он был зол. Скорее даже в ярости. Казалось, ещё немного и из его ушей пойдёт пар.

— Неужели? — начал он, притворно спокойным тоном, заставив моё сердце завибрировать от напряжения. — Ты считаешь, что я зря приехал? Напрасно мчался через весь город, нарушая все возможные правила дорожного движения? — с каждым новым словом голос его становился тише, из-за чего мурашки волнами забегали по телу. — Ты думаешь, я мог проигнорировать тот факт, что моя умная жена решила поиграть в смелую девочку и в одиночку отправилась в МОРГ? Так по-твоему получается?

— Я была там не одна, — раздражённо ответила я, чувствуя себя полной идиоткой. Артур с такой лёгкостью разрушал мою самооценку, будто она была из пенопласта. Несколько уверенных движений, и от неё остался лишь белый порошок. — Просто дядю Армена срочно вызвало в офис… Зачем ты приехал? Я не просила тебя этого делать…

Схватив с прикроватной тумбы очки, торопливо нацепила их на нос. Но, стоило посмотреть на Артура, как весь мой боевой настрой испарился. Пших, и всё закончилось. Осталась только неуверенность и целая куча вопросов, которые я бы никогда не решилась задать ему в лоб.

Муж, по-прежнему, стоял в позе разозлившегося учителя. Его стальные глаза внимательно следили за каждым моим движением, подмечая малейшие детали. Он сканировал меня всю, словно современный рентген аппарат, в попытке выявить любые, даже самые незначительные, колебания в организме.

Почувствовала, как предательский румянец окрашивает щёки в ярко-малиновый цвет, и поспешила отвернуться. Ну, почему я не могу контролировать себя, когда он рядом? Что со мной такое? Раньше меня никогда не заботило мнение окружающих. Я всегда была серой мышкой, которую принято не замечать. Эдакий живой элемент декора, ваза с функцией говорения. Но… Тогда, почему мне вдруг стало важно предстать перед ним в другом образе? Показаться сильнее, чем я есть на самом деле?

— Мне позвонили и сказали, что моя жена доставлена в больницу в состоянии обморока, — начал он, после непродолжительного молчания. Всё это время Артур не отрывал взгляда от небольшой шишки, выступившей у меня на лбу. — Не думаю, что после такого у меня бы хватило наглости оставить тебя здесь одну. Какой бы самостоятельной ты ни была, но я нужен тебе, Мышка. Особенно, сейчас, — наши глаза снова встретились, запустив в моей голове обратный отсчёт.

Я уже собиралась ответить и послать его благородство куда подальше, но Артур опередил меня. Вскинув руку ладонью вверх, заставил меня замолчать, так и не раскрыв рта.

— Не спорь со мной, пожалуйста. Ты, всё равно, не переубедишь меня, — он схватил со стула мою рубашку и положил её на край постели. — Собирайся и поедем домой. Хватит на сегодня самостоятельности. Я обо всём уже договорился. Похороны завтра.

Похороны… Я ведь ещё ничего не сделала… Надо позвонить в ритуальное агентство, договорится со священником, позаботиться о банкете… Стоп! Что он сказал?

— То есть? — недоверчиво взглянула на мужа.

— Я не хочу, чтобы ты этим занималась, — объяснил Артур, глядя на меня своим традиционным непроницаемым взглядом. — Мои люди сделают всё в лучшем виде, я прослежу. А тебе надо отдохнуть и набраться сил. Завтра нам всем предстоит трудный день.

— Спасибо, — искренне поблагодарила его, чувствуя как на глаза вновь наворачиваются предательские слёзы.

Сказать, что я была удивлена — не сказать ничего. Тот факт, что муж решил взвалить на себя организацию похорон, очень много значил для меня. Несмотря на все старания, я уже была на пределе своих возможностей, двигалась исключительно на силе воли. Артур это увидел…

Что ж, сегодня я позволю себе быть слабой и предоставлю ему палочку первенства.

Дождавшись, когда он выйдет из палаты, встала и принялась одеваться. В зеркало смотреться не стала. Знала, что выгляжу ужасно. Длинные волосы спутались, под глазами залегли тёмные круги, кожа бледная — истинный кандидат на роль зомби в фильм про апокалипсис.

Артур ждал меня у двери. Прислонившись плечом к стене, мужчина листал новостную ленту на экране своего смартфона. Но, стоило мне появиться, как он торопливо убрал

— Идём?

Коротко кивнула и позволила ему взять себя под руку. Тяжёлая ладонь надёжно зафиксировала моё предплечье, обжигая и даря некую иллюзию защиты. Рядом с ним я не боялась оступиться или упасть, потому что была уверена — Артур удержит. Он не позволит мне сорваться, как минимум, сегодня.

Во дворе, на огромной парковке, нас уже ожидал автомобиль. Чёрный внедорожник выделялся на фоне всех остальных машин, привлекая к себе внимание. Рядом с пассажирской дверцей стоял мужчина. Высокий, под два метра, дяденька с, блестящей на солнце, лысиной, он выглядел как оживший персонаж из боевика. Именно таких людей принято нанимать в частную охрану. Сильные, внушающие страх и трепет. По крайней мере, на меня он произвёл именно такое впечатление.

Мужчина распахнул перед нами дверь, Артур помог мне забраться в салон. Почти сразу же, я почувствовала запах натуральной кожи, которой были обиты сиденья, вперемешку с ароматом мужа. Присутствие Епремяна чувствовалось везде. Будь то пиджак, небрежно брошенный на кресло, или знакомая пачка сигарет, лежащая в кармашке напротив. Я находилась на его территории, где всё предусмотрено так, чтобы Артуру было максимально комфортно. Хотя, я не прочь прокатиться на таком шикарном автомобиле с личным водителем. Всё-таки, иногда так хочется стать настоящей принцессой и предоставить другим заботиться о тебе.

Это было последнее, о чём я успела подумать, так как таблетка, которую мне дали в больнице, оказалась успокоительным. Глубокий сон без сновидений накрыл меня с головой и унёс в царство Морфея.

Артур

Она уснула и у меня, наконец, появилась возможность разглядеть её, как следует. Несмотря на все попытки казаться сильной и независимой, Сара была очень ранимой девушкой. Мышка была из тех людей, которые привыкли тащить всё на себе. Она не умела просить о помощи и принимала ту с большой неохотой, хотя сама уже держалась изж последних сил. Глупышка, с готовностью, взвалила на свои хрупкие плечи все заботы о семье, в которой её никто не ценил. Моя наивная девочка-альтруистка. Неужели, такие ещё существуют?

То, что родным, по сути, плевать на неё, я понял ещё тогда, на свадьбе. Наверное, только слепой не заметил бы того пренебрежительного отношения, которое чувствовалось в каждом из многочисленных гостей с её стороны. Многие из этих «родственников» даже не удосужились подойти к Саре и поздравить её с замужеством, пожелать счастья и прочей ерунды, какую обычно городят на подобных торжествах. Да они ко мне проявили больше тепла и внимания, чем к ней! Единственные люди, которым было не наплевать на неё, отец и брат. Вот, кто искренне кто искренне радовались и грустили вместе с Сарой. Именно они были её семьёй и опорой в жизни. И именно их она потеряла…

Смотрел на девчонку, а у самого кошки на душе скребли. Ещё ни одна женщина не вызывала во мне такого желания обнять и защитить. Я хотел притянуть её к себе, чтобы почувствовать под руками хрупкое девичье тело. Обнимать Мышку и вдыхать аромат её длинных волос, пока голова не начнёт кружиться. Она действовала на меня, как мощнейший афродизиак, доводя кровь до состояния расплавленной лавы. Но именно с ней я не желал быть, двинутым на сексе, самцом. Эту девочку хотелось надёжно спрятать и трепетно оберегать, чтобы никто не посмел её ранить.

Тихий стон, сорвавшийся с губ Сары, заставил вернуться в реальность. Сморгнув воображаемые образы, пододвинулся чуть ближе. Протянул руку и аккуратно снял с маленького носика очки. Теперь, ничто не мешало мне рассмотреть Мышку. Больше она не пряталась за увеличительными стёклами.

Мысленно отмотал время назад, к нашей первой встрече. В тот день я решил, что добьюсь её любимым способами. Холодная и непреступная, она показалась мне настоящим вызовом. Во мне проснулся игрок, любитель азарта и высоких ставок. А ставки, в нашем случае, были ого-го какие.

Каждый раз, когда нам приходилось сталкиваться на поле боя, я всё сильнее хотел выиграть. Мне казалось, нет ничего слаще победы на Снежной королевой, но я ошибся. Тогда, глядя на неё сверху вниз, я и представить себе не мог, что окажусь в подобной ситуации. Её самоуверенность и желание бороться со мной сводили с ума, лишали рассудка. Она была настоящим вызовом для меня, а сейчас…

Сейчас, смотрел на Мышку и не видел ничего, кроме маленькой беззащитной девочки. Мешки под её глазами, из-за слёз распухли, а чёрные реснички тихонько дрожали. Из уголка глаза показалась прозрачная капелька. Крошечный бриллиант скатился по щеке и упал вниз, на мою руку, оставив на коже незаживающий след. Сара плакала во сне.

Мягко, чтобы не разбудить её, подушечками пальцев собрал всю влагу, очертив контуры пухлых губ. Даже сейчас, без косметики, они были самыми чувственными и манящими. Захотелось прижаться к ним в поцелуе, как тогда, в день свадьбы…

Выругавшись про себя от столь неуместной реакции, схватил пиджак и накинул на неё. Если бы я только мог изменить реальность, предотвратить эту катастрофу.

Но я не могу. Злодейка судьба сама всё решает. Она любит играться с человеческими жизнями, превращая нас в фигурки на шахматной доске. Порой, мы просто вынуждены совершать поступки, на которые никогда бы не решились. Это происходит внезапно, по щелчку пальцев. Раз, и ты уже не тот, кем был раньше. Два, и тебе уже никогда не отмыться от собственной грязи. Это только на словах мы — повелители в своём мире, а на деле — случай решает всё. Он выбирает, кому жить, а кому — нет. Он расставляет фигурки для большой игры. Он придумывает стратегию. Нам же остаётся только повиноваться…

Остановившись на подземной парковке, Тимур обернулся. Мужчина вопросительно кивнул на спящую Сару и произнёс:

— Мне занести девушку в дом?

От того, что кто-то другой может дотронуться до моей Мышки, стало дурно. Нет. Ни за что на свете.

— Я сам. Открой лучше дверь.

Пока Тимур выходил из машины, снова взглянул на девушку. Она продолжала спать, мило прижав к груди мой пиджак. Её длинные, почти чёрные, волосы выбились из хвоста, а несколько прядей упали на лицо.

Наклонившись, подхватил Сару на руки, наслаждаясь каждым моментом близости с ней. Первобытный инстинкт обладателя затмил разум, посылая в кровь гормон счастья. Почувствовал себя воином, которому удалось схватить в плен настоящую принцессу. Меня уже не заботило, как я выгляжу со стороны, разглядывая собственную жену так, будто она — самое прекрасное создание во Вселенной. Я не замечал косых взглядов, которые бросила на меня сотрудники жилого комплекса. Единственное, что важно — это она, моя Мышка.

Оказавшись в квартире, перенёс свою ношу через порог и направился к лестнице. Ноги сами несли меня, старательно игнорируя все призывы мозга одуматься и не совершать непоправимых ошибок. Сознание подсказывало, что это не лучшее решение, оно ещё принесёт мне множество неприятностей, но я ничего не желал слушать.

Принёс Сару в свою спальню и аккуратно уложил в постель. Она, тут же, свернулась калачиком, подложила под щеку раскрытую ладошку и мирно засопела. Тёмные волосы разметались по подушке, так и маня пропустить их через пальцы. Не удержался и провёл указательным пальцем по скуле девушки, подцепив длинную прядь, отвёл её в сторону. Схватив с кресла плед, укрыл им Мышку, чтобы не замёрзла. Девочка и так настрадалась за день, а завтра ей предстоит ещё больше испытаний.

— Спи сладко, принцесса, — тихо, почти неслышно, произнёс я. — Ты должна быть сильной.

Глава 25

Сара

Время будто остановилось, замерло в полдень шестого июня. В тот самый миг, когда на моих глазах два гроба оказались засыпаны землёй. Тёмной, безжизненной, не пропускающей света.

Священник уже давно окончил читать разрешительную молитву, и над могилами повисло тяжёлое молчание. Только тихие всхлипы, издаваемые мамой, нарушила мир усопших, да редкое карканье ворон, доносящееся откуда-то издали.

Мама с Амелией стояли рядом со мной. Мы с сестрой стояли по обе её стороны, поддерживая и не давая горю окончательно завладеть ослабшим телом женщины. От нашей большой семьи остались лишь мы — жалкие крупицы, некогда сильного, клана, как нас любил называть папа.

— Пока мы вместе, — повторял он, — ничто не сможет нас сокрушить.

Но всё изменилось. Несокрушимые стены крепости рухнули, оставив нас на бескрайнем проветриваемом поле, в окружении жестокого и беспощадного мира. Больше нет короля и его наследника. Больше нет прежней жизни Авагимянов…

Повторяла себе это, отчаянно ища внутри себя силы. Держалась из принципа, только потому, что знала, положиться нам больше не на кого. Бросала на сестру короткие взгляды, и подпитывалась её решимостью. В отличие от меня, Мел сопротивлялась до последнего. Я видела, как ей тяжело. Слёзы в глазах девушки не могли укрыться от моего внимания, но несмотря на это, Амелия стоически переносила каждую секунду этой пытки, не забывая утешать маму. В то время, как сама я уже находилась на грани истерики.

Душа моя металась из стороны в сторону, пытаясь отыскать выход из своей крошечной темницы. Она сопротивлялась до последнего, не хотела принимать правды, боясь не выдержать очередного удара. Она рвалась наружу, словно свободолюбивая птица, оказавшаяся в тисках непроходимых джунглей. Длинные лианы опутывали её со всех сторон, сжимая крылья, не давая им раскрыться, а птица всё кричала и билась в конвульсиях, не желая принимать поражение. Она хотела в небо. На волю. В свои родные просторы.

Этот день навсегда запечатлелся в моей памяти, сохранившись в ней подобно выжженной гравировке. Каждую ночь, вот уже на протяжении недели, он преследовал меня во снах, дополненный и преобразованный. Воображение снова и снова рисовало всё новые образы, разбавляя мрачные краски ещё более тёмными и резкими тонами. Каждый раз, стоило мне оказать напротив надгробий, как рядом возникала огромная тень. Она накрывала меня, ограждая от слабых солнечных лучей, не позволяя теплу добраться до дрожащих конечностей. Мурашки стаями проносились по спине, холод пробирал до самых костей, вонзаясь в позвоночник острыми иглами.

Артур всегда был рядом. Его запах преследовал меня по пятам, не давая остаться одной. Он возникал каждый раз, стоило подняться сильному ветру, который и приносил с собой ароматы мужчины. Знакомые нотки корицы и сигаретного дыма ударяли в нос, проникая в каждую клетку, расползаясь по венам вместе с кровью. Всего минуту назад я была предоставлена сама себе, а через мгновение мне на плечо опускается тяжёлая ладонь. Даже сквозь ткань одежды, чувствую как кожу опаляет жаром, а коленки начинают мелко дрожать.

Вздрагиваю и медленно поворачиваю голову. Вижу себя со стороны, словно это и не я вовсе. Стою в отдалении и наблюдаю за тем, чего никогда не было, да и быть не могло. Только вот тело реагирует совсем наоборот. Оно трепещет так, будто всё происходящее — реальность, а не плод моего больного воображения…

Стальные глаза мужчины смотрят на меня, не отрываясь. Мазнув по моему лицу взглядом, медленно опускаются, пальцы начинают крепче сжимать плечо, причиняя боль и поддерживая одновременно. Я не могу отвернуться, не могу пошевелиться. Артур контролирует меня, каждое моё движение, каждую мысль. Ощущение, будто он проник мне в голову и тихонечко шепчет, как себя вести. А я слушаю и понимаю, что не хочу сопротивляться. Мне нравится чувствовать его прикосновения, от его запаха перед глазами образуется густой туман, отделяя меня от всего остального мира. Нас накрывает куполом, сквозь который уже никому не под силу пробраться. Здесь есть только мы. Боль медленно исчезает, жжение в груди утихает. Я перестаю чувствовать за своей спиной дыхание Смерти.

— Артур, — шепчу, с трудом шевеля губами. Люблю как звучит его имя. Хочу повторять его снова и снова.

— Мышка, ты дрожишь, — он наклоняется чуть ниже, сокращая расстояние между нами. Его глаза уже на уровне моих, лоб мужчины едва касается моего. — Давай уйдём отсюда.

Хриплый баритон приятно щекочет слух, а его «Мышка» растекается по телу согревающим бальзамом. Понимаю, что веду себя странно, но ничего не могу с собой поделать. Подсознание отказывается портить всё своими поправками. Во сне ведь можно всё, не так ли?

— Все уже разъехались, — настаивает Артур. Его пальцы находят мой подбородок и приподнимают его, наши губы разделяет всего пара жалких сантиметров.

— Мне так плохо, — шепчу сквозь слёзы. Они наворачиваются на глаза, мешая его рассмотреть. Лицо мужа расплывается, превращается в неясное пятно. — Я не знаю, что мне делать…

— Это нормально, — тянет меня к себе и прижимает к своей сильной, покрытой твёрдыми мышцами, груди. — Но, — обхватывает ладонями моё лицо, заставляет посмотреть в глаза. — Ты не одна, Мышка. Я с тобой. Я всегда буду с тобой, Сара!

Смотрю на него, будто жадно впитывая каждую чёрточку, каждый шрам на лице Артура. Его слова, хоть и нереальные, но дарят неимоверное наслаждение. Ловлю себя на том, что хочу ему верить. Хочу надеяться, что он не лжёт, не играет со мной в очередную игру.

— Артур, — начинаю неуверенно, но не позволяет договорить. Прижав указательный палец к моим губам, заглядывает в глаза.

— Тише. Не нужно слов, Мышка…

Дальше происходит то, о чём в реальности запрещено даже мечтать. Медленно, он наклоняется ко мне, опаляя лицо тёплым дыханием, заставляя сердце забиться в несколько раз чаще.

Губы Артура касаются моих, выбивая из лёгких весь кислород. Твёрдые и невероятно нежные, они порхают по коже, подобно трепыханию крыльев бабочки. Этот поцелуй другой. Он совсем не похож на тот, что был у нас в день свадьбы. Артур больше не пытается сломить меня, его действия не причиняют боли. На сей раз я сама тянусь к нему, ища в надёжных объятиях защиту и успокоение. Моя душа рвётся к нему. Ей хочется больше. Намного больше того, что дозволено получить. Намного больше, чем отведено судьбой…

***

Подскакиваю на постели и замираю в одной позе. Сердце ещё колотится как сумасшедшее, в висках стучит громкий набат, от которой барабанные перепонки начинают болеть. Губы горят, а щёки пылают румянцем. Сон, который не даёт мне покоя уже несколько дней, с каждым разом становится всё реальнее и реальнее. По крайней мере, ощущения такие, словно произошло это в действительности.

Откидываюсь на спинку кровати и устало прикрываю глаза. Чувствую себя так, словно меня переехал камаз. Голова раскалывается, а кости ломит от бесконечной усталости. Всю последнюю неделю мы с дядей Арменом и Амелией пытались разобраться с делами, накопившимися на фирме за тот период, пока наша семья была в трауре. Ещё не состоялось оглашения завещания, но его примерное содержание мы знали наперёд. Я понимала, что должна буду уйти, поскольку этого хотел бы папа…

С Артуром мы не виделись. Он был занят своей работой, ездил в Швейцарию на переговоры по поводу очередного грандиозного проекта в сфере современных технологий, который собирался финансировать. Так что, в последний раз, я его видела в день похорон. Разошлись мы мирно, без разногласий. Решили, что будет лучше, если эти несколько дней я проведу дома, с семьёй. К тому же, он сам будет отсутствовать в стране и мне незачем оставаться на этот период одной, в его квартире.

Полежав ещё несколько минут, бесцельно рассматривала своб комнату. А ведь в день свадьбы думала, что уже не вернусь сюда…

Вокруг царил приятный полумрак, только тоненький солнечный луч проникал сквозь задёрнутые шторы. В последнее время мне нравилась темнота. Она была надёжной защитой от ненужных воспоминаний, которые бередили свежие раны, не позволяя рубцам затянуться. В темноте можно было не притворяться той, кем не являешься. Она отлично скрывала от глаз постоянные напоминания о той, прошлой жизни, которая навсегда осталась за закрытой дверью.

Повернувшись на бок, схватила с прикроватной тумбы очки и надела их. Помещение вокруг вмиг приобрело чёткие очертания, я снова видела. Посмотрела на экран смартфона, и удивлённо вскинула брови. Три пропущенных вызова за ночь. И все от Артура…

Интересно, зачем я ему понадобилась?

Перед мысленным взором вновь возникло его лицо, а голос эхом отозвался в моей голове. Впечатления от сна ещё не успели развеяться, перед глазами замелькали картины, от которых температура тела начала возрастать.

Знакомая боль кольнула сердце, но уже по привычке не стала обращать на неё внимания. Да, я избегала его. С тех пор, как я переехала в родительский дом, а он уехал в Берн, я всячески старалась сократить наше общение до минимума. Да, Артур очень помог нам с организацией похорон, был рядом и поддерживал в самый тяжёлый для нас момент, но это не значит, что я забыла всё, что было до этого. К сожалению, моя память была сильнее, чем у рыбки. Я слишком хорошо помнила все те разы, когда муж оставлял меня один на один с моими страхами…

К тому же, до конца нашего брака (это слово, как нельзя точно, описывает то, что происходит между нами) осталось каких-то пять с половиной месяцев. Совсем скоро моя часть обязательств будет выполнена, и я смогу обрести долгожданную свободу. Возможно даже, после того, как всплывут ряд фактов из нашей семейной биографии, Артуру будет проще доказать несостоятельность данного союза и получить развод. Во всяком случае, я на это очень надеюсь.

С этими мыслями я встала с постели и принялась собираться. Сходив в душ, почистила зубы и начала одеваться. Долго корпеть над сегодняшним образом не стала. Остановила выбор на укорочённых чёрных штанах и тёмно-синей рубашке без рукавов. Из обуви выбрала чёрные туфли-лодочки, чтобы придать себе несколько сантиметров роста. Волосы расчесала и перевязала резинкой, оставив длинные, слегка вьющиеся, концы свободно лежать на спине. На макияж у меня ушло всего пару минут. Торопливо замазав синяки под глазами, подвела губы матовой помадой и чуть подкрасила ресницы.

Когда была готова выходить из комнаты, задержала взгляд на собранном чемодане. Остаток моих вещей, которые придётся перевезти домой к Артуру. Совсем скоро здесь уже не останется никаких напоминаний обо мне…

Так странно. Дом, в котором прошла большая часть моей жизни, вдруг стал каким-то чужим, незнакомым. Несмотря на то, что наши отношения с мамой и сестрой только окрепли, я уже не чувствовала той привязанности к этому месту, какая была ещё пару недель назад. Возможно, таким образом проявляется моя депрессия, а может, мне просто требуется отдых. Хороший так, полноценный. Без каких-либо эмоциональных встрясок и американских горок, в которые превратилась моя жизнь. Кто знает?

Выйдя из комнаты, торопливо спустилась на первый этаж. Пока ждала маму с Амелией, покормила Арчи и погладила друга. Из-за последних событий, уделяла ему совсем мало времени, за что словила на себе укоризненный взгляд проницательных глаз хаски.

— Прости меня, — произнесла я, запустив пальцы в его мягкую шёрстку. — Обещаю исправиться в самое ближайшее время. Скоро всё наладится, и мы всегда будем вместе…

На лестнице послышались торопливые шаги. Обернувшись, увидела маму с Мел. Они обе были в чёрном. На Софии было простое платье с длинными кружевными рукавами. На фоне этого наряда бледная кожа выделялась намного отчётливее. Попыталась заглянуть ей в глаза и испугалась той пустоты, что отражалась в них. Будто свет погас, жизнь ушла из них, растворилась в хороводе бесконечной беготни времени.

Почувствовала, как горло сдавливает знакомым спазмом. Чувство жалости и сочувствия распирают грудь, ломают рёбра изнутри. Хочу подойти к ней, взять за руки и обнять, но ноги не слушаются. Они прилипли к полу, окаменели. Только и могу, что медленно встать и застыть перед мамой в нерешительности.

— Доброе утро, — первой неловкое молчание нарушает Амелия.

Сестра подходит к кулеру, набирает стакан воды и делает маленький глоток. Одета она в чёрный комбинезон, а волосы собраны в обычную косу. На лице — минимум косметики, из-за чего Мел кажется совсем юной. Признаться честно, такой я её ещё никогда не видела. Раньше она бы ни за что не стала надевать мешковатую одежду, а кеды для сестры — это что-то из запретной зоны…

— Доброе, — отозвалась кротко, продолжая поглаживать Арчи по голове. — Готовы?

— Чем скорее уедем, — мамин голос звучал совсем тихо, бесцветно, — тем скорее вернёмся. Не за чем тянуть.

Из дома мы вышли все вместе. Не сговариваясь, подошли к моей машине. После аварии Амелия совсем перестала садиться за руль, а водителя нашего мы отпустили на оплачиваемый отпуск. В эти дни нам хотелось запереться дома и никуда не выходить. Каждый изж нас должен был пережить свою утрату, научиться с ней жить. Делали мы это каждая по-своему, но всегда вместе. Наверное, именно такими нас хотели бы видеть папа с Тиграном…

Запустив двигатель, вырулила на дорогу. Ехала медленно, соблюдая максимальную осторожность. После всего случившегося, во мне тоже поселился необъяснимый страх, избавиться от которого, кажется, уже невозможно.

Мы уже подъезжали к офису, когда зазвонил мой мобильный.

— Да, дядя Армен, — ответила, подключив наушники.

— Родная, где ты сейчас?

— Мы уже едем, через десять минут будем на месте. Что-то случилось?

Тревога уже успела стать моей постоянной спутницей по жизни. Я каждую секунду будто ждала чего-то ужасного…

— Ничего не случилось, не волнуйся, — выдохнул он. — Адвокат уже здесь, ждёт вас, — по тону крестного было ясно, что он против завещания и не согласен с ним, но я не собиралась оспаривать решение папы. Мне было важно исполнить его последнюю волю, сделать так, как он этого хотел.

— Я знаю. Всё в порядке, дядя, — попыталась, в очередной раз, его успокоить. — Папа знал что делает, и я полностью согласна с его выбором…

Неловкое молчание, повисшее между нами было многозначительнее любых разговоров. Увы, прошлого нам никак не удастся изменить. Я никогда не стану родной дочерью Софии и сестрой для Мел. Но мы всегда будем семьёй. Этого переменить невозможно. Так было всегда, а сейчас… Сейчас пришло время избавиться ото всех недомолвок и расставить все точки над i.

Продолжая хранить неловкое молчание, мы поднялись на лифте и прошли в зал для переговоров. Помещение, где обычно проходили все деловые встречи, казалось пустым. За столом сидел наш семейный юрист и тихо переговаривался с дядей Арменом. На наших местах уже лежали папки с копиями завещания.

— Здравствуйте, — мы обменялись короткими приветствиями. Разговор никак не клеился, да и желания тратить время на бессмысленный обмен любезностями ни у кого не было.

Амелия вместе с мамой заняли места по правую сторону от адвоката, а мы с дядей Арменом сели слева.

— Итак, — взяв в руки свою копию, начал Олег Иванович. — Поскольку, перед своей смертью мой клиент успел составить завещание, всё имущество, принадлежащее Артёму Авагимяну, распределяется следующим образом. Акции группы компаний «Атлантида Групп» делятся на доли размером в 15 %, 15 % и 10 % между женой господина Авагимяна и его дочерьми Амелией и Серине, соответственно. Недвижимое имущество, принадлежащее моему доверителю, переходит во владения наследников следующим образом, — тут он надел очки и принялся зачитывать содержание бумаг. — Особняк в Подмосковье покойный завещал своей супруге — Софии. Пентхаус в Золотой миле отходит его дочери Амелии, а трёхкомнатная квартира на Арбате — его младшей дочери, Серине. Также, Серине Артёмовна наследует благотворительный фонд «Подари надежду», основанный завещателем. Согласно завещанию и действующему законодательству Российской Федерации, та часть наследства, на которую мог претендовать ныне покойный Тигран Артёмович, а это — 20 % акций «Атлантида Групп», сеть ресторанов «Атлантида», особняк в Подмосковной Балашихе и коттедж на берегу Чёрного моря, будет разделена на ровные доли между его матерью и сёстрами. Пожалуйста, ознакомьтесь с копиями завещания и поставьте свои подписи на следующих бумагах, — схватив со стола три одинаковые папки, он раздал их нам и вновь вернулся на своё место.

После того, как были улажены все формальности, решила сходить в свой кабинет, дабы забрать личные вещи. Совсем скоро в компании начнётся новый этап жизни, а мне ужасно хотелось попрощаться с прежним. После того, как передам пост генерального директора дяде Армену, мне здесь уже будет не место.

Карина была на своём рабочем месте и встретила меня с грустной улыбкой на устах. Женщина вскочила на ноги, бросилась ко мне и крепко обняла.

— Мне так жаль, милая, — прошептала сквозь слёзы. — Никто не был готов к такому… Прими мои искренние соболезнования.

— Спасибо, — с трудом выдавила из себя. — Папа и Тиграном всегда будут жить в наших сердцах.

Мы переглянулись, не зная, что ещё принято говорить в подобных обстоятельствах. Те люди, кому пришлось столкнуться с потерей родных и близких, постепенно уходят в себя, погружаются в мир грёз и воспоминаний. Возможно, со мной происходило именно это. Только вот, впервые в жизни, я не знала, как себя вести с Кариной. С Кариной, которую знала чуть ли не с самого детства.

— Ты решила выйти на работу? — спросила она, проводив меня до входа в кабинет.

— Нет. Скорее, наоборот, — заметив её удивление, решила пояснить. — Зашла попрощаться. Больше я не смогу занимать этот пост. Отныне, должность генерального директора принадлежит дяде Армену. «Атлантиде Групп» нужен сильный и уверенный лидер, а он подходит на эту роль лучше всех.

Вдаваться в подробности не стала. Да и зачем всё это?

Перешагнув порог просторного кабинета, прикрыла за собой дверь и подошла к столу. На нём ещё лежала наша семейная фотография, отснятая во время прошлогоднего отпуска, когда мы все вместе ездили на море. Схватив рамку, поднеслась к лицу и принялась рассматривать снимок, словно видела его впервые в жизни.

Тогда, мы были по-настоящему счастливы. Всё казалось таким простым и понятным, что и думать ни о чём не нужно было…

— Я скучаю, — произнесла севшим голосом в пустоту. Одинокая слеза скатилась по щеке и попала на стекло. Крошечная капля моментально растеклась по поверхности, образуя внушительную лужицу. Она ползла по лицу папы, искажая картинку, делая её неясной.

За моей спиной послышался шум, дверь плавно открылась и закрылась, впустив гостя внутрь. Терпкий аромат мужского парфюма распространился по воздуху, достигнув моего носа. Сердце камнем замерло в груди, а пальцы крепче сжали деревянную рамку. Я уже знала, кто стоит сзади. Чувствовала это каждой клеткой своего тела. Оно всегда реагировало на него подобным образом. Только вот видеть его мне совсем не хотелось.

Глава 26

Артур

Утро начинается не с кофе. Значение этой глупой фразы я уяснил во время своей командировки в Бёрн. Если раньше Швейцария была для меня идеальным местом, где можно отдохнуть и телом и душой, наслаждаясь невероятной красоты пейзажами и чистым воздухом, то больше она не казалась мне раем на земле. С того самого дня, как отвёз Сару домой после похорон, образ Мышки не выходил у меня из головы.

Я думал о ней, пока ехал в аэропорт. Видел её лицо во время всего перелёта до Бёрна. Эта малышка так прочно засела в моих мыслях, поселившись в памяти болезненной занозой, от которой, казалось, невозможно избавиться. С каждым днём, она впивалась всё глубже в тело, проникала в кровь и отравляла меня. Я не мог смотреть на других женщин, не хотел ни одну из них.

— Артур, что с тобой? — Мадлен удивлённо вскинула голову, уставившись на меня большими, затуманенными страстью и похотью, голубыми глазами.

Эта опытная блондинка была моей постоянной любовницей, с которой было приятно провести время. Девушка прекрасно знала о моих предпочтениях в постели и никогда не доставала пустыми разговорами. Нам было хорошо вместе, секс всегда получался диким, безудержным. Но не в этот раз.

Поднявшись с колен, Мадлен провела пальцами по моей обнажённой груди, оставляя на ней тонкий ярко-розовый след. Кончик маленького язычка пробежался по распухшим губам, соблазняя, заставляя мышцам напрячься.

— Ты совсем не скучал по мне? — прошептала с придыханием, прикусив мочку моего уха. — По тому, как нам хорошо вместе…

Девушка привстала на цыпочки и принялась покрывать моё лицо лёгкими, мимолётными поцелуями. Её мягкие губы ласкали мою шею, оставляя на ней следы алой помады. Дорожка из поцелуев спускалась всё ниже, а я так ничего и не почувствовал. Не было того огня, что сжигал нас раньше. Не было эйфории и дикого желания ворваться в податливое женское лоно и таранить его до тех пор, пока не взорвусь. Не было ничего. Только смутное, непонятно откуда взявшееся, ощущение неправильности происходящего. Будто я делал что-то плохое, запретное. То, чего не должен.

Перед мысленным взором снова появилась Она. Мышка предстала предо мной, совсем как в тот день, когда увидел её на больничной койке. Такую бледную и измождённую, с синяками вокруг глаз. Смотрел на неё и не понимал, что со мной творится. С каждым разом, чем больше узнавал её, тем сильнее привязывался к Мышке. Я становился зависим от неё, от её голоса и запаха. Она ломала меня, крошила в порошок, раздирала на части. Своими невинными глазками и постоянным желанием противостоять мне, она манила подобно мощному магниту. Меня тянуло к ней. Во всех смыслах.

— Мне от тебя ничего не нужно, — ей голос разрезал слух. — Отвези меня домой, к семье, — Сара не захотела ехать со мной, отказалась от любой поддержки. Несмотря на все мои попытки уговорить девушку, она осталась непреклонна. — Мы продолжим играть в счастливую пару, но только после. Сейчас, у меня нет на это ни сил, ни желания…

Для неё наш брак, по-прежнему, оставался деловым соглашением, к которому я её принудил. Нужно быть полным кретином, чтобы не понять этого. Но… Разве я не сам говорил ей об этом? Мне нужна была жена только ради наследства. Я бы женился на любой, чьё имя стояло бы в завещании. Наверное. Чем дольше думаю об этом, тем больше сомнений возникает. Я начинаю сомневаться в себе, в ней, во всём, чёрт возьми. С тех пор, как обещал ей измениться, в моей постели не было ни одной женщины. Вот и сейчас, пока Мадлен пытается добиться от меня хоть какого-то отклика, я стою как херова статуя и думаю о своей, мать её, Мышке-жене.

— Хватит, — перехватываю запястье блондинки, когда она пытается запустить пальцы под резинку спортивных штанов. — Не сегодня, — Мадлен смотрит на меня глазами, полными непонимания. — Я устал.

— Неужели? — идеальная брось вопросительно взлетает, на лбу образуются несколько морщинок. — Что за фигня, Арт? Что с тобой происходит?

Смотрит на меня своими глазами-сканерами, а мне становится только хуже. Задаю себе тот же вопрос, но ответа найти не получается. Не хочу, и точка. Не должен же я, в конце концов, отчитываться перед ней?!

Думаю об этом и чувствую, что начинаю вскипать. Хоть какая-то эмоция за весь вечер. Цепляюсь за свою злость, словно утопающий за спасательный круг. Отпихнув от себя Мадлен, отхожу к окну, за которым уже начинает светать. До вылета в Москву осталась всего пара часов…

— Думаю, — говорю медленно, сцеживая каждое слово, — тебе лучше уйти. Мне нужно закончить дела.

— Артур?! — возмущается та, но мне как-то по барабану.

— Я больше не нуждаюсь в твоих услугах, Мадлен. Квартиру эту можешь оставить себе, мои люди займутся оформлением всех необходимых бумаг. А сейчас, — встречаюсь с ней глазами и ухмыляюсь. Искреннее негодование во взгляде девушки сменилось на хищный блеск. Запах денег сделал своё дело. — Иди к себе. Я хочу побыть один.

***

Возвращение в Москву не помогло. Стоило бизнес-джету «Ελλάδα International» приземлиться в одном из столичных аэропортов, как на мой телефон пришёл звонок из центрального офиса компании. Адвокат тараторил о каких-то новых обстоятельствах, с которыми мне необходимо немедленно ознакомиться.

— Думаю, — говорил мужчина, запутывая меня всё больше и больше, — если нам удастся использовать сей факт, ты сможешь потребовать развод уже через три месяца…

Слово «развод» подействовало на меня, подобно сильной пощёчине. Замерев посреди огромного коридора, я густо нахмурился.

— О каких обстоятельствах ты говоришь? — начал раздражаться. — В чём дело, Сергей?

— Извини, — мужчина мгновенно стушевался. — Я так взволнован, что не могу спокойно говорить. После гибели Авагимяна вспыли ряд фактов из его прошлого. Выяснилось, что Серине не является его родной дочерью. Копии документов об удочерении лежат у меня перед глазами, так что ошибки быть не может. Артём удочерил девочку, когда ей было пять лет. О настоящих родителях ничего неизвестно…

Странное предчувствие охватило меня, во рту появился неприятный горьковато-солёный привкус. Получается, моя Мышка — приёмная дочь Авагимянов? Но, как такое может быть? Да, она совсем не похожа на Амелию или Софию, но в этом нет ничего необычного. Мало ли, в кого она могла пойти тёмными волосами и глубокими карими глазами.

— Откуда у тебя эти бумаги?

Мне не терпелось понять, с чего мой адвокат решил так расстараться. Раньше его не очень заботили условия завещания, он лично уговаривал меня не пытаться ничего оспорить. Что изменилось? Откуда такое стремление избавиться от Сары?

Думая об этом, почувствовал непреодолимое желание увидеть малышку. Вдруг, она не знала о факте усыновления? Страшно представить, какой это может быть удар для неё. Особенно, после всего, что ей пришлось пережить. Шантаж, насильно навязанный брак, проблемы с сестрой и матерью, гибель отца и младшего брата… Нет, я не могу оставить её одну. Я НЕ ХОЧУ оставлять Сару. Не на сей раз.

— Анна Александровна просила меня лично заняться этим, — ответ Сергея прозвучал для меня, словно выстрел. Бабушка? Зачем ей всё это? Что за игру она затеяла у меня за спиной? — Она считает…

— Мне плевать, что она тебе сказала- жёстко перебил мужчину, ускоряя шаг. Теперь, мне ещё больше не терпелось попасть домой и во всём разобраться. Лично. — Ты работаешь на меня и обязан выполнять исключительно мои поручения. Это понятно?

— Д-да, — впервые слышал, чтобы Новиков так тушевался. Он даже начал немного заикаться.

— Я оставил тебя на этой должности, — решил идти до конца, — только из уважения к твоему возрасту и многолетней верной службе в компании. Но ты делаешь так, что я начинаю сомневаться в правильности своего поступка. Мне не нужны люди, которые готовы действовать за моей спиной. Помнится, я не поручал тебе копаться в прошлом своей жены. Так или не так?!

— Т-так, но…

— Значит, я требую, чтобы ты больше не совал свой нос туда, куда не просят! Немедленно избавься от этих бумаг. Я не желаю, чтобы кто-либо посторонний узнал об их существовании. Ты понял?

— Понял, — больше он не пытался спорить. Я слышал, как поник Сергей, но мне было плевать на его моральное состояние. Пусть знает, как себя вести и с кем. — Ещё какие-то пожелания будут? Что мне сказать Анне Александровне?

Ах, да, бабушка. Моя неугомонная железная леди. Значит, ты решила помочь мне избавиться от нежеланного приложения в образе жены? Ещё одна странная попытка контролировать мою жизнь, которая не увенчалась успехом. Порой, она способна зайти слишком далеко.

— Я сам с ней поговорю, — ответил чуть спокойнее. — Это мои семейные дела, и нечего тебе в них встревать. Лучше займись делами компании. Там ты принесёшь мне больше пользы.

— Хорошо, Артур Тигранович, — обиделся. Человек, который всегда называл меня исключительно по имени, вдруг перешёл к официальному обращению. Ладно, переживу как-нибудь. — Простите, если разочаровал вас. Больше такого не повторится.

— Я очень на это надеюсь, Сергей, — сказав это, сбросил вызов и убрал смартфон во внутренний карман пиджака.

На выходе из аэропорта меня встретил Тимур — личный водитель и телохранитель в одном флаконе. Коротко поприветствовал меня, открыл предо мной пассажирскую дверь внедорожника.

— Куда едем?

— В Москва-Сити, — бросил, не раздумывая. Я знал, что сегодня должно состояться оглашение завещания Авагимяна. Сара обязательно там будет. Встречу её там и приглашу на чашку кофе. Заодно и выясню, знает ли Мышка что-нибудь по этому поводу.

Сара

Несколько секунд, молча, смотрела на Марка, не в силах произнести ни слова. Язык словно вырос в объёмах, распух и прилип к нёбу, не давая говорить. Да и что я могла ему сказать? Снова потребовать уйти и оставить меня в покое? Кажется, он этого совсем не понимал. Иначе, зачем было приезжать сюда, да ещё и в такой день.

Выглядел Марк неважно. Да, одет он был с иголочки: чёрные джинсы, выгодно подчёркивающие спортивные ноги, и белая футболка, под которой отчётливо виднеется рельеф внушительной мускулатуры. Настоящий спортсмен, именно такой, каким и должен быть. Даже разбитый нос с горбинкой и шрам над бровью не способны испортить той красоты, которой природа его ничуть не обделила. Но, наравне со всем этим, было в нём и нечто отталкивающее, чужое. То, что я никак не могла игнорировать. Возможно, дело в том, что связывало нас в прошлом. Не зря говорят, что от любви до ненависти нужно пройти всего один шаг…

Кто знает, может, я его уже преодолела?

Только вот Марк больше не был для меня тем парнем, за которого я так мечтала выйти замуж. Рядом с ним во мне больше не расцветали розы, а в животе не чувствовалось порхания крыльев бабочек. Всё умерло. Ушло, как песок сквозь пальцы. Больше не осталось ничего, что могло бы вернуть нам потерянных лет.

— Сери, — прошептал он, и даже голос Марка показался мне не таким, как раньше. Жизнь в штатах не прошла для него больше, он уже не говорил как тот парень из далёкой юности. В его речи появились нетерпеливые нотки и акцент, которого прежде тоже не было.

Он сделал шаг в мою сторону. Двигался парень уверенно, с грацией настоящего леопарда. Его глаза поймали мой взгляд, спустились чуть ниже и замерли на уровне моих губ. Холод вмиг проступил сквозь кожу, по спине прошлась волна мурашек.

— Зачем ты пришёл? — поспешила отвернуться. Положив рамку с семейной фотографией на место, обошла стол и принялась за проверку содержимого каждого ящика. Одним словом, делал всё, лишь бы не смотреть на незваного гостя.

Длинная тень опустилась на зеркальную поверхность стола, новый запах Марка заполнил собой всё пространство вокруг, вызывая лёгкое першение в горле. Кажется, у меня на него аллергия. Странно, правда? А ведь когда-то для меня не существовало ничего прекраснее аромата любимого человека. Я могла часами сидеть, прижавшись щекой к его сильному плечу, и вдыхать запах, прекраснее которого невозможно сыскать…

Несколько раз моргнув, поспешила избавиться от ненужных воспоминаний. Не к чему думать о том, чего уже нет. Я должна сосредоточиться на настоящем, каким бы странным оно не было.

— Хотел увидеть тебя, — Марк потянулся вперёд и выхватил из моих рук папку ежедневник, которым я пытался от него прикрыться. — Что случилось, Сери? Почему ты избегаешь меня? Я ведь так соскучился по тебе, любимая…

Ласковое обращение да и то, как он называл меня, травили душу хуже любого яда. Подобно мышьяку, они проникали в ослабленный организм и разрушали его изнутри, оставляя на внутренностях незаживающие раны. Если раньше подобное отношение могло придать мне сил, помочь справиться с неуверенностью и страхами, то на сей раз всё было наоборот. Я начала злиться. Злилась на Марка, на себя, на весь этот несовершенный мир, где надо постоянно доказывать свою состоятельность, бороться за каждый чёртов глоток воздуха.

Выпрямив спину, расправила плечи, как учила мама, и уверенно двинулась на Марка. Смотрела на него сквозь стёкла очков, и прокручивала в голове достойный ответ. Тот, что поможет мне, раз и навсегда, расставить все точки над i.

— Что случилось? — спросила с нескрываемым сарказмом. — Ты серьёзно, Марк? Думаешь, в моей жизни не произошло ничего из ряда вон?

— Я не это имел ввиду, — попытался оправдаться, но я не дала ему продолжить.

Вскинув руку ладонью вперёд, заставила его замолчать. Переняла этот жест у Артура. Вот у кого точно нет проблем с общением. Ему не стоит большого труда высказать каждому, что о них думает. Его не заботит чужое мнение, как и не волнует, что происходит у них в головах. Хотела бы я стать, хоть немного, такой как он.

— Я прекрасно поняла, что ты хотел сказать. Тебе кажется, стоит тебе оказаться рядом, и я растаю? Забуду все твои прошлые ошибки и брошусь тебе на шею? Такого ты мнения обо мне? — чем дольше говорила, тем легче становилось. Словно камень упал с плеч, даже дышать стало легче. — Ты бросил меня, Марк! Исчез за месяц до нашей свадьбы. Думаешь, такое возможно простить? Тот факт, что ты сбежал, подобно жалкому трусу, невозможно оправдать. Ты ушёл, не сказав мне ни слова. Не посчитал нужным попрощаться, объяснить свой поступок. О какой любви ты говоришь?

— Тому, что я сделал, — с шумом выдохнул, будто ему тяжело говорить. Если бы не знала другого Марка, решила бы, что он притворяется. Хотя, о чём это я? Этот мужчина мне незнаком. — Но, Сери, — обошёл стол и встал напротив. — Прошу, дай мне второй шанс. Я хочу исправиться, искупить свою вину…

Господи, что он несёт? Мне впервые в жизни захотелось ударить человека. Артура я в расчёт не брала. Чудище постоянно пробуждал во мне это желание. С ним мне удавалось держать эмоции под контролем.

— Достаточно, — произнесла достаточно громко, дабы положить конец бессмысленной болтовне Марка. — Хватит пустых слов. Между нами ничего нет и быть не может. Наша история давно закончилась, так что не нужно бередить старые раны. Ты ушёл, а я — осталась. С того самого дня наши пути разделились. Пойми это уже, Марк! Не нужно пытаться вернуть то, чего уже нет. Мёртвые не возвращаются с того света, в этом я убедилась на собственном примере, — боль в груди усилилась, в горле образовался ком. — Наши чувства умерли три года назад. Отныне, у тебя своя жизнь, у меня — своя. И я не хочу ничего менять. Уходи, пожалуйста. Марк, уходи!

Последнее предложение буквально выкрикнула, так как чаша моего терпения переполнилась до такой степени, что молчать уже было невозможно. К этому Марку я не испытывала ничего, кроме искреннего непонимания и раздражения. Он будто не понимал, как странно выглядит со стороны. Ему было неважно, что приходя ко мне и говоря о прошлом, он не вызывает ничего, кроме отвращения. Мой Марк был другим. Он не причинял боли, не заставлял страдать. Для него честь и достоинство — это не просто слова, а нерушимые принципы. Тот человек, которого я знала много лет назад, не имел ничего общего с тем незнакомцем, что стоял предо мной.

— А если не уйду, Сери?! — он тоже повысил голос. Мрак надвигался на меня, заставляя отступать назад. Его взгляд был холоден, в нём читался открытый вызов. Он пугал меня. — Если скажу, что не намерен сдаваться?

Я оказалась в ловушке. Прижавшись спиной к холодному стеклу, вскинула руки, дабы оттолкнуть его от себя. Грудь Марка была твёрже камня, все мои действия были ему не по чём. Казалось, он даже не заметил моих жалких попыток вырваться.

Встав почти вплотную ко мне, опустил руки по обе стороны от моей головы. Безумные глаза мужчины смотрели на меня так, будто я была куском жаркого. С трудом сглотнув большую порцию слюни, попыталась достучаться от его здравого смысла.

— Марк, пожалуйста, — голос дрожал и не подчинялся. Липкий ужас медленно полз по спине, проникая в каждый позвонок, по очереди. — Ты пугаешь меня…

— Пугаю? — переспросил он, улыбаясь. — Я же люблю тебя, Сери. Ты не представляешь, как я скучал по тебе всё это время! Ты нужна мне, милая. Нужна больше всего на свете, — склонился надо мной, так низко, что наши глаза оказались на одном уровне. Схватив мою голову обеими руками, запрокинул назад, открывая доступ к губам.

Горячие слёзы обожгли глаза. Его обращение убивало, раздирало сердце на части. Мне было больно и обидно одновременно. Хотелось плакать, кричать, только бы он не дотронулся до меня. Лишь бы не запятнал остатки хороших воспоминаний о себе.

— Н-не надо, — взмолилась шёпотом. — Пожалуйста, Марк. Отпусти…

Он не слушал. Вернее, не хотел меня слушать. Словно не видя, какую боль мне причиняет, мужчина наклонился и запечатал мои дрожащие губы своими. Одного короткого мимолётного прикосновения оказалось достаточно, чтобы желудок скрутило сильнейшим спазмом. Пристут рвоты был таким сильным, что я замычала так громко, как могла, и принялась колотить его кулаками по груди. Мгновение Марк не двигался, продолжая терзать мои губы. Его язык пытался проникнуть в мой рот, оставляя на лице влажные следы. Неприятный запах чужой слюни лишь ухудшил моё состояние. В какой-то момент мне показалось, что желчь уже поднялась и заполнила собой весь рот, когда он вдруг отстранился. Резко так, стремительно.

Зажав рот ладонью, скатилась по стеклу и осела на пол. Слёзы заструились по щекам. Меня бил озноб, всё тело дрожало как в лихорадке. Мною овладела самая настоящая истерика. Я уже ничего не видела и не понимала. Хотелось сжаться в клубок, стать невидимой, исчезнуть, чтобы никто меня не нашёл…

Что-то тяжёлое опустилось мне на плечо, а лёгкие наполнились знакомым запахом табака. Разлепив веки, попыталась сфокусировать взгляд на том, кто так бережно обнимал меня. Изо рта вырвался сдавленный всхлип, шок начал отступать.

— Тише. Тише, Мышка, — Артур притянул мою голову к себе и обнял. — Я рядом. Больше он не посмеет тебя тронуть.

Поднявшись, он подхватил меня на руки. Так легко, словно я ничего не весила. Спрятав лицо на его шее, зажмурила глаза, чтобы не видеть никого и ничего. Отгородилась от мира, закрывшись в себе. В детстве это всегда помогало.

— Скажите охране, — сквозь густой туман, до меня долетел голос мужа, — чтобы избавились от него. Этот человек больше не должен здесь появляться.

Глава 27

Артур

Никогда не забуду лица Мышки, когда она подняла на меня свои огромные, полные слёз, глаза. В тот миг внутри будто что-то сломалось, рухнуло окончательно. Я понял, что уже никогда не смогу стать прежним…

В её взгляде было столько доверия, что сердце, которое перестало на что-либо реагировать ещё десятки лет назад, сжалось до размеров шарика для пинг-понга. Сара прижалась ко мне, словно искала в моих объятиях не просто утешения, а защиту. Моя малышка была напугана, хрупкое тельце содрогалось от рыданий, её бил мелкий озноб.

Если бы её не было рядом, если бы Сара так не нуждалась во мне, придушил бы засранца голыми руками. Хотел сдавить горло урода и сжимать до тех пор, пока последние капли воздуха не выйдут из него вместе с жизнью.

При мысли о том, что он посмел касаться МОЕЙ жены, глаза застилала кровавая пелена. Кто он, чёрт возьми, такой?! Что делал в кабинете Сары?! Почему полез к ней?!

Эти вопросы бесконечным пчелиным роем кружились в голове, пока я мчался на подземную парковку, неся на руках свою бесценную ношу. Чем дальше лифт оказывался от того места, где всё произошло, тем расслабленнее и спокойнее она становилась. Словно стены и многочисленные этажи бизнес центра превращались в защитные поля, отделявшие её от того, кто причинил боль, заставил страдать. Постепенно, Мышка перестала плакать и, теперь, лишь учащённо дышала, изредка всхлипывая. Тихо так, едва слышно. От того, насколько мало она весила и какой пушинкой казалась, желание защищать и оберегать малышку только возрастало. В какой-то момент, поймал себя на том, что прижимаюсь губами к её макушке и, с упоением, вдыхаю аромат шелковистых волос жены. Она пахла цветами и ванилью, хотя раньше я никогда не любил этот запах. Он всегда ассоциировался у меня с прошлым. Годами далёкого, похоронённого под грудами булыжников, детства. Днями, когда мама ещё была жива…

Перед глазами, почти сразу же, возникло её лицо. Утончённое, с аристократическими чертами. Настоящая греческая богиня. Прекрасная и неповторимая Кассиопея Левантис, которую любили абсолютно все на свете. По крайней мере, в детстве мне так казалось. Пока не пришло время повзрослеть и расстаться с сопливыми розовыми мечтами.

Мама всегда пекла для меня греческие сладости. Каждый раз, спустившись утром из своей комнаты, я шёл на любимые ванильные и шоколадные ароматы, чтобы полакомиться очередной вкусняшкой. А потом всё закончилось. Она перестала заходить на кухню, заперлась сначала в себе, а затем и закрылась от меня в своей комнате…

Поспешил сморгнуть непрошенные воспоминания. Им не место в моей жизни. Призраки живёт в прошлом, запертые под надёжными замками. Нельзя позволять им вырываться на волю. Нельзя!

Уже на парковке, когда усадил притихшую Сару на заднее сидение своего автомобиля, заметил сзади какое-то движение. На подсознательном уровне почувствовал присутствие Амелии и напрягся. Впервые за всё время нашего знакомства, не знал, как себя вести. Как реагировать на ту, с которой были связаны слишком интимные воспоминания?

— Я сейчас, Мышка, — шепнул на ухо жене и поспешил закрыть дверцу.

Выпрямившись во весь рост, повернулся лицом к Амелии и застыл в нерешительности. Девушка выглядела… иначе. На ней были мешковатый чёрный комбинезон и самые обычные белые кеды. Такие обычно носят девочки-подростки, которым плевать на свою внешность. Была ли Мел одной из них? Нет! Она, всегда так тщательно выбиравшая свой гардероб, никак не могла носить такое. Длинные, отливающие медовым переливом, волосы собраны в простую косу, на лице минимум косметики. Только синяки под глазами замазаны и… всё?

— Привет, — стоически перенеся мой пристальный взгляд, Амелия решила заполнить неловкую паузу. Говорила она тоже как-то иначе. В её голове, всегда таком звонком и уверенном, слышалась дрожь. Нахмурив густые красивые брови, девушка отвернулась, словно пыталась вспомнить нечто важное, значимое.

— Привет, — отозвался я, тоже чувствуя себя не в своей тарелке.

Всего нескольких недель оказалось достаточно, чтобы между нами образовалась огромная пропасть. Мы будто стали чужими, перестали друг друга понимать. Если раньше мне было хорошо с ней, то сейчас не было ничего, кроме ощущения неловкости. Стоял перед ней, смотрел на ту, с кем так любил проводить время, и чувствовал себя зелёным юнцом в присутствии красивой молоденькой учительницы.

Нравилось мне это состояние? Нет, блять! Нет! Оно было из прошлого. Заставляло вспоминать времена, которые уже невозможно вернуть.

— Ч-что с Сарой? Ты её нёс на руках? — Амелия сделала шаг вперёд, хотела заглянуть в окно автомобиля, но я не дал. Действуя инстинктивно, преградил ей путь, закрыв жену спиной.

— Да, но ей уже лучше, — поспешил заверить девушку. — Я отвезу Сару домой.

Снова тишина. Стоим в метре друг от друга и смотрим глаза в глаза. Никакой страсти, что сжигала нас прежде. Никакого желания прикасаться или обладать. Ни-че-го.

— Амелия, — начинаю я и снова замолкаю. Знаю, что должен сказать, но как-то не получается. Что-то мешает. Стоит занозой в горле и не даёт говорить. — Нам надо…

— Расстаться, — перебивает она меня. Вскидывает голову и смотрит с такой твёрдостью и уверенностью, что я забываюсь. — Между нами больше ничего не может быть. Я, — делает шаг назад, — решила уехать. Вернусь в Англию и продолжу своё образование. Здесь мне больше нечего делать.

Оба вспоминаем Тиграна и Артёма. Это отражается в наших глазах, накладывает отпечаток на лица. Их гибель многое изменила. Заставила всех нас измениться, переменить отношение к жизни, да и друг к другу.

— Не обижай Сару, — после некоторого молчания, вновь заговаривает Мел. — Она не заслужила того, что мы с ней делали.

Перед глазами вновь встаёт картина со дня свадьбы. Когда Мышка застала нас целующимися. Следующий кадр — малышка уже лежит на моей постели, подложив под щеку ладошку, а рассматриваю свежие царапины на её тонком, почти прозрачном, запястье.

Амелия права. Мы причинили девочке слишком много боли. И за что? За то, что она была хорошей дочерью? За то, что хотела спасти семью, которая не заслужила её? Вот и сейчас, вместо того, чтобы послать нас всех на три буквы, Сара продолжает оставаться рядом и поддерживать тех, кто в этом нуждается. Она словно ангел. Ангел, которого мы не заслужили…

— А ты? — пытаюсь заглянуть в мысли Мел, понять, о чём она думает. Не получается. Девушка не позволяет мне переступить через границы её сознания. Больше мне там не место. — Как будешь?

— Я справлюсь, — воинственно вскидывает подбородок и улыбается. Впервые по-настоящему, но улыбка получается такой грустной, что пробирает до самых костей. Печаль сквозит в каждом движении губ, каждом взмахе длинных ресниц. — Я же сильная. Мне не нужна ничья помощь. А вот Саре ты можешь помочь. Сделай так, чтобы она перестала стыдиться себя. Я знаю, у тебя всё получится. Только, — смотрит так, что в горле образуется ком, — будь с ней настоящим. Тем Артуром, которого никто не знает.

Развернувшись, девушка села в один из корпоративных автомобилей и уехала. Стремительно, как делала всё остальное. В этом вся Амелия.

Сара

Прижавшись к дверце машины, обхватила себя руками и зажмурила глаза. Не хотела никого и ничего видеть. Меня всё ещё трясло после происшествия в кабинете, хищный взгляд Марка не оставлял в покое. Он был другим, страшным, злым. От него веяло угрозой и холодом, которого никогда раньше не было…

Если бы Артур не подоспел вовремя. Если бы не приехал за мной… Даже думать не хочу, что было бы, опоздай он всего на несколько минут…

Стоило вспомнить о муже, как слёзы снова показались на глазах. Жалость к себе и отчаяние накрыли с головой, не давая вдохнуть. Я не понимала его. Сколько бы ни старалась, как бы ни пыталась, ничего не получалось. Сначала он делал всё возможное, чтобы я его ненавидела, издевался надо мной, смеялся, бросал на произвол судьбы. А потом… Потом приехал за мной в больницу, организовал похороны и во время всей траурной церемонии не отходил от меня ни на шаг. И вот, сегодня, Артур избил Марка, защищая меня.

Очередной всхлип слетел с губ. Почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, открыла глаза. Водитель смотрел на меня через зеркало заднего вида. Грозное лицо, испещренное множеством мелких шрамов пугало, не внушало ничего, кроме острого желания развернуться и броситься прочь.

Артур, где же ты? Почему оставил меня одну?

Не успела об этом подумать, как сквозь тонированное стекло увидела Амелию. Сестра стояла перед Епремяном, они о чём-то говорили. Я видела, как движутся губы Мел, как она хмурит брови, но не слышала ни слова. Звукоизоляция не позволяла.

Сквозь призму других эмоций, в кровь проникла обида. Острая такая, неприятная. Она впивалась в капилляры, отравляя их своим ядом. Мне стало не по себе от подобной реакции. Тот факт, что Артур снова оставил меня, когда я так нуждалась в дружеской поддержке, больно резанул по сердцу. Неужели, его поведение там, наверху, было очередной игрой?

Влага обожгла щеку, скатившись из уголка глаза до самого подбородка. Поспешила стереть следы слёз, растирая кожу с таким остервенением, что та стала красной. Я пыталась причинить себе боль, заставить сердце биться в нормальном ритме и… не ревновать Артура к Амелии.

Он не твой, Сара! Не твой! И никогда не будет твоим!

Внутренний голос кричал так громко, что головная боль только усилилась. Я искренне пыталась избавиться от непрошенных мыслей, загнать наивные девичьи мечты куда подальше, лишь бы не чувствовать, не думать о том, чего быть не может.

Отвернувшись, принялась мучить себя жестокими воспоминаниями из прошлого, где Артур был Чудищем. Заставила себя вспомнить каждый раз, когда видела его с другими. Картинки, настолько яркие и красочные, будто всё происходило здесь и сейчас, в реальном времени, стали быстрым хороводом проноситься перед глазами, принося с собой знакомую тяжесть разочарования.

«Я не влюблюсь в него, — клялась себе, растирая окаменевшими руками дрожащие плечи. — Никогда не забуду того, что он сделал.»

Дверца с противоположной стороны бесшумно отворилась. Кожаный салон заполнился запахом дорогого мужского парфюма, от которого нервные окончания заискрились, будто оголённые провода. Кажется, стоит только поднести ко мне зажжённую спичку, и взрыва будет не избежать…

«Что с тобой, Сара?! — ругала себя, всячески игнорируя присутствие мужа. — Возьми себя в руки, девочка! Не будь дурой!»

— Мышка, — приглушённый, с приятной хрипотцой, шёпот Артура заглушил внутренний голос, поставив жирую точку в бессмысленном монологе. Всего одним ласковым обращением ему удалось заткнуть все мои мыли, стереть их, словно ничего и не было. Большая ладонь опустилась мне на плечо, полностью спрятав его. Артур пододвинулся ближе и, уже через секунду, я была прижата к его предплечью. Оказалась в самой настоящей ловушке. — Как ты?

Машина медленно выехала с подземной парковки, встроилась в поток других автомобилей и поехала в, уже знакомом, направлении.

— Нормально, — попыталась придать голосу ту силу, которой совсем не обладала. Вышло, конечно же, паршиво и жалко. Мне было противно от себя самой, от своей реакции на этого мужчину.

— Кто он? Что делал в «Атлантиде»?

Его вопрос вмиг остудил весь меня, осадил, заставил поджать губы. Конечно, ему интересно, кем является Марк. Разве может быть по-другому? Артур привык контролировать всё и всех. Особенно, если дело касается его многочисленных капиталом. А, на данный момент времени, я — это тот непосредственный ключ к сокровищам, которые он ни за что не согласится потерять. В нашем брачном договоре чёрным по белому было написано, что мне запрещено иметь какие-либо «связи» на стороне. В его глазах Марк был тем самым пятном, которое я, невольно, могла оставить на репутации Артура и всей его империи.

«Дура! Теперь, ты поняла, — осадила себя, — почему он так себя повёл? Епремян защищал не тебя, а своё имя. Не строй иллюзий, Сара. Прекрати уже быть идиоткой!»

— Никто, — почувствовав новый прилив сил, поспешила отстраниться от мужа. — Человек из далёкого прошлого, который там и останется. Не хочу об этом говорить.

Как ни странно, Артур не стал давить на меня. Отпустил так же легко, как и поймал в свою ловушку. Отвернувшись, вытащил из внутреннего кармана смартфон и погрузился в изучение новостной ленты. Я перестала для него существовать.

Надеюсь, так будет и впердь.

20 июня 2014 года

Артур

Сквозь, плотно задёрнутые, шторы в кабинет не проникали солнечные лучи, из-за чего в комнате образовался приятный полумрак. Некоторое время сижу, не двигаясь. Люблю тишину, когда ничто не мешает думать, не зудит под ухом и не пытается привлечь к себе внимание. Мне нравится сидеть в одиночестве, погрузившись в себя. Ныряешь в своей омут с головой, и уже не хочется из него выбираться. В этом, придуманном тобой, мире не существует ничего лишнего. Только то, что нужно тебе. Идеальное. Стерильное. Без грязи и пятен, которых в реальности куда больше, чем кажется на первый взгляд.

После нескольких дней постоянной игры в «кошки-мышки», чувствую себя выжатым как лимон. Сара живёт со мной, но ощущение словно между нами лежит половина земного шара. Она поселилась в одной из гостевых спален и не выходит оттуда до тех пор, пока я не уеду в офис. Об этом мне доложила домработница — тётя Маша. Кстати, с ней-то моя жена сумела найти общий язык. Не успела переехать ко мне, а Мария Владимировна уже начала бросать в мою сторону осуждающие взгляды. Мол, какого лешего обижаешь девочку? Найди себе соперника по размерам…

Стоило подумать о точёной фигурке Мышки, как в штанах стало тесно. Три недели без секса — мой личный рекорд. Никогда раньше не отличался пуританскими нравами и склонностью к воздержанию. Секс для меня — это неотъемлемая часть жизни любого нормального человека. Будь ты мужчина или женщина, всем требуется регулярный качественный секс. Для этого у меня были миллион проверенных способов и женщин, готовых в любой момент спустить трусики и раздвинуть передо мной свои стройные ножки. Только вот я не хотел ни одну из них. Даже смотреть в их сторону не мог, а отчаянные попытки Марины привлечь к себе внимание, все её придыхания и дикие взгляды только раздражали.

Три дня назад она решила перейти от наблюдения к активным действиям. Заявившись ко мне в кабинет, устроила целое стриптиз представление, оставшись в одном алом кружевном белье. Девушка извивалась, подобно королевской кобре. Её, бронзовая от загара, кожа блестела под воздействием искусственного освещения. Опустившись перед моим креслом на колени, Марина уже была готова сделать мне минет, а я послал её. Наорал так, что бедняжка убежала в чём была, оставив чёрное платье валяться на пороге кабинета.

Усмехнувшись собственным воспоминаниям, открыл глаза. На столе, выполненном вручную мастером из Италии, лежало полное досье на Марка Ашотовича Испиряна. Бумаги с подробным жизнеописанием этого героя-любовника лежали вразноброс. Некоторые, особенно мне неприятные, уже давно покоились на дне корзины для мусора.

Спортсмен, чемпион мира по смешанным единоборствам, прилежный сын и старший брат. Такой правильный, аж тошно. И что только в нём могло понравиться Мышке? Скользкий, мерзкий тип, который посмел позариться на чужую жену. На мою жену.

Сколько бы ни старался, не мог избавиться от того дня в кабинете Сары. Когда увидел его, услышал тихий призыв малышки не трогать её, слетел с катушек. Даже спустя неделю, желание убить ублюдка не уменьшилось. Я мечтал уничтожить его. Заставить захлебнуться в собственной крови. Устроить так, чтобы он побоялся сунуться к Мышке. Навсегда забыл о ней.

Схватив со стола бокал с виски, моментально осушил его. Янтарная жидкость приятно обожгла горло. Алкоголь всегда помогал успокоиться, приносил ясность ума. Вот и сейчас, план действий созрел в моей голове, принося с собой неимоверное наслаждение. Если тягаться с этим танком (так, мысленно прозвал Марка) напрямую не представляется возможным, то нужно привлечь таких людей, которым сломать хребет этому бойцу не составит большого.

Яростно взъерошил волосы, в очередной раз смачно выругался. Схватив со стола смартфон, открыл телефонную книгу и отыскал номер лучшего друга.

— Алло, Макс? — услышав голос на том конце, встал и подошёл к окну. — Здорова, брат. Я по делу. Мне нужна твоя помощь в одном вопросе.

Пока слушал предположения старого друга, распахнул шторы и наслаждался видом вечернего города.

— Нет, убивать никого не надо, — ухмыльнулся я, но в то же время, мысленно уже закапывал труп Марка. — Только припугнуть. Хорошенько так, чтобы раз и навсегда уехал из Москвы, а лучше из России. Справишься?

— Обижаешь, дружище, — засмеялся Макс. — Сделаем всё в лучшем виде. Вышли мне информацию на этого человека, об остальном можешь не волноваться.

— Отлично, — не смог скрыть довольства в голосе. — Досье будет на твоей электронной почте через минуту. Спасибо!

— Благодарить будешь после, при встрече.

Глава 28

25 июня 2014 года

Сара

Сидя в своей комнате, внимательно прислушивалась ко звукам, доносящимся с первого этажа. В последнее время подобный ритуал стал для меня чем-то вроде традиции. Встречаться с Артуром лишний раз совсем не хотелось, да и смотреть на него после событий двухнедельной давности не могла.

Что-то странное творилось со мной. Нечто такое, чему я никак не могла дать логического объяснения. Вроде, ничего в наших отношениях не изменилось. Хотя, что может измениться в том, чего, по сути, нет? Он жил своей привычной жизнью, разве только перестал исчезать в неизвестном направлении. Обо всех командировках и поездках муж сообщал мне через Марию Владимировну либо присылал короткие SMS-сообщения. Типа: «Важная встреча. Вернусь завтра.» или «Улетел в Афины, буду через пару дней».

Конечно, мне было непривычно от этого. Я никак не могла взять в толк, с чего бы ему играть роль внимательного супруга, если нас никто не видит? Из дома я почти не выходила. Только иногда ездила домой, чтобы побыть с мамой и увидеть Арчи. Сказать Артуру о том, что мне бы хотелось перевезти своего лучшего друга к нам, смелости не хватало. Вспоминала нашу первую встречу, когда он огромными глазами-блюдцами смотрел на Арчи, и помалкивала. К тому же, Мария Владимировна подлила масла в огонь моих треволнений, сообщив о том, что муж терпеть не может, когда дома держат животных. Для него нет ничего ужаснее шерсти на дорогом ворсистом ковре или среды лап на зеркальной поверхности паркета.

— Артур Тигранович — тот ещё перфекционист и педант, — сказала женщина. — Сколько лет работаю в домашней обслуге, таких людей ещё не встречала. У него всё в жизни должно быть идеально. Иногда мне кажется, что Артур и не человек вовсе…

В том, что он не человек, я была уверена. Раньше. До того, как начала узнавать его, проникать в тёмные глубины того дремучего леса, которым заросла его душа. В её наличии я убедилась на собственном примере. Именно это открытие и не давало покоя. Проникнув в голову, подобно назойливому червяку, оно засело так глубоко, что вырвать из себя сомнения казалось уже невозможным. Чем больше времени проходило со дня нашей свадьбы, тем страннее я себя чувствовала в присутствии Артура. Порой, даже после его ухода на работу, не могла заставить себя выйти из комнаты.

Длинными ночами, когда муж ещё был вне дома, часами лежала без сна, прислушиваясь к каждому шороху. Представляла, как он возвращается в квартиру, уставший и немного раздражённый.

Вот, Артур бросает ключи от квартиры на тумбу в прихожей, стягивает с шеи надоедливый галстук и расстёгивает верхние пуговицы рубашки. Ходит он почти неслышно. Уверенной, гордой походкой направляется к бару и, откупорив графин, наливает в бокал немного виски…

В такие моменты чувствовала себя шпионкой, незаконно проникшей на чужую территорию. Знала, что не имею права следить за ним, но ничего не могла с собой поделать. Что-то неимоверно мощное постоянно тянуло меня к двери, заставляя прижаться к той спиной и сидеть на полу, обхватив колени руками. И это было невыносимо. Невыносимо считать дни до окончания этого фальшивого брака, представляя, с кем и как муж провёл очередной вечер. Был ли он с Амелией или с другой? Помнит ли вообще о моём существовании?

Погружённая в эти думы, не сразу услышала вибрацию телефона. Смартфон, лежащий на соседней подушке, привлёк моё внимание, вырвав из состояния полутранса. С красочного экрана на меня смотрела улыбающаяся мама. Та, прежняя София Авагимян, которую я не видела уже очень давно.

Мгновенно села и, приняв вызов, ответила на звонок.

— Да, мам, — в нашу прошлую встречу она чувствовала себя неважно. Мел сообщила ей, что собирается вернуться в Лондон, дабы продолжить обучение, и она сломалась окончательно. Для неё было невыносимо думать о том, что она останется совсем одна в огромном особняке, где ещё месяц назад было так тепло и уютно.

— Сара, — короткий всхлип заглушил дрожащий голос. — Приезжай скорее. Арчи…

Холодный пот скатился по спине, мышцы окаменели от напряжения и предчувствия чего-то ужасного. Сама не поняла, как оказалась на ногах. Рука, держащая телефон, тряслась как в лихорадке, мысли путались, а страшные догадки, одна за другой, царапали по нервам.

— Ч-что с ним?

В этот момент я была готова ко всему. Очередная потеря замаячила на горизонте. Ещё одно расставание, которое оставит незаживающий след на моей душе…

— Он жив, — кажется, мама прочитала мои мысли и поспешила опровергнуть самое ужасное. — Только совсем исхудал. От еды отказывается, из твоей комнаты не выходит. — перед моими глазами, вмиг, встала соответствующая картина. Сердце болезненно сжалось в груди, превратившись в крошечный комок. — Сара, милая, приезжай. Арчи очень скучает по тебе, да и я тоже. Мы тебя очень ждём…

Просить меня дважды не было необходимости. Уже через несколько минут, я сидела за рулём своего «Мерседеса» и гнала по загруженной улице, мечтая как можно скорее оказаться дома. Что бы ни происходило в прошлом, какие бы страшные слова мне ни говорила София, я никогда не перестану благодарить её за то, что приняла меня. Она не оставила меня, пятилетнюю сироту, на улице и впустила в свой дом. Именно эта женщина была мне матерью, сколько я себя помню. Это она занималась со мной арифметикой и грамматикой. Она собирала меня в первый класс и встречала со школы. Это ей я обязана тем, кем выросла и стала. Возможно, я — глупая и бесхарактерная амёба, которая позволяет всем и каждому вытирать об себя ноги. Наверное, многие посчитали бы, что мне не следует навязывать свою любовь и благодарность тем, кто в этом не нуждается. Что ж, я не стану спорить. Не буду искать оправданий, так как их не существует. Да, я не сильная и волевая женщина, какой хотела стать в детстве. Да, во мне нет стального стержня, но мне он и не нужен. Я, подобно милой няне Макфи из любимого детского фильма, никогда не смогу оставить тех, кто во мне нуждается. Пока я нежеланна, но нужна им, я буду рядом. Всегда.

Артур

Небольшое, но вполне уютное заведение, в котором очень любил бывать Макс, располагалось недалеко от центра. Добрался я быстро, без особых задержек.

Припарковав спортивный «Мерседес» на стоянке недалеко от ресторана, поспешил на долгожданную встречу. С Максом мы не виделись уже около года. В последнее время друг всё чаще бывал за границей, отдав предпочтение любимой Франции. Единственный раз, когда он прилетел в Москву, был в день моей свадьбы. Но увидеться нам так и не удалось. У друга возникли срочные дела, и он уехал.

Внутри «Берлога» вполне соответствовала своему названию. Помещение, полностью выполненное в коричнево-бурых тонах, больше походило на пещеру, чем современный ресторан. Приглушённый свет создавал таинственную атмосферу, столы стояли на приличном отдалении друг от друга, чтобы не нарушать покоя посетителей. На втором этажа располагалась приватная зона, куда допускались лишь самые-самые. Именно туда я и направился в сопровождении хостес — молодой, но очень опытной брюнетки.

Остановившись у одной из дверей, девушка коротко постучалась.

— Господин Соколов, — голос её был тихим, с хрипотцой. Именно такой, какой нравится мужчинам. — Ваш гость, — с этими словами она отошла в сторону и пропустила меня в кабину.

Макс резво вскочил на ноги, его тонкие губы растянулись в приветливой улыбке. Если конечно, оскал Сокола можно назвать «приветливым». Первой, что бросилось в глаза, оказалась повязка на плече. Края бинта выступали из ворота футболки, а правой рукой мужчина сжимал кость, будто это могло облегчить боль.

Друг подался вперёд, и мы обнялись.

— Ну, здравствуй, братишка, — протянул Макс, похлопав меня по спине. — Тебя прям не узнать!

— И не говори, — мы сели за накрытый стол. — Зато ты совсем не изменился. Что с плечом?

Сокол бросил короткий взгляд на повязку, словно только заметил её, и поспешил отмахнуться.

— Да та, обыкновенная царапина.

Такими «царапинами», наверное, мой товарищ был покрыт с головы до самых пят. Ощущение, будто Макс решил на себе доказать правдивость высказывания: «Шрамы украшают мужчин». Хотя, чему здесь удивляться? Тот путь, который друг избрал, невозможно пройти, оставшись невредимым. Именно благодаря всем этим отметинам, он стал тем, кем стал — бесстрашным и беспощадным Соколом. Одного его имени было достаточно, чтобы привести в трепет половину населения страны.

— Предлагаю выпить за встречу. Ты как? Ещё не разучился пить настоящую водку?

— Это у тебя надо спросить, — рассмеялся я. — Ты же у нас записался во французы.

— За встречу, — снова улыбнулся Сокол. — И за моего друга!

Чокнувшись, одновременно осушили содержимое стопок. Я потянулся за закуской, в то время как друг только откинулся на спинку кожаного дивана и закурил.

Макс устало прикрыл глаза, словно не спал несколько ночей. Выглядел он, по правде сказать, неважно. Таким я Сокола ещё никогда не видел. Весь оброс щетиной, под глазами явные следы бессонницы, да ещё и это ранение. Наверняка, снова с кем-то не что-то не поделил.

— Ну, рассказывай, — начал он, выпустив клубы дыма. — Как живётся в законном браке? Ещё не тянет развестись?

Несмотря на прекрасную осведомлённость, Макс наслаждался моментом и не терял возможности подколоть меня. Кстати говоря, у него это получилось прекрасно. Стоило ему лишь упомянуть о Мышке, как тело не оставило себя долго ждать. Воображение подсунуло образ моей жены, кровь начала медленно закипать.

Как ни пытался я выбросить из головы мысли о Саре, они всё равно упрямо лезли обратно. Вся она, целиком, без остатка забилась в меня с невероятной скоростью, отметая все пути к отступлению. Мне бы сопротивляться этому, блокировать воспоминания о Мышке, не думать о ней так часто и не мечтать о том, чего не может быть, вот только я не имел понятия, как это сделать. Она жила в моей голове, стояла перед глазами и будоражила до такой степени, что хотелось выть.

И снова я подумал о Марке. Вспомнил, как эта падла лезла к моей жене, и мгновенно остыл. Но только для того, чтобы загореться желанием увидеть Испиряна, лежащего в собственном дерьме.

— Что с тем спортсменом? — сжав руки в замок, облокотился на стол. — Он получил по заслугам?

Короткий смешок Сокола был лучшим ответом на мой вопрос. Потянувшись, друг схватил со стола смартфон и бросил его мне.

— Сделали в лучшем виде, — протянул он. — Правда, мой боец немного перестарались на октагоне. Этого Марка пришлось выносить оттуда на носилках. Но не переживай. Чемпион уже вылетел домой. Больше он сюда и носа не сунет.

Под холодное повествование Макса смотрел видео с одного из подпольных боёв, организацией которых увлекался Сокол. Перед моими глазами Халк (так звали бойца) методично превращал Марка в качественную отбивную. К концу боя Испирян уже не мог стоять на ногах, а его лицо больше напоминало сплошное кровавое месиво. Отключив видеозапись, вернул смартфон владельцу.

— Уверен, что он не станет рыпаться? Не пойдёт в полицию…

Макс не дослушал. Громко рассмеявшись, друг бросил мне папку с бумагами, которая всё это время лежала на его диване.

— Не станет, — мгновенно посерьёзнев, заверил Сокол. — Иначе, всей его семье будет несладко. Особенно, Халку приглянулась сестрёнка чемпиона. Если он ещё раз появится перед твоей Сарой или тобой, малышке Карине будет очень больно. По крайней мере, так он думает.

— Не знаю, как и благодарить тебя. Я теперь твой вечный должник.

И снова Макс ухмыльнулся. Затушив окурок, Сокол медленно встал. Не успел он этого сделать, как дверь кабины отворилась, и на пороге возник двухметровый амбал с ярко-рыжей шевелюрой. Сверкнув зелёными глазами, мужик коротко кивнул мне в знак приветствия и замер на пороге огромной статуей.

— Никаких долгов, — произнёс друг. — Ты же знаешь, в моём мире нет ничего важнее доверия, а тебе я доверяю больше, чем кому бы то ни было. Надеюсь, это взаимно?

— Конечно, — встав напротив него, протянул руку. — Ты мой брат, и это навсегда.

— Тогда, — ответил на моё рукопожатие, — хватит нести чушь. Братья на то и браться, чтобы помогать друг другу. Ты прости, не могу остаться. Мне ещё надо решить несколько вопросов.

Глава 29

Артур

— Ты решил снова всё испортить?! — грозный голос бабушки загнал меня в тупик. Она стояла на верхней ступени широкой дубовой лестницы и смотрела на меня так, будто готова была убить. — Что ты творишь, Артур? Почему играешь с собственной жизнью?

Спустившись ко мне, бабушка встала напротив, во весь своей маленький рост. Несмотря на то, что доставала мне женщина только до груди, это не мешало ей прострелить меня грозным взглядом из-под нахмуренных бровей.

— Почему ты не позволил Сергею выполнить моё поручение? С каких это пор моё слово для тебя ничего не значит?

Её слова резали подобно лезвию ножа. Медленно, но верно, каждый удар попадал точно в цель, раздирая запёкшиеся шрамы и образуя новые. Бабушка, ради счастья которой я был готов пойти на что угодно, стояла напротив и жестоко обвиняла меня в том, чего никак не могло быть. Я не ценю её? Не считаюсь с её мнением?

Злость вскипела в груди, сердце застучало так громко, что в ушах заложило. Я будто снова вернулся в прошлое, оказался на ковре у своего деда, который так старательно пытался сделать из меня достойного наследника. Его противный, с раздражающим акцентом, голос зазвучал в моей голове, затирая грань между воспоминаниями и реальностью.

— Ты опозорить меня хочешь, Артур?! — орал тот, а изо рта старика вылетали слюни, словно он был и не человеком вовсе, а диким псом. Смотрителем у ворот ада. — Я не позволю тебе играть с моим именем, щенок! Вздумал условия мне ставить?! Не получится! Пока ты живёшь в моём доме, ты будешь следовать моим правилам! Слышишь меня, Артур?! Слышишь?!

— Хватит! — закричал так громко, что в гроле заболело. Крепко сжав голову обеими руками, зажмурился изо всех сил. Голоса в голове смешивались с причитаниями бабушки, превращаясь в противный жужжащий звук. — Достаточно! Прекрати!

Но она не слушала. Ей было плевать на меня, на моё состояние. Словно не видела, как мне плохо в этот момент. Не хотела видеть.

— Ничего не достаточно, — парировала бабушка, отрывая руки от моего лица. — Ты дослушаешь меня до конца. Выслушаешь всё, что я собираюсь сказать, — когда наши глаза встретились, стало только хуже. Я смотрел на неё и не узнавал. В этой женщине не было ничего общего с той, которая заменила мне и мать и отца. — Я не позволю, чтобы все наши старания пошли коту под хвост только потому, что тебе приглянулась собственная жена, — медленно процедила бабушка, буравя меня сердитым взглядом.

Взяв меня за руку, будто я — безвольный ребёнок, потащила в светлую гостину. Ещё секунда, и я уже сидел в одном из белых, украшенных цветастой вышивкой, кресел. Бабушка встала напротив, из-за чего теперь обрела некоторое превосходство в росте. Посмотрев на меня сверху вниз, густо нахмурилась.

— Неужели, — начал уже намного мягче, — ты совсем не доверяешь мне, Артур? Я ведь хочу сделать как лучше. С теми бумагами мы бы смогли доказать невозможность вашего с Сарой брака, ты бы развёлся с этой девушкой…

Несколько секунд мне потребовалось на то, чтобы переварить всё, сказанное ею. С черепашьей скоростью, но мой мозг уже начал соображать, медленно сопоставляя факты. Опустив взгляд на ладони бабушки, которые ещё лежали поверх моих, почувствовал такую неприязнь, что удивился собственной реакции. Впервые за столько лет, мне было некомфортно рядом с ней. Я не хотел, чтобы она прикасалась ко мне. Не желал слушать «добрых» советов.

Поднявшись с кресла, засунул руки в карманы синих брюк и удивлённо посмотрел на неё. По-другому. Не так как раньше.

— Я не понимаю тебя, — подойдя к распахнутому окну, устремил взгляд на яблоневый сад. Готов был смотреть куда угодно, лишь бы не на неё. Свежий воздух дул в лицо, приятно успокаивая расшатанные нервы. Всегда любил это место, но теперь уже начал сомневаться. Неуверенность возникла так неожиданно, что я поначалу даже испугался. Себя, своих реакций… острого желания развернуться и уйти. Как можно дальше от бабушки и этого проклятого места. — Ты же хотела, чтобы я делал вид, будто влюблён в неё. Что с тех пор изменилось?

Бабушка тяжело вздохнула, словно не хотела продолжать этот разговор. Весь её боевой настрой испарился, больше она не кричала, не обвиняла меня, но мне уже было всё равно. Я хотел получить ответы. Она сама воспитывала во мне упорство. Это ей я обязан всем, что имею.

— Ты говорила, что ни одна девушка не захочет чувствовать себя предметом для достижения чьей-то цели, а теперь? Что изменилось? — развернувшись к ней лицом, удивлённо вздёрнул бровь. — Когда я, наконец, решил остепениться и попробовать себя в новой роли, ты говоришь мне «не нужно». Почему? Откуда эта категоричность? Откуда ненависть к Саре? И не пытайся врать, бабушка, — отрицательно мотнул головой. — Всё равно не поверю. Мне нужна только правда.

Впервые в жизни я был готов повысить на неё голос. Спорить до тех пор, пока не узнаю причины таких веских перемен. Пока не пойму, кто она, чёрт возьми!

Бабушка нахмурилась и нервно теребила в руках платок. Она всё ещё носила траур по деду, хотя тот не заслужил подобного уважения к себе…

— Вы уже подписали брачный договор, — начала неуверенно. Прежней прыти как не бывало. — Через пять месяцев этот фарс закончится, и я не хочу, чтобы из-за твоей любвеобильности она забеременела от тебя, — при слове «беременность» у меня глаза на лоб полезли, а по спине прошёлся неприятный холодок. Ощущение, будто она только что влепила мне пощёчину было слишком реальным, чтобы отмахнуться от него.

О чём, блять, она говорит?! Какая беременность? Какой ребёнок? Что за херня?!

— Никто не против, чтобы ты развлекался с этой девчонкой, — словно не видя моего застывшего лица, продолжала Анна Александровна. Назвать её бабушкой не получалось даже в мыслях. Нет. Эта женщина не моя бабушка. Или… Снова острая боль пронзила грудь. Или же это и есть её истинное лицо? — Спи с ней сколько хочется, но я не позволю, чтобы эта безродная стала матерью моего правнука!

— Замолчи, — зарычал подобно раненому зверю. Больше выносить её я не мог. — Замолчи уже! Ты хоть понимаешь, что ты несёшь? Кому ты это говоришь? О ком смеешь так отзываться? Безродная?! — кровавая пелена застилала глаза, воспаляя белки. Во мне пробудился зверь. Дикий. Безжалостный. Голодный. Он требовал крови. — Сара — моя жена. Жена! И я никому не позволю называть её безродной девкой. Никому!

В тот миг я понял одну вещь, которая заставила весь мой внутренний мир окончательно перевернуться. Больше не было того Артура, которого слепила эта женщина. На протяжении долгих лет, пока мой отец наслаждался жизнью, меняя любовниц как перчатки, бабушка делала всё возможное, чтобы слепить из меня того «сына», которого так и не сумела воспитать. Это с её лёгкой руки я перестал общаться со старыми друзьями, записав их в класс «недостойных», ведь они стояли ниже нас на социальной лестнице. Из-за неё умер добрый и наивный малыш, который в шесть лет стал сиротой. Она его убила…

Я смотрел на Анну Александровну и видел в ней ангела. Она была для меня всем: матерью, отцом, бабушкой и подругой в одном лице. Я считал её идеалом добродетели, обладательницей всех тех качеств, которыми должен обладать каждый человек. А на деле всё оказалось куда проще. Стоило мне только встретить Мышку, такую чистую и невинную, как прежний мир перестал казаться мне правильным. То что когда-то было белым, оказалось хорошо замаскированным чёрным. Добро обернулось притворством, а любовь — лицемерием.

Сейчас, в глазах моей бабушки не бело и тени любви. Ненависть, злоба, презрение, но не любовь. Неприятный вопрос закрался в голову: «А любила ли она вообще? Был ли я для неё внуком или безродным мальчишкой, которого она пожалела?». Он не давал мне покоя. Разъедал изнутри, подобно серной кислоте, попавшей на открытый участок кожи. Медленно, он, сантиметр за сантиметром, расщеплял во мне остатки сомнений, заставляя осознавать собственную слепоту. Словно незрячий, которому подарили возможность взглянуть на этот мир, я смотрел на себя со стороны и будто видел впервые. Признаться честно, увиденное не вызвало во мне ничего, кроме стойкого презрения.

— Как ты смеешь?! — завизжала бабушка, вскакивая с места и размахивая руками. — Ты говоришь это мне, Артур?! Мне?! — ударила ладонью себя в грудь. — Той, что воспитала тебя? Той, что не желает тебе ничего, кроме добра?

— Прекрати, — спокойно перебил её эмоциональную речь. Больше она меня не трогала. Я, ровным счётом, ничего не чувствовал. — Не делай так, чтобы я отказался от тебя, бабушка. Но, — она сильно побледнела, — видит Бог, всё к этому и идёт. Поэтому, лучше молчи. Знаешь ведь, я не стану терпеть. Не позволю, чтобы имя моей жены упоминалось в подобном контексте. Не позволю говорить о ней так, как это сделала ты. Хочешь ты этого или нет, но Сара — моя жена. И она будет ею до тех пор, пока я сам не решу с ней расстаться. Это понятно?

Ответа дожидаться не стал. Мне хватило откровений на этот день. Развернувшись, заторопился к выходу из дома, который когда-то считал своим. Идиот! Оказывается, я так и не смог стать для неё внуком, как бы ни старался. Взгляд бабушки, когда она смотрела на меня сегодня, был этому лучшим доказательством. Мы с Мышкой для неё всегда будем безродными сиротками. Однажды ей удалось сломать меня, но не в этот раз. Больше я не позволю манипулировать собой, не буду марионеткой в её руках. Отныне у меня есть, за что бороться.

При мысли о моей Мышке, невольно улыбнулся. Последние сомнения развеялись, словно их никогда и не было. Я изменюсь. Ради неё. Ради того, чтобы стать достойным Сары. Я стану тем Артуром, которого она полюбит!

Сара

Расположившись на диване, в гостиной, внимательно наблюдала за спором мамы и Амелии. Сестра никак не хотела сдаваться, не шла на уступки.

— Откуда эта бредовая идея? — в очередной раз за день, спросила мама, всплеснув руками. — Почему ты хочешь уехать именно сейчас? Когда я так в тебе нуждаюсь… Сара замуж, она обязана жить в доме мужа. А я, — мамины глаза заблестели от слёз. — Что буду делать я, Мел? После смерти Тиграна и, — начала заикаться от слёз, — и в-вашего от-ца…

Договорить она так и не смогла. Из горла женщины вырвался сдавленный всхлип, она расплакалась. Без сил присев рядом со мной, позволила себя обнять.

Несколько секунд сестра смотрела на маму таким растерянным и опустошённым взглядом, словно была вовсе не здесь. Мысли её витали где-то очень далеко от дома, далеко от нас. Наконец, в глубине зелёных глаз Амелии появилось осознание, которое вмиг сменилось раскаянием. Не говоря ни слова, она бросилась к нам, присев по другую сторону от мамы.

— Прекрати, — шептала Мел, гладя маму по спину и волосам. — Пожалуйста, не плачь. Ты права. Ты во всём права, — теперь плакали мы трое. — Я — самая настоящая эгоистка… Я никуда не поеду. Останусь здесь, с вами. Обещаю.

Наши руки невольно соприкоснулись, взгляды оказались на одном уровне. Зелёные, полные скрытой тоски и отчаяния, глаза сестры встретились с моими, растерянными карими. Мы смотрел друг на дурга так, как ещё никогда до этого. Впервые мы были не вечно соревнующимися соперницами, а сёстрами. Настоящими. Родными…

Странное тепло разлилось в груди, отогревая замёрзшее сердце. Ледяная корочка, которой была покрыта моя душа, начала медленно таять. Сара, которую всегда предпочитали игнорировать, наконец, была нужна и любима.

Кажется, это заметила не я одна. Мама, словно почувствовав изменения, произошедшие в нас, отстранилась и села ближе к спинке, чтобы видеть обеих. В глубине её глаз светилась робкая надежда. Взяв нас за руки, заставила соединить их, накрыв своими дрожащими ладонями.

— Если бы только Артём был жив, — прошептала тихо, переводя взгляд с Амелии на меня и обратно. — Если бы мог видеть вас такими, какими вижу я… Он всегда мечтал, чтобы вы подружились, стали сёстрами. Но я, — мама снова была на грани истерики. — Я постоянно всё портила. Делала всё возможное, чтобы разделить вас, рассорить. Это из-за меня всё! Я во всём виновата.

— Нет! — горячо возразили мы с Мел.

— Ты стала моей мамой, — обхватив лицо женщины, начала я. — Той мамой, о которой я и мечтать не смела. Конечно, мне ничего неизвестно о той, что подарила мне жизнь. Но мне достаточно тех воспоминаний из прошлой жизни, чтобы бояться каждого шороха из того, другого мира. Я люблю тебя, мам. Люблю так сильно, что и выразить не могу. Для меня ты всегда будешь идеалом. Слышишь? Моим идеалом, на который я хочу равняться.

— Возможно, — подхватила Амелия, — я раньше никогда не говорила тебе этого. Из-за глупости или гордости, не знаю. Но я тоже безумно люблю тебя, мамочка. Вы с Сарой — это всё, что у меня осталось. Я ни за что вас не брошу!

— Девочки мои, — простонала мама, прижимая нас обеих к своей груди. — Мои бесценные малышки. Как хорошо, что вы у меня есть!

Наверное, мы бы ещё очень долго так сидели, если бы не Арчи. Малыш подбежал к нам и, устроив свои лапы на моих коленях, лизнул в щёку, размазав слёзы по лицу. Мама с Амелией засмеялись, печаль потихоньку начала отступать.

— Кажется, — начала мама, ткнув пальцем в мокрый собачий нос, — кто-то страдает от недостатка твоего внимания, Сара. Прогуляйся пока с Арчи, а мы с Мел приготовим обед. Что скажешь?

— Конечно, — улыбнулась сестра и потрепала Арчи по шёрстке. — Мальчик соскучился по тебе, Сар. Побудь с ним подольше.

Встретившись с другом взглядами, прочитала в его глазах такую преданность, что стало стыдно. Обязательно поговорю с Артуром! Так больше продолжаться не может. Арчи должен жить со мной. Иначе… иначе я сама от него съеду.

— Идём гулять?

Радостный лай стал лучшим ответом. Оттолкнувшись, Арчи бросился к двери, весело виляя пушистым хвостом. Что-что, а вод бегать и носиться по саду, он любил больше всего на свете.

На дворе светило яркое солнышко, освещая изумрудный газон и отражаясь искрящимися бликами от поверхности бассейна. В воздухе вкусно пахло розами, которыми был усажен весь задний двор, среди деревьев притаились соловьи, а их мелодичная трель приятно ласкала слух.

Бросив арчи любимую игрушку, я ждала, когда он её принесёт. Гармония и умиротворение, царившие вокруг, действовали на меня успокаивающе. Расшатанная последними событиями, нервная система начала расслабляться, страхи и переживания, на время, отступили. Прикрыв веки, подставила лицо палящим солнечным лучам, наслаждаясь минутами полного счастья.

— Мышка, — вздрогнула, стоило бархатному баритону прорезать тишину сада. Распахнув глаза, обернулась.

Муж стоял у меня за спиной, засунув руки в карманы брюк. Одетый в тёмно-синий костюм и бледно-голубую рубашку, верхние пуговицы которой были распахнуты, он представлял собой идеал мужчины. Высокий, широкоплечий, с узкими бёдрами и длинными ногами, Артур был воплощением мечты. Его стальные, горящие таинственным огнём, глаза тянули словно магнитом и пугали одновременно.

— Привет, — чувственные губы Артура растянулись в улыбке, обнажив белоснежные зубы.

Низ живота прострелило электрическим током, жаркий румянец залил щёки, окрашивая их в розовый цвет. Я смотрела на мужа, не в силах оторвать от него глаз. Смотрела так, будто пыталась впитать в себя каждый миллиметр его прекрасного тела, чтобы потом, когда он снова от меня отвернётся, трепетно хранить этот образ в памяти…

— П-привет, — эхом отозвалась я, по-прежнему не в силах отвернуться. — Давно ты здесь?

Думая о том, что он мог наблюдать за мной всё это время, покраснела ещё больше. Артур же, наоборот, будто наслаждался моей растерянностью. Его улыбка стала шире, из-за чего на щеках появились две очаровательные ямочки, а стальные глаза перестали казаться устрашающими. Он весь стал каким-то другим. Мягким, настоящим, живым…

— Несколько минут, — снова бархат его голоса защекотал слух. Мурашки быстрой волной пробежались по спине и рукам, оставляя на коже объёмные следы. — Ты задумалась, не хотел тебя отвлекать. К тому же, — в серых омутах заплясали чертята, — я не смог отказаться от удовольствия понаблюдать за тобой.

Меня словно ударили. Наотмашь. По лицу. Очарование момента было бесследно утеряно. Магия закончилась, будто её никогда и не было. Артур снова играл.

Обхватив плечи руками, обняла себя. Мне вдруг стало так холодно и одиноко, что захотелось спрятаться. Убежать в свою комнату и сидеть там, пока он не уйдёт. Лишь бы не чувствовать его магнетизма, не влюбляться в того, кто никогда этого не оценит…

— Так, — заставила себя говорить, несмотря на горечь, проворно распространившуюся по всей слизистой, — зачем ты пришёл?

— Не за чем, — медленно заговорил мужчина, подходя всё ближе и ближе, — а за кем. Я приехал забрать свою жену.

Глава 30

Артур

Смотрел на Сару и будто видел её впервые в жизни. Солнечные лучи ласкали фарфоровую кожу девушки, придавая той некий магический свет. Длинные волосы крупными волнами строились по спине, вызывая острое желание запустить пальцы в этот шелковистый водопад, лишь ощутить их тяжесть, вдохнуть цветочный аромат…

И снова это чёртово возбуждение, к которому уже начал привыкать. С каждым новым днём моя зависимость от Мышки лишь возрастала и усиливалась. Я хотел её. Всю. Целиком. Без остатка. Мне нужно было не только её тело. Я желал заполучить и душу малышки. Чтобы смотреть в её прекрасные глаза и видеть в них себя. Я хотел, чтобы она ПОЛЮБИЛА меня. Настоящего. Того Артура, который был спрятан ото всех на протяжении долгих лет. Того Артура, которого она заставляла пробуждаться.

Арчи подбежал к хозяйке и, замерев на секунду, прижался носом к бедру Сары. Довольная морда и любящий взгляд были самым верным подтверждением того, что эти двое жить друг без друга не могут.

Идея, настолько безумная, что я сам себе удивился, промелькнула в моей голове, заставив воодушевиться, почувствовать прилив счастья. Мы возьмём хаски к себе! Он должен жить с Сарой. А я… я тогда заплачу несколько дополнительных очков.

Действуя машинально, опустился перед Арчи на корточки и позволил псу понюхать свою руку. Невероятной красоты голубые глаза, казалось, смотрели мне прямо в душу, проникали в самые потаенные её уголки.

Мелкая дрожь прошлась по спине, оставив странный осадок. Я был уверен, что он увидел меня насквозь, прочитал все грустные мысли в моей безумной голове. Мне даже почудилось некое осуждение во взгляде Арчи…

— Ну, — сглотнув ком, заставил себя заговорить, — здравствуй, дружище. Будем знакомиться?

Мышка молчала. Она была совсем рядом, стояла по правую сторону от меня и внимательно наблюдала за происходящим. От девушки так и веяло недоверием. Она не допускала такого варианта, что мне действительно захочется подружиться с её верным товарищем. Конечно, разве Артур способен на такое?

Желчь заполнила рот и пробила грудную клетку мощным ударом. Мне стало так обидно, так горько, как не было уже очень давно. Она не верила в меня. Не хотела верить.

— Почему ты так на меня смотришь? — спросил, вскинув вверх голову.

— Не ожидала увидеть тебя в таком положении, — честно призналась девушка. — Зачем ты это делаешь, Артур? Для чего притворяешься, если…

— А если не притворяюсь? — не позволил ей договорить. Продолжая гладить Арчи, поднялся на ноги и встал перед Сарой во весь свой недюжий рост. — А если сейчас я — настоящий? Если мне действительно интересно проводить с тобой время. Если я хочу узнать тебя настоящую. Что ты на это скажешь, Мышка?

С каждым моим словом растерянность на её лице росла. Сара становилась всё бледнее, глаза за стёклами очков казались двумя вселенными. Смотрел в этот космос и мечтал в нём утонуть. Банально так. Глупо. Но правда.

— Снова сбежишь от меня? — продолжил, так и не дождавшись ответа. — Спрячешься в своей комнате и будешь делать вид, что ничего не произошло?

Не удержался и схватил её за плечи. Сара вздрогнула, словно от удара током, я почувствовал, как сильно она дрожит. Как судорожно сокращаются мышцы девушки. Я даже услышал стук её сердца. Частые, рваные удары, которые отдавались на тонкой шее равномерной пульсацией. Голубая жилка содрогалась под моим пристальным взглядом. Её жизнь находилась в моих руках. Словно хрупкий цветок, который хотелось оберегать от любых посягательств…

— Я ведь не слепой, Мышка. И не каменный.

— Артур, не нужно, — прошептала едва слышно. Голос её дрожал то ли от страха, то ли от волнения, я не понял. — Хватит уже этих игр. Достаточно. Я устала. Устала постоянно притворяться, устала делать вид, будто у нас всё хорошо. Это же не так! — попыталась отстраниться от меня, но не дал. Держался за Сару так, будто она — мой последний шанс на спасение. Мой островок мира и гармонии в бушующем океане из лжи, предательств и лицемерия. Она — мой ангел, мой единственный лучик света в этой беспроглядной тьме.

— Ты ошибаешься, — тихо произнёс я, едва касаясь губами щеки девушки. Вдыхаю её аромат, и глаза застилает туманом. Не вижу ничего и никого, кроме неё. — Как же ты ошибаешься, Мышка!

Больше слов не осталось. Не могу произнести того, что набатом отдается в моей голове. Язык отяжелел и прилип к нёбу. Зато от желания поцеловать её, накрыть девичий ротик своим и терзать сладкие губы до состояния полного беспамятства, полностью снесло крышу. Больше не могу терпеть. Не желаю медлить ни единой секунды. Хватит ожидания. Хватит томительного одиночества.

Склоняюсь чуть нижу, обдавая Сару дыханием. Она трепещет в моих руках, подобно бабочке. Чувствую её дрожь, и распаляюсь всё больше. Она тоже хочет этого. Вижу по глазам, по расширившимся до состояния чёрных дыр, зрачкам. По тому, как призывно приоткрыла губки, как часто вздымается и опускается маленькая грудь девушки.

Мои губы касаются тёплых губ Сары, и искры вылетают из глаз. Протяжный стон вырывается изо рта и тонет в глубоком поцелуе. Языком провожу по контуру губ, наслаждаюсь ягодным вкусом Мышки. От медовой сладости аппетит лишь усиливается, руки накрывают напряжённую спину, смыкаясь на тонкой талии надёжным замком. Моя. Только моя. Не отпущу. Никому не отдам.

Сара

Стоило ему отпустить меня, как я сбежала. Исполнила предсказание Артура и бросилась наутёк, будто за мной гналось самое настоящие чудище.

Спотыкаясь, едва волоча ноги, влетела в дом и бросилась на второй этаж. Я задыхалась. Сердце билось так, словно готовилось вылететь из груди и воспарить над землёй. Во рту ещё оставался его привкус, лёгкие были наполнены его ароматом. Кажется, я вся, целиком была пропитала лишь им одним. Артур был везде. В каждом вдохе и выдохе, в каждой молекуле. Он стал частью меня самой. Стал мной…

Прижавшись спиной к закрытой двери, попыталась отдышаться. Его образ всё ещё стоял перед глазами, а в ушах звучали слова мужа.

— Ты ошибаешься, Мышка…

Разные, противоречивые эмоции всколыхнулись во мне и разгорелись неконтролируемым пламенем. Я уже ничего не понимала. Поведение Артура было настолько странным и нетипичным, что не укладывалось ни в один из шаблонов.

Перед мысленным взором вновь замелькали картины из прошлого. Каждая из них, словно яркая световая вспышка, слепила и производила оглушительный эффект. Вот, он целует Амелию. Вот, стоит между разведённых ног незнакомки из салона оптики. Вот, на экране ноутбука высвечиваются тысячи фотографий моего моего мужа, на которых он запечатлён в компании с известными моделями и актрисами.

Протянула руку и дотронулась до горящих губ. От них отдавало жаром, поцелуй Артура ещё горел на коже. Зачем он это делает? Почему заставляет меня влюбляться?

В том, что этот мужчина начал мне нравиться, я уже не сомневалась. Да и как было не не влюбиться в такого, как Артур? Он — воплощение женских грёз. Каждая девушка мечтает о том, чтобы такой парень обратил на неё внимание. И я — не исключение. Конечно же, мне бы хотелось поверить сказку, где прекрасный Принц влюбляется в бедную Золушку…

Только вот в жизни такого не бывает, Сара! В нашем мире Принцы женятся исключительно на Принцессах. Да и то без любви. Потому что в реальности любовь — это миф, иллюзия, которую придумали такие же глупцы, вроде меня.

Стук за спиной вырвал меня из прострации и заставил очнуться от мыслей. Отстранившись, повернула ручку и распахнула дверь, готовая к новой встрече с Артуром. Но это был не он. На пороге моей комнаты стояла Мел.

— Можно?

— Конечно, — отвернулась и побрела к постели. Я была настолько опустошена морально, что не могла заставить себя взглянуть на ту, чьё место невольно заняла. Это она должна была выйти замуж за Артура. Она, а не я!

— Вы поругались? Ты вся бледная…

Замечание, прозвучавшее из уст Амелии подействовало на меня. Подняв голову, встретилась с сестрой глазами.

— Какая разница? В любом случае, тебе не о чем беспокоиться. Я не намерена играть в счастливых молодожёнов у тебя на глазах. Скоро этот цирк закончится, и вы…

— Мы расстались, — во второй раз за день мне не давали возможности договорить. Только, в отличие от Артура, Мел не пыталась подбирать красивых слов. Говорила она резко, впрочем как и всегда. Рубила на корю, не позволяя даже опомниться. — Между мной и Артуром больше ничего нет. Хотя, — протянул она, встав напротив меня, — это должно было произойти ещё очень давно. Мы никогда не были парой. Да, возможно, нам было хорошо вместе. Некоторое время. Но всё прошло. Он мне не нужен, Сара. Да и я ему совершенно безразлична.

— Н-но почему? Ты же сама говорила…

— Мало ли, какой бред я тогда несла?! — сестра начала злиться. Скрестив руки на груди, Мед посмотрела на меня из-под нахмуренных бровей. — Да, признаюсь, мне было неприятно. Я не хотела видеть тебя рядом с Артуром, только вот любовь здесь совсем не при чем. Это была зависть. Самая настоящая, неприкрытая. Как в детстве. Помнишь? Я никогда не хотела делиться. Только не с тобой. Мне хотелось, чтобы родители, игрушки, брат, бабушка с дедушкой, всё принадлежало лишь мне одной. Мне была невыносима мысль о том, что они могут любить и тебя. Что ты можешь играть с моей обожаемой куклой или сидеть на коленях у моего отца. Я — эгоистка, Сара. Но не сука и, уж точно, не дура. А ты, — она села рядом со мной, — точно слепая, раз до сих пор не заметила, как он на тебя смотрит. Я это поняла ещё в день вашей свадьбы, когда Артур бегал за тобой, как приклеенный. Он не мог отвести от тебя глаз.

Слушала Амелию, а память услужливо рисовала в воображении этот день. Казалось, с того самого памятного вечера прошёл не месяц, а целое столетие.

Перед глазами пролетели все моменты, связанные с мужем. Каждый его взгляд, каждое колкое замечание и, точно брошенная, фраза. Я вспомнила своё пробуждение в его квартире, когда почувствовала на себе его стальные, пробирающие до костей, глаза…

Головная боль усилилась, в висках застучало. На меня напала слабость, комната поплыла перед глазами.

Артур не притворялся? Нет! Я не верю. Это невозможно. Его никогда не заинтересует девушка вроде меня. Это невозможно!

Поднявшись с края постели, словно сомнамбула, подошла к зеркалу и уставилась на своё отражение. Разве такое может понравиться, может заинтересовать?

Блёклая, словно выцветшие обои, с огромными очками. Гном с самой обычной фигурой. В таких не принято влюбляться. Да он бы и не обратил на меня внимания, если бы не завещание!

— Девочки! — снизу раздался голос мамы, который спас меня от необходимости озвучивать свои мысли вслух. — Обед готов!

— Подумай над моими словами, — сказала Мел, когда мы спускались по лестнице. — Я слишком поздно поняла истину. Не хочу, чтобы с тобой было так же.

Уже открыла рот, чтобы парировать, но не смогла выдавить из себя ни звука. Стоило увидеть лицо мужа, сидящего во главе обеденного стола, как все мысли испарились.

Артур был таким красивым, таким домашним… В рубашке с закатанными рукавами и голливудской улыбкой на губах, он походил на ожившее изображение из глянцевого журнала.

Он поднял глаза, и наши взгляды встретились. Стальное пламя моментально обожгло мне душу, разверзнув грудную клетку и сковав сердце. Жар разлился внизу живота, губы отчаянно запульсировали, взбудораженные недавним поцелуем. Застыв на последней ступени, я вцепилась в деревянные перила, превратившись в один огромный нервный ком.

«Тебе не сбежать от меня, — читалось в его взгляде. — Куда бы ты ни пошла, я всегда буду рядом с тобой. Всегда».

Глава 31

Артур

Всю дорогу бросал на Мышку заинтересованные взгляды, пытаясь проникнуть ей под корку, узнать, о чём она думает. Вроде сидит рядом, стоит протянуть руку и коснёшься её, только мыслями девушка была очень далеко. Словно в другом мире.

Прижавшись виском к стеклу, Сара устало прикрыла глаза. Выглядела она не очень. Бледная какая-то, на щеках болезненный румянец.

До дома оставалось всего ничего, но я уже не мог терпеть. Вырулив на обочину, резко затормозил.

— Сар? Ты уснула что ли? — перегнувшись через коробку передач, потрепал девушку за плечо. Ноль реакции. Она будто и не чувствовала моих прикосновений, не слышала голоса, зовущего её. — Сара?

Даже сквозь одежду, почувствовал жар, исходящий от Мышки. Кожа её была словно раскалённый металл, над верхней губой выступила испарина. Паника начала накрывать меня с головой.

— Сара?! — обхватив ладонями лицо девушки, аккуратно повернул к себе. Пристроив её голову на своём плече, прижался губами к горящему виску. У Сары был жар.

Отыскав на заднем сидении свой пиджак, укутал им жену, устроив так, чтобы ей было удобно. Арчи, который казалось почувствовал нечто неладное, тоже засуетился. Просунув голову между нашими креслами, прижался холодным носом к сгибу локтя Сары. Понимающие глаза смотрели на меня с такой мольбой, что сердце болезненно защемило.

— Потерпи, малышка, — прошептал тихо, снова заводя двигатель. — Скоро мы будем дома…

Сара

Снова этот сон. Он окутывал меня, душил своим едким запахом, проникал в кровь и отравлял организм. Каждый раз, когда я оказывалась в этой коробке без окон и дверей, страх опутывал меня своими мокрыми щупальцами. В какой-то момент, грань между сном и реальностью стиралась, исчезала на глазах. Я больше не могла контролировать своё тело. Разум не подчинялся, полностью отдаваясь на волю ночному кошмару…

Вокруг кромешная темнота. Невозможно ничего разглядеть. Я не слышу ничего, кроме собственно дыхания и тихих всхлипов, которые издаю сама же. Такое чувство, будто лёгкие сжались в комок, мне не хватает воздуха, а жуткий страх сковал всё тело. Щека всё ещё горит, как после сильного удара.

Я стараюсь открыть дверь, барабаню по ней со всех сил, но ничего… Только глухой стук от моих ударов. Пытаюсь кричать, звать на помощь, но и это тщетно. Никого нет. Меня снова оставили одну…

— Нет! Откройте! Мама!

— Н-е-е-е-т, — вдруг всё исчезает. Сон рассеялся. Вскакиваю на постели, глотая ртом воздух.

Ощущение, словно чья-то холодная рука всё ещё сжимает мне горло, слишком реальное. Грудь разрывается, горит в огненной гиене, из которой не существует выхода.

Слёзы, сами собой, начинают капать из глаз, словно кто-то забыл закрыть кран. Они катятся по щекам, охлаждая разгорячённую кожу, но не приносят желаемого удовлетворения. Эмоции сидят во мне, как в вакуумном пакете, из которого выкачали всю жизнь. Осталась только оболочка. Слабая, безвольная, неспособная сопротивляться.

Не сразу понимаю, что рядом кто-то есть. Сижу, обхватив колени руками и уткнувшись них подбородком. Меня колотит. Мурашки, бесконечным табуном, носятся вверх-вниз по позвоночнику.

Матрас рядом прогибается, выдавая присутствие другого человека. Не успеваю опомниться, как оказываюсь прижата к мощной мужской груди. Руки Артура обнимают меня, моя голова опускается на его ключицу, чуть выше того места, где бьётся сердце мужа.

— Тише, — его шёпот проникает сквозь набат моего пульса, бальзамом разливаясь по растравленной душе. — Тише, Мышонок. Всё прошло. Я рядом…

Начинаю успокаиваться. Спазм медленно отступает, окоченевшие пальцы сжимают футболку Артура, сминая ткань. Его тепло отогревает, не даёт замёрзнуть. Рядом с ним страх уходит. Я уже не боюсь прошлого, не дрожу от одиночества и ужаса. Он здесь. Со мной. Артур не даст меня в обиду.

Несколько минут мы сидим молча. Муж ласково гладит меня по спине, его равномерное дыхание действует успокаивающе. Я уже не цепляюсь за мужа, но по-прежнему продолжаю держаться за край его футболки. Словно маленький ребёнок, который боится отпускать руку матери, я вжалась в мужчину, желая раствориться в нём.

— Тебе нужно выпить лекарство, — Артур отстраняется, чтобы взять с тумбы стакан воды, а я ловлю себя на том, что не хочу оставаться без его надёжных объятий. — Врач приезжал, когда ты спала. Почему не сказала, что плохо себя чувствуешь? Знаешь, как я испугался? — муж вкладывает мне в руки стакан.

Ничего не понимаю. Смотрю на него огромными от удивления глазами и боюсь даже моргнуть. Боюсь, что если сделаю это, всё развеется, окажется сном. А я не хочу. Не хочу, чтобы Артур исчезал…

Послушно выпиваю лекарство и прислоняюсь к спинке кровати. Сложив руки на груди, пытаюсь справиться с дыханием, но лёгкие горят так, будто я проглотила раскалённые угли. Так на меня действует он. Артур же, наоборот, кажется таким спокойным и расслабленным, словно для нас это нормальное дело — просыпаться в одной постели.

Мужчина пододвигается ко мне вплотную. Через одеяло чувствую жар, исходящий от его тело. Медленно вдыхаю запах Артура, стараясь вобрать в себя каждую нотку этого необычного букета.

— Ты снова видела плохой сон? — бархатный баритон медленно обволакивает меня, опутывает сладостной пеленой. — Ты кричала во сне…

Вздрагиваю, будто от сильной пощёчины. Пережитый кошмар вновь встаёт перед глазами. Теперь он кажется до того реальным, до того настоящим, что паутина страха медленно растекается по венам, замедляя кровоток. Незнакомый женский голос возникает в голове, отдаётся эхом в подсознании.

— Замолчи! Замолчи, я тебе сказала! Твоей матери нет! Она не придёт!

Мурашки, размером с кулак, проносятся по коже, меня начинает подташнивать. Бусинки пота возникают на лбу и над губой, неприятно щекоча лицо.

— Д-да, — выдавливаю из себя. — Он снится мне постоянно. Сколько я себя помню… Это так странно. Иногда, мне кажется, что это и не сон вовсе. Не знаю, как объяснить, — поднимаю глаза и встречаюсь с его внимательным, полным заинтересованности, взглядом. Стальные глаза Артура больше не кажутся мне кусками льда, от них не веет холодом или жестокостью. — Ты, наверное, думаешь, что я не в своём уме…

— Ни в коем случае, — мужчина кладёт свою огромную загорелую ладонь поверх моей. — Я знаю, каково это. Меня тоже мучают кошмары. Призраки прошлого, которые нашли пристанище в моём подсознании. Порой, они становятся настолько сильными, что им невозможно противостоять. Так что, — голова Артура оказывается совсем рядом с моей, — я не считаю тебя сумасшедшей. Напротив. Из нас двоих более полоумный именно я.

Не могу сдержать смеха. Губы, сами собой, расползаются в улыбке. Настроение незаметно поднимается.

— В этом я с тобой абсолютно согласна, — не могу удержаться от колкого ответа. — Временами ты ведёшь себя так, словно в тебя вселяется настоящее чудище…

— Чудище, значит, — повторяет Артур. В глазах мужа возникает предупреждающий блеск, в голосе появляется сильная хрипотца. — Значит, вот как ты меня называешь, Мышонок?

Чувствую, как начинаю заливаться краской. Щёки обдаёт кипятком, поспешно отворачиваюсь, но он не позволяет. Обхватив пальцами мой подбородок, заставляет посмотреть себе в глаза.

— Не прячься от меня, Мышка. Всё равно, не отпущу тебя.

— П-почему?

— Потому что ты — моя жена Сара, — уверенный ответ не оставляет во мне ни грамма сомнений. — Потому что я пообщел быть с тобой всегда. Потому что, — голос садится до шёпота, — я хочу быть с тобой. Только с тобой, Мышонок.

Губы Артура прижимаются к моим. Электрический заряд молнией проскакивает между нами, пронзая насквозь. Знаю, что он собирается поцеловать меня. Знаю и хочу этого, но… Что-то глубоко внутри меня не позволяет сдаваться. Не даёт забыть других.

Поднимаю дрожащую ладонь и прижимаю её к заросшей щеке Артура. Его щетина колется. Под моими пальцами сокращаются его мышцы, мизинец находится всего в миллиметре от губ мужа.

— А как же Амелия? Как все остальные?

— Нет никаких остальных, Сара. Больше никого нет. Только ты. Ты, Мышонок.

Больше не было слов. Не позволяя мне опомниться, Артур возобновляет поцелуй. Его язык, с лёгкостью, проникает в глубину моего рта, встречается с моим собственным и сплетается с ним в чувственном танце. Танце боли и наслаждения. Надежды и отчаяния. Любви и ненависти. Танце, который пробирает до самых костей и выворачивает душу наизнанку.

Прикрыв глаза, пытаюсь неумело отвечать. Мои руки блуждают по широким плечам мужа. Хватаюсь за него так, словно боюсь утонуть. Больше никого и ничего не осталось. Только он. Он один. И желание быть с ним. Чувствовать его дыхание на своей коже, вдыхать его аромат, прикасаться к нему. Давать и забирать. В этот момент я уже ничего не боюсь. Ни о чём не думаю. Нет больше никаких предрассудков и предубеждений. Только желание. Сильное, непреодолимое, сокрушающее всё на своём пути…

Первым останавливается Артур. Отстранившись от меня, мужчина с трудом переводит дыхание. Его мускулистая грудь вздымается и опускается от частого дыхания. Жилка на шее бьётся с бешеной скоростью. Заглядываю в глаза мужа и теряюсь в омуте огромных чёрных зрачков. Они заполнили всю радужку, оставь по краям лишь тонкий ободок ярко-серого цвета. Таких глаз я ещё никогда не видела. В них было столько страсти, столько желания и возбуждения, что оно чувствовалось даже на расстоянии. И этому виной была… я… Артур хотел меня!

— Ты должна отдохнуть, малышка, — с некоторой тоской произносит он. — Тебе нужно набраться сил.

Мужчина залазит под одеяло и притягивает меня к себе, заставляя лечь рядом. Я оказываюсь в кольце его рук, под моей щекой отчётливо слышно, как бьётся сердце Артура.

— Засыпай, Мышонок.

1 июля 2014 года

Артур

— Подготовьте бумаги по новому отелю и свяжитесь с филиалом в Ереване, — велел я Марине по селектору. — Мне нужна видеоконференция с Арменией через два часа… И ещё. Договор не принесли? Он должен был лежать на моём столе ещё пятнадцать минут назад!

Отключившись, нетерпеливо взглянул на наручные часы. Я знаю, что Сара не опоздает. Она слишком пунктуальна для этого. До безумия правильная девочка, которая так легко завладела всеми моими мыслями. Она околдовала меня. По-другому назвать то, что со мной происходило, я не мог. Рядом с ней мир становился другим, расцветал новыми красками, приобретал смысл, что ли.

Всё то время, пока Мышка болела, не отходил от неё. Перенёс работу на дом и решал все корпоративные дела в перерывах, когда жена спала после очередной порции антибиотиков. Мне нравилось быть с ней рядом, ухаживать за ней и помогать справляться с недугом. Я испытывал самое настоящее наслаждение каждый раз, когда она заливалась краской стыда или смущения. А краснела Сара часто. Почти всегда. Стоило мне сделать ей комплимент, как щёки Мышки становились пунцовыми. Они напоминали мне лепестки чайной розы, которые хотелось целовать и целовать, пока весь их нектар не будет принадлежать лишь мне одному…

В дверь постучались, вернув меня к реальности. Марина, виляя бёдрами, подошла ко мне и бросила на стол несколько файлов. Она выглядела крайне недовольной, а пухлые, нарисованные рукой опытного косметолога, губы были сжаты в тонкую линию.

— Ты реально собираешься сделать её своей помощницей? — не выдержав, выплюнула она со всей желчью, на которую была способна обиженная женщина. Со дня своей свадьбы я перестал обращать на неё внимания, чего Марина никак не могла проглотить.

Развернув кресло так, чтобы мы оказались лицом к лицу, окинул взглядом стройное тело, прикрытое коротким тёмно-синим платьицем. Длинные ноги облачённые в чулки раньше ни за что не оставили бы меня равнодушным, но, как ни странно, я не почувствовал ничего… Пусто…

— Марина, не забывай с кем разговариваешь, — неожиданно для самого себя, произнёс я, отвернувшись от неё. — Сара — моя жена, и она будет работать со мной. А если тебя это не устраивает, можешь уходить в любой момент. Мне не нужны секретарши, которые не знают своего места!

Шикнув и недовольно надув губы, Марина ушла, с грохотом захлопнув за собой дверь. Злость на неё, себя самого и на всё происходящее душила меня. Сжал кулаки так, что карандаш в руке разломался пополам.

— Чёрт, — с ненавистью взглянул на его остатки и выбросил в корзину для мусора. Время неумолимо шло вперёд, а я ещё не разобрался с самим собой. Личные переживания не давали покоя даже на работе.

Быть рядом с женой, постоянно видеть её уже стало настолько привычным, что я не мог терпеть разлуки. Хотелось схватить телефон и набрать её номер, лишь бы услышать родной голосок, почувствовать привычную волну умиления и возбуждения. Сара сумела заменить мне всех женщин, стала центром моего мира. И, мать вашу, мне это нравилось! Я кайфовал от того, что она — моя.

В дверь тихо постучали, а вместе с этим звуком, в груди разлилось, незнакомое до этого, тепло.

— Войдите, — внезапно охрипшим голосом, произнёс я, принимая более удобную позу и расправив ноги под столом.

Завидев её, губы невольно растянулись в улыбке. Как я мог раньше не замечать её? Почему считал серой мышью, которая не видит дальше своего носа? Даже очки в тонкой, чёрной оправе лишь придавали очарования личику в форме сердца. С тех пор, как начал подлавливать себя на подобных мыслях, больше не мог смотреть на девушек и женщин без очков. Они больше не привлекали меня, не казались соблазнительными или сексуальными.

Женственная фигура под скромной, изысканно подобранной, одеждой притягивала взгляд. Высокая грудь, талия, бёдра… Всё в ней было другим. Особенным. Будоражащим кровь. Выбивающим воздух из лёгких. Заставляющим хотеть её. Только её.

— Доброе утро, — зардевшись под моим пристальным взглядом, она опустила глаза. Моя маленькая скромница. Как же я хочу прикоснуться к тебе! Почувствовать под своими руками каждый изгиб твоего прекрасного тела, ощутить вкус этих губ…

От подобных мыслей начал возбуждаться, словно какой-то школьник. Мысленно отругав себя, попытался отогнать прочь ненужные образы, которые уже возникли в моём воображении. Прочистив горло, сделал серьёзное лицо.

— Здравствуй, — кивнул в сторону кресла напротив моего стола, — присаживайся. Как твоё самочувствие?

Сев, Сара по привычке расправила плечи и выпрямила спину. Ей богу, как примерная ученица!

— Спасибо, уже намного лучше, — скромно ответила она, теребя в руках ремешок от сумки. — Ты говорил, что хочешь поговорить о чём-то важном, — не выдержав моего молчания, начала девушка.

Чёрт, да что со мной сегодня творится?! Так, Артур, соберись!

— Да, конечно, — вытащив из файла договор, притянул ей, — ознакомься и, если тебя всё устраивает, подпиши.

Когда Сара принимала из моих рук бумаги, наши пальцы соприкоснулись лишь на долю секунды. Она отстранилась так быстро, что я даже не успел отреагировать.

Повесив сумку на спинку стула, Сара погрузилась в чтение, предоставив мне возможность рассмотреть себя.

Карие глаза быстро прыгали по тексту, а ровные, белые зубки прикусили нижнюю губу. Она что, специально издевается надо мной? Ещё немного, и я наброшусь на Сару, как какое-то голодное животное.

Мне нужно отвлечься. Занять себя чем-нибудь… Резко вскочив с места, стал ходить по кабинету, глядя куда угодно, но только не на неё.

Дожили, ты не можешь прикоснуться к собственной жене! Издевалось надо мной моё сознание. Тебе стоит щелкнуть пальцами, и добрая половина женщин компании будет лежать у твоих ног, а ты сходишь с ума от возбуждения и переизбытка тестостерона в крови… Молодец, Артур! Так держать!

— Почему ты решил, что я захочу на тебя работать? — звонкий, немного напряжённый голос Сары прозвучал как гром среди ясного неба и мгновенно прекратил мою перепалку с самим собой.

Медленно повернувшись к ней, засунул руки в карманы брюк и спокойно произнёс:

— Потому что я прошу тебя об этом, Мышка, — делаю шаг по направлению к ней. — Хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной, — ещё шаг. Нас уже разделяет всего пара сантиметров. — Не могу работать, когда тебя нет… Хочу всегда тебя, — наклоняюсь, кладу руки на спинку её стула. Мышка в ловушке. Смотрю в её глаза сквозь стёкла очков. — Пожалуйста, Сара. Не отказывайся от моего предложения.

Глава 32

Сара

Близость Артура больше не пугала, не вызывала во мне никаких негативных эмоций. Привычка постоянно видеть его где-то поблизости, чувствовать его присутствие даже во сне, стала такой родной, будто была со мной всегда. Муж больше не казался мне Чудищем, не вызывал отторжения или страха, который раньше появлялся каждый раз, стоило только посмотреть ему в лицо…

Сейчас же, глядя в глаза Артура, я могла думать лишь о том, что хочу быть с ним как можно дольше. Хочу наслаждаться той властью, которую, невольно, но возымела над ним. Хочу видеть этот таинственный блеск в серых глазах, от которого всё внутри плавится. Хочу растягивать эти драгоценные минуты, чтобы они тянулись как можно дольше.

Тяжело сглотнув, продолжаю смотреть на него, несмотря ни на что. Чувствую, как начинают потеть ладони, как сжимается желудок и нагревается низ живота. Но даже эти, казалось бы, порочные и неправильные реакции, кажутся такими естественными, что перестаю их замечать.

Просьба Артура всё ещё эхом отдаётся в моей голове, лаская слух. Он хочет, чтобы я была рядом с ним…

При этих словах понимаю, что начинаю таять, словно мороженое под палящим августовским солнцем. Отрицать очевидное больше не имеет смысла, да и заниматься самообманом совсем не хочется. Я влюбилась. Влюбилась в собственного мужа. В мужа, с которым меня связывают лишь условия проклятого завещания и брачный договор сроком на полгода…

Но, что будет, если я решу использовать эти несколько месяцев по полной программе? Если захочу урвать у Судьбы кусочек счастья и бесконечного блаженства, которые может мне подарить Артур?

Конечно, он меня не любит и никогда не сможет полюбить. Такова сущность Артура. Таков он сам. В его мире любви не существует. Да и нужна ли мне она? Могу ли я требовать от него невозможного? Смею ли надеяться на чудо?

«Нет, — тихонечко подсказал внутренний голос. — Ты знаешь, что этого не может быть».

Знаю. Знаю, чёрт возьми, но ничего не могу с собой поделать. Всю свою жизнь я была примерной дочерью, делала всё возможное, чтобы мной гордились. Я никогда не врала родителям, не сбегала на тайные свидания. Да я даже не целовалась толком ни разу! Наши отношения с Марком всегда находились в строгих рамках приличий и национальных обычаев. Я не позволяла ему больше, чем того требовал статус жениха и невесты, а он ничего и не требовал. Нас обоих вполне устраивало подобное положение дел. Мне никогда и в голову не могло прийти, что однажды собственная жизнь покажется со стороны такой скучной, пресной и безэмоциональной. А ведь это именно так!

Я — самая настоящая серая мышь. Артур верно всё подметил при первом нашем знакомстве. Но, хочу ли я оставаться такой и дальше?

«Нет, — снова ответило второе я. — Только не сейчас. Только не с ним».

— Что я должна делать?

Услышав это, Артур словно просиял от счастья. Его серые глаза загорелись странным блеском, которого я никогда раньше не замечала. Яркие огоньки заплясали в победном танце, а его тонкие губы сложились в довольную улыбку.

— Мышонок, — подцепив большим и указательным пальцами мой подбородок, приподнял его так, чтобы ему было удобнее. Губы мои невольно приоткрылись, глаза засияли. Не отдавая себе отчёта в том, что делаю, чуть подалась вперёд, навстречу ему. — Спасибо тебе! Спасибо!

Артур поднял голову, сдаваясь без сопротивления. Обняв меня за плечи, прижал к себе и рывком поднял на ноги. Улыбаясь, словно чеширский кот, наклонился и прильнул губами к моему рту. Сперва осторожно, будто пробуя на вкус, коснулся моих губ, но тут же целиком завладел ими. Его, неповторимый, несравнимый ни с чем на свете, вкус, напоминающий терпкое ароматное вино, разлился по моим жилам, распаляя кровь, превращая её в жидкую лаву.

Поцелуй становился всё глубже. Мои губы открылись ему навстречу, руки потянулись к могучим плечам, пальцы вцепились в мягкую ткань дорогого пиджака. Моя жажда ни в чём не уступала его желанию. Мы оба словно сошли с ума, потеряли рассудок и отдались на волю эмоциям. Тела диктовали нам правила игры, а мы лишь, молча, приняли их.

Впервые в жизни я решила рискнуть. Поставить на карту всё, что имела, ради одной только призрачной надежды быть с ним. Пусть недолго. Пусть не насовсем. Но я буду с Артуром. Я возьму то, что он мне предложит. Возьму без остатки и без сожалений…

Когда дышать стало совсем нечем, нам пришлось оторваться друг от друга. Продолжая стоять рядом, прижавшись телами, судорожно глотали воздух, не разрывая зрительного контакта. Ураган, что бушевал внутри меня, нашёл отражение во взгляде мужа. Казалось, плотина, всё это время удерживающая наши мысли и предубеждения, рухнула, превратившись в груду бесполезного мусора. Руины прошлых Артура и Сары лежали у нас под ногами, а мы и не замечали ничего. Время перестало для нас существовать, весь мир отошёл на второй план, потеряв любую значимость. Было только «здесь» и «сейчас». Он и я.

— Будешь моей личной помощницей, — протянул Артур, отдышавшись. — Готовить отчёты, выполнять различные поручения, сопровождать меня на всех встречах… Больше не отпущу тебя ни на шаг.

— Получается, — не могу сдержать победной улыбки, — я снова стала твоей пленницей? Жена по завещанию…

— Не говори так, — голос его прозвучал подобно рыку. Схватив меня за талию, дёрнул на себя, вдавив в широкую грудь. — Плевать на завещание! Плевать на эти условия. Я хочу быть с тобой, Сара. Хочу узнать тебя и, чтобы ты меня узнала. Я не буду торопить события, не стану ничего от тебя требовать. Просто, давай попробуем. Дадим себе шанс. Тем более, ты не можешь отрицать того, что и сама этого хочешь.

— Не могу, — набравшись смелости, ответила я. — И не хочу. Ты прав. Давай попробуем.

Всеми силами пыталась сдержать ликование, что так отчаянно рвалось наружу. Впервые в жизни я не боялась своих чувств, не стыдилась проявлять их. Мне было плевать, что могу выглядеть глупо или странно. Что меня могут не понять или высмеять за подобную наивность и девичью влюблённость. Но мне действительно хотелось попробовать стать другой, более открытой и раскрепощённой. Не думать о том, что будет завтра или послезавтра. Единственное, в чём я по-настоящему нуждалась, это вкусить тот полный спектр эмоций, который может мне дать только он один — мой временный муж.

— Марина тебе всё здесь покажет и познакомит с коллективом, — после нескольких секунд молчания, заговорил Артур. — Я должен принять участие в видеоконференции, но позже мы обязательно пообедаем вместе.

— Хорошо.

Артур своей привычной походкой направился к двери и распахнул её. За ней находилась приёмная, где сидела его секретарша — та самая Марина, которая совсем недавно встретила меня снисходительным взглядом. Та, что не понравилась мне с самой первой встречи ещё месяц назад, когда я впервые приехала в «Ελλάδα International». Она сразу же дала понять, что является для Артура кем-то намного большим, чем просто сотрудница или секретарь. А сейчас её взгляд, полный презрения и не прикрытой ненависти ко мне, заставлял чувствовать себя максимально некомфортно. Словно я — лишняя, нежеланное дополнение к Артуру, которое она вынуждена терпеть…

— Марина, я хочу чтобы ты устроила Саре Артёмовне небольшую экскурсию по головному офису, — тоном, не терпящим возражений, произнёс Артур, неожиданно приобняв меня за талию. От его лёгкого прикосновения я вся покрылась гусиной кожей. Кровь застучала в висках, а ноги вдруг стали какими-то ватными. Я же сама будто превратилась в одно лёгкое зефирное облачко, которое может сдуть даже самый слабый морской бриз.

Убрав его руку, сделала шаг в сторону и улыбнулась девушке. Я понимала, что должна поставить строптивицу на место и дать понять, кем являюсь на самом деле. Пускай, нас с Артуром и не связывает великое и светлое чувство, но проявлять к себе неуважение я никому не позволю. Опыт работы руководителем крупной компании взыграл в крови, медленно превращая меня из кроткой Сары в свирепую начальницу, которая может и голос поднять, если в этом возникает необходимость.

— Очень приятно познакомиться, — протянула ей руку для рукопожатия. Марина сразу же просияла и, с готовностью, ответила на мой жест, краем глаза наблюдая за действиями Артура. Мужу позвонили и он, извинившись, скрылся в своём кабинете.

— Не думай, что задержишься здесь надолго, — прошипела Марина, возвращаясь на своё рабочее место. — Он поиграет с тобой до тех пор, пока не вступит в права наследования, а потом избавится, как от ненужной вещи. Так было всегда. Девушки приходили и уходили, этого не изменить. Если ты не дура, то всё поймёшь и не станешь помехой нашим отношения. Я никому не позволю занять моё место в жизни Артура! Особенно, — она презрительно сморщила свой носик, — такой серой массе вроде тебя!

Весь запас приличных слов в моей голове внезапно иссяк. Нестерпимое желание покрыть нахалку матом не давало покоя. Видимо, во мне начало сказываться общение с Артуром. Чем больше времени проводила с ним, чем больше его привычек начала перенимать. Порой, это не так уж и хорошо.

Гневно вскинув голову, я подошла к столу Марины и наклонилась вперёд.

— Во-первых, — злость на эту глупую блондинку просто душила меня, безумно захотелось поставить её на место, — не смей разговаривать со мной в подобном тоне! Ты, наверное, плохо знаешь своё место, раз позволяешь себе подобное. Запомни раз и навсегда, милочка, я — законная жена Артура, а ты, — выпрямившись, скрестила на груди руки, удовлетворённо наблюдая за переменами, которые творились с Мариной. Она сначала покрылась ярким румянцем, затем резко побледнела как полотно, при этом открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. — Ты — всего лишь любовница. Если он спал с тобой, это ещё не делает тебя выше по статусу или социальному положению. Во-вторых, я здесь для того, чтобы работать. Так что, будь добра, не пытайся мне мешать или играть со мной в игры. Я этого не люблю!

Не получив от неё никакого ответа, достала из сумки телефон и вышла в коридор.

Внутри творилось нечто невообразимое. Невероятное ощущение радости и торжества не давали мне покоя. Боже, неужели, я только что высказала ей в лицо всё, что копилось во мне столько дней? Никогда в жизни мне ещё не было так хорошо.

Будучи всегда скромной и молчаливой девушкой, я не позволяла себе ничего подобного. Постоянно сносила все обиды и колкости молча, плача по ночам в подушку, а сейчас… Слова сами летели из уст, словно бесконтрольный ураган. Медленно, но я начала избавляться от той защитной скорлупы, в которую спрятала себя много лет назад. Кто знает, возможно, в один прекрасный день я перестану бояться призраков прошлого и, наконец, обрету долгожданную свободу?

Артур

Закончив коференцию, вернулся в свой кабинет. Разговор с бабушкой не давал покоя. Она просила у меня прощения и хотела, чтобы мы попробовали начать всё с начала. Приглашала нас с Сарой к себе.

Я не смог ей ничего ответить. Впервые не знал, что и как говорить. Слов не было, да и эмоций тоже. Если раньше голос родного человека пробуждал во мне хоть какие-то отголоски человеческих чувств, то сейчас не было и этого. Она словно стала мне чужой, посторонней. Я больше не стремился к ней, не было желания делиться с бабушкой своими победами или переживаниям. Я не чувствовал ни-че-го. И это пугало. Не могло не пугать. Будто прошлое снова вернулось, и я вновь потерял способность реагировать на окружающий мир. Заперся в своей каменной пещере, куда нет входа никаким мирским проблемам и переживаниям. Где не существует чувства стыда, раскаяния или страха.

Мне пришлось рано повзрослеть и испытать на себе все удары этого гнилого мира. Я стал убийцей ещё будучи подростком, и по сей день тащу на себе этот крест — клеймо, которое сам же выжег на своём лбу. Взвалив на свои плечи непосильную ношу, мне приходится жить с петлёй на шее, постоянно вспоминая тот жуткий вечер и просыпаясь по ночам от криков женщины… Её бледное, безжизненное лицо постоянно возникает у меня перед глазами. Но больнее всего вспоминать маму. Маму, ради которой я всё и сделал. Чтобы защитить её, я столкнул другую с лестницы, отправил на смерть… Только всё было напрасно. Мама не хотела, чтобы я её спасал. Она не ждала и не просила этого. Ей это было не нужно.

Лишь сейчас, спустя столько лет, я понимаю, что она сама хотела умереть. Хотела погибнуть от рук любовницы собственного мужа лишь для того, чтобы, наконец, обрести свободу. Но я ей не позволил…

Все эти годы я жил с осознанием того, что мои руки осквернены чужой кровью. Бабушка не позволяла мне об это забыть. Отматывая время назад, прокручиваю в голове все воспоминания из детства и вижу её в совершенно другом свете. Все её слова поддержки и увещевания больше не казались мне такими правильными как раньше. Бабушка, которую я так сильно любил, методично и точно рушила мою психику на протяжении долгих двенадцати лет. Из-за неё я стал тем Чудищем, коим являюсь и по сей день. Это она создала меня. Своими руками. Убила всё хорошее, светлое и доброе, что оставалось от того Артура, которым я был когда-то.

Но с появлением Сары всё изменилось. Мышка стала моим лекарством. Я понял это ещё тогда, в нашу первую брачную ночь. Когда она спала рядом, свернувшись калачиком, словно котёнок, прижав к себе плед. Я лежал рядом и смотрел на безмятежное, расслабленное лицо девушки, впервые за долгое время, обретя внутренний покой. Мои демоны исчезли, а душа будто вновь зажила. Сара — другая, особенная. Она отличается от всех моих предыдущих любовниц. Её уравновешенность, спокойствие и свет, которые она излучает, когда улыбается, всё это обладает магической силой. Одним своим присутствием она заставляет меня забыть о прошлых грехах, а яд, разъедающий меня изнутри, прекращает своё мучительное действие. Рядом с ней я становлюсь лучшей версией себя. Если это, конечно, вообще возможно.

И потом, там, на острове… Сара заставила тот дом, в котором всё умерло десятилетие назад, ожить. Привнесла в него теплоту и уют, которые были похоронены в нём вместе с моей мамой.

Нет! Я никому не отдам своего личного ангела! Она будет принадлежать только мне. Ничто не заставит меня отказаться от неё, потому что Сара — то противоядие, которое я так долго искал. Эта малышка позволит мне снова почувствовать вкус жизни. И я изменюсь. Ради неё. Ради того, чтобы оправдать доверие своей Мышки.

Глава 33

Артур

15 июля 2014 года

— Как долго ты ещё будешь прятаться от меня? — прислонившись к дверному косяку, наблюдаю за тем, как жена изучает архивные документы. Очки сползли на самый кончик носика, густые тёмные брови чуть нахмурены, выдавая сосредоточенность девушки. В последнее время слишком частно наблюдал за ней во время работы. Иногда, мог часами сидеть, не двигаясь, уставившись в окно между моим кабинетом и приемной. Сара была очаровательна. Даже, когда ругала Марину или отчитывала представителя того или иного отдела за нерасторопность. Чёрт возьми, я кайфовал от собственной жены! Мне нравилось осознание того, что эта маленькая, сильная женщина принадлежит мне. Пускай пока только на бумаге. Но она моя.

— Я вовсе не прячусь, — коротко бросила Сара, так и не взглянув на меня. — Документы по новому проекту уже готовы. Представители компании ждут, когда ты подпишешь приказ о назначении нового руководителя финансового отдела. Надеюсь, ты помнишь о своём обязательстве перед ними? Не хотелось бы…

— Мышка, хватит, — гаркнул на девушку, прервав её на полуслове. Сара вздрогнула от неожиданности и, наконец, посмотрела мне в глаза. — Ну, слава тебе, Господи! Удостоился я вашего внимания, Серине Артёмовна. Как? Теперь, мне можно говорить?

Яркий румянец медленно окрасил её щеки в нежный розовый цвет. Она стала похожа на распустившуюся алую розу. Меня так и тянуло, подойти к ней и глубоко вдохнуть её сладкий цветочный аромат…

— Через полчаса у меня назначена встреча с представителями банка, — взглянув на циферблат наручных часов, начал я. — Мы подпишем очередной договор, а после мне бы хотелось пообедать с тобой. Вдвоём! — в памяти вмиг всплыл прошлый раз, когда Сара пришла на обед вместе с Мариной. Знала ведь, что хочу видеть только её. Знала, но всё равно привела Самарину, лишь бы мне насолить. Чертовка. — Предупреждаю сразу, чтобы потом не было никаких сюрпризов. Только ты и я. На крыше бизнес центра есть фешенебельный ресторан. Туда и пойдем.

— Но, — вскочив на ноги, Мышка встала во весь свой мышиный рост и посмотрела на меня такими глазами, будто перед ней стоял не я, а инопланетянин с тремя головами.

Моя милая, забавная малышка. Больше не позволю убегать от себя. Не стану медлить и тянуть кота за хвост. Я хочу, чтобы ты была со мной. Всегда. Без каких-либо брачных контрактов. Без условий. Без завещаний.

— Воспринимай это как приказ, Мышка. Ты обязана мне подчиняться. Как минимум, только из-за того, что я — твой непосредственный руководитель.

Дальше ждать не стал, а хотелось бы. Развернулся и направился в переговорную, где меня уже ожидал совет акционеров. Только у выхода из приемной задержался, чтобы взглянуть на Сару. Не смог лишить себя подобного удовольствия.

Девушка, по-прежнему, стояла на том же месте, прижав свои ладошки к столешнице. Спина прямая, как у истинной леди, длинные волосы мягкими волнами опускаются до самой талии.

Впитываю каждый сантиметр тела жены, словно изголодавшийся путник, не видавший девичьих форм уже несколько лет. Хочу её. Хочу так, что в ушах звенит, а скулы сводит от напряжения. Пытаюсь подавить в себе нарастающую волну возбуждения, но не получается.

«Ты попал, парень, — насмехается внутренний голос. — Больше не сможешь строить из себя плохого парня. Она тебя раскусила, братец. Раскусила словно ореховую скорлупу».

Пока шёл по коридорам компании, думал о том, как быстро все вокруг переменилось. Всего каких-то два месяца назад, я и представить себе не мог, что захочу отказаться от всего этого. Честное слово, мне и в голову не могло прийти, что выполнение условий завещания приведет меня к тому, что в один прекрасный день все, что я так ценил раньше, превратится в пыль, развеется на ветру и исчезнет вместе с утренней росой.

А потом появилась Мышка. Девушка, которая совсем не похожа ни на одну из моих предыдущих пассий. Она не пытается меня соблазнить, её не интересуют мои деньги или положение в обществе. Саре глубоко наплевать на то, какими активами владеет «Ellada International». Она лишь хочет вернуть долг отца. Всего-навсего, отдать последнюю дань уважения и памяти тому, кто был для неё всем…

И, глядя на эту смелую, полную решимости и детской невинности, девушку, я захотел стать достойным её. Сделать всё возможное, чтобы она и Арчи стали моей семьёй. Семьёй, о которой я так долго и безнадёжно мечтал все эти годы…

— Артур Тигранович, — в бесконечный рой моих мыслей ворвался незнакомый голос. Передо мной стояла женщина средних лет. Блондинка с большими голубыми глазами, в которых не читалось ничего, кроме холодной вежливости. — Я являюсь официальным представителем инвестиционного фонда «Vector International». Меня зовут Кравчук Галина Николаевна.

Название прямого конкурента, да, к тому же, произнесённое с таким пафосом, вмиг заставило позабыть обо всем на свете. Появление их представителя на моей территории не предвещало ничего хорошего.

— Чем обязан столь высоким уровнем внимания к своей особе? Уверен, вы здесь не за тем, чтобы узнать, как мои дела. Так, Галина Николаевна?

— Всё верно, Артур Тигранович, — женщина снисходительно улыбнулась. — Я здесь, так как уполномочена сообщить вам о нашем намерении выкупить часть ваших акций. У нас имеется достоверная информация о том, что ваши акционеры выставили на продажу пакет размером в десять процентов. «Vector International» готова заплатить за него любую, в пределах разумного, цену…

Сара

Артур стал совсем другим, не похожим на себя. Мужчина, за которого я выходила замуж, куда-то исчез, уступив место другому. Заботливому и внимательному, любящему животных. Этот Артур не пытался мной управлять, не применял никаких рычагов давления или принуждения. С ним было невозможно спорить не потому, что он всегда оказывался прав, а потому, что мне этого совершенно не хотелось.

Начала ловить себя на мысли, что доверяю Артуру. Всецело полагаюсь на его мнение, словно и не было между нами никакой напряжённости или противостояния. Я хотела узнавать о нем как можно больше. Мне было интересно наблюдать за ним, подмечая такие черты характера, которые раньше оставались незамеченными мной.

Например, за последние две недели, я узнала, что муж любит горький чёрный кофе, но обязательно с шоколадом. Артур никогда не повышает голоса на подчинённых. Ему это и не требуется. Стоит мужчине лишь раз взглянуть тебе в лицо, как все становится ясно и без слов.

Разговаривая по телефону, он медленно шагает по кабинету. А когда нервничает или волнуется, обязательно, проводит ребром ладони по шее.

Закрываю глаза, но не помогает. Образ мужа преследует меня везде. Куда бы ни пошла, чем бы ни занималась, Артур был везде. Он жил в моей голове, стал неотъемлемой частью моей жизни. Порой, думая о том, что будет после развода, начинаю бояться. Испытываю страх от одной только мысли, что больше не увижу его, не услышу размеренного дыхания за стеной, не почувствую любимого аромата корицы и табака…

«Я влюбилась в тебя, — заставляю себя признаться. Мелкая дрожь пробегает по спине и остаётся на коже в виде мурашек. — Влюбилась, и сама не поняла, как».

Телефонный звонок помогает опомниться. Сморгнув наваждение, беру в руки смартфон.

На экране — имя тёти Маши, нашей домработницы.

— Сара, — произносит моё имя не так, как обычно. Голос женщины дрожит, в нём слышится волнение. Возможно даже страх. — Я испугалась, решила сразу звонить тебе. Милая, приезжай скорее домой! Я не знаю, что мне делать…

— Что случилось? — прерываю эмоциональную речь женщины, попутно вскакивая с места. — Объясните по порядку. Чего вы испугались?

— Арчи… — одного коротко слова оказалось достаточно, чтобы выбить почву у меня из-под ног. Мгновенно схватившись за горло, пытаюсь справиться с нарастающим страхом, который цепляется за кожу своими холодными, мокрыми щупальцами. Пока слушаю тетю Машу, ноги постепенно становятся ватными, звон в ушах становится всё громче. — Он совсем ничего не ест. Лежит весь день в твоей комнате, даже на прогулку выходить отказался. Я подумала, что ты знаешь его лучше меня и поймёшь, что с ним не так.

— Я уже еду, — бросила в трубку и выбежала из кабинета. Слышала, как меня окликнула Марина, но не смогла остановиться. Не получилось пересилить себя. В моей жизни уже было слишком много потерь. Отказаться от ещё одной важной ее частички я была не готова. Только не сейчас. Только не тогда, когда боль после гибели папы и Тиграна начала притупляться.

Моей машины на парковке не было. Не помню, когда в последний раз сама садилась за руль. В последнее время меня постоянно возил Артур. Мы вместе приезжали на работу и вместе возвращались домой. Подобно настоящей семье, были вместе всегда и везде. Только на ночь расходились по разным комнатам, чтобы утром вновь встретиться на кухне и вместе приготовить себе завтрак…

Выбежав на дорогу, ловлю первое попавшееся такси и называю адрес, за эти дни ставший по-настоящему родным. Словно всю жизнь жила в центре Москвы, в элитном жилом доме с оранжереей на крыше. Будто и не было никако жизни до Артура и всей этой истории с завещанием. Так странно. Насколько быстро человек способен привыкнуть к тем или иным условиям, к людям, так внезапно ворвавшимся в твою жизнь.

Думать в этом направлении и дальше не могу. Запрещаю себе мечтать, как это делала в первые годы жизни в новой семье. Не хочу строить напрасных надежд и создавать вокруг себя иллюзию счастья. Ничто в этом мире не вечно. Однажды, рано или поздно, всему приходит конец. Пора бы уже за двадцать три года привыкнуть к этому жестокому, но проверенному веками, закону природы.

Артур

— Какого черта вы творите?! Почему я не в курсе того, что мои акционеры продают акции моей компании?! Что это за новые игры такие?!

Окидываю взглядом всех собравшихся. Десять основных держателей активов "Ελλάδα International" сидят по обе стороны длинного стояла из чёрного дерева. Лица мужчин и женщин не выражают ничего, только во взглядах плещется искренне непонимание происходящего. Будто я всё выдумал или перепутал сон с реальностью.

Только вот ошибки быть не могло. На моем столе всё ещё лежала папка с предложением от "Vector International" о покупке у меня десяти процентов акций.

— Кто?! — пробегаюсь глазами по всем присутствующим. — Кто инициатор?!

И снова тишина. Словно меня никто и не слышит. Только смотрят по сторонам и хлопают глазами, как невинные овцы.

— Спрашиваю в последний раз, — устало прикрываю глаза. — Кому пришло в голову действовать у меня за спиной?

Несколько секунд в зале для совещаний царит гробовая тишина. Только изредка слышу тихие перешептывания в разных частях комнаты.

Движение у меня за спиной заставляет обернуться. Поворачиваюсь, и всё становится на свои места. Вопросы больше не требуют ответов. Они у меня есть. Исчерпывающие. Доказывающие, в очередной раз, мою правоту.

Бабушка стоит напротив, воинственно вскинув подбородок. Вся в черном, по-прежнему носит траур по деду. А ведь когда-то я думал, что она ненавидит его, как и я…

— Ты, — срывается с губ ещё раньше, чем осознание ужаса происходящего доходит до моего сознания..

— Я, — уверенный ответ раздается подобно раскату грома. Женщина делает несколько шагов в мою сторону, отодвигает одно из кресел и садится. — Это решение далось мне нелегко, но я приняла его. Я намерена продать свою долю в компании и отказаться от членства в совете директоров.

Гул голосов поднимается в зале. Громкое обсуждение прозвучавшего заявления не заставляет себя долго ждать. Слова Анны Александровны производят эффект разорвавшейся бомбы.

— Хорошо, — подавшись чуть вперед, сжимаю пальцы в кулаки. — Это твоё право. Делай, как знаешь. Только, — медленно поднимаюсь на ноги, намереваясь выйти сразу же, как закончу свою речь, — не пожалей потом. Время, оно имеет прекрасную особенность, никогда не повторяться. Второго шанса у вас не будет, Анна Александровна. Подумайте хорошенько, прежде чем что-либо делать.

Зал для совещаний покидаю под рокот акционеров. Спина горит от их взглядов. В особенности, позвоночник разъедает её взгляд. Это продолжается до тех пор, пока не закрываю за собой дверь, ставя между нами надёжную преграду. Хотя, этому куску обработанного дерева, ни за что, не сравниться с той Китайской стеной, которая отныне будет разделять нас с ней. Эпоха правления чёрной королевы подошла к концу. Занавес рухнул, представление окончено.

После нескольких минут бесцельного брожения по этажу, ноги сами приводят меня к цели этого долгого путешествия. Свет моей путеводной звезды оказывается намного ярче, он озаряет темноту вокруг и приносит сердцу долгожданный покой. Больше я не одинок. Отныне в моей жизни есть смысл. Теперь, я ни за что не ошибусь.

Врываюсь в собственную приёмную, полный уверенности сказать всё это Мышке. В моей голове уже звучит заготовленная речь, с помощью которой я смогу пробить брешь в защитной скарлупе Сары, только вот воплотить в реальность ничего не получается. Её рабочее место оказывается пустым. Только пиджак девушки висит на спинке стула.

Перевожу взгляд на Марину, которая, молча, наблюдает за мной со стороны.

— Где Сара?

Девушка подняла голову и удивлённо посмотрела на меня, а её глаза на мгновение заблестели от гнева, но эти искры исчезли также быстро, как и появились. Откинувшись на спинку кресла, она закинула одну ногу на другую и, скрестив на груди руки, от чего рубашка растянулась, плотно обхватив высокие холмы, произнесла:

— Она уже ушла. Ей позвонили из дома и сказали, что её пёс заболел, — мне показалось, или в её голосе звучало торжество?

Значит, Арчи болен… А она снова решила утаить от меня свои проблемы. Сара, что же ты за человек такой? Неужели, я действительно выгляжу таким монстром в твоих глазах? Разве так трудно довериться мне? Хотя бы чуть-чуть. Хотя бы в вопросах, касающихся Арчи.

— Отменил все встречи на ближайшие три дня, — велел ей, составляя в голове план действий. — Нас с Сарой не будет. Всеми делами я буду управлять дистанционно.

Под чутким вниманием Марины собрал все свои вещи, закинул в сумку несколько важных бумаг и вылетел из кабинета. Больше ничто не могло удержать меня от реализации, давно составленного, плана.

— Артур Тигранович, куда вы? — на парковке столкнулся с семейным адвокатом. Мужчина выходил из своей машины, когда я уже собирался сесть за руль. — У нас ещё полно дел…

— Всё потом, — перебил я его, не дав возможности и слова вставить. — Сейчас я должен увидеться с женой. Если что, сразу же звони. Вернусь через пару дней, тогда и поговорим.

— Но…

— Пока! — запрыгнув в автомобиль, включил зажигание и вырулил во двор бизнес центра.

Глава 34

Артур

Ворвался в квартиру и замер на пороге. Тело будто превратилось в камень, ноги приросли к земле. Перед моими глазами, всего в нескольких метрах, раскинулась картина, от одного вида которой сердце в груди сжалось до размеров небольшого теннисного мяча.

Дыхание участилось, чтобы уже через секунду прерваться совсем. Ком образовался в горле, руки безвольно повисли в воздухе.

Сара сидела на коленях перед диваном, склонившись над Арчи. Плечи девушки мелко дрожали, выдавая напряжение и страх, которые она всегда так тщательно скрывала от меня. В этот момент, когда рядом не было никого, кто мог использовать её слабость против неё же, Мышка была настоящей. Она была собой. Хрупкой и ранимой. Такой, которую хочется защищать до последнего вздоха. До последней капли крови…

— Маленький мой, — услышав полный любви и сострадания голос Сары, обращенный к собаке, тяжело сглотнул. Каждая частица моего тела напряглась, превратившись в слух. — Прости меня… Я знаю, что тебе здесь не нравится, но нужно потерпеть ещё немного. Ты не привык к тесноте, к жизни в таком месте, но… Осталось потерпеть ещё немного. Совсем чуть-чуть. Когда всё закончится, мы с тобой уедем. Далеко-далеко, туда, где нас никто не знает… Только прошу тебя, — она всхлипнула, словно собиралась плакать, — не смей оставлять меня! Ты — это всё, что у меня осталось в этой жизни. Если и ты уйдешь, я не знаю, что со мной будет. Не знаю.

Не стерпел. Не смог справиться с собственными эмоциями. Сорвавшись с места, бросился к жене. К своей Мышке. К единственному живому существу на этой планете, которое нуждалось во мне. По-настоящему нуждалось.

Опустившись на корточки, притянул голову Сары к своей груди, руками крепко обнял её за плечи.

Она словно ждала этого. Сара доверчиво прижалась ко мне, обхватив мою шею своими холодными дрожащими ручками. Пальцы девушки утонули в моих волосах, а лицо оказалось в ложбинке между плечом и шеей. Тёплое дыхание обожгло кожу, отогревая внутренности и разжигая в крови неконтролируемый огонь.

Сара

Я словно медленно схожу с ума… Одиночество убивает. Боль, поселившаяся внутри, пожирает меня словно адское пламя. Никогда ещё мне не было так одиноко, как сейчас.

Даже, когда будучи ещё совсем ребёнком, узнала, что я не родная дочь своих родителей мне не было так плохо. Когда, заперевшись в комнате, оплакивала свою растоптанную любовь и несостоявшуюся помолвку, душа так не страдала.

За последние несколько месяцев вся моя жизнь перевернулась с ног на голову, превратившись в настоящий кошмар. Мой личный ад, где я оказалась заперта наедине со всеми своими страхами… Всё началось с того майского дня, когда на пороге моего дома появился он. Демон, разрушивший тот тихий мирок, где я была так счастлива. Демон, в которого я влюбилась…

Это невероятно. Он, словно болезнь, проник в мой организм и разрушает его изнутри. С каждым новым днём, моя зависимость от Артура становится только сильнее, желание быть с ним, видеть его, прикасаться к нему только крепнет. Вот и сейчас, когда он рядом, я перестаю бояться. Знаю, что не одна. Он здесь, со мной. Артур не оставит меня. Не позволит плохому случиться.

— Артур, — шепчу его имя, губы прижаты к жилке на шее мужа. Её дрожь передается и мне, я будто вдыхаю не только его аромат, но и жизнь мужчины. Она здесь, со мной, во мне. — Хорошо, что ты пришёл…

— Глупая, — в его голосе слышится смех. — Моя маленькая глупая Мышка. Разве мог я оставить тебя?

Широкая, покрытая шершавой кожей, ладонь мужа опускается на мою щёку. Артур приподнимает мой подбородок, заставляя заглянуть себе в глаза.

Тону. Стальной омут затягивает меня всё глубже, а я не хочу даже сопротивляться. Желание раствориться в нём раздирает грудную клетку на части. Кости ломит от того притяжения, что возникло между нами.

— Запомни, Сара, — бархатный баритон ласкает слух, посылая по телу сотни тысяч мурашек, — ты больше не одна. Пока есть я, ты не должна ни о чём беспокоиться. Я не позволю, чтобы ты осталась наедине со своими проблемами. Ты должна доверять мне, Мышка. Иначе, я не смогу ничего сделать.

Чем дольше он говорит, тем больше я ему верю. Не могу представить, как жила раньше без него. Как несла на плечах заботу о семье, компании, благотворительном фонде? Как?

— Ты мне веришь?

— Д-да, — слетает с губ, едва он успевает повторить свой вопрос. — Помоги ему, — киваю на Арчи, который, с грустью, наблюдает за нами. — Пожалуйста, Артур, помоги…

Уголки его губ медленно приподнимаются. Муж улыбается мне так, как ещё никогда не улыбался. В стальных глазах, похожих на расплавленное серебро, плещется настоящий огонь. Теплый, согревающий на расстоянии. От прежней холодности и отчуждённости не осталось и следа. Больше Артур не прятался от меня, не носил тысячу и одну маску, дабы скрыть свое истинное лицо. Лицо, которое мне так хотелось поцеловать…

Он был совсем рядом, всего несколько сантиметров разделяли нас. Некогда неприступный айсберг, сейчас, был моей единственной опорой и поддержкой в этом мире. Его руки надёжно защищали меня, не давая упасть. Аромат корицы и табака щекотал ноздри, но я уже давно успела к нему привыкнуть.

Мысленно, вернулась в день нашей первой встречи. С того самого разговора, во дворе нашего дома, когда я впервые почувствовала этот запах, прошло уже полтора месяца, а образы в голове были свежи, словно это случилось вчера.

Артур, тогда, довёл меня до слёз своей грубостью. Его надменный голос ещё звучал в моей голове, но боль от ядовитых фраз, давно, утихла. В тот день он на руках отнёс меня в свою машину, дабы отвезти в клинику…

Уже тогда мне показалась, что в нём, одновременно, сочетаются две противоположности, которые поочерёдно заменяют одна — другую, в зависимости от времени или ситуации. В этом я убедилась на собственном примере. Он, словно, носил маски, коих у него имелось огромное множество, но настоящего Артура я узнала много позже. Того Артура, которого полюбила всем сердцем, всей душой.

— Мне сказали, что Арчи заболел, — произнёс мужчина, нарушив повисшую между нами тишину. — Как он?

Наклонившись, он погладил Арчи по шёрстке. Хаски же, доверчиво прижался носом к его ладони. От подобного проявления чувств у меня слезы набежали на глаза.

— Он не привык к такой жизни, — ответила я, проведя указательным пальцем по лбу своего мальчика. — Арчи — хаски, поэтому, ему сложно находиться в четырёх стенах…

— Ты устал, да, дружище? — ласково протянул муж, продолжая гладить моего пса. — Как же я тебя понимаю! Но ничего, сегодня ты набегаешься вдоволь. Это я тебе обещаю, — он вёл беседу с Арчи, словно меня здесь и не было. Стало даже немного обидно из-за этого. Я уже собиралась возразить, когда Артур проворно поднялся на ноги, выпрямившись во весь свой немалый рост, и посмотрел на меня сверху вниз. — Сара, собери все самые необходимые вещи, мы едем за город к моей бабушке.

Это его заявление прозвучало для меня как гром среди ясного неба. Удивление, гнев, волнение, страх всё смешалось воедино, грозя выплеснуться неконтролируемой лавиной тирад в его адрес.

— Ты уверен? — меня затрясло от одной только мысли, что придётся встречаться с Анной Александровной. Я всё никак не могу забыть дня нашей свадьбы, когда бабушка Артура так профессионально разыгрывала перед нами образ доброй и заботливой женщины. В моей памяти ещё хранились отрывки разговора мужа с бабушкой, когда она давала ему советы, как вести себя со мной, чтобы я не догадалась об истинных причинах нашего скорополительного брака…

— Ты сказала, что доверяешь мне, — напомнил Артур, глядя на меня сверху вниз. — Иди и подготовься, Мышка. Мы выедем через полчаса.

Артур

И снова она сопротивляется мне. Но нет, на этот раз я этого так не оставлю. Уже слишком долго мне приходилось ждать, не решаясь прикоснуться к ней.

Вытянув руку, схватил её за локоть и притянул к себе. Сара оказалась прижата к моему телу вплотную. Так, что я чувствовал каждый её изгиб. Наши ноги соприкоснулись, а голова девушки была на уровне моей груди. Она словно смотрела мне прямо в сердце…

Пришлось немного наклониться, чтобы заглянуть в шоколадные глаза, скрытые за стёклами очков. Её губы были чуть приоткрыты от удивления, так и маня прикоснуться к ним, а грудь часто поднималась и опускалась, выдавая волнение.

Не имея больше сил сдерживать себя, накрыл девичьи губы своими, восхищаясь их мягкости. Нежный аромат ванили, который исходил от неё сводил с ума, заставляя терять голову от безумия.

Сара замерла, словно трепечущая птичка, крепко сомкнув губки и не давая мне углубить поцелуй, но я даже не пытался этого сделать. Её милая неопытность опьяняла, сносила крышу. Сердце вытворяло непонятные сальто, грозясь выпрыгнуть из груди, а кровь бежала по жилам с такой скоростью, что застучало в висках.

Моя… Только моя…

— Не сопротивляйся, — прошептал ей в губы, обхватив голову девушки обеими руками. Подушечки пальцем запорхали по алебастровой коже, наслаждаясь её мягкостью и шёлком. — Просто, доверься мне, Мышка. Обещаю, я буду вести себя в рамках приличия. Не трону тебя, пока ты сама меня не попросишь…

Её дрожащие руки накрыли мои, запустив по телу мощный заряд электричества. Тяжёлый полувздох-полустон слетел с губ Сары, после чего она отошла в сторону, создавая между нами дистанцию. Я прекрасно видел как зажглись румянцем её щёки и как отрывисто она дышала. Она тоже почувствовала это. Значит, мне не показалось.

— Хорошо, — хрипло, едва слышно, ответила девушка, нервно теребя в руках край белой рубашкт. — Я пойду, соберу вещи.

Проводив жену долгим взглядом, подошёл к Арчи и сел рядом с ним на диван. Голова немного побаливала, но я старался не думать ни о чём постороннем. Идея с поездкой, хоть и появилась внезапно, но казалась мне лучшим решением в сложившейся ситуации. Во-первых, это пойдёт на пользу хаски, которому нужны свежий воздух и простор. Уверен, на природе ему сразу же станет лучше, малыш перестанет отказываться от еды и станет прежним шалуном, которого так любит моя Мышка. А, во-вторых, мне срочно нужно переговорить с бабушкой и понять, что за игру она ведёт. Почему решила действовать против меня? Какие цели преследует эта женщина и почему хочет избавиться от своей доли в компании?

Ответы на эти вопросы лучше искать в домашней обстановке, вдали от суеты города и деловых заморочек.

Автор

Чёрная «Ауди» медленно въехала в ворота частного дома в пригороде Москвы. Элитный посёлок был полностью застроен шикарными произведениями архитектурного искусства, завораживая случайных гостей богатством и изобретательностью местных обитателей.

Двухэтажный коттедж с широкой парадной лестницей, которая плавно переходила в крытую террасу, приветливо встречал гостей. Входная дверь из дорогого дерева была открыта, так же как и многие окна на первом этаже. Лёгкие белоснежные занавески плавно колыхались от дуновений вечернего ветерка, двигаясь в такт пению цикад.

Выключив двигатель, Артур повернулся в сторону своей пассажирки, которая всю дорогу мирно спала, откинув голову на спинку кожаного кресла.

Голубая футболка плотно облегала девичье тело, подчёркивая высокую грудь и тонкую талию. Её руки лежали на коленях, а на безымянном пальце левой руки переливались, под лучами заходящего солнца, бриллианты на обручальных кольцах.

Бросив взгляд на свою ладонь, Артур виновато вздохнул. Он не носил платиновый обруч, который в день свадьбы на него надела Сара. Неприятное ощущение, будто этим он совершает фатальную ошибку, закралось в душу, но мужчина поспешил отогнать его от себя.

На заднем сидении, довольно, развалился Арчи. К большому удивлению Артура, четвероногий оказался прекрасным товарищем и попутчиком. Он, за всё время поездки, ни разу не потревожил их с Сарой, чему Артур был несказанно рад. К тому же, в отличие от своей хозяйки, хаски составлял ему компанию на протяжении всего путешествия, ни разу не сомкнув глаз.

Выйдя из машины, мужчина обошёл её и отворил пассажирскую дверцу. С лёгкостью отстегнув ремень безопасности, Артур подхватил Сару на руки, удивляясь тому, какая же она маленькая и лёгкая.

— Я сейчас вернусь за тобой, дружище, — обратился он к собаке и торопливо зашагал в дом.

Когда он нёс свою жену на второй этаж, где находились комнаты для гостей, она что-то простонала во сне и ещё крепче прижалась к груди мужа. Задержавшись на одной из ступенек, бросил на неё долгих взгляд.

— Что же ты со мной делаешь, малышка? Почему я так сильно хочу тебя? Что в тебе такого особенного, чего нет ни в одной другой девушке? — шёпотом спросил он, аккуратно укладывая Сару на кровать. После этого, мужчина ещё несколько минут не мог заставить себя покинуть комнату. Всё стоял у изголовья постели, рассматривая лицо жены, не в силах оторвать от неё взгляда. Во сне, когда Сара была максимально расслаблена и ни о чём не думала, Мышка казалась совсем юной. Её невинность была так же очевидна, как и чернота его души. Чистота этой девушки манила и отталкивала одновременно. С одной стороны, ему отчаянно хотелось обладать ею, но с другой… С другой Артур боялся заразить её своей грязью…

***

За окнами особняка уже давно сияли звёзды, когда Артур громко спорил со своей бабушкой. Статная женщина и уверенный в себе мужчина никак не могли пойти на компромисс. Каждый из них отстаивал свою точку зрения и не желал уступать другому.

— Я не стану этого делать, — грозно произнёс Артур, ударив кулаком по столу. — Хватит пытаться мной управлять! Я уже давно не ребёнок, бабушка. Больше ты не сможешь указывать мне, что делать. Достаточно уже того, что ты сделала, — сказав это, мужчина вышел из гостиной и направился вверх по лестнице.

Глава 35

Сара

Сквозь сон почувствовала, как по лицу пробежался одинокий солнечный зайчик. Оставив тёплый след на коже, скрылся среди цветочного узора одеяла.

Сон убежал, а я так и не поняла, что именно мне снилось. Только приятное послевкусие не оставляло, пробуждая желание постоянно улыбаться.

Оглянувшись по сторонам, осмотрела незнакомую комнату. Скорее всего, Артур принес меня сюда спящую…

При мысли о том, что муж нес меня на руках, по спине прошлась нервная дрожь. Кожа, будто желая указать, где именно меня касались руки мужчины, в некоторых участках загорела огнём, щеки зарделись, а в лёгких стало совсем мало воздуха.

Откинувшись на спинку кровати, блаженно улыбнулась. Понимаю, что веду себя глупо и со стороны выгляжу как последняя дурочка, но ничего не могу с собо поделать. Мне хорошо. Так хорошо, что хочется поделиться этим счастьем со всем миром.

Отбросив одеяло, раздвинула полог из тончайшего шелка и встала. Босые стопы утонули в мягком ворсе персидского ковра.

Здесь было так спокойно и тихо, словно на тысячи километров вокруг не существует ни людей, ни из вечной суеты. Приглушённый свет, который проникал сквозь тяжёлые парчовые шторы тёмно-фиолетового оттенка, ласково освещал стены и фурнитуру, отбрасывая на пол длинные причудливые тени.

Оказавшись у окна, распахнула его. В нос, сразу же, ударил сладкий аромат спелых яблок. Сад, раскинувшийся внизу, так и манил своей изумрудной зеленью. В воздухе витали запахи цветов и земли. Только небольшие пятна на гравиевой дорожке свидетельствовали о недавнем дожде.

Медленно прошлась взглядом по деревенскому пейзажу, задержалась на беседке, выделяющейся среди деревьев своими белоснежными стенками. Под надёжным навесом уютно расположились обеденный стол и кресла-качалки, накрытые весёлыми полосатыми пледами.

Опустив веки, позволила летнему ветерку играться с распущенными волосы. Обнаженная кожа шеи наслаждалась мимолётным прикосновением природы, а покой и умиротворение укутали меня подобно кокону.

Я будто вернулась в прошлое, постучала в дверь, за которым пряталось детство. Те самые счастливые и беззаботные дни, когда тебе не нужно ни о чём переживать. Когда родители решают всё за тебя, а ты лишь смотришь на них и удивляешься, откуда в папе столько силы?

Мы всегда жили вдали от большого города. Неважно, была это Москва или Ереван, куда нас отвозили каждое лето. Во время каникул, когда большая часть одноклассников уезжала с семьями на море, мы отправлялись в особняк бабушки и дедушки, в коттеджном посёлке недалеко от столицы. Вот, где всегда было хорошо и спокойно…

— Ну же, Сара, догони меня! — голос из прошлого прозвучал настолько реально, словно я действительно переместилась во времени и оказалась там, во дворе нашего любимого семейного дворца.

Замерев у высокой каменной ограды, которая защищала наш крошечный благополучный мир от любых посягательств из вне, я смотрела на весёлую парочку, носящуюся по двору.

Мальчик десяти лет, смеясь, бегал по саду, время от времени останавливаясь и корча сестре забавные рожицы. Его тёмно-русые, немного вьющиеся волосы переливались на свету золотом. Кудряшки мягко брамляли милое личико сорванца, а большие глаза сияли от счастья.

Этот озорной мальчуган всегда был любимцем членов семьи. От мала до велика, все старались исполнить любую его прихоть, баловали и лелеяли будущего наследника. А Тигран безбожно пользовался своим положением, наслаждаясь неспособностью родных сказать ему «нет».

Но самым верным товарищем и соратником по «преступлениям» была она — его старшая сестра. Сестра, которая любила своего брата больше собственной жизни…

Вот и сейчас, Сара была рядом с ним. Парочка отказалась сидеть в душном доме вместе с подругами Амелии и бороздила просторы фруктового сада. Несмотря на холодное отношение к себе бабушки и дедушки, девочка не унывала. Она попросту не умела этого делать. Не хотела.

— Я вырасту и буду защищать тебя, — любил повторять Тигран, успокаивая сестру после очередной ссоры с Мел. Малышка Амелия, которая была старше всего на несколько лет, так и не смогла смириться с ролью старшей сестры. Она не желала проводить время с Сарой, предпочитая ей компанию своих одноклассниц, а та постоянно плакала из-за этого. — Вот увидишь, я никому не дам тебя в обиду! Обещаю!

Одинокая слезинка скатилась по щеке, оставляя на ней мокрую дорожку. Разомкнув веки, с болью в сердце отогнала от себя воспоминания, которые продолжали ранить, причиняя боль не только сердцу, но и душе. Тиграна нет уже почти месяц. Вместе с ним я потеряла своего единственного друга и защитника, который всегда был со мной, несмотря ни на какие разногласия.

Только он мог вдохновить или воодушевить меня, заставить смеяться сквозь слёзы. Рядом с ним я начинала верить в себя, обретала внутреннюю силу и мотивацию, которых, сейчас, мне так не хватает…

После него у меня не осталось ничего. Словно из груди вырвали что-то очень важное и ценное, из-за чего между ребрами образовалась огромная брешь. Сквозное отверстие, через которое убегают все светлые моменты, превращая память в, никому не нужную, труху.

Протяжный вздох слетел с моих губ и утонул в шуме, доносящемся снизу. Некое движение среди яблонь привлекло моё внимание, прервав ход грустных мыслей. Чуть подавшись вперёд, устремила туда взгляд и едва не выпала из окна второго этажа.

Будто почувствовав моё присутствие, Артур вскинул голову, и наши глаза встретились. Я не видела его лица, не могла понять, что написано в его взгляде, но мне это и не требовалось. Где-то глубоко внутри, на подсознательном уровне, была уверена, что это тот самый взгляд, от которого у меня сердце пускалось в пляс и колени слабели.

Вот, снова, земля словно уплыла из-под ног. Вцепившись вспотевшими ладонями в подоконник, перенесла на него всю массу тела, дабы не растечься по полу растаявшим мороженым.

Артур стоял на газоне, чуть расставив ноги. Мускулистые загорелые руки были сложены на груди, из-за чего ткань бордовой футболки обрисовывала каждый сантиметр рельефной фигуры. Его волосы казались растрёпанными, но, при этом, выглядели очень стильно, а в мочке левого уха блестел и переливался на солнце бриллиант от небольшого «гвоздика».

В какой-то момент, ясно осознала, что успела настолько досконально изучить мужа, что больше не нуждалась в очках, дабы увидеть или описать его. Образ Артура всегда стоял у меня перед глазами, где бы и я ни находилась. Он был здесь, со мной. Он был во мне.

В руке он держал поводок, конец которого свободно болтался в воздухе, едва касаясь бедра. Вскинув вверх ладонь, мужчина помахал мне в знак приветствия и отвернулся. К нему подбежал Арчи.

Мой Арчи, который никого раньше не подпускал к себе, игрался с Артуром. С Артуром, который раньше ненавидел собак. Кто-нибудь, ущипните меня, пожалуйста. Я всё ещё сплю, да? Мне снится сон?

Но реальность не слышала доводов рассудка. Она раскинулась передо мной прекрасной картиной, на которую хотелось смотреть не переставая.

Продолжая следить за ними, не сразу поняла, что больше не одна. Только когда на мое плечо опустилась небольшая тёплая ручка, подпрыгнула от неожиданности и обернулась.

Анна Александровна стояла передо мной во всей своей красе. Черный цвет платья принуждал невольно акцентировать внимание на бледной, покрытой глубокими морщинами, коже. Холодные глаза-льдинки смотрели на меня… с укором?

— Доброе утро, Анна Александровна, — поздоровалась я, приветливо улыбнувшись, хотя у самой на душе кошки скребли. Мне не нравилась эта женщина.

В каждом её жесте мне чудилась наигранность и притворство. Каждый её взгляд пробуждал желание отвернуться и уйти, лишь бы не видеть и не слышать лживых обещаний, которыми она так любила бросаться. Даже улыбка, исказившая лицо женщины, была искусственной и ненастоящей. Настолько, что мне стало противно.

— Доброе утро, — старушка подошла ко мне ближе и приобняла за плечи. Я растерялась. Её поведение никак не вязалось с тем образом, который успел прорисоваться в моём воображении, а я не привыкла ошибаться в людях.

Память, вмиг, подсунула доказательства очередного обмана, вернув меня на полтора месяца назад. В тот день, на свадьбе, она в разговоре с Артуром, называла меня серой массой, которая никогда не сможет стать членом их семьи. Эти жестокие слова, хоть и были близки к правде, всё же, не давали покоя и по сей день.

Нет, ей нельзя доверять. Нельзя…

— Надеюсь, ты хорошо отдохнула?

Анжелика Саркисовна внимательно рассматривала меня. Её крошечные глаза сканировали мое тело, не упуская из виду ни единой детали. Мне стало не по себе. Появилось непреодолимое желание чем-нибудь укрыться.

На фоне неё, я выглядела словно нищенка с казанского вокзала. Мои старые джинсы и мятая футболка смотрелись убого на фоне дорого дизайнерского наряда женщины. Длинные волосы спутались после сна и висели на спине и плечах непослушным водопадом. Наверное, она сейчас смеётся надо мной…

— Спасибо, — заговорила через силу. В горле будто пересохло и ужасно захотелось пить. — Я не поняла как вчера уснула… Надеюсь, я вас не задела? Мне ужасно стыдно, что всё вышло именно так.

— Ну что ты! — вот, снова. Эта улыбка выводила меня из себя. Она смотрит так, словно я — непрошенный гость в её доме, выгнать которого нельзя, потому что это моветон. — Артур мне объяснил, что ты очень устала. Он, кстати, уже давно проснулся и играет с твоей собакой. Не знала, что София разрешает держать дома животных…

Что она хотела этим сказать? Почему мама должна была быть против Арчи?

— Арчи — не просто собака или животное. Он — член нашей семьи. Мы все его очень любим, — как можно мягче ответила я, но скрыть своего негодования так и не смогла. От проницательных глаз Анны Александровны ничего не укрылось.

— Дорогая, не нужно обижаться, — смеясь, протянула она и примирительно похлопала меня по руке. — Просто у меня аллергия на шерсть, и я стараюсь избегать всякого контакта с животными. К тому же, я искренне удивлена поведением внука. Мой Артур никогда не любил собак. Он вообще не сторонник держать домашних животных. Хотя, — отдернув руку, взглянула на меня с прищуром, — он, наверное, уже говорил тебе об этом… Тем более, ты — его жена и обязана знать о своём муже все… Ладно, — насладившись моей растерянностью, Анна Александровна снова стала белой и пушистой. — Я пришла сказать, что завтрак подадут через полчаса. Переодевайся и спускайся вниз. Нам ещё о многом предстоит поговорить.

Помахав мне, женщина покинула спальню и бесшумно закрыла за собой дверь.

Ещё несколько секунд я продолжала стоять на прежнем месте, обдумывая всё увиденное и услышанное. Со мной раньше никогда не случалось ничего подобного, но Анну Александровну я невзлюбила с первой же встречи. Впервые в жизни я чувствовала самую настоящую неприязнь.

Отныне, я была более чем уверена, что эта дама никогда не говорит то, что думает на самом деле. За каждым её словом, каждой, мимолётно брошенной, фразой может таиться настоящий капкан. В том, что мне нужно быть с ней максимально осторожной и осмотрительной, сомнений не было.

Артур

За всю ночь мне так и не посчастливилось сомкнуть глаз. Сон не шел, затерявшись где-то далеко-далеко, а осознание того, что Мышка лежит в соседней комнате, свернувшись на краю широкой кровати калачиком, словно маленький котёнок, заставляло кровь в жилах кипеть от возбуждения. После трёх контрастных душей и часа бесцельного торчания на балконе, я, всё же, поддался желанию и тихо, ступая как шпион, проник в комнату жены.

Малышка спала всё в той же позе, подложив ручку под щёку, и мирно сопела. Несколько длинных прядей упали ей на лоб, так и маня убрать их, отвести от лица. Но я не осмелился. Если попытаюсь это сделать, она проснётся, и у меня больше не будет возможности наблюдать за ней. А как я смогу ей объяснить, что не могу без неё? Что настолько привык к собственной жене, что уже жизни не представляю без её присутствия?

— Она тебе не пара, пойми уже, наконец! Сара не та девушка, которая сможет сделать тебя счастливым. Это, всего лишь, временное увлечение. Ты повеселишься с ней, а потом забудешь так же быстро, как и всех других. Не совершай ошибок, о которых будешь жалеть потом всю оставшуюся жизнь!

Почему?! Почему ты появилась в моей жизни?! Я никогда не был настолько растерян и раним, как сейчас. Ты стала моим проклянтием, Мышка. Моей самой главной слабостью. После встречи с тобой, во мне, словно, что-то сломалось. Какой-то механизм вышел из строя, ломая меня изнутри. Переделывая, подчиняя тебе.

Ты — обыкновенный мышонок, а я — хищник. Разве может охотник настолько привязаться к своей жертве? Почему, вместо того чтобы избавиться от тебя, я пытаюсь крепче соединить наши судьбы, приковать тебя к себе?! Стоит ли игра этих свеч? Или… Я, действительно, стал другим? Ты изменила меня, да? Заставила вернуть того Артура, которого убили годы назад? Ведь так, Мышка?

Ты стала моим ядом и противоядием. Моей вселенной. Моим личным солнцем, от которого я уже никогда не смогу избавиться…

Мазнув взглядом по лицу супруги, велел себе отвернуться, не смотреть на неё влюблёнными глазами, не выдавать себя. Боролся из последних сил, но уже видел грядущее поражение. Я, постепенно, сдавался, уступая Саре всё больше и больше места в своём сердце. Совсем скоро прежний Артур исчезнет насовсем. Он будет погребён под руинами того мира, где когда-то мне предложили кусок хлеба.

— Арчи, — подозвал к себе нового приятеля, и ласково потрепал его по шёрстке. — Набегался, дружище? Идём в дом?

Словно поняв меня, хаски помчался к двери и замер на пороге, высунув язык.

— Хороший мальчик, — снова похвалил его и пропустил внутрь. — Сейчас помоем лапы и будем завтракать.

С кухни уже доносились вкусные ароматы, а из столовой — звон тарелок и столовых приборов. Лена — наша домработница, как всегда, очень шумно выполняла свою работу. Кажется, ничто в этом месте не изменилось. Всё оставалось прежним, только я больше не мог притворяться. Будто пелена упала с глаз, заставив взглянуть на себя и своё окружение по-новому.

Вчерашний разговор, если его можно так назвать, ещё был свеж в памяти. Слова бабушки не выходили у меня из головы, а её желание избавиться от доли акций оказалось куда сильнее, чем я мог себе представить. Она хотела, всеми способами, отдалить меня от Сары, заставить отказаться от неё, что никак не укладывалось в моём понимании мира.

Почему? В чём причина столь открытой ненависти? Чем ей не угодила моя Мышка?

Эти вопросы так и не нашли своих ответов. Единственное, в чём я был достоверно уверен, так это то, что я не откажусь от своей малышки. Не хочу, да и не смогу этого сделать. Потому что, я начал влюбляться в неё. Влюбляться, чёрт возьми! А от любви нельзя отрекаться. Она подобных ошибок не прощает.

Глава 36

Сара

За столом висела гнетущая тишина, нарушаемая лишь звоном посуды. Ни Анна Александровна, ни Артур не спешили её нарушать. Оба сидели, погрузившись каждый в себя, только изредка бросали друг на друга пристальные взгляды. Казалось, я оказалась на границе двух воюющих государств, без права голоса. Да и о чем можно было говорить? После странной беседы наверху всякое желание продолжать этот бессмысленный фарс отпало напрочь.

Лениво водя вилкой по тарелке, разглядывала столовую, лишь бы занять себя. Внимательно рассматрела цветочные узоры на стенах, пробежалась глазами по старинной фурнитуре с коллекцией французского сервиза, подметила наличие оригиналов нескольких известных полотен, о которых раньше только читала в специализированных журналах. В чувстве вкуса, которое было присуще всем Епремяном, я могла лишь восхититься. Бабушка и дедушка Артура смогли воссоздать у себя дома атмосферу настоящего дворянского особняка шестнадцатого — семнадцатого века. Всё, начиная от архитектурных решений и заканчивая самыми крошечными элементами декора, типа золотых подсвечников или ложек с семейным гербом, кричало о богатстве и статусе этих людей. Я сама на фоне всего этого многообразия роскоши, казалась себе бесправной дворняжкой, которую впустили внутрь, исключительно, из жалости. Я не принадлежала этому миру, не являлась его частью.

Выражение лица, с которым Анна Александровна смотрела на меня, всё ещё стояло у меня перед глазами. Она презирает меня, считает недостойной её внука…

— Какие у вас планы? — вопрос женщины выдернул меня из забытья. Сложив перед собой руки, она смотрела на нас с Артуром. Холодные глаза пристально изучали нас, словно сканировали, проверяли. — Не думаю, что ты привёз её сюда просто так, без особых причин.

Обращение, будто меня и вовсе здесь не было, больно кольнуло по самолюбию. Несмотря на все мои попытки скрыть силу нанесённого удара, не смогла достойно отыграть безразличие. И Артур это почувствовал.

Ладонь мужа, безошибочно, отыскала мои, сжатые под столом, кулаки и накрыла их. Сильные, покрытые грубой кожей, пальцы Артура ласково прошлись по моей кисти и сжались вокруг запястья. Сильно, но нежно, не причиняя боли. Он будто хотел передать мне часть своих сил, и у него это получилось. Медленно, но я начала оттаивать. Словно цветок, который тянется к свету, я рассматривала мужественный профиль Артура, восхищаясь его умением так легко манипулировать мной, находить нужный ключик к каждому моему страху.

— Мою жену зовут Сара, бабушка, — заговорил он, чеканя каждое слово так, что воздух вокруг заискрился. — Не ты ли учила меня хорошим манерам? В чём дело? Куда подевалась твоя хваленая этика?

Ситуация выходила из-под контроля. Точнее, она уже давно перестала быть штатной и грозилась разразиться в грандиозную бурю, если Артур не сможет укротить свой нрав. Я всегда знала, что мой муж не выделяется особым терпением, но сейчас его поведение могло стать проблемой для нас обоих.

— Артур, не нужно, — поспешила успокоить мужа. — Я совсем не обижаюсь. Не стоит из-за меня ругаться…

— Девочка права, — Анна Александровна откинулась на спинку стула. — В отличие от неё, я всегда буду твоей бабушкой, а Сара, — произнесла моё имя так, словно оно было ругательством, недостойным её уст. — Она уйдёт сразу, как закончится срок, оговоренный в завещании. Все мы прекрасно это понимаем.

Артур напрягся. Его рука, до этого такая нежная и расслабленная, вдруг стала каменной. Он сам, всего в одно мгновение, превратился в огромную каменную глыбу. Только частое биение сердца выдавало в нём живого человека и дыхание. Сбившееся, шумное. В этот момент он напомнил мне разъярённого быка. Лютого зверя, готового растерзать любого, кто окажется у него на пути.

— Ошибаешься, бабушка, — резко, царапая дорогой паркет, отодвинул стул и вскочил на ноги. Так и не отпустив моей руки, потянул меня за собой, заставляя встать рядом. — Ты жестоко ошибаешься, если думаешь, что наши отношения совсем не изменились. Думаешь, я совсем слепой? Ничего не замечаю? Ничего не понимаю? Все твои попытки настроить меня против Сары, махинации в компании, продажа акций. Думаешь, мне не понятна цель всего этого?

— Не смей говорить со мной в подобном тоне, — женщина хлопнула по столу рукой и тоже поднялась. — Не забывай, кто я, Артур. Не забывай, чем ты мне обязан…

— Я помню. Я очень хорошо всё помню. К сожалению. Все твои отчаянные попытки рассорить моих родителей, твоя ненависть к маме и радость, когда её не стало. Всё это живёт внутри меня. Живёт вопреки твоим попыткам промыть мне мозги. Живёт вопреки всему. Я никогда не смогу забыть твоих слов, бабушка. Никогда! Слышишь?! Ты — убийца, Артур. Твои руки уже не очистятся. На них всегда будет её кровь. Но я помогу тебе. Я сделаю так, чтобы никто не узнал о твоём грехе. Я спасу тебя от тюрьмы…

Слова мужа вонзались в меня острыми кольями, раздирая на части не только плоть, но и душу. В его голосе звучало столько ужаса и отчаяния, что я не могла ему не верить. Не смела. Артур не врал. Невозможно так соврать. Нереально ТАКОЕ придумать.

Непроизвольно, он сжимал моё запястье всё сильнее, отставляя на нём свою печать. Боль прострелила руку, добавившись к тем мукам, что волнами исходили от него.

Черты его лица исказились, на них лежала печать воспоминаний. Прошлое говорило в нём, оно лилось из его губ, подобно разрушительной лавине. А я не могла ничего поделать. Не могла ему помочь, облегчить тяжёлую ношу, что гранитным пластом лежала на его спине. Хотела, но не могла…

— Замолчи! — закричала Анна Александровна, вскинув вверх обе руки. — Замолчи сейчас же! Не смей! Не смей об этом говорить! Я запрещаю!

Короткий смешок вырвался из груди Артура. Это был не смех нормального человека. Нормальные люди так не смеются. В этом звуке, больше напоминающем стон раненого медведя, не было жизни. Только смерть и могильный холод, пробирающий до костей, разрывающий кровеносные сосуды.

— Поздно, — и снова этот голос, при звуках которого хочется задать уши. Лишь бы не слышать. Лишь бы ничего не чувствовать. — Всё закончилось, бабушка. Больше ты не сможешь управлять мной, я тебе этого не позволю. Все эти годы ты держала меня у своих ног, словно цепного пса. Помыкала мной, заставляла плясать под твою дудку. Но больше ты этого не сделаешь. Потому что я не позволю! Отныне и навсегда, мы чужие друг другу люди. Ты не знаешь меня, я не знаю тебя. Довольно игр в счастливую семью. Довольно лжи и притворства. Я умываю руки.

Мы покинули дом под громкий аккомпанемент проклятий и угроз Анны Александровны. Она кричала, что он ещё пожалеет о своём решении, что она этого так не оставит и ещё много всего, чего я не могла понять. Но Артур будто и не слышал ничего. Он словно отгородился от неё, абстрагировался. Ступая своим широким, размашистым шагом, муж тащил меня за собой, заставляя бежать со всех ног. Я и сама не поняла, как оказалась на переднем пассажирском кресле его автомобиля. Одним уверенным движением, Артур пристегнул мой ремень безопасности и захлопнул дверцу.

Сквозь тонированное окно, следила за тем, как мужчина подозвал к себе Арчи. Сказав ему что-то, Артур подвёл собаку к машине и усадил на заднее сиденье. Ещё пару секунд, и мы уже мчались по пустынному шоссе, рассекая воздух.

Артур

Вдавливая педаль газа в пол, пытался выплеснуть весь адреналин, скопившийся в крови. Скорость успокаивала, шум двигателя расслаблял нервы и дарил слабое ощущение покоя.

Мне было плевать на всё. На камеры, установленные по всему периметру загородного посёлка, на многочисленные штрафы, которые придут на моё имя из-за нарушенных правил дорожного движения, на возможность попасть в аварию и разбиться насмерть. Мне было уже всё равно на то, что могло случиться. Самое страшное уже было позади, хуже стать точно не может.

В какой-то момент показалось, будто это всё сон. Реальность никогда раньше не приносила мне столько удовлетворения, как сегодня. Ещё ни разу в жизни я не чувствовал себя таким свободным, словно огромный булыжник свалился с плеч и разлетелся на мелкие осколки. Больше не было страха. Я будто заново учился дышать. Легко. Полной грудью.

Сжимая ободок руля, чувствовал как через кончики пальцев из меня выходят все опасения. Я медленно высвобождался из плена собственных воспоминаний, слой за слоем отбрасывая в сторону осточертевший защитный панцирь.

Я смог! У меня получилось! Больше я не был пленником собственной ошибки. Больше у меня не было грозного тюремщика с самым сильным психологическим оружием в руках. Я избавился от него. Избавился…

Приглушённый всхлип долетел до меня. Машинально ослабил давление на педаль газа, расслабил руки и обернулся. Только сейчас вспомнил, что был не один. Я больше никогда не буду один.

Мышка сидела рядом, изо всех сил вцепившись в ремень безопасности, словно он был для неё чем-то вроде спасательного круга. Кожа девушки казалась совершенно серой, только на щеках горел нездоровый румянец. Она боялась. Я напугал её своей несдержанностью.

Чувство стыда и раскаяния наполнили грудную клетку, перекрывая всё остальное. Вывернув на обочину, остановил машину и потянулся к ней — к своему светлячку.

— Прости меня, — накрыв дрожащие ручки, глядя на красные отметины на тонком запястье. — Прости меня, Мышонок, — впервые за тридцать лет своей никчёмной жизни, я был готов стоять перед девушкой на коленях, лишь бы добиться от неё прощения. — Я не должен был говорить всё это при тебе… Знаю, ты боишься меня. И правильно делаешь, потому что я — чудовище, Сара… На моих руках кровь, и мне уже никогда от неё не отмыться…

Она молчала. Смотрела мне в глаза и тихонько плакала. В её взгляде не было осуждения или отвращения, которыми одарила меня когда-то мать. Сара не требовала объяснений, как делала это бабушка. Она не угрожала мне, подобно отцу или деду. Она не была похожа ни на одного из них. Мышка была другой. Особенной. Предназначенной мне судьбой, как извинение от Небес за загубленное детство и юность. Мое личное благословение от Бога.

— Мне было восемь лет, — начал я, прижав её ручку к губам. В первых между признаниями, покрывал кисть и запястье жены поцелуями, будто они могли исцелить боль, причиненную мной же. — В то лето я совсем не хотел возвращаться на Гестию, не хотел снова видеть поникшую мать и наблюдать за тем, как она медленно чахнет. Постоянные измены отца убивали её. Я знал это, но ничем не мог ей помочь. Ничем… — водоворот событий закружил меня, унося в далёкое прошлое и заставляя вновь переживать тот жуткий кошмар. — Он издевался над, а она продолжала его любить своей сумасшедшей, нездоровой любовью. Мама готова была простить ему что угодно, только бы он посмотрел на неё, улыбнулся как раньше… А он только играл с её чувствами. Словно палач, наслаждался агонией своей жертвы… Дошло до того, что он привёз домой любовницу. Спал с этой женщиной чуть ли не на глазах у мамы, а она всё продолжала лебезить перед ним. Знаешь, иногда я начинал ненавидеть её за это. Не понимал, как можно терпеть и прощать подобное?! Почему она не уйдёт?! Почему позволяет вытирать об себя ноги? Однажды вечером я увидел, как эта женщина издевается над мамой. Её смех, до сих пор, звучит в моей голове, а перед глазами постоянно стоит одна и та же картина: любовница отца бьёт её по лицу, а мама не может ей ответить.

Чем глубже пробирался в джунгли прошлого, тем труднее становится дышать. Горло сжимается сильными спазмами, холодок проносится по спине и врезается в шею.

— Я столкнул её с лестницы, — опустив голову, избегаю смотреть Саре в глаза. Боюсь того, что могу увидеть в них. — Женщина умерла на месте, а бабушка устроила так, чтобы никто посторонний не узнал об этом. Её похоронили на соседнем острове, в безымянной могиле…

Замолкаю, не в силах больше продолжать. Не привык я к откровениям, не приучен доверять. Но ей открылся. Распахнул перед Мышкой всю свою чёрную душу, позволив ей вершить надо мной суд.

— А м-мама?

Вопрос малышки принуждает продолжить рассказ. Вскинув голову, встречаюсь с ней взглядом, и заставляю себя закончить начатое:

— Она покончила с собой через несколько дней после случившегося. Не смогла смириться с мыслью, что её единственный сын — убийца…

Тяжёлый вздох — самая искренняя реакция, какую только можно было ожидать. Она молчит, а я не могу найти нужных слов, чтобы оправдать себя. Их нет, так как и оправдания убийству тоже не существует.

Разблокировав дверь, вылетаю из машины. Не могу больше находиться в замкнутом пространстве. Оно давит на меня, душит своей ограниченностью.

Отхожу от автомобиля на несколько метров и кричу, что есть силы. Позволяю рыку вырваться на волю, выпуская из клетки внутреннего зверя. Вот он я — настоящий Артур Тигранович Епремян, убийца, разочарование собственной матери, недостойный выродок…

Грудь пылает изнутри, лёгкие обжигает адский огонь, внутренности постепенно обугливаются. Не знаю, как ещё держусь. Почему не падаю замертво? Откуда во мне столько сил?

Спиной чувствую её приближение. Моё тело уже давно превратилось в радар, способный отследить Мышку, где бы она ни находилась. Оно тянется к ней, а разум кричит: «Нельзя!». Нельзя, чёрт тебя дери! Нельзя! Она не для тебя! Не для такого ублюдка как ты.

Гравий шуршит под ногами девушки. Сара замирает в полуметре от меня, но я, всё ещё, не могу обернуться. Совесть не позволяет. Та самая, что все эти годы спала сладким сном.

— Я отпущу тебя, как только закончится срок нашего брачного договора, — голос хрипит, выдавая меня с потрохами. — Ты была права, Мышка. Я никогда не смогу измениться…

Произнося это вслух, мечтаю услышать от неё хоть что-то. Солги, Сара. Скажи, что это не так. Что все могут исправиться. Скажи, девочка! Скажи!..

Но нет. Она не сделала этого. Не позволила надежде расцвести.

Обошла стороной и замерла напротив. Вскинув свою умную головку, посмотрела на меня снизу вверх. Пристально так, проникновенно.

— Возможно, — она тоже говорила с трудом, — я скажу тебе что-то новое, но ты обязан меня выслушать до конца, — красивые густые брови девушки слегка нахмурились, между ними залегла глубокая складочка. — В том, что произошло, нет твоей вины. Ты не убийца, и никогда им не был. Люди, которые внушили тебе это — вот, кто настоящие убийцы. Убийцы твоего детства. Убийцы любви и счастья, — сделав шаг вперёд, встала почти вплотную.

Глаза девушки, по-прежнему, смотрели мне прямо в душу. В их шоколадных глубинах плескалось столько сочувствия, столько понимаю, что я опешил. Сара словно смотрела сквозь время. Она видела перед собой не меня. Нет. Мышка смогла разглядеть во мне того восьмилетнего мальчишку, чей мир был жестоко разрушен взрослыми.

— Ты не убийца, Артур, — снова повторила она, и из её глаз побежали крупные слёзы. — Дети никогда не должны отвечать за ошибки взрослых. Никогда!

Руки сами наши её ладони, наши пальцы сплелись воедино, образуя самую надёжную в мире цепь. Слова закончились. Отпала и необходимость в них. Отныне она знает обо все. Моя сила и самая главная слабость. Моя Мышка.

Чем дольше смотрел ей в глаза, тем больше растворялся в них. Терял связь с реальностью, поднимался над миром. Ощущение, словно за спиной выросли крылья, а сам я стал легче пушинки. Кажется, если подует лёгкий ветерок, точно взлечу.

Больше не было ничего. Всё вокруг исчезло, растворилось как пар на ветру, оставив лишь нас двоих и этот миг, когда наши души соприкоснулись, разорвав те ненавистные оковы, что сковывали их годами.

Медленно, боясь её спугнуть, наклонился вперёд и, с упоением вздохнул сладкий аромат ванили. Обхватив осиновую талию обеими руками, накрыл трепечущие губы своими.

Я чувствовал как она дрожит, трепещет в моих объятиях. Сара тянулась ко мне, рвалась навстречу, преодолевая все внутренние барьеры. Моя. Только моя. Не отпущу. Не отдам никому.

Боже, я готов отдать всё на свете, лишь бы всегда чувствовать этот, пьянящий, сводящий с ума, вкус! Под моим натиском, её губки немного приоткрылись, позволяя углубить поцелуй.

Запустив пальцы в длинные волосы девушки, распустил высокий «хвост», позволив тёмной копне тяжёлым каскадом упасть на плечи и спину Сары.

Её сердце билось почти так же часто и гулко как мое, отдаваясь в каждой частичке маленького тела. Пульс девушки смешивался с моим, отбивая в голове громкий набат.

Воздуха катастрофически не хватало. Несмотря на всё моё желание растянуть этот миг до бесконечности, природа взяла над нами верх.

Немного отстранившись, с тоской посмотрел ей в глаза, надеясь увидеть в них желание. Обхватив лицо девушки дрожащими ладонями, прошептал:

— Ты же понимаешь, что я никогда не смогу от тебя отказаться?

— Обещаешь? — такой наивный и простой вопрос, который одним прицельным ударом расколол мое сердце на части.

Прижавшись губами к её лбу, обнял так крепко, что едва не задушил.

— Клянусь…

Глава 37

Сара

Всю дорогу мы ехали молча, но тонкая нить, что возникла между нами и тесно переплела наши души, никуда не исчезла. Казалось, она только крепла с каждой секундой, с каждым мимолётным взглядом, которые мы бросали друг на друга время от времени. Время будто перестало существовать, замерев в тот самый момент, когда Артур произнёс:

— Я никогда тебя не отпущу…

Ещё каких-то полтора месяца назад эти слова могли прозвучать для меня страшнейшей из угроз. Стоило тогда ему сказать нечто подобное, я бы сошла с ума от страха. Но… Только не сейчас. Не когда моё сердце трепещет при каждом звуке его голоса. Таком родном и успокаивающем. Сомнений больше не осталось. Они развеялись, словно пыльца на ветру, оставив после себя лишь ясное осознание самой простой и доступной истины: я люблю его. Люблю так сильно, как не любила ещё никогда и никого. Все мои мысли, мечты и тайные желание связаны с ним. Артур — моя мечта и реальность. Он — моя запретная любовь.

Тёплая мужская ладонь опустилась на мои сцепленные руки, и волна возбуждения пробежалась по коже, сосредоточившись в области груди. Сердце учащённо забилось, больно ударяясь о ребра.

— О чём задумалась? — при звуках бархатного баритона жар разлился по венам, заставляя кости плавится.

— Обо всём, — захотелось быть честной. — О нас, о нашем браке, о том, что будет потом…

Давление его руки усилилось, Артур будто напрягся. Ему не понравилась моя откровенность?

Не успела я обдумать эту мысль, муж вырулил на обочину и остановил машину. Секунда, и он уже сидит вполоборота, глядя на меня своими опасно-прекрасными серыми глазами.

— Чего ты боишься, Мышка? Почему отрицаешь очевидное? — обхватив мои запястья обеими руками, поднёс их к своим губам. Дыхание Артура коснулось костяшек пальцев. — Я хочу тебя, Сара. Хочу так сильно, что больно терпеть. Ты нужна мне, девочка. Нужна вся, целиком, без остатка. Я ещё никогда не испытывал ничего подобного… Но, — очередной поцелуй пришёлся на внешнюю сторону кисти, — я не стану торопить тебя. Не буду требовать ничего такого, чего ты не готова мне дать. Только, прошу тебя, не отворачивайся от меня. Не заставляй снова возвращаться во тьму.

Слёзы хлынули из моих глаз, обрушившись бесконечным водопадом. Признания Артура действовали на меня словно целительный бальзам. Я сломалась. Перестала себя контролировать.

Уронив голову на грудь мужа, рыдала до тех пор, пока влага совсем не высохла. Его запах успокаивал, а размеренный пульс, под самым ухом, убаюкивал подобно самой нежной колыбельной песенке. Я сломалась и возродилась вновь. Он заставил. Сделал всё возможное, чтобы забыла обо всём, что было там, когда-то давно. Больше не осталось границ и красных линий. Отныне не существовало понятий «хорошо» или «плохо». Не было ничего. Только он. Мой. Родной. Любимый. Самый нужный.

— Никогда не отпускай меня, — взмолилась, после нескольких минут тишины. — Если отпустишь, и я упаду, то всё закончится. Однажды меня уже бросили одну, во второй раз я этого не переживу. Слышишь? — откинув голову назад, заглянула в лицо Артура. Оно было серьёзным. Густые темно-русые брови нахмурены, лоб прорезала череда глубоких морщин. — Не переживу…

Медленно, словно со стороны, наблюдала за тем, как он склоняется надо мной. Его губы твёрдые и мягкие одновременно. Они обрушиваются на меня, стирая, произнесённые только что, слова. Требовательно, но нежно, Артур подавляет остатки сопротивления, подчиняя себе и своей воле. Его язык, ловко, проникает в мой рот, углубляя поцелуй, выводя его на новый уровень. Начинаю отвечать ему, пытаясь копировать движения мужа, позволяя ему вести себя в этом бешеном танце страсти.

Обхватив его шею, запускаю пальцы в волосы, не заботясь о том, что могу поцарапать кожу головы или причинить ему боль. Твёрдость мужского тела пьянит, манит, восхищает. От него исходит сила и непреодолимое желание, которому хочется отдаваться без конца. Надёжные объятия дарят непередаваемое ощущение защищённости и безопасности. В его руках, чувствую себя неким сокровищем. Драгоценностью, которую он будет всегда беречь…

— Ты околдовала меня, Мышка, — хриплый полустон слетает с его уст. Начинаю хихикать, не в силах скрыть своего удовлетворения. — Признайся честно, ты — волшебница или ведьма?

Лукавая улыбка выдаёт шутливое настроение мужчины. Такого Артура мне не часто приходилось видеть. Но, признаться честно, я бы отдала всё на свете, лишь бы он всегда был таким как в эту секунду.

— Мне больше нравится быть твоей Мышкой, — набравшись смелости, провожу указательным пальцем по высоким скулам аристократичного лица. — Хотя, — заглядываю ему в глаза, — я согласна на любое прозвище, только бы видеть эту улыбку.

— Ах, Сара, — протянул Артур, снова запечатав мой рот поцелуем. — Если бы я только знал, какую жемчужину для меня выбрал дед, никогда бы не стал сопротивляться нашей свадьбе. Моя Мышка. Моя бесценная девочка.

Артур

После нескольких часов пути, мы въехали на территорию старинной усадьбы, расположившейся на территории бескрайнего соснового бора. Деревянные коттеджи, выполненные в лучший традициях русского зодчества, раскинулись по берегам озера, переливающегося на солнце огромный сапфиром.

База отдыха, принадлежащая моему близкому другу и хорошему деловому партнеру, была одной из немногих, куда хотелось возвращаться снова и снова. Это место являлось моей обетованной в Москве. Если обстоятельства не позволяли уехать домой, в Грецию или в любимую Швейцарию, я всегда мог приехать сюда и спрятаться от всего и всех.

Мой коттедж стоял в некотором отдалении, скрывшись за скалистым берегом. Его окна приветливо переливались на свету, будто выражая радость от встречи.

Только на сей раз я нарушил своё правило никогда не привозить сюда женщин. Не смог противостоять желанию показать Саре ту часть своего мира, которая всегда была тщательно скрыта от посторонних глаз. Я решил познакомить её с настоящим Артуром, а, значит, не имел права скрывать от неё ничего, что было с ним связано.

Посмотрев на жену, не смог скрыть улыбки. Она, увлечённо, осматривала окрестности, не забывая при этом гладить Арчи, который, пользуясь ситуацией, устроил голову на плече Сары. Невольно, залюбовался ими, чувствуя как по венам растекается неимоверная нежность. Эти двое стали самой важной частицей моей, некогда пустой и бессмысленный, жизни. Я не могу представить себя без них. Без этих щенячьих глаз подхалима Арчи или размеренного дыхания Мышки, к которому прислушивался каждую ночь, пока сон окончательно не одолеет меня. За неимоверно короткий промежуток времени они стали для меня всем, затмив весь остальной мир. И, чёрт возьми, я кайфовал от этого!

— Мы останется здесь на три дня, — припарковав машину у крыльца, отстегнул ремень безопасности. — Ты рад, дружище? — обратился к довольному хаски. — Соскучился по свободе, да? Ну, идём?

Выйдя из автомобиля, распахнул перед Арчи дверь. Словно по команде, пёс спрыгнул на ухоженную лужайку и бросился наутёк. Пока он наслаждался волей, помог Мышке.

— Я уже и забыла, когда в последний раз видела его таким счастливым, — призналась девушка, наблюдая за своим верным другом. — Спасибо тебе…

— Признаться честно, — обняв Сару за плечи, притянул к себе вплотную, — я рассчитывал немного на иную форму благодарности… Например, поцелуй? Что скажешь? Не слишком высокая цена за моё благородство?

Тихий, грудной смех защекотал слух. В очаровательных карих глазах плескалось неподдельное веселье. Смотрел на свою малышку и не мог поверить, что когда-то считал её серой и скучной. Нет! Нет, мать вашу! Сара никогда не была таковой. Не может столь живое, лучистое создание быть неинтересным. Это невозможно. Нереально.

— Я была о вас лучшего мнения, Артур Тигранович, — протянула моя лисичка и, привстав на цыпочки, легонько чмокнула меня в подбородок.

— Обещаю исправиться, если вы, Серине Артёмовна, проявите немного терпения, — прошептал ей на ушко, наслаждаясь каждым мгновением этой близости.

Недолго думая, подхватил жену на руки и понёс её в дом. Под мелодичный смех Сары и мягкие требования опустить её на землю, преодолел крыльцо и перенёс свою драгоценную ношу через порог.

— Я должен был сделать это ещё в день нашей свадьбы. Но, клянусь тебе, Мышка, отныне всё будет по-другому. Я больше не допущу ошибок.

Сара

Я сплю, да? Сплю и мне снится сон. Самый прекрасный из всех возможных сновидений. Такой, что совсем не хочется просыпаться.

Пожалуйста, пусть он не заканчивается. Не хочу обратно. Не хочу в тот мир, где нет всего этого…

Будто желая в очередной раз убедиться, что всё вокруг — не плод моего больного воображения, подошла к окну и выглянула во двор.

Зелёный, идеально подстриженный, газон так и манил пройтись по нему босиком. Аромат сосен можно было почувствовать даже здесь, дома. А нежная птичья трель и шелест воды только дополняли сказочную атмосферу.

Прижавшись лбом к холодному стеклу, наблюдаю за, играющими внизу, Арчи и Артуром. Муж широко улыбается, его жилистое тело приковывает к себе взгляд, пробуждая во мне самые разные, незнакомые ранее, эмоции. Даже на расстоянии, не могу перестать восхищаться им. Смотрю на него, а сердце так и отбивает: люб-лю, люб-лю…

Спешно отворачиваюсь, лишь бы не обнаружить себя, и принимаюсь за готовку. Сегодня, впервые за всё время наших странных отношений, буду кормить мужа сама. Только бы ничего не испортить.

К счастью, проблем с этим у меня не было. В свое время, мама очень постаралась, чтобы мы с Амелией научились ориентироваться на кухне. Уже в двенадцать лет я умела готовить многие наши национальные блюда, а каникулы у бабушки только помогали закрепить полученные навыки.

— Каждая уважающая себя девушка, — любила она повторять, — независимо от её национальности, должна уметь делать несколько вещей: вкусно готовить, внимательно слушать и вовремя говорить «нет». Только тогда она сможет стать хорошей женой и настоящей хранительницей очага…

Погруженная в работу и воспоминания, не заметила как подошёл Артур. Знакомый запах табака с корицей выдал его. Кажется, отныне он всегда будет ассоциироваться у меня с мужем. И это, несмотря на то, что я терпеть не могла корицу. Но всё это было так давно, что уже успело стереться из памяти.

Хотела было обернуться, но не стала. Будто что-то внутри меня сказало: «Не делай этого, подожди». И я не ошиблась.

Стальные руки сомкнулись на моей талии. Я оказалась в ловушке между комодом и каменной грудью Артура. Его пульс был таким частым и громким, что я чувствовала как сердце мужчины бьётся об мой позвоночник.

Прижав голову к моему плечу, едва коснулся губами мочки уха. Я задрожала. Превратилась в один сплошной комок нервов. Из-за него.

— Тебе нравится? — провокационный вопрос звучит очень двусмысленно. Артур словно проверяет меня, испытывает мою выдержку.

На мои плечи опустились тёплые мужские руки, заставив вздрогнуть от неожиданности. Захотелось развернуться к нему лицом, но что-то неизвестное остановило меня.

Ноги, как по команде, стали ватными. Колени подогнулись, пришлось вцепиться в край столешницы, дабы не упасть. На секунду, крепко зажмурила глаза, приказывая себя дышать.

Давай, Сара! Давай…

— Здесь очень красиво, — голос прозвучал хрипло, жалко. Горло засаднило так, будто в него влили горсть раскаленных углей.

Чувствую, как его губы расплываются в улыбке. Медленно, Артур поворачивает меня к себе лицом. Заставляет встретиться с ним взглядом.

— В нашу первую встречу я жестоко ошибся, решив будто смогу противостоять тебе, — признание мужчины лезвием распороло сердце. — Думал, что смогу и дальше наслаждаться спокойной жизнью…

— Артур, — в моём голосе звучит мольба. Не хочу снова пробуждать свои комплексы. Только не сейчас! Пожалуйста!

— Ш-ш-ш, — указательный палец прижимается к моим губам. Глаза мужа призывают довериться ему. — Я ошибся, Мышка. Ты — самое прекрасное, что могло со мной случится. Только рядом с тобой я понял, что всё это время жил во мраке. Ты стала моим солнцем, девочка. Моей путеводной звездой. И я готов следовать за твоим светом. Я готов бороться. Меняться. Становиться достойным тебя, — окончание фразы произносит совсем тихо, но мне и этого достаточно. Трепыхание крыльев сотен бабочек чувствуется внизу живота, голова кружится от нахлынувших чувств. Боюсь, что ещё несколько секунд, и я не выдержу. Потеряю создание от счастья.

— Артур, — пытаюсь заставить его замолчать, но уже поздно. Его слова звучат одновременно с моим призывом.

— Никогда не думал, что однажды скажу это, — мурашки взбегают вверх по спине, — но… Иногда мне кажется, что я влюбляюсь в тебя, Мышка…

Глава 38

Автор

Весь следующий день они провели гуляя по окрестностям, играя с Арчи. Артур вёл себя так легко и непринужденно, что Сара перестала в нём узнавать того парня, за которого вышла замуж месяц назад.

Он шутил, заставляя её улыбаться, рассказывал какие-то забавные истории из своей жизни, говорил о странах, где бывал и куда хотел бы съездить. Мужчина целиком и полностью завладел вниманием и мыслями девушки.

Позже, вечером, сидя в спальне, где она ночевала, Сара прокручивала в памяти моменты, что провела с ним, а на её губах играла мягкая улыбка.

— Не плачь, принцесса, — вспомнились ей слова отца, сказанные им три года назад. В тот день дядя Марка привёз ей кольцо и сказал, что помолвки не будет. Марк передумал жениться. Он уехал. Выбрал карьеру. — Я более чем уверен, этот парень никогда не был твоей судьбой. Если бы он, действительно, тебя любил, никогда бы не оставил. Марк — самый настоящий трус и слизняк. Он не стоит твоих слов, дочка. — притянув Сару к себе, Артем обнял её. Крепко-крепко. Совсем как много лет назад, когда впервые увидел свою маленькую принцессу. — Наступит день, и ты встретишь свою настоящую половину. Того самого, кто навсегда высушит влагу с твоих глаз и поселит улыбку на твоём лице. Между вами возникнет такая искра, что не заметить её будет невозможно. Рядом с ним не будет ничего плохого, прошлое исчезнет, и ты поймёшь, что любовь — это самое прекрасное чудо света. Он сделает тебя по-настоящему счастливой, а взамен не потребует ничего. Лишь тебя и твоё доброе сердце…

Она плотнее укуталась в тёплое одеяло и задумчиво смотрела на потолок, снова и снова отматывая воспоминания назад. Сара отчаянно пыталась понять, в какой именно момент всё это началось. Когда она влюбилась в него? В какой именно момент это произошло?

Перед мысленным взором девушки возник образ. Яркий такой, совсем как реальный. Всё началось в день похорон, когда она думала, что уже никогда не сможет оправиться от пережитого шока. Тогда, только Артур был рядом с ней. Он держал её за руку, несмотря на все попытки Сары отказаться от его поддержки. Отбросив прочь все разногласия, мужчина сделал всё возможное, чтобы уменьшить её боль.

Грустная улыбка осветила лицо девушки, поселив в темно-карих глазах настоящее звёздное небо. Артур заставил её забыть о боли. Рядом с ним она словно ожила, вновь поверила в себя и начала мечтать.

Незаметно для себя, Сара уснула. Глубокий сон забрал её в своё призрачное царство.

***

Ему не спалось. Снова.

Каждый раз, стоило только закрыть глаза, как воображение разыгрывалось с новой силой, рисуя картины, одна желаннее другой.

Растянувшись на постели, Артур смотрел, пустым взглядом, в потолок. Руки его были закинуты за голову, тонкое одеяло лежало на поясе, обнажив рельефную, покрытую тёмной порослью, грудь.

В полумраке спальни глаза мужчины казались особенно яркими. Их холодный, ледяной блеск можно было сравнить северным сиянием или, искрящимся на свету, снегом. Лишь мягкий блеск в их бескрайних глубинах выдавал его. Блеск, который появился там сегодня.

— Я начинаю влюбляться в тебя, Мышка, — пронеслось в голове Артура, стерев с лица остатки теней. Мышцы будто расслабились, грудь наполнилась воздухом. Словно булыжник упал с плеч, позволив расправить невидимые крылья за спиной. — Если уже не влюбился…

Совсем скоро она будет его. Артур знал. Чувствовал это каждой клеткой своего изголодавшегося тела. И уже никто не сможет их разлучить.

Недавний разговор с бабушкой — последним человеком, который представлял угрозу их браку, никак не шел из головы. Маниакальное желание Анны Александровны разлучить его с Сарой не имело никаких логических объяснений. На все попытки хоть что-то прояснить, женщина реагировала крайне враждебно.

— Возможно, — сказала она уклончиво, — однажды ты сможешь меня понять. Во всяком случае, я очень на это надеюсь. Но это произойдет потом, когда ты будешь готов выслушать и принять мою правду. Артур, я добра тебе желаю. Как же ты этого не понимаешь?

— Пытаясь развести меня с Сарой?! — эмоции лились через край. Он уже не мог себя контролировать. — А ты не думала, что я могу воспротивиться? Что мне не захочется расставаться с ней? Почему ты всегда ломаешь меня, бабушка? Почему пытаешься перекроить под себя?

Её слова действовали на мужчину словно удары молота по голове. Она будто пыталась вбить в его череп гвоздь. Медленно и методично. Без всякой пощады.

— Ты ничего не знаешь…

— Так объясни! Объясни, чёрт возьми, чтобы я понял! Сколько можно уже изворачиваться?! Зачем?! Зачем ты это делаешь?! Почему затеяла всю эту игру с продажей акций и шантажом? Чего ты добиваешься?

Вскинув на внука гневный, лишенный прежних чёрт, взгляд, женщина произнесла:

— Я всё сказала. Эта безродная никогда не станет членом моей семьи! Пока я жива, этому не бывать!

Несколько секунд он, молча, вглядывался в лицо той, что на протяжении многих лет подминала его под себя. Защитная пелена окончательно спала с глаз, позволив увидеть всё в истинном свете.

— Отлично, — как-то равнодушно, протянул Артур. — Только знай, прогоняя ты навсегда потеряегь и меня. Это мой тебе встречный ультиматум…

Дальше думать об этом не имело смысла. Она сделала свой выбор. К сожалению, амбиции и тщеславие вышли в этой игре победителями. Анна Александровна не смогла смириться с выбором своего недостойного внука. Что ж, он тоже принял решение. И, в отличие от своего бесхребетного отца, Артур никогда не останавливается на полпути.

Артур

Просыпаюсь от того, что в нос ударяет божественный аромат свежесваренного чёрного кофе.

Открыв глаза, застаю перед собой необыкновенную картину: Сара с подносом на руках стоит в дверях комнаты, глядя на меня сквозь стёкла своих очков. Линзы, благодаря которым её глаза кажутся огромными тёмными блюдцами, ловят солнечный свет и отбрасывают на пол яркие блики.

Не могу удержаться и пробегаюсь взглядом по точеной фигурке, будто пробуя её на вкус.

Простая майка позволяет рассмотреть небольшую, аккуратную грудь. Две вершинки, созданные специально чтобы утонуть в моих ладонях, так и манят накрыть их руками. Талия настолько тонкая, будто высечена из мрамора. Стройные ножки с округлыми бедрами обтянуты джинсами, на маленьких ступнях — обыкновенные домашние тапочки с пушистым помпоном посередине.

— Д-доброе утро, — смущённо произносит девушка, заливаясь яркой краской. Щёчки алеют, становясь одного цвета с пухлыми губами.

— Привет, — выдавливаю из себя, принимая сидячее положение. — Проходи.

Сара грациозно вплывает в комнату и ставит поднос на тумбу. Рядом с двумя чашками с лежит тарелка с дымящимися оладьями и ваза с вишнёвым вареньем.

Рот вмиг наполняется слюнями, желудок начинает одобрительно урчать.

— Приятного аппетита, — хихикает Мышка, беря свою порцию кофе и садясь на край кровати. Выглядит она крайне неловко, однако не спешу этого замечать.

Мне нравится её робость. Нравится, что она приготовила для меня завтрак. И нравится, что она сидит рядом.

— Спасибо, — не дожидаясь повторного приглашения, набрасываюсь на еду. — Это безумно вкусно! Честное слово, ничего вкуснее не пробовал.

— Рада, что тебе нравится, — признание Сары бальзамом растекается по груди, удобряя ростки зарождающегося чувства.

Следующие несколько минут проходят в тишине. Я, с удовольствием, доедаю порцию оладьев, а Мышка медленно попивает свой кофе. И во всей этой ситуации чувствуется столько естественности, столько домашнего тепла и уюта, что возникает непрошенное желание продлить этот миг как можно дольше.

Глядя на неё, ловлю себя на том, что хочу встречать так каждое утро. Открывать глаза и видеть перед собой её — мою очаровательную малышку с шоколадными глазами.

— Сара…

— Артур…

Мы заговариваем одновременно, словно по команде. Наши взгляды встречаются, воздух прорезает вспышка молнии.

— Говори, — подбадриваю девушку, а у самого внутри всё бурлит и вращается. Возбуждение и желание обладать ею накатывает высокими волнами.

От того, что не могу дотронуться до неё, желудок выворачивается наизнанку. Понимаю, что не должен бежать впереди паровоза. Она ещё не до конца раскрылась предо мной, Сара ещё не готова. Но, блять, как же это невыносимо!

Откладываю в сторону поднос и беру её за руки. Не хочу отпускать. Ни на шаг.

— Твои вчерашние слова, — начинает тихо. — Они никак не дают мне покоя…

— Ты не веришь мне, — эта фраза даётся слишком тяжело. Каждое слово царапает горло подобно наконечнику ржавого кинжала. Режет медленно, слой за слоем, раздирая плоть. — Я не имею права осуждать тебя за это. Мои поступки и репутация говорят за меня, но… Я хочу измениться, Мышка. Хочу стать достойным тебя и твоего доверия. Хотя бы, твоего доверия…

Сара

Его признания причиняли боль. Они убивали и, в ту же секунду, заставляли воскреснуть. Я хотела верить ему! Боже, ты не представляешь, как мне хотелось поверить в каждое слово, слетающее с губ Артура, но…

Пресловутое «но» возникало каждый раз, стоило только подумать о своих чувствах. Он не знает этого, но я уже давно и безнадёжно в него влюблена. Влюбилась, как глупая школьница, хотя знала, что нельзя допускать ничего подобного. Знала, и не сумела противостоять чувствам.

Иногда, начинаю думать, что будет, если Артур обо всём узнает? Если догадается о моих переживаниях. Что тогда? Рассмеётся в лицо, как делал это раньше? Или ответит мне взаимностью?

Зажмурив глаза, попыталась выдернуть руки из его плена, но муж не позволил. Держал так крепко, словно знал о моих мыслях наперед.

Почувствовала, как Артур склоняется надо мной. Его голова прижалась к моему виску, кожу обожгло горячее дыхание, запустив по телу волну мурашек.

Почему?! Почему рядом с ним я становлюсь такой безвольной и жалкой?! Почему?!

— Я знаю, что очень обидел тебя, — прошептал он, едва слышно. — Мой эгоизм ослепил меня настолько, что я не понял, какому благословению удостоился в твоём лице… Прости меня. Прости…

Не могу открыть глаза. Не могу заставить себя взглянуть ему в лицо. Боюсь. Боюсь увидеть в нём прежнего Артура. Того Артура, который так много раз бил меня в самое сердце.

Матрас прогибается под его весом и возвращается в исходное положение. Мужчина становится напротив, продолжая держать мои сцепленные руки в своих.

— Я действительно хочу измениться, Мышка, — продолжает он. — Только дай мне шанс. Один-единственны шанс, Сара. Последний…

Одинокая слезинка, всё же, скатывается по моей щеке. Распахнув глаза, упираюсь взглядом в лицо мужа. Такое серьезно и грустное. Такое искреннее и родное.

— А как же те, другие женщины, что так тебя любят? Думаешь, мне будет легко смириться с положением одной из многих? Тебе кажется, я смогу жить в постоянном ожидании и каждую минуту думать, где ты и с кем? Я не смогу… Не смогу, Артур…

Картины, нарисованные воображением, показались настолько реальными, что сердце сжалось от невыносимой тоски. Я будто почувствовала всё это, представила его в объятиях другой, и грудь пронзило раскаленным мечом.

Внимательно всматриваясь в глаза мужа, поняла, что тону в их океанских глубинах. В его взгляде отразилось столько боли и одиночества, которые передались и мне. В этот миг я поняла, что пропала. Сдалась в плен Артуру, предоставив ему самому решать, что делать с моим сердцем.

Говорят, что глаза — это зеркала души. Я, впервые в жизни, поверила и убедилась в этом воочию. Его глаза рассказали мне намного больше, чем могли бы сделать тысячи пустых и бессмысленных слов. Артуру ничего не нужно было говорить, чтобы рухнула последняя оборонительная стена между нами.

— Сара, — моё имя слетело с его уст, словно некое волшебное заклинание. — Моя маленькая принцесса, — простонал он, медленно опускаясь передо мной на колени. Что он делает? Зачем всё это?

— Артур, не нужно! — положив ладони на плечи мужа, попыталась остановить, но он не поддался. Взяв мои руки в свои, Артур нежно погладил их и, покрутив обручальное кольцо, поднял глаза.

— Я готов поклясться чем угодно, — хриплый баритон эхом отдаётся в моей голове. — Ещё ни одна женщина в мире не вызывала во мне такую бурю чувств, как ты… Я пытался бороться с этим, Мышка. Честно пыталась. Приказывал себе не думать о тебе, не желать того, чего никогда не будет. Но я не смог. Это оказалось намного сильнее меня. Сильнее похоти. Раньше я никогда не думал о любви. Для меня это слово было таким же пустым звуком, как долг, честь или достоинство. Я делал лишь то, что сам хотел, что мне было выгодно. А потом появилась ты… Такая чистая, открытая, готовая отдать последнюю копейку, лишь бы помочь, подарить надежду. Впервые в жизни мне стало стыдно. Ты заставила меня стыдиться себя, своей жизнью, своей глупостью. Я не святой, Мышка, и никогда не претендовал на это звание. Но я хочу попробовать стать чуточку лучше. Ты стала моим светом в бескрайней тьме. Моим рассветом. Ты завладела моими мыслями, — при этих словах его губы растянулись в улыбке. — И я солгу, если скажу, что мне это не нравится. Пожалуйста, Мышка. Сжалься над конченным человеком. Помоги мне вырваться из этого порочного круга. Потому что, без тебя у меня ничего не получится…

— Артур… — было единственное, что я смогла сказать. Слёзы лились по щеками, капая ему на руки, а губы дрожали. Всё внутри трепетало от счастья. — Мой милый, глупый, Артур…

Мужчина и девушка сидели на полу, посреди огромной комнаты. Он крепко обнимал её, гладя по спине и длинным волосам, а она доверчиво прижималась к нему, с упоением, вдыхая любимый аромат.

Их руки сплелись, так же крепко, как и души. Две одинокие половинки, наконец, воссоединились, образуя единое целое. Чёрное и белое дополнили друг друга, а сердца их бились в унисон.

Все боли отошли на второй план. Страхи, терзавшие их до этого, растворились в огромной океане жизни. Они нашли своё умиротворение, отыскав в затерявшихся просторах, тот самый причал, где уже никогда не будут одиноки.

Глава 39

30 июля 2014 года

Артур

Время летит настолько быстро и стремительно, что порой хочется заставить его остановиться. Не нужно спешить! Не так быстро! Дай насладиться каждой секундой долгожданного счастья!

Но меня никто не слышит. С каждым новым днём приближается дата нашего развода, когда срок действия брачного договора подойдёт к концу…

Смогу ли я её отпустить, как говорил изначально? Нет! Нет, чёрт возьми! Я ни за что не готов прощаться с Мышкой. Не хочу терять её. Не хочу снова погружаться во мрак бессмысленного существования.

Только с ней я могу дышать полной грудью и чувствовать вкус жизни. Лишь рядом с Сарой моё сердце начинается биться с удвоенной частотой. И всё потому, что я люблю её. Люблю так сильно, что не передать словами.

Я живу ей. Живу только, когда вижу перед собой сияние глубоких карих глаз, когда чувствую сладкий аромат нежно кожи, когда слышу мелодичный тембр её голоса.

Она околдовала меня, очаровала своей простотой и искренностью. Я помешался на этой малышке, сдвинулся по фазе. Сара стала моим проклятием и спасением, моей силой и слабостью. Она стала моим всем…

Отложив телефон в сторону, устало прикрыл глаза. В офисе, как и всегда, царил ажиотаж и кипела работа. За дверью моего кабинета уже выстроилась очередь из посетителей, с которыми предстоит решение важных деловых вопросов, а я, все никак, не мог собрать мысли в кучу. В голове, словно на повторе, звучало лишь одно:

— Как признаться? Что сделать, чтобы привязать её к себе НАВСЕГДА?

Взгляд снова упал на экран ноутбука. Подробный сценарий праздника в честь дня рождения Мышки был уже готов, я должен был только одобрить его и дать команду начинать приготовления. Красочный файл в Ворде, изрядно приправленный яркими фотографиями и образцами украшений, за эти несколько часов, успел полностью отпечататься в моей памяти. Желание сделать всё максимально идеально превратило меня в конченного параноика. А постоянное неудовлетворение, которое стало моим верным спутником по жизни, и бессонные ночи под холодным душем лишь подливали масло в огонь моего безумства.

Старательно отсчитывая минуты до пятого августа, старательно пытался унять свои разбушевашиеся сексуальные фантазии. Совсем скоро Сара станет моей. Это станет моим последним тактическим маневром, после которого она уже не сможет отказаться от меня или нашего брака. Никогда. Никогда я не позволю ей уйти.

Сара

Склонившись над очередным финансовым отчётом, пытаюсь разобраться в хитросплетениях финансовых операций «Ελλάδα International». В последнее время работа перестала приносить прежнее удовольствие, а постоянная беготня между компанией мужа и благотворительным фондом, измотала меня не только физически, но и морально.

Несмотря на всё моё видимое счастье, что-то невидимое и неосязаемое, глубоко внутри, не давало покоя. Я будто ждала плохих вестей или боялась чего-то. Не знаю, возможно, так на меня действует новый, преобразившийся Артур? Возможно, я просто не хочу, чтобы этот заботливый, внимательный и нежный Артур снова исчез?

В такие моменты, заставляю себя вспоминать, случайно подслушанный, отрывок из его телефонного разговора. Прокручиваю в голове слома мужа, и снова хочется кричать о своей любви к нему.

В то утро Артур остался дома, чтобы решить какие-то срочные дела. К нему должен был заехать друг, так что, я решила взять Арчи на продолжительную прогулку в парк.

— Когда пирог будет готов, — обратилась к тёте Маше, — дайте ему остыть минут пятнадцать, потом можно будет резать.

— Уверена, что не хочешь остаться? Думаю, Артур был бы не против познакомить тебя с Максом.

Нетерпеливые движения Арчи в сторону двери заставили меня отвернуться от собеседницы. Заметив умоляющий взгляд хаски, не смогла отказать ему в этой маленькой радости.

— Мы обязательно познакомимся после прогулки. Не так ли, милый? — поманила собаку к себе и пристегнула к ошейнику поводок. — Подожди здесь минуту, я скажу Артуру и вернусь.

Оставив домработницу и Арчи внизу, влетела на второй этаж. Знала, что муж, как и обычно, сидит в своём кабинете. Артур проводил там всё своё свободное время. Если, конечно, так можно назвать те редкие часы, когда он вырывался домой. В последнее время проблем на фирме стало больше из-за решения Анны Александровны продать часть акций. Инвестиционный фонд «Ελλάδα International» переживал не лучшие времена. К тому же, статус Артура, как генерального директора компании, ещё не был подкреплён юридически. По сути, он мог стать её полноправным владельцем только после того, как все условия завещания будут выполнены. То есть, до двадцать пятого августа, когда нашему браку официально исполнится три месяца.

Замерев перед массивной дверью из чёрного дерева, сделала глубокий вдох. Нужно успокоиться и вести себя достойно, как учила мама.

— Девушка никогда не станет первой демонстрировать свою любовь. Веди себя так, чтобы он ничего не понял, но никогда не игнорируй своего мужчину. Будь терпеливой. Терпение — лучшая добродетель.

Вскинув руку, хотела постучать, но костяшки так и не коснулись гладкой поверхности. Приглушённый тембр, доносящийся с той стороны, околдовал меня, завладев вниманием и слухом.

— Мне не о чем говорить с тобой, бабушка, — стальные нотки в голосе мужа не оставляли никаких сомнений — очередной телефонный разговор закончится ссорой. — Я всё сказал. Хочешь продавать свою долю, валяй. Но ставить мне ультиматумы не нужно. Я не откажусь от своих слов, ни за что на свете. Сара — моя законная жена. Нравится тебе это или нет, не важно. Главное, я хочу, чтобы ты поняла, я не брошу её. Ни сегодня, ни завтра, ни через десять лет…

— Сара, — подпрыгнула от неожиданности и посмотрела на мужа огромными от страха глазами. Артур стоял у моего стола, возвышаясь над ним, подобно греческому божеству. Высокое жилистое тело в строгом деловом костюме, вызывало лишь трепет и восхищение. Не зря о нём мечтала вся женская половина офиса… — Я напугал тебя? Извини, — в последнее время, мужчина стал подозрительно часто использовать это слово. Протянув руки, накрыл мои кисти и чуточку сжал.

— Я в порядке… Что ты хотел?

— У меня через десять минут назначена встреча с руководством банка, — запустив пальцы в карман пиджака, вытащил из него небольшой, исписанный размашистым почерком, лист бумаги. — Мне понадобятся некоторые документы из архива. Ты не могла бы принести их?

— Да, конечно, — потянулась за листком, но промахнулась. Наши пальцы соприкоснулись, и словно электрический ток прошёл по всему телу. Я замерла, глядя ему в лицо. Артур тоже это почувствовал, потому что его прекрасные серые глаза загорелись нешуточным пламенем. В них заполыхал такой пожар, который мог спалить не только нас двоих, но и весь бизнес центр, за считанные секунды…

Мы стояли так целую минуту, а мысли лихорадочно носились в голове. Непреодолимое желание вновь почувствовать прикосновения его губ к своей коже, не давало покоя. Я мечтала, чтобы он меня поцеловал…

Артур потянул мою руку, заставив обойти стол и сделать несколько шагов вперёд. Теперь, нас ничего не разделяло. Его ладони медленно поползли вверх по моим, пока не дошли до предплечий. Всё это время, наши глаза неотрывно следили друг за другом. Когда тёплая большая ладонь Артура опустилась мне на шею, тысячи, нет, миллионы маленьких мурашек пробежались по спине. Сердце забилось с невероятной скоростью, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Из лёгких будто выкачали весь воздух. Меня парализовало. Я словно приросла к земле, стала частью этой комнаты. Тело больше не принадлежало мне, оно не слушало команд мозга, не реагировало на отчаянный сигнал SOS, подаваемый сознанием. Подобно восковой свече, я таяла под его горячим взглядом, позволив слепить из меня всё, что он захочет..

Артур снова распустил мои волосы. Одним лёгким движением, причёска, которую делала всё утро, рассыпалась по спине каскадом тёмно-коричневых волос.

— Они такие мягкие, — прошептал Артур охрипшим голосом, от которого дрожь в коленях только усилилась. — И пахнут ванилью…

Он наклонился, коснувшись кончиком носа моей шеи. Дыхание мужа приятно щекотало кожу, а участки, куда дотрагивались его руки, покрывались сильными ожогами. Вцепившись обеими руками в предплечья Артура, прижалась лицом к его груди. Крепко так, чтобы стать частью его, ощутить биение сердца, утонуть в аромате табака и корицы.

— Моя малышка, — простонал он, прокладывая дорожку из поцелуев к моим губам. Ещё чуть-чуть. Всего несколько миллиметров отделяли нас от поцелуя, но стук в дверь помешал…

Резко отстранившись, Артур тихонько выругался, вызвав у меня улыбку.

— Я схожу в архив, — сказала я, подняв с пола бумагу, которую он выкинул минутой ранее, открыла дверь и проскользнула мимо адвоката в коридор.

— Добрый день, — послышалось с разных сторон. От пристальных взглядов сотрудников залилась краской. Паника из-за того, что по моему внешнему виду и состоянию они сразу же догадаются о произошедшем там, в кабинете, парализовала меня.

Вымученно улыбнулась людям и чуть ли не вбежала в подъехавший лифт. Только, оставшись одна, наконец, смогла перевести дыхание. Рука сама поднялась к пылающим щекам, к которым ещё совсем недавно прикасались губы Артура.

Повернувшись к зеркальной стене, удивлённо смотрела на своё отражение, не узнавая себя…

Девушка, одетая в джинсы, чёрную обтягивающую майку и белый пиджак сверху лишь внешне напоминала ту Сару, какой я была до встречи с ним. Но в этой незнакомке чувствовались уверенность в себе и в своих силах, её глаза смотрели на мир прямо, а не с робостью, как раньше, длинные волосы волнами спускались по спине, высокие чёрные лодочки придавали ей несколько сантиметров роста, так что, назвать новую Сару серой мышью никак нельзя было.

Неужели он так сильно влияет на меня? Артур изменил во мне всё…

Артур

Один из моих многочисленных юристов, кто занимался делами наследования, прервал нас в самый неподходящий момент. Чёрт, я ведь уже почти поцеловал её, когда этот аболтус постучал в дверь!

Но как же приятно было держать Сару в объятиях… А когда нас прервали, она так мило покраснела, что у меня кровь в жилах превратилась в раскалённую лаву. Я, правда, влюбился в неё, как последний мальчишка! Собственная жена свела меня с ума…

Пока слушал нудную речь парня, в очередной раз бросил взгляд на часы. Прошло всего пять минут как её нет рядом, а я уже места себе не нахожу. Сара, что же ты со мной сделала? Как тебе удалось приручить меня, словно домашнего котёнка?

— Мы добились пересмотра завещания, — продолжал тем временем блондин, протягивая мне бумаги. — Армине… — при звуках этого имени улыбка слетела с моих губ, от задумчивости не осталось и следа. — Эта женщина отныне не сможет претендовать на наследство, так как нам удалось доказать, что ваш брак с госпожой Серине является действительным. Даже если вы разведётесь раньше, установленного завещанием, срока, никто не сможет присвоить ваших денег! — признаться честно, эти его последние слова не на шутку порадовали меня. Я не собирался делиться с этой престарелой проституткой, а сейчас она уже ничего не сможет изменить! Заметив моё торжество, Алексей тоже заулыбался во все тридцать два зуба. — Прикажете подготовить документы на развод?

Я уже собирался попрощаться с ним и пойти на поиски Сары, когда этот придурок произнёс последние слова. Милый и добрый Артур сразу же исчез, а на его место вернулся старый добрый демон, готовый перегрызть горло любому, кто посмеет навредить моей семье.

— Закрыл рот и убрался отсюда! — поднявшись на ноги, положил руки на стол. — Чтобы больше не появлялся у меня на глазах, иначе собственноручно придушу тебя, понял?! Если ещё хоть раз услышу от кого-то подобное, уволю всех к чёртовой матери!

Парень так проворно вскочил на ноги и убрался прочь, что я невольно засмеялся. Отныне так будет с каждым. Сара моя, и никто не посмеет даже дышать в её сторону! Она стала частью моей жизни, а расставаться с ней я не намерен никогда.

Собрав всю волю в кулак, смог вытерпеть без неё ещё десять минут, но она всё никак не возвращалась. Я тоже хорош, отправил свою малышку одну в архив, даже не подумав, что во всех этих запыленных комнатах ей совсем не место.

Захлопнув ноутбук, зашёл в небольшую комнату отдыха, которая примыкала к моему кабинету. Высокие окна с панорамным видом на город завораживают каждый раз, когда подходишь к ним. А уютный интерьер помещения и мебель, которой было обставлено помещение, создавали ностоящую домашнюю атмосферу. Белый ковёр напротив окна, два кресла того же цвета, небольшой журнальный столик с зеркальной столешницей, а сзади — шкафы из белого дерева со всей необходимой посудой и продуктами, которые закупались только у лучших поставщиков.

Подойдя к столу, включил электрический чайник и стал изучать содержимое шкафов. Впервые в жизни Артур Епремян намерен заняться готовкой. Надо отметить этот день в календаре красным цветом!

Сара

Захлопнув очередную пыльную папку, убрала её на место и застонала от отчаяния. Спёртый запах старой бумаги и пыли уже порядком надоел, а я всё никак не могу найти нужные мне документы.

Ряды высоких шкафов, полностью заваленных бумагой, казалось никогда не закончатся, а от тусклого освещения рябило в глазах.

— Ну почему? Почему нельзя держать всё в электронном виде?

Убрав руки за спину, прогнулась назад, чтобы размять кости и заметила на самой верхней полке ещё какие-то папки. В отличие от других, что попадались мне на глаза, эти выглядели совсем свежими и чистыми. Возможно, это и есть то, что мне нужно?

Пододвинув поближе старенький столик, недолго думая, залезла на него, в страхе хватаясь за всё, что попадалось под руки.

Ножки стола оказались довольно слабыми и под тяжестью моего тела он стал шататься. Паника охватила меня, но чуть позже все-таки решила потянуться за желанными папками.

О том, что это была очень глупая и необдуманная идея я поняла только в тот момент, когда полетела вниз, таща с собой какую-то кипу бумаг.

Мысленно уже молилась, чтобы всё обошлось без переломов, когда сильные, мускулистые руки подхватили меня словно пушинку, остановив падение.

Артур держал меня, крепко прижав к своей груди, а вокруг плавно, как в замедленной съёмке, опускались на пол старые договора, заключённые предыдущими владельцами «Ελλάδα International».

Артур

У меня чуть сердце не остановилось, когда увидел как Сара летит вниз с этого дурацкого стола. Еле успел положить коробку на пол и подхватить её, предотвратив несчастье.

Девушка около секунды сидела у меня на руках, крепко зажмурив глаза, после чего облегченно выдохнула и посмотрела на меня.

Всё происходящее напоминало сцену из голливудского фильма. Хрупкая девушка, спасенная своим шефом, а вокруг кружатся листы бумаги…

То ли непреодолимое желание, то ли романтика картины, что была вокруг, подействовала на меня и я её, наконец, поцеловал.

Каким же было моё удивление, когда Сара стала страстно отвечать мне! Её маленькая ручка обняла меня за шею, а холодные пальцы зарылись в волосы.

Она немного приоткрыла губы, разрешая углубить поцелуй, чем я непременно воспользовался. Дикая, необузданная страсть повела нас в этом действии, разрушая и стирая в пыль все предрассудки.

— Я люблю тебя, Мышка, — прошептал, не отрываясь от неё. Сладкий аромат ванили сводил меня с ума, а её неожиданная реакция лишь подливала масла в огонь. — Я так сильно люблю тебя…

— О, Артур… — тихий стон слетел с губ Сары и она спрятала голову у меня на груди. — Я так долго ждала этих слов! — голос её задрожал, хрупкое тельце выдавало её волнение. — Я полюбила тебя ещё там, на Гестии. Полюбила вопреки всему, — вскинув голову, пронзила меня своим чарующим взглядом. — Я люблю тебя, Артур. Я очень сильно люблю тебя.

Словно в подтверждение своих слов, Сара обхватила мою шею обеими руками и потянула вниз, на себя. Секунда, и наши губы слились в поцелуе, закрепляя недавние признания.

Глава 40

3 августа 2014 года

Сара

Припарковав автомобиль перед воротами, с грустью посмотрела на дом, который когда-то был моей надёжной крепостью.

Стены из красного кирпича, белая входная дверь, створчатые окна. Кажется, он всё такой же, только от прежнего ощущения счастья и уюта, которые царили здесь из года в год, не осталось и следа. С того страшного дня, многое изменилось, хотя я и старалась не придавать этому значения. А в первую очередь, изменились мы сами.

Взяв с соседнего сидения картонный пакет со сладостями, открыла дверцу и вышла из машины.

Знакомый запах цветов и свежескошенной травы ударил в нос, возвращая меня в далёкое детство. Ещё до болезни, папа сам ухаживал за садом, предпочитаю долгие часы ковыряния в земле, любым другим занятиям. Это было его хобби, отдушина в суетливой жизни успешного бизнесмена…

Окинув запущенные заросли кустов грустным взглядом, медленно подошла к двери. Сначала, хотела постучаться, но потом, что-то остановило меня. Повернув ручки, зашла в небольшую, но очень светлую прихожую, которая встретила меня привычным ароматом освежителя воздуха. Мамин любимый розовый запах был везде, лежал невидимым слоем на стенах и полу.

По просторному коридору прошла в гостиную, где царил полумрак. Все шторы оказались плотно задернуты, не давая солнечным лучам проникнуть внутрь. У подножия лестницы, ведущей на второй этаж стояли большие фарфоровые вазы с засохшими цветами. От всей этой картины на глаза выступили горькие слезы, тонкие стёкла очков покрылись испариной, размазывая очертания предметов.

Чтобы хоть немного успокоить нервную дрожь, охватившую тело, часто задышала, пытаясь набрать в легкие как можно больше воздуха. Оставив пакет в столовой, поднялась наверх.

Взгляд невольно остановился на коллаже из семейных фотографий, развешанных сбоку. На них мы все такие счастливые… Папа крепко обнимает маму, вот их свадебное фото, а чуть ниже — наши детские фотографии. Маленький кучерявенький Тигран, улыбающийся во весь рот, как всегда, элегантная Мел, одетая словно сказочная принцесса… Почему нельзя повернуть время вспять? Вернуться в те моменты, когда мы были вместе, как настоящая семья…

Когда подошла к нужной двери, сердце в груди забилось чаще. Легонько толкнула её и вошла в спальню родителей.

Светло-серые стены, украшенные черными узорами, казались устрашающими из-за царившего здесь полумрака. Сквозь плотную ткань занавесок свет не мог проникнуть внутрь, а все торшеры были выключены.

Мама лежала на широкой двуспальной кровати, укрывшись пледом. Её русые короткие волосы растрепались и непослушной копной лежали на подушке, а вокруг глаз виднелись огромные темные круги с мешками. Волна жалости и сострадания заполнила грудь, захотелось броситься к ней и крепко-крепко обнять её, но что-то не давало мне так поступить. Вместо этого, подошла к краю кровати и тихо, чтобы не напугать, произнесла:

— Мам… Это я — Сара, — заметив её удивленный взгляд, слабо улыбнулась и присела рядом. Мама, сразу же, приподнялась на локтях, оперевшись на спинку постели. Только сейчас мне удалось рассмотреть её как следует.

— Сара, я рада, что ты пришла, — накрыв мою ладонь своей, призналась она, а по бледным щекам потекли слёзы. — Мне так плохо! Я не могу больше…

Рыдания сотрясали ослабленное тело, а я, пытаясь хоть немного успокоить маму, обняла её и медленно гладила по спине.

— Я знаю… Знаю… — одинокая слезинка скатилась по щеке и упала матрас. — Но мы не должны сдаваться. Папа не любил, когда ты плакала. Каждый раз, когда видел твои глаза на мокром месте, он начинал ругаться, — грустная улыбка осветила лицо мамы. — Ты должна быть сильной. Такой, какой была с ними.

Подняв заплаканное лицо, мама внимательно вгляделась в мои глаза, словно пытаясь приникнуть в мои мыли. К моему удивлению, она кивнула и легла, положив голову мне на колени. Сердце вмиг наполнилось теплом. Как же мне её не хватало всё это время!

— Ты права, — прошептала едва слышно. — Я постараюсь взять себя в руки.

Несколько минут мы молчали, вслушиваясь в тишину опустевшего дома. Только монотонное тиканье часов нарушало, устоявшийся, покой.

— А ты? — наконец, заговорила мама. — Ты сама-то как, солнышко? Как твоя жизнь?

В ответ на это захотелось обрушить на маму поток всех своих чувств, поделиться последними новостями и событиями, но не смогла. Не посмела признаться, помня о том, как всё начиналось. Тем более, мое настоящее с Артуром никак не изменят его прошлого…

— Нормально, — пришлось приложить немало усилий, чтобы голос не дрожал и звучал уверенно. Несмотря на огромную неприязнь ко лжи и притворству, вела себя лицемерно. Из-за этого, чувствовала себя в высшей степени отвратно. — Я работаю в «Ελλάδα International». Помогаю Артуру решать некоторые финансовые вопросы.

Резко присев, мама, пару секунд, рассматривала меня, изучала. Её взгляд говорил: «Не смей даже пытаться солгать мне. Я вижу все, что ты пытаешься скрыть.»

— Сара, — интонация была такой, как в детстве. Сразу почувствовала себя нашкодившей девочкой, которой предстоит долгая разъяснительная беседа с родителями. — Скажи честно, он тебя обижает?

Она взяла меня за руки, крепко сцепив наши пальцы. Её глаза смотрели насквозь, будто видели меня изнутри, каждую мою мысль.

— Мам… — ну вот, мой голос дрогнул. — Я… Я влюбилась в него, — выдавила из себя, со страхом ожидая её реакции.

Теплая, нежная ладонь коснулась щеки, а проницательный светло-карий взгляд встретился с моим.

— Маленькая моя! Я так боюсь, что он может причинить тебе боль… Ты очень много страдала из-за нас, но если и Артур обидит тебя, — мама нахмурилась, красивое лицо скрылось за непроницаемой маской. — Я клянусь, что не оставлю его в покое! Я была ужасной матерью, обделяла тебя вниманием, держалась на расстоянии, но сейчас, — мелодичный голос дрогнул, в янтарных глазах заблестели слёзы. — Больше я не совершу прежних ошибок. Мел, ради которой я делала всё, она просто бросила меня здесь одну… Родная дочь даже не подумала, что мне может понадобиться её поддержка!

Больно. Очень больно слушать это, но мама права. Мел действительно ожесточилась. А во всем виновата я… Из-за меня они расстались с Артуром, а я влюбилась в него как дура.

— Ей просто одиноко, — попыталась защитить сестру. — Её тоже можно понять. Слишком много всего обрушилось на Мел. Сначала, я с этой свадьбой, потом авария… Амелии нужно побыть одной, собраться с мыслями. Пожалуйста, не осуждай её. Многое из того, что случилось с нами за это время, произошло из-за меня. Если бы не этот брак, всё могло бы сложиться иначе…

— Сара, родная, не говори так! — теперь мама успокаивала меня. — Ты — самый светлый, чистый и добрый человечек из всех, кого я знаю. В том, что случилось твоей вины нет! Мы бессильны перед своей судьбой, — её поддержка возымела на меня прямо противоположное действие. Вместо того, чтобы почувствовать прилив сил и благодарности, я разрыдалась. Впервые позволила себе плакать при маме…

— Ну всё, — крепко обяны меня, принялась гладить по спине и волосам. — Всё. Маленькая моя, моя глупышка. Посмотри на меня, — приподняв за подбородок, заставила заглянуть ей в глаза. — Ты любишь его? Только честно.

— Д-да, — выпалила на выдохе. — Очень сильно.

Мягкая улыбка коснулась губ мамы, складки на лбу разгладились.

— Тогда, не смей стыдиться своей любви. Потому что нет в мире ничего прекраснее этого чувства. Поверь, твой отец сказал бы тебе то же самое.

В тот день, возможно впервые за всю мою жизнь, мы были так близки с мамой. Она рассказывала мне, как познакомилась с папо, как романтично и красиво он ухаживал за ней. Мы говорили долго, душевно, словно и не было многих лет тишины и недопониманий. Словно мы были родными мамой и дочерью…

Единственным тёмным пятном стало сильное головокружение, которое появилось к вечеру, когда я засобиралась домой. Стоило подняться на ноги, как комната завертелась перед глазами, превратившись в огромную кляксу. Пошатнувшись, упала на кровать.

— Сара? Что с тобой, девочка?

Мама вскочила с места и нависла надо мной. Сквозь затуманенное сознание, слышала её голос, но слов разобрать не могла. В голове звенело, а веки, казалось, налились свинцом.

— Сара! Посмотри на меня, милая…

Несколько бесконечных минут я отчаянно пыталась сфокусировать на маме взгляд. Цеплялась за каждый миллиметр дорогого лица, как за спасательный круг. Слабость, нахлынувшая так внезапно, начала отступать. Медленно, приходила в себя, чувствуя как кислород снова насыщает собой кровь. Шум в ушах утих, а затем исчез вовсе.

— Я… в порядке, — прошепипла, с трудом шевеля губами. — Голова сильно закружилась…

— Тебе срочно нужно к врачу, — настаивала мама, не сводя с меня озабоченного взгляда. — Со здоровьем не шутят, тем более, в столь юном возрасте.

— Сейчас не время, — попыталась возразить. — Дела на фирме идут не так хорошо, как хотелось бы. Я нужна Артуру там, в компании…

— Сара, так нельзя! Вдруг, это что-то серьёзное? Что тогда?

Сделав над собой усилие, встала. Остатки слабости отзывались лёгкой дрожью в ногах, но в остальном я ужу была в порядке.

— Я схожу к врачу, — заверила маму, дабы успокоить её. — Когда всё устаканится, обязательно пройду полное обследование. Обещаю, — изобразив улыбку, взяла маму за руку и сжала. — Со мной всё хорошо, честно. Просто, встала слишком резко, вот и потемнело перед глазами.

Домой я вернулась ближе к вечеру, когда за окном уже опустились сумерки. Артура не было. В последнее время, муж часто задерживался после работы, решал дела с собранием акционеров, пытаясь восстановить в компании баланс.

— Сара? — тётя Маша встала и, отложив в сторону вязание, сменила меня пристальным взглядом. — Ты совсем белая. Что-то случилось? — в голосе домработницы сквозило неподдельное беспокойство.

— Я в порядке, только устала немного, — пройдя к лестнице, обернулась. — Когда Артур придёт, скажите, что я легла пораньше. Не стоит его беспокоить из-за пустяков. Доброй ночи.

— Спокойной ночи, — услышала за спиной. Придерживаясь за стенку, поднялась на второй этаж и скрылась в своей комнате.

Моя уверенность в том, что после хорошего сна от хвори не останется и следа, стала только крепче, стоило прилечь на удобный ортопедический матрас. Глаза закрылись почти сразу же. Мышцы расслабились, я погрузилась в глубокий сон.

На следующий день

Утром меня, вместо будильника, разбудил телефонный звонок. Смартфон, лежащий на прикроватной тумбе, надрявался, дребежжание вибрации по деревянной поверхности резало слух.

С трудом разлепив веки, потянулась за источником моего плохого настроения. Нащупав трубку, приняла вызов.

— Доброе утро, — мамин голос звучал бодро, от вчерашней депрессии не осталось и следа. — Собирайся и будь готова, я заеду за тобой через полчаса.

— Зачем? — Ещё не до конца проснувшийся, мозг отказывается понимать происходящее. Я бы с радостью поспала ещё несколько часов, только бы не покидать уютной постели.

— Мы поедем к врачу, и это не обсуждается. Я не намерена, молча, наблюдать за тем, как ты губишь своё здоровье. Полчаса, Сара. Иначе, пеняй на себя.

Наверное, не нужно говорить, что я не посмела ослушаться приказа мамы. Не прошло и двадцати минут, как я спустилась на парковку, готовая встретить её прямо там.

Знакомый серебристый Volkswagen появился даже раньше назначенного времени. Водитель мамы — Андрей, обошёл автомобиль и распахнул передо мной пассажирскую дверцу. Из уютного салона запахло натуральной кожей и духами.

— Зачем нужно было так делать? — Начала обиженно, когда машина, медленно, выехала на трассу. — Я же сказала, что в этом нет никакой необходимости…

— Именно поэтому, Сара, — парировала мама, одарив меня таким взглядом, что снова почувствовала себя ребёнком. Ей Богу, в последнее время, это происходило уже слишком часто. А мне, между прочим, без пяти минут уже двадцать ветры года! — Твоё вчерашнее состояние совсем не проходило на обычное «слишком резко встала», — она процитировала мои собственные слова. — Твой отец доверил мне тебя, Сара. Если с тобой, не дай Бог, что-то случится, что я буду делать? Поэтому, прекрати капризничать, и позволь мне самой решать, что важно, а что — может и подождать.

Я замолчала. В словах мамы было столько смысла и желания помочь (по-настоящему, а не просто на словах), что я не решилась спорить дальше. Если ей будет спокойнее, если меня посмотрит врач, пусть так. В любом случаи, хуже от этого, точно, не будет.

В медицинский центр мы доехали через час. Огромное супер современное здание, окруженное садом и собственной инфраструктурой, по праву, считались одним из лучших в стране.

Проехав через КПП, Андрей притормозил перед главным входом.

— Подожди нас за воротами, — велела мама, выходя из машины. — Я позвоню, когда мы будем выходить, подъедешь сюда.

***

Около двух часов мы бегали по разным отделениям, сдавая кровь и проходя все необходимые обследования. Ноги ныли от усталости, а желудок бунтовал, требуя немедленно его накормить.

Сидя на кушетке в кабинете главного врача, внимательно следила за тем, как Олег Михайлович, с совредоточенным лицом, изучает результаты моих анализов.

— Когда у вас впервые появились недомогания? Как давно это было?

— Я бы не стала говорить, что это какие-то недомогания, — начала без тени сомнений. — Вчера вечером почувствовала головокружение, но оно быстро прошло…

— Других проблем у вас не было? — Не унимался врач. — Слабость, тошнота, сонливость.

Чем дольше он перечислял этот список, тем быстрее росло напряжение, которого раньше совсем не было.

— Это что-то серьёзное? — Спросила, надтреснувшим голосом. Страх, невидимыми щупальцами, сдавил шею, его острые когти вонзились в кожу.

— Судя по тому, что я вижу, мы имеем дело с гипотомией. Снижение артериального давления, которое и приводит к головокружению, слабости и быстрой утомляемости. Я выписал вам несколько препаратов для нормализации работы сердечно-сосудистой системы, а в основном вы должны будете придерживаться строгого режима дня с полноценным сном. Не усердствуйте, постарайтесь снизить к минимуму все физические нагрузки. Правильно питайтесь и регулярно гуляйте на свежем воздухе. От вредных привычек, если таковые имеются, советую отказаться.

Услышав заключение, не смогла скрыть улбыки. Переживания мамы оказались напрасными, что никак не могло не радовать.

— Спасибо, — приняв рецепт, убрала его в сумку.

— Будьте здоровы, — Олег Михайлович проводил меня до двери, где нас уже ждала мама. — Проследите, чтобы она выполняла все рекомендации. Меньше стресса, больше позитивных эмоций — вот формула здорового человека.

— Конечно, — заверила его мама. — Я обязательно всё проконтролирую. До свидания.

Глава 41

5 августа 2014 года

Артур

С Сарой происходит что-то неладное… После того, как она встретилась с матерью, моя малышка замкнулась в себе, стала какой-то отстранённой. Даже в голосе девушки произошли изменения. Мелодичные смеющиеся нотки бесследно исчезли. Она будто стала другой, не похожей на себя. И мне это не нравилось. Совсем не нравилось.

Я долго и упорно пытался узнать, что случилось, но она молчит. Постоянно отмахиватеся и меняет тему разговора, словно я не в состоянии понять элементарных вещей. А от этого моё беспокойство за неё только растёт…

— Возможно, — призналась вчера Мышка, — так на меня действует стресс. В последнее время фонд совсем опустел, новых пожертвований почти нет, да ещё и проблемы в «Ελλάδα International»…

— Почему ты не сказала раньше? — набросился на неё с упреками. — Сколько раз нужно повторить, чтобы не пыталась быть самостоятельной? Тогда, зачем тебе я? В чём заключается смысл моего существования, если ты остаёшься один на один со всеми проблемами?

— Прости, — устроив голову на моём плечое, крепко обняла. В такие моменты, несмотря ни на что, чувствовал себя самым счастливым человеком на планете. Прижав любимую к груди, устало прикрыл веки. В последнее время, мы виделись не так часто, как хотелось бы. Когда рабочий день подходил к концу, я отправлял Сару домой, а оставался в офисе, разгребать завалы. Иногда, казалось, это уже никогда не закончится.

— Больше не скрывай от меня ничего, ладно?

— Хорошо, — протянула моя соня, подавляя зевоту. Приподнял лицо жены и увидел, что она уже засыпает. Глазки едва открываются, усталость берёт своё. — Ты такой мягкий, — прошептала Мышка, вызвав у меня смех. — И пахнешь очень вкусно…

Дополнительных комплиментов в свой адрес не услышал, так как она уже спала. Обняв меня за талию и зарывшись носом в ключицу, Сара мирно засопела.

— Сладких снов, мой Мышонок, — шепнул ей на ушко, прижавшись к виску девушки долгим поцелуем. — Завтра у нас будет очень насыщенный день…

Отправив все переживания в папку с надписью: «Подождёт», сосредоточился на сегодняшнем дне. На протяжении всей предыдущей недели, мы с Софией Александровной, активно готовились к празднику, дабы сделать его по-настоящему незабываемым для Сары. С момента гибели тестя и Тиграра, это будет первая светлая дата. Хотелось, чтобы она стала для нас всех источником счастья и радости. Особенно, для моей Мышки.

Заехав на парковку, выключил зажигание и достал из кармана пиджака сотовый. Номер тёщи был первым в списке контактов, так как созванивался я, чаще всего, именно с ней. София, охотно, согласилась помочь мне в подготовке сюрприза и была моей тайной сообщницей. С её лёгкой руки, мне удалось организовать для любимой лучший день рождения. Оставалось лишь доставить малышку на место, и всё начнётся.

— Артур? — услышав её голос на том конце, взволнованно посмотрел на часы. Ровно половина второго. — Да, у нас уже всё готово, — заверила меня женщина. — Всё именно так, как и планировали. Ждём только вас!

— Отлично, — счастливая улыбка засияла на моём лице. — Спасибо вам ещё раз. Не знаю, как бы справился без вас…

— Потом будешь благодарить, — мягко возразила она. — Просто, береги мою дочь. Этого будет вполне достаточно. Всё, отключаюсь!

Я уже с нетерпением ждал того момента, когда смогу отвезти Сару в ресторан и увижу её реакцию. Моя эгоистичная сторона личности хотела быть единственным свидетелем и источником её радости. Потому что я питался эмоциями Мышки, впитывая их, словно растение — солнечные лучи. А, в особенности, хотелось поскорее дождаться вечера, когда мы останемся наедине…

Почувствовал, как начинаю вскипать, воображение моментально подключилось, нарисовав ряд картин, которые предстоит воплотить в жизнь в самое ближайшее время.

— Чёрт, — выплюнул сквозь зубы и вышел из машины. Чем быстрее всё сделаю, тем лучше для меня. Иначе, придётся снова делать перерыв на контрастный душ. Последний. Потому что, больше играть роль монаха, я не буду. Сегодня. Именно сегодня всё и случится. Она станет моей.

Пока поднималась с подземной парковки, казалось, прошла целая вечность. Лифт ехал слишком медленно, а его монотонное жужжание действовало на нервы. Наконец, пытка ожиданием подошла к концу. В кабине раздалась мелодичная трель, автоматические двери медленно разъехались, открывая предо мной многолюдные коридоры «Ελλάδα International».

Сотрудники, как обычно, сновали из стороны в сторону, останавливаясь лишь для того, чтобы поздороваться со мной. Оттвсюду раздавались телефонные звонки и голоса людей. Стены, рядом с рабочими местами, были расклеяны чертежами новых проектов и разноцветными графиками. Работа шла полным ходом, и только в моей приёмной царила тишина.

Марина сидела за своим столом и, зажав между плечом и шеей трубку, разговаривала с кем-то. Заметив меня, девушка улыбнулась и кивнула в знак приветствия.

Ответив ей тем же, скрылся в кабинете. Сара уже была там. Моя малышка выглядела просто очаровательно! Длинные волосы она перекрасила, и теперь, они отличались на солнце золотом. Выполняя моё желания всегда видеть этот шоколадный поток распущенным, позволила крупным волнам свободно спускаться до талии, укрывая спину тяжёлым каскадом. Одетая в синее платье без рукавов, верх которого плотно облегал стройную талию, Сара выглядела бесподобно. Пышная юбка мягкими складками касалась стройных ножек девушки, опускаямь почти до колен. Скромный наряд, подобранный со вкусом, дразнил мужское воображение, при этом, оставляя мучиться от нестерпимого желания увидеть всё то, что скрывалось под мягкой тканью.

— Привет, любимая, — подошёл сзади и крепко обнял её, с наслаждением вдохнув сладкий аромат ванили.

Подпрыгнув от неожиданности, она тихо засмеялась и накрыла мои руки своими. В этот момент я понял, что готов отдать все свои деньги, лишь бы иметь возможность всегда вот так обнимать её. Это сокровище я никогда и ни на что не променяю.

— Привет, — мягкий, такой нежный голосок успокаивал слух, лаская душу своими бархатными прикосновениями. — Как же так, Артур? Разве большому боссу можно опаздывать на работу?

Сара повернула голову ко мне, и наши взгляды встретились. Большие карие глаза, в которых я тону каждый раз, когда она смотрит на меня, сияли озорством.

— Просто, — растягивая слова, начал я, — у одного очень дорогого мне человечка сегодня день рождения. И я не мог приехать в офис, не подготовив для неё сюрприз…

Услышав это, Сара улыбнулась. Положив голову мне на плечо, она произнесла тихо:

— С каждым днём я привязываюсь к тебе всё сильнее… Меня это пугает…

— Никогда, — развернув её кресло к себе лицом, присел перед Сарой на корточки, — не говори больше так! Ты — самое прекрасное, что есть в моей жизни, и я сделаю всё ради твоего счастья. Сегодня наш первый праздник. Я хочу, чтобы мы запомнили его на всю жизнь! Ты доверяешь мне, Мышка? — В ожидании ответа на свой вопрос, внимательно рассматривал каждый миллиметр её умиротворённого лица, пытаясь запечатлеть его в памяти навсегда.

Боже, у меня словно камень свалился с груди, когда она кивнула. Поддавшись вперёд, Сара обняла и поцеловала меня в щёку. Этот невинный жест распалил внутри такой огонь, который был готов в любую секунду превратить меня в груду пепла.

Резко вскочив с места, подхватил жену на руки и понёс через весь офис к лифту, не обращая внимания ни на кого из присутвующих.

***

Когда я затормозил перед одним из самых популярных ресторанов сети «Атлантида», Сара удивлённо посмотрела на меня.

— Ты привёз меня в ресторан моего отца? — спросила она, недоумевая. Сказать, что девушка была удивлена, это не сказать ничего, но раскрывать раньше времени, я не собирался.

Отстегнув ремень безопасности, склонился над Мышкой, обдав её своим дыханием. Наши взгляды оказались на одном уровне. Её глаза, скрытые за стёклами очков, смотрели в мои, обнажившие перед ней душу.

— Потерпи, принцесса, — подцепив двумя пальцами упрямый подбородок, улыбнулся. — Всё ещё впереди, — с этими словами достал из бордачка шёлковый платок и аккуратно завязал ей глаза. — Готова?

— Да, — смеясь, кивнула Сара. Её забавляло всё происходящее.

Выйдя из машины, подошёл к пассажирской дверце и помог ей. Крошечная ладонь девушки утонула в моей медвежьей лапе, создавая контраст между её нежной, почти прозрачной, кожей и моей — грубой и загорелой. Приобняв жену за талию, повёл к входу.

Нам оставалось лишь пройти по широкой подъездной аллее и войти в холл ресторана, где нас уже ждали все почётные гости. Сара крепко сжимала мою ладонь и шла рядом, не переставая улыбаться, а с любовью смотрел на неё, держа в одной руке — маленькую ладошку, а в другой — её очки.

Оформленный в стиле средневекового замка, зал ресторана встретил нас прохладой, запахом цветов и мелодичной трплью скрипки. Дети самых разных возрастов стояли по краям круглого холла, держа в руках по одной синей розе и, с нетерпением, ждали встречи со своей любимицей.

Когда я решил обратиться за помощью к Софии Александровне, чтобы узнать о вкусах и предпочтениях Сары, она рассказала о благотворительном фонде «Подари надежду», который основал некогда её отец. Я узнал, что их организация занимается помощью детям — сиротам и, что Сара очень их всех любит, впрочем, как и они её. Моя малышка раньше проводила с ними все праздники и выходные, но из-за рядп последних событий перестала заниматься любимым делом. Вот мне и пришла в голову идея организовать совместную с детьми вечеринку, а после неё — поход в парк аттракционов, который специально для нас закроют на весь день. Ну, а на вечер я подготовил для Мышки особенный подарок, о котором известно лишь мне одному…

Протянув руки к узлу, развязал платок, прошептав Саре на ушко:

— А теперь открывай глазки, — и надел ей очки, попутно поцеловав в уголок рта.

От увиденного Сара радостно взвизгнула. А уже через секунду, обнимала детей, которые, забыв обо всех наставлениях, бросились к ней.

Мы с Софией Александровной стояли в стороне, удивлённо наблюдая за происходящим. Сара вся сияла от счастья, она по-очереди поцеловала каждого ребёнка, называя их всех по имени и спрашивая о каких-то делах или совместных тайнах.

Она, вся такая хрупкая и нежная, в окружении детей выглядела тоже ребёнком. Даже не скажешь, что ей сегодня исполняется двадцать четыре года!

Её улыбка, голос, звонкий смех и сияющие глаза просто сводили меня с ума. Сердце билось с такой скоростью, что вены уже были готовы лопнуть от мощного притока крови. Боже, что же ты со мной делаешь, Мышка?

— Сара всегда любила детей, — наклонившись ко мне, доверительно сообщила тёща. — Они с Артёмом на все праздники ездили в приют с подарками. Сара готова была проводить с малышами всё своё свободное время… Вот сейчас, смотрю на неё, и не могу понять, почему раньше так упорно отвергала все предложения присоединиться к ним? Кажется, я только сейчас понимаю, как много всего упустила в этой жизни…

— Дети очень любят Сару. Это видно даже невооружённым взглядом… Её невозможно не любить, — вырвалось у меня непроизвольно. Только поймав на себе удивлённый взгляд Софии Александровны, понял что фактически, я признался в любви к её дочери. Почувствовал как загорелись уши, и поспешил ретироваться. Да, что со мной творится?! Неужели, я настолько сильно влюблён в эту девушку, раз уже не могу контролировать свою речь?

Осознание пришло также неожиданно, как и желание, чтобы Сара всегда была рядом. Я хочу, чтобы она была моей женой. Во всех смыслах этого слова…

Когда я подошёл к ней, у Сары в руках уже был огромный букет роз. Какая-то девочка увлечённо рассказывала стихотворение, а маленький мальчик крепко держался за её юбку.

В голове пронеслась мысль, от которой затрепетала душа. Я хочу ребёнка. От неё. Хочу видеть, как Сара носит под сердцем нашего малыша, быть рядом в первые секунды его жизни, наблюдать, как растёт наш ребёнок… Из неё получится прекрасная мама, вот только… Смогу ли я стать достойным мужем и отцом? Защищать их, обеспечивать и делать счастливыми. Или я стану таким же, как мой папаша?

Нет! Руки сжались так, что побелели костяшки пальцев. Ни за что! Никогда я не буду как он!

Подойдя к любимой, обнял её за талию, нежно коснувшись губами виска.

— Ты прекрасна! — прошептал ей на ухо и повернулся к детям. — Я же обещал, что приведу вам Сару. Ну как, готовы повеселиться?!

— Да! — хором закричали ребята, подбежав к нам вплотную. — А куда мы поедем?

— Скоро узнаете, — решил устроить сюрприз не только Саре, но и им. — А сейчас, все за стол. Вы же любите мороженое?

Счастливый, радостный визг перекричал музыку. Бурная радость детишек оказалась до того громкой, что даже уши заложило, но настолько хорошо мне не было ещё никогда в жизни. Словно пелена упала с глаз, позволив, впервые за все прожитые годы, увидеть, какими должны быть истинные ценности.

Оставшись с Сарой, подозвал официантку, которая забрала цветы, чтобы поставить в воду.

— Артур, у меня нет слов, — положив руки мне на грудь, она смотрела мне в глаза снизу вверх. — Как ты смог всё это организовать?

В этот самый момент нас сфотографировали, и огромное фото появилось на проектор, заняв большую часть стены зала. Только сейчас обратил внимание, как гармонично мы смотримся: её синее платье прекрасно сочеталось с моим пиджаком того же цвета, а чёрный шёлковый пояс Сары — со штанами.

— Это ещё не всё, принцесса, — протянул я, приподняв её лицо за подбородок. — Ради того, чтобы ты всегда так улыбалась, я готов каждый день устраивать праздник! Ты — мой ангел, Сара. Я люблю тебя, малышка.

— И я тебя, — привстав на цыпочки, она поцеловала меня в губы. Мимолеьный поцелуй был для меня самым лучшим даром, только продлился он всего долю секунды. Не успел я ответить, как Мышка уже убежала прочь, оставив меня посреди огромного зала. Прижав указательный палец ко рту, засмеялся.

Мне показалось, или ты зателяла со мной игру, Мышка?

Глава 42

Сара

Я не могу поверить, что Артур организовал этот праздник для меня. Он спланировал всё, до мельчайших деталей. Даже сейчас, когда я сижу в беседке парка аттракционов за столом, накрытым сладостями и бутылками сока, кажется, что это какой-то прекрасный сон. Вокруг носятся дети, их радостные голоса бальзамом различаются по моей душе, заставляя снова и снова влюбляться в своего мужа. Не хочу, чтобы этот день заканчивался. Не хочу просыпаться от этого дивного сна.

Мама тоже была рядом. Элегантная, изысканная женщина, в глазах которой затаилась печаль от утраты мужа и сына, но сегодня она улыбалась, несмотря ни на что.

Крепко обнимая меня каждый раз, когда я оказывалась рядом, мама говорила, как же сильно любит меня и желает мне счастья, вызывая слёзы, которые я с трудом успевала смахнуть, чтобы не расстраивать её. Единственный человек, чьё отсутствие ощущалось очень остро — Амелия. Сестра не смогла прийти из-за плохого самочувствия, но сердечно поздравила меня по телефону. Её добрые пожелания, до сих пор, звучали в моей голове. Кажется, за эти несколько месяцев мы смогли, наконец, стать семьёй. Папа бы гордился нами…

Громкий, раскатистый смех Артура разнёсся по окрестности, заставляя вернуться в реальность.

Он уже успел избавиться от пиджака и, закатав рукава рубашки, расстегнул несколько верхних пуговиц, обнажив кусочек загорелой кожи. Дети уговорили его поиграть в жмурки и теперь, с завязанными глазами, он пытался поймать их. Малыши носились вокруг него, переговариваясь между собой и счастливо улыбаясь.

Артур был неотразим… Даже на расстоянии я словно чувствовала тепло, исходившее от его тела и сладкий аромат мужского парфюма. Безумно хотелось обнять его, оказаться рядом и слушать мерное биение его сердца… Я влюбилась. Влюбилась в своего мужа без памяти. Он, как сильнодействующий яд, попал в мой организм, проникая в каждую клеточку. Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного. Артур стал для меня всем. Без него, я уже не могла представить себя. Став важнейшей частью моего мира, он изменил его до неузнаваемости. Если бы не он, я бы никогда в жизни не познала счастья истинной любви…

Мамина ладонь, в этот момент, легла мне на плечо. Повернувшись к ней, столкнулась с проницательным взглядом, от которого невозможно ничего утаить.

— Он любит тебя, — слова, произнесённые так уверенно и тихо, вонзились глубоко в сердце. — Это видно невооруженым взглядом. Артур очень изменился. Его словно подменили. С Мел он никогда не был таким…

Упоминание о сестре, в очередной раз, заставило почувствовать себя виноватой перед ней. Я бы никогда не стала уводить парня сестры. Ни за что бы не встала между ними. Видит Бог, я была против этого брака с самого начала. Даже мысли о том, что однажды я смогу его полюбить, не допускала. А сейчас… Сейчас, моё сердце бьётся лишь ради него.

Я не могу перестать думать о нём. Он мне снится почти каждую ночь, и из-за этого я не могу спокойно спать. Только лежу и пытаюсь в тишине услышать его дыхание за стеной. Стоит закрыть глаза, как перед мысленным взором возникает его лицо.

— Сар? Ты меня слушаешь?

Удивлённо посмотрела на маму, пытаясь понять, о чём именно она могла говорить. Виновато улыбнувшись, я пожала плечами, чувствуя себя нашкодившим ребёнком.

— Прости…

— Я говорю, надо попрощаться с детьми, автобус уже приехал за ними, — смеясь, сказала мама.

И правда… Время пролетело так быстро, я даже опомниться не успела. Выглянув из беседки, увидела как Артур с нянечками из детского дома пытаются успокоить детей, которые не очень-то торопятся их слушать.

Не успела я подойти к ним, как Артур ловко обнял меня, притянув к себе.

— Устала? — его забота до такой степени тронула сердце, что на глазах выступили глупые слёзы счастья.

— Ни капельки, — глядя на него снизу вверх, прошептала я.

***

Попрощавшись со всеми, мы проводили маму до такси, а сами ещё долго гуляли по безлюдному парку.

Тишина, царившая вокруг, и свет фонарей делали это место по-настоящему волшебным. В каждом глотке воздуха чувствовалась романтика, от которого кружилась голова и сбивалось дыхание.

В очередной раз взглянув на своего «принца», не смогла удержаться и поцеловала его в щёчку. Словно делала это всегда. Будто никогда между нами не существовало недопонимания.

Замерев посреди узкой, покрытой гравием, дорожки, заглянула Артуру в глаза.

— Спасибо тебе за всё. Я никогда не забуду этот день!

— Сюрпризы ещё не закончились, — улыбаясь, ответил муж и снова взял меня за руки, даря несравненное ощущение защищённости, какого не испытывала уже очень давно. — Ваше высочество, — в галантном жесте, коснулся губами тыльной стороны моей ладу, — вы позволите мне похитить вас?

— Да, сэр, — охрипшим от волнения голосом, ответила я, соглашаясь на всё что он подготовил. — С вами я готова отправиться куда угодно.

Хищный, многообещающий блеск серых глаз напоминал сияние драгоценных камней. Не говоря ни слова, Артур повёл меня к выходу из парка, где нас ожидал чёрный RollsRoyce.

Рядом с автомобилем стоял водитель, одетый в специальную униформу, совсем как в старых голливудских фильмах. Кивнув в знак приветствия, он распахнул пассажирскую дверцу, приглашая нас в уютный салон.

Мягкая кожа казалась бархатной на ощупь, а приятный запах кружил голову. Всё и правда напоминало старую диснеевскую сказку!

Артур сел рядом. Он взял мою руку в свою, и наши пальцы переплелись. Холодный металл коснулся моей кожи, привлекая внимание. Удивлённо посмотрев вниз, увидела на его безымянном пальце обручальное кольцо! То самое, что я надела на него в день нашей свадьбе.

— Да, — мужской баритон прозвучал над ухом. — Отныне, я только твой, Мышка… — Тёплое дыхание коснулось моей щеки. По спине абегали, уже ставшие родными, мурашки, а сердце в груди пустились в пляс.

Быстрым движением руки, сорвала мешающие очки и, повернувшись лицом к мужу, позволила его губам найти мои.

Нежный, сводящий с ума, поцелуй пьянил похлеще любого алкоголя. Приоткрыв немного рот, позволила нашим языкам сплестись в бесконечном танце страсти.

Незаметно для себя, оказалась прижата к сильной мужской груди. Руки Артура лежали на моей спине, поглаживая её, а мои бродили по его шее, зарываясь в волосы. В лёгких совсем не оставалось воздуха, но прерывать поцелуй я не хотела. От слова совсем. Словно в этих, старых как мир, движениях губ и языков заключалась вся наша жизнь.

Лишь услышав тихий стон мужа, позволила ему немного отстраниться.

— Мышка, ты сводишь меня с ума, — выдохнул он, не отрывая глаз от моих губ. — Я стал зависим от тебя, Сара. Превратился в конченного наркомана!

Его смех смещался с моим, а руки продолжали обнимать меня за плечи. Только сейчас поняла, что я наделала. Мы целовались в машине! В то время, как водитель был совсем рядом и, наверняка, не только слышал, но и видел всё. Краска стыда и смущения залила лицо, превращая меня в спелый краснощёкий помидор. Я готова была провалиться сквозь землю.

А Артура моё состояние лишь позабавило. Он открыто смеялся надо мной!

— Не волнуйся, скромница моя, — убрав с моего лица непослушную прядь, нежно провёл большим пальцем по горящей скуле. — Я достаточно заплатил ему, чтобы он оставался слеп и глух… Но, черт возьми, Мышка, какая же ты милая, когда смущаешься!

Только услышав его заверения, смогла немного успокоиться. Что же я буду делать без тебя, Артур? Как я смогу жить вдали от тебя?

— Почему ты вдруг погрустнела?

— Я люблю тебя, Артур…

Он так резко притянул меня к себе, что я даже вскрикнула от неожиданности. Сердце Артура билось с такой же бешеной скоростью, как и моё, эхом отдаваясь в ушах.

— Я тоже люблю тебя, малышка, — прижавшись губами к моим волосам, ответил мужчина. — Ты подарила мне веру в счастье, Сара… Рядом с тобой я становлюсь другим человеком. Достойным любви и уважения. Все бесы, которые всю жизнь не давали мне покоя, уходят, когда ты рядом. Даже старые раны перестают кровоточить, стоит только увидеть тебя. Не отпущу, слышишь?! Я никогда тебя не отпущу!

Как же мне хотелось услышать от него именно эти слова. Знать, что Артур испытывает тоже, что и я…

Оставшуюся часть пути я так и провела в его объятих, слушая дыхание Артура и вдыхая любимый аромат. Странно, но после нашей свадьбы он сменил даже парфюм! Тем жутким запахом, из-за которого у меня начался приступ аллергии в первый день знакомства, муж больше не пользовался. Теперь от него пахло совсем по-другому. Мой мужчина с ароматом корицы.

Когда мы приехали домой, уже было совсем поздно. Звёзды сияли на чёрном небе, окружив круглоликую луну, словно миллиарды прожекторов, освещающие огромную сцену — Землю.

Лифт быстро домчал нас на последний этаж, где располагалась огромная квартира Артура. Массивная дверь с щелчком отворилась, и мы оказались в просторной прихожей, откуда лестница вела сразу на второй этаж, а небольшой коридор — в гостиную, где стояли рояль, барная стойка, два дивана с креслами и огромная плазма.

Сквозь панорамные окна не было видно ничего, лишь изредка можно было заметить свет от фар, проезжающих где-то внизу, автомобилей.

Я уже собиралась переобуться и пойти в свою комнату, но Артур остановил меня. Его большие тёплые ладони легли на мои плечи, накрыв ключицы и легконь сдавив.

— Наш вечер ещё не закончился, — взяв меня за руку, потянул в сторону лестницы. — Следуй за мной, Мышка…

Медленно, шаг за шагом, мы поднялись на крышу. От, открывшейся картины, у меня перехватили дыхание и подкосились ноги.

По всему периметру патио, прямо под открытым небом, были зажжены многочисленные свечи, от которых отходили мягкие тени. Небольшой столик, посреди крыши, был накрыт на двоих. В ведёрке со льдом стояла бутылка дорогого шампанского, а рядом — шоколадный торт с надписью: «С днём рождения, любимая».

Слёзы навернулись на глазах и бесконечным потоком хлынули по щекам. Я не могу поверить. Неужели, всё это — не сон?!

Артур, молча, подвёл меня к столу и, взяв в руки пульт, нажал на кнопку. Красивая, романтическая музыка раздалась из, спрятанных где-то, динамиков. Он поднял мои ладони, сжав в своих, и произнёс:

— С днём рождения, Сара. Пусть в твоей жизни будет лишь счастье, — с этими словами, он наклонился и поцеловал меня в губы, попутно собирая влагу с моего лица. Артур зажёг единственную свечу на торте и велел мне загадать желание.

«Боже, пусть у нас всё будет хорошо!» — попросила я и задула яркий огонёк.

— Умница моя, — муж протянул мне бокал с искрящимся напитком. — Я счастлив, что ты появилась в моей жизни. За тебя, моя маленькая принцесса!

Холодное шампанское приятно кружило голову, а музыка успокаивала и расслабляла. Я была счастлива. Так, как никогда раньше.

— Потанцуем? — вопрос Артура прозвучал очень неожиданно. В последний раз мы танцевали в день нашей свадьбы, и это было ужасно. Тогда, мне и в голову не могло прийти, что этот самовлюбённый самец станет моей единственной любовью.

— Да, — улыбка расцвела на губах. Всему виной это шампанское. Точно, именно оно! Иначе, я бы не вела себя так.

Но, когда я обняла любимого мужа, всё исчезло. Растворилось, словно мыльный пузырь на солнце. Больше ничто не имело значения. Главное, что он рядом. Здесь и сейчас. Остальное — не важно.

— Артур, поцелуй меня, — просьба вырвалась сама по себе, но она отчётливо отражаала моё желание. Я хочу снова почувствовать это…

— Сара, ты не представляешь, как сильно мне этого хочется! — простонал он, но я услышала в его тоне неуверенность. Артур сомневался в правильно происходящего.

— Тогда, чего же ты ждёшь? Поцелуй меня. Пожалуйста.

Я точно сошла с ума! Но, чёрт, мне это нравится… Пристав на цыпочки, обхватила его голову и прижалась к любимым губам, которые пахли шампанским.

Ладонь Артура медленно прошлась по моей спине, а уже через мгновение, я была полностью в его власти. Подняв меня руки, оторвался от моих губ и заглянул в глаза. В стальное глубине плескалось желание, которому существовало лишь одно объяснение: Артур хочет меня.

— Малышка, я не могу больше терпеть, — простонал он, подтверждая мою мысль. — Сара, ты сводишь меня с ума, я просто потерял контроль над собственным телом… Но… Если ты скажешь «нет», ничего не будет. Клянусь, Мышка. Я не коснусь тебя…

Обхватив его шею обеими руками, уткнулась лицом в грудь мужа. Желание, впервые в жизни, охватило меня настолько сильно, что я готова была отдать всё на свете, лишь бы заполнить его. Жар разнёсся по телу, отдаваясь пульсацией внизу живота. Эта страсть пожирает и меня. Также сильно, как и Артура. Но… Как он отнесётся к тому, что я ещё девственница? Что скажет Артур, когда всё произойдёт? У него были сотни любовниц, он же не станет сравнивать меня с ними?

От подобных мыслей возникла некая паника, которая поубавила мой пыл, но страсть осталась неизменной.

Я не узнаю, пока это не произойдёт. Ничего не имеет значения! Есть только здесь и сейчас! И сейчас я хочу, чтобы Артур был моим!

— Да, — прижавшись губами к мочке его уха, ответила я. — Я хочу тебя, Артур… Хочу так сильно, что голова кружится.

— Ты не пожалеешь, Сара. Я обещаю! — последние слова утонули в очередном крышесносном поцелуе. Я почувствовал как муж понёс меня куда-то, хотя глаза не видели ничего, кроме него. Каждый его шаг отдавался эхом в голове и отзывался вибрацией в мышцах.

Стеклянные двери спальни Артура были распахнуты, пропуская в комнату свежий ветерок. Подойдя к кровати, на которой я спала в день свадьбы, он поставил меня на ноги.

Не разрывая поцелуя, начал спускать молнию платья на спине. От возбуждения у меня дрожали руки, но я, всё же, принялась расстёгивать пуговицы его рубашки. Наконец, избавившись от неё, смогла прикоснуться к накаченной гладкой груди. Твёрдые словно камни мышцы были такими горячими!

Синий кусок ткани упал к моим ногам. Я стояла перед ним в кружевном белье, почти обнажённая. Одна лишь мысль об этом сводила с ума.

— Я хочу покрыть поцелуями каждый миллиметр твоей кожи, — хрипло протянул Артур, медленно спускаясь от губ к шее. Когда его пальцы ловко справились с застежкой бюстгалтера, и тот полетел туда же, где валялось платье, я закрыла от наслаждения глаза. — Ты прекрасна! Самое красивое создание, которое только есть на этом свете… И ты только моя!

Толкнув меня на кровать, Артур расстегнул ремень и, сняв штаны, лёг рядом. Его обнажённое тело касалось моего, а губы коснулись груди, целуя и покусывая. Мой громкий, гортанный стон смешался с его рычанием.

Медленно, словно играяясь его рука опустилась к резинке трусиков, а другая, тем временем, игралась с моими волосами.

Приподнявшись, он стянул с меня и этот последний кусочек ткани, оставив совсем без защиты. Его серые глаза горели неприкоытым огнём, а губы сложились в улыбку.

— Моя малышка… Мой сладкий ангелочек… Твой аромат сводит меня с ума, Мышка!

Сняв боксеры, он снова лёг на меня. Тяжесть мужского тела была такой незнакомой, но приятной до безумия. Его колено медленно раздвинуло мои бёдра так, что вскоре Артур оказался между моих ног.

Наши глаза встретились. Несмотря на своё ужасное зрение, я видела каждую чёрточку его прекрасного лица. В полумраке комнаты он не мог разглядеть неуверенности в моём взгляде, и я была несказанно рада этому обстоятельству.

Щёки пылали огнём, но не меньший пожар пылал у меня внутри. Когда руки Артура накрыли мои, подняв их над головой, я с готовностью сплела наши пальцы вместе.

— Сара, я… — прошептал он мне в губы, но мне не хотелось ничего слушать. Я знала, что он собирался сказать, поэтому перебила его.

— Артур, не останавливайся… Больше всего на свете я хочу, чтобы это произошло с тобой…

— Ох, Сара! — его радостный возглас разнёсся по комнате, а мягкие губы прижались к моим в страстном, вспоглощающем поцелуе. Я почувствовала как он начинает входить меня, а потом резкую боль. Тихий стон сорвался с уст, я даже прикусила губу Артура, пытаясь справить с дискомфортом.

— Прости, малышка, — обхватив моё лицо руками, Артур заглянул мне глаза. Одинокая слезинка скатилась по моей щеке и упала на подушку. — Я причинил тебе боль?

— Нет, — поспешила заверить его. — Мне хорошо. Прошу, только не останавливайся…

Артур провёл ладонью по моему телу, массируя и лаская. Я начинаю расслабляться. Наклонившись, покрывает лёгкими поцелуями шею и грудь. Чувствую, как его аромат опутывает меня, тяжёлое дыхание обжигает кожу.

Губы Артура находят мой сосок, из моего горла вырывается очередной полустон-полупросьба. Желания опускается на меня очередной волной, боль отступает и теряется на задворках сознания.

Обхватив обеими руками широкие мужские плечи, тяну его вниз, требуя большего.

Медленно, Артур снова погружается в меня. Он двигается осторожно, боясь причинить дискомфорт. Лицо его сосредоточено, на лбу блестят крохотные бусинки пота.

Мои руки блуждают по спине мужа, царапая его плоть ногтями. Ноги сжимаются крепче, спина выгибается каждый раз, когда приближается очередной толчок. Движения Артура становятся жёстче, энергичнее. Он больше не может сдерживаться.

Ещё один удар, и страсть выходит из-под контроля. Чувствую, как его плоть пульсрует во мне. Одним мощным толчком Артур возносит меня на самую вершину, мир вокруг взрывается ярким фейерверком эмоций. Я будто падаю в безду и разлетаюсь на миллионы мелких осколков…

Глава 43

Артур

Проснувшись на рассвете, не смог сдержать счастливой улыбки, посползшейся по лицу. Мышка, сладко, спала под боком, пристроив голову на моём плече.

«Моя. Только моя, — эта фраза всплывала в мыслях каждый раз, стоило взглянуть на девушку. — Вчера я сделал её своей. Навсегда.»

Шёлковая простыня сползла, открывая моему взоры обнажённые плечи девушки. Тонкая, пропитанная ароматом цветов и ванили, кожа ещё хранил следы недавней страсти. Отметины, оставленные моими губами и пальцами, заново открывали для меня древний смысл татуировки. Я заклеймил Сару, предъявил на неё свои права.

Протянув ладонь, провёл кончиками пальцев по её лебединой шее. Я чувствовал, как в ней бьётся жизнь, отдаваясь ответной пульсацией в моём теле.

Долгое время, просто лежу, не двигаясь. Прислушиваюсь, как смешиваются наши дыхания, переплетаясь между собой и образуя прочую, нерушимую связь.

Она моя… Только моя. Я — её первый мужчина. Моя Сара оказалась девственницей. Она подарила мне намного больше, чем свою невинность. Старый, как мир, инстинкт собственника и защитника проснулся во мне. Отныне и навсегда, я в ответе за эту малышку.

25 августа 2014 года

Сара

Лето приближалось к концу и, вместе с ним, уходили тёплые, солнечные дни. Совсем скоро наступит осень, и улицы города утонут в бескрайней палитре ярких красок.

Три месяца. Прошло ровно три месяца с того дня, как я сказала Артуру «Да» у алтаря и подписала брачное соглашение сроком на один год. В тот далёкий день мне казалось, что, поставив в документах свою подпись, я заключаю сделку с настоящим Дьяволом, Чудищем без души и сердца. Именно таким мне виделся Артур, пока мы ещё не были знакомы…

Отложив в сторону документы, подпёрла подбородок рукой и задумалась. Настенные часы в кабинете показывали лишь половину второго, намекая на пять часов беспрерывного рабочего дня. Несмотря на всё моё желание бросить дела и поехать к мужу, сделать этого я никак не могла. А значит, придётся засучить рукава и трудиться до самого вечера, пока Артур не заедет за мной.

Вот уже неделю, как я сложила полномочия помощника и правой руки генерального директора «Ελλάδα International». Кстати, инициатором этого был именно Артур.

— Я не хочу, чтобы ты растрачивала свои силы на этой неблагодарной должности, — сказал он, когда мы обедали в ресторане. — Конечно, мне нравится постоянно быть рядом с тобой, только, — взгляд мужчины стал серьёзным, между бровей образовалась глубокая складка, — тебе это не нужно, Мышка. Здесь, в компании, ты слишком устаёшь. Думаешь, — в его голосе появились нотки укора, — я не заметил, как ты истощилась в последнее время?

Накрыв руку мужа, заглянула ему в глаза. В этот раз, я не собиралась с ним спорить. Как бы мне ни хотелось отрицать очевидных вещей, но Артур прав. Проблемы с давлением стали возникать слишком часто, из-за чего меня постоянно клонило в сон. Конечно, мне нравилось работать с ним. Тем более, статус личной помощницы позволял нам не разлучаться ни на миг, только, я начала слишком часто ошибаться. Вследствие усталости или своей невнимательности, вместо пользы, начала приносить ему вред.

— Ты прав, — призналась, несмотря на чувство вины и стыда перед ним. — Я переоценила свои возможности, решив, будто могу справиться со всем. Наверное, мне, всё же, следовало отдохнуть некоторое время и прийти в себя. После аварии, — голос сорвался, я не смогла договорить. Глаза вмиг увлажнились, выдавая мою слабость.

— Просто, на тебя слишком много всего навалилось, — закончил за меня Артур, сжав мои пальцы. — Не смей винить себя. Это я должен был обо всём догадаться. Хватит тебе работать. Отныне, моя жена будет только отдыхать. Двадцать четыре на семь… Как тебе должность моей личной королевы? Не слишком мелкая?

Ему удалось добиться своего, и я рассмеялась. Все проблемы, моментально, отошли на второй план.

— Всегда так улыбайся, Мышка, — нагнувшись через стол, запечатлел на моих губах лёгкий поцелуй. — Хочу постоянно видеть как сияют твои глаза.

Неделю назад мне, наконец, удалось переубедить Артура и снова пополнить ряды трудящихся. Дела благотворительного фонда не могли вечно лежать в долгом ящике. И, к счастью, муж понимал, насколько этот проект важен и значим для меня. «Подари надежду» — детище моего отца, за которое я всегда буду нести ответственность. Он завещал его мне, а, значит, я не имела права его подводить.

Мой блуждающий взгляд остановился на экране включённого ноутбука. Фотография на заставке — та самая, что была сделана в день моего рождения, заставила снова погрузиться в воспоминания.

С той памятной даты, когда мы отметили мой день рождения, вся наша жизнь изменилась кардинальным образом. За эти двадцать дней я ни разу не пожалала о том, что произошло той ночью… С каждой прожитой секундой, моя любовь к мужу только росла, а наш союз, некогда заключённый по скупому расчёту, постепенно переростал в крепкую семью. Артур изменился. Рядом со мной он был самым нежным, заботливым и любящим человеком, каким его не видела ни одна живая душа. Он был моим Артуром. Моей самой большой и любимой тайной.

При мысли о наших вечера и том наслаждении, которое он мне дарил, покраснела до кончиков ушей. Знакомое томление внизу живота вновь заставило отвлечься от дел.

Что же такое он со мной сделал? Раньше, я и предположить не могла, каково это — чувствовать страстное желание, а сейчас готова наброситься на мужа в любой момент…

Наше счастье омрачало лишь одно обстоятельство, от которого невозможно было отмахруться. Анна Александровна отвернулась от нас в тот самый день, когда Артур сказал, что не собирается со мной разводиться. Если раньше она ещё жила надеждой, что неугодная невестка — это временное явление, то заявление внука пробудило в ней настоящую фурию.

А пару дней назад, Анна Александровна звонила лично мне. Никогда не смогу забыть этот разговор. Он не только запечатлился в моей памяти, но и оставил болезненную рану на сердце. Никогда не думала, что однажды удостоюсь подобного отношения к себе.

— Ты же понимаешь, что я никогда не приму этот союз в долгосрочной перспективе? Мой внук женился на тебе, исключительно, из деловых соображений. Если бы не завещание…

— Но мы любим друг друга, — перебила я её, будучи не в силах выслушать всю эту грязь. — Почему вы не слышите нас?

— То, что ты говоришь — немыслимо. Артур никогда не сможет быть счастливым с тобой! Никогда! Если ты, действительно, так любишь моего внука, откажишь от него. Уйди, пока не стало совсем поздно. Иначе, я заставлю тебя уйти…

Привычный холод пронзил спину, стоило только вспомнить об этом. Я не рассказывала Артуру ничего. Решила, что так для него будет лучше. Не хочу становиться причиной очередной ссоры между ними, но и чувствовать себя безвольной букашкой, какой видела меня его бабушка, было невыносимо.

Конечно же, мне хотелось сделать что-то, доказать ей, что достойна Артура, что смогу сделать его счастливым. Но как? Как говорить с той, которая и за человека тебя не считает?

Единственная моя надежда встретиться с ней и обсудить всё лицом к лицу — это предстоящий торжественный вечер в «Ελλάδα International», посвящённый официальному назначению Артура. На праздник прибудут все деловые партнёры Епремянов из разных стран мира, в том числе и Греции с Арменией. Соберётся вся его родня, многочисленные представители армяно-греческого клана, с которыми мне предстоит познакомиться. Возможно, именно там, я смогу-таки удостоиться внимания Анны Александровны, и смогу доказать ей, что могу стать для неё достойной невесткой. И это, несмотря на моё происхождение…

Неожиданный телефонный звонок прервал мои размышления. На экране смартфона высветилось «Любимый», и я поспешила ответить.

— Алло…

Отодвинув кресло, встала и начала ходить по небольшому, но очень уютному кабинету. Светло-голубые стены прекрасно сочетались с белой мебелью, создавая простор для света и воображения. Длинный, со стеклянной столешницей стол стоял спиной к высокому, почти во всю стену, окну. Яркие дневные лучи свободно проникали внутрь, отбрасывая по комнате весёлых солнечных зайцев.

— Как ты, родная? — его мягкий, бархатный голос звучал так близко, словно Артур был рядом… Уже знакомые ощущения дали о себе знать. Пришлось прикрыть глаза и сделать несколько глубоких вдохов, чтобы, хоть немного, успокоить разбушевавшиеся гормоны.

— Скучаю сильно… А ты?

— Решил прогуляться с Арчи. Мы тоже очень соскучились по тебе, Мышка. Особенно, я, — тон его изменился, в нём появилось… желание?

— За время моего отсутствия, фонд совсем опустел, — заставила себя сменить тему. Говорить на другие, отвлечённые мотивы, было куда легче, чем слушать его многообещающий голос. — Нам придётся приложить немалые усилия, чтобы вновь возродить его.

Действительно, за эти несколько месяцев состояние дел ухудшилось настолько, что если так пойдёт и дальше, придётся всё прекратить. А об этом я даже думать не хотела. «Подари надежду» — наш с папой фонд. Мы вложили в него столько сил и энергии, что я не имею права сдаваться. Ни за что на свете.

— У меня идея! — вдохновленный голос Артура вновь проник в мои мысли. — Я отвезу Арчи домой и приеду к тебе. Возражения не принимаются! Заодно и пообедаем, — он что, издевается надо мной? Разве, после подобных заявлений я смогу спокойно работать? Ну, что за человек, а? Неужели, нам было суждено встретиться и полюбить друг друга именно в таких обстоятельствах?

Попрощавшись, Артур отключился, оставив меня в ненавистном ожидании. Отложив смартфон в сторону, надела свои бежевые лодочки на высоком каблуке, которые я, по привычке, бросила под стол. Пока муж едет, решила сходить в дамскую комнату и привести себя в порядок. Хочу всегда быть для него идеальной.

Мои повседневные наряды не отличались женственностью и изысканностью. Чёрные брюки — карандаш, приоткрывающие щиколотки, лёгкий бежевый топ и длинный чёрные пиджак, сейчас, казались мне слишком простыми и неуместными… Возможно, для прежней, незамужней Сары было нормально носить что-то подобное, только вот эти времена уже прошло. Отныне, мне следует тщательнее подходить к выбору гардероба. Особенно, если принимать во внимание, кем, всё-таки является мой муж.

Артур даже в обычных потёртых джинсах умудрялся притягивать к себе многочисленные дамские взгляды, а я? Он был прав, когда называл меня серой мышью. И никакие линзы и операции по восстановлению зрения не помогут мне. Правду говорят, красота человека идёт изнутри. Если ты сама ощущаешь себя красивой, так будут думать и окружающие. Но я с детства была очень замкнутым, тихим, почти незаметным ребёнком. В любой компании чувствовала себя лишней и, сейчас, ничего не изменилось. Разве только Артур придавал мне уверенности, когда смотрел на меня своим голодным, хищным взглядом. В такие моменты, я была готова поверить, что прекрасна. По крайней мере, для него…

Поправив волосы, собранные в высокий хвост, сняла очки и, протерев линзы, снова надела их. Новые препараты очень помогали мне. Вот уже неделю глаза совсем не болели и не было никаких покраснений, давление, кажется, тоже нормализовалось. Значит, жизнь не так уж и жестока по отношению ко мне. Совсем скоро я смогу сделать коррекцию зрения, и тогда, рядом с Артуром будет находиться красивая, полноценная девушка! Именно такая, какую он заслуживает.

5сентября 2014 года

Артур

Поставив последнюю роспись в договоре, расслабленно откинулся на спинку кресла. Наконец-то, все дела позади и можно заняться приготовлениями к вечеру. Сегодня особенный день для «Ελλάδα International». С одной стороны, это сорок лет со дня открытия небольшого офиса в Афинах, где мой дед — Константинос Левантис, талантливый финансист, заключил свою первую сделку. А с другой, этот день — начало моего владения семейной империей.

К сожалению, из-за большого количества работы, мы не смогли организовать торжественный приём там, в Греции, поэтому, пришлось приглашать всех в Москву. Большая часть моей родни подтвердила своё присутствие, а те, кто не сможет посетить нас, выразили надежду на встречу и знакомство с моей супругой в ближайшем будущем.

Помимо всего этого, сегодняшний приём имеет для ещё одно, особенное, значение. Ведь, именно там я, впервые, выступлю в роли женатого мужчины! С первой и до последней минуты торжества Сара будет рядом, как моя жена и полноправная хозяйка империи «Ελλάδα International»…

Поднявшись на ноги, поправил закатанные рукава чёрной рубашки — старая привычка, сохранившаяся ещё с детства. Бросив короткий взгляд на циферблат наручных часов, заторопился к выходу. В запасе оставалось всего три часа, а мне ещё предстояло забрать из фонда Сару.

Несмотря на то, что моя жёнушка хороша совершенно во всём и прекрасно справляется с управлением автомобиля, я, всё же, настоял на таком, небольшом условии. Мне нравится приезжать за ней и отвозить домой. Любая минута, проведённая с ней, кажется счастливейшей в жизни, а с тех пор, как я по-настоящему стал её мужем, они стали намного приятнее.

Я уже подъезжал к торговому комплексу, где располагался офис «Подари надежду», когда позвонила бабушка. Признаться честно, не ожидал её услышать. Особенно, после всего, что мы наговорили друг другу.

— Да, слушаю, — нажав на специальную кнопку на руле, продолжил движение.

— Артур, мне нужно с тобой поговорить. Это очень важно, — как всегда, без предисловий, начала она. Узнаю свою бабулю.

— Что случилось? — небольшая тревога закралась в душу.

— Это не телефонный разговор. Мне нужно сообщить тебе очень важную новость. Милый, пожалуйста, — голос бабушки дрожали от волнения.

Именно в этот момент на светофоре загорелся красный свет, и мне пришлось притормозить.

— Давай, тогда, сегодня, на приёме в честь юбилея компании? — предложил я, уже не на шутку растерявшись.

— Хорошо. Я буду ждать вас с Сарой там, в ресторане. До встречи.

Этот короткий разговор совсем вывел меня из привычной колеи. Я привык всегда и всё контролировать, а сейчас что получается? Ненавижу чувство неведения. Чёрт! Ну, почему именно сегодня? Какого хрена?!

Сара

Артур опаздывает. Если он не прибудет в ближайшие десять минут, мы рискуем опоздать к началу торжества…

Сегодня и так, весь день меня не покидали тревожные предчувствия, да и голова, не на шутку, разболелась. Навалилась такая усталость, словно я не спала целый месяц. И это, несмотря на то, что я выпила все лекарства.

В дверь кабинета постучались, и в проёме показалась светловолосая голова моей помощницы — Арины. Девушка недавно окончила университет и никак не могла найти подходящую работу, а мне очень требовалась «правая рука». Вот мы и нашли друг друга.

— Сара, к тебе пришла твоя сестра… — Тонкие черты лица девушки казались непривычно серьёзными. Складывалось впечатление, будто она не хотела, чтобы я встречалась с Мел.

Что за глупости? Арина никогда бы не посмела лезть в наши семейные дела.

Нет, мне точно пора на отдых. Я совсем уже заработалась, раз начала видеть то, чего нет.

Не дожидаясь когда Амелия войдёт, встала из-за стола и направилась к двери. Как раз в этот момент та распахнулась, и на пороге показалась моя сестра.

От одного взгляда на неё у меня в жилах застыла кровь. Теперь, мне понятно удивлённые лицо Арины, ведь Мел выглядела просто ужасно. Огромные круги под глазами, одетая в какой-то непонятный мешковатый комбинезон, она стояла напротив меня и плакала.

Глава 44

Сара

— Амелия? Что случилось? — подбежав к сестре, обняла её и кивком головы велела Арине оставить нас наедине.

Мел вся дрожала. Она вцепилась в мою руку с такой силой, что казалось, её длинные ногти вонзились в кожу. Девушку трясло так, будто она увидела призрака или едва спаслась от смерти. Я не могла подобрать другого описания такому состоянию.

Медленно, шаг за шагом, подвела сестру к небольшому дивану в углу кабинета и заставила сесть. Кажется, тело совсем не слушалось её. Огромные кошачьи глазки казались утонули в слезах, кожа была бледной, почти серой. За последние несколько недель, что мы не виделись, Амелия совсем исхудала.

Выражение озорства и постоянной готовности к риску исчезло с её лица, словно его никогда и не было. Вместо уверенной в себе, сильной и целеустремлённой личности, я видела перед собой лишь жалкую тень прежней Мел. Копию, лишённую внутреннего света и огонька жизни. Словно кто-то его затушил. Безжалостным и жестоким образом растоптал тлеющие угольки…

Наполнив пластиковый стаканчик водой, вложила его в дрожащие руки сестры.

— Амелия, выпей, — старалась изо всех сил, чтобы в голосе не промелькнуло и тени жалости. Знала, если подам вид, она мне этого никогда не простит. Моя сестрёнка ненавидит, когда её жалеют. По крайней мере, так мне всегда казалось. — Сделай глоток, тебе станет легче…

Говорю, а сама не верю ни единому своему слову. Будто можно выдавить из груди душевную боль обычной водой. Если бы это было так легко, в мире бы больше не осталось несчастных людей.

Присев на край софы, дождалась, когда Мел осушит стакан и отложила его в сторону. Не знала, как себя вести, что говорить, а чего произносить не следует ни в коем случае. Я ведь совсем её не знаю. Мне неизвестно, чем всё это время жила моя сестра, какие мысли тревожат её, что заставляет её плакать…

Неуверенность стояла между нами непреступной стеной, не позволяя мне действовать. Будь на месте Амелии любой другой человек, я бы не стала так сомневаться, нашла бы нужные слова и смогла бы утешить. Но передо мной сила именно она — моя сестра. Девушка, которая всегда была для меня непостижимо загадкой.

Накрыв ледяную, с выступающими венами, ладонь Мел, заставила себя заглянуть ей в глаза.

То, что я в них увидела, смело напрочь все сомнения.

Боль, отчаяние, одиночество и страх. Эта гремучая смесь разъедала её изнутри, разрушая Амелию, подобно коррозии. Тонкая паутина из самых разнообразных эмоций, оплела моё сердце и выдавила воздух из лёгких.

Подавшись вперёд, порывисто обняла её и прижала к своей груди. Нежно обхватив голову сестры, прижалась губами к холодному виску, вдыхая слабый аромат лекарств, что исходил от волос и кожи девушки.

Слёзы, сами собой, полились по моим щекам, орошая густую гриву сестры. Я не знала, почему плачу. Не понимала, откуда взялось это жжение в груди и почему мне, вдруг, стало так трудно дышать. Словно в комнате совсем не осталось кисролода, словно наши души переплелись между собой, передавая мне часть боли сестры.

— Я устала, — призналась она, сквозь рыдания. Голос её скрывался из-за частного дахания, тело трясловсь как в лихорадке. — Я так устала, Сар!

В этой фразе слышались столько неприкрытой мольбы, что не понять этого было невозможно. Глядя на Амелию, держа её в своих объятиях, я чувствовала перед вину. Будто то, что происходит с ней должно было произойти со мной. Я должна была быть на её месте…

— Ч-что случилось? — крепко сжимаю предплечья девушки, дабы притянуть внимание на себя

Мел поднимает на меня заплаканное лицо — безжизненное, лишённое надежды.

— Я не знаю, что мне делать, — шепчет сухими, потрескавшимися губами. — Всё запуталось. Всё так сильно запуталось, что я уже не понимаю, где правда, а где — вымысел. Иногда, хочется бросить всё и сбежать. Далеко-далеко, чтобы никто меня не нашёл… Где не будет ничего, что напоминает о прошлом…

Каждое её признание отзывается во мне волной ненависти к себе. Чувство вины перед ней раздирает на части, вырывает сердце из груди. Осознание того, что моё счастье построено на обломках её прошлого, осколками вонзается в кожу, проникает в кровь и растекается по венам.

Перед мысленным взором предстаёт картина из прошлого. Давно забытая и похороненная под тяжёлыми пластами взрослой жизни.

Тогда, в далёком детстве, я всегда мечтала заслужить уважение Амелии. Старшая сестра была для меня примером для подражания и поводом гордости. Лучшая во всём, первая везде. Я так хотела быть похожей на неё. Хоть немного, совсем чуть-чуть… Я мечтала о дне, когда мы с Амелией станем лучшими подругами…

Но действительность заключается в том, что мы никогда не были, по-настоящему близки. Несмотря на незначительно разницу в возрасте (чуть больше года), нас разделяли километры. Каждая проживала свою жизнь, отгородившись от второй.

— Милая, — пришла моя очередь плакать на её груди. — Мне так жаль, — громко всхлипнула. — Хотела бы я сделать так, чтобы ты никогда не чувствовала этой боли…

Амелия напряглась так, будто на моих глазах превратилась в каменное изваяние. Минуту, она внимательно всматривалась в моё лицо, сканируя и изучая его. Под таким пристальным взглядом мне стало совсем не по себе, словно снова превратилась в маленькую Сару, которую пара впервые привёл домой. Именно они с мамой смотрели тогда. Совсем как сейчас…

— Какая же ты глупая, Сери! — некое подобие улыбки коснулось её губ. Протянув ко мне руки, Амелия положила их на мои плечи и сдала. Сильно-сильно. — Моя глупая маленькая, сестричка. Разве, ради этого я пришла к тебе? Неужели, ты думаешь, что я виню тебя в своих неудачах? Ты серьёзно, малышка?

— Н-нет?

— Конечно! — легонько стукнув меня по плечу, притянула к себе и обняла. — Если бы я могла сказать тебе всё, что происходит у меня на душе… Поверь, ты здесь совсем не при чём. Все мои проблемы — это результаты моих, собственных ошибок. Однажды, я наберусь смелости и расскажу тебе обо всём, но не сегодня. Сейчас мне хочется быть слабой и немного поплакать на твоём плече. Можно?

Из груди вырывается короткий смешок, Амелия начинает смеяться в ответ. Кажется, напряжение начинает спадать.

Некоторое время, мы сидим в полной тишине, погрузившись каждая в свои мысли. Мел так и не отпустила моих рук. Отвернувшись, сестра хаотично водила большими пальцами по внешней стороне моих ладоней, вырисовывая какой-то, известный лишь ей одной, узор.

Так хорошо и спокойно мне не было уже дано. Словно тяжесть упала с плеч, давая возвожность разогнаться и встать в полный рост. Все недомолвки и взаимные обиды канули в Лету, позволив ветру развеять их по миру. Больше не было взаимных обид или упрёков, все обвинения и проклятия остались там, за дверью прошлого.

— Я уеду на несколько дней из города, — сообщила Амелия, незадолго до своего ухода. — Хочу побыть одна и обо всём подумать. Присмотришь за мамой в моё отсутствие?

— Да, — согласилась я. — А… Ты надолго уезжаешь?

Мел задумалась. Между красивых густых бровей облазовались маленькие морщинки, но они сгладились почти сразу же. Сестра приняла решение, и, скорее всего, ей оно было по душе.

— Меня не будет, максимум, неделю. Съезжу на море, в наш сочинский коттедж. Заодно, узнаю, как обстоят дела с ремонтом. Тигран хотел переделать патио…

Этот дом был любимым местом отдыха нашего малыша. Тигран всегда говорил, что после окончания учёбы переедет в Сочи насовсем. Он хотел заняться развитием собственного бизнеса…

Я, до сих пор, помню каждое его слово, каждый радостный возглас. Такое ощущение, словно мой братик постоянно рядом, его голос постоянно звучит в моей голове.

— Хорошо, — сглотнув ком, вставший поперёк горла, ответила я. — Если так будет лучше, обязательно съезди. На счёт мамы можешь не волноваться. На время твоего отсутствия мы переберёмся к ней. Думаю, Арчи будет в восторге от такой перспективы.

И снова смех Амелии разливается бальзамом по моей душе, исцеляя старые раны. Сестра больше не выглядит такой потерянной как полчаса назад. Слёзы высохли, в глубине зелёных глаз появились слабые искорки света.

— Если честно, — подавшись чуть вперёд, начала она доверительным тоном, — я ужасно соскучилась по этому недотёпе! Без него дом кажется совсем пустым. Как думаешь, — после секундой заминки, Мел продолжила прежним, бодрым голоском. — Может, нам с мамой тоже завести щенка? Ну, а что? Будет нашим защитником. Как тебе идея?

— Думаю, — не могу удержаться от улыбки, представляя лицо нашей матушки, когда сестра принесёт ей такой подарок, — тебе лучше поговорить об этом с мамой. Мы же знаем, как сильно она «любит» собак.

Хихиканье Амелии служит прекрасным подтверждением моих слов. Сами того не понимая, мы начинаем говорить о всяких бессмысленных мелочах, из которых и состоят вся наша жизнь. Между нами возникает та самая близость, мечтами о которой я жила уже много лет. Словно стены все рухнули, разрушились последние преграды между нами. Сегодня, мы стали сёстрами. Настоящими. Родными.

— Приходи завтра в гости, — предложила Амелия, уже уходя. — Посидим все вместе, поужинаем. К тому же, будете защищать меня, если мама начнёт ругаться из-за моего бегства.

— Хорошо.

Смеясь, мы вышли из кабинета, и я проводила Мел до парковки.

Наконец, жизнь начала приобретать яркие краски. Зря я так сильно ругалась на судьбу. Оказывается, она, очень даже, благосклонна ко мне.

Артур

Когда доехал до фонда, в запасе оставалось лишь два часа. Из-за жутких пробок в центре, пришлось порядком задержаться, но не это меня беспокоило. Волновал тот факт, что за всё это время Мышка ни разу мне не позвонила. Не спросила, где я и почему опаздываю. Беспокоило ли меня это? Да, чёрт возьми! Очень!

Оставив машину у входа в торговый центр, бросился к двойным автоматическим дверям. Сердце колотилось где-то в районе горла, усиленно разгоняя по венам кровь. Единственное, чего мне хотелось, это увидеть Сару и убедиться, что с моей девочкой всё в порядке.

Арина — миловидная блондинка, встретила меня у входа в приёмную. Широко Улыбнувшись, девушка предложила мне кофе, но я отказался.

— В другой раз, — бросил ей по пути в кабинет жены. Зайти. Увидеть. Обнять. Поцеловать. Именно такую установку давал мне мозг, а тело стремилось исполнить её, как можно скорее.

Влетел в небольшое, ярко освещённое, помещение и застыл у порога. Глаза, вмиг, отыскали любимую, приклеившись к ней намертво.

Мышка сидела за столом, склонившись над каким-то бумагами, что лежали перед ней несколькими аккуратными стопками. Её очки, без которых я уже не представлял Сары, тоже были рядом, пуская на стену яркий солнечный лучик. Хрупкие ручки девушки медленно масировали виски, а маленькие плечи были опущены.

— Привет, — протянул я, двинувшись к рабочему месту супруги.

Обошёл кресло, встал за её спиной и обнял, прижавшись подбородком к мягкой макушке.

— Артур, — от того, как Сара произносила моё имя, кровь превратилась в кипяток. Желание накрыло с головой, заставляя хотеть её всё сильнее. Здесь. Сейчас. Немедленно.

Словно прочитав мои мысли, Мышка потянулась верх и накрыла мои губы своими. Медово-сладкими, сводящими с ума. Неуверенные, но полные чувственности, манипуляции Сары довели меня до исступления. Будучи не в силах больше сопротивляться, подхватил жену на руки и усадил на стол.

— Хочу тебя, — простонал я, продолжая истязать губы любимой. — Ты такая вкусная, — провожу языком дорожку от уголка рта до основания шеи, оставляя на коже Мышки яркий след мурашек. — Готов съесть тебя, малышка. Здесь и сейчас…

Тихий, гортанный смешок возбуждает ещё сильнее. Мои руки уже блуждают по телу Сары, губы ласкают ложбинку между аккуратными грудками девушки. Когда я упал расстегнуть ворот её рубашки?

— Мы опоздаем, — пытается достучаться до моего затуманенного сознания, в то время, как маленькие ладошки дразнят меня, порхая по плечами и спине. — Соберётся вся твоя родня, милый. Мы должны достойно их встретить…

— Блять, — матное слово вырывается непроизвольно, за что я получаю лёгкий толчок локтем в бок. — Прости, — запечатываю рот Сары очередным поцелуем. — Больше не буду.

— Честно? — хитрый взгляд Мышки схлестнулся с моим, самодовольно-наглым.

— Слово негодяя тебя устроит?

Ничнго не говоря, она хватает меня за лацканы пиджака и заставляет наклониться чуть ниже. Тёплое дыхание девушки обжигает висок и щекочет мочку уха. Волна дрожи пробегает по телу, отзываясь невыносимой тяжестью в паху.

— Я готова поверить всему, — шепчет мне на ухо, — что скажет мой негодяй…

***

Выдвинув длинный ящик, где лежат многочисленные галстуки, выбрал среди них чёрную строгую бабочку, которая лучше всего подойдёт к торжественности сегодняшнего события. Перекинул шёлковую полоску через шею, отправился на поиски Сары.

Шлёпая босыми ногами по мраморному полу, преодолел расстояние между нашими гардеробными, и прирос к месту.

Кто там говорил, что моя жена — серая мышь? Очкарик в мешке? Бесформенная кукла?

Ты — кретин, Артур! Отныне и навсегда, это звание, официально, твоё. Заслуженно. По праву.

Весь мой, некогда богатый, способный вскружить голову любой женщине, словарный запас сузился до размеров бессвязного бормотания. Глаза, словно магнитом, приклеились к фигурке жены, пожирая её миллиметр за миллиметром.

Удивление, восхищение, гордость, обожание… Целая гамма чувств накрыла меня разрушительнвм цунами, настолько она была прекрасна. Подобно яркому цветку, выросшему посреди голой пустыни, Сара была миражом. Моим личным оазисом жизни и любви, в котором хотелось остаться навсегда…

Мою Мышку было не узнать. Красное вечернее платье, словно языки пламени, облегало стройную фигуру девушки, подчёркивая каждый изгиб, каждую линию. Узкий корсаж, инкрустированный россыпью камней Swarovski, плавно перетекал в узную, облегающую округлые бёдра, юбку и расширялся книзу, образуя русаличьий хвост. Одна рука была полностью скрыта тонкой, почти прозрачной, тканью, а вторая… Один только вид обнажённого плечика вызывал во мне острое желание сорвать с Сары эту обёртку и покрыть поцелуями каждый участок нежной кожи…

Густые длинные волосы, отливающие на свету золотом, крупными волнами спускались по спине, укрывая её тяжёлым каскадом. А лицо… На прекрасном личике, едва тронутом косметикой, ярко выделялись огромные, бездонные глаза цвета расплавленного шоколада. Линзы, которые Сара выбрала, придавали взгляду магического шарма, украшая тёмные озёра серовато-зелёной дымкой.

Чуть приподняв длинный подол, представила моему взору маленькие ножки в серебристых босоножках на высоком каблуке. Несколько шагов, и Мышка оказалась напротив. Глаза девушки оказались, аккурат, на уровне моих губ, из-за чего почувствовал на них лёгкое покалывание.

Когда холодные ручки Сары коснулись моей шеи, тяжело сглотнул. Кадык нервно задёргался, а глаза так и остались прикованы к лицу любимой.

Моя реакция забавляла её. Широко улыбаясь, девушка завязала бабочку и отступила чуть назад, любуясь результатом своих трудов.

— Ты прекрасна… — всё-таки, заставил себя заговорить. — Никогда не видел ничего прекраснее. Сара, мы рискуем опоздать на приём…

Мягкий смех девушки гладил слух, словно прекрасная мелодия, которую хотелось слушать, не переставая.

— Артур, а ведь мы опоздаем именно из-за тебя, — она кивнула на мои ноги, продолжая веселиться. Девушка, открыто, забавлялась, в то время как я умирал от, переполнявших грудную клетку, чувств.

Опустив глаза, посмотрел на свои босые ступни и тоже засмеялся.

— Это всё ты, — не растерялся я. — Разве можно быть настолько очаровательной?! Готов поспорить, все мужчины будут завидовать мне, когда увидят мою жену…

— А все женщины сойдут с ума от ревности, когда ты появишься там со мной, — ответила Сара, но, при этом, в её тоне больше не было юмора. Она, действительно, чувствовала неуверенность. Моя малышка боялась показаться… Не достойной меня?

Притянув девушку к себе, крепко обнял. Мои губы коснулись её лба, лёгкие заполнились цветочным ароматом женских духов.

— Ни одна из них не сравнится с тобой, Мышка! Все они — пустые стекляшки, в то время как ты — настоящий бриллиант! Они меркнут рядом с тобой. С того дня, как понял, что люблю тебя, не могу смотреть ни на одну другую. Для меня не существует иных женщин. Только ты. Моя жена. Моя единственная любовь, — обхватив ладонями её лицо, чуть приподнял. — Сара, ты — самое дорогое, что у меня есть в этом мире. Я, ни за что, не соглашусь променять тебя на другую. Никогда!

Маленькая слезинка скатилась по её щеке, но я смахнул её большим пальцем. Прижавшись губами к уголку глаза, стёр мокрый след с кожи любимой.

Зарывшись лицом мне в шею, Сара сжала мои ладони с такой силой, словно боялась отпустить.

— Я люблю тебя, Артур! — прошептала Сара, уткнувшись носом мне в шею. Руки её нашли мои ладони и сдали. Крепко, изо всех сил, будто боялись отпускать. — Я очень сильно люблю тебя.

Глава 45

Высокий, украшенный старинными резками, потолок, напоминал свод средневекового замка. Изображения мифических сцен, выполненные рукой настоящего мастера, невольно, приковывали внимание всякого, кто оказывался здесь впервые. Пушистые облака, за которыми прятались проказники-купидоны с ярко-розовыми щёчками, струящиеся водопады и бескрайние изумрудный степи. Всё они выглядели совсем настоящими, живыми.

По обе стороны огромного круглого зала с высокими колоннами, поднимались мраморные лестницы, ведущие на второй этаж. На балконе расположился оркестр, чья музыка, мягкими волнами, поднималась по комнате, проникая в каждый её уголок, каждую щель. Огромные картины и лепнины, украшавшие стены, переливались яркими красками, освещённые светом, проливаемым хрустальными люстрами.

Мужчины, одетые в дорогие смокинги, и дамы, в самых модных вечерних нарядах, медленно, расхаживали по залу, останавливаясь лишь для того, чтобы поздороваться со знакомыми и обменяться парой любезностей. Казалось, время пошло в обратном направлении, погрузив этот волшебный остров в далёкое прошлое. Дух аристократизма и изысканности витал над головами, волшебная атмосфера поглощала всех и каждого, погружая в водоворот из разноцветного шёлка и кренолина.

Сара, крепко держалась за руку мужа, всплыла в зал. Близость Артура, его рука, лежащая на талии девушки, запах дорогого одеколона, витающий в воздухе — всё это придавало ей сил и уверенности в себе. Рядом с ним она ничего не боялась. Знала, что не оставит. Не позволит упасть. Не отпустит её руки.

Появление главной пары вечера не могло остаться незамеченным. Многочисленные взгляды оказались прикованы к ним. Некоторые смотрели оценивающе, другие — с нескрываемым интересом, третьи — с восхищением. В памяти девушки, вмиг, всплыл день их свадьбы. Тогда, они тоже были хозяивами торжества, за которыми наблюдали несколько сотен гостей.

Не привыкшая быть в центре внимания, Сара почувствовала, как начала заливаться краской смущения. Неловкость сковала её, делая неуклюжей и невнимательной. Голова слегка закружилась от изобилия света и красок, ноги немного задрожали.

«Зря я не выпила сегодня таблетку от давления, — пронеслась мысль. — Ведь, обещала же ответственнее относиться к своему здоровью…»

Вмиг почувствовав изменения в состоянии любимой, Артур остановился. Одним ловким движением он развернул жену лицом к себе, подцепил пальцами упрямый подбородок и заглянул в магические глаза Сары.

— Что с тобой, Мышка? — его голос бальзамом растёкся по телу девушки, даря ощущение покоя и безопасности. — Ты чего испугалась, маленькая?

— Не знаю, — честно призналась она, не разрывая зрительного контакта. Смотрела в лицо мужа так, будто видела его в последний раз. Пыталась запомнить каждую деталь, каждую морщинку и крохотный шрам над левой бровью. Грусть, неизвестно откуда появившаяся, заполнила грудь, вытесняя сердце, вдавливая его в рёбра.

— Ты восхитительна, Мышка, — зашептал ей на ухо, шевеля своим дыханием короткие волоски на висках. — И все это знают. Меня распирает от гордости из-за того, что ты моя.

С каждым словом, улыбка на губах Сары становилась шире, неуверенность покидала её. Вскинув ладонь вверх, провела пальчиками по щеке мужа, наслаждаясь лёгким покалыванием щетины.

— Когда всё это закончится, — прохрипел он, тоном, который ей так нравится, — я возьму тебя прямо здесь, в этом самом зале…

Накрыв её руку своей, поднёс ко рту и поцеловал. Стальные глаза Артура загорелись огнём, в них заполыхал ледяной пожар, искры которого могли спалить Сару дотла.

— Скоро, — обещал он ей, крепко обнял и повёл по залу, знакомя со всеми гостями.

Пройдя круг, супруги обменялись приветствиями и пожеланиями с многочисленными партнёрами «Ελλάδα International». Многих из них девушка уже знала, читала в бизнес журналах и аналитических изданиях. Люди, известные в определённых кругах, впервые оказались более чем приветливы. Иностранцы, приехавшие с разных концов земного шара, осыпали Сару комплиментами, заставив чувствовать себя настоящей королевой. А голодный взгляд, которым смотрел на неё Артур, и собственнический жест, которым он демонстративно прижимал супругу к себе, лишь подкрепляли в ней это чувство.

— Идём, — к концу второго круга, сказал мужчина. — Хочу познакомить тебя кое с кем.

Этим кем-то оказался высокий грек с фигурой боксёра. Статный мужчина с глубокими голубыми глазами и взглядом хищника, выделяться на фоне всех остальных гостей одним большим тёмным пятном. Он был одет во всё чёрное, словно гангстер из боевика. Густые брови были иронично приподняты, на тонких губах играла улыбка человека, привыкшего получать всё и всегда. Про таких как он принято говорить «хозяин жизни», «победитель».

Леонидес Левантис — один из кузенов Артура, наследник верфи «Levante», которая прославилась своими яхтами на весь мир.

— Прошу, — отмахнувшись от официального представления, протянул мужчина, — зови меня, просто Леон. Не люблю всей этой напускной пыли, — несмотря на прекрасное владение русским языком, в голосе мужчины поступал сильной средиземноморский акцент. — Так значит, ты и есть та самая Сара, которая заставила моего кузена остепениться? Рад нашему знакомству.

— Спасибо, — отозвалась девушка, глядя на мужа. — Мне тоже очень приятно.

— Вы пока познакомьтесь, — предложил Артур, бросив нетерпеливый взгляд на часы, — мне нужно отойти на пару минут. Надеюсь, — он схлестнулся взглядами с кузеном, — ты будешь вести себя достойно.

— Обижаешь, братец, — засмеялся тот. — Я — сама невинность. Будь спокоен.

К счастью или нет, но им с Леоном не дали долго скучать. Вскоре, вокруг мужчины собралась целая толпа девушек, готовых из кожи вон вылезти, лишь бы привлечь к себе внимание импозантного грека. Его же, такой расклад, не сильно волоновал. Кажется, он даже не обратил внимания на призывные взгляды юных обольстительниц.

Сжимая в руках тонкую ножку хрустального фужера, Сара медленно попивала холодное шампанское, наслаждаясь игрой невесомых пузырьков на языке. Игристый напиток приятно щекотал горло, успокаивая и даря ощущение лёгкости. Только, когда головокружение услилилось, девушка поняла, что переборщила с выпивкой.

Поставив полупустой бокал с искрящимся напитком на шведский стол, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Сара надеялась, что её слабость вызвана лишь утомлением. Скоро вечер закончится, и она сможет отдохнуть…

— Надо запомнить и, впредь, не появляться в таких местах одному, — смеясь, произнёс Леон, соврем рядом с ней. Мужчина взял со стола бокал и осушил. — Иногда, кажется, будто они перепутали меня с десертом. Набрлсились, словно стая голодных птиц…

— Как же получилось, что вы не учли этого? — Спросила Сара, показав взглядом на дам, наблюдавших за ними из противоположного угла зала. — Не поверю, что это с вами впервые.

— Верно, — согласился Леон, глядя на неё своими пронзительными морскими глазами. — Я и не должен быть сегодня один. Со мной должна была приехать моя невеста, — выражение его лица изменилось, стало каким-то каменным, ненастоящим. — Мы расстались, буквально, за день до вылета в Москву.

— Мне очень жаль, — искренне сказала Сара, прекрасно понимая чувства собеседника. Некогда, и она была вынуждена пройти через подобное. — Но, — основываясь на собственном примере, предположила девушка, — возможно, так будет лучше для вас? Если судьбе было угодно ваше расставание, может, эта девушка не та, что нужна вам?

— Может, вы правы, — притянул Леонидес, задумчиво глядя куда-то перед собой. — В любом случае, — мужчина широко улыбнулся, обнажив ряд стройных жемчужных зубов, — я рад что всё-таки приехал в Москву и познакомился с вами. Мой кузен стал совсем другим человеком благодаря вам, Сара. Надеюсь, моя половинка будет, хоть чем-то, похожа на вас…

Последние его слова прозвучали под музыкальное сопровождение. Оркестр заиграл, невероятной красоты, классическую мелодию, от которой, невольно, по спине у каждого пронеслась волна мурашек.

Артур

Так и не найдя, на условленном месте, бабушку, решил вернуться в зал. Думать о несостоявшейся встрече или гадать, почему родственница не пришла, хотелось меньше всего на свете. Не сегодня и, уж точно, не сейчас. В этот момент, моя голова была занята другим. Воображение рисовало образы того, что и как я собирался сделать с женой, из-за чего нереальный кайф пронёсся стрелой по внам. Желание увидеть Мышку, прижать к себе и почувствовать живой контакт, молотом ударило по башке, напрочь выбивая из неё всё остальное.

Уверенным шагом двинулся вверх по лестнице, мысленно, ругая себя за несдержанность.

«Тридцать лет мужику, — возмущался внутренний голос, — а, всё так же, думаешь членом. Тебе скоро сперма в голову ударит, совсем перестанешь соображать. Что с тобой творится, Артур? Как ты докатился до такого?»

Неожиданный телефонный звонок прервал воспитательный монолог меня со мной. Взглянув на экран смартфона, нахмурился. Макс никогда не отличался особой болтливостью и, если звонил, то исключительно по делам. Неприятное предчувствие, будто моему мирному существованию что-то грозило, кольнуло в самое сердце и отозвалось тяжестью в животе.

Приняв вызов, свернул на балкон, так и не дойдя до дверей в зал, каких-то, пять грёбаных метров.

— Слушаю…

То, что приготовил для меня друг, оказалось намного серьёзнее, чем я мог предложить. Одно его слово, и я прирос к гранитному полу и заскрипел, от злости, зубами. Глаза, вмиг, налились кровью, а кулаки зачесались от желания раздробить кое-кому череп.

— Это точно? — процедил сквозь зубы, глядя вперёд себя.

— Более чем. Твоя бабушка замешана в этом. Именно с её лёгкой руки он оказался в городе.

Ну, бабушка. Ну, всё. На этот раз, уже точно конец. Ты мне ещё ответишь за эту свинью. Вот, разберусь с жертвенным поросёнком и займусь тобой. Ты ещё не знаешь, на что я способен…

— Мои люди уже выехали, — продолжил Сокол, прерывая ход моих мыслей. — Только, не наделай глупостей, Арт. Я сам займусь этим выродком. К тому же, Демон будет рад получить свой выигрыш. В прошлый раз, еле уговорили его подождать.

Закончив разговор, собирался уходить с балкона, когда передо мной выросла крошечная фигура бабушки.

Бабушки? Нет, чёрт её дери! Никакая она мне больше не бабушка.

Вот, вроде, всё та же женщина, что и была раньше. Тот же взгляд, то же выражение лица. Только вот видел я уже по-другому. Смотрел на неё, а в голове была лишь одна мысль — уничтожить. Стереть в порошок и развеять по ветру, чтобы больше не могла плести интриги за моей спиной, чтобы не отравляла жизнь своим ядом…

— Как. Ты. Могла?! — произнёс я, наступая на женщину. — Какого хрена ты притащила его сюда?!

Застыв в метре от неё, смотрел на женщину лютым зверем, готовым растерзать её здесь и сейчас.

— Марк любит эту девчонку и готов увезти её, — как ни в чём ни бывало, отвечает она. Словно и нет перед ней двухметрового мужика, способного раздавить её одной рукой. — Если бы не твой дед со своим завещанием, она бы давно уже была его женой. К тому же, я решила помочь ему восстановить справедливость. Если ты не способен ничего понять, я буду действовать за тебя. Она совсем околдовала тебя, лишила возможности трезво рассуждать. Ты хоть представляешь, что будет если она забеременеет от тебя? Она сломает тебе жизнь, как и твоя мамаша испортила её моему сыну!

Так вот оно что… В этом кроется вся загадка? Бабушка не может простить того, что когда-то, много лет назад, мой отец пошёл против её воли и решил жениться на любимой женщине… Боже, каким же идиотом я был! Только сейчас, спустя целую жизнь, я понял кого нужно было избегать и бояться. Да она сама превратила жизнь моего деда в ад, довела его до того, что тот стал заводить шашни на стороне… Именно из-за неё мои родители постоянно ругались. Из-за неё отец ушёл из семьи, и мама наложила на себя руки!

— Ненавижу тебя… — выходит даже спокойнее, чем я думал. Мне, вдруг, стало так противно. От неё, от её яда и лицемерия, от своей слепоты. — Больше ты не будешь манипулировать мной. Хватит! Довольно сломанных жизней. Достаточно того, что ты сделала с моими родителями. Во второй я тебе не позволю победить. Ты не посмеешь и близко подойти к Саре. Я не дам тебе погубить ещё одну невинную жизнь! Ты проиграла, бабушка. Прими и смирись…

Безумный смех, который вырвался из её груди и эхом разнёсся вокруг, был словно голос преисподней. В этом существе не было ничего человеческого. Она — дьявол. То самое зло, от которого и следовало бежать всё это время.

— Я никогда не проигрываю, милый, — наконец, заговорила женщина. — Запомни: в этом мире нет такого человека, который будет заботиться о тебе, как я. Твоя Сара — временное явление. Она — одна из многих. Ты сам не заметишь, как она наскучит тебе…

Слушать весь этот бред и, при этом, держать себя в руках, казалось невыносимым сочетанием. Отпихнув её от двери, я вышел с балкона. Двигаясь по длинному, устланному мягким ковром, коридору, сжимал и разжимал кулаки. Знал, что он там, в зале. Наверняка, пришёл, чтобы настроить Мышку против меня, отомстить за позорное изгнание из страны.

Ничего, он ещё не знает, что его ждёт. На сей раз, его оппонентом будет не Дьявол, нет. Я, лично, переломаю ему все кости доведу до такого состояния, что забудет не то что Сару, он даже собственного имени не вспомнит. Пожоди, слизняк. Вот, только доберусь до тебя…

Протянув руку, собирался толкнуть двери главной залы, когда сердце пронзила острая боль. Сильная такая, словно кинжал возили сквозь рёбра. От неожиданности, перед глазами запрыгали мошки, в ушах зазвенел колокол.

Зажмурившись, пытаюсь справиться с невероятной тяжестью, охватившей всё тело, когда пронзительный крик прерывает музыку и разлетается по всему зданию.

Сам не понимаю, как оказываюсь внутри. Обегаю взглядом многолюдное помещение, пока не натыкаюсь на неё…

Будто контуженный, смотрю в одну точку и не понимаю, что происходит. Мозг отказывается воспринимать случившееся, не хочет верить. Ужас сдавливает горло, вызывая острое кислородное голодание. Боль, словно все кости сломались разом, проносится волнами по телу, а я всё продвигаюсь к своей цели, расталкивая всех, кто попадается на пути. Не верю. Не хочу верить. Этого не может быть. Не может…

Глава 46

Пятнадцатью минутами ранее

Сара

— Извини, — Леон вытащил из кармана телефон и направился к выходу из зала.

Оставшись одна, решила подняться наверх, к открытому окну. Обменявшись улыбками с группой бизнесменов, расположившейся у подножия массивной мраморной лестницы, прошла мимо них.

Ноги немного дрожали, так что, пришлось облокотиться на перила. Холодный камень приятно ласкал вспотевшую кожу ладоней, отрезвляя, проясняя туман перед глазами.

«Вот, подышу свежим воздухом и сразу станет легче. Головокружение пройдёт, слабость отступит, — думала я, стоя перед распахнутым окном. Вечерний ветерок колыхал распущенные волосы, лёгкий тюль щекотал раскрасневшиеся щёки. — Этот вечер очень важен для Артура. Я не имею права его испортить…»

С минуту, стояла, не двигаясь. Закрыла глаза и вдыхала слабый цветочный аромат, доносящийся снизу. Делая медленные глубокие вдохи, пыталась нормализовать дыхание. Кажется, у меня начало получаться. Напряжение в мышцах спадало, дыхание выравнивалось. Но это длилось недолго. Всего одно мгновение, и всё исчезло. Я словно оказалась посреди раскалённой пустыни, а со спины било нещадное, палящее солнце.

Чей-то взгляд, режущий, раздираюший на части, сверлил мне затылок. Дёрнувшись, как от сильного удара, разлепила веки и обернулась.

Слова застряли где-то поперёк горла, сердце сжалось под воздействием сильнейшего спазма. Пошатнувшись, отступила чуть назад, ударившись спиной о край подоконника.

Я смотрела на человека, стоящего в метре от меня, и не могла выдавить из себя ни звука. Не знаю, что чувствую. Кажется, все эмоции вдруг умерли, я потеряла чувствительность. Когда-то давно, возможно, эта встреча могла сделать меня счастливой, заставить улыбаться и сиять ярче звёзд, но это уже в прошлом. Сейчас, я не хотела его видеть. Не желала с ним говорить.

Марк изменился. Стал совсем другим, чужим, ненужным мне. В его взгляде, позе, выражении лица не было ничего, что могло напомнить о минувших днях.

Всю левую половину лица мужчины занимал длинный уродливый шрам, нос казался совсем разбитым, в глубине глаз появился недобрый свет, скрытая угроза…

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю, сжимая ребро подоконника. Голос звучит спокойно, несмотря на слабость и озноб.

— Привет, Сери, — будто не слышит меня. Вскинув брови, внимательно рассматривает меня, оценивает. Под его пристальным взглядом чувствую себя неуютно, словно товар на прилавке магазине. Неприятно. Мерзко. — Я тоже рад тебя видеть, девочка. Отлично выглядишь. Неожиданно, но мне нравится…

От его комплимента становится только хуже. С трудом сдерживаю выражение брезгливости и отвращения, которое рвётся наружу. После секундного молчания, выпрямляюсь, чтобы смотреть на него прямо, а не снизу вверх. Сглатываю ком и произношу:

— Я не ради тебя менялась, Марк. Думаю, ты должен был это понять в тот день, когда без приглашения явился ко мне в кабинет.

Его губы растягиваются в хищной улыбке, нерв над глазом, едва заметно, дёргается.

— Я смотрю, у тебя зубки прорезались? Хамить муж научил?

Подаётся вперёд, хочет взять меня за руки, но не позволяю. Ударяю ладонями по каменной грудь, из-за чего острая боль пронзает до самых плеч.

— Не прикасайся ко мне! — пролетаю мимо него и замираю у перил внутреннего балкона. Внизу праздник продолжается. Музыканты играют вальс, некоторые пары кружатся по залу в танце. Никто и не подозревает о том, что происходит здесь, над их головами.

От резких движений резь перед глазами усиливается, голова рулит так, словно в ней заложена бомба замедленного действия. Мне плохо. Очень. Если бы не Марк и необходимость противостоять ему, скрылась в бы в одной из комнат для отдыха. Нужно позвонить домой. Пусть, тётя Маша привезёт мне мои лекарства…

Стальная хватка на запястье вырывает из задумчивого состояния. Марк дёргает меня за руку, заставляя обернуться.

— Нет, милая, — грозный шёпот звучит над самым ухом, запуская по коже волну мурашек. Мне страшно. Страх, которого никогда раньше не было, медленно поднимается по телу, наполняя грудь беспокойством. — Ты никуда не уйдёшь, пока не выслушаешь меня… Я рисковал жизнью не ради того, чтобы так легко отпускать тебя.

— Что ты несёшь? — выдавливаю из себя. Усталость возрастает до такой степени, что трудно стоять на ногах. Голова кружится, мушцы дрожат. — Зачем ты пришёл?

Схватив меня за подбородок, заставляет откинуть голову назад. Перед глазами, разноцветными пятнами, проносится высокий потолок. От тёплого света люстры и собственной никчёмности, на глазах выступают слёзы. Пытаюсь сдержать их, но не получается. Непослушные капли текут по щекам, оставляя после себя мокрые дорожки.

— Ну, ну, — обманчива мягким тоном бормочет Марк. — Зачем плакать? Я ещё ничего не сделал, Сери, — шепшавые пальцы больно растирают кожу, оставляя на ней раздражение.

— Не называй меня так, — не знаю как, но мне удаётся оттолкнуть ненавистные руки. Крепко вцепившись в перила, перевожу дыхание.

«Держись, — приказываю себе со злость. — Не смей показывать ему свою слабость! Не смей!»

— Марк, — смотрю на него воспалёнными глазами, — пожалуйста, уходи. Тебе здесь нечего делать…

— Ошибаешься, — перебивает он меня. Шаг, и снова оказывается совсем близко. От него несёт алкоголем. Сильно так. До тошноты. — Я приехал, чтобы раскрыть тебе глаза. Показать, кем является твой муж. Твой Артур — уголовник! Из-за него я лишился всего: карьеры, имени, статуса. Меня выперли из клуба и лишили титула. Твой Артур разрушил мою жизнь. И он должен за всё ответить! Должен!

Схватив меня за руку, так, что пальцы впиваются в кожу, потянул на себя. Заторможенная реакция играет в его пользу. Ударивлись головой об мужскую грудь, тихонько всхлипываю. Челюсти больно сжимаются, во рту появляется неприятный металлический привкус.

— Я же люблю тебя, Сери, — начинает шептать он, в попытке поцеловать меня. — Артур не достоин тебя. Он не знает, что такое любовь. Такие как он только играют с женщинами, используют ради удовлетворения своих прихотей и забывают. Он бросит тебя сразу же, как ты ему надоешь…

От его мерзких слов прихожу в бешенство. Начинаю пихать его, толкать в грудь и вырываться, словно дикая кошка. Эмоции душат меня, сердце разрывается от боли и несправедливости.

Не хочу его видеть. Не хочу слушать этот пьяный бред. Не хочу чувствовать на себе его руки.

— Замолчи! — кричу, что есть силы. Меня уже не заботит толпа гостей. Не думаю о том, что нас могут услышать. — Замолчи, наконец! Хватит! Я не верю ни единому твоему слову!

Ещё раз толкаю его, из-за чего мужчина отступает на шаг назад. Оказавшись на свободе, прижимаюсь боком к перилам. Краем глаза замечаю, как Леон движется сквозь толпу к лестнице. Его глаза прикованы к моему лицу.

Заметил. Понял. Поможет. Облегчённо выдыхаю, но, как оказалось, Марк не собирался так легко сдаваться.

Крепко сжав мои плечи, рывком разворачивает к себе, нависая сверху огромным булвжником.

— Неужели, переспав с ним, ты так легко обо всём забыла?! Сар, да ты конченная дура, раз решила, что такой человек как он способен любить! Да твоему Артуру не нужно ничего, кроме красивого тела в своей пастели. Придёт день и на твоём месте окажется другая!

— Марк, прекрати! — прокричала я сквозь, душившие меня, слёзы. Замахнулась и дала ему звонкую пощёчину. Такую, что ладонь обожгло пламенем, а его глаза превратились в узкие щели. — Не смей так говорить о нём! Артур любит меня. По-настоящему любит. А тебе этого никогда не понять. Уходи, Марк! Я не хочу больше видеть тебя. Ты уже сделал всё, что мог. Теперь, убирайся!

Отпихнув его в сторону, бросилась к лестнице. Скорее. Как можно дальше от него. Лишь бы не слышать всей этой грязи, не быть частью её.

Леон совсем рядом. Нас разделяют считанные метры, но для меня они кажутся вечностью. Головокружение усиливается, глаза застилает ярко-красная, кровавая пелена. Мгновение, и всё вокруг меркнет, будто кто-то выключил свет. Тело становится неподъёмно тяжёлым, коли подгибаются, и я падаю. Вниз, в пропасть.

Резкая боль, одним мощным ударом выбивает из лёгких воздух. Треск разбивающейся кости эхом отдаётся в ушах, и я погружаюсь в темноту…

Артур

Картина, которая предстала передо мной не сравнится ни с чем. Ещё никогда в жизни я не был настолько беспомощен и жалок, как сейчас. Тот страх, что парализовал всё тело, не сравнится ни с чем в мире. Я словно умер и видел всё вокруг со стороны, не понимая при этом, что произошло…

Моя Мышка. Моя маленькая девочка лежала у подножия лестницы. Длинные шелковистып волосы, которые я так любил пропускать сквозь пальцы, разметались по каменному полу и закрывали лицо. Она не двигалась. Лежала и не двигалась, совсем как сломанная кукла.

Сердце в груди бьётся отрывисто и часто, будто пытается вырваться наружу, пробить рёбра и взлететь над всем этих хаосом. Бегу к ней, а ноги подкашиваются. Спотыкаюсь на каждом шагу, но не падаю. Что-то держит меня. Какая-то неведомая сила не даёт упасть, ведёт к ней, к Мышке. Растплкиваю, собравшихся вокруг Сары, людей, падаю рядом с ней на колени.

Кровь застыла у меня в жилах. Боюсь прикоснуться к ней, причинить боль, сделать что-то не так. Она такая хрупкая, совсем как хрусталь. Одно неверное движение, и всё…

Дрожащими пальцами убираю с лица девушки непослушные пряди, которые кажутся мне слишком холодными. Не такими как раньше. Нежная, мягкая кожа совсем белая, на висках видны гематомы и покраснения.

— Сара, ангелочек мой… — хриплым, от боли и слёз, голосом прошептал я, аккуратно обхватив ладонями голову любимой. Что-то мокрое и тёплое касается моих пальцев. Липкое. Неприятное.

Подношу ладонь к лицу и застываю. Кровь… Это была кровь…

— Вызовите скорую! — ору так громко, что музыка, вмиг, прекращается. — Немедленно позвоните в больницу! — а сам не могу двигаться. Смотрю на свои окровавленные руки и не могу пошевелиться. Сознание будто отключилось, оградилось от всего происходящего.

Не знаю, сколько прошло времени, пока я снова не начал соображать. Смаргнув слёзы, склонился над Мышкой, прижавшись своим лбом к её.

— Сара, не умирай, — шепчу ей, орошая лицо любимой слезами. Плачу как маленький ребёнок. Не могу остановиться. — Только не смей умирать… Не оставляй меня, ангел. Я не смогу без тебя. Слышишь?! Ты не можешь меня оставить, Мышка! Не можешь так со мной поступить!

Сзади, словно отголоски параллельной реальности, доносятся приглушённые голоса и перешёптывания. Слышу своё имя. Кто-то зовёт меня. Но не узнаю голоса. Не понимаю, чего от меня хотят. Прижав Сару к груди, раскачиваюсь из стороны в сторону, подобно заклинившему маятнику.

Вдруг, на плечо опустается чья-то рука. Тяжёлая ладонь обжагиет, сдавливает кости. Острая боль действует отрезвляюще.

Обернувшись, затравленными глазами смотрю на своего кузена. Леон что-то говорит мне. Вижу, как движутся его губы, дёргается нерв на щеке, но не понимаю, что от меня хотят.

Бесцельно блуждаю взглядом по лицу брата, пока не замечаю движение за его спиной. Из всей массы людей, присутствующих в зале, выхватываю одного-единственного человека и слетаю с катушек.

Его глаза смотрят на меня с, не скрываемой, ненавистью, пробуждая во мне зверя. Дикий зов прорезает тишину, вырываясь на волю и заполняя собой каждую клетку моего раненого тела. Сорвавшись с места, оказываюсь напротив него.

Замах. И мой кулак, с хрустом, пробивает ему челюсть. Марк падает на спину.

— Как ты посмел?! — сажусь на него верхом и принимаюсь колотить по лицу. — Как посмел тронуть её?! Если с ней что-то случится, я тебя убью! Задушу собственными руками!

Физиономия врага напоминает кровавый фарш. Он хрипит, не может выдавить из себя ни слова, а я всё бью, не чувствуя удовлетворения.

— Я не хотел… — стонет, едва слышно. — Я люблю её… Я не хотел! Не хотел!

— Ублюдок, — в голове что-то щёлкает. Ещё один точный удар, и Марк перестаёт сопротивляться. Кажется, он отключился, но мне плевать. Кулаки, сами собой, работают в прежнем режиме. Не чувствую ничего. Только жажду крови. — Я убью тебя! Убью… Убью…

Ничего перед собой не вижу. Только её. Мою Мышку, которую он хочет у меня забрать. Если она умерла… Если я её потеряю…

Очередной удар так и не доходит до своей цели. Схватив меня за руки, Леон стаскивает с Марка и тянет в сторону.

— Кузен, прекрати, — слышу греческую речь. Несколько секунд пытаюсь вникнуть в смысл его слов, пока кровавая пелена не спадает с глаз. Зверь снова засыпает, уступая место человеческой натуре. — Здесь не время и не место. Сейчас, главное — Сара. Иди к ней. Там уже приехала «скорая»…

Сара… Ангел мой…

Грудь снова сдавливает от страха. Оборачиваюсь. Мою малышку уже несут на носилках к выходу из зала.

Подбегаю к сотрудникам «скорой» и беру любимую за руку. Холодная ладонь Мышки утопает в моей. Такая маленькая и беззащитная.

— Я рядом, жизнь моя, — повторяю, не переставая. Прижав два пальца к её запястью, пытаюсь удостовериться, что жива. Здесь, со мной. — Не покидай меня, Мышка… Ты нужна мне, девочка. Ты мне очень нужна…

На улице громко воет сирена, яркий красно-синий свет слепит глаза.

Не обращая ни на кого внимания, забираюсь в карету реанимобиля.

— Кем вы ей приходитесь? — слышу удивленный голос врача.

— Муж.

Всю дорогу до больницы, продолжаю крепко держать Сару за руку. Смотрю на неё застывшими глазами, и не узнаю. Она кажется мне совсем маленькой и слабой.

Кислородная маска закрывает лицо девушки, к указательному пальцу подключён тонкий шнур кардиомонитора.

«Живи, Мышка, — твердит внутренней голос, не переставая. — Ты только живи, родная. Мне больше ничего не нужно.»

Глава 47

Артур

Стою посреди коридора и смотрю на красную надпись «Реанимация». Не могу пошевелиться, даже моргнуть не получается. Сил нет ни на что, только отчаянная молитва эхом отдаётся в голове.

«Живи, Мышка, — твержу себе в миллиардный раз. — Я же не смогу без тебя, маленькая. Ты нужна мне, ангел. Ты мне очень нужна. Я, чёртов эгоист, который не привык ничего терять. Не оставляй меня, девочка. Не оставляй!»

Сзади раздаётся шорох, шум толкотни и недовольные голоса. Словно целый табун вдруг ворвался на этаж и теперь расталкивает медицинский персонал, пробивая себе путь. Оборачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с Максом. Одного взгляда на пнрекошенное лицо Сокола оказывается достаточно, чтобы всё понять. Друг выполнил своё обещание.

— Есть новости? — вопрос режет слух, вырывает из оцепенения и швыряет об землю. Больно так, со всей дури.

— Нет, — выдавливаю из себя и снова хочу отвернуться, но Макс не даёт. Схватив меня за руку, тянет в сторону кофе машины на другом конце длинного коридора.

Следую за ним, подобно зомби. Ничего уже не понимаю. Не хочу понимать. Я весь превратился в ожидание. Моё тело мне уже не принадлежит. Оно осталось там, у подножия лестницы, вместе с душой.

Когда опускаю взгляд на свои руки, замечаю кровь. Кровь этого ублюдка уже успела высохнуть и облепить кожу тонкой плёнкой. От вида этих разводов, безумие возвращается. Вскидываю голову и смотрю Соколу прямо в глаза.

— Где он? Где эта тварь?!

— В надёжном месте, — прижав ладонь к моему плечу, чуть сжимает. — Мои парни позаботятся об этом недоразумении, не переживай. Сейчас, важно кое-что другое, — взгляд друга становится серьёзным, холод пробегает по моей спине. — В этом деле что-то не так, приятель…

— Что ты имеешь ввиду?

Морщась от боли в раненном плече, Макс вытащил из внутреннего кармана пиджака свой телефон. Несколько панипуляций, и перед моими глазами замаячили кадры с камер видеонаблюдения, установленных по всему дому. Эта мера предосторожности, на которой настаивал начальник моей службы безопасности, оказалась куда более действенной, чем я думал раньше. Картинка, возникшая на экране смартфона, стала последней каплей в чаше моего терпения.

Мария Владимировна. Моя, мать её, домработница. Она подмешивала в еду Сары какие-то таблетки. Постоянно. Каждый день. Что за нахуй?

Чувствую, как из ушей начинает вырываться пар, глаза наливаются кровью. Сжав в руке телефон друга, смотрю на него.

— Что это? Что она делает?

Такое ощущение, будто я отупел. Голова перестала соображать, мозги не варят. Мне нужны объяснения. Чтобы разжевали и заставили проглотить. Всё, без остатка.

— Мы сейчас пытаемя это выяснить, — спокойный, лишённый каких-либо эмоций, голос Макса никак не сочетается с моим состоянием. — Ребята уже поехали за ней. Поверь мне, — глаза Сокола сканируют меня насквозь, — я этого так просто не оставлю. Каждый человек, замешанный в этом дерьме, ответит за всё…

Последние слова друга пролетают мимо моих ушей. Двери реанимации открываются, оттуда выходят врачи. Много. Человек пять. Обмениваются парой коротких фраз и расходятся. Остаётся только один — высокий мужчина, к которому я и бегу.

— Как моя жена? — смотрю на него, как на Бога. Только помоги. Спасибо её!

— Не буду вас обнадёживать, — начинает от, снимая с лица медицинскую маску. — Состояние пациентки тяжёлое. Сейчас, её готовят к операции. Пройдёмте в мой кабинет.

На негнущихся ногах следую за врачом, пока не оказываюсь в уютной комнате. Алексей Викторович жестом указывает мне на диван, а сам подходит к столу и берёт с него какие-то бумаги.

С минуту, Морозов изучает их содержимое, затем бросает на меня пристальный взгляд поверх очков.

— Мне очень жаль, — каждое слово вонзается в меня подобно острию ножа. Не могу двигаться. Не могу дышать. Словно жизнь покидает по каплям. — В результате падения, у вашей супруги случился выкидыш… Срок был очень маленький, всего пара недель, мы не смогли ничего сделать…

Смотрю на него, не моргая. Не понимаю. Беременна? Моя Мышка была беременна?

Острая боль разрезает сердце, превращая его в кусок камня.

Сара ждала ребёнка… Я мог стать отцом…

Слёзы выступают на глазах, обжигая изнутри. Роняю голову на руки, сдавливая виски. Хочу выжать из головы эту информацию, извлечь её и забыть, как страшный сон. Но не получается. Не получается. Перед мысленным взором, то и дело, мелькают образы, от которых душу выворачивает наизнанку.

Вижу Мышку с округлившимся животиком. Такая красивую, мою, родиную…

— Возьмите, — Морозов суёт мне стакан воды. — Выпейте и успокойтесь. Сейчас, вы должны быть как никогда сильным.

Пару минут он терпеливо ждёт, пока я не выпью всё до дна. Противная горечь лекарств остаётся во рту, но она не идёт ни в какое сравнение с тем ядом, что разъедает меня на части.

— Мы провели экспресс анализы, — продолжает Алексей Викторович. — Скажу честно, результаты меня несколько шокировали. Серине Артёмовна когда-нибудь страдала гипертонией? У неё были проблемы с повышенным давлением?

— Н-нет, — смотрю на него огромными глазами. — Я н-не знаю…

Протяжный вздох врача разрезает тишину кабинета. Поднявшись на ноги, он снова подходит к столу и начинает копаться в бумагах.

— В крови вашей жены обнаружена большая доза лекарств. Их, обычно, принимают люди с повышенным давлением. Наравне с этим, — он поворачивает монитор компьютера в мою сторону, — в архиве нашей клиники есть сведения о том, что Серине Артёмовна проходила у нас обследование. Лечащий врач констатировал проблемы с низким давлением. То есть, как вы понимаете, ситуация складывается прямо противоположная. Возможно ли, что она могла перепутать лекарства?

И тут, меня осенило. Кадры с камер наблюдения замаячили перед глазами. В памяти всплыли все те разы, когда Сара жаловалась на усталость или слабость. Когда она стала забывчивой и перепутала данные важного контракта…

Мою девочку травили! Намеренно. Жестоко. И делала это Мария Владимировна…

— Ладно, — взглянув на часы, Морозов заторопился. — Сейчас, мне нужно идти в операционную. Наша первостепенная задача — удаление гемотомы и остановить кровоизлияние в мозг. Обо всём остальном будем говорить и думать позже.

В коридоре меня встретили Леон и Макс. Кузен отказался уезжать, не смог оставаться в стороне

— Что говорит врач? Как невестка?

И я заплакал. Слёзы полились по щекам, оставляя на них солёные следы. Я плакал как чёртов младенец, которого бросили на произвол судьбы. Вся боль, что клпилась внутри на протяжении всей жизни, разом вырвалась наружу. Она душила, топила меня, уничтожала…

Первым среагировал Макс. Друг подался вперёд и обнял меня одной, здоровой рукой.

— Я теряю её, — простонал, подобно подбитому волку. Стою на окраине своей жизни и смотрю, как она медленно превращается в руины. Миллиметр за миллиметров, мой дом сжирает огонь, а помощи нет. Её неоткуда ждать. — Сара… Мышка была беременна… Понимаешь? — толкаю Сокола в грудь и смотрю на него бешеными глазами. — Её травили. У меня под носом травили. А я ничего не понял. Не защитил…

— Ты не мог, — попытался меня утешить Макс, но я не позволил. Отпихнув друга в сторону, провёл пятернёй по волосам, смахнул ненавистные слёзы и закричал:

— Я должен был! Должен был её защитить. Если бы не я, наш ребёнок был бы жив. С Сарой ничего бы не произошло. Это я во всём виноват. Я и только я!

На мои крики сбежались медсёстры. Молоденькие девочки испуганно смотрели на меня, не решаясь подойти. Хлопали своими глазками, словно перед ними был не живой человек, а Чудище. То самое, которого так боялась моя Мышка.

— Кузен, — Леон схватил меня за руки и потянул в сторону скамеек. — Довольно. Успокойся. Люди, которые причинили вред Саре, ответят за это. Только не сейчас. Подумай о невестке. Разве, она хотела бы видеть тебя таким?

Перед глазами снова возникло лицо Мышки. Моя девочка улыбалась мне, её глаза призывно сияли.

— Обещаешь? — голос Сары эхом отозвался в моей голове. — Больше не отпустишь?

Шумно втянув воздух, уставился на свои грязные руки. От мысли, что на мне кровь Марка, стало тошно. Захотелось смыть с себя остатки этого дня. Больше не говоря ни слова, поднялся и, шатаясь, направился к туалету.

***

Операция шла несколько часов. Время от времени, из-за двойных дверей показывались медицинские сёстры. Они, со скоростью ветра, проносились мимо нас, скрываясь за поворотом или уезжали на лифте. Но никто так ничего и не сказал.

— Доктор выйдет и всё вас объяснит, — звучал неизменный ответ на каждую попытку разузнать о состоянии Мышки.

Наконец, уже под утро, Морозов появился. Выглядел мужчина крайне уставшим.

Стянув с лица маску, дождался, когда я подойду к нему, и заговорил:

— Операция прошла успешно. Нам удалось избавиться от гемотома и остановить кровотечение. Мы ввели Серине Артёмовну в искусственную кому, так что она пробует ещё некоторое время в реанимации. В любом случае, вы должны понимать, что повреждения головного мозга крайне опасны и требуют длительной реабилитации…

— Как она сейчас? — заметив мою нерешительность, вмешался Макс. — Если нужны какие-то препараты или оборудование, вы только скажите…

— Спасибо, но у нас всё есть, — вежливо прервал его Морозов. — Как я уже говорил, травмы головы очень опасны и могут привести к различным последствиям. Не исключено, возникновение амнезии, нарушения координации и внимания, проблемы со зрением. Обо всём этом мы узнаем, когда пациент придёт в себя. Простите, но я должен идти. А вы, — бросил на меня короткий взгляд, — поезжайте домой и отдохните. Завтра, я пропущу вас на несколько минут к жене. Всего вам доброго.

***

Я увидел её и едва узнал. Прирос к полу, не в силах пошевелиться.

Эту Сару я видел впервые. Она совсем не походила на мою Мышку…

Первое, что бросилось в глаза, это волосы. Длинные прекрасные волосы девушки состригли, превратив в неуклюжее каре. Голова её была перебинтована, на висках выступали тёмно-фиолетовые синяки. Нежный, аккуратный носик разбит, на щеках следы ударов.

Она была подключена к аппарату искусственной вентиляции лёгких, из тонкой кожи торчали катетеры, подключённые к мешочку с прозрачной жидкостью.

С трудом передвигая ноги, подошёл к ней и упал на колени. Руки дрожали. Боялся дотронуться до неё, лишь бы не сделать больно, не навредить.

— Мышка, — выдавил из забитого горла, — прости меня, маленькая. Прости… Я не смог защитить тебя. Не был рядом в тот момент, когда должен был вас оберегать… — одинокая слеза скатилась по моей щеке и упала на её бедную ручку. — Если бы я не был так слеп, с тобой ничего бы не произошло… Мария Владимировна, — при упоминании этой твари, оскалился, — она за всё ответит, девочка. Я не позволю ей спокойно жить, уничтожу её за то, что сделала с тобой. Никого не пожалею. Всех заставлю ответить. Всех и каждого. Ты только не оставляй меня. Я не смогу без тебя, Мышка. Не смогу. Ты стала для меня всем. Я изменился ряди тебя, малышка. Стал тем парнем, которого можно любить. Но этот парень не сможет без тебя… Я люблю тебя, Сара. Люблю так сильно, что готов ради тебя на всё. Ты только открой глазки, девочка. Больше мне ничего не нужно…

10 сентября 2014 года

Сара

Не хочу просыпаться. Такое ощущение, будто меня переехал каток. Тело ломит, кости трещат, а мышцы горят так, словно вместо крови в них запустили раскалённую лаву. Не могу шевелиться. Пытаюсь открыть глаза, но не получается. Веки налились свинцом и не поддаются. Даже дышать больно.

Пытаюсь повернуть голову, но она не поддаётся. Острая боль пронзает висок, отзываясь тяжёлым постукивантем по черепу. Больно. Очень больно…

Подняв руку, хочу дотронуться до лба, понять, что не так. Снова мимо. Тело отказывается подчиняться. Оно не моё. Или я не она?

Страх пронзает естество, выбивая из лёгких остатки горячекого кислорода. Ужас пробирает меня насквозь, проходится скпльпелем по коже.

Я задыхаюсь. Будто кто-то накрыл лицо подушкой и давит, давит, давит, пока не испущу последний вздох…

Что со мной случилось? Почему так больно?

Эти и многие другие вопросы, бесконечным хороводом, кружатся вокруг меня, не давая покоя. Изо всех сил напрягаю память, бьюсь о каменную стену той пещеры, в которой оказалась, но ничего. Ни одного просвета. Пустота…

Никаких воспоминаний. Лишь боль. Сильная, ломающая на части, раздирающая плоть. Боль, от которой не могу спрятаться. Она везде. Она во мне. Преследует меня по пятам, не даёт увернуться.

Горячие слёзы катятся по щекам, обжагя, причиняя новые страдания. А я не понимаю, откуда они. Почему плачу? Что оплачиваю?

Снова пытаюсь распахнуть веки, и снова безрезультатно. Темнота не отпускает. Она накрыла меня тяжёлым одеялом и не даёт вырваться.

Начинаю задыхаться. Рыдания вырывается из груди, пробивая себе путь через разодранные рёбра. Открыв рот, жадно глотаю воздух, но его нет. Словно из комнаты выкачали весь кислород.

«Помогите, — кричит внутренний голос. — Кто-нибудь, спасите меня.»

Никто не слышит. Или это я так тихо зову? Не понимаю. Я ничего не понимаю.

Неизвестно как, но мне удаётся дотянуться до лица. Остолбеневшими пальцами провожу по своей щеке, поднимаюсь выше, чтобы избавиться от ненавистной повязки на глазах, но… Её нет! Там ничего нет! Мои глаза… Они открыты. Ничего нет…

Я ничего не вижу!

Истошный крик срывается с губ, разлетаясь по комнате и отбиваясь о барабанные перепонки. Сквозь собственный голос слышу шум открывающейся двери. Топот ног звучит всё громче и отчётливее, пока не чувствую на себе пристальное взгляды. Знаю, что в комнате кто-то есть. Знаю, чувствую, но не вижу. Не вижу…

Чьи-то тёплые руки опускаются мне на плечи, запуская по коже волны электричества. Кожу начинает покалывать, дышать стало всё труднее. Незнакомый тяжёлый аромат мужского парфюма с элементами корицы и сигаретного дыма врывается в лёгкие. Начинаю кашлять, дёргаюсь в попытке отстраниться. Вырваться.

Кажется, у меня получилось. Он отпустил меня, вздохнул и исчез в темноте.

— Сара, — голос мамы доносится до моего затуманенного сознания. Пробивает всю какафонию звуков и ласкает слух. — Сара, маленькая моя…

— Мама, — шепчу тихо-тихо. Горло болит, но я не могу заставить себя молчать. — Мама, почему я не вижу? Что со мной? Мам…

Её руки, такие мягкие и тёплые, касаются моих дрожащих запястий. Любимый цветочный аромат маминых духов затмевают тот, другой, незнакомый. Начинаю успокаиваться, истерика отступает. Только страх, по-прежнему, продолжает душить.

— Всё будет хорошо, солнышко, — шепчет мама, укладывая меня на подушки. — Врач сказал, что это временно… Ты будешь видеть, Сара. Скоро…

Её прикосновения успокаивают, нежные ласки дарят ощущение защищённости. Прижавшись к её груди, глубоко вдыхаю мамин запах.

— Мам, а что со мной случилось? Как я здесь оказалась? — спрашиваю её. Слёзы снова собрались в глазах. — Почему я ничего не помню?

Артур

Не смог заставить себя заговорить. Вид Сары, такой маленькой и испуганной, дрожащей от страха, не позволил мне и рта раскрыть. Когда попытался обнять её, не позволила. Оттолкнула, ударила…

Её слова, произнесённые с таким испугом, до сих пор звучат в ушах.

Она забыла. Моя Мышка всё забыла…

Все худшие прогнозы Морозова подтвердились. Амнезия, потеря зрения, нарушение координации. Моя девочка была разбита. Сломана на куски, и я не мог ничего с этим поделать. Был бессилен перед ней…

Каждый раз, когда пытался подойти и заговорить с ней, у Сары начинался приступ паники. Даже не видя меня, она боялась.

Моя. Мышка. Боялась. Меня.

Дополнительные обследования и общение с психологом не помогли. Кажется, с каждым днём, ей становилось всё хуже и хуже. Когда выяснилось, что Сара забыла последние три года своей жизни, у неё случился нервный срыв. Новость о гибели Артёма и Тиграна уничтожила её, раскрошила в порошок.

— Мышка, — опустившись перед ней на колени, попытался взять любимую за руки. Она сидела на постели, устремив невидящий взгляд в пустоту. Моя хрупкая хрустальная девочка… — Я скучаю по тебе, милая…

Едва только мои пальцы достигли её холодных ладоней, девушка дёрнулась как от удара. Шарахнулась так, будто я был опасен для неё.

Это не могло не ранить.

— Сара, — позвал её, едва справляясь с дыханием. — Девочка…

— Вы кто?! Что вы здесь делаете?! — у неё началась истерика. Снова. Из-за меня. — Кто вас сюда выпустил?!

В тот день врач выставил меня из её палаты и запретил проявляться до тех пор, пока состояние Саре не улучшится. Видите ли, это я негативно влияю на психическое здоровье жены. Я, чёрт возьми…

Но я не ушёл. Продолжал караулить возле палаты, прислушиваясь к каждому вздоху, каждому всхлипу любимой. Одновременно, был рядом с ней, но на расстоянии. Чтобы не волновать, не пугать своей любовью.

Лишь по ночам, когда Мышка спит под воздействием успокоительных, мне удаётся проникнуть к ней в палату. Устроившись на стуле, смотрю на неё до тех пор, пока солнце не показывается на горизонте. Ухожу, когда появляется дежурная медсестра.

Весь персонал смотрел на меня с жалостью, а мне было плевать. Я ничего не видел, кроме своей разбитой любви.

Вышел из палаты и чуть не столкнулся с Софией Александровной. Бедная женщина! За такой промежуток времени на неё столько всего навалилось… Некогда красивое, всегда ухоженное лицо, потускнело от горя и усталости, тот свет в глазах, который раньше прикрывал к себе внимание, потух, исчез без следа.

— Артур, — начинает она медленно, — нам надо поговорить. Это касается Сары…

Внутри меня что-то умерло. В тот момент, я уже знал, что она скажет. Чувствовал каждой клеткой своего проклятого тела.

— Да, конечно, — согласился я и повёл женщину в небольшой кафетерий, что располагался на первом этаже медицинского центра.

Тянул время, пытаясь отсрочить конец, хоть и понимал, что в этом нет смысла. Всё, что будет говорить София — правда. Жестокая, злая, болезненная, но правда. Правда, от которой я уже никогда не отмоюсь…

— Оставь мою дочь, — вот так вот. Резко. Без предисловий. Вскинув голову, смотрю в лицо тёщи. Жду продолжения. — Сара уже достаточно настрадалась, многое потеряла, — глаза женщины наполнились слезами. — Хватит уже мучить её. Хватит издеваться над ней…

Эти слова вернули меня на пару дней назад, в недавнее прошлое. Когда люди Макса отыскали Марию Владимировну, я помчался туда. Хотел увидеть эту предательницу. Заглянуть в бесстыжие глаза и потребовать объяснений. Но я не успел. Когда добрался до места назначения, женщину уже была мертва. Сердечный приступ. Она ушла и забрала с собой свою тайну.

Разговор с бабушкой тоже ничего не дал. Она закатила мне сцену, достойную Большого театра и выставила за дверь.

— Да, я не святая, — сказала она, метая молнии из глаз. — Никогда не претендовала на эту должность. Но, чтобы обвинить меня в попытке отравления?! Ты в своём уме?! По-твоему, я совсем сумасшедшая что ли?! Да, мне не нравится твой выбор. Сара не та девушка, которая должна быть твоей женой. Но я никогда не стала бы причинять ей вред. Никогда!

— Артур, — тёща кладёт руку на мою ладонь, призывая вернуться из плена воспоминаний. — Пожалуйста, пойми меня правильно. Я очень боюсь за Сару… Ещё одного удара моя девочка не вынесет…

— Знаю, — выдавливаю из себя, хотя внутри уже ничего не осталось. — Возможно, вы правы.

— Для неё время остановилось три года назад, — продолжала настаивать женщина. — Она даже не помнит, что их с Марком помолвка расстроилась… Что будет, если мы скажем, что она замужем за другим? Как она отреагирует на то, что ты — бывший молодой человек Амелии? А новость о выкидыше? Она не переживёт всего этого…

Чем дольше она говорит, тем тяжелее слушать. София убила меня, раздавила всего парой, метко брошенных, фраз. Я понял, что пропал. Моя роль в этой истории подошла к концу. По крайней мере, до тех пор, пока Мышка меня не вспомнит.

— Если ты её любишь, — взмолилась тёща, глядя на меня, полными слёз, глазами, — уходи. Оставь Сару. Если она вспомнит, я лично позвоню тебе и попрошу приехать. Но, сейчас, тебе лучше уйти…

Больше мы ничего не говорим друг другу. Я выхожу из клиники и иду к парковке. Сажусь в машину, достаю телефон и набираю номер Макса.

— Отпустите его. Пусть уходит. Всё закончилось…

1 октября 2014 года

Артур

Дождь лил, не переставая, громко барабаня по стеклянной крыше пентхауса. Тяжёлые грозовые тучи заволокли небо, не пропуская солнечного света.

Сегодня Мышку выпишут из больницы. София и Амелия заберут её домой, и я больше не смогу увидеть её. Если раньше, благодаря договорённости с медсестрой, мне удавалось навещать любимую, втайне ото всех, то отныне и этого не будет.

Грустное поскуливание Арчи заставляет обернуться. Хаски лежит на подушке Сары и смотрит на меня глазами, полными тоски.

— Скучаешь по ней. Да, братец? — протянул руку и потрепал друга по шёрстке. — Я тоже. Но, что поделать? Мышка забыла нас… Но не переживай, — улыбаюсь ему, проглатывая собственную боль. — Однажды, она нас вспомнит. Всё наладится, братец. Обязательно наладится. Иначе быть не может…

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Content

Любовь по завещанию — Анастасия Князева

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47