Иванов Александр Алексеевич

Злата. Жизнь на «Отлично!»

Глава 1

07.08.2020, пятница, Москва, Зеленоград, городская больница № 3, около десяти часов утра.

Замешкавшись на мгновение, молоденькая девушка, пятнадцати лет отроду, по чьей фигуре было заметно, что ей пошло бы на пользу сбросить несколько явно лишних килограмм, открыла дверь на проходной ГБЗ № 3 и аккуратно, дабы от неловкого движения не отлетела пуговица на ее джинсах, которые были ей уже очевидно малы, вышла на крыльцо, дожидаться на свежем воздухе свою бабушку, оформлявшую сейчас документы на ее выписку. Опершись локтем о перила, она, сняв с головы розовую бейсболку, уже изрядно выцветшую, провела пятерней по голове, а затем, водрузив головной убор обратно и щурясь от яркого утреннего Солнца, принялась разглядывала окрестности.

Эту девушку зовут Златой. Петровой Златой. И эта пухленькая пятнадцатилетка, невеликого роста — я. Но так было не всегда…

Еще совсем недавно звали меня совершенно иначе, да что там звали! Был я, если эти воспоминания, конечно, не последствия недолгой комы, в которой пребывала Злата, взрослым человеком, пятидесяти двух лет отроду. Да еще и родился под знаком Марса, то есть, относил себя к мужскому племени, что меня более чем устраивало. А еще, я бездарно просрал свое здоровье, а вместе с ним и жизнь. Да, именно что, просрал.

Нет, конечно, опустившимся одиноким пьянчужкой, доживавшим свой век в полупустой комнате коммунальной квартиры и о котором даже слышать не желали его дальние и близкие родственники, я не был. Впрочем, алкоголиком все же был, ибо «культурно» пил я, чего уж тут скрывать, почти каждый день.

При жизни…при той жизни, звали меня Волковым Александром Геннадиевичем. Был я в своем кругу весьма уважаемым специалистом и человеком (тут важно сделать ремарку о том, что некоторые люди, из тех, чьи интересы пересекались с моими, меня категорически не любили ввиду того, что я никогда не стеснялся отстаивать до конца, прибегая порой к весьма нечистоплотным способам, свои собственные интересы). Целым кандидатом биологических наук. Молекулярная биология была моей специальностью. Была и престижная должность руководителя исследовательской группы далеко не в самой последней фармакологической компании, что, в свою очередь обеспечило вполне себе крепкий экономический базис для моей семьи. Для меня, моей жены — Забавы и двух дочек — 17 и 23 лет, Ани и Ирины. Последняя, кстати, и сама вот-вот должна была стать матерью…но своего внука, я, понятное дело, уже не увижу.

И, казалось бы, грех мне жаловаться, ибо в финансовом плане у нас, чего уж скромничать, было лучше, чем у многих. Очень многих.

И все в моей прошлой жизни было хорошо, до определенного момента, когда в сорок шесть лет, аккурат перед самым Днем Рождения, мне все в жизни осточертело. Причем случилось это как-то «вдруг», в один день. Кризис среднего возраста, который так и не прошел или что там еще. Осточертело все, кроме моей работы, конечно, ибо семья моя хотела вкусно кушать и не только.

Ни деньги, ни хорошая квартира практически в центре Москвы, доставшаяся мне в наследство, и в которой я проживал всю свою взрослую жизнь. Ни жена. И, хотя этого ужасно не хочется говорить, но даже дети… Ничего из обычного человеческого мне уже много лет не приносило удовольствия.

Мне перестало хотеться чего бы то ни было. Спасением оставалась лишь работа, а все остальное — как отрезало. Поехать «за бугор» отдыхать? Неее, Забава, куплю путевку куда хочешь, бери детей и езжай, Бога ради, но без меня. И ведь ездила, без меня. Построить дом, недалеко от Москвы на участке, доставшемся жене в наследство? Не охота этим заморачиваться, да и зачем он нужен? Даже секс у нас был по праздникам, и это не фигура речи. Надоело все. Ничего не хотелось.

Никогда бы не подумал, что могу сказать подобное, но…мне надоела сама моя жизнь.

Это сейчас, когда я пару недель размышлял, как сторонний наблюдатель, о своем прошлом и нынешнем бытие, занимая койку в общей палате этой больницы, понял, что мне необходимо было изменить в своей жизни все. Купить новую квартиру или построить наконец тот дом и переехать туда с семьей, сменив давно опостылевший пейзаж за окном. Возможно, даже развестись со своей чересчур флегматичной женой, которой все, что не касалось наших детей было вечно «по барабану». В конце-концов, хуже бы ей от этого точно не стало, а скорее всего, даже лучше.

Неприятно это осознавать, но права, наверное, была моя матушка, безусловно знавшая своего сына гораздо лучше, чем знал себя я сам, убеждая меня много лет назад в том, что несмотря на то, что Забава — исключительно положительная со всех сторон девушка, но жена мне нужна такая, которая бы пинала меня, выражаясь фигурально, конечно, держа тем самым в постоянном тонусе. А Забава этого делать не станет. И не стала…

И многие другие аспекты своего бытия мне необходимо было изменить…и тогда, возможно, у меня был шанс избежать этой полнейшей апатии. Но чего уж теперь…

Отцом, последние несколько лет, я был, честно говоря, тоже хреноватым. Нет, конечно, я всегда следил за тем, чтобы дома у нас был полный достаток, и, соответственно, дети всегда были сыты, одеты, обуты и прочее, но на этом все. Во всех остальных аспектах, уже много лет, мы были словно параллельные прямые: «доброе утро, папа», «спокойной ночи, папа». Я даже не сразу заметил, что моя «старшенькая» переехала жить к своему парню.

Но, даже когда ничего не хочется, убивать время как-то надо. И как уже говорил, я начал бухать. Нет, не по «черному», конечно, но почти каждый день. К этому добавилось еще и то, что я вновь закурил. А малоподвижный образ жизни, плюс обязательные еженедельные «шашлыки«…короче говоря, когда при моем росте в 181 сантиметр табло весов стало показывать 155 килограмм, я вообще перестал обращать внимания на свой вес. Итак, как-нибудь сойдет. Ну и как закономерный итог: давление, диабет, а также беда с системой половой, а уж последний год…ай, не хочется даже вспоминать!

Не знаю, честно говоря…

— Красавица! Хорошая погода, да? — услышал я

«Вернувшись в себя», я огляделся по сторонам. Похоже, что это было сказано мне…А ну да, все верно, я же теперь не красавчик, а красавица, прости Господи. Обернувшись на голос, увидел «гостя столицы», подстригающего газон вокруг здания больницы. Таджик, судя по внешности, но на языке Пушкина говорит, что удивительно, без всякого акцента. Работник, сняв с лица защитный щиток, и утерев рукавом спецовки пот со лба, лыбился до ушей глядя на меня. Можно сказать, жрал меня глазами. Ну да, вероятно женским вниманием его, как и многих других приезжих на заработки из бывших республик СССР, здесь не сильно балуют. А ведь хочется! Пацан-то совсем молодой, лет двадцати или около того.

— Хорошая, — согласился я

— Меня Далер зовут, — представился парень, — а тебя?

Мне от этой ситуации почему-то стало очень смешно.

— А меня, вроде как, Златой.

— Уже есть какие-то планы на вечер, Злата? — осведомился он, — Если нет, то пойдем гулять! Со мной скучно не будет, обещаю!

Ну да, все верно, видок у меня чуть более, чем легкомысленный. Как ни посмотри — ну точно, дура малолетняя, развести которую на кое-чего, приложив к этому лишь чуточку усилий, не просто, а очень просто… Этот имидж надо срочно менять, хотя бы убрав нелепую расцветку волос, которые за месяц пребывания Златы в больнице вообще стали похожи черт знает на что, и сменив не менее нелепые шмотки на нормальные, человеческие. Я сморщил физиономию и потер пальцами глаза.

Дааа, парней отшивать — это то, чему в детстве меня мама не учила. Большое упущение с ее стороны, как теперь выяснилось.

— В кино зайдем, может, — сказал он, когда пауза затянулась

— Извини, — ответил ему я, когда наконец сориентировался, как отвязаться иным способом, нежели просто банально послать, причем грубо, что мне поначалу очень захотелось сделать. Но, во-первых, этот оператор газонокосилки не сделал ровным счетом ничего, чтобы нарваться на грубость в ответ, ибо для парня «клеиться» к девчонке — норма жизни. А во-вторых, не хотелось бы первым делом, после выхода в «новый и прекрасный мир», получить по физиономии от осерчавшего на грубый отказ газонокосильщика, — но…уже есть кое-кто, с кем я хожу в кино.

— Да ладно тебе, со мной будет веселее, сто пудово! — продолжил он

— Спасибо за приглашение, но нет, — ответил я

— Ну блин, Злата, да хорош! Я тебе клянусь, со мной будет лучше, чем..

Он не договорил, ибо я просто засмеялся.

— Так просто не сдаешься, да? — спросил я

— Конечно! Такую красавицу разве встретишь еще…

Ага, красавицу.

— Знаешь же, что это за заведение? — кивнул я на больничный корпус, и не дожидаясь ответа, продолжил, — За настойчивость — хвалю! Но с гулянками, особенно с парнями, для меня теперь надолго всё. Так что здесь тебе не обломится, без обид.

— Ясно…, ну нет, так нет. Много вас таких. Сама потом жалеть будешь, — ответил тот и вернулся к работе

«…не хотелось бы получить по физиономии» — это что-то новенькое. Не в том, смысле, конечно, что я любитель получать по ней. Однако я всегда относился к подобной возможности философски, ибо никогда не избегал конфликтов, на которые, ради того, чтобы получить желаемое, мужчине приходится идти практически неизбежно (либо это желаемое получит другой, более наглый и «пробивной» тип), что даже в той среде, в которой существовал я, вполне могло закончиться рукоприкладством. И заканчивалось иной раз. По крайней мере так было до тех пор, пока я не «заболел» апатией ко всему. Короче говоря, я не был скромным мужчиной, ибо скромность для мужчины — это грех.

«Человек не слишком высоких моральных качеств» — кажется так меня охарактеризовал один из коллег, которого я, скажем прямо, «подсидел».

Но, как это обычно и бывает, если не готов биться за «свое», то тебе, по итогу, и не остаётся ничего другого, как злобно ворчать за спиной того, кто готов, глядя на то, как он забирает себе «твое» (и совершенно неважно, что именно). И негромко. Так, чтобы этот «кто-то» этого не услышал. А то вдруг еще будут неприятные последствия…

Так меня в детстве настраивал отец, словом и делом. Личным примером, так сказать. Нагловатым и хамоватым, когда надо, он был типчиком, «своего» никогда не упускавшим. И я в итоге стал точно таким же.

А когда бесплотную субстанцию, которую некоторые еще называют душой, вместе со всем моим прошлым жизненным опытом и воспоминаниями, «пересадили» в новый «углеродный каркас» и мое «я» внезапно осознало себя в тушке девчонки-подростка, из параллельной вселенной, или где там я оказался (этот мир, как ни странно, почти точная копия прошлого, но различия все-таки имеются, а значит — это две разные вселенные, в том смысле, как я понимаю термин «вселенная». Более того, здесь есть я! Тот я, кем был в той жизни, хотя и не совсем тот…), то стал не только ощущать себя иначе, но и мыслить. И ничего с этим не поделать, ибо такова природа моего нового тела, а вместе с этим — мысли, эмоции, поступки… Бытие определяет сознание и все такое прочее. Но самое главное изменение, произошедшее со мной — это не смена мира, в котором я теперь проживаю и даже не смена тела, вместе с полом. Самое главное — это полное исчезновение какой бы то ни было апатии. Я снова жажду жить! Причем делать это на «всю катушку».

Вновь зашумела газонокосилка, а воздух наполнился ароматом свежескошенной травы. Я глубоко вдохнул. Какой же кайф снова иметь возможность ощущать запахи мира, которую у меня там забрали сигареты! Никакого больше курения! И алкоголя! В этой жизни «ни-ни»! Хотя, психологическая зависимость, несмотря на то, что я «пронзил» миры и измерения, никуда не делась, неприятно напоминая о себе, где-то на задворках сознания: «сейчас бы пивка…» или: «сигаретку бы…»

Так на чем я остановился? Ах, да, на моей супруге. Не уверен, что знаю, если честно, почему Забава оставалась со мной последние несколько лет, ибо, вероятно окажись на ее месте женщина с менее флегматичным характером, то давно бы послала меня, вместе со всеми моими психологическими заморочками, в «пешее эротическое». Но не из-за тех денег, что я приносил в семью, ибо даже без моего дохода, она прекрасно могла бы жить с одной лишь сдачи в аренду нескольких московских квартир, а также кое-каких нежилых помещений, доставшихся ей в наследство от бездетного родственника-«коммерса». Так что, вероятнее всего, учитывая ее характер — просто в силу привычки и нежелания ничего менять. Или быть может ей не хотелось становиться «разведенкой». Впрочем, даже несмотря на наличие «в анамнезе» двоих детей, одинокой женщиной она бы совершенно точно не осталась.

Ну и логичным следствием подобного наплевательского к себе отношения, окончание просранной мной самим жизни, во-первых, наступило весьма рано, ну, а во-вторых, было до обидного банальным. Совершенно не эпичным.

Просто в одну прекрасную, безусловно не для меня, ночь, я проснулся от того, что не мог дышать. Не было никакой возможности ни вдохнуть, ни выдохнуть. И боль…говорят, что инфаркт сердца — это очень больно. Так вот, «очень больно» — это, как говорится, милое приуменьшение.

Меня передернуло от воспоминаний о той ночи.

Но хуже и больнее всего тогда был не сердечный приступ… Я знал, что большой любви и страсти между мной и Забавой — уже давно нет. Но в тот момент, когда я задыхался, то почему-то не мог оторвать от нее взгляда. Понимал, что это последний раз, когда я ее вижу? Возможно…

Она, разбуженная моими метаниями по кровати, посмотрела на меня и неспешно встав и включив ночник, набрала на своем телефоне «скорую». Когда она диктовала диспетчеру адрес, на ее лице я увидел, совершенно очевидное осознание того факта, что мой жизненный путь подошел к своему завершению. Осознание…и, как мне показалось в тот миг, облегчение. Я умирал, а она, кажется, наоборот оживала, начиная свою новую жизнь. Без меня.

Обидно…да, но я разве я могу винить кого-то, кроме себя самого? Мало того, что испортил жизнь себе, так еще и сделал ее невыносимой для жены.

К счастью, все это не продлилось слишком долго. Я довольно быстро потерял сознание, а когда оно вернулось, то…

Думаю, если скажу, что не испугался, когда до меня в полной мере дошли «новые обстоятельства», то мне никто не поверит. Сложно подобрать те слова, которыми я бы смог охарактеризовать весь тот ужас и растерянность, ощущаемые мной в первое время. Блин горелый, да я даже душ в первый раз принимал с закрытыми глазами, дабы не видеть «новую реальность»! А уж посещение уборной доводило меня едва ли не до истерики…

Однако к моему счастью, первоначальный шок от осознания того, что моя так называемая душа сменила «адрес регистрации», был в огромной мере смягчен «негативным удовольствием» от того, что могу дышать и более не испытываю просто нечеловеческой боли.

А затем, когда я наконец осознал, что всё(!), та обрыдшая жизнь окончена и возврата к ней не будет, я ощутил просто неописуемый кайф! С меня будто свалилась целая гора.

Все!

До свидания Волков Александр Геннадиевич! Прощай, Забава! Прощайте и вы, дети! Надеюсь, что у всех вас все будет благополучно, тем более, что финансовый задел для этого я создал.

На этот раз все будет по-другому. Говорят, что горбатого — могила исправит. Уверен, что в моем случае так и есть.

Это то, что касается лично меня, но по «канону жанра», покинуть мир должны были двое. И покинули. Вторым человек была, собственно, Злата. Девчонка, которой не повезло просто феерически, ибо то, что случилось с ней, бывает, наверное, лишь раз на несколько сот тысяч, если не миллионов, человек.

О том, что с ней произошло я знаю лишь в общий чертах, ибо никакой памяти после себя бывшая хозяйка этого тела мне не оставила. Но из того, что мне удалось выяснить, получалось, что Злата пришла в поликлинику, забрать направление на офтальмологическую операцию для своей бабушки. И сидя в очереди — она внезапно, без каких-либо видимых причин, умерла.

«Синдром внезапной смерти», как шепотом говорили некоторые «айболиты». Я думал, что подобное случается только с младенцами, но как выяснилось — не только.

Врачи в поликлинике оперативно подсуетились и, спасибо им большое, не допустили смерти мозга. Но…

Где бы бывшая обитательница этого тела не оказалась теперь, искренне надеюсь, что не в моей бывшей туше, если ее, как и это тело, смогли сохранить в рабочем состоянии, иначе ее ожидает очень неприятный сюрприз.

Учитывая факт того, что патологоанатомам не удалось-таки заполучить Злату в цепкие лапы для вскрытия, ибо она-таки ожила, а анализы и разнообразные исследования — отклонений в работе органов, вроде как, не выявили, кроме одного: существенной потери памяти, то итоговый их вывод был примерно следующим: «происшествие неясной этиологии». Короче говоря, хрен его знает, что случилось.

Как бы там ни было, но с учетом того, что Злата провела в стационаре тридцать один день, то есть максимальное количество дней, оплачиваемых здешней ОМС за одну госпитализацию или N-ный срок, не знаю точно, а также тот факт, что со мной все относительно в порядке (не считая того, что, кажется, мне готовы выписать инвалидность «по голове», если я заявлюсь для прохождения соответствующей комиссии, чего делать разумеется не стану), то раз я могу покинуть данное заведение на «своих двоих» — меня выписали. Чему я безмерно рад.

А заодно отправив информацию обо мне в здешний психоневрологический диспансер. Кажется, что в этой жизни ездить я буду исключительно на автобусе или на такси…

— Злата, — вернул меня в реальность голос пожилой женщины, которая приходится Злате бабушкой, — все, слава Богу тебя выписали. Едем домой.

— Поехали, — ответил я, — давай сумку понесу.

— Нет! Ты разве не слышала, как доктор говорила о том, что тебе сейчас противопоказаны излишние физические нагрузки?!

— Излишние…

— Не спорь! — перебила меня она, — Ты аппарат свой не забыла?

— Нет, — ответил я, ощущая тяжесть сумки, висящей на левом боку, с хреновиной, регистрирующей сердечный ритм

— На днях мы с тобой поедем в Троице-Сергиеву лавру, — сказала бабуля, когда мы выходили из ворот больницы и шли на остановку общественного транспорта

— Это еще зачем? — поинтересовался я

— Как это зачем? — бабуля, кажется, даже возмутилась подобным вопросом, — Поедем отмаливать тебя! Господь тебя спас, может и память вернет! А то, что ж это такое…

В уголках ее глаз собирались слезы. Спорить не стал. Не время и не место, но точно знал, что никаких «отмаливаний»! Только этого не хватало…

— Наш! — сказала бабуля, когда к остановке подъезжал автобус номер 19

У меня в кармане заквакал телефон. Дисплей сообщал, что меня вызывает абонент: «Стёша».

Стёша, она же Стефания (любят же некоторые мамочки выделиться с именами для своих чад (, была, как выяснилось, лучшей подругой Златы. Той Златы.

Вообще-то подруг у Златы было немало, однако лишь Стёша навещала подругу в больнице ежедневно, иные же подружки, узнав, что Злата стала немножечко «ку-ку»: не узнает их и изменилась чуть более, чем полностью (в плане поведения и манеры речи), посетив Злату раз или два, более не приезжали. Лишь звонили изредка, узнать, как там дела. Или самим им было неприятно находится в обществе «инвалида», или родители запретили. Или и это и другое разом.

По итогу, в подружках у Златы осталась лишь Стёша. Вот уж, воистину, что друзья познаются в беде.

Сама эта Стёша, когда я увидел ее впервые, мне категорически понравилась. Бойкая и волевая девчонка, а именно таким люди мне всегда импонировали (и сам был именно таким, пока меня не сожрала апатия ко всему), со спортивной фигурой, ровесница Златы. Хотя она и была спортсменкой. Или вернее — фитоняшкой. Ее папаня то ли владелец фитнес-клуба, то ли управляющий, не знаю точно, но Стёша «зависает» там через день.

Вообще если честно, такая подруга — уникальное явление в жизни Златы, ибо уж очень разного «поля» эти «ягодки» и мне не совсем понятна причина их дружбы. Скажу прямо, я был бы категорически против общения своих дочерей (когда те были в том же возрасте, конечно), с такой девочкой, как Злата.

— Привет, — сказал я «приняв» звонок

— Злат, привет, вы еще там не уехали из больницы?! А то, мы с мамой едем за вами! — сказала подруга

— Нет, мы сейчас на остановке, возле больницы, автобуса ждем…, — ответил я

— Отлично! Ждите нас, мы скоро будем! — сказала та

— Ждем, спасибо! — сказал я, — Бабуль, за нами едет Стёша с мамой, скоро будут, подождем их здесь.

— Дорожи дружбой с ней, — сказала бабуля, присаживаясь на лавочку, — она очень хорошая девочка. Это теперь редкость! И родители хорошие.

— Что есть, то есть, — ответил я, аккуратно присаживаясь рядом с бабулей

Вообще-то, в семье Златы, у ее мамы, есть автомобиль. Но сегодня у нее не получилось отпроситься на время с работы, дабы заехать за мной (она секретарь в какой-то местной зеленоградской фирмочке, производящей электронику) и поэтому, за мной приехала бабуля.

Через несколько минут к остановке подъехал видавший виды RAV4 (и мне тут же взгрустнулось по поводу оставшегося там моего 570-го «Лекса», с комфортом перевозившего мои телеса из точки «А», в точку «Б» и обратно), из открытого окна которого рукой махала нам Стеша, а за рулем находилась миловидная женщина, ее мама. Мать и дочь были поразительно похожи, только оттенок волос у них был разный.

— Привет, Злат! Здравствуйте, Анна Леонидовна! — крикнула Стёша

И в тот момент, когда бабуля уже забралась на заднее сидение, а я обходил авто, дабы сесть с другой стороны, по округе разнеслось мое громкое: «блядь!». И я тут же ругнулся еще раз, на сей раз строго про себя, заметив в отражении бокового зеркала, как поморщилась при моем возгласе тетя Люда, мама Стеши.

Да уж, если из уст мужчины средних лет разного рода ругательства «звучат» нормально, то из уст девчонки-подростка…кажется Люда тоже не в восторге от подруги своей дочери.

— Злата! Я тебе сейчас по губам дам! — воскликнула покрасневшая бабушка

— Извините, не хотела ругаться, но…, — сказал я

— О Боже! — воскликнула Люда, заметив усевшегося на мою футболку, в районе сиськи, здоровенного шершня или что там еще это была за желто-полосатая тварь, — Не трогай его руками!

— Даже не думала, теть Люд, — ответил я, стараясь не дрожать от страха, по моему лбу катились капли пота, а тварь водила по футболке своим сантиметровым жалом (хотя быть может у страха глаза велики)

Я оттянул футболку, ну на сколько мог, ибо она была довольно сильно «в обтяжку», дабы тварине было не так просто меня ужалить. Шершень сидел и никуда улетать, скотина этакая, кажется и не думал. Теть Люда вышла из авто.

Бабуля, заметив, что произошло, только охала и ахала, а подружка начала активно интересоваться: «что происходит?», на что ее мама внимания не обращала.

— Спокойно Злата, не бойся! Дыши глубже! Сейчас мы сгоним это с тебя! Посмотри на меня, видишь, я спокойна?! Все будет хорошо, — начала тараторить Люда

Конечно ты спокойна! — подумал я, утирая свободной рукой пот со лба, не на твою же сиську этот гад уселся…

Всегда терпеть не мог насекомых, особенно таких вот, но и только…а Злата реально в ужасе! Что поделать, новое тело — новые чувства.

— Теть Люд, дайте мне, пожалуйста ту брошюрку, — сказал я, указывая на торпедо, вернее на лежавший на ней какой-то буклет, и когда Люда протянула требуемое, сказал, — сядьте, пожалуйста в машину, а то не дай Бог, это попадет в вас…

— Ты что, убить ее на себе собралась, не надо…, — спросила она

— Да согнать ее с себя! Господи, вернитесь, пожалуйста, за руль!

И когда та села обратно, я, оттягивая футболку как можно сильнее, она даже затрещала, начал сгонять краем брошюры зловредное насекомое. Сделать это оказалось на так-то просто, шершень вцепился лапками в ткань, параллельно с этим неистово жаля футболку и из-за всех сил сопротивлялся.

Когда же мне наконец удалось-таки согнать этого гада, он полетел в сторону остановки общественного транспорта, чем вызвав еще один матерный возглас, но на сей раз — не мой.

— Все! — сказал я, садясь в авто

— Ну ты, блин, ходячий прикол, — заявила обернувшаяся ко мне Стеша

Глава 2

Около получаса спустя. Автомобиль, подвозивший нас от больницы, остановился у 22 этажной высотки. Корпус 1553, гласила табличка на здании. Ну да, в том Зеленограде, а мне доводилось бывать там несколько раз, много лет назад, тоже были лишь номера микрорайонов, без названия улиц. Выйдя из авто, помог бабушке выйти и вытащить свою сумку с вещами.

Вообще, у меня с самого начала получилось как-то уж слишком легко и непринужденно называть бабушку Златы — бабушкой, а ее маму — мамой. Не знаю честно говоря почему, ибо еще недавно мне бы и в страшном сне не могло присниться, что мамой я назову (причем на полном серьезе!) какую-то иную женщину, нежели ту самую (и которая, к моей огромной печали, покинула того меня и всех прочих, ее любивших, уже довольно давно)! А тут бац(!) и мама! Причем, когда я увидел ее в первый раз, тогда, в больнице, то она была единственным человеком здесь, кого я сразу и без колебаний признал! Мама! Видимо память о родителях у нас где-то на уровне инстинктов. Правда, к ее огорчению, «забыл», как ее зовут…

— Люд, — обратилась бабушка к маме Стёши, после того, как мы с вещами выгрузились из авто, — зайдете к нам? Я сегодня с утра пирожков испекла, посидим, чайку попьем.

— Не сегодня, Анна Леонидовна, спасибо. Нам со Стёшой сейчас нужно ехать в зал, у меня группа начинается скоро, а Стёша будет для нашей рекламы сниматься

— Дела — есть дела. Спасибо тебе, Люд, за то, что нашла время довезти нас, — ответила бабуля

— Ой, да бросьте! Мелочи жизни. Ну все, мы поехали! — сказала та

— Пока, Злат, — помахала мне рукой Стёша и внезапно подскочив, чмокнула в щеку, — рада, что тебя наконец выписали, до вечера!.. Ты же вечером выйдешь?

— Ну, если отпустят, — я посмотрел на бабулю, — то выйду, конечно. Спасибо, что заехали за нами. Удачи на съемках! С нетерпением жду твоего фото на «глянце»!

— Не! — хихикнула та, — Это для рекламы в инете!

Мы с бабулей полминутки молча постояли, глядя, как со двора выезжал RAV4 Стёшиной мамы. Августовское Солнышко едва-едва спряталось за тучи, не припекая теперь так сильно, как утром и поднялся приятный ветерок. Я зажмурился от удовольствия.

— Какая же Людка умница! — со вздохом сказала бабуля, — Уже лет восемнадцать с мужем живет, вот бы и матери твоей такого мужика толкового, а не…

Она запнулась.

— Пойдем домой, бабуль, — сказал я, не давая ей продолжить мысль, ибо пожилые люди могут жаловаться на превратности судьбы довольно долго

— Помнишь, на каком этаже живем? — внезапно спросила бабуля, когда мы вошли в подъезд и дожидались одного из лифтов

Хорошо было бы, конечно, сказать, что помню, но здесь двадцать два этажа и шанс угадать лишь 1 к 22, то есть, не угадаю.

— Не слишком, — ответил я

— Господи, да что же это такое…, — запричитала бабуля, и когда мы вошли в лифт, нажала на кнопку «4»

Примерно, через минуту, когда мы вошли в дом, в квартиру под счастливым номером 13 (надеюсь, что Злата хотя бы родилась не в понедельник), я, сняв кроссовки, сказал:

— Бабуль

— Что? — ответила явно расстроенная родственница

— Врачи говорили, что мои шансы остаться живой, когда со мной случилось незнамо что, были меньше, чем ничтожные. Но тем не менее, я здесь и сейчас стою перед тобой. Живая. И я не превратилась в «овощ» (хотя, конечно, «фрукт» я еще тот!). А в моем случае, насколько я понимаю — это крайнее везение, ведь вполне обычное дело в таких вот случаях, а я читала кое-что на эту тему в интернете, пока лежала в больнице, что люди с амнезией без помощи сиделки и окружающих не могут существовать, настолько все плохо! Ну да, большинства людей, которых знала до, даже самых близких мне, я не помню. Где живу — до этого момента тоже не представляла. Но! Все остальное-то я помню прекрасно! Я полностью дееспособный человек, а утраченные воспоминания я быстро восполню, будь уверена, бабушка! Кого надо знать — узнаю, а о ком стоит забыть — тех уже не помню…В конце-концов, было бы гораздо обиднее, если, к примеру, я бы забыла все то, чему меня учили в школе! А это, как ты знаешь, я помню хорошо! Помню и все прочее, что нужно обычному человеку знать в обычной жизни. Так что, я легко отделалась…

Я замолчал, ибо бабуля разревелась… Несмотря на всю свою логичность и прочее, та Злата была пятнадцатилетней девочкой и «внутри», и «снаружи». Да и вообще, другим человеком, не мной. А стало быть и говорила она иначе, и жесты у нее были другие. Даже походка, думаю, что сейчас не такая, как раньше. И бабуля, растившая внучку с детства, инстинктивно чувствует, что все, ее внучка ушла…

— Пойдем руки мыть, — сказала бабуля, справившись наконец с эмоциями, — а потом чай попьем. Ты сегодня кушала?

— Да, я ходила на завтрак, — ответил я, заходя за ней в ванную

Однако вместо кухни, после посещения ванной, бабуля устроила мне небольшую экскурсию по квартире. Это была типовая «двушка». Одну из комнат занимала Злата с бабушкой, другую — ее мама. Ремонт был явно недорогим, но свежим и аккуратным. Да и вообще, вся квартира была практически эталоном чистоты и порядка. Я, вслед за бабулей, зашел в первую из двух комнат.

— Мы с тобой спим в этой комнате, — сказала бабушка

Глядя на интерьер комнаты, на меня нахлынула приятная ностальгия. Мне вспомнилось мое детство. То детство. Эта комната была своеобразным стыком эпох. Вот, прямо как входишь, боком к наблюдателю стоит старый шкаф, родом из СССР, настоящее дерево, покрытое лаком, как это делали тогда, а не современный дспшный ширпотреб. У стены стоит кровать, тоже советской еще эпохи, аккуратно накрытая покрывалом, на котором уютно устроились: большая мехово-плюшевая собака и две декоративные подушки. Напротив, у другой стены, стоит диван, современный и на вид — новенький, на котором заботливо разложены плюшевые игрушки. Просто дофига плюшевых игрушек. За бабушкиной кроватью стоит старый сервант, с разнообразными сервизами и тем прочим, что обычно в них присутствует.

Над сервантом висят три фотографии. Три разных мужчины, все запечатлены молодыми. Двое в костюмах, третий в форме советской армии, с лейтенантскими погонами. Двое, те что в костюмах — были очень похожи друг на друга, братья, наверное.

— Это мои старшие брать, твои двоюродные деды, Юра и Паша, — сказала бабуля, видя, как я рассматриваю фото, — а третий, Анатолий Михалыч — твой дед.

Сверху на серванте (хоть с моим ростом увидеть это было непросто), под каждой из фото стоял граненный стакан с куском черного хлеба.

За сервантом, в углу комнаты, расположилось симпатичное трюмо, разделенное на три секции, тоже из тех далеких времен. В углу напротив — вполне себе новенькая тумба под ТиВи, с самими ТиВи — ЖК панелью от мистера Самсунга. Также у стены, между ТиВи тумбой и диваном я увидел старую радиолу. Rigonda, прочел я на ее логотипе, когда подошел поближе, рассмотреть. Напоминала она тумбочку, чем теперь собственно и являлась, на верхней крышке которой стояли всякие мелочи. А примерно на середине комнаты, чуть ближе к «ящику», стоял круглый лакированный столик и три стула вокруг него, с высокими спинками. На столе лежали: старенький ноутбук с логотипом «HP» и белая кошка, с большим серым пятном на боку и розовым носом.

— Это Фуня, — сказала бабушка и взволнованным голосом спросила, — вспоминается что-то?

Врать не хотелось, поэтому ответил честно, что нет, не вспоминается. Однако то, что вижу теперь, более уже не забуду…

В комнату к матери я зашел буквально на минутку. Обстановка в ней была вполне современная, без реликтов советской эпохи, хоть и простая. А еще ощущался легкий запах табака. Я слегка поморщился от такого знакомого и такого неприятного теперь запаха. И я заметил в комнате мужские вещи… Отец? Нет, точно нет, ибо единственным из лиц мужского пола, что посещали меня в больнице (помимо докторов само-собой), был мой одноклассник, пришедший разок проведать меня вместе со своей подружкой, нашей (ну да, нашей, я же теперь горячая школьница) одноклассницей. А папа бы посетил! Папа бы обязательно посетил! Не может отец не приехать в больницу к своей дочери, которая была при смерти! Я, само собой, давно уже понял, что мама Златы (и моя теперь(!)) или вдова, или разведена с отцом Златы. А возможно и никогда не была за ним замужем, в конце-концов, чтобы карапуза забацать, штамп в паспорте совсем не обязателен. И раз папа Златы не приехал ее навестить, значит или его нет в живых, или он не знает о случившемся…или ему просто нет до этого дела, хотя предполагать последнюю возможность было особенно неприятно.

— Бабуль, — спросил я, — а у мамы есть муж?

— У твоей мамы есть не пойми кто, Злата! — внезапно разозлилась та, — Пойдем на кухню, чайник вскипел

— Так, кто же этот человек? Не припомню, чтобы он вместе с мамой навещал меня, — сказал я, когда бабуля поставила передо мной тарелку с солидной горкой пирожков и налила в чашку чай

— А он тебя и не навещал! Ты…, после того случая, — она запнулась, — не видела еще этого… Он постоянно говорит, что не является твоим отцом и что с делами ребенка должны заниматься родные родители…

Бабуля явно терпеть не могла типчика этого и входила в раж.

— С нами живет Олег, друг твоей мамы, — сказала бабуля, а я едва не подавился чаем от такой формулировки, — голову ей только морочит постоянными обещаниями! А мама твоя замуж выйти наконец хочет, ей ведь уже 35 будет! Живет здесь… этот, на всем готовом, ни продукты в дом никогда не купит, ни за квартиру не заплатит, хорошо устроился!.. И тебя совсем не любит…

— Бабуль, — ответил я, — если…друг мамы — не мой папа, то с чего бы ему меня именно любить? Я ему не мать, не жена и не Родина. Я ребенок своей мамы от другого мужчины…Просто нормальные добрососедские отношения — этого, как мне кажется, вполне достаточно.

Пожал плечами. Лично я воспитывал лишь родных своих детей, но и те иной раз умудрялись довести до белого каления…но они мои. Им все прощалось.

— А ты чего пирожков-то не ешь? — сменила тему бабуля, — Не нравятся что ли?

— Один уже съела, — ответил я, — и еще как нравятся! Но…, когда в последний раз взвешивалась в больнице, я весила почти 67 килограмм! И это при росте в 154 сантиметра…бабуль, с этого дня — никаких пирожков, пока я не стану стройной.

— Ты, итак, у меня стройная и красивая! — безапелляционно отрезала бабуля

— Да? — усомнился я, щупая сквозь футболку залежи жирка на животе и на боках, а затем, щеки, — Бабуль, мне надо худеть, и весьма сильно…ты разве не знаешь, сколько болезней от лишнего веса?

— И что, ты собралась голодать теперь? — сдала назад бабуля, услышав про болезни, — Завтракать не будешь и ужинать? Как те, из телевизора? А спортом тебе сейчас заниматься нельзя…

— Как это завтракать и ужинать не буду? — удивился и даже возмутился я, — Еще как буду! Я за все, кроме голодовки!

— И как это ты тогда похудеть собралась? — поинтересовалась та, — Соседка наша вон, сколько лет уж на диетах разных сидит, чуть-чуть похудеет, а потом ее разносит еще сильнее, чем было до…

— Так я же не боксер…ша перед боем, слава Богу, чтобы на диетах сидеть, — пожал плечами я, — а похудеть — это не так уж и сложно, если все делать с умом, конечно.

— Скажешь тоже — несложно, — хмыкнула бабуля, — тебя послушать, так все бы вокруг стройные были

— Бабуль, пока лежала в больнице, у меня было много свободного времени и я тщательно изучила этот вопрос… — ответил я на сомнения бабули

В этом вопросе, как и во всех остальных, главное знать — как все устроено и работает. А как работает человеческая тушка на уровне невидимом глазу, на молекулярном, для меня, само собой, секретом не являлось. Профессия обязывала, так сказать. И для меня совершенно очевидно, что делать нужно, чтобы Злата стала стройной девочкой (и чего делать не нужно, тоже очевидно), но бабуле-то я об этом сказать не могу, а содействие ее нужно и важно.

— … для того, чтобы похудеть, а затем не растолстеть вновь, нужны четыре условия. Во-первых, — загнул я мизинец, — быстрый обмен веществ. И для того, чтобы он был быстрым, надо, как ни странно, кушать. Часто и регулярно. Раз в два с половиной — три часа, но умеренно, не наедаясь до отвала. А также, хоть какая-нибудь физическая активность, гулять-то мне можно?

— Гулять, пожалуй, что можно, — поразмыслив, ответила та, добавив, — но не одной!

— Во-вторых, — загнул безымянный палец, — кушать нужно то и столько, чтобы в итоге я тратила калорий больше, чем получаю. Но не слишком, иначе «во-первых» гикнется. Так что, всякие булочки и котлетки, и прочее жирное-жаренное, мне пока строго противопоказано.

— В-третьих, — загнул я средний палец, — необходимо отказаться от продуктов, которые резко и сильно повышают уровень гормона инсулина. Он не дает худеть и помогает жиреть. То есть, о сладеньком, о булочках опять-таки, и некоторые других вкусных вещах, мне тоже придется забыть. Ничего не поделать, красота — требует жертв.

Вообще-то пожрать побольше и повкуснее я любил и там, и тут. Так что, глядя на бабушкины пирожки у меня обливалось кровью сердце, от всех тех вкусных штук, о которых мне нужно забыть и не вспоминать.

— Ну и, в-четвертых, нужно чтобы желудок и кишки работали как надо. А для этого — завтрак наиважнейшее дело. Овсянкой теперь буду завтракать, наверное…, — скривился я, ибо овсянку терпеть не могу с детства

— Ты же сама сказала, что сладкое нельзя?! А молочные каши, ты не ешь, не посыпав их кучей сахара — усомнилась бабушка

— На воде, бабуль, овсянка на воде, — вновь скривился я

— Ты ее есть не станешь! — убежденно заявила та

— Поначалу будет непросто, — пришлось согласиться

— Ишь ты, — восхитилась бабуля, — целую схему придумала

Впрочем, в то, что я похудею, как и в то, что буду придерживаться изложенного — она не поверила, по лицу видно.

— У нас гречка и курочка есть? — решил я не откладывать новую жизнь на завтра

— Есть, — ответила та, — сейчас отварю тебе

— Давай я сама, а? — предложил я, ведь это неплохой способ продемонстрировать дееспособность

— Ну давай, — согласилась старушка, и указала рукой на висевший на стене кухонный шкаф, — гречка там. Курица в морозильнике.

Бабуля со всем вниманием следила за тем, как я доставал крупу, насыпал ее в мерную чашку, промывал, заливал водой «два к одному» и посолив, включил плиту, накрыв кастрюлю крышкой. А затем, провел необходимые действия с курочкой. На лице бабули читалось одобрение этим несложным действиям и… облегчение. Ну да, не все забыла внучка.

— Все правильно сделала. Иди отдохни пока, я прослежу за всем, — сказала бабуля

— Я тогда пойду помоюсь, — сказал я и пошел в ванную

— Только дверь не закрывай, а то мало ли что! — напутствовала бабуля

Когда пустил в воду в ванну и раздевшись ожидал, пока она наполнится, рассматривал свое новое тело в большое зеркало.

В отражении на меня смотрела весьма полная, если не сказать толстая, коротышка. Глядя на толстые ляжки, слишком большие попу и сиськи, а также, на упитанный животик и щеки, мне вспомнилось мое прошлое разжиревшее тело, и я зажмурился, отгоняя это наваждение. Быть стройной коротышкой однозначно лучше, чем толстой.

А волосы…волосы длинные, до попы. Но, Боже, в какой они выкрашены цвет(!) — это просто какой-то треш! Нечто серобурмалиновое, разве что не в крапинку, плюс, уже изрядно выцветшие за время пребывания в больнице. Да и у головы проглядывает родной цвет — светло-русый.

Поглядев на всю эту «красоту», полез в ванну, где, закинув ноги на бортики, растопырил на них пальцы.

— Кайф! — довольно громко сказал я, нежась в горячей воде, — Наконец-то полноценная ванна!

В ванне я проторчал час или около того, и когда вышел, бабуля наложила мне в тарелку каши и кусочек курочки.

— Столько хватит? — спросила она, доставая из холодильника масло

— Да, спасибо, я без масла буду, — ответил я

— Без масла? — удивилась та, — Ну ладно, ешь без масла…

После горячей ванны и еды я сомлел и записав в блокнот время, во сколько кушал, лег поспать и проспал около двух часов, а проснувшись, выполз на кухню, зевая и почесывая пузико, чайку выпить. А затем, решился сделать то, что уже давно собирался, но постоянно откладывал. Вернувшись в комнату, сел за круглый стол, чуть бочком к бабушке, прилегшей на диванчик и включил ноутбук.

Зайдя в соцсеть, я набрал, дрожащими пальцами, в графе «поиск»: «Волков Александр Геннадиевич», дата рождения, где и когда учился. И нажал «enter».

«Поиск» выдал результат. Единственный. Когда я открыл страницу этого человека, мои зубы начали отбивать чечетку, а сердце пошло в пляс. С фотографии на меня глядел…бывший я…Вернее не совсем. Или еще вернее, совсем не я. Общие черты, безусловно угадывались, но…человек с фотографии, в отличие от меня последних лет, во-первых, не был жирным, как не знаю, что, а был подтянут и спортивен. В той жизни, до определенного момента, я был человеком среднего телосложения. Проскакивали, конечно, мыслишки, что было бы не дурно и в спортивный зал походить, позаниматься, но после работы ни на какой спорт сил уже не оставалось, а в выходные, я был постоянно чем-то занят… А во-вторых, судя по всему, ни от какой апатии он не страдал.

И вот сейчас, глядя на фотографию этого человека, я должен был бы по идее радоваться от всей души. Но я не радовался. Во мне проснулась дикая злость и зависть. Да, зависть! Никогда до этого момента я никому не завидовал! Так уж воспитан, что ежели чего-то хотел, то прилагал все силы и в итоге это получал. Причин кому-то завидовать у меня не было. А вот сейчас мне просто хотелось выть. На глазах выступили слезы. Я пересел так, чтобы бабуле не было видно ничего, и от досады закусил руку. Почему у него все так хорошо, а? Девичье тело, девичьи эмоции, ничего не поделать…

Я продолжил рассматривать фотки и прочее личное. «Женат на Марине Волковой», гласила запись в статусе. Вот это прикол! Не на Забаве! Я принялся разглядывать их совместные фото. Где-то я уже видел эту женщину. Точно видел…А, да, точно! — я вспомнил и в порыве эмоций громко хлопнул в ладоши

— Что случилось? — переполошилась бабушка

— Ничего, все хорошо, бабуль, просто я увидела кое-что забавное, — ответил я

Точно! Эта девчонка училась со мной в университете. То ли на втором, то ли на третьем курсе, когда я был уже на последнем. Она ходила с нами в лыжных поход, вот откуда я ее помню, но на этом все, более мы с ней не общались…

Мне на мгновение вспомнилась моя университетская жизнь, не отличавшаяся особыми красками, ибо банально не было времени ни на что иное, кроме учебы. С утра и до позднего вечера, с постоянными недосыпами. И все остальные, в основном, учились ровно также, много и тяжело. Но воспоминания эти все-равно приятны…

У них тоже двое детей и тоже две девчонки. Похоже, что и там, и здесь, у моей тушки получается делать лишь девчонок.

Но обе его дочки моложе моих. Одной — 12, другой — 15, она ровесница Златы.

Я помял лицо руками…

Человек из этой реальности (не «я», ибо здесь «я» — это Злата), вкалывает не на забугорную коммерческую структуру, а в Институте молекулярной биологии им. Энгельгардта…интересно, почему?

Я набрал в поисковике свое бывшее место работы и…здрасьте! Компания в которой я работал, в этой реальности не ведет никак дел в России, да и вообще, здесь она лишь блеклая тень того, чем являлась там. И, наверное, это логично, ведь жизнь — это последовательность определенных событий, а значит, будущее зависит от того, случатся эти события или же нет. Там произошла цепочка событий, сделавших компанию одним из мировых лидеров в области фармакологии. А здесь — нет. И обязательно нужно будет выяснить почему…

Мои мысли прервал звонок. Кто-то пришел.

— Этот явился…, — бабуля особо не скрывала своей неприязни к «другу мамы»

Она пошла открывать дверь, а я, закрыв ноут, пошел вслед за ней. Интересно же посмотреть на «друга мамы». Это был типчик около сорока лет, худощавого телосложения, внимательно следивший за своим внешним видом. Шмотки у него были неплохие и выглядел он более, чем опрятно.

«Друг» пришел домой явно не в настроении. Положив свой дипломат на комод в прихожей и бросив на него же ключи от машины с логотипом «Volkswagen», он разулся, одев тапки и сказал, что-то вроде: «здрасьте Ан Леонидвна», а проходя мимо меня, вдруг остановился и с таким сожалением и раздражением в голосе, будто миллион проиграл, сказал:

— Выписали-таки…

— Выписали! — согласился я, и тип, недовольно сжав губы, пошел в ванну

А я, блин, еще не верил рассказам одной из подруг Забавы, детского психолога, про то, что некоторые дети испытывают сильнейший стресс, когда их отец или «мамин друг» возвращается с работы. Мне, как человеку, ожидавшему в детстве, когда папа наконец придет домой, в подобное слабо верилось. Но вот познакомившись лично с этим организмом, я убедился в правоте ее слов.

Мама Златы — человек взрослый и как строить свою личную жизнь разберется сама, но если она строит планы на замужество с этим типом, то у меня для нее плохие новости…

Я ни разу не психолог, но пожил достаточно и с людьми общался более, чем хотелось бы. Весь его вид показывал: «как меня все здесь задолбало». Здесь, в этом доме.

Я могу поспорить на деньги, что этот «пассажир» использует мою маман в качестве «пересадочной станции» и когда найдя свою прЫнцессу, тут же свалит к ней.

Ну а что, если судить со слов бабули, его здесь кормят-поят на халяву, никаких обязанностей у него нет, да еще и «поебаться заворачивают», плохо что ли? Определенно плохо! Мне плохо! Не желаю у себя в доме (а раз уж я теперь живу здесь, то это мой дом!) видеть эту харю! Мужчина матери нужен, само собой, но точно не этот.

Успокоившись, а сделать это теперь ой как не просто, ибо я и там ангельским нравом и безграничным терпением не отличался, а теперь, когда бушуют гормоны — подавно, я посмотрел на часы, пора кушать. На кухню мы с типчиком вошли почти одновременно.

— Анна Леонидовна, — громко и недовольно крикнул «мамин друг», открыв холодильник, — я же вас неоднократно просил, в пятницу покупать две бутылки пива…

— А денег ты дал на свою выпивку? — поинтересовалась вошедшая на кухню бабуля

— Если это так принципиально, я бы вернул эти сто рублей! — «процедил» тот и включив чайник, сел за стол и достал пепельницу с сигаретами.

— У нас не курят, — сказал я, доставая из холодильника гречку с курочкой и выкладывая их на сковородку

— С каких это пор, а? — раздраженно спросил типчик, доставая из пачки сигарету

— С сегодняшнего дня! — ответил я и вырвав из его рук сигарету, положил ее на стол, — Врачи велели мне избегать табачного дыма!

— Я не разрешаю курить в моем доме! — тут же высказала свое мнение бабуля, — хочешь курить, иди в общий коридор, к лифтам.

Мамин друг молча убрал сигарету в пачку и мне на мгновение показалось, что он собирается двинуть мне по физиономии, но нет, не двинул. Тем временем гречка разогрелась, и я выложил ее себе на тарелку и сел за стол.

— Не понял, — заявил «мамин друг» и посмотрел на бабулю, — а мне что, пообедать в этом доме уже не дадут?

— Бабуль, — прожевав кусочек курицы спросил я, — я тут кроссворд разгадывала и не как не могу слово нужное подобрать. Скажи, пожалуйста, как называется мужчина, живущий за счет женщины?

— Альфонс, Злата. Такого мужчину называют альфонсом.

— Точно! Спасибо большое! — ответил я

Самомнение «маминого друга» вынести подобного никак не смогло. Покраснев как рак, он, не говоря ни слова, встал из-за стола и пошел на выход из кухни, задев по дороге (нарочно(!)) плечом бабулю, от чего старушка отлетела как кегля, ударившись о край стола. На этом моменте, моя невеликая толерантность к подобного рода чмошникам закончилась, и убедившись, что с бабулей все хорошо, я пошел вслед за ним.

— А. Ну. Пошел. Вон. Из. Моего. Дома. Чмо, — меня дико трясло, я чеканил каждое слово, но слава Богу, вовремя сообразил, что с кулаками кидаться на него, будучи счастливым обладателем женской тушки — не стоит, — И. Чтобы. Духа. Твоего. Здесь. Больше. Не было!

— Как…как ты меня назвала, жирная малолетняя тварь? — спросил, обернувшись ко мне, этот тип

У меня, когда я услышал в свой адрес эпитет «жирная малолетняя тварь», всякое волнение, как рукой сняло и сделав вдох, ответил:

— Я тебя назвала чмом. Кем ты по жизни и являешься. Я-то сейчас может и жирная, но это вскоре исправится, а ты, как был сорокалетним чмошником, так им и останешься, а теперь пошел вон отсюда! Бабуль, вызывай милицию, сдадим дебошира силам правопорядка!

Чмошник этот на меня замахнулся рукой, но и только. Продолжив, впрочем, орать.

— Ах ты…ах ты, сука! Угораздило же меня связаться с «разведенкой» и ее отродьем! Предупреждали же меня, чтобы не лез в «бабью яму», так нет! Не послушал добрых советов…Анна Леонидовна, вместо того, чтобы кланяться мне в ноги и сказать спасибо за то, что я взял вашу дочь с ее ребенком, вы…

— Выметайся вон из моего дома! — закричала бабуля, — И чтобы духу твоего рядом с моей дочерью не было!

— Я уйду…я уйду, — прорычал он и быстрым шагом направился в комнату к матери, мы за ним.

Он быстро собирал свои вещи в дорожную сумку.

— Планшет положи на место! — вдруг сказала бабушка

— Это моя вещь! — заорал «мамин друг», как сумасшедший

— Нет, кредит за эту вещь оплачивала моя дочь, и документы на него у меня! Положи нашу вещь обратно!

Выпучив глаза, он хотел было разбить планшет об пол, но осознал, кажется, что, если разобьет, то платить за эту вещь будет сам и просто бросил его на кровать.

— Бабуль, все хватит, — шепнул той я, ибо все-таки меру знать надо, не хотелось бы, чтобы он озверел настолько, что назавтра в газетах напишут: «в Зеленограде мужчина убил мать и дочь своей сожительницы»

Собрав свои манатки, «мамин друг», ругаясь на чем свет стоит, быстрым шагом пошел в сторону прихожей. Одев ботинки и взяв с комода свой дипломат, а также ключи от авто, он прошипел мне:

— Матери передашь, что пока ты вместе со своей бабушкой не попросите у меня прощения, ноги моей не будет в этом доме!

— Хорошо, — ответил ему, — я передам маме, что у вас завяли помидоры и что вы больше не вернетесь. До свидания.

— Ты разрушила личную жизнь своей матери! — напоследок сказал он и вышел вон

Вот такая вот я, Злата-разрушительница!

— Слава Богу, избавились! — перекрестилась бабуля

— Бабуль, мне кажется, ты немного забегаешь вперед. Уверена, что от этого типа мы так легко не отвяжемся. Где он еще найдет такую ду…, — я запнулся, ибо мать называть дурой — это не «алё», — добрую личность, которая пригреет, накормит и прочее, а взамен ничего не станет требовать?

Сказав это, я вернулся на кухню. Кушая свою гречку и запивая ее чайком, успокаивался. Режим «злая падчерица», кажется выключился.

Глава 3

17:25. Кухня.

— Сейчас Ира придет, — сказала бабуля, ставя разогреваться на плиту суп

Ну да, ведь сегодня пятница — короткий рабочий день.

— И вечер начнется для мамы с новостей о радикальных изменениях в ее личной жизни, — ответил я, опершись щекой о ладошку и помешивая ложкой чай

Ира — это мама Златы, а стало быть теперь еще и моя. Действительно, не прошло и пяти минут, как раздался звонок в дверь.

— Я открою, бабуль, — сказал я, за мгновение до того, как в прихожую двинулась бабушка

— Привет, мам, наконец-то ты дома! — улыбнулся я в 32 зуба, когда, щелкнув замком и открыв дверь, увидел на пороге свою маман из этой жизни, которая вихрем влетела в квартиру, бросив на комод сумку, поставила туда же коробку с тортиком «Птичье молоко» (кстати, мой любимый торт еще с того детства), после чего, я немедленно оказался в ее объятиях, а затем, и вовсе был зацелован

Моей весьма высокой по женским меркам матушке (в отличие от дочери-коротышки, но, вполне возможно, что моя тушка еще вытянется), чей рост был около 175–177 сантиметров, счастливой обладательнице недурственной фигуры (хотя, как говорится, совершенству нет предела), был весьма к лицу ее строгий деловой «прикид», вполне характерный для секретаря при руководстве более-менее крупного предприятия. Она выглядела очень солидно. И очень мило.

— Прости, прости, прости! — скороговоркой проговорила она, когда наконец закончила обнимать, целовать и рассматривать меня, — Сегодня у меня не было никакой возможности, ни отпроситься с работы, чтобы самой забрать тебя из больницы, ни уйти пораньше…

— Да ладно тебе, мам, работа — есть работа! — остановил ее я, чувствуя, как проявляются приятные эмоции при взгляде на мать (и по которым я так сильно соскучился!), — Мы с бабушкой отлично доехали. Нас подвезла от больницы до дома мама Стеши…

— Да, бабушка мне уже рассказала, — ответила маман и опершись рукой о стену, сняла туфли, — Как ты себя чувствуешь? Все хорошо?

Она дотронулась указательный пальцем до моего носа.

— Да, все хорошо. Чувствую себя бодро, так что нет никаких причин для волнений (конечно, они есть(!), ведь ей так и не смогли внятно объяснить, почему со Златой произошла та неприятность и как избежать подобного впредь), — ответил ей

— Слава Богу! — выдохнула она, направляясь в ванную, — А Олег еще не приходил? Он уже должен был закончить…

Похоже, этот чмырь и в самом деле ждет от нас с бабулей извинений. Ну что же, пусть и дальше ждет.

— Мам…Олег… уже ушел, — ответил я

— Куда ушел? — непонимающе спросила матушка, обернувшись на меня, стоявшего в дверях ванной, — Его снова вызвали на работу?

— Мам, я думаю, что тебе сначала стоит переодеться и покушать, — слегка поморщившись от предстоящего разговора, ответил я (очень мне не хотелось рассказывать матушке о том, что она теперь свободная женщина…практически)

Минут пятнадцать спустя. На кухне. Матушка, переодевшись в домашние штаны и футболку, сидела за столом и с расстроенным видом ковыряла ложкой кусочек тортика.

— Блин! Просто не верится, что он действительно мог произнести подобные вещи! — наконец сказала она, услышав нашу с бабушкой версию произошедших событий, — Сколько я его знаю, он всегда был таким спокойным и рассудительным парнем, просто невероятно…

Положив ложечку на блюдце, она помассировала свои виски.

— Во-первых, он их и не говорил, а кричал, — уточнил я, — и не только… этот…бабулю пихнул так, что она едва о стол не убилась!

— На ноге теперь здоровенный синяк! — пожаловалась та

— А на тебя, Солнышко, он руку не поднимал? — встревожено спросила матушка, от чего внутри стало гораздо теплее, ибо ей было важнее знать, не пострадала ли Злата, а не то, отчего свалил в закат ее мужик

— Нет, от него бабуле досталось, а на меня это ничтожество лишь замахивался, — ответил я, — ну, а во-вторых, мам, он всегда таким был просто до сего момента ему видимо не выпадала возможность раскрыться во всей своей красе, так сказать.

Переварив все мной сказанное, матушка взяла в руки телефон.

— Мам! — вскрикнул я чуть громче, чем собирался, — надеюсь ты не ему звонить собралась?

— Ему, конечно! — ответила та, — Пусть объяснится за свою выходку!

— Не звони ему сама, пожалуйста, первой, — положил я свою руку на ее, — а то это будет выглядеть так, будто ты бегаешь за ним. А мне, как твоей дочери, подобное очень неприятно…

— Он не станет сам звонить, слишком гордый, — ответила та, но положила телефон на стол, — хорошо, я не буду сама звонить ему

— Как жить за наш счет — так он не гордый! — вставила бабуля свои пять копеек

— Мам…прекрати, — поморщилась матушка

— Давай поспорим на желание, мам, что этот… человек сам позвонит тебе или объявится здесь самое позднее через пару дней, — хмыкнул я и протянул маме мизинец

— Хорошо, — улыбнувшись, взяла она его своим мизинцем, но было видно, что она крайне расстроена произошедшим, — а ты почему торт не ешь? Это же твой любимый…

— На диете она, — улыбнулась бабушка, — слышала бы ты, какой хитроумный план для похудения она придумала потому, что считает себя полной

— Почему это придумала? — поинтересовался я и, подняв указательный палец вверх, пафосным голосом добавил, — это научно обоснованный подход…

Я не договорил, ибо матушка обняла меня и поцеловала в макушку.

— И ничего ты у меня не полная! — сказала та

— Мам, у тебя шестьдесят семь килограмм любимой дочери, — ответил я

Возразить матушке на это было нечего.

— Но с тем условием, что никаких жестоких диет! Не хватало только того, чтобы ты мне падала в голодные обмороки, — сказала та

— Да вообще, мам, никаких диет! — ответил я

Когда мы допили чай и вымыли посуду, я сказал:

— Мам, ты взрослая женщина и я не могу указывать тебе, что и как делать, в конце-концов, как говорится, яйца курицу не учат. Но мне бы очень не хотелось, чтобы после того, что наговорил про тебя этот тип, пусть даже и в пылу эмоций, ты бы его простила и он бы вновь был с тобой и жил с нами! Во-первых, я не могу больше видеть его лицо. А во-вторых… в общем, не прощай ему эту выходку, пожалуйста. Поверь своей дочери, что у такой женщины как ты, мама, может и должен быть замечательный мужчина, а не жалкая на него пародия.

— Ира, я этого мерзавца, на порог не пущу, — поддержала меня бабушка

— Хорошо, — только и сказала матушка, но ее лицо было таковым, будто она вот-вот расплачется.

Несколько минут спустя. В нашей с бабушкой комнате. Втроем мы расселись за круглым столом, бабуля вытаскивала из коробки карточки и холщовый мешочек с бочонками «Русского Лото».

— Помнишь, как играть? — с некоторым напряжением в голосе спросила бабуля

— Каждый игрок получает свои карточки, а один из игроков — достает из мешочка бочонки, объявляя цифры. После чего, те, на чьих карточках они имеются — закрывают их фишками, — ответил я

Мама с бабушкой с видимым облегчением переглянулись, а затем, мы начали игру.

— Мам, — спросил я между партиями, взяв в руку прядь своих длинных крашеных волос, — а у тебя случайно нет средства, которым возможно удалить весь этот кошмар и вернуть моим волосам их нормальный, природный цвет?

Бабушка, хотела что-то сказать (вероятно что-то вроде: ну слава Богу!), однако матушка слегка хлопнула ладошкой по столу, и та промолчала.

— Если хочешь вернуть волосам их естественный цвет, то мы с тобой завтра сходим в салон красоты…

— Но это же не дешево, мам! — перебил ее я

— Если ты мне пообещаешь не ставить больше над своими волосами подобного рода эксперименты, то ничего страшного, уж как-нибудь разорюсь на это, — ответила та, — и вообще, мне сегодня на карту зарплата капнула, так что зайдем еще на Крюковский рынок, купим тебе новые шмотки, а то ты…

Тут она запнулась.

— Выросла из старых, — пришел на помощь ей я

— Да, выросла из старых, — согласилась она

И в этот момент на кухне раздался звонок домашнего телефона. И это была еще одна ностальгическая штука, ведь там от услуг домашнего телефона мы отказались уже много лет назад. Не нужная в современных реалиях вещь, ведь у каждого сейчас есть мобильный, плюс, на домашний постоянно названивают разнообразные продаваны всякого, да и просто мошенники.

Тем временем с кухни донесся голос бабушки, говорившей по телефону.

«Да-да, Екатерина Петровна, здравствуйте», «да, Злату сегодня выписали», «а что случилось?», «ясно», «да, в понедельник к шести вечера, мы подойдем», «до свидания».

Вернувшись за стол, бабуля, каким-то механическим голосом сообщила:

— В следующий понедельник нужно будет зайти к классной руководительнице Златы

— Хорошо, я зайду, — ответила помрачневшая маман

— Не нужно, Ир, я сама разберусь со всеми делами там, — ответила бабуля, которая тоже работает в школе, только в художественной

— Да, сходим, бабуль, — согласился я

— Твоего присутствия там не требуется! — «отрезала» бабуля

— Но, бабуль, — примирительным тоном сказал я, — моя классная руководительница хочет посмотреть на меня, а не на тебя. За этим она и позвонила.

— С чего это ты так решила? — спросила матушка, — Скорее всего будут обсуждаться какие-то вопросы, связанные с началом следующего учебного года

— Мам, — ответил я, — меня в больнице навещали одноклассники. Наверняка потом классная руководительница спрашивала их обо мне и о моем состоянии. Не случайно же она позвонила именно в день моей выписки. Значит она знала, когда эта самая выписка произойдет. И она беспокоится о том, что одна из ее учениц, я, может не помнить вообще ничего, то есть полный инвалид…

Тут обе, и мама, и бабушка, вздрогнули.

— … да и вдруг я могу быть опасна для других детей? В общем, она хочет посмотреть на меня, и удостовериться в моей нормальности и безопасности для окружающих. А не дать ей сделать этого — значит наверняка заиметь проблемы со школой на пустом месте. Так что, бабуль, я с тобой!

Обеим женщинам не нашлось, чем мне возразить.

Заквакал мой телефон. Звонила Стёша.

— Привет, Стёш, — сказал я, принимая звонок

— Привет-привет! — бодрым голосом ответила та, — Ты там как?

— Нормалек! — сказал я

— Окей, гулять пойдем? — спросила она

— Секунду, — ответил я, и спросил матушку, — на прогулку со Стёшой отпустишь?

— Только не дольше, чем на часик! Во-первых, ты еще после больницы слабая, а во-вторых, темнеет уже

— Окей, — ответил я маман, а затем и подруге, — Да, пойдем прогуляемся!

— Тогда минут через десять я за тобой зайду, — сообщила Стёша

— Жду, — ответил я

Мама на минуту вышла из комнаты, вернувшись с небольшой белой картонной коробочкой. В коробочке лежал белый же электронный браслет, который она, вытащив его из коробки, надела на мое запястье.

— Никогда его не снимай с руки, пожалуйста, даже в ванне! — сказала матушка

— Передает показания моего пульса и местонахождения? — спросил я

— Да…, — неуверенно ответила матушка, — догадалась?

— Мам — это вполне очевидно, — сказал я, разглядывая весьма стильную штуку на своем запястье, — я не инвалид «по голове», кому бы, что не казалось. Дорогая штуковина?

— Это подарок от компании. На нашем предприятии, где я работаю, их и производят, — ответила матушка, переглянувшись с бабулей

— Крутая штука! — сказал я

Минут двадцать спустя. Мы со Стёшой неспешно прогуливались по пятнадцатому микрорайону славного города Зеленограда, вокруг местного пруда. Прогуливались молча. Выражение лица Стёши кардинально изменилось, с веселого и беззаботного, в тот момент, когда она разговаривала с моей матушкой и бабушкой, на какое-то напряженное теперь. Она шла, глядя вперед, лишь иногда кидая на меня взгляд. Но держала меня за руку.

Наше с ней общение, уверен, будет непростым, особенно в первое время. Для нее — потому, что Злата теперь совершенно не та, с которой она дружила уже многие годы, плюс, она явно опасается случайно сказать что-то, что может меня расстроить. Для меня (несмотря на то, что в обществе Стёши я себя чувствую совершенно комфортно, вероятно сказывается биологический возраст моего тела) — потому, что вся моя память и весь мой жизненный опыт достались мне от мужчины среднего возраста. А пятнадцатилетняя девочка и мыслит иначе, чем взрослый дяденька, основываясь на своем небогатом жизненном опыте, и темы ее интересуют совершенно иные. Никак нельзя допустить того, чтобы она отдалилась от Златы, и в конечном итоге, наше общение вовсе сошло на нет (Уверен, что ей на мозги капает еще и мама. Несмотря на всю свою доброжелательность в отношении меня, было очевидно, что она не слишком одобряет нашей дружбы). Но я просто обязан любой ценой сохранить эту девчонку в ближайших подругах у Златы. По многим причинам.

Я взглянул на свой электронный браслет, а затем, слегка пихнул Стёшу задницей и улыбнувшись ей, сказал:

— Со мной, все окей, Стёш! Я не хрустальная ваза, не бойся, не разобьешь. Чего-то я выдохлась уже, пойдем присядем, на уток посмотрим!

Я потащил ее к лесенке, ведущей на островок посреди пруда. Проходящие мимо (а народу гуляло здесь много, ибо погода хорошая и пятничный вечер) юноши и дяденьки постоянно оборачивались на нас Вернее, на мою подругу (а была она развита лет на 17–18)… Хороша, чертовка! Очень хороша…

Мы примостили наконец свои зады на бетонный край островка (Стёша меня аккуратно поддержала, дабы я не стал водоплавающим) и весело дрыгали ногами над водой.

Слушая приятный шум вокруг, создаваемый прочими гуляющими; наблюдая за утками, проплывающими у самых наших ног; ощущая приятный теплый ветерок августовского вечера; чувствуя близость сидящей рядом подруги, а я ее и в самом деле воспринимал как своего ближайшего друга (не знаю уж почему, ибо друзей в последний раз я заводил где-то в районе первых курсов института…наверное магия юности)… от всего этого я получал удовольствие…просто неописуемое и непередаваемое словами удовольствие. Как же давно мне не было так хорошо на душе.

В наших со Стёшей отношениях существует явная проблема. А проблемы надо решать сразу, до того момента, пока она не станут неразрешимыми. И не нужно их замалчивать. Нужно говорить…

Я могу ей рассказать правду (не всю, конечно, очень выборочно) и сделать это я должен как можно более эмоционально.

— Ты знаешь Стёш, что я самый счастливый на свете человек?

— Конечно! — улыбнувшись и взглянув на меня, ответила та

— А все потому, что у меня есть моя мама, бабушка…и ты!

Добрые слова приятны всем, и моя подруга — не исключение. Она слегка покраснела и уставилась на уток.

— Когда меня навещали в больнице мои знакомые и друзья, большинство из них один-два раза, то я особо не испытывала ни радости, ни других эмоций. А когда они больше не приходили — не испытывала ни малейшего сожаления. Нехорошо, конечно, так говорить, но они все для меня совершенно безразличны. Есть они в моей жизни или же их нет — вообще без разницы.

Я замолчал на пару мгновений, перевести дух.

— Единственное исключение — ты! — продолжил я, — Не знаю уж почему, но я всегда ждала тебя и радовалась, когда ты приходила. И печалилась — когда тебе пора было уходить.

— Это…прямо как признание в любви…, — выдавила из себя явно тронутая Стёша

— Любовь — она ведь бывает очень разной, Стёш, — сказал я и кинул камушек в пруд, — так что да, ты права, это и есть, в своем роде, мое признание в любви к своей лучшей подруге! К тебе!

Стёша шмыгнула носом, а в уголках ее глаз явственно собирались слезы.

— Стёш, я буду с тобой абсолютно честной и откровенной. Хочу, чтобы ты знала, ты имеешь на это право…

— Чего я должна знать? — спросила та, явно борясь со слезами

— Той меня больше нет. И никогда не будет. Есть я нынешняя. И тебе со мной пока что явно непросто…не перебивай, пожалуйста, — поднял я руку, заметив, что она хотела возразить, — но я скоро приду в норму. Но я боюсь того, что пока я прихожу в себя, ты отдалишься от меня…я очень этого боюсь…

— Все будет хорошо! — вдруг сказала Стеша и приобняв, поцеловала в щеку, — никто ни от кого не отдалится, не переживай по пустякам!.. Ну и что с того, что мне может быть непросто?! Разве я похожа на ту, которая боится трудностей?! — она гордо задрала нос, — Ты моя лучшая подруга!

— Нет, — покачал я головой и улыбнулся, — не похожа ты на боящуюся трудностей. Кстати фотки уже готовы?

— Ага! — ответила Стёша, — На! Смотри на бесподобную меня!

— Класс! — честно сказал я, просматривая фотки для рекламы их спортзала, — Но вот эту фотку — нафиг!

Фотограф, на одном из снимков, сделал акцент на Стёшиной заднице, когда та приседала с грифом на плечах.

— Почему? — спросила Стёша, взглянув на экран через плечо

— Да потому, что если бы тебя сфоткали с голой задницей, то даже это выглядело бы все равно менее пошло! Разве это незаметно?! А в школе ты непременно станешь объектом для самых сальных шуток, когда и если пацаны обнаружат эту фотографию! Этому, блин, фотографу уши бы поотрывать за подобные ракурсы…

— Не злись, — со смехом сказала подруга, погладив меня по плечу

— Давай удалим эту фотку? — с улыбочкой предложил я

— Нееет, — вскрикнула та и отобрала у меня свой аппарат, засунув его на всякий случай в карман, — но ее и правда на сайт лучше не загружать. Съедим по-мороженному?

— Если хочешь, — пожал я плечами, — но я не буду. Во мне, итак, уже шестьдесят семь кило живого веса.

— Но ты совсем не толстая, — засмеявшись сказала Стёша

— Может быть…но все-таки гораздо полнее, чем хотелось бы. Я желаю быть стройной коротышкой!

Стёша в очередной раз рассмеялась. И это уже гораздо лучше, нежели, когда она была мрачная как тучка.

Едва мы встали, как раздался сигнал вызова от Стёшинова телефона.

«Привет!» — сказала она абоненту с той стороны, «я сейчас на пруду, с подругой», «со Златой», «на острове»

— Злат, я на полминутки отойду, ладно? — сказала она мне

— Ладно, — ответил я

И Стёша отошла в сторонку, продолжая о чем-то говорить по телефону. А затем, вернулась обратно.

— Ты не против если к нам присоединятся еще несколько человек? — спросила она

— Не, все окей, — ответил я

— Придут две девчонки. Ту, что повыше — зовут Леной, другую — Катей. И двое парней. Блондин — Серега, а лысый — Паша, — скороговоркой проговорила она и в этот момент на остров зашли четыре подростка, на год-два старше нас со Стёшей.

Я взглянул на ребят, а затем, на свои спортивные штаны и уже здорово заношенные кроссовки. Нет, одет я был, хоть и весьма скромно на фоне этих ребят, но более, чем опрятно (все портил лишь убогой окрас моих волос, с которым мне, откровенно говоря, было стыдно ходить по улице). Однако, стало совершенно очевидным, что мне нужно зарабатывать деньги!

Вообще-то, я твердо убежден, что пятнадцатилетняя девушка-подросток не должна где-то там подрабатывать за деньги (не считая, конечно, тех случаев, когда хобби приносит деньги). Я всегда был категорически против, когда мои дочки порывались заняться подобной деятельностью, якобы чтобы знали цену деньгам (что само по себе бред, ибо для разных людей деньги «стоят» по-разному, кто на что учился, как говорится). Прилежная учеба и посильная помощь родителям дома (ну, как максимум, помощь в семейном бизнесе, если таковой имеется) — вот чем должны, на мой скромный взгляд, заниматься дети. В нормальной полной семье.

Но у меня-то здесь семья неполная. Мама, да бабушка — работающая пенсионерка. И Злата в моем исполнении — не совсем «классическая» девчонка-подросток. И для меня противоестественно сидеть на шее у двух женщин, хоть именно это и положено мне в данный момент.

Но тут сразу возникает ряд проблем. Во-первых, домашние работать мне не позволит. А, во-вторых, никто не возьмёт. Кому нужен такой «ценный кадр», страдающий от «частичной потери памяти» и могущий дать дуба в любой момент.

Это, кстати, создает дополнительный геморрой, ибо в дальнейшем меня примут разве что в ПТУ по озеленению. «Корочка» мне нужна будет в обязательно порядке, но ничего озеленять я не хочу… Нет! Моя специальность меня полностью устраивает, и менять ее в этой жизни я не собираюсь. Необходимо выяснить, насколько актуальна здесь информация, которой я владею. А также то, каким образом мне возможно ее монетизировать. Но это перспектива отдаленная, конечно. А что у нас есть «поближе»? А «поближе» у нас есть папа. Вот о нем и надо сегодня же навести справки…

Мои мысли прервала невысокая девушка, чуть выше меня, Катя, стало быть.

— Привет, — сказала она дружелюбно, — меня Катей зовут, мы знакомы, но…

Она запнулась, глядя по сторонам.

— Ничего страшного, просто познакомимся еще разок! — ответил Кате я, единственной из всех, помимо меня, обладательнице окрашенных волос, которые, в отличие от моих, были действительно шикарно окрашены по подростковой моде. Платиновая блондинка, с переливающимися, от розового до фиолетового, тонами, — Я — Злата.

После этого мы перезнакомились. Все ребята были вполне приличными и приятными.

— Мы, кстати, с тобой в одной школе учимся. Ты, я и Стёша. Только я в десятом классе теперь, — сообщила мне Катя

— Наверное, — ответил я, — если меня в понедельник не выгонят

— А что случилось? — спросила Стёша, учившаяся со мной в параллели, она идет в 9 «Б» класс, а я в 9 «Г». Г…блин.

— Моих родителей в понедельник классная вызывает, которая наверняка постарается избавиться от меня, — ответил я

— Ты что, уйдешь из нашей школы? — встревожено спросила моя лучшая подруга

— Только в мертвом виде! Фиг они меня выгонят! — заверил ее я

В итоге мы все вместе погуляли еще минут двадцать. Ребята были со мной предельно корректны (наверняка их заранее предупредила Стёша) и только раз возникла не слишком приятная ситуация.

— Интересно, — спросил у меня довольно высокий пацан, стриженный почти под ноль, бывший судя по всему в отношениях с Катей, — каково это, забыть столько?

— Ей! — с негодованием двинула ему локтем Катя, — я уже мечтаю забыть кое-кого!..

— Ничего страшного, — ответил я, — забыть столь много — это как помнить практически все, только наоборот.

Вся компания сначала «зависла». А затем дружно засмеялась.

— Ну ты даешь! — отсмеявшись сказала Катя

Больше ничего особенного не происходило. Мы гуляли (Стёша все время держала меня за руку), ребята болтали о чем-то своем, а я просто получал удовольствие от прогулки, кивая и поддакивая в нужных местах.

— Стёш, мне домой пора, — шепнул я на ухо своей подруге, после чего мы тепло распрощались с компанией и пошли в сторону моего дома. Стёша меня провожала.

Около двери в мою квартиру.

— Злат, не волнуйся, пожалуйста, я от тебя никуда не денусь! — серьезным тоном сказала Стёша

— Да, — ответил я

После этого, чмокнув меня в щеку и сказав: «пока», она умчалась, а я вздохнув (устал знатно за эту недолгую прогулку, быстро выдыхаюсь), нажал на кнопку дверного звонка.

Около получаса спустя. На кухне. Сижу вместе с бабулей, клюю гречку с сыром. Матушка, пока я гулял со Стёшей, укатила куда-то вместе с подругой.

— Слушай, бабуль, — поинтересовался я, подчистив тарелку и записав в блокнот время приема пиши, — а что там с моим папой?

— А что с ним сделается? Живет от нас недалеко, в восьмом районе, — ответила та

— Мама сказала, что мы с ней завтра пойдем на рынок за вещами для меня, потому что ей зарплата пришла…а папа? Разве он не участвует в моей жизни, в финансовом плане, по крайней мере (в больнице-то он меня не навещал)?

— Злат, давай не будем говорить об этом человека? И, кстати, при маме о нем не упоминай, пожалуйста. Это больная тема. Она злится и расстраивается, — ответила та

— И все же, бабуль, раз мамы здесь нет, расскажи про папу, пожалуйста, — попросил я

— Да нечего там рассказывать! — недовольно ответила та, — Как ушел от Иры, когда тебе три годика было, так больше не вспоминал о твоем существовании. Присылает, вон, по тысяче рублей на счет, ежемесячно и все.

— Почему по тысяче? Это двадцать пять процентов от его официальной зарплаты? — уточнил я

— Ира гордячка, она не станет подавать на алименты, ей проще тебя самой содержать, чем ему в ножки кланяться…

— Бабуль, папа и не должен платить никаких алиментов. Алименты — это то, что обязывает выплачивать суд. А папа, будучи мужчиной, обязан содержать меня и прочих своих детей самостоятельно, в пределах разумного, конечно. Или он… (приличных слов я подобрать не смог), — я с трудом сдержался, чтобы не назвать вещи своими именами, — уверена, что создавал меня он без судебного на то постановления.

Далее мы молча пили чай. Везет же матушке на всяких чмошников. Что папаша, слинявший в закат (что в общем его право), и забывший о собственной дочери (а вот так поступают только чмошники, коим и размножаться не следует). Что этот…Олег, использовавший маман в качестве «пересадочной станции».

— Как папу зовут? — спросил я бабушку

— А что? — вопросом на вопрос ответила та

— Ну интересно же узнать, кто мой папа

Бабуля с неохотой, но все же ответила, а я записал его имя в блокнотик. Папашу нужно будет хорошенько ощипать, в финансовом плане. Хотя сначала следует все разузнать, ведь вполне может статься так, что он нищий и овчинка выделки не стоит. Только вот матушку в необходимости «потрясти папашу» убедить будет совсем непросто, видимо. Но в любом случае, она не должна нести бремя заботы обо мне в одиночку.

Я прилег на диванчик, «на пару минут» и заснул. Вот так вот закончился мой первый день в этом мире, после выхода из больницы. Закончился бы…если бы посреди ночи меня не разбудили непрерывный звонок и удары, скорее всего ногой, во входную дверь!

Глава 4

Ночную тишину в стандартной «двушке», а также мой крепкий сон, внезапно нарушили громкие птичьи трели (это дверной звонок у нас такой), а тяжелые удары, нанесенные вероятнее всего ногой, заставили меня вскочить с дивана, как ошпаренного. И не только меня. Бабуля, во тьме было видно лишь ее силуэт, моментально уселась на кровати, а затем, неловко, как это свойственно полному пожилому человеку, встала с нее.

— Господи, кого это принесло в такой час? Зачем в дверь-то так долбить? — пожаловалась она, глядя на темень за окном и слыша непрерывную долбежку во входную дверь

— Бабуль, — ответил я, окончательно проснувшись, — вызывай милицию! Это, как пить дать, мамин друг пришел поинтересоваться, молилась ли мама на ночь… У него ключи есть?

— Нет, — ответила та, на секунду задумавшись, — он бросил их на комод, когда уходил

— Слава Богу…, — выдохнул я и бегом помчался в прихожую, а бабуля проговорила в след что-то о том, чтобы я не выходил из комнаты.

Из-за двери соседней комнаты высунулась матушка с заспанным (таким милым!) и испуганным личиком.

— Мам, кто-то ломится в нашу дверь, — дрожащим голосом поведала она бабуле очевидное

Пробежав мимо, до входной двери, и встав на носочки (в некоторых аспектах, бытие коротышкой весьма неудобно), уставился в дверной глазок. Никакого сюрприза не случилось, в общем коридоре бесновался «мамин друг». Что и требовалось доказать.

Судя по расхристанному виду (он где-то потерял или просто снял свой галстук, была наполовину расстегнута рубашка, а пиджак испачкался то ли в пыли какой-то, то ли в песке, не разобрать), сразу после ссоры, он отправился в ближайший магазин, за выпивкой. И так как на улице сейчас тепло и приятно, запивал обиду где-то на близлежащей лавочке. А вот теперь, когда ноги еще несли, но тормоза в голове, похоже уже совсем отказали (матушка ему так и не позвонила…), заявился лично выплеснуть на нас свою обиду…

— Кто там? Кто там? — тронув меня за плечо спросила матушка, включив свет в прихожей

Я обернулся. Явилась она сюда в чем спала, то есть лишь в трусиках, натягивая сейчас на себя футболку. Нда, недурственную «пересадочную станцию» организовал для себя этот чмырь. У матушки все и во всех местах было так, как надо.

— Мам, — ответил я, снова прилипнув к глазку и наблюдая за тем, как беснуется снаружи пьяное тело, — кажется, я победила в нашем с тобой споре на желание…

— Это Олег?… — перебила меня она

— Он самый. И уверена, что таким ты его тоже еще ни разу не видела…, - перебил в свою очередь ее я, разглядывая творящееся снаружи

Чмошник со всей дури саданул по входной двери, и я отпрянул от глазка. Посыпалась штукатурка.

Матушка, аккуратно взяв за плечи, отодвинула меня от двери и намылилась было открыть ее.

— Мама! — крикнул я и втиснулся между ней и дверью, расставив руки и не давая открыть замок, — Ты что делаешь?! Только не говори мне, что решила запустить сюда этот организм! Не сходи с ума, пожалуйста!

— Злата, не мешай! Отойди! Нужно успокоить его, пока он бед не натворил…, — начала она, вновь попытавшись было отодвинуть меня от двери

— Только через мой труп! — заявил я, чуть громче, чем хотел, — Чего ты там собралась объяснять невменяемому человеку? В глазок посмотри! Он же пьян в хлам! Я не хочу, мама, чтобы в завтрашних новостях написали, что в Зеленограде пьяный мужчина убил свою бывшую сожительницу…

— Я не сожительница! — обиделась та

— Мама…

В этот момент вновь раздались непрерывные птичьи трели и удары (на сей раз кулаком) в дверь.

— Ирочка…сучка ты моя…открой дверь…я знаю…что ты там…что ты меня слышишь, — заплетающимся языком орал «мамин друг», — думаешь…что со мной…можно вот так…как со шлюхой?! Открой…блядь эту сраную дверь!.. Я тебя…по хорошему прошу…открой дверь!

Орал он столь злобным голосом, что оторопь брала. Это же насколько он терпеть не мог все наше семейство, а алкоголь лишь поспособствовал полному расторможению этих чувств. В дальнейшем, мне кажется, если после сегодняшнего он не свалит в закат, проблем от него мы еще хлебнем немало.

— Я…я все…прощу…и этой твоей…дочке…жирной малолетней суке…тоже прощу…

— Бабуль, — закричал я, — ты милицию вызвала?

— Вызвала, вызвала, — негромко ответила, зайдя в прихожую, перепуганная пожилая женщина

— Тогда маму отсюда забери, пожалуйста, чтобы она не слышала всего этого… Идите на кухню, чайку попейте. Нечего ей здесь делать, одно лишь расстройство для нее. А то она кажется уже собралась запустить сюда это человекообразное… — сказал я

— Прекрати! — вдруг истошно закричала матушка, заплакав, когда чмошник, в очередной раз, изо всех сил ударил ногой в нашу дверь, — Хватит!

Вот же тварь…меня разобрало какое-то немыслимое зло на этого чмыря.

— Господи, бабуль, да уведи уже маму отсюда! — у матушки явно начиналась истерика

Бабуля, очнувшись наконец, проявила не дюжую для ее возраста силу, потащив свою плачущую, и что-то там бормочущую под нос дочь, прочь из прихожей.

Та, вначале упиралась, но затем, послушно пошла за своей матерью на кухню или куда там они пошли.

— И тебе здесь нечего делать! — заявила мне бабуля, — Пусть себе орет там! Пошли!

— Да-да, бабуль, я сейчас, — ответил я, глядя за происходящим в глазок

Если бы весь этот цирковой номер, что сейчас происходил за дверью, не расстроил столь сильно матушку, то я бы, наверное, даже получил удовольствие от его созерцания.

— Открой дверь…Ирочка…, — продолжал вопить чмырь, — я принес…гостинцы для твоей…старой суки…матери…и твоего…жирного отродья…грибочки…да…отсосиновики называются!

Рожа у «маминого друга» была натурально перекошена от злобы. Нет, хоть мама ему особо и не нужна (впрочем, ему с ней весьма удобно), но для его чувства собственной значимости оказалось нестерпимо, видимо, произошедшее днем.

— Себе оставь свои гостинцы, дегенерат! — громко ответил тому я, чем вызвал новую серию ударов в дверь и поток оскорблений уже в свой адрес (он моментально узнал мой голос)

— Ты-то чего ругаешься? — это бабуля пришла за мной, — Пойдем! Не слушай этого пьяницу, тебе врачи волноваться запретили, помнишь?

— Сейчас-сейчас, бабуль, — ответил я, вновь прильнув к глазку

По идее, все шло к тому, что «мамин друг», спокойно и без особого ущерба для окружающих (только дверь испачкал ногами), дебоширил бы в общем коридоре до приезда наряда милиции, который уволок бы его в близлежащий околоток. И на этом пьяный дебош был бы окончен, но…

В нашем доме, на каждом этаже расположены по четыре квартиры. Два «блока», в разных концах этажа, по две квартиры в каждом. И прямо вот сейчас, открылась дверь соседней и оттуда высунулась какая-то недовольная женщина.

— Чего разорался?! — закричала она, — Ночь на дворе, ты мне ребенка разбудил, пьянь…

Этой женщине надо было вообще не иметь мозгов, чтобы открыть входную дверь, когда за ней беснуется пьяный агрессивный мужик, у которого тормоза отказали напрочь. Особенно, когда еще и ребенок дома…

Случилось то, что должно было случился. «Мамин друг» моментально переключился на открывшую ему дверь тетку. Заодно, с пьяных глаз, приняв ее за мою матушку.

— Ирочка! — злобно и как-то даже радостно завопил он, вцепившись в ручку входной двери соседки, — сучка моя…я пришел…тебя… наказать…и твою суку мать…и дочь! Со мной…нельзя так. поступать!

Соседка громко завизжала и попыталась было закрыть дверь, но куда там… «Мамин друг» крепко ухватил дверную ручку и опершись ногой о стену, рывком потянул на себя, настежь раскрывая дверь. Тетка, потеряв равновесие, грохнулась.

И, казалось бы, еще чуть-чуть и этот пьяный организм вломится к ней в квартиру, но тут на сцене, как в сказке, объявился «прекрасный принц» (подобного от наших сограждан я честно говоря не ожидал). Внезапно в поле зрения глазка попал какой-то тощий мужик (или подросток, в глазок было не разобрать), в домашних штанах и в майке-алкоголичке, огревший сзади «маминого друга» по голове то ли шваброй, то ли щеткой какой-то. Ударил его и ломанулся кабанчиком обратно, в свою квартиру, роняя тапки на ходу в прямом смысле слова.

Получив по макушке, чмырь тут же отпустил ручку двери, чем моментально воспользовалась соседка. Весьма резво вскочив на ноги и продолжая безостановочно визжать, она тут же захлопнула дверь, закрыв ее на все замки (кажется, что больше она дверь открывать не станет вообще никому). «Мамин друг», получив шваброй по макушке, безостановочно матерясь, ринулся за обидчиком в погоню. Прибежав к уже закрытой двери, само собой. И громко матюгаясь, бросил в его дверь его же тапок.

Вся эта сцена меня так рассмешила, что я откровенно ржал. Хотя мужик (или пацан) молодец, конечно. А открывшая дверь тетка — просто феерическая идиотка (железные же двери специально придумали, чтобы открывать их, перед кем попало).

Отсмеявшись наконец, заметил бабулю, которая спрашивала, что там произошло.

— Наша бесстрашная соседка открыла дверь и начала орать на Олега, а тот, перепутав ее с мамой, едва не ввалился к ней домой. Но тут на помощь соседке пришел рыцарь без страха и упрека, огревший маминого бывшего друга шваброй. Весело живем!

— Совсем упился! — вознегодовала бабуля, — Ленку перепутать с моей Ирочкой!..

— Похоже наши отношения с соседями испорчены надолго, — сказал я

— Бог с ним, утро вечера мудренее. Пойдём на кухню, сейчас милиция приедет, заберут это мерзавца, — сказала бабуля, беря меня за руку

Неожиданно за дверью установилась тишина. Я, аккуратно высвободившись из рук бабушки, взглянул в коридор, посмотреть, с чего это вдруг такое затишье, уж не перед бурей ли оно.

Олег этот, потирая ушибленную шваброй голову (видимо, все-таки весьма болезненно прилетело), уселся на пол, напротив входных дверей (нашей и соседки). Рядом с ним, на полу, стоял пакет, из которого он достал бутылку (с чем-то темным, коньяк или виски, не знаю) и приложился прямо к горлышку.

— Кажется успокоился, — сказал я

И в этот момент «мамин друг», с трудом встав на ноги, принялся выплескивать содержимое бутылки на нашу входную дверь и на соседкину…

— Бабуля, — я старался говорить спокойно, — срочно принеси сюда ведро воды…и тряпку какую-нибудь прихвати! Этот гад собирается поджечь нам дверь…

— Боже мой! — воскликнула та и рванула за требуемым

… И ведь поджег, урод!

Однако, в тот момент, когда он устроил свое файр-шоу (черт знает, как не загорелся сам), его моментально уложили мордой в пол и заковали в наручники, приехавшие наконец-то на вызов милиционеры.

Когда бабуля, вместе с ведром воды и тряпкой вернулась из ванной (прихватив предусмотрительно с собой и швабру), я открыл входную дверь, и мы принялись тушить горящий алкоголь (один из милиционеров остался помогать тушить огонь) на соседской двери, а затем, и на нашей. В коридоре, у лифтов, продолжал вопить бывший «мамин друг».

Несколько минут спустя, после того, как чмыря уволокли в местные застенки, и мы потушили огонь, в коридоре вновь началась ругань…

Ругалась та самая Лена, что с дуру открыла дверь и которую едва-едва не приголубил этот Олег. Оппонировала ей бабуля.

— … и чтобы Ирка больше не водила сюда своих психопатов-алкоголиков! — орала соседка

— Мы сами разберемся, кого приводить к себе домой! — ответила «ударом на удар» бабуля

Женская ссора набирала обороты. Но…

Едва завидев меня, а я, отнеся ведро со шваброй на их место, вышел в общий коридор, соседка моментально сменила гнев на милость (ну или не сменила, но орать прекратила, знала, видимо, что со мной произошло).

— Златочка! — улыбнувшись мне, воскликнула она, — Ты как? Испугалась, небось…Вот он урод! Ты же, деточка, только сегодня из больницы вернулась, да?

— Да, теть Лен, сегодня вернулась…, — ответил я, улыбнувшись ей, — Простите, пожалуйста, за все это. Как выяснилось, не все «прекрасные юноши» могут спокойно пережить расставание со своей возлюбленный…этот вот не смог.

— А! — махнула рукой женщина, — Придурков много… а за дверь я с него стрясу по полной!

Нормальная, в общем, оказалась тетка, только с инстинктом самосохранения у нее все плохо. Лет сорока с гаком. На вид — типичная женщина-руководитель небольшой компашки.

А дверь, да… Ее симпатичная дверь, обитая светлой кожей (или отличным кожзамом каким-то) здорово подкоптилась (нашей двери тоже досталось, но она самая простая, так что ущерб невелик). И сомнений в том, что эта «теть Лена» стрясет за причинённый ущерб с бывшего «маминого друга» все до последней копеечки, включая ущерб моральный (хотя в нашей стране за моральный ущерб возмещение чисто символическое, и не думаю, что в этой реальности дела обстоят как-то иначе), у меня не было никаких.

Внезапно из ее квартиры высунулась, с настороженным выражением на лице, девица лет двадцати (похоже, это и есть тот самый ребенок, которого разбудили). Заметив меня, она изрядно повеселела и вышла в коридор. Подойдя ко мне, ущипнула меня за щечки, радостно заявив:

— Златка! Тебя-таки выписали! Извиняй, что не навещала в больнице, я только вчера вернулась домой…

Она замолчала, ибо «теть Лена» принялась шептать ей что-то на ухо.

— А, точно! — ответила девица матери и сказала, обращаясь уже ко мне, — меня Милой зовут…

В этот момент из своей квартиры вышел сосед, тот самый «принц, пронзивший копьем дракона». Приодевшийся уже. И не пацан это был, а взрослый мужчина, лет пятидесяти. Невысокий и субтильный, гладко выбритый. И тоже подшофе, хотя и не сильно (пятница же, сидел дома, никого не трогал, культурно выпивал). А по отличным часам на руке было очевидно, что нормальные деньги зарабатывает типчик (в этом доме, насколько я понял, люди в основном приличные, ибо это какой-то кооператив, квартиры в котором не выдавались государством, а покупались за деньги).

Подобного рода супчики мне хорошо знакомы. Он из той категории товарищей, с которыми хорошо культурно выпивать, обсуждая всякое. В основном, конечно, прекрасный пол. У меня на работе было несколько камрадов такого плана.

Вечные холостяки. Не особо интересные ровесницам в юности. А затем, годам к сорока и старше, когда и положение зарабатывается достойное и квартира\машина\дача уже в наличии, и когда у этих самых ровесниц, если они остались без мужа, меняются жизненные приоритеты, и от мужчины им становится нужна стабильность и достаток в семье — роли меняются. И эти самые ровесницы становятся таким парням совершенно неинтересны. Им хочется того, чего не было в юности — «настоящей любви» с молодой женщиной (с их слов). У некоторых это получается, у большинства же нет.

Но сегодня, кажется, все будет иначе. Бывший «мамин друг» устроил «звездный час» для этого «прекрасного принца». Короче говоря, впечатленная его поступком, соседка видимо собралась крепко взять этого супчика в оборот (судя по тому, какие взгляды она на него кидала), и отвертеться от нее у него, как мне кажется, даже при всем желании не выйдет. Не зря же говорится, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным. И на наших глазах начинается история Ромео и Джульетты, из нашего, блин, подъезда.

Чуть позже, на кухне. Закипев, отключился чайник, и бабуля заварила чай. Мама на минутку вышла.

— Все-таки удачно все получилось, — сказал я, когда матушка не могла услышать

— Что получилось? — не поняла бабуля

— Пьяный дебош «маминого друга»…, ответил я, но был перебит бабушкой

— И чего в этом ужасе удачного? — недовольно поинтересовалась она

— В этом ужасе удачно то, что тип этот, больше не будет с мамой. Не простит она ему эту выходку, — ответил я

— Ты…стала совсем другой, Златочка…какой-то не по-детски продуманной…, не узнаю тебя совсем, — грустно сказала бабуля, разрезая «Птичье молоко» и кладя по кусочку себе и моей матушке (видимо случившееся сейчас было для нее сильным шоком, ибо речей про то, как изменилась Злата она старательно избегала).

— Кстати, — поинтересовался я, — а разве милиционеры не должны были взять какие-то объяснения у нас?

— Завтра участковый придет, — ответила та, отламывая ложечкой кусочек тортика

Вернувшая на кухню матушка молча пила чай, глядя в одну точку. Она была жутко расстроена.

Минут пятнадцать спустя. Когда шел в комнату досыпать, был изловлен крепко обнявшей меня матушкой.

— Не хочу сегодня спать одной! — заявила она и потащила меня к себе в кровать, как плюшевого мишку

Спать в одной постели с матушкой было…не комфортно, однако отпускать на свободу она меня не собиралась, да и я не вырывался. Не хотелось оставлять ее сейчас одну, мало ли какие мысли могут придти в голову женщине, терзаемой депрессией.

— Прости, пожалуйста, за то, что сегодня тебе пришлось пережить все это…это моя вина, — хлюпая носом сказала матушка, прижавшая меня к себе, когда мы улеглись спать и чмокнувшая в макушку, — больше никаких отношений я строить не стану…

— Мама! — перебил ее я и погладил обнявшие меня руки, — Не желаю слышать от тебя подобного вздора! Я, как твоя дочь, не разрешаю даже думать о подобном! Ты у меня молодая и красивая женщина, и не должна жить, как монашка! Я против! Я настаиваю на том, чтобы у тебя был любящий муж! Все, точка! Просто сделай из произошедшего правильные выводы о том, какой мужчина не должен быть рядом с тобой.

— Это непросто, Злата… я уже в том возрасте, когда все приличные мужчины уже давно женаты…, — пожаловалась она, меня обняв покрепче

— С чего это ты так решила? — поинтересовался я, — Оглядись вокруг, мам! Наш мир — это мир одиноких людей. И мужчин, и женщин. Вокруг достаточно вполне достойных мужчин, без второй половинки, которые бы многое отдали за возможность быть с такой женщиной, как ты! Даря тебе свою любовь и заботу, и получая взамен то же самое от тебя. Так что не надо вешать нос. Ты у меня самая лучшая мама на свете.

Мы замолчали, думая о своем, а минут через пятнадцать я услышал ее мирное сопение. Матушка заснула.

Глава 5

08.08.2020, суббота, Москва, Зеленоград, квартира Златы, раннее утро.

Как лучше всего начинать новый день? На мой взгляд — без головной боли с похмелья и в объятиях любящего тебя человека. И сегодня у меня как раз такое вот утро.

— Доброе утро, мам, — сказал я женщине, легонько гладившей меня по голове и любовавшейся моим сонным лицом

Непередаваемо словами приятные ощущения. Матушка, чмокнув меня в макушку, сказала:

— Рано еще, поспи

Что я и принял за руководство к действию, подумав о том, что в последний раз вот так вот засыпал и просыпался в объятиях своей матушки…той матушки, из того мира…очень много лет назад. В свои шесть лет. Тех лет. Я прекрасно помню тот момент, это было на первое сентября, когда я должен был пойти в первый класс. Я сильно волновался и не мог заснуть. Матушка тогда, помню, проспала со мной в обнимку всю ночь.

Тепло от ее тела. Тепло от ее любви ко мне, к ее ребенку…

— Представляешь, — услышал я ее тихий голос, сквозь дрему, — ты когда-то была моей частью.

— Лучшей твоей частью, мам! — сонным голосом ответил я

А с памятью у меня все очень и очень интересно, — размышлял я в полудреме, — теперь я помню вообще все то, что когда-либо видел и слышал там. Все то, что там когда-либо со мной происходило. Я даже помню запах того, что приготовила Забава на ужин такого-то числа. Только все это не выливается на меня бесконечным водопадом воспоминаний, а выдается аккуратными порциями. Ассоциативно. Будто приоткрываешь «туман войны» в старой компьютерной стратегии C&C… Аналогия конечно так себе, зато вполне передает мои ощущения от процесса вспоминания.

«Меня», по-хорошему, здесь вообще не должно было быть. Я — это мои воспоминания, мой жизненный опыт, а они, по идее, должны были кануть в небытие сразу после смерти моего мозга. Однако не канули. Более того, нейроны мозга девочки Златы «клонировали» конфигурацию синоптических связей Волкова Александра Геннадьевича (раз у этой девочки оказались все мои воспоминания — значит именно это невероятное и невозможное даже теоретически событие и случилось, ибо во всякую мистическую чушь я верить не склонен).

Как это произошло? У меня на этот счет нет даже гипотезы, но если отринуть мысль о божественном вмешательстве, то произошедшему наверняка есть вполне разумное объяснение, укладывающееся в природу нашей Вселенной. Но как это работает я естественно не знаю. И никогда не узнаю, скорее всего. Однако совершенно уверен в том, что если моя реинкарнация (или, вернее, осознание «себя» в новом теле) — не божественное вмешательство, а некий природный феномен, то я такой здесь далеко не один…

Я проснулся вновь, когда часы показывали без десяти минут одиннадцать. Матушка уже встала и ее рядом не было. Потянувшись в кровати, зевнул. Затем, встав с кровати и почесав…то, чего теперь у меня нет, я вознамерился было пойти принять душ, почистить зубы, да позавтракать, когда вдруг заметил под этой самой кроватью весы.

Ваш вес: 66 килограмм, 666 грамм — любезно сообщило мне табло электронных весов. Смешно, да, адская Злата.

— …мам, — зайдя в ванную, я услышал негромкий голос матушки, доносившийся из кухни, и не смог отказать себе в том, чтобы немножко их подслушать, — перестань, пожалуйста! Я взрослая женщина, и Олег — не первая неудача, произошедшая в моей личной жизни, так что, не смотри на меня такими глазами. Топиться я не побегу и в монастырь уходить не собираюсь! Да и черт бы вообще со всеми этими мужиками, не до них теперь. Меня сейчас Злата волнует… Неизвестно что с ней случилось, а значит тот приступ вполне может повториться вновь, когда угодно. Да и сама она… мам, она будто совершенно другой человек…

Я прикрыл дверь в ванной. Такой, как раньше Злата уже никогда не будет, так что, пусть привыкает. Притворяться той Златой я не стану.

Во-первых, не смогу, ибо лицедействовать я не умел никогда, и учиться теперь этому ремеслу не собираюсь. Да и обмануть матушку не выйдет. Она то свою дочь всю ее жизнь знает.

А во-вторых, не хочу. Не хочу обманывать этого родного мне человека (несмотря на то, что знаю ее «пять минут» — она…самый близкий мне человек), и не хочу притворяться кем-то еще. Я — это я! Эта моя жизнь будет словно прогулка ребенка по ботаническому саду: я, выражаясь фигурально, загляну под каждый куст, и переверну каждый камушек.

«Блин, надо укоротить волосы!» — было моей ежеутренней мыслью, с того самого момента, как мое «я» осознало себя в теле Златы. И это утро, когда я взглянул в зеркало на безумно лохматое чудо, не стало исключением. Однако матушка уже сказала свое категоричное нет на это мое желание. Ну и ладно! Не стану сейчас расстраивать ее, настаивая на подобных мелочах. Да и если вернуть нормальный цвет волосам, то пухленькой Злате длинные волосы — очень к лицу.

Худеть нужно однозначно! — я залез в ванну и стоя под струями душа, оглядел себя, а дальнейшая мысль ненадолго вогнала меня в ступор, — Иначе Злата парням будет неинтересна…

Чтобы прогнать жуткую мысль, я принялся яростно натирать себя мочалкой.

Ну, а собственно, чего здесь такого? Злата — девочка, отношения ей нужно будет строить обязательно. И эти отношения будут с мальчиками, без вариантов. И что с того, что у меня пока еще разум ассоциирует себя с мужским полом? Хотя ассоциировать себя он ассоциирует, конечно, но, когда я представил Злату и некоего парня — вместе, то никакого отвращения не почувствовал. Провел эксперимент снова, с той лишь разницей, что моей виртуальной партнершей в эротической фантазии оказалась Стёша и…

Не то, чтобы подобная фантазия показалась мне совсем уж отвратительной, но я четко понял, что не хочу, чтобы подобное произошло наяву. И уж совершенно точно никогда не стану предлагать подруге заняться чем-то подобным.

В моей новой жизни половые отношения с лицами мужского пола — это совершенно нормально, а с «прекрасным полом» — гомосексуализм. Устраивать эксперименты с вариантом номер два — весьма чревато. Это, во-первых. А во-вторых, просто не нужно.

Не то чтобы я как-то по-особенному относился к людям с «нетрадиционной сексуальной ориентацией». Толерантно (ненавижу это слово, вернее то, что оно, в том числе, стало обозначать в последнее время) или же наоборот, нетерпимо. Вовсе нет. Я, как в анекдоте, к ним не отношусь. Есть определенный процент таких людей в человеческой популяции, и ничего с этим не поделать. А до тех пор, пока это не касается меня лично, либо же моей семьи — мне совершенно нет дела до того, кто там с кем спит.

Однако, не так-то уж и просто принять тот факт, что моя роль в сексуальной жизни станет диаметрально противоположной (любопытно, как бы ощущало себя женское «я», попав в мужское тело?). Впрочем, это перспектива какого-то отдаленного будущего, ибо я не допущу того, чтобы моя Злата стала малолетней шалавой. Просто так развлекаться подобным образом сам, и тем более развлекать кого-то еще, не планирую. Хотя у Златы вполне есть шанс стать такой стервой, каковую еще не видывал этот мир. Будет забавно, да!

Хотя, я бы безусловно соврал, если бы сказал, будто мне совершенно не интересно узнать, что чувствует в процессе «другая сторона».

Я выключил душ.

И едва я успел вытереться, почистить зубы, одеть домашнее и заглянуть на кухню, пожелав родным доброго утра, как в прихожей раздались птичьи трели, от звука которых вздрогнули все, даже я.

Возникла небольшая заминка, и я пошел посмотреть, кого это принесло, а бабуля потопала вслед за мной. Явился участковый милиционер. Худой тип предпенсионного возраста, пропахший куревом, спокойный внешне как удав.

Из общего коридора несло горелым.

— Здравствуйте, Михал Палыч, — поздоровалась с милиционером бабуля, стоявшая позади меня (ну ничего себе! Знает, как того зовут, а я, помнится, даже в лицо знал далеко не всех своих участковых)

Вежливо поздоровавшись с вошедшим, посторонился, давая тому пройти.

— И вы здравствуйте, Анна Леонидовна, — безразличным тоном ответил тот, — вашу дверь и соседскую поджог фрукт, которого задержали ночью?

— Он! — ответила бабуля, — Проходите, пожалуйста. Кофе с пирожками будете?

— Буду, — не стал отказываться тот и разувшись, прошел на кухню

Вновь раздались трели — заявилась соседка, одетая в весьма недурственное «офисное» шмотье. Точно или «бизнес-вумен» какая, или главбух. Та самая теть Лена. О ночной ссоре женщины уже и не вспоминали.

— Так, дамы, давайте время попусту не тратить, — сказал участковый, доставая из своей папки документы и несколько чистых листов А4, — Попов Олег Владиславович зарегистрирован по этому адресу, верно?

— Да, — ответила бабуля, — я в понедельник зайду в паспортный стол, сниму его временную регистрацию у нас

Временная регистрация? Стало быть, бывший «мамин друг» — не местный, скорее всего. И это хорошо. В конце-концов, раз своего жилья у него здесь нет, значит он будет вынужден или снимать жилплощадь, и не факт, что где-то поблизости. Или вообще уехать туда, откуда приехал. Или, что весьма вероятно, найдет (если не нашел загодя) иную женщину, которая предоставит ему крышу над головой.

— Ну это уже ваше дело, — ответил бабуле участковый и поинтересовался у соседки, — вы из четырнадцатой квартиры?

— Да, — ответила та

— Ну тогда тоже присаживайтесь за стол, — сказал он стоявшей в дверях кухни и «настроившей локаторы» женщине, — вот вам образец, вот вам бумага с ручкой — пишите заявление. Это будет нужно вам в суде, если полюбовно вы с ним о возмещении ущерба не договоритесь.

— Садитесь, теть Лен, — сказал я, освобождая гостье стул

— Михал Палыч, а его посадят? — спросила бабуля

— Расстреляют, Анна Леонидовна! — с серьезным лицом ответил тот, — В понедельник, когда будет работать мировой суд, ему, скорее всего, пятнадцать суток влепят и тысячу рублей штрафа.

— И все? — возмутилась соседка, — Он меня чуть не убил!

— И все! — ответил тот, — Ваш сосед…

— Бывший сосед! — перебила участкового бабуля

— Ваш бывший сосед, — спокойно продолжил участковый, — совершил мелкое хулиганство. Он вас бил? Если да — сходите в травмпункт — снимите побои. Затем с медицинским заключением зайдете ко мне, будем разбираться.

— Нет… не бил, но он чуть не ворвался ко мне в квартиру! В мою частную собственность! И это без моего на то разрешения! Я из-за него, между прочим, упала и ударилась коленкой! Он напугал меня и ребенка! И обзывал нас по-всякому…

— Елена…, — прервал милиционер словесный поток и выразительно посмотрел на соседку

— Елена Федоровна, — сказала та, — но лучше просто Елена

— Так вот, Елена, — участковый начал спокойно объяснять, будто первоклашке, — за то, что он ругался и безобразничал здесь — ему присудят административный арест и штраф. Ущерб, причиненный вашей собственности, он возместит, если вы на этом будете настаивать…

— Возместит-возместит! — заверила его соседка

— А дверку свою вы ему сами открыли? — поинтересовался участковый

— Сама, — ответила та

— Вот! И открывали вы ее наверняка не с целью мусор вынести посреди ночи? Ругались с ним? — продолжил участковый

— Попросила его прекратить…, — уже не так уверенно ответила та

— На повышенных тонах попросили же? А это, особенно ночью, тянет на ту же самую статью, что и у него. Мелкое хулиганство. Понимаете? — как-то даже ласково поинтересовался участковый, прихлебывая кофеек и заедая его пирожком.

— Понимаю, — безрадостно ответила та

— Вот и хорошо! — сказал участковый, — Свои пятнадцать суток и штраф он получит, никак иначе наказать его не получится, к сожалению. Так что даже не тратьте на это свое время. Вы пишите-пишите, пожалуйста. Мне еще в соседний дом зайти надо.

Ни я (я стоя кушал, опершись задницей о столешницу «кухни»), ни матушка в разговор не встревали, однако участковый пару раз внимательно оглядел меня, особенно мои волосы, прикидывая, видимо, какие проблемы в будущем я смогу создать на его территории.

Вообще-то, уверен, что добиться возбуждения уголовного дела в отношении бывшего «маминого друга» и организовать для него хотя бы условный срок — вполне реально (это — лишний геморрой для участкового, и он, естественно, постарается убедить нас в том, чтобы спустить все на тормозах), хотя и потребует немало времени и сил от матушки и бабули. Так что, если этот Олег просто тихо и мирно исчезнет из жизни нашей семьи, то и хрен бы с ним, а если нет, то…

— Злат, — сказала мама, когда я навернул порцию спагетти с курочкой, и записал время в блокнот, — пойдем одеваться. Мы скоро уходим, а то в парикмахерскую не успеем, у нас запись.

Я надел свои спортивные штаны (имевшиеся у Златы какие-то идиотские подростковые джинсы после больницы уже с трудом налезали) и футболку, нацепив на голову свою выцветшую розовую бейсболку. Все это, вместе с моими волосами чудовищного цвета, делало Злату похожей на героиню какого-то отечественного фильма в жанре киберпанка и антиутопии. Для окончательного создания образа не хватало лишь розового танка.

Попрощавшись с участковым и соседкой, мы ушли.

Погода сегодня была пасмурная, но без дождя, так что мы решили прогуляться пешочком. Я глазел по сторонам (этот Зеленоград в качестве места для жизни понравился мне самым решительным образом, впрочем, мне сейчас по душе была любая новизна), матушка же — время от времени бросала на меня взгляды. Шли мы, держась за руки, в основном молча, пока она вдруг не спросила:

— Злат, а кто такая Забава?

Я аж остановился, едва, блин, не подавившись слюной! Откуда она знает про Забаву? Наверняка я во сне говорил…

— Вроде бы героиня какого-то сериала, — ответил матушке, пожав плечами, однако для любого человека было бы очевидно то, что я просто отмазываюсь, — а что?

— Ты ее во сне звала и…, — она замолчала, как-то криво улыбнувшись

— И…? — я требовал продолжения

— И ничего… Злата, я думаю, тебе сейчас стоит смотреть поменьше сериалов…про любовь, пойдем, — ответила она, не став развивать эту тему дальше

Вскоре мы пришли в район железнодорожной станции «Крюково». Улица Заводская, 4 — гласила табличка на старом четырехэтажном кирпичном доме.

Вообще, в Зеленограде (в тех микрорайонах, что я уже видел) дома были, в основном относительно новые и современные. И район возле станции «Крюково» нехило так выделялся своими постройками, годов этак 60х, прошлого столетия.

— Нам сюда, — указала матушка взглядом на нежилой подъезд, над которым висела вывеска, сообщавшая, что пришли мы не абы куда, а в «лабораторию красоты «Айвенго»»

Броская вывеска и пафосное название здорово контрастировали с тем стремным местечком, в котором эта «лаборатория красоты» была расположена. Впрочем, в той Москве с арендой небольших помещений под небольшой бизнес (за вменяемые деньги, по крайней мере) было все плохо, и не думаю, что в этой Москве ситуация изменилась. В лучшую сторону, по крайней мере. Да и для недорогой парикмахерской (а она именно такая, я уверен, ибо моя семья не шикует), месторасположение не так уж важно, главное, чтобы располагалась в шаговой доступности от потенциальных клиентов.

Парикмахерская — одно из тех мест, в которых бывать мне не доводилось уже много лет. Во-первых, я не хотел, чтобы меня стригли теми же инструментами, которыми стригут всех прочих (я и сейчас не хочу). А во-вторых, залысина у меня образовалась весьма рано, так что стригся я практически «под ноль». Дома валялась «моя» машинка, которой меня брила парикмахер, приходившая к нам домой (супруга предпочитала наводить себе и девчонкам красоту на дому, у нее были свои проверенные мастера, которых она периодически вызывала) или сама моя супружница, что бывало чаще. Так что это для меня позабытый опыт, в некотором роде, а учитывая мою нынешнюю девичью ипостась, так и вообще новый.

— Добрый день, — поприветствовала нас молоденькая администратор, оторвавшись от телефона, — на какое время вы записаны?

— На тринадцать-десять. Я записана к Ларисе на стрижку, а дочь, — матушка кивнула на меня, — на «смывку» и окраску

— Присядьте, пожалуйста, к вам сейчас подойдет мастер, — сказала администратор, указав нам на диванчик и проверив запись в какой-то амбарной книге

Не прошло и минуты, как из помещения, в котором, собственно говоря и творили таинства над волосами, вышла мастер и поздоровавшись, пригласила нас пройти внутрь.

Несмотря на громкое называние — это была самая обыкновенная бюджетная парикмахерская, с четырьмя креслами для клиентов (помимо нас с матушкой, здесь и сейчас подстригалась некая тетенька неопределенного возраста, неодобрительно смотревшая на меня в зеркало, и мужик — армянин, лет пятидесяти, которому «полировали» его залысину, этот постоянно косился на матушку).

Матушка моя была по всей видимости постоянной клиенткой у мастера, которая ее сейчас стригла, и они уже весело болтали о чем-то своем.

— Смываем твой волшебный цвет и красим волосы в нормальный? — подмигнув, весело спросила мастер и усадив меня в кресло, рассматривала локон моих волос (кажется, она и не такое видала за свою практику)

— А нельзя просто смыть краску, вернув волосам их естественный цвет? — вопросом на вопрос ответил я

— Неа, это так не работает. Ты же не гуашью выкрасилась, — ответила мастер, закончив инспекцию моих волос, — «смывка» не только удалит краску, но и естественный пигмент с твоих волос. И выглядеть это будет очень стремно, поверь мне. Гораздо хуже, чем сейчас. Так что есть два варианта: состричь волосы «под ноль» и носить парик, пока они не отрастут или сделать «смывку» и окрасить.

— Никакой стрижки «под ноль», — раздался голос матушки, слушавшей, видимо, мой разговор с мастером очень внимательно

— В какой цвет будем красить? — пожав плечами, спросила та

— Мааам…, — позвал родительницу я

Матушка пришла на помощь, выбрав из каталога оттенок цвета за меня. Тетенька продолжала пялиться на меня в зеркало, кривя свою физиономию.

Два с половиной часа! Вся эта процедура заняла два с половиной часа! Однако, я не жалуюсь. Вместе с прочим жизненным опытом, из своей прошлой жизни я вынес понимание того, что нужно стараться получать удовольствие от всего. Находить что-то хорошее даже в тех занятиях, что делать совершенно не нравится. Никакой негатив на пользу не идет. Так что я получил немалое удовольствие от простого созерцания работы мастера с моими волосами, и болтовни с ней «ни о чем». Время пролетело столь быстро, что я даже не заметил, как процедура окрашивания завершилась. Впрочем, вполне допускаю, что это чисто девичье чувство удовлетворения от посещения подобного местечка. Что поделать, новая жизнь — новые правила. И вот, теперь я стою, разглядывая свое отражение в зеркале, откуда на меня смотрит вполне себе симпатичная полненькая девчонка-подросток, с «пшеничным полем» на голове.

— Нравится? — спросила мастер

— Да, здорово! Спасибо! — ответил я, избавившись наконец от ужаса на голове

— Ждем вас снова, до свидания! — сказала администратор, когда матушка расплатилась кредиткой за наши стрижки и прочие процедурки

За время, что мы провели в парикмахерской — распогодилось и стало весьма жарко.

— Зачем тебе чек? — спросил я у матушки, когда мы вышли из парикмахерской, подметив, что она попросила выписать товарный чек

— Мне на работе оплачивают услуги по наведению красоты. В разумных пределах, конечно, — ответила та и было видно, что работа ей нравится, — у меня не такая уж и высокая зарплата, но фирма заботится о своих сотрудниках. Например, все расходы за различные твои анализы и лекарства были оплачены нашей бухгалтерией

— Неплохо, — согласился я

— И чтобы без моего разрешения волосы красить больше не вздумала! — внезапно рассердилась мама

— Да, мама! Нет, мама! — весело ответил я

— Я сейчас тебе …!

Значит в долги нашей семье влезать не пришлось, а ведь в системе нашей условно-бесплатной медицины влететь можно на очень солидную, даже по моим меркам, сумму, ежели с тобой, не дай Бог, произойдет что-то нехорошее.

— Так, а теперь чешем на рынок, за шмотками! — сказала матушка, беря меня за руку

Мы не спеша шли от парикмахерской в сторону железнодорожной станции, рядом с которой, на другой стороне железнодорожных путей, располагался крюковский вещевой рынок (вещевой рынок — еще одно местечко, где мне не доводилось бывать уже давно, с начала двухтысячных (в Москве, по крайней мере)).

— Мам, давай присядем на лавочку? Я кушать хочу, — сказал я (необходимо четко выдерживать график приема пищи!)

— Давай, — улыбнулась та

И мы, купив ей мороженного, а мне — минералки, двинули в сторону скверика при железнодорожной станции, остановившись на перекрестке и ожидая разрешающего сигнала светофора. И когда он зажегся… у меня вдруг что-то ёкнуло (то ли просто интуиция, то ли боковое зрение, не знаю) и я схватил за плечо девочку, лет шести, которая, сразу после того, как включился «зеленый», весело и бодро покатила на своем самокате по «зебре».

Схватил и резко потянул на себя!

И миг спустя мимо нас пролетел Марк 2 (кажется), умчавшись в закат.

Как же я «люблю» водил, которые несутся во весь опор на «желтый»! Ничуть не меньше, чем пешеходов, которые начинают переходить дорогу, не убедившись в том, что это безопасно (а то и вовсе, воткнут себе в уши «затычки», и переходят дорогу, вообще не озираясь по сторонам, гордо задрав нос).

Мамашка (которой вообще-то говоря, было бы неплохо следить за своим ребенком, при переходе проезжей части) подобрала и закинула самокат (счастливо избежавший колес авто) куда-то там в нижнее отделение детской коляски, в которой дрых еще один ее карапуз. Затем, схватив за руку перепуганную и орущую на всю округу девочку, помчалась по пешеходному переходу на другую сторону дороги, катя перед собой коляску и выговаривая что-то своей дочке на повышенных тонах.

И это был еще не конец истории. Когда мы с матушкой (слегка обалдевшей, по-моему) также перешли дорогу, эта дамочка накинулась на меня с претензиями (весь мой жизненный опыт говорил, что глупо надеяться на человеческую благодарность, так что я и не надеялся).

— Вот посмотри, что ты сделала! — начала она мне выговаривать, — Не могла быть поаккуратнее с ребенком, что ли? Ты ей едва не вывихнула руку!

Ну не знаю, как там на счет вывихнуть, хотя на плече у девочки и правда были красные следы от моих пальцев…

— Дурында здоровенная! — в сердцах обозвала меня эта тетенька

Нет, я конечно все понимаю, но… И если бы это случилось там, я бы не стал пререкаться с этой женщиной, в конце-концов она на нервах и все-такое прочее. Но здесь — это вам не там. Здесь у меня и нервы девичьи и гормоны.

— Женщина, вы в своем уме? — возмущенно поинтересовался я, — Я вообще могла стоять «ровно» и просто смотреть, но тогда бы вашу дочь отвезли в морг, когда отскребли от асфальта, конечно

Тетенька хотела было «взорваться», но поняла, видимо, что не права. Не будь она в таком возбужденном состоянии, то даже извинилась бы и поблагодарила, наверное. Но не теперь, когда разгорячилась. Теперь она схватила свое все еще воющее чадо и коляску, и не говоря более ни слова, умчалась в «прекрасное далеко».

Ну и конечно, наши сограждане не были бы нашими согражданами, если бы моментально не нашелся кто-нибудь, готовый пристыдить и поучить меня тому, как нужно себя вести со старшими…

— Ты как, соплюха, разговариваешь со взрослыми людьми? Понарожали…! Кто тебя воспитывал, а? — изобразив на лице гнев праведный, накинулся на меня какой-то неряшливый тип среднего возраста (ну, в конце-концов, надо же свою удаль молодецкую всем показать, а «наехать» на ребенка, без сопровождения отца — это безопасно для физиономии)

— Я воспитывала! У вас есть какие-то претензии?! — это из анабиоза вышла матушка, и спросила таким тоном, которого я от нее даже и не ожидал

Чмырь, не ожидавший отпора, немедленно прекратил «наступательную операцию» в отношении меня, и недовольно зыркнув сначала на маман, затем на меня, развернулся и быстрым шагом (мало ли что, вдруг муж женщины где-то поблизости и не дай Бог физиономию попортит(!)) направился в сторону станции, бубня чего-то там себе под нос.

— И что это было? — спросила она

— Просто очередной чмырь, мам, не заморачивайся, таких полным-полно вокруг. Пойдем, присядем на лавочку.

Пофиг на очумелую тетку! Главное, что ребенка на моих глазах не сбило машиной. Я бы расстроился.

Глава 6

Около часа спустя.

— Мам, не хочу я носить ни эту юбку, ни какую бы то ни было еще. Ни в школе, ни за ее пределами! Ну не нравится мне рассекать в юбках! Почему мы не можем просто купить мне брюки строгого фасона и закрыть эту тему? Уверена, что школьными правилами брюки не запрещены для ношения девочками! — возмущался я, не повышая, однако, голоса на матушку

Подобным образом мы препирались уже несколько минут, находясь в павильоне с вывеской «Ивановский трикотаж. Все по оптовым ценам!» Крюковского вещевого рынка. Матушка решила прикупить для Златы новое школьное «обмундирование»…

Вещевые рынки, если судить по конкретно Крюковскому, на который мы заявились после того, как перекусили, сидя на лавочке в скверике, на другой стороне станции «Крюково» (было забавно наблюдать за реакцией прохожих, косящихся на то, как я «молочу» гречку из пластикового контейнера, в то время, как маман, откинувшись на спинку и мечтательно глядя куда-то вдаль, лакомилась «Лакомкой»), каких-либо существенных изменений за то время, что я не посещал подобные места (а также, если учесть, что посещал я их в ином мире), не претерпели. Разве что, вокруг стало чуть почище, откровенно уголовных рож — чуть поменьше. Ну и, конечно, прогресс не обошел стороной и рыночных торговцев — теперь здесь, практически в каждой «точке», можно расплатиться банковской картой.

— Во-первых, потому, что юбка на тебе гораздо лучше сидит и выигрышнее смотрится, нежели брюки, — в очередной раз с «покерфейсом» ответила матушка, — во-вторых, строгая юбка для деловой женщины — совершенно необходимый атрибут, и так как учеба для тебя сейчас — это работа, то и в школу ходить ты будешь в деловом виде, то есть, в темной юбке и в белой блузке. И вообще, чего возмущаешься-то? Юбки же тебе всегда нравились…

Она осеклась на слове «всегда».

— Мам, — в очередной раз привет аргумент я, — оглянись вокруг! На дворе двадцать первый век, новый миллениум! Посмотри сколько женщин ходят в деловых костюмах, в тех самых, которые с брюками, а ты все юбка, юбка…

— Почему ты не слушаешь то, что говорит тебе мама? — спросила эта самая мама, — В прошлый раз я тебе говорила: «не надо красить волосы»? Но ты меня не послушалась… Напомни, пожалуйста, что получилось в итоге?

— Эксперимент явно не удался, — бодро отрапортовал я, в конце-концов красила свои волосы та Злата

— Вот, видишь! — тыкнула она в меня пальцем, — Значит так, примерь, раз уж так хочешь, эти свои брюки и посмотри на себя в зеркало.

Что я и сделал.

— Это полная ж-ж-ж! — оценил я ситуацию, увиденную в зеркале

Слишком полные зад и бедра, подчеркнутые облегающими брюками, выглядели ужасно (причем, реально все эти места вовсе даже небыли упитанными настолько, насколько они визуально казались в этих брюках… они Злату очень сильно «полнили»). И будь Злата матерью троих детей, «за сорок» — это было бы еще окей. Но не теперь, когда она, то есть я — пятнадцатилетняя школьница. Теперь — это вовсе даже не окей. Но даже не это главное. Ну, допустим, окружающим отдельные мои части будут казаться больше, чем должны бы по идее быть (это временно!), ну и что с того? В конце-концов, какое мне дело до того, кто там и что подумает, глядя на мою задницу, подчеркнутую брюками? Никакого! О том, что там подумает большинство окружающих, мне, честно говоря, не было никакого дела ни тогда, ни теперь. В конце-концов, разве мало людей считало меня откровенной сволочью, учитывая тот факт, что я никогда особенно не церемонился ни с их хотелками, ни с ними самими… И что с того? Хотя, конечно, выглядеть хорошо (в физическом плане) — это хорошо. И к этому всегда нужно стремиться.

Дело тут в другом. Отражение, увиденное мной, вдруг неприятно проассоциировалось с тем, что я видел в зеркале все последние годы той жизни. И я будто наяву увидел ту свою разжиревшую тушу, тоже в брюках, а вместе с этим наваждением, на меня нахлынули воспоминания о прошлой опостылевшей жизни. А вот ее я вспоминать не желаю…

Нет, до тех пор, пока мой вес не вернется в норму — никаких брюк. А джинсы… джинсы тоже нафиг, наверное (женские же — в обтяжку). Лучше уж пока носить мешковатые спортивные штаны.

— Что значит: «полная ж-ж-ж»? — не поняла матушка

— Полная жопа, мам. В прямом и переносном смысле…

— Я тебе сейчас по губам дам! — насупилась матушка, а продавщица, примерно одного с ней возраста, с сочувственной улыбкой посмотрела на нее, мол, ничего не поделаешь, с подростками всегда тяжко, — Ну так что, берем эти твои брюки или юбку?

Я зажмурился и глубоко вдохнул в себя воздух. С некоторыми чисто женскими «штучками» я примирился удивительно быстро. С лифчиком, к примеру. Ибо, во-первых, Злате без него ну совсем уж никак. А во-вторых, его никто из посторонних и не видит, а чего никто не видит, того и нет вовсе. А вот юбка — дело другое. Умом-то я понимаю, что раз тушка у меня нынче девчачья, то и оглядываться никто не станет, если я надену юбку, зубоскалить и отпускать шуточки (чего нельзя сказать про штаны, до того счастливого момента, как сгоню жирок, по крайней мере), мол, глядите, «транс» идет! Но одно дело понимать, а другое — ощущать. Я не шотландец, в конце-концов и даже не житель солнечного Йемена, так что ходить в юбке мне более чем неловко и некомфортно.

Впрочем, выбора-то у меня особого нет, придется привыкать и к юбкам, и к прочим атрибутам девчачьей жизни. Горе мне, горе…

— Берем юбку, — ответил я

— На, примерь! — сказала матушка, снимая вешалку со шмоткой и вручая ее мне

Минут пятнадцать спустя.

— Дайте, пожалуйста, нам померить вот эти…, — сказала матушка, когда мы пришли на «точку», торгующую всевозможной джинсой, указав рукой на светло-голубые штаны

— Вам какой размер нужен? — уточнила продавщица

Маман слегка «подвисла» и смутилась.

— Давай-ка мы тебя померим! — сказала продавщица, поняв в чем заминка

И через несколько мгновений, моя талия, зад и бедра были обмеряны сантиметровой лентой.

— Этой модельки на ее размер сейчас нет, но…, — сказала она и принялась рыться в своем ассортименте, достав на свет Божий другие, — Померьте вот эти! Очень хорошие джинсы! Турецкие! Две восемьсот всего!

— Примерь, — велела мне матушка

Что я и сделал, зайдя в зашторенный уголок «точки».

— Ну и как тебе? Нравится? — спросила маман, когда я предстал перед ее очами в джинсах

Уж в чем, в чем, а в шмотках я не разбирался никогда, да мне и незачем было, ибо костюм и прочую одежду для меня всегда выбирала супруга, обладательница отменного вкуса и большая любительница «пошопиться». И поэтому я, глядя сейчас в зеркало, не мог однозначно сказать, нравится ли мне то, как сидят эти джинсы на Злате или же нет (впрочем, они несравнимо лучше тех, что есть у меня в наличии). Вроде они и не столь ужасно сидят на моей пухлой заднице, как те брюки, но…

— А нет моделей более свободных? Не в обтяжку, так сказать? — поинтересовался я, разглядывая себя в зеркало

— Ты у меня что, гангста-рэпер? — хмыкнула матушка, а затем, очевидно поняв по моему виду, что я откажусь от джинсов, спросила продавщицу, — А вот тот джинсовый комбинезончик, светло-синий…, у вас наш размер есть?

— Есть! — ответила тут же засуетившаяся продавщица, и подцепив палкой комбинезон, висевший на верхотуре, вручила его мне, — На! Меряй!

— По-моему, здорово! — сказала маман, когда я, переодевшись в комбинезон, отдернул штору

Оглядев себя в зеркало, я не смог не согласиться с ее мнением. Вот это уже совсем другое дело! Этот — не в обтяжку! В этом комбинезончике Злата выглядит очень мило, а в купе с невысоким ростом и длинными светлыми волосами, она похожа на героиню ММОРПГ, в которую любили иной раз «зависнуть» мои дочки. На гнома.

— На ней сидит просто отлично, берите — не сомневайтесь! — тут же высказала свое мнение продавщица

— Сколько? — спросила маман

— Три с половиной, — был ответ, — это тоже Турция, дешевле не найдете!

— Все-равно дороговато…, — сказала матушка, почесав носик

— Три двести! Дешевле уступить никак не могу, — ответила та

— Берем? — спросила у меня матушка

— Берем! — ответил я

— Так…, — сказала маман, когда мы отошли от «джинсовой точки», — нужно тебе еще пару блузок взять и школьный ранец…

— Ранец? Зачем? У меня же есть вполне нормальная сумка, в которой я таскаю учебники и прочее разное…, — перебил я ее

— Ты свою сумку в руках таскаешь, а врачи сказали, что тебе пока лучше избегать излишних физических нагрузок, так что купим ранец, хуже — не будет

— Мам, мы, итак, уже не кисло потратились…, — заметил я

— Я зарабатываю немного, но и немало! — задрала нос матушка, я улыбнулся

— Ранец, так ранец, — согласился я

— Вот и не спорь с мамой! — сказала та, и мы пошли на поиски искомого

Дальнейший наш шопинг прошел тихо и мирно, за исключением выбора этого самого рюкзака. Матушка настаивала на покупке какого-то совсем уж пестрого (что поделать, ребенок для матери и в 70 лет останется ребенком), а я изо всех сил противился подобному ее выбору, ибо ходить-то с ним мне, а не ей…

И по итогу еще нескольких минут препирательств, сошлись на однотонном, фиолетовой расцветки.

Ну и последнее местечко, которое мы посетили на данном рынке — закуток некой тетеньки со швейной машинкой и вывеской: «Ремонт одежды». И которая за сто пятьдесят «рэ» шустро подшила мой комбинезон.

— Пятерка, наш! — сказала матушка, завидев автобус, когда мы закончили с покупками и решив домой добираться на автобусе, пришли на остановку общественного транспорта

Загрузившись в салон, я хотел было присесть на одно из двух свободных мест, когда увидел рядом, на стекле, наклейку: «для инвалидов».

— Я лучше постою, мам, — сказал я, и та, проследив за моим взглядом, ничего не говоря, встала рядом со мной у окна, повесив пакет с покупками на крючок.

Она хотела что-то мне сказать, когда раздался сигнал вызова ее телефона.

«Здравствуйте, Владислав Павлович», «нет-нет, все нормально, спасибо», «все-таки едем?», «на те же самые даты?», «да, конечно, я сегодня же выкуплю билеты, забронирую гостиницу и свяжусь с представителями поставщиков», «хорошо, завтра к девяти я буду на рабочем месте», «ничего страшного», «до свидания, Владислав Павлович».

«Остановка: «Детская поликлиника»» — объявил автоинформатор, и матушка, взяв пакет, сказала:

— Выходим, наша!

— Завтра на работу идешь? — спросил я, когда сойдя с автобуса, мы потопали вглубь микрорайона, в сторону нашей высотки

— Да, выйти попросили. Ничего не поделаешь, коммерческое предприятие. Директор завтра будет у себя, значит и я должна быть там же, — ответила она, добавив, — Злат, я в понедельник улетаю в командировку, вернусь в четверг. А у тебя, помимо школьного собрания, на понедельник еще назначен прием у невролога в поликлинике…как же поступить? Бабушке, наверное, придется отпроситься с работы…

— А далеко эта поликлиника-то? — спросил я

— Нет, мы ее только что прошли, — ответила она

— Ну е-мое, мам! Я-то думала, что до нее неделю на собаках добираться, а она, оказывается, в пяти минутах ходьбы от нашего дома… нечего бабулю срывать по пустякам! — сказал я, — Господи Боже, мам, я дееспособный человек, и уж до соседнего здания как-нибудь доберусь сама, тем более, что твой браслет всегда при мне.

Я потряс рукой.

— Но…, — начала было матушка

— Никаких «но», мам…! — не дал ей возможности возразить я, продолжив затем, — … слушай, а эта не та же поликлиника, где мне плохо стало?

— Нет, не та же…, — ответила маман, а затем, поглядев на меня, сказала, — тебе стало плохо во взрослой, не бойся…

— Я не боюсь! — чересчур уж резко ответил я, от чего матушка чуть дернулась, — Прости…нет, я не боюсь, но… Врачи не смогли установить причину того приступа, а я…хоть мне и пятнадцать лет, и я мало что понимаю в медицине, но мне кажется, мам, что приступ был связан именно с тем местом, где произошел…

— Как? — взволновано спросила матушка

— Ну…, — я на ходу пожал плечами, — я читала, что некоторые вещества могут внезапно вызвать у конкретного человека тяжелый приступ или даже смерть…кажется, это называется побочным эффектом. И у меня есть ощущение, хотя доказать этого я сейчас никак не могу, что в той поликлинике я столкнулась с веществом или сразу с несколькими, которые все вместе и вызвали у меня…приступ.

— Но врачи же говорили, что это случилось мгновенно…, — хриплым голосом ответила та, — …и, что это не аллергия

— Они лишь предполагают, мам, и раз с их точки зрения с моими органами все нормально, то…короче говоря, от того местечка мне будет разумнее держаться подальше, мало ли что

Дальше мы шли молча.

— Давай посидим немного, — предложил матушке я

Злата у меня очень быстро утомляется…

— Хорошо, — согласилась она

— А куда в понедельник ты летишь, мам? — спросил я

— В Гонконг, это в Китае, — ответила матушка, посмотрев на меня и сняв большим пальцем с моей щеки какую-то пылинку

— И, что ты там…, — я не договорил свой вопрос, ибо на мое плечо что-то упало, и когда я увидел, что именно, то…, — ббббббб…

На сей раз я сумел сдержаться и не вставить-таки после буквы «б», все прочие буквы алфавита, уместные в данном случае.

Мне на плечо нагадила птица!

Мы с матушкой синхронно посмотрели вверх, на ветку дерева, что была прямо над нами, и на которой, в данный момент, сидела ворона, глядевшая, в свою очередь, на нас. И как мне показалось, даже растянула клюв в улыбке от удовольствия. Я погрозил зловредной птице кулаком, и та, с чувством выполненного долга, громко каркнула, а затем, спикировав с ветки, полетела куда-то, по своим вороньим делам.

— Ну не гадство? — с возмущением спросил я

— Да ладно тебе, мелочи жизни, — улыбаясь, ответила матушка, доставая из сумочки влажные салфетки, — говорят, что это к счастью и удаче

— Что за мир такой…? — буркнул я, когда матушка принялась вытирать вороний помет с моей футболки, — Чтобы с тобой что-то хорошее случилось, на тебя сначала обязательно кто-то нагадить должен…

Мама рассмеялась.

— Так зачем тебе в Гонконг? — спросил я

— Ну…, — начала матушка, — наше предприятие делает, в основном, телекоммуникационное оборудование. Такие штуки, которые обеспечивают доступ в интернет и прочую связь для торговых центров, жилых домов, других предприятий, ну и тому подобное. Делает это оно из деталей, которые закупаются в Китае. Ну и, собственно говоря, наш директор по закупкам, у которого я и работаю секретарем, в понедельник полетит в Китай, для того, чтобы нашему предприятию все-таки было из чего собирать свою продукцию. Ну и я с ним, конечно. Кстати, хочешь, привезу тебе оттуда чего-нибудь?

— Ага, мам. Панду привези!

— Нет, — засмеялась та и погладила меня по голове, — хватит с меня одной панды! Ну что, пойдем домой?

09.08.2020, воскресение, Москва, Зеленоград, квартира Златы, около полудня.

Матушка, с утра, пока я спал, умчалась на работу, а бабуля ушла к соседке. Таким образом, я оказался предоставлен самому себе. Хотел было пойти прогуляться, но, во-первых, банально испортилась погода, а прогулка под накрапывающим дождем, удовольствие весьма среднее.

Ну, а во-вторых, Стёша вчера умотала с родителями, на субботу — воскресение, в подмосковный дом отдыха, на какое-то там спортивное мероприятие, устраиваемое ее отцом и вернется оттуда только к вечеру, а одного меня на прогулку не то чтобы не отпустят, но наверняка изведутся все, пока буду отсутствовать. А зачем мне добавлять беспокойства родным? Ни к чему это.

Так что, я решил сделать то, что хотел сделать еще вчера (но вчера я прилег на полчасика почитать Бредбери, ну и…), а именно, навести справки о папаше Златы.

Едва я открыл ноут, как на телефон пришло сообщение, от абонента «Стеша»:

Стёша: Злат, у нас тут ливень и все отменили…ппц скучно! >.<

Стёша: Ты чем там промышляешь?

Злата: Да ничем… Хотела погулять пойти, но тебя нет, да и дождик слегка накрапывает. Так что сижу дома, в ноут втыкаю. Держись там, скоро домой:)

Стёша: Ппц, чтоб я еще хоть раз сюда поехала… Я по тебе соскучилась!

Злата: Ты говоришь, прям как моя девушка:)

Стёша: Ха-ха:)))))) А кто мне недавно в любви признавался, а?!:)))

Злата: Я!:) Завтра днем сходишь со мной в поликлинику?

Стёша: Да-да-да!:)))

Так, ладно… Посмотрим в соцсетях, кто этот наш потенциальный потерпевший. Петров Анатолий Владимирович, нашелся сразу. Да он особо и не скрывался. То есть вообще не скрывался. И информации в профиле оставил о себе немало, и кучу своих фотографий выложил. И с одной из них на меня глядел самоуверенный, полноватый и улыбчивый тип, 37 лет (судя по дате рождения). Я вгляделся в его лицо…и ничего, никаких эмоций. И если маму Златы я сразу воспринял, как свою собственную (вернее, тело Златы само так ее воспринимало, а я вместе с ним), ровно, как и бабушку, то в случае с ее отцом — никакого отклика в моей душе не случилось. Это — не мой отец и точка. Не мой, но все-таки Златы, она на него здорово похожа. А раз так, то…

Впрочем, чего удивительного? Ведь со слов бабушки, этот человек ушел от матушки, когда Злате было три года, и с тех пор они не виделись, то есть мы теперь, ментально по крайней мере, чужие друг другу люди.

Этот самый Петров Анатолий Владимирович — лицо очень даже публичное, оказывается! Ведь судя по баннеру, размещенному на его странице в соцсети, он аж целый кандидат в депутаты в Московскую городскую Думу от некоего «Союза предпринимателей города Москвы». Баллотируется от Зеленограда.

«Папа-депутат» — вот, блин, прикол!

И раз уж этот тип состоит в «Союзе предпринимателей», то логично предположить, что и сам он является предпринимателем. Вполне успешным, если судить по фото на его странице. А раз так, то…какого черта он ежемесячно переводит по «штуке», вместо того, чтобы полностью взять на себя финансовое обеспечение Златы? Ведь учитывая то, что он еще и в политику подался, то бросать своего ребенка на произвол судьбы — это не только совершенно не по-мужски, но и просто не разумно с его стороны. Видимо он искренне верит в то, что Злата — это его далекое прошлое. Бывшая, так сказать, дочь. И судя по реакции матушки, верит в это он не без оснований.

Только вот зря он в это уверовал…

«Я знаю, как сделать жизнь зеленоградцев лучше! Приходи 27 сентября голосовать на выборы в Московскую городскую Думу!»

Ну да, голосуй или проиграешь. Мои губы сами собой расплылись в улыбке. Это я удачно зашел, да! Пора папане уже начинать исполнять свои предвыборные обещания, делая мою жизнь, а заодно, и жизнь моей матушки, лучше (ну я же теперь в Зеленограде живу, ага). Посмотрим, как он будет выкручиваться из «любящих» объятий оставленной им много лет назад дочери. И если мне все-таки удастся убедить матушку подать заявление на алименты в мировой суд, то избирательная кампания папашки Златы вполне может заиграть новыми красками. По крайней мере в том случае, если он отменит судебный приказ и все дело переместится в уже городской суд. Журналисты такое любят, а конкуренты будут зубоскалить аж до следующих выборов. Мол, посмотрите, насколько лучшей он уже сделал жизнь для своей собственной дочери, а теперь, стало быть, пришел и ваш черед, дорогие Зеленоградцы!

Впрочем, я вполне допускаю, что, получив на руки судебный приказ, он согласится с ним и на этом вся эта история будет окончена. И это было бы хорошо. В конце-концов, хоть он и знатный чмырь, но все же «генетический папаша», так что не стоит мне гадить ему там, где без этого вполне можно обойтись. Как говорится: «чти отца и матерь свою». А он, как ни крути, дал Злате жизнь, и уже за одно это ему большое спасибо.

В принципе, можно было бы, просто позвонить ему, конечно, но… Нет, в данном случае взаимодействовать с ним стоит только через суд.

«Женат на Петровой Светлане», — гласил его статус. Перешел на страничку его супруги.

Симпатичная она, конечно, эта Светлана. Да, но… на 5 лет старше его самого. Трое детей, двое из которых явно не принадлежат его «перу». Одному 19, другой 21. Странный, конечно, выбор совершил папаша, уйти от молодой и симпатичной супруги, к гораздо менее молодой (хотя и тоже симпатичной), имеющей к тому же двоих детей, но тут уж как говорится — каждому свое. В конце-концов, в той жизни я и не такое видал среди своих друзей, коллег и просто знакомых.

Папаня все-таки зарабатывает прилично, а стало быть — интересен женщинам, и конкретно эта, смогла отбить его у матушки. Что ж бывает, человек человеку — волк.

Молодец, конечно, папаша, чужих детей любит (судя по их совместным фото) и содержит, а на своего ребенка положил «прибор» (на одного из двоих, по крайней мере), настоящий чмошник. Мне даже слегка обидно за Злату стало…хотя нет, не слегка. Злата моя, при живом и здоровом отце, считай сирота.

Впрочем, судя по фотографиям этой Светланы — крутит папашкой Златы она, как хочет. И готов поспорить на рубль, что именно она запретила ему участвовать в жизни Златы, в том числе — финансово. И такое бывает, что самый суровый начальник (а судя по фото, сделанным в его кабинете, со своими подчиненными он суров, аки Лаврентий Палыч), дома — натуральный «подкаблучник», готовый исполнить любой каприз своей женщины, даже фактически отказаться от своего ребенка.

Однако же, как я могу осуждать эту тетеньку? Никак не могу. Она-то борется, как может, за лучшее будущее для своих собственных детей, у нее-то их трое. А что ей чужие, если даже родному папаше наплевать? Она, с моей точки зрения, молодец.

Я продолжил разглядывать ее фотки. Очень решительная с виду женщина, и у меня на мгновение даже проскользнула мысль: а может ну его нафиг, всю эту затею с алиментами? Очевидно, что женщина с фотографии вцепится в глотку любому, кто посмеет влезть в ее семью, особенно если эта «кто-то» — какая-то там «бывшая» дочь, бывшей жены ее мужа…

Но только на мгновение, а затем, я прогнал ее от себя. За свое нужно бороться, иначе все достанется другим. Но то, что эта тетенька еще создаст нам в будущем проблем — это к гадалке не ходи.

— Злат, тебе покушать разогреть? — это бабуля вернулась от соседки

— Да, бабуль. Разогрей, пожалуйста, — крикнул в ответ я, посмотрев на время

Война — войной, а обед — по расписанию.

Глава 7

10.08.2020, понедельник, Москва, Зеленоград, квартира Златы, около половины шестого утра.

Я открыл глаза, проснувшись от того, что почувствовал чье-то прикосновение к своей щеке.

— Доброе утро, мам! — сладко зевнув и потянувшись, сказал я, разглядев в тусклом свете утреннего Солнышка, лучи которого с трудом пробивались сквозь весьма плотные шторы, силуэт матушки, присевшей на мой диванчик и глядевшей сейчас на свою сонную дочь — на меня

— Прости-прости, что разбудила…, — ответила она, погладив меня по голове, — я зашла поцеловать тебя на дорожку

— Уже уезжаешь? — задал я спросонья риторический вопрос

— Да, но ты еще поспи…, — вновь чмокнув меня, она, встав с дивана, направилась на выход из комнаты, — все, я пошла, меня машина уже ждет. Вернусь в четверг, слушайся бабушку. Пока!

— Погоди! Я провожу тебя, — ответил я, резво вскочив на ноги.

Включив свет, быстро переоделся из пижамы в повседневное. А носки…пофиг на них, и так сойдет!

Бабули в ее кровати естественно не обнаружилось, ибо встала она загодя, дабы приготовить завтрак для маман, и помочь той собраться в дорогу.

— Будь осторожна, доченька. И смотри, что ешь, а то эти китайцы готовят черт знает что! — напутствовала бабуля свою дочь, перекрестив на дорогу, когда мы втроем спустились на улицу и подошли к корпоративному темно-синему VW Multivan, приехавшему за мамой

— Пока, мам! Легкой тебе дороги, — попрощался с матушкой я, обняв ее, и поцеловав в щеку, — и пускай все у тебя пройдет удачно!

Весь вчерашний вечер я провел в обнимку с мамой, вернее она сцапала меня сразу после ужина и совершенно не желала отпускать на волю, явно вознамерившись вновь оставить меня с собой на ночь, будто декоративную собачку или плюшевого мишку, но мне в конце-концов удалось-таки удрать к себе, ибо спать с матерью в одной постели — мне все-таки совершенно некомфортно, особенно учитывая то, что спать она предпочитает в одних лишь трусиках.

Она не хотела засыпать одна, видимо опасаясь того, что, проснувшись — Златы у нее уже не будет никогда. Могу себе представить, через какой ад она прошла, ожидая чуда, пока ее дочь находилась без сознания. И по той же причине, она совершенно не желала лететь в свою командировку, оставляя меня здесь, без своего присмотра, на несколько дней. Слава Богу, что обошлось без истерики с ее стороны. Она, как и женщины, что окружали меня в той жизни — прежде всего мать своего ребенка, а уже затем — все остальное.

— Все! Всем пока! Скоро вернусь! А ты, Злат, не забудь сегодня сходить к врачу, — махнула нам рукой она, и после того, как водитель вернулся за руль, убрав в багажное отделение ее чемодан, скрылась в салоне микроавтобуса.

Вчера, когда матушка явилась наконец с работы, я предупредил ее о том, что в поликлинику пойду со Стёшой, и что нет никакой нужды срывать с работы бабушку по столь незначительному поводу.

Мы с бабулей немного постояли молча, поглядев вслед авто, увозившего дорогого нам человека в аэропорт.

Я с шумом втянул в себя воздух и чуть-чуть поежился, только теперь в полной мере ощутив бодрящую утреннюю прохладу. Огляделся. Автостоянка перед домом была все еще полна машин, а вот людей, ну кроме нас, плюс, еще одной тетеньки, которая в данный момент усаживала свое сонное чадо в детское кресло, на заднем ряду Опеля Астры, а также, небритого «иностранного легионера» местного «Жилищника», облаченного в спецовку, который, усевшись на низкую оградку палисадника, смолил сигаретку, глядя на нас, не было.

Хорошо быть ребенком. Наверное, лишь в этом возрасте, когда ты уже вполне разумен, но еще так беззаботен, можно оценить всю прелесть раннего утра.

Когда не встаешь, как я, например, уже многие годы по будильнику, в 5:45, частенько с больной головой, и торопливо приведя себя в порядок, позавтракав на ходу, не мчишься к своему авто, в тщетной надежде проскочить поскорее, пока город еще не встал намертво в пробках.

Вернее сказать, было бы возможным, но…

Но в детстве и юности всего этого не ощущаешь и не ценишь, желая стать взрослым как можно скорее. По крайней мере в первом своем детстве…

Раннее утро — самое прекрасное время суток, наверное. И я больше ни за что не стану поганить себе его алкоголем. Никогда. Он того не стоит. Я теперь «закодированный», так сказать.

— Пойдем, бабуль, — сказал я, и потопал к подъезду, а мгновение спустя, спокойствие раннего утра было нарушено моим негодующим возгласом, — долбанный урод!

— Что случилось? — всполошилась шедшая вслед за мной бабуля

— Да так…, — ответил я, задрав голову, пошарил взглядом по общим балконам над нами, — какой-то скот бросил окурок, и едва-едва не попал им в меня.

Я, когда чей-то окурок выбил сноп искр, ударившись об асфальт у моих ног, сначала подумал, что кто-то нарочно метил в меня, но оглядевшись вокруг, стало понятно, что вряд ли, ибо повсюду на земле валялись точно такие же бычки, как тот, которым меня сейчас едва не «угостили».

— «И они еще борются за почетное звание дома высокой культуры быта», — вздохнул я

— Да разве ж можно вот так бросать окурки?! — вознегодовала бабуля, попеременно глядя то на землю, то на окна и балконы, — Мало того, что курят в доме…! Сегодня же зайду к Председателю нашего кооператива…

Набрав код на домофоне, вошел в подъезд, придержав дверь для бабушки, которая продолжала негодовать.

К сожалению, обращаться к Председателю бессмысленно. Ну что он может сделать с подобными уродами? Вот выписали бы скоту штраф в штуку «зеленых» за брошенный из окна на землю бычок, как это практикуется в некоторых странах, народонаселение которых больше не мусорит, — это безусловно возымело бы положительный эффект, а так…

Войдя в квартиру, пошел «досыпать» свой сон.

Позже. 11:40.

— Привет, Стёш, заходи, — сказал я, открыв подруге дверь и приглашающе махнув рукой

— Привет, Злат, — поприветствовала меня та, и надула шар из своего «бубль-гума», который затем лопнул с громким звуком

Подруга была одета в джинсы, длинную клетчатую рубашку, на выпуск, а на ее голове красовалась белая бейсболка, надетая на голову козырьком назад. Плюс, немного косметики. Выглядела она здорово, конечно. Юная красотка.

— Чай с пирожками будешь? — спросил я, когда та разулась и приветственно чмокнула меня в щеку

— Буду! — тут же ответила та

На кухне. Пока подруга была активно занята уменьшением поголовья пирожков, я набивал пластиковый контейнер порцией гречки (просто перченая гречка, без курочки, дабы на августовской жаре не испортилась). Ведь помимо абсолютно ненужного и совершенно неизбежного посещения врача (коль скоро идти я должен на прием к неврологу, то бороться предполагается с моей «амнезией»), я хочу сегодня подольше погулять. Мне необходимо больше двигаться.

— Зачем тебе контейнер с гречкой? — с набитым ртом спросила подруга

— Я по времени кушаю. Раз в три часа. И сегодня торчать дома я не хочу, так что еду беру с собой

— Ааа, — многозначительно ответила та, — на диете сидишь?

— Не совсем, — ответил я, убирая контейнер в рюкзачок, — у меня теперь режим питания такой

— Ааа, — еще раз «ааакнула» подруга

Несколько минут спустя.

— Клевый комбинезон! — заявила Стёша, оседлав стул, стоявший за круглым столом в нашей с бабушкой комнате, и, уминая очередной пирожок, наблюдала за тем, как я переодеваюсь, — Ты в нем какая-то мультяшная! Просто класс! Хорошо, что ты вернула естественный цвет волос…

Она, доев пирожок, показала большой палец!

— Да, — согласился я, — мне тоже нравится. Ладно, пошли в поликлинику, а то опоздаем еще

— Пошли, — согласилась подруга, поглаживая живот (и как только в такую фитоняшу влезло столько пирожков?), и поднялась на ноги.

— Так, стоп. Надо, во-первых, взять паспорт. А, во-вторых,…, — негромко сказал я и вернулся в комнату за документом, а затем, прошел на кухню и ванную, сфоткал плиту и проверил — все ли краны выключены. Все, теперь можно идти!

— А разве без паспорта в поликлинике не принимают? Там же, вроде, только полис нужен…, — сказала подруга, когда я закрывал на ключ входную дверь

«Бабуль, иду к врачу со Стёшей. Плиту выключила, все краны проверила, входную дверь закрыла. Потом пойду гулять и зайду в корпус 1446, в библиотеку», — набрал сообщение я и отправил его бабуле.

— Не, мне паспорт нужен чтобы читательский билет в библиотеке оформить, — ответил подруге я, нажимая кнопку вызова лифта

— В библиотеке? — искренне удивилась та и пошутила, — Неужели ты и читать научилась?

— Стёш, — закатил глаза я, — этой шутке уже сто-пятьсот лет

Она позубоскалила в ответ и легонько толкнула меня своим задом.

— Чего интересного в доме отдыха было? — спросил я подругу, когда, выйдя из подъезда, она взяла меня за руку и потащила в сторону поликлиники

— Ты не поверишь, — ответила она, в свою очередь закатив глаза, — ни-че-го. Местечко — для старперов, приезжающих туда на выходные побухать, а когда из-за дождя наше мероприятие отменили, так и вообще, тоска стала зеленой… Вот нафига, спрашивается, за свои собственные бабки ездить в подобные места, типа «отдыхать»?

Несколько минут спустя. «Детская поликлиника № 105» — гласила вывеска. Приложив к специальному аппарату свой полис ОМС и получив от него талончик с номером кабинета, именем доктора и временем приема, мы, надев бахилы, потопали по лестнице на третий этаж. Очереди к нужному мне специалисту практически не было, только одна мамочка со своим сыном были передо мной, но и они уже заходили в кабинет, на прием.

Мы уселись на лавочку перед кабинетом.

— Интересно, долго тебя там мурыжить будут? — спросила Стёша, сняв бейсболку, оперившись спиной о стену и глядя на лампы дневного света

— Не думаю, — ответил я, пожав плечами, — врач убедится в том, что я — не умирающий лебедь, да и отпустит на все четыре стороны.

Стёша как-то погрустнела, задумавшись о чем-то о своем, а я, приобняв подругу, сказал:

— Все со мной будет окей, Стёш! Все будет окей, не парься… Кстати, хочешь прикол? На тебя, кажется, запал вооон тот молодой папочка, — указал я взглядом в нужном направлении, — смотри, как глазами в тебя стреляет…хе-хе

Стёша посмотрела в указанном направлении и парень, рядом с которым сидел зевающий мальчик, лет трех, задорно улыбнулся моей подруге, заметив ее взгляд.

— Пффф, — донеслось от Стёши, которая хихикнув уткнулась в мое плечо, — молодой папочка…

— Девочки, вы бы на чужое свой роток не разевали, некрасиво это…, — раздался рядом негромкий женский голос, однако сказана фраза была весьма твердым и на удивление спокойным тоном

Мы со Стёшей синхронно обернулись на звук голоса. Говорившей была молоденькая женщина, приятной наружности, одетая в легкий сарафан, лет 20 с небольшим, и которая явно услышала наш разговор, проходя мимо нашей лавочки. Ничего добавлять к уже сказанному она не собиралась, равно как и дожидаться нашего ответа, а высказав нам свое неудовольствие, сразу двинулась дальше, к тому самому молодому папане, который, пользуясь отсутствием своей пассии, поглядывал на Стёшу, явно представляя то, как проделывает с ней всякое. И сейчас, очевидно, он получит за это «на орехи».

— Пипец! — сказала Стёша, скривив личико в виноватой улыбке, однако было видно, что ей очень неловко, ведь та дамочка была только в моих глазах молодой девчонкой, а в глазах по-настоящему пятнадцатилетней Стёши, которая, как я успел уже заметить, весьма стеснительная особа, «взрослой тетенькой»

— Да, фигня! Не бери в голову, — махнул я рукой и зевнув, добавил, — а вот парню тому, кажется, крышка

Девица и правда, усевшись рядом со своим мужчиной и усадив ребенка себе на колени, что-то явно недовольно высказывала на ухо кавалеру. «Прекрасный юноша» с этакой полуулыбкой, которая к улыбке не имела никакого отношения, а была этаким выражением смущения (не первый раз попадается на излишней любвеобильности, наверное), молча выслушивал упреки в свой адрес, и не «жужжал». А он-то всего лишь имел неосторожность полюбоваться Стёшей…

В этот момент из нужного мне кабинета вышла женщина с ребенком, а за ней, в коридор выглянула медсестра, спросив:

— Девочки, вы к нам?

— Я к вам, — ответил я

— Хорошо, проходи, пожалуйста, — позвала меня медсестра, поинтересовавшись моей фамилией

— Петрова, — сообщил я, вставая на ноги

— Я тебя на первом этаже подожду, — сказала Стеша, тоже поднимаясь со своего места, ибо ей было явно некомфортно одной сидеть здесь, по соседству с той молодой женщиной

— Окей, я скоро, — ответил я, взглянув на талончик, чтобы узнать имя доктора

«Азоян Каринэ Ашотовна» — врач-невролог

И будь мне действительно нужна врачебная помощь, я бы напрягся. Ибо прекрасно помню, что рассказывал мне мой старший родственник, гинеколог-хирург по профессии, проживший и проработавший, соответственно, более половины жизни в одной из Закавказских республик Союза, направленный туда по всесоюзной разнарядке, и оперативно репатриировавшийся на историческую Родину, с семьей, когда «нерушимый Союз» рухнул и там началась особенно крепкая «дружба народов», о том, как и в каких количествах покупаются дипломы МедВУЗов в вышеупомянутых республиках.

Однако, мне было достаточно лишь одного беглого взгляда на сидевшую за столом женщину в белом халате, дабы понять, что Каринэ Ашотовна — не только приятный человек, но очень опытный профессионал своего дела. Что поделать, жизненный опыт…

— Здравствуйте, Каринэ Ашотовна, — поздоровался я с доктором, войдя в кабинет

— Здравствуй, и ты Злата, проходи — присаживайся, — ответила мне полная женщина, лет пятидесяти с небольшим, читавшая карту пациента, мою карту стало быть, раз знает, как меня зовут, — ты одна, без опекуна?

— Одна, — подтвердил я

— Очередь есть? — спросила доктор медсестру

— Нет, Злата пока что крайняя, — ответила та

— Как ты себя чувствуешь, Злат? Жалобы на что-нибудь есть? Спишь хорошо? Голова не болит? Не кружится? Сознания не теряла? — спросила она, продолжая читать карту

Я хотел было пошутить про то, что сплю хорошо, вот только мне мешает это делать один неприятный тип. Однако вовремя одёрнул себя, дабы не нажить ненужных проблем на пустом месте, вроде оповещение доктором службы «опеки», мол, дома у девочки создается неблагоприятная для нездорового ребенка обстановка, прошу принять меры…

— Сплю и чувствую себя вполне хорошо, — бодро отрапортовал я, — жалобы имеются только на лишний вес

— Ну это общая наша с тобой жалоба, — улыбнулась мне доктор, спросив, — ты в больнице вес набрала?

— Да, — ответил я, — до госпитализации я была гораздо стройнее

— Ну тогда ничего страшного, будешь двигаться — вес уменьшится… Кстати говоря, о том, что до больницы была стройнее — ты именно помнишь или судишь по фото? Воспоминания к тебе постепенно возвращаются? — спросила она

Это скользкий вопрос. Ибо в нашем обществе, для гражданина лучше всего выглядеть абсолютно здоровым, иначе неизбежно получишь неразрешимые проблемы с образованием, с дальнейшим трудоустройством, и с прочим.

— Каринэ Ашотовна, — ответил я, глядя той в глаза, — что-то безусловно вспоминается, но если честно, я очень быстро узнаю от родных все то, о чем забыла. И более, ничего уже не забываю. Так что, с памятью у меня все вроде бы хорошо

— Ясно, — ответила та, глядя на меня, и указав на стульчик рядом с собой, продолжила, — пересядь сюда, пожалуйста

Я сделал, что велели, и доктор несколько минут внимательно изучала мои глаза.

— У тебя есть какие-либо затруднения на бытовом уровне? Я имею в виду, помнишь ли ты, например, то, как пользоваться разнообразными приборами, техникой и тому подобное? — спросила доктор

— Нет, никаких проблем в быту у меня нет. Все это я прекрасно помню. Все мои пробелы в воспоминаниях почему-то касаются лишь людей, — ответил я, пожав плечами

— У тебя очень хорошо поставлена речь и вполне приличный словарный запас. Это несвойственно людям с частичной амнезией… очевидно, что сейчас ты в порядке, — сказала она, — давай тогда поступим следующим образом… возьми внизу талончик на 31 августа, и в следующий раз приходи, пожалуйста, вместе с опекуном. На этом на сегодня, пожалуй, все.

— Хорошо, Каринэ Ашотовна. До свидания, — попрощался я, вставая со стула, с доктором и медсестрой

— До свидания, — в унисон ответили обе

Стёшу я обнаружил на первом этаже, в рекреационной зоне, развалившейся на диванчике, и с блаженной улыбкой листавшей журнал «Материнство и детство». Мои губы сами собой растянулись в ухмылке и я, плюхнувшись на соседнее место, поинтересовался:

— А папа-то кто?

За что немедленно легонько получил по башке свернутым в трубочку журналом.

— Девочки, не шумите! — призвала нас к порядку медсестра с поста

— Пошли, — ответила смутившаяся, и покрасневшая как помидорка подруга, поднимаясь на ноги

— Стёш, спасибо тебе за то, что сходила со мной…, — поблагодарил подругу я, когда мы вышли из здания поликлиники

— Фигня! — перебила меня она, — Ты даже не представляешь, как я соскучилась по тебе!

— Я погулять хочу, и если у тебя сейчас нет никаких дел, прогуляемся вместе? — спросил я

— Ну, мне в пять надо забрать из сада брата, и посидеть с ним, а до пяти я совершенно свободна, — ответила она, и спросила, — поехали на «Плешку»?

— Куда? — не понял я

— На площадь Юности. Там сейчас клево, — сказала Стёша

— А это далеко? — уточнил я

— Минут за двадцать на «девятнадцатом» доедем, — ответила она

— Тогда увы и ах. У меня мама сегодня улетела до четверга в Китай, и пока она не вернется я далеко от дома отходить не буду, а то она у меня с ума сойдет от волнения, — сказал я и показав руку с браслетом, добавил, — на меня, можно сказать, поводок надели и теперь точно знают где я нахожусь

— Его можно снять, кстати, если ты не знала, — продолжила зубоскалить Стёша, но затем уже сказала серьезно, — ну нет так нет, в пятнадцатом погуляем, плюс зайдем в эту твою библиотеку

И мы отправились нарезать круги по пятнадцатому микрорайону, в весьма быстром темпе. Долго такой темп я держать еще не мог и мне частенько приходилось присаживаться на скамейку — отдыхать. И во время одного из таких перерывов, Стёше на телефон пришло сообщение, прочитав которое, подруга моментально «скисла».

— Что-то случилось? — поинтересовался я

— Да так, мелочи жизни, — расстроено ответила та, — не парься

Не хочет сама говорить, значит и настаивать не надо. Однако, Стёша все-таки не выдержала, и…

— Если расскажу, не станешь трепаться? — спросила она

— Я — могила! Зуб даю! — клятвенно заверил подругу я, от чего та поморщилась, — В парне все дело, небось?

— Только вот про могилу не надо…, — сказала наконец она, — и да…в парне

— Надеюсь, ты не того запала… он вроде как женат? — я указал рукой на поликлинику, намекая на молодого папашку, а подруга, поняв, что я прикалываюсь, легонько шлепнула меня по бедру

— Ну тебя! — деланно обиделась та

— Так кто этот счастливый типчик? — поинтересовался я

— Он из нашей школы, в одиннадцатом классе теперь учится, — ответила Стёша

— Ну так в чем проблема? — спросил я, пожав плечами, — Ты — просто офигенная, практически любой пацан — твой

— Ага…офигенная, — ответила та, и слегка помявшись, протянула мне свой телефон, в мессенджере которого я прочел сообщение:

«…и ты мне тоже очень нравишься, Стёш, честно. Вероятно, я даже люблю тебя, но…Я долго думал…Стеш, ты же знаешь, я — человек целеустремленный, а в следующем году у меня ЕГЭ и сейчас самое важное в моей жизни — успешно подготовиться к нему. На все остальное — банально нет времени. Так что, прости меня, пожалуйста, но я не могу дать тебе положительный ответ. Надеюсь, я не обидел тебя…»

— Я так понимаю, ты призналась ему в своих чувствах? — спросил я, вернув аппарат хозяйке

— Да, — шмыгнув носом, ответила та, — думаешь не стоило этого делать?

— Почему это? Ты все сделала правильно…как говорится, если хочешь, чтобы что-то было точно сделано — сделай сама, и нечего тут стесняться

— Но меня послали, — перебила меня подруга, — так что, я в печали…

— И вовсе даже тебя не послали…, — пожав плечами ответил я

— Ты же сама читала, что ему сейчас не до меня и все такое прочее, — заныла Стёша

— Дурында…! — сказал я, погладив подругу по голове

У меня, как у отца двоих дочерей (в той своей жизни), имеется кое-какой опыт в купировании девичьих депрессий от неразделенной любви. По крайней мере со своей старшенькой я хлебнул этого в полной мере, а младшая…подобными проблемами младшей занималась уже исключительно моя супруга.

— На отличника небось запала? — улыбнулся я

— На отличника, — согласилась та

Я откровенно заржал.

— Ты чего ржешь? — обиделась Стёша

— Прости…, — ответил я, утирая слезы, — я просто представила, как корежило этого парня, когда он писал тебе это сообщение…Стеш, я готова поспорить на деньги, что твое признание — лучшее, что когда-либо случалось в его жизни

— Да ну…, — не согласилась та

— Ну да! — подтвердил я, — Вряд ли я ошибусь, Стёш, если скажу, что ты — самая классная девчонка нашей школы. Старшеклассницы, небось, тебя терпеть не могут?

— Есть немного, меня не слишком любят, ага, — подтвердила подруга

— Вот! А парень этот…молодец, кремень, что тут сказать…, — продолжил я

— Молодец, что послал меня? — вновь обиделась Стёша

— Нет, молодец, потому что сумел правильно расставить жизненные приоритеты. И когда он сдаст это свое ЕГЭ, то знаешь, что он сделает первым делом? — спросил я

Стёша лишь пожала плечами.

— Первым делом, он станет искать тебя…, — продолжил я, но был перебит подругой

— Зачем? — спросила Стёша

— Чтобы признаться в своих чувствах к тебе, конечно, — закатил я глаза

— С чего ты взяла, он же…, — начала Стёша

— По двум причинам, Стёш, — на сей раз перебил ее я, — во-первых, ты самая классная девчонка, до которой у него есть возможность дотянуться

Я загнул мизинец.

— А во-вторых? — требовательно спросила она

— А во-вторых, — загнул я безымянный палец, — он точно знает, что ты испытываешь к нему чувства. И так уж устроен человек, что им всегда будет выбран самый легкий и известный путь. В итоге ты классная и ты влюблена в него, так что спорим на рубль, что сразу после ЕГЭ он сам станет добиваться твоего расположения?! Если ты, конечно, все еще будешь свободна к тому времени… Блин, я ему даже чуть-чуть сочувствую, у него теперь в голове ты, вместо этого ЕГЭ, и то, как он тебя отшил

Я протянул подруге мизинец.

— Спорим, — с улыбкой ответила та, обвив мой мизинец своим, — но это почти целый год ждать…

Она вновь расстроилась.

— А ты куда-то торопишься? — я пожал плечами, — Тебе же ведь шестнадцати еще нет?

— Неа, только в следующем апреле будет, — ответила она

— Вот! А ему шестнадцать уже есть! А это означает, что он тебя, ежели что, и поцеловать не сможет, — сказал я

— Почему это не сможет? — удивилась подруга

— Потому что, если об этом донесут туда…, — я указал рукой на видневшийся вдали милицейский околоток, построенный из красного кирпича в виде средневековой крепости, этакая Бастилия, — то у твоего парня начнутся такие неприятности…

Я замолчал.

— А почему на нас должны донести…? Да и вряд ли милиция станет подобным делом заниматься, — неуверенно ответила та

— Потому что, люди завистливы. Мало у тебя завистниц, Стёш? — поинтересовался я

Та неопределённо пожала плечами.

— Подозреваю, что не мало, — сказал я, — а то, что господа милиционеры, узнав о ваших отношениях, тут же примут в оборот твоего пацана — это к гадалке не ходи…

— Нет, не может такого быть, — отмахнулась подруга

— Серьезно? И ты готова, вот так запросто, взять и рискнуть будущим человека, в которого влюблена? — поинтересовался я

— Я не…, — растерялась Стёша, — зачем бы им это делать?

— Как всегда, из-за денег, Стёш. Будь уверена, если что — родителей этого твоего парня милиционеры «выдоят» досуха, до последней копеечки, — сказал я

— Ты так говоришь, Злат, будто милиция — это какая-то банда…, — неуверенно ответила Стёша

— А милиция — это и есть банда…самая страшная банда, — пожал плечами я

Зазвучал вызов телефона Стёши.

«Да, пап», «я сейчас гуляю со Златой», «в пятнадцатом», «а, хорошо, сейчас приду», «да»

— Злат, папа попросил меня прийти сейчас в клуб. Это не далеко, в четырнадцатом районе, возле церкви. Заодно зайдем в твою библиотеку.

— Пошли…, — сказал я, вставая с лавочки

Глава 8

Москва, Зеленоград, корпус 1462, библиотека № 252, около двадцати минут спустя.

— Здравствуйте, девочки, — поприветствовала нас полная женщина-библиотекарь неопределенного возраста, сидевшая за стойкой с надписью: «Библиотека театра и кино», когда мы вошли в библиотечный зал, — вы пришли сдать или взять книги?

— Здравствуйте! — хором ответили мы

Посетителей здесь и сейчас было немного. Помимо нас, лишь двое человек бродило меж стеллажей, выбирая себе чтиво, так что администратор явно скучала, листая журнал «Burda» за прошлое столетие.

— Я бы хотела, для начала, записаться в вашу библиотеку, — сообщил я цель нашего визита, — скажите, а у вас здесь вся литература только театру и кино посвящена?

— Нет, конечно. Просто у нас проводятся, в основном, тематические мероприятия, посвящённые театру и кино, — ответила та, — у тебя паспорт с собой?

— Да. Вот, пожалуйста, — я положил свой документ на стойку, после чего библиотекарь начала вносить мои данные в библиотечную базу

— Пока я заполняю твою карточку, можешь пойти и выбрать себе книгу, — сказала она, вернув мне документ

— Спасибо, — ответил я, убирая паспорт, и направился к стеллажам с книгами

Я огляделся…и на меня вновь нахлынула ностальгия. Тысячи и тысячи книг…давненько мне не доводилось бывать в городской библиотеке, давненько.

Эта библиотека здорово отличалась в своем интерьере от тех, что я посещал там, много лет назад. Здесь все было современно, комфортно и удобно, как для человека, просто пришедшего взять книгу, так и для тех, кто посещает здешние мероприятия. Было очевидно, что город выделяет немало средств на это заведение.

Однако, самое главное, душа библиотеки, ее атмосфера — оставалась неизменной, заставляя людей раз за разом возвращаться в этот книжный храм. Все остальное лишь придавало дополнительный комфорт.

Стёша, которая разглядывала пианино, стоящее рядом со стойкой администратора, пока я оформлял читательский билет, молча, что было для нее совсем не характерно, потопала вслед за мной.

Она, кажется, тоже прониклась атмосферой этого места.

Я зашел в библио по двум причинам. Во-первых, здесь у меня нет электронной книги, а читать с экрана телефона я не люблю, так что бумажные книги остаются для меня единственным возможным вариантом на сегодня. Таким образом, библиотека, да еще столь близко от дома — это настоящее спасение для такого книгомана, как я.

А, во-вторых, во многих библиотеках, как я слышал еще там, есть компьютерный зал, куда можно приходить и свободно пользоваться ЭВМ. Мне хотелось выяснить, есть ли таковой в этой библио.

Дома есть ноут, конечно, но… но дома атмосфера не та. Дома, вечером по крайней мере, я не смогу так спокойно, без помех, как здесь, в библио, заниматься своими изысканиями по некоторым интересующим меня вопросам. А днем я банально не желаю сидеть дома. Никогда бы не подумал, что могу такое сказать, но я жду не дождусь, когда снова пойду в школу (в прошлый раз, помнится, я с нетерпением ждал, когда я ее закончу), где меня вновь ожидает настоящее море эмоций, многие из которых мне доведется испытать впервые за обе свои жизни.

«Второй раз в девятый класс», ага.

Ай-ай, чуть не забыл! В школу-то мне нужно будет зайти как раз сегодня, вместе с бабулей, и вряд ли меня там ждет что-либо хорошее…

— Фантастика, — тихонько произнес я, добредя до нужной секции, — ну-с, поглядим…

С книгами ситуация была аналогично всему прочему в этом мире. То есть, какие-то авторы и их произведения были здесь, других же — нет.

На книжных полках во множестве присутствовали книги неизвестных мне доселе писателей…

— Я поняла! Я поняла, зачем ты сюда пришла, — шепотом на ухо мне сказала Стёша, и воровато оглядевшись, не видит ли нас кто, помахала передо мной книжкой…

«Ах так! Ах, ах, вот ты как!» — вспомнил я знаменитого попугая. Стёша, несмотря на недавнее любовное фиаско, пребывала сейчас в хорошем и шаловливом настроении…

Но я так тоже могу! И я прочел вслух, не громко, но и не тихо, название книги или, вернее, весьма толстой брошюры:

— Морис Яффе, Элизабет Фенвик: «Секс в жизни мужчины»…

И едва я произнес последний слог из названия, как из-за соседнего стеллажа выглянула девица, ранее мной незамеченная, лет тридцати, типичный книжный червь, и с такой ехидной улыбкой на нас посмотрела… Бедная моя подруга, покрасневшая, как спелая помидорка, и явно не знавшая, куда деть найденную брошюрку, которая теперь почти физически обжигала ей руки…

— Злата, ты злодейка! — прошипела она, пребывая в состоянии крайнего смущения, — Ты это сто пудов нарочно сделала! Я тебе это еще припомню!

Я засмеялся, глядя на свою подружку-милаху. Негромко, помня, где нахожусь.

Когда сопровождавшая меня смущенная шалунья поскакала возвращать свою находку на место, мой взор привлекла одна из легиона здешних книг, на корешке которой заметил знакомую фамилию. Я взял с полки изрядно зачитанный томик.

«Лоис Макмастер Буджолд». «Сага о Форкосиганах». «Том первый». «Осколки чести», — прочел я и память выдала порцию приятных воспоминаний, связанных с предыдущим прочтением этой вещи.

— Ну, здравствуй, Майлз, — негромко произнес я, — и ты здесь…, давненько мы с тобой не виделись, да?

— Выбрала уже книжку? — спросила из-за моего плеча все еще розоватая Стёша

— Ага, — ответил я, повернувшись к ней и потряс томиком, — выбрала! Хорошая вещь…

— Ты что, ее читала? — с сомнением в голосе спросила подружка

— А как еще, по-твоему, я смогла бы определить, что это хорошая книга? — улыбнувшись, ответил той я

— Да? Ты права, наверное…, — не слишком-то уверено сказала та и почесав указательным пальцем щеку, добавила, — что-то не припомню я такого, чтобы ты была любительницей почитать…

— Ну, подруга! У нас с тобой еще столько времени впереди, чтобы узнать друг о друге все…пойдем, — сказал я, приобняв Стёшу и легонько направляя ее в нужном направлении

— Интересная? Может тоже взять такую почитать? — спросила подруга

— Там нет картинок…, — позубоскалил я в ответ, за что удостоился легкого шлепка по филейной части

Вместо привычного бумажного билета, мне выдали пластиковую карту, с надписью «Единый читательский билет». Технический прогресс докатился и до городских библиотек.

— Светлана Вячеславовна, — прочел я имя библиотекаря на ее бейджике, и поинтересовался, — а компьютерный зал в библиотеке есть?

— Есть, — ответила та, — как выйдете из этого зала, сразу направо

— Спасибо, до свидания, — попрощался я, а за мной повторила и Стёша

— До свидания, девочки, — ответила библиотекарь и вернулась к своей «Бурде»

Выйдя из зала с книгами, сказал Стёше, указывая взглядом на компьютерный зал:

— Давай на секундочку туда заглянем, хочу узнать правила посещения

— Аааа, ладно, пошли, — ответила та, похлопав бейсболкой по своему бедру

В компьютерном зале народу было уже больше, и около половины всех мест за компьютерами было занято, в основном лицами студенческого возраста.

Всего я насчитал 16 рабочих мест, оборудованных вполне современной компьютерной техникой.

— Здравствуйте, — поздоровался я, подойдя к администратору этого зала, коим являлась девчонка лет 25, которая увлеченно что-то печатала, улыбаясь при этом, видимо переписывается с кем-то

— Могу я вам чем-то помочь, девчат? — спросила администратор, оторвавшись от своего занятия, и довольной тем, что ее отвлекли, она не казалась

— Да, можете. Я бы хотела узнать, правила посещения и пользования компьютерным залом, — шепотом сказал я

— Предоставляется час компьютерного времени за одно посещение — это если народа много, а если есть свободные места, то можно посидеть и подольше. Также можно принести свой ноутбук или планшет, если есть, и сидеть здесь от открытия и хоть до самого закрытия. Интернет бесплатный, — также шепотом ответила администратор, — выбирай любое свободное место, которое понравится и садись. Читательский билет у тебя есть?

— Есть, но комп мне нужен будет не сегодня, — ответил я и улыбнувшись, добавил, — спасибо за информацию, до свидания

— Ладно, — ответила та и сказав нам: «пока», вернулась к своим делам

— У тебя же дома есть комп, зачем тебе приходить сюда? — поинтересовалась подруга, когда мы вышли на свежий воздух

— Дома, Стёш, дома! А мне не хочется постоянно торчать дома, — потянувшись и зевнув, ответил я и нацепил на голову свою розовую бейсболку

— Каждый сходит с ума по-своему, — пожав плечами, сказала подруга, и взяв меня за руку, добавила, — все, почапали в клуб

Когда мы, перейдя дорогу, практически уже добрались до спортивного клуба, я остановился у ограды церкви, мимо которой сейчас шли.

«Храм святого благоверного великого князя Александра Невского» — прочел я на медной табличке.

Это был новодел. Однако и главные ворота, ведущие на территорию, на которой в данный момент несколько прихожан работали с клумбами, стилизованные под арки, и сам храм были очень красивыми, архитекторы хорошо поработали, так что я, достав телефон, сделал несколько фоток этого культового сооружения.

— Ты хочешь зайти в церковь? — спросила Стёша, как-то странно посмотрев на меня

— Нет. По крайней мере не сейчас, — ответил я, убирая телефон, — просто она красивая и мне захотелось посмотреть и сделать фотку

— Красивая, да, — согласилась со мной Стёша поглядев на храм божий

— Бабуля моя, кстати, хочет съездить в Троице-Сергиеву лавру, поблагодарить Бога за мое спасение, и я, кажется, поеду вместе с ней…, — сказал я, когда мы пошли дальше

— А это где? — поинтересовалась Стёша

— В Сергиевом Посаде, — ответил я

— Меня с собой возьмёте? — спросила подруга

— Думаю, бабушка не будет против, а я — за. Так что, если тебе родители разрешат съездить с нами — то я предупрежу тебя заранее о том, когда мы соберемся ехать

— Лады! — ответила подруга

— Слушай, — внезапно спросила Стёша, и остановилась, — а ты веришь в Бога?

— А раньше я верила? — вопросом на вопрос ответил я

— Не особо, кажется, — ответила подруга, почесав ухо, а затем спросила вновь, — как думаешь, Бог есть?

— Не знаю, — ответил я, — я его самолично не видела…

— А что ты видела…? — осторожно поинтересовалась подруга

— Там и тогда? — уточнил я

Подруга кивнула.

— Света в конце тоннеля не было точно! — пошутил я, а затем продолжил уже серьезно, — Не знаю, Стёш. Не знаю, что из виденного мной тогда не было всего лишь иллюзией. Давай пока не будем говорить на эту тему, лады?

Стёша, снова кивнула.

— Прости, я не хотела…

— Да ладно! Все окей! — сказал я и взяв подругу под руку скомандовал, — Вперед!

Когда Стёша спросила о том, что я видел там и тогда, меня словно под дых ударило. Мне вспомнилось, сколько раз за последний месяц я испытал дежавю… А еще, все эти тени чужих для меня воспоминаний. Их эхо. И сны. Сны, явно базирующиеся на воспоминаниях той Златы, я уверен.

И тут на меня снизошло озарение. Такое знакомое чувство по той жизни, когда безрезультатно бьешься несколько месяцев над проблемой и в один момент…бац!

Мое теперешнее бытие в качестве Петровой Златы — это не посмертная жизнь Волкова Александра Геннадиевича. Нет! Все с точностью до наоборот!

Злата умерла. Это медицинский факт. И ее, то есть моя, так называемая душа, вырвавшись из оков своего мертвого тела, и пронзив время и миры…всё, короче, пронзив, заняла, словно кукушонок чужое гнездо, новую углеродную оболочку, которую звали Волковым Сашей. И, видимо, это событие произошло еще до рождения того мальчика. А затем, после смерти своего нового тела, она, душа, смогла вернуться обратно. Сюда. Ведь ее прежняя углеродная оболочка, усилиями врачей, начала функционировать вновь.

Здесь прошли считанные мгновения, а там, пятьдесят два, с лишним, года…

Конечно, к подобной гипотезе есть бесчисленное множество вопросов, и практически каждый из них начинается с «почему?». Но ответов ни на один из них я не знаю. И никогда не узнаю. Да и вообще, подобные вопросы лежат вне моей компетенции.

Просто я, почему-то, твердо убежден, что все произошло именно так…

А еще я уверен в том, что воспоминания той Златы еще настигнут меня…

«Фитнес-клуб «Элизиум»» — гласила здоровенная вывеска.

Спортивный клуб, в который мы держали путь, представлял собой большое квадратное двухэтажное здание — аквариум (стекла на первом этаже были зеркальными, на втором — тонированными, так что с улицы тренировавшихся было не видать), с приличного размера огороженной автостоянкой для посетителей клуба, на которой даже сейчас, днем, было весьма немалое количество машин.

Клуб встретил нас веселым шумом и гамом, и я, как человек не бывавший доселе в подобного рода местах, с немалым интересом рассматривал окружающую действительность.

В фойе, у стойки администратора, на диванчиках для посетителей, было весьма оживленно, за счет нескольких дамочек, которые, видимо, в этот клуб ходят в основном поболтать. Там же мы заметили и маму Стёши, которая сидела за администраторской стойкой, на пару с девчонкой-администратором.

— Мам, я пришла! — сказала Стёша, когда мы подошли к стойке

— Да, я вижу. Привет, Злат, — ответила она, прервав свой разговор с администраторшей (та, судя по выражению лица, где-то накосячила и теперь, пока у стойки никого, кроме нас со Стёшей не было, явно получала нагоняй от теть Люды)

— Стёш, — сказала теть Люда, выйдя к нам из-за стойки, — наша посетительница забыла у нас свой телефон, отнеси его ей, хорошо? И где ты так долго ходила? Папа же просил тебя прийти поскорее…

— Прости, мам, мы со Златой в библиотеку зашли, — ответила подруга

— В библиотеку? А с чего это вдруг вы туда пошли? — теть Люда явно не поверила

— Злата туда записалась и книгу почитать взяла, а еще хочет затусить в библиотечном компьютерном зале, — доложила обстановку своей маме моя подруга

— Вот как? Чтение — это хорошее и полезное занятие, — сказала мама Стёши, — ты бы тоже что-нибудь почитать взяла

— А она и собиралась, теть Люд! — весело сообщил я, — Стёша такую книгу интересную нашла…ааай!

Подруга сильно ущипнула меня за задницу и улыбнулась явно не сулящей мне ничего хорошего, если я продолжу эту тему, улыбкой.

— Ну все, прекратите хулиганить, отнесите лучше забытую вещь хозяйке, — сказала теть Люда, передавая небольшой плотный пакетик Стёше, — Отнести нужно в корпус 1519, это напротив художественной школы, где бабушка Златы работает. Листочек с адресом я положила внутрь пакета

— Окей, мам! — сказала Стёша, взяв пакетик, — Мы пошли!

— До свидания, теть Люд, — попрощался я

— Пока, Злат, — ответила та

Я с заметным облегчением покидал спортивное заведение папы Стёши и был рад тому, что мой визит в этот клуб не затянулся надолго. Если честно, идти сюда я вовсе не горел желанием. Мало ли, снова какой-нибудь припадок со мной случится и родителей Стёши задолбают различными проверками и комиссиями, мол, что это у вас здесь делала больная девочка? Подобная неприятность совершенно точно не добавит им теплых чувств ко мне. Но подруге о своих опасениях говорить не стал. Не стоит лишний раз умничать и заставлять Стёшу беспокоиться о моем здоровье.

— И это…Злат, — окликнула меня теть Люда, когда мы уже пошли было на выход

— Да, теть Люд? — ответил я

— Если ты завтра свободна, заходи к нам в гости, часиков в семь, — пригласила меня она, — ты же у нас давненько не была…

Меня, кажется, в гости не просто так зовут… В конце-концов, хоть эта женщина и не испытывает ко мне какой-то неприязни, открытой по крайней мере, но совершенно очевидно, что она не считает Злату подходящей подругой для своей дочери, и была бы только рада, если бы мы со Стёшей вдруг перестали общаться. Ну, радовать ее подобным образом я не намерен. Думаю, что ее родителям интересно взглянуть поближе, насколько адекватна Злата. Или же наоборот. Однако, мне совершенно необходимо улучшать представление о Злате в глазах этой женщины, все-таки хорошие отношения с родителями Стёши — очень важны для нашей дружбы.

— Да, Злат, приходи завтра к нам, — поддержала свою маму подруга

— Ну, до пятницы я совершенно свободна, — улыбнувшись обеим, ответил я, — спасибо за приглашение, завтра зайду к вам

Занеся телефон его хозяйке (за что Стёша получила от нее свои 500 «рэ»), мы со Стёшей еще немного погуляли, после чего я выдохся окончательно, и подруга проводила меня до подъезда.

— Кстати…, ты же сегодня пойдешь в школу? — спросила Стёша

— Сегодня, — кивнул я

— Ты ничего не сделала для того, чтобы тебя выгоняли…! — возмутилась Стёша

— Да никто меня выгонять не будет, — я махнул рукой, — максимум — попросят уйти самой. Ну, а я, просто отклоню такую их просьбу, вот и все. Думаю, чтобы отчислили из школы нужно особенно отличиться…

— Да, наверное, ты права. Ты во всем права. И в том… тоже, мне теперь хорошо на душе. Знаешь Злат, кто бы что ни говорил, но ты совсем не изменилась… ты все такая же заботливая и добрая личность. Я бесконечно рада, что ты моя подруга… Ну все, я пошла, пока!

Обняв и чмокнув меня в щеку, Стёша быстрым шагом направилась прочь.

— Стёш, — крикнул я ей вслед, — может, зайдешь? Пирожки еще остались!

— Неее, — громко ответила та, засмеявшись, — я, итак, сегодня съела их больше своей недельной нормы!

Москва, Зеленоград, 16 микрорайон, школа № 1913, 17:53.

«Государственное бюджетное общеобразовательное учреждение г. Москвы «Школа № 1913»» — прочел я табличку над входом в здание школы.

Сейчас мой вид был, как у образцовой школьницы. На мне была новая наглаженная белая блузка, застегнутая на все пуговицы. Новая же юбка (кто бы знал, чего мне стоило надеть ее и вот так, при свете дня, спокойно идти в ней по улице…). Туфельки на низком квадратном каблучке. На голове был полный порядок, и я подумал, что, если бы моим волосам не вернули их нормальный их цвет, то меня бы сегодня совершенно точно сегодня отчислили из этой школы….

В общем, с какой стороны на меня сейчас не взгляни — просто «пай-девочка»!

Злата, то есть я, учится в школе соседнего шестнадцатого микрорайона, так что нам с бабулей пришлось топать сюда минут пятнадцать.

— Может все-таки вернешься домой? — в который уже раз спросила по парадному одетая бабуля, — Чего тебе на этом собрании делать…?

— Бабуль, — ответил я, открывая школьную дверь, — мы уже несколько раз обсудили это. Нужно продемонстрировать меня моему классному руководителю, дабы она убедилась, что я могу продолжать учиться в школе

— Не забыла, как ее зовут? — напоследок спросила та, прежде, чем войти в здание

— Екатериной Петровной, — ответил я, — Майоровой Екатериной Петровной

— Верно, — сказала бабуля

Я предъявил дежурившему на входе охраннику свою ученическую карточку и…

— Злат, чего встала, как вкопанная? С тобой все хорошо? — спросила встревоженная бабуля

— Да, бабуль, все хорошо, — хрипловато ответил я, — секундочку

На меня волной нахлынули воспоминания. Мои воспоминания. Волкова Александра Геннадиевича. Я вновь в школе… И запах! Школьный запах ни с чем не перепутаешь…

После своего школьного выпуска, я, разумеется, был в школе, когда ходил на родительские собрания дочерей или просто к их учителям, решать какие-нибудь школьные проблемы…но это все не то… Мое сердце забилось быстро-быстро. И я только теперь в полной мере осознал, что я вновь юный человек!

— Пойдем бабуль, — сказал я, все еще находясь в плену своих эмоций

И мы вдвоем поднялись на третий этаж по тихой школьной лестнице, по которой еще несколько недель не будут ходить и бегать, орды школьников.

308 кабинет. «Кабинет истории» — гласила табличка.

— Ну вот мы и пришли, бабуль, — сказал я и открыл дверь

Глава 9

В помещении класса, помимо нас с бабулей, находилось еще 4 человека. Учительница истории, Екатерина Петровна, классная руководительница будущего 9 «Г» класса, сидевшая за учительским же столом и еще 3 женщины, родительский «актив», так сказать, разместившиеся за школьными партами.

— Здравствуйте, — мы с бабулей, войдя в класс, синхронно поприветствовали присутствующих, которые все дружно обернулись на нас, услышав в ответ их не слишком-то радостное «здрасьте», ну кроме, как от учительницы, поздоровавшейся с бабушкой по имени-отчеству

— Злат, ну ты как? — спросила меня «классная», когда мы так же, как и все прочие, уселись за одну из парт

— В полном порядке, Екатерина Петровна! — бодро ответил той я, — Жива, здорова, и с нетерпением жду первое сентября

— Я слышала, — осторожно продолжила учительница, — что у тебя были некоторые проблемы с памятью, после…

Она выразительно посмотрела на меня. Вообще-то подобный разговор должен был бы быть приватным, по идее, но…

— А они у меня все еще имеются, проблемы эти, — сказал я, — но потихоньку все возвращается в норму

— Ну и хорошо, — подвела итог учительница

Судя по выражению ее лица, разговор, который имел место быть до того момента, как пришли мы, был ей не очень приятен. А скорее, очень неприятен.

Я оглядел родительский «актив». Подозреваю, что тема Златы, то есть моя, на сегодняшнем сборище была не единственной, но…

По выражению лиц собравшихся в классе дамочек было очевидно, что все они уже были здорово накручены. На взводе, так сказать. И что они уже всё для себя решили. Для себя и за меня. Таким образом, что бы я или бабуля сейчас ни сказали — это не изменит их общего мнения о моей ситуации в общем, и обо мне, в частности. А еще, на их лицах читалась явная досада от того, что я заявился сюда самолично. Во-первых, обсуждать кого-то, и выносить свой «приговор», в конце концов, морально гораздо проще, когда делаешь это «за глаза». Особенно, когда объект «приговора» — не слишком здоровый ребенок. Сволочью-то никто выглядеть не желает. Все хотят быть хорошими, добрыми, белыми и пушистыми. В глазах окружающих людей, по крайней мере. А во-вторых, им не понравилось то, что мой внешний вид был более, чем приличный, и прицепиться, например, к цвету моих волос, а их дети им наверняка поведали, что Злата выкрасила волосы черт знает во что, у них не получится.

Короче говоря, разговор предстоит явно конфронтационный.

— Екатерина Петровна, — сказал я, — вы хотели меня видеть…, ну и вот, я пришла

— Не тебя, Злат. Хотя я, безусловно, очень рада видеть тебя… здоровой, — ответила «классная», — Я хотела, чтобы пришла твоя мама или бабушка…

— Екатерина Петровна! — перебила «классную» одна из мамашек, на парте перед которой лежали необходимые атрибуты для «дорого-богато»: сумка, подделка под «Louis Vuitton» и древний «айфон», — Мы с вами это уже полчаса обсуждаем! Эта девочка никак не может быть здоровой…

Вот так вот, с ходу прямо в лоб, на тебе Злата…

— Почему это моя Злата не может быть здоровой?! — тут же взъерепенилась бабуля, — Объяснитесь, пожалуйста!

— А что здесь еще нужно объяснять?! — бесцеремонно встряла в разговор другая, — Моя дочь, Ира, как и многие другие девочки из класса, посещала Злату в больнице. Мне она рассказала, что Злата не узнает ни ее, ни кого бы то ни было еще. У вашей внучки, насколько я знаю, частичная амнезия и сильные изменения личности. И никому не известно, оправится ли она когда-нибудь до конца или же нет. Извините, конечно, что я все это вот так прямо высказываю, в присутствии Златы, но вы ее сюда сами привели… Могли бы и догадаться, что разговор предстоит не из приятных…

Я взглянул на говорившую. Ею была, облаченная в форму работника прокуратуры, весьма и весьма симпатичная особа, голубоглазая и златокудрая женщина, около 40 лет. Ее облик портили две вещи. Во-первых, она явная любительница «залить за воротник», что было хорошо заметно по ее лицу. Не осуждаю, сам таким был. Раньше. А во-вторых, само выражение ее лица. Снисходительно-покровительственное. Эта женщина совершенно очевидно привыкла вершить чужие судьбы, получив от государства свою долю власти.

Крайне неприятная особа. А что поделать? Я и сам не слишком приятный в общении человек, когда задеваются мои интересы, по крайней мере.

— Как вас зовут? — спросила она бабулю, которая при виде прокурорского мундира заметно стушевалась… люди у нас вообще в массе своей опасаются всего того, что связано с правоохранительными и судебными органами

— Анной Леонидовной, — ответила бабуля

— Так вот, Анна Леонидовна, вы же прекрасно знаете…

В этот момент дверь в класс открылась и в помещение вошел крепкий, подтянутый мужик, «за сорок», при весьма солидном костюме.

— Дамы, здравствуйте. Прошу прощения за опоздание, — заявил он и уселся за последнюю парту

— Здравствуйте, Владимир Александрович, — ответила «классная», а две из трех мамашек потеряли на время ко мне интерес, предпочтя пострелять глазками в этого Владимира Александровича

— Так вот, Анна Леонидовна, — продолжила сотрудница прокуратуры, — у наших детей в конце следующего учебного года, как известно, будет ОГЭ. И я не знаю, каким образом это самое ОГЭ собирается сдавать ваша Злата, имея столь серьезные проблемы со здоровьем. Возможно, вообще никак не собирается. Однако, наш класс и без того далеко не самый «сильный» в школе, и он не может позволить себе…, я скажу прямо, так что, не обижайтесь, пожалуйста…, тащить обузу в лице вашей внучки. Простите меня, может это и прозвучит несколько эгоистично, но, как мать, я прежде всего заинтересована в том, чтобы именно мой ребенок успешно закончила девятый класс…

Она обвела взором всех присутствующих, продолжив.

— И все остальные, насколько я могу понять, тоже не заинтересованы в том, чтобы прогресс всего класса тормозился из-за одного ребенка. Все это крайне неприятно, конечно, но что поделать, такова жизнь…

Прочие же мамашки выразили свое полное согласие с ее словами.

— Таким образом, Анна Леонидовна, я вам предлагаю не раздувать сейчас никому не нужный конфликт, а тихо и спокойно забрать документы Златы из этой школы, или, по крайней мере, перевести ее в другой класс, что вряд ли получится, — закончила она свою фразу

— И если я заберу ее документы из этой школы…, — бабулю явно начинало трясти от злости и от возмущения, — …то куда же Злату потом примут…?

— Я понимаю ваши опасения, — ответила прокурорша, сложив руки домиком, — и могу порекомендовать отдать Злату в вечернюю школу. Туда ее без проблем примут, а если с этим возникнут какие-то сложности, что вряд ли, ибо закон гарантирует всем гражданам право на среднее образование, то я лично помогу вам их быстро разрешить. Даю свое слово…

— Вечерняя школа? — бабулю затрясло еще сильнее, — там же учатся…

— Это же всего на год, не переживайте так, — она пожала плечами, — ну, а дальше, если у Златы все будет хорошо, она поступит в какой-нибудь техникум, и продолжит учебу уже там. Хэппи-энд.

Прокурорша развела руками, мол, отличный же план действий я предложила.

— И я вот что еще хочу сказать…, — громче, чем было необходимо, произнесла другая родительница, — может это, конечно, и прозвучит жестоко и несправедливо по отношению к Злате…, но мне как-то все равно! Я хочу лишь, чтобы мой ребенок училась в коллективе полноценных детей…! Чтобы моя дочь, у которой сейчас лучшая часть ее детства, видела лишь счастье вокруг! Зачем нашим детям лишний раз расстраиваться?! Для таких детей, как Злата, существуют специальные учебные заведения…я так считаю

На перл этой мамашки тут же отреагировала моя память…

Какая знакомая фраза… Практически буква в букву, как та…тогда…

«Я хочу, чтобы мой ребенок находился в среде физически полноценных детей…!», — истерила, на родительском собрании, одна из мамашек в том мире.

В классе моей старшей дочери, с одной из девочек тоже произошло несчастье. Она попала в какое-то жуткое ДТП, в результате чего, ей ампутировали левую ногу, по колено. В итоге ту девочку, совместными усилиями некоторых детей и их родителей, «затравили» (а учитывая произошедшее с ней, сделать это было не просто, а очень просто), и родители были вынуждены, на сколько я знаю, забрать ее из школы.

Но я не та девочка. Меня хрен затравишь!

Злость потихонечку одолевала меня все сильнее и сильнее, но я пока еще держался. Впрочем, я был уже практически уверен в том, что у меня на сегодняшнем сборище «бомбанет»-таки, как говаривала моя старшая дочь, ибо спокойным нравом я не отличался никогда и дамочки эти, со всей этой своей херней, уже вплотную подошли к пределу моего терпения… А классная руководительница?! А что, классная руководительница? Ей хватает проблем с детьми, чтобы еще и с их родителями разбираться. Екатерина Петровна, эта женщина, интеллигентного вида, со стрижкой каре и очками, мне не помощник во всей этой ситуации. Она бы, наверное, и рада была попросту замять всю эту тему, но против активного родительского меньшинства она не пойдет. Ей это не нужно. Она явно хочет, чтобы вся ситуация, так или иначе, поскорее разрешилась.

Впрочем, на уже сказанном, претензии ко мне не исчерпались. И если опасения прокурорши по поводу общей успеваемости класса были хоть более-менее логически обоснованы, то дальше начался вообще откровенный адский бред. В атаку на меня ринулась третья мамаша, та самая, что заявила, что я «никак не могу быть здоровой».

— Екатерина Петровна! — заголосила она, — Вы же знаете, что у меня сын учится в вашем классе…!

— Знаю, — ответила «классная», которой, судя по ее виду, все происходящее было крайне неприятно, однако, сама она старалась помалкивать

— Так вот, — продолжила мамашка, — мальчики сейчас в том возрасте…ну вы понимаете!

— Не слишком…, — честно призналась Екатерина Петровна, поставив локоть на стол и опершись щекой о ладошку

— Ну, я имею в виду…, — сказала родительница юноши, — …а если мой сын в нее влюбится…в эту, как там ее…, в Злату?! Что мне тогда делать?! Он же с ней не может встречаться и это для него станет психологической травмой! А подростки, как вы наверняка знаете, из-за неразделенной любви могут и…

Мне показалось, что она сейчас накрутила себя до предела от того, что сама же нарисовала в своей голове. И уже возненавидела меня за это. Какой-то треш…

— Просто ради интереса, — поинтересовался я у опечаленной мамашки, не встревая до этого момента в дискуссию (сейчас мне было просто необходимо выпустить хотя бы часть «пара», иначе, не ровен час, я бы орать и кусаться начал, что, как не сложно догадаться, вылило бы немало «воды» на «мельницу» моих недругов, мол, гляньте-ка на нее, натуральный шизоид, ату ее, ату!), — а что будет, если ваш сын влюбится в меня вне стен этой школы? Он же со мной встречаться совершенно точно не будет. Это я вам могу гарантировать, ибо быть подружкой вашего сына мне абсолютно не интересно. В таком случае, он же может пойти на…

Я сделал большие глаза и прикрыв рот ладошкой, шепотом добавил:

— …самоубийство

В помещении класса на мгновение воцарилась какая-то мистическая тишина. Все смотрели на меня. А в глазах мамы прекрасного юноши возникла столь чистая и лютая злоба к моей скромной персоне… Я, честно говоря, ожидал, что она вот-вот вцепится мне в волосы.

— Мой сын не может влюбиться в кого-то, вроде тебя, жирная! Даже не мечтай! На него смотрят хорошие, стройные девочки…, — прошипела она мне в ответ, опровергнув свой же аргумент

Мужик, сидевший за последней партой и «втыкавший» в телефон, не удержался и негромко засмеялся

— Извините, — сказал он обиженно взглянувшей на него тетке

— Злата! — сказала «классная», с неудовольствием взглянув на меня, а затем, обратилась уже к озабоченной личной жизнью своего сына маманьке, — Ну раз не может влюбиться, значит никакой проблемы и нет вовсе…

— Злата, мы уходим! — бабуля моя терпела-терпела весь этот треш, и вот теперь, кажется, ее терпение лопнуло, — Я не желаю, чтобы ты и минуты находилась в этом гадюшнике! У меня приятельница работает в школе, в 14 районе, и я уж как-нибудь договорюсь с ней о том, чтобы тебя приняли туда. Я не позволю… этим… «травить» тебя ни минутой дольше… Идем!

Честно говоря, я даже представить не могу, что бы ощущала на моем месте реально нездоровая девочка, которую бы вот так бесцеремонно шпыняли эти три сучки. Мне стоило огромного труда сохранять видимость спокойствия.

Услышав слова моей бабули, на лицах у собравшихся здесь мамашек, а также, Екатерины Петровны, проявилось явное облегчение…

— Нет, бабуль, — мягко сказал я, аккуратно придержав рассвирепевшую старушку за руку, — я не стану уходить из своей школы, лишь потому, что этого бы кому-то хотелось. Ты же знаешь, что здесь учится моя лучшая подруга. Это, во-первых. А во-вторых…, я просто не желаю своим бегством радовать этих…людей…

— Злата…! — недовольным тоном прервала мой монолог Екатерина Петровна

— Екатерина Петровна, — обратился я к «классной», — я не совершала ничего такого, за что меня возможно было бы так запросто изгнать из школы. А это значит, что избавиться от меня возможно лишь в том случае, если я уйду сама…бабуль!

Я взглянул на свою старушку.

— Мы никуда не уйдем, моя Злата хорошая девочка, и я никому не позволю ее вот так вот шпынять, — громко заявила бабуля, радикально поменяв свою точку зрения

И, как не сложно догадаться, безумные мамашки, услышав гневную отповедь бабули, пришли в состояние крайнего возбуждения и в классе начался гвалт. А когда «классной» все-таки удалось навести относительный порядок, работница прокуратуры начала нам, никого не стесняясь, откровенно угрожать.

— Анна Леонидовна, уверена, что вам не стоит противопоставлять себя всему коллективу… Особенно вам не стоит ссориться со мной. Не надо этого вам, поверьте…

Ну, вот и все… Вероятно, мне не стоило перегибать палку. И разговаривать со всеми этими мамашками нужно было вежливо и культурно, как я и планировал сначала. В конце концов это же самый шик «посылать» людей со всей вежливостью, когда они тебе откровенно хамят. Я всегда любил так делать, ибо оппонентов это выводит из себя гораздо сильнее. Но эта златовласая тварь в погонах, которая начала прямо угрожать моей семье, если все не будет ровно так, как хочет она, взбесила меня до крайности, далеко выйдя за предел моего терпения. Что поделать, я все-таки живой человек, а не книжный герой, и мне тоже свойственны эмоции…

— Что? Работница прокуратуры в открытую угрожает гражданам? — спросил я, достав телефон и включив камеру, — Ты совсем берега попутала, подруга? Привыкла там у себя страх нагонять на подозреваемых и свидетелей, поэтому, считаешь себя вправе точно так же, по-скотски, вести со всеми прочими гражданами?

— Злата! — аж выкрикнула покрасневшая до кончиков волос учительница, — Как ты разговариваешь со взрослым человеком…?

— И кто тебя только воспитывал?! — подала возмущенный голос поборница счастливого детства

Между ней и бабулей тут же вспыхнула словесная баталия, но я не слушал.

— Камеру выключи, — чрезвычайно спокойным тоном, приказала работница прокуратуры, и было очевидно, что она пришла в крайнюю степень бешенства, — я запрещаю тебе производить видеосъемку меня…

— Запрещать ты дома будешь, мужу своему, а школа — это общественное место! Я имею право снимать здесь что хочу и кого хочу! И ничье разрешение мне на это не требуется! — ответил я

— Ты…девчонка, почему со мной так разговариваешь? — спросила прокурорша, вставая со своего места, и было очевидно, что внешнее спокойствие дается ей с трудом, — Ты почему «тыкаешь» мне?! Я взрослая женщина и сотрудница правоохранительной системы, а граждане, да будет тебе известно, обязаны уважать…

— Ну тогда и веди себя так, чтобы тебя уважали, а не как последняя скотина! А касательно того, что ты там сотрудница…, так не ври, пожалуйста, нет у граждан обязанности уважать ни тебя, ни таких, как ты. И конкретно тебя я не уважаю! А вот ты, как работница прокуратуры, как раз и обязана уважать граждан и обращаться к ним исключительно на «вы». Не нравится? Ну тогда пиши заявление «по-собственному», вешай китель на гвоздь и все, можешь быть свободна, ясно тебе?! И на «вы» ко мне обращайся, дорогуша! И тему не меняй. Что, по-твоему, будет, если я добровольно не уйду из школы? Мне или моим близким подкинут наркотики? Или натравишь на нас каких-нибудь отморозков?

— Злата…! Почему ты…? Что ты такое говоришь?! Прекрати немедленно! — учительница пребывала в полнейшем шоке

— Златочка…, — офигевшая бабуля легонько подергала меня за рукав блузки

Более-менее выплеснув злость, я потихоньку успокаивался. А вот прокурорша…

Я честно говоря ожидал, что она не станет пререкаться с малолеткой. Все-таки, как ни крути, должна же у нее быть профессиональная выдержка, но…

— А ну-ка, дай сюда телефон, я не разрешаю тебе себя снимать…! — потеряв самообладание, прошипела она и сделала шаг в мою сторону.

Я был в неудобной позиции, чтобы спасаться бегством от разъярённой тетки, хотя на своих высоких каблуках она бы вряд ли меня догнала, вздумай я носиться от нее по классу.

— Ничего я тебе не дам и ничего прекращать не буду! Более того, я это видео и на видеохостинг выложу, и твоему начальству отправлю, пусть полюбуются на…ай!

Прокурорша схватила меня за руку и свободной рукой попыталась вырвать мой телефон…

Разбой в прямом эфире…

— Так! Все, хватит! Успокойтесь, горячие финские девчонки. Ведите себя прилично…, — это мужик попытался разнять нас и навести в классе порядок

— Руки свои от меня убрал! — рявкнула на него златовласка в прокурорском мундире, — Только дотронься до меня и тебе небо с овчинку покажется!

Несмотря на бравый вид, мужик явно струхнул…

— Мама…, — раздался негромки голосок со стороны двери и рука прокурорши, крепко вцепившаяся в мою, немедленно разжалась, а сама она моментально отошла от меня.

Взяв с парты свою сумку и ключи от машины, златовласка быстрым шагом направилась на выход из школьного класса.

Я взглянул на худенькую девочку, такую же златовласую и голубоглазую, как и ее мать. И которая, увидев разыгравшуюся сценку, пребывала в очевидном ужасе… Она, наверное, маму в машине ждала, а когда собрание затянулось, ей стало скучно, и она пришла самолично. Я ее помню. Ее Ирой зовут. Хорошая девочка, мне она понравилась. Она навещала Злату в больнице трижды, в отличие от большинства прочих одноклассниц, что приезжали лишь разок.

— Анна Леонидовна, послушайте, пожалуйста, моего доброго вам совета… Я, будьте уверены, обязательно добьюсь того, чтобы моя дочь училась в комфортной обстановке, и чтобы ей в этом никто не мешал

Сказав это, златовласая прокурорша, попрощавшись, вышла вон, уводя за собой дочь…

— Ну теперь можно поговорить в спокойной обстановке, — к мужику возвращалась его уверенность в себе

— Владимир Александрович, — воскликнула пришедшая в себя после разыгравшейся сценки мамашка парня, которому в этой жизни не суждено встречаться со Златой, — ну хоть вы скажите…! Вы же доктор! Разве это нормально, что эта девочка будет учиться с обычными, нормальными детьми…?! С нашими детьми!

— Ну, давайте честно, — ответил тот, — ненормально, во-первых, то, что вы здесь устроили. Разве так можно? То есть, если, не дай Бог, мой ребенок завтра каким-то образом пострадает, вы что, точно так же накинетесь на нее? Я вам с рук подобного не спущу, будьте уверены…

— Но…, — начала было желавшая счастливого детства своей для дочери женщина

— А во-вторых, Анна Леонидовна, вы, конечно, можете и не говорить, ибо это врачебная тайна, тем более, Злата — несовершеннолетняя, но какой диагноз был ей поставлен относительно памяти?

Бабуля взглянула на меня, а затем, ответила:

— Частичная амнезия…

— Вот! — поднял вверх указательный палец Владимир Александрович, — частичная амнезия… Я не специалист по заболеваниям центральной нервной системы, конечно, я — кардиолог, но поверьте, пожалуйста, мне доводилось видеть людей, страдающих от частичной амнезии, и я могу ответственно заявить, что у Златы нет ни частичной амнезии, никакой бы то ни было еще… Я внимательно понаблюдал сейчас за ней, и… нет! Здесь — помню, здесь — не помню… так не бывает! Ну или Злата — уникальный случай в медицине, во что я тоже не верю. Злата — чрезвычайно уверенная в себе девочка, с богатым словарным запасом, а люди, от любой из форм амнезии — совершенно иные…

— Но в выписке же…, — удивилась бабуля

— Вашей внучке диагноз поставили с ее слов. Это не инструментально установленный факт, иначе, там было бы написано совершенно иное.

— То есть она…? — «классная» многозначительно посмотрела на Владимира Александровича

— Я не стану обсуждать это в присутствии ребенка, извините…, — ответил тот

— Златочка, — обратилась ко мне «классная», — подожди, пожалуйста, свою бабушку на первом этаже, на лавочке. Мы скоро закончим

— Хорошо, Екатерина Петровна, до свидания…, — ответил я и взглянув на бабулю, пошел в сторону выхода

— Злат, — окликнула меня учительница у самого выхода, — я более не желаю слышать, как ты хамишь взрослым людям…

Глава 10

11.08.2020, вторник, Москва, Зеленоград, 15 микрорайон, пруд, около 12 дня.

Сидя на бетонном бережке искусственного островка, чуть в стороне от небольшой группы рыболовов, подложив под задницу пакет, дабы не испачкаться, я заканчивал перекус (по времени уже пора было). Подчистив пищевой контейнер от гречки, вперемешку с пшенкой, я, положив в него ложку, убрал его, вместе с наполовину пустой бутылкой воды, обратно в рюкзачок, из которого затем достал немного хлеба, который взял из дома специально, чтобы уток покормить.

Легкомысленно болтая ногами, принялся кидать в воду хлеб.

Ну и утки, разумеется, долго ждать себя не заставили… И откуда только на городском пруду столько водоплавающих пернатых, блин? Кстати, помимо самых обычных крякв, заметил и каких-то рыжих уток. Сколько живу, таких не видел ни разу…

От созерцания утиной борьбы за кусочки хлеба, меня отвлек звук вызова моего телефона, достав из рюкзачка который, глянул на дисплей. Матушка звонит.

— Привет, мам, — сказал я, принимая вызов, — как долетела?

— Привет, Злат, нормально долетела, — ответила та, зевнув в трубку, поинтересовавшись затем, — как вы там, с бабушкой? Все хорошо? Вчера к доктору сходила? Что тебе сказали?

— Да, все неплохо, мам. Вчера со Стёшей сходили в поликлинику. Доктор сказала, что у меня вроде как все неплохо. И что она ждет меня с опекуном, то есть, с тобой или с бабулей, на прием тридцать первого августа, — ответил я

— Вот как? Хорошо…, — сказала мама

— Сколько там сейчас времени, в Гонконге этом? — спросил я

— Семнадцать часов, — ответила матушка, зевнув вновь, и пожаловалась, — а нам сегодня еще офисы двух компаний посетить надо…

— Китайцы, что, в круглосуточном режиме вкалывают? — поинтересовался я

— Ну, не в круглосуточном, конечно…но они и правда много работают, — ответила та, спросив затем, — как там в школе? Вы же с бабушкой ходили на родительское собрание?

Бабуля, вчера, когда мы возвращались из школы домой, так и не раскололась на тему того, к какому же конкретно выводу относительно меня пришел папаша-кардиолог. Сказала лишь, махнув рукой: «А! Глупости болтал всякие…». Впрочем, самому догадаться было несложно. Он явно считает, что Злата — симулянтка, которая подобным образом ловит «хайп».

— Ходили. В общем, если в двух словах, то родительское меньшинство, в составе трех человек, возжелало моего немедленного и добровольного ухода из школы. И как минимум две из трех присутствовавших там мам моих одноклассников — оказались весьма интересными личностями, но чего они мне могут сделать? Ничего… А вот третья…там была тетенька, работница прокуратуры…

— Мама Иры? — перебила меня матушка

— Мама Иры, да, — согласился я

— И она тоже была против твоего присутствия в классе? — спросила маман

— И она тоже…, — подтвердил я

— Странно, вы же с Ирой с начальных классов дружите…, — удивилась мама, — я ей позвоню

— Мам! — в свою очередь перебил ее я, — Мы с ней не были подругами, хотя Ира мне лично очень симпатична. Мы просто одноклассницы, и мы были, это ключевое слово, в хороших отношениях. Раньше. А вчера, я серьезно обидела ее маму, по мнению самой этой мамы…

— Злата! — недовольно воскликнула мама, — Что у вас там, блин, произошло?

— Мам, у Ириной мамы есть номер нашего телефона? — вопросом на вопрос ответил я

— Есть… Она, помню, звонила мне как-то…, — задумавшись ненадолго, ответила маман

— Вот! Наш номер у нее есть! Но вместо того, чтобы позвонить нам и спокойно все выяснить тет-а-тет, так сказать, она, и еще две женщины, тоже родительницы, пошли в школу и устроили там черт знает что! А когда эта милая женщина начала прямо угрожать нашей Семье, я немножко вызверилась на нее…, — сказал я

— Ясно…, — каким-то уже слишком спокойным голосом, ответила мама, — Злат, может действительно, ну их всех? Давай сменим школу…? Новая обстановка, новые друзья и подруги…

— Нет, мам! Меня теперь недолюбливают три человека… Три человека из всего класса! Это из-за троих одноклассников и их родителей, которым я не по нраву, по каким-то надуманным причинам, мне теперь нужно круто менять свою жизнь?! Нееет, мам, обойдутся они! Более того, я бы добровольно не ушла, даже если бы все мои одноклассники терпеть меня не могли и были против моего присутствия. Поверь мне, мам, до их хотелок, да и, вообще, до них самих, мне нет никакого дела! И ежели вдруг весь класс по какой-то невероятной причине перестанет со мной общаться, я не расстроюсь ни на секунду. Мне достаточно и того, что Стёша — моя подруга. А настоящих подруг, как известно, много не бывает. Единственное, что…эта прокурорша может реально устроить нам какую-нибудь гадость, а то и не одну…

— Не переживай на ее счет, — ответила маман, — раз не хочешь уходить из школы, значит, никуда и не уйдешь. Бог с ними. Ты чем сейчас занята?

— Да, ничем особо. Так, гуляю. На пруду си… РЕБЕНОК!!! — заорал я, что было сил

Искусственный остров, на котором я сейчас отдыхал после своей весьма длительной пешей прогулки (по меркам своей слабосильной еще Златы, понятное дело), был круглым по форме, с убранным в бетон бережком, возвышающимся над водой метрах в полутора. А посредине островка располагался весьма плешивенький газончик, на котором в данный момент трое детей (тройняшки, кажется), лет трех или чуть меньше, кормили голубей, а их мама громко и весело болтала по телефону, одним глазом приглядывая за своими карапузами.

Вернее, прямо сейчас кормили птиц двое из них, а третий — мальчик, пнул ножкой большой прозрачный надувной шар, который, в итоге, свалился в воду. И малыш, резво и задорно поскакал за ним. Его маман же просто не заметила этого маневра (за троими маленькими детьми и без телефона, думаю, чокнешься следить), а я, болтая с матушкой и глазея по сторонам, заметил…

Женщина, буквально на мгновение, с неудовольствием от моего громкого крика, посмотрела на меня, а затем, перевела взор туда, куда смотрел я…

Моментально отшвырнув телефон в сторону, она молнией ринулась к ребенку, успев перехватить того буквально в нескольких сантиметрах от края…

Взяв хнычущего от потери надувной игрушки ребенка на руки, она, с выражением огромного облегчения на лице, помахала мне, мол, спасибо, что увидела и предупредила.

Я указал женщине рукой на валявшийся гаджет, за которым она и направилась…

Лет 25 на вид, может чуть моложе, и если она мама троих этих детей, а не нянька, к примеру, то выглядит просто отлично. Стройняшка.

— …Злата!..Злата! Что случилось?! — из динамика телефона раздавался испуганный голос матушки

— Все нормально, мам, тут просто один карапуз едва-едва не стал водоплавающим…, — ответил я

— Слава Богу…! Не пугай меня так! И слишком близко к краю пруда не подходи! — сказала матушка мне, сидящему как раз на краю острова

— Ага, не подойду…, — почти честно пообещал я

— Ладно, мы тут уже приехали, мне пора, позвоню тебе позже, — сказала матушка

— Ага, мам, давай, удачи на работе, пока, — ответил я и разорвал соединение

«Схожу-ка в библио…», — подумал я

И едва сойдя с лесенки, ведущей с острова на «материк», услышал, как меня негромко окликнули. Я обернулся на голос. Это была та самая платиновая блондинка, Катя, десятиклассница, подруга Стёши, с которой я недавно познакомился здесь же, на пруду.

Сегодня она была одна, если не считать крошечного белого пуделя, коего выгуливала на поводке.

— Привет, Златка! — поздоровалась со мной подруга Стёши

— Привет, Кать, — улыбнувшись ей и помахав рукой, ответил на приветствие я, поинтересовавшись затем, — это у тебя щенок?

— Не, взрослый уже барбос! Это просто той пудель, они маленькие. Рэмзи зовут. Хочешь погладить?

Пес, несмотря на мелкий размер, особым дружелюбием, кажется, не отличался, и прямо сейчас, неистово лая, изо всех сил пытался вырваться с поводка, чтобы вцепиться зубами в какого-нибудь из многочисленных голубей, которых то тут, то там, кормили дети и пожилые женщины.

Народу вокруг, несмотря на будний день, было весьма прилично. Лето, время каникул, да отпусков…

— Нет, спасибо, — отверг я «заманчивое» предложение, — кажется, он не слишком-то любит, когда его трогают…

— Не, он просто на голубей всегда так реагирует, а с людьми он добрый! — засмеялась Катя, и оглядевшись, спросила, — Ты сейчас не со Стёшей?

— Нет, одна. Стёша с мамой поехала шмотки покупать на осень, вроде, а потом у нее зал, — ответил я

— Ааа, — сказала Катя, — а ты куда сейчас?

— В библиотеку, в 14 район, — ответил я

— Ну тогда нам некоторое время по пути, я тоже в 14 район иду. В торговый центр, заказ из интернет-магазина забрать

— Ну и хорошо, вдвоем гулять веселее! — ответил я

— Точно! — согласилась Катя, — Погоди минутку, пожалуйста, я сейчас сестре вещи передам

И она, помахав рукой той самой молодой женщине с тремя детьми, быстро перешла по лесенке на островок, где, выслушав какие-то указания от старшей сестры и передав той белый пакет, вернулась ко мне.

— Племянники твои? — поинтересовался я, когда она вернулась

— Ага! Классные, да? — ответила та

— Милахи, — согласился я

— Сеструха передает свою благодарность за то, что ты не осталась равнодушной…, — передала слова сестры Катя

— Ну, ничего плохого не случилось, и слава Богу…идем? — сказал я

— Пойдем, — ответила Катя

Я в очередной раз отметил, что эта Катя очень приятная девчонка. А еще я отметил другой факт. Что мне нужно поменьше разговаривать. «Молчаливая Злата» — таким, на некоторое время, по крайней мере, должен стать мой образ.

«Промолчишь — за умного сойдешь» — эта поговорка не только к дуракам относится…

В прошлой своей жизни я был мужчиной. Взрослым мужчиной. И довольно неглупым, как лично мне кажется. Так что, и думаю, и разговариваю я, совершенно точно не так, как это делает пятнадцатилетняя девочка…и на фоне этой Кати, хотя она и вовсе даже не примитивная особа, я не хило так выделяюсь (а она, между прочим, еще и старше Златы, пусть и не на много). Настолько выделяюсь, что она несколько раз за то недолгое время, что мы шли до 14 района, болтая о разном и ни о чем одномоментно, как это обычно и бывает у людей, которые вроде бы и знакомы, но у которых особенно и нет общих тем для беседы, с некоторым удивлением смотрела на меня.

Не то, чтобы мне нельзя было быть немного странным в глазах окружающих, ведь по большому счету мне до большинства из них нет ровным счетом никакого дела…но пока всё не устаканится более-менее, моей Злате лучше выглядеть обычной, нормальной пятнадцатилеткой. А для этого мне нужно больше помалкивать…

Раздражать окружающих я буду потом… Чуть позже.

Но, с другой стороны, «помалкивать» — это вообще не про меня…

— Ну, мне сюда…, — сказала Катя, указывая глазами на торговый центр с вывеской ТД «Столица»

— Ага, рада была тебя увидеть, — улыбнувшись, ответил я, — мне практически в конец района…пока

— Пока-пока, до встречи! — сказала она и помахав мне на прощание рукой, направилась ко входу в ТЦ, взяв подмышку своего пса, продолжавшего лаять на всю округу

Я с полминутки постоял, глядя ей вслед, а затем, направился в сторону библиотеки, по пути размышляя.

Еще, пожалуй, с месяцок я смогу побездельничать…, — на ходу думал я, глядя себе под ноги, — …в конце концов, могу же я позволить себе, наконец, хороший, долгий отпуск хотя бы на «том свете»… Месяцок — да. А затем… затем, что-то нужно будет делать, ибо моя деятельная вновь натура, не даст мне просто так сидеть на попе ровно, наслаждаясь повторно обретенной юностью. Мне нужны деньги… Во-первых, чтобы банально слезть с шеи матушки, так как она во многом себе отказывает из-за меня (впрочем, это почетный родительский долг), а ее молодость тоже не вечна… А во-вторых, …да блин! Я хочу вернуться к своему прежнему уровню жизни! Хочу тратить на свою Злату деньги, не считая при этом каждую копеечку! Получать новые знания (больше знаешь — больше зарабатываешь, ага!), покупать классные шмотки, оплачивать свои развлекухи… чтобы жить на «полную катушку»! Для всего этого мне нужны деньги. И не малые. Папашкины алименты…это хорошо, конечно, но опять же — только до восемнадцати лет, максимум (если мне-таки не впаяют инвалидность, чему я буду сопротивляться изо всех сил). Да и то, эти средства появятся лишь при том условии, что мне удастся уговорить матушку подать-таки иск в суд, дабы истребовать алименты (что, как я понял, будет весьма непросто, ибо мама, кажется, включила режим: «мне от бывшего мужа ничего не нужно, я все сама!»). И то, если с папашки вообще получится что-то там стрясти, но… Что бы там суд не присудил, этих денег будет явно недостаточно…хотя и они вполне смогут снять часть нагрузки с плеч матушки (и уже хотя бы поэтому, стоит заморачиваться с алиментами). Но в любом случае — это будут не мои собственные деньги. А «шуршать» своими, собственноручно заработанными дензнаками для меня всегда было отдельным удовольствием. Я зарабатывал весьма солидные деньги (при этом, не «пиля» и не ворую казенные и прочие средства). А это, в свою очередь означает, что я был чрезвычайно успешным в своем деле человеком…и это приятно сознавать!

Жарко…!

Остановился, чтобы выпить немного воды и кинул взгляд на семиэтажное здание, мимо которого лежал мой путь. С его фасада, большими буквами сообщалось, что это — поликлиника № 201.

Я едва не подавился водой. Это произошло здесь! Я уверен…, — по моему позвоночнику пробежал холодок, — Не то, чтобы испугался, нет… Но, все равно… Я поежился. Не знаю… Меня охватило какое-то очень и очень неприятное чувство…

Прокашлявшись и торопливо выпив воду, я быстрым шагом пошел прочь от этого места.

Чуть позже. Библиотека. Компьютерный зал.

— Здравствуйте, — сказал я, подойдя к стойке, за которой сидела та же самая, что и вчера, девица-администратор, и кладя на нее свой электронный читательский билет, — я бы хотела воспользоваться компьютером

— Привет-привет, — оторвав взор от своего дисплея, ответила девица, до сего момента занимавшаяся, как и вчера, когда мы со Стёшей заходили сюда, набором текста на клавиатуре, и по этой причине не заметившая, как я вошел в ее владения, после чего, молча зарегистрировала меня в библиотечной системе, вернув читательский билет, — садись за седьмой компьютер… И это, тишину не нарушать, в компьютерные игрушки здесь не играть, и…сайты для взрослых не посещать. Ясно?

— Ясно, — ответил я, — спасибо…

— Светочка, — негромко обратилась к администратору, подошедшая к стойке пенсионерка, — у меня все закрылось! Помоги, пожалуйста…

— Да, конечно, пойдемте, — ответила девица и направилась вместе со старушкой к компу, за которым та сидела

Ну, а я, пошел к своему.

Посетителей сейчас в зале было немного. 3 человека, вместе со мной. Я, пожилая женщина и мужчина, около сорока лет, сидевший за машиной номер 6, то есть, рядом с моим местом.

Усевшись на стул, я откинулся на спинку и выдохнул. Только сейчас я смог вернуть себе спокойствие и способность здраво рассуждать. Так что же мне, по итогу, делать?

Ну, допустим я выясню, насколько актуальна здесь и сейчас информация, которой владею. Это вполне возможно сделать весьма оперативно, да…но, чем конкретно мне поможет это знание? Каким образом мне конвертировать свою информацию в деньги?

Было в моей жизни такое время, когда я почитывал книги про «попаданцев» (я, кстати, получается, что тоже в полной мере «попаданец«…или «возвращенец»?). Про всех тех гениальных людей, которые, используя знания из своей предыдущей жизни (или своего предыдущего мира), создавали по месту новой «регистрации», например, собственный «Гугл», но…

Забавные истории, да…

Однако, это все не про меня. Мало того, что у меня нет ни тяги, ни таланта к предпринимательству (хотя я весьма и весьма предприимчивый человек, ибо без этого качества занимать ту должность, каковую занимал я — никак не получится), так еще и отрасль, в которой я всю жизнь работал — не для одиночек. Пусть и гениальных. В ней добиваются успеха только группы талантливых «рабочих лошадок». Взрослых, чрезвычайно образованных людей, что изо дня в день тяжко трудятся ради достижения целей, поставленных перед ними начальством. И на их работу выделяются колоссальные средства, ведь прорыва возможно достичь лишь тогда, когда тот, кто «заказывает музыку», готов оплачивать и неудачи, без которых в нашем деле обойтись невозможно. По-другому, увы, никак.

И если, в один прекрасный день, в компанию, занимающуюся разработкой и производством лекарственных препаратов, поступает предложение от человека с «горящими глазами», о том, что он, мол, готов поделится «информацией, могущей чрезвычайно заинтересовать уважаемую компанию», не за бесплатно, конечно, то с вероятностью практически 100 %, тут могут быть 3 варианта. Это, либо и скорее всего, мошенник, пытающийся втюхать компании туфту (или просто сумасшедший). Либо перебежчик от конкурентов, каким-то образом прихвативший с собой, по случаю увольнения, всю рабочую документацию по проекту или ее часть. И это тоже возможно. Сам с подобным сталкивался несколько раз. А что поделать? Все обогащаются, как могут. Я не осуждаю людей за подобные поступки. Во всяком случае, когда это не касается меня лично. Ну, и третий вариант, конкуренты банально засылают в компанию шпиона. И такое случается…

Я негромко засмеялся, представив себе выражения лиц ответственных людей из компании, получивших от девочки пятнадцати лет «интересное предложение» о сотрудничестве…

«Девочка, шла бы ты отсюда…в куклы играть! Не мешай своими фантазиями взрослым и занятым людям работать» — это будет самое вежливое, что я услышу в свой адрес, если самолично заявлюсь с каким-либо «интересным предложением»… Самолично, да…

А если нет? Если не самолично? Если, скажем, выйти на заинтересованных лиц через него…?

Я зашел в соцсеть и вбил в строке поиска: «Волков Александр Геннадьевич», дата рождения и прочее, и прочее…

И программа отправила меня на страницу человека…в общих чертах похожего на меня. На того меня.

Я, чего уж скрывать, пришел сюда ради этого человека, в том числе. Чтобы просто посмотреть на него… Дома это делать было просто выше моих сил…

Меня к нему тянуло словно мощным магнитом… Не знаю, что там в дальнейшем будет и как, но я уверен наверняка, что этот Волков Александр Геннадьевич еще сыграет в моей нынешней жизни немалую роль…

Что, если мне попытаться все провернуть через него…?

Я закрыл вкладку браузера. Это все пустые размышления. С тем же успехом я просто могу представить Злату счастливой обладательницей, скажем, 10 миллионов долларов, ибо мне, как никому другому, известно, чем закончится моя попытка провернуть задуманное через этого человека…

Ничем хорошим для меня не закончится. В лучшем случае я буду просто послан, едва доведу до него суть своего предложения…

Хотя, если представить себе, что невозможное случится, и, что нужные люди воспримут меня, и то, что я попытаюсь до них донести, всерьез (хотя мне смешно даже представить подобную возможность), то будет ли в этом выгода лично для меня?

И вот на этот вопрос я могу ответить однозначно, со 100 % уверенностью! НЕТ, никакой, в том числе финансовой выгоды, для меня в рамках подобного «сотрудничества» предусмотрено не будет. А вот геморрой необъятного размера я в свою поясницу заполучу — это вне всяких сомнений!

Увы, реальная жизнь — это не наивная история. И если ты не можешь защитить свою интеллектуальную собственность, а я в облике Златы никак этого сделать не смогу точно, хотя бы в силу детского возраста моей углеродной оболочки, и тут переоценивать себя и свои возможности просто глупо, то эта самая интеллектуальная собственность моментально перестанет быть твоей (хотя, те дяденьки и тетеньки, что получат свой гешефт, мне, конечно, скажут: «спасибо», на дорожку)…

Справедливость подобных утверждений может подтвердить практически любой аспирант, чью работу без зазрения совести присваивал для собственных нужд научных руководитель.

А в моем случае дело касается еще и огромных денег. И если я, после «экспроприации» начну брыкаться, то, во-первых, мне это ничем не поможет, а во-вторых, меня же еще и обвинят в воровстве, и в шантаже… И ничего на это я возразить не смогу. Откуда иначе у пятнадцатилетней девочки могла взяться подобного рода информация? Разумеется, она каким-то образом ее украла!

«Дяденька! И ничего я не крала! Это все оттуда! Из моей прошлой жизни»…

На этом месте многие моралисты могли бы поспорить о том, насколько те данные, что находятся в моем распоряжении, действительно принадлежат мне. Ведь непосредственно я не приложил своей руки к созданию большинства из тех разработок, к которым имел доступ. И которые возможно воспроизвести на основании предоставленных мной данных. Да и владельцем всего того, что было создано мной и коллективом под моим управлением, юридически тоже являюсь не я, ибо все это, согласно контракту, принадлежит Компании…

Тот самой Компании, на сайт которой я сейчас и зашел.

Здесь — это местечковая американская Компания, занимающаяся, в основном, производством дженериков…

Открыв новую вкладку в браузере, я вбил в поисковике название Компании и имя ее основного владельца. Кола Хагена.

Браузер любезно выдал мне информацию о старине Коле… Этот тип, шестидесяти с небольшим лет, кажется, ничуть не изменился в мире этом… в отличие от меня. Единственное, что здесь он очевидно не мультимиллиардер, коим был там…

Но почему? Что произошло…или вернее не произошло, и Компания Кола не стала одним из ведущих предприятий мировой фармпромышленности? А с чего вообще началась «история успеха»? Известно с чего…

— У тебя заканчивается время, — сказала подошедшая ко мне администратор, — народу сейчас немного, так что, если хочешь, можешь посидеть еще часик

— Да, спасибо, я еще посижу, — ответил я

Успех к Компании, и это общеизвестный факт, пришел не в силу создания некоего революционного лекарственного средства. Все случилось весьма банально. В 90х годах, Компания выпустила дешевое…нет, правильнее будет сказать недорогое, и эффективное болеутоляющее, продававшееся в американских (в основном) аптеках без рецепта. Препарат очень «зашел» американским потребителям, что принесло Компании колоссальные прибыли, которые старина Кол удачно инвестировал в новые исследовательские программы.

В последнее время, как я слышал, прибыли от него упали, ввиду того, что рынок заполнили аналоги, но…

В поисковике набрал название болеутоляющего и…ничего! Ни про сам препарат, ни про его действующее вещество, местный поисковик ничего не знал…

Вот оно как!

Этот лекарственный препарат был одной из тех штук, о которых этот мир не знал.

А я знал! Не мог не знать, ибо это была «священная корова» Компании, ее тотем. Более того, я знал и формулу молекулы основного действующего вещества, и то, как ее синтезировать…

Я снова вернулся на вкладку с Колом Хагеном и принялся разглядывать фотографию этого человека.

Что я о нем знаю? Об этом Коле — ничего…

А о том Коле? Ну, если не считать того, что господин Хаген очень скрытный человек относительно всего того, что касается его семьи (члены которой люди крайне непубличные, и я не помню ни единого случая, чтобы кто-либо из них оказался замешанным в каком-нибудь скандале), и всего личного, вообще. Могу сказать, что он весьма нетипичный крупный капиталист. С ним иметь дело можно. При определенных обстоятельствах, конечно, но, можно.

Таким образом, с дорогими согражданами мне не по пути — это точно. Эти кинут наверняка. Те тоже могут, но для меня лично, по крайней мере, безопаснее будет попытать счастье у старины Кола, тем более, что это, по факту, его собственность…

Но, само собой, подобные вопросы с кондачка не решаются. Нужно все как следует продумать. Кол, на сколько я могу судить, хотя и весьма рисковый тип, но вместе с тем и осторожный…

Взяв в руки кончики своих длинных светлый волос, я, размышляя, принялся их мять.

И если я все сделаю как надо, то смогу обеспечить вполне себе светлое будущее для всей своей семьи здесь… только торопиться не нужно. Как и чересчур уж тормозить.

Пора идти домой, отдыхать. Вечером у меня в планах еще поход ко Стёше в гости…

— О чем таком важном задумалась? — услышал я вопрос от мужика, сидевшего рядом

Закинув руки за голову, я взглянул на него. Это был тип среднего возраста. Недурно «прикинутый». Лазавший по сайту знакомств (я взглянул на дисплей компа за которым тот сидел и мужик поторопился закрыть браузер)

— О том, о чем думает большинство людей, — ответил я, опустив руки и пожав плечами, — как заработать денег…

— А тебе нужны деньги? — осторожно спросил он

— Что за вопрос? Всем нужны деньги, — ответил я

— Много и желательно быстро? — снова спросил он, улыбнувшись мне

— Примерно так, да, — ответил я, начав вновь мять в ладошке свои волосы

Мужик на это мое действие обратил свое внимание и кажется потихоньку заводился.

Нет, в принципе, можно было ожидать того, что к Злате могут подкатывать взрослые дяденьки, как со вполне себе «коммерческими» непристойными предложениями, так и «за так» (моя Злата, хоть и полненькая, но очень милая). Это противозаконно, ибо Злате совершенно очевидно менее 16 лет, однако определенных персонажей подобные «мелочи» никогда не останавливали. Но, блин, я никак не ожидал, что подобное может произойти в библиотеке!

— Знаешь…, — задумчиво начал он, а затем, видимо передумал и спросил иное, — как тебя зовут?

— Златой, — ответил я

— А я Денис, — сказал он, — очень приятно

— И мне, — соврал я

— Злат…, — этот тип оглядел мое лицо и мои бедра, — я знаю весьма простой способ, каким ты можешь на постоянной основе зарабатывать хорошие деньги…и это не будет отнимать у тебя много времени. Быстрые и приятные деньги… Короткие встречи… Хорошие шмотки, рестораны и прочее…

Честно говоря, я не поверил своим ушам. Что, вот прямо так…? Не где-то там с анонимного аккаунта в соцсети склонять к подобному малолетних дурочек, страждущих легких и быстрых денег, а вот так, лично, в живую? Средь бела дня, в библиотеке?

У меня похолодело в животе, ибо там я всегда внимательно следил за общением своих дочек в соцсетях, как раз за тем, чтобы пресекать поползновения подобного рода «персонажей»… А им, оказывается, никакие соцсети и не нужны вовсе, чтобы малолеток разводить на всякое.

— Я, кажется, догадываюсь, каким именно образом вы предлагаете мне заработать…, — ответил я

— И…? — поинтересовался он, одними глазами оглядываясь по сторонам, и не прекращая при этом улыбаться мне

Можно было бы (и даже, наверное, нужно) сообщить об этом гражданине «куда надо»… Однако, сейчас подобного рода скандалы, со мной в главной роли, мне совершенно не нужны…

— Знаете, Денис, я понимаю ваше стремление к любви…

Мужик аж дернулся от последнего моего слова.

— …так вот, я согласна на встречи…, но при одном условии!

— Об этом никто не узнает, даю тебе, свое слово, Злат! — торопливо произнес он

— Это само собой, да… Знаете…у меня знакомый есть, приезжий из Таджикистана, Далером зовут, который, как и вы, страдает от недостатка любви. Так вот, я приду на встречу вместе с ним…ладно? Вы там друг дружке поможете, ну, а мне — денежки! И всем хорошо, правда?

Я миленько так улыбнулся ему.

— Не надо нам таджика…, — ответил слегка охреневший Дениска, «зависнув» на некоторое на несколько секунд, а затем, спросил, придвинувшись ко мне вплотную и было видно, что он явно собирается ударить меня по лицу… я инстинктивно дернулся назад, — Ты, что…мелкая шалава…, издеваешься надо мной?

— Чуть-чуть…издеваюсь, да…, и я сейчас закричу, — пообещал я

Мужик, не говоря более ни слова, подчистил «историю» в браузере, и встав со своего стула, быстрым шагом вышел из компьютерного зала.

Проследив за ним взглядом, я шумно выдохнул, и с видимым облегчением откинулся на спинку стула.

Идиот! Придурок! — беззвучно ругнулся я на самого себя, затем достал трясущимися руками из рюкзачка бутылку, в которой воды оставалось на один глоток.

Во рту пересохло, а на лбу выступил пот.

Выпив остатки воды, я вытер вспотевшие ладошки о штанины комбинезончика, и принялся успокаивать дыхание. И расшалившееся сердцебиение. Злость проходила, уступая место страху…

По ощущениям, Злата перепугалась просто донельзя. Чего и следовало ожидать от девичьего тела… Адреналин зашкаливал и меня ощутимо потрясывало.

Вот нахрена нужно было подобным образом провоцировать этого любителя малолеток или сутенера, выискивающего малолетних дур, для ублажения состоятельных клиентов, или хрен знает, кто он там еще? Зачем?

Я просто вышел из себя…

Просто вышел из себя? А, ну, молодец, что еще сказать! А если бы он, озверев, приложил бы, выражаясь совсем не фигурально, Злату «фейсом» об «тейбл» или еще как-нибудь ее избил и не дай Бог покалечил?

Хреново было бы…

Вот именно, что хреново, идиот! Могло такое произойти?

Запросто! И никоим образом защититься от озверевшего мужика у меня бы не вышло…да и на помощь не пришел бы никто, это сто пудов…

По моей спине пробежал холодок, когда я представил, что могло бы произойти с моей Златой…

Сначала думать! Потом делать!

Предложение, которое сделал мне этот мужик — это жизнь…, просто такой ее элемент, к сожалению. И подобные ситуации, с непристойными предложениями, уверен, я получу еще ни раз и не два… И как мне нужно будет действовать?

Очень просто! Спокойно, вежливо и уверенно говорить твердое: «нет!» на любое подобное предложение! И все! Не надо подставлять своим несдержанным нравом, пятнадцатилетнюю девочку! Здесь — это не там! Там, я мог позволить себе (и позволял), в случае чего и нахамить, и дать по наглой роже. И получить по своей, что тоже бывало. Здесь — нет… Здесь — не могу!

Смочь бы сдержаться…

Уж надо как-нибудь постараться!

Я снова выдохнул. На сей раз все обошлось. А вот в следующий, я могу уже и не отделаться легким испугом…

Обладание девичьим телом иногда оказывается весьма хлопотным…

Глава 11

Москва, Зеленоград, 15 микрорайон, корпус 1553, квартира Златы. Около половины седьмого вечера.

— Злат, к тебе Стёша пришла, — это бабуля, приоткрыв дверь, заглянула в нашу с ней комнату

— А, хорошо, я сейчас…, — ответил ей, и, зевнув, положил книгу на верхнюю грань дивана, вставая на ноги

Полностью погрузившись в чтение и в приятные воспоминания, связанные с этой книгой, я даже не заметил, что кто-то звонил в дверь…

В дверь комнаты постучали.

— Заходи, Стёш, — негромко позвал подругу я, и та не заставила повторять дважды

Стёша, видимо, зашла за мной прямиком из спортивного клуба, так что и одета она была соответствующе: в голубые спортивные штаны и в немного мешковатую белую футболку, с синей надписью в районе груди: «believe you can», а на голову, как обычно, была надета белая бейсболка, козырьком назад.

— Привет, Злат! — сказала подруга и зашла в комнату, где, оседлав свой любимый стул, стоявший у круглого стола, принялась жевать выданный бабулей пирожок

Эта сценка вызвала у меня приятное дежавю, так что улыбка моя растянулась аж до ушей.

— Чефо ржешь? — с набитым ртом поинтересовалась та, — Вкушные пирофки!

— Ну, это само собой, — ответил я, продолжая улыбаться, глядя на подругу

— Давай, собирайся и погнали, — заявила она, жестоко расправившись с «печеным другом», — ты, кстати, останешься с ночевкой у нас?

Ночевка у подруги? Звучит заманчиво и весело! Там девчонки в этом возрасте меня отчего-то в гости с ночевкой не звали… А, жаль! Большое было упущение с их стороны, между прочим!

— Я — за! — ответил я, — Только сначала у бабушки нужно отпроситься…я сейчас!

Достав из шкафа свежее белье и футболку (в гости же иду, тем более, до завтра), направился в ванную, умыться, ну и сделать все остальное прочее.

— Бабуль, — сказал я, когда одевшись, вместе с подругой зашел на кухню, на которой в данный момент, слушая радио, кулинарничала моя старушка, — меня Стёша приглашает в гости с ночевкой…отпустишь, ладно?

— Стёш, — спросила бабуля, после секундного размышления, — а твои мама-то, с папой, это разрешили?

— Да, Анна Леонидовна, мама разрешила, — вежливо ответила подруга

— Ладно тогда…, — согласилась бабуля, — обождите только еще минут пятнадцать, плюшки испекутся — возьмёшь с собой, Злат. Не с пустыми же руками в гости идти. Собери пока свою пижаму, полотенце и зубную щетку

Москва, Зеленоград, 16 микрорайон, корпус 1613, дом Стёши. Около получаса спустя.

До Стёшенова дома мы дошли без приключений, если не считать за таковое то, что я завис минут на пять в рекреационной зоне шестнадцатого микрорайона, так, поглазеть. Нормальное такое местечко отгрохали, чтобы погулять с детьми…да и просто вечерком пройтись.

Тут тебе и скейтодром. И карусель с лошадьми для самых маленьких. И небольшая сценка, на которой в данный момент артисты кукольного театра давали представление для все тех же самых маленьких. В общем, хорошо все благоустроили.

— Привет, Злат. Давайте, заходите быстренько, — сказала мама Стёши, открывая нам входную дверь, когда мы поднялись на семнадцатый этаж точно такой же двадцатидвухэтажной высотки, как и та, в которой живу я, — а то у меня сейчас все сгорит на плите

— Здравствуйте, теть Люд, — улыбнувшись женщине, поздоровался с ней я

— Разувайтесь, мойте руки и проходите на кухню, поможете мне немножко

Папа Стёши — вероятнее всего, все-таки, владелец фитнес-клуба, а не управляющий, подумал я, глядя на дорогую обстановку квартиры своей подруги. Отличный и явно очень недешевый ремонт. А еще, идеальная чистота кругом. Ни соринки, ни пылинки нигде. Даже чище, чем в моем собственном доме, хотя, казалось бы, куда уж…

Не представляю даже, каким образом работающая женщина, а мама Стёши именно такая, сможет поддерживать дом в такой стерильной чистоте. Скорее всего, ей в этом деле помогает приходящая домработница.

А вот сам Стёшин папа…

И если теть Люда просто была не слишком-то довольна Златой, как подругой для своей дочери, то Виктору Валерьевичу (бабуля, перед самым моим уходом, шепнула на ушко, как его зовут), отцу Стёши, Злата не нравилась категорически, и, похоже, по всем пунктам сразу, ну или что-то около того (полагаю, что практически у каждого ребенка есть друг или подруга, которые здорово не нравятся родителям). И это было вполне заметно, несмотря даже на то, что он старался-таки внешне этого не показывать.

И понять его мне было несложно. Я уже отмечал, что и сам был бы категорически против общения своих дочерей с такой девочкой, как Злата (хотя прямо сейчас мой внешний вид был более чем приличный, но…похоже он также как и его жена, считал, что для Стёши нужны подруги несколько иного плана). И уж тем более, не разрешил бы приводить ее к нам в дом (откровенно говоря, меня вообще раздражало наличие в доме посторонних людей, так что и подруги Забавы, и подруги дочек, бывали у нас, в основном, в мое отсутствие).

Короче говоря, мне предстоит еще долгая и кропотливая, но необходимая работа по исправлению имиджа Златы в глазах старших представителей этого семейства. А что поделать, жизнь такая…

— Здравствуйте, Виктор Валерьевич, — поздоровался я с вошедшим на кухню очень крепким мужчиной, примерно сорока лет, с модной короткой стрижкой, шинкуя параллельно с этим луковицу

Дома, там, у нас с Забавой было полное разделение труда. «Бабки» зарабатывал я, а хозяйство полностью взяла на себя она (средства со сдачи в аренду доставшейся ей в наследство «недвиги», копились для «будущих поколений», так сказать). И из всей готовки — готовил я, в основном, только мясо. Ну и овощи к нему, соответственно.

Вот, поэтому, сейчас я и занялся тем, что у меня получалось ловчее всего — чистил и нарезал лук.

— И тебе привет, Злат, — поздоровался Стёшин папа, изо всех сил стараясь при этом выглядеть, как можно более приветливым (видимо Злата его раздражала одним лишь своим присутствием здесь, впрочем, может и не она вовсе, а просто настроение у него хреновое, кто знает?), — ну ты как? Приходишь в норму?

— Спасибо, — ответил ему я, — потихонечку…

— Ну, волосы, по крайней мере, у тебя теперь вновь человеческого цвета…, — заметил Витек

— Да, — искренне согласился я, — исправила, так сказать, свою глупость

Стёшин отец в ответ лишь неопределенно хмыкнул, добавив:

— Тебе, Злат, так определенно лучше…

— Спасибо, — вновь поблагодарил его я

После чего, этот тип переключился на свою дочь и тут стало понятно, с чего это он в дурном расположении духа.

— Стёш, мне звонила твоя учительница по химии…и интересовалась, выполнила ли ты все те задания, которые она задала тебе на лето?

— Ну, в основном…, — начала Стёша, прекратив тереть сыр и опустив взгляд

Настроение у подруги явно устремилось к «зияющим высотам».

— В основном выполнила или в основном не выполнила? — перебил Стёшу отец

— Не выполнила, — тихо ответила та

— Ну, блин, почему, Стёш? Ты же нам обещала еще месяц назад, что все сделаешь! — чуть громче, чем следовало, воскликнула теть Люда, с крайне недовольным выражением лица

— Стефания! — папаня подруги, кажется, конкретно так разозлился, — Мне очень не нравится подобное твое пофигистичное отношение к своей учебе и к своим обещаниям! Задания по химии, как нам с мамой обещала, ты не выполнила, хотя прекрасно знаешь, что тройку в четверти учительница тебе натянула лишь с тем условием, что ты выполнишь все ее задания до начала следующего учебного года! На своих курсах английского ты не стараешься, и никаких успехов в изучении языка не демонстрируешь, мне об этом тоже уже доложили! Твой репетитор говорит, что ты: «девица с ленцой». Стало быть, для учебы у тебя ни времени, ни желания нет, а вот на погулять — это всегда пожалуйста! Ну что за дела, дочь?

Стёша, прикусив губу, промолчала.

Мне подобное поведение ее родителей не понравилось категорически. Нет, я всегда за то, чтобы взбодрить обленившееся чадо. Но! Мне бы и в голову не пришло устраивать выволочку дочерям публично, в присутствии их подруг…

— Значит так, Стёш, если ты не хочешь заниматься дополнительно английским, то и ладно, просто скажи об этом! Я найду куда потратить те немалые деньги, которые за это просят! В конце концов, они нам с твоей мамой с неба не падают!

Стёшин отец хлопнул ладонью по столешнице, отчего подруга ощутимо вздрогнула. По ее лицу было очевидно, что еще чуть-чуть и она расплачется (как я уже успел заметить, у подруги весьма нежная и ранимая натура).

— Тройку, Стёш! Не четверку, и даже не пятерку! Лишь твердую тройку! Это все, что я, блин, требую от тебя в точных науках! — все сильнее распалялся Витек, — Твоя «классная» еще весной мне говорила о том, что если успехи в учебе, демонстрируемые тобой в девятом классе, будут такими же, как в восьмом, то, возможно, тебя и не зачислят в десятый! Не позорь, пожалуйста, нас с мамой!

Самое неприятное для меня во всей этой ситуации то, что я и выступить-то в защиту подруги не могу, ибо ее папа — в своем праве, хоть и выбрал для выволочки крайне неудачный момент (видимо, накипело). Это, во-первых. А во-вторых, даже сама Стёша вряд ли не оценит по достоинству мой душевный порыв помочь ей, все-таки это внутрисемейное дело. Таким образом, все что я могу и должен в данной ситуации делать — просто помалкивать, однако…

Но, блин, кто так делает?

Никогда не считал себя ни великим психологом, ни просто особенно чутким человеком, но я твердо убежден, что Стёше крайне неприятен факт присутствия ее подруги во время подобного семейного катаклизма, хоть он, по большому счету, и не слишком масштабный. Более того! Подруга может в дальнейшем начать избегать Злату, просто из чувства стыда. В конце концов, подростки весьма мнительны.

Глава этого семейства вновь собрался было что-то сказать дочери, однако…

— Теть Люд, — довольно громко сказал первым я, сгребая нарезанные лук с доски в миску, — я закончила!

— А, хорошо…спасибо, Злат, — перевела мама Стёши взор с дочери на меня, а ее папаня, которого я практически перебил, посмотрел в мою сторону с выражением крайнего неудовольствия на лице

— Мне, наверное, будет лучше пойти домой…, — сказал я, поднимаясь из-за стола и стряхивая с ладоней кусочки лука

«Вали уже нахрен!» — было написано на лице Стёшиного отца…и как мне показалось, в порыве гнева он банально забыл о моем присутствии здесь. А теперь, когда вновь заметил меня, осознал, кажется, что чихвостить дочь ему стоило в более приватной обстановке.

И любви ко мне с его стороны это само собой не добавило. Что-то я уже не уверен, что мы с ним сможем быть в хороших отношениях…характерами явно не сходимся.

— Злат, все нормально! Останься, пожалуйста, — сказала теть Люда, дотронувшись до кисти моей руки

— Да, Злат, не уходи, — шмыгнула носом подруга и свирепо взглянула на папашу

— Ладно, об этом мы еще поговорим…позже, — пообещал, наконец взявший себя в руки глава семейства, в доме которого я сейчас гостил, — скоро уже гости придут, а после ужина, Стёш, отправишься решать те задачи, которые задала тебе учительница. С этого момента и до того счастливого мгновения, пока не закроешь долг по учебе, никаких гулянок, никаких развлекух! Понятно?

— Да, пап, — тихонько ответила та

— Тебе Дима звонил, — перевела теть Люда тему разговора, — и просил перезвонить поскорее

— Ладно, готовьте тут пока…, — сказал тот и вышел из кухни

Стёша, надувшись, как мышь на крупу, и поигрывая желваками, продолжила натирать на терке сыр (думаю, что сейчас ее лучше не теребить, пускай успокоится)…а в моей голове прозвенел звоночек, ведь, как только что сказал Витек, к ним на ужин скоро должны будут прийти некие гости…

А если бы я там ожидал гостей на ужин, то разрешил бы дочерям приволочь домой подругу? Нет, конечно, не разрешил бы. И у меня нет причин полагать, что родители Стёши сегодняшним вечером пожелали бы видеть меня у себя дома, если только…

Нет, само собой, они бы не стали звать кого-то специально из-за меня, но вот позвать меня, по случаю, так сказать…вот в это я вполне могу поверить.

Кажется, этот вечер скучным не будет. Хотя, если честно, сегодня мне уже вполне хватило и того мужика в библио…

Позже. В гости к родителям Стёши пришла семейная пара. И, как я понял, это какой-то там школьный друг Витька с женой.

Он — высокий, худой мужчина, ровесник папы Стёши. Довольно самоуверенный тип, и при этом весьма располагающий к себе (профессиональное качество, видимо). Врач. Это было буквально написано у него на лице. Причем не просто рядовой доктор, а из начальства. И, учитывая дорогой прикид (и его собственный, и у супруги), начальство он не малое. Видимо, чей-то родственник, ибо, по моему мнению, он все-таки слишком молод, чтобы в подобной отрасли «все сам». Повезло, что сказать. Ну или как вариант — он очень «пробивной» человек. Что лично мне весьма импонирует.

Она — явно на несколько лет моложе своего мужа. Красивая, невысокая, довольно стройная и стильно одетая женщина. Вероятнее всего, домохозяйка. Не знаю уж, как там у нее с умом и сообразительностью, но с чувством такта и чуткостью — все очень так себе. Ибо когда вся эта гопкомпания пришла в гостиную, куда мы со Стёшей в данный момент таскали блюда с едой из кухни, она, заметив меня (и с интересом разглядывая), поинтересовалась у теть Люды:

«Это та самая девочка с амнезией, про которую говорил Витя…?»

И не то, чтобы она спросила об этом громко, однако все присутствующие здесь, в том числе и я, ее услышали.

Я заметил, как закатила глаза и весьма шумно выдохнула теть Люда. То ли она гостью в общем недолюбливала, и терпела ее, в основном, лишь по причине того, что та — жена друга мужа, то ли ей пришелся не по душе конкретно этот прилюдно заданный вопрос, не знаю…

Я — человек не умеющий скрывать свои эмоции. Всегда таковым был. И здесь тоже ничего не изменилось. Как говорится, у меня все было написано на лице. И выражение моего крайнего раздражения заметил даже папаня Стёши…

— Злата, — представил он меня своим друзьям, — подруга моей Стефании…

После чего, представил мне своих друзей (все это отдавало какой-то книжной или киношной атмосферой, я про себя поморщился, ибо не представляю такого, чтобы самолично начал вдруг устраивать подобную «сценку представления» случайно забредшей к нам малолетней подруги дочери своим друзьям, и уж тем более, не удосужился бы представлять их ей…видимо, Витьку стало очень сильно неловко от заданного вслух вопроса жены своего друга)

— …а это, — он похлопал приятеля по плечу, — Михаил Владленович. Мой школьный друг и, по совместительству, хозяин крупного медицинского центра…

— Совладелец, — улыбнувшись, поправил его Мишаня

Все это показалось мне каким-то сюрреалистичным, и я даже незаметно ущипнул себя…не сплю ли? Нет, не спал.

— Но ты меня, Злат, можешь называть просто по имени, Михаилом…, а то я чувствую себя ужасно старым человеком, когда молодые барышни обращаются ко мне по имени-отчеству, — добавил он

— Рада с вами познакомиться, Михаил Владленович, — ответил тому я, назвав именно по имени-отчеству, и по его выражению лица было очевидно, что он тоже заметил, что Злата «немножко» в дурном расположении духа

— А это моя жена, Маргарита…, — представил он супругу

— Маргарита Сергеевна, — добавила та и было заметно, что ей не слишком-то понравилось то, что Мишаня попросил меня называть его просто по имени…заревновала что ли?

А еще я заметил с какой завистью в глазах она смотрела на Стёшу. На ее фигуру.

— Ладно, давайте садиться за стол, — вставила свои «пять копеек» теть Люда

Далее некоторое время ничего интересного не происходило, обычные дружеские посиделки. Еда, немного алкоголя. Взрослые, как это обычно бывает, разговаривали о чем-то о своем, предоставив детей самим себе.

Стёша с момента выволочки, устроенной для нее отцом, пребывала в подавленном настроении, и сейчас сосредоточенно и молча «точила» бабушкины плюшки, заедая стресс. А у меня как раз пришло время для очередного приема пищи. И я, собственно говоря, эту пищу и принимал, скушав немного салата, кусочек индейки и нежнейшую мидию, запеченную с сыром в духовке.

Правда, и тут умудрился случиться небольшой инцидент. Пустяк, на самом деле, который, однако, окончательно выбил меня из колеи…

У Стёши есть маленький брат, лет четырех, который, как и положено маленьким детям, безобразничал по мере сил, а сил у него, похоже, было немеряно. И вот уже некоторое время он носился с какой-то игрушкой в руках вокруг стола, и в один момент, остановился рядом со мной. Задрав голову, уставился на меня, улыбаясь до ушей.

Честно говоря, я не из тех людей, которые умиляются при виде маленьких детей (вернее, я умилялся, конечно, но исключительно при виде своих детей, а вот с чужими — увы). А тут, видимо, вступила в дело моя женская ипостась, и я, улыбнувшись мальчугану (а этот голубоглазый, как мать и сестра, милаха, через десяток лет начнет сводить с ума девиц в промышленных масштабах), вознамерился было погладить того по голове.

И это заметила теть Люда…

Которая тут же отдернула за руку своего сына от Златы (по моему, сделала она это чисто рефлекторно), и подозвав к себе дочь, отдала ребенка на попечение его сестры. Стёша усадив брата на стул рядом с собой, выговаривала ему о том, что нужно слушаться старшую сестру, сидеть на месте, и не хулиганить.

А я, в свою очередь, открыл в себе новое качество, ранее мне несвойственное.

Обидчивость.

Нет, я все, конечно, понимаю. Для любой матери ее ребенок — самое дорогое, но…

Но это мелкое в сущности происшествие, задело меня до глубины души. И мне страстно захотелось встать сейчас же из-за стола, попрощаться со всеми присутствующими, уйти к себе домой, и больше никогда не посещать этот дом.

И если бы я не был столь сильно заинтересован в нашей со Стёшей дружбе, то наверняка именно так я бы и поступил.

Я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, успокаиваясь, ибо обиды ни к какому конструктиву не ведут. А мне, нравится это или нет, нужны хорошие отношения с родителями Стёши, если я и в дальнейшем рассчитываю на дружбу с ней. Однако, очевидно и то, что теть Люда относится ко Злате с изрядной долей…опасения, что ли? И ей бы, совершенно очевидно, хотелось, чтобы подруга дочери (странная? Психически не слишком здоровая? От которой не знаешь чего ожидать?) держалась от ее маленького сына подальше (да, наверное, чтобы и от самой дочери тоже…). Просто на всякий случай. Кабы чего не вышло…

И мне тут же вспомнились вчерашние мамашки в школе…

Со в конец испорченным настроением, я замкнулся в себе, отвечая на редкие вопросы, адресованные мне взрослыми людьми: «да-да, нет-нет». А когда заметил, что Стёша уже поужинала и теперь сидела, глядя в одну точку, спросил подругу:

— Стёш, пойдем мучить химию?

— Да, пошли, — согласилась Стёша

— Спасибо за компанию, с вашего позволения…, — начал я

И в тот момент, когда я встал со своего места, до моей руки дотронулась теть Люда, и сказала:

— Злат, посидите с нами еще немного, пожалуйста, и это…Миша, — она указала взглядом на друга своего мужа, — хотел с тобой о чем-то поговорить…

Стёша, услышав просьбу мамы, громко выдохнула. Совершенно очевидно, что ей хотелось поскорее уйти в свою комнату.

Вот сейчас, похоже, я и узнаю, зачем именно меня пригласили на сегодняшний ужин…

Я, коль скоро нахожусь теперь в девичьей ипостаси, собрался было пошутить, мол, с женатыми мужчинами мне разговаривать не о чем, но сдержался, представив, как может взорваться от подобной шутки, выражаясь практически не фигурально, любезная Маргарита Сергеевна. Ибо в мои планы на сегодняшний вечер злить гостей родителей Стёши, а значит и их самих, не входило. Все строго наоборот.

— Конечно, теть Люд, — ответил я и вернулся на свое место

Двое мужчин перестали вести свою беседу и уставились на меня.

— Михаил Владленович…? — поинтересовался я

Глава 12

— Михаил Владленович…?

По выражению лица этого человека было видно, что у него действительно имелось ко мне какое-то дело, о котором он хотел бы поговорить. И дело это, видимо, было весьма деликатного свойства, раз уж он сейчас раздумывал, глядя на меня и не торопился со словами. Вряд ли оно касалось так называемой проверки на адекватность, ведь для подобного, полагаю, специалисту достаточно поговорить «о том, о сём» или даже просто понаблюдать за поведением Златы.

Думаю, изначально у него была некая заготовка для предстоящего разговора (очевидно, что меня пригласили совершенно неслучайно), однако, после того, как в самом начале этого вечера его супруга не совсем удачно высказалась вслух (вернее, совсем неудачно), он, по всей видимости, решил несколько иначе поведать мне то, что хотел.

Так, по крайней мере, я интерпретировал его теперешний задумчивый вид. Он явно готовился сказать мне нечто такое, что требует выбора выражений.

— Знаешь, Злат, — сказал он наконец, — я хочу тебе помочь…

— Помочь мне? — удивился я, и вытащив из чашки ложку, положил ее на блюдце, — В чем? Или с чем?

— Видишь ли, какая штука…, — начал Мишаня, параллельно с этим наливая в свой бокал коньяка, после чего, выпил, закусив сушеным абрикосом и продолжил, — я не только совладелец крупной сети медклиник…

Я мысленно закатил глаза. Хороший понт, конечно, дороже денег, а понтануться ему и правда есть чем, но…Мишаня, блин, давай уже, короче! Ты не малолетку на сельской дискотеке разводишь…

Ё-мое, моя Злата, стала словно героиней какой-то «мыльной оперы». Там такой персонаж, владелец или совладелец чего-то крупного, предлагающей героине свою помощь, ну просто обязан быть…

— …но также, и главный врач в центральном нашем филиале…, — добавил он и замолчал, а я до конца убедился в том, что он, сто пудов, чей-то там родственник

— Вы большой человек, да, — ответил я с серьезной миной на лице (что, наверное, со стороны выглядело весьма забавно)

— Так вот, когда мой школьный друг, — Мишаня кивнул на Витька, — поведал мне о том, что с близкой подругой его дочери, то есть, с тобой, Злат, приключилась беда, и попросил помочь, по возможности…

Тут он взглянул сначала на меня, а затем, на мою подругу, задержав на ней взгляд.

— У меня в третьей городской больнице есть кое-какие связи, и я…

Он прервался, ибо я поднял обе руки, ладошками в его сторону.

— Секундочку, Михаил Владленович! То есть, вы задействовали свои «кое-какие связи», и не спросив на то ни моего согласия, ни согласия моих родных, и не поставив нас об этом в известность, получили доступ к моей медицинской карте? Я все правильно поняла? — тихонько поинтересовался я, изо всех сил стараясь сдерживаться, дабы не сорваться на ненужную ругань

Меня от подобной наглости и вседозволенности обуяла лютая и слабо контролируемая злоба, однако мне категорически нельзя устраивать здесь и сейчас сцен, и уж тем более, повышать на кого-либо свой голос, хотя и очень хочется…

— Злат, Михаил Павлович еще не закончил говорить, не перебивай взрослого человека, пожалуйста, — это папаня Стёши, спокойным тоном сделал мне «втык».

Мишаня, однако, сделал жест рукой, мол, все нормально.

Теть Люда, заметив, что Злата очевидно рассвирепела и вот-вот «взорвется», собралась было что-то сказать, но не успела.

— Извините, я сейчас! — сказал я, поднимаясь со стула, и чувствуя, как моя злость вот-вот обратится в слезы

Девичьи гормоны… Я быстрым шагом, практически бегом, направился в ванную.

— Злат! — услышал я голос подруги, и в ответ лишь махнул рукой

В ванной. Меня трясло от злости. Я сполоснул лицо холодной водой и поглядел на себя в зеркало, висевшее над раковиной.

И, все равно, глаза мои были на мокром месте. Я глубоко вдохнул, а затем, выдохнул. И так несколько раз подряд.

Вот и еще одна особенность моего нового организма…определенного рода раздражение тут же трансформируется в обиду и слезы (но, слава Богу, что не любое…например, ничего подобное не произошло ни в инциденте с маминым «другом», ни в библиотеке сегодня), и ничего с этим я поделать не могу. По крайней мере, пока… Пока еще до конца не освоился с новым телом.

В дверь ванной постучали, и я услышал взволнованный голос Стёши:

— Злат, можно мне войти?

— Не заперто, — ответил я, глядя в зеркало, и сняв полотенце с вешалки, утер лицо

— Слушай…, — сказала она, сев на край ванны и взяв мою правую руку, посмотрела на мои покрасневшие глаза, — сегодня, блин, фигня какая постоянно происходит…Ты ведь сначала на маму обиделась?

Подруга, похоже, успешно переключилась с собственных печалей на мои.

Ей все это было явно неприятно. Пригласила, называется, подругу в гости…

Стёша не была ни слепой, ни глупой (хоть и училась, похоже, так себе), и увидев то, как отреагировала ее мама на мою попытку погладить мелкого, решила, что обида моя началась еще в тот момент.

Во мне все еще кипело раздражение, но, в основном, на бесцеремонность Мишани, по отношению к моему личному пространству.

— Не обижайся на маму, пожалуйста, — продолжила подруга, поглаживая мою руку, — она с брата все пылинки сдувает… Мне она, например, долго не позволяла нянчиться с ним…все опасалась чего-то, недоверяла…

— Да все окей Стёш, все окей, — ответил я, шмыгнув носом, и погладив подругу по голове, — я не в обиде на теть Люду, не парься…хотя, блин, это было и правда не слишком-то приятно, но у каждой мамы свои заморочки, я это понимаю. По-настоящему меня расстроило другое. То, как легко и непринужденно посторонний человек смог получить доступ к моей медицинской карте, а она, если станет «достоянием общественности», запросто сможет в будущем испортить мою жизнь… Будто мало мне вчерашнего было…

Стёша, выслушав мое бурчание, тихонько спросила:

— Так что вчера в школе было-то…?

— Полный треш, Стёш, полный треш…потом расскажу, пойдем обратно за стол

Мне, более-менее, удалось успокоить эмоции. Ладно, если этот тип по какой-то своей причине желает мне помочь — то не стану ему в этом мешать, пусть помогает (впрочем, еще неизвестно, чего он захочет в обмен на свою помощь, ибо в бескорыстие в отношении малознакомых людей давно не верю, взрослый я уже мальчик…был мальчик, да…). В любом случае нравится мне это или нет, но даже если бы я захотел, то никого привлечь к ответственности за разглашения информации из моей истории болезни у меня не выйдет, ибо никто никому никогда и ничего не показывал. Иди отсюда девочка, иди, и не мешай взрослым людям работать.

Врачебная круговая порука.

В итоге все, чего я добьюсь, если начну бузить, это испорчу отношения со всеми присутствующими, а оно мне надо (до Мишани и его Маргоши мне нет никакого дела, само собой, но…)?

— Извините…, — сказал я, садясь на свое место, — так чем именно вы хотели бы мне помочь, Михаил Владленович?

— Так вот, Злат, — неспешно продолжил тот, будто и не заметил того, как до этого я обозлился, — хоть я по своей специальности и доктор, но на своей работе я, в основном, занимаюсь теми заботами, которые, так или иначе связаны с управлением клиникой, что занимает почти все мое время…

Он на секунду прервался, посмотрев на меня. Я же терпеливо слушал, не перебивая, и ждал, когда он наконец перейдет к сути своего предложения.

— Но, — продолжил Мишаня, — несмотря на все свои управленческие заботы, я, иногда, тоже занимаюсь исцелением болезней наших пациентов, однако берусь лишь за самые необычные и редкие случаи, понимаешь?

Он вновь налил себе коньяка и потянулся за абрикосом, а меня, от этого его вальяжного вида, опять накрыло волной раздражения…

Да что со мной происходит? Ну приехал мужик в гости к другу, ну расслабляется, немного выпивая… Чего злиться-то? Просто вечер у меня, походу, явно не задался…

— Кому-то нравится коллекционировать редкие марки, а кому-то редкие болезни…, — пожав плечами, сказал я, наливая себе чайку, успокаивая нервишки, — у всех разное хобби

— Да, Злат, аналогия хорошая, — согласился он

— А еще, вы решили написать научную работу, основанную на моем случае, я права? — поинтересовался я, и налег на чаек

Мишаня даже пару раз похлопал в ладоши.

— Очень сообразительное у нас молодое поколение… Весьма любопытно, что ты смогла прийти к подобному выводу. И, да, ты, скорее всего, права… Если все будет примерно так, как я предполагаю, то твой случай может стать основой для очередной моей научной статьи…

— Но Михаил Владленович, — я пожал плечами, — меня уже исцелили. Я полностью выздоровела! Именно так, по крайней мере, написал доктор в моей карте, которую вы читали…

Лучше жевать, чем говорить; молчание — золото; промолчишь — за умного сойдешь… Ну и прочие слоганы, пословицы и поговорки на эту тему, которые Маргарите Сергеевне стоило бы взять на вооружение, но…

— Бесплатные врачи…, — сказала она и скривила физиономию, будто от дольки лимона

Она хотела было продолжить свою мысль, но заметив то, как на нее взглянул собственный муж, предпочла молча скушать дольку фрукта…

Стёшины родители, также посмотрели на Маргариту Сергеевну безо всякого одобрения, особенно теть Люда.

В комнате повисло, как говорится, неловкое молчание.

Не знаю, возможно ее расстраивало само наличие условно-бесплатной медицины в нашей стране, или же она просто была невысокого мнения о медперсонале, работающем в системе обязательного медицинского страхования (ну, в конце концов, там же трудятся не столь успешные люди, как ее муж). И если первое понять, при взгляде с ее колокольни, несложно, ибо наличие государственной страховки снижает прибыли у клиник ее мужа, то есть достаток ее семьи, то второе…

Признаюсь честно, я не ангел господень и вряд ли когда-нибудь таковым стану, но…

Но, одним из худших человеческих пороков я считаю неблагодарность. И промолчать сейчас — это и будет проявлением моей неблагодарности к тем людям, что спасли жизнь моей Златы.

— Маргарита Сергеевна, — сказал я женщине, изо всех сил стараясь, словно кот, цепляющийся за карниз, не «свалиться» в истерику, — за то, что я сейчас жива, мне нужно сказать огромное спасибо как раз «бесплатным врачам», ну, как вы их назвали. Это именно они, сначала в поликлинике, а затем, и в городской больнице вернули меня с того света (причем в самом прямом смысле) и сделали все возможное для того, чтобы я жила нормальной жизнью… И теперь со мной все хорошо!

Я на секунду замолчал, восстанавливая дыхание, а затем, продолжил. Меня не перебивали.

— Да, Маргарита Сергеевна, мою жизнь спасли те самые «ни на что не годные» «бесплатные врачи», а не прекрасные доктора из замечательной клиники Михаила Павлович…

Тетя Люда собралась было меня угомонить, но…

Я уже так разошелся, что заткнуть меня можно было лишь физически выставив из квартиры вон.

— Знаете…вот чисто гипотетически, если представить, что я бы попала в умелые и заботливые руки докторов из вашей клиники…, — продолжил я далее, — Я живу с мамой, которая работает секретарем на предприятии, и с бабушкой, работающей пенсионеркой, то есть наша семья вовсе даже не шикует… Мы не нищие, конечно, но и не шибко состоятельные люди…по крайней мере пока. Ну, и, скажите, Маргарита Сергеевна, каким образом моя семья смогла бы позволить себе госпитализировать меня в вашу клинику на тридцать дней? Во сколько бы это обошлось нам? В миллион…?

— Ну, не в миллион, конечно, — взглянув на потолок ответила та, — госпитализация у нас стоит, в среднем, от 19 тысяч рублей в сутки…

— Ну, около от шестиста «штук», короче говоря…плюс расходы на реанимацию, разнообразные исследования и лечение… И, как говорит моя бабушка (та, бабушка, не эта): по одежке — протягивай ножки! Так что, по своей одежке, уважаемая Маргарита Сергеевна, я, пока что, могу и предпочту протягивать ножки в обычной городской больнице! Что поделать, ну не зарабатываю я пока еще столько, чтобы меня исцеляли ваши замечательные врачи из вашей чудесной клиники. Я пока что еще вообще ничего не зарабатываю. Такие вот дела…

— Злат! Все, хватит! Прекрати, пожалуйста, — это теть Люда шепнула мне на ушко

Я выдохнул успокаиваясь.

— Теть Люд, Виктор Валерьевич, прошу прощения за свое несдержанное поведение…разозлилась, извините, — извинился я перед родителями Стёши за ту небольшую сценку, которую только что устроил

Супруга Мишани, вопреки моим ожиданиям, кажется, даже не разозлилась на меня и «сливаться» явно не собиралась.

— А ты ничего так, бойкая девица, да…, — сказала она, беря с блюда очередную дольку яблока, — и ты, конечно же, права. Я не совсем удачно выразилась, и вовсе не имела в виду того, что те доктора, что лечили тебя, плохи или что-то в этом роде. Однако, если я все правильно поняла, то за тот месяц, что ты провела в больнице, причину произошедшего с тобой установить так и не смогли. Таким образом, полагаю, что до установления истинной причины и назначения соответствующего лечения, тебя впереди ожидает множество разнообразных медицинских исследований, часть из которых тебе сделают по обязательной государственной страховке, хотя ждать своей очереди ты, возможно, будешь месяцами. Другую же часть, обязательная страховка либо не покрывает, либо же в госучреждениях их банально не делают…

Она пожала плечами и скушав дольку яблока, продолжила:

— А в нашей клинике тебе могут сделать все необходимые анализы и даже ждать не придется…

— Маргарита Сергеевна, спасибо большое за предложение, но при выписке мне выдали список тех анализов и направлений на них, которые я должна буду сделать. И если все их делать частным порядком — на это уйдет несколько сотен тысяч рублей, я уже все посчитала. Так что, спасибо большое, но я предпочту сделать бесплатно все, что возможно.

— Ну, вольному — воля, — вновь пожала плечами жена Мишани, — но деньги — это всего лишь деньги, в конце концов, всегда можно взять кредит. Самое главное — это здоровье…

Маргарита Сергеевна всем своим видом давала понять, что на этом все, «аудиенция окончена». Да и вообще, все это она проговорила лишь с целью отмазаться, за крайне неудачно выбранное выражение.

Впрочем, я почему-то уверен, что у нее случайно вырвалось именно то, что и как она на самом деле думала…

— Злат, — сказал Мишаня, когда мы с Маргаритой Сергеевной закончили нашу легкую пикировку, — я же сказал, что хочу тебе помочь. И я помогу, причем не только добрым словом, хотя и им тоже. Давай поступим следующим образом…

Он достал из кармана джинсов свой бумажник и вытащив оттуда свою визитку, дал ее мне.

Чуть позже. Комната Стёша.

Когда Мишаня закончил со мной, Стёшу выставили, что называется, вон. Заниматься. Ну, а я, разумеется, отправился вслед за ней.

— Дядь Миша мог бы просто дать тебе свою визитку и попросить передать ее маме…, — бесцветным тоном сказала Стёша, улегшаяся на своей кровати и раскинувшая руки.

— Мог бы…, да, — зевнув, ответил я, рассматривая визитку, а затем, убрал ее в кармашек, — но, как мне кажется, ему просто хотелось со мной поговорить…ну вот, он и поговорил

— Уху, — согласилась подруга, глядя в потолок

Я огляделся.

— Это ты сделала? — спросил подругу я, взяв с ее письменного стола вязаного ежика, явно ручной работы

— Я, — меланхолично отозвалась с кровати подруга

— Очень здорово, — искренне похвалил ежа я, возвращая поделку на место

Повсюду в комнате, куда ни глянь, можно было увидеть подобного рода артефакты, явно сделанные руками Стёши. Она, оказывается, та еще рукадельница…

— Ну, подруга, пойдем решать твои нерешаемые задачи! — сказал я, сев на кровать рядышком со Стёшей

Та схватила декоративную подушку и прижав ее к груди…внезапно разрыдалась, как белуга.

— Злат…! — сказала она с надрывом, — Я ни одной задачи не решу…! Забей…! Я тупая в этой вонючей химии…! Это пипец! Папа меня прибьет…!

После чего, как несложно догадаться, ее истерика перешла на качественно новый уровень…

Понаблюдав за этим действом пару минут, я…как следует защекотал подругу.

— Ахахаха…ты чё делаешь? — тут же вскочила с кровати Стёша, чья истерика моментально прекратилась

Подруга, со свирепым выражением лица, повалила меня на кровать и принялась яростно щекотать. Я совершенно искренне подумал, что все, сейчас сдохну…

— Прекратииии! Сдааааюсь! — изо всех сил запищал я

— То-то же! — назидательно погрозила мне пальцем Стёша, и заметив, что все ее лицо в слезах и соплях, сказала: «я щас», и выбежала из комнаты.

Плохое настроение у этой девицы, что весенняя гроза. Моментально налетает и неожиданно проходит…

Несколько минут спустя.

— Это бесполезно, Злат…, мне все это не решить…, — сказала подруга, достав из своего школьного рюкзака прозрачную папку и передавая ее мне

5 листов А4, 30 задач на 10 тем (по 3 однотипных задач, на каждую тему). Ну, здравствуй, «неорганическая химия«…ненавижу, блин, тебя!

Я буквально на несколько мгновений «ушел в себя», вспоминая свои школьные годы и то, сколько крови из меня выпил сей предмет…

Положив на письменный стол листы с задачами, я подошел к ростовому зеркалу и поманив рукой подругу, сказал:

— Подойди, пожалуйста, Стёш

Та, со вновь меланхоличным выражением лица, встала с кровати и подойдя ко мне, уставилась в зеркало, по краям которого были наклеены маленькие девчачьи наклейки.

— Сними, пожалуйста, свою футболку, — попросил подругу

— Это еще зачем? — удивленно поинтересовалась та и как-то странно на меня взглянула

Я, закатив глаза, ответил:

— Фоток твоих хочу наделать! И продавать их пацанам в школе по «пятихатке» за штуку…снимай футболку, говорю!

— Я тебе продам, — погрозила мне кулаком подруга, однако футболку сняла

— Я так и знала, что мой бизнес-план тебе понравится, — не смог удержаться от того, чтобы не позубоскалить, я

— Ну тебя…! — делано обиделась подруга и вознамерилась снова надеть футболку

— Стой…! — придержал ее я, сказав, — Посмотри в зеркало…

Стёша послушно сделала то, о чем я попросил.

Из зеркала на меня глядела девица, которая, уверен, через год-другой, когда ее тело полностью сформируется, подойдет максимально близко к современному эталону женской красоты.

Я залюбовался подругой. Теперь, когда мне не мешает половое влечение (в том смысле, что влечение это, никуда не делось, а даже, наоборот, из-за юного возраста стало куда как сильнее, просто из-за смены моего тела, направленно оно теперь в несколько иную сторону, кажется), я могу совершенно спокойно оценить женскую красоту. Незатуманенным взором, так сказать

Выразительные глаза. Красивые волнистые волосы, светлого оттенка. Чуть-чуть полные губы, целовать которые — непередаваемое удовольствие, уверен (повезет же кому-то!)…

Ну и, конечно, ее великолепное спортивное тело, с небольшой грудью, убранной сейчас в скромный бюстгальтер.

— И что? — спросила она

Я обошел вокруг подруги и спросил:

— Как думаешь, сколько наших с тобой ровесниц настолько же спортивны, как ты?

Та в ответ лишь пожала плечами.

— Немного, — за нее ответил я, продолжая разглядывать подругу, — единицы…, а знаешь почему ты такая?

— Я много и регулярно занимаюсь на тренажерах, очевидно же…, — вновь пожала плечами подруга, а затем, снова надела футболку

— Вот именно, Стёш. Много и регулярно. Будешь ботать столько же, сколько тусишь в спортзале — будешь не только красивой, но и умной в добавок…!

— Вы только поглядите на нее! — перебив меня, сказала подруга, уперев руки в бока и ухмыльнувшись, сказала, с легкой издевкой в голосе, — будто сама сможешь решить эти задачи…

— Я решу одну задачу по каждой из десяти тем, спорим? — в той же манере, уперев руки в бока, ответил подруге

— Да ты гонишь! — недоверчиво сказала подруга

Глава 13

12.08.2020, среда, Москва, Зеленоград, 16 микрорайон, корпус 1613, квартира Стёши, около 10 утра.

Мне снился сон. И, вероятно, это было впервые, когда я совершенно точно осознавал, что сплю. И что вижу сон. Все было крайне логичным и последовательным, чего, как всем известно, во сне не бывает. И в этом сне я явно был ребенком. Это были воспоминания. Воспоминания моего нового-старого тела…

Еще мгновение-другое, и, кажется, я вспомню все, но…

Открыв глаза, я моментально уселся на задницу и чихнул. И еще раз. И еще…

— Стёша, ты, блин, зараза! — в расстроенных чувствах заявил я подруге, сидевшей сейчас на кровати, на которой я спал, и лыбившейся аж до ушей (вообще-то, спать я должен был на раскладушке, но заснул в теплых объятиях подруги, которая сгребла меня в охапку, словно плюшевого медведя, во время нашего с ней совместного просмотра подросткового ужастика, так что на раскладушке этой ночью дрыхла она)

В правой руке она держала пёрышко, которым щекотала мой нос.

— Такой сон хороший был…, — пожаловался я (и хорошо еще, что у меня не было насморка, а то картина была бы, вообще, маслом)

Я не договорил, ибо подруга моя заржала, как лошадь, глядя на меня.

— Смотри, не лопни! — пробурчал я

— Оой, нее моогуу, я когда-нибудь умру со смеху, и в этом виновата бууудешь ты! Наафаня! — рыдала со смеху Стеша и гладила меня по взъерошенным волосам

— Будто ты меня такой никогда прежде не видела, — зевнув и потянувшись, ответил я и знатно ущипнул эту нахальную девицу за задницу, обтянутую полосатыми трусиками, когда та встала на ноги (Стёша тоже только проснулась и одета она была ровно также, как и перед сном: в мятую футболку и труселя)

Стёша громкой ойкнула.

— Ах, вот ты как?! — воскликнула она, и повалив меня обратно на кровать, принялась яростно щекотать

— Преекрати! Я сейчас пооомру! — завизжал я

— Так девчонки, чего это вы расшумелись? — это теть Люда вошла в комнату, — Давайте, быстренько вставайте, и мойтесь-умывайтесь, скоро будет завтрак!

— Мам, она щиплется…! — пожаловалась на меня подруга и устроила мне еще один сеанс щекотки

Позже.

— Шикарные они у тебя, все-таки…, - с толикой зависти в голосе, произнесла подруга, расчесывая мне волосы после душа (в этот момент я ощущал себя этакой прЫнцесской)

— Уху, — согласился с ней я, — вот только ухода за ними пипец…

— Девочки! Идите завтракать…, — это теть Люда громко позвала нас с кухни

— Пять минут, мам! — закричала в ответ Стеша

Когда подруга закончила с моими волосами, я, сняв с себя пижаму и намылившись было надеть свежую футболку и джинсовый комбинезончик, заприметил весы…

— Сколько? — спросила Стёша, заглядывая на дисплей из-за моего плеча

— Уже лучше, Стёш, уже лучше…, — ответил я довольным тоном, — шестьдесят пять кило, двести тридцать грамм! Минус, где-то, кило четыреста, за несколько дней! Лед, как говорится, тронулся!

— О! — лицо подруги стало серьезным, и она захлопала в ладошки, оглядывая мою фигуру, — Круто, Злат! Честное слово, круто! Но, знаешь…по-моему, слишком сильно тебе худеть не стоит, ты и полненькая — чудо, как хороша…

— Может быть…, — пожав плечами, слез с весов, — Но… я хочу, чтобы моя тушка была похожа на твою хотя бы отдаленно! Так что, работы над собой мне еще предстоит немало

— Все будет, сто пудов! — не стала прикалываться на сей счет подруга

В этот момент в комнату вновь вошла теть Люда.

— Девчонки! Вы все еще не оделись? Ну, сколько можно вас ждать? Стёш, Злат! Одевайтесь и топайте на кухню, все только вас ждут! — сказала она

Я в темпе вальса нацепил комбинезончик.

— Мам, прикинь, Злата почти полтора кило сбросила, как из больницы вышла! — заявила радостная подруга

— А вот это действительно отличный результат! Ты же спортом сейчас не занимаешься… Надеюсь, не голодаешь? — поинтересовалась теть Люда

— Неее, теть Люд, — сказал я, когда мы шли на кухню, — что угодно, но только не голодовка! Я пять-шесть раз в день кушаю. Раз в три часа. Просто теперь не все подряд ем… Не употребляю продукты с гликемическим индексом 60 единиц или выше и жирное. И порции уменьшила немного. Плюс, стараюсь побольше ходить пешком

— А, дробное питание…неплохо, — ответила та

— Златка с собой на улицу контейнер с гречкой таскает и «точит» ее на прогулке! Пунктуальная, блин!

Мимо нас, на кухню, стрелой промчался младший брат Стёши.

— Павлик, не бегай, упадешь! — крикнула ему вдогонку теть Люда

— Доброе утро, Виктор Валерьевич, — поздоровался я с главой этого семейства, когда мы вошли на кухню

— И тебе привет, Злат, — ответил тот, прихлебывая кофейку и что-то читая с планшета

Кажется, сегодня он был в хорошем расположении духа. Теть Люда выложила со сковородки на его тарелку яичницу, от которой так притягательно пахло жаренным беконом… У меня аж слюньки потекли.

— Злат, — вновь обратился ко мне папа Стёши, отложив в сторону свой девайс, когда все, наконец, расселись за столом, — вчера я был слегка расстроен…

Он выразительно посмотрел на свою дочь, которая тут же сделала вид, что ей страшно интересно разглядывать кашу в своей тарелке.

— …и сказал то, что говорить в твоем присутствии вовсе не планировал. Прости, пожалуйста…ладно?

— И меня, заодно, прости…, — это теть Люда поторопилась принести мне свои извинения (за тот инцидент с Павликом, как я понимаю), после того, как ее дочь выразительно на нее посмотрела, — Я вчера не хотела так реагировать…оно как-то само вышло…надеюсь, ты не в обиде?

— Да ничего страшного, — я пришел в благостное настроение, отчего улыбнулся двум взрослым людям (эх, взрослым людям, которые ментально были моложе меня…), и легкомысленно взмахнул рукой, — спасибо, что пригласили! Я отлично провела время (за некоторым исключением…)

— Ну, раз уж мы с этим разобрались, тогда приятного всем аппетита, — сказал Стёшин папа

— Приятного аппетита, — хором ответили все прочие и за столом ненадолго установилась тишина, нарушаемая лишь звоном ложек, да стуком чашек о стол

— Если тебе не нравится овсянка, Злат, то не нужно себя мучить, есть еще хлебцы, сыр, творог и йогурт, — предложила теть Люда, заметив страдальческое выражение на моей моське

— Спасибо, я просто пока не привыкла к овсянке, но мне необходимо ее кушать…, — ответил я, запихивая себе в рот очередную ложку склизкой гадости, и стараясь поскорее ее проглотить, не чувствуя вкуса

— Ну, ладно, тогда…, — сказала та и налила себе кофе

Расправившись с кашей и дуя чаёк, я смотрел на болтавших меж собой Стёшу и теть Люду. Вообще-то, я считал, что Злата — лучшая подруга Стёши, но, как выяснилось, это не так…

Вчера вечером, мне стало очевидным, что лучшие подруги здесь — это мать с дочкой…

Вечером, когда мы со Стёшей закончили уже разбирать первые две темы из десяти заданных подруге на лето (и задания по ним, соответственно), в комнату тихонько вошла теть Люда.

— Занимаетесь? — спросила она

— Мы уже закончили на сегодня, теть Люд, — ответил ей, и приобняв Стёшу за плечи добавил, — а то у подруги в голове будет сумбур вместо музыки… Ваши гости уже ушли?

— Да, мы их только что проводили… Если вы уже закончили, то как насчет поиграть немного? — поинтересовалась теть Люда, которая уже успела переодеться из нарядного — в домашнее

Она потрясла в руках коробку с некой настольной игрой. Похоже, что не только в моем нынешнем доме любят подобные вещи.

— Играем! — тут же согласилась моя подруга, ощутимо воспрявшая духом, после успешного выполнения заданий по двум первым темам (хотя, нельзя не отметить и того факта, что она весьма скептически, особенно поначалу, отнеслась к моим познаниям (ты же, мол, учишься еще хуже меня!), впрочем, скепсис у нее быстро иссяк)

Настольная игра (ну, или в нашем случае — напольная), представляла собой близкого родственника всем известной «Монополии», хотя и была не совсем ей, но суть та же. Игровое поле, кости, фишки, игровые деньги, несложные правила…короче говоря, все как мы любим.

И вот за этим занятием, мы и скоротали весело этот вечерок. Во-первых, потому что, во время игры никаких неприятных тем не поднималось (в том числе, и «химическая»). А во-вторых, все что от меня требовалось — делать свои ходы, да время от времени положительно кивать или отрицательно мотать головой, слушая веселую болтовню мамы с дочкой

Ну и с нами, естественно, все время находился неугомонный младший брат Стёши. И, кажется, к Злате он был особенно неравнодушен, ибо более всего крутился возле меня. Вероятно, Мишаня сказал родителям Стёши обо мне нечто такое, что их здорово успокоило, особенно теть Люду, которая вдруг перестала обращать внимание на то, что ее любимое чадо крутится рядом со «странной девочкой».

Глядя на мать с дочерью, мне слегка взгрустнулось. Я вспомнил Забаву и детей. Супруга моя тоже была настоящей подругой для девчонок. Надеюсь, там у них все хорошо…

А после игры, мы со Стёшей смотрели подростковый фильм ужасов.

— Злат, — вывел меня из задумчивости голос Стёши, — так что там было-то, в школе…?

Услышав вопрос, и вспомнив день позавчерашний, я заметно поморщился.

— Что было, то было, — вмешалась в разговор теть Люда, — чего об этом сейчас вспоминать…

— Да ладно, чего уж там…, — пожав плечами, ответил я, и вкратце пересказал историю своего недавнего посещения школы

— …а один из родителей, доктор-кардиолог, решил, кажется, что я симулянтка, хайпующая на теме амнезии, — закончил я свою историю

За столом повисло неловкое молчание.

— Вот же бессовестные! — возмутилась теть Люда, — Я бы этим мамашам их бесстыжие языки повырывала бы…

— Ну да, а потом, вас бы арестовали за нападение на представителя власти, — заметил я, и протянул руку за хлебцем, — да и какая мне разница, что они там обо мне думают. Выпереть-то из школы они меня не смогут (наверное…)

— Офигеть! — в свою очередь возмутилась Стёша, — Мне нужно было пойти с тобой…

— Ага, чтобы ты начистила их пятачки, и новый учебный год встретил бы нас в специнтернате для трудных подростков, — улыбнулся я

— Свинство это — кидать камень в лежащего! Классная и родители одноклассников должны были поддержать тебя в трудный момент! — возмутилась моя подруга, и, оказывается, по совместительству, большой знаток поговорок и афоризмов, — Тем более, ты же дружила с Ирой! Это же ее мама угрожала тебе?

— Её… И да, дружила, — я сделал ударение на последнем слоге и пожал плечами, — а теперь, очевидно, больше нет…да, в общем, как я уже говорила, мне все равно! Мне достаточно и того, что у меня есть ты…

Услышав мои слова, Стёша просто чмокнула меня в щеку.

— И ты, конечно же, идти у них на поводу не собираешься…? — поинтересовался Стёшин отец

— Не собираюсь, — подтвердил я, кивнув

— И правильно! — согласилась со мной теть Люда

Витёк лишь согласно кивнул.

— Стёш, — обратился к дочери папаша, когда завтрак подошел к концу, — принеси-ка свое задание по химии, хочу посмотреть на твои успехи

— Сейчас, пап, — ответила та и убежала в свою комнату

— Да, оставь, я вымою, — сказала теть Люда, заметив, что я, взяв свою грязную посуду, намылился ее вымыть

— Да мне, как-то неловко оставить за собой немытую посуду…, — ответил я

— Ну, ладно, тогда, — не стала далее спорить теть Люда

Пару минут спустя.

— Значит задания по двум темам ты выполнила…уже неплохо! — сказал папаша Стёши, увидев заполненные листы

— Уху! Злата, оказывается, ас в химии, без нее, фиг бы я чего сделала…, — почесав затылок, честно созналась подруга

Витёк как-то странно на меня посмотрел, а затем, сказал:

— Давай-ка найду репетитора, Стёш, если химия тебе совсем тяжко дается…

Спохватился папаня, а главное вовремя…

— Не, пап! Спасибо! Мне Златка поможет! — отказалась та и посмотрев на меня, добавила, — Ты ведь поможешь?

— Сто пудов! — согласился я

— Дочь, а ты не думала, что у Златы, помимо тебя, и своих дел может быть немало? — не согласился Витёк

— Виктор Валерьевич, Стефания, когда мне была нужна поддержка, каждый божий день навещала меня в больнице… Она мой настоящий друг! И сколько бы моей помощи ей не требовалось, я всегда помогу всем, чем смогу! И даже чуть-чуть больше! Тем более, что наши совместные занятия позволят мне видеть ее чаще и дольше! Так что никаких проблем.

Витёк лишь взглянул на теть Люду и, вздохнув, ответил:

— Ну, ладно, тогда…главное, чтобы Стёше долг по учебе закрыли.

Москва, Зеленоград, 15 микрорайон, корпус 1553, квартира Златы, примерно час спустя.

В том, что мама Ирочки — злопамятная и мстительная сволочь, я убедился весьма скоро.

Вернувшись от Стёши, первым делом выпил стакан кефира, после чего, переодевшись в домашнее, нацепил на голову свои накладные наушники (компания Sony присутствует и в этом мире!), и вознамерился было пропылесосить квартиру, когда услышал птичьи трели из прихожей…

— Кого, блин, принесло…? — спросил вслух самого себя я, бросив плеер на диван

Снова раздались птичьи трели, на сей раз на кнопку звонка жали довольно долго.

— Да иду я! Иду! — недовольно крикнул я

Заглянул в глазок. В коридоре стояло трио. Давешний участковый — Михал Палыч, флегматично стоявший и глядевший на дверь, а вместе с ним — две тетки, лет около пятидесяти, наверное, обе казенного вида, негромко разговаривавшие о чем-то о своем

— Кто вы? И что вам нужно? — громко поинтересовался я, — Ничего покупать не стану и ни в какие секты вступать не намерена!

— Злата, я знаю, что ты видишь меня, — спокойным тоном ответил участковый, — прекрати острить и открой, пожалуйста, дверь

— Михал Палыч, а что это за женщины с вами? — уточнил я, не торопясь, однако, открывать им

Участковый собрался было ответить, но его перебила одна из теток, причем сделала это, таким, блин, командным тоном…

— Девочка, мы из службы опеки и попечительства! Открой, пожалуйста, дверь! У нас нет времени играть с тобой в игры!

Блядь! Это точно та тварь из прокуратуры! Натравила, гадина, на меня «опеку»! — «добрым» словом вспомнил я мамашу Ирочки…мое сердце заколотилось изо всех сил, а память выдала порцию воспоминаний.

Там, у меня был сосед по лестничной клетке, типчик из тех, кого называют «успешными предпринимателями». И вот в один «прекрасный» день, в начале двухтысячных, кому-то из госчиновников захотелось разделить с ним успех, так сказать. Начали отжимать его бизнес, короче.

И так, как за бизнесом пришли «приличные люди», а не бандиты какие-нибудь, то в лес, как это водится, его вывозить не стали, натравив вместо этого на него ОБЭП (ну или что там за структуры занимаются экономическими преступлениями, я не очень разбираюсь). По всем видимости, им этого показалось мало (ну или было мало), и «приличные люди» решили ударить по самому ценному для любого нормального человека. По детям. По его детям. Благо, что у него их было двое.

Словами не передать, какой беспредел в течение нескольких месяцев устраивали те, кто, по идее, должен был защищать права детей. Эту драму я самолично наблюдал практически целиком (мы даже, некоторое время, прятали у себя его детей от этих «защитников»).

Раньше я был твердо убежден, что забрать ребенка у родителей (у матери, по крайней мере) крайне проблематично, если, конечно, эти самые родители не наркоманы или что-то вроде того. Помнится один мой родственник пытался по суду забрать собственную дочь у бывшей жены, которая вела, мягко скажем, разгульный образ жизни, подвергая жизнь и здоровье дочери реальной опасности…но хрен у него получилось это сделать официально. Плевать на все «она же мать!»… Впрочем, получилось неофициально, мы с ним просто приехали и в наглую забрали ребенка. Его дочка, что характерно, к матери потом возвращаться и сама не захотела. Хэппи энд, блин.

Однако, как выяснилось на примере моего соседа — это вовсе даже не так. И отобрать детей могут просто по щелчку пальцев. Для этого достаточно самого незначительного или даже вовсе надуманного повода (соседу вменялось, что он якобы в воспитательных целях шлепал своих детей, а это — ай-ай-ай!). По крайней мере, если чиновники «опеки» будут мотивированы должным образом.

И никакие адвокаты не помогут.

Сосед поседел на глазах, выражаясь нефигурально, буквально за пару месяцев всего. А у его родной матери, когда пришли изымать детей, случился инфаркт, отчего она и скончалась потом в больнице.

В конечном итоге бизнес свой он потерял. Ему самому впаяли условный срок (с ружьем в руках защищал детей, а экономические преступления «пришить» вроде как и не удалось) и лишили родительских прав. Правда, как потом выяснила Забава, его родной сестре каким-то образом (опека была против) удалось оформить на себя опекунство над детьми.

Ну, а что с ним самим было дальше я не знаю, ибо после случившегося он съехал из своей квартиры, но, думаю, что с бизнесом он завязал…

А теперь, стало быть, чиновники из «опеки» пришли уже ко мне (или за мной)…

И мое противостояние с прокуроршей как сразу показалось мне не слишком-то хорошей затеей. Эта гадина совершенно точно знает, куда нужно бить! Она, сто пудов, как минимум, изрядно потреплет нервы моим родным. Тварь…

И на мгновение у меня даже промелькнула мысль: «А может ну его нахрен? Бабуля договорится о зачислении меня в другую школу». Однако, я тут же ее отринул. Во-первых, я не хочу посещать другую школу, ибо в моей — учится Стёша, хотя это теперь уже мелочь, ибо здоровье и спокойствие моих родных важнее всего, а со Стёшей, в конце концов, можно и после школы общаться. Ну, а во-вторых, Ирина мамашка на меня сильно обозлилась, так что, даже если я уйду из школы, вряд ли она остановится в своем стремлении как-нибудь наказать меня за дерзость. Скорее всего, я получу «и позор, и войну»…

Если уж уходить, то надо было это делать раньше, не доводя дела до открытого конфликта.

— Никого из взрослых дома нет! — громко сказал я, — Так что, извините, но открывать я вам не буду, имею право…

— Злат, — терпеливо, но тоже весьма громко, так чтобы я точно услышал, перебил меня участковый, с той стороны двери, — у меня есть сведения о том, что тебе угрожает опасность. Так что, если ты сама сейчас не откроешь дверь, я буду вынужден вызвать специалистов, которые вырежут замки, чтобы убедиться, что с тобой все хорошо… Давай не будем еще сильнее портить твою дверь, она, итак, недавно уже пострадала

Вот ведь зараза! Но в любом случае, пока не вернется с работы бабуля, «опеку» в дом пускать никак нельзя, а то мало ли, чего они «найдут»! Кто потом моим словам поверит? Никто…

— Со мной все нормально, Михал Палыч, но, если вам так уж необходимо в этом убедиться лично, что ж, ломайте дверь. Как я могу помешать вам это сделать? Но, учтите, что доктора строго-настрого запретили мне волноваться, и если я вдруг почувствую себя плохо, а такое, когда и если, вы начнете ломать мою дверь — не исключено, то виноваты в этом будете вы! Я потом молчать не стану!

Участковый, выслушав мой ответ, уставился на глазок с характерным выражением: «Как же меня все это уже задолбало, скорее бы на пенсию…»

— Злата…, — вновь начал

— Михал Палыч, — перебил его я, — приходите, пожалуйста, после пяти вечера, когда взрослые будут дома! Или просто заранее предупредите о своем визите! А так, извините, но я не открою! Мне мама и бабушка запрещают открывать малознакомым людям дверь! А я — девочка хорошая! Я маму слушаюсь!

— Да она же просто издевается над нами! Вы что, этого не видите?! — «взорвалась» одна из «опековских» тетенек, — Злата! Тебе взрослые люди говорят: открой сейчас же дверь! Мы государственные служащие, ты обязана нас впустить…

— Женщина — не обманывайте ребенка, пожалуйста! — ответил я, — Я обязана открыть дверь лишь тем, у кого есть нужная бумажка! Ордер на обыск, вроде так она называется! У вас есть такой ордер? Если нет, то, извините…

У тетеньки сдали нервы, и она в порыве эмоций дважды ударила кулаком в дверь.

Да чего им так неймется-то, блин?! Пришли, увидели, что не открывают, предупредили: «Вернемся позже» и ушли… А тут аж целое шоу устроили…

Странно все это.

— Открой дверь, кому говорят! Или мы сейчас выключим в твоей квартире свет…

— Михал Палыч! — закричал я, — Хочу обратиться к вам с заявлением…!

— Хорошо, Злат, нет проблем. Открой, пожалуйста, дверь и я приму у тебя заявление, — тоном доброго дяденьки, предлагающего на улице девочке конфетку, сказал мне участковый

Ага, разбежался, щас открою…

— Я слышала, — громко ответил я, — что заявление можно подать в устной форме! Так что примите, пожалуйста, меры, в отношении этой женщины, которая только что, при вас, била кулаком в мою дверь, то есть, наносила ущерб моей собственности, а также, угрожала мне тем, что из хулиганских побуждений выключит в моей квартире свет! И да, все ее угрозы я записала на телефон!

Михал Палыч в ответ лишь почесал бровь…

— Совершенно невоспитанный и грубый ребенок…, — начала было возмущаться та из тетенек, что до этого момента стояла в сторонке, молча наблюдая за происходящим

Однако, она не договорила. В коридоре раздался звук открывающего замка чьей-то входной двери, слышимый даже мной. Трио, стоявшее в коридоре, обернулось на этот звук.

— Вы зачем здесь так шумите? — услышал я мужской голос, и его обладатель был явно недоволен

Угол обзора глазка не позволял мне увидеть говорившего, у которого был довольно сильный акцент, выдававший в нем уроженца Кавказа или Закавказья. Это, видимо, сосед из одиннадцатой квартиры, которого до сего момента я еще не видел.

— У меня ребенок болеет, а вы его своим шумом разбудили! — на этот раз говорившей (причем весьма злым тоном) была женщина, обладательница того же акцента

Участковый, приподняв руки в успокаивающем жесте, пошел навстречу разозленному главе соседского семейства.

— Гражданин, успокойтесь, пожалуйста! Не нужно ругаться…, — начал увещевать он

Сосед тем временем вошел в зону видимости моего глазка. Типчик оказался на редкость здоровенным. Длиннее Палыча где-то на голову-полторы.

— Не надо ко мне свои руки тянуть! — в свою очередь махнул рукой сосед, — И успокаивать меня не надо! Тебе за что на службе платят, мент? За то, чтобы ты порядок поддерживал! Вот и поддерживай! А вы чего здесь устроили, а…?

— Помогите, пожалуйста! — запричитал я, благо, что у Златы был довольно детский еще голос,

— Ко мне в квартиру ломятся эти люди! Они из «опеки»! Угрожают мне! Хотят забрать меня у мамы…! И продать приемным родителям в США! Или, вообще, на органы…

— Злата, прекрати выдумывать всякие небылицы! — это разозлился наконец участковый, чья служба внезапно здорово усложнилась

— Да вы чего здесь творите-то, а?! — еще сильнее рассвирепела соседка

— Чего-чего! Работаем! — ответила ей, — Тоже мне «граждане»! Уж коль скоро вы приехали в наш город, то ведите себя тихо! Вы здесь в гостях! Понятно?! А в гостях не выступают…

— Слушай, ты, зачем так разговариваешь…? — искренне возмутилась соседка, — Мы такие же граждане России, как и вы…

— Такие же граждане…, — насмешливо передразнила ее тетка из «опеки»

Всегда удивлялся отдельным чиновникам, у которых от наглости и вседозволенности, отключается, похоже, даже инстинкт самосохранения…

— Михал Палыч! — сказал из-за двери я, — Эта чиновница у вас на глазах сеет межнациональную рознь! А это, между прочим, уголовное преступление! Примите, пожалуйста, меры!

Участковый бросил на глазок такой взгляд…думаю, он был бы не прочь сейчас задушить меня.

Тем временем в коридоре началась конкретная такая женская ругань. Дамы громко выясняли у кого, в итоге, здесь больше прав. Закончилось это где-то через полминутки тем, что сосед окончательно вышел из себя…

— Слышь, ты, блядь, курица! Я тебе, суке, сейчас шею сверну, будешь ты еще мою жену оскорблять, тварь! — заорал он, и вытянул в сторону чиновницы руку, явно намереваясь тут же привести приговор в исполнение

Коридор заполнился визгом чиновниц и руганью соседки.

Однако, участковый заслонил собой злобную тетку и спокойно (во мужик дает!) сказал:

— Шаг назад! Я вас предупреждаю, буду стрелять!

— Да стреляй, мент! А эту тварь я все равно задушу…! — был ответ

— Дамы! Дверь рядом с вами ведет на лестницу, идите туда! — сказал участковый, удерживая рассвирепевшего мужика, а изрядно обделавшиеся наглые тетки, открыв дверь, ведущую к мусоропроводу, общему балкону и лестнице, поспешили скрыться из видимости…

Глава 14

Далее, все участвующие в «шоу» «персонажи» переместились за дверь, ведущую на общий балкон, и мне было не видно, и не особо слышно, что же именно там происходит.

Где-то, минуту спустя, в поле видимости глазка вновь попали сосед с соседкой. Участкового с ними не было. Надеюсь, он ушел не через мусоропровод…

— Девочка, с тобой там все хорошо? — спросила соседка, подойдя к нашей двери

— Скажите, а милиционер и те женщины ушли? — вопросом на вопрос ответил я

— Да, — сказала соседка, — он на лестницу пошел, за теми сумасшедшими

Я открыл дверь и вышел в коридор.

— Со мной все хорошо. Спасибо вам за помощь, — поблагодарил я соседей

Сосед лишь приветственно махнул мне рукой, и, сказав жене что-то на родном языке, поспешил в свою квартиру.

— Соседям нужно помогать друг другу, — пожала женщина плечами и поинтересовалась, — чего эти сумасшедшие от тебя хотели?

— Понятия не имею! Они заявились без предупреждения и требовали, чтобы я открыла им дверь, — ответил я, — а мне этого делать почему-то очень не хотелось…

— И, правильно! Запиши, на всякий случай, мой номер телефона, — сказала женщина, — и если вдруг что — звони, а то, если не помогать друг другу в таких ситуациях, то завтра — придут уже за моими собственными детьми…

— Как вас зовут? — поинтересовался я, заполнив новый «контакт» в телефоне

— Мадина — представилась женщина

— А меня — Злата… Еще раз спасибо за вашу помощь!

Позже.

«Fear of the dark

Fear of the dark

I have a constant fear that something's always near

Fear of the dark

Fear of the dark

I havea phobia that someone's always there» — неслись из наушников слова песни и музыка неизвестной мне хеви-метал группы, в тот момент, когда я пылесосил пол в нашей с бабушкой комнате.

«Iron Maiden» — любезно сообщил мне дисплей плеера название группы. Надо бы запомнить, отлично играют парни.

И почему, интересно, эти люди пришли ни утром, ни вечером, а именно сейчас? Участковому наверняка известно, что я проживаю вместе с двумя работающими взрослыми. А это значит, что взрослых днем дома не будет…

Готов поставить рубль на то, что весь расчет «опеки» (или, скорее, тех, кто ее на меня натравил) и строился на том, чтобы прийти сюда тогда, когда Злата будет дома одна. Зачем? А хрен их знает! Проверять на практике их замыслы не хочу.

Что ж, в этот раз им не фортануло, дверь им не открыли… Позвонить бабушке, рассказать о посетителях? А, зачем? Пускай себе работает спокойно, нечего ее нервировать, у нее, итак, в последнее время печалей более, чем достаточно. Расскажу о визитерах, когда придет домой. В любом случае до ее прихода, запускать сюда нечисть из «опеки» не намерен.

И матушке, когда позвонит, тоже сообщать об этом не нужно…

Кстати, о матушке… Она же завтра прилетает! А значит, сегодня мне еще предстоит пообщаться с бабулей на тему «ощипа» папашки, и убедить ее в целесообразности и необходимости мероприятий по законному отъему у того денежных знаков на мое содержание.

Закончив пылесосить квартиру, взглянул на дисплей телефона. Время! Время жора!

Расправившись с гречкой, пополам с пшеном (без масла!), и с куриной котлеткой на пару, уставился в окно, положив щеку на ладонь.

«После сытного обеда, по закону Архимеда, полагается поспать» — вспомнил я детский стишок и сладко зевнул. Хотя, лучше бы, конечно, пройтись пешочком, минут тридцать-сорок. Однако, вот прямо сейчас, из дома выходить, как мне кажется, не стоит, а то мало ли что…

От размышлений меня отвлек звук настенных часов. Еще один реликт эпохи СССР. Часы с кукушкой. Кукушка за столько лет уже явно утомилась и вылетать со своего места отказывалась категорически, однако, сами часы, каждый час, исправно звенели цепью.

Сидя сейчас в одиночестве на этой кухне, и, глядя на часы, на меня отчего-то такая тоска накатила, что в уголках глаз появились слезы, которые я тут же смахнул рукой. Шмыгнув носом, отправился в комнату, поспать немного.

«Поскорее бы мама приехала» — промелькнула в голове детская мысль, прежде, чем я заснул…

Сон. Я снова точно знаю, что сплю. Но, на этот раз сон не по мотивам этой жизни…

Во сне я оказался в пионерском лагере. В «Московском роднике». 1982 год, вторая смена — пронеслась в голове мысль. И мне снова 14 лет. 14 тех лет…

Да, точно, я был тогда там, во втором отряде.

За руку меня тянула девчонка с красным пионерским галстуком…как же ее зовут? Эля! Точно! Её зовут Эля… И она же — моя первая настоящая любовь. Высокая, выше меня, кареглазая, смуглая…

Первая красотка нашего отряда!

Ну или так мне казалось тогда, по крайней мере. Я вспомнил! И мое сердце забилось с немыслимой скоростью! И ведь было от чего! Она же сейчас признается мне в своих чувствах. А сразу за признанием, случится мой первый взрослый поцелуй…

А на следующий день, родители заберут меня из лагеря, ибо мы, всей семьей, поедем на Черное море. Тогда, помнится, с отцом я очень сильно повздорил. Не хотелось мне уезжать из лагеря…

Но это будет потом, а сейчас…сейчас, взяв за руку, Эля тащит меня в свою палату. Решительная она девчонка, да.

Девчонки, живущие вместе с ней, хихикая, выбегают из палаты, оставляя нас наедине. Эля, повернулась ко мне лицом

— Саш, — вновь услышал я ее голос, спустя столько лет…и…

И раздались птичьи трели! Открыв глаза, я незамедлительно уселся на задницу. Сон исчез… И правда, всего лишь сон, но какой реальный! Впрочем, чего удивительного? Я же теперь помню все, что случилось там, до самых мельчайших подробностей.

16.30 — сообщал дисплей телефона.

— Иду! Иду! — громко крикнул я

Опять из «опеки», что ли? Бабушка, в отличие от мамы, всегда своими ключами открывает дверь.

Посмотрел в глазок.

Стёша пришла!

— Заходи! — открыв дверь и зевнув, сказал я

— Ты это чего? — с тревогой в голосе спросила подруга, войдя в прихожую, и спросила, уставившись на мое лицо, — Ты плакала? Тебя кто-то обидел?

Провел ладонями по лицу. И правда, все лицо в слезах и соплях…девичьи, блин, эмоции.

— Не-не, — замахал рукой, — я спала, а ты меня, задница этакая, взяла и разбудила! Такой сон был…

— Хороший? Извини, что разбудила, — разувшись, поинтересовалась подруга, чмокнув меня в щеку и направившись в ванную

— Вообще, отличный! Практически эротический! — ответил я

Стёша издала такой звук, будто она чихнула, закашлялась и икнула одномоментно, после чего, закашлялась уже по-настоящему.

— Смотри, не помри у меня тут! — сказал я, заботливо похлопав лучшую подругу по спине

— Ты, блин, ходячий прикол…, — заявила Стёша, когда, наконец, справилась с приступом кашля

— Теперь умываться нужно нам обеим! — довольно заявил я, взглянув на Стёшино лицо, и хлопнул подругу по заднице, направляя в ванную

— И кто это, из нас двоих, тут еще настоящая задница? — поинтересовалась подруга, разглядывая свою физиономию в зеркало

Позже. На кухне.

— Мне родители разрешили выйти из дома, только, если мы химией заниматься будем, — с грустинкой в голосе заявила подруга, откусив знатный кусман пиццы, которую бабуля испекла сегодня утром, перед уходом на работу (хотя, мне кажется, что это какая-то разновидность пирога на сладком дрожжевом тесте, но бабушка упорно называет это пиццей)

— Сегодня разделаемся еще с двумя темами, а потом, когда бабуля вернется с работы, пойдем на пруд, прогуляемся немного, — зевнув, ответил я, глядя на часы с кукушкой

Позже. В нашей с бабушкой комнате. За круглым столом.

— В периоде слева направо радиус атома и металлические свойства соответственно: А — увеличиваются и увеличиваются. Б — уменьшаются и увеличиваются. В — увеличиваются и уменьшаются. Ну, и Г — уменьшаются и уменьшаются, — зачитал я задание с листа

Стёша, провела пальцем по таблице Менделеева.

— Г! — ответила она

— Чего г? — поинтересовался я

— Ну г же! Ответ! Уменьшаются и уменьшаются! — заявила та

— Правильно…! — сказал я, — А если…сверху вниз по группе главной подгруппы?

Стёша вновь повела пальцем по таблице, и, от напряжения, даже высунула кончик языка. Выглядела она при этом очень мило. Настолько, что мне захотелось ее погладить, однако, я сдержался, дабы не нарушить ее концентрацию.

— Если название элемента выровнено по левому краю, то это главная группа, а если по правому — побочная, — напомнил я, — карандашом там себе подпиши, прямо под таблицей, чтобы не забыть

— А, да, точно…, спасибо, забыла! — сказала подруга, взяв в руки карандаш, — А!

— А? — переспросил я

— Увеличиваются и увеличиваются! — решительным тоном заявила Стёша

— Правильно же! — сказал я

— Кажется, я теперь поняла, что ты хочешь сделать, — сказал вдруг Стёша, откинувшись на высокую спинку стула и уперев в меня взор

— Что я хочу сделать? — переспросил я

— Уху, — издала звук согласия подруга, — ты решила жестко затроллить свой класс!

— Затроллить свой класс? — я опять переспросил

Стёша, улыбнувшись, погладила меня по голове.

— Милаха! — заявила она, а затем, продолжила, — Златка, по большинству предметов твои оценки хуже, чем мои. Иначе, ты бы не училась в «Г» классе. И по химии, я точно это знаю, ты едва-едва смогла получить тройку в четверти и в году. Но…!

Стеша, взяла с тарелки, стоявшей посредине круглого стола, кусочек пиццы.

— Но? — поинтересовался я, когда она слопала пиццу

— Но, внезапно выясняется, что ты хорошо, а возможно даже отлично, разбираешься в этом предмете…, — Стёша кивнула на учебник химии, — Ты все рассказываешь очень уверенно. Не так, как если бы вычитала все это пять минут назад. Злат, ты решила получать «тройбаны», а затем, в одиннадцатом классе, на ЕГЭ, набрать баллов больше, чем у всех, возможно, не только в «Г», или что-то около того, и таким образом затроллить всю школу? Я права?

Я на мгновение даже растерялся.

— Стёш, — ответил я, — слушай, тебе только детективные истории писать! Не знаю уж, чего там я замышляла до. Не помню, Стёш, честно! Но, сейчас, по крайней мере, никаких планов затроллить класс и школу у меня нет…

— Ясно, — ответила подруга, и взяв еще кусочек пиццы (и куда только все влезает?!), задумчиво уставилась на мои ноги

— Стёш? — спросил я, когда та прожевала

— Злат, — вдруг поинтересовалась подруга, — какой плотности ты носишь колготки зимой?

— Какой плотности я ношу колготки зимой? — ошалело переспросил, словно попугай, я

— Уху, — снова издала звук согласия подруга, улыбнувшись мне и стерев с уголков рта крошки, — какой плотности, Златка?

Признаюсь честно, этот вопрос поставил сына моей матери в тупик… Ибо, я в курсе того, что плотность подобных изделий измеряется в неких Den, а вот то, сколько этих самых Den должно быть в зимних колготках не знаю, хоть убей…

— Думаю, высокой плотности, — писклявым голосом ответил я и схватив с тарелки кусок пиццы, принялся его «точить»

— Высокой, да…, — согласилась Стёша и ласково так спросила, — Ты же не кушаешь теперь мучное?

— Не куфаю! — согласился с ней я, жуя кусочек

— Значит, всю эту химическую фигню ты знаешь не хуже учителя. И про все окружающее, ну, кроме, знакомых тебе ранее людей, ты помнишь, но вот о том, какие именно колготки нужно носить зимой, ты, стало быть, не в курсе…, — задумчиво глядя на меня, произнесла подруга, — Интересно, почему?

От «провала» меня спасла моя старушка, вернувшаяся, наконец, с работы.

— Привет, бабуль! — радостно сказал я, примчавшись в прихожую, и чмокнув ту в щеку

— Здравствуйте, Анна Леонидовна, — поздоровалась пришедшая вслед за мной Стёша

— Привет, Стёш, — улыбнулась бабушка и направляясь в ванную, спросила, — чем заняты?

— Злата помогает мне решать задачи по химии, — ответила подруга

— Вот как? — удивилась бабуля, вытирая руки, — Занимаетесь, значит. Это хорошо…

Позже. На кухне.

— Бабуль, — сказал я, ставя разогреваться на плиту борщ, — сегодня приходили участковый и две женщины из опеки

— Сегодня? — удивилась та, но явно не тем фактом, что они вообще приходили

— Да, почти сразу, как я от Стёши пришла

— Ты их не пустила, надеюсь? — бабушка выглядела огорченной

— Нет, конечно, без тебя или мамы, я никого, кроме Стёши, пускать к нам не собираюсь…, — сообщил я

— Если меня дома нет, Злат, тем кто придет из «опеки» дверь не открывать! Поняла меня?! Даже если Ира будет дома, — разволновалась бабушка

— Хорошо, — согласился я

Стёша молча «дула» чай, а ее «локаторы» ловили каждое слово. А ее взгляд, явно сообщал: «А мне ты ничего не рассказала!»

— Эти тетки здесь такой цирк устроили, — сообщил я и вкратце рассказал о недавних событиях

— Офигеть! — сообщила подруга, дослушав меня до конца, — Ну ты даешь! Вечно оказываешься в эпицентре событий!

— Хамки…, — односложно констатировала бабуля

Я лишь пожал плечами.

— Бабуль, я так понимаю, ты знала, что к нам должны прийти из «опеки и попечительства»? — поинтересовался я, наливая борща в бабушкину тарелку

— Знала. У меня там старая приятельница работает. Она предупредила меня, что им поступила анонимка, мол, мы с твоей мамой недостаточно хорошо о тебе заботимся, — ответила та, положив себе сметанки, — но, с ее слов, прийти с проверкой должны были только через несколько дней, поэтому, я тебе с утра и не позвонила, чтобы предупредить…

— Эта та тетка, работница прокуратуры, мама Иры… Наверняка это она «опеку» на нас натравила, — сказал я, глядя на то, как кушает бабушка

— Может и так, а может, другие родители твоих одноклассников. Или даже недовольные родители тех, кто посещает «художку», — ответила бабуля, подчистив тарелку, — Бог его знает, кто, анонимка же…

— А кто это в художественной школе может мстить тебе подобным образом? Тем более, разве кто-то там знает о том, что со мной произошло? — поинтересовался я, моя за бабушкой тарелку

— Что знают двое, Злат…, — недовольно сказала бабуля, наливая себе чай, — С детьми работать очень непросто. В нашей «художке» учится немало тех, кто планируют заниматься творчеством профессионально. Одни побеждают на конкурсах, другие же — нет, и их работы не проходят дальше, на «город». Это, не говоря уже о том, что я присутствую в разнообразных жюри. И родители этих деток тоже вполне могут отомстить мне подобным образом. Но, не переживай, ты в конце концов права, нельзя идти на поводу у недовольных, иначе тут же на шею сядут… Вы закончили заниматься?

— Нет еще, нам со Стёшей осталось еще одну тему разобрать и выполнить задания по ней, — ответил я

— Идите, тогда, занимайтесь, — велела бабуля

Около часа спустя. Из прихожей вновь раздались птичьи трели (мне кажется, таким макаром, я скоро возненавижу пернатых).

— Я посмотрю, кто пришел! — крикнул бабуле я, и встав со стула направился в прихожую

Стёша хвостиком пошла за мной (мы уже все равно «прикончили» обе сегодняшние темы).

К нам снова пришли какие-то чиновники и милиционеры…

В команде гостей произошла замена, — вспомнил я слова спортивного комментатора, глядя в глазок. Тех теток, что приходили с утра, сейчас видно не было…

— Вы к кому? — громко спросил я

— Во-первых, не кричи, Злат, — сказал участковый, стоявший за дверью, — а во-вторых, взрослые домой уже вернулись?

В этот момент, с кухни пришла бабушка. Посмотрев в глазок, она открыла дверь (люди за дверью посторонились) и вышла в общий коридор, ну а мы со Стёшей, вышли вслед за ней.

— Добрый вечер, Михал Палыч, — поздоровалась она с участковым

— Здравствуйте, Анна Леонидовна, — ответил тот, — мы к вам

Из милицейского околотка, вместе с участковым, к нам заявилась еще и тетенька, лет тридцати, с капитанскими погонами.

А еще в этой компании было два человека, одетых «по гражданке»: лысоватый полный мужчина, что-то около сорока пяти лет (светлый костюм на нем был словно с чужого плеча, и весь какой-то мятый…терпеть не могу неряшливых людей), и женщина, лет сорока, с большим розовым родимым пятном (впрочем, не уверен, что это именно родимое пятно, может опухоль какая-то), чуть ли не на пол лица. Метка, блин, дьявола.

— А кто все эти люди и зачем они пришли? — поинтересовалась у участкового бабуля, а я, включив камеру, начал снимать происходящее «шоу»

Стёша также достала свой телефон. Ну и…

— Девочки, снимать вы, конечно, можете, но выкладывать в сеть «Интернет» видео, в котором фигурирую я, вам запрещаю, понятно? — сообщила свой заученный протест милицейская дама

— А вы что, стесняетесь своей службы? Или, быть может, в федеральном розыске находитесь? — поинтересовался я

— Злат, давай мы обойдемся вот без этого вот! Все уже, итак, в курсе того, что ты острая на язык и колючая, — участковый выразительно на меня посмотрел

— Секундочку-секундочку! Давайте мы все немножечко успокоимся! — это полный мужчина, подняв правую руку, словно собрался клясться на библии, влез в разговор, — Меня зовут Василием Васильевичем Невзоровым…

Мужик вытащил из кармана удостоверение и продемонстрировал его бабуле.

— …а это, — он указал взглядом на женщину с родимым пятном, Аксенова Виктория Павловна…

Женщина также продемонстрировала свое удостоверение.

— …мы, из службы опеки и попечительства. С Михал Палычем вы уже, кажется, знакомы, ну, а милицейская дама…

— Капитан милиции Ткаченко Лариса Алексеевна, — перебив мужчину из «опеки», представилась та, — ОМВД района «Крюково», заместитель начальника отдел по делам несовершеннолетних

Достав из кармана форменной куртки, она продемонстрировала свое удостоверение, зыркнув в мою сторону, мол, погоди еще у меня.

— Ну вот, — продолжил мужчина из «опеки», отъевшийся на казённых харчах, — поскольку мы теперь выяснили, кто есть ху, как говорил Михаил Сергеевич, сообщаю вам Анна Леонидовна, что в нашу службу поступило сообщение о том, ваша внучка, имеющая определенного рода заболевание, не получает должной в ее состоянии заботы, лечения и питания…

— Ерунда какая-то! — тут же отреагировала бабушка, — И кто это написал?

— Сообщение пришло по электронной почте, и его отправитель пожелал остаться анонимным, — ответил Василий Васильевич и улыбнулся такой улыбкой, что мне захотелось врезать ему по роже

Очень сильно захотелось.

— Вранье! — отрезала бабушка

— Может и так, не спорю, — тут же ответил представитель «опеки», — но, вы сами понимаете, что мы обязаны отреагировать на сигнал. Вы, конечно же, вправе нас сейчас не впустить, но…

— Заходите! — заявила бабуля, — Нам скрывать нечего

И вся гопкомпания зашла в квартиру.

— А что с вашей дверью случилось, позвольте спросить? — разувшись, поинтересовался Василий Васильевич

— Сожитель…, ну или бывший сожитель, Морозовой Ирины, матери Златы, устроил здесь пьяный дебош и поджог две входных двери, — ответил на вопрос участковый милиционер

— Вон оно как! — воскликнул этот Вася и обратился к своей коллеге, — Вик, сделай, пожалуйста, отметочку, что мать создает для ребенка неблагоприятную атмосферу в доме

— Уже сделала, — ответила тетка из «опеки»

— А мать Златы ведет разгульный образ жизни? — тут же, на голубом глазу, спросил у участкового этот мужик

Я крепко зажмурился. Услышав этот вопрос, я впервые искренне пожалел о том, что попал в девичье тело. В это тело… Обидно было почти до слез, ибо такой декоративный колобок, как моя Злата, не в состоянии как следует врезать даже такому плюшевому сыну собаки (это просто ругательство, пусть собаки на меня не обижаются), как этот пухлый представитель «опеки».

А потом, мне пришла в голову другая мысль. Этот чиновник нарочно выводит нас из равновесия (причем делает он это так, что по закону к нему не придраться). Это демонстративное оскорбление. Вряд ли они намерены изъять меня из дома. Вероятнее всего, перед ними поставили задачу создать невыносимую психологическую обстановку для бабушки и матушки. И «опека» точно мотивирована должным образом, иначе этот тип так вызывающе беспардонно себя бы не вел. Я, почему-то, в этом уверен.

— Знаете, — первым ответил я, чеканя каждый слог, — будь я мужчиной, то прямо здесь и сейчас разбила бы вашу наглую морду. Что же касается ответа на вопрос о моей матушке…то, нет, моя мама не ведет разгульного образа жизни, и вовсе не ее вина, что прекрасный юноша, с которым она строила отношения, не смог достойно принять разрыв этих самых отношений…

— Молодец, Златка! — шепнула мне на ухо подруга, — Вот он козел!

— Я не хотел тебя обидеть, Злат…, — начал было чиновник опеки, и даже улыбнулся мне, хотя по его физиономии, пусть и на мгновение, легла тень чистого бешенства

— Конечно-конечно…, — зло ответил я

— Так, — прервал нас участковый, — давайте, пожалуйста, ближе к делу

— Значит так, Злат, — шепнула мне на ухо милицейская тетка, работающая с несовершеннолетними, — если я еще раз услышу от тебя подобные эпитеты в адрес взрослого человека, то поставлю на учет, понятно?

— Хватит меня запугивать! Никуда вы меня не поставите, ибо никаких правонарушений я не совершала! — ответил я и отвернулся

— Вы только посмотрите, какая нахалка…, — услышал я ее тихое шипение

— Моя дочь не ведет разгульного образа жизни! — ответила бабуля, которая покраснела так, что мне показалось, будто ей сейчас плохо станет

— Бабуль, все хорошо, — шепнул ей на ухо, — эти люди, как мне кажется, нарочно выводят нас из себя

Бабушка глубоко вдохнула, пытаясь успокоится.

— Покажите, пожалуйста, спальное место девочки, — подала голос женщина с родимым пятном

Бабуля повела всю компанию в нашу с ней комнату, где представители «опеки» начали осматриваться, а тетка-милиционер, делать какие-то заметки.

— У девочки нет своей комнаты…, — констатировала факт женщина из «опеки», сделав запись в своем блокноте

— И чего в этом необычного? По «квадратам»-то у нас все нормально, — за бабушку ответил я, — на троих у нас две комнаты, а если вы так радеете за благополучие детей, то отъедьте хотя бы километров на двести-триста от Москвы, и посмотрите в каких условиях живут люди там, в небольших городках, для вас, уверена, это станет откровением! Да и потом, в нашем городе, что, закончились по-настоящему неблагополучные семьи алкоголиков и наркоманов, детям которых действительно нужна помощь государства?

— Мы стараемся помочь всем, Злат, в том числе и тебе, — спокойным тоном ответила тетка из опеки

Она, вообще, спокойная как удав. Видимо, разнообразные скандалы для нее — это уже рутина, к которой она давно привыкла

— Хотите помочь мне? Хорошо! Как насчет бесплатной путевочки в санаторий? Наверняка же, после больницы мне положено нечто подобное, — сказал я

— Путёвок нет…, — все так же спокойно ответила та, оглядывая комнату и делая пометки в своем блокноте

— Вот так всегда! Лишь только дело доходит до материальной помощи, у государственных чиновников есть только доброе слово…, — пожав плечами, ответил я, — Зато, как все хотят помочь! Кстати, бабуль, ты в курсе, что папа баллотируется в московскую Думу?

Глава 15

— Кстати, бабуль, ты в курсе, что папа баллотируется в московскую Думу?

Услышав вопрос, адресованный мной бабуле, чиновники «опеки» переглянулись с характерным выражением на лицах, мол, какая богатая у девочки фантазия…

— Вроде бы, что-то такое слышала, да. Но, вообще, делами твоего отца я не слишком-то интересуюсь, — про то, что папаня собрался в депутаты, бабуля явно не слышала, но отрицать не стала, поняв, к чему я клоню

— Уху. Кажется, бабуль, осенью я-таки стану депутатской дочкой, — довольным тоном поведал я это радостное известие всем окружающим, — папа выдвигается от «Союза предпринимателей»

— Тот Петров…ну, который знает, как сделать жизнь зеленоградцев лучше? Он твой папа? — перестав изображать безразличие, задал мне вопрос участковый

Похоже, Палыч тоже видел папашкины баннеры.

— Уху, — снова издал я звук согласия, — он самый!

— Ясно, — ответил милиционер, выразительно посмотрев на коллегу, а затем, вновь нацепил на лицо маску безразличия

Тетенька из отдела по делам несовершеннолетних, услышав про «папу-депутата» и заметив взгляд участкового, поморщилась от того, как я понимаю, что, после сегодняшней проверки моего жилища, у нее вполне могут начаться неприятности на службе. По крайней мере потенциально. А кого такое обрадует? Никого…

Женщина же из «опеки», та, что с розовым пятном на светлом лике, продолжала оставаться все такой же внешне спокойной как удав, мол, какие, вообще, к ней могут быть претензии, если, вдруг, что? Она-то просто честно исполняет свою работу, проверяя жилищные условия подопечного ребенка.

Было очевидно, что ни эта Вика, ни тем более Палыч, не заинтересованы в конфликте с потенциальным депутатом Мосгордумы (даже если он и не изберется, то не с бухты-барахты же он баллотируется), из-за всей этой моей ситуации.

С участковым все понятно. Ему главное — спокойно, и без приключений, дожить до пенсии, и делишки «опеки» его мало волнуют, по крайней мере, до тех пор, пока не создают геморрой лично для него.

С Викой, тоже — она типичнейший представитель чиновничества. А что самое главное для госчиновника?

«— Ну, за то, чтобы завтра было так же как вчера!» — вспомнил я слова тоста одного из госчиновников от Минздрава (бывшего на «кормлении» в Компании и отвечающего за различные «разрешительные» дела), на одном из тамошних корпоративов.

Главное — не вылететь с должности (и не «присесть», само собой, но это — отдельная тема, и этим «опековцам» подобное вряд ли грозит). И чтобы в их жизни ничто не менялось…

Для этой категории граждан, имитация бурной деятельность — гораздо предпочтительнее самой бурной деятельности, которая еще незнамо к чему может привести. И которую, как я многократно убеждался лично, чиновники регулярно саботируют. Так почему же сейчас они так активничают? Заявились ко мне аж второй раз за день. Зачем на этот раз приволокли с собой тетку из милиции?

Из-за поступившей им анонимки? Да не смешите мои копыта, как говаривал один мой старый приятель там. Сколько им таких анонимок приходит, да и…

Нееет. Подобную активность чиновники развили бы в двух случаях, как мне видится.

Во-первых, банально получив за это денег. Вариант распространенный и вполне рабочий. Но только кто будет платить живые деньги за то, чтобы насолить Злате? Никто не будет.

Во-вторых, кто-то из «уважаемых людей» их об этом попросил (не тех, которые сейчас перед моим ликом, естественно, их начальство). И, в таком случае, работница прокуратуры — главный подозреваемый

Или же…это такие «предвыборные процессы».

Могут ли те, кто борются с папашкой на электоральном поприще, устроить подобного рода «наезд» опеки на его тяжело больного ребенка и таким образом попытаться заставить его снять свою кандидатуру или что-то вроде того? Если есть такое желание, деньги и связи, то не исключено, конечно, но…

Но, те кто в курсе того, что Злата его дочь (не знаю, на сколько сам он афиширует данный факт, но, думаю не слишком сильно), знают, скорее всего, и то, что отец со своей дочерью не общается и никак не участвует в ее жизни (узнать подобное несложно, мне кажется). Так что давление на папашку с этой стороны обречено на провал. А с другой стороны…разве брошенный ребенок добавит ему голосов…?

— А где мама девочки? — обратился Василий, взглянув на часы, — Уже довольно поздно…

И прежде чем я успел сказать, мол, мама моя уже давненько взрослая женщина и ей совершенно необязательно отчитываться перед кем бы то ни было о том: как, где и с кем она будет проводить свой вечер, ответила бабуля…

— Дочь в заграничной командировке, вернется завтра

Вот про командировку бабуле стоило бы промолчать! Не нужно давать им лишних сведений. Явно волнуется бабушка…

— Ах вот оно как…! — этот Вася аж расцвел весь, услышав слова бабули про командировку матушки, — А на вашу доверенность я могу взглянуть?

Этот самый Невзоров Василий Васильевич однозначно лицо заинтересованное. Это без вариантов. На это я готов поставить рубль.

Повисло неловкое молчание.

— У вас же есть доверенность от дочери на ребенка? — вновь задал вопрос он, когда молчание затянулось

Эти личности используют любой повод, чтобы докопаться (этот товарищ Невзоров так точно, прицепился, как банный лист к заднице). Впрочем, чему я удивляюсь? Они же, наверняка, специально за этим и пришли…

— Нет, доверенность на Злату мне дочь не выписывала, — облизнув сухие губы ответила бабуля

— Анна Леонидовна! — в театральном жесте развел руками Василий из «опеки», — Вы же сами работник образования и обязаны знать, что на время отсутствия вашей дочери, то есть законного опекуна Златы, у вас обязана быть в наличии подобная доверенность! Почему вы не озаботились этим? Насколько нам известно, Злата только-только выписалась из больницы, в которой провела аж целый месяц… Что вы будете делать, если ей вновь потребуется медицинская помощь? Как быть в таком случае…?

Бабуля присела на диван, и ее цвет лица мне совсем не понравился.

— Бабуль, ты как себя чувствуешь? Может «скорую» вызвать? — спросил я, присев рядышком и беря ее ладонь в свои

— Нормально, нормально…, — ответила та, — принеси-ка с кухни мое лекарство, пожалуйста

— Нитроглицерин? — уточнил я, ибо пузырек с ним видел на кухонном столе

— Да, его…, — кивнула она

— Секунду, — ответил я и умчался на кухню

Где-то минутку спустя, когда бабуля рассосала таблетку.

— Тебе лучше, бабуль? — спросил я

Мне вспомнилась мать соседа, из той жизни, которую довели до инфаркта и могилы такие же вот чиновники «опеки». И меня затрясло от злости. Та история не должна повториться здесь. Нельзя такого допустить!

— Лучше, — ответила та

— Приляг, полежи, а я пока провожу наших гостей, — сказал я

— Злат, мы не закончили, — вновь подал голос этот Вася, — нам еще надо…

— Вы уже закончили! — перебил я, — Спасибо, что пришли и все такое прочее. Пойдемте, я вас провожу

Встав с дивана, я подошел к комнатной двери, открыл ее и приглашающе посмотрел на визитеров.

Мужик из «опеки» не моргая уставился на меня. Я на него. И сценка эта была словно из какого-то «вестерна». Нам не хватало лишь револьверов…

Я перевел взор на подругу, которая, как я и просил, также вела запись происходящего на свой телефон, стоя у окна, рядом с телевизором. Стёша выглядела растерянной, подавленной и напуганной. Впрочем, чего удивительного? Она — обычный «домашний» подросток, не привыкшая спорить со взрослыми, особенно если те из милиции и прочих органов. Улыбнулся ей, мол, все хорошо. Как говорится, от улыбки станет всем светлей…

Стёша неуверенно улыбнулась в ответ.

— Так, ладно, раз хозяева против, то…, — сказал участковый и первым проследовал в коридор

Обе женщины, милиционер и чиновница «опеки», также спокойно пошли на выход, а вот мужик, играя желваками, и не сводя с меня взора, стоял на месте. У меня аж холодок по спине пробежал. Его в квартиру я точно больше не пущу. Мало ли, что в его голову взбредет… Одного долбанутого «маминого друга» было вполне достаточно.

— Вам нужно отдельное приглашение? — поинтересовался у него я

Василий, ни слова не говоря, пошел в указанном направлении.

В прихожей.

— Василь Василич, вы ведь нарочно устроили все это шоу с доверенностью, чтобы надавить на мою бабушку? Или же вы просто не в курсе того, что экстренную помощь мне окажут в любом случае, разве нет? — поинтересовался я у того, когда «гости» уже надевали обувь, — А для всего того остального, что требует письменного согласия со стороны опекуна, у меня есть папа, знаете ли.

— Но ты то, Злат, проживаешь не с папой, а с мамой и бабушкой, — вместо него, все также негромко, ответила мне Вика, — и на сегодняшний день, твоим законным опекуном здесь является мама, отсутствующая в данный момент. А это значит, что несовершеннолетняя, в твоем лице, проживает без опекуна. С точки зрения закона — подобное недопустимо

— Знаете что, уважаемая, а вы уверены, что в обязанности этого человек, — я кивнул на Васяню, — входит доведение до инфаркта пожилых родственников ваших подопечных? С чего это гражданин Невзоров в таком тоне и ключе вздумал общаться с пожилым человеком? По-моему, моя бабушка не просила его поучать себя…

Вася отвернулся, так что мне не было видно выражение его лица, но…

— А тебе не кажется, что ты сама себе противоречишь, Злат. Говоришь о том, что со старшими людьми нужно общаться вежливо, а сама хамишь нам. М? — поинтересовалась милиционер

— Видите ли в чем дело, Лариса Алексеевна, — ответил я, глядя в глаза милицейской даме, — бабушка моя, равно как и я — гражданка России, а вы…

Я обвел взглядом собравшихся в прихожей чиновников и милиционеров.

— …вы государственные служащие! Государство делегировало вам прав больше, чем рядовому гражданину, но и обязанностей на вас возложено также больше. В том числе, обязанность уважать граждан. По-моему, если я ничего не путаю, это записано в вашем же законе «О милиции». А вот у меня, как у рядовой гражданки, обязанности уважать вас — нет! И исходя из всего того, что я сегодня увидела в исполнении большинства из вас…

Я скривил физиономию.

— … имею в виду хамство отдельных лиц, присутствующих здесь, по отношению к моей бабушке, моим соседям, запугивание лично меня, и кстати, утром вы почему-то этого не пресекли, Михал Палыч, хотя должны были…, — я перевел взгляд на участкового, а после, продолжил, — …я вас не уважаю. Не нравится вам подобное мое отношение? Отлично! Пишите заявление «по собственному желанию», вешайте китель на гвоздь и все! Можете быть свободны! И даже не уважать ни меня, ни мою бабулю, ни всех прочих, а пока что, пока вы госслужащие, извольте вести себя конвенционально!

На некоторое время в прихожей и в коридоре установилась полнейшая тишина. Милицейская дама ущипнула себя за щеку, а Стёша, стоящая позади, наблюдала за происходящим — открыв рот.

В коридоре, рядом с прихожей (в самой же прихожей народу было битком), материализовалась бабуля, заметив которую, милицейский капитан, начала жаловаться:

— Алла Леонидовна! Поздравляю вас!

— С чем? — мрачно поинтересовалась бабуля, у которой явно разболелась голова

— С тем, что вы, работник сферы образования, воспитали такую потрясающую хамку, каковую за все годы работы с трудными детьми, а работаю я с ними уже довольно долго, мне встречать еще не доводилось!

— Прекратите! — поморщилась бабуля, — Злата — девочка хорошая, просто она перенервничала сегодня…

— Знаете, — перебил бабулю типчик из «опеки», чья физиономия пошла шикарными красными пятнами, — я, вообще-то, категорический противник того, чтобы детей воспитывали с помощью ремня и розог, но в случае с вашей внучкой — это, пожалуй, единственный метод воспитать из нее достойную гражданку… Вы только послушайте, как она позволяет себе разговаривать со взрослыми людьми! С государственными служащими, к тому же…

Он на несколько мгновений замолчал, переводя дух, а затем, продолжил:

— Значит так, Алла Леонидовна, раз уж вы отказываетесь в добровольном порядке и в полном объеме ознакомить нас с жилищными и прочими условиями жизни ребенка, то…

— А мы не отказываемся, — перебил того я, — пусть работники вашей службы приходят в другой день, а сегодня, как вы сами можете видеть, моей бабушке нездоровится, вашими же стараниями, кстати

Мужик покраснел просто донельзя. Я бы ни разу не удивился, случись у него сейчас гипертонический криз. Или приступ неконтролируемой агрессии.

— Не перебивай меня, пожалуйста…, — наконец, смог выдавить из себя он

Эго этого «маленького человека» с огромным трудом переносило подобное к себе отношение со стороны девочки-подростка.

— …раз вы отказываетесь добровольно предоставлять нам доступ…, — вновь начал он и вновь был перебит, на сей раз бабушкой

— Да ничего мы не отказываемся, — махнула рукой бабуля, — можете спокойно продолжать свою работу, я не против, а внучка…ну, она просто волнуется

— Чего делать мне категорически запретили доктора, кстати, — вставил я свои «пять копеек»

— …раз уж вы отказываетесь добровольно предоставлять нам доступ…, — в третий раз повторил мужик, а обе женщины, из состава пришедшей к нам комиссии, смотрели на него уже с явным неудовольствием на лицах, мол, чего ты устраиваешь здесь сцены и подводишь всех нас «под монастырь»? — …то служба опеки и попечительства будет ходатайствовать в суде об осмотре места жительства ребенка в рамках судебного решения. Также, мы выносим предупреждение Морозовой Ирине Анатольевне о недопустимости оставления ребенка в опасности и в случае повторения данного нарушения — примем соответствующие меры, а именно, будем ходатайствовать об ограничении Морозовой в ее родительских правах. Также…

Вот Остапа понесло, блин.

— … ввиду того, что несовершеннолетняя Петрова Злата явно психологически нестабильна, чрезмерно агрессивна и может представлять опасность для себя и других детей, наша служба будет рекомендовать школе, в которой она обучается, поставить ее на внутришкольный учет. А ежели Морозова и далее будет исполнять любые свои родительские обязанности не в полном объеме, то мы будем вынуждены рекомендовать Петрову Злату к постановке на учет еще и в «комиссию по делам несовершеннолетних и защите их прав»…

— Да хорош вам уже! — вновь перебил я Васю, — По-моему, все уже поняли, что вы честно отрабатываете какой-то заказ, вот только не надо делать это столь явно, выливая на меня и на мою семью всю срань господню…

— Злата, хватит, — шепнула на ухо мне бабушка, приобняв за плечи, — чего это ты так разошлась? Успокойся…

— Что…? Что ты сказала? — выпучив глаза, спросил неряшливо одетый тип

— Я говорю, что уже хватит столь открыто отрабатывать деньги, которые, как я понимаю, вы получили от неких лиц, ну или же вас «просто попросили» надавить на мою семью! А то, извините, но все это уже похоже на то, что вы не помогаете несовершеннолетним, волею судьбы оказавшимся в непростом положении, а наоборот, «топите» их. И да, предупреждаю вас, Василь Василич, что я не только расскажу обо всем произошедшем своему отцу, но также, и выложу записи обоих сегодняшних визитов из «опеки» в Интернет. А еще, напишу жалобу вашему непосредственному начальству, министру социальной защиты и прочим высоким чиновникам, где попрошу дать оценку и привлечь вас и ваших коллег к ответственности за сегодняшние выходки, плюс, проверить ваши действия на предмет коррупционной составляющей! А тех женщин из «опеки», что приходили утром, так и вообще необходимо привлечь к уголовной ответственности за разжигание межнациональной розни. Но, для начала, было бы неплохо, чтобы их просто турнули со службы…

— Злата…, — предупреждающе произнес участковый

— Это просто какой-то ужас, — покачав головой, сказала женщина-милиционер, неотрывно глядя на меня

— Да уж, Злата у нас — не девочка-одуванчик, — заметила чиновница

— Я…взрослый…мужчина…, как…ты…смеешь…разговаривать…со…мной…подобным…образом? — у Василия побледнели губы

— Так, ладно, хватит уже, пойдем-те…, — участковый открыл входную дверь и дотронулся до плеча упитанного типчика

Первыми помещение покинули тетки.

— Я не стану терпеть подобного хамства в свой адрес от невоспитанной несовершеннолетней девицы, — шепотом сказал пухлый чиновник, — я сейчас же пойду в милицию и напишу заявление о клевете на меня, и твои родители, кем бы они там ни были, понесут ответственность за все сказанные тобой слова! Не думай, что я спущу это тебе с рук, только потому, что ты девочка. И в гражданский суд подам на твоих родителей, на возмещение мне морального вреда. А если ты, без моего разрешения, выложишь запись в Интернет…

— Суд там! Милиция там! Выход тоже там! — указал я рукой в нужном направлении, не дослушав до конца всю тираду, — Давай, до свидания!

Позже. На кухне.

— Мы сегодня на прогулку пойдем? — спросила Стёша, дуя чай и успокаивая нервы, ибо после произошедшего скандала она была вся какая-то взъерошенная

— Стёш, — за меня ответила бабуля, — Злату я сегодня на улицу не пущу, пусть отдохнет и успокоится немного, гулять завтра пойдете

— А, хорошо, Алла Леонидовна, — ответил подруга и принялась жевать пиццу

— Это было плохо, Злат, очень плохо, — сказала бабушка, обратившись ко мне, чем вывела меня из «зависания»

— Почему? — поинтересовался я и отхлебнул из своей чашки

— Во-первых, потому, что это было грубо с твоей стороны, совсем не элегантно. А ставить на место подобных типов, нужно не повышая голоса и не провоцирую скандалов…

— Виновата…, — повинился я перед старушкой, — Просто, когда я увидела, как они довели тебя, не сдержалась

— Довели меня? Они? Не смеши меня, Златка, — улыбнулась мне бабуля, — я почти сорок лет работаю в школе, в обычной и в художественной, так что довести меня у этих людей при всем желании не получится. К подобному, у меня уже давно выработался стойкий иммунитет. Но с командировкой — это я, конечно, маху дала! Старость — не радость…

Бабушка погладила меня по голове.

— …так что, не переживай. У меня как раз в это время обычно давление скачет, и «гости дорогие» тут не причём. Им до нашей директрисы, в плане выведения меня из себя, еще очень далеко… Твой дедушка говорил, что нужно всегда стараться оставлять себе путь к отступлению. А сегодня, ты такого пути для себя не оставила — это очевидно…

— Бабуль, — ответил я, — дед безусловно был прав, но… Думаешь, уткнись я глазками в пол, и молчи всю дорогу, результат был бы иным?

— Ну это вряд ли, — пришлось признать старушке

— Вот именно, бабуль, — сказал я, — эти люди пришли сюда именно за тем, что они в итоге и сделали. И если бы я вела себя смирно, то жрали бы они нас в три горла, как говорится. Валенок этот, плюс те две тетки… Нет, бабуль, уверена, что чем наглее ты себя ведешь с подобного рода субъектами — тем лучше, в итоге, с ними отношения! Эти люди воспринимают вежливость и скромность — как слабость…

— Плохо то, что ты дала им повод для того, чтобы рекомендовать школе поставить тебя на внутришкольный учет

— И чем это для меня плохо? — поинтересовался я

— Хотя бы уже тем, что ты, скорее всего, будешь состоять на этом самом учете! — разозлилась бабуля, но, похоже, не на меня, — И для твоих недоброжелателей всегда будет возможность апеллировать к этому факту, мол, ты психопатка… И хуже всего то, что тебя могут не принять в десятый класс. Из девятого, конечно, не выгонят, но вот десятый… Да и перевести тебя к приятельнице в школу, с такой записью в деле, будет весьма проблематично…

Бабушка отхлебнула чайку, продолжив.

— …А в том, что школа прислушается к рекомендации «опеки», сомнений у меня, по правде сказать, нет… Ты была совершенно права, говоря о том, что эти личности заявились сюда не из-за полученной ими анонимки. Вернее, анонимка была лишь предлогом. Поставить ребенка на внутришкольный учет ох, как не просто. Помню, когда я еще работала в общеобразовательной школе, у нас был мальчик в начальных классах, которого мы четыре года безуспешно пытались поставить на этот самый учет. Для начала…

— А что он натворил? — поинтересовалась подруга

— Он обычно половину урока сидел под партой и выл волком, — отпив чая, ответила бабуля

— А вторую половину? — мне стало интересно

— А вторую половину, он без штанов бегал за девочками по классу, зато с ножницами…, — ответила та, — И даже на учителей бросался!

Я подавился чаем, представив себе подобную картину. Стёша принялась стучать по моей спине.

— Его, что, не выгнали из школы, после самого первого раза? — не поверила подруга

— Нет, — односложно ответила бабушка, и задумавшись, продолжила, — до десятого класса выгнать ребенка из школы, даже самого агрессивного, это очень сложно. Очень…

— А с его родителями поговорить? Неужели они сами не видят, что их сын весьма…нестандартный «персонаж»

В этом месте бабушка откровенно засмеялась.

— Обычно для родителей подобных детей, нестандартными «персонажами», как ты выразилась, являются все вокруг, но только не их дети…, — бабушка покачала головой

Позже.

— Завтра я к тебе зайду? — спросила Стёша, надевая кроссовки

— Само собой! — ответил я, принимая «чмок» в щеку, — Только попробуй не зайти…!

— Договорились! — улыбнулась подруга, и уже на выходе, обернулась и сказала, — Ну ты даёшь, Златка! Не ожидала я того, что ты возьмёшь и…ты была крута! Пока!

— Пока-пока! — ответил я и закрыл за подругой дверь

Позже. Перед сном.

— Бабуль, я хотела с тобой поговорить еще об одной штуке… Ну пока мама в отъезде, — начал закидывать удочку я, расстилая свою постель

— О своем отце? — тут же догадалась та, и тон ее был не слишком-то довольным

— О нем, да, — согласился я

В комнате воцарилось молчание. Бабушка, так ничего и не сказав, складывала покрывало.

— Бабуль…? — негромко позвал ее я

— Ты хочешь жить со своим отцом? — сдавленным голосом спросила она, — С ним богаче…я понимаю, вон он, в депутаты баллотируется… Твоя мама расстроится…

Я громко выдохнул.

— Бабуль, тебе только сценарии к женским сериалам писать…, — удивившись тому, как подобная возможность смогла прийти в ее голову, ответил я, — Нет, я не собираюсь переезжать к отцу. Я всего лишь хочу, чтобы мы с тобой подали заявление в суд на взыскание с него алиментов…

— Ира будет против! — тут же ответила бабушка, и судя по голосу, с заметным облегчением от того, что жить у папаши я не собираюсь

Я улыбнулся, стараясь не заржать, представив себе его выражение лица, когда и если, я заявлюсь к нему на порог с вещами.

— Вот именно поэтому, я сейчас и говорю на эту тему с тобой, бабуль, — сказал я

— Нам от него ничего не нужно, Злат, — махнула рукой старушка, забираясь в кровать, — сами справимся!

— Я это уже слышал. Причем буква в букву. Бабуль, а мама хочет вновь выйти замуж? — поинтересовался я

— Хочет, конечно, — с некоторой задержкой ответила бабушка

— Как думаешь, статус, по факту, матери-одиночки, которая вдвоем со своей мамой поднимает ребенка — поспособствует исполнению этого ее желания?

— Тому мужчине, который по-настоящему полюбит твою маму, на все это будет наплевать, — чисто по-женски ответила моя старушка

— Ну, это, само собой. Ты права, конечно, вот только я опасаюсь того, что до стадии «по-настоящему полюбит» дело просто не дойдет, — сказал я.

— Это еще почему? — возмутилась бабушка, — Ты не помеха для своей матери и для ее будущего замужества! Прекрати выдумывать всякое!

— Разумеется, бабуль! В конце концов, нравится это кому-то или нет, но подавляющее большинство маминых ровесниц — это женщины у которых уже есть собственные дети. Один или несколько. И тем парням, которых интересуют женщины данного возраста, в плане серьезных отношений, с этим фактом придется мириться. Но…тут есть «но»! Одно дело, когда женщина разошлась со своим мужем, но у ее ребенка есть папа, который, полностью или частично и содержит его. Ребенка, я имею в виду. И который присутствует в жизни этого самого ребенка. То есть эта женщина замуж выходит не потому, что ее ребенку банально нужен папа…

— Злата, с чего это вдруг ты размышляешь о подобном? Это, как мне кажется, не те темы, которыми должны интересоваться пятнадцатилетние девицы, — с неудовольствием в голосе перебила меня бабушка

— Я думаю ты не права, бабуль, — спокойно ответил я

— Почему это я не права? — поинтересовалась та

— Потому, бабуль, что, несмотря на то, что с точки зрения закона, я и мои ровесницы — дети, но природа утверждает, будто мы уже — половозрелые особи. И дабы девицам моего возраста и старше, не приходилось впоследствии находиться в поиске «новых отцов» для своих уже «готовых» детей, которых они, не задумываясь о последствиях, создали «не в то время, не в том месте и не с теми партнерами», то размышлять на подобные темы — вовсе даже не рано…

Глава 16

Комната на некоторое время прогрузилась в тишину.

— Бабуль, — сказал я минуту спустя, — вы с мамой поступаете ровно так, как этого от вас хочет мой папа, или его новая жена, не знаю уж, кто у них там хороводит…

— Это еще почему? — не дала мне договорить старушка

— Потому что, в отношении папы и его родительских обязанностей касательно меня, мама включила режим: «мне от тебя ничего не нужно, я все сама!». А ты, бабуль, вместо того, чтобы ее образумить, и наставить на праведный путь соблюдения интересов всей нашей семьи, включая и ее собственные, и мои, лишь потакаешь ей в этом…

— Злата! Мне совершенно не нравится ход мыслей в твоей голове! — вновь перебила меня бабушка, — Наша семья никогда не ходила с протянутой рукой! Слышишь?! Никогда! И если нам что-то нужно, мы всегда сами зарабатываем на это своим собственным трудом. Не хочет твой отец ни финансово, ни как-либо еще помогать тебе, и черт с ним…!

— Бабуль, — я не дал ей продолжить накручивать себя, — по поводу того, что с протянутой рукой ходить нельзя, это я с тобой полностью согласна, но…

— Но…? — требовательно спросила бабушка

— Из твоих слов выходит, что я, живя, по факту, за ваш с мамой счет, клянчу у вас и «хожу с протянутой рукой»? Что ж, в таком случае, я прямо завтра пойду искать себе подработку…

— Злата! Не передергивай мои слова! Одно дело, когда мы с твоей мамой тебя кормим, одеваем-обуваем …, — разозлилась бабушка

— Это нормально? — поинтересовался я

— Что за вопрос?! Конечно, это нормально! Тебе всего-то пятнадцать лет, и ты моя внучка! Ни на какую подработку я тебя не пущу! Тоже мне выдумала! Выкинь подобные глупости из головы! Ты только что из больницы едва-едва живой выбралась! Станешь взрослой, выучишься как следует, приведешь в порядок свое здоровье, вот тогда и работай, сколько душе захочется, а пока…пока побудь еще ребенком, пока это возможно…

— Ну, хорошо. Если с твоей точки зрения, содержать собственного ребенка до определенного возраста — это норма жизни, тогда, пожалуйста, ответь мне, бабуль, почему вы с мамой отказываете в этом святом праве и почетной обязанности моему родному папе? — поинтересовался я

— Злат…, — выдохнув, начала старушка

— Бабушка, я в курсе того, что тебе не слишком-то приятна эта тема, но… Когда мама выйдет замуж, а она обязательно сделает это, у нее неизбежно появится малыш, или, возможно, даже несколько. И на кого, по-твоему, ляжет бремя расходов на мое содержание, на тот период, пока она будет нетрудоспособна?

— На ее будущего мужа, конечно! — не задумываясь ответила бабушка

— То есть ты, по сути, предлагаешь маме, пока она не сможет работать, находясь в отпуске по уходу за ребенком, клянчить средства на мое содержание у своего нового супруга, так? — поинтересовался я

— Злата! — вновь возмутилась старушка, — Почему ты каждый раз искажаешь и переиначиваешь мои слова?! Если любящий твою маму мужчина женится на ней, то ты, само собой, станешь неотъемлемой частью его семьи! Полюбит ее — полюбит и тебя! Так оно всегда бывает… И, естественно, он будет обязан поддержать свою жену, взяв на себя твое содержание, до тех пор, по крайней мере, пока она будет находиться в декрете! В конце концов, твоего брата или сестричку они будут делать вместе, так что и ответственность за семью будет лежать тоже на обоих. Этот мужчина же будет в курсе наличия у его жены ребенка, тебя. А стало быть, должен и соображать, что тебе необходимо что-то кушать и во что-то одеваться…

«Полюбит ее — полюбит и тебя!» — откуда такое дурацкое убеждение вообще берется в головах человеческих? Как возможно заставить одного человека автоматически любить другого, просто по причине того, что он или она является ребенком твоей «второй половинки»?На сколько я могу судить, большинство моих камрадов там, из тех, у чьих жен или сожительниц были дети от предыдущих отношений, терпеть не могли этих самых детей (или, как минимум, они их раздражали).

(А уж какую плешь мне проела младшая сестренка, у мужа которой была «добрачная» дочка, на тему того сколько денег и сил уводит из ее семьи та «мелкая«…сестрица тупой не была никогда и мужу своему она о своих чувствах, относительно его ребенка, сообщать не собиралась, разумеется, ибо тот свою дочь вроде как сильно любил. Зато, при каждом удобном случае, она выгружала всю эту фигню в мои уши).

А те дети отвечали им полнейшей взаимностью…

Впрочем, а смог бы я сам нормально воспринять, даже сейчас, обладая багажом своего немалого жизненного опыта, какого-то иного мужчину, рядом со своей матерью, той матерью, нежели мой родной отец (тот отец, не этот, с этим все понятно, он в отличие от здешней мамы, никаких эмоций и чувств во мне не вызывает), если даже сама мысль о подобной возможности ощущается кощунственной и вызывает во мне лишь весьма нехилое раздражение…?

Сделал несколько глубоких вдохов, ибо от этого разговора, уже начал заметно раздражаться, но нужно-то мне сейчас отнюдь не это, ибо подростковым эмоциональным максимализмом я желаемого не достигну. Скорее, наоборот. Необходимо спокойно и убедительно донести до бабушки свою мысль.

«На свете есть только один способ побудить кого-либо что-то сделать. И он заключается в том, чтобы заставить другого человека страстно захотеть это сделать» — вспомнились мне слова одного небезызвестного американского психолога.

— Бабуль, — сказал я, — будет хорошо и даже замечательно, если мамин избранник окажется состоятельным парнем, для которого расходы на дочь его жены от первого брака, то есть на меня, будут просто мелочью жизни, не стоящую даже внимания. Но, опять же есть это «но»…

— И какое же? — негромко спросила бабушка

— Если он сам захочет взять ребенка своей жены на содержание. Сам, понимаешь? Сам, а не потому, что его вынуждают это сделать, ввиду того, что мой родной отец не желает тратить на меня свои деньги. И как ты правильно сказала, вся ответственность за меня лежит на моих родителях, а не на гипотетическом новом муже мамы

— Но…, — начала бабушка

— Он запросто может сказать, если на него давить, насильно заставляя любить меня и содержать за свой счет: «Я тебя, конечно, люблю, дорогая… Однако, к появлению на свет твоей старшей дочери я никоим образом не причастен, а стало быть, ничего ей не должен, и, если тебя подобный расклад не устраивает, ну что ж, насильно тебя не держу…». И останется мама одна уже не с одним ребенком, а с двумя. Но, как я уже говорила, до этой стадии, скорее всего, дело даже не дойдет… Этот типчик просто посмотрит на нашу ситуацию и скажет что-то вроде: «Ну, нафиг! Не желаю подо всем этим подписываться, я не банкомат на ножках. Если родной отец ребенка содержать не желает, то почему это должен делать я?»

От бабушкиной кровати раздалось расстроенное сопение.

— И это еще, если мамин избранник окажется парнем состоятельным. А если он будет чуть менее состоятельным? Если на нем будет висеть ипотека? Автокредит? У него, в конце-то концов, может быть и свой ребенок или даже дети, ведь мамин потенциальный избранник — будет весьма взрослым мужчиной, которых нужно кормить-поить, одевать, учить и так далее и тому подобное. Думаешь, узнав о том, что ему на шею повесят еще и ребенка его женщины от первого брака, да еще и проблемного ребенока…

— Злата…! — перебила меня бабушка

— Бабуль не перебивай, пожалуйста! То, что у меня есть некие проблемы со здоровьем — это медицинский факт, и их причина, по крайней мере пока, не известна. Так вот, скажет ли этот потенциальный мамин избранник: «Вау! Все в жизни есть, только вот этого вот мне как раз и не хватало!». Нет, бабуль, не скажет. И даже если мама ему безумно понравится, он просто пройдет мимо или будет некоторое время жить с ней, но это не будет семьей. Никакой свадьбы. Никакого штампа в паспорте. Никаких совместных детей. Все будет как с тем Олегом. Надеюсь, о нем ты еще не забыла, бабуль…?

— Забудешь о нем, — ворчливо сказала бабуля, добавив расстроенным голосом, — а как же любовь, Злат? Где в твоих рассуждениях место для любви…?

— Бабуль, — ответил я, — знаешь, мне лишь пятнадцать лет, и обо всем этом рассуждать я могу лишь теоретически. Но, как мне кажется, любовь — это не тот фундамент, на котором должна стоять семья…

— Злат, ты говоришь ужасные, неправильные вещи…любовь обязательно должна быть! Как без любви-то жить с человеком? — шёпотом спросила старушка

— А как жить с человеком, которого, скажем, любишь, но не уважаешь? Как жить с человеком, которого любишь, но жизнь с которым под одной крышей — невыносима? Как жить семье, в которой царит любовь, но хронически не хватает средств для минимально человеческого существования? Долго такая любовь протянет в нашем обществе потребления? Что-то я сильно сомневаюсь, иначе финансовые трудности не стали одной из самых популярных причин для развода людей… Любовь, наверное, важна. Но, для начала, придется немало потрудиться над материальным, а уже затем, вполне возможно, когда все будет хорошо, появится и настоящая любовь, а не влюбленность…

От бабушкиной кровати донесся тяжелый вздох.

— И почему ты стала интересоваться подобными вещами? — спросила он

— Просто у меня сейчас много свободного времени. Бабуль, разверни, как говорится, доску, и представь себе такую ситуацию, что у тебя не дочь, а взрослый сын, который в деньгах вовсе даже не купается. Обычный нормальный человек, каких много вокруг. С обычными же человеческими проблемами: с ипотекой, с автокредитом, с детьми от первого брака, и так далее и тому подобное. И вот теперь скажи мне, пожалуйста, как бы ты отнеслась к тому, что твоему гипотетическому сыну придется, по факту, поднимать на ноги еще и ребенка его женщины, причем, заметь бабуль, не беспроблемного ребенка. Ему лично! Ему, вместо родного отца этого самого ребенка, в то время, как сама избранница, на пару со своей матерью, задирает нос и гордо заявляет: «Я все сама! И ничего мне от бывшего мужа не надо!». Знаешь, бабуль, что-то мне подсказывает, что ты была бы совсем не в восторге от такого выбора своего гипотетического сына и никакого взаимопонимания с гипотетической снохой по этому вопросу не нашла. В конце концов, этот самый гипотетически сын всегда мог бы вложить свои ограниченные ресурсы в твоих родных внуков, или в собственную квартиру, или в машину, или Бог знает во что еще. Но нет, ведь у его жены есть такая замечательная дочь от первого брака, которой нужно кушать, одеваться, да и учебу никто не отменял…и так далее, и тому подобное.

— Тебя послушать, в семье, выходит, самое важное — деньги…, — ворчливо ответила бабушка, — В любом случае, от своего отца ты многого не получишь, даже не надейся. Он же предприниматель, а все они свои доходы умудряются спрятать так, что и концов не найдешь! Дочь моей приятельницы судилась со своим бывшим мужем, который тоже, как и твой отец, предприниматель, за алименты на их общего ребенка. Кучу времени, сил и нервов извела! И чем, думаешь, все дело закончилось? Пятью тысячами рублей в месяц! Овчинка не стоит выделки, Злат. Другое дело, если бы твой отец тебя…

Бабушка замолчала.

— Любил? — закончил я за нее предложение, — Бабуль, меня совершенно не расстраивает факт того, что моему отцу нет до меня никакого дела, ибо я его банально не знаю. Не помню, а напомнить о себе он не потрудился. Он для меня — незнакомый, чужой человек. Но, я вполне могу допустить и то, что все изменится, когда и если, папе придется оплачивать расходы на мое содержание, хотя бы частично. В конце концов, люди обычно ценят то, за что платят… И не ценят того, что достается им даром. А что касается перспектив изъятия у него денежных знаков…так, предприниматели-то тоже разные бывают. И если уж этот самый «Союз предпринимателей» выдвинул папу в депутаты, то, полагаю, владеет он не парочкой продуктовых палаток, прибыль от которых можно запросто спрятать. Да, даже если папа и скрывает свои истинные доходы, хотя, будучи кандидатом в депутаты, сделать это, как мне кажется, в разы сложнее, ибо конкуренты не дремлют, то, думаешь, сможет он отделаться от меня какими-то копейками, из-за которых нет смысла все это затевать? Нееет, бабуль! Вздумай он провернуть нечто подобное, и вой, из-за того, что «Петров обделил брошенную им кровиночку», поднимется до небес! Опять же конкуренты постараются! И дело тут будет, конечно, совершенно не во мне, но… А уж после этого, уважаемому отцу останется, разве что, тихонько снять с выборов свою кандидатуру. Как думаешь, партия, которая тратит на избирательную кампанию папы немалые деньги и имеет на его счет вполне конкретные планы, позволит ему так запросто все это похерить, из-за какой-то там семейной проблемы?

— Так что, он и правда идет на выборы? — после некоторого молчания спросила бабушка

Встав с дивана и слегка включив свет, я подошел к столу и открыв ноутбук, загрузил страницу папани в соцсети, а также, сайт «Союза предпринимателей города Москвы», на главной странице которого, красовалась физиономия отца.

— Вон он, красавчик…, — сказал я, кладя ноут рядом со своей старушкой

— Ишь ты! И правда, Толик в депутаты подался! Я-то думала, ты просто приврать решила, чтобы припугнуть гостей, — покачала головой бабушка, — но Златка, «опека» итак уже собралась подать на нас в суд, а ты хочешь, чтобы мы еще и с ним судились…

Бабушка ткнула пальцем в дисплей ноутбука.

— …твой дед всегда говорил, что воевать на два фронта нельзя!

Услышав про: «приврать решила», я состроил на физиономии оскорбленное выражение.

— При всем уважении к дедушке, — заметил я, погладив бабушку по голове, — никаких «фронтов» не будет. «Опека» подаст в суд, окей. Кстати, подавать иск будут, если будут, конечно, не против нас, а за разрешением суда. И как, по-твоему, мы должны на это отреагировать?

— Это…, — сказала бабушка и задумалась

— А я тебе, бабуль, скажу, как! — ответил за бабушку я, продолжая гладить ее по голове, — Никак!

— Да разве же так можно? — встрепенулась старушка, — Суд все-таки…серьезное дело!

— А вот на то они и рассчитывают! На то, что мы станем переживать, тратить на все эти суды здоровье, время и деньги, оплачивая услуги юристов. Обычно люди в нашей стране боятся того, что на них подадут в суд! Страшно это! А что, по-твоему, «опека» в итоге получит?

— Ну…, — начала бабушка

— Постановление суда о том, что служба «опеки и попечительства» может проверить мои жилищные условия. Вот и все! Но, бабуль, они ведь могут их проверить и так! Безо всякого суда! Ты сама им это разрешила, помнишь? — ответил я на свой же вопрос, — Нет, бабушка, единственная цель по которой они могут подать в суд — помотать нам всем нервы! Так что мы смело можем игнорировать любые их судебные начинания. Ибо, в конце концов, даже если мы будем категорически против, свою бумажку из суда они скорее всего получат, и смогут на законных основаниях ходить к нам, проверяя анонимки, хоть каждый божий день. Так зачем дергаться?

— Это да…, — согласилась со мной бабушка

— А что касается иска к отцу, в отношении алиментов на мое содержание, то уверена, что дело до реального судебного процесса даже не дойдет. Нам очень повезло, что у папы на носу выборы! И время до самих выборов, мне кажется единственным моментом, когда мы можем рассчитывать хоть на что-то. Нравится ему это или же нет, но самым лучшим вариантом для него, а заодно, и самым дешевым, будет полюбовно договориться с нами, причем на хороших для нас условиях, — продолжил я

— А вдруг он что-нибудь плохое тебе сделает…? Или Ирочке? — хриплым голосом спросила старушка, — Я по телевизору всякое видела!

— Кто сделает? Папа? — не понял я

— Он, — кивнула бабушка

— Бабуль, — улыбнулся я ей, — по-моему, ты слишком много смотришь телевизор. Хоть я и не любимая им, но все же его дочь. Что, по-твоему, я должна такого сотворить, чтобы папа вдруг сказал: «я тебя породил, я тебя и убью!»? Думаю, для подобного исхода одного моего желания получать от него алименты маловато будет… В конце концов, получив желаемое, я не планирую и дальше портить ему избирательную компанию. А что касается мамы, то она смело может говорить правду о том, что ей наплевать и на него самого, и его деньги. И что все это затеяла его же родная дочь, я. Ну а ты, бабуль, лишь исполнитель моей воли, ибо сама я, в силу возраста, подать иск без опекуна не могу

Я пожал плечами.

— Ладно, Златка, поздно уже. Давай-ка ложиться спать, — поразмыслив над сказанным мной, ответила бабушка

— Спокойной ночи, бабуль, — сказал я и вернув на место ноут, а затем, выключив в комнате свет, улегся на диван

13.08.2020, четверг, Москва, Зеленоград, 15 микрорайон, корпус 1553, квартира Златы, раннее утро.

Едва разлепив глаза, я, лохматый и неумытый, выполз на кухню.

— Доброе утро, бабуль, — поприветствовал я старушку и сев за стол, сложил руки «лодочкой», сжав их, затем, бедрами

Мне было хреново. Очень…

— Доброе утро, Златка…что с тобой? Плохо себя чувствуешь? — встрепенулась та

— Давление низкое с утра, наверное…, — ответил я и встав со своего стула, взял чашку и насыпал в нее растворимого кофе

— Ты же не любишь кофе, — тихим голосом заметила бабушка

— Не люблю, да…но сейчас почему-то хочется выпить чашечку, — ответил я и плеснул в чашку кипяточка, а затем, достав из холодильника, добавил в напиток молока

— Может…булочку скушаешь? — спросила она

— Нет, бабуль, спасибо, — ответил я, поинтересовался затем, — ты, что, всю ночь не спала?

У бабули под глазами темнели круги. И, вообще, выглядела она совершенно невыспавшейся.

— Всю ночь ворочалась. Думала о разном. Так и не смогла уснуть…, — ответила она, пассирую овощи

Продолжать она не стала, и я сделал глоток кофе, почувствовав себя виноватым за то, что перед сном раздраконил разум своей старушки.

У меня вновь началось то, от чего, как мне казалось, я избавился, обретя новое-старое тело. Тягу к курению. Мне захотелось курить! Мне вновь безумно захотелось курить! Это началось еще во сне, где мне снилась моя Злата. Моя курящая Злата…

Обхватив ладонями теплую чашку, я вновь сделал глоток. Хотелось сейчас же сломя голову нестись в магазин за сигаретами. Хотя, даже поддайся я такому искушению, табачные изделия мне бы в любом случае не продали… Не выглядит Злата на 18+. Совсем не выглядит. Милый подросток.

Боже мой! Психологическая зависимость нихрена не лучше физической (и подтвердить это может любой из тех, кто плотно «сидит» на различной кондитерке, от которой у некоторых людей развивается жуткая зависимость, но исключительно психологическая)! Ощущения сейчас ровно те же самые, что и тогда, там, когда я бросал курить…

Херово! Очень! Но стоит мне сдаться этой дряни всего лишь разок. Выкурить только одну сигаретку. И все, пипец! Приплыли! Я это точно знаю, проходил уже…

Старые вредные привычки, с которыми, как я надеялся, давно попрощался, продолжают настигать меня здесь и теперь…

Нет уж! Я не сдамся! Хрен вам!

— Сегодня Ира прилетает, а завтра у нее будет отгул, — заявила бабушка, — Как проснется, сходим с ней к нотариусу, выпишем мне доверенность на тебя…и для суда. Всю ночь размышляла и пришла к выводу, что ты права. В конце концов, хватит уже позволять твоему отцу уклоняться от его родительских обязанностей. До твоего восемнадцатилетия, итак, уже осталось всего-ничего, менее трех лет. Хватит Ире тянуть лямку в одиночку. С судом я сама разберусь, так что матери своей ничего не говори…

— Бабуль, на работу сегодня не выходи, пожалуйста. Позвони в свою «художку», и предупреди о том, что неважно себя чувствуешь, пусть найдут тебе замену на сегодня, — сказал я, глядя на старушку

— Это еще почему…? — возмутилась та, садясь за стол

— Потому что тебя трясет от недосыпа, — ответил я, допивая кофе, — и это заметно. И соображаешь ты туго из-за того же

— С чего это ты решила, что я туго соображаю? — обиделась бабушка

— А кому, по-твоему, первым делом позвонит папаня, узнав про поданный к нему иск? Тебе? Мне? Маме! Позвонит, и станет упрекать в том, что она, спустя так много лет, все никак не может успокоиться и продолжает мстить ему подобным мелочным образом, мешая жить! А она ни сном, ни духом про всю ситуацию…! Тебе бы понравилось такое?

— Ее будет очень непросто убедить…, — покачала головой та, и встав со стула, продолжила кулинарничать

— Но это необходимо сделать, бабуль! Иначе, узнав о том, что мы провернули нечто подобное за ее спиной, она почувствует себя преданной и обманутой своими самыми близкими людьми. Нами… Думаешь, пойдет ей это на пользу? Нет, конечно. И те деньги, что теоретически возможно вытрясти из папани, не стоят того разлада в нашей семье, который неизбежно произойдет, если мы попробуем все это сделать втихаря, без ее ведома и согласия. Подавая иск на алименты, мы, тем самым, хотим улучшить качество ее жизни, а не рассориться с ней. Кстати, а почему это мама так резко возражает против того, чтобы «поставить» папаню на алименты?

— Злат, я не желаю вновь поднимать ту заплесневелую уже тему. Тем более, при тебе. Скажу только, что расстались твои родители вовсе даже не добрыми друзьями. А твоя мама — женщина гордая, и услышав в свой адрес ужасные слова, сказанные твоим отцом напоследок, она твердо решила, что ей от него ничего более не нужно. И что на ноги она тебя поднимет сама. И в этом я ее тогда поддержала…

Позже. После завтрака.

— Ну, а ты чем сегодня займешься? — поинтересовалась бабушка, у которой скакнуло-таки давление после бессонной ночи, и она решила сегодня отдохнуть, взяв денек из отпуска

— Думаю, сначала прогуляюсь со Стёшей и помогу с ее летним заданием. Потом, поколдую над видео, которые мы с ней вчера сняли и загружу их в интернет, на видеохостинг. Плюс, хочу написать и отправить жалобы на действия «опеки». И, кстати, будет нужно, чтобы ты их подписала. Быть может, даже какое-нибудь средство массовой информации заинтересуется нашей печалью. И тогда шум и вонь могут подняться до небес! А это именно то, что нам нужно…

— Ты, все-таки, решила сделать это? Ой, Златка, кажется мне, что не стоит нам с ними связываться…, — бабушка явно испугалась, — а то «опека» в конец обозлится и будет тебе всячески портить кровь…

— Бабуль, а дедушка ничего не говорил про то, что сложно выиграть войну, лишь отсиживаясь в обороне? Думаешь они не станут делать нам различные гадости, если мы будем просто молчать и покорно терпеть все их нападки? — поинтересовался я, и сам же ответил, — Будут, конечно! Иначе бы вчера все те люди из «опеки» были бы вежливы и формальны, а осмотрев «для галочки» нашу квартиру, и убедившись в том, что здесь живут вполне нормальные люди, в нормальных условиях, просто бы ушли, не устраивая всех тех провокаций. Нет, вчера я им обещала, что непременно выложу записи в интернет и напишу жалобы на их действия, так что именно так и поступлю! Иначе, нас просто не станут воспринимать всерьез и примутся мучить с удвоенной силой. А так, получив от нас отпор, поостерегутся лишний раз трогать. В конце концов, думаешь им так уж интересно биться с нами до потери своих должностей?

Глава 17

Позже, около 11 утра.

Бабуля спала после бессонной ночи, ну, а я, дабы ее не разбудить, сидел на кухне, пил чай, «втыкая» в планшет и размышляя на тему того, чем бы сейчас заняться. Книга, как на зло, была уже прочитана…

Что-то нужно делать, ибо просто так сидеть — не вариант. Пойти, хотя бы, прогуляться, что ли… Ну, или тоже поспать? Погода сегодня пасмурная, из-за чего здорово клонит в сон. Впрочем, Стёша вроде как должна зайти…

Я дернулся, едва не облившись чаем, ибо неожиданно заквакал телефон. А вот и Стёша, легка чертовка на помине.

— Привет! — сладко зевнув в трубку, поприветствовал подругу я

— Дрыхнешь? — поинтересовалась также зевающая подруга

— Не, на кухне сижу, «втыкаю»…, — ответил ей, — Ты когда там придёшь?

— Злат…слух, у меня тут братец приболел, и в сад его сегодня не повели, а я, пока мамы дома нет, присматриваю за ним. Может, зайдешь? А то, мне из дома-то пока и не выйти…, — поинтересовалась она

— А чего это с ним? — вопросом на вопрос ответил я, ибо, если у Павлика какое-нибудь ОРЗ, а дети в саду подобным болеют регулярно, то тогда мне не стоит идти к Стёше — и сам заболею, и, в добавок, всех своих домашних перезаражаю…

— Да живот у него, вроде как, прихватило… Колики, наверное, — неуверенным тоном ответила подруга

— Ясно… Ну, окей. Сейчас поем, и приду к тебе, — пообещал я, хотя, если честно, пока что не горел особым желанием посещать вновь ее дом…как говорится: «лучше вы к нам», но…

— Ты помнишь, где я живу? — на всякий случай уточнила подруга, отчего я закатил глаза

— Моя лучшая подруга проживает по адрес: город Москва, Зеленоград, шестнадцатый микрорайон, корпус шестнадцать тринадцать, первый подъезд, семнадцатый этаж, квартира номер шестьдесят шесть, домофон — пять, решетка, семь два семь! — зажав двумя пальцами нос и голосом автоинформатора «проинформировал» Стёшу я

На том конце провода раздался ржач.

— Давай, греби ко мне, жду, — отсмеявшись, ответила подруга

Минут двадцать спустя.

Поев и быстренько вымыв за собой посуду, взял с подоконника ручку и блокнот.

«Бабуль, я ушла к Стёше» — написал я и выдрал листок из блокнота.

Хотел было оставить записку на кухонном столе, однако, вспомнил о необходимости вернуть книгу в библио, дабы взять следующую, а посему, аккуратно приоткрыв дверь в нашу с бабушкой комнату, на цыпочках прокрался до круглого стола, с которого взял первый томик «саги о Форкосиганах», а на его место положил записку. Бабушка спокойно спала.

Проверив, не забыл ли выключить плиту и воду, надел кроссовки и тихонько покинул квартиру.

Позже.

Шустро домчавшись до Стёшеной квартиры (ибо, «кажется дождь начинается», а зонт не взял — было лень тащить), в дверь звонить не стал, мало ли, вдруг мелкий спит, вместо этого, позвонил на мобильный.

— Я за дверью, — сообщил я, когда подруга приняла на звонок

— Сейчас открою, — шепотом ответила та и через полминутки запустила меня внутрь, добавив, — хорошо, что звонить в дверь не стала, а то братец только-только уснул

— Я так и поняла, — сказал я, разуваясь и кладя книгу на тумбочку для всякой мелочевки

— Кушать хочешь? Или чаю? — все также шепотом поинтересовалась подруга, когда я вышел из ванной

— Не, спасибо, я только что поела, — отказался я

— Окей, почапали тогда в мою комнату…поможешь с химией, ладно? — спросила Стёша

— Блин, ты как милая маленькая девочка, задаешь вопросы, на которые и сама прекрасно знаешь ответы. Само собой, Стёш! Как уже говорила, тебе я помогу во всем, что в моих силах! — зевнул я, а затем, показал подруге язык, — Не дрейфь, скоро сдашь учительнице всю эту фигню!

Та, в ответ, лишь чмокнула меня в щеку, и с довольным выражением на лице, подтолкнула в направлении комнаты.

— О! — остановился я, заметив в коридоре ящики с шампанским, вином, вискариком и прочим алкоголем, — Какой-то праздник намечается?

— Да, завтра у мамы День Рождения, а в субботу будем праздновать в доме отдыха, — ответила подруга

— Блин, хорошо, что я спросила, а то забыла бы поздравить теть Люду…, — ответил я, почесав ухо

— Не заморачивайся, — пожав плечами, сказала Стёша, — пошли.

И едва мы с подругой принялись за следующую по счету тему ее летнего «химического» задания, как из соседней комнаты донесся детский плач.

— Я сейчас! — воскликнула подруга, вскочив из-за стола (при этом, случайно смахнув с него свой телефон), и молнией умчалась к брату

Ну, а я, подобрав упавший на пол гаджет (у которого при падении треснуло защитное стелко), потопал в след за ней…

В тот момент, когда я вошел в ту комнату, где обитал ребенок, Стёша осторожно поила Павлика, который полусидел, опершись на спинку кровати и согнув ноги в коленях, прижимал их к животу.

Павлик, едва заметив меня, тут же начал махать мне рукой (правда совсем уж вяленько), из-за чего пролил часть воды на кровать

— Привет, Злата! — улыбалось мне сквозь слезы дитё, во все имеющиеся зубы (и я в очередной раз удивился тому, насколько хорошо и чисто разговаривает этот маленький еще ребенок), и намылилось было вскочить с постели, но его от этого маневра удержала старшая сестра

— Привет, Павлик, привет, — ответил тому я, вставая рядом со стулом, на котором сидела Стёша, — ты как себя чувствуешь?

— Хорошо! — бодро ответил тот, но было очевидно, что это далеко не так

— Можно? — на всякий случай спросил я разрешения у Стёши, прежде чем дотронуться до лба ее братца

— Уху, — издала «на автомате» звук согласия подруга, явно встревоженная состоянием брата

— Слушай… У Павлика очень высокая температура. Думаю, никак меньше тридцати девяти…, — шепнул я подруге на ухо, коснувшись лба ребенка, который натурально горел, — Есть градусник?

— Павлик, где у тебя болит? — поинтересовался я у ребенка, глазки которого были уже мутноватыми из-за сильного жара, когда Стёша ускакала за градусником

— Нигде! — тут же ответил он, придав себе бравый вид, однако, было очевидно, что он уже очень слабенький, — У меня нигде не болит!

И такой ответ от братца Стеши был мной вполне ожидаем, ибо, в отличие от взрослых, которые частенько ноют по самому незначительному поводу, детям свойственно не жаловаться, когда у них что-нибудь болит, дабы выглядеть более взрослыми. Плюс, я был твердо убежден в том, что в присутствии Златы Павлик начнет хорохориться. Так и случилось, а посему, я напустил на себя расстроенный вид и вздохнув, сказал:

— Павлик, а я-то думала, ты дружишь со мной…

— Дружу! — тут же выпалил тот

— А разве друзья говорят друг другу неправду? — печальным голосом поинтересовался я и Павлик, насупив брови, ответил наконец:

— Животик болит…

И сказав это, заревел. А Стёша, прибежавшая обратно с электронным градусником в руках, впала в какое-то оцепенения, так что устройство из ее рук мне пришлось выдирать чуть ли не силой.

— Приподними руку и зажми градусник, — велел ребенку я, что тот послушно и сделал, а после того, как градусник с полминутки прогревался, включил устройство, и спустя еще минуту, вслух прочел информацию с дисплея, — тридцать девять и один

— И что теперь делать…? — Стёша была близка к панике

И это оказалось для меня весьма неожиданным, ибо подруга, ну насколько я ее успел узнать, производит впечатления находчивой и крайне решительной особы. А учитывая тот факт, что маленькие дети болеют часто, Стёша, как старшая сестра, уже давно должна была бы быть привычной к тому, что ежели чего, надо тут же вызывать врача и звонить родителям, если те отсутствуют. Впрочем…

«…Мне она, например, долго не позволяла нянчиться с ним…все опасалась чего-то, не доверяла» — вспомнил я слова подруги.

Так что, вполне может статься так, что Стёша впервые лично столкнулась с подобным кризисом.

— Стёш, не считай ворон, — хлопнул я ту по плечу и сунул в руку оброненный в комнате телефон, — давай, звони родителям, а я сейчас вызову «скорую»…

— Нет! Стой! — подруга схватила меня за руку, в тот момент, когда я достал свой телефон, — Не надо пока «скорую» вызывать! Нужно сначала маму дождаться…

— Чтобы что, Стёш? — успокаивающим тоном спросил я, — Разве теть Люда доктор?

— Нет, но…, — Стёша совсем растерялась, не зная, как поступить

— Не доктор, — констатировал я шепотом, чтобы не пугать мелкого, продолжив затем, — и первое, о чем она спросит, услышав о ситуации, сто пудов будет: вызвала ли ты «скорую»? И если нет, то почему? «Скорая помощь» же как раз для таких случаев и нужна. Так что, если мы прямо сейчас этого не сделаем, то вызывать «скорую» придется уже твоим родителям, а это потерянное время. Ты же сама прекрасно видишь, что Павлику очень плохо…

— Но…, — в панике ответила Стёша

— Стёш, если окажется, что с твоим братцем ничего серьезного, то «скорая» просто уедет… Однако, у Павлика высокая температура и сильно болит живот. «Скорую» срочно, нужно вызвать! Стёш, думаю у него какое-то воспаление…

— Да откуда ты можешь это знать! — выкрикнула подруга, и заметалась по комнате

— Стёш, не упрямься…, — я легонько придержал за руку метавшуюся подругу, — Нужно сообщить твоим родителям, и вызвать «скорую»…

— Какую, блин, «скорую»?! — перебила меня подруга, приложив ладонь ко лбу, — Родителей нет дома! Что эта «скорая» будет делать в отсутствии взрослых?!

Мне вдруг вспомнился разговор с «опекой», на тему того, что со мной делать, если «вдруг что», а опекуна рядом нет.

— Стёш! Ты старшая сестра! У тебя, в конце концов, есть паспорт! Да и вообще, что, «скорая», по-твоему, откажется помогать ребенку, которому, скажем, на улице внезапно стало плохо, если рядом не будет родителей…?!

И в этот самый момент, Павлик зарыдал в голос.

— Животик болит…!

— Злат! — громким шепотом сказала Стёша, копаясь в телефоне, — Мы пользуемся услугами платной «скорой помощи», по страховке, — позвони туда, пожалуйста, а то, кажется, у меня сейчас начнется истерика …

— Диктуй, — спокойным тоном перебил ее я

— Сейчас-сейчас…, — ответила та, продолжая рыться в «контактах», — Вот! Набирай!

— Сколько лет Павлику? — уточнил я, совершая звонок

— Четыре года и десять месяцев, — ответила подруга

«— Гиппократ-мед, скорая помощь, что у вас случилось?» — услышал я голос женщины-диспетчера

«— У ребенка, пяти лет, температура тридцать девять и один, а также, острая боль в животе», — сообщил я, выйдя из комнаты, чтобы Павлик не слышал

«— Адрес?» — спросила та и я продиктовал Стёшин адрес

«— «Скорая помощь» к вам выезжает, и скоро будет, не волнуйтесь. Вижу, страховка у вас имеется. Взрослые дома есть?» — поинтересовалась тетенька, по моему голосу явно определив, что Злата — малолетка

«— Прямо сейчас нет, но родители скоро приедут», — ответил я

«— Хорошо, домофон: пять, решетка, семь, два, семь? Грузовой лифт в доме есть?» — уточнила диспетчер

«— Да, и домофон верный, и лифт грузовой имеется…», ответил я, поинтересовавшись, — «Какие документы нужны, если ребенка все же заберут в больницу?»

«— Свидетельство о рождении ребенка и страховой договор, но все это не обязательно, так как вся информация есть в нашей базе, но, пусть будет, на всякий случай…», — ответила диспетчер

«— Спасибо, ждем», — ответил я и закончил вызов

— Стёш, «скорая» скоро приедет, ты родителям дозвонилась? — поинтересовался я, вернувшись в комнату

— Нет! — напряженно прошептала подруга, делая очередной звонок, — Папин телефон недоступен, а мама — не берет трубку…!

Стёша расстроено взмахнула руками.

— …Злат, Павлику надо какое-то лекарство дать, чтобы жар сбить и от боли в животе!

— Стёш, не нужно самодеятельности, и в таких случаях лекарства от боли в животе не дают…, — сказал ей я, и прежде чем она вновь прокричит свое: «а тебе-то знать откуда?», я продолжил, — сейчас нужно чтобы ты принесла свидетельство о рождении Павлика, и, если знаешь где лежит, страховой договор с больницей. Плюс собери в пакет майку, трусы, любимую игрушку брата, зубную щетку и так далее…

— Но, нужно же родителям дозвониться! — перебила меня подруга

— Иди, собирай вещи, а я пока сама попробую до них дозвониться, — ответил я

— Хорошо, — не стала спорить Стёша и отдав телефон, умотала собирать детские вещи, и выглядела она при этом уже гораздо более спокойной, ибо знала, что делать

— Ну, не бойся! Все хорошо! — сказал я, садясь рядом с Павликом, и тот моментально схватил меня за руку, продолжая реветь

— Я поеду в больницу? — ревел мальчик

— Сейчас доктор приедет, посмотрит твой животик и скажет, нужно ли тебе ехать в больницу или нет, хорошо? — сказал я, погладив ребенка по голове

— Хорошо, — сквозь слезы ответил Павлик

И в тот момент, когда я уже собирался набрать Стёшиных родителей, теть Люда сама позвонила.

— Стёш, ты звонила? — поинтересовалась она

— Теть Люд, это Злата, Стёша сейчас собирает вещи Павлика, у него температура тридцать девять и сильно болит живот, мы уже вызвали частную «скорую»…

Секунд, наверное, пятнадцать теть Люда не отвечала.

— Значит так, Злат, послушай меня, пожалуйста! Мы сейчас же выезжаем домой, но ехать нам до Зеленограда минут сорок! Мы в Солнечногорске! Так что, если Павлика все-таки повезут в больницу до того, как мы приедем, передай Стефании чтобы поехала вместе с ним! Пусть не оставляет ребенка одного…

— Само собой, теть Люд, — перебил ее я, — поезжайте, пожалуйста, мы будем держать вас в курсе происходящего. Хотите поговорить с Павликом?

Непродолжительное время спустя.

— Ну, Павлик, сейчас мы поедем на большой машине с мигалками! — сказала доктор из приехавшей медбригады, ощупав ребенку живот и сделав УЗИ брюшной полости, с помощью переносного аппарата

— Мы поедем в больницу к доктору? — спросил Павлик еще сильнее схватив своей маленькой рукой мою

Ребенок, вопреки моим ожиданиям, новость воспринял стоически, в отличие от смертельно побледневшей старшей сестры.

— Да, Павлик, — согласилась доктор, протягивая ему ложечку с неким сиропом (вероятно, какое-то жаропонижающее), которую он тут же и заглотил, без возражений, — в больницу! Доктор тебя уже ждет

— А что с ним? — спросила Стёша, у которой, по-моему, вот-вот начнется истерика

— Подозрение на аппендицит, — ответила доктор, — но волноваться не нужно…

Стёша отвернулась, из-за выступивших на ее глазах слез. А по моей спине пробежал адреналиновый холодок, ибо я вспомнил то, как у меня самого случился подобный недуг. Там, в тридцать с небольшим лет. Легко, блин, сказать: «не нужно волноваться»…

— Так, давайте наденем на него штаны или шорты и футболку, — сказала доктор и подруга быстро найдя требуемое, помогла одеть Павлика, после чего, фельдшер перенес ребенка с кровати на медицинскую каталку.

— Ты будешь сопровождать брата? — спросила доктор Стёшу

— Да…, — ответила та и тут началось…

— Не хочу! — заверещал Павлик, и вновь вцепился в мою руку, — Я хочу ехать к доктору со Златой!

— Павлик, — ласково сказала доктор, — в машине есть место только для твоей сестры…

— Я хочу ехать со Златой! — у ребенка началась истерика, — Мы со Златой друзья! Я хочу ехать к доктору со Златой…!

— Так, ладно, — сказал я, — я же могу сопроводить ребенка? Иначе, кажется, это надолго…

— Можешь, но только с согласия старшего присутствующего родственника, — пожав плечами, ответила доктор

— Но…, начала было подруга

— Стёш, я поеду с Павликом, а ты подождешь теть Люду, и приедешь вместе с ней в больницу…так оно быстрее будет, — перебил я подругу

— Ладно, — Стёша не стала спорить, добавив, — Златка, спасибо…

— Блин, Стёш, ты ко мне моталась ежедневно…кстати, у вас грузовой лифт с этажа вызвать можно? В нашем-то доме он на кнопку вызова не реагирует, — поинтересовался я

— Неа, его у нас тоже с первого этажа тащить нужно…я сейчас, не забудь, пожалуйста, вещи брата! — и Стёша умчалась за грузовым лифтом

Несколькими минутами позже.

— Ой, божечки! Это наш Павлик?! — заголосили две сидевшие на лавочке перед подъездом старушенции, когда каталку везли от подъезда и загружали в авто, — Его в больницу везут? Чего это с ним случилось-то?

Обеих пожилых женщин проигнорировали, от чего те еще и возмущаться стали, мол, молодежь нынче совсем не уважает стариков.

В детской «скорой».

— Павлик, мы с мамой и папой скоро приедем! — напоследок сказала подруга, параллельно с этим, разговаривавшая по телефону со своей мамой

И после того, как мальчик в ответ взмахнул рукой, с зажатым с ней пластиковым динозавром, двери мерседеса «спринтера» в медицинском оснащении закрылись и спустя еще секунд десять, водитель, включив «люстру» и сирену, тронулся с места, и вырулив через несколько минут на Пятницкие шоссе, помчался в сторону МКАД.

Взяв в свободную руку телефон (за другую меня продолжал держать Павлик), я хотел было отправить матушке смс, о том, что еду с братом Стёши в больницу. Но, она сейчас в воздухе, а посему, написал бабушке:

«Бабуль, у брата Стёши аппендицит, еду с ним в больницу», — на всякий случай, а то проснется и не дай Бог «промониторит» на планшете мое местоположение (бабуля у меня продвинутая, да). Я ведь в больнице буду…

И едва я отправил смску, как до сего момента относительно спокойный Павлик посмотрел мне прямо в глаза и спокойным тоном спросил то, от чего все присутствующие в салоне этого медицинского авто вздрогнули:

— Злат, я умру?

— Конечно, нет! — этот вопрос, заданный пятилетним ребенком, пробрал «до костей» даже меня, — Доктор тебя вылечит и все будет хорошо!

— Правда? — спросил Павлик, продолжая смотреть мне в глаза

— Мы же с тобой друзья, Павлик! А друзья не обманывают, забыл? — ответил я

— Друзья не обманывают, — повторил ребенок, после чего продолжил играть с динозавром

Заквакал телефон. Теть Люда…

До самой Москвы мы не доехали. «Скорая», проезжая деревню Юрлово, съехала с шоссе на второстепенную дорогу и буквально через пару минут мы оказались у вполне себе современного двухэтажного здания с вывеской: «Гиппократ-мед. Клиника и стационар». И, как выяснилось, именно здесь Мишаня, тот самый школьный приятель папани Стёши, и вкалывал Главным Врачом. Ибо, когда каталку с Павликом на борту и со мной на прицепе (ребенок и не думал отпускать мою руку) выгрузили из «скорой», и доставили в приемный покой, там нас уже встречал он, а также двое мужчин и две женщины, в медицинском облачении. И выглядел Мишаня, в своих брюках, рубашке и белом халате — ну, очень солидно, ничего не сказать. Человек явно был на своем месте, как говорится…

Однако, когда он увидел рядом с каталкой меня, на его лице, буквально на мгновение-другое, появилось выражение какого-то…разочарования? Интересно, почему? Не рад меня видеть? Он же вроде бы собирался мне помочь. Или же это самое выражение мне просто померещилось…? Но, все это сейчас не важно, в общем.

Ну, а дальше закрутилось…

Оформление, осмотр хирургом, направление на компьютерную томографию…

И вот на «КТ» начался настоящий цирк на конной тяге, ибо, во-первых, для больного и напуганного ребенка установка томографа сама по себе была жутко страшной. А во-вторых, ребенок категорически не желал отпускать мою руку. Короче говоря, в силу обеих этих причин, устроить данное исследование для вопящего во всю глотку и сопротивляющегося Павлика — выглядело нереальным…

— Павлик, — шепнул я ему на ухо, после нескольких неудачных попыток медперсонала уложить ребенка на кушетку томографа, — ты в больнице проведешь несколько дней…

Ребенок в ответ лишь зашмыгал носом.

— …и я, как твой друг, буду вместе с твоей сестрой навещать тебя здесь каждый день…, — продолжил я

— Обещаешь?! — тут же встрепенулся братец Стёши, у которого истерика моментально сошла на нет

— Обещаю, но…! Только в том случае, если ты сейчас же сделаешь все то, что скажет доктор

— Злат, мне страшно…, — шепнул Павлик мне на ухо

— Ага, страшная штука! — согласился я, — Но, Павлик, это не больно…!

— Не обмываешь? Правда не больно? — живо поинтересовался тот

— Друзья друг друга не обманывают! — ответил я

— Ну, ладно тогда…, — сказал он и уже спокойно улегся сам на кушетку

— И когда доктор тебе скажет не шевелиться — не шевелись, пока не разрешат! — добавил я

— Хорошо, — ответил он и я в очередной раз удивился тому, как быстро проходит истерика у детей

— Я и «Годзи» подождем тебя вон там, — указал я на стекло, забирая пластикового динозавра

— Ладно, — согласился он и я прошел в другое помещение, размышляя о том, что в моем ежедневном расписании, как минимум на неделю вперед, будет значиться посещение этой больницы

Как страшно сейчас должно быть маленькому мальчику, и как он мужественно делает все, что должен, то есть неподвижно лежит и не плачет. Молоток! — подумал я, глядя через стекло на проводимое исследование.

— А ты молодец, отлично справилась с ситуацией! У тебя явный талант, — рядом со мной как-то незаметно материализовался Мишаня, отчего я вздрогнул, — привет, Злат!

— Здравствуйте, Михаил Владленович, — ответил я, ощущая едва заметный запах дорогого парфюма, исходящий от Главного Врача

— Сейчас уже подъедут родители Павла, так что, можешь уже расслабиться, — заявил Мишаня

Глава 18

Позже.

Однако, «сейчас уже» у родителей Стёши и Павлика приехать не получилось, ибо на выезде на Пятницкое шоссе, то ли теть Люда в кого-то там въехала, то ли наоборот, въехали в нее, из сумбурных объяснений, позвонившей мне Стёши, этого было не понять. Самое главное, что в итоге, никто не пострадал и теперь они, за исключением главы семейства, Витька, оставленного разбираться с последствиями ДТП, вроде как на остановке дожидаются такси.

И именно поэтому, я сейчас…

— Так, продень, пожалуйста, руки в рукава, — велела мне медсестра, помогая облачиться в медицинский одноразовый халат с завязками сзади, — а теперь погоди, постой спокойно, сейчас я завяжу…

…вместе с Павликом, которого повезли на каталке, иду в операционную, где и буду находиться до тех пор, пока братцу Стёши не сделают общий наркоз. И раз уж здешние медицинские светила дожидаться родителей ребенка не стали, назначив оперативное вмешательство на «прямо вот сейчас», значит, вся ситуация, с их точки зрения, уже дошла до той стадии, когда малейшее промедление запросто сможет привести к реальной опасности для жизни маленького пациента.

— Павлик, я все время буду тут недалеко, за дверью. И твои папа с мамой, вместе со Стёшей, тоже скоро уже приедут к тебе. Не бойся, — сказал я ребенку, слегка ущипнув его за щеку, когда мы наконец-то добрались до операционной

— Я уже не боюсь! — с серьезным видом заявил Павлик, и голос его действительно не дрожал (ребенок активно вертел головой, с большим интересом рассматривая всевозможные медицинские приборы, во множестве присутствующие в этой современной операционной)

А затем, перенеся Павлика с каталки на специальный стол, анестезиолог одел на ребенка наркозную маску, и спустя непродолжительное время, когда тот заснул, меня вежливо выставили вон из помещения. Мишаня, напоследок перекинувшись несколькими словами с хирургом, самолично повел меня в зал для ожидания…

— С Павликом же все будет хорошо? — спросил я у идущего впереди Главного Врача, ибо Злата, будучи девчонкой-подростком, не могла не поинтересоваться подобным, иначе выглядело бы такое безразличие с ее стороны весьма странным (сужу по собственному отцовскому опыту, ибо мои девчонки спросили бы об этом тысячу и один раз)

— Ну, само собой! Не волнуйся, все с Павлом будет хорошо! — ответил он, обернувшись ко мне через плечо и улыбнувшись

— Как же я могу не волноваться…? К тому же, его так быстро повезли на операцию, даже не дождавшись родителей…, — продолжил я строить из себя волнующуюся девушку (нет, я на самом деле волновался за Павлика, даже безотносительно того, что он младший брат очень дорогого для меня человека, но вот, уже много лет назад как, научился не задавать бессмысленных вопросов)

— Злат, ты же, как выяснилось, прекрасно знаешь, что я не имею никакого права разглашать сведения о пациентах, составляющие врачебную тайну, особенно несовершеннолетних…

— Ах, вот оно как…! — слегка ударил я низом кулачка по ладошке, — Не имеете права, значит…?

— До сих пор дуешься на меня? — остановившись и вновь улыбнувшись мне, спросил он

Вслед за ним остановился и я, и надув щеки, уставился на него. Что со стороны, вероятно, выглядело весьма забавным, учитывая тот факт, что щечки Златы изрядно покраснели. Ведь, как может успешный и симпатичный мужчина (а Мишаня таковым и был, ибо и держал себя в форме и прикинут был как надо, и все такое прочее…), пусть даже и значительно старше, не вызвать трепета в девичьем сердце? И теперь он-таки вызвал этот трепет в моем сердце…

Забавно, но ощущения тут здорово отличались от таковых там, когда мое мужское тело испытывало определенного рода симпатию и интерес к какой-либо милой барышне. Различия в физиологии, так сказать.

— Я и правда искренне желаю тебе помочь, Злат, — Мишаня издал хмыкающий звук, — а Павла нужно было оперировать еще несколько дней назад, так что на различные проволочки времени более не оставалось. И если бы еще немного протянули с госпитализацией, то…с маленькими детьми очень часто сложно определить болезнь вовремя

— Павлику будут удалять аппендикс лапароскопическим способом? — спросил я, вспомнив подробности собственной операции

— Ничего себе, какие ты слова знаешь! Прямо, как доктор Хаус в юбке, — изобразил на физиономии удивление и покачал головой Мишаня

— В джинсовом костюмчике, — поправил я, и поинтересовался затем, — Чего в этом такого, в наш век интернета-то? И кто такой этот доктор Хаус?

— Ничего, — согласился тот, — нет, Злат, для того, чтобы делать так называемую лапароскопическую аппендэктомию время уже упущено, и операция будет проводиться традиционным способом, и если тебе это интересно, посмотри в интернете, что это такое…пойдем!

Второй мой вопрос был Мишаней проигнорирован.

… и зал этот весьма нехило отличался (в лучшую сторону, само собой) от таковых в государственных больницах. Впрочем, ничего удивительного здесь нет, учитывая то, каких денег стоит лечение и нахождение в этом стационаре. Слегка удивительно было иное, а именно, весьма приличное количество народа в коридорах этой клиники, а также в рекреационном зале, в который меня и привел Мишаня (не столько, конечно, сколько бывает в государственных поликлиниках и больницах, набитых битком, но, тем не менее). Хотя, и в этом тоже, наверное, нет ничего удивительного, кредиты же теперь общедоступны… Как говорится, лечитесь на все деньги — потом отдадите, с процентами.

— Злат, посиди, пожалуйста, тут, до тех пор, пока родители Павла не приедут, или, если хочешь, можешь пойти в столовую, покушать. Ты очень здорово помогла с ребенком, спасибо, и, наверное, устала, так что, отдыхай… А если тебе что-то понадобится — просто обратись к медсестре…

Мишаня указал взглядом на медицинский пост.

— …хорошо?

— Да, конечно, Михаил Владленович, — ответил я

— Я же говорил, Злат…просто Михаил, — улыбнувшись, сказал напоследок Мишаня, после чего, умчался по каким-то своим делам

Сидя на диванчике и глядя в след уходящему Главному Врачу, мой взор привлекла одна из медсестер, помогавшая сейчас присесть на диванчик, рядом с тем, на котором сидел я, дорого одетой женщине, что — то около пятидесяти пяти лет. И глаза которой были мокрыми и покрасневшими от слез (их она промокала платком), а по выражению лица, можно было предположить, что женщина эта потеряла дорогого ей человека. Кому-то, видимо, здешние врачи помочь не сумели…

Пойти что ли чайку выпить? — подумал я и достав кошелек с аппликацией в виде мыши, произвел инвентаризацию содержимого.

В кошельке обнаружились две монеты по 5 рублей, еще две по 2 рубля и рубль…не густо…а на чай здесь мне точно этого не хватит. Срочно нужно начинать добывать денежные знаки, ибо безденежье претит моей душе категорически (причем в буквальном смысле слова!).

Оглядевшись по сторонам, заприметил кулер, поящий страждущих на дармовщинку. Ну, и раз уж чайку мне здесь не выпить…

Встав со своего места, направился к кулеру. И в этот же момент, расстроенная женщина (медсестра, к этому моменту, от нее уже отошла) также решила встать. А в то мгновение, когда я проходил мимо, у нее, по всей видимости, закружилась голова, и женщина не удержалась на ногах…не удержалась бы, однако я успел-таки подхватить ее под руку (и едва не завалился на пол вместе с ней, Злата у меня пока что слабосильная…). Заметив инцидент, со своего поста к нам метнулась медсестра, которая и помогла усадить женщину на место.

— Спасибо тебе, девочка, а то я чуть было не грохнулась, — поблагодарила меня бледная как смерть женщина, слабо улыбнувшись

— Пожалуйста, — ответил я и оставив ее на попечение медсестры, направился на водопой, а утолив жажду, мой взор снова упал на ту женщину

Взяв новый стаканчик, налил в него воды.

— Хотите воды? — поинтересовался я, подойдя к женщине

— Да, спасибо, я как раз хотела выпить водички, — ответила та, принимая из моих рук стаканчик

— Ты, надеюсь, налила воду в новый стакан, а не в тот, из которого пила? — шепнула мне на ухо медсестра

— Само собой, в новый, — сумев подавить поднимающееся раздражение, так же шёпотом ответил я, и вернулся на место

А буквально минуту спустя, в моем кармане заквакал телефон, звонила бабуля.

— Златка! Деточка, с тобой все хорошо?! Ты там не перенервничала? Как ты себя чувствуешь…? — услышал я взволнованный голос бабушки

— Бабуль, — спокойным тоном ответил я, — я жива-здорова, со мной все хорошо, сижу сейчас — отдыхаю, жду Стёшу и ее маму…

— Слава тебе, Господи…, — услышал я ответ бабули, которая затем спохватилась, поинтересовавшись — А Павлик-то? Павлик живой…?!

— Живой-живой, и ты бы видела, какой он отважный, бабуль! — ответил я, — Сейчас ему операцию проводят…

— Да что же это делается то! Сначала ты в больнице оказалась, теперь вот и с Павликом беда приключилась…! Это все год такой поганый! Високосный…

— Бабуль, врач сказал, что все будет хорошо, не тревожься, пожалуйста, и Павлик обязательно поправится, и со мной все хорошо…, — успокоил я старушку

— И слава Богу! — вновь сказала та, поинтересовавшись затем, — Ты когда домой-то приедешь? Помнишь же, что сегодня Ира возвращается, будет к семи

— Помню, — ответил я, — к семи дома точно буду

— Ну, ладно…, — сказала бабушка и по ее голосу было ясно, что с ее души свалился приличных размеров камень, — кстати, Златка, а как вообще так вышло, что ты поехала с Павликом в больницу?

— Я у Стёши дома была, когда все началось, мы вызвали «скорую», и малой категорически не желал ехать в больницу с сестрой, и без меня. Знатная истерика у него случилась. А «скорая» брала только одного сопровождающего. Короче говоря, я поехала с ним…

— Понятно, — ответила бабушка, — правильно сделала. Как будешь выезжать домой — позвони мне!

— Хорошо, бабуль, — согласился я и нажал отбой

Несколькими минутами позже.

Я, под воздействием пасмурной погоды и убаюканный негромкими людскими голосами, задремал. Однако, долго мне покемарить, не дали…

— Златка! Златка, проснись…! — услышал я сквозь дрему голос подруги и отрыл глаза

Стёша пыталась меня растолкать.

— Стёш, вы с мамой уже приехали…, — зевнув и потянувшись, констатировал я очевидное, — Ты все-таки пострадала в аварии?!

Сонливость меня моментально оставила, едва я увидел прикид подруги. На Стешу была надета больничная пижама для пациентов.

— Не, не! Со мной все хорошо! — заявила Стёша, помахав рукой, — Это, типа, сменная одежда… Мы с мамой, когда на остановке такси ждали, под такой ливень попали, что просто пипец…! Водитель сначала нас таких мокрых даже везти отказался, пришлось ему «штуку» сверху дать. А больничные шмотки нам дядь Миша выдал.

Стёша оглядела свою больничную пижаму салатового цвета. Волосы ее и правда были влажными.

— Фу! — я громко и с облегчением выдохнул, — А то я уже перепугалась, глядя на тебя, блин! А где теть Люда…?

Стёша повернула голову, и я проследил за ее взглядом. Теть Люда, разговаривая по телефону, мерила шагами рекреационный зал (или будет вернее сказать — металась по залу) и вид у нее при этом был…

— Златка, что с Павликом-то?! — Стёша вдруг обеими руками схватила меня за плечи, — Дядь Миша только сказал, что его повезли на операцию. И, что все будет хорошо…

Стёша, закусив губу, сдерживала слезы, но по ее дрожащей нижней челюсти было видно, что она вот-вот разрыдается.

— Стёш! — ответил я и подавшись вперед, обнял подругу, зашептав ей на ухо, — С Павликом и правда все будет хорошо! Я тебе точно говорю! Ты мне веришь…?

Спросив это, я слегка отстранился от подруги, и заглянул ей в глаза.

— Верю! — шмыгнула носом та, — Конечно, верю…!

Какой же Стёшка все-таки еще ребенок, — подумал я, глядя сейчас на подругу, — несмотря на свое совершенно не по-детски развитое тело.

— Ты знаешь, что по статистике шанс на то, что что-то пойдет не так во время лечения аппендицита, около одной десятой процента! Одной десятой, Стёш (ну, в запущенных случаях, а у Павлика именно такой, риски существенно повышаются, само собой, но Стёше об этом говорить ни к чему, разумеется)! А учитывая то, насколько хорошие здесь доктора…ну ты и сама это знаешь. Стёш…, вероятность того, что от гриппа с человеком случится нечто плохое выше, чем во время лечения аппендицита, а гриппом, как известно, многие болеют ежегодно, и даже по несколько раз!

Я положил свои ладошки на щечки подруги и вновь заглянув той в глаза, уверенным тоном произнес:

— Минут через десять — пятнадцать, операция уже завершится. Твой брат проведет в больнице еще что-то около недельки, восстанавливаясь! И все, Стёш! Выйдет отсюда он здоровеньким…

На этом месте, подруга, схватив меня в охапку, разрыдалась, уткнувшись мне в макушку. Нервное напряжение…

Услышав, как рядом со мной скрипнула кожа дивана, я, все еще плененный Стёшей, скосил глаза. Это теть Люда, шмыгнув носом, уселась рядом с нами.

— Люд, это ты? — услышал я голос с соседнего дивана и осторожно высвободился из рук подруги

Теть Люда обернувшись на голос, воскликнула:

— Ой…! Елизавета Федоровна, здравствуйте! Простите, не заметила вас…, — и тут же велела нам, — девочки поздоровайтесь!

— Здравствуйте, Елизавета Федоровна, — хором поздоровались мы (боже, меня всегда жутко бесило, когда там моя мама говорила мне: Саша, подойди, поздоровайся с «имя-отчество»)

— Людка, Стёшу я знаю, а вторая девочка — твоя племянница? — поинтересовалась женщина, глядя на меня

— Нет, это Стёшина подруга, — ответила теть Люда, — Злата

— А! Вот оно как! Хорошая девочка, очень заботливая! Настоящее золотце! Не осталась равнодушной и поймала меня, когда я едва не навернулась, а затем еще и воды принесла без всякой просьбы… Хорошая девочка, да. Впрочем, дочка у тебя замечательная, так что, ничего удивительного в том, что и подруги у нее такие же… А у тебя-то что стряслось, Люд?

— Да, сын у меня заболел… Аппендицит… Сейчас, вот, операция идет, — сказав это теть Люда не смогла сдержать слез

— Господи! — вздохнула Елизавета Федоровна, — Ну дай-то Бог, чтобы все хорошо закончилось! А у меня горе-то какое…

И далее, еще некоторое время, обе женщины негромко обсуждали свои печали. По словам этой самой Елизаветы Федоровны, у ее мужа выявили некую злокачественную форму опухоли печени, которая уже была то ли аж на последней стадии, то ли на предпоследней…

Стёша, не выдержав напряжения от ожидания, встала и пошла нарезать круги по рекреационному залу и коридорам клиники, ну а я вновь побрел к кулеру.

Осторожно, маленькими глоточками потягивая из стаканчика холодную воду, заметил вдруг Мишаню, который весьма эффектно стоял «руки-в-брюки» и смотрел на…

Я проследил за направлением его взгляда.

Да на мою Стёшу он смотрит, которая по округе носится, словно с пропеллером в одном месте! И этот его взгляд…

«Жена друга — не женщина!», — вспомнил я слова одного своего не слишком уже трезвого камрада там, когда мы небольшой компашкой жарили шашлыки у него на даче. Обсуждали тогда, помнится, развод его брата, жена которого в один прекрасный день, собрав манатки, свинтила жить к приятелю этого самого брата (очевидно, бывшему уже приятелю) и речь зашла о супружеских изменах.

— Жена друга — не женщина, да… А как насчет дочери друга? — пробормотал себе под нос я, залпом допивая остатки воды

— Чего ты сказала, не поняла? — переспросила меня, одетая в домашний халатик и веселенькие тапочки, круглолицая девица лет двадцати с чем-то, в очках, и с марлевой повязкой на левом глазу, судя по всему, решившая, что я обращаюсь именно к ней

— Нет, ничего…это я так, мысли вслух, — ответил я и выбросив стаканчик в урну, отошел от кулера

Мишаня, почувствовавший на себе чужой взгляд, повернул голову в мою сторону, а спустя мгновение, быстрым шагом направился к теть Люде. Ну, и я направился к ней же…

Когда я подошел к ним, та, приложив ладонь к сердцу и с огромным облегчением выдохнув, сказала:

— Спасибо тебе огромное, Миш! У меня уже все нервы закончились…

— Ну, Люд, это наша ежедневная работа и мы ее делаем хорошо, — улыбнулся в ответ Мишаня

— Операция окончена? — поинтересовался я у Главного Врача, и в этот момент подошла Стёша, у которой «ушки были на макушке», моментально уцепившаяся за руку матери

— Да! Все прошло очень хорошо, пойдемте! — ответил тот, и, развернувшись, направился в сторону операционной, ну, а мы, потопали вслед за ним

Позже. В палате.

Бессознательного ребенка на каталке перевезли из операционной в палату (рассчитанную на двоих детей, плюс раскладушки для родителей, и разделенную зеленой шторой на две половины) и медицинский персонал принялся устраивать Павлика на вполне современной функциональной кровати, устанавливая датчики оборудования, ставя капельницу и делая все то прочее, что полагается делать в подобных случаях.

«Эх, Киса, мы чужие на этом празднике жизни», — вспомнилась мне знаменитая фраза, когда я, стоя чуть позади всех присутствующих, глядел на державшихся друг за друга мать с дочерью. Семья подруги сейчас была в той ситуации, когда до посторонних (а я, в данный момент, увы и ах, именно посторонний) нет никакого дела. Все их внимание теперь было поглощено лишь этим маленьким ребенком, лежавший перед ними без чувств. Не до меня им нынче… И осознавать это отчего-то было весьма обидно (все-таки, бытие определяет сознание, там я, в аналогичной ситуации, подобных чувств точно бы не испытывал, а здесь…мне что, хочется внимания?).

— Теть Люд, — сказал я, шагнув вперед и легонько дотронувшись до ее локтя, — слава Богу, что с Павликом все хорошо…и я, пожалуй, поеду домой. Сегодня мама прилетает из командировки, и мне хотелось бы ее встретить

— А…, хорошо, Злат! Даже не знаю, как тебя благодарить за помощь… Спасибо тебе огромное, что проявила столько чуткости и заботы к Павлику! — очнувшись ответила та

— Пожалуйста, — пожав плечами, сказал я, а затем, посмотрел на подругу, которая пребывала в некоем анабиозе, уставившись в лицо своего бессознательного брата

— Ты уже вызвала такси? — поинтересовалась теть Люда

— Нет, — отрицательно помотал я головой, — до Пятницкого шоссе я пешочком прогуляюсь, тут недалеко, ну, а там, сяду на автобус, на четырехсотый. Я в интернете посмотрела, как доехать…

Сто лет уже не катался на автобусе «зайцем»! Будет здорово это сделать вновь, как в той юности… Вроде бы глупая мелочь и блажь, конечно, но из таких вот мелочей…

— Нет, Злат! Ты что?! Меня твоя мама потом прибьет, и будет не слишком уж и неправа, если я тебя одну отпущу добираться до дома на общественном транспорте, да еще и шоссе нужно будет переходить… Нет, так не пойдет, — сказала мама Стёши, — я сейчас вызову для тебя такси

— У меня с собой нет денег на такси, — проскрипел в ответ я, — меня Стёша в гости пригласила, так что я…

— Господи, Злат! — взмахнула руками та, перебив меня, — Прекрати нести вздор! Естественно, я оплачу тебе такси!

Около двадцати минут спустя. На улице, около входа в клинику.

— Златка, я тебе вечерком позвоню, — обняв меня, сказала Стёша, когда подъехало такси и мы с ней вышли из клиники, — и еще раз, спасибо тебе огромное! Если бы не ты, я бы и дальше тупила и тормозила, и…

Подруга слегка постучала себя по голове.

— Как же фигово чувствовать себя бесполезной…, — расстроенным голосом пожаловалась она

— Забей, все, в итоге, закончилось хорошо, как я тебе и говорила, — ответил я

— Уху, — издала звук согласия подруга, — Знаешь, Златка, ты в последнее время кругом права, и еще…

Она на секунду замолкла.

— Чего еще? — поинтересовался я

Стёша, закусив губу, глядела на меня, явно раздумывая, сказать о чем-то или же лучше промолчать.

— Знаешь, Златка, как ты мне на пруду тогда и говорила…ты стала совершенно другим человеком…и мне часто кажется, что передо мной какая-то незнакомка, которая просто внешне похожа на тебя, но…, — Стёша замолчала вновь

— Но…? — попросил продолжения я

— Но, что бы там ни было, ты все такая же хорошая и решительная, как и раньше, это в тебе ни капли не изменилось…, — Стёша утерла кончиками пальцев слезу

— Стёш, — не без удовольствия обняв и чмокнув подругу напоследок, поинтересовался, — ты же завтра сюда поедешь, Павлика навестить?

— Само собой! Я каждый день сюда ездить буду, пока братца не выпишут! — ответила та

— Хорошо, тогда захвати меня завтра с собой, пожалуйста, — попросил Стёшу я, — а то я Павлику обещала приезжать к нему, вместе с тобой, и будет некрасиво обманывать ребенка

— А, конечно! — согласилась Стёша и затем, когда я уселся на задний диван неизвестной мне модели Hyundai, помахала рукой

Пару минут спустя, когда такси вырулило на Пятницкое шоссе.

Удобно развалившись на заднем диване, я наблюдал за проносящимся снаружи пейзажем, слушая в пол уха какой-то шансон (а заодно, и дорожное покрытие, ибо и здесь, корейцы не удосуживаются делать более — менее нормальную шумоизоляцию в своих машинах), который доносился из динамиков аудиосистемы. В памяти всплыла сегодняшняя сценка. Та самая, в которой Мишаня смотрел на Стёшу. Ясно теперь, почему на его лице было заметно разочарование, когда с Павликом приехала Злата… Он Стёшу ожидал увидеть. А еще вспомнился и тот его взгляд…взгляд раздраженного человека, которого внезапно застигли за чем-то постыдным, который он на меня бросил, когда стоя у кулера, я заметил его интерес.

Вытащив из кармашка визитную карточку, прочел:

Громов Михаил Владленович, Главный врач ««Гиппократ-Мед» на Пятнице», по адресу: такому-то, телефон: такой-то…

Простая, невычурная визитка вполне серьезного человека.

Конечно, я ни разу не великий специалист по части человеческой психологии, хотя, безусловно, кое-что в этом понимаю, ну, хотя бы просто в силу прожитых лет и огромного личного опыта общения с самыми различными людьми. Но, для того, чтобы заметить тот факт, что Мишаня испытывает к Стёше сильнейшее сексуальное влечение (когда он смотрел на подругу, у него разве что слюни не текли) — великим психологом быть и не нужно. И весь вопрос заключается в том, будут ли с его стороны какие-либо поползновения на тему того, чтобы подруга стала-таки его любовницей или же он просто посмотрит, повздыхает, и на этом все… Если «развернуть шахматную доску» и посмотреть на всю ситуацию с его «колокольни», то…в принципе, понять его несложно. Да, он женат. Да, он сильно старше. Но когда перед глазами регулярно маячит такая девчонка…а Стёша и в самом деле крайне редкий экземплярчик. И в физическом смысле (ее фигура — просто «отвал башки»), и во всех прочих. Она не испорчена, не вульгарна… Просто прелесть! А Мишаня, судя по всему, такой тип, который не привык ограничивать себя в чем-то. Прет напролом, как танк, иначе не достиг бы в столь молодом возрасте таких карьерных высот. Да, к Стёше ему сейчас подкатывать нельзя (с непристойными предложениями, по крайней мере). Сейчас, да, пока ей пятнадцать… Но уже в следующем году, когда ей будет шестнадцать, и секс с ней перестанет быть уголовщиной…вот тогда он вполне сможет решиться на то, чтобы побывать там, где до него не бывал еще никто, так сказать.

Плюнет ли он на возможные негативные последствия подобных своих действий или же нет? В конце концов, какому нормальному родителю понравится то, что некий женатый приятель трахает на досуге его или ее шестнадцатилетнюю дочь (а то, что их подобного рода отношения, если таковые будут иметь место быть, рано или поздно перестанут являться секретом для родителей Стёши, Мишаня не может не понимать)? В моем случае, подозреваю, вполне могло бы дойти и до смертоубийства. И нет причин полагать, что у родителей Стёши на этот счет будет иное мнение. Таких друзей, как говорится, за хобот и в музей…

Я снова взглянул на карточку в моих руках. А так ли уж бескорыстно желает мне помочь Мишаня (в конце концов, деньги — это деньги, особенно, когда деньги немалые)? И не получится ли так, что деньгами заплатить за все выйдет для меня, в итоге, дешевле его «бесплатной» помощи? Ведь мысль мужчины, желающего затащить в койку девушку, по которой он сохнет, иной раз может идти такими извилистыми тропами, что аж диву даешься, когда и если узнаешь о подобных «схемах»… Я, по крайней мере, неоднократно удивлялся, когда камрады рассказывали истории своих похождений.

«Злат, помнишь, когда тебе понадобилась моя помощь, я же не остался в стороне, и помог, правда? А теперь, и ты помоги мне, пожалуйста. Чего тебе стоит замолвить за меня словечко перед Стёшей? Я ведь ее безумно люблю, а она доверяет тебе и твоим словам…помоги нам, пожалуйста, быть вместе!», — и я словно вживую увидел эту сценку.

— Блин! — вслух сказал, заметив, что пальцы сами собой начали рвать визитку, — спокойствие, Злата, только спокойствие!

Разозлившись на самого себя, я засунул визитку обратно в карман. Что это за безумные мысли лезут в мою голову?! Стоило мужику разок на Стёшку посмотреть, как в моей голове тут же нарисовался сценарий, достойный целого сезона «Санта-Барбары»! Ну, быть может он и попросит меня потом о чем-то подобном, и что? Что мне помешает ответить, мол, «извините, но нет, подругами не торгую!»?

Ох, уж это девичье тело, с его девичьими же эмоциями и фантазиями…

Я в сердцах ударил ладошкой по дивану, и…

— Эй! Прекрати крушить мою машину, иначе я тебя сейчас высажу! — громко возмутился таксист

— Извините, — попросил я прощения за свою несдержанность

Но, в конце концов, будущее совершенно точно обещает быть не скучным, особенно, рядом со Стёшей, — подумал я и улыбнулся сам себе

Ну, на Стёшу Мишаня лапы свои не наложит (и кое-что другое тоже!), чего бы там он себе и о себе не думал! Костьми лягу! Пускай с женой развлекается, ну или с кем-нибудь еще, в другом месте. Ибо, здесь вам не тут!

Достав из кармана телефон, набрал бабушку.

— Бабуль, я домой еду, на такси, — сказал я, когда моя старушка приняла звонок

Глава 19

— Умаялась? — поинтересовалась сидевшая за кухонным столом бабуля, глядя на то как я, уставившись в одну точку, механически рвал на кусочки вареную куриную грудку, кидая их (кусочки) в сковороду с гречкой

— Нет, — «отвиснув» и широко зевнув, ответил я, — да и не с чего особо мне было умаяться. Хотя, конечно, понервничала я изрядно… Все-таки, не каждый же день сопровождаю знакомых маленьких детей на операции по лечению аппендицита. Нет…просто погода сегодня какая-то сонная…

Бабушка посмотрела в окно, по стеклу которого сейчас били крупные, тяжелые капли дождя, а окружающая действительность была сера и уныла.

— Покушай, да иди вздремни часок, — вздохнув, сказала она, — отдохни, тебе пока нервничать не нужно…

— Сначала дела сделать надо, — ответил я, орудуя в сковороде деревянной лопаткой

— Какие это еще дела? — поинтересовалась та

— Нужно выложить на Ютюб те видео, которые мы со Стёшей записали, когда к нам приходили опековцы. Затем, написать заявление на имя начальника зеленоградской «опеки», в министерство соцзащиты, в зеленоградскую прокуратуру, в милицию, а также, уполномоченному по правам ребенка, — ответил я

— Ты все-таки намерена раздуть конфликт? — спросила старушка, — Златка, послушай, не будила бы ты лихо, пока оно тихо…

— Поздно, бабуль. Оно уже разбужено. И вовсе даже не нами. Нашу семью все те чиновники так просто в покое уже не оставят, найдут к чему придраться, даже не сомневайся, особенно, если мы не станем активно защищаться от их произвола, — сказал я, выкладывая гречку на тарелку

— Злат, я в школе работаю очень много лет, и видела очень разных чиновников… Ежели ты, вот так вот запросто, начнешь в них изо всех сил тыкать палкой, они вконец обозлятся…а так — побухтят, побухтят, и, может, успокоятся, — не согласилась бабушка

— Бабуль, мы об этом уже говорили. Не успокоятся они, наоборот, если мое обещание поднять шум останется лишь обещанием, а не конкретными действиями — это их только раззадорит, ибо эти маленькие людишки, во-первых, явно затаили злобу за то, что мы им в ножки кланяться не стали. Ну, а во-вторых, пришли они к нам, не по собственному хотению, а, скорее всего, по убедительной просьбе некоего важного лица, и это самое лицо просто так не угомонится. Так что, мне все-таки придется как следует потыкать в них палкой, — ответил я с набитым ртом

— Ты у меня всегда такой доброй была… Ни с кем и никогда раньше не ругалась, и не ссорилась…, — бабушка внезапно заплакала

Встав со своего места, и подойдя к старушке, обнял ее, чмокнув в макушку.

— Это потому, бабуль, что раньше не случалось всего того, что произошло буквально за несколько последних дней, и я, вопреки собственному желанию, вынуждена идти на конфликт с ними. Я добрая, однако это не значит, что буду просто так стоять и смотреть на то, как над нами издеваются, не принимая в ответ никаких мер! — сказал я, гладя ту по голове, — А память…память ко мне уже потихоньку возвращается…!

— Правда? — перебила меня бабушка, утерев пальцами слезы, — Не врешь?!

— Честное пионерское! — ответил я, подняв руку

— Слава Богу! — бабушка истово перекрестилась

Позже. В комнате, за круглым столиком.

Вначале, я принялся за то, чего не делал до этого никогда — начал редактировать видео, скачав Стёшин файл из «облака», в которое она его залила по моей просьбе.

Нужно вырезать ту его часть, в которой упоминается то, что папаша намылился в депутаты. Ибо, во-первых, цель подобной выкладки — устроить публичный скандал (и чем громче он будет, тем лучше!), вызвав у обитателей сети сочувствие к несчастной девочке (ко мне!), которую обижают злые чиновники. А дочка депутата (и даже просто кандидата в депутаты), как мне кажется, должное сочувствие в народных массах вряд ли вызовет, скорее даже, наоборот. Что поделать, жизнь такая… Ну, а во-вторых, подставлять папаню, лишний раз втягивая его сейчас в скандалы, не хочется, цель-то у меня совершенно иная (ни до него самого, ни до его депутатских амбиций, мне никакого дела, конечно, нет, но, все-таки, лучше не гадить ему там и тогда, где и когда без этого можно вполне обойтись). Подобное лучше оставить на самый крайний случай…

Установив и запустив видеоредактор, тут же стало очевидно то, что этот ноутбук годится для чего угодно, но только не для подобной работы — все тупило и тормозило просто нещадно.

Квакнул телефон, пришло сообщение. От Стёши.

«Нормально доехала, Златка?»

«Ага, нормуль! Пообедала и сижу вот, видео редактирую. Щас выкладывать уже буду. Спать хочу, просто ппц», — ответил я

«А меня мама из палаты турнула:(Чтобы, типа, не мешалась.:(Сижу в коридоре, папу жду. Павлик что-то не просыпается:(", — написала подруга

«Павлик еще много часов спать будет, не парься, все будет хорошо! Ты сейчас одна?» — ответил я

«Не, не одна. Тут еще две тетки какие-то рядом со мной сидят. Как думаешь, Павлику будет больно, когда проснется? Ему же все разрезали, и из него какие-то трубки торчат, ппц…» — пришло мне сообщение

«Он будет на обезболивающих, а через пару-тройку дней болеть, уверена, уже практически перестанет. Стёш, все уже закончилось, Павлик идет на поправку».

«Ну да, ты как всегда права! <3 тебя!» — пришел ответ

«Чё это за задница?!:)» — поинтересовался я

«Сама ты задница! Это сердечко!:)))» — ответила подруга

«А, ну ладно тогда, и тебе <3:)»

«Слушай, Златка, я тут вот о чем подумала, у меня есть знакомый блоггер, с охреллионом подписчиков, давай-ка я его попрошу разместить видео, а то на твоем нулевом аккаунте его мало кто увидит» — пришло мне новое сообщение от Стёши

«А чего он за это захочет?» — поинтересовался я

«Думаю — ничего. У него куча роликов со всякими скандалами и всем таким прочим, они всегда набирают много просмотров. Короче, я сегодня у него спрошу» — ответила Стёша

«Спасибо, было бы здорово!» — написал в ответ я

Когда, наконец, с редактурой было покончено, а сделать это, как и все прочее, что делается впервые, оказалось не так уж и просто, я, создав новый аккаунт на Ютюб, начал загружать туда видео, а параллельно с этим…

«Начальнику отдела опеки и попечительства района Крюково…», — зашел на сайт «опеки» дабы выяснить, кто же у них там начальник, «…Доброхотовой Марии Олеговне, от Морозовой Анны Леонидовны, проживающей по адресу: г. Зеленоград, к. 1553, кв. 13. Тел:…. Заявление…»

И еще несколько аналогичных заявлений в прочие ведомства, а-ля «прошу провести проверку действий сотрудников (видео прилагается https://youtu.be/NiDkJOOLHg)», «дать оценку действиям…», «привлечь к ответственности».

Потянувшись и зевнув, схватил кончик волос и теребя их, провел, словно кисточкой, по лицу. Размышлял. Нужно будет распечатать эти заявления (у Стёшки точно есть принтер), дать бабуле на подпись (надеюсь, старушка ерепениться не станет) и отправить заказными письмом в каждое из ведомств. Или нет, не только. Думаю, стоит отсканировать подписанные заявления, отправив их, на всякий случай, еще и в электронные приемные…

У меня появилось предчувствие, что, в итоге, бомбанет, как говорит моя старшая дочь, на все деньги…

— Златка! — раздался из коридора громкий голос бабушки, — Ира звонила, сказала, что приедет минут через пять — семь! Пошли встречать!

— Иду! — громко ответил я

Матушку доставил обратно тот же самый темно-синий VW Multivan, что и увозил в аэропорт (ну, или точно такой же). И как только она вышла из салона, я тут же подскочил к ней с зонтиком, ибо дождь разошелся весьма неслабо.

— Привет, мам! — сказал я, — Блин, сколько можно по заграницам мотаться? Я соскучилась!

— Привет, Златка! А уж как я соскучилась по своей милахе, словами не передать! — довольным тоном заявила она, приобняв меня и чмокнув в щеку, а потом, помахала рукой бабушке, стоявшей на тротуаре, возле подъезда, — Привет, мам!

И после того, как водитель выгрузил из багажника ее чемодан на колесиках и сумку (которой не было при матушке, когда она улетала в Поднебесную), а затем, попрощавшись, уехал, мы направились домой.

— Фу! — громко выдохнула маман, опершись о стену и скидывая с ног туфли, когда мы вошли, наконец, в квартиру, — Я в ванну, потом кушать, а затем спаааать! Хотя бы часиков тридцать…!

Я посмотрел на матушку. Красавица. Даже сейчас, уставшая и бледная с недосыпа. В груди возникло теплое чувство, «мама вернулась!», от подобного на душе становится хорошо в любом возрасте.

Около получаса спустя.

— Пойди, позови Иру, а то она что-то засиделась в ванной, как бы не уснула…, — велела мне бабуля, и в этот миг раздался звук открывающейся двери, а затем, вместе с паром, в коридор из ванной выпорхнула матушка, вся такая румяная и посвежевшая, после горячей ванны.

— С легким паром, мам! — сказал я, когда та, одетая в домашние шортики в обтяжку и мятую белую футболку, объявилась на кухне, вытирая полотенцем волосы

— Если кушать нечего, то я съем Златку! — заявила она и бросив полотенце на табуретку, подскочила ко мне, начав щекотать

— Когда это было такое, чтобы по возвращению, тебе нечего было покушать?! — возмутилась старушка, после того, как мама закончила мучить меня, — Златка, налей Ире борща, он давно уже разогрелся, сметану я достала. Хлеба будешь?

Минут пятнадцать спустя, когда матушка, молча навернув борща и картофельную запеканку с мясом, дула чаёк, одномоментно с этим болтая с бабушкой и серфя в интернете с помощью планшета.

— А куда это ты сегодня ездила? — вдруг спросила меня матушка, а затем, весьма громко воскликнула, — Больница?! И почему это я ничего до сих пор не знаю?!

Кажется, маман посмотрела маршруты моего передвижения, которые составляет умный браслет… Она во все глаза уставилась на меня, затем, быстро переведя взор на бабушку, и снова на меня…

— Со мной все нормально, мам…! — поднял руки ладошками к ней, заявил я, — У братца Стёши случился аппендицит, и я…

И я, не спеша (тоже потягивая чаёк) принялся рассказывать матушке о минувших событиях сегодняшнего дня.

— Фу! — громко и с видимым облегчением от осознания того, что конкретно со мной все хорошо, выдохнула мама, поинтересовавшись, — То есть ты и завтра хочешь поехать — навестить брата Стефании?

— Ну, если за мной не забудут заехать, то да, конечно! — ответил я, пожав одним плечиком, — Сама же обещала, что буду вместе со Стёшой его навещать. Никто, как говорится, меня за язык не тянул…а заболевшего ребенка, обманывать не стану.

— Ну да, ну да, — с отсутствующим взглядом поддакнула маман, мешая ложкой чаинки на дне чашки, — обманывать детей не хорошо…все, я спать! Остальное подождет до завтра! Ну, а мою пандочку я забираю с собой!

«Ее пандочкой» внезапно оказался я…

— Спокойной ночи, Ир, — пожелала дочери бабушка

— Спокойной, мам, — ответила маман

Минуту спустя.

— Как ты и просила, я купила и привезла тебе панду! — довольным-предовольным тоном заявила маман, затащив меня в свою комнату, и встав рядом с распухшей от содержимого дорожной сумкой, которую она добыла где-то в Поднебесной.

И от ее заявления я аж присел на кровать.

— Мам, я ведь пошутил…а! — весьма писклявым голосом произнес я

Впрочем, я бы, наверное, не слишком-то и удивился, если бы матушка и в самом деле приволокла домой живую панду, ибо давным-давно привык к тому, что от женщин можно ожидать самого неожиданного, и, казалось бы, невозможного…

Даже контрабанду китайского медведя (натурально живого, не плюшевого!) в дорожной сумке…

Я перевел взор на сумку, стоявшую у ног матушки…вроде не шевелится, слава тебе Господи!

— Та-да-дам! — радостным голосом промурлыкала мама и расстегнула молнию на сумке (честно говоря, несмотря на всю кажущуюся абсурдность, я с немалым волнением наблюдал за тем, как открывается сумка), после чего изрядно покопавшись в ней, вытащила на свет божий…шкуру от панды!

Нет, слава Богу, это не шкура…текстильная пижама!

— Надевай! — велела мне она, — Я отдавала ее в стирку в отеле, так что она чистая.

Взяв из маминых рук пижаму и положив ее на кровать, стащил с себя футболку.

— Стой! — вдруг остановила меня она, и подойдя, повертела, оглядев и ощупав, после чего констатировала, — Из этого бюстгальтера ты уже выросла…сходим, купим тебе новые! Снимай, и больше его не надевай, это вредно для здоровья.

— Хорошо…мама, — ответил я, и в этот момент мне очень хотелось провалиться сквозь землю, — новый, блин, бюстгальтер купим…

— Слушай, Златка, а твой метод и правда работает! Ты стала заметно стройнее…, — сказала маман, рассматривая меня

— Пока еще времени не слишком много прошло, — ответил я, — так что — это, в основном, лишняя жидкость ушла и спали лимфатические отеки, я стараюсь двигаться побольше.

Быстро сняв со Златы лифчик, не менее быстро натянул пижаму, которая была мне аккурат до колен.

— Ну-ка, повернись! — велела мне матушка, и когда я выполнил требуемое, заявила, — Класс! Удобная? Нравится?

— Офигенная! — совершенно искренне ответил я, ощущая приятные прикосновения материала пижамы к своей коже, — Просто класс!

Натянув на голову колпак-капюшон пижамы в виде головы панды, повернулся к зеркалу, и широко улыбнулся своему отражению…девочка-панда, блин…

— Спасибо за панду, мам! — сказал я и сделав шаг, чмокнул ту в щеку, после чего, на пару секунд задумавшись, сказал, — Сейчас вернусь.

Зайдя в нашу с бабушкой комнату, подошел к стулу, на котором висел мой джинсовый комбинезончик, и достал из кармана визитку.

— Вот, — сказал я, протягивая, сидевшей на кровати и сладко зевавшей, матушке визитку

— Что это? — спросила она, потерев глаз

— Визитка, — сообщил очевидное я

— Ну, это я вижу, — зевнув, ответила она, поинтересовавшись, — чья?

— Ну, тут такое дело, мам…, — начал было я, но был перебит

— Хватит умничать! — заявила матушка, положив визитку на комод, раздевшись до трусиков и забираясь в кровать, — Залезай и рассказывай, что это за визитка от некоего Главного Врача, только давай покороооче…

Тут она вновь зевнула.

— …а то просто пипец, как я хочу спать! — она укрылась одеялом

— Ну, если короче, то на днях теть Люда пригласила меня в гости. Там у них организовался небольшой сабантуйчик, школьный друг отца Стёши приезжал, вместе с женой…, — сказал я

— И? — перебила меня матушка, поудобнее устраиваясь на подушке

— И этот его школьный друг, Михаил Владленович, оказался совладельцем и Главным врачом той самой клиники, где теперь лежит братец Стёши, — сказал я

— А как его визитка оказалась у тебя? — поинтересовалась матушка, глядя на меня

— Очень просто…он знал и о моем диагнозе, причем не от меня, и о том, что со мной произошло, а также то, что мне предстоит еще сделать множество самых разнообразных исследований и анализов…, — ответил я

— Откуда?! — громко и как-то зло спросила матушка, откинув одеяло и усевшись на попу, а сонливость в момент исчезла с ее лица

— Мама, блин! Ты можешь, наконец, одеть футболку и перестать сверкать голыми сиськами?! — поинтересовался я

— Тут посторонних нет, — отмахнулась она, — ты мне лучше расскажи, откуда этому твоему Михаилу Владленовичу стало известно содержание твоей медицинской карты?! Это же, вроде как, врачебная тайна, а он не твой лечащий врач!

— Знала бы ты, мам, как разозлилась я, когда узнала о том, что он знает… Короче, как выяснилось, папа Стёши попросил своего школьного приятеля помочь моей беде, по возможности, конечно, а у того оказались связи в нашей больнице…

— Я завтра позвоню Людке! Какого хрена они творят подобное без моего ведома?! Кто им разрешил?! Совсем обалдели, я почему-то в их семейные дела не лезу! — завелась маман

— Мам…, — начал я, успокаивающе поглаживая родительницу по голове

— Попросил, говоришь, помочь тебе, да?! — матушка распалялась все сильнее, — Да фигня все это, Златка! Вы со Стёшей, конечно, на редкость хорошо ладите, это да, но ее родители…

Тут матушка осеклась, поняв, что сейчас может сказать то, чего говорить мне не стоит.

— Но ее родители меня не слишком-то и любят? — закончил я

Та лишь пожала плечиком и рухнула обратно на подушку.

— Да я в курсе этого, мам, не парься. Я же не слепая. И не совсем уж и тупая…, — продолжил я, — Стёшины родители считают, что подруги у их дочери должны быть соответствующие, как в плане материального достатка, так и во всем прочем…

— Злат…! — сморщив носик, перебила меня матушка

— Мам, веришь или нет, но мне откровенно пофигу, чего там обо мне думают родители лучшей подруги. Я же, в конце концов, не сто баксов, чтобы нравится всем без исключения, но, естественно, мне хочется, да и нужно, просто быть с ними в хороших отношениях, ибо Стёша, ты знаешь — мне очень дорога. Лично Стёша, а не ее мама или папа. Хотя, кажется, за последнее несколько дней, их отношение ко мне изрядно улучшилось…

— Как бы там ни было, но я готова поставить свою зарплату на то, что Витя не стал бы заморачиваться, прося кого-то там помочь тебе. Ну, не такой он человек, Златка, поверь мне на слово. Не плохой, конечно, но…, — все еще раздраженным тоном сказала матушка, — Наверняка, тут дело в чем-то другом…

— Само собой. Родители Стёши, рассказывая этому типчику обо мне, наверняка хотели лишь того, чтобы он проверил насколько я адекватна и безопасно ли их дочери находиться рядом со мной…, — совершенно честно поведал я

— Чего?! — матушка вновь вскочила с подушки, — Да они…

— Просто заботятся о своей дочери, — закончил я, — мам, их в самую первую очередь волнует Стёша, и ее личная безопасность. Чего в этом удивительного? Вдруг я совсем «ку-ку»? Каждый родитель печётся сначала о своих собственных детях, разве нет…?

— Это что же получается… Они сами сказали, что пригласили тебя ради какой-то там проверки на вменяемость? — рыкнула матушка

— Нет, конечно, мам… Скажи они нечто подобное, и я бы тут же ушла домой, — улыбнулся я, погладив маман по руке, на которую она теперь оперлась, — Они вполне вежливые и нормальные люди. Это просто было очевидно, ибо, кто бы стал приглашать подругу дочери в тот же вечер, когда должны приехать собственные друзья?

— Ну да, друзья детей были бы явно лишними, — согласилась матушка, возвращаясь на подушку, — так с чего это вдруг, он захотел тебе помогать?

— С его слов получается, что ему нравится лично разрешать сложные и необычные случаи. Такие, как мой, опять же, с его слов. И, что он, вроде как, готов организовать для меня сдачу всех необходимых анализов на безвозмездной основе, — ответил я

— Фигня какая-то! — заявила мама, — Многие из назначенных тебе анализов, делаются лишь заграницей. В США, в Израиле, в Германии…я уже все узнала. То есть, будет нужно, чтобы у тебя здесь взяли кровь, а затем, отправили ее в заграничное медицинское учреждение, для исследования. Так что, даже если и предположить, будто бы он готов позволить безвозмездно сделать в этой своей клинике часть нужных тебе анализов, то с чего бы ему из своего собственного кармана оплачивать их все, в том числе и те, что будут делаться заграницей? Ты ему что, дочь, сестра, ну или там…? Да даже если и делать некоторые анализы в его клинике, то, все равно, для него это не будет бесплатным. Он же не единоличный владелец, а как ты сама сказала — совладелец. И, как минимум, стоимость различных реактивов, ну или какие там расходники нужны, он обязан будет возместить, иначе — это растрата. А с состоятельными и с очень состоятельными людьми, Златка, мне, иной раз, приходится общаться по работе, и знаешь, что?

— Что? — поинтересовался я

— Я заметила, что чем более человек состоятелен — тем он более бережлив! — заявила она и натурально щелкнула меня по носу, — Так что, в его человеческое доброхотство, я не особенно-то и верю. В конце концов, в стране есть куча детей, которым требуется помощь. И гораздо больше, и срочнее, чем тебе. Да и разве мало у него своих собственных интересных пациентов, за которых, к тому же, не придется платить из собственного кармана? В этом его предложении, сто пудов, есть некое двойное дно. И подобного рода загадки мне очень не нравятся, Златка. Ему, видимо, чего-то от тебя нужно…

И матушка как-то странно на меня посмотрела.

— Ну или не от меня, мам…, — возразил я

— Или не от тебя, да… А что, есть какие-то предположения? — поинтересовалась та, и с хитринкой в глазах глядела на меня

— Уху, — издал я звук согласия, — есть одно, да…

— Колись! — тут же заявила матушка, и улыбнулась аж до ушей

— Ну, во-первых, это лишь мои домыслы, а во-вторых, это касается не меня, так что…, — ответил я и зевнул

Маман выразительно уставилась на меня, срочно требуя объяснений, ну а я в ответ, просто укрылся одеялом с головой, оставив, впрочем, маленькую щелочку, для глаз.

— Ну ладно, — начала размышлять в слух матушка, решив, видимо, что «колоться» я не намерен, — ежели мужчина готов тратить денежки, то, наверняка, из-за женщины… Это он, что, решил приударить за женой своего школьного друга? За Людкой?

Сказав это, она тут же махнула рукой.

— Неее, при чем тут тогда Златка? — сама себе же и ответила матушка (блин, кажется, она, как и бабушка, до утра не уснет), — Но, если это не Людка, то…Стёша?

И маман, приподняв одеяло, поинтересовалась:

— Я права?

— А что, — вопросом на вопрос ответил я, — неужели твоя старшая дочь не достойна того, чтобы симпатичный и состоятельный мужчина приударил за ней, потратив на это немного своих денег, и заодно решив ее сложную жизненную проблему?

— Я ему устрою веселую жизнь, блин…если он вздумает приударить за моей старшей дочерью! — честно пообещала мама, ущипнув меня за щеку, — а вообще, в том гадюшнике, где он работает, за него должна быть такая конкуренция, особенно, если он, как ты и говоришь, состоятельный и симпатичный, что пятнадцатилетней школьнице ее ни за что не выиграть, вздумай она и правда побороться за подобного рода трофей, если только…

— Это не кто-то вроде Стёши? — закончил я

— Да, — согласилась мама, — не кто-то, вроде нее… Так, все-таки, я права? Он тянет лапки к Стёше? Это поэтому ты надорвала его визитку? Что-то поняла и разозлилась?

— Может быть, мам, а может и нет, — и отобрав одеяло, укрылся вновь, — я же говорю, что, во-первых, все это мои домыслы, а во-вторых… Ты ему позвонишь?

— Позвоню, — ответила мама, — я использую все средства, чтобы выяснить, что случилось с тобой и как избежать подобного впредь…

— Мам, я надеюсь, ты не станешь…, — начал я

— Злат, я много лет работаю секретарем, и поверь на слово, умею быть очень вежливой и корректной даже с самыми неприятными людьми! — перебила меня мама, — И знаешь еще что?

— Что? — поинтересовался я

— Просто забудь об этих своих домыслах, если тебе, конечно, дорога дружба со Стёшей. И даже не вздумай обмолвиться о чем-то подобном ни перед подругой, ни перед ее родителями…особенно перед родителями! Поссоришься насмерть с ними со всеми! Гарантировано!

— Сказать что, мам? — уточнил я

— Ничего. Давай уже спать, — ответила та и выключила ночник, — спокойной ночи!

— Спокойной!

Глава 20

Я вновь оказался в какой-то нереальной реальности. И вновь я вижу людей, которых никогда до этого не видел (по большей части), и события, участия в которых никогда не принимал, а значит…значит — все это скорее всего сон. Память. Память возвращается ко мне через сновидения…

Рассуждать о сновидении, при этом находясь в самом сновидении — весьма необычный опыт.

Внезапно сюжет сна изменился, а я, лежа на некоем жестком топчане, оказался в какой-то небольшой и очень сильно натопленной комнатушке, обшитой вагонкой, с потолка которой свисала лампочка, без какой-либо люстры, не слишком-то и ярко освещая окружающую меня действительность. И окно…за которым были темень и снег. Снег больше похожий на мелкий град, яростно царапающий стекло. С улицы доносится характерное тарахтение дизель-генератора. Я…я ощутил чьи-то поцелуи. Рядом со мной, укрывшись пледом, лежит обнаженная Забава! Забава, которой еще совсем немного лет… Моя Забава…

Жарко…

На этот раз, происходящее — не отголоски собственных воспоминаний Златы, и вовсе даже не чистая фантазия мозга.

Это отголоски моих воспоминаний из той жизни…тех воспоминаний, и, Боже, как же все это реалистично!

Я вновь оказался на турбазе, в одном из тех многочисленных лыжных походов, в которые ходил по молодости. Ночь… Боже! Как же давно это было…

— Забава! — зашептал я, собираясь погладить жену по волосам, но…внезапно резкая боль в районе мочки уха безжалостно оборвала мой сон…

Я отрыл глаза.

— Фуня! Чтоб тебя, задница мохнатая! — в расстроенных чувствах сказал я, протирая спросонья глаза.

На моей груди развалилась кошка, и мурлыча, кажется, на максимально возможной для нее громкости (вот тебе и дизель, блин, генератор…это таким ассоциативным образом мозг отреагировал на кошачье мурлыканье), тыкалась теперь своим мокрым носом в мои щеки (вот тебе и Забавины поцелуи!). И именно эта зараза, из хулиганских побуждений куснула меня за ухо, хоть и несильно, прервав таким образом великолепный сон…

— И чего это ты вдруг решила прийти ко мне, а? — я поднял кошку над собой, на вытянутых руках, и слегка потряс.

Об этой животине, я уже почти что и забыл вовсе, ибо Фуня, обычно, меня полностью игнорирует, стараясь держаться подальше. Неужели чувствует, что Злата уже и не совсем та? Возможно… Не зря же говорят, будто бы кошки очень чувствительны.

Да, и, вообще, у нее обычно два «режима работы»: ходить по пятам за бабулей, да дрыхнуть на подоконниках за шторами и занавесками, где ее и не видать особо.

Я огляделся. Мамина комната. Ну да, вчерашним же вечером матушка заграбастала меня с собой, и я заснул в ее любящих объятиях, но теперь ее самой тут не было. Встала уже, значит…

Часы показывали без десяти одиннадцать. Это я неплохо так продрых.

Согнав кошака на пол, встал, быстренько заправив постель и одев тапки…чуть не забыл! Нужно же взвеситься!

Достав из-под кровати весы — встал на них. 64 кило и 380 грамм! И это еще с учетом продуктов жизнедеятельности, скопившихся за ночь, а также, пижамы. Короче говоря, еще минус килограмм, а может, даже и чуть больше, с момента последнего взвешивания, дома у Стёши. Отлично! Хотя, пожалуй, нет…слишком уж быстро масса уходит. Девочке терять более пяти кило в месяц, ну, максимум шести, нельзя, иначе запросто можно нанести немалый вред организму, а на это я пойти никак не могу…

— Ладно! — сказал вслух я, ногой заталкивая весы обратно под кровать, и снимая с головы капюшон, — Нужно чуть-чуть скорректировать количество съедаемого, в сторону увеличения.

А затем, встал как вкопанный, из-за мысли, промелькнувшей в моей голове. Я так понимаю, что весьма скоро обрету память Златы либо в полном объеме, либо по большей части…и это меня не слабо так тревожит. Кем же я стану, когда наша с ней память и жизненный опыт объединяться воедино? Не исчезну ли я, как утренняя роса на Солнце? Очень неприятное размышление… Я очень не хочу исчезать, ибо мне нравится (безумно нравится!) моя теперешняя жизнь!

Отогнав от себя эти мысли и потянувшись, собрался было выйти из комнаты, когда краем глаза заметил световую индикацию моего телефона, лежавшего сейчас на комоде.

Сообщение от Стёши, которое она прислала еще вчера, около десяти вечера, но в это время мы с матушкой уже дрыхли…

«Златка, я поговорила со своим знакомым блоггером! Он согласен выложить у себя на канале твое видео, нужно только сбросить его в обменник!» — написала Стёша

«Доброе утро! Здорово, что он согласился! Это хорошие новости! Тогда сегодня сброшу видеофайл! Звиняй, что не ответила вчера — дрыхла уже, когда ты мне написала. Я ток встала!», — написал в ответ я

«Доброе, Златка. Ничего. Ты же сегодня поедешь с нами к брату?» — практически тут же пришел ответ от подруги

«Ну, да, само собой, я же обещала Павлику, что каждый день, вместе с тобой, приезжать буду», — ответил я

«Хорошо, спасибо! Я тебе напишу или позвоню за полчасика до выезда» — пришло сообщение от Стёши

«Лады», — ответил я, после чего вышел из маминой комнаты.

Маман и бабушка на кухне шепчутся явно на повышенных тонах…, - отметил я данный факт, прежде чем юркнуть в ванную.

Быстренько умывшись, а также, сделав все прочие обычные утренние дела, что делаются в ванной, и не став переодеваться (из этой пижамы просто не хочется вылезать!), выполз на кухню, где в данный момент стояла тишина.

Гнетущая, я бы сказал.

Бабушка, сосредоточенно работая ложкой, кушала творог с варением, а мама, уткнувшись в чашку, кажется считала чаинки на дне. И если судить по выражению лица, то пребывала она, если и не в состоянии крайнего бешенства, то уж точно на его пороге…

— А! Златка! Ты, наконец-то, проснулась, доченька! — с какими-то странными нотками радости в голосе воскликнула матушка, — Подойди-ка, присядь во-о-т сюда!

Маман приглашающе похлопала ладошкой по деревянной табуретке рядом со своей. Сейчас, кажется, меня начнут чихвостить…

Я мигом пролетел по кухне, мимо мамы, усевшись рядом с бабушкой.

— Стоило мне ненадолго уехать, — тут матушка издала странный расстроенно-хмыкающий звук, — как вы с бабушкой тут же принялись плести за моей спиной какие-то странные интриги… Мне это совершенно не нравится, Злат…!

— Мам! — подняв обе руки прервал ее я, — Я так понимаю, что ты разозлилась, узнав о том, что я решила стрясти с папеньки положенные мне по закону денежные знаки, в виде алиментов, и уговорила бабушку подать по этому поводу заявление в суд…?

— Так значит, это действительно твоя затея? — прервала меня маман, и опершись лбом о ладошку, глядя на стол, забарабанила пальцами по столешнице

— Моя, — согласился я

— Дочь, своими действиями ты делаешь мне больно! Больно, понимаешь?! Мне больно и неприятно от осознания того, что моя собственная дочь собралась унижаться перед ним из-за денег! — с мукой в голосе заявила маман, подняв взор и уставившись в мои глаза…и она, судя по выражению лица, явно была готова (а, возможно, даже собиралась) наорать на меня и одномоментно с этим разреветься, — Понимаешь…?

Я промолчал. Даже прожив в той жизни пятьдесят с лишним лет, очень непросто спокойно наблюдать сейчас за подобного рода сценами…

— Ира, прекрати, пожалуйста, — негромко сказала бабушка

— Мама! Неужто ты уже забыла, как и что он тогда орал…? — матушка невесело улыбнулась, смахнув пальцами выступившую слезу, — Орал, стоя вот прямо здесь, на этой самой кухне?! Орал, перед тем, как бросить нас со Златкой! Запамятовала? А я вот прекрасно помню каждое сказанное им слово. Он мне тогда сердце словно ножом резал…

У матушки из-за обилия отрицательных эмоций явно начались какие-то проблемы с дыханием и слова давались ей с трудом, плюс, она боролась с подступающими слезами, но ей-таки удалось процитировать папашу (и весьма надрывно, надо сказать):

— «…Так ты еще и алименты от меня получать хочешь, сука?! Хрен тебе, а не алименты! Помнишь, что ты мне говорила? Ты сама хотела этого ребенка! А моего желания ты спросить даже не удосужилась! Тебе было совершенно не интересно, хочу ли детей я или же нет! А я ни теперь не хочу, ни тогда не хотел! Мне этот ребенок не нужен, Ира! Расти ее, пожалуйста, сама и за свой счет! Ясно тебе?! Не нужно вешать на мою шею еще и этот камень! Я тебя любил…раньше, но не теперь. Теперь всё, Ира! Извини, но говорю тебе честно, как есть! Знаю, что поступаю нехорошо, можешь меня ненавидеть за это, если хочешь, но ничего я с собой поделать не могу! Такова жизнь, понимаешь?! Так что, с этого момента можешь жить так, как тебе заблагорассудится. Я не против, если ты вдруг решишь вновь выйти замуж или еще что-нибудь в этом духе. Делай теперь, все что хочешь, но, пожалуйста, не мешай жить мне, иначе, я не дам жизни тебе! Это я могу гарантировать, ты знаешь!»…

Мама ненадолго замолчала, глотая воздух… А, переведя немного дух, продолжила:

— Доченька, оказывается, только мне и была нужна…а как до этого он врал, что любит нас! Что мы, он говорил — самое ценное, из того, что у него есть. Сволочь…

Сказав все это, матушка не смогла сдержать слез.

— Ира! — хлопнула рукой по столу старушка, и у нее дрожала губа, — Хватит…! Хватит! Не нужно так при Златке…! Ты что, думаешь, я не помню всего этого?! Как бы не так! Все я помню! И не хуже тебя! Может быть, даже и лучше! Ты…! Ты, Ирка — моя дочь, а Злата — внучка! Вы двое — самые родные и дорогие мне люди… Знаешь, каково мне было тут стоять и выслушивать то, как твой…как этот Толя поносит тебя на чем свет стоит?! И все это из-за того, что у него…

Бабуля не выдержала и заревела.

— …что у него, видите ли, новая любовь в жизни образовалась! И то, что ему, оказывается, собственная дочь стала не нужна…! Ему, наверное, нужна была не такая хорошая и терпеливая девочка, как ты, а мегера, которая бы из него все жилы тянула! Вот тогда бы он был счастлив!

— Мне от него не нужно ни копейки, мам! — матушка повысила на бабушку голос, и в нем появились визгливые нотки, а затем, посмотрела на меня, — Злат…

Она утерла выступившие слезы тыльной стороной ладони.

— Ты нужна мне! Мне, понимаешь?! И если тебе так не хватает денег, то я просто буду работать больше! Найду вторую работу или подработку, не знаю…но я не желаю того, чтобы мы унижались перед ним, клянча какие-то жалкие подачки! — матушку начало колотить крупной дрожью, — Понимаешь меня?!

Так…вектор нашего разговора необходимо срочно поменять, иначе всё рискует превратиться в серию из «Санта-Барбары» местного розлива. Да еще и соседей слезами затопим…

Разумными аргументами и доводами здесь и сейчас действовать невозможно, они во внимание приниматься не будут, а стало быть, и не нужно. Необходимо все сделать иначе. Нужны эмоции…

Встав со стула, подошел к матушке, и усевшись рядом, приобнял ее, погладив по плечу.

— Для меня слово «мама» — очень важное слово. Самое важное, я бы сказала. И когда произношу его, в моей голове появляется твой образ, мама…и я тебя очень люблю! Словами это невозможно передать. Любовь все-таки проявляется не на словах, а в делах и поступках… Вы с бабушкой для меня — просто все! А мой отец…нехорошо такое говорить, и я бы предпочла, конечно, чтобы все было совсем иначе, но… Но мой отец существует только лишь в твоем мире, мам. И только для тебя. В моем же мире, «отец» и «папа» — это самые обычные слова, состоящие из двух слогов и четырех букв, за которыми не стоит ни-че-го…

— Злат…, — матушка, взяв меня за руку, давилась слезами, которые, свободной рукой, я аккуратно стер с ее лица бумажным полотенцем

— …но даже так, мам, я все еще благодарна своему папе…, — продолжил я

— За что…? — всхлипнула матушка, перебив меня

— За то, конечно, что я есть на свете! — честно ответил я, погладив матушку по руке, — А ты разве нет…? Не благодарна ему за это? И факт того, что я есть в этом мире, не изменить никакими его словами, даже самыми-самыми злыми! А что же до всех тех его мерзких слов в наш с тобой адрес и его ругани, то, знаешь, мам…

Я чмокнул ее в щеку.

— …я думаю, что он просто не смог найти в себе силы, чтобы более-менее с достоинством сообщить тебе об окончании ваших отношений. О том, что ваш брак, подошел к своему завершению. Уверена, что это для него было одномоментно и страшно, и страшно неприятно, ведь инициатором-то вашего развода, как я понимаю, стал он сам. И сообщать об этом тебе, его жене, и матери его ребенка, папане было очень…очень неприятно. Готова поставить рубль на то, что он бы предпочел уйти «по-английски», если это было бы возможно. Просто исчезнуть из нашей жизни. В конце концов, все же парни желают выглядеть перед своими женщинами рыцарями на белых мерседесах. А вот мерзкими предателями, почему-то не желает выглядеть никто… А папаня, судя по всему, не просто выглядел предателем, но еще и являлся таковым, закрутив сначала отношения с другой женщиной, находясь при этом в браке с тобой, а затем и вовсе бросив нас…

Матушка молча глядела на дно своей чашки, и не перебивала.

— Так что, все те его вопли в твой адрес, все те его злые слова…, — продолжил я, — были своего рода лишь защитной реакцией из-за его собственного смущения перед тобой. Ты же, мам, и сама, наверное, не раз замечала, что люди частенько прибегают к помощи крика и истерик, когда всеми силами стараются сбежать от неприятных им разговоров. Для меня это верный маркер — появились в диалоге вопли, значит что-то совсем не так, что-то пытаются от меня скрыть и все такое прочее… Уверена, о произошедшем тогда, папа вспоминать очень и очень не любит. Ему стыдно. Но, знаешь, что, мам…?

— Что? — ответила нахохлившаяся, словно воробушек, матушка

— Он твой бывший муж! Твое прошлое, которое до сих пор, к сожалению, таковым для тебя почему-то не стало…

— Но…, — попыталась перебить меня мама

— Брак — это добровольный союз мужчины и женщины, мам, — я не дал ей продолжить, — и добровольный — здесь ключевое слово. При желании одной или обеих сторон этот союз можно расторгнуть, что, собственно, папенька и сделал, хоть и очень убого, без всякого достоинства. Ты уже давно свободная женщина…

— И что этим ты хочешь сказать? Я что, по-твоему, должна просто взять и простить твоего отца за все те гадости, что он для нас сделал и сказал? За мою загубленную молодость? За то, что поверила ему и была им за это предана? — со злостью в голосе спросила мама

— Да, мам, ты абсолютно права! Просто взять и простить моего папу! Простить и отпустить с миром! Простить, навсегда оставив его в своем прошлом! А оставив прошлое — прошлому, счастливо жить в настоящем и с радостью глядеть в будущее, не забывая, конечно, об уроках прошлого. Только так, мам, ты вновь сможешь быть счастлива! Другого пути для тебя нет и быть не может! Более того, мам, ты обязана быть счастливой! Слышишь меня?! Я, как твоя дочь, запрещаю тебе жить как-то иначе, нежели счастливо! В конце концов, я все-таки желаю побывать на твоей свадьбе, да и мой братик и или сестренка были бы совсем нелишними…

— Уху, — издала звук согласия маман, а щечки ее покраснели, — братик и или сестренка…

— Но…, — продолжил я, беря матушкину ладошку в свои, — это то, что касается ваших с папой взаимоотношений, однако… Однако, еще есть я! Я и ты, мам. И я и папа. Уверена, что вам обоим не слишком-то нравится этот факт, но папа, чего бы он себе там не думал, не может быть моим бывшим папой! Ни по божьим законам, ни по российским! Он мой папа! Действующий папа. Настоящий. А главные обязанности отца — защищать и содержать своего ребенка…я не договорила…

Я поднял руку, заметив то, что матушка хочет меня перебить.

— Мам, я, конечно, в курсе того, что нынче не являюсь частью семьи своего отца, это факт. Но! Тем не менее я его дочь! Точно такой же его ребенок, как и все прочие его дети! И с этим фактом ничего поделать невозможно! А значит, образовался, можно сказать, этакий треугольник взаимоотношений, между тобой, папой и мной. Та грань, что связывала вас двоих, была стерта самим отцом. Он имел на это право, мам. Но, есть еще две другие грани. Во-первых, та, что навсегда связывает тебя и меня. А во-вторых, та, что связывает меня с моим отцом. И это тоже навсегда! Знаешь, у некоторых людей бытует идиотское мнение, что, мол, отец не тот, кто зачал ребенка, а тот, кто его воспитал и прочее бла-бла-бла! Так вот, это все фигня! Отец, равно как и мать, у человека ровно один! Тот, кто его зачал…

Маму вновь начало трясти.

— …и мой папа поступил гаже всего в отношении меня! Не в отношении тебя, мам, нет! Ибо развод — это, конечно, печально, но вторые и даже третьи жены и мужья в нашем мире — увы, норма жизни. Натуральным чмошником его делает не это…

— Злата, что это за выражения такие? Я сейчас дам тебе по губам! — это возмутилась бабушка

— …а то, что он банально вычеркнул из своей жизни, бросив на произвол судьбы, собственного ребенка! Меня! А делать этого он не имел никакого права! И за это я его презираю! Презираю, мам! Ты хоть представляешь, как мне неприятно презирать собственного отца?! Одного из тех двоих человек, что дали мне жизнь… И знаешь, что?

— Что? — ответила матушка, прикрыв затем ладошкой рот, на нее теперь было страшно смотреть

— Я его прощаю! Прощаю! Да, прощаю, хоть и виноват он передо мной гораздо сильнее, нежели перед тобой, мам…но я выпотрошу! В финансовом плане, имею в виду. По полной стоимости! Истребую все что смогу, до последней копейки, ибо он мне здорово задолжал! Задолжал по факту моего рождения! Как говорится, любишь кататься — люби и саночки возить! А на тебе, мам, он «прокатился», и не без удовольствия, полагаю, пущай теперь меня на своем горбу возит, ибо здесь ему не там!

— Злата! Я все-таки сейчас дам тебе по губам! — пообещала бабушка

— Ты ему не нужна, Златка… Ты ничего не добьешься своими действиями, кроме оскорблений в свой адрес, — после минутного молчания произнесла матушка

— А это уже наши с ним взаимоотношения. Не твои с ним, мам! Мои! Мой отец не имеет никакого права лезть в наши с тобой отношения, даже если бы он обеспечивал меня с ног до головы, а это, как ты знаешь, не так! И ты, пожалуйста, не препятствуй нашим с ним взаимоотношениям! Ибо, какой бы он там ни был негодяй, он все-таки мой отец, и другого, увы и ах, у меня в этой жизни нет и быть не может…и знаешь я тут подумала еще об одной штуке.

— Ну, что еще? — матушка взмахнула руками

— Он, полагаю, тебя очень неплохо знал…, — я пожевал губу, — И вполне мог предвидеть твою чрезвычайно острую реакцию на свои жестокие слова…а так как помешать тебе подать заявление в суд по поводу взыскания алиментов на мое содержание он никак не мог, то решил действовать провокационно, воззвав подобным мерзким образом, к чувству твоего собственного достоинства и к твоей гордости… Да, папаша, пожалуй, был твердо убежден в том, что скажи он нечто подобное, и ты в жизни не возьмёшь у него ни копейки…!

— И я не возьму! — со свирепым выражением лица сообщила матушка, которая, похоже, также задумалась о гипотетической возможности подобного мерзкого поступка бывшего муженька

— Зато возьму я! Возьму все до копеечки! — сообщил я и прежде чем она успела дать гневную отповедь моей беспринципности, добавил, — И чтобы я больше я не слышала от тебя, мама, такие глупости, что ты, мол, найдешь вторую работу, третью, десятую…! Вчера, когда ты приехала из этой своей командировки, ты выглядела столь измождено, что мне даже стало дурно… Мама…!

Я вновь приобнял ее, поцеловав.

— …я все это затеяла лишь с той целью, чтобы снять с твоих плеч лишний груз, а вовсе не затем, чтобы ты, обидевшись, помчалась искать себе дополнительный заработок, понимаешь? В конце концов, вполне может статься так, что меня не примут, по медицинским основаниям, на бюджетное место в ВУЗ, и тогда высшее образование будет доступно для меня лишь на платной основе! А это, как ты сама знаешь, совсем не дешево! И вот на это как раз и будет неплохо пустить отжатую у папашки наличность, ну, а ежели нет, если я-таки поступлю на «бюджет», что ж, разве мы не найдем куда потратить лишние денежки?

— Златка, — перебила меня бабушка, — в холодильнике стоит любимый тортик твоей мамы, который я испекла с утра, достань и отрежь для нее кусочек!

— Уху, — издал я звук согласия и вскочив со своего места, шагнул к холодильнику, включив заодно и чайник, после чего, открыл дверцу, достав остывший уже шедевр бабушкиной кулинарии (действительно шедевр!).

Кремовые тортики, а этот был именно таким, мне нельзя категорически. От слова совсем! Но, Боже мой! Хоть в той своей жизни я и был достаточно равнодушен к сладкому, но в этой…Злата, похоже, та еще любительница сладенького!

Стараясь дышать пореже (ибо торт имел совершенно божественный аромат — это вам не магазинная фигня!), я, словно автомат, отрезал кусочек тортика для мамы…

— Злат, — сказала бабушка, — себе-то кусочек тоже отрежь!

— У-у-у! — натурально завыл я, и понесся убирать обратно в холодильник (с глаз долой!) торт (едва не навернувшись при этом!)

Минут пять спустя, когда маман навернула уже свою порцию, и молча сидела, сосредоточенно (и довольно эротично) облизывая ложку.

— Гречка с курицей в холодильнике, — сказала мне бабушка, — разогреешь себе сама?

— А творог еще остался? — поинтересовался у бабули я

— А ты его разве будешь? Ты же творог никогда кушать не желала…, — ответила та

— Ну, когда-то же нужно начинать…, — пожал плечами я, — Творог необходим для моего режима питания.

Творог, как и овсянку, я ненавидел всегда, и именно поэтому, и Забава, и дети, кушали его в мое отсутствие на кухне, ибо запах…

— В холодильнике, в пакете, — сообщила мне бабушка

— А он неплох на вкус, оказывается, — сказал я через минутку, когда положил себе четверть тарелочки, на пробу, — нежный…

И запах! Самое главное, меня теперь не раздражал творожный запах! Другое тело — другие вкусовые ощущения…

— Ну и кушай тогда, раз нравится, — улыбнулась мне старушка

В этот момент квакнул телефон, пришло сообщение от Стёши:

«Златка, мы через полчасика приедем за тобой, собирайся потихоньку!»

— Мам, ты же не будешь против, если я со Стёшей съезжу в больницу, проведать ее брата? — поинтересовался я

— Только, если вы не на автобусе поедете! — ответила та

— Не, Стёша мне написала, что они скоро выезжают, а значит, на машине, — сообщил я

— Тогда ладно…, — ответила матушка, — я, пожалуй, пойду посплю еще немного, а то что-то чувствую себя не очень хорошо.

Сказав это, мама, шаркая по полу, пошла на выход из кухни.

— Мам! — в след ей сказал я и матушка остановилась, не оборачиваясь, — Думаешь, мне было просто убедить бабушку?

Секунд десять маман просто стояла, не отвечая.

— Нет, думаю не просто, — ответила она и вышла из кухни.

«Жду, Стёш, и прихвати, пожалуйста, книгу, которую я оставила у тебя», — написал в ответ я

«Окей!»

— Злат, — сказала мне бабушка, после того, как я позавтракал, — с мамой об отце больше не говори, я сама! Сегодня мы с ней сходим и получим доверенность.

— Хорошо, — кивнул я

Глава 21

«Будем через 5 минут!» — пришло сообщение от Стёши в тот момент, когда я рылся в поисках флешки, которую видел в комнате на днях.

Нашел!

Быстренько перекинув на нее нужные файлы с ноута, помчался на кухню, откуда, запихнув в рюкзачок контейнер с гречкой и бутылку воды, направился уже было в прихожую, когда услышал странный звук, донесшийся из маминой комнаты. Что-то среднее, между рыком и взвизгом.

— Мам…?! — сказал я, постучавшись и затем зайдя в ее комнату.

Матушка моя, лежа на кровати, то ли кулачком пинала подушку, то ли и вовсе душила ее, было не совсем понятно, и выражение ее лица при это было каким-то злодейским-злодейским.

— …ты меня пугаешь! Я, пожалуй, спать теперь буду у себя! И, это… прости, пожалуйста, за то, что так расстроила тебя… Не хотела, честное слово!

— Да, ладно! Фигня это все, Златка, не переживай! — ответила маман и отбросив подушку, улеглась на другую, — Просто каждый раз, когда я вспоминаю про твоего отца, меня разбирает такое неимоверное зло, что… Но ты права, Злат, ты права, мне и в самом деле давным-давно нужно было оставить прошлое прошлому… Сегодня мы с бабушкой сходим к нотариусу, оформим необходимые доверенности…кстати! А что здесь творилось в мое отсутствие? Что это еще была за жуткая история с «опекой»…?

— Хорошего понемножку, мам, отдыхай! Вернусь — расскажу! Все равно, это теперь точно надолго. И видео заодно покажу. Я все записала на телефон! — ответил ей и, если честно, ожидал того, что маман не отпустит меня до тех самых пор, пока не разузнает все до конца, но нет…

— Помнится, вчера я тебе уже говорила, чтобы ты не носила свои лифчики. Они тебе малы, — сменила тему матушка

— Да…сейчас сниму, — ответил я, — на автомате надела с утра

— Блииин! — вдруг воскликнула она, и схватив избитую подушку, обняла ее, начав затем кататься по кровати, — Сегодня же еще нужно будет зайти в страховую, а то позавчера страховка на машину превратилась в тыкву… А так лень, что просто пипец! Короче, за обновками нам с тобой сходим завтра.

— Ладно, мам…ну, я тогда пошла, а то за мной сейчас заедут, — ответил я, — и прекрати уже, наконец, мучить подушку!

Матушка в ответ лишь слабо помахала рукой, мол, кыш-кыш отсюда, и закрыла глаза.

— Я ушел, пока! — надевая на голову свою выцветшую розовую бейсболку, сказал я бабушке, которая вышла из кухни закрыть за мной входную дверь

— Ушел-ушел, — передразнила меня старушка

Я все еще частенько путаюсь в подобных окончаниях, ибо пятьдесят два года игры за мужскую команду — это вам не хухры-мухры!

Улица неласково встретила меня палящим Солнцем и несусветной жарищей. После вчерашней пасмурной прохлады — это просто пипец какой контраст! Нужно было надеть шорты…

В Зеленограде 33 градус тепла, любезно сообщил мне «гуголь», когда я достал телефон. Стёша еще не подъехала. Пять минут, называется, блин…

— Жарковато ты оделась, Златка, — окликнул меня женский голос

Рядом, за декоративной оградкой, в цветнике, орудовала тяпкой женщина лет пятидесяти, с белой косынкой на голове. Видимо одна из соседок по дому, но, увы и ах, моя память о ней ничего сообщать не желает.

— Да уж, не рассчитала я маленько, — ответил женщине, присаживаясь на лавочку, что стояла у подъезда в жиденькой тени одинокой березы, а мой взор упал на матушкину машину.

«LADA Aurora», 1.4 L, гласила надпись на багажнике компактного отечественного лифтбэка вырвиглазно-зеленого цвета (он, вроде бы, называется «лайм», если я ничего не путаю). И вот в подобных мелочах вся моя мама…

Трудно вот так вот сразу определить, кто же больший подросток, мать или ее дочь…

Встав с лавочки и сцепив за спиной руки в замок, принялся вышагивать вокруг нашей машины (иных машин на парковке перед домом практически не было, ибо будний день), разглядывая современную продукцию иномирского «ВАЗа».

И так, как официально водить авто я начал очень давно, в свои восемнадцать лет (по деревне гонял с пятнадцати, на автомобиле деда), и, само собой, далеко не сразу уселся за баранку Лексуса (моей первой машиной была старая-добрая «Нива» и вообще, «тазоводом» я оставался весьма приличное количество лет), то мне стало весьма небезынтересно воочию узреть отличия отечественного автопрома здесь от там.

Все-таки, неправда это, что лучшая машина — новая машина, — закралась мне в голову мысль, — самая лучшая — это первая машина! Все последующие, новые они или б\ушные, не важно, не доставляют уже такого удовольствия, как та, твоя самая первая…

Однако, как следует обозреть автомобильчик мне не удалось, ибо во двор неспешно заехал довольно свежий еще черный «двухсотый» Крузак (миры меняются, а Крузаки остаются…во внешности различия были, разумеется, но…), остановившись напротив моего подъезда, за рулем которого сидел Стёшин папаня, а сама подруга махала мне рукой с переднего кресла, мол, давай, залезай на задний ряд.

И я, сняв с плеч рюкзачок, и открыв дверь, залез. Впрочем, будет вернее сказать, что, встав на подножку и схватившись за ручку в салоне, закатился на свободное от детского кресла место.

— Уф! — я почувствовал немалое облегчение, оказавшись в прохладе кондиционируемого салона, а затем, закрывая дверь авто, поздоровался с подругой и с ее отцом, — Здрасьте, Виктор Валерьевич, привет Стёш!

— Привет, Злат! — синхронно ответили оба, и папаша подруги тронулся с места

Стёша сегодня была какой-то нехарактерно для нее пасмурной (нужно будет выяснить, что это с ней приключилось и уж не обиделась ли на меня за что-нибудь), хоть и явно старалась этого не показывать (впрочем, это, вероятнее всего, из-за брата). И едва машина пришла в движение, как она, достав из кармана и освободив от обертки «Чупа-Чупс» (а еще спортсменка, блин!)…

— Златка, будешь? — поинтересовалась Стёша, обернувшись в кресле, лицом ко мне, и протягивая конфету

— Не, спасибо, — ответил ей, — сладкое не ем. Ты, кстати, мою книгу не забыла?

— Не, не забыла, конечно! — сказала та и засунув конфету в рот, достала из бардачка «Осколки чести», — Вот она!

Стеша через плечо передала мне книгу.

— Спасибо, — сказал я, и забрав книгу, с трудом запихнул ее в рюкзачок

— Мы сегодня ненадолго, минут на сорок, наверное, папе на работу нужно. Зайдем потом ко мне? Химия сама себя не сделает! — позубоскалила подруга, глядя на меня в зеркало

— Конечно, не сделает! — охотно согласился я, — Ее сделает моя лучшая подруга — Стёша! А я с удовольствием понаблюдаю за тем, как ты пыхтишь над задачками…но, сначала зайдем в библио.

— Злюка! Ну тебя! Нет, чтобы облегчить летние страдания своей лучшей подруги… — ответила эта самая лучшая подруга, напустив на себя оскорбленный до глубины души вид.

…прососала его всю дорогу до самой клиники. Ну, а с ее папаней, хоть он более и не морщился при виде меня, у нас как-то не нашлось общих тем для разговора, кроме…

— Стёш, как там Павлик? — спросил я подругу

— Павел уже заметно лучше. Проснулся сегодня утром, врачи говорят, что все удачно прошло и он уже идет на поправку, — вместо Стёши ответил мне Витек

— Уху, — издала звук согласия подруга и в зеркале заднего вида я заметил, как она кивнула с отсутствующим видом.

Дальше мы ехали молча. Впрочем, я особо не скучал, осматривая салон ближайшего родственника моей последней машины там и испытывая при этом некоторую ностальгию.

Минут 15 спустя. Пятницкое шоссе. ««Гиппократ-Мед» на Пятнице». Парковка возле клиники.

— Пап, ты иди к маме и к Павлику, а мы придем через пару минут. Мне нужно сказать Златке пару слов наедине, — безапелляционным тоном заявила своему папане подруга, когда Крузак припарковался и мы вышли из авто.

Подруга (у которой, как я только теперь заметил, под глазами темнели синяки от недосыпа) сегодня надела джинсовые шортики, белую футболку, с бейсболкой, и какие-то жутко дорогие на вид легкие летние новенькие кроссовки (нужно зарабатывать «бабки!» — в очередной раз подумал я). Так что, судя по всему, жарища и духотища не доставляли ей столько неудобств, сколько мне, в комбинизончике…

— Хорошо, но только недолго и не ссорьтесь, — ответил тот и забрав из багажника пакет, быстрым шагом направился в сторону входа в клинику.

— Пап! Какие, блин, ссоры между нами могут быть?! — поинтересовалась она, но Витек лишь махнул рукой, оставив эту ее реплику без ответа.

Сняв бейсболку, я вытер предплечьем, выступивший уже на моей моське пот.

— Вы помирились? — поинтересовался я, глядя вслед уходящему мужчине

— Уху, — издала звук согласия подруга и выкинула в стоящую рядом урну палочку от «Чупа-чупса», — помирились, да…

— Стёш, что-то случилось? Ты сегодня какая-то квелая…или все это из-за жары? — поинтересовался я

— Неа, жара здесь совершенно не причем, Златка. Все дело во мне самой! Знаешь, вчера я полностью разочаровалась в себе…, - ответила подруга, и встав рядом со мной, разглядывала асфальт

— Это в пятнадцать-то лет? Не слишком ли рано для разочарования в себе? — улыбнулся я, — Ну, рассказывай, чего натворила…

Ох, уж эти подростковые девчачьи размышлевизмы… Со своей старшенькой я подобного хлебнул половником, как говорится…

— Знаешь, Златка, я уже давно привыкла к тому, что все считают меня «самой-самой». Во всех смыслах. В том числе и «самой надежной»…, - начала она и сняв с головы бейсболку, принялась ее мять

— И это все потому, детка, что ты у меня и есть «самая-самая»! Во всех смыслах, да! Честное слово! — перебил подругу я, забирая из ее рук головной убор и собственноручно водружая его на законное место, а затем, беря ее ладошки в свои, — Чего случилось-то?

— Вчера, когда ты уже уехала домой, дядь Миша подошел ко мне, и типа похвалил…, - Стёша вдруг ни с того ни с сего заревела

— Дядь Миша? — перебил ее я

— Да, — кивнув, ответила подруга и пальцами утерла слезы, — дядь Миша…

— И что такого он тебе сказал…этот дядь, блин, Миша? — поинтересовался я

— Что я, типа, большая умница. И что, типа, очень вовремя сориентировалась. И что не получи Павлик должного лечения еще хотя бы часик и у него мог разорваться…этот самый, как там его…, - Стёша возбужденно защелкала пальцами, вспоминая

— Аппендикс, — подсказал я

— Да, точно! Аппендикс, да…, - закивала она, продолжив, — А от этого, он сказал, запросто можно умереть, особенно ребенку…понимаешь?

Стёша, закрыв лицо руками, натурально завыла. Ее затрясло.

— Я своим идиотизмом и тупизной чуть не угробила собственного брата? Понимаешь?! Мне его доверили, а когда понадобилось что-то быстро предпринять, то я просто бегала и кудахтала, словно курица, еще и тебе мешала вызвать «скорую»! Если бы ты вчера не пришла ко мне, мой брат, возможно бы, даже и умер, понимаешь?! И все из-за меня! Я сегодня всю ночь не спала, Златка, мне хреново просто пипец…, - в перерывах между всхлипами пробормотала Стёша.

Вот, значит, отчего у нее под глазами темные круги.

— Дядя, блин, Миша…долбанный дебилоид (последнее я сказал исключительно про себя)

— В конечном итоге, я оказалась и безмозглой, и бесполезной…, - у подруги тем временем продолжался сеанс самобичевания

— А вот и нихрена подобного! — громко перебил ее я, отчего несколько человек, также бывших на парковке, обернулись в нашу сторону, — Нихрена ты у меня не безмозглая и не бесполезная! Не безмозглая и не бесполезная! И вовсе даже не курица! Мы вчера уже говорили на эту тему, помнится… И знаешь, что?

Взяв обеими лапками подругу за плечи, я заглянул снизу-вверх в ее глаза (иначе это сделать мне не позволял маленький рост).

— Что? — тихонько спросила она, перестав даже плакать

— Не обижайся, пожалуйста, за то, что я сейчас скажу, ладно…? — произнес я

— Да как я вообще могу на тебя обижаться?! — спросила Стёша, не делая попыток вырваться из моих рук

— Ну вот и хорошо тогда…, - негромко ответил я, и подбирая нужные теперь слова, продолжил, — Стёш, ты очень хорошая и решительная девчонка, однако, вчера ты и впрямь запаниковала…и знаешь почему?

— Почему? — спросила Стёша

— Потому что, Павлик — твой брат. Твой. Я его, конечно, тоже очень люблю, честное слово, но ты, сто пудов, любишь его в тысячу, в десятки тысяч раз сильнее. И именно поэтому, ты и впала в растерянность и не знала, как лучше поступить в той ситуации. Очень часто, страх за близких, парализует волю человека, лишая, таким образом, возможности здраво мыслить! Тебя, меня…да подавляющее большинство людей! И если бы подобная ситуация случилась бы не с твоим братом, а, скажем, с моей мамой или с бабушкой, то поверь мне на слово, безмозглой курицей, как ты выразилась, носилась бы и причитала уже я! А вот ты бы, как раз, действовала решительно, спокойно вызвав «скорую». Слышишь меня?! Людям свойственно бояться за своих близких, а страх убивает разум! Понимаешь? Стёш, ты когда-нибудь ранее оказывалась в подобной ситуации?

— Нет, — подруга отрицательно замотала головой, — никогда.

— А родители проинструктировали тебя подробнейшим образом, оставляя наедине с заболевшим ребенком, на тему того, что именно ты должна будешь предпринять, если вдруг Павлик почувствует себя гораздо хуже?

— Ну то, что нужно было срочно вызывать «скорую» — так это же любому дураку очевидно, — ответила Стёша, продолжая глядеть на асфальт

— Правда? Тогда почему далеко не самой глупой девчонке-подростку это было не очевидно? — поинтересовался я

— Злат…, - начала было возражать она

— Стёш! Вся самая большая фигня и начинается обычно с какой-нибудь мелочи, вроде того, что один человек забыл или не посчитал нужным сообщить другому о какой-либо, по его или ее мнению, очевидной вещи… Всё, Стёш! Пуля, как говорится, просвистела мимо! Так что можешь уже выдыхать! Заканчивай сама себе снижать самооценку и пошли к твоему братцу! — я потянул подругу за руку, однако, она осталась стоять, а мне было не под силу сдвинуть ее с места…

— Знаешь, Златка…, - Стёша посмотрела на меня, и на ее физиономии читалось облегчение, — Я тебе крупно задолжала. Очень крупно… Можешь попросить меня сделать все что угодно! Ну из того, что мне по силам сделать, конечно… И я для тебя обязательно это сделаю!

— Отлично! Есть тут у меня как раз одно очень важное дельце…, - сказал я и отпустив руку подруги, снял с плеча рюкзачок

— Какое? — тут же поинтересовалась та

— Мне нужно распечатать несколько заявлений, — сообщил я, доставая из кармашка рюкзачка флешку и протягивая ее подруге.

— Златка! Ты дура! Я же серьезно! — сквозь слезы засмеялась Стёша

— Так я тоже вполне серьезна! А вообще…я запомню твои слова и однажды стрясу с тебя этот долг! — я улыбнулся подруге самой злодейской улыбкой, — Стёш, подруги нужны не только для того, чтобы трепаться с ними по телефону, но еще и затем, чтобы приходить на помощь, когда и если это потребуется…все, пошли к Павлику!

— А чего это ты лифчик сегодня не надела? Жарко? — шёпотом спросила подруга, когда мы уже были возле входа

— Те, что есть, малы стали, — также шепотом ответил я, — мама запретила их надевать, завтра сходим с ней, купим новые

— Блин, с такой большой грудью как у тебя, ходить без белья нельзя, отвиснут же нафиг! Будут потом, как уши спаниеля! — «обрадовала» меня подруга

— Блин, Стёш, иди-ка ты с такими прогнозами в задницу! До завтра не отвиснут!

Мне всегда нравились женщины с большой грудью, и вот на тебе! Получи, блин, распишись…

Несколькими минутами позже. Палата братца Стёши.

Когда мы с подругой вошли на половинку палаты, занимаемую Павликом и его мамой (хотя в данный момент соседей у них не было, и, если не считать нас и Витька, они были одни, так что штора, делившая палату на две части, не была теперь зашторена), теть Люда, занятая перекладыванием продуктов из пакета, принесенного ее мужем, в небольшой холодильник, имевшийся в палате, заметив нас, махнула рукой, мол, проходите скорее и сказала:

— Привет, Злат! Спасибо, что пришла!

— Здрасьте, теть Люд! С Днем Рождения вас! — поздоровался я и поздравил женщину

— Спасибо, Златка, спасибо! — ответила та

Затем, я подошел к кровати, на которой возлежал проснувшийся после наркозного сна ребенок.

— Привет, Павлик! — растянул физиономию в улыбке и помахал ему рукой

— Злата! — настолько бодро и радостно, насколько это мог сделать пятилетний мальчик, недавно очнувшийся после полостной операции, воскликнул ребенок, подняв ручку, — Мама обещала, что ты приедешь и ты приехала!

— Уху, — издал я звук согласия, — твоя мама всегда права! Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо! — тут же отозвался тот, хотя само собой это было совершенно не так, ибо был он жутко бледен и на вид очень слаб, — Почитаешь мне?

— Паш, сказку тебе пока что почитает Стёша, а маме нужно кое-что сказать Златке. Она почитает тебе чуть позже, если ты, конечно, будешь хорошо себя вести, ладно? — сказала сыну теть Люда, подойдя к кровати и приложив руку ко лбу сына

— Хорошо, мам! — послушно согласился тот

— Стёш, возьми на тумбочке сборник сказок и почитай ему вслух. Злат, пойдем в коридор, мне кое о чем нужно тебя попросить, — сказала женщина и пошла на выход из палаты

— Ладно, — сказал я и пошел вслед за ней

Полминутки спустя. Фойе на этаже.

— Златка, — сказала женщина, беря мою руку в свои, когда мы уселись на диванчике, — у меня есть к тебе огромная просьба!

— И какая же? — поинтересовался я, наблюдая за тем, как медсестра везет по коридору коляску с пожилым мужчиной, — Вряд ли это что-то невыполнимое для меня…

— Завтра будет празднование моего Дня Рождения в доме отдыха под Истрой. Само собой, мне сейчас совершенно не до веселья… Сама все видишь, — она кивнула в сторону палаты, — но…для нашей семьи, это будет не просто самое обычное празднование Дня Рождения, но также, еще и очень серьезная деловая встреча, на которую приглашены очень серьезные деловые люди… Что поделать, ведь наш семейный бизнес превращает даже праздники черт знает во что… В общем, Златка, я, вместе со Стёшей, завтра буду вынуждена уехать из клиники, часов на семь-восемь, и… В общем, не могла бы ты посидеть с Павликом, пока меня не будет? Оставлять его одного нельзя и я, конечно, предпочла бы, чтобы одна из его бабушек приехала завтра сюда, а не тебя дергать, но…Павлик закатил истерику. Мол, «не хочу быть с бабушкой, а хочу с тобой, мам или, со Златой!»

Теть Люда просительно сложила ладони вместе. Кажется, на мою шею потихоньку садятся…

— Я не против, подменить вас здесь на завтра, теть Люд, — ответил я, — но только для этого мне сначала нужно получить разрешение от мамы, ну, думаю, вы это и сами понимаете…

— Позвонишь ей сейчас? Мне просто точно нужно знать, сможешь ли ты завтра подменить меня или будет нужно искать иные варианты, — тут же уточнила она

— Конечно, — ответил я и достав телефон, набрал бабушкин номер (у нас бесплатные звонки друг другу, а-ля «любимый номер»)

— Бабуль, — сказал я, когда та приняла звонок, — мама не спит?

— Не спит, — ответила старушка, — вон, напротив сидит, чаёвничает.

— Передай ей трубку, пожалуйста, — попросил я

— Ир, тебя Златка зовет, — услышал я в динамике

— Что-то случилось, Злат? — спросила матушка

— Да все нормально, мам, просто теть Люда попросила меня посидеть завтра вместо нее с Павликом в больнице, — ответил я, — вот я и позвонила спросить, можно ли…?

— И завтра тоже…? — не слишком-то довольным тоном поинтересовалась маман, — Люда там рядом с тобой?

— Да, — ответил я

— Передай ей телефон, пожалуйста, — велела матушка

— Теть Люд, — сказал я, передавая телефон — с вами мама хочет поговорить…

— Уху, — издала та звук согласия, беря в руки аппарат и встав с дивана направилась гулять по коридору, общаясь с матушкой.

Около минутки спустя, когда теть Люда вновь уселась на диванчик рядом, и вернула телефон мне.

— Злат…, - услышал я матушкин голос

— Да, мам, — ответил я

— Если ты сама хочешь, то можешь посидеть завтра с Павликом. Но, только, если сама! Не нужно себя принуждать…, - сказала мама

— Ладно, мам, спасибо, — ответил я и разорвав соединение, обратился к теть Люде, — я побуду завтра с Павликом

— Спасибо, Златка! С меня причитается! — с облегчением выдохнула та

Около получаса спустя.

Как и сказала Стёша, всего мы пробыли в больнице около сорока минут, после чего, распрощавшись с Павликом и с теть Людой…

— Злат, завтра заедем за тобой к одиннадцати утра, хорошо? — напоследок сказала она

— Хорошо, — согласился я

…направились на выход, где встретили Мишаню, с которым Витек минут пять протрепался.

Сейчас, в присутствии ее отца, Главный врач пялиться на подругу не стал, само собой, и поздоровавшись с нами обеими весьма формально, переключил свое внимание на Витька, но…

Глядя теперь на их общение со стороны, мне стало очевидным то, что Главному врачу некомфортно находиться в обществе своего школьного друга. Это логично, ибо чует котяра, на чье сало собрался покуситься. Кажется, из его вчерашнего взгляда, которым он смотрел на Стёшу, я все же сделал абсолютно правильный вывод, и их дружба уже дала серьезную трещину (хотя Стёшин папаня об этом пока еще и не подозревает), или, по крайней, мере мне так кажется…

Все-таки, не зря я в той своей жизни всегда разделял семью и друзей, не таская к нам домой никого из камрадов. Не зря…ибо дочкам моим, в плане фигуры, до Стёши, как до Луны, конечно, но вот на личико, они, пожалуй, даже посимпатичнее будут…

Я взглянул на подругу, та смотрела в пол… Неужто, они уже начали общаться? Вполне возможно, особенно, если это общение пока еще так, как говорится, «о погоде». Стёша недавно потерпела, как ей кажется, по крайней мере, любовное фиаско (если я не смог убедить ее в обратном, само собой), и вполне может статься так, что она, для поднятия чувства собственной значимости…ай, блин, о чем это я думаю! Если что узнаю — вот тогда и приму меры, а так…у меня есть и более насущные теперь предметы для размышлений.

— Стёш, Злат, идете пока к машине, — велел нам Витек, — я сейчас приду.

Москва, Зеленоград, корпус 1462, библиотека № 252, около сорока минут спустя.

— …неужели совсем нет? — расстроенно поинтересовался я у библиотекаря

— Совсем! — подтвердила та, щелкая по клавишам, — Эта книга у нас в единственном экземпляре, и она, пока что, на руках

— Не повезло…, - констатировал я, ибо, как выяснилось, вторую книгу из серии про Майлза Форкосигана кто-то уже взял до меня

— Да не расстраивайся ты так! В нашей библиотеке полно отличных книг! — пожала плечами пожилая женщина, — Выбери что-то другое, а как вернут ту, что ты хотела, так и возьмёшь ее

— Все верно, так и сделаю, спасибо, — ответил я и направился (а Стёша «хвостиком» увязалась вслед за мной) к полкам с фантастикой.

Остановившись, у стеллажа с книгами отечественных авторов, завис на некоторое время, впав в прострацию, не зная, на чем остановить свой выбор.

— Что случилось, Златка? Чего зависла? — вывела меня из состояния задумчивости подруга

— Не знаю, чего и выбрать, — честно ответил ей, пожав плечами

— А ты выбирай наобум! — тут же пришла мне на помощь Стёша, — Я вот всегда так делаю!

— Даже не сомневаюсь! — я издал смешок и по совету подруги, закрыв глаза, достал с полки случайный томик

— Чего там? — заглянула через мое плечо Стёша

— Антонина Истомина, — прочел я вслух имя автора, а затем, и название книги, — Подарок богини…

— Звучит неплохо! — сообщила свое видение ситуации Стёша, — Интересная, наверное…

— Докатилась, блин…, - пожаловался я на несправедливость, — Теперь вот я читаю женское чтиво…

— А чего плохого в женском чтиве? — пожала плечами Стёша, — Разве женщины пишут хуже мужчин? Да и та твоя книга тоже, вроде бы, была написана женщиной

— Женщиной, да, — согласился я, открывая аннотацию, — но это, сто пудов, какая-нибудь хрень про любовь…или нет… «студенту Московского института иностранных языков Сереге Юркину жилось совсем неплохо…», «…и все было бы еще лучше, если бы не… внезапная гибель…», — бормотал я, — «…Серега принимает предложение и оказывается… в теле корейской девушки семнадцати лет…». Нифига себе! Почти что, блин, как со мной!

— В смысле, с тобой…? — не поняла Стёша

— Нет, ничего…это я так, забей, — ответил я

— Чушь какая-то! — пфыкнула подруга, — По-моему, дурацкая книга!

— Какая интересная книга! — одномоментно с ней сказал я

— И чего в ней может быть интересного? — не согласилась Стёша, — Бедный парень! Мало того, что погиб, так еще и очнулся в теле девчонки! Фу! Гадость какая! Чтиво для этих, транс, как там их, блин, сексуалов… Транссексуалов, вот! Верни эту гадость обратно на полку и выбери что-нибудь другое, нормальное!

— Нет, мне очень хочется узнать, как главный герой книги будет решать свои новые проблемы! — не согласился я

— Нет! Не нужно тебе читать подобный бред! — Стёша попыталась выхватить у меня томик, но я, крепко прижав его к груди, возопил, — Не отдам!

— Девочки! Прекратите шуметь! — со своего места велела нам библиотекарь

И воспользовавшись мгновением замешательства подруги, помчался к библиотекарю, оформлять свою добычу.

Глава 22

Позже. Около восьми часов вечера.

— Спасибо тебе, Златка, за то, что тратишь столько своего времени, помогая такой бестолочи, как я…еще чуть-чуть и с летним заданием будет покончено, ура! — слегка постучав по своей голове, заявила чрезвычайно довольная Стёша, проводив меня от своего дома до моего подъезда (мы что-то засиделись у нее, хотя сегодняшние задания были относительно быстро выполнены (Стёша материал очень быстро усваивала, видимо, все дело в самой учительнице химии, такое бывает), и лишь с возвращением домой Витька, наша посиделка завершилась), после чего, обняв и чмокнув в щеку, добавила, — Да и вообще…

— Будешь должна! — изобразил я крайне корыстное выражение на моське, добавив затем, — Всегда пожалуйста, Стёша, всегда пожалуйста!

После чего, дерзко ущипнул подругу за ее крепкую задницу.

— Ну, все, хватит! Отпусти уже на свободу! — сказал я, в тот момент, когда подруга от меня натурально отскочила.

— Златка, злодейка! — с притворным недовольством зашипела она, а затем, на мгновение задумалась, явно о чем-то вспомнив, — Кстати! В следующую субботу, мы с двоюродным братом и его шайкой едем на Пироговское водохранилище…ты же с нами? Будет весело!

— Это в Бухту радости, что ли? — поинтересовался я, вспоминая те места…лет тридцать, наверное, там уже не был, хочу!

— Уху, — издала звук согласия, — туда! Поедешь?

— Очень хочу, но на общественном транспорте меня, боюсь, домашние не отпустят…, - подумав, ответил я

— Не-не-не! Никакого общественного транспорта! — замахала рукой Стёша, — Едем на машине!

— Тогда у матушки отпрошусь и если разрешит — то еду, конечно! — от предвкушения у меня сама собой появилась на лице улыбка, чуть ли не до ушей

— Ну, ладно… Тогда я побежала, пока Златка! — помахала мне напоследок подруга

— Пока, пока, — ответил я

Стёша, сделавшая уже пару шагов, вдруг остановилась, развернувшись.

— Златка, папа завтра заедет за тобой к одиннадцати, не забудь, пожалуйста! — напомнила она

— Не забуду! — уверил ее я, — А ты это…куда, кстати, сейчас намылилась-то?

— Пойду, к Катьке зайду, — ответила Стёша, папаня которой, напутствовал дочь, когда та собиралась меня провожать, словами: «…и чтобы через двадцать минут была дома!»

— К той платиновой блондинке? — поинтересовался я

— Уху, — издала звук согласия подруга, — к ней, да

— Ну, привет ей тогда! — сказал я

— Передам, — ответила Стёша, и послав мне воздушный поцелуй, была такова.

Немного постояв около входа в подъезд и понаблюдав за уходящей подругой, пока та не скрылась из виду, снял с головы бейсболку и потянувшись, широко зевнул, после чего, перевел взор на диск заходящего Солнца.

— Красиво…, - вслух негромко сказал я, глядя на закат.

От созерцания природных красот меня отвлекла возня у подъездной двери. Тетенька пыталась открыть ее задницей и вывезти на свет Божий своего двухколесного друга. Получалось это у нее так себе, ибо подъезд имел две двери, создавая таким образом тамбур, и для провоза велосипедной техники, был крайне неудобен.

— Я подержу дверь, — сказал я женщине

— Спасибо, — ответила та, выкатывая велик.

В лифте.

Постояв, размышляя, в кабине секунд десять, нажал, вместо кнопки с цифрой «4», кнопку с цифрой «22»…

Настроение у меня сейчас было каким-то, блин, романтическим, так что захотелось понаблюдать за закатом с высоты птичьего полета, так сказать.

Романтиком я, признаться, не был никогда, и к природным красотам по большей части оставался равнодушен, так что подобные ощущения были для меня можно сказать в диковинку. Но, я не против и вовсе даже не жалуюсь. Новое тело — новые ощущения и привычки. В конце концов, разве не стремлюсь я ко всему новому?

Конечно, вход на крышу, скорее всего, окажется заперт, но ничего страшного не случится, если я понаблюдаю за закатом с общего балкона последнего этажа, благо, выходит он как раз на нужную сторону.

Однако, как это ни странно, дверь, преграждавшая путь на лестницу, ведущую на крышу, оказалась не только не заперта на замок, но даже и чуть-чуть приоткрыта, так что я сумел беспрепятственно выйти на эту самую крышу.

И первым, что меня на ней встретило — был яростный порыв ветра, едва не сорвавший с моей головы, и не унесший в «прекрасное далеко», бейсболку.

С крыши этой двадцатидвухэтажки вид на округу открывался, откровенно говоря, просто охренительный! В летний вечерний Зеленоград красив, ничего не скажешь…

Слишком близко к огороженному краю я не решился подходить (сильный ветер, да и голова может закружиться, не дай Бог свалюсь с крыши, несмотря даже на ограждение, которое могло бы быть, кстати, и повыше…).

Однако, даже до намеченной точки я не дошел…

Сделав всего пару шагов по практически расплавленному, после жаркого августовского дня, битумному покрытию, вдруг заметил…

На углу крыши, у самого ограждения, спиной ко мне стоял высокий, худощавый мужик, одетый в джинсы и в белую рубашку на выпуск, с растрёпанными волосами.

Кажется, еще один любитель романтики…ну, или, по крайней мере, романтически прибухнуть, — подумал я, глядя на бутылку с каким-то темным алкоголем, что была у него в руке.

Мужик тем временем, докурив сигарету, и растерев ногой окурок, внезапно разразился неким монологом, суть которого я не особо уловил, ибо услышать его мне мешал гулявший по крыше ветер, после чего, неловко перелез через ограждение.

Я стоял и завороженно наблюдал за разворачивающейся на моих глазах драмой. Многое в той жизни видел, но вот самоубийства, а происходящее сейчас было именно им, мне наблюдать лично еще не доводилось (и слава Богу!)…

От созерцания этого ужаса меня отвлек предмет, лежавший на крыше, невдалеке от того места, где стоял потенциальный самоубийца, и блеснувший в лучах заходящего Солнца. Часы. Под ними лежала некая бумажка.

Предсмертная записка, вероятно…

Я снова перевел свой взор на мужика, который, сделав теперь очередной глоток из бутылки, и, свободной рукой держась за ограждение, поглядел вниз, и с выражением животного ужаса на лице отпрянул назад, после чего, перелез обратно, на безопасную сторону. Закурив новую сигарету, и расправившись с ней, за пару затяжек, вновь приложился к бутылке…

После чего, снова перелез через ограду.

А затем, эти его метания повторились вновь.

Однако, в один момент он, кажется, все же решился…

И оглянувшись (видимо, захотел в последний раз поглядеть на окружающее), заметил Злату, стоявшую не очень далеко от него…

От его этого взгляда, мне захотелось немедленно развернуться и убежать с крыши (мало ли, вдруг он решит устроить нам парный полет, а летать я не то чтобы очень люблю), однако не смог сдвинуться с места! Удивительное дело, но я был натурально парализован от ужаса! Ноги мои в этот момент словно свинцом налились, и я не мог пошевелить даже мизинцем (не припомню такого, чтобы когда-либо ранее со мной случалось нечто подобное…женского тело)….

— И что ты здесь делаешь? Зачем пришла на крышу? — мужик тем временем обратился ко мне, и слова его были произнесены слегка заплетающимся языком.

Услышав то, о чем он спрашивает, я моментально успокоился, ибо мне стало понятно (на уровне интуиции, по крайней мере), что забирать меня с собой на тот свет, он, вроде бы, не собирается.

По крайней мере пока…

— Ну, уж точно не за тем, за чем пришли вы…, - ответил ему я, ощущая огромное внутреннее облегчение, от того, что ужас меня наконец-то оставил

— Ты так говоришь, будто бы понимаешь, зачем я здесь…, - слегка хмыкнув, ответил мужик, а ему, на вид, было лет тридцать с небольшим, затем, вновь отпил из бутылки

— А чего здесь может быть непонятного…? Судя по выражению на вашей физиономии, полному жалости к самому себе, да и всему прочему тоже, вы твердо намылились сигануть вниз…, - пожав плечами, ответил я

— Ну, раз ты такая умная и сразу все поняла, тогда уйди отсюда! Пошла вон! Не мешай! — крикнул он, махнув рукой в мою сторону (и мне показалось, что он едва не расплакался).

И именно это я и собрался было уже сделать, но…

— С тем, что мне следует делать, я уж как-нибудь разберусь сама, не нужно мной командовать! В конце концов, это общественная крыша, а не ваша личная, — ответил я, — хотите закончить свое бытие в этом мире, пожалуйста! Я вам мешать не собираюсь, прыгайте себе на здоровье…в любом случае, кто я такая, чтобы запрещать взрослому мужчине сводить счеты со своей собственной жизнью, коль скоро он сам решил это сделать? Только, пожалуйста, смотрите, куда прыгаете! А то, я как-то раз читала в интернете о том, что некий придурок, решивший, как и вы, сигануть с крыши, свалился аккурат на детскую коляску, с ребенком внутри…ужас, бедные родители… Ваша жизнь — это ваша жизнь, и что с ней делать — решаете тоже вы сами, но забирать на тот свет кого-то другого вы не имеете никакого права! И еще…там внизу, у подъезда, припаркована зеленая такая машина, Лада…как там ее, Аврора…

Мужик обернулся и посмотрел вниз.

— Вижу, да, есть такая…, - заявил он

— Так вот, на эту машину, тоже, пожалуйста, не прыгайте…! А то у нас как раз закончилась на нее страховка! — велел ему я

Мужик натурально подавился слюной от моих слов.

— Да что ж вы женщины такие…, - расстроенным голосом начал он, — Даже столь молоденькие, как ты… Вот, например, сколько тебе лет?

— Пятнадцать, — ответил я

— Пятнадцать…да…и вот, неужто, единственное, что в данной ситуации может тревожить пятнадцатилетнюю девчонку — это то, как бы я случайно не разбил ее семейную машину…? Тебе что, совершенно меня не жаль? Ни капельки? — пьяным голосом, расстроено поинтересовался он

— Как вас зовут? — вопросом на вопрос ответил я

— Сергеем…, - ответил тот, — Сергеем Борисовичем!

— Сергей Борисович…вы преподаватель? — спросил я

— А с чего ты это решила? — в свою очередь поинтересовался тот и как-то странно посмотрел на меня

Я в ответ лишь пожал плечами.

— Как бы там ни было, но да, ты права…, - сказал Серега, присосавшись к бутылке вновь, — я преподаватель…в МФТИ…это институт такой, в Москве…

— Да-да, я в курсе, физико-технический…, - на автомате ответил я, ибо, услышав его ответ, в моей голове, моментально закрутились, фигурально выражаясь, шестеренки…

Внезапно появился некий отголосок одной очень интересной мысли, ухватить которую почему-то никак не получалось…что ж, ладно, позже.

— Так что, неужто какой-то там кусок металла и пластика тебе важнее моей жизни…и ты, кстати, не представилась! — заявил он — Это невежливо!

— Злата…меня зовут Златой. И не надо, пожалуйста, на меня клеветать! Как я уже говорила ранее, помимо машины, меня еще волнует то, как бы вы случайно или нарочно не прибили кого-нибудь своей тушкой, спрыгнув с крыши…а что же до маминого автомобиля, то на его покупку были потрачены немалые деньги, заработанные тяжким трудом моей матушки и бабушки. Так что, если вам, Сергей Борисович, не дорога собственная жизнь, с которой вы захотели вот так вот запросто расстаться, то с чего вы вдруг решили, что мне не дорого то, на что мои родные затратили столько времени из своих жизней? Я вам не разрешаю портить наши вещи! И еще кое-что…когда будете прыгать — постарайтесь не попасть на козырек над подъездом, а то, есть шанс, хоть и мизерный, конечно, не убиться сразу, а переломаться…думаю, это будет очень и очень неприятно…

— Ясно, — некоторое время спустя ответил тот, — и это…называй меня, пожалуйста, по имени и на «ты», а то я чувствую себя глубоким стариком, когда молоденькие девчонки обращаются ко мне по имени-отчеству…если, конечно, это происходит не в институте.

— Без проблем, — согласился я, пожав плечами, — хотя, какая разница, Серега, как именно к тебе обращаются, если через минуту тебя здесь уже не будет?

Серега в ответ лишь промолчал.

— Надеюсь, что хотя бы причина, по которой ты предпочел не пользоваться лифтом или лестницей, стоящая? Если бы ты не выглядел столь цветуще, как майская роза, то я бы предположила, будто у тебя какой-нибудь рак на последней стадии, сдаваться на съедение которому ты не намерен…нет, ты точно не болен…в физическом смысле, по крайней мере…

Я заметил на его руке обручальное кольцо.

— Жена? — поинтересовался я — Ушла?

— Какое тебе до всего этого дело? — зло спросил меня он — Посплетничать потом хочешь?

— Ты прав, Серега, совершенно никакого, — я вновь пожал плечами, — но я последний человек, которого ты видишь в этой жизни…а значит, так ли уж теперь необходимо что-то скрывать?

Серега снова сделал знатный глоток.

— Ты права…да…скрывать мне теперь уже нечего…это точно, — ответил он, — Жена, она самая, да…что, хочешь услышать о том, как я докатился до всего этого?

Он обвел рукой пространство вокруг себя и…едва не навернулся, схватившись в последний момент за ограждение (бутылку, что характерно, из рук не выпустил).

— Почему бы и нет, Сереж…только это…перелезь обратно, пожалуйста, а то ты уже здорово пьян, плюс сильный ветер, и не ровен час — навернешься. А вернуться сюда, всегда успеешь.

И Серега молча перелез, попутно поднимая с крыши свои часы и записку…

Я пошел в сторону выхода с крыши и уселся на ступеньку (там не было битума), похлопав ладошкой рядом с собой.

— Так что случилось-то? — поинтересовался я, когда тот уселся рядом и достал из кармана рубашки пачку сигарет, собираясь закурить, — Только вот давай без курева, пожалуйста…а то я на дух не переношу табачного дыма…

— Ты бросила, что ли? — ответил он, убирая пачку обратно в карман

— Уху, — издал звук согласия я, — бросила…в некотором смысле…

— А не рано для этого? — улыбнулся он

— Бросить никогда не рано! — ответил я

— Я имел в виду…начала курить, — добавил он

— Ты, кажется, собирался мне о чем-то поведать, — напомнил ему я

— А, да…моя жена…женушка, — издав хмыкающий звук, Серега сделал глоток, а затем, предложил выпить и мне, — будешь?

— Не пью, — ответил я

— И правильно делаешь…все зло от алкоголя…и еще от баб…прости, ты же тоже баба, хоть и мелкая пока что, — заявил он, — Десять лет в браке, Златка, десять лет! Люблю ее больше жизни! Дочке в этом году девять исполнится…еще и ее сына воспитываю, как своего, да и содержу тоже…и знаешь, что я в итоге получил за это? Ай…

Он махнул рукой.

— …и с чего это вдруг, я собрался рассказывать всю эту фигню незнакомой малолетке?

— С того, наверное, — ответил я, — что кроме этой самой малолетки других слушателей у тебя здесь нет, а высказаться очень хочется…

— И то верно…, - согласился он, вновь прикладываясь к горлышку, — в общем, сегодня утром выяснилось, что пока я вкалывал, зарабатывая своей семье на достойную жизнь, моя дорогая и любимая…трахалась, прости за мой французский, с каким-то там гламурным мальчиком, которого отыскала, ты не поверишь, на некоем сайте знакомств…понимаешь? На сайте, бляха-муха, знакомств! Я в это, блядь, просто не верю, понимаешь, Златка?!

— Слушай…а это…, - поинтересовался я, почесав пальцем висок, — а это точно было? Ну, я имею в виду то, что вдруг все это просто поклеп на твою жену?

— Не…, - покачал головой тот, — точно не поклеп…на ее телефоне я нашел видео, и даже не одно…вот скажи мне Златка…скажи мне, как баба, что у нее должно быть в голове, чтобы не просто трахаться с какими-то уродами, при живом и здоровом муже, но и записывать всю эту херню на телефон?! Она, что, специально хотела, чтобы я все это нашел? Для чего? Зачем она так со мной поступает, а? А же все для нее делал…! Все! Все для семьи! Все в семью!

— Ну, со своими студентками ты сам-то, понятное дело, ни разу не «зажигал»? — хмыкнул я

— Это другое! — покраснев как рак, ответил он, махнув рукой, — Я ж мужчина…! А женщина… Вы ж — хранительницы очага…и все такое прочее! Как подобное вообще можно сравнивать?!

— А, ну само собой, другое, да… У женщины же чувства собственного достоинства быть не может, верно? Я, кстати, с предателем не жила бы и секунды, но это так… Понятия не имею, что там в голове у твоей супруги, — ответил я, — ты лучше расскажи о том, что творится в твоей собственной голове, раз из-за подобного, безусловно мерзкого поступка жены, ты решил совершить еще более мерзкий поступок? Ты еще молодой парень…не сирота же? Родители живы?

— Живы…конечно! — кивнул он, а затем, три раза плюнул через плечо и постучал по косяку двери

— Вооот! А о них ты подумал? О том, что почувствует любящая тебя мама, потратившая уйму времени и сил на то, чтобы вырастить своего ребенка, увидев твое разбитое и мертвое тело в морге? А твой папа? Ты же вроде взрослый мужчина, да и сам отец… Разве тебя совсем не волнует то, что подобное зрелище может их убить, выражаясь совсем не фигурально?! Или тебе что, только самого себя жаль? Вот скажи мне, друг Горацио, чем поступок, который ты собираешься сейчас совершить, хоть чуточку лучше поступка, совершенного твоей женой? А ты о своей родной дочке-то подумал? Знаешь, что будут говорить соседи, завидев ее…?

— Что? — хриплым голосом спросил Серега

— Примерно следующее: «…это дочь того долбанутого, ну того, помнишь, который нажрался и сиганул с крыши», «да, бедная девочка, не повезло ей с папашей!».

На некоторое время на крыше воцарилось молчание.

— А задумывался ли ты над тем, как и на что будет жить твоя дочь после? Жена-то работает, кстати? — поинтересовался я

— Нет…с того момента, как мы поженились, ни дня не работала…она хорошая домохозяйка, — ответил он

— То есть, дочь твоя сразу станет нищей…ну, ты молодец, Серега, нечего сказать, да…а это, в свою очередь, просто означает то, что перед ней тут же захлопнутся практически все двери в будущее, ведь как ни крути, деньги решают если и не все, то очень многое…,- сказал я, — Да и остаток детства у нее будет очень так себе…ты что, ее совсем не любишь?

— Не на-до так го-во-рить…, - по слогам произнес этот тип, придя в очевидное бешенство, затем, правда, моментально успокоившись, — Она самое дорогое, что у меня есть…осталось. И что мне теперь, по-твоему, нужно делать?

— Серег, ты это, что, и правда хочешь, чтобы я, пятнадцатилетняя школьница, давала указания тебе, взрослому и неглупому мужчине, ибо, совсем дураком ты быть не можешь, коль уж физик…, - начал я

— Математик, — поправил меня он

— Какая, блин, разница? Короче, ты спрашиваешь моего мнения о том, как тебе поступить с собственной женой? — поинтересовался я

— Да…глупость сморозил, прошу прощения…, - ответил тот

— Знаешь…, - я улыбнулся, — Когда кто-нибудь спрашивает у меня совета о том, как ему или ей поступить в той или иной ситуации, мне сразу же на ум приходит картинка, на которой крыса с ящерицей жрут свои хвосты, и крыса говорит: «Зашибись! Вкусно! Но ты уверен, что он заново отрастет?», а ящерица ему на это и отвечает: «Сто пудов! Каждый раз отрастает!«…такие вот они, эти чужие советы…

— Смешно, да…, - хмыкнул Серега

— У меня есть хороший знакомый, очень состоятельный парень…, - начал я, — вернее, был…у которого супруга страдала от пониженной самооценки или какой-то подобной фигни…и вот, в один прекрасный день, эта самая супруга начала ходить на прием к психологу, которая промыла ей мозги так, что на голове у мадамы нарисовалась нехилая такая «корона«…а затем, эта дамочка, получив заряд бодрости, решила, что вот теперь-то она, видите ли, королевишна, не иначе, и повесила своему мужу на голову «рога«…ну, как примерно, это с тобой проделала твоя дорогая женушка…

— И как же он поступил? — перебил меня несчастный рогоносец

— Когда мой знакомый узнал о том, что является счастливым обладателем шикарных «рогов»…

Вспомнив ту историю, я откровенно заржал.

— Оон еее ттрууудооустроострооил, — одномоментно ржать и говорить было непросто

— Не понял? В смысле трудоустроил? — поинтересовался Серега

— В том смысле, что у них было трое совместных детей, которым в общем-то очень бы не хотелось, чтобы мама съезжала от папы…, - сказал я

— Он, в итоге, простил измену? — спросил Серега

— Уху, — издал звук согласия я, — простил. А затем, развелся с ней. После чего, взял на работу в качестве домработницы…у него довольно большой дом в Подмосковье. Вот такая вот стремительная карьера случилась у тетеньки…от законной жены до домработницы…элегантное нашлось решение. Да… И дети при матери, и дом в чистоте и порядке, и за предательство уплачено…

Я вновь от души заржал.

— И что, — спросил Серега, — твой этот…знакомый потом женился вновь…?

— Прикинь…, - ответил я, утирая пальцем слезы, — женился! А бывшая жена выступила в качестве живого примера детям, мол, не стоит совершать предательство в отношении своих близких, равно как и оставлять подобное без ответа…но, подозреваю, веселее всего было новой жене…у нее, блин, как у китайского чиновника, в кабинете которого стоит чучело проворовавшегося предшественника…только у той, чучело это было еще живым, бегало по дому и махало веником…

Меня вновь начал душить смех.

— Нет…слушай Злат, это очень жестоко, — ответил Серега, — я…я так не смогу…Златка, я ее люблю…понимаешь?

И в этот момент он натурально зарыдал.

— Я не знаю, Златка! Не знаю, как должен поступить! — практически прокричал он

— Не кричи, — я поморщился, — Тебе интересно знать, как бы поступила я, окажись в твоей шкуре?

— Да, как бы поступила ты?

— Первым делом, я бы завалилась к приятелю, у которого как следует бы проспалась…у тебя же есть такой приятель? — поинтересовался я

— Да…, - кивнул тот, — Есть!

— А затем…, - продолжил я, — Когда голова пришла бы в относительную норму, я бы думала о том, как буду жить дальше…и о том, как будут жить мои дети…и я прямо сейчас не могу тебе, Серега, сказать, к чему бы я в итоге пришла…как и не знаю того, к какому решению придешь ты. Это будет твой собственный выбор, за который отвечать придется тоже тебе самому… Остаться с ней или выгнать взашей? И если захочешь остаться, то сможешь ли забыть про то, что произошло…и самое главное не повторится ли это вновь? Ежели не сможешь забыть, то твоя жизнь гарантировано превратится в ад… Как уже говорила ранее, я бы точно не смогла продолжать жить с человеком, предавшим меня… Но, какой бы выбор ты не сделал, он, в любом случае, будет лучше, чем это…

Я мотнул головой в сторону края крыши.

— …ибо, если ты все же решишь покончить с собой, то после смерти останешься еще и всеми оплёванный… Как думаешь, что будет говорить твоя неверная жена о причинах, побудивших тебя совершить самоубийство? Уж точно не о своих изменах, будь уверен… Ну, и плюс её хахаль скажет тебе, так вовремя освободившему для него квартирку: «большое спасибо, дружище!» Квартирка же твоя, небось, да? Тебе-то самому хочется подобного?!

— Устами младенца глаголет истина…, - пьяным голосом пробормотал мой собеседник, и достав телефон, набрал чей-то номер…

«Димон, здорова! Можно у тебя зависнуть на денек?», «Да, пиздец, плохо все!», «На крыше дома своего», — заржал Серега, — «Ага! В хламину!», «Окей, щас такси вызову!», «Заедешь за мной? Хорошо, жду, реально на крыше, да!»

— А ты права, Златка! Пожалуй, сделаю так, как ты и сказала! — кивнув самому себе заявил тот, — Сейчас мой друг за мной заедет! А завтра…завтра уже буду решать, что и как…

— Слушай, Серег…, - начал я, — А ты мне свой номер не оставишь?

Услышав мой вопрос, он как-то странно на меня посмотрел, а затем, улыбнувшись аж до ушей, ответил:

— Златка, знаешь, ты, честное слово, мне тоже очень нравишься, да…симпатичная деваха, и целовать тебя одно удовольствие, сто пудов, — услышал я первое в этой жизни признание в свой адрес, — Симпатичная, чертовски умная…не по возрасту, я бы сказал, совсем не по возрасту…и так далее и тому подобное…но, нет! Прости, пожалуйста! Нет, даже если я приму решение развестись… Если в институте узнают о том, что у меня появилась определенного рода связь с несовершеннолетней девочкой…нет, Златка, извини, пожалуйста…! Это точно будет конец всей моей карьеры…не считая всех прочих возможных неприятностей, конечно… И будь ты чуточку постарше…

И впервые в этой жизни меня отшили…

— Даже не думала подкатывать к тебе! — хриплым голосом суетливо ответил я, чувствуя, как алеют мои щечки, — С женатыми мужчинами ни-ни! Мне твой номер для дела нужен!

— Для какого рода дела? — тут же поинтересовался тот

— Для очень важного…но оно подождет, — сообщил я

— Ну, ладно, записывай тогда, раз для важного дела…, - ответил он и продиктовал свой номер, когда я достал телефон

— Петрова…! — внезапно услышал я голос позади, — Не успела выписаться из больницы, как сразу начала вести разгульный и аморальный образ жизни, выпивая на крыше со взрослыми мужчинами?! Твои мама и бабушка расстроятся, когда узнают…!

Обернувшись, увидел участкового в сопровождении двух других милиционеров… кажется, шоу на крыше, устроенное Серегой, не осталось незамеченным…

Конец Первого тома.

* * *

Опубликовано: Цокольный этаж, на котором есть книги 📚: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Content

Иванов Александр Алексеевич Злата. Жизнь на «Отлично!»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22