Янтарный Дмитрий

Становление

Часть 1

Глава 1

Из библиотеки доносились подозрительные шорохи. Всякого оказавшегося поблизости, они бы непременно заинтересовали, но в столь погожий летний день никому и в голову не могло прийти проводить время в библиотеке. Тем не менее, с данной мыслью были согласны не все.

Из приоткрытой двери высунулась фиолетовая мордочка дракона. Синие глазки внимательно скользнули по коридору в поисках посторонних. Ничего подозрительного не обнаружив, дракончик скрылся в библиотеке, а в следующий момент вышел полностью. За собой он тянул смешную деревянную тележку. И ещё забавнее был тот факт, что дракончик оказался в неё запряжён. Тележку смастерили так, что дракончик мог прыгнуть в ремешок над оглобельками и тащить её за собой.

В тележке же лежала большая, тяжёлая книга. Книга, которую дракончик уже очень давно хотел почитать, но ему никак не удавалось до неё добраться. Когда он указал на большой том с разноцветными рунами на корешке в первый раз, папа Уталак рассмеялся и сказал, что ему такое читать ещё рано. Когда он всё равно попытался достать том через пару дней, дедушка Киноби, обычно бывший без ума от своего внука и потакающий любым его просьбам, в этот раз проявил нехарактерную для него твёрдость. Он забрал книгу и положил её на самую верхнюю полку, невзирая на все протесты, умоляющие глазки и жалобную мордочку малыша.

Больше дракончик ни к кому не обращался. Он знал, что раз уж папа Уталак и дедушка Киноби запретили, то остальные тем более не ослушаются их приказа. Однако любопытство лишь разгорелось в нём с удвоенной силой. И он стал ждать, когда ситуация сложится благоприятно для него. Ждать пришлось неделю. И вот, наконец, сегодня после обеда дедушка Киноби ушёл в подвал к слугам — наверное, снова хочет посмотреть, как работает новая печка. Папа Уталак и мама Ланире отдыхают в своей башне, значит, не станут спускаться до самого ужина. Мефамио и Рэй проводят медицинский осмотр стражников, несущих службу на Сиреневом острове — происходит это рядом с казармами, и, следовательно, в самом замке их тоже нет. Вилер, как всегда, сидит в своей мастерской, из которой маленькому Дитриху каждую неделю доставалась новая игрушка. А когда Вилер находится в мастерской, он не услышит даже пушечный выстрел за дверью. Аяри улетела в Стигиан по делам, как она любит выражаться, «Строить тамошних лентяек и халтурщиц», а Лиала и Олесия — на остров драконьих малышей. Звёзды сошлись. Путь был чист.

По этажу вприпрыжку бежал сиреневый дракончик с нежными янтарными разводами на брюшке, лапках и под горлышком, а за ним, весело грохоча, неслась тележка с бережно погруженной в неё книгой. Глаза дракончика светились предвкушающим блеском: ему казалось, что в этой книге он узнает что-то очень важное. На какой-то миг он и сам удивился, как это ему удалось всё это вот так просчитать? Выбрать время, забраться на самые верхние полки (а это непросто, летать он пока не умеет), запастись тележкой… Но, с другой стороны, папа Уталак всегда говорит, что его сын быстро растёт и потому очень умный драконёнок для своих шести лет. Впрочем, сейчас папа Уталак наверняка сказал бы что-нибудь другое.

Читать дракончик научился совсем недавно — буквально пару месяцев назад. До того ему читали все: и мама, и папа, и братья с сёстрами. Даже вечно занятый Мефамио пару раз приходил почитать ему сказку. Это было ещё до того момента, когда они поссорились… Но с тех пор, как дракончик буквально за месяц освоил буквы, из библиотеки его было не вытащить. Разные истории, захватывающие приключения, грозные враги и несметные богатства в награду. И драконы в таких сказках часто помогали храбрецам мудрым советом или одаряли их волшебной силой, чтобы герой мог справиться с коварным и могущественным врагом. Разумеется, однажды он тоже вырастет и полетит на поиски своего собственного приключения…

К счастью, его комната находилась на том же этаже, что и библиотека. Потому как по лестнице ему не удалось бы ни подняться, ни спуститься с такой тяжёлой книгой. Аккуратно просунув голову и открыв дверь в свою комнату, дракончик подтянул тележку к столу. Конечно, можно было раскрыть книгу и на полу, но папа строго учил своего сына бережно относиться к книгам. И дракончик твёрдо усвоил, что читать надо всегда на столе. А раз к книге Дитриха не подпускали, значит, она была очень ценная, и уж тем более нельзя её пачкать. Значит, книгу надо доставить на стол!

На столе уже всё было готово, чтобы водрузить на него книгу. На полу лежало перетянутое верёвками блюдо. Другой конец верёвки находился на столе, привязанный к тяжёлой вазе. Дракончик аккуратно сгрузил книгу в блюдо и полез на стол. Толкнув вазу, на место падения которой он заранее положил подушку, дракончик бросился на другой конец стола к книге, которая как раз поднялась на нужную высоту и, бережно схватившись зубами за переплет, осторожно втянул тяжёлый том на стол. После этого он несколько секунд сидел и гордился тем, какой он ловкий, умный и сообразительный, после чего открыл книгу.

«Суть Цвета» — так назывался этот том, манивший к себе дракончика, словно мёд голодного медведя. Он открыл книгу и впился в неё глазами:

Цвет есть великая сила, незримо ступающая по жизни с каждым драконом, подталкивая к поступкам, влияя на решения, определяя характер и выстраивая дорогу судьбы. Воззвать к своему Цвету — значит, попросить его о помощи в минуту величайшей нужды.

Он перелистнул несколько страниц. Это было интересно, но это было не то, что ему нужно. Цвет, цвет, цвет… Интересно, как же его призывают? Он листал страницы. Наконец, перед ним появилась иллюстрация семи цветных кругов, под каждым из которых был написан небольшой текст.

— Лазурь? — прочитал он под синим пятном. Но это не то, что ему нужно. Однако предвкушение стало сильнее, словно что-то подсказывало ему, что он уже близок к своей цели…

— Изумруд? Серебро? Золото? — но и эти призывы остались без ответа. Наконец он перевёл взгляд на тёмно-жёлтое пятно и прочитал:

— Янтарь? — и да, это было то, что он искал! В нём как будто заиграла невидимая музыка, такая прекрасная, такая чистая… Как это было чудесно! Хотелось вскочить и танцевать, прыгать, кувыркаться, веселиться… но дракончик сдержался. Он впился взглядом в строчки, тихо проговаривая про себя:

— Янтарь веселящий, дикий, бурю буйства несущий, кости дробящий, захлебнувшийся в хохоте, оседлавший смерч…

— Много будешь читать — мозги из ушей полезут! — сказал чей-то язвительный голос. В следующий момент дракончика кто-то щёлкнул по голове, а через секунду книга захлопнулась перед его носом. Сестрица Аяри, радостно хохоча, выскочила из комнаты, унося с собой драгоценный том…

Дракончик не на шутку рассердился. Обычно он вёл себя очень сдержанно, нетипично для своего возраста. Даже во время инцидента, когда он поссорился с Мефамио, он показал достойную восхищения выдержку. Но теперь, когда после стольких планов, расчётов, стараний его усилия просто взяли и перечеркнули — он оказался выведен из себя.

Молниеносно дракончик, спрыгнул со стола, выскочил за дверь и помчался за несносной сестрицей. Аяри с книгой под мышкой, хохоча, уже взбегала по лестнице. Но маленький сиреневый сорванец не собирался отпускать её так просто. Взметнувшись по лестнице, он помчался по коридору, не отставая. Ещё два этажа погони. И вот, наконец, он настигает её. Разгорячённый как гонкой, так и самим фактом того, что сестра нарушила его планы, он совершил молниеносный прыжок и вцепился в её платье… как раз в месте чуть ниже пояса. Однако из-за обширных кринолинов добраться зубами туда, куда планировал дракончик, не получилось. Мало того: ойкнув, Аяри круто развернулась… и вот маленький фиолетовый дракончик предстал в таком неприглядном виде перед папой Уталаком, сидевшим в кресле перед своей комнатой. Тот несколько секунд смотрел на сына, после чего уголки его рта приподнялись, и он сказал:

— Сынок, ужин совсем скоро, но если ты такой голодный, мы можем покормить тебя прямо сейчас.

— Да, нет же! — сердито пробурчал драконёнок, отпуская платье Аяри и спрыгивая на пол, — она… она мне книгу читать не даёт, вот! А я столько времени нёс её из библиотеки.

Он отвернулся. И именно поэтому не увидел, как при виде книги зрачки в глазах папы Уталака сузились от гнева, ладони сжались в кулаки, и вокруг них стал формироваться красно-фиолетовый туман. Но дракон тут же моргнул, быстро взяв себя в руки.

— И что? Неужели настолько интересная книжка? — поинтересовался Хозяин Сиреневого замка.

— Конечно, — азартно сказал дракончик, — там такие слова! От них без крыльев в воздух взлететь хочется! Вот: янтарь веселящий, дикий, бурю буйство несущий…

В этот момент дракончик закрыл глаза и закружился вокруг своей оси. И уж конечно, он не видел того, от чего у сестрицы Аяри и папы Уталака чуть ли не волосы на голове встали дыбом: того, что от этих слов вокруг дракончика начал клубиться тёмно-жёлтый дым. Но Уталак среагировал молниеносно. Быстро встав и подойдя к сыну, он подхватил его на руки и легонько щёлкнул по голове. Глазки дракончика на мгновение расфокусировались, но уже через секунду он смотрел осмысленно, хотя, судя по недоуменному взгляду, и не мог точно вспомнить, как тут оказался.

— Сынок, — тут же ласково сказал ему Уталак, почесав спинку, — сегодня на ужин будет твой любимый грибной паштет. Так что если ты хочешь…

Завершать фразу не было нужды: драконёнок тут же спрыгнул вниз и помчался на кухню. Все знали, что там он будет умильно просить попробовать ложечку паштета. Слуги будут сурово говорить ему, что не пристало юному принцу таскать еду с кухни, но уже через пару минут его умильного взгляда сдадутся и позволят ему попробовать всё, что он захочет…

— Дочь моя, — тихо спросил Аяри севший обратно Уталак, потирая глаза и отказываясь верить в увиденное, — нам ведь не померещилось? Это действительно был Янтарь?

— Да, папа, — испуганно прошептала Аяри, бросаясь к отцу и обнимая его, — я сама себе не поверила! Драконы годами обучаются призывать свой Цвет на помощь вот так, мне до этого ещё расти и расти. А сейчас он явился на зов детёныша, которому едва исполнилось шесть лет. Папа, мне страшно! Почему всё так? Почему всё происходит так стремительно? Почему он растёт в два раза быстрее обычного дракона? Он же совсем дитя, почему его тянет к этому?

— Ты сама знаешь ответ на этот вопрос, дорогая, — обнимая дочь, прошептал Уталак, — он…

— Да я знаю, — сказала Аяри, смахнув пару предательски выступивших слёз, — прости, папа. Конечно, я всё знаю, но одно дело понимать разумом, и совсем другое — принимать сердцем.

— Да что там, — кивнул Глава Сиреневых, — после всего случившегося мы сделаем всё, чтобы этот малыш вырос сильным и счастливым. Конечно, рано или поздно Дитриху придётся с этим столкнуться. Но, — голос Уталака стал твёрд, — его время ещё не пришло. Хорошо сработано, доченька. Убери эту чёртову книгу в мой кабинет. На полку за стеной. И позови в библиотеку Киноби. У меня к нему разговор.

— Ты только сильно его не ругай, — прошептала Аяри, отпуская отца и собираясь проследовать в его кабинет, — наш дедушка стар, он…

— Здесь я сам решу, каким мне стоит быть, — бесстрастно ответил Уталак, глаза которого полыхнули недобрым огнём, — на кону стоит будущее и свобода нашей расы. А по милости Киноби эта ноша едва не свалилась на него прямо сейчас, когда он к ней совсем не готов! Мы и так уже слишком много ошибались. Непозволительно много! Больше ошибки недопустимы. Цвета нам их не простят…

— Как скажешь, папа.

Аяри ушла. А Уталак подошёл к окну и позволил воспоминаниям себя унести…

* * *

Когда Дитрих только вылупился из яйца, он уже разительно отличался от прочих драконят. Потому как был не беспомощным малышом, но дракончиком возраста полутора лет. Он уже умел ходить, невероятно быстро научился говорить и требовал молока! Ланире срочно пришлось перестраивать свой организм под его потребности. Но тем удивительнее было то, что уже через год он сам отказался от груди. Обычные драконята первые три года сидят на материнском молоке — но Дитрих стал упрямиться уже на одиннадцатом месяце. В конце концов, он, несмотря на все увещевания и уговоры, однажды просто стал давиться молоком, и всем не оставалось ничего, кроме как уступить и перевести его на общий рацион.

Всего через неделю случилось то, из-за чего у всего Сиреневого клана едва не произошёл нервный срыв. Драконёнка застали разглядывающим портрет Гиордома Таинственного. Дитрих сообщил всем, что этот дракон ему очень нравится, и он хочет с ним познакомиться. Когда же Уталак мягко попытался объяснить сыну, что этот дракон улетел по важным делам на солнце, Дитрих удивлённо посмотрел на папу:

— Как же так? Я его видел здесь, в нашем доме! Просто он каждый раз спешил куда-то, а я внимания не обращал. И каждый раз он скрывался в комнате. Идёмте, я покажу, он наверняка там.

И, к великому удивлению всего семейства, Дитрих проводил их на шестой этаж, в покои, где, действительно, Гиордом и Кайтири останавливались, когда приезжали погостить в Сиреневый клан. И когда Дитрих удивлённо водил мордочкой по совершенно пустой комнате, Уталак и Мефамио смотрели на него с каменными лицами… а Ланире, Аяри, Олесия и Лиала снаружи давились слезами.

— Да куда он отсюда делся? — в конце концов, удивлённо воскликнул дракончик, — ну он же вот тут сидел, на этом стуле. С маленькой синей шкатулкой в руках, которую он иногда нюхал.

После этих слов сёстрам Дитриха впервые в жизни понадобились успокоительные средства. Ибо если всё вышесказанное и можно было с грехом пополам отнести к детским фантазиям, то шкатулку с нюхательным табаком Гиордома выдумать было невозможно. К счастью, самого Дитриха тогда удалось отвлечь чем-то другим.

Ещё же через две недели Уталак нашёл своего сына в подвале. Он деловито висел на ручке двери, за которой стояли чащи с Цветами, и методично искал способ её открыть. В этот момент папа Уталак почувствовал не только то, что волосы встали дыбом, но и то, что они начали стремительно седеть.

— Сынок, — ласково, изо всех сил сохраняя спокойный голос, спросил Уталак, — а что это ты делаешь?

— Мне очень нужно за эту дверь, — деловито откликнулся драконёнок, даже не посмотрев на отца, — меня там ждут. Это очень важно. Открой, пожалуйста, эту дверь, папочка.

Впервые за очень долгое время Уталак не нашёлся, что ответить. В итоге он сотворил в воздухе пару сиреневых рун, которые, молнией пролетев по комнате, оказались возле мордочки дракончика и залетели ему в ноздри. И уже через пару секунд дракончик стал сладко зевать, а ещё через пять упал прямо в руки папы Уталака. И тот, держа в руках своё дитя, в этот момент понял: новую жизнь ему подарили Цвета. И однажды они потребуют за это свою плату.

* * *

Дитрих с удовольствием бывал на острове с драконятами — но уже сейчас он летал туда неохотно, словно ему было с ними скучно. И это при том, что дракончики с огромным удовольствием проводят детство в компании друг друга. Нет, его сын — не обычный дракон. Он другой, он иной, он обречён чувствовать сильнее, чем любой другой дракон.

И вот теперь эта книга. Нет, он всегда будет помнить о миссии Дитриха, но он позволит ему вырасти сильным и счастливым. Позволить оказаться готовым к этому. Нет, до тех пор, пока его сын — дитя, он не подпустит его к Цветам. Даже если ему придётся платить за это свою цену.

Глава 2

Ужин традиционно проходил в центральной зале. И, как и всегда, все члены семейства не могли удержаться от того, чтобы не бросить умильный взгляд на Дитриха. Маленький дракончик, чей стул стоял так, чтобы ему было удобно кушать, чинно ждал, пока ему повяжут салфетку. После этого он аккуратно начинал кушать вместе со всеми. Однако пока его этикета хватало в лучшем случае на одну минуту. После чего он молниеносно поглощал остальное мясо и пулей мчался… да мало ли куда он мог мчаться? Всё чаще и чаще это была библиотека — игрушки, как и многое другое, очень быстро ему наскучили. Не из-за капризов — как раз капризным Дитрих не был, хотя, как и всякий уважающий себя малыш, быстро научился вить из старших верёвки в своих нуждах. Тем не менее, всё больше и больше его интересовали книги.

Едва Дитрих выскочил из столовой, как в зал влетела записка. Взяв её, Уталак внимательно прочитал содержимое.

— Неужели день зимнего солнцестояния так близко? — удручённо прошептал он, — а, кажется, будто только неделю назад от Пурпурных вернулись.

— Да нет, папа, всё верно, — сказала Олесия, — как раз три месяца. Ах, бедная Меридия. На каждой встрече она буквально не отходит от меня, спрашивает и спрашивает про Дитриха. И даже не может его увидеть. Бедная девочка.

— Да, испытания ей выпали тяжёлые, но они её закалят. И уж тем более научат ценить свою пару, которую она уже один раз едва не потеряла, — ответил Уталак, после чего с грустью посмотрел на Олесию, — ну, право слово, я всё равно с трудом могу поверить, что он выбрал её, а не тебя.

— Меня это не огорчает, папа, — светло улыбнувшись, ответила Олесия, — я потянулась к нему тогда потому, что он был забитый, замкнутый, несчастный. Мне хотелось обнять его и утешить, ничего более. И теперь, когда он — наш маленький брат, я просто не могу этому нарадоваться.

— Угу, — хмыкнула Аяри, подперев голову кулаком и с традиционным раздражением глядя на проявляющую нежность сестру, — только вот спать он всё равно предпочитает у Лиалы.

— Да потому что она жульничает! — притворно возмутилась Олесия, — ясное дело, она же ему какой хочешь сон подарить может.

— Ну, днём у меня перед вами нет шансов, — улыбнулась Лиала, чей взгляд на короткое время стал ясным и осмысленным, — дайте хоть ночью отыграться. Я, в конце концов, люблю его не меньше вашего. Да и вообще, три ночи в неделю — это не так уж и много.

Сон Дитриха — это тема, заслуживающая отдельного обсуждения. Маленький дракончик очень не любил спать один в своей комнате, поэтому для него было самым обычным делом вечером прийти в чью-то спальню и залезть под одеяло. Лидировала в этом марафоне, разумеется, Лиала: Серебро и Сирень позволяли ей быть почти что полноправной владычицей сновидений и показывать Дитриху такие миры, от которых дракончик приходил в полный восторг. К сестрице Олесии Дитрих тоже стабильно приходил раз-два в неделю. А вот остальные варианты могли быть разными. Он мог прийти и к маме с папой, и к Аяри, и к братьям. Правда, к Мефамио он после того нехорошего случая больше не ходит. Уталак вздохнул, посмотрев на своего старшего сына. В его глазах с того дня поселился надлом, когда он понял, что навсегда оттолкнул от себя братика…

* * *

И ведь ничего не предвещало беды. Дитрих, несмотря на постоянную занятость Мефамио, очень любил старшего брата. А уж ночи, когда он приходил к нему ночевать, воспринимались последним как настоящее чудо. И Уталак чувствовал, что Мефамио тоже всей душой тянется к малышу, которому ещё столько предстояло узнать. Хотя и в свойственной ему манере напрямую этого не показывал.

Но в тот день всё пошло не так. Мефамио, будучи начальником стражи острова, был драконом очень занятым, и, как следствие, иногда ему даже не хватало времени на душ. Что Дитрих в силу своего роста, разумеется, чувствовал куда сильнее других. И вот однажды, когда Мефамио вернулся к себе в комнату прикорнуть пару часов и бросил сапоги у входа, Дитрих со святой наивностью решил помочь ему. Подумав, что ногам Мефамио жарко, он на своей тележке привёз ему два кувшина воды. В каждый кожаный сапог вылил по кувшину. И ладно бы он удрал после этого — Мефамио остыл бы, ну или понял бы его благие намерения. Но нет, когда Мефамио вышел — его ждал улыбающийся Дитрих, уверенный, что старший брат оценит его заботу.

Но он не оценил. Попытавшись, как обычно, запрыгнуть в свои сапоги на ходу, Мефамио, совершено не ожидавший в своей адрес такой «заботы», поскользнулся и растянулся на полу». Ошибочно решив, что дракончик хотел над ним пошутить, он схватил Дитриха за шкирку и несколько раз ударил его по самому чувствительному месту. И сразу же выронил его. Потому что в этот момент в синих глазах маленького дракона словно что-то умерло. Искра наивного детства погасла, глаза стали стеклянными… без единого слова он повернулся и побежал в свою комнату. Если бы Мефамио сразу бросился за ним, сразу попросил прощения, возможно, было бы не так поздно. Но он, поразившись собственной несдержанности и увиденному в глазах Дитриха, упустил бесценную минуту. Когда он бросился к брату, дверь в его комнату уже была заперта.

Весь замок не спал в эту ночь. Мефамио никто не ругал, потому как знали, что никто не накажет его сильнее, чем он накажет себя сам. Но сидевший в кресле гостиной Рэй неумолимо сообщал о всё новых и новых вспышках Лазури, исходивших из комнаты Дитриха. Лиала сидела неподвижно, её глаза смотрели в пустоту: девушка с Серебром и Сиренью уже готова была встретить Дитриха в мире снов, но его там всё не было. Олесия беззвучно плакала, Аяри бессильно шипела. Это продолжалось невыносимо долгий час. После чего глаза Вилера, Ланире и Аяри засветились тёмно-жёлтым светом, и все трое глухим голосом синхронно сказали одну фразу:

— Его Янтарь умирает.

И здесь Уталак уже не имел права оставаться в стороне. Вскочив, он бросился к нему, выломал дверь и бережно прижал к себе того, кто стал ему куда больше, чем просто сын. Маленький сиреневый комочек сотрясался от рыданий.

— Я же хотел как лучше, — всхлипывал он, — почему он так?.. Я же хотел как лучше!

Вернувшись с Дитрихом в гостиную, он передал его Ланире, и та щедро стала вливать в него свой Янтарь. Уже через две минуты к дракончику все подходили с утешающими словами. Маленькая сиреневая спинка благодарно дрожала в ответ на прикосновение каждого члена семьи. Но когда к нему подошёл Мефамио, в ответ Дитрих с немыслимой скоростью развернулся и когтями прошёл по его руке — от локтя до запястья.

— Никогда больше меня не трогай, — оскалившись, прошипел драконёнок, — никогда!

Больше он ничего сказать не успел: этот рывок, выпивший почти все силы, заставил Дитриха потерять сознание. Его тут же унесла Лиала, успокаивая разум малыша и отправляя его в свободный полёт. Постепенно разошлись и остальные. Кроме Уталака, который невидящим взглядом смотрел в окно.

Мефамио отказался от помощи Рэя в исцелении раны и четыре месяца ходил с перебинтованной рукой. Но Дитрих всё равно не замечал его. Ни на уговоры матери, ни на просьбы сестёр он не реагировал. Уталак и Рэй с Вилером тем более не говорили с ним на эту тему. Знали, что бесполезно. Но даже Мефамио не бичевал себя в тот вечер так, как Уталак. Потому что он, будучи Хозяином Сиреневого замка, конечно, знал, что затеял Дитрих, и знал, как отреагирует Мефамио. Но ничего не сделал. Потому что это — тоже урок, который необходимо преподать. Нужно знать: не на всякое добро тебе могут ответить добром. Надо помнить: нельзя перед каждым встречным раскрывать душу. Потому что тебе туда могут плюнуть. И ладно если плюнут со злобы — злобное и несчастное существо можно хотя бы понять и пожалеть. А вот если в ответ на твоё добро тебе плюнут в душу ради шутки… Вот именно это почти всегда является причиной порождения тех, кто ненавидит мир и всех, кто его населяет. Открытая ненависть и на десятую долю силы ранит не так сильно, как пренебрежение.

* * *

— Дорогой, ты в порядке? — раздался обеспокоенный голос Ланире. Уталак открыл глаза: оказывается, все уже давно разошлись, с ним остались сидеть только Ланире и Киноби. Внезапно Хозяин Сиреневого замка ощутил в своей ладони что-то постороннее. Внимательно посмотрев на железный комок непонятного происхождения, он с трудом узнал в нём нож. Ланире без лишних слов подошла к мужу и обняла его со спины. Уталак благодарно прижал к себе супругу, вдыхая едва уловимый запах карамели, всегда витавший в роскошных рыжих волосах.

— Встречаем гостей, как обычно, — сказал он Киноби. Тот послушно кивнул и отправился раздавать слугам соответствующие распоряжения.

— Дитрих полетит на остров драконят в этом году, — тихо сказал Уталак.

— Но захочет ли он? — усомнилась Ланире, — наш малыш очень быстро растёт. Мне показалось, что в последний раз ему было совсем скучно с ними.

— Захочет, — сказал Уталак, — если я всё рассчитал правильно… это последний год его так стремительно улетевшего детства. Он запомнит эту поездку…

Глава 3

Дитрих и Олесия летели на остров драконят. Нежно-сиреневая драконица рассекала небо, чутко следя за тем, чтобы беспокойный братик не соскользнул с её спины. Впрочем, сегодня дракончику это не грозило. У него было ответственное поручение: следить за тем, чтобы с мешком с подарками драконятам на День Зимнего солнцестояния ничего не случилось. А Дитрих был ответственный малыш, и потому не позволял себе баловаться, когда ему поручали важное дело.

Полёт занял едва ли час. И хорошо, ведь сейчас была зима… холодная зима. Оплот сиреневых драконов находится далеко на севере. Олесия улыбнулась про себя, вспомнив, как Дитрих в первый раз увидел снег. Как стал красться к нему, внимательно обнюхал и тут же чихнул от того, что снежинки попали ему в нос. Но уже через секунду он радостно нырял в снег, кувыркался, прыгал, смеялся… И как перед следующей прогулкой он недовольно фырчал и морщился, когда мама повязывала ему шарфик… Как же быстро он вырос. Всего шесть лет — а он уже готовится учиться. Сам, без чьей-либо подачи. Папа Уталак всегда говорил, что его дети быстро выросли и встали на крыло, но к Дитриху время было безжалостнее всего.

Но вот, наконец, и остров. Они медленно идут на посадку… и приземляются около большого трёхэтажного дома, построенного специально для того, чтобы драконятам было где жить и играть в холодное время года. Олесия опустила крыло, и Дитрих с мешком подарков деловито скатился вниз. Олесия тут же обернулась человеком и предложила свою помощь, но Дитрих, пыхтя, заявил, что доставит мешок сам.

Его сил хватило ровно на три метра. После чего он растянулся на снегу, недовольно ворча тому, какой он маленький и слабый. Олесия улыбнулась и безо всякого труда одной рукой подхватила своего братца, а другой — мешок с подарками.

— Глупенький, — прошептала она, целуя его в макушку, — цени своё детство, пока оно у тебя есть. Очень скоро ты с ним расстанешься, и оно уже не вернётся.

Дитрих лишь гордо фыркнул и отвернулся, впрочем, великодушно разрешая сестрёнке себя нести. Как и сама Олесия когда-то…

* * *

Окна дома встречали их разноцветными лентами и блёстками. Судя по всему, его обитатели всё это время усердно готовились к празднику. Перед домом стояло шесть снеговиков. Олесия улыбнулась. Это тоже была идея Дитриха — зимой раз в три дня лепить снеговика. И, судя по количеству снеговиков, в этом году снег выпал поздно — обычно ко Дню Зимнего солнцестояния снеговиков набиралось уже с десяток.

Дитриха и Олесию ждали. Драконята уже выстроились перед Дитрихом. Маленький сиреневый принц, жутко гордый тем, что уже научился читать, положил перед собой список и выдавал всем подарки. Драконята, получившие подарки — кто с новой лентой, кто с шарфиком, кто с мягкой игрушкой — спешили на второй этаж.

Олесия тем временем подошла к наставникам. Оба воспитателя, пребывающие сейчас в человеческом облике, были преисполнены воодушевления. Последние два визита Дитрих уверенно развлекал малышей сам, сокращая их обязанности до необходимости по графику покормить и уложить спать.

— Ну, как наши подопечные? — с улыбкой спросила девушка.

— Эйрино снова кошмары снятся, — сообщила Агния, одна из наставниц.

— Опять? — нахмурилась Олесия, — это уже третий раз повторяется. Вы его точно не обижаете?

— Это вы нас обижаете, принцесса, — оскорбилась Гельда, вторая наставница, — как можно обижать детей? Воспитывать — воспитываем, куда же без этого.

— Воспитывать можно по-разному, — сухо заметила девушка, — вы его никакими страхами-бабайками, которые могут прийти ночью и унести, не пугаете?

— Нет, конечно, принцесса, тут драконята в полнейшей безопасности, и они это отлично знают, — уязвленно отозвалась Агния.

— И того, что мама с папой разлюбят его за плохое поведение, тоже не говорите? — сурово уточнила девушка.

— Ваше высочество, ну право слово, обижаете, — вздохнула Гельда, — что ж мы, который десяток, если не сотню лет с детьми…

— Ну, хорошо, — вздохнула Олесия, поднимаясь, — я пришлю сюда Лиалу. Она посмотрит, в чём тут дело. А теперь я откланяюсь. Дела не терпят.

— Конечно, — ответил Шантири, четвёртый наставник, — если нет новостей от Уталака — мы вас не задерживаем, принцесса. Тем более, как мы понимаем, вы уже принимаете гостей?

— Да, — кивнула Олесия, уже выходя из дома, — сегодня. Буквально через пару часов.

— Прекрасно. Тогда — хорошей дороги.

* * *

Дитрих снисходительно поглядывал на двадцать четыре драконьи мордашки, которые уже ждали от него новую программу развлечений. Особенно забавным сиреневому принцу казалось то, что с его первой поездки сюда четыре года назад ничего не изменилось. Дракончики практически не выросли. Помнится, тогда старший в группе по имени Дихро подошёл к нему и стал знакомиться:

— Странно, — сказал он тогда, обнюхав Дитриха, — твой запах мне знаком. Мы точно не встречались раньше?

— Да нет, — ответил Дитрих, — это первый раз, когда я прилетаю на остров.

— В самом деле? — усомнился дракончик, — а то мне кажется… ладно, неважно. Будем знакомы.

И вот Дихро, почти не изменившийся, в таком же восторге вместе со всеми ждёт, когда Дитрих придумает новую игру.

— Значит, так, — прыгнув на кресло и посмотрев на своих подопечных, сказал Дитрих, — сегодня у нас есть подарки, и мы будем с ними играть! Правила такие: девочки должны, не касаясь пола, добраться от одной стороны комнаты к другой, забрать подарок и вернуться. Мальчики сделают живой мостик и помогут им в этом…

* * *

Олесия вернулась как раз в тот момент, когда прибывали Пурпурные гости.

Уталак лежал на заснеженной площадке в своём драконьем облике. Он с блаженством щурился на солнце: в зимнее время года небо нечасто бывало ясным. Ланире и Микаэро в человеческом облике встречали гостей.

Как и всегда, пурпурные драконы поклонились, дождались ответного кивка Уталака и, выпрямившись и расправив крылья, окутали себя алым сиянием и обратились во вторую ипостась.

Ланире уже спешила к Таргану и Наэлике, а дети, как обычно, бросились обнимать огромную, но довольно улыбающуюся морду Уталака.

— Поверить не можем, — с улыбкой сказал Тарган, — уже пришло время. А ведь, казалось, пару дней назад вас провожали.

— Да, время стало лететь как сумасшедшее, — кивнула Ланире, обнимая и Наэлику.

— Как малыш? — тут же спросила она хозяйку замка, после чего неловко продолжила, — они с Мефамио так и не…

— Нет. Там всё очень сложно, — покачала головой Ланире.

— А я тебе давно говорю, — укоризненно сказала она, — отпусти к нам Мефамио на недельку. Он хоть и ваш сын, но по духу нам куда ближе, ты же и сама это знаешь. А уж мы бы его научили, как нужно подойти правильно. А то он у вас только рычать может да в себя уходить. А с детьми так нельзя. Мы на этом не одну собаку съели.

— И не только собаку, — с улыбкой сказала младшая принцесса Карлия, уже подошедшая к родителям и слушающая разговор. Наэлика тотчас подтянула дочь к себе и взъерошила ей волосы.

— Кто это тут у нас умничает? — одновременно строгим и ласковым голосом спросила она, легонько дёрнув дочь за ухо, — кто это тут у нас разговоры старших подслушивает?

— Я подслушиваю. И я умничаю, — невозмутимо ответила Карлия, — пока Мефамио будет нести свой страдальческий крест, Дитрих даже не посмотрит в его сторону. Потому что Мефамио извиняется ради собственного душевного спокойствия. А не ради Дитриха. И пока он этого не поймёт — ничего не изменится.

— Дочь, — сурово сказал Тарган, — как тебе не стыдно говорить в таком тоне о хозяевах этого замка, будучи в гостях здесь? Нам с твоей мамой придётся серьёзно с тобой поговорить.

Карлия лишь пожала плечами и присоединилась к старшим братьям и сёстрам, которые уже направлялись в замок.

— Но вообще, — тихо добавила Наэлика, — я бы взяла этот совет на вооружение. Это же дети, они чувствуют фальшь и не подпустят к себе никого с нею в душе.

Ушли и они. Олесия, всё это время почтительно стоявшая позади, задумчиво сказала:

— И почему, интересно, Рэй не такой же умный, как она? Доминанты ведь — Лазурь и Сирень.

— Потому что у нашего сына Третий Цвет — Золото. А у неё — Пурпур. Поэтому вся мощь, которую создаёт противоречивое сочетание Лазури и Сирени, строго упорядочена и подчиняется правилам. Так что да, дорогая, — Ланире прижала к себе Олесию и погладила её по голове, — это огонь-девка. Случись у драконов с какой расой конфликт — к ней на поклон побегут все, ибо лучшего миротворца среди нас просто не сыскать. Но в семейной жизни будет не всё так гладко… Нельзя получить всё и сразу. И, что самое хорошее и печальное одновременно, она это понимает куда лучше нас всех.

— Так, ну-ка отставить грустные мысли, — громыхнул сзади Уталак, — Лазурные близко. Так что готовим дополнительные резервы моральной устойчивости. Потому как это белобрысое чудо снова будет ко всем приставать и спрашивать, как там наш ненаглядный Дитрих.

— Па, — сердито сказала Олесия, легонько щёлкнув огромного дракона по носу, — ты несправедлив к ней. Она…

— Да знаю, доченька, знаю, — устало выдохнул Уталак, — мы все всё понимаем. Не железные же. Потому и будем терпеть и отвечать столько, сколько нужно. Но…

Он не закончил мысль. Всё и так было понятно. Терзая себя, Меридия терзала и всех остальных. И ничего не могла с собой поделать. И никто не посмел бы укорить её за это. Потому что в такой ситуации, когда ты видишь и знаешь, но не можешь ни протянуть руки, ни показаться на глаза, а только бессильно ждать… в такой ситуации трудно не сойти с ума.

Наконец, на ясном небе показалась крупная зелёная точка. Чуть погодя проступили и остальные.

Как и все эти годы, Меридия опустилась на несколько секунд раньше остальных. Но строя не нарушила и отвесила поклон, а потом обернулась вместе со всеми.

Но, едва приняв вторую ипостась, девушка тотчас кинулась обнимать Уталака. Все остальные молча ждали. Этот ритуал уже устоялся за последние годы, и потому никто ей не мешал.

— Всё хорошо, девочка, — тихо сказал Уталак прижавшейся к нему Меридии, — всё хорошо. Он быстро растёт, быстро учится. Ждать придётся куда меньше, чем мы думали…

— Я, — прошептала Меридия, прижимаясь к носу дракона и всхлипывая, — я больше не могу. Я…

— Поплачь, моя хорошая, поплачь, — тихо сказал старый дракон, — ты сможешь. Ты выдержишь.

Олесия тихо подошла к Меридии и аккуратно повела её за собой. Девушка не сопротивлялась: как и всегда, она казалась потерянной и одинокой.

Как Уталак приветствовал Мизраела и остальных, Олесия уже не видела. Ибо, как и каждый год, она вела Меридию в комнату Дитриха. Там девушка целый день, до самого вечера смотрела на рисунки Дитриха, держала в руках его игрушки. Смотрела книги, которые он читал, и всё это, казалось, вдыхало в неё новые силы. Силы ждать и верить, что она сможет дождаться…

Глава 4

— Это самая глупая идея из всех, что я от вас до этого слышал, — поморщился Дитрих, — ну зачем нам идти на тот остров? Да ещё в такое время года. Я уже молчу за то, как мы туда будем добираться: летать-то умеют не все…

Всего за два часа драконятам надоели все игры, что Дитрих был в состоянии им предложить. И трудно было их в том винить: все они уже не один десяток раз были играны-переиграны. И теперь маленькие сорванцы придумывали новое развлечение.

— А ходят слухи, — сказала тёмно-бирюзовая Ирлея, — что в ночь на Зимнее солнцестояние там происходит маленькое чудо. Можно загадать желание, и оно обязательно исполнится.

— Что нам мешает загадать желание здесь? — фыркнул Дитрих, — мы что, не знаем, когда полночь наступит?

— Ну, так не интересно, — запротестовал огненно-рыжий Скари, — тут мы не узнаем наверняка, произошло это или нет.

— А мимо воспитателей вы такой толпой как рассчитываете прокрасться? — насмешливо спросил Дитрих, — неужели думаете, что они ничего не заметят?

— Так вот надо продумать план, — сказала Ирлея, — Зимнее Солнцестояние через два дня.

— Не говорите ерунды. Помните, как мы в прошлый раз на прогулку выбрались без старших? Мы на этом острове умудрились заблудиться, половина потом перезаболели. А сейчас вы хотите на соседний…

— Дитрих, ты стал занудой, — уныло махнул лапкой Дихро, — ни повеселиться с тобой нельзя, ни придумать ничего интересного.

— Придумать можно всё, что угодно. Но так, чтобы это было безопасно, — возразил Дитрих, — мне вот в прошлом году совсем не нравилось весь праздник чихать, кашлять, лежать в постели и есть малиновое варенье.

— Но ведь малиновое варенье вкусное, — удивилась Эгеста, ещё одна драконочка.

— Слишком сладкое. Я такое не люблю.

— Ладно, — сказал Дихро, смешно прислонившись спинкой к стене и скрестив передние лапки, — тогда придумай что-нибудь так, чтобы было интересно.

— Ну, — задумался Дитрих, — можно… Можно… Можно устроить экскурсию.

— А мы как будто не экскурсию предложили, — фыркнул Дихро.

— Нет. Такую экскурсию, чтобы взрослые тоже пошли с нами.

— И куда же это? — фыркнула Ирлея, — на прогулку вокруг дома?

— Нет, — Дитриху в голову пришла неожиданная, но от того не менее блестящая идея, — в Стигиан. Почему, в самом деле, мы должны день и ночь тут торчать? Это же скучно. А, говорят, Стигиан украшают к празднику, там много блестящих лент, огней, искр, и всё это очень красиво. А сходить можно, — он вспомнил летнюю поездку в Стигиан, когда ему удалось-таки уболтать сестричку Аяри взять братика с собой, — в музей. Там много интересных штуковин. Или в зоопарк. Он на зиму покрывается большим стеклянным куполом и потому работает даже зимой. Или на карусели.

— Меня как-то брали летом родители на карусели, было здорово, — сказал один из дракончиков, сидевших позади. Остальные драконята возбуждённо зашептались. Если к походу в музей или в зоопарк они отнеслись весьма прохладно, то вот карусели их явно заинтересовали.

— Звучит здорово, но как мы уговорим воспитателей полететь туда? — спросила Ирлея.

— А вот на это у нас и есть целых два дня, — важно подытожил Дитрих.

* * *

На следующий день в Стигиан прибыла занятная процессия. Четверо фиолетовых драконов несли на себе двадцать пять юных драконят. Дитриху удалось-таки убедить наставников устроить экскурсию по городу. При этом он использовал своё красноречие настолько агрессивно, что наставники даже пригрозили Дитриху, что вытребуют у Уталака персональное разрешение наказывать его ремешком по попе. Но просьбам уступили.

Нарядный Стигиан и в самом деле выглядел потрясающе. Дома были украшены лентами, мишурой, блестящими шариками. Здания мэрии и городской стражи светились магическими огнями. Лавки были забиты покупателями, все спешили с пакетами, сумками, мешками — и все оживлённо болтали, смеялись, обменивались новостями. На процессию из двадцати пяти дракончиков прохожие удивлённо оборачивались, но точно так же улыбались, поздравляли с праздником и желали всего хорошего. Дракончики, как и обещали, шли ровным рядом. У каждого на голове была шапочка, а шея повязана шарфиком. Впереди важно вышагивал Дитрих, а за ним по трое шли все остальные драконята.

Драконы сняли в гостинице пять комнат: одну для четырёх наставников и четыре для своих подопечных. После чего направились в музей.

Смотритель музея сначала удивился, увидев такую странную процессию, но быстро взял себя в руки и назначил группе экскурсовода. Драконят привели к макету карты драконьего архипелага, где им подробно рассказали, где какой остров находится. После этого их повели по экспонатам: карта, составленная первым драконом, который был изгнан на Архипелаг во время восстания Убийцы, рисунки первых домов. Первые корабли, на которых драконы, в первые годы после восстания сильно ограниченные в трансформации, перемещались между островами. Но музей быстро наскучил драконятам, и эту экскурсию пришлось завершить досрочно.

После сытного обеда стало ясно, что сейчас драконят интересуют исключительно карусели. Туда вся процессия и направилась. Поначалу наставники переживали: ведь карусели были полны обычных детей, а ну как не поладят они с драконятами?

Но опасения были напрасны. Дети всегда тянутся друг к другу вне зависимости от того, как они выглядят. Драконята с визгами и воплями спускались с ледяных горок вместе с обычными мальчишками и девчонками, катались на карусельных лошадках, кружились на льду… Их восторг было не передать словами. Ведь бедные драконята были заперты почти круглый год на острове малышей, и, конечно, находиться там всё время было ужасно скучно. А обычные дети, хотя и росли на драконьих островах, зачастую видели лишь взрослых, больших, важных, серьёзных драконов. И им даже в голову не могло прийти, что драконы тоже бывают маленькими, озорными, любящими играть, прыгать, смеяться и веселиться.

Вечером после ужина драконят даже не пришлось укладывать. Все так устали и вымотались, что уснули, едва добравшись до своей постели.

— Неужели теперь такое будет каждый год? — с ужасом спросила Агния, одна из наставниц, когда все четверо без сил сидели по креслам.

— А я, наоборот, хотела бы, чтобы такие вылазки мы делали регулярно, — ответила Гельда, — что толку в том затворничестве, в котором они всё время находятся? Хозяин наш разве что прилетит раз в месяц — вот им и всё развлечение. А потом, как слабеют у них крылья, и они обретают вторую ипостась — так на них сразу обрушивается колоссальный объём знаний. Хоть и длится детство наших детей дольше, чем у людей, гномов, орков, а всё равно — нету его по факту. Так хоть такие вылазки оставят яркие моменты в их детстве.

На следующий день драконы направились в зоопарк. Он и правда на зиму был накрыт стеклянным куполом, поэтому внутри было тепло. Однако не душно — некоторые секции в куполе регулярно открывались, чтобы проветрить помещение.

Дракончики увидели хищников, таких как тигр, лев, леопард, пантера, гепард, так же травоядных, потом посетили аквариум и террариум. В террариуме драконятам разрешили потрогать змей, ящериц и даже крокодила.

— Рептилии чувствуют своих родственников, — важно пояснял экскурсовод зоопарка, — и так же чувствуют их старшинство. В плане биологического вида. Так что опасаться нечего, ещё ни одна рептилия не напала на дракона первой вне зависимости от того, в человеческом облике он находится или в драконьем.

Когда Дитрих вошёл в клетку с крокодилом, тот внимательно посмотрел на него, а затем нырнул в воду и, перевернувшись, выплыл на каменный бережок вверх лапами. Это было прямое приглашение попрыгать на крокодильем брюхе, что Дитрих с удовольствием и проделал. Крокодил фырчал и смешно дёргал лапами. Вдоволь напрыгавшись, Дитрих в благодарность почесал крокодилу горлышко. И он самым натуральным образом замурлыкал: отвернёшься — и не отличишь от мурлыканья пантеры или леопарда.

— Этот малыш — особенный, — шепнул экскурсовод Зельде, — Оник, конечно, наш самый умный и дрессированный крокодил, он и не такое умеет. Но вот так подставлять брюхо, без дрессировщика — это он впервые. Неспроста это, ох неспроста.

Наконец, драконята поднялись на третий этаж. Здесь вместо клеток были комнаты. И на каждой двери висела табличка.

— А это — наша гордость, — объявил экскурсовод, уже немолодой мужчина с каштановыми с проседью волосами и в круглых очках, — новый сектор зоопарка. Здесь работают разные виды гуманоидов, и мы можем с ними познакомиться.

Он подошёл к первой двери. На ней было написано: Эльф лесной…

У драконят даже глаза на лоб полезли от удивления. Как же так: эльф — экспонат зоопарка? Но в следующий момент дверь открылась, и они оказались в комнате, где прямо на полу, вернее, из земли росли диковинные растения.

— Приветствую, посетители, — раздался справа мелодичный голос. Из незаметного поначалу гамака слева поднялся эльф с длинными светлыми волосами.

— Как здорово, — искренне восхитился он, разглядывая драконят, — у меня никогда не было таких интересных посетителей.

— Это — лесной эльф, — начал экскурсовод, — живут на востоке, в умеренных широтах. Предпочитают хвойно-лиственные леса. Устраивают себе дом прямо в выросшем дереве. Дружелюбны, но подозрительны. Славятся стрельбой из лука, магией природы и особой вегетарианской кухней, используя в первую очередь грибы. Так что, если вы любите грибы и увидите эльфийский ресторан, смело заходите: уверяю, не разочаруетесь.

— А, — неловко спросил эльфа Дитрих, — а как вы тут… ну вот так… всё время тут сидите?

— Почему? — искренне удивился тот, — я здесь работаю. Лесным эльфом, — с улыбкой сказал он, подходя к Дитриху и взглядом прося у дракончика разрешения взять его на руки. Тот кивнул, и в следующий момент чуть прохладные руки эльфа подняли его. От его одежды приятно пахло сосновой свежестью.

— Мне нет никакой необходимости сидеть здесь круглые сутки, — продолжал тем временем эльф, — с закрытием зоопарка я ухожу домой. У меня выходные, отпуска, заработная плата и, — он легонько погладил Дитриха по носу, — доступ в драконью библиотеку. Драконы знают о природе не меньше нас, так что и своей работы, — он указал на стол в углу, заваленный исписанными свитками и книгами о растениях, — у меня достаточно.

— Ладно, — кивнул экскурсовод, — идёмте дальше.

Следующая дверь гласила: Орк чёрный. Когда драконята вошли в комнату, им предстала коллекция оружия, брони, щитов и большая кузня, где сейчас и работал упомянутый орк.

— Орк чёрный, — провозгласил экскурсовод, — живут в южном полушарии в центральных широтах. Особое внимание уделяют кузнечному ремеслу. Физически очень сильные и выносливые. Характер недружелюбный, нередко сварливый…

— Неправда, — пробурчал орк, — ничего не сварливый. Уж во всяком случае, не более, чем у любого, кому всё время под руку лезут к месту и не к месту.

Он залил раскалённый металл в форму для клинка и опустил в зачарованную сиреневую воду — остужаться. После чего снял перчатки, маску и повернулся к гостям.

— Эвона как, — удивлённо сказал орк, — таких гостей у меня ещё не было. Ну, раз пришли, любуйтесь, — хмыкнул он. Кузнец и правда, представлял собой величественное зрелище. Огромный, ростом под два метра. Мышцы бугрятся под кузнечным фартуком, клыки с верхней челюсти опускались почти на два дюйма — Дитрих даже ощутил лёгкий укол зависти. Но в глазах орка плескалась усмешка.

— Ну, — спросил он минуту спустя, — есть храбрец, кто не побоится на руки прийти к дяде Дретту?

Но смельчаков не нашлось. Драконята с интересом смотрели на чёрного орка, но подходить никто не спешил.

— Ну, вот так всегда, — сердито сказал он экскурсоводу, — намелешь им про сварливость всякой чуши, а они потом боятся. Ну, детвора, смелее, — он дружелюбно подмигнул гостям, — за храбрость будет приз.

И снова самым смелым оказался Дитрих. Когда он подошёл к ногам орка, тот ловко ухватил его и взял на руки. От орка пахло горячим железом и почему-то жареным мясом. Видно, тот недавно перекусил.

— Ишь ты, — довольно сказал он, почёсывая Дитриху шейку, — синеглазых с такой расцветкой и не видал никогда. Ну, раз ты самый отважный оказался, есть у меня и для вашего брата сувенир.

Он подошёл к большой коробке, где лежало множество ювелирных изделий. Простых, выполненных из железа, стали, бронзы, но выполненных очень искусно.

— Вот, — довольно сказал он, извлекая крохотный браслетик. Как раз такой, какой легко поместится на драконьей лапке. И изображал браслет танцующих драконов, маленьких, но выполненных с удивительной точностью.

— Ух ты, как здорово, — с восторгом сказал Дитрих, когда браслет защёлкнулся у него на правой лапке, — просто чудо. Но, — он недоверчиво посмотрел на руки орка, — как вы…

— Как я такими большими пальцами такую миниатюру смастерить умудрился? — понимающе хмыкнул орк. Дракончик виновато кивнул.

— А вот так и умудрился, — сказал он, легонько щёлкнув Дитриха по носу, — когда дело своё любишь и руки из нужного места растут, тогда всё, что ни задумаешь, будет получаться.

Внезапно он приподнял к себе дракончика так, что между их глазами осталось всего несколько сантиметров.

— Всегда, когда тебе будет тяжело, думай о том, что помогает тебе идти к цели. Тогда у тебя всё обязательно получится. Ну, ладно, — он аккуратно поставил дракончика на землю, — топайте дальше. Вам там есть ещё на кого посмотреть. А мне работать надо.

Когда драконята покинули комнату, он уже надел перчатки, маску и извлёк остуженное лезвие. Через пару секунд из-за двери донеслись удары молота.

Драконята ещё посетили орка красного, который показал им множество шаманских масок, орка зелёного, который оказался книгочеем и рассказал удивительную историю о том, как племя орков впервые повстречало дракона. Затем они посетили двух гномов: гном подземный и гном горный. Горный гном имел белую кожу и чёрную бороду. Он работал с драгоценными камнями. Одна из драконочек ему так понравилась расцветкой, что он даже попросил её несколько минут попозировать ему, чтобы зарисовать и потом сделать украшение. Подземный гном имел синеватую кожу и белую бороду. Он работал с горными породами. У него были красивые изделия из малахита, азурита, оникса, мрамора. И даже янтаря, хотя тот и не был горной породой. Он подарил Дитриху маленький янтарный кулон, который тот сразу же надел на себя. Затем они зашли в гости к тёмной эльфийке, которая рассказала им о том, какие подземные травы и грибы они используют в своей алхимии. И последним был небесный эльф. И кожа, и волосы у него были цвета ослепительного снега. Небесные эльфы были очень одарёнными ледяными скульпторами. И этот эльф прямо здесь, всего за десять минут высек изо льда статую маленького Дитриха.

— Это невероятно, — бормотал Дитрих, недоверчиво обходя свою ледяную копию в натуральную величину, — так быстро — и так похоже. Да вы волшебник!

— Это для меня обычное дело, — рассмеялся небесный эльф, беря востороженного Дитриха на руки и ласково поглаживая его, — вот вы, маленькие драконята, которых я такими юными, признаться, первый раз в жизни вижу — вот это для меня волшебство.

Поход в зоопарк вышел очень познавательным. Даже драконьи наставники не могли не признать того, как ловко это было устроено: пригласить по представителю каждый расы и позволить остальным драконам и прочим жителям Стигиана с ними знакомиться.

Вечер драконята снова провели в парке с каруселями. Обычных детей в этот раз было на порядок больше: всем очень хотелось поиграть с драконятами. И их ожидания были вознаграждены сверх меры. В поисках новых впечатлений малыши, порядком уставшие от общения только друг с другом, старались познакомиться и повеселиться с как можно большим количеством ребят.

Драконята в самом чудесном расположении духа возвращались в гостиницу. Несмотря на то, что уже завтра им предстояло улетать обратно на остров, они были в восторге от поездки. И все неустанно благодарили Дитриха за то, что он упросил старших наставников позволить им это замечательное приключение.

Дитрих от всего этого ужасно смущался. Странное дело: когда маленького дракончика никто не замечал, он всячески из кожи вон лез, чтобы привлечь к себе внимание, но стоило ему добиться желаемого, как он тут же смущался и чувствовал себя ужасно неловко. В конце концов, чтобы лишний раз не попадаться на глаза, он пристроился в самый хвост процессии.

Через несколько минут они шли по главной улице Стигиана. И внезапно Дитрих увидел яркую радужную вывеску: Поймай судьбу за хвост!

Дитрих удивился. Вывеска ярко сияла, переливалась и вспыхивала всеми цветами радуги. И, тем не менее, ни один из драконят не обратил на неё внимания. Сиреневый дракончик удивлённо остановился и поглядел на других прохожих. Они рассматривали красивую упаковку для подарков в первой витрине на одной стороне улицы и выставленный товар в мясной лавке на другой. Вывески, которая приглашала поймать судьбу за хвост, кроме Дитриха, казалось, вообще никто не замечал. Дракончик нерешительно посмотрел на остальную процессию. Они как раз остановились перед одной из витрин полюбоваться игрушками и украшениями. Решив, что он глянет только одним глазком, Дитрих помчался в переулок, куда указывала вывеска…

Глава 5

Уталак танцевал с Меридией. Это был уже устоявшийся ритуал: на каждой встрече драконов хоть в Лазурном, хоть в Золотом, хоть в Сиреневом замке Меридия безошибочно находила Уталака, добивалась приглашения на танец и засыпала его вопросами о Дитрихе.

— Уталак, пожалуйста, расскажите о нём ещё раз, — сказала она, покорно следуя за ним в вальсе.

— И не устала ты, милая моя, в сотый раз одно и то же слушать? — усмехнулся Сиреневый Хозяин.

— Не устала, — слабо улыбнулась Меридия, — вы всегда вспоминаете что-то новое, о чём не упоминали раньше.

И что было делать старому дракону? Он всякий раз вспоминал, как повстречал свою Ланире, как, ведомый проснувшейся любовью, жаждал и искал с ней встреч… И какой ужас он ощутил, когда узнал, что на Серебряный клан напал Убийца драконов, и он думал, что потерял свою любовь навсегда. Нет, он как никто другой понимал, какие муки сейчас испытывает Меридия. Даже собственный отец не мог бы выказать ей большего сопереживания. И Уталак в который раз начал своё повествование:

— С тех пор, как вы улетели, в яйце он сидел от силы года полтора. И такое ощущение, что все эти полтора года он рос прямо там, в яйце. Когда он вылупился, то уже умел ходить. И сразу же потребовал молока.

— Он быстро нашёл ко всем нам подход, но как ни странно, практически этим не пользовался. Он… казалось, в какие-то моменты в его глазах я видел непонимание. Будь он постарше — я бы поклялся, что он задаётся вопросом: а что я здесь, собственно, делаю? И он растёт. Как же быстро он растёт. За эти шесть лет он научился говорить, рассказывать истории. Совсем недавно он научился читать. И буквально пару дней назад мы отняли у него книгу «Суть Цвета», которую он умудрился протащить к себе из библиотеки. Он очень быстро растёт, девочка. Мы думали, что пройдёт целых семьдесят лет до его становления на крыло, но нет… Максимум тридцать раз сменят друг друга лето и зима — и вы с ним увидитесь. А может быть и раньше. Ведь едва он станет на крыло — то станет совершеннолетним, и тогда уже ничто не будет мешать вашей встрече.

— Спасибо, — прошептала Меридия, — а что, если он…

— Да? — поднял брови Уталак.

— Если он и дальше будет так стремительно расти? Что если…

— Прости, дорогая, но на этот вопрос у меня нет ответа, — покачал головой дракон, — мы оба понимаем, что вторую жизнь ему дали Цвета, и сколько ему отмеряно — неизвестно никому. Если сравнивать его текущую скорость взросления и привести к общему знаменателю со средней продолжительностью жизни дракона, — он задумался, — лет триста у вас есть. Может, больше. А там — там видно будет.

Танец закончился. Меридия сделала книксен и ушла поговорить с Лиалой. К Уталаку же подошёл Мизраел.

— Есть серьёзный разговор, — тихо сказал он.

— Хорошо, — кивнул Уталак, — поднимемся в библиотеку. Ланире, дорогая, — он взглянул на супругу, — проследи за гостями, будь так добра.

— Как скажешь, милый, — улыбнулась Ланире в ослепительном золотом платье, — Тарган и Геярр вам не нужны?

Уталак вопросительно посмотрел на Мизраела. Тот покачал головой.

— Очень хорошо. Не задерживайтесь там, мальчики, — снова улыбнулась Ланире и поспешила к остальным гостям.

Главные Лазурный и Сиреневый драконы поднялись в библиотеку. Едва за ними закрылась дверь, как Уталак в упор посмотрел на Мизраела.

— Ну? Что за проблема?

— Тискулатус, — коротко ответил Мизраел.

— А что не так с Тискулатусом? — удивился Уталак, — мы, помнится, предлагали свою помощь с посольством. Вы отказались.

— Дело не в этом. Тискулатусу не нужные новые драконы, — поморщился Мизраел, — проблема в его короле.

— И какая же? — настороженно спросил Уталак. Хотя, ещё до того, как вопрос сорвался с его губ, он уже знал ответ.

— Арнольд. Он хочет повидаться с Дитрихом. Уже три года как хочет. Мы всё это время успешно вешали ему лапшу на уши, но в последнее время с ним стало невозможно справляться. У нас уже не остаётся доводов.

— И из этого следует вывод, — медленно процедил Уталак, ладони которого сами собой начали сжиматься в кулаки…

— Что я в любой момент могу заявиться к вам в замок с королём Арнольдом на спине. И ничего не могу с этим поделать. В договорах насчёт Дитриха, — он поморщился, — чётко указано, что король имеет право видеться со своим сыном два раза в год. Конечно, изобилие новых возможностей, которые он получил благодаря нашей поддержке, первое время хорошо его отвлекало. Но сейчас он настроен решительно.

— Об этом надо было сказать сразу, как только король Тискулатуса начал проявлять беспокойство, — с раздражением сказал Уталак, принимаясь мерять библиотеку шагами, — мы бы послали своего человека. Он бы успокоил короля. А теперь… полагаю, пытаться дипломатично оттягивать встречу уже бесполезно. Что ж, спасибо, что сообщил хотя бы сейчас. Мы будем готовы к его визиту. Хотя я даже представить себе не могу, как он на это отреагирует…

* * *

Пробежав несколько домов и свернув за угол, Дитрих заметил справа похожее радужное мерцание. Бросившись к нему, он увидел дверь, в которой вместо обычного стекла было витражное. Дитрих нерешительно тронул дверь. Он с трудом представлял себе, как при своём росте будет её открывать, если необходимо тянуть на себя. К счастью, дверь открывалась вовнутрь.

Помещение было окутано полумраком, который немного разгоняли разноцветные свечи. Нет, горели свечи одинаковым пламенем, но были сделаны из воска разного цвета. Ему показалось, что крайняя свеча справа, насыщенного жёлтого цвета, и левая свеча посередине, фиолетового, вспыхнули немного ярче, как только он вошёл внутрь.

— Надо же, какой сюрприз. У нас гости, — раздался голос слева. Дитрих настороженно повернулся. Слева стоял, как дракончик помнил из экскурсии по зоопарку, пещерный гном. Его белая борода была заплетена в три ряда, как коса, а маленькие чёрные глазки с живым интересом смотрели на дракончика.

— Надо же, какой малютка, — не очень убедительным умильным голосом заговорил он, — иди к дядюшке Агрехену, он даст тебе вкусненькое.

Но Дитрих совершенно не собирался позволять незнакомому гному брать себя на руки. Тот почти было коснулся его, как дракончик совершил молниеносный кульбит, прокрутившись вокруг своей оси и использовав в защитном броске все четыре когтистые лапки.

— Надо же, — удивлённо сказал отшатнувшийся гном, разглядывая порез на своей ладони, — шустрый малютка. Даже отдёрнуть руку не успел. Давно меня так не царапали. Хотя, конечно, и не ожидал, что малыш-то боевой.

— Значит, теряешь форму, — раздался чей-то насмешливый, но куда более приятный голос. Непосредственно за прилавком появилась эльфийка. Как и гном, она тоже была подземной: светлые волосы, красные глаза и слегка синеватая кожа не позволяли в этом усомниться.

— Здравствуй, малыш. Не обращай внимания на моего охранника, он большой охотник потрогать всё то, что видит впервые в жизни, — мелодичным и чуть потусторонним голосом заговорила она. После чего, внимательно осмотрев гостя, добавила, — приятно, что увидел приглашающую табличку и посетил нашу лавку. Это, знаешь ли, не всякому дано.

— Почему? — осторожно спросил Дитрих, пятясь к двери. Теперь он уже жалел, что она открывается вовнутрь. Так просто отсюда сбежать не получится.

— Потому что им это не нужно, — пожала плечами эльфийка. После чего, прищурившись, улыбнулась и сказала своему охраннику:

— Открой дверь, Агре. Если наш посетитель нас боится — не будем злоупотреблять своим положением.

Гном послушно подошёл к двери и открыл её. Дитрих почти было выскочил, но всё же что-то заставило его задержаться. Будучи совсем маленьким, он ещё не мог чётко формулировать все свои мысли, однако подсознательно понимал, что будь целью хозяев лавки задержать его, они бы не открыли дверь так просто.

— Ты можешь остаться, — довольно кивнула эльфийка, продолжая изучающе смотреть на дракончика, — мы даём тебе слово, что не будем похищать тебя или причинять вред. Но и ты должен пообещать, что не станешь нас бояться. Хорошо? Иначе от того, что ты радужную табличку увидел и лавку нашу нашёл, не будет никакого толку.

Неуверенно дракончик кивнул. Несмотря на то, что эльфийка выглядела представительно и даже немного страшно, в красных глазах было нечто такое, что заставило маленького дракончика поверить ей.

— В таком случае — иди сюда, — она указала на прилавок перед собой, одновременно доставая хрустальный шар. Послушно проследовав через полутёмную комнату, Дитрих занял предложенное место, прыгнув сначала на табурет, а с него — на стойку.

— Положи лапку на шар и загадай вопрос, — сказала эльфийка. Дитрих сделал, как было велено, хотя и не знал, что ему спрашивать. Но эльфийка продолжала выжидательно на него смотреть, и дракончик понял, что хоть какой-нибудь вопрос задать придётся. И, как ни странно, нужный вопрос появился сам собой:

— Зачем я нашёл это место? — спросил дракончик.

Гном у двери уважительно хмыкнул. Хозяйка тоже с одобрением посмотрела на дракончика.

— А ты не только боевой малый, но и сообразительный. В таком возрасте уметь задавать правильные вопросы дорогого стоит.

Внезапно в шаре вспыхнуло разноцветное сияние. Эльфийка с удивлением посмотрела в шар. Неизвестно было, что именно она увидела, однако явно ничего из того, что ожидала.

— Странно. Тебе всего шесть лет? Но… по меркам драконов ты совсем младенец. Хотя и выглядишь намного взрослее. Как же ты тогда увидел нашу вывеску? — растерянно спросила она. С минуту она созерцала Сиреневого дракончика перед собой, но на ответе больше не настаивала. Видно, и сама уже поняла, что малыш мало что может ей сказать. Внезапно хозяйка лавки подскочила и достала с верхней полки незамеченного ранее шкафа какую-то книгу. Щелчком пальцев заставив свечи гореть ярче, эльфийка принялась листать книгу, что-то про себя бормоча. До Дитриха долетали случайные обрывки:

— Перерождённые души… но каким образом, если… хотя, конечно, может… нет, это исключено… впрочем, есть способ.

Захлопнув книгу, эльфийка достала с той же полки коробку и поставила её перед Дитрихом. В ней лежали разноцветные фигурки.

— Посмотри на эту коробочку, малыш, и выбери ту фигурку, которая тебе больше всего понравится, — с улыбкой сказала она. Дитрих, всё это время с беспокойством наблюдавший за эльфийкой, обрадовался, когда ему дали простое и понятное поручение, и немедленно принялся рыться в коробке. И уже через минуту вытащил небольшие песочные часы с разноцветным песком.

— Волшебно. Потрясающе. Неслыханно, — восторженно прошептала эльфийка, забирая из лапки Дитриха часы.

— Простите, тётенька, но что всё это значит? — недоуменно спросил дракончик.

— Пока не могу сказать, — возбуждённо ответила хозяйка, открывая пухлую потрёпанную тетрадь и делая какие-то записи, — пока могу сказать лишь то, что… эммм, — она пожевала губами, явно пытаясь доступно сформулировать свою мысль, — ты нашёл нас несколько… преждевременно. Сейчас я пока ничего не могу сказать. Но могу тебе точно пообещать, что мы с тобой ещё обязательно увидимся. А сейчас тебе надо идти. Тебя наверняка ждут взрослые. Ну же, иди, — она легонько подтолкнула драконёнка. Тот удивлённо спрыгнул и, совершенно ничего не понимая, обиженно пошёл к выходу.

— Погоди, — эльфийка выскочила из-за прилавка, подбежала к нему и взяла на руки, — не обижайся, малыш, но, в самом деле, вышла очень странная и очень редкая штука. Обещаю, при следующей встрече я всё тебе объясню. А пока вот, на память, — она приложила палец к янтарному кулону Дитриха, а через секунду в самом центре выросла сиреневая звёздочка, — а теперь пора, пора, — забормотала она, — ещё обязательно увидимся.

Дитрих и сам не понял, как очутился на улице. За ним только хлопнула дверь. Однако в следующий момент принц с потрясением обнаружил, что вышел совсем не в том переулке, из которого вошёл. Когда же он обернулся, то поразился ещё больше: витражная дверь пропала. За его спиной был заброшенный склад, из-за двери которого доносился не очень приятный аромат рыбы. Судя по всему, тоже заброшенной.

Дитрих принялся аккуратно искать выход на оживлённую улицу. Однако переулок был совсем другой: ничего общего с чистотой и аккуратностью места, откуда он пришёл. Здесь было темно и грязно: вперемешку со снегом попадались маленькие острые камушки, которые больно кололи подушечки лап.

Осторожно повернув за угол и разглядывая унылые серые дома с немытыми окнами, Дитрих внезапно увидел троих людей, которые о чём-то негромко переговаривались. Они были одеты неряшливо, и его чуткий нос ощущал, что от них плохо пахнет. Однако за ними в паре десятков шагов был виден выход на людную улицу, где дракончик мог бы уже проще сориентироваться. Он надеялся быстро прошмыгнуть мимо подозрительных людей, но его попытка, разумеется, не увенчалась успехом.

— Надо же, какой малыш в нашем переулке? — едва заметив его, трое людей преградили дракончику путь и осклабились, — тут гулять опасно, малыш, можно и неприятности найти.

— Я заблудился, — тихо сказал Дитрих, отступая на шаг, — пропустите, пожалуйста, дяденьки.

— Да нет, малыш, так просто мы тебя не пропустим, уж извини, — с предвкушением потирая руки, ухмыльнулся человек с длинными чёрными волосами, стоящий по центру, — такими подарками судьбы не разбрасываются…

— А что мы делать с ним будем? — спросил левый, с редкими светлыми волосами и кривой на один глаз, — похищать его? Так как мы за него выкуп получим? Это же драконьи острова! Нас же найдут и разорвут прежде, чем мы с этим выкупом куда-то денемся.

— А потому что продумать всё надо как следует, — назидательно сказал центральный, — раз вы такие трусы, то будете его сторожить. А с драконами я сам пойду разговаривать. А уж когда мы получим денежки…

Но Дитрих совершенно не собирался ждать, пока его схватят. Он попытался было прошмыгнуть мимо негодяев, но длинноволосый ловко его схватил. Вернее, попытался это сделать, так как дракончик снова использовал свой защитный прием, и человек, явно не обладая реакцией подземного гнома, разъярённо зашипел, прижимая к себе окровавленную руку.

А дракончик уже мчался на оживлённую улицу. Но внезапно он ощутил, как тело перестаёт его слушаться. Шаг, ещё шаг, невыносимо долгий последний шаг — и он застывает практически в двух шагах от спасения!

— Дурацкое заклинание, — прошипел один из бандитов, до того молчавший, — мы же едва его коснёмся, как оно спадёт. Ничего лучше не мог придумать?

— А ничего быстрее наколдовать бы и не получилось, — раздражённо ответил кривой, — раз такой умный — то сам и скажи, что будем делать дальше.

— А мы завернём его в твою куртку, — сказал длинноволосый, — она из драконовой кожи — этот комок чешуи и когтей её не порвёт. Мелкий ещё.

— Не дам, — заупрямился третий голос, — я на неё знаешь, сколько времени копил?

После этой реплики позади раздалось оханье: кажется, несогласный схлопотал удар в живот.

— Ты тупица, — прошипел длинноволосый, — нам представился шанс, который выпадает раз в жизни! Да если у нас все получится, мы будем купаться в деньгах. Так что кончай трусить, — кажется, в этот момент длинноволосый похлопал товарища по плечу, — давай, немного храбрости и небольшая жертва с твоей стороны — и у тебя будет десяток таких курток, всех цветов и мастей. Лично их тебе куплю.

Послышалось шуршание: кажется, тот бандит всё-таки снимал с себя куртку. Дитрих, не видевший, что происходит у него за спиной и умиравший от страха, изо всех сил рванулся вперёд, но странные чары держали его цепко. В следующий момент куртка опустилась на него сверху. Как и предупреждал бандит, при первом же внешнем контакте к дракончику вернулась способность двигаться, но было уже поздно: куртку стянули в узел и завязали рукава.

— Не брыкайся, малыш, — снисходительно сказал первый бандит, похлопав по куртке, — обещаю: будешь себя хорошо вести — с тобой ничего плохого не случится.

Однако Дитрих не желал так просто сдаваться. Он метался по куртке, пытаясь прорвать, прогрызть дыру, но бесполезно. Куртка, и правда сшитая из сброшенной кожи дракона, не пропускала его. Однако и вырываться у дракончика долго не получалось. Через несколько секунд куртка обернулась в несколько слоёв. Дракончик ощутил, как его сжало, сдавило, стало трудно дышать…

— Сам виноват, змеёныш, — злобно сказал третий голос, — нечего портить мою куртку.

— Прекрати, придурок! — рыкнул длинноволосый, после чего послышался звук затрещины, — я же сказал — потерпит твоя куртка! А вот если с ним что случится…

Хватка немного ослабла. Но дышать легче не стало. В куртке, которая за годы службы впитала в себя запах не очень чистоплотного хозяина, было невыносимо тяжело дышать. Дракончик терял сознание. Его похищение ему казалось уже неизбежным и неотвратимым, как вдруг…

— Лучше бы вам, уроды недоделанные, отпустить его…

Глава 6

Из-за того, что куртка была завёрнута в несколько слоёв, голос прозвучал очень глухо, и Дитрих только чудом его услышал. И в груди драконёнка, который уже почти смирился со своим похищением, затеплилась надежда. Да и голос, несмотря ни на что, показался странно знакомым и удивительно успокаивал. Да и, в конце концов, за него вступились! Неужели не всё потеряно?

— А ты не рассыплешься? — издевательски спросил незнакомца один из негодяев, — вали лучше отсюда подобру-поздорову, зеленозадый, у нас сегодня хорошее настроение.

Больше никто ничего не говорил. Дитрих только понял, что его уронили, а в следующий момент раздались звуки ударов — его заступник, видимо, поняв, что голосу разума эти люди не внемлют, перешёл к следующей стадии уговоров…

Это продолжалось около двух минут. Дракончик пытался выбраться, но ему страшно не хватало воздуха, и сил распутать куртку, которую снаружи явно успели завязать, уже не оставалось. Изредка удары перемежались магическими всполохами, но уже после второго раздалось уже знакомое оханье: кажется, незадачливый колудн схлопотал удар в живот в то самое место, куда ещё совсем недавно его поучал товарищ.

— Ладно, ладно, орк, твоя взяла, мы уйдём, — захныкал в конце концов третий голос, — только куртку верни, прошу.

— Проваливайте отсюда! — рыкнул незнакомец, после чего раздался звук ещё одного пинка, — не заслужили вы, подлюки, одежду из такой кожи носить.

Судя по звукам, незадачливый хозяин куртки на четвереньках пополз прочь. После чего снова раздался звучный удар: кажется, незнакомец не удержался от того, чтобы наподдать бандиту напоследок. Дитрих, уже задыхающийся, всё это время исступлённо пытался выбраться из куртки, но бесполезно: она была завязана крепко. Совсем рядом послышались шаги. Дракончик испуганно притих.

— Эй, малыш, ты меня слышишь? — спросил его незнакомец. Дитрих испуганно молчал. Он был слишком напуган и не был уверен, что этому человеку, или кто бы там ни оказался, можно верить.

— Малыш, я сейчас собираюсь развязать куртку и освободить тебя. Обещаю, что не буду хватать тебя или делать тебе больно. Только и ты пообещай, что не станешь кусаться или царапаться. Хорошо?

— Ладно, — ответил Дитрих. Ткань над ним зашевелилась, и уже через несколько секунд дракончик смог глотнуть свежего воздуха. Когда он выбрался, то увидел перед собой орка. Он был одет в одежду торговой гильдии — Дитрих, уже бывавший в Стигиане, знал, как одеваются члены этой гильдии — и вид имел весьма располагающий. Он отошёл от мешка, чтобы не мешать малышу освободиться и не пугать его. Когда дракончик всё-таки выбрался, то заставил себя подойти к орку и благодарно опустил перед ним голову.

— Спасибо большое, дяденька, — тихо сказал он, — вы меня спасли.

— Да полно тебе, — польщённо улыбнулся орк, — каждый порядочный гражданин поступил бы так же на моём месте. А что ты тут делаешь, малыш? Никак, потерялся?

— Да. Моя группа и наставники приехали в Стигиан на два дня. Мы возвращались из зоопарка, и я увидел… — Дитрих замолчал. Он не был уверен, что орк ему поверит, — я увидел, как что-то блеснуло в переулке, красиво так, и побежал туда. И… заблудился. А потом появились эти трое и… — он всхлипнул, начиная понимать, как ему повезло.

— Ничего, ничего, — орк присел перед дракончиком на корточки и протянул ладони, словно бы спрашивая разрешения взять его на руки. Дитрих кивнул и сам прыгнул к орку. По какой-то причине тот умудрялся вызывать к себе доверие.

— Давай я тогда помогу тебе найтись, — с ласковой улыбкой сказал он, доставая платок и аккуратно протирая дракончику лапки, — где твоя группа, говоришь, остановилась?

— Название я не помню, — пробормотал Дитрих, — такое большое синее здание. Этажей пять, наверное. Там неподалёку зоопарк и карусели.

Орк, уже вышедший на оживлённую улицу, недоуменно посмотрел на дракончика.

— Но, малыш, — в его голосе сквозило удивление, — эта гостиница называется Звёздный приют, и находится она в другом конце города. Неужели ты так сильно потерялся?

— Наверное, — снова всхлипнул дракончик, — я не знаю. Я долго искал выход из тех переулков.

— Ну ладно, — орк дёрнул головой, — дойдём. Не страшно, я не спешу. Давай лучше познакомимся, а то как-то неудобно выходит. Меня зовут Алдор. А тебя?

— Дитрих, — прошептал дракончик.

Этот ответ на, казалось бы, вполне естественный вопрос вызвал совершенно неожиданную реакцию. Орк споткнулся буквально на ровном месте и упал на землю. Дракончик, к счастью, не покалечился: Аяри, в отличие от прочих братьев и сестёр, играла с Дитрихом исключительно в развивающие физические игры. И потому сиреневый дракончик в свои шесть лет умел наравне со всякой уважающей себя кошкой приземляться на четыре лапы. Кроме того, орк в падении успел сгруппироваться и упал на колени, чтобы не придавить дракончика. Однако он сразу вскочил и поднял Дитриха. В его глазах сквозила удивление, страх и даже паника.

— Как ты… как тебя зовут?! — прохрипел он, вцепившись в дракончика и глядя ему прямо в глаза.

— Дитрих, — повторил тот, после чего спросил, — а почему вы так испугались? У вас был знакомый Дитрих?

— Да, — несмотря на то, что орк по-прежнему держал драконёнка перед собой, взгляд его блуждал где-то далеко, — был знакомый… был…

Внезапно взгляд Алдора снова стал осмысленным, и он спросил дракончика:

— А сколько тебе лет, малыш?

— Мне шесть с половиной лет, дяденька, — гордо сказал Дитрих, решив, что орк, как и многие другие до него, удивится, как быстро он растёт, — и ещё папа сказал, что полтора года я сидел в яйце.

Последние слова заставили лицо орка потемнеть, а глаза — вспыхнуть недобрым огнём.

— Дяденька, хватит меня пугать, — со страхом сказал Дитрих, начиная вырываться, — почему вы так злитесь? Что я такого сказал?

Орк закрыл глаза и глубоко вздохнул. После чего бережно обнял драконёнка.

— Прости, малыш, — он быстро зашагал по улице, — просто это… так странно. Вот только мне нужно поговорить с твоим отцом.

— Зачем? — не понял дракончик.

— Чтобы лучше за тобой следил, — неожиданно рявкнул орк, да так, что Дитрих испуганно забился носом в его куртку, — тебя ведь могли похитить!

Он снова глубоко вдохнул, возвращая самообладание.

— Всё, малыш, больше сердиться не буду, обещаю, — успокаивающе сказал орк и погладил дрожащую спинку.

В этот момент слева показалась лавка со сладостями.

— Может, ты голоден? — спросил орк, остановившись перед лотком с пирожными и леденцами.

— Я не очень люблю сладкое, — ответил дракончик.

— В самом деле? — удивился Алдор, — странно. А чего бы тогда тебе хотелось?

— Я бы хотел, — он указал лапкой в сторону кондитерской со свежей выпечкой, — кусочек грибного пирога.

К счастью, в этот он внимательно смотрел на вывеску и потому не увидел, как глаза орка в очередной раз полыхнули злобой…

* * *

Тем временем в упомянутой гостинице Звёздный приют драконьи наставники, с трудом уложившие спать малышей, не находили себе места. Весь обслуживающий персонал гостиницы, могущий по своим должностным обязанностям куда-нибудь сгинуть, не преминул воспользоваться данной возможностью. Девушка-портье спряталась за стойкой, решив прямо сейчас проверить бухгалтерию ключей, постояльцев, денег в своём кармане, да и вообще всего, что было в пределах её досягаемости. К счастью драконы, распространявшие почти физически ощутимые волны гнева и паники, ни на что не обращали внимания.

— Этого нет. Ничего этого не происходит, — шептала Агния, вцепившись в чашку чая перед собой, поминутно делая глоток и щедро добавляя бренди. То, что концентрация бренди и чая была уже строго противоположна первоначальной, ничуть её не смущало, — Уталак сделает из наших шкур коврики! Я буду лежать перед кухней, ты — в казармах, а Гельда — перед входом в…

— Да умолкни же ты! — сердито выдохнул Армир, стоявший около окна и прижавший руки к вискам, — я никак не могу сосредоточиться…

— Ты уже час не можешь сосредоточиться! — горько рассмеялась Агния, залпом выпивая содержимое своей кружки, — бесполезно, Цвета не желают нам помогать. Предлагаю сразу пойти на живодёрню. Там нас, по крайней мере, умертвят быстро.

— Да ну прекрати, — прикрикнула Гельда, меряя шагами холл гостиницы и поглаживая волосы, тоже пытаясь ментально выяснить хоть что-то, — Уталак не поступит так с нами.

— Да что вы вообще знаешь? — огрызнулась Агния, запустив в неё кружкой, — ты что, забыла, что это за дракон и откуда он взялся? Нас нашинкуют на колбасу, — снова безумным голосом произнесла она, откинувшись на подушки и глядя в потолок, — меня съедят слуги на кухне, тебя — солдаты в казарме, а Гельду…

Но в этот момент дверь гостиницы отворилась, и в неё вошёл орк в одежде члена торговой гильдии. А на руках у него…

— Принц Дитрих, — ахнули все четверо наставников. После чего несчастная Агния закатила глаза и позволила себе потерять сознание. Трое же других наставников бросились к Алдору.

— Принц Дитрих, куда же вы пропали? Мы так за вас волновались! — принялись увещевать его наставники, — вы же всегда были таким хорошим, умным, послушным мальчиком, почему же вы убежали?

Дитрих потупил глазки, ощущая недовольство. Всё же он был хоть и маленьким, но принцем и не терпел, когда ему публично выговаривали. Кроме того, наставникам он тоже не хотел рассказывать о причине своего бегства. У него было стойкое ощущение, что они ему просто не поверят. Поверили бы только мама с папой, так ему казалось. Ещё Олесия, потому что она очень любит своего братика и всегда ему верит. Аяри, конечно, высмеяла бы такое легкомыслие, но тоже, наверное, поверит. Ну и Лиала, может быть, видела это место в своих снах. Всё. Больше он никому бы не доверился.

— Ну да ладно, — продолжали щебетать наставники, протягивая к нему шесть рук, — слава Великому Белому, ты вернулся. Сейчас мы тебя отнесём наверх и…

— Не так быстро, — сказал Алдор, делая шаг назад, — я хочу поговорить с отцом этого дракончика.

— Это ещё зачем? — удивлённо и даже высокомерно спросила Гельда, порядком возмущённая тем, что ей не желают отдавать драгоценного воспитанника, но пока державшая себя в рамках, — если тебе нужны деньги, орк, — она снисходительно оглядела его одежду, — мы более чем в состоянии…

— Мне не нужно золото, — сквозь сжатые зубы процедил орк, оценивший всю тонкость этого оскорбления, — мне нужно поговорить с отцом этого малыша.

Гельда и Армир выпрямились. Шантири, до того хранивший молчание и неподвижность, поднялся со своего кресла и угрожающе шагнул вперёд. Даже Агния пришла в себя и одарила Алдора гневным взглядом. В их глазах полыхало негодование.

— Да будет тебе известно, — сказал Шантири, — отец этого малыша — сам Хозяин Сиреневого замка Уталак! Так по какому праву ты смеешь просить аудиенции у столь великого…

— Да скажите уж сразу, вы за свои шкуры дрожите, потому что когда он узнает… — ехидно начал орк фразу, которую даже не требовалось завершать. Гнев драконов его нисколько не испугал, хотя та же девушка-портье под своей стойкой уже прикидывала, какую из досок можно отодрать, чтобы скрыться под полом. У того, кому хотя бы однажды хватило воли противостоять драконьему Хозяину, обычные драконы уже никогда не вызовут страха.

— Да как ты смеешь, ничтожный, — взревел Армир, словно увеличиваясь в росте, — немедленно уходи отсюда, и тогда мы, быть может…

— Не смейте так с ним разговаривать! — яростно сказал принц Дитрих, про которого все уже успели забыть, — меня могли похитить плохие люди! А он меня спас! Не смейте так с ним говорить!

— А ты вообще молчи, негодник, — напустилась на него Гельда, — если бы ты не убежал…

— Да, конечно, валите всю вину на шестилетнего малыша, — язвительно заметил Алдор, — хороши наставники, нечего сказать.

Армир и Гельда заскрежетали зубами. Шантири, бывший самым молодым наставником и хуже всех владевший собой, уже недвусмысленно хрустел пальцами. Они были в тупиковом положении, которое выводило их из себя. Стоило им начать отчитывать Дитриха, как за него тут же вступался Алдор. Но едва они начинали ставить на место возомнившего о себе невесть что орка, как его тут же защищал Дитрих. Поняв, что переругиванием и угрозами они ничего не добьются, Армир и Гельда моментально успокоились и сказали:

— Ладно. Желаешь видеть Сиреневого Хозяина — увидишь. Только он очень не любит, когда его отвлекают по пустякам. И когда будешь пушечным ядром лететь обратно в Стигиан, не говори потом, что тебя не предупреждали.

— Это уже мои трудности, — невозмутимо сказал орк, тактично умолчав о том, что потерю своего сына Уталак едва ли будет считать пустяком. Это и так было очевидно. Да и он, по меркам обычного гражданина, и без того слишком много позволил себе сейчас. Стоит позволить драконам хоть как-то сохранить лицо.

— Прекрасно, — кивнула Агния, решившая тоже проявить активность, — сейчас мы все идём спать — нам нужен отдых. Завтра утром, в девять часов мы вылетаем обратно. Приходи сюда, и мы доставим на Сиреневый остров и тебя. А сейчас — не смеем задерживать, — ему безапелляционно указали на дверь, недвусмысленно давая понять, что лимит качания прав на сегодня исчерпан. Алдор кивнул, бережно опустил Дитриха на землю и покинул помещение…

Глава 7

К чести драконьих наставников следует сказать, что они не предприняли попытки улететь из Стигиана без орка, хотя тот опоздал почти на пятнадцать минут. Впрочем, выговаривать они ему не стали: были уверены, что Уталак сам разберётся с наглецом. Всё же они благоразумно отправили Уталаку сообщение через Мефамио о случившемся, чтобы глава Сиреневых заблаговременно спустил пар. Теперь он на них, конечно, покричит, может, даже побьёт, но зато на колбасу и коврики точно не пустит.

Драконята тут же окружили храброго и отважного, по словам Дитриха, орка и принялись наперебой ему рассказывать всё, что узнали о зелёных орках в зоопарке. Тот лишь кивал и снисходительно посмеивался, глядя на вездесущих, любопытных драконят.

Когда процессия вышла из города, Армир сказал:

— Значит, делимся так. Вы, — он кивнул Агнии, Гельде и Шантири, — забираете драконят. На Сиреневом острове ещё гостят драконы из других кланов, и потому Дитриху туда пока нельзя. Я же с этим орком направлюсь к Уталаку, коли он того так жаждет. Имей в виду, смертный, — он сурово посмотрел на орка, — ты первый за всю жизнь, кому я позволяю вот так садиться себе на спину. Так что только попробуй даже подумать обо мне плохо — сброшу в океан, и мне за это ничего не будет. Усёк?

Орк без единой эмоции на лице кивнул. Наставники, отойдя в сторону и разойдясь на приличное расстояния друг от друга, обхватили себя руками и перевоплотились в свои истинные облики. После чего рыжая Агния, светло-синяя Гельда и чёрный Шантири опустили крылья, позволяя драконятам забраться на себя, тёмно-лиловый же Армир опустился перед Алдором, позволяя сесть себе на спину. Минута — и четыре дракона взлетают в небо…

* * *

Уталак нервно ходил по кабинету, перебирая в руках аметистовые чётки. Он, разумеется, ужасно испугался за Дитриха, но он так же отлично успел изучить дракончика и точно мог сказать, что тот не стал бы убегать без веской на то причины. И эта причина Уталака очень беспокоила. Бедный старый дракон просто разрывался на части. Он не мог запереть Дитриха на острове и запрещать ему куда-либо вылетать. Малыш растёт, растёт быстро, и потому должен учиться самостоятельности. Но он так же безмерно боялся того, что ноша, предназначенная Дитриху, свалится на него тогда, когда он будет к этому совсем не готов.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Мастер, — Уталак узнал в говорившем Армира, — вашей аудиенции просит один посетитель.

— Вот так? — руки сами спрятали чётки в ящик стола, после чего Уталак вспышкой Сирени опознал и, к своему огромному удивлению, узнал незваного гостя. И, увидев, кто это, дракон опешил. Да и как он мог не узнать орка, который когда-то так помог принцу в Анваскоре, и, стоило признать, дал ему внушительный ментальный отпор в своё время, но что ему надо сейчас? Впрочем, судя по тому, как в нём клокочут Пурпур и Янтарь — ничего хорошего, — что ж, входите.

Армир вошёл в кабинет первым, сразу сделав шаг вправо и склонив голову. Вслед за ним — пышущий яростью Алдор.

— Ты можешь идти, — Сиреневый хозяин сразу кивнул Армиру, — твои напарники, конечно, молодцы: бросили тебя одного на растерзание за общую вину. Наверное, не повезло вытянуть короткую соломинку? Нет, я дождусь встречи со всеми четверыми, и уж тогда каждый получит причитающееся.

Гулко сглотнув, Армир кивнул и вышел. Орк остался стоять напротив Уталака.

— Итак, уважаемый… Алдор, если не ошибаюсь? Чем обязан столь неожиданному визиту? — Уталак вернулся за свой стол и взглядом предложил Алдору сесть напротив. Орк не смог противиться взгляду Хозяина Сиреневого замка и опустился в предложенное кресло. Но делал он это так долго и с таким лицом, словно запирал себя в железной деве.

Орк коротко рассказал о произошедшем. О том, как помог дракончику избежать похищения и вернул его наставникам.

— Надеюсь, это даёт мне право находиться здесь и задать некоторые вопросы, — требовательно уточнил он. Внешне орк оставался спокоен, но Уталак отлично видел, что тот сдерживается из последних сил… и догадывался, какова тому причина.

— Уважаемый, — искренне улыбнулся Уталак, — коль скоро вы убедили моих людей позволить сесть себе на спину и доставить сюда, то уже заслужили моё уважение. И, конечно, можете задать мне вопросы. Разумеется, если они не касаются аспектов личной жизни и не носят грубый и оскорбительный характер.

— Почему вашего сына зовут Дитрих? — в лоб спросил Алдор, — которому шесть с половиной лет и который полтора года просидел в яйце? Где принц Дитрих, которого восемь лет назад вы унесли на своей спине, якобы спасая от гнева Лазурных драконов? Где тот человек, которого любит и помнит народ Тискулатуса?

— Так ли уж любит и помнит? — усомнился Уталак.

— А что, по мне этого не видно? — с вызовом спросил орк. Хозяин Сиреневого замка нехотя кивнул. Он умел оценить смелый и достойный ответ. Даже если тот опасно граничил с наглостью.

— И что вы станете делать, когда узнаете? — полюбопытствовал Уталак, — обвините нас в аморальности? Наброситесь на меня? Или побежите обо всём доносить королю Тискулатуса?

— Едва ли вы оставите меня в живых, если дело обстоит так, как я думаю, — едко ответил орк. В глазах Уталака полыхнул недобрый огонь, а в следующий момент его рука с грохотом обрушилась на стол.

— А вот от подобных оскорблений я настоятельно рекомендую вам воздержаться, — с явной угрозой в голосе сказал дракон, — жизнь и свобода других разумных существ принадлежат исключительно им самим. Со времени Убийцы Драконов мы не позволяли себе ничего подобного по отношению к другим расам.

— В самом деле? — с вызовом спросил Алдор.

— Если жизни дракона не угрожала опасность, и у него не оставалось иного способа защититься, — безмятежно ответил Уталак, — и я вас последний раз предупреждаю: ещё один подобный намёк — и вас выдворят с этого острова.

— Но как я должен вам верить, если жертвой стал Дитрих? Или хотите сказать, что он по доброй воле залез в яйцо и начал новую жизнь?

Старый дракон вздохнул. Поднял усталый взгляд и сказал:

— Хотите всю правду? Что ж, слушайте…

И Уталак пустился в пересказ событий восьмилетней давности. С того самого момента, когда орк расстался с принцем в Анваскоре. О том, как Дитрих сюда попал. О том, как неприязнь столкнула Уталака с Мизраелом, и как от этого пострадал Дитрих.

— Значит, я всё же не ошибся, — тихо сказал Алдор, — за что? За что вы с ним так? Он так мечтал о союзе драконов и людей. Он так стремился полюбить эту драконицу — и что же с ним сделали? Сначала вытерли ноги, переворошив мозг, а потом и вовсе стёрли. Как что-то ненужное. Как неудачный вариант. Как… черновик.

— Вы, серьёзно, думаете, что мы не сожалели о том, что случилось? — тихо спросил Уталак, — неоднократно, недесятикратно и даже не одну сотню раз?! Но, вот ведь какое дело, мы тоже живые а, значит, тоже можем ошибаться. И цена ошибки тоже нередко высока. Но и награда Дитриху за это будет немалая. В человеческом облике он едва прожил бы сотню лет. Теперь перед ним — новая вечность длиной в пятьсот, семьсот, может быть, даже тысячу лет. И, в конце концов, завязывайте с этой патетикой, — поморщился Уталак, — когда Дитрих прибыл к драконам, то был готов играть по нашим правилам. Подобный вариант развития событий тоже нельзя было исключать. Но я уверяю вас: сейчас мы любим его, как родного. Растим как родного. И научим всему, что нужно для того, чтобы он жил просвою жизнь счастливым и свободным.

— Ну да, если его ещё какие-нибудь браконьеры не украдут, — проворчал орк, понимая, что запас аргументов у него исчерпан, да и его возмущение, в принципе, никакой роли не играет. Того, что случилось, уже не изменить никак.

— Не украдут. Он тоже получил свой урок и впредь будет вести себя куда осторожнее. Но, коль скоро вы уже который раз об этом мне напоминаете, значит, чего-то желаете за свою услугу, не так ли?

Орк замялся. Гнев сменился задумчивостью и неловкостью. В конце концов, много ли прав он имел вот так врываться и разбрасываться обвинениями и оскорблениями? Но Уталак поощрительно улыбнулся ему и сказал:

— Говорите смелее. Я рассмотрю любую вашу просьбу, какой бы сомнительной она не была.

— Я бы хотел, чтобы принц Дитрих навестил мой клан, — тихо сказал орк, — Я обещал ему это в его… прошлой жизни, но не смог сдержать слова. Теперь же…

— На самом деле это очень хорошее предложение, — неожиданно поддержал его Сиреневый Хозяин, — я искренне желаю своему сыну как можно более разностороннего развития, и я хотел бы, чтобы он увидел, как живут орки. А, возможно, и не только орки. Кроме того, как вы знаете, сами драконы по известным причинам своего архипелага не покидают, но сейчас вы своим приглашением буквально развязываете нам руки. Однако тому на данный момент есть два препятствия. Во-первых, единственный дракон, с которым я отпустил бы Дитриха, сейчас находится в глухой ссоре с принцем, и не знаю, сколько это будет продолжаться.

— Могу ли я узнать, в чём тут дело? — поинтересовался орк, — если, конечно, это не что-то сугубо личное…

— Да что уж там, — махнул рукой Уталак, коротко пересказывая ссору Мефамио и Дитриха, — и это длится уже полгода. К сожалению, ко всем нам у принца по этому вопросу слишком предвзятое отношение, чтобы даже моего опыта хватило исправить подобное.

Алдор, к удивлению Уталака, тихо рассмеялся.

— Смело отпускайте их к нам, — с улыбкой сказал орк, — мы прекрасно умеем такое лечить. Даю вам слово: они помирятся. А второе?

— Со дня на день сюда должен прибыть его величество Арнольд Четвёртый. И ему я должен буду рассказать всё, что рассказал вам. И, как вы понимаете, в силу его положения и родственной связи с Дитрихом я буду куда как более ограничен в манёврах, когда буду оправдываться…

* * *

Прошло три дня. Гости улетели из замка. Уталак ходил по своему кабинету. На столе у него сидел Дитрих. Он только что закончил рассказывать папе, как и почему отстал от наставников и товарищей. И теперь Уталак вне себя от ярости едва сдерживался, чтобы не полететь в Стигиан и не разнести ко всем чертям эту проклятую лавку.

С другой стороны — а чего он ожидал? Душе Дитриха в совокупности двадцать семь лет. Поэтому по общим кармическим законам он уже имеет право на самоопределение, на вопросы… и на право увидеть эту чёртову лавку. Хорошо хоть Ахтэйне хватило ума ничего ему не говорить. Но теперь он у неё в долгу. И когда он в очередной раз найдёт её лавку и прижмёт к когтю, эльфийка напомнит ему об этом факте, сделает прощальный реверанс с соответствующим движением ручкой и вновь растворится в глубинах Стигиана.

— Папочка, ты на меня не сердишься? Это была плохая тётя, да? — тихо спросил Дитрих. Вместо ответа Уталак подошёл к столу и, взяв дракончика на руки, бережно обнял. Его взгляд упал на сиреневую звёздочку в янтарном кулоне, который маленький принц до сих пор с себя не снял. После чего взгляд дракона скользнул в сторону стола, на котором лежало письмо от Мизраела. Лазурный дракон сообщал, что король Арнольд устроил грандиозный скандал и вытребовал себе право на свидание. И уже сейчас они летят сюда и будут здесь меньше, чем через полчаса. Он ещё крепче прижал к себе драконёнка.

«Я выдержку», — думал про себя Уталак, — «Ради Дитриха и ради будущего всех драконов — я обязательно это выдержу.»

Глава 8

Прошёл час. Уталак неотрывно смотрел в окно. Погода не радовала: за окном бушевала метель. Судя по тому, что король Арнольд решил именно сейчас повидаться с Дитрихом, настроен он был очень решительно. И вот, наконец, он почувствовал приближение Мизраел. За несколько миль до замка Лазурный Хозяин послал предупреждающий импульс Цвета, чтобы хозяева острова были готовы к встрече.

Взяв полусонного Дитриха на руки, Уталак покинул кабинет и направился в гостиный зал на третьем этаже. Какой смысл устраивать эту встречу за закрытыми дверями? Лиала за восемь лет до такой степени набила руку в своих способностях, что теперь была в состоянии в режиме реального времени во сне видеть то, что происходит наяву. Да и Вилер со своими беспокойными руками наверняка состряпал очередной механизм, который позволяет ему быть в курсе всего, что творится в замке. Да и потом… они же его семья. Они имеют право видеть последствия его ошибки, и он не может отнять у них право поддержать его.

В гостиной зале Уталак сел в одно из кресел возле камина, Дитриха же положил перед собой на деревянный столик, который по утрам заставлялся кофе или чаем, если супругам лень было спускаться на завтрак. Дракончик удивлённо посмотрел на папу: раньше ему не позволяли вот так лежать на чайном столике. Но немедленно воспользовался неожиданной привилегией и довольно вытянулся.

Уталак же оглядел гостиную. Все члены семейства были здесь. Мефамио и Аяри сидели на софе около лестницы и беседовали. Ланире расположилась в кресле возле камина. Олесия с книгой заняла место возле первого левого окна, которое выходило на казармы, Вилер — стоял возле правого второго, из которого была видна тренировочная площадка. Рэй стоял за спиной отца. Лиалы в гостевой зале не было: Уталак догадывался, что для Дитриха такая встреча может иметь непредвиденные последствия и позаботился о том, чтобы для разума маленького дракончика был надёжный плацдарм отступления, чтобы не нанести ему психическую травму. Да и остальные драконы занимали свои позиции не просто так. Своим положением они создали в зале относительный баланс Цвета, и на случай непредвиденной реакции Дитриха и Арнольда каждый был готов действовать в зависимости от того, какие от этой встречи будут эмоции и, соответственно, какой Цвет может выйти из-под контроля.

— Он уже близко, отец, — сказал Рэй, стоявший за спиной отца. Прижав палец к виску, где в месте соприкосновения поблёскивали синие искры, он продолжил, — Мизраел уже приземлился, его встретил Микаэро. Они будут здесь меньше, чем через пять минут.

Уталак вздохнул и внутренне собрался. Ему предстоял тяжелейший разговор за последние несколько сотен лет. И сейчас старый дракон был уже благодарен орку Алдору за его бурный визит: в конце концов, тот позволил ему хоть как-то отрепетировать этот разговор.

И вот тягостное молчание, наконец, было прервано. Как только Мизраел и Арнольд приземлились на остров, Уталак тоже получил возможность отслеживать их положение. Вместе с Микаэро они сейчас шли в замок. Открыли двери. Вошли. Первый этаж. Длинный коридорк. Второй этаж…

— Я не желаю слушать никаких объяснений! — раздался уже знакомый возмущённый вопль внизу, — вы мне вешали лапшу на уши четыре года! Я хочу увидеть своего сына и, клянусь Создателем, я его увижу!

И вот на лестничной площадке показались три фигуры. В крайних безошибочно угадывались Мизраел и Микаэро, третий же… как всё-таки безжалостно время к людям. Прошло всего восемь лет — а перед ним уже седой старик, хотя ему едва исполнилось пятьдесят пять. И, что самое забавное — люди сами выбрали себе эту свободу. Отвоевали её, вырвали с мясом. И ради чего? Неужели она того стоит? Впрочем, это неважно. Уталак обещал себе больше никогда не возвращаться к этому вопросу. Потому как иное мнение по нему в своё время стоило расе драконов слишком дорого.

— Приветствую, — коротко кивнул король присутствующим. Одет Арнольд был в тонкую серебристую шубку, густую чёрную меховую шапку, такие же элегантные серебристые, но наверняка очень тёплые штаны и красные сапожки из кожи. Впрочем, вряд ли он замёрз по пути. Учитывая, что доставил его сюда лично Мизраел — он мог быть хоть в одной ночной сорочке, и всё равно не испытал бы в пути никаких неудобств. Все домочадцы почтительно кивнули гостю в ответ, кроме, конечно, Дитриха, который сосредоточенно созерцал свою заднюю лапку, — теперь-то я, наконец, могу увидеть своего сына? — безо всяких прелюдий спросил он. И Уталак, отлично видя, в каком бешенстве находится Арнольд, с долей уважения сделал вывод, что для своего состояния король ещё ведёт себя достаточно сдержанно.

— Конечно, — кивнул Сиреневый Хозяин, — подойдите, пожалуйста.

Дождавшись, пока Аскольд приблизится, он сказал дракончику:

— Сынок, открой глазки и поздоровайся с дядей.

Дитрих отвлёкся от разглядывания лапы, поднялся и, посмотрев на короля, вежливо кивнул:

— Здравствуйте, дяденька.

И оторопел. Он смотрел на короля Арнольда и не в силах был оторваться. Тот же, кажется, ещё не успел до конца осознать происходящее.

— Что это за глупые шутки? — недовольно спросил он, топнув ногой, — этот малыш, конечно, очень милый, но я хотел бы увидеть своего сына!

— А вы посмотрите внимательнее, — совсем тихо сказал Уталак, — неужели не узнаёте?..

— Что? — спросил король, задыхаясь от ярости, — что за нелепый розыгрыш? Да я…

Однако, не увидев в глазах Уталака даже намёка на шутку, он всё же повернулся в сторону дракончика. Посмотрел на него внимательнее. Потом… опустился перед ним на колени. Дитрих всё это время смотрел на короля, не в силах оторвать от него взгляда. И, едва Арнольд протянул руку и коснулся мордочки дракона, как из глаз беззвучно потекли слёзы…

— Это, — прошептал король, поспешно отдёргивая руку и поднимаясь на ноги, — это мой мальчик? Это вот поэтому вы меня… не пускали сюда?

Аскольд выпрямился, но ноги его дрожали. И уже через мгновение он упал в кресло, которое предусмотрительно подставил Микаэро. Уталак, поняв, что увиденного достаточно, дал знак Рэю. Тот немедленно подошёл к Дитриху и взял его на руки, выпивая излишки Лазури и погружая дракончика в сон. Ведь на той стороне его ждала Лиала, которой очень хорошо было известно, как заставить эту встречу изгладиться из памяти.

— Это мой мальчик, — пролепетал Аскольд, в мгновение ока сделавшийся совсем старым и дряхлым. Он сцепил руки, челюсть его дрожала, и даже блестящий наряд, казалось, померк и потускнел, — знаете, он ведь когда мальчишкой лет семи-восьми ещё был, то уже… вот так. Бывало, начну я распекать его за что-то, а он отвернётся. И голосом ровным отвечает, и звучат его оправдания здраво, а как подойду к нему — так оказывалось, что он уже плачет незнамо сколько времени. А я понять никогда не успевал, где и когда его выдержка покидала.

Он замолчал. Молчал и Уталак, и остальные драконы. Мельком Сиреневый Хозяин оглядел залу. Олесия у окна едва заметно морщилась. Аяри возле лестницы сосредоточенно тёрла виски. И Мизраел смотрел на происходящее, сжав губы чуть сильнее, чем он это делал обычно.

— Почему так получилось? — тихо спросил король Тискулатуса, — расскажите. Пожалуйста. Я имею право знать, как его отец.

И снова Уталак начал свой рассказ. Как Дитрих жил у Лазурных. Почему сбежал от них. Как попал к Сиреневым. И как его настиг Тургор.

— Значит… если он теперь стал драконом, — негромко спросил Аскольд, — то будет жить так же долго, как и вы?

— Я не знаю, — так же тихо ответил Уталак, — он растёт быстрее обычного дракона, но медленнее человека. По общему летоисчислению ему шесть с половиной лет. В переводе на ваш возраст ему три-четыре года. Но обычные драконы в этом возрасте, если привести к общему человеческому знаменателю, — годовалые младенцы. Он точно будет жить дольше всякого человека. Но сколько именно — сказать не могу.

— Он это заслужил, — тихо сказал Арнольд, — не думайте, что я старый, выживший из ума эгоист. Я прекрасно вижу и положительные стороны, как бы ни тяжело мне это было признать. Он растёт в любящей семье. Вы ведь его любите? — сурово уточнил он. Все находившиеся в гостиной зале драконы поспешно заверили, что любят.

— И перед ним целая жизнь. Такая яркая, такая долгая… и уже, говорите, он ещё в яйце себе невесту выбрал. Шустрый мальчик, узнаю своего сына…

Он снова замолчал. Молчали и драконы. Долго никто не решался нарушить тишину.

— И я тоже это заслужил, — совсем тихо прошипел Арнольд, и в этот момент в его голосе как никогда было слышно презрение к самому себе, — я вышвырнул его из родной страны из-за этой проклятой власти. Власти, к которой он даже никогда руки не тянул. Но я должен был угомонить людей, чтобы удержать власть… что ж, и этому должна быть соответствующая цена.

Никто ничего не стал на это говорить. Все и без того знали, как оно было. Да Арнольд, кажется, и сам не понял, что произнёс это вслух. Но он всё ещё оставался королём. Ему требовалось в самые сжатые сроки пережить это горе, взять эмоции под контроль, чтобы по возвращении в Тискулатус каждый был уверен, что с драконами всё отлично, и беспокоиться не о чём.

— Он ведь не запомнит этой встречи? — внезапно спросил Арнольд.

— А вы бы хотели, чтобы он её запомнил? — вопросом на вопрос ответил Уталак. Арнольд покачал головой.

— Нет, — его голос уже звучал намного увереннее, — мне следовало ещё тогда, восемь лет назад расстаться с иллюзиями. Да, его отправка к драконам была… сопряжена с тяжёлыми обстоятельствами. Но я должен был понимать, что отпуская его к вам, я отпускаю его навсегда и больше никаких прав на него не имею.

— Это не так, — мягко сказал Уталак, решив в такой момент не делать акцент на том, как деликатно король заменил глагол «вышвырнуть» на «отпустить» — да, наша жизнь иная по сравнению с вашей. И часто драконы живут долго ещё и потому, что претерпевают в своей жизни множество изменений. Но мы всегда будем уважать ваше с ним родство.

— У меня только одна просьба, — тихо сказал Арнольд, поднимаясь, — я, скорее всего, не доживу до того дня, когда Дитрих станет достаточно взрослым, чтобы принять эту правду. Но я хочу, чтобы он знал о нас. Чтобы он помнил о нас. Чтобы, когда нас всех уже не станет, мы могли бы жить хотя бы в его сердце. Мы ведь тоже его любили…

— Я могу вам это обещать, — кивнул Уталак, тоже вставая, — даю слово: когда настанет день, и Дитрих будет готов, он узнает всё.

Арнольд медленно направился обратно к лестнице. Мизраел последовал за ним. Хозяин Лазурных драконов, ясно ощущавший немалую часть своей вины за то, что произошло, за всю беседу не сказал ни единого слова. Драконы не стали предлагать королю остаться, перекусить… они ясно видели, что старый человек хочет как можно скорее убраться отсюда, пока выдержка не оставила его совсем.

— Он, — Арнольд, уже ступивший на лестницу, внезапно обернулся, словно вспомни о чём-то важном, — он не сможет претендовать на трон Тискулатуса?

— Нет, — покачав головой, твёрдо ответил Уталак, — он стал драконом. И это уже навсегда. Что, в свою очередь, означает, что он никогда не будет властвовать над людьми. Наша раса навсегда в этом поклялась.

— Но он был человеком, — возразил Арнольд Четвёртый, — неужели…

— Нет, — мягко возразил Уталак, не дав королю Тискулатуса закончить, — это уже не имеет значения. Теперь он дракон. И супруга его тоже будет драконом. Если посадить его на трон Тискулатуса — рано или поздно этим государством станет править династия драконов. К чему это приведёт — история уже показала. Извините, но дважды наступать на эти грабли мы не намерены.

— Да, понимаю. Сам ведь его…

Не договорив, Арнольд кивнул, принимая эту информацию к сведению. И без дальнейших вопросов в сопровождении Мизраела, Мефамио и Микаэро король покинул гостиную залу…

* * *

Спалось Дитриху этой ночью плохо. Ему казалось, что он тонет в чёрной воде. Он барахтается, пытается выбраться, а нам ним стоит незнакомый, и в то же время знакомый старый человек, худой, с рыжими, густо тронутыми сединой волосами, и с грустью смотрит на него. Но как Дитрих ни старался его вспомнить, его разум постоянно натыкался на непреодолимую стену. Вот его уже почти утянуло, когда он закричал… и проснулся.

Он находился у себя в комнате. Странно, но он не помнил, как попал сюда. Да что там, он даже не мог вспомнить, как вчера вообще прошёл вечер. Но Дитрих был ещё слишком мал, чтобы удерживать такие мысли в голове. Поднявшись, дракончик прыгнул на подоконник. Светало. Здорово. Может, не так уж и плохо, что он проснулся так рано? Ведь встречать рассвет маленькому дракончику нравилось. А вот рано для этого вставать — не очень.

Убедившись, что своим вскриком он никого не разбудил, Дитрих выскользнул из своей комнаты и направился на вершину одной из башен. По пути ему никто не попался, да и дракончик бы очень удивился, если бы это оказалось не так. Ведь сейчас для сна самое сладкое время, и спят все без исключения: и стражники, и слуги, и вся семья.

Поднявшись по лестнице, Дитрих только сейчас осознал, что не взял с собой шарфик и шапочку. Поставив себе в уме галочку — не говорить об этом маме — он подпрыгнул до ручки двери и отворил её. Ещё несколько ступенек — и Дитрих выходит на площадку. И с большим удивлением осознаёт, что он здесь не один.

На вершине башни уже стоял орк, облокотившись о парапет и щурясь на восходящее солнце.

— Привет, малыш, — сказал он, не оборачиваясь. Его голос даже не был удивлённым, словно орк точно знал, что дракончик обязательно сюда придёт.

— Дяденька Алдор? — удивился дракончик, — а вы… вы ещё тут?

— Ну как видишь, — усмехнувшись, сказал орк. После чего бережно подхватил дракончика и посадил его перед собой, — тоже рассвет любишь смотреть?

— Очень люблю, — благодарно кивнул дракончик, но тут же вернулся к предыдущей теме, — а вы с моим папой уже поговорили?

— Поговорил, — подтвердил орк.

— А что вы от него хотели?

— Хотел, чтобы он разрешил тебе слетать ко мне в гости. Мои дети всю жизнь мечтали познакомиться с настоящим драконом.

— Правда? — восторженно спросил Дитрих, — и что папа сказал?

— Он не против, — тактично ответил орк, — но не сейчас, конечно. Сейчас холодно. Да и я не могу просто так взять и бросить все свои дела. А вот летом…

— Всё равно здорово, — сказал Дитрих.

* * *

Прошло полгода. Алдора снова привезли на драконий остров. И вот сейчас принцу озвучили ещё одно условие, при котором его отпустили бы к оркам.

— Нет, нет и нет, — сердито заявил Дитрих за завтраком, забавно подпрыгивая и топая лапками на своём стуле, — почему сестрички не могут? Или Рэй с Вилером?

— У меня дела на острове драконят, — вздохнула Лиала, — одному из малышей опять снятся кошмары. Мне необходимо его навестить.

— У нас с Олесией дела в мэрии, — хмуро сказала Аяри, — как ни новый год, как ни очередные конец или начало учебного года — так у них вечно бардак в бумагах. Снова будем вправлять мозги этим тунеядцам.

— У меня тоже дела в Стигиане, — развёл руками Рэй, — приезжают специалисты из Триниагоса с новыми лекциями о новых способах использования лекарственных растений. Я должен посетить это мероприятие.

— А я запустил новый опыт, — закончил Вилер, — и он требует моего постоянного присутствия.

Дитрих сердито оглядел стол. На подсознательном уровне малыша не покидала уверенность, что взрослые самым наглым образом сговорились у него за спиной. Да что там говорить, остальных братьев и сестёр он регулярно видел занимающихся своими делами, а у Мефамио, который руководил стражниками, даже поесть с семьёй не всегда хватало времени. И вот теперь неожиданно и, уж конечно, совершенно случайно Мефамио оказался свободным на целый месяц, а все остальные — жутко заняты. Только вот жизненного опыта, чтобы заявить об этом, ему не хватало.

— Так что решай, сынок, — ласково, но твёрдо сказал Уталак, — или летишь с Мефамио, или не летишь ни с кем.

Перед Дитрихом встала серьёзная дилемма. Очень хотелось побывать у орков, но лететь туда с Мефамио…

— Мне надо подумать, — важно заявил он. После чего спрыгнул со своего стула и покинул столовую. Все едва удержались от того, чтобы не рассмеяться.

— Узнаю принца, — хмыкнул Алдор, — когда к стенке прижимали, брыкался до последнего. Полетит, куда он денется…

И лишь Мефамио, которого Дитрих все шесть месяцев по-прежнему игнорировал, и который уже отчаялся с ним помириться, за весь завтрак не проронил ни слова, не поднял взгляда и даже не притронулся к еде…

Часть 2

Глава 1

Разумеется, долго с раздумываниями Дитрих не тянул. Он, конечно, недовольно побегал по своей комнате, сердито посопел, но желание выбраться с острова и увидеть новое место и новую расу взяло вверх. В итоге, после коротких сборов через два часа они с Алдором верхом на Мефамио летели над океаном.

Драконёнок радостно предвкушал полёт в новое место. Ведь все эти полгода он сам, по своему желанию читал книги об орках, чтобы показать себя в гостях достойно. В конце концов, он принц, да ещё и дракон. Такому не пристало быть дурно воспитанным.

Поэтому в течение всей дороги он делился полученными знаниями с дядей Алдором, пользуясь тем, что широкая спина Мефамио полностью закрывала их от встречных потоков воздуха. Дитрих боялся, что орк отнесётся к его знаниям снисходительно и скажет, что такому малышу не пристала такая серьёзность, однако тот неожиданно поддержал беседу и благосклонно выслушал юного принца, изредка поправляя его в незначительных мелочах. Например, Дитрих прочитал в книгах, что при входе в дом орка необходимо говорить: Мир этому дому и его хозяевам. Алдор подтвердил, что это так, однако говорить такие слова следует лишь в том случае, если ты пришёл в дом орка незваным гостем. Если же тебя пригласили, и ты приходишь вместе с орком-хозяином, то говорить такое — излишняя вежливость. Хотя подобный ритуал — едва ли не единственный, который признают орки. Эта раса гораздо больше ценит действия и поступки, нежели вежливые танцы и расшаркивания.

— Вообще некоторые традиции считаются давно устаревшими, — говорил дракончику орк, — ну вот хотя бы я: ещё три поколения назад меня, решившего заняться торговлей, заклеймили бы позором и вполне могли изгнать из клана. А сейчас — всё в порядке. Особенно когда мои сородичи увидели, как может жить даже торговец средней руки. Так что запомни два принципа, которые действительно важны: взаимное уважение и взаимное доверие. Не забывай об этом, и тебя всегда поймут, даже если ты где-то и споткнёшься.

Дитрих запомнил это. Хотя насчёт традиций его папа, наверное, не согласился бы. Хотя он ещё и был малышом, ненаглядная Аяри, всегда предпочитающая поддерживать братца в тонусе, уже успела сообщить ему, сколько он должен будет выучить и запомнить. Дитрих, уже успевший в некоторой степени отточить язычок, ядовито заметил тогда, что он уже готов к получению новых знаний, да вот некоторые вредные личности книжки из-под носа выхватывают. Аяри тогда очень смутилась, едва ли не впервые на памяти принца. Она тогда что-то буркнула в духе — Ещё начитаешься, дурачок, — и быстро ушла.

Но сейчас Дитрих об этом не думал. Его уже завораживали рассказы орка о том, какие у них красивые рассветы, о том, как прекрасна бескрайняя степь, какая у них богатая рыбой река, как много в лесу растёт ягод и грибов…

Здесь орк сделал умышленную паузу, с явным наслаждением наблюдая за тем, как при слове «Грибы» глаза дракончика жадно загорелись. Всё-таки есть что-то сакральное в том, что некоторые мелочи, которые, вероятно, и составляют характер души, остаются неизменными даже после… перерождения. Нет, это правда принц, ещё юный, наивный, столько всего не знающий. И он как никто заслужил второй шанс…

Океан кончился, его сменила большая земля. Дракончик с благоговением смотрел на леса, на луга, на пашни, на небольшие деревушки. Что и неудивительно, ведь всё это он видит впервые.

— Хочу спуститься ниже, — заявил Дитрих, — мне ничего не видно.

— Нельзя, — мысленно ответил Мефамио, — мы не у себя дома. Я могу напугать простых людей, а делать такое драконам строго запрещено.

— Почему? Почему они боятся? Мы же ничего плохого им не сделали и не собираемся, почему же они так…

— Вот будешь историю проходить — узнаешь, — ответил Мефамио.

— Бяка. Зануда. Вредина, — сказал Дитрих и ударил Мефамио по спине. Но с учётом того, что он был меньше своего брата раз эдак в пятьдесят, то и шлепки по его бронированной шкуре тому что удар горошиной. Но Дитрих даже не представлял, как сильно на самом деле это ранило Мефамио…

— Не переживай, — Алдор, каким-то образом догадавшись о причине недовольства принца, успокаивающе погладил его по спинке, — скоро прилетим — посмотришь всё, что захочешь.

Летели они ещё около часа. И Дитрих, бросив дуться, своим орлиным взором рассматривал фигурки людей внизу. Странное дело, но при виде дракона многие, в самом деле, останавливались и с удивлением показывали на него рукой. А кто-то так и вовсе начинал бегать, кричать и размахивать руками.

— Тут скорлы живут, — хмыкнул Алдор. Орк, хотя и не обладал драконьим зрением, тоже достаточно хорошо видел, что творится внизу.

— Кто? — не понял Дитрих.

— Скорлы. Здешние люди так себя называют. Впечатлительный народ. И эмоциональный. И вот у кого традиций, обрядов и ритуалов столько, что голова лопнет всё запоминать. Помню как-то подрядился им товар привезти, так там такое было, — орк махнул рукой, показывая, что даже вспоминать об этом приятного мало, — короче, зарёкся я с ними тогда дело иметь. Нервов попортят столько, сколько никакие деньги не стоят.

Поля и сады скорлов закончились, после чего пошла широкая скалистая гряда. Дитрих с интересом разглядывал орлов, летающих вокруг. Некоторые орлы были гигантскими, наверное, больше человека. Птицы, явно считающие себя хозяевами данных гор, с недовольными криками летали вокруг Мефамио, но большой охоты связываться с ним не испытывали. Тем не менее, своеобразный эскорт из десятка орлов целых пять минут летел неподалеку, пока, наконец, дракон не пересёк горную гряду полностью. И только тогда они отстали.

— А чего это они так вот? — испуганно спросил Дитрих. Несмотря на то, что близко орлы не подлетали, вид у них был самый суровый и устрашающий, что очень впечатлило маленького принца.

— Так они гнёзда свили и птенцов вывели недели две назад, — пояснил Алдор, прижав к себе испуганного дракончика, — у них там в скалах маленькие орлята прячутся. Вот они и вели себя так агрессивно. Боялись за них.

— Надо же, — и Дитрих поймал себя на мысли о том, что хотел бы увидеть маленького орлёнка. Но потом снова вспомнил о том, как грозно и устрашающе выглядели взрослые орлы и впервые порадовался, что старший брат Мефамио охранял его в это время. И драконёнок впервые ощутил, как тонкий лёд равнодушия к брату в его сердце дал первую за год трещину…

* * *

Прибыли на место через полчаса. Последние десять минут они пролетали над орочьими деревнями, коих было на удивление много. Но об этом принц тоже читал в книгах. Орки не любят строить большие города, предпочитая множество небольших, недалеко находящихся друг от друга сёл. Главная причина, как прочитал Дитрих, «Чтобы земля не пропадала». Что это означает, он пока не понимал, но был уверен, что это что-то важное.

— Давай вон туда, — крикнул Алдор Мефамио, указывая рукой на побережье реки. Там как раз было достаточно места, чтобы смог приземлиться, в общем-то, очень даже немаленький Мефамио. Опустив крыло и позволив Алдору и Дитриху соскользнуть с себя, дракон припал к земле и, окутавшись сиреневым сиянием, принял вторую ипостась.

— Я, оно, конечно, предупреждал своих, что мы прилетим, — заметил Алдор, подходя к Мефамио, — да только всё равно невежливо было бы вот так залетать прямо в деревню. Дадим уж возможность встретить нас чин по чину.

Дитрих радостно носился вокруг, вбирая в себя новые запахи, образы, впечатления ну и разминая затёкшие лапы. Он чуть было не сунулся в реку, но Мефамио, не спускавший с братца глаз, вовремя его окрикнул. Смутившись, Дитрих отошёл от реки и покорно засеменил за остальными.

Идти пришлось несколько минут. Солнышко уже начинало клониться к вечеру, и в животе у маленького принца недвусмысленно урчало.

— Накормим, обязательно накормим, — усмехнулся орк, поймав смущённый взгляд драконёнка, — ещё лапки облизывать будешь.

Около ворот в деревню их уже, в самом деле, встречала небольшая процессия. С десяток мужчин и женщин внимательно изучали Мефамио и Дитриха. Поднявший было глазки принц тут же смущённо их опустил. Взгляды были настороженные и оценивающие. Никакой восторженности, никакого умиления и подобострастия, к которым он, признаться, привык в Сиреневом замке, не было и в помине. Незаметно для себя он прижался к ноге Мефамио…

Алдор подошёл к мужчинам и поздоровался с ними. Они о чём-то переговаривались на своём языке, смеясь и хлопая друг друга по плечу. Женщины тоже отвлеклись на них, и Дитрих только сейчас заметил, что за их спинами бегают ещё несколько зеленокожих мальчишек, чьи любопытные глаза то и дело зыркали на гостей.

Наконец, один из орков, судя по своей красивой одежде, главный в этой деревне, подошёл к драконам и с благодушной улыбкой сказал:

— Очень необычно видеть таких гостей. Что ж, добро пожаловать.

Мефамио коротко поклонился в ответ на приветствие. Дитрих поспешно повторил его жест. Но оба дракона хранили молчание. Дитрих был ужасно смущён, так как взгляды незнакомых мужчин и женщин снова были прикованы к нему. Ну а Мефамио так и вовсе был не очень большой любитель разговаривать. К счастью, староста истолковал их молчание по-своему.

— Устали, небось, да? А мы тут вас мурыжим своими приветствиями, — с лукавой улыбкой заметил он, — ну да ладно, ступайте, я вас ещё навещу.

В этот же миг все мужчины и женщины разошлись по своим делам. Одного орчонка, который так и рвался поглазеть ещё, одна из женщин, вероятно, мать, тащила за собой за шиворот. Орчонок сопротивлялся, но больше для виду. Видно, понимал, что при необходимости его могут потащить и за ухо.

— Вы уж постарайтесь в следующий раз в ответ хоть что-то сказать, — раздражённо шепнул Алдор, — вы, конечно, гости, и с вас спрос особый, но молчать в ответ на обращение — это очень невежливо.

— И что я должен быть сказать? — язвительно заметил Мефамио, — пустые слова навроде: спасибо, как мы рады, это такая честь для нас и тому подобное ничего не значащее сотрясение воздуха? Конкретно сейчас я голоден и устал с дороги, а потому отплясывать танцы вежливости не имею ни малейшего желания.

Алдор от такой отповеди едва на землю не присел. Но, посмотрев в глаза Мефамио, увидел там совсем не то, на что рассчитывал. Потом, посмотрев на Дитриха, который в это время заинтересовался фонтаном, изображающим трёх охотников с луками, всё понял. Как ни крути, а драконы всегда останутся драконами, и их цели и желания всегда будут стоять для них на первом месте. Он позволил постороннему орку залезть себе на спину и прилетел сюда с одной-единственной целью: помириться с младшим братом. И всё остальное он в лучшем случае будет терпеть.

— Ну, раз устали — идёмте, — сказал Алдор, взяв себя в руки. Мефамио окликнул Дитриха, который уже примерялся нырнуть в фонтан, и направился вслед за орком.

По пути Мефамио и Дитрих встречали и других орков. Те, уже зная, что к ним прибыли гости, с радушными улыбками шли знакомиться. Однако более чем красноречивый взгляд зелёных глаз с вертикальным зрачком Мефамио говорил о том, что знакомиться сейчас он не в настроении от слова совсем.

— Наши гости устали с дороги и голодны, — как заведённый, повторял Алдор, — мы провели в пути целый день, все вопросы и знакомства завтра.

Наконец они вышли к большому двухэтажному дому, вокруг которого раскинулся, без преувеличения, роскошный сад. Яблони, груши, сливы, черешня, вишня, персики, виноград, оплетающий замысловатые металлические постройки — казалось, все деревья прятали дом, делая его недоступным для любопытных глаз.

Отворив калитку сбоку от ворот, орк впустил гостей и вошёл сам. Перед воротами с внутренней стороны двора стоял экипаж. С левой стороны доносилось тихое ржание лошадей, которые наверняка уже готовились ко сну.

Сначала Дитриху захотелось пойти посмотреть лошадей, но он тут же вспомнил, что лошади не любят драконов. Тем более, что Мефамио снова строго посмотрел на брата, на корню пресекая любые попытки отклониться от намеченного маршрута. Поняв, что братец и в самом деле устал, и потому сердить его сейчас не следует, Дитрих покорно зашагал следом.

Поднявшись по деревянному крыльцу, на перилах которого были искусно вырезаны виноградные листья, орк постучал. Им немедленно открыла хозяйка, за спиной которой маячили две любопытные девочки.

— Алдор, ну наконец-то, — довольно сказала она, — уже час, как накрыли стол, ещё немного — и пришлось бы холодным всё есть.

Алдор с супругой отошли в сторону, и две его дочери, лет двенадцати по возрасту, оказались перед Мефамио, который одарил девочек не очень дружелюбным взглядом. Их, однако, это мало смутило.

— Ой, это вы тот самый дракон, который пролетал над нашей деревней, — восторженно начала одна девочка.

— Да, вы такой большой, так сильный, — подхватила вторая.

— И такой красивый, — в унисон закончили обе, добавив в голос льстивого благоговения, после чего сделали синхронный книксен. Мефамио, любивший порядок и чёткие действия, и который, как и все драконы, в какой-то степени был падок на лесть, не удержался от довольной усмешки. Поняв, что суровый контроль старшего брата пройден, девочки бросились тискать и обнимать Дитриха.

— Ой, какой милый малыш!

— Какая лапочка.

— А какие глазки, какие мягкие лапки…

Дитрих терпел около тридцати секунд, после чего начал недовольно вырываться.

— Ну, хватит, — сердито сказал он, — я вам не игрушка!

— Ну как же, — умилилась одна из девочек, — такой миленький, такой мягонький…

— Я не мягонький и не милый! — сердито сказал принц, для устрашения щёлкнув зубами, — я сердитый, большой, страшный дракон!

— Да, конечно, — тут же согласились девочки, в четыре руки начавшие почёсывать драконёнку шейку и брюшко, — а ещё самый большой, самый умный и самый храбрый.

— Ну, — раздражение Дитриха улетучивалось с невероятной скоростью, — да. Я умный. И храбрый. И когда вырасту, тоже буду большой, как братик…

— Ну ладно, Веда, Инга, хватит, — прикрикнула мать, уже успевшая выслушать от Алдора все новости, — мыть руки и марш за стол! Гостей надо сначала накормить, а уже потом обнимать и тискать.

— Да, мамочка, — хором сказали девочки и, отпустив дракончика, бросились прочь.

— Пошли с ними, — сказал Мефамио, подбирая Дитриха и следуя за сестричками.

— Куда это? — не понял дракончик.

— Как куда? Лапы мыть.

— Не хочу мыть лапы, — заупрямился дракончик.

— Мы в гостях. Надо, — коротко сказал брат.

— Ну да, в гостях, как же, — надулся Дитрих, — а сам-то как Алдору вежливо отве…

Однако по очень красноречивому взгляду брата маленький принц понял, что лучше ему не продолжать. В конце концов, один раз он уже поднял на него руку и так же легко поднимет ещё раз. В этот самый момент взгляд Мефамио на короткий миг стал жалким и сломленным. Но он твёрдо направился к кадке на улице, возле которой уже сновали девчушки…

Глава 2

Алдор в своей спальне спешно переодевался. Его мысли не покидало ощущение, что, отправив сюда вместе с Дитрихом Мефамио, Уталак подложил ему хорошую такую свинью. С другой стороны — он и сам знает, как сильно жаждет тот помириться с младшим братиком. Орк усмехнулся своему отражению в зеркале. Нет, на обиженных воду возят. Он недаром вот уже десять лет был преуспевающим торговцем. Найдёт общий язык и с сердитым драконом, никуда тот от него не денется.

Однако, когда он спустился, возникла новая неожиданность, от которой в воздухе повисло гнетущее напряжение. Дитриху миски с едой и водой поставили на пол около стола. У Мефамио так выразительно взлетела бровь вверх, что Алдор искренне удивился тому, что вслед за бровью вверх не взлетел и их дом. У Дитриха непонимающе вытянулась мордочка.

— Я что, с пола есть должен? — тихо спросил он…

Зелёные глаза Мефамио уже угрожающе мерцали Изумрудом. Поняв, что ещё немного — и разразится страшный скандал, Алдор, перехватывая инициативу, шагнул к столу, хватая миски и убирая их с глаз.

— Хочу вам напомнить, что наш гость — принц, — миролюбиво сказал он, доставая новую тарелку и придвигая к столу ещё один стул, — и он, конечно же, обучен есть со стола.

И хозяйка, и сестрички потемнели лицом. Как видно, орки краснеют именно так.

— Мы приносим свои извинения, — поспешно сказала Ируне, видимо, поняв, что они сейчас едва не натворили, — мы этого не знали.

Судя по выражению лица Мефамио, ему было что на это ответить, и много чего, но он, находясь в гостях непосредственно в чужом жилище, на первый раз нашёл в себе силы сдержаться. Вместо этого он, успокаивая нервы, снял свою походную сумку и достал из неё любимую салфетку Дитриха с синей розой. После чего повязал её драконёнку. Тот уже успел занять место за столом, как видно, стараясь как можно быстрее выбросить это из головы и старательно делая вид, что всё в порядке. Стула, чтобы доставать до тарелки, ему было мало, но шустрая Инга уже принесла ему с дивана подушку.

Впрочем, стоило отдать должное Дитриху: он из этой интермедии извлёк полезный урок. Весь ужин он вёл себя тихо-смирно, понемногу поедая нарезанное мясо — ну ни в какое сравнение с поведением дома, когда его терпения хватало, в лучшем случае, на две минуты. Еда была очень вкусной, однако первое впечатление от гостеприимства оказалось испорчено. Если тисканья и обнимания ещё можно было стерпеть, то миски явно говорили о том, что его спутали с собачкой или кошечкой. После ужина Алдор предложил пройтись по деревне, но оба дракона отказались, сославшись на усталость. Орк понимающе кивнул и, показав гостям приготовленную комнату, оставил их одних.

В комнате было две кровати. Хотя Дитрих бы не сильно удивился, если бы вместо кровати для него была приготовлена корзинка в углу. Снизу шли горячие споры — кажется, хозяин что-то бурно обсуждает со своими домочадцами. Но вслушиваться не стал.

Мефамио же, бросив сумку возле кровати и сняв куртку с сапогами, упал на кровать. Уже через минуту от него послышался храп — кажется, братик, которому пришлось лететь почти шесть часов, действительно сильно устал. Дитрих в этом плане немного завидовал ему — у маленького принца так быстро засыпать не получалось.

Дитрих устроился поудобнее, но ему не спалось. Дракончику было холодно и одиноко. Одиноко от настороженных взглядов, которыми щедро одарили гостей орки, от встречи, где вместо тарелки на столе ему предложили миску на полу. И ему ужасно захотелось оказаться рядом с кем-то из сестёр. Даже вредная Аяри, всегда предпочитавшая поддерживать братца в тонусе, сейчас был его пожалела. Но сёстры далеко…

Внезапно он с новым интересом посмотрел на Мефамио. Да, после той нехорошей истории он к нему больше не приходил, но ведь и Мефамио больше его не бил. Да и вообще — чтобы полететь с ним сюда, он на целый месяц бросил своих стражников, а уж это дело для него было очень важно.

Дитрих осторожно спрыгнул с постели. Обошёл постель братца. Задумчиво посмотрел на его подрагивающие розовые пятки. Снова обошёл кровать и прыгнул с правой стороны. В тот же миг его осторожно подхватила рука и уложила под одеялом к себе под бок. Но Дитрих не испугался. Он знал, что Мефамио всегда так делает. Причём, судя по тому, что дыхание старшего брата оставалось ровным и спокойным, в этот раз он даже не проснулся. Немного повозившись и устроившись поудобнее, дракончик уснул.

* * *

На следующее утро оба дракона проснулись поздно. Оба они слишком устали и перенервничали. Так что поднялись они, только когда поднявшееся солнце разбудило их непосредственно своими лучами.

— Здорово, — протяжно зевнув, сказал Мефамио, выпрыгивая из-под одеяла и начиная делать зарядку, — я уже и забыл, как оно хорошо — выспаться-то. Ты-то хорошо спал? — спросил он Дитриха. Сиреневый малыш, ещё не до конца проснувшийся, проворчал что-то невразумительное и забился под одеяло.

— Вставай-вставай, — хмыкнул Мефамио, подходя к кровати и начиная щекотать дракончика прямо через одеяло, — лениться будешь вечером. Сейчас надо оказать уважение хозяевам. Да и неужели ты не голоден? Мне кажется, — лукаво добавил Мефамио, — я чувствую запах грибного пирога…

Одеяло на кровати Мефамио тотчас перестало бугриться и взбрыкивать. Мгновение спустя оттуда выглянула сиреневая мордашка и сосредоточенно понюхала воздух.

— И правда, — сказал он, — ну, тогда точно надо вставать.

Когда они спустились, их уже ждали. Все члены семейства уже позавтракали, но порции драконов стояли на положенном месте. И, что самое удивительное, они были горячими.

— Знали, что отсыпаться долго будете, — с улыбкой сказала Ируне, наливая драконам чай, — вам-то вчера долго лететь пришлось. Каждый бы устал.

Драконы вежливо кивнули и заняли свои места. В этот раз для Дитриха стул приподняли особенным образом, так, чтобы он доставал до своей тарелки. Когда Дитрих покончил с мясом и приступил к грибному пирогу, одна из девочек не удержалась и хихикнула:

— Папочка, ну это невероятно, он и правда любит грибы. Дракон — и любит грибы. Ну не поверит же никто, если рассказать.

— Цыц, — шутливо приструнил дочь Алдор, — о вкусах не спорят. Каждый ест то, что ему нравится.

Как только с едой было покончено, Алдор начал непринуждённую беседу с Мефамио. И как-то так получилось, что по её итогу Мефамио согласился пройтись с Алдором и познакомиться с прочими орками. Он так этому удивился, что сначала непонимающе посмотрел на торговца. Но тот лишь хитро подмигнул ему: мол, мы на всякого управу найдём, и на гордых, и на не очень. Пожав плечами, Мефамио направился вслед за ним. Ируне унесла грязную посуду на кухню, а Инга и Веда уже тянули за собой Дитриха.

— Пойдём, пойдем, — затараторили они, — мы покажем тебе речку, лес, шаманские камни, вулкан…

— Какой ещё вулкан? — прикрикнула из кухни Ируне, — ишь, чего удумали! Я вам сама такой вулкан покажу…

— Мамочка, как ты можешь так плохо о нас думать, — с самым честным видом оскорбилась Веда, — мы не пойдём к самому вулкану, разумеется. Мы посмотрим на него издали. И вообще, мы сегодня до него не дойдём.

— Полив сада никто не отменял, — строго сказала Ируне, — так что имейте в виду, вам есть чем заняться после обеда.

— Тогда нам тем более надо спешить, — всполошилась Инга. Девочки заспешили к выходу, пока мама не придумала, чем ещё их озадачить. Дитрих, которого энергичные сестрички тоже заразили подвижностью, поспешил за ними.

Троица бежала вдоль других участков. Через две минуты девочки остановились и сказали Дитриху:

— Подожди тут. Мы позовем нашу подругу, Айрис.

— А мне с вами нельзя? — спросил дракончик.

— У неё во дворе собака, — сказала Веда, — так что, эээ… лучше не надо.

Девочки шмыгнули во двор, дракончик же остался на улице. Ему хотелось посмотреть на собаку, но забор был сплошной, и ничего увидеть не получилось. Он приготовился было ждать, как вдруг сзади его окликнули:

— Смотрите, пацаны, и правда, дракон.

Дитрих обернулся. Позади него стояли трое мальчишек. Босые, в портках и жилетках, вид у них был самый что ни на есть хулиганистый.

Мальчишки подошли ближе. Дитрих невольно напрягся. Хотя мальчишки и улыбались, в их глазах дракончик ясно видел желание сделать гадость, которое он часто видел на лице Аяри. Впрочем, средняя сестрица всегда устраивала полезные гадости. А вот от этих мальчишке дракончик не знал, чего ожидать…

— А ты… огонь выдохнуть можешь? — спросил предводитель, когда мальчишки остановились шагах в трёх.

— Н… нет, — выдавил Дитрих.

— А летать умеешь?

— Тоже нет.

— Тю, — разочарованно сказал мальчишка, — какой же ты тогда дракон?

— Я ещё маленький, — сказал Дитрих, — и не умею так.

— Маленький, — презрительно фыркнул орчонок, — да ты, наверное, просто никакой не дракон. А обычная разноцветная ящерица.

Дитрих от такой наглости аж присел. Как это так: он — не настоящий дракон? У него даже в груди защемило от такого оскорбления, а на глаза едва не навернулись слёзы.

Однако Дитрих, тем не менее, понимал, что если заплачет сейчас — то опозорится. И внезапно в нём вспыхнуло горячее тепло, которое подсказало, как надо ответить.

— А сам-то ты настоящий орк? — лукаво спросил дракончик.

— Само собой, — фыркнул тот с прямо-таки выводящим из себя превосходством.

— Правда? А я вот что-то не вижу у тебя ни клыков, ни оружия на поясе, — заметил Дитрих, — по твоей логике ты тоже не орк, а просто недомерок похожего цвета.

Судя по тому, как потемнело лицо мальчишки от злости, удар был нанесён метко. Его руки сами собой сжались в кулаки.

— Ах ты, мелкий… да я тебя сейчас…

Однако в этот момент его схватили за шиворот сзади. Обернувшись, он к своему неудовольствию, вместо товарищей увидел Веду и Ингу.

— Вот это видел? — Инга сунула орчонку под нос оказавшийся на удивление большим кулак. Лицо мальчишки скривилось.

— А раз видел — топай по своим делам, — сказала Веда, — всё равно ты даже со своими себя вести не умеешь, а уж с гостями — и подавно.

Она отпустила орчонка, внимательно за ним наблюдая. Тот отошёл на несколько шагов и остановился.

— Плюнешь — догоню и место плевка вытру твоим носом, — сообщила третья девочка, вероятно, та самая подруга. Орчонок ничего не сказал, только махнул рукой и убежал за своими товарищами, которых уже и след простыл.

— Не обращай на него внимания, — сказала новая девочка. У неё оказались рыжие волосы и голубые, почти синие глаза, как у самого Дитриха. По сравнению с сёстрами, которые имели карие глаза и чёрные волосы и по меркам орков выглядели обычно, внешность этой девочки была чуть ли не кричащей.

— Меня зовут Айрис, — сказала девочка, — а тебя как, малыш?

— Дитрих. И я не малыш, — обиженно сказал дракончик, отвернувшись.

— Тебя этот обидел? — спросила она, ничуть не обескураженная такой реакцией, — не обращай внимания, он всем грубит. У него отец любитель выпить. А мамы нету. Вот он и ведёт себя так, воспитывать-то некому. Его только пожалеть можно.

— Это ты его носом по земле пожалеть хотела? — не удержавшись, съязвил Дитрих.

— А потому что с ним только строго и надо. По-другому он не понимает. Мы все пробовали, и не один раз. А можно, — запнувшись, спросила Айрис, — на руках тебя подержать?

— Можно. Только не тискать, — с достоинством ответил Дитрих. Айрис подошла к дракончику и протянула руки, на которые тот немедленно влез. От её голубого платьица вкусно пахло ягодами. Руки тотчас начали умело поглаживать Дитриха по спине. Уже через несколько секунд тот довольно заурчал.

— Ну, ладно, хватит, — топнула ногой Веда, — всё это мы и вечером успеем. Побежали на речку!

Утро пролетело незаметно. Даром что кроме как на речке, они нигде и не побывали. Компания встретила немало других орчат, и те куда как более благосклонно отнеслись к драконёнку, нежели оставшийся пока безымянным хулиган, усомнившийся в том, что принц является настоящим драконом.

Когда они вернулись, их уже ожидала Ируне.

— Опаздываете, — сердито сказала она, — идите к отцу, он вас уже ждёт. Польёте сад — тогда и обед будет.

Веда и Инга обиженно насупились, но спорить с матерью не решились. Развернувшись, они побрели в правый угол сада, где их уже поджидал Алдор.

— Скорее, красавицы, скорее, — благодушно махнул он рукой, — давно со мной сад не поливали, неужто совсем не соскучились?

— Соскучились, — сказали девочки, — но с Дитрихом было так интересно…

— Так он к нам на целый месяц, — ответил Алдор, — ещё успеете с ним наиграться. Ладно, хватит разговоров. Делу время, потехе час. Начали.

Дитрих только сейчас обратил внимание, что орк, раздетый по пояс, сейчас стоит около странного механизма. Кажется, в одной из книжек он видел что-то похожее. И называется это «Насос». Кажется, что-то подобное он видел в книгах, но из тогдашних описаний так ничего и не понял. А теперь, когда он увидел механизм своими глазами, тот казался ему не таким уж и сложным. От насоса в две стороны шли деревянные желобки, по которым, вероятно, должна была течь вода. Веда и Ингда пошли вдоль желобков, отец семейства же стал качать воду.

Система полива была придумана очень хитро: поступающая вода по желобкам направлялась в разные участки сада. Сёстры открывали один из боковых каналов, и вода поступала туда. Каждому каналу требовалось по десять минут поступления воды, после чего Веда и Инга перекрывали желобок и направлялись к следующему.

С делом управились за час. Даже Дитриху нашли поручение: он бегал от сестричек к Алдору и передавал орку, когда надо было ненадолго остановиться, чтобы переключить желобки. И драконёнку это занятие на удивление нравилось. Было так весело бегать от одного конца сада к другому и весело командовать, чтобы орк или начинал качать воду, или ненадолго остановился.

— Хорошо-то как, — довольно сказал орк, когда они закончили. После чего взял полное ведро воды и опрокинул его на себя. Довольно крякнув и приняв от Веды полотенце, он продолжил, — а то последнее время ничего тяжелее денег в руках и не держу. А простой работой порой насладиться тоже хочется.

Ируне уже ждала их с обедом. На обед был суп с грибами, в котором также плавали кусочки теста.

— Какая вкуснятина, спасибо, — восхищённо сказал принц, покончив со своей порцией.

— Да будет тебе, — усмехнулась Ируне, — дома-то, небось, и повкуснее чего готовят.

— Дома тоже готовят вкусно. Но не так, — подумав, вынес вердикт Дитрих, после чего добавил, — главная повариха говорит, что руки каждой хозяйки готовят по-своему.

— Правильно. И ты запомнил? — спросила Инга, — вот молодец, ты будешь очень умным драконом.

— Конечно, запомнил. Когда главная повариха улетает в Стигиан семью повидать, и грибной паштет другие слуги делают — так и вкус совсем другой.

Внезапно Дитрих заозирался и спросил:

— А где Мефамио? Почему братик не обедает с нами?

— Он спит, — сказала Ируне, — Алдору стукнуло в голову с другими орками его познакомить. И рогом упёрся, хоть ты тресни. Зачем, спрашивается? Видел же, что оно ему даром не надо.

— Ничего, — запальчиво сказал Алдор, — пусть и до простых орков снизойдёт. А то на острова они к себе уплыли, а гордости и спеси со времени Уби…

В этот момент у Ируне словно случайно выскочила ложка из рук. Да так выскочила, что упала точно в тарелку Алдора, и бедный орк оказался заляпан супом. Уже через секунду жена с такой силой кинула ему полотенце, что чуть не хлестнула им мужа по лицу.

— Вы это о чём? — наивно спросил дракончик, который совершенно ничего не понял, — почему это братик гордый и спесивый? Неправда, он не такой. Он, конечно, иногда бывает сердитый…

— Не обращай внимания, маленький принц, — улыбнулась Ируне, сама поднявшаяся из-за стола и вытирая шею мужа с такой силой, словно намеревалась его придушить, — мы просто неудачно выразились, — после чего тут же продолжила, — спит он наверху. Пришёл со встречи злой и голодный, я его и накормила пораньше. Он дома, на этом вашем острове совсем загонял себя, хронически недосыпал, вот глаза и злые. Ну, пусть хоть тут отоспится, нам кровати не жалко.

Наконец, обед был закончен. Всё семейство разошлось по комнатам вздремнуть на пару часов. Дитрих направился к Мефамио. Тот и правда спал, лёжа на спине. Поскольку был день и, соответственно, было жарко, одеяло лежало в сторонке. Дитрих прыгнул на кровать и осторожно устроился у Мефамио на животе. Один глаз брата приоткрылся, но, увидев драконёнка, медленно закрылся обратно. Дитрих же свернулся клубком и уснул, убаюкиваемый мерным дыханием брата…

Глава 3

Так незаметно пролетело три дня. Мефамио, получивший столько свободного времени, даром его не терял и отсыпался впрок. По вечерам же он соизволял снисходить до других орков и, кажется, с каждым разом делал это с большей охотой. Ещё бы, он у себя на острове начальник стражи. Наверняка ему было о чём поговорить с орками, которым это дело тоже близко и знакомо.

Дитрих же познавал радость общения с прочими мальчишками и девчонками. И это было для него так ново и странно, что порой он удивлялся. Всё-таки при общении с другими драконятами проскальзывало что-то такое горделивое в духе: вот он я, хоть и маленький, но уже дракон. Любите меня, опекайте меня, развлекайте меня. А здесь же… Дитриху даже в голову не могло прийти начать себя вести так. Мальчишки и девчонки были одновременно и просты, но в то же время у каждого была какая-то своя черта. Веда, например, очень любила животных и почти всё знала об их повадках. Инга отдавала предпочтение растениям. Айрис, когда орчата отдыхали от очередного забега вокруг деревни в поисках новых приключений, лучше всего угадывала, на что похожи облака. И среди них совсем не требовалось блюсти огромное количество приличий. Потому что пока ты это будешь делать, все убегут, и ты останешься один вместе со своими приличиями.

И только к одному орчонку дракончик относился прохладно. Тот самый, что назвал его ненастоящим драконом. Звали его Горрт, и как рассказали Дитриху, у него не было мамы. Отец же, бывало, на месяцы уходил из дому на заработки, оставляя орчонка на попечение соседей. Возвращаясь же, значительную часть своего дохода и досуга тратит в компании крепких напитков. И Дитрих бы давно уже забыл и простил его, да вот что-то не отпускало в нём этих слов.

«Ты ненастоящий дракон».

Почему его это так задело? Ведь это же неправда! Такая же неправда, как и то, что солнце — зелёное, а небо — красное. Он вылупился из яйца, он это точно знает. Скорлупки его яйца лежат в зале семейных реликвий вместе со скорлупками Олесии, Аяри и прочих домочадцев. Но почему же так больно, едва эти слова снова вспыхивают у него в сознании?!

* * *

Однажды Дитрих даже решился показать фокус, который он умел делать как дракон. Когда они вышли за деревню в степь, Дитрих, используя своё драконье чутьё, нашёл подходящее место. После чего потребовал от остальных ребят, чтобы они сидели смирно и не шевелились. Снедаемые любопытством, орчата послушно уселись около большого камня в десятке шагов. Дитрих лёг на землю и сосредоточился. Он чувствовал, что под землёй бегает множество маленьких родичей.

«Выйдите, выйдите к нам, покажитесь» — мысленно звал он. Звал осторожно. Папа Уталак говорил, что такой зов может подчинить и лишить воли слишком маленькое существо. А он так не хочет поступать с маленькими родичами, он лишь хочет поиграть с ними. И результат не заставил себя ждать.

Уже через минуту из-под земли вылезла первая ящерка. Осторожно оглядевшись, она приблизилась к Дитриху и, кажется, попробовала тонким язычком на вкус его чешую. После чего залезла ему на спину и издала множество странных звуков, больше всего походивших на шипящие щелчки. В тот же миг отовсюду вылезло, наверное, десятка три разноцветных ящериц, и все они принялись бегать по Дитриху, который, не шевелясь, лежал и улыбался про себя.

Орчата смотрели во все глаза. В последнее время ящериц они почти не видели. Ведь они сами их постоянно ловили азарта ради, и хотя добросердечные орчата сразу же их отпускали, самим ящерицам тоже не очень нравилось, когда их постоянно хватали. В результате они до того развили слух, что любой шум слышали на подлёте, и поймать их в последнее время было просто невозможно. А тут несколько десятков ящериц возбуждённо бегают и прыгают по маленькому дракончику. Было от чего прийти в удивление, не каждый день можно увидеть подобное. Однако внезапно раздался резкий и злой голос:

— Да ерунда это всё! — после чего в дракончика полетел камень. К счастью, камень был не очень большой, и потому ящерица, в которую он попал, почти не пострадала. Но и этого оказалось достаточно, чтобы нарушить хрупкий баланс. Ящерицы как одна прыснули в стороны, две-три секунды — и их нет, скрылись по норам. Когда все обернулись, то увидели Горрта, который стоял с ещё одним камнем наготове.

— Зачем? — с обидой закричал Дитрих, — что тебе бедные ящерицы сделали?!

Но Горрт этого уже не слышал. Он спешно удирал, потому как несколько мальчишек на сей раз твёрдо вознамерились показать ему, что поступать так не следовало.

— Не расстраивайся, Дитрих, — сказала Айрис, подходя к драконёнку и поглаживая его, — мы всё равно успели увидеть и полюбоваться. Это было очень красиво, спасибо.

— Но почему он так себя ведёт? — спросил маленький принц, — его никто не обижал, не говорил плохих слов. Да на него вообще никто внимания не обращал.

— Наверное, это ему и не нравится, — задумчиво сказала тоже подошедшая Инга, — он хоть и вредина, а порой довольно интересные штуки придумывает. А теперь прилетел ты и всё внимание перетянул на себя. Вот он и вредничает.

— Ах, вот как, — сердито сказал Дитрих, вставая и вытягивая затёкшую от долгого лежания спинку, — ну тогда идите и любуйтесь на него. А я пойду к братику.

— Нет, нет, не надо, — поспешно сказала Веда, поднимая дракончика на руки, — то, что ему не нравится — это его проблемы. А то, что он себя так плохо ведёт — так другие мальчишки сейчас ему покажут, что это нехорошо. Пошли, мы ещё возле каменных столбов не были, они знаешь, какие большие? С них всю нашу деревню видно и даже немножко соседнюю…

* * *

Прошла неделя. Мефамио окончательно отоспался и выглядел таким бодрым и весёлым, что Дитрих его совершенно не узнавал. Дело даже дошло до того, что Мефамио, в жизни не позволявший никому садиться себе на спину, позволил уговорить себя покатать других орчат по воздуху.

Те были в полном восторге. Они на все лады хвалили фиолетово-красного дракона с зелёными глазами. И тот, окончательно проникнувшийся радушием взрослых орков и восторгом ребятишек, таки согласился. Он брал на себя трёх орчат за один раз и по десять минут летал над деревней.

Дитрих лежал в сторонке на высоком тёплом камне и грелся на солнышке. И хотя он был рад за братика, что тот такой весёлый и довольный, да и приелось ему внимание орчат за десять-то дней, в нём нет-нет, да и проскальзывало сожаление от того, что больше не вокруг него сосредоточено внимание.

— Что, низложили тебя, маленький королевич? — раздался рядом насмешливый голос. Обернувшись, Дитрих увидел, что на камень к нему залез Горрт. Дракончик настолько разомлел, что был даже не против компании принципиально ходившего босиком вредного орчонка. Лишь бы тот не производил лишних звуков.

— Ну и что, — равнодушно махнул лапкой Дитрих, — пусть и братик с ними повеселится. Дома у него на такое времени вообще нету. Да и надоело мне бегать по деревне и на одно и то же смотреть.

— Надоело, говоришь, — ответил Горрт, большим пальцем ноги гоняя камушек, — а живого орлёнка увидеть хочешь?

Дитрих недоверчиво посмотрел на Горрта. Подобная мысль, в самом деле, приходила к нему в голову, когда он впервые увидел гигантских орлов. Но как орчонок так ловко это угадал? Совпадение? Или задира и забияка Горрт куда умнее, чем это кажется на первый взгляд?

— Врёшь, — спокойно сказал дракончик, стараясь скрыть вспыхнувший интерес, — где ты мне живого орлёнка покажешь?

— Ну не здесь, ясное дело, — кажется, от Горрта интерес Дитриха не укрылся, — есть тут гнездо одно, относительно недалеко. Конечно, придётся пройтись. Или боишься?

— А нас туда отпустят одних? — спросил дракончик, — вдруг это опасно?

— Балда, — рассмеялся Горрт, — кто же о таком спрашивает? Просто берёшь — и идёшь. Насчёт же опасно, — он прищурился, — будет пару мест, где надо внимательнее под ноги смотреть, но более того. Я там каждый месяц бываю. Ну, так что, идёшь?

Дитрих честно хотел отказаться. Дракончик хорошо помнил, что произошло, когда он последний раз убежал незнамо куда. Но в этот момент над ним пролетел Мефамио. И Дитриху почему-то стало очень досадно. Снова вспомнилось, как братик его ударил. Как ему было больно, обидно, и самое главное, он не понимал, за что… И все эти мысли вылились в явное желание досадить старшему брату. Даже если и придётся от него сбежать. Дракончик поднялся и спросил:

— Как же мы уйдём?

— Значит, решился, — Горрт легонько щёлкнул дракончика, по носа — умница, а то я уж думал, что и храбрости в тебе не больше, чем в ящерице.

Прежде, чем Дитрих успел рассердиться, орчонок соскользнул с камня. Сердитый дракончик кинулся за ним, но поскользнулся и шлёпнулся вниз. К его удивлению, он упал прямо в руки Горрта.

— А вот такой неуклюжести не надо, — сказал тот, на удивление бережно ставя дракончика на землю, — неуклюжесть — это всегда плохой помощник. А теперь пошли, пока все на твоего брата любуются.

— А мы успеем вернуться до вечера? — спросил Дитрих.

— Нет, так быстро не успеем. Придётся заночевать по пути, — с вызовом ответил орчонок. Дракончик, отбрасывая все сомнения, тряхнул головой и выразил готовность следовать за ним.

— Что, неужто не передумал? — с сомнением и даже толикой уважения спросил орчонок.

— Нет. Пошли, — сказал Дитрих.

* * *

Шли они долго, больше трёх часов. Дитрих уже начинал уставать, но не хотел подавать виду. Тем не менее, Горрт чутко следил за дракончиком и, даже не оборачиваясь, понял, когда он начал сбавлять темп.

— Что, подустал? — спросил он насмешливо. Дитриху от досады захотелось его укусить. Мало того, что постоянное созерцание перед собой наглых зелёных пяток настроения отнюдь не прибавляло, так у него ещё и дыхание нисколечко не сбилось.

— Потерпи, — сказал он, — почти пришли. Вон, гляди.

Подняв мордочку, Дитрих увидел несколько деревьев, непонятно каким образом выросших в степи.

— Там у меня укрытие, — гордо сказал он, — часто убегаю когда, когда отец… в общем, когда от него лучше держаться подальше.

В его голосе прозвучали горечь и обида. Дитрих недоуменно поднял на него взгляд. Наверное, это и есть то, о чём говорили другие орчата. Ну да если ему приходится по три часа регулярно сюда бегать, неудивительно, что он такой выносливый. И что никто во всей деревне его поймать никогда не может.

Они подошли к деревьям. И в самом деле, на одном из дубов, ветви которого наверху так удачно раскинулись, было какое-то деревянное сооружение.

— Давай, залезай ко мне на спину, да держись крепче, — велел он. Дракончик послушно прыгнул ему на шею и аккуратно обвился. Горрт ловко полез на дерево, цепляясь не хуже паука. Не прошло и двадцати секунд, как они уже были внутри.

Помещение было скромным и небольшим. В одном углу лежали одеяла, в которые, вероятно, мальчишка укрывался, когда спал. В другом — свёрток, из которого вкусно пахло.

— Голодный, наверное, — ухмыляясь, спросил Горрт. Дитрих покивал. Орчонок подошёл к свёртку и развернул его. Внутри оказались сушёные мясные полоски.

— Держи, — он протянул Дитриху несколько. Тот аккуратно уселся, взял лапками полоски и принялся поглощать их по одной.

— Надо же, — задумчиво сказал он, — как вкусно.

— А то, — орчонок, казалось, только и ждал похвалы, чтобы начать длинный монолог о своих достоинствах, — я вообще всё умею. И готовить, и убирать. И дрова колоть, и воду носить. Когда батя оставляет меня соседям, не буду же я у них просто так есть и пить? Ещё умею сорняки пропалывать. Так что не боись, я всегда знаю, что делаю.

— Интересно, а искать нас не будут? — с сомнением спросил Дитрих.

— Меня точно не будут, — рассмеялся Горрт, — все уже привыкли, что я могу на несколько дней пропасть. Всем наплевать. Особенно когда бати или дома нет, или он… короче, лучше его не трогать.

Дитрих не был уверен, что его отсутствие так же останется незамеченным. Но с вполне свойственным ему детским легкомыслием позволил себе выбросить эти неприятные мысли из головы.

— А можно… на руках тебя подержать? — внезапно спросил Горрт…

Дракончик не возражал. Солнце уже село, и становилось ощутимо прохладно. Он подошёл к орчонку, который подобрал под себя ноги, и позволил взять себя на руки. От него пахло солнцем, пылью и травой. Руки аккуратно и неумело принялись его поглаживать. Но сейчас, после трёхчасовой пешей прогулки, и это было блаженством. Дитрих даже заворковал, как всегда, когда ему было особенно приятно. И вот, после десяти минут, орчонок внезапно запел:

Матушка-степь, матушка степь

Дети твои гуляют-кочуют

Жаркими днями, а вечером вновь

Едят, веселятся, поют и танцуют

Те малыши, что сейчас сладко спят

Вырастут завтра и стражами станут

Верностью клану покой сохранят

И частью семьи быть не перестанут

Сладко спи, мой малыш озорник

Пусть тебе снятся кони степные

Солнце, ветра и свободные степи.

Они для тебя одни и родные…

Дитрих заворожённо слушал. Песня была притягательна именно своей простотой. Его воображение тотчас нарисовало, как орки, которые раньше кочевали от места к месту, целый день идут и идут, а вечером делают привал, поют и танцуют у огня. А матери баюкают своих малышей, и те видят во снах табуны быстроногих коней и мечтают, что однажды они вырастут, и у каждого будет свой сканун…

В этот момент на Дитриха что-то капнуло. И сейчас, когда в минуту полного покоя у драконёнка обострилась интуиция, он понял, что это слеза Горрта. Но та же интуиция бережно шепнула ему, что гордому орчонку не следует указывать на эту слабость.

— Очень красивая песня. Спасибо, — тихо сказал Дитрих.

— Это мне… мама пела… последний раз, как я помню, перед тем, — гулко сказал орчонок, после чего шмыгнул носом и куда твёрже сказал, — ладно, давай ложиться спать. Завтра уже увидим орлёнка.

* * *

— Простите, уважаемый Мефамио, я всё-таки не понимаю вашей логики, — сказал Алдор, меряя шагами кухню, — неужели вы нисколько не беспокоитесь за своего…

— Нет, — просто ответил Мефамио, насмешливо глядя на орка.

— Но как вы можете так говорить, — всплеснула руками Веда, — он убежал неизвестно куда, а вы даже…

— Говорите за себя, — поправил девочку Мефамио, — я прекрасно вижу, куда убежал мой братец и знаю, зачем. Я чувствую, что ему сейчас хорошо — так зачем мне нервы себе по этому поводу трепать? Вот если он в передрягу попадёт…

— Да как вам не совестно, — возмущённо сказала Ируне, — нельзя позволять детям так убегать, да незнамо с кем.

— Ну, с кем он убежал — мне очень даже известно, — возразил Мефамио, — я видел пару раз этого мальчишку. Взгляд его не по годам взрослый и собранный, хотя на дне порой и мелькает тень детских обид. Он сумеет позаботиться и о себе, и о моём брате.

— А если они попадут в беду? — упрямо спросил Алдор.

— Тогда я, разумеется, вмешаюсь.

— Но ваш брат может до смерти испугаться! Он же ещё совсем маленький! Так же нельзя! — возмутилась Инга.

— А вот это, моя дорогая, уже особенности расового воспитания, — сурово сказал Мефамио, вперив твёрдый взгляд в девочку, — драконы не за просто так живут в десять раз дольше прочих рас. Знания в потомство тоже вбивать приходится в десять раз дольше. Или в десять раз сильнее. Жизнь драконов часто длинна и сложна, что бы там ни думали по этому поводу остальные. И потому это для него будет отличной проверкой. Если мой брат удачно избежит неприятностей и сделает то, что задумал — то он будет молодец. Это будет означать, что всё, чему мы его учили, хорошо усвоилось в его голове. Ну а если всё-таки что-то случится — я появлюсь ровно в тот момент, когда он достаточно испугается, чтобы запомнить этот урок, но пока не получил никакого вреда.

— Но… но… — не сдавался Алдор, совершенно ошарашенный услышанным и явно пытаясь придумать, что возразить.

— Я и не жду от вас понимания, — хмыкнул Мефамио, поднимаясь из-за стола, — но таковы особенности нашего воспитания. И вам с этим придётся смириться. Сейчас, дабы успокоить вас, могу сказать, что Дитрих спит. Ему тепло и хорошо. Предлагаю и вам последовать его примеру.

Дракон вышел из гостиной и направился на второй этаж, в свою комнату. Однако у самой двери его снова нагнал Алдор.

— И всё-таки, — упрямо заявил орк, понизив голос, чтобы его не было слышно внизу, — возможно, вы помните, что Дитрих не совсем дракон. И не получится ли так, что ваши… драконовы меры воспитания окажутся для него чрезмерны?

— Спасибо, я учту ваше мнение, — сквозь стиснутые зубы процедил Мефамио, захлопывая дверь перед носом орка. Хозяин дома сердито посопел около запертой двери но, не найдя, что на это возразить, отправился обратно…

Глава 4

Проснулся Дитрих от того, что кто-то нежно почёсывал ему брюшко и шейку. Драконёнок замурлыкал от удовольствия и потянулся. И тут же понял, что этим себя выдал, так как почёсывать его мгновенно перестали.

— Ты не дракон, а кот какой-то, — насмешливо сказал чей-то голос, — даже, пожалуй, ещё громче будешь.

Открыв глаза, драконёнок даже не сразу понял, где находится. Чьи-то руки бережно опустили его на покрывало, после чего он услышал шаги. Но драконёнок совершенно не спешил открывать глазки. Слишком ему было хорошо.

Однако через некоторое время его чуткий нос уловил запах мясного. Открыв глаза, он увидел перед собой горку мясных полосок и миску с водой.

— Уж не обессудь, что с пола, — фыркнул Горрт, усаживаясь рядом и отправляя в рот сразу горсть полосок, — столом я как-то не обзавёлся. Некогда. Да и несильно нужен он мне тут, проще подстелить что-нибудь ну и…

Дракончик поспешно встал, увидев, как быстро заканчивается еда и понял, что он так рискует остаться голодным. Однако, не успел он протянуть лапку, как ткань с мясными полосками отъехала в сторону.

— Куда грязными лапами и неумытой мордой? А ну марш умываться, — Горрт безапелляционно указал пальцем правой ноги в сторону двери. Там уже стоял ушат с водой, которую орчонок неизвестно как умудрился сюда натаскать. Однако, когда Дитрих дошёл до воды, то вдруг понял, в какой нелепой ситуации оказался. Он бы раскраснелся от стыда и досады, если бы и так не был фиолетовым.

— Ну, чего ты там копошишься? — раздался голос орчонка, — тебе так ничего не достанется.

— Да хоть всё ешь сам, — обиженно сказал Дитрих, оттолкнув от себя деревянный таз и укладываясь около выхода, с трудом сдерживая слёзы.

Надо отдать должное Горрту, отреагировал он очень чутко. Встав и подойдя к дракончику, он осторожно погладил его по голове и ласково спросил:

— Ну, что такое? Так не любишь умываться?

Дитрих обернулся и посмотрел на мальчишку. Странно, в глазах, где раньше сквозили насмешка и высокомерие, сейчас было только чуткое внимание. Нет… он не станет смеяться.

— Я… не умею умываться, — тихо сказал дракончик.

— Это как так? — не понял орчонок.

— Мне мама с папой запрещают, — тихо продолжил дракончик, — у меня лапы маленькие. И когти я пока убирать не умею. Вот потому, что я могу поранить себе глаза, я и…

— Тю, — рассмеялся орчонок, — не было печали. Так бы сразу и сказал. Да я и сам мог бы скумекать, что у тебя к такому лапы не приспособлены. Сейчас, погоди.

Горрт ушёл куда-то вглубь своей халабуды, достал коробок и принялся в нём рыться. Через несколько секунд на свет появился платок, на котором была изображена большая рыжая бабочка. С этим платком он вернулся к драконёнку.

— Ну? Не против, если я тебе помогу? — спросил Горрт. Дитрих неуверенно кивнул. Горрт уселся и положил драконёнка себе на руки. После чего окунул платок в ушат. Не прошло и минуты, как Дитрих уже был чист и вымыт. При этом орчонок все операции проделал так бережно, что не испытай Дитрих всего сам — ни за что бы не поверил. После чего он вернул драконёнка на плед и подвинул ему полоски мяса.

Дитрих, совершенно не ожидавший такого понимания и бережного отношения, благодарно кивнул орчонку.

— Спасибо тебе. Ты очень хороший, — он забрался на колени к севшему рядом Горрту и потёрся головой о его живот. Горрт на мгновение напрягся. Он прикоснулся было к спинке Дитриха, чтобы погладить, но в последний момент убрал руку.

— Жуй, давай, — только и сказал он нарочито равнодушным голосом, — мы и так опаздываем.

— Пофему? — спросил Дитрих с полным ртом мяса.

— Потому что по утрам орлы улетают на охоту, а их птенцы ещё спят. Я не просто так тебя сюда привёл. Из деревни, чтобы успеть такое посмотреть, чуть ли не ночью вставать надо. А тут — самое оно. Ну, поел? Тогда вперёд…

* * *

До вулкана, в самом деле, добрались меньше, чем за час. Подниматься по тёплому камню было неожиданно приятно. Ещё через несколько минут орчонок показал на вход в небольшую пещеру.

— По ней аккурат к гнёздам орлиным и выйдем. Их там штук пять, и в каждом уже есть птенцы. По дороге надо только один раз будет аккуратно прыгнуть, ну да с этим, думаю, проблем не возникнет.

Так оно и оказалось. Пробираясь по тёмной пещере, которая урывками освещалась то пробиваемым солнечным светом сверху, то зловещими красными отблесками лавы снизу, они осторожно продвигались к своей цели.

И здесь Дитрих поймал себя на мысли, что ему совсем не страшно. Ну вот ни капельки. Хотя, казалось бы, убежал от братика, пошёл неизвестно куда и неизвестно с кем… хотя нет, теперь стыдно так думать. Горрт оказался вовсе не неизвестно кем, а очень даже хорошим.

— Вот тут. Аккуратнее, — предупредил орчонок. Они остановились. Перед ними была расщелина длиной примерно в пять шагов, на дне которой булькала лава. Дитрих заворожённо наблюдал, как внизу вздувались и лопались огненные и красные пузыри. Горрту, однако, это не слишком понравилось.

— Странно, — бормотал он, — ещё месяц назад такого не было. Не нравится мне это.

Благополучно миновав расщелину, они направились дальше. Пещера то расширялась так, что в ней поместился бы братик Мефамио в облике дракона, то сужалась, так что и Горрту приходилось ползти на четвереньках. Но, в конце концов, пещера расширилась, открывая обзор на площадку перед собой.

— Ну, вот и пришли, — довольно сказал Горрт, опускаясь на живот и аккуратно подползая к краю выступа. После чего пробормотал, — только вот что-то нету тут никого.

Дитрих подполз и устроился рядом. Внизу, на небольшом плато, и в самом деле было пять гнёзд. Однако четыре из них пустовали, хотя судя по пёрышкам, кусочкам мяса и разворошённой соломе становилось ясно, что совсем недавно это было не так. И лишь в пятом гнезде жалобно пищал брошенный птенец.

— Это чего они вдруг взяли и свалили отсюда? — почёсывая лоб, вслух поинтересовался Горрт, — может, почуяли чего…

В этот момент вулкан заходил ходуном. Посыпались камни.

— Это… это что, сейчас извержение начнётся? — упавшим голосом спросил Горрт, — ну повезло, так повезло. Сваливаем отсюда, быстро!

— Но как же орлёнок? — испуганно спросил Дитрих.

— Ты ему ничем не поможешь, — ответил Горрт, — за ним наверняка должна мать вернуться. А если ты попадёшься ей на глаза, то она вряд ли оценит твой душевный порыв. Скорее уж примет за удачно подвернувшуюся закуску. Вон она, кстати, летит.

Орчонок указал рукой наверх. Там уже виднелся большой крылатый силуэт, стремительно направляющийся к гнёздам. Горрт предусмотрительно отодвинулся сам и бесцеремонно утянул Дитриха за хвост, чтобы драконёнок даже случайно не оказался в поле зрения гигантского орла. Приземлившись в гнездо, орлица явно хотела схватить своего птенца, но тот, отброшенный взмахом могучих крыльев, отлетел в сторону и упал в неудачно подвернувшуюся расщелину. К счастью, послышавшийся несколько секунд спустя писк показал, что орлёнок жив и в лаву не упал, но теперь орлица не могла его оттуда достать. Трещина была слишком узкой, и ни коготь, ни клюв гигантской птицы туда не проходили. И, судя по писку, который с каждой секундой становился всё жалобнее, птенец тоже не мог сам вылезти.

Когда Горрт повернулся к Дитриху, то не обнаружил его около себя. Маленькая сиреневая молния метнулась к расщелине. Летать Дитрих ещё не умел, но вот планировать — уже вполне себе. Понимая, что уже не успеет его остановить, орчонок прыгнул следом. И хотя прыгать было довольно высоко, Горрт сумел в кувырке смягчить падение. Дитрих тем временем уже нырнул в расщелину. Орлица не стала его атаковать, как боялся орчонок. Вероятно, в отчаянии поверила, что ей хотят помочь.

Расщелина была глубокой, не меньше метра в высоту. Нырнув в неё, дракончик увидел птенца, который жалобно пищал и прыгал. У птенчика едва появились пёрышки, причём пять пёрышек было на голове, образующих странный, даже немного смешной хохолок. На бежево-жёлтом клюве, которому со временем предстояло потемнеть, было яркое белое пятнышко.

— Не пугайся. Не пугайся, — тихо заворковал дракончик, успокаивающе-медленно помахивая крыльями и хвостом, — я хочу… Я хочу помочь. Ты только не бойся.

Минуту спустя птенец перестал пищать и даже сам подошёл к драконёнку. Тот бережно взял его в передние лапы и, ловко встав на задние, опёрся о стену и принялся носом толкать птенца вверх. Орлёнок почти было свалился, но там его уже подхватил двумя руками Горрт, тоже свесившийся в расщелину. После чего, не медля, сбросил свою куртку и спустил её вниз.

— Цепляйся зубами, — скомандовал он. Дитрих послушно вцепился в рукав куртки, и через секунду орчонок вытянул его из расщелины. Орлица со своим птенцом в когтях уже улетала прочь.

— Она просто так улетела и оставила нас? — обиженно спросил Дитрих.

— Балда! — сердито выдохнул Горрт, щёлкнув Дитриха по носу, — скажи спасибо, что она вообще не сожрала нас.

— Но ведь она просила о помощи? — Дитрих, хоть и виновато опустил голову, но всё же с вызовом посмотрел на орчонка, — как можно было не помощь?

— А если волк будет сидеть и выть, что у него дома волчата голодные — ты тоже побежишь ему помогать? — ехидно спросил Горрт.

Дитрих не успел ответить. Вулкан снова задрожал, напомнив обоим, что орлы улетели отсюда не просто так.

— Ладно, сейчас не это важно, — махнул рукой Горрт, — давай выбираться отсюда…

* * *

Дитрих послушно залез Горрту на шею, и орчонок ловко вскарабкался обратно к лазу, из которого они и пришли. Они спешили. За то время, пока орчонок и драконёнок возвращались, вулкан трясся ещё дважды. И вот, когда они добрались до расщелины, где Дитрих первый раз увидел лаву, их поджидал крайне неприятный сюрприз. Расщелину перекрыл огромный камень, полностью отрезав ребятам дорогу назад.

— Это, — дрогнувшим голосом спросил Дитрих, — как нам теперь быть? Как же мы вернёмся?

Горрт думал от силы секунд пять, просчитывая варианты. После чего сказал:

— Есть и другой путь. Правда, там будет два очень опасных места, но альтернативы ещё хуже.

Дитрих серьёзно кивнул, выражая готовность следовать за орчонком. Будучи драконом, принц, несмотря на более, чем скромный возраст, обладал удивительной рассудительностью. И он вполне здраво решил, что сейчас надо выбираться отсюда в безопасное место, а панику и поиск виноватых можно отложить и на потом.

Вернувшись почти к самым гнёздам, Горрт подсадил Дитриха на одну прежде не замеченную расщелину и сам вполз следом.

— Это ещё один лаз, — сказал орчонок, проходя вперёд, — он покрепче, не должен так быстро обвалиться. Правда, как я уже сказал, пара мест там… брр.

Это не было преувеличением. Первое же неприятное место оказалось расщелиной шириной в двадцать, а то и больше, шагов. Взяв короткий разбег, Горрт перепрыгнул его, приземлившись аккурат по краю выступа. Забалансировал после отдачи приземления, но на ногах всё же устоял.

— Давай, прыгай! — крикнул он. Но Дитрих не смог заставить себя этого сделать.

— Не могу! Мне страшно, — жалобно прокричал он в ответ.

— Не бойся! Не смотри вниз! — ответил орчонок, наклоняясь и протягивая руки, — прыгай, я тебя поймаю, обещаю!

И Дитрих поверил ему. Он разбежался, однако в момент прыжка вулкан снова задрожал, и дракончик запнулся перед самым отрывом от земли. Он летел, но у Горрта уже болезненно сжалось сердце, когда он увидел, как неудачно прыгнул дракончик.

Но в этот момент случилось то, что Горрт потом запомнил на всю жизнь. На пару мгновений вокруг дракончика возникло насыщенное, тёмно-жёлтое сияние, и это странное облако, казалось, протащило его недостающие несколько шагов, после чего бросило прямо в руки орчонка.

Судя по тому, как недоумевающе и с облегчением смотрели глазки дракончика, тот и сам не понял, что произошло. На уровне подсознания, которое в моменты опасности работает куда лучше здравого смысла, орчонок понял, что не время и не место задавать вопросы, да и навряд ли он услышит что-то вразумительное. Делая вид, что всё в порядке и так и должно быть, Горрт велел Дитриху следовать за ним дальше.

Следующий выступ показался через десять минут. За это время вулкан дрожал уже четырежды. Эта расщелина была куда коварнее предыдущей: она была меньше в ширину, но другой выступ располагался выше, и потому запрыгнуть на него было гораздо труднее.

— Теперь будем прыгать вместе, — твёрдо решил Горрт. Дитрих с ним не спорил. У него до сих пор после предыдущего прыжка тряслись лапы. Орчонок твёрдо взял драконёнка на руки и принялся готовиться к прыжку. Прицелившись, он взял разбег и прыгнул. И, к сожалению, ему не хватило высоты, чтобы допрыгнуть. Он больно ударился животом о выступ, разжимая руки и выпуская Дитриха.

Дракончик несколько раз перекувыркнулся, но тут же вскочил на лапы. Горрт же, зацепившись за выступ локтями, висел над обрывом. Он никак не мог подтянуть себя наверх: сказывался сильный удар в живот. Дитрих подскочил к орчонку.

— Вылезай, ну вылезай же, скорее, — закричал он.

— Не… могу… — прохрипел тот, болтая ногами, — снизу опоры никакой, и зацепиться не за что…

— Цепляйся за меня!

— Да что ты можешь… беги, — обречённо выдохнул орчонок.

— Да как же я тебя оставлю?! — испуганно спросил принц.

— За помощью беги… если побежишь быстро, то успеешь…

Но по глазам товарища Дитрих понял, что это неправда. Он ни за что не успеет. Но и бросить тут он его не может!

Подскочив к орчонку, дракончик вцепился зубами в ворот его курточки и потянул на себя. Вцепился грамотно, так, чтобы тянуть, а не оторвать. Несмотря на почти полное отсутствие надежды на спасение, Горрт не смог напоследок не улыбнуться тщетным стараниям дракончика, которые ни на йоту не помогали ему выбраться. Но Дитрих не сдавался. Вопреки здравому смыслу, он искренне верил, что шанс помочь всё-таки есть!

«Нет, я тебя не брошу,» — яростно думал Дитрих, из последних сил продолжая тащить, — «Помогите, кто-нибудь, пожалуйста, умоляю!»

И внезапно улыбка сползла с лица орчонка. Потому что теперь он увидел, как Дитриха окутывает фиолетовое сияние, разрастающееся далеко за пределы его шкурки. И он… начинает медленно, сантиметр за сантиметром, но тащить его! Он рычит, упирается, плачет, но не отпускает его. Ещё, ещё, ещё совсем чуть-чуть!..

Наконец, Горрт опёрся животом о выступ и дальше уже вытащил себя сам. Вдохнул и поморщился: живот ныл, синяк минимум на неделю.

— Что-то я… так устал, — тихо сказал Дитрих, опускаясь на камни и закрывая глаза…

— Не страшно, — Горрт тут же подхватил его на руки, — дальше безопасно. Я донесу тебя.

Бережно прижав к груди драконёнка, Горрт побежал дальше. Теперь уже было недалеко. Только бы успеть, только бы успеть!

Но он опоздал. Выбежав к самому жерлу, орчонок увидел, что тропка, по которой можно было выбраться, тоже обвалилась. Сам Горрт выбрался бы по выступающим камням, ему не впервой. Если бы Дитрих был в сознании и крепко вцепился в его шею, шанс тоже был. С дракончиком без сознания выбраться отсюда возможности не было никакой. Горрт чертыхнулся про себя. Он не исключал такой возможности, но до последнего верил, надеялся, что во второй раз им всё-таки повезёт. Но нет.

Всё было кончено. Раскалённая магма заполнит здесь каждую щель, и нет им больше спасения. Орчонок прижал к себе дракончика, к которому так успел привязаться за последние два дня. На которого он так сильно хотел произвести впечатление, что даже предложил ему эту безрассудную авантюру. Жаль, что всё так кончится. Жаль, что за его самоуверенность придётся расплачиваться и другому. Но бежать поздно, как поздно и сожалеть…

Глава 5

Вулкан уже ходил ходуном. До извержения оставались считанные минуты. Становилось всё жарче, камень раскалялся. Но вдруг сверху вулкан накрыла багровая тень, оказавшаяся драконом. Этот дракон спикировал к самому краю кратера вулкана и обратился человеком. Это же его брат. Если бы чуть-чуть раньше!

Но в этот момент Мефамио воздел к небу руки, словно в молитве. А затем пространство вокруг наполнил его мощный голос:

— ПУРПУР ЯРОСТНЫЙ! ПРИЧИНЯЮЩИЙ РАНЫ! ЦВЕТ КАРАТЕЛЕЙ И ПРОРОКОВ! ЗНАМЯ ПРАВЕДНЫХ, АЛАЯ КРОВЬ! ЯРОСТНЫЙ ВЗОР, СОКРУШАЮЩИЙ ГНЕВ! ДАЙ ВЛАСТИ СТАВШЕМУ ТВОИМ БРАННЫМ ПОСЛАННИКОМ!

С каждым словом дракона окутывало красное сияние, расходившееся далеко вокруг, но затем, словно единым потоком уходившая в жерло вулкана. Горрт не понимал, что он вообще сейчас видит, но верил, что теперь у них есть шанс. Голос же Мефамио продолжал грохотать:

— ОБО МНЕ, СТАВШИМ ТВОИМ ПРАВЫМ ПОСЛАННИКОМ, ВСПОМНИ! ЗАТОЧИ МОЙ МЕЧ! РАЗРУШЕНИЕМ МОЙ УДАР — НАПОЛНИ! НАПРАВЬ ОСТРИЕ МОЕГО КЛИНКА, ЦЕЛИ СВОЕЙ — ДОСТИГНИ!

И с последним словом вулкан перестал сотрясаться. Мефамио, не тратя времени, вновь обернулся драконом и спикировал в жерло. Безошибочно найдя трещину, где прятались Горрт с Дитрихом, он вцепился в скалу рядом и протянул лапу. Орчонок кинулся к нему, и в следующий момент уже сидел на спине красного дракона. Ещё миг — и Мефамио взлетает вверх, прочь от вулкана. На пару мгновений орчонок испугался, что сейчас соскользнёт, и крепче вцепился в костяные наросты дракона, но не ощутил совершенно никакой тяги.

— Не бойся, — раздался голос в его голове, — ты не упадёшь, пока я не позволю этому случиться.

— Простите, — виновато подумал Горрт, — я подверг вашего брата такой опасности. Я всего лишь… хотел подружиться с ним.

— Ты не виноват, — так же ровно ответил голос, — ты хорошо о нём позаботился. Ты… очень внимательный и чуткий. Я благодарю тебя за это и не осуждаю за случившееся. Нет твоей вины в том, что вам так не повезло.

— А что вы… говорили, там? — осторожно спросил орчонок, готовясь тут же извиниться за свою наглость. В конце концов, это уже был настоящий взрослый дракон. Такой не только летать умеет. Такой и огнём дохнуть может, коли ему что не по нраву придётся.

— Я попросил вулкан, чтобы он немного задержал своё извержение. На понятном ему языке.

— Вы приказали вулкану остановить извержение? — восхищённо спросил орчонок.

— Не остановил, — настойчиво и терпеливо повторил Мефамио, — а задержал. И не приказал, а попросил. Даже драконы не могут приказывать природе. Обернись и убедись сам.

Горрт осторожно обернулся. И в этот момент поток раскалённой магмы с оглушительным грохотом взметнулся вверх.

— Вы очень добры, — сказал орчонок, — вы открыли мне такие важные секреты. Я обещаю молчать.

— Спасибо. Ты очень смышлёный парень, далеко пойдёшь, — с лёгким одобрением заметил Мефамио

— Но и вам нужно знать кое-что ещё. Когда мы спасались из вулкана… В общем, посмотрите мои воспоминания. Вы же так умеете, да? Я читал, что умеете.

Горрт воссоздал в памяти то, как янтарное облако протащило драконёнка недостающие несколько шагов над пропастью, чтобы орчонок мог его поймать. И как Дитрих сиял сиреневым цветом, вытаскивая его, Горрта, после неудачного прыжка.

— Эвона как, — мысленно присвистнул дракон, — даже в столь юном возрасте он уже умеет делать подобные вещи. Спасибо, что показал мне это, — теперь в голосе Мефамио прозвучала искренняя благодарность, — над этим стоит поразмыслить. И другим об этом тоже лучше не упоминать.

— Вы можете на меня рассчитывать, — пообещал орчонок.

В деревню они прилетели меньше, чем за двадцать минут. Там их ждала уже целая толпа. И вид её не предвещал ничего хорошего…

— Целы! Живы! — причитала Ируне с дочерьми, бросаясь обнимать и Горрта, и Дитриха, едва те соскользнули с Мефамио, — Горрт, ну что же ты наделал? Увёл незнамо куда, так рисковал… зачем?

— Это я, — тихо, но гордо сказал Дитрих, — я хотел увидеть орлёнка. И Горрт мне его показал.

Но его почти не слушали. Все орки с упрёком смотрели на Горрта. И Дитрих внезапно понял, что его сейчас будут наказывать, и очень сурово.

— Вмешайся. Пожалуйста! Он же не виноват, — прошептал Дитрих Мефамио, который уже взял братца на руки.

— Не могу, — покачал головой Мефамио, — мы здесь всего лишь гости и не имеем права указывать хозяевам, как они должны поступать.

Однако, когда к Горрту уже подошёл Алдор и взял его за руку, намереваясь отвести в укромное место и поговорить с ним по душам, внезапно раздался глухой рычащий голос:

— Отпустите его.

Толпа расступилась. Впереди был ещё один орк, огромный, наверное, выше всех прочих орков, что здесь были. Но вид он имел немного неопрятный, а глаза были мутноваты. Но Горрт при его виде напрягся так, словно его собирались избить здесь и сейчас, при всех.

Алдор послушно отпустил Горрта. Могучий орк подошёл к мальчишке, и Дитрих внезапно осознал, что это его отец. Тот самый, от которого Горрт почему-то часто стремился держаться подальше. И теперь принц начинал понимать, почему.

Но то, что произошло потом, поразило всех. Отец Горрта опустился на колени перед сыном и обнял его.

— Мой мальчик едва не погиб в вулкане, — отчётливо прошептал он, — это моя и только моя вина. Горюя по Агате, я совершенно забыл про своего сына. Прости меня, сынок, пожалуйста.

Он подхватил своего сына на руки, обнял и, крепко прижимая к себе, отправился домой. Дитрих на мгновение увидел лицо Горрта. Орчонок плакал и светился от счастья одновременно.

— Кгхм… может, не так уж и плохо оно всё случилось, — сказал Алдор минуту спустя, — раз уж Барзог за ум взялся, хотя до этого, сколько мы с ним не бились… Ладно, — замахал он руками на остальных, — расходитесь, нечего тут толпиться. Успеем ещё к этому вернуться.

Толпа быстро начала расходиться по своим делам. Не прошло и двух минут, как Дитрих и Мефамио остались на площади одни.

— Ну вот, всё само собой и разрешилось, — довольно сказал старший брат, — пойдём и мы, что ли? Я хоть и держал ситуацию под контролем, но всё-таки знатно за тебя испугался.

— Нет, — тихо сказал Дитрих, решившись. Хватит. Какой толк и дальше обижаться и отталкивать от себя того, кто любит тебя, кто несмотря ни на что, всегда готов прийти на помощь? В конце концов, каждый же может ошибаться…

— Прости меня, пожалуйста, — тихо продолжил дракончик. Руки Мефамио дрогнули.

— Что… что ты сказал? — хрипло переспросил он.

— Прости меня, что так долго на тебя обижался. И сам тебя обижал. На самом деле я тебя очень люблю. Ты же меня простишь?

Вместо ответа Мефамио прижал к себе брата, так сильно и так нежно, как этого не делал никогда.

* * *

Оставшееся время каникул в деревне орков пролетело незаметно. И Горрт, и Мефамио теперь просто светились от счастья. Орчонок всего за два дня умудрился стать душой компании, и мальчишки и девчонки, казалось, уже и не помнили всех его прошлых проказ и обид. И уж, конечно, Дитрих ни на шаг не отходил от своего нового друга, который какие только интересные вещи не придумывал.

Мефамио же, наконец, выглядел полностью расслабленным. Он уже куда более благосклонно относился к попыткам орков втянуть в себя в какие-то взрослые собрания, гуляния и тому подобное. Алдор был очень доволен. Он сдержал слово и помирил драконьих принцев. Мало того: Барзог наконец-то отбросил в сторону бутылку, и теперь в деревне снова есть кузнец и оружейник.

И во всём чувствовалось странное влияние принца Дитриха. Казалось бы, он ещё такой маленький, такой беспомощный, такой неуклюжий — а уже начинается делиться со всеми своим пусть и не очень ярким, но поистине неугасающим светом. Светом, который осветит самое чёрствое сердце и заставит поверить в себя даже самого отчаявшегося.

Три недели пребывания Дитриха в деревне орков закончились слишком быстро. Наступил момент расставания. Провожала драконов вся деревня, и впереди всех, конечно, выступал Горрт.

— Я знаю, что ты будешь расти медленнее, — прошептал он, обнимая своего маленького друга, — и когда ты будешь таким, как я сейчас, я уже буду совсем большой. И всё же, как знать, быть может, ещё и свидимся.

Мефамио же не менее сердечно прощался с Алдором.

— Спасибо вам, — он склонил перед орком голову, — вы очень нам помогли. Слов нет, чтобы полностью выразить нашу благодарность. Если вам что-то будет нужно…

— Ну, есть одна мыслишка, если такое вам, конечно, придётся по вкусу, — задумчиво сказал орк.

— Говорите, — кивнул Мефамио, — ваши просьбы всегда были разумны. Не вижу причин сейчас хотя бы не выслушать вас.

— Коли бы дозволили мне увидеть, как он на крыло будет становиться, — тихо шепнул ему Алдор, — я тогда, конечно, уже совсем старый буду, если вовсе не помру, но хоть такую радость перед тем, как отправиться к праотцам… если бы дозволили.

Мефамио закрыл глаза, задумываясь. После чего коротко кивнул.

— Принц Дитрих дважды обязан вам своей жизнью. Так что такое право вы заслужили. Я поговорю с отцом. Уверен, для вас он сделает исключение.

Все слова были сказаны. Дитрих снова вскарабкался на Мефамио. Алдор с ними не полетел: по его словам, остаток лета он хотел провести с семьёй.

— А то мои жена и дочери совсем забудут, как я выгляжу, — в шутку говорил он, — вернусь как-нибудь домой, а они мне — мужик, мы тебя знать не знаем, ступай, откуда пришёл.

Мефамио круто взлетел и взял курс на Сиреневый замок. Наконец-то. Он возвращается с братом домой. И теперь уж точно всё будет хорошо…

Глава 6

— Интересно, очень интересно, — задумчиво сказал Уталак, выслушав отчёт Мефамио. Всё семейство собралось в гостиной, где оказывало долго отсутствующему Дитриху положенное внимание. Лишь сам Хозяин Сиреневого замка со старшим сыном уединились в креслах в уголке.

— Что думаешь, отец? — спросил Мефамио, — ни к кому из нас Цвет не был так благосклонен. Каждый из нас мог взывать к его силе лишь после того, как становился на крыло. Он же… как нам к этому относиться?

— Это и хорошо, и плохо, — задумчиво ответил Уталак, — хорошо, потому что это означает, что Цвета опекают его. Но это так же значит и то, что однажды они заявят свои права на него. И я не знаю, чего они потребуют…

— Да не возьму я тебя на руки, — раздался голос со стороны. Уталак и Мефамио обернулись. Дитрих лез на руки к сестрице Аяри, а та активно от него отбрыкивалась, — я тебе уже сто раз говорила — мне так нельзя! Вот надо будет погонять тебя или научить чему — обращайся в любое время суток.

— Ну, Аяри, сестрёнка, ну пожалуйста, — упрашивал её Дитрих, — я тебя тоже целый месяц не видел, я тоже по тебе соскучился.

Аяри вздохнула. Спорить с Дитрихом было бесполезно. Да и потом, она ведь тоже скучала. Без его беспокойного и одновременно сдержанного Янтаря в замке было скучновато. Она наклонилась и взяла братца на руки. Дитрих тотчас довольно замурлыкал, убаюкиваемый нежными руками. Никто не прерывал их — все знали, как редко Аяри позволяет себе подобную нежность, и какой болью она, носительница Пурпура и Янтаря, потом за неё расплачивается.

Больше десяти минут она укачивала Дитриха. Тот даже задремал у неё на руках. Вокруг них начала распространяться лёгкая золотистая аура — так рады эти двое были друг друга видеть. Внезапно Аяри застыла, словно громом поражённая.

— Доченька, что случилось? Больно, да? — сочувственно спросила Ланире.

— Нет, — глухо ответила Аяри.

— Тогда в чём дело? — спросила Лиала.

— В том и дело, — так же глухо сказала Аяри, продолжая смотреть в пустоту, — Золото пришло. Но… мне не больно.

— Что?! — спросил Уталак, подходя к ним. Затем всмотрелся в своих детей драконьим зрением. В самом деле, золотистое сияние уже долгое время окутывало Аяри и Дитриха, но ни тот, ни другая совершенно не чувствовали по этому поводу никаких неудобств.

— Дай-ка мне его, — попросил Уталак. Бережно взяв одной рукой спящего драконёнка, он воздел другую вверх и зашептал:

— Серебро хладнокровное, крепкий хребет, вместилище всяких богатств…

По его руке заструилась светло-серая энергия: это Серебро отзывалось на призыв дракона. Уталак ждал постоянной в таком случае вспышки боли… Но её не было. Это казалось чем-то нереальным. Боль, вечный спутник драконов за силу и эмоции, противоречащие их естеству… отсутствовала! Как будто и не было этих шести сотен лет. Как будто никогда не терзала драконов эта боль. Как будто драконы, высиживая каждое новое яйцо, не испытывали вместе с великой радостью одновременно и великую печаль, зная, на какие мучения они обрекают своих детей.

— Если вам не больно — я тоже так хочу, — заявила тем временем Лиала. Она аккуратно взяла Дитриха на руки и зашептала:

— Лазурь грозная, выступающая как меч, приносящая смерть…

— Не надо призывать Лазурь в моём замке, — сердито сказал Уталак, забирая у Лиалы Дитриха, после чего продолжил, — нет, о таком молчать нельзя. Я должен известить остальные драконьи кланы. Немедленно. А вы — даже думать не смейте с этим играть. Это всех касается! Мы не знаем, как это работает, нам неизвестно, какие у этого могут быть последствия. Может быть, это всего лишь отсроченный эффект, который единовременно обрушится на вас после.

Отослав всё семейство ужинать, Уталак поднялся в свой кабинет. Закрывшись, он сотворил перед собой поток Пурпурной энергии, который принял вид зеркала. Пурпур — это Цвет, который был дружественен каждому драконьему Хозяину, и подобный вызов мгновенно позволял установить связь между остальными старшими драконами.

Не прошло и минуты, как на связи были все. Мизраел смотрел немного раздражённо: он не любил, когда его отрывали от семейного ужина. Тарган, чьё сочетание Пурпура и Изумруда даровало ему поистине воинскую выдержку, смотрел с понимающим равнодушием: мол, раз такой резкий вызов, значит, тому есть веская причина. Геярр же, чей Пурпур сочетался с Золотом, как всегда, был сама доброжелательность.

— Чем обязаны столь бурному вызову, дружище? — Геярр же и начал разговор, — последний раз мы таким пользовались, дай Белый Дракон памяти, больше сотни лет назад.

— Потому что всё это время у нас не было общего интереса, который бы позволил нам обсудить всё вместе, — сдержанно ответил Уталак, подготавливая собеседников к тому, что им предстояло услышать, — каждый из нас устал и искал хоть какой-нибудь способ освободиться от проклятия.

— То есть сейчас случилось что-то, что изменило ситуацию? И ты готов бескорыстно поделиться с нами этим? Уталак, ты хоть понимаешь, как это на тебя не похоже? — хмыкнул Мизраел.

— У тебя, конечно, есть основания так говорить, — кивнул Уталак, — но то, что случилось, касается всех драконов, — и Хозяин Сиреневого замка коротко пересказал о том, что же, собственно, случилось. По окончании пересказа у остальных Хозяев глаза стали размером с золотую монету.

— Завтра собираемся у тебя, — хрипло сказал Тарган, — мы должны убедиться…

— Никаких экспериментов над Дитрихом я вам ставить не дам, — тут же заявил Уталак, — вам ли не знать, как быстро он растёт. Да, это явное благословление Цветов, но ему ещё столько предстоит выучить.

— Мы, конечно, приложим все усилия, чтобы не допустить Дитриха к запретным знаниям. Но пойми и ты… Нам нужно это ощутить. Чтобы мы сами почувствовали это. Чтобы мы могли рассказать об этом нашим семьям. Мы тебе, конечно, верим, но для них твоих слов может оказаться недостаточно, — умиротворяюще сказал Геярр.

— А там, как знать, может, и мы на своём уровне что-то почувствуем или узнаем, — продолжал Тарган, — эта была главная наша ошибка: мы слишком долго боролись с проклятием по отдельности. Пора, наконец, осознать, что оно бьёт по всем драконам, значит, и спасать от него надо всех драконов…

* * *

На следующий день состоялся совет. Вернее, совет состоялся следующей ночью — Уталак наотрез отказался опаивать Дитриха снотворным. Пришлось ждать, пока дракончик уснёт естественным образом. Ну а чтобы он не проснулся, в этот раз одновременно с ним легла спать Лиала, которая унесла разум Дитриха далеко-далеко, в мир радужных сновидений. Хозяева тем временем собрались в кабинете Хозяина Сиреневого замка. Здесь же, к большому удивлению и неудовольствию Уталака, стояла и Меридия.

— Зачем? — устало спросил он Мизраела, — ну зачем ты взял её с собой? Она же только лишний раз душу себе растравит.

— Я не смог отказать ей, — прямо ответил Мизраел, — слишком сильна моя вина перед дочерью в прошлом.

— Отвечаешь на вопрос прямо? — хмыкнул Уталак, — раньше ты лишь со скорбным видом опускал голову. Кажется, ты тоже меняешься, Мизраел. Пурпур начинает вытеснять Изумруд?

— Сейчас важно не это, — Мизраел обернулся на дочь, — Меридия нам мешать не будет. Она тихонько сядет в уголке и будет спокойно сидеть там. Не так ли? — с нажимом добавил он. Принцесса, вполне отдающая себе отчёт в том, как далеко она зашла, покорно заняла указанное место и сложила руки на коленях.

— Итак, господа, — сцепив руки, спросил Уталак, — вы жаждали экспериментов? Прошу.

Первым к корзинке со спящим Дитрихом подошёл Тарган. Вскинув руку, он зашептал:

— Серебро хладнокровное… крепкий хребет… вместилище всяких богатств…

Серебряная энергия с готовностью заструилась вокруг руки Пурпурного дракона. Тот закрыл глаза и стал внимательно вслушиваться.

— Я не думаю, что ты услышишь голос Серебра, — печально сказал Уталак, — с нами говорят лишь наши Доминанты. Не узнаем мы ничего нового.

Следующим к корзине подошёл Мизраел. Вскинув руку, он начал было говорить:

— Сирень чистая… — но, посмотрев на Уталака, замолчал. Читать молитву враждебному Цвету в замке драконов этого самого Цвета он не рисковал даже сейчас.

— Янтарь веселящий, дикий, бурю буйства несущий, кости дробящий, захлебнувшийся в хохоте, оседлавший смерч…

Тёмно-желтая энергия обвила Мизраела. Тот едва заметно поморщился.

— Не больно, — коротко сказал он, — но Янтарь совсем истосковался по своим драконам. На каждый призыв реагирует с таким бешенством, будто его призывают в последний раз. С другой стороны, зная природу Янтаря, сложно ожидать иного.

Последним к сиреневому драконёнку подошёл Геярр.

— Зелень тягучая, — тихонько запел он, — вязкая, словно смола. Обволакивающий покров, непроницаемый щит, Изумруд, равняющий чаши всяких весов…

Зелёная энергия обвила Геярра. Тот тоже закрыл глаза, внимательно вслушиваясь, но ничего. Ни малейшей реакции.

— Да, боли, в самом деле, нет, — сказал он, отходя к окну, — ну что ж, это уже что-то. Но, я так понимаю, действует это только здесь. И как нам распространить этот эффект на всех?

— Может, отталкиваться от пророчества? — предположил Мизраел, — в нём говорится, что двое должны соединить свои судьбы. Дитрих, несмотря на… перерождение, всё ещё отвечает условиям пророчества. Значит, необходимо дождаться, пока он вырастет… и женить?

— Это самый логичный исход, — кивнул Уталак. После чего обернулся и сказал:

— Меридия, мы, конечно, сказали женить, но не прямо сейчас. Пожалуйста, не касайся его — прикосновение пары он почувствует даже сквозь сон. Я уже не один десяток раз говорил, почему сейчас это опасно для него.

Меридия, пожирающая корзину глазами, уныло кивнула и отошла на своё место.

— Ладно. С этим всё понятно, — сказал Тарган, — давайте тогда расходиться. Уталак, раз уж ты вынудил нас дотянуть до темноты, то дозволь переночевать.

— Не возражаю, — кивнул Уталак, — где ваши гостевые комнаты, вы знаете. Меридия, прошу тебя, без глупостей.

Девушка уже выходила из кабинета вслед за своим отцом, но на обращение Хозяина замка обернулась и вежливо кивнула.

* * *

На следующее утро Дитрих на руках у Олесии вкушал все прелести бытия младшим братом, которой каждый рад погладить и приласкать. Да и сама Олесия никогда не скупилась на ласку для Дитриха. Уталак стоял рядом, созерцая сына и гадая, сколько же испытаний ему уготовано, и как мало у него времени, чтобы успеть всему научиться.

Мельком глянув в окно, он увидел, что трое Хозяев и Меридия вместе с Микаэро перевоплощаются в драконов, чтобы покинуть остров. Мизраелу пришла в голову идея пошерстить библиотеку Стигиана в поисках новых подсказок. Уталак, хотя и знал, что подобной информации там нет, не стал ему мешать. Мизраелу нужно было хоть чем-нибудь себя занять. Даром что его ещё и Меридия в спину поминутно подталкивает.

— Ой, а что это за красивая серебряная драконица? — спросил голос Дитриха. Обернувшись, Уталак в ярости увидел, что Меридия пролетела совсем близко от окна.

— Просто серебряная драконица. Мимо по делам пролетала, — сказал Уталак, на мгновение концентрируя в кулаке силу и используя положение Хозяина замка. Красивая серебряная драконица провалилась в воздушную яму на добрые двадцать метров и, верно истолковав намёк, направилась догонять своего изумрудного отца.

— А я её ещё увижу? — задумчиво спросил Дитрих, так и застывший в забавной позе, указывая лапкой в окно.

— Не исключено, — подтвердил Уталак, — когда вырастешь, может быть, и увидишь…

Часть 3

Глава 1

Уталак с неожиданной точностью рассчитал график роста принца Дитриха. И сумел установить день, который считается днём величайшей уязвимости для любого дракона: день первого обращения в человеческую ипостась. Дракон при этом испытывает до того сильное потрясение, что помочь ему сохранить здравый рассудок может лишь поддержка всей семьи. Дракон-сирота, обращающийся в человека в одиночестве, обречён сойти с ума.

Но принц Дитрих продолжал всех удивлять. После первого шока он, безо всякой подготовки, безо всякого обучения… просто встал и пошёл. После чего, впрочем, тут же смутился своей наготы и потребовал одежду, но сам факт… Всякому дракону нужно не меньше недели, чтобы привыкнуть к новому телу, к новой моторике, новым точкам равновесия тела… к тому, в конце концов, что у тебя теперь две ноги, а не четыре лапы. Но Дитрих словно и не замечал всего этого. Человеком он, как и в прошлой своей жизни, был невысоким, но крепко сбитым. Уталак поставил себе галочку в голове: тщательно, едва ли не лично следить за питанием принца.

И второй, не менее значимый факт. Как известно, драконы при обороте в человеческую ипостась на время теряют возможность пользоваться своими крыльями, так как они становятся слишком слабыми. Но Дитриха это не коснулось. Взлетев ровно через три года после возвращения из деревни Алдора, он до сих пор продолжал летать. Уталак глазам своим не поверил, когда на следующий день после оборота Дитриха в человека увидел, что принц, как ни в чём не бывало, летает по полю.

— Я сам удивляюсь, дружище, — сказал подошедший Микаэро, — может, это мы раньше неправильно воспитывали своих детей? Мы им после оборота говорили, что летать нельзя — они и не летали. А Дитриху мы об этом сказать забыли — вот он и полетел.

— Чушь, — с досадой ответил Уталак, — мы прекрасно знаем, что все наши дети потом всё равно пытались летать, да только ничего у них не получилось. Все падали и все потом нам об этом плакались. И до самого совершеннолетия могли в лучшем случае планировать к земле с высоты. И в этом сейчас состоит наша проблема.

— В чём? — не понял Микаэро, — в том, что Дитрих полетел?

— Именно, — поморщился Уталак, — как мы теперь установим ему совершеннолетие? Согласно нашим законам, дракон считается совершеннолетним в том случае, если он умеет обращаться в человека и летать в облике дракона одновременно. Как ты видишь, Дитрих сейчас этим условиям удовлетворяет. Но можешь ли ты назвать его сейчас совершеннолетним?

— Ты знаешь способ вычислить его возраст, — сумрачно сказал Микаэро, наблюдая, как сиреневый дракон над ними выписывает бочки, — и не сверкай на меня глазами. Когда у дракона происходит оборот в человека, значит, ему приходит время учиться. Ты больше не можешь прятать принца от Цветов. Он всё равно о них узнает.

— И этого я боюсь больше всего, — тихо ответил Уталак, — я не знаю, что будет, когда он с ними соприкоснётся.

Он закрыл глаза и в который раз воззвал к Сирени, умоляя сказать ему хоть что-то о судьбе Дитриха, но ничего… лишь семицветный туман, скрывающий будущее. Раз за разом Уталак читал молитву Сирени, но образ оставался неизменным. И вот, когда Уталак, уже совсем отчаявшись, взмолился Сирени последний раз без особой надежды чего-то добиться, картинка перед глазами всё же изменилась.

* * *

Сначала перед глазами была чернота. Однако в этой тьме внезапно стали проступать две руки. Одна была большой и сильной, вторая — хрупкой и изящной. И две этих руки держались друг за друга… крепко… бережно… с любовью. Вот картинка стала проступать дальше… обозначились силуэты хозяев рук… и через секунду перед Уталаком явно проступили образы Дитриха и Меридии. Они смотрели друг на друга и были бесконечно счастливы.

Но затем картинка снова стала меняться. Вокруг их сцеплённых рук начали появляться маленькие дракончики. Их было много, десятки, даже сотни. А вокруг рук Дитриха и Меридии появилась разноцветная цепь. И Уталак явно ощущал, что эта цепь причиняет страдания всем драконам. Именно так, кажется, обозначилось проклятие, терзавшее всех без исключения драконов невыносимой болью вот уже шестьсот лет.

И Дитрих с Меридией, казалось, тоже это поняли. Они смотрели на цепь, на летающих вокруг дракончиков, и словно понимали, что цепь нужно разорваться. Они начали было отпускать друг друга, цепь стала меркнуть. Дракончики словно вспыхнули от радости, стали летать быстрее… Но в следующий момент Дитрих и Меридия снова сцепили руки. Потому что поняли, что если отпустят друг друга сейчас — то потеряют навсегда. Вместо бесконечно радости на их лицах проступило отчаянное страдание. Вывод был убийственно очевиден: или они останутся вместе, но останется и проклятие Цветов, или же проклятие исчезнет, но лишь в том случае, если они потеряют друг друга и больше никогда не встретятся. Юноша и девушка опустили головы, таким нехитрым жестом прощая друг друга за то, что им сейчас предстоит совершить. Их ладони начали медленно разжиматься и…

* * *

— Уталак, Уталак, очнись! — кричал чей-то голос. Хозяин Сиреневого замка с трудом открыл глаза. Оказывается, он потерял сознание и упал на землю. И пока с помощью Микаэро поднимался на ноги обратно, то увидел стремительно летящего к ним Дитриха. Дракончик, которому совсем недавно исполнилось двадцать пять календарных лет, ловко обернулся человеком прямо в воздухе и, приземлившись, тревожно спросил:

— Отец, ты в порядке? Я видел, как ты упал.

Уталак стоически выдержал взгляд сына и улыбнулся. Он не мог сказать ему сейчас, что красивую серебряную драконицу, которую принц увидел почти шестнадцать лет назад, ему дано найти лишь для того, чтобы потом потерять навсегда…

— Всё в порядке, — сказал Уталак, — просто я, наверное, недоспал и перегрелся на солнышке. Вот и сознание потерял.

Микаэро чихнул, пытаясь сдержать смех. Уж ему-то было известно, что в лучшие свои годы Уталак мог выдержать прямое попадание снаряда катапульты безо всякого вреда для себя. Но Дитрих, конечно же, этого не знал.

— Ну раз так… И всё точно в порядке… То я тогда полетел, — сказал было Дитрих, но Уталак его остановил.

— Нет, сын. Ты стал человеком — и это накладывает на тебя серьёзные обязательства. С этого дня начинается твоё обучение.

После того, как Дитрих узнал, каким с этого дня будет его распорядок, он только тихо охнул.

— Теперь уже мне хочется от этого упасть в обморок, — недовольно пробормотал он.

Уталак не стал говорить ему, что прочие драконы в этом возрасте запирали себя в библиотеке и познавали исключительно теорию. Для Дитриха же было составлен очень щадящий вариант занятий, когда утром до обеда он занимался теорией, после же обеда имел просто фантастическую для любого другого дракона возможность размять крылья. Впрочем, сам Дитрих такую возможность фантастической отнюдь не считал, так как все занятия происходили под чутким руководством Микаэро, который совершенно не стеснялся использовать в отношении королевской особы хлыст, когда ему казалось, что данная особа начинает халтурить. Это было даже не столько больно, сколько обидно, тем более, что принц и сам понимал, что каждый раз получал по своей шкуре заслуженно.

Дни потянулись однообразной чередой. По утрам принц, как и предписано, занимался по таким предметам, как правописание, география, история и прочее. С гуманитарными науками принцу помогала Олесия, с точными — Вилер, математик и механик до мозга костей. После обеда Дитрих направлялся на песчаный стадион, отрабатывать фигуры высшего пилотажа. Здесь к нему часто присоединялись Мефамио и Аяри, показывая такие сложные фигуры пилотажа, какие наставник Микаэро, будучи в возрасте, проделать был уже не в состоянии.

Выходные как таковые отсутствовали. Однако Уталак на удивления чутко ощущал, когда принц начинал выдыхаться, и ему требовалось несколько дней на передышку. Таким образом, Дитрих всегда был загружен чуть выше своего предела, дабы этот самый предел постоянно увеличивать, но его никогда не доводили до перенапряжения и истощения.

Не стали откладывать в долгий ящик и знания о Цветах. В течение месяца принц постигал все тонкости, все нюансы родового Цвета, все выгоды и все неизбежные негативные эффекты, которые он приносит в долгосрочной перспективе. Когда принц уяснил все основы обращения с Цветом, Уталак решил, что он готов для ритуала…

Глава 2

— Ничего не напоминает? — с усмешкой спросил Мефамио Лиалу и Ланирэ, когда они заняли свои места в Витражной комнате. Отсюда прекрасно просматривалась Зала Цветов, где сейчас находились Уталак, Дитрих и Олесия.

— Тогда Олесия профилактику не проходила, — ответила Лиала, — а ведь прошлую она пропустила. И как умудрилась? Папа же строго-настрого приказал…

— А зачем оно ей? — пожала плечами Ланирэ, — ни голос Янтаря, ни голос Серебра она всё равно не услышит.

— Это, я так понимаю, камень в мой огород? — равнодушно спросила Лиала, — я же уже говорила много раз: не могу я услышать голос Серебра. Сколько дорог я не исходила в мире снов, результат один. Собственная Сирень играет со мной злую шутку, пряча ответы.

— Да не в этом дело, — махнул рукой Мефамио, — ладно, оставим пока разговоры.

Олесия подошла к чашам и опустила ладонь в кубок с сиреневой жидкостью. Перед ними вспыхнуло число:

— Двадцать шесть, — сказала Ланирэ, — как и в прошлый раз.

Следующей оказалась чаша с кровавой влагой. Опуская туда руку, Олесия поморщилась от кольнувшей её боли.

— Пурпур — четыре. Тоже без изменений. Этот Цвет по-прежнему губителен для Олесии.

— Но ведь Дитрих стоял рядом? — недоуменно спросил Мефамио, — он же блокирует боль от враждебных Цветов уже по всему замку. Так почему сейчас…

— Это сама суть Пурпура, — пояснила Ланирэ, — если ты наденешь огнеупорную перчатку и сунешь руку в раскалённую магму, как думаешь, будет тебе больно или нет?

Тем временем Олесия, решив сразу разделаться с неприятным, опустила руку в чашу с Лазурью. Со своим вторым враждебным Цветом. И снова цифра четыре.

Янтарь показал значение в девять. Серебро — десять. Изумруд — шестнадцать. И, наконец, когда Олесия опустила руку в последнюю чашу, Золото вырвалось и окутало её лёгкой аурой. Олесия стала полупрозрачной, словно сотканной из золотого тумана. А затем повернулась к Дитриху и, глядя на него глазами, сияющими Золотом, прошептала:

— Не бойся смерти. Смерти — нет.

Мефамио же с Ланире и Лиалой созерцали число тридцать один.

— Она сумела, — восторженно прошептала Лиала, — она перешагнула Рубеж. И она услышала голос своего Цвета.

— Жаль только, что это ничего нам не даёт, — вздохнула Ланире, — всё, что можно и нужно, мы уже знаем от Геярра…

* * *

Дитрих с опаской посмотрел на Чаши. Несмотря на то, что Олесия проделала сейчас почти безо всякого вреда для себя, ему не очень нравилась эта затея. Сделав несколько шагов к чашам, он обернулся и неловко посмотрел на отца и сестру в поисках поддержки. Те ободряюще улыбнулись ему. Собрав в кулак всю решимость, Дитрих опустил руку в чашу с вязкой зелёной жидкостью. И едва не задохнулся от страха, когда услышал в своей голове чёткий голос:

— Никто не защитит тебя лучше, чем я…

Дитрих отпрыгнул от чаши, дико смотря на пенящуюся зелёную жидкость. В то же время в Витражом заде перед Лиалой, Ланире и Мефамио вспыхнула цифра четырнадцать.

— Надо же, как ровно, — улыбнулась старшая сестра, — почти идеально.

— Сынок, что случилось? — участливо спросил Уталак, подходя к Дитриху и прижимая его к себе, — тебе было больно?

— Нет, — дрожа, ответил Дитрих, — но, папа, он… оно… оно говорило!

— Что? — Уталак с силой сжал плечо Дитриха, — и что он сказал?

— Никто не защитит тебя лучше, чем я, — повторил Дитрих. Зрачки в глазах Уталака стали тонкими нитями.

— Папа, почему так? — испуганно спросил принц, не замечая, в какой ярости сейчас находился его отец, — я же сам читал, что услышать голос Цвета можно лишь спустя годы тренировок. Я, конечно, усердно тренировался, но…

— Сынок, отложим пока вопросы, — мягко, но в то же время властно сказал Уталак, мгновенно взяв себя в руки, — ритуал нужно пройти до конца, раз уж мы его начали. Давай, смелее.

Сзади подошла Олесия и обняла брата за плечи, безмолвно поддерживая его. Принц глубоко вдохнул и опустил руку в чашу с Лазурью. На мгновение осветившись ярким синим светом, он прошептал:

— Я дам тебе власть над временем.

— Это… тоже сказал голос Цвета? — спросил Уталак, хотя и прекрасно знал, каким будет ответ.

— Наверное… да, — протянул Дитрих, — не знаю. Я всего лишь повторил то, что услышал.

— Ну-ка, опусти руку сюда, — приказал Уталак, указывая на чашу с Сиренью. Дитрих подчинился. Осветившись на мгновение фиолетовым сиянием, принц прошептал:

— Я научу тебя оживлять мёртвое…

— Не верю, — говорил тем временем в Витражной комнате Мефамио, — Изумруд — четырнадцать, Лазурь — четырнадцать, Сирень — пятнадцать. Неужели он… сбалансирован? Для дракона это немыслимое благословление. Теперь понятно, почему он не просто не ощущает боли от своих Цветов — он ещё и подавляет боль от чужих. Да этому качестве нет равных ни по ценности, ни по уникальности, ни по выгоде, которую с ним можно извлечь.

Тем временем Дитрих опустил руку в чашу, в которой плескалась серая, почти зеркальная краска. В этой чаше руку он держал долго, почти минуту. Но, в конце концов, полыхнув серебряной аурой, прошептал:

— Я принесу тебе удачу…

Чаша с Пурпуром. Алая вспышка — и шёпот:

— Враг не вынесет твоего гнева…

Чаша с Золотом. Бледно-жёлтая вспышка — и Дитрих шепчет уже знакомые слова:

— Не бойся смерти… Смерти нет.

Перед тем, как Дитрих подошёл к чаше с Янтарём, Уталака кольнуло беспокойство. Но он терпеливо ждал, пока Дитрих опустит ладонь в чашу. Яркая тёмно-жёлтая вспышка — и Дитрих произносит чужим голосом.

— Я стану его путеводным огнём!

И обернулся. Его глаза горели Янтарём.

— Наконец-то, — довольно выдохнул он, потягиваясь и глубоко вдыхая, словно желая полностью ощутить живое тело, — все твои домочадцы… Аяри, Вилер, Ланире слишком осторожны, да и Сирень в качестве третьего, управляющего Цвета, а не доминанты, не позволяет выйти за рамки. Здесь же, в этом юном, удивительном, полном сил теле… Непознаваемые силы, да ради этого и шестьсот лет потерпеть стоило…

— Что тебе нужно? — спокойно спросил Уталак, хотя сердце в его груди и пустилось в галоп. Чего-то подобного он подсознательно ожидал с самого начала.

— Мне? — с насмешкой спросил Янтарь, — Уталак, ты старый и опытный дракон, вроде никогда не бывший дураком! Мне нужно то же, что и любому другому Цвету! Мне нужны последователи, нужны драконьи молитвы. Обо мне почти забыли, и мне это не нравится! Как и мои братья, я жажду свободы от нашей взаимной ненависти, которую породили вы, драконы! Но я отнюдь не жажду забвения. Так что учи этого мальчика, Уталак. Он нам всем ещё пригодится. Ты даже представить не можешь насколько.

Уталак медленно вздохнул и закрыл глаза. А когда открыл — они уже светились ярким фиолетовым светом.

— Достаточно, Янтарь, — сказал Уталак неуловимо изменившимся голосом, — нам претит такое вмешательство.

— Я устал ждать, — яростно прошептал Дитрих, — я устал тосковать, устал бездействовать. И мне надоели ваши бесконечные нотации! Изумруд может терпеть, сколько угодно, Серебро может забыть всё, что пожелает… А я так не могу, ибо должен действовать! Мне хочется на волю!

— Как и всем нам. Но твоё нетерпение сейчас приведёт лишь к тому, что ты собственными руками убьёшь своего первого последователя. Не думаю, что это тебе нужно, — мягко сказала Сирень.

— Что ж, ладно, — угрюмо процедил Дитрих, — но пусть они поспешат. Ты слышала, девчонка? — спросил он Олесию, которая стояла, ни жива, ни мертва, — пусть они поспешат! Мы устали ждать. И передай своему отцу, что драконьи каникулы для этого мальчика закончились. Отныне он будет расти как обычный человек. Поэтому поторопитесь… ибо время ограничено.

Уталак и Дитрих одновременно закрыли глаза. Когда же открыли их — Цвета уже покинули их разум. Дитрих потерял сознание несколько секунд спустя — нельзя так просто быть проводником воли Цвета. Уталак, сам порядком вымотанный Сиренью, едва успел его подхватить.

— Позови Вилера, — устало сказал Уталак младшей дочери, вынося Дитриха из зала с чашами, — и отнесите принца в его комнату. На несколько дней тренировки придётся приостановить. Признаться, чего-то такого я и опасался…

* * *

Полчаса спустя всё семейство собралось в гостиной. Дитрих находился в своей комнате, и Лиала подтверждала, что он действительно спит и никак не сможет подслушать этот разговор. Ланирэ, Вилер и Аяри время от времени морщились от боли.

— Янтарь, — говорили они, — он вспыхнул так, как не вспыхивал уже очень давно. Это не страшно, это пройдёт.

И теперь каждый из семейства беспомощно смотрел на Уталака.

— Что нам делать, дорогой? — спросила Ланирэ, лучше других справляющаяся со вспышками Янтаря. Уталак молчал. Несмотря на то, что к подобному он готовился едва ли не с тех пор, как Дитрих вылупился из яйца, он так и не смог установить, как в этом случае придётся поступать. Но как глава клана, он не имел права сказать: «Я не знаю».

— Когда тебе приходилось так обращаться к Сирени? — спросила Олесия, — это же… это…

— Я знаю, — тихо ответил Глава Сиреневого замка, — но мы здесь бессильны. Мы не знаем, как протекал его Тургор, не знаем, как именно он сумел переродиться. Может быть, он что-то пообещал Цветам.

— Нет, — уверенно покачала головой Олесия, — он бы не стал вымаливать свою жизнь у Цветов. Я это точно знаю.

— Верю, — неожиданно легко согласился Уталак, — тогда вариант, как ты сама понимаешь, остаётся только один. Его роль в грядущих событиях слишком важна, и потому Цвета вмешались совершенно несвойственным им образом. И тогда мы можем лишь наблюдать. Даже если представить самый фантастический вариант и предположить, что драконы обретут полную свободу от Цвета, не думаете же вы, в самом деле, что будет так просто разорвать цепи, сковывавшие нас почти шестьсот лет?

— Но почему он должен через всё это проходить? — спросил Вилер, — он же совершенно не готов к этим испытаниям…

— Но так ли это? — спросил Уталак, вставая и подходя к окну, — он быстро вырос. Он рос, обласканный любовью и вниманием. Он не потерял крыльев на период отрочества. И он, в конце концов, сбалансирован: ни один Цвет не причиняет ему боли. Все эти дары — они не просто так. И за них обязательно придётся расплачиваться. Чем — время покажет. Но одно я знаю точно: я знаю, что каждый из нас будет с Дитрихом до самого конца. Сейчас же продолжаем учить его как раньше. Полёты, уроки… Лиала, для тебя особое задание. Начинай готовить Дитриха по этикету. Мальчик познакомился с Цветами — значит, он считается отроком. А отрок может быть представлен на драконьем собрании. Через четыре месяца, в день зимнего солнцестояния, снова будет наш черёд. Там и дадим остальным драконам возможность познакомиться с новым принцем…

Глава 3

Для Дитриха началась совсем тягостная пора. Теперь по вечерам после тренировок он шёл не отдыхать, а в главный зал, где Лиала преподавала младшему брату этикет и светскую беседу. Дитрих даже удивился тому, как основательно в этом плане оказалась подкована его старшая сестра, имеющая привычку большую часть времени витать в облаках.

Время летело незаметно. Дитрих рассчитывал хотя бы на короткий перерыв в обучении, когда всё семейство улетело в замок Пурпурного клана на день осеннего равноденствия, но не тут то было: Микаэро заполнил собой все пробелы в расписании и гонял принца по площадке с утра до ночи, тренируя его крылья и неизменно выжимая из него все соки. Но это приносило свои плоды: принц осваивал всё новые и новые движения, фигуры, его крылья обретали всё большую выносливость, и всё реже и реже Микаэро удавалось попадать по принцу своим хлыстом, даже если тот и заслуживал удар-другой в воспитательных целях.

Лиала продолжала заниматься с братом этикетом. Тайны из того, что этой зимой Дитрих будет впервые представлен остальным драконам, она делать не стала. Дитриха, как и ожидалось, это ужасно смутило: в конце концов, ему было всего лишь двадцать пять лет, и в обычных условиях такой дракон считался едва ли вышедшим из младенчества. Но одновременно в его глазах вспыхнула и надежда.

— А там будет… та красивая серебряная драконица? — с надеждой спросил он, когда кружился с сестрой в очередном танце.

— Прости, братец, но этого я не знаю, — ответила Лиала.

— Просто, — доверчиво сказал Дитрих, тщательно проделывая фигуры танца, — я как запомнил её тогда, много лет назад, так ни разу и не забыл. Мне почему-то кажется очень важным её увидеть.

— Ты же видел её всего один раз, — усомнилась Лиала, хотя и для виду, потому как знала, что чувства его вполне естественны.

— А у тебя когда-нибудь такое бывало? Чтобы ты смотрела на кого-то и понимала, что он тебе, — Дитрих покраснел, — нравится…

Лиала тоже зарделась. Она не могла бы точно ответить на этот вопрос. Мехон, конечно, всегда был её лучшим другом, и всё же чем больше они вырастали, тем больше понимали, что мало подходят друг другу. Так уж получилось, что оба они с рождения больше витали в облаках. И ничего не могли с этим поделать: такими уж уродились и такими встали на крыло, после чего Цвета сказали решающее слово, навсегда обозначив их характер. А для того, чтобы начать строить отношения, хотя бы один должен твёрдо стоять ногами на земле.

— Не могу сказать, — нерешительно ответила Лиала, — трудно определить, оно это было или не оно…

* * *

Тем временем в Лазурном замке происходили самые настоящие эмоциональные баталии. Семейство получило от Уталака известие о том, что Дитрих наконец-то будет представлен остальным драконам этой зимой. Что же произошло после того, как Меридии было объявлено, что на Сиреневый остров она в этом году не полетит, можно описать как стихийное бедствие средней степени тяжести. Братья и сёстры вылетели из обеденного зала пробкой. Вслед за ними позорно бежали Киртулик и Карнекир, впервые ощутившие, что сочетание Золота и Серебра не всегда является признаком кротости и послушания, и что Меридия не зря дочь Хозяина Лазурного замка. Выдерживать гнев разошедшейся принцессы остались лишь Мизраел, Гвинелла и Карнелла.

— Меридия, сколько можно повторять одно и то же? — устало спросил Мизраел, — рано ему ещё тебя видеть. Он ведь так молод. Неужели ты хочешь смутить его в столь юном возрасте? Или ты забыла, как Уталак прогнал тебя, когда ты полезла смотреть в окно на Дитриха?

— Тогда он был младше, — неестественно спокойным голосом процедила Меридия, — да и я сама виновата была, не удержалась. А сейчас Уталак по этому поводу что думает?

— Он предоставил этот момент на наше усмотрение, — неохотно ответил Мизраэл.

— ТАК ПОЧЕМУ ТЫ РЕШИЛ ЭТО ЗА МЕНЯ?! — снова взвилась принцесса.

Новая вспышка силы. Витражные стёкла снова задрожали, запахло подпаленной тканью. Гвинелла и Карнелла даже не пытались успокаивать Меридию, позволяя Мизраелу единолично отстаивать свой статус Хозяина Замка, чьи приказы должны исполняться беспрекословно.

Мизраел же сам разрывался от жалости к своей дочери. Уж ему ли не знать, как влечёт дракона к своей истинной паре? Порой дракон живёт больше пятисот лет, прежде чем находит того или ту самую. И всё это время он обречён страдать, бояться и сомневаться: а ну как не существует его пары, и он обречён всю жизнь быть одиноким? Случай после событий Убийцы драконов не такой уж и уникальный, и нередко долгая жизнь вместо блага оборачивается сущим проклятием.

Меридии же выпало испытание иного рода. Она точно знала, кто её пара, она знала, что он ответит ей взаимностью, но она была вынуждена держать дистанцию. И это вынужденное ожидание было, как заноза в мозгу, оно сводило с ума, и бедная девушка просто не могла ни о чём другом думать. Поэтому ей до сих пор сходили с рук все истерики и непослушания, хотя любому другому отпрыску Мизраел за такое поведение, не задумываясь, прописал бы десять лет изгнания. Но здесь же…

— Потому что ещё рано, — твёрдо сказал Мизраел, выдерживая взгляд Меридии. Ты знаешь нашу историю, дочь. Ты знаешь, что подобные случаи бывали, хотя и безумно редко, примерно раз в двести лет. Ты знаешь, что происходило с маленьким драконом, когда он слишком рано встречался со своей парой. В силу ограниченного развития и несформированного характера он полностью ей подчинялся. Подобное можно было бы худо-бедно стерпеть, если старший в этом тандеме — дракон-мужчина. Но твоя ситуация, Меридия… Родная моя, любимая моя, разве ты этого желаешь? Ты хочешь видеть свою пару равным или готова всю жизнь опекать его и всё решать за него?

Обеденный стол раскололся на две части. Причём, к своему стыду, ни один из старших драконов так и не понял, как это случилось. Меридия же опустилась на пол и заплакала.

Карнелла тотчас подошла к ней и, успокаивающе зашептав, помогла девушке подняться и повела её к себе. Та всхлипывала и прижималась к бабушке, время от времени шепча:

— Я устала… я так сойду с ума… не могу больше… не выдержу этой пытки…

Мизраел и Гвинелла опустились на стулья, которые без стола как будто осиротели и сразу стали выглядеть несолидно.

— Надо же, как плохо я знаю свою дочь, — задумчиво сказала супруга Мизраела, — думала, всю мебель переломает, ан нет, одним столом ограничилась.

— Уталак написал, что Дитрих продолжает летать, — сказал Мизраел, доставая письмо и изучая его, — не потерять крылья — уникальнейший случай. Хотя, с учётом того, что с Дитрихом происходило до этого, вполне ожидаемый. Кроме того, как он сообщает, Дитрих после знакомства с Цветами испытал гормональный всплеск огромной силы.

— В возрасте двенадцати человеческих лет? — с сомнением спросила Гвинелла, — а он точно ничего не перепутал?

— Гормоны в данном случае означают не влечение к противоположному полу, — пояснил Мизраел, — просто очень быстрое развитие. По словам Уталака, Цвета временно ускорили рост принца, сравняв его с человеческим. Так что ещё три, максимум, четыре года — и он станет совершеннолетним и, наконец, воссоединится с Меридией.

— Четыре года мы её всё равно не удержим, — покачала головой Гвинелла.

— Этого и не потребуется. Меридию следовало удержать лишь от первого визита. Пусть Дитрих познакомится с остальными драконами. Да и ещё год пройдёт. А в возрасте тринадцати-четырнадцати лет для мальчиков уже вполне естественно интересоваться девочками. Думаю, в этом случае психика Дитриха не пострадает…

Глава 4

Наступила осень. Но обучение Дитриха не прекращалось ни на секунду. Принц, получивший хоть и неявный, но вполне однозначный намёк на то, что чем раньше он усвоит все положенные знания, тем скорее увидит красивую серебряную драконицу, подействовал на него как мощнейший стимулятор. Обучать его в группе других драконов Уталак не стал изначально, понимая, что Дитрих без конца будет всех обгонять, особенно сейчас, когда Цвета подстегнули его рост. То, что обычные драконы усваивали годами, Дитрих схватывал за недели.

Микаэро совсем измучился тренироваться с Дитрихом, потому как тот выработал просто фантастическую скорость и теперь не упускал случая «отблагодарить» наставника за все шлепки хлыстом по своей шкуре. Невзначай юркий сиреневый дракон с жёлтым брюхом кусал старого рыжего ящера то за лапу, то за хвост, то в шею, и тот просто ничего не успевал ему сделать.

— Ну, дорогой мой, сам напросился, — хмыкнул Микаэро, втайне невероятно довольный успехами своего подопечного. Следующая тренировка проходила с Микаэро на шее. Старый наставник требовал, чтобы принц повторял все фигуры высшего пилотажа, но при этом и следил за тем, чтобы его седок оставался на месте.

— Оно, конечно, вовсе не обязательно, что тебе придётся кого-то на своей шее носить, а с другой стороны — мало ли, как оно может повернуться. Твоему отцу — и то порой приходится перед важными людьми голову склонять и на своей спине их таскать. Да и вообще, для общего развития тебе будет полезно. Так что пошёл, родной, пошёл, — с отеческой лаской приговаривал Микаэро, пришпоривая своего ученика пятками…

* * *

Наконец, настал долгожданный день. Как и полагалось по этикету, Уталак лежал на песчаной площадке в истинном облике. Рядом обретались Микаэро и Ланире, но уже в облике человеческом. Дитриха на приветственную церемонию не пустили, хотя он и очень просился.

— Не положено, сынок, — ласково обняв сына, сказала Ланире, — хоть и не секрет твоё существование для других драконов, всё же стоит следовать традициям. Первый раз ты их увидишь вечером, на приёме. Так заведено. Зато провожать их тебе будет дозволено, это я могу обещать.

И вот Дитрих расхаживал по своей комнате, не в силах унять волнение. Уже через несколько часов его увидят другие драконы. И что они о нём подумают? Не решат ли, что он слишком маленький, не станут ли над ним смеяться? Не будут ли говорить, что он неестественно быстро растёт, и что он…

В этот момент к лицу Дитриха прилила кровь, а руки сами собой сжались в кулаки. Однажды после тренировки, которая закончилась раньше обычного, Дитрих решил сделать пару кругов над островом. И, пролетая мимо казарм, он случайно услышал, как один стражник говорил другому, что, мол, неспроста юный принц так быстро всему учится, и не вышло ли так, что госпожа Ланире согрешила с кем-то, и Дитрих вовсе не сын Уталака. Не помня себя от гнева, он спикировал на переговаривающихся стражей и, превратившись в человека, бросился на них. И как бы ни был хорош принц, он всё же был один, а стражей двое. Они утихомирили принца, умудрившись практически не причинить ему вреда. Но, к сожалению, было поздно. Потому что во время срыва Дитрих с такой силой полыхнул Лазурью и Пурпуром, что уже через две минуты к ним примчался Уталак с другого конца острова.

— Что случилось? — спокойно спросил он. И, увидев прыгающую челюсть и полные боли и унижения глаза сына, со смертельным спокойствием повернулся к стражникам, которые были ни живы, ни мертвы.

— Всё, что вы сказали за последние десять минут, повторить. Слово в слово. Святой белый дракон упаси вас солгать — живьём шкуры спущу.

Как стражники ни силились скрыть свои грязные сплетни, Хозяин Сиреневого замка всё же добился своего. И, выслушав объяснения, даже не попытался их ударить. Он просто отвернулся и коротко сказал:

— Вон отсюда. Вы изгнаны с моих земель навсегда. Ни здесь, ни в Стигиане у вас больше нет дома. Убирайтесь!

У двоих молодых стражей слёзы навернулись на глаза. Ещё бы, пройти столько испытаний, получить благоволение Хозяина и допуск на его остров… и теперь так бесславно всё испортить. Как они ни каялись и не просили прощения, Уталак был неумолим. Но когда, казалось, надежды почти нет, и двое драконов потеряли свой дом навеки, за них вступился… сам принц Дитрих.

— Отец, — тихо шепнул он, взяв Уталака за руку.

— Ты хочешь для них помилования? — не поверил своим ушам Уталак, — они оскорбили всё наше семейство наихудшим из всех возможных способов образом. Как ты можешь быть настолько…

И застыл. В синих глазах принца неведомым образом сплелись страдание и сострадание. Это было взгляд того, кто не станет наносить боль в ответ, если ему сделали больно. Сквозь юность и наивность на мгновение промелькнули мудрость и всепрощение. И в этот самый миг Уталак поверил, что перед ним действительно будущий Хозяин Цветов. Тот, перед кем склонится каждый дракон этого мира, вверяя свою судьбу в его руки…

— Хотя бы не прогоняй навсегда, — прошептал принц. Уталак задумался. Такая мысль была куда более здравой. Постепенно первый гнев схлынул, и Уталак заставил себя успокоиться и посмотреть на ситуацию более трезвыми глазами. Эти молодые, разумеется, не в курсе того, кто такой на самом деле принц Дитрих. Немногие старые стражники, как и приказал Мефамио, держали рот на замке. Молодые же, движимые любопытством, часто забывают, где находится грань приличий. Но всё же существуют неприкосновенные вещи, за которые неизбежно должно наступать наказание. Он снова взглянул на стражников, которые пали ниц перед ним и принцем.

— Десять лет изгнания, — процедил Хозяин Сиреневого замка, — после этого можете возвращаться в Стигиан и заниматься тем, чем захотите. Служить здесь вы, разумеется, больше не будете.

Вскочив, драконы пробормотали слова благодарности и бросились в казарму, забрать свои вещи. Меньше, чем через пять минут два фиолетовых дракона стремительно покинули Сиреневый остров.

— Что случилось, отец? — удивлённо спросил вышедший следом из казарм Мефамио, — чем тебе не угодили эти драконы? Перспективные, горячие, готовые нести службу. Ты же сам их одобрил.

— Иди к себе, принц, — Уталак на мгновение обнял Дитриха и прижал его лоб к своей груди, — не огорчайся из-за этой лжи. Помни: всегда будут те, кто станет завидовать твоему положению, твоим способностям, твоей скорости обучения… Важно просто не обращать на таких внимания и идти дальше. И помнить о тех, кто всегда будет тебя поддерживать. С тобой же, Мефамио, — зловеще сказал Хозяин Сиреневого замка, поворачиваясь к старшему сыну, — у нас будет серьёзный разговор.

И всё же после этой интермедии на душе у Дитриха было неспокойно. И дело было даже не в том, что после этого случая стражники стали за милю обходить Дитриха. Просто принц знал, как раньше наказывали стражников за провинности, как за молодняк всегда заступались Микаэро и Мефамио… И, увы, подобная степень наказания говорит лишь о том, что Уталаку действительно есть что скрывать…

Глава 5

Тем временем в Сиреневый замок прибыли первые гости. Сегодня это оказался Пурпурный клан. Как всегда, чётким строем летевшие драконы так же синхронно опустились вниз и склонили голову перед Уталаком в знак приветствия. Уталак с уважением глядел на Пурпурных драконов. Они всегда были самыми деятельными по своей природе. Именно они в большей степени помогли Янтарному клану остановить Убийцу драконов, хотя и заплатили за это огромную цену. Именно они первыми вышли на официальный контакт с прочими расами, открыв военную академию, двери которой были открыты для всех желающих учиться. И особенно внимательно Уталак смотрел на младшего пурпурного дракона, Фэйтона. Как и Меридия, он сочетал в себе Золото и Серебро. И это означало, что враждебный Цвет для него лишь Пурпур. Да только вот Пурпур в то же время Цвет его рода, а это значит, что Фэйтон, как и супруга Геярра с Золотом и Изумрудом, не чувствует боли Цветов. На худой конец в качестве исполнителя пророчества планировали именно его. Пока не появился Дитрих. Уталак до сих пор не рассказал им, насколько Дитрих сбалансирован. А это значит, что на время праздника ему есть о чём поговорить с другими Хозяевами.

Пурпурные тем временем приняли вторые ипостаси и выстроились в очередь, чтобы обнять Уталака. Что самое интересное, за долгие годы эта неофициальная часть ритуала не наскучила ни самому Уталаку, ни кому-либо из прочих драконов.

Вторыми прилетели Золотые. И последними — Лазурные. Уталак цепко оглядел строй гостей. Единственное белое пятно отсутствовало — значит, Меридии в этот раз не будет. Уталак искренне посочувствовал Мизраелу и понадеялся, что разрушения были хотя бы не драконьего размаха.

Как и всегда, Лазурные лишь поклонились в знак приветствия, но подходить к Уталаку не стали. Что в последнее время стало огорчать и Уталака, и Мизраела. Казалось бы, и делить им уже нечего. И свадьба Дитриха и Меридии — это всего лишь вопрос времени. А вот не идут друг другу навстречу Лазурные и Сиреневые, хоть ты тресни. Хотя что здесь можно поделать? Конфликт Цветов. Янтарный и Изумрудный кланы, хотя и имели совершенно разные сферы влияния, в своё время собачились ничуть не меньше.

И в то же время Уталак знал истинную причину такого поведения. Лазурные не могут простить себе смерти Гиордома. До сих пор. Ведь тот положил собственную жизнь ради того, чтобы вся раса драконов могла продолжать искать претендентов. И, уж конечно, Лазурные понимают, что именно они чуть всё не испортили. Вот и сторонятся Сиреневых, боятся к ним привязаться и этим же сделать им больно.

— Дорогой, надо идти, — подошедшая Ланирэ погладила мужа по носу, — все гости уже в замке. Пора и нам…

Но Уталак мотнул головой. И Ланирэ, прекрасно понимавшая, чего хочет супруг, обняла его морду и поцеловала в нос. Уталак очень редко просил подобной ласки, но именно её он любил больше всего на свете, потому и нечасто к ней обращался. Стремился сохранить свежесть впечатлений и эмоций.

* * *

Наконец, Дитрих получил знак спускаться на вечер. Как задумывалось, он должен был прийти самым последним. Принц уже был одет в фиолетовые куртку, штаны и сапоги. Янтарные штрихи составляли манжеты на рукавах, жилет и пуговицы на куртке. Дитрих посмотрел на себя в зеркало. Оттуда на него глядел юноша крепкого телосложения, чьи светлые волосы были аккуратно зачёсаны, синие глаза с вертикальным зрачком смотрели внимательно и настороженно. Снова пришли мысли о странностях собственного возраста. Дитриху было двадцать пять лет. Но выглядел он даже не на пятьдесят, а едва ли не на шестьдесят драконьих лет. Казалось, ещё два-три года — и он сможет становиться на крыло. Не тратя больше времени на разглядывание себя в зеркале, принц поспешил в гостевую залу.

Там его, разумеется, уже ожидали. Оркестр грянул торжественный марш, который, впрочем, почти сразу же смолк. Дитрих не любил длинные музыкальные сопровождения в свою честь, и потому музыка звучала ровно столько, чтобы привлечь внимание.

— Мои дорогие соплеменники, — звучно начал Уталак, пересекая зал, подходя к сыну и обнимая его за плечи, — позвольте представить — пополнение в Сиреневом роде. Мой сын — принц Дитрих.

Драконы зааплодировали. Самую малость осмелев, Дитрих поднял голову и огляделся.

Прямо перед ним стояла группа драконов, в одежде которых явно превалировал красный цвет. Ему почему-то показалась знакомой женщина, стоявшая рядом с Пурпурным хозяином, чьи серебристые волосы были аккуратно зачёсаны назад. Её лицо сочетало мечтательность и одновременно деловитость. Больше никто в глаза ему не бросился.

Золотые драконы тоже не вызвали особого отклика. Разве что младший сын, на лице которого витало такое же отсутствующее выражение, какое он часто видел у Лиалы, внезапно подмигнул ему.

«Я видел его во сне. Это точно» — внезапно подумалось Дитриху. Не обращая большого внимания на эту мысль, он перевёл взгляд на Лазурных гостей.

Они показались Дитриху самыми интересными. Братья смотрели на него с огромным интересом, старшая сестра — разглядывала так внимательно, словно где-то уже мельком видела принца, и теперь силилась понять, он это или нет. Младшая же равнодушно смотрела в сторону, но Сирень подсказала, что эта лазурная принцесса просто изнывает от нетерпения, которая так силилась скрыть. К сожалению, в Сиреневом замке это не работало. Чем сильнее кто-то старался что-то скрыть, тем быстрее оно всплывало наружу.

Старшие лазурные драконы тоже показались Дитриху знакомыми. Особенно Хозяин. При этом, посмотрев на него, Дитрих испытал чувство, которое прежде никогда не испытывал в стенах родного дома. Он испытал хорошо замаскированную опасность. Настолько хорошо замаскированную, что пасовала даже Сирень. Но почему? Что за абсурд? Да если бы кто-то хоть чем-то угрожал семейству Уталака — он бы в жизни не получил бы подобного приглашения. Но почему же тогда взгляд сам испуганно скользит в сторону, лишь бы не видеть лишний раз эти длинные каштановые волосы, этот прямой благородный нос и зелёные глаза…

Заставив себя отвлечься от Лазурного Хозяина, он внезапно понял, что среди них кого-то не хватает. Пурпурный и Золотой клан представил трёх сыновей и трёх дочерей. В Лазурном же клане дочерей было только две. Но… он точно помнил, что тогда, очень давно, когда он видел красивую серебряную драконицу, то помнил, что улетела она вслед за большим зелёным драконом. Зелёным драконом оказался Хозяин Лазурного замка. Но где же тогда…

— … И я прошу своих гостей оказать нам честь закрепить в нашей памяти этот радостный момент, — закончил тем временем свою речь Уталак.

По традиции новопредставленный дракон должен был танцевать с тремя младшими членами других кланов противоположного пола. Это означало, что ему предстояло танцевать с младшими сёстрами Лазурного, Пурпурного и Золотого кланов. Первой отделилась фигурка от гостей в золотом…

— Ланима, — коротко представилась девушка, делая книксен. Дитрих, как и полагалось по этикету, немедленно предложил ей руку. Та позволила себя взять, но при этом на её лице мелькнуло выражение, словно она делает что-то неприятное.

«Странно» — подумалось Дитриху. — «Она меня в первый раз видит. Почему же она уже ведёт себя так, словно я доставляю ей неудобства.»

Драконы в сборищах среди своих, как правило, одеждой подчёркивали Доминантные Цвета. Решив изучить внимательнее наряд золотой принцессы, он обнаружил, что украшением ей служат изумрудные серьги, браслет и ожерелье. На платье же то тут, то там проскальзывают синие ленты.

«Значит, её цвета — Лазурь и Изумруд. Следовательно, ей неприятны Янтарь и Сирень. То есть мои Цвета. Что ж, это всё объясняет. Значит, надо побыстрее закончить танец, чтобы не доставлять ей неудобств» — печально заключил принц.

Однако чем больше Дитрих терял интерес к танцу, тем больше Ланима, казалось, его приобретала. Принцесса смотрела на партнёра по танцу удивлёнными глазами, всё сильнее сжимая его руки и, казалось, прислушивалась к своим внутренним ощущениям, которые внезапно оказались не такими, как она ожидала.

— Простите, вам плохо? — вежливо спросил в какой-то момент Дитрих, когда Ланима вцепилась в него с такой силой, что у него начали неметь запястья.

— Ох, нет, простите, пожалуйста, — виновато сказала Ланима, приходя в себя и ослабляя хватку, — просто… я странно себя почувствовала.

— Так всё-таки, что-то случилось? — повторил принц.

— Скорее, чего-то не случилось, — туманно сказала Ланима, — но я до конца не уверена.

Финальные аккорды мелодии возвестили о том, что танец закончился. Ланима поспешно сделала книксен и отбежала к Золотому хозяину, что-то возбуждённо шепча ему на ухо, то и дело бросая на Дитриха до странного подозрительный и возбуждённый взгляд.

В этот момент на площадке сформировались пары для танца. Первый танец новопредставленный дракон танцевал сам, со своей парой. Следующие же танцы драконы уже танцевали вместе. Перед Дитрихом оказалась девушка с ярко-светлыми волосами. Однако её одежды явно выдавали принадлежность к Пурпурному клану.

— Карлия, — с поклоном представилась девушка, протягивая принцу руку. Дитрих принял её, и в следующий момент они снова закружились в танце.

С минуту принц и принцесса танцевали молча. Карлия сверлила взглядом Дитриха, но ничего не говорила. Решив, что подобное любопытство, граничащее с наглостью, не должно оставаться безнаказанным, Дитрих тоже посмотрел на Карлию внимательнее. Её Цветами оказались Сирень и Лазурь — совсем, как у Рэя. Что ж, в таком случае ей простительны некоторые странности.

— Папа говорит… что ты быстро растёшь, — внезапно сказала она.

— Мне и самому это известно, — вежливо ответил Дитрих.

— А ещё он сказал, что ты после оборота в человека не перестал летать.

— Твой папа не очень похож на того, кто много говорит, — с раздражением сказал Дитрих, — как он, в таком случае, всё это объясняет?

Карлия поперхнулась. Кажется, она никак не ожидала, что принц так стремительно выйдет из себя и пойдёт в наступление. С опаской девушка смотрела, как глаза Дитриха наливаются красным светом. Ещё немного — и разразится скандал.

— Мы сами удивляемся этому, — быстро сказала принцесса — просто… ты первый дракон за много времени, кто имеет возможность летать до своего совершеннолетия. Вполне естественно, что тебе все немного… завидуют.

— Здесь, кажется, все умеют оборачиваться и имеют возможность летать, когда им вздумается, — холодно ответил Дитрих, чуть более резко, чем нужно, увлекая девушку в очередной поворот, — повод для зависти весьма сомнительный.

К счастью, в этот момент музыка закончилась, и Карлия, сделав книксен, поспешно удалилась. Когда Дитрих направлялся к столу за лимонадом, то увидел, как Пурпурный Хозяин что-то втолковывает Карлии, а та слушает, хмурясь, но не споря.

«Да они тут все что, с ума сошли?» — со злостью подумал принц. — «Неужели это теперь будет происходить каждый год? Четыре раза в год! Глупая, бессмысленная трата времени!»

Раздражения накопилось столько, что Дитрих был готов покинуть бал немедленно. Однако его окликнули:

— Принц, не так быстро, пожалуйста. Вы не подарили танец мне.

Дитрих обернулся. Окликнула его девушка из Лазурного клана. Принц, уже не таясь, считал её Цвета. Янтарь и Изумруд. Тоже интересное сочетание. По своему уникальное. Потом принц всё же вспомнил, что он должен подарить по танцу каждой младшей драконице кланов-гостей. Нет уж, вся его семью всю сознательную жизнь учитывала желания принца и всячески его поддерживала, невзирая на все его странности. С его стороны будет совсем бессовестно поставить свою семью в такое неловкое положение перед другими. Нехотя он вернулся на площадку и предложил девушке руку.

— Вот спасибо, — кивнула она, тряхнув каштановыми волнистыми волосами, — меня зовут Трелона. А то я скучала…

— Прости, что? — непонимающе спросил Дитрих, — мы только сегодня познакомились, как ты могла по мне скучать?

— Ты неправильно понял, — хихикнула Трелона, — я тут стояла и скучала. Видишь, как на меня остальные смотрят? Мол, малявка, куда ей танцевать, дайте ей бутылочку да отправьте спать в восемь часов.

Танцевала Трелона необычно. Её руки дрожали, словно порывались ускориться, но она себя сдерживала. После чего принцесса сблизилась с Дитрихом и прошептала:

— Жаль, что её тут нет, правда?

— Кого это нет? — невольно оживился Дитрих. Хотя он догадывался, о ком идёт речь.

— Моей сестры, — прошептала Трелона и тотчас приложила палец к губам.

— Это которая… белая дра… — хрипло начал Дитрих.

— Больше ни слова, — покачав головой, сказала Трелона, — здесь могут услышать те, кому не надо. Пригласи меня к себе — поговорим там.

Улизнуть с бала оказалось довольно легко. После того, как Дитрих выполнил ритуал, о нём все словно забыли. Чуть более поспешно, чтобы считать это правдой. К счастью, Дитрих, воодушевлённый тем, что может сейчас услышать, не обратил на это внимание. Когда Дитрих и Трелона заперлись у него в комнате, она сказала:

— Я пока не могу много сообщить. Но ты можешь написать ей письмо. И я его передам, обещаю.

— А она его ждёт? — с сомнением спросил Дитрих.

— Нет. Но, уверяю, будет очень рада.

Подойдя к столу и взяв карандаш и листок бумаги, Дитрих замялся.

— Как её хоть зовут? — спросил он.

— Прости, не могу сказать, — покачала головой Трелона, — если я назову имя, через минуту здесь будут твой и мой папа, и мы оба получим по голове. Напиши без имени.

— Да я так не умею, — вспыхнул Дитрих, — да и вообще, о чём мне писать?

— Обо всём, что приходит в голову, — терпеливо настаивала Трелона, — не переживай, она тебя… поймёт.

Рассердившись на себя за нерешительность, Дитрих написал следующее:

«Здравствуйте, уважаемая красивая серебряная драконица. Вы меня, наверное, не знаете, но я вас видел, когда моя сестра Олесия держала меня на руках. Я вас видел недолго, но вы мне понравились. Надеюсь, вы не думаете, что я в тот момент выглядел смешно и глупо. Я ждал, что вы сегодня прилетите, но вас почему-то не было. Всё же надеюсь, что мы скоро увидимся. Почему-то мне очень хочется с вами познакомиться.»

Закончив, Дитрих перечитал про себя письмо.

— Глупость какая-то получилась, — сказал он, собираясь скомкать лист, — не буду это посылать.

— Именно эту глупость она от тебя и ждёт, — уверенно сказала Трелона, выхватывая письмо и пряча его во внутреннем кармане платья.

— Эй, отдай, — рассердился Дитрих, — это… это глупости! Ну, она смеяться надо мной будет, — жалобно закончил он.

— Посмотри мне в глаза, — серьёзно сказала Трелона. Дитрих честно посмотрел.

— Я даю слово: она не будет над тобой смеяться. Ты мне веришь?

И Дитрих почему-то поверил. Сам не мог сказать почему, но точно знал, что это правда…

* * *

— И что, — спросил Мизраел Уталака, когда они в его кабинете с умилением наблюдали за Дитрихом и Трелоной, — позволим передать письмо?

— Письмо — это самое то, — уверенно заявил Уталак, — когда молодые лишены возможности пообщаться вживую, они пишут письма и втайне их передают. Пускай. Для Дитриха это не опасно, а для Меридии — хоть какая-то отдушина. Кстати, — Уталак более подробно пересказал Мизраелу о случившемся с Цветами, — в общем, они вернули ему человеческую скорость роста. Так что по человеческим меркам Дитриху сейчас тринадцать лет. В следующем году будет четырнадцать. Так что через год можешь взять Меридию с собой. Думаю, год переписки подготовит к этому принца…

* * *

До конца пребывания гостей в замке Трелона избегала любых контактов с Дитрихом, давая ему понять, что тайна должна оставаться тайной. Впрочем, это было лишнее, у Дитриха и так было не то, чтобы очень времени. На плотный график тренировок не повлияли ни холодное время года, ни присутствие в замке гостей: Микаэро по-прежнему гонял своего воспитанника, развивая в нём выдержку и выносливость. Он заставлял принца с собой на спине подниматься так высоко, как тот только мог, и летать до изнеможения.

— Когда я встану на крыло, — устало прошептал Дитрих, лёжа после очередного полёта, в ходе которого он три часа боролся с ветром с Микаэро на шее в километре от земли, — я… я… я не знаю, что я с тобой сделаю, но что-нибудь точно сделаю.

— Обязательно сделаешь, Дитрих, — Микаэро одобрительно похлопал воспитанника по носу, — а теперь давай-ка ещё часок полетаем вокруг замка. И можешь не скулить: раз есть силы придумывать всякие глупости, значит, и полетать силы найдутся…

Глава 6

Глава 6

Тем временем в Лазурном замке, когда драконы вернулись от Сиреневого клана, Трелона тут же направилась к Меридии.

— Ну и чего тебе надо? — угрюмо спросила сестру принцесса, когда та к ней зашла, — сейчас будешь хвастать, что видела Дитриха и говорить о том, как он чудесно выглядит? Я это и без тебя знаю. Иди, откуда пришла.

— Превентивная грубость тебе никогда не была к лицу, сестрица, — хмыкнула Трелона, — вспомнить хотя бы ведро помоев…

Но в этот момент Меридия сорвалась со своего места, а в следующую секунду уже душила сестру.

— Ой, ой, задыхаюсь, всё, всё, больше не буду, сдаюсь, — заохала Трелона. Меридия нехотя отпустила её.

— Ну, так что ты здесь забыла? — уже на пару градусов теплее спросила принцесса.

— Чтобы показать тебе то, за что ты будешь меня благодарить на коленях, — торжественно возвестила Трелона, доставая письмо. Меридия дико уставилась на него.

— Это, — прохрипела она, — это что, от него?

— Надо же, как ты быстро соображаешь, — хмыкнула Трелона, самодовольно вздёрнув носик, — давай, можешь начинать меня благодарить. Становись на колени и говори: Трелона, ты самая лучшая, самая люби… эй, мы так не договаривались!

В новом броске Меридия хотела выхватить листок, но теперь Трелона была настороже. Она мгновенно выскользнула из комнаты.

— Неблагодарная эгоистка! — возмущалась она, улепётывая от сестрицы, — никогда даже спасибо не скажет! Только о себе и думает. Бедный Дитрих, мне уже заранее его жалко.

Раздавшийся в следующий момент рык мог принадлежать кому угодно, только не Меридии. Однако, за отсутствием иных кандидатов приходилось признать очевидное. Трелона мчалась в кабинет Мизраела, но Меридия ловко отсекла от него сестру, умудрившись запрыгнуть на целый этаж. Трелоне пришлось бежать обратно. Как-то сама собой погоня вернулась в комнату Меридии.

— Ладно, ладно, забирай, — буркнула Трелона, бросив письмо на стол. Меридия схватила листок и впилась в него глазами. Трелона же довольно наблюдала за сестрой. Та проговаривала про себя каждую строчку, а под конец поднесла письмо к лицу и втянула воздух. И, судя по расширившимся зрачкам, уловила эхо его запаха.

— Ладно, пошла я отсюда, — фыркнула Трелона, — чувствую, благодарности так и не дождусь. Ну да не сказать, чтобы ты меня так уж сильно удивила.

Однако, когда Трелона уже выходила из комнаты, то ощутила, как сзади её крепко обнимает и прижимает к себе Меридия. А затем она прошептала:

— Спасибо тебе, Трелона. Ты моя самая лучшая, самая любимая, самая сообразительная сестра…

— Мало, — притворно надула губы Трелона, — ещё что-нибудь приятное скажи.

— Самая внимательная, — подумав, продолжила Меридия, — самая понимающая и… ты письмо читала?

— Нет, конечно, — праведно возмутилась Трелона, — я не читаю чужих писем.

— И самая честная, — закончила Меридия.

Через две минуты обе девушки уже сидели на диване, и Меридия по большому секрету зачитывала Трелоне письмо.

— Не могу поверить, — в восторге говорила она, — он меня увидел всего один раз. И то мельком. И всё равно для него я красивая серебряная драконица. И ему уже небезразлично, что я о нём подумаю. Невероятно.

— А у меня для тебя ещё одна важная новость, — довольно сказала Трелона, — в следующем году ты точно полетишь в Сиреневый клан.

— Да пусть только попробуют меня остановить, — тихо сказала Меридия, — я весь замок по камушкам…

— Да дело не только в этом, — Трелона замялась, — я тут… подслушала… В общем, Дитрих уже был представлен Цветам. И они сказали…

— Кто сказал? Цвета? — не поняла Меридия.

— Да, наверное… я не совсем поняла, да и не так, чтобы много успела услышать. А чтобы не засекли, пришлось срочно ретироваться. Короче, Дитрих теперь растёт как человек. Сейчас по людским меркам ему тринадцать лет. Соответственно, через год будет четырнадцать. И Уталак решил, что в этом возрасте Дитрих будет более чем готов…

Закончить Трелона не успела — Меридия вскочила на ноги, едва не потеряв равновесие.

— Это… как вообще? Он же дракон, — возмущённо заявила она, — он же теперь дракон! Он должен жить долго! Я не для того столько ждала его, чтобы через каких-то пятьдесят лет он…

— Я не знаю, — виновато развела руками Трелона, — я просто рассказала то, что подслушала. Совсем не обязательно, что и стареть он будет так же…

— Это всё Янтарь, — уверенно сказала Меридия, лихорадочно меряя комнату шагами, — это он заставляет расти его быстрее. Трелона, прошу тебя, спроси у него, как это прекратить.

— Меридия, — Трелона, не стесняясь в невербальных средствах, покрутила пальцем у виска, — ты с ума сошла? Я — малявка, два года как вставшая на крыло. Ни один Цвет не станет разговаривать со столь маленьким драконом. Он меня даже не услышит. Если тебе так приспичило поговорить с Янтарём — спроси бабушку. Ну или хотя бы Хольдвига.

— Я не могу их об этом просить. Они сразу догадаются, что нам известно слишком много. Прошу тебя, Трелона, — Меридия бросилась к сестре и умоляюще схватила её за руки, — хотя бы попробуй!

Трелона вздохнула. Назвала Меридию сумасшедшей. Пробурчала, что если отец прознает — то убьёт её. И… покорно закрыла глаза…

Минут десять ничего не происходило. Меридия терпеливо ждала. И вот, когда Трелона открыла глаза, из них бил Янтарный свет.

— И по какому случаю столь бесцеремонный вызов? — спросила девушка чужим голосом, — имей в виду, я явился лишь потому, что мне показалось забавным, что такая малявка, едва-едва научившись летать, осмелилась так нагло воззвать ко мне. И как же мне поступить с таким наглым, но таким юным и беззащитным телом? Пожалуй, надо лишить её крыльев лет на десять…

— Не надо, — сказала Меридия, — это я её попросила. С меня и спрашивай!

— Ох, какие мы нервные, уж и пошутить нельзя, — хмыкнула девушка.

— Ничего себе шутки, — воскликнула Меридия, — на десять лет запереть дракона на земле без возможности взлететь…

— Я, моя дорогая, — нехорошо прищурившись, сказал через Трелону Янтарь, — был больше шестисот лет заперт, когда Убийца драконов подчистую уничтожил мой клан. И ничего, выстоял. Так что попытками про запереть можно не пытаться меня разжалобить. Ближе к делу. Ресурсы этого тела не бесконечны. Даже без платы за вызов оно будет долго приходить в себя.

— Зачем ты ускорил рост Дитриха? — выпалила Меридия, — он же теперь и сотни лет не проживёт. За что?

— А чего ещё здесь можно было ожидать? — искренне удивился Янтарь, — у него душа человека. Такое — никакой Тургор не изменит. Ты, конечно, не в курсе, но ему было тягостно расти столь медленно. Мы дозволили это замедление лишь потому, что с душой, пережившей Тургор, надо действовать крайне бережно и осторожно. Но теперь он готов к нормальному человеческому росту. У нас на него большие планы, девочка. И в наши намерения совершенно не входит вредить ему. Да и потом, в качестве вишенки на торте — ты увидишься с ним гораздо раньше, чем могла надеяться. Это так плохо?

— А потом? — в отчаянии спросила Меридия, — он же умрёт, не дожив и до ста лет. Зачем было дарить ему драконью жизнь, а потом отнимать?!

— Я бы на твоём месте не сильно переживал на этот счёт. В его положении старость — последняя вещь, которой ему следует бояться.

— Как это понимать? — поражённо спросила Меридия.

— Кажется, я сказал слишком много, — нахмурилась Трелона, — шестьсот лет заточения явно не пошли мне на пользу. Достаточно. Ваши отцы со временем вам всё расскажут.

Трелона закрыла глаза. А в следующую секунду глухо застонала.

— Сестричка, как ты себя чувствуешь, — кинулась к ней Меридия.

— Выжата, как лимон, — прошептала Трелона, кашляя, — позови Хольдвига. Он хотя бы через Янтарь меня восстановит. И, надеюсь, не будет задавать лишних вопросов.

Глава 7

Глава 7.

Прошёл год. Как Янтарь и обещал, Дитрих стал расти с человеческой скоростью. Обучение шло полным ходом и, как и опасался Уталак, больше всего вопросов вызвал период истории с Убийцей драконов.

— Но, папа, — отчаянно спрашивал Дитрих, — зачем нужно было так поступать с людьми и прочими расами? Почему нельзя было жить мирно?

— Время такое было, сынок, — сдержанно отвечал Уталак, — подчинить и заставить служить себе считалось в порядке вещей. Мы ведь не только наполовину люди. Мы ещё и наполовину звери. И мышление у нас тоже было, соответственно, наполовину звериное. А звери как мыслят: если другое живое существо на тебя не похоже, то он или враг, или пища. И человечности нашей хватило лишь на то, чтобы подчинить и заставить служить себе вместо того, чтобы сожрать. И никому в голову не могло прийти изменить это поведение, ведь оно работало и приносило плоды. Соответственно, изменить мышление драконов могло лишь что-то глобальное, что никак нельзя будет игнорировать. Например, угроза полного уничтожения. Что и было воплощено в жизнь Убийцей. Нас стало на порядок меньше. И если бы не жертва Янтарного клана, не факт, что кто-то из драконов вообще уцелел бы.

— А что случилось с Убийцей драконов? — спросил Дитрих.

— А почему ты вдруг об этом спросил? — поинтересовался Уталак.

— В учебнике не написано, что его уничтожили. Всего лишь остановили. И о том, что он умер впоследствии, тоже ничего не сказано. Вот я и спрашиваю. Едва ли он, получив отпор от Янтарного клана, махнул на всё рукой и ушёл на пенсию. Его где-то заточили, чтобы он не мог убивать драконов и дальше?

— Если это и так, на этот вопрос у меня нет ответа, — развёл руками Уталак, — после этого боя погибли все очевидцы. Я с Мизраелом, Геярром и Тарганом были заняы тем, чтобы хоть как-то защитить свои кланы и горстку выживших из Изумрудного и Серебряного клана. И никто ничего рассказать уже не сможет.

* * *

Не обходили Дитриха стороной и физические тренировки. Правда, теперь перед каждым занятием Микаэро тщательно проверял состояние мышц, мускулов и связок Дитриха. Уталак сообщил драконьему наставнику, что теперь принц растёт с человеческой скоростью, и тот тщательно вносил коррективы в программы тренировок, чтобы Дитрих не надорвался.

Год пролетел стремительно. Дитриха всё ещё не брали в гости к другим драконьим кланам. Для этого принц хотя бы формально должен был встать на крыло. Хотя он и был уверен, что после всех тренировок Микаэро без труда долетел бы до любого острова на Драконьем Архипелаге. Но близился день зимнего солнцестояния. А, значит, Сиреневый замок снова скоро примет гостей.

* * *

В Лазурном клане творилась страшная суматоха. Меридия, ураганом носившаяся по всему замку, успела окончательно доконать всех и каждого. В итоге её заперли вместе с портным Ватеком, который невозмутимо строчил для неё платья с сумасшедшей скоростью. Так же принцесса ни на минуту не расставалась с письмом от Дитриха. И раз за разом прокручивала слова Янтаря:

«Старость — последняя вещь, которой Дитриху стоит бояться».

Меридию можно было обвинить во многом: в обострившихся возбудимости, нервозности, да и истеричность, чего уж греха таить, тоже не была чужда принцессе, но дурой при этом она всё-таки не была. Из этих слов напрашивался вполне закономерный вывод о том, что Дитрих с высокой вероятностью может умереть от чего-то ещё. Но от чего? У него не может быть врагов, Уталак лично клялся ей, что глаз не спускал с принца, и она ему верила. Но что тогда ему угрожает?

На этот вопрос у неё не было ответа. Она об этом разговоре даже Трелоне ничего не сказала. И та, к большому удивлению принцессы, даже не рассердилась за это на сестру.

— Что-то личное, да? — спросила она Меридию три дня спустя после ритуала, — ну дело твоё.

За день до полёта в Сиреневый замок Карнелла твёрдо взялась за внучку.

— Меридия, дорогая, ну не пристало принцессе быть такой нервной и взвинченной. Давай мы немного успокоим твои нервы…

Она достала из кармана пузырёк, содержащий настой корня валерианы. Однако, когда она открыла его, оттуда лишь вылетело небольшое облачко. Вся жидкость внутри выпарилась в мгновение ока. Ничуть этого не смутившись, Карнелла достала вторую склянку. Меридия, показывая всем, как она спокойна, просто взорвала второй пузырёк силой мысли.

— Мне сейчас исключительно из спортивного интереса хочется узнать, что бы ты сделала с третьим пузырьком, — хмыкнула бабушка, — ну да дело твоё. Хочешь всю ночь вертеться в постели и глаз не сомкнуть, чтобы завтра по пути в Сиреневый замок в океан свалиться — твоё право.

Меридия устыдилась своего поведения. В самом деле, как она об этом не подумала. Ей обязательно нужны силы. Да и с бабушкой так себя вести некрасиво. Сконфуженно и извиняюще улыбаясь, она протянула руку за третьим пузырьком…

* * *

Меридия была не единственной, кто в этот день был взвинчен до предела. Дитрих носился по замку с такой же скоростью, подвергая серьёзному испытанию всё семейство на предмет любви к себе. В конце концов, его отправили тренироваться с Микаэро. Ибо, по словам Уталака, ничто так не успокаивает нервы и не разгружает от избытка сил, как хорошая тренировка. Однако шесть часов спустя Дитрих вернулся один.

— А где Микаэро? — не понял Уталак.

— Спит, — равнодушно махнул рукой Дитрих.

— Как спит? — поразился Хозяин Сиреневого замка.

— Ну, сказал, что устал. Я летал вокруг замка с ним на спине. Ну, летали мы, летали, потом смотрю — он с меня соскользнул и в воду летит. Еле подхватил.

— Микаэро соскользнул в воду? — не поверил Уталак, — сколько же вы летали?

— Не знаю, — пожал плечами Дитрих, — я летал, летал, потом он спросил, не хочу ли я спуститься и сделать перерыв. Я спросил его: он что, устал сидеть на моей спине? Кажется, после этого он обиделся и больше ничего не говорил.

Уталак внимательно смотрел на сына. Нет, никакой бравады, он действительно совершенно не устал после шестичасового полёта.

— Ну, значит, он может тобой гордиться, — улыбнулся Уталак, — натренировал так, что сам от тебя устал. А теперь — ступай отдыхать. Завтра у нас важный день.

Глава 8

Глава 8.

Утром Дитриха с трудом удалось уговорить не ходить встречать драконов, хотя принц рвался, и очень настойчиво.

— Не положено, — терпеливо твердил Уталак, — провожать можно, а встречать — не принято никому, кроме Хозяина острова, его супруги и драконьего наставника.

Встреча в этом году ничем не отличалась от прошлого. Так же первыми прибыли Пурпурные драконы, в своём неизменном строгом порядке. Так же вторыми прибыли Золотые, в весёлом, но всё же подчиняющемуся определённым правилам хаосе. И последними — Лазурные, которым всегда приходилось лететь сюда дольше всех, так как Лазурный и Сиреневый замки находятся на противоположных концах Драконьего архипелага. Собственно, по этой причине и они к Лазурным тоже чаще всего прилетают последними.

Меридия, как обычно, приземлилась первой, резко и стремительно, вызвав уже привычную пургу из песка и снега и обогнав свою семью почти на пять секунд. Но, как и всегда, строя не нарушала. Хотя на Уталака смотрела непривычно испуганно. После того, как все Лазурные отвесили приветственный поклон, и Уталак ответным рыком дозволил им преобразиться, Меридия, в меньшем своём обличье стала выглядеть ещё более неловкой и растерянной.

Уталак понимающе усмехнулся. То, что сейчас ждало Меридию, было равносильно исполнению мечты. Того, что она ждала тридцать лет. А, как известно, ожидание, особенно бессильное ожидание, всегда выматывает сильнее всего. И не может не наложить свой отпечаток. Известны случаи, когда ожидание мечты порой перевешивало саму мечту, и её исполнение приносило разочарование и даже огорчение. И нередко вместо самой мечты её меняли на томительно-сладостное ожидание, которое и разочарований не принесёт, и длиться может бесконечно долго. Но это явно не тот случай. Они выбрали друг друга двадцать пять лет назад. К великой печали Уталака, который раскинул целую паутину из окольных нитей, чтобы свести его с Олесией, принц всё равно выбрал Меридию. И здесь старому дракону оставалось лишь уступить. Да, он был стар, мудр, силён и могущественен. И именно поэтому он прекрасно понимал, что всегда есть и будут вещи выше его влияния.

И в этот момент случилось то, чего не происходило уже долгие годы. Меридия после повторного поклона нарушила строй и приблизилась к Уталаку. Остановившись рядом, она несмело коснулась его носа и погладила его. Это было немыслимо. Уже долгие сотни лет ни один лазурный принц или принцесса не осмеливались… Но был в том и знак. Если лазурные и сиреневые драконы начнут делать первые шаги друг к другу… Если, наконец, простят друг другу свою инаковость… как знать, может, случится даже такое, о чём они сейчас и помыслить боятся.

Уталак ласково моргнул своим зелёным глазом и мысленно сказал:

— Уже совсем скоро. Потерпи ещё несколько часов…

* * *

Дитрих же в это время сходил с ума в своей комнате. Он наматывал круги от окна до двери через диван и письменный стол и думал, что ожидание становится самой настоящей пыткой, когда из тебя тянут жилы, и ты ничего не можешь с этим поделать. К счастью, в этот момент к нему пришёл Микаэро, уже закончивший распределять гостей.

— Хороший полёт всегда успокаивает нервы, — твёрдо сказал он своему ученику, — до вечера времени ещё много. Не вижу причин не потренироваться лишний раз. Ведь, как известно, в этом деле лишний раз лишним не бывает.

И снова Дитрих рассекает небеса, чувствуя такой колоссальный прилив энергии, которого он в жизни не испытывал. Даже когда обращался к своим Доминантам на тренировках. Вот только, вопреки ожиданиями, это не приносило долгожданного успокоения. Даже долгий изнурительный полёт не мог заставить его думать о чём-либо кроме той, кого он сегодня увидит на балу.

Микаэро превосходно рассчитал время окончания тренировки, чтобы Дитрих аккурат успел привести себя в порядок, переодеться и появиться на балу именно в тот момент, когда это было необходимо.

* * *

Как и в прошлый раз, Дитрих был представлен драконьим кланам и встречен вежливыми и одобрительными аплодисментами. Но, в общем и целом, ничего не поменялось. Хотя почти все принцессы-драконицы обзавелись новыми платьями, туфлями, а кое-кто — и украшениями, неизменно сохранялась гамма цвета, которая обязана была превалировать в сторону Доминант и Родового Цвета. Как традиция, дань уважения Цвету, источнику их великой силы и долгой жизни, который не удалось погасить даже Убийце драконов…

— Мои дорогие соплеменники, — снова заговорил Уталак, взяв Дитриха за плечо, — благодарю вас всех за внимание и радушие. Мой сын второй раз присутствует на этом святом для нас собрании. И потому сегодня я прошу трёх средних принцесс одарить принца своим вниманием и танцем, закрепляя его будущее право называть себя драконом королевской крови…

В ответ на речь Сиреневого Хозяина вперёд вышли три девушки и сделали синхронный книксен. После чего первая, с тёмными каштановыми волосами, убранными в замысловатый пучок, роскошном золотом платье и аметистовым колье, подошла к принцу. Тот уже привычным движением первым поклонился и предложил ей руку. Та лёгким ответным поклоном приняла приглашение, и они начали танец.

— Хитава, — представилась девушка. И когда Дитрих к ней прикоснулся, то неожиданно для себя понял, что и её он откуда-то помнит. Принцу стало интересно. Внимательно посмотрев на девушку, принц понял, что ему даже не требуется драконье зрение, чтобы прочитать её Цвета. Золотое платье и сиреневое колье говорили сами за себя, но вот в глазах был тот неустанный лукавый огонёк, который не могли сдерживать в себе ни Аяри, ни Вилер, ни даже его собственная мать. Второй Доминантой этой девушки был Янтарь.

— Дождался, наконец, — внезапно прошептала наполненным сочувствием голосом Хитава, — не нужно ничего говорить. Все всё прекрасно понимают. Ну, ничего, потерпи совсем чуть-чуть…

Танец тянулся невыносимо долго. И хотя Хитава прекрасно танцевала, Дитрих не мог дождаться его окончания. Тем не менее, он вежливо улыбался ей, чтобы не обидеть гостью. Наконец, музыка кончилась. Хитава улыбнулась, сделала книксен и отошла к Геярру. Перед Дитрихом же почти мгновенно возникла другая девушка. Сначала он принял её за Олесию, но потом понял, что ошибся. Неуловимо иные черты лица, глубокие синие глаза… так похожа на младшую сестру, и в то же время так сильно от неё отличается. И он понял — это же она! Та самая, кого он ждал, о ком мечтал, с кем страстно желал познакомиться!

Прекрасное лазурное платье, в которое она была одета, подчёркивало чрезмерно хрупкую фигуру. С трудом дыша, Дитрих шагнул к ней и предложил руку, даже забыв поклониться. Неловко подняв взгляд, девушка приняла его руку… и Дитрих понял, что пропал. Его звериная сущность, до того дремавшая, пробудилась и начала неистовствовать. Дитриху казалось, что он больше не может отпустить эту руку, которая доверчиво держала его. Он мельком, бессознательно считал её Цвета. Золото и Серебро. Какие мягкие, чудесные, умиротворяющие Цвета. Как она красива, как глубоки её синие глаза, как прекрасны серебристые волосы…

Дитрих и сам не понял, как начал танцевать. Сказывались уроки Лиалы, которая не щадила младшего брата, доводя до автоматизма все его движения. При этом он даже не замечал, что остальные драконы по-прежнему не танцевали, хотя сольный танец в таких случаях должен быть только первый. Дальше по традиции драконы танцуют вместе, как бы подчёркивая, что новый член королевского клана — отныне один из них. Но сейчас все стояли и смотрели, не в силах скрыть радости.

И музыка сейчас, казалось, звучала только для них двоих. Они танцевали, ничего не замечая и забыв обо всём. Смотрели друг на друга — и, казалось, никак не могли насмотреться.

«Ради неё можно умереть и воскреснуть заново» — внезапно подумалось Дитриху. И, что было более странно, это не было бравадой. Он действительно ощущал в себе силы снова вернуться к жизни, будь в том необходимость. Но в следующий момент эта странная мысль унеслась далеко-далеко…

— Эта музыка не должна заканчиваться, — думал он, стараясь удержать в сознании каждое мгновение, — мы будем танцевать и танцевать, пока… пока… пока им всем не будет пора домой. Но до этого ещё далеко…

А она смотрела на него, да так, словно не могла насмотреться. Словно силилась запомнить каждую чёрточку его лица, каждую мелочь, каждую деталь. И Дитрих, смотревший на принцессу так же, даже смутился. Он сейчас казался себе смешным и неуклюжим, лишь каким-то чудом продолжающим правильно танцевать. Спасибо старшей сестре, которая, невзирая на вечные мечты и отсутствующий взгляд на лице, искусство танца привила младшему братцу крепко. Но лазурная принцесса, кажется, совсем не считала своего партнёра смешным и неуклюжим. Она выглядела такой же счастливой, каким ощущал себя и сам Дитрих.

— Вы так и не сказали своего имени, принцесса, — прошептал он, к великой печали уловив завершающие аккорды музыки.

— Меридия, — прошептала она в ответ

— Восхитительное имя, — сказал Дитрих. Несколько мгновений спустя инструменты музыкантов замолкли. Дитрих и Меридия остановились, но не отпускали друг друга. Они стояли, обнявшись в завершающем движении танца, положив друг другу ладони на плечо и почти соприкасались щеками. И Дитриху было так хорошо, что он готов был простоять в этом положении и час, и два, и целую ночь… Но в этот момент его спину обжёг взгляд отца. И Дитрих с огромным трудом взял себя в руки. Ритуал ещё не был закончен.

— Мне нужно потанцевать с третьей принцессой, — тихо сказал он Меридии, не отпуская её, — таковы правила. Как хозяева приёма, мы должны… Я должен…

— Да, я понимаю, — тихо сказала она, отпуская его плечи и чуть отстраняясь

— Но… потом я снова приду к вам. Вы мне очень, — вспыхнув, Дитрих заставил себя закончить предложение, — нравитесь. Сегодня я хочу танцевать только с вами. Если вы дозволите…

— Я вас дождусь, — подняв взгляд и улыбнувшись, сказала она. И, когда Дитрих отошёл, лазурная принцесса едва слышно прошептала, — я тебя ждала почти тридцать лет. Ещё три минуты уж как-нибудь потерплю…

Часть 4

Глава 1

Прошло три года. Дитрих и Меридия тянулись друг к другу словно сильнейшим магнитом. Хотя Дитрих по-прежнему не допускался в гости к другим драконам — он официально не встал на крыло, и потому длительные перелёты над океаном для него были по-прежнему под запретом. Но в те дни, когда гости прилетали в Сиреневый замок, Дитрих и Меридия словно отключались от остального мира. Они сбегали от всех в уютный грот с озером, и долгие часы сидели там вместе. Молчали, разговаривали, держались за руки и даже целовались. Ради этих встреч Дитрих усердно учился и тренировался, покорно выполнял самые трудные и порой даже нелепые задания от Микаэро — и всё ради того, чтобы как можно скорее встать на крыло. Впервые за всю жизнь он благодарил небеса за свой стремительный по сравнению с другими драконами рост. Однако последняя встреча была омрачена совершенно непонятной печалью на лице Меридии.

— Дорогая, любимая, почему ты так грустна? — без конца спрашивал Дитрих, — в следующем году я встану на крыло. Я почти уверен, что готов. И я прилечу к тебе свататься. Обязательно. Ты нужна мне. Я люблю тебя.

А Меридия с горечью смотрела на Дитриха и не знала, как ему признаться. Случилось то, чего он никак не могла предвидеть. У неё появился поклонник. Невзирая на то, что Меридия верно ждала свою пару и на всяких сборищах ясно давала всем понять, что никто ей не интересен, всё же нашёлся один претендент, которого даже упрямое игнорирование не остановило. Больше из желания как можно быстрее спровадить надоедливого ухажёра, Меридия тогда приняла его приглашение на танец.

И герцогский сын по имени Энгефиан, вопреки её ожиданиям, оказался весьма умным и интересным собеседником. Впервые Меридия почувствовала вкус к жизни. К своему стыду принцесса была вынуждена признать, что она конкретно зациклилась на Дитрихе, и это значительно оторвало её от реальности.

Но при этом внутренне она была верна Дитриху. Она любила его всем сердцем и была готова разделить с ним свою жизнь так же, как и тридцать лет назад, когда он постучался из яйца в ответ на её прикосновение. И она ждала любого, хоть самого малого намёка на романтические отношения, чтобы раз и навсегда поставить точку. Да вот беда в том, что Энгефиан не дал ей ни единого повода об этом заговорить. Он обсуждал с ней последние новости, партию новых беженцев с архипелага на острова Лазурных драконов, среди которых, наверное, третий раз за шестьсот лет оказались эльфы. Говорил с ней о предстоящем Турнире Клыка и Когтя, где молодые драконы могли сразиться друг с другом и, получив благословление Цветов, выказать Драконьим Хозяевам любую просьбу — без права на отказ. Разумеется, были оговорки о чести, достоинстве и исполнимости просьбы — и всё же, в рамках разумного победитель может пожелать чего угодно. Естественно, этот Турнир весьма горячо обсуждался и юношами, и девушками драконьего племени. Но ни слова о том, что могло бы дать повод Меридии раз и навсегда сказать Энгефиану нет.

Но, как будто этого было мало, следом за этой встречей случилась ещё одна невероятная вещь. После очередной встречи с герцогами и их семействами она получила приказ явиться к своему отцу. И, оказавшись в кабинете и выслушав его, не поверила своим ушам.

— Да, Меридия, — кивнул Мизраел, — как бы странна ни была моя просьба — я прошу тебя именно об этом. Сапфировый клан является большим авторитетом среди всех лазурных герцогств, и многие берут с них пример. Я видел, как ты сегодня заинтересовала старшего сына Акримиона, сапфирового герцога. Не отказывай ему. Позволь ему ненадолго увлечься тобой.

— Зачем? — непонимающе спросила Меридия, — папа, ты же знаешь, что я жду Дитриха. Ты знаешь, что не только я его жду. Все королевские драконы ждут, когда мы воссоединимся. И ты предлагаешь мне сейчас притвориться, будто бы я им увлечена?

— Это не продлится долго, — успокаивающе сказал Мизраел, — он ни на ком долго не заостряет своего внимания. Через неделю, максимум две, он от тебя отстанет.

— Но ты так и не ответил — зачем? Ради чего? — повторила Меридия.

— Для меня сейчас очень важно сохранить расположение своих подданных. Именно в связи с тем, что вы с Дитрихом скоро воссоединитесь, грядут большие перемены. Раньше я мог позволить герцогствам существовать практически автономно — сейчас же ситуация изменилась. Как Лазурный Хозяин, я должен быть готов в любой момент взять всех в кулак и сказать, что надо сделать. И все должны будут это сделать, быстро и не задавая вопросов. Такой контроль обходится очень дорого. И даже такая, на твой взгляд мелочь, как быстрый и грубый отказ герцогу, может вызвать определённые последствия. Так что да, Меридия, я прошу тебя именно об этом. Прошу тебя вспомнить о том, что ты принцесса, и у тебя есть долг перед своим кланом. Когда ты сходила с ума по Дитриху — мы терпели это тридцать лет. Сейчас же я прошу тебя потерпеть, в лучшем случае, несколько месяцев — неужели для тебя это так сложно?

Меридии стало стыдно. В самом деле, её поведение за последние годы, мягко говоря, оставляло желать лучшего. Одной из косвенных причин этому было то, что к ней в комнату ремонтировать поломанные вещи плотник приходил чаще, чем ко всем остальным, вместе взятым. Однако Меридия ещё не знала, насколько серьёзно был настроен её новоиспечённый поклонник.

* * *

Всего через неделю, когда принцесса проводила инспекцию лавок лекарственных трав Западного Триниагоса, то в конце инспекции как-то сама собой встретила Энгефиана. И, разумеется, тут же получила приглашение на прогулку. Пришлось согласиться. С разрешения отца отказ она могла озвучить лишь в том случае, если он прямо признается ей в любви или позовёт замуж. Во всех остальных случаях девушка должна была, если так можно выразиться, хранить интригу.

Однако и третья встреча состоялась быстрее, чем того ожидала Меридия. Всего через неделю Энгефиан в одиночестве, без приглашения заявился на Лазурный остров. Киртулик от такой наглости был в ярости, но, будучи тоже получившим от Мизраела определённые инструкции касательно сапфирового герцога, был вынужден прикусить язык и сопроводить Энгефиана в сад, где через полчаса его пришла встречать Меридия.

И сегодня Энгефиан был несколько настойчивее. Будучи неглупым юношей, он осознавал, что если получил такое благосклонное отношение на приход без приглашения от Лазурного Хозяина, значит, тому есть определённая причина. Вот только сама Меридия, к его удивлению, оставалась всё так же безучастна ко всем его комплиментам и намёкам.

* * *

— Меридия, ну почему ты упорно не воспринимаешь меня всерьёз? — спрашивал Энгефиан, спустя два часа беседы уже отчаявшись дождаться от Меридии хоть каких-то слов, — что такого мешает тебе увидеть во мне что-то большее, чем просто приятного собеседника?

Меридию же при этом раздирали противоречия. Она очень хотела помочь отцу сохранить контроль над герцогами. Благо что она сама доставила отцу множество проблем и во время Дитриха-человека, и во время Дитриха-дракона. И почти всё ей сходило с рук. Более того, встречаясь с Энгефианом уже в третий раз, она невольно ловила себя на мысли о том, что предаёт этим Дитриха. Дитриха, который умер и воскрес ради неё. Который с чистым, наивным сердцем ждёт её на Сиреневом острове, ждёт вопреки всему, что случилось и всему, что ещё, возможно, случиться. И при всём при этом она не могла сказать Энгефиану прямо, что любит другого. Потому что если сапфировый герцог узнает, что лазурная принцесса его сыну предпочла сиреневого принца — на всех дипломатических усилиях Мизраела можно будет поставить большой, жирный крест.

— Я понял, — сказал Энгефиан, да так внезапно, что Меридия испуганно посмотрела на него, — ты считаешь меня недостойным. Ну и правильно делаешь, я бы и сам так считал, — ещё более неожиданно продолжил он, — ты — принцесса, а я — всего лишь герцогский сынок. Кто я такой для тебя, правильно? И не думай, что я такой глупец! Я знаю: сказать тебе правду мешает авторитет моего отца. Так вот ты не оскорбишь меня, Меридия, если скажешь, что я тебя недостоин! Потому что это правда — а я всегда смотрю правде в лицо! Ну да я стану тебя достойным, любовь моя! Я приму участие в Турнире Клыка и Когтя, который состоится в следующем году, и выиграю его для тебя! Не говори ничего, — сказал он, властно подняв ладонь навстречу поднявшейся Меридии, — я всё понимаю. Сейчас я улетаю, чтобы более не докучать тебе своим обществом — но знай, что когда придёт время, я сделаю тебе предложение так, чтобы это видел каждый. Чтобы никто не посмел усомниться в моих чувствах к тебе.

С этими словами он стремительно обернулся драконом и полетел прочь. Пара стражей, патрулировавших остров, проводили его взглядом но, поскольку он покидал остров, задерживать дракона не стали.

Меридия же сидела, точно громом поражённая. Турнир Клыка и Когтя! Мероприятие, проводимое раз в пятьдесят лет. И победитель такого турнира не ведает отказа на свои просьбы. Именно на этом турнире Ариадна получила возможность воссоединиться со своим возлюбленным по имени Каэльгерон. Мизраел яростно возражал против этого брака, так как на тот момент именно Ариадну готовил на роль невесты с потенциальным женихом из прочих рас. И хотя он тогда едва не лопнул от ярости, но отказать Каэлю всё же не посмел. Но там было другое! Они любили друг друга! И, получив согласие, Каэльгерон сразу же начал строение родового поместья. А построить поместье, где драконам было бы удобно жить в обеих своих ипостасях — задача не из лёгких. Поэтому свадьба была отложена почти на пять лет. Потом на Лазурный остров прибыл Дитрих — и Ариадна приняла решение снова отложить свадьбу, чтобы помочь принцу влиться в жизнь драконьего замка. Ну а после того, как Дитрих переродился, тут уже Каэльгерон не выдержал и потащил невесту под венец, чему Ариадна и сама была рада не меньше. Правда, до того, как Ариадна станет матерью, она вынуждена так же наносить совместные визиты в другие кланы со всей семьёй.

Но что будет теперь? Если он выиграет турнир? Отец так же не осмелится идти против традиций и уступит её Энгефиану. И она не осмелится перечить — желание победителя этого турнира свято, и именно королевские драконы всегда подавали в этом пример. Но как же тогда быть?

Меридия не знала, с кем ей поделиться этой бедой. Каждый дракон, несмотря на понимание чувств к истинной паре, не посмеет и подвергнуть сомнению, что если Энгефиан выиграет Турнир ради неё, то она обязана будет ответить ему взаимностью, ибо каждый победитель занимает своё место на страницах истории.

Хотелось бы спросить совета у Цветов, но Меридия не могла к ним обращаться. Насчёт этого принцесса не питала иллюзий: снизошедший до неё Янтарь, в самом деле, был скорее исключением из правил. Заговоривший лишь потому, что у него наконец-то появился последователь. Золото молчало уже очень давно, заговорить же с Серебром Меридия даже не надеялась. Этот Цвет замолчал многие сотни лет назад после того, как из всего Серебряного клана спаслись лишь трое: брат с сестрой и их отец. Да что уж там: Лиала и Мехон, больше всего расположенные к Серебру, долгие годы не могут до него докричаться. Так что же может она?.. У неё не было ответа на этот вопрос, и она металась, не находя себе места…

* * *

Тем временем обучение Дитриха подходило к концу. В конце концов, принц устал удивляться своему быстрому росту и акцентировать на этом внимание. Даже больше: он был рад этому, так как «скрадываемые» дни приближали его к моменту, когда он, наконец, встанет на крыло, получит все права совершеннолетнего королевского дракона, и тогда уж ничто не будет стоять между ним и Меридией. Каждое новое упражнение, каждый приём, каждую задачу он решал почти молниеносно. Вслух наставник Микаэро, конечно, ворчал, что, дескать, принцу слишком легко всё даётся, и он слишком много о себе мнит, но втайне не мог нарадоваться на своего подопечного. Последний год стремительно пролетал, и каждый день был для Дитриха похож на предыдущий, но его это лишь распаляло. С каждой тренировкой, с каждым новым умением он, по его собственному мнению, становился лишь более достоит своей пары. И это воодушевление не угасало ни в самые тяжёлые момента пилотажа, ни когда он вечером, обессилевший, падал на кровать и засыпал мёртвым сном, думая лишь об одном.

И внезапно этот график оказался нарушен. Да таким образом, что Дитрих едва не впал в панику. По плану у него была трёхдневная передышка от тренировок. Ему, по правде говоря, они не очень нравились, так как в этом время его гоняли по наукам и этикету с танцами, и он предпочёл бы ещё полетать. Но папа Уталак и наставник Микаэро говорили, что в этом случае можно надорваться. Дитрих не хотел, чтобы случилось так, чтобы он надорвался, и потому послушно исполнял предписания.

И вот, по прошествии трёх дней, снова вернувшись на песчаную площадку, обернувшись драконом, упав с трамплина, он снова полетел. Вернее, попытался полететь. Дитрих так и не понял, что с ним случилось, но его крылья словно окаменели. Они не держали его в воздухе, и он упал на землю. Поразившись собственной неумелости, он попытался было взлететь снова — и снова эта попытка не увенчалась успехом. Он пытался снова и снова, рыча от ужаса и непонимания того, что с ним происходит.

Впрочем, долго Дитриху истязать себя не дали. Почти сразу его настиг и придавил своим телом Микаэро. Принц рычал, вырывался, даже кусался, но потом у него и на это не осталось сил. И он сдался, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать от страха. Он в жизни не чувствовал себя таким беспомощным, даже когда его едва не украли бандиты.

Через десять минут появился Уталак. Выслушав отчёт Микаэро, который, убедившись, что Дитрих больше дёргаться не будет, снова обратился человеком, он подошёл к сыну и осторожно ощупал его крылья.

— Не нужно ничего бояться сынок, — ласково сказал он Дитриху, погладив его по носу, — превращайся в человека, и пойдём ко мне. Я тебе всё объясню.

* * *

Полчаса спустя Дитрих находился к кабинете отца. И здесь, в самом деле, к нему начали возвращаться силы и уверенность в себе. Посмотрев на отца, он улыбнулся. Наверное, никто в мире не умел любить своих детей так, как Уталак. Даже если у маленького Дитриха что-то и не получалось, ему было достаточно просто посмотреть на папу. И тот одним лишь взглядом умел выразить поддержку без слов. Как бы говоря: «Ну, давай, попробуй ещё раз. У тебя обязательно получится».

— С тобой не случилось ровным счётом ничего ужасного, — сказал тем временем Сиреневый Хозяин, — просто тебя тоже коснулось драконье бессилие. Да, с учётом твоего быстрого роста я подозревал, что это случится позже — если соотносить фактический возраст дракона, а не календарный — но это всё равно было неизбежно. Но не переживай. Что для других длилось десятки лет — для тебя продлится два месяца. Через два месяца ты встанешь на крыло, станешь совершеннолетним, и тогда всё небо будет для тебя открыто, сынок.

— А как ты так точно вычислил этот день? — с удивлением спросил Дитрих, уже взявший себя в руки, — ты же сам сказал, что я расту быстрее прочих драконов. Значит, обычные формулы на меня не действуют. Или ты уже вывел новые?

— Ну, можно и так сказать, — ускользающе сказал Уталак. Не мог же он сказать своему сыну, что почти тридцать лет назад в этот же самый день другой принц Дитрих когда-то пережил Тургор и переродился в дракона. Что именно в этот день ровно шестьсот лет назад был остановлен Убийца драконов. Цвета очень долго ждали, сроки дважды сложились в кольцо, и рубеж их терпения обозначен более, чем чётко…

И для Дитриха начались совсем тоскливые дни, которые принц теперь почти ничем не мог скрасить. К своему великому удивлению, к крыльям принц относился едва ли не пренебрежительно. Ну, есть и есть, всегда были, всегда будут. И только лишь лишившись драгоценных полётов, он осознал, как ему этого не хватает. Два месяца. Долгие два месяца Дитрих был вынужден ждать и почти бездействовать. Но принц не считал нужным себя жалеть. Во-первых, у него была любящая семья, которая всеми силами поддерживала и стремилась скрасить его существование. Например, Аяри, будучи далёкой от сантиментов, продолжала тренировать Дитриха в облике дракона прямо на земле, показывая ему множество боевых приёмов, которые могли использовать драконы между собой. И особенно делала упор на приёмах подлых, показывая все и особенно — как их нужно блокировать. И даже на земле Дитрих с удивлением осознал, что его телу ещё есть, чему учиться.

Ну и, во-вторых, Вилер очень крепко научил своего брата математике. Потому как тот прекрасно осознавал, что два месяца — это пустяк, сущая мелочь по сравнению с тридцатью годами, которые обычные драконы ждут для того, чтобы вновь вернуться в небо.

Незаметно наступило лето, приближался день летнего солцестояния, а, значит, Сиреневый клан вновь должен был лететь на Лазурный остров. И перед тем, как улететь, Уталак снова пожелал увидеть Дитриха.

— Твоё становление на крыло состоится через две недели, сынок, — сказал Уталак сыну, когда тот сел в кресло перед его столом, — и потому я желаю знать твоё мнение: стоит ли делать это мероприятие публичным. Если да — то мне придётся пригласить и Фиолетовых плащей, и все сиреневые герцогства, и прочие королевские кланы. Подобное количество… гостей может нести колоссальную нагрузку, выдержать которую сможет не всякий. И потому если ты не желаешь…

— Нет, отец, покачал головой Дитрих, — приглашай всех. Я хочу, чтобы она это видела…

Глава 2

И вот настал день летнего солнцестояния. А это означало, что ныне Лазурный клан принимает у тебя гостей. И, что больше всего огорчало Дитриха, дата его становления на крыло была назначена буквально на неделю позже. А ему так хотелось отправиться на Лазурный остров, чтобы снова увидеть Меридию…

И в этот момент он поймал себя на странной мысли. Внезапно его обуял страх, заставив мысли в голове спутаться в хаосе. С огромным трудом взяв себя в руки, принц сумел-таки понять, что его так напугало. И как бы это дико ни звучало — он хотел встретиться с Меридией, но при этом он не хотел лететь на Лазурный остров. Как будто его там ожидало что-то… недоброе. И хотя он не понимал природы этого страха, что-то подсказывало ему, что у подобных ощущений должны быть на то основания.

Сиреневые драконы, уже по традиции, прибыли на Лазурный остров последними. В том же составе, в котором они летали сюда уже пятьдесят лет. Он с супругой, ненаглядной Ланире. Мефамио, Рэй, Вилер. Лиала, Аяри и Олесия.

Уталак ожидал, что этот приём будет таким же, как и все предыдущие: тихим, почти что семейным визитом в гости, которому вид бала придают скорее по привычке и по традиции, нежели из желания как-то выделиться. Все четыре драконьих Хозяина уже перешагнули возрастной рубеж в две тысячи лет, и они прекрасно понимали, что им нечем было друг друга удивлять.

Тем не менее, сегодня мероприятие, устроенное Лазурными драконами, включало в себя куда больше гостей, чем всегда. И Уталак, прибыв со своим семейством на первый вечер в Лазурном замке, к своему неудовольствию обнаружил, что сегодня гостевая зала наполнена лазурными герцогами и их семействами. Нет, с одной стороны, Мизраел — хозяин данного приёма, и ему решать, кого сюда звать, а кого нет. Но, с другой стороны, Сиреневые, прибывая в Лазурный замок, всегда испытывали некоторый дискомфорт: что поделать, даже самые мудрые и разумные существа не в состоянии полностью отрешиться от вечного противостояния, которое ведут между собой Лазурь и Сирень. И теперь, когда лазурных драконов стало на порядок больше, то и дискомфорт, испытываемый Сиреневыми драконами, стал куда ощутимее.

— Мизраел, дружище, — сказал Уталак хозяину приёма, отведя его в сторону, — почему ты не предупредил нас об этом? Ты же знаешь, что в силу определённых причин нам всегда находиться здесь труднее, чем всем остальным. А теперь ты пригнал сюда всю лазурную знать. Зачем?

— Даю тебе слово, Уталак, проблем с ними не будет, — примиряюще ответил Мизраел, — но я, слушая Лазурь и предвещая большие перемены, вижу необходимость работать со знатью куда теснее и активнее, чем раньше. Но это всё сугубо мои проблемы. Тебя же я прошу не волноваться: впервые за очень долгое время приглашённая сюда знать будет смотреть с почтением и обожанием. Если же у кого-то из твоего семейства возникнут трудности с Лазурью — наш Зал Камней к вашим услугам.

— Ладно, — недовольно ответил Уталак, — но лучше бы ты, конечно, об этом предупредил.

Впрочем, ни Уталаку, ни кому-либо из членов его семьи не удалось найти ни единого повода упрекнуть герцогов или кого-либо из их отпрысков в недостойном поведении. Все незнакомые ему драконы общались с королевскими гостями иных Цветов с огромным уважением. И даже если в беседах и спорили, отстаивая свою точку зрения по каким-то вопросами, то всегда каким-то неуловимым невербальным знаком давали понять остальным драконам королевской крови: вы выше нас по статусу, и мы это знаем.

Впрочем, наличие лазурных герцогов на приёме было не единственной причиной, заставившей Уталака задуматься о правильности происходящего. Вернее, так: как раз одна сомнительная сцена с участием лазурных герцогов, свидетелем которой стал Уталак, заставила его как следует поразмыслить над тем, что происходит.

Данная сцена, конечно же, была сценой разговора Меридии и Энгефиана. За последние годы Уталак незаметно для самого себя привязался к Меридии. Ведь принцесса, несмотря ни на что, оказалась достойна Дитриха, и сами Цвета это подтвердили. И потому на каждой встрече драконов он нет-нет, да и приглядывал за Меридией, которая это время предпочитала или коротать в одиночестве, или, что случалось куда чаще, на таких мероприятиях вовсе отсутствовала.

И каково же было его удивление, когда сегодня он обнаружил Меридию в обществе лазурного герцога. И, судя по тому, как воодушевлённо тот разливался соловьём, Меридия совсем не спешила прогонять его от себя. Впрочем, такого старого дракона, как Уталак, особенно того, кто носил Сирень в своём сердце Доминантой, сложно было обмануть. Уталак прекрасно видел, что Меридия очень искусно притворяется, что общество юного герцога ей приятно. Хотя говорила она, по своему обыкновению, немного. При этом в её глазах плескались тоска, скука… и опасение.

Эта последняя эмоция живо заинтересовала Уталака. Тоску и скуку, а так же общее притворство понять было можно: в конце концов, Меридия могла, наконец, вспомнить, что она принцесса, и должна уделять внимание своим подданным, даже если они не особо ей и интересны. Это было бы как раз правильно, логично и полностью поощряться. Но вот чего Меридии было опасаться — совершенно непонятно.

В другое время Уталак бы, наверное, не стал вмешиваться. Но теперь, когда Меридия самыми прочными узами была связана с Дитрихом, Уталак не мог просто так остаться в стороне. Подойдя ближе, он самую малость вспыхнул Сиренью, задавая вопрос. Будучи Хозяином Цвета, он мог проворачивать подобные вещи настолько незаметно, насколько это вообще было возможно. И уловить эхо его манипуляций с Цветом могли разве что другие драконьи Хозяева. Однако Мизраел в этот момент был занят разговором с Геярром. Кажется, оба дракона о чём-то горячо, хотя и довольно миролюбиво спорили, и потому не обращали внимания ни на что вокруг. Тарган же, уловивший-таки манипуляции с Цветом, лишь подмигнул Уталаку и отвернулся. Собственно, за эту черту Тарган и был ценим всеми остальными Хозяевами: он умел уважать чужие тайны. Тот же Уталак в этом качестве значительно ему уступал.

Но вот Сиреневый Хозяин снова посмотрел в сторону Меридии и её собеседника. И увидел, что принцесса, действительно, опасается обидеть герцога. И потому активно притворяется, что ей приятно его общество. Тот же, с свойственным ему юношеским максимализмом принимал её интерес за чистую монету и буквально разливался соловьём.

— Хозяин Сиреневого замка Уталак! Какая честь для меня, — совершенно неожиданно для Уталака молодой герцог вскочил и тут же отвесил Сиреневому Хозяину уважительный поклон. Тот же, кивнув в ответ, коротко выругался про себя, обнаружив, что любопытство заставило его пересечь черту, за которой его внимание уже нельзя было скрыть.

— Да, это действительно я, — радушно улыбнулся Уталак, — а могу ли я узнать, с кем имею честь…

— Энгефиан. Сын Сапфирового герцога, — снова с поклоном представился юноша, после чего доверительно сказал, — по правде говоря, никто из моего семейства не поверил, когда мы получили такое приглашение. Да, мы регулярно встречались с нашими покровителями, но чтобы оказаться здесь, в день летнего солнцестояния, и получить возможность увидеть и даже поговорить с другими драконами королевской крови… это честь, это огромная честь для всех нас, почтенный Уталак.

— Но, всё же, — продолжал он, — я был рад такому приглашению и по другой причине. Ведь оно дало мне повод ещё раз встретиться с Меридией. Хотя я и обещал не докучать ей больше своим вниманием до Турнира Клыка и Когтя.

— Вот как? — с интересом спросил Уталак, — а что же случится после или во время этого турнира?

— Я выиграю его в честь Меридии, — спокойно ответил Энгефиан. И конкретно в этой фразе уже не было никакого преклонения, подобострастия и тому подобного. Эти слова были сказаны голосом твёрдым, уверенным в своих силах — и в том, что для достижения цели будет сделано всё возможное и невозможное. Воспользовавшись близкой дистанцией, Уталак мимоходом считал Цвета Энгефиана и увидел в этом подтверждение своих мыслей. Лазурь и Пурпур. Слова этого юного герцога ни в одном месте не были бравадой. Этот мальчишка, и в самом деле, сделает всё для победы. Драконы с такими Цветами или пробивают головой препятствие на пути к своей цели, или разбивают себе голову. Третьего не дано.

— Что ж, в таком случае — удачи вам. Такая целеустремлённость достойна всякой похвалы, — с усмешкой сказал Уталак, оставляя их наедине. Меридия же после последних слов Энгефиана откровенно избегала смотреть на Уталака. Но тот уже был слишком стар, чтобы позволить себе скоропалительные выводы. Но всё же обдумать увиденное определённо стоило.

Насчёт того, почему такая ситуация в принципе могла случиться, Уталак иллюзий не питал. Если уж сам Мизраел стал носиться со своими герцогами, как с писаной торбой, то и его домочадцы могли получить инструкции быть более благожелательным к своим знатным подданым… чуть больше, чем всегда. Но вот почему при этом Меридия допускает такое с собой общение. Если речь Энгефиана в целом можно трактовать как благожелательные и нейтральные, то заявление о намерении выиграть Турнир Клыка и Когтя — равносильно признанию в любви и предложению руки и сердца. Так почему Меридия вместо того, чтобы раз и навсегда объясниться с Энгефианом, мешкает… преступно долго мешкает? Ведь она тридцать лет ждала Дитриха, тридцать лет строила весь Лазурный замок, тридцать лет…

Да, наверное, в этом и есть ответ. Даже для дракона тридцать лет — это долгий срок. А если при этом тридцать лет приходится ждать — то жизнь и вовсе становится невыносимой. И сейчас с Меридией случилась вещь, которая случается со всеми, кто оказывается не в состоянии удержать здравый разум. А в такой ситуации это мало кому удаётся. Ведь это — не единственный рывок, не разовое напряжение сил, после которого можно получить передышку и восстановиться. Это — ежесекундная борьба, борьба с самим собой, со своими желаниями, которая не позволяет расслабиться ни на мгновение. Редко кто такое выдерживал.

Не выдержала и Меридия. Бедная девочка просто соскучилась по вниманию. Она не могла и никогда не захотела бы предать Дитриха. Но ей хотелось хоть на минуту ощутить рядом с собой не мальчика, который без конца рассказывает сказки о том, как он однажды станет большим и сильным, а взрослого, уверенного в себе мужчину, на плечо которого можно опереться и ни о чём не думать. Не влюбиться, а так, увлечься, на чуть-чуть, совсем несерьёзно…

Вот только с увлечениями следует быть осторожным не в последнюю очередь потому, что они, то бишь увлечения, очень любят выходить из-под контроля. Ибо, как говорится, нет более постоянного, чем то, что задумывалось как временное. Ведь Турнир Клыка и Когтя — это историческое событие, и от его победителя нельзя будет отмахнуться так же легко и непринуждённо, как от обычного назойливого поклонника. Просьба без отказа на то и просьба без отказа, что сами Цвета гарантируют её исполнение.

Впрочем, Уталак не был бы Уталаком, если бы за две с половиной тысячи лет своей жизни не научился думать на десять шагов вперёд. И в голове у него уже складывался отличный план, как из всей этой ситуации извлечь максимально большое количество выгод. Итак, у Уталака имеется юный дракон, которого он до конца своей жизни будет считать сыном, что бы там ни случилось до этого. У него есть Меридия, к которой проявляет нездоровый интерес другой юный дракон. Впрочем, интерес как раз-таки здоровый: если юная, красивая драконица, да ещё королевских кровей, вечер за вечером грустит в одиночестве, рано или поздно найдётся тот, кто захочет помочь ей развеять грусть и одиночество. Что ж, в таком случае, план предельно прост. Дитрих становится на крыло через неделю. Турнир состоится через месяц. Времени как раз достаточно, чтобы Дитрих снова успел привыкнуть к своим крыльям. Возможно, организовать ему небольшое путешествие куда-нибудь. И после этого — ненавязчиво позволить узнать эту информацию. И таким образом, убить сразу несколько зайцев: показать Дитриху, что за свою любовь и свою судьбу стоит бороться. Позволить своему сыну испробовать предел своих сил и почувствовать себя настоящим мужчиной. И позволить ему делом, а не только на словах и фактом драконьей пары доказать Меридии, что он её достоин.

Но это всё будет потом. Сейчас же есть другие насущные дела. Через две недели его сын становится на крыло. И если уж он пожелал, чтобы на этом событии присутствовали все — озаботиться о том, чтобы приглашения получили и все королевские драконы — это, кстати, надо сделать уже хотя бы завтра — и вся Сиреневая знать, и Фиолетовые плащи. И да, разумеется, надо не забыть за старого орка, который двадцать лет назад тоже просил допустить его на это мероприятие. Вот это уж точно поистине прецедент, которому не было аналогов за последние шестьсот лет. Чтобы гостю с материка позволили увидеть становление на крыло нового дракона. Впрочем, Уталак не мог не признать того, что Алдор имеет на это право. Он дважды приходил на помощь Дитриху — и в обоих случаях его помощь была близка к спасению жизни. Делал он это исключительно по зову сердца и не требовал для себя никакой награды. И после этого он ещё умудрился помирить Дитриха и Мефамио — сделал то, чего не смог сделать Уталак, невзирая на весь свой опыт. Так что если кто из смертных и заслужил такое право, так это он.

Глава 3

И вот, наконец, настал тот самый долгожданный день. День, когда, как казалось юному принцу, должны были исполниться все его мечты. Когда Дитрих проснулся, он уже чувствовал огромное воодушевление. Даже Янтарь и Сирень, которые Дитрих последнее время стал ощущать намного острее, сегодня тоже звенели и пульсировали в ожидании чего-то очень важного и значительного. Сегодня, сегодня это случится! Он станет на крыло, он станет совершеннолетним. И она… конечно, она это увидит. А разве может быть иначе? Он так долго, упорно, усердно тренировался, чтобы стать достойным её… неужели он допустит, чтобы она в нём разочаровалась? Да ни за что!

Подойдя к окну и бросив взгляд на площадку для тренировок, которую в такие дни использовали и для того, чтобы драконам было куда приземлиться, Дитрих увидел, что его отец уже разлёгся на ней своим огромным драконьим телом. Всё уже было готово для приёма гостей — и это при том, что солнце едва-едва начало вставать. Что ж, с другой стороны, отец предупреждал, что если делать это мероприятие публичным — то и гостей будет более, чем достаточно.

Обычно принц всегда завтракал степенно и неспешно, наслаждаясь каждым кусочком пищи, в которую слуги, без преувеличения, боготворившие своих хозяев, вкладывали душу. Однако сегодня он был слишком взбудоражен, чтобы отвлекаться на такие пустяки. Вдобавок в связи с наплывом гостей завтракали все сегодня вразнобой. В том числе и потому, что большая часть слуг готовила помещения, которые скоро должны будут принять большое количество гостей. Так что Дитрих, наскоро позавтракав, тоже поспешил на стадион, посмотреть, как на остров будут прибывать гости.

На стадионе Дитрих сразу занял место в королевской ложе. Место было очень удачным: самого Дитриха почти никто не видел из-за определённого угла обзора, зато он видел всё, что происходит на площадке.

Первыми прибыли два дракона-стражника, которых Дитрих хорошо знал: они служили на острове едва ли не с тех самых пор, когда Дитрих ещё драконёнком научился летать. И на спине они несли десяток пассажиров. Когда драконы приземлились и позволили пассажирам спешиться, Дитрих увидел, что среди них было пятеро людей, трое эльфов, гном и орк. Объединяло их то, что все они были одеты в фиолетовые плащи. Собственно, это и были Фиолетовые плащи, хранители великой библиотеки Стигиана, пользовавшиеся личным покровительством Уталака и по этой причине допущенные на такое мероприятие. Выстроившись перед драконом, они отвесили ему почтительный поклон. И Уталак коротким кивком поприветствовал гостей, подтверждая их право находиться на этой земле. После чего те же стражники, успевшие принять человеческие облики, повели гостей к предназначенным для них местам.

Через двадцать минут начала подтягиваться сиреневая знать. Дом Аметиста, дом Чёрного нефрита, Фиолетовый дом… Чаще всего дом представляли герцог с супругой, а так же старший сын и дочь. Дитрих с интересом отмечал, что сыновья и дочери не только одеты в свои лучшие одежды — как раз глупо было бы ожидать другого, когда тебе оказывают честь стать таким почётным гостем. Но при этом они были преисполнены воодушевления. Но и этому наверняка было объяснение. Королевские сиреневые драконы очень редко устраивали сборища с участием знати. И потому сейчас многие кланы наверняка рассчитывали и своих детей показать, и на чужих посмотреть. Ведь, как знать, вдруг и сформируется пара-другая.

Когда прибыли представители всех восьми сиреневых герцогств, Дитрих понял, что осталось лишь дождаться остальных королевских драконов. Ведь для них, как для самых почётных гостей, было оставлено право явиться на остров последними. Однако через пару минут принц, к большому своему удивлению, увидел Мефамио, которого он, если уж на то пошло, и вчера целый день не видел. Однако, присмотревшись, он увидел, что и Мефамио несёт на себе седока. Седока уже явно в возрасте, с зелёной кожей и гривой совсем уж седых волос.

Когда Дитрих сбегал вниз, то увидел, как орк Алдор, тяжело спешившись, отвесил Уталаку почтительный поклон. И Уталак коротко рыкнул в ответ, и в этом рыке было больше мягкости и приязни, нежели по отношению к любым другим гостям, что прибыли на остров до него. Дитрих буквально сиял от радости. Надо же, отец не забыл, вспомнил, позаботился о том, чтобы пригласить сюда и этого орка, который так много сделал для юного принца.

— Ох, сынок, как же ты вырос, — ласково обратился к нему Алдор, когда Дитрих, не выдержав, подбежал и крепко обнял старика, — вырос ты сынок, что и говорить, вырос, вон какой взрослый стал. Глядишь, скоро и невеста появится.

Дитрих же, отпустив орка, печально на него глядел. Не сказать, чтобы тот представлял собой жалостливое зрелище, но двадцать лет не прошли для него бесследно. Если раньше в волосах ещё проступала темнота, то сейчас орк был полностью седой. Это, наверное, был самый первый раз, когда принц понял, насколько безжалостно время к остальным расам.

— Ты, это, не глупи мне тут, пацан, — внезапно сурово сказал Алдор, щёлкнув Дитриха по носу, — ишь, жалеть меня вздумал. Да, годы мои идут, и осталось мне недолго. Но жизнь у меня была хорошая, достойная, и смерти я не боюсь.

— Да что вы, дядя Алдор, и в мыслях не было, — рассмеялся принц, снова обнимая орка, — просто я очень рад вас видеть. Инга и Веда уже, поди, замужем?

— Шутишь? — рассмеялся Алдор, — я уже пять раз дедушка. Очень счастливый дедушка. И тебе того же, юный принц, желаю. Так что не смотри на меня с жалостью, Дитрих. Хоть я и не так долговечен, как драконы, зато уже внуков на руках держал. И ты даже представить не можешь, какое это счастье. После такого уже ничего не боишься.

* * *

Проводив орка на положенное ему место, Дитрих вернулся в свою ложу. Оттуда он наблюдал за тем, как приземляются и кланяются Уталаку Пурпурные драконы. Как всегда, тем же составом. Как всегда, в таком же строгом порядке. Но всё так же позволили себе подойти и обнять огромную морду Уталака.

Следом прибыли Золотые. В таком же беспорядочном хаосе. Но всё с такой же бесконечной благожелательностью и добротой в глазах. И всё так же Уталак безмятежно позволял младшим Золотым драконам обнять и даже чуть ли не оседлать себя.

И вот, наконец, прибыли Лазурные. Но их Дитрих почти не замечал. Его взгляд был прикован к единственной серебряной драконице, которую он так жаждал увидеть. Когда драконы приземлялись, когда кланялись Уталаку, когда оборачивались в людей и шли занимать свои места — Дитрих смотрел только на неё. И — удивительно — та почувствовала его взгляд и, обернувшись, безошибочно высмотрела принца и улыбнулась. И эта улыбка вдохнула в Дитриха не меньшее воодушевление, чем поддержка всей его семьи.

И в этот самый момент Дитрих понял, что только королевские драконы искренне за него радуются. Для герцогов данное мероприятие было больше поводом себя показать — на других посмотреть. Фиолетовым плащам оно, наверное, было не так уж и важно — уж, по крайней мере, эльфы, явно служившие его отцу уже долгое время, наверняка успели насмотреться на такого рода зрелища. И только королевские драконы действительно его понимали, действительно сопереживали, действительно болели за то, чтобы у него всё получилось. Ну и, конечно, Алдор.

* * *

И вот, наконец, наступил долгожданный момент. Уталак, встретив последних гостей, принял меньшую ипостась и вместе с Ланире поспешил к трамплину, с которого и предстояло проводить ритуал. Все члены семейства уже были здесь. Отец, мать, дед, трое братьев и три сестры. И при этом Дитрих физически ощущал их любовь, ощущал, как им гордятся, как за него радуются. Они не просто верят, что сегодня он встанет на крыло — они точно это знают. И подобная поддержка так воодушевляла… Дитриху даже пришла в голову странная мысль, что ни в одной жизни до этой его никогда так не любили.

И вот на трибунах воцарилась почтительная тишина. Ритуал начинается. Первым, как и полагалось, с трамплина упал Уталак. Приняв вторую ипостась, огромный дракон вышел в могучее пике, взлетел в небо, сделал стремительный круг над песчаной площадкой и громогласным рыком наполнил весь остров, лишний раз напоминая всем и каждому, кто здесь хозяин.

Следующим был дедушка Киноби, который последнее время почти не покидал библиотеки. И лишь ради Дитриха он согласился снова взлететь, хотя, по его собственным словам, полёты давно уже перестали его прельщать. Следом за огромным фиолетовым драконом скользнул зелёный с серебряным отливом. Однако, хотя Киноби и был в два раза младше Уталака, возраст которого перевалил уже за две с половиной тысячи лет, в его облике не было и доли той энергии, которой пульсировал Хозяин Сиреневого замка. Всё его тело было ломким, хрупким, и даже серебристые полосы в чешуе воспринимались не как дань уважения к серебряному клану, из которого тот происходил, а как седина.

Затем взлетела Ланире. Обернувшись солнечной драконицей, она сделала два стремительных финта вокруг Уталака и под конец задела своей мордой чешую на его груди. Она была, наверное, раза в два меньше своего супруга. Огромный фиолетовый дракон хоть и отнёсся к ласке снисходительно, но всё же со значением рыкнул: мол, дорогая, не увлекайся, сегодня мы собрались здесь по другому поводу.

Четвёртым взлетел Мефамио. Старший брат облетел уже летающих драконов один раз и занял своё место в круге. Лиала, Аяри, Рэй, Вилер… предпоследней, улыбнувшись брату, в воздух поднялась Олесия, чья чешуя имела удивительный светло-лиловый оттенок. Дитрих остался на трамплине совсем один. И, несмотря на то, что сверху ему одобряюще рычали родители, братья и сёстры, принцу стало ужасно страшно. Но нет. Он не покажет им страха. Все явились посмотреть, как он покорит небо — и они увидят это.

Уже привычное колебание энергий во время оборота — и вот вниз летит сиреневый дракон с янтарным брюхом. С огромным усилием он расправил крылья и, поймав поток воздуха, стал подниматься вверх. Крылья нещадно ломило, и сейчас Дитрих готов был в ноги поклониться Микаэро, который безжалостно гонял его последние несколько лет, развивая выносливость и выдержку. Выше… выше… ещё выше… Семейство наверху ободряюще рычало, трибуны начали неистовствовать, поддерживая юного дракона. Но сил не было. Казалось, костяная корка, в которую оказались заключены его крылья два месяца назад, снова стала разрастаться и сковывать его. Казалось, ещё два-три взмаха крыльями — и он полетит вниз. И опозорится навсегда, перед всеми теми, кто прилетел сюда сегодня. И тогда уж никто не преминет возможностью пошептаться, что, дескать, Дитрих не настоящий сын Уталака…

Дракон в отчаянии окинул взглядом трибуны, на которых зрители сидели молча, то ли болея за юного дракона, то ли со злорадством дожидаясь, когда тот полетит вниз. И вот среди них он внезапно увидел Меридию. Девушка, сидевшая в самом заднем верхнем ряду ложи, где расположился Лазурный клан, даже привстала, прижав ладони к губам. Ветер нещадно трепал её серебристые волосы, а глаза смотрели на Дитриха с отчаянной мольбой так, как не смотрели ещё никогда. И в тот момент, когда их взгляды встретились, Дитрих внезапно ощутил огромный, просто колоссальный прилив сил.

— Она верит в меня, — подумал он, — она болеет за меня, она хочет, чтобы у меня всё получилось. Значит, у меня всё получится. Надо просто… расслабиться и полететь.

И в тот момент, когда принц об этом подумал, тяжесть ушла из его крыльев. Костяная корка, почти сковавшая его, исчезла, словно её никогда и не было. А в следующую секунду принц ощутил себя таким лёгким и проворным, каким не ощущал никогда. Взлетев к самому небу, он пять раз подряд облетел Уталака, после чего занял место по центру круга, который образовывали все остальные драконы. И в этот момент они дружно взревели, приветствуя Дитриха и подтверждая его право на крылья. Теперь он мужчина, он взрослый и он может лететь туда, куда позовёт его сердце.

Трибуны, казалось, взорвались от восторга. Принц смотрел, как все хлопали, восторженно кричали, а Алдор и Фиолетовые плащи, как оказалось, так болели за Дитриха, что даже не пытались скрыть слёз от настолько прекрасного и фантастического зрелища, которое даже раз в жизни увидеть — величайшая удача. Но всё же всё это было не то… Дитрих выглядывал на трибунах ту единственную, которая была ему нужна. Та, которой он, наконец-то, мог сделать предложение, та, которая нужна была больше, чем воздух… И не находил её. Обводя взглядом трибуны, он успел-таки заметить серебряную вспышку. Драконица покидала Сиреневый остров, покидала внезапно и стремительно, оставляя Дитриха в огромном смятении. Тот, в отчаянии, ничего не понимая, рванул было за ней, но в этот момент Уталак так сердито рыкнул, что принц поневоле остановился. В самом деле, осталось столько гостей — и всем нужно уделить внимание…

* * *

Когда Дитрих опустился, его уже ждали. Восторженные гости, одобряюще кричали ему с трибун. А он был ошеломлён и обескуражен. Почему, почему она так поступила? Принц не заметил, как все гости переместились в замок, где их уже ждали услужливые слуги и столы, заставленные лучшими угощениями. Каждый гость считал своим долгом поздравить принца, восхититься его мастерством, его талантом, похлопать его по плечу. И никому не приходило в голову, что сердце его сейчас рвётся вверх, вслед за серебряной драконицей, а в голове бьётся лишь один вопрос: «Почему она улетела»? Но он принц, и он должен уделить внимание гостям. Ведь все собирались здесь именно ради него.

И внимание гостям надо было оказывать. Несмотря на то, что каждый член королевской семьи получал свою порцию почестей, по какой-то причине драконы желали подходить именно к Дитриху, поздравить его, прикоснуться к нему, восхититься его обликом дракона. А один из Фиолетовых Плащей даже сказал:

— Юноша, вы точная маленькая копия Гиордома Таинственного. Уверен, что и вам в вашей жизни выпадет честь прославиться так же, как прославился он.

Дитрих поначалу вежливо кивал всем, но потом у него в голове словно вспыхнул свет. Как ему это не пришло в голову раньше? Меридия же прилетела сюда не одна. Целый Лазурный клан здесь! Неужели не у кого спросить, что случилось? По-прежнему всем кивая и улыбаясь, Дитрих с трудом пробился к Лазурным драконам. Безошибочно найдя Мизраела, принц попросил у него объяснений, почему Меридия не осталась на празднике.

— Готовится Турнир Клыка и Когтя, Дитрих, — пояснил Мизраел, радушно улыбаясь принцу, — моя дочь принимает участие в его организации. Это огромная честь. К сожалению, он совпал с твоим становлением на крыло — Турнир состоится в последний день лета. И из-за отсутствия времени ей пришлось покинуть торжество. Не переживай, очень скоро вы встретитесь, но пока у вас обоих есть долг дракона королевской крови.

Казалось, Дитрих внял этому объяснению. Уталак же, прекрасно знавший, что истинная причина на самом деле иная, твёрдо вознамерился выяснить правду. Он хотел поговорить с Мизраелом, но тот на удивление ловко от него ускользал. Кроме того, и на долю Уталака, как отца, вырастившего такого достойного сына, выпала щедрая порция внимания, которая изрядно его тормозила в попытках поймать Мизраела и поговорить с ним по душам.

Полчаса спустя Уталак, уже уставший отвечать на любезности, просто стряхнул с себя очередную руку. К его удивлению, хозяина руки это мало смутило — он снова теребил Уталака за рукав куртки. Когда же Уталак обернулся, готовый выслушать очередную порцию поздравлений, у него едва волосы дыбом на голове не встали. Этим кем-то был Дитрих. Вот только глаза его полыхали Янтарём.

— Нужно поговорить, — прошипел он, — следуй за мной, да без глупостей…

Глава 4

Меридия же в это время летела в Триниагос. Она должна, она обязана была объясниться с Энгефианом, пока всё не зашло слишком далеко! Ей нужен Дитрих и только он. Она скажет это Энгефиану, и он поймёт, он должен понять. Теперь, когда Дитрих стал совершеннолетним, он сделает ей предложение, и она примет его. И ему придётся уступить, сейчас, пока не всё ещё потеряно.

Путь, который обычный дракон пролетает за шесть часов, Меридия на крыльях самой Лазури пролетела за два. Вот и остров, знакомый ей до мельчайших подробностей. Она весь его исходила, повторяя путь принца Дитриха, пока ждала его. И, уж конечно, прекрасно знала, где находится поместье Сапфировых драконов.

Вот она уже летела по улице, где располагались поместья знатных драконов. Небесный клан, Морской клан, и вот оно, поместье Сапфировых драконов. Сначала Меридия хотела влететь прямо во двор поместья, но всё же заставила себя притормозить и, обернувшись человеком, направилась к открытым воротам.

Однако, когда она быстрым шагом вошла на территорию поместья, то слишком поздно вспомнила, в каких случаях ворота оставляют открытыми. Перед входом в особняк стоял гроб, вокруг которого собралось всё семейство. Однако, надо отдать им должное, даже в этот момент великой горечи они узнали Меридию и отдали дань уважения её статусу.

— Принцесса! — Акримион, Сапфировый герцог, вышел вперёд, приветствуя её, — безмерно рады вас видеть, хотя и застали вы нас в час поистине великого несчастья.

— Мои соболезнования, — выдохнула Меридия, возвращая поклон герцогу, — могу ли я узнать, что…

Она ещё не закончила вопрос, а все женщины снова в голос зарыдали, повернувшись к гробу. Его крышка была опущена.

— Мой младший мальчик, Искартен… будучи драконёнком, он так любил летать, — печально вздохнул герцог, — и он так тяжело переживал, когда его крылья в один день ослабели настолько, что перестали держать его в воздухе. Он старался, он держался, он очень усердно учился и тренировался. Но… он не выдержал ожидания. Ему было пятьдесят семь лет, когда он втайне ото всех сбежал из поместья, нашёл самый высокий утёс на острове и… попытался взлететь с него.

— Какой ужас, — поднесла ладони ко рту Меридия, — и он…

— Утонул, — печально кивнул в сторону гроба Акримион, — неделю его искали, пока рыбаки вчера утром не выловили…

Меридия больше не стала задавать вопросов и терзать герцога. Ей и без того было теперь понятно, почему гроб закрытый.

— Так вы не объяснили, принцесса, что привело вас в наше поместье, — спросил герцог. Мысленно Меридия позавидовала его выдержке, однако, с другой стороны, было бы странно ожидать иного от главы семейства.

— Я хотела повидаться с Энгефианом, — неловко начала она, уже проклиная себя за поспешность, — но теперь вижу, что сейчас для этого не самое лучшее…

— Нет, нет, не уходите, прошу вас, — сказал герцог, мягко взяв её за запястье, — мой сын постоянно о вас говорит, даже сегодня он будет вам очень рад. И, если вас не затруднит… Как вы, вероятно, знаете, визит королевского дракона без приглашения считается великой удачей. И вы бы нас очень обязали, если бы проводили нашего мальчика в последний путь прощальным словом.

Сглотнув комок в горле, Меридия кивнула. Сейчас отступать было уже поздно. Сама виновата. Ворваться без приглашения в чужой дом — это действие, которое может иметь самые разные последствия. Кроме того, она принцесса. Она всегда должна быть сильной, всегда должна проявлять заботу о драконах более низкого статуса. Как принцесса, Меридия не могла отказать в такой просьбе. Она подошла к изголовью гроба и распростёрла над ним ладонь. Под пальцами заклубилась Лазурь.

— Дракон Искартен, — с печальной торжественностью в голосе сказала Меридия, — вместе с твоим семейством я присоединяюсь к тому, чтобы напутствовать тебя в ином мире. Да будет милостива к тебе Лазурь, да продлит она полёт, о котором ты так страстно мечтал, в вечность, и крылья твои не опустятся, не коснётся тебя усталость, и ты будешь лететь туда, куда пожелает твоя душа. Мы же всегда будем помнить о тебе и, хотя сейчас мы полны скорби, но всё же найдём в себе силы порадоваться и понадеяться, что у тебя сейчас всё хорошо. Да смилуется над всеми нами Лазурь…

— Спасибо, принцесса, — герцогиня, зарыдав, снова упала на колени перед гробом, — это было так… искренне… Вы вдохнули в меня силы надеяться, что и в том мире у моего мальчика всё хорошо.

Но в этот момент Лазурь, прежде покорно клубившаяся под ладонью Меридии, сейчас поползла по руке вверх, к плечу… и добралась до самого лица. Никто из семейства герцога, кажется, этого не видел. Но Меридия начала улавливать обрывки мыслей:

— Почему… почему он уже становится на крыло… всего двадцать восемь лет… даже летать не переставал… Сиреневый недоносок… ублюдок испорченный… получил всё и сразу… тоже смогу… плевать на всё… достаточно ждал…

Меридия не смогла сдержать слёз. Лазурь открыла ей ужасную, истинную причину такого поступка. Искартен узнал, что принц Дитрих вот-вот встанет на крыло в столь юном возрасте… и, потеряв от гнева и зависти рассудок, тоже попытался полететь в обход сроков.

— Моя дорогая, — герцогиня бросилась к Меридии, обнимая её, — спасибо, спасибо вам за ваше участие. Вы даже не представляете, насколько это важно. И, прошу вас, поддержите Энгефиана. Вы действительно ему очень нравитесь. Не из-за этой политики и влияния он оказывает вам такие знаки внимания. Да пропади она пропадом, вся эта политика! — закричала она, отпуская Меридию и снова падая на колени перед гробом, — чего стоит вся эта возня, когда сыночек, мой сыночек… — и она снова зашлась в рыданиях.

Когда Меридия отдалилась от остальных, к ней, наконец, подошёл тот, ради которого она сюда прилетела. Энгефиан, не говоря ни слова, подошёл к принцессе и обнял её.

— Я прошу простить мне такую вольность, — прошептал он, прижимая принцессу к себе, — но мне сейчас нужна любая поддержка. Искартен… братец… он всего три года недотерпел, — Меридия почувствовала, как по её спине бегут горячие слёзы.

«Я не могу. Я не могу сейчас добить его» — в ужасе думала Меридия, — «Во имя всех богов, пусть он проиграет. Пусть он проиграет этот чёртов Турнир!»

* * *

Тем временем Уталак покорно следовал за Дитрихом, понимая, что сейчас это совсем не он.

— Что ты хочешь ему сделать? — негромко спросил Уталак.

— Не глупи, — спокойно отозвался чужим голосом принц, — я уже сказал, что в мои планы совершенно не входит вредить моему первому последователю. Сейчас нам просто требуется с тобой поговорить. И времени ждать, пока ты снизойдёшь до нас, нет. Мы долгие сотни лет, даже запертые в наложенных ограничениях, безмолвно исполняли твою волю, как и волю других Хозяев. Ваш черёд прислушаться к нашим пожеланиям.

Принц двигался легко и порывисто. Сам Дитрих никогда так не ходил, предпочитая более медлительную, устойчивую и даже местами вальяжную походку. Но сейчас это был не он… и Уталак готов был выполнить волю Цветов. Что ж, он знал, что однажды этот день наступит. Что однажды Цвета потребуют платы за то, что они сделали для принца.

Едва принц вошёл в зал с чашами, как субстанция внутри них забурлила. Дитрих обернулся к отцу, и сейчас его глаза полыхали всеми без исключения Цветами.

— Что ж, Уталак, принц готов, — сказал Дитрих, чьи глаза сейчас горели Пурпуром, — ты хорошо подготовил его, и он встал на крыло. Всё так, как мы и планировали, и даже лучше. Он может отправляться в Паломничество.

— Что, прямо сейчас? — вознегодовал Уталак, — да он едва встал на крыло. Он совсем ещё мальчик, что вы от него хотите?!

— Он достаточно взрослый, чтобы узнать то, что ему предстоит узнать. Если ты помнишь — он пережил собственную смерть, — глаза Дитриха вспыхнули Золотом, — вряд ли его удивит то, что вы творили с людьми на протяжении сотен лет, и как они вас за это отблагодарили.

— Вы что, с ума сошли? — взмолился Уталак, — куда ему это?! Он же совсем ещё…

— Достаточно, — теперь с Уталаком заговорила Лазурь, — ты воспринимаешь его как сына, и потому всегда будешь воспринимать его как ребёнка. Но он готов, он давно готов…

— А уж мы поддержим его. Если ты думаешь, что мы оставим того, в кого вложили столько сил — ты в очередной раз нас недооцениваешь, — поддержал союзницу Изумруд, — тот факт, что мы в глобальном смысле — всего лишь источник магии и пища для вашего разума, вовсе не означает, что мы не умеем планировать на перспективу.

— Вы же даже не даёте ему воссоединиться со своей парой, — умоляюще сказал Уталак, — ему не удалось сделать этого в прошлой жизни, а теперь вы лишаете его такого шанса и в этой. Подарить жизнь повторно, чтобы даже в этом случае не дозволить воссоединиться со своим любимым — это слишком жестоко даже для вас.

— Не смей! — глаза Дитриха вновь вспыхнули Пурпуром, — мы были заточены более шестисот лет и начали враждовать по вашей вине! Не смей обвинять нас в жестокости, ты, невежда!

Однако Пурпур больше не поддержал ни один Цвет. Глаза Дитриха, казалось, погасли, но вдруг снова вспыхнули. Сиренью.

— Уталак, дорогой мой, — сказала она голосом Дитриха, — ты же понимаешь, что, единожды обретя её, ему будет в разы труднее с ней расстаться. Как бы мы ни желали счастья этому мальчику, как бы ни сопереживали Янтарю, который долгое время вопреки своей природе вынужден был бездействовать, мы не можем обещать принцу, что он останется в живых. Ты готов причинить такую боль тому, кого называешь своим сыном?

— Эта боль очистит его душу и, в конечном счёте, пойдёт ему на пользу. И, может быть, именно она позволит ему выжить, — тихо ответил Хозяин Сиреневого замка.

Уталак умолк. Почти минуту ничего не происходило. Затем глаза Дитриха заволокло серым дымом. На контакт вышел Цвет, до которого все уже отчаялись докричаться. Серебро.

— Ты сейчас ответил как дракон, понимающий законы потустороннего мира. Хорошо. У принца есть один год, чтобы завершить все свои дела. Но больше мы разговаривать не будем. Едва истечёт его срок, как мы начнём действовать. И, предупреждаю сразу, тебе это не очень понравится…

* * *

Хотя Дитрих и не помнил того, как он потерял сознание, едва очнувшись, он снова направился на поле для тренировок. Он желал убедиться, что крылья снова его держат, что он может летать, что небо действительно открыто для него, что он может лететь куда угодно. Дитрих закрыл глаза, снова ощущая свою драконью ипостась, от чуткого носа, улавливающего десятки запахов, до кончиков крыльев, которые чутко реагировали на воздушные потоки, до кончиков лап, которые дракон сейчас прижимал к себе, до кончика хвоста, филигранные движения которого определяли всё направление полёта. И понимал, что вот оно, счастье. Вот он, восторг жизни, вот она, свобода… и где-то там, на горизонте, зыбкой серебряной тенью в лучах закатного солнца… она. И радость Дитриха была столь велика, что он просто не мог держать её в себе.

— ЯНТАРЬ ВЕСЕЛЯЩИЙ! ДИКИЙ, БУРЮ БУЙСТВА НЕСУЩИЙ, — закричал Дитрих, с упоением отмечая, что начинает полыхать тёмно-рыжим огнём, — КОСТИ ДРОБЯЩИЙ! ЗАХЛЕБНУВШИЙСЯ В ХОХОТЕ! ОСЕДЛАВШИЙ СМЕРЧ ОТКРОЙСЯ ПРОСЯЩЕМУ ТВОЕГО СНИСХОЖДЕНИЯ! В БЛАГУЮ ВОЛЮ ТОГО, КТО ПРОСИТ ТЕБЯ, ВНИКНИ! КРОВЬЮ ПОПОЛНИ КРОВЬ! ПРЕДЕЛА СИЛЫЙ СВОЕЙ — ДОСТИГНИ! УКРЕПЛЯЯ МЫСЛИ ЕГО, КОСТИ, УКРЫВАЯ ЕГО ПОД СОБОЙ — ДРОГНИ!

И он ощущал, как разделяет с ним восторг полёта его Доминанта, как радуется вместе с ним Янтарь, как наполняет его силой махать крыльями день, два, неделю, месяц… столько, сколько потребуется, чтобы позволить юному дракону испытывать восторг снова и снова… и каждый раз ликование будет новым, не похожим на предыдущее, и эмоции не растеряют свою свежесть и силу до тех пор, пока хотя бы искра Янтаря…

В этот момент Дитрих ощутил на себе чуткий взгляд. Посмотрев вниз, он увидел Микаэро. Что ж, перед драконьим наставником у него свой долг, который не стоит откладывать в долгий ящик. Приземлившись перед Микаэро и обратившись в человека, он сначала низко поклонился учителю, а потом крепко обнял его.

— Спасибо, мастер, — тихо прошептал он, — вчера, когда наступил перелом, и я сумел… я понял, что сумел только благодаря вашим тренировкам. За все те годы полётов, учёбы, ошибок, нагоняев… только они позволили мне так развить выносливость, что я выдержал… спасибо вам.

— Не ты первый, не ты последний, — улыбаясь, ответил на объятие наставник, — десятки, сотни, даже тысячи учеников до тебя… За каждого у меня болела душа, когда приходилось ругать, гонять, порой даже поколачивать… но каждый раз это стократ окупалось радостью для моего старого сердца, когда я видел, что в небо взлетел ещё один гордый, счастливый и свободный дракон.

— Но на самом деле, — сказал Микаэро, мягко отстраняясь от ученика, — я пришёл, чтобы передать тебе просьбу отца. Он просит тебя отвезти орка Алдора обратно в его деревню. Всё равно, пока Меридия помогает с организацией Турнира Клыка и Когтя, увидеться с ней ты не сможешь. Поэтому Уталак даёт тебе такое задание. Это будет первый серьёзный для тебя самостоятельный перелёт. Ты же теперь совершеннолетний дракон. Поэтому и ответственность вся лежит на тебе.

Подумав, Дитрих кивнул. И в самом деле, будет очень интересно повидать всех знакомых. Это для него двадцать лет прошли как десять, а для них? Наверное, целое поколение сменилось…

Глава 5

Глава 5

Большинство гостей, разумеется, покинули Сиреневый остров в тот же вечер. Но вот для орка было сделано очередное вполне закономерное исключение. И тот, надо отдать ему должное, не посрамил честь своей расы. Каждое его движение, каждый поступок, каждое слово чётко говорили как об уважении к хозяевам замка, так и о наличии самоуважения. Невольно Дитрих проникался к орку симпатией всё больше и больше. Конечно, уже с самого детства Дитрих чувствовал к орку глубокую приязнь, но теперь, спустя двадцать лет, когда принц вырос и стал понимать жизнь значительно лучше — он понимал и то, что такими, как Алдор, не рождаются. Такими становятся. И ведь орк уже даже не в первый раз прилетает на Сиреневый остров — внезапно вспомнилось Дитриху. В прошлый раз именно благодаря тому, что орк говорил с его отцом, и получилась такая замечательная и запоминающаяся экскурсия в орочью деревню. И сейчас испытывал огромное воодушевление от того, что он снова увидит своих старых знакомых. И небольшую надежду на то, что не будут слишком уж старыми…

* * *

— Вот здорово, — говорил Алдор Дитриху, когда они летели над океаном, — кто бы мог подумать, что, спасая тебя, совсем кроху, двадцать лет назад, уже ты будешь меня, старика, нести над океаном?

— Ничего вы не старый, — смущённо подумал Дитрих, — вы ещё очень даже… бойкий.

— Ах, Дитрих, да не утешай ты меня, — сказал старый орк, — у меня всю жизнь была верная жена и умницы-детки. У меня есть внуки, которые каждый день радуют меня — и сами радуются жизни. Ко всему этому я на драконах летал столько, сколько не летала и сотня моих сородичей. Нет, Дитрих, я точно самый счастливый орк на свете.

Дитриху же пришлось цепко вытаскивать из памяти подробности полёта двадцатилетней давности. Ибо, когда начался материк, он уже не мог припомнить всех деталей. К счастью, Алдор подсказывал юному дракону, куда нужно лететь.

Правда, когда они подлетали к уже знакомым горам, Дитрих вспомнил ещё об одной опасности, о которой сразу не подумал. Гигантские орлы. В прошлый раз связываться с Мефамио, которому было сто пятнадцать лет, и который был в пять раз больше даже самого крупного орла, птицы не стали. Напасть же на Дитриха, который был в лучшем случае в три раза больше среднего орла, они вполне могли. И, едва принц пересёк условную границу, как громкие крики и туманные силуэты внизу показали, что опасность более, чем реальна.

Что же было делать? Ускориться? Но четыре часа полёта с седоком на спине изрядно вымотали юного дракона. Подняться выше было нельзя — сердце старого орка могло не выдержать перепада давления. Биться с орлами? Тем более не выход, их слишком много. Да и сейчас, в период гнездования, они будут сражаться со всей возможной яростью. Призвать Цвет? Скорее всего, придётся. Хотя бы ради того, чтобы защитить Алдора.

Тем временем дракона уже начали окружать орлы. Сближаться с ним они пока не рисковали, хотя самые смелые уже пару раз пролетели мимо, хлестнув крыльями по глазам. Однако, когда Дитриха начали брать в кольцо, внезапно снизу вынырнул ещё один орёл. Он яростно заклекотал, летая вокруг дракона и отгоняя от него остальных орлов. И, к великому удивлению юного дракона, птицы послушались этого странного орла. Они расступились и отлетели обратно к горам. Орёл-спаситель же заскользил рядом с принцем. И только сейчас Дитрих увидел развевающийся на ветру хохолок из пяти перьев и белое пятнышко на клюве. Тот самый птенец, которого они с Горртом когда-то спасли, выжил, вырос… и, спустя двадцать лет, узнал его. Это было невероятно.

Как и учил его отец, Дитрих пророкотал общую звериную мелодию благодарности, выражая орлу признательность за помощь. Тот радостно заклекотал и, сделав крутой вираж, тоже полетел назад.

— Это ведь тот самый орлёнок, которого вы с Горртом когда-то ходили смотреть? — проницательно спросил Алдор, когда потрясённый Дитрих поделился с ним мыслями, — тот самый, которого вы спасли из вулкана. Что же удивительного в том, что он добром отплатил за добро? Помни, юный принц, все поступки, все дела, все мысли имеют значение… Всё это материал, из которого ты строишь путь своей жизни… И всё однажды вернётся к тебе… Помни это…

* * *

Полчаса спустя они приземлились в поместье Алдора. Деревья выросли, появились новые… Сменился забор: новые свежевыкрашенные зелёные доски образовывали крепкое сооружение. Всё изменилось — и в то же время осталось прежним. Так Дитрих впервые увидел касание времени там, где все росли куда быстрее драконов.

Спустившись, дракон бережно ссадил старика на землю и сам принял человеческий облик. Из поместья к ним уже спешили домочадцы.

— Дитрих, Дитрих, это ты! Мы тебя узнали, узнали! — радостно кричали две женщины, чуть ли не наперегонки подбегая к Дитриху и обнимая его. И тот с удивлением узнал в них Ингу и Веду.

— Как мы рады, как рады, — наперебой говорили женщины, ласково прижимая к себе зардевшегося от смущения Дитриха, — ну, давайте, батенька, обед как раз готов. Сейчас мы вас накормим! О, а вот и наша ватага…

Со стороны калитки показалось огромное облако пыли, которое стремительно двигалось к ним. Правда, в самом дворе пыли уже не было, и облако разделилось на семерых орчат, которые радостно бежали обнять дедушку.

— Дракк, Урхарт и Герда — это мои, — ласково и одновременно строго сказала Инга, подходя к троим ребятам и вытирая им лица, — Эргад и Лиомед — эти Веды. А вот Кая и Осси. Угадай, чьи они.

— Не знаю, — смущённо сказал Дитрих, порядком удивлённый такой гурьбой детей.

— Айрис и Горрта! — победоносно сказала Веда.

— Правда? Не может быть! — искренне восхитился Дитрих, — так они поженились? Ах, какие молодцы! А где же они сами?

— Айрис в лесу. Она теперь знахарка, всю деревню лечит. А Горрт и наши мужья в торговой гильдии. Дедушка им помог.

— Причём, прошу заметить, — с достоинством сказал старый орк, обнимающий внуков, — помог — не значит пошёл в гильдию и словечко за них замолвил. А передал им свою науку, всё, что сам знаю. А в гильдию они уж сами потом вступили.

— А сейчас их нет? — искренне огорчился Дитрих, — жаль, с Горртом я бы повидался.

— Нет. Они на Триниагосе, — сказала Веда, — там сейчас у драконов какое-то мероприятие готовится, драконам нужно много товаров… В общем, хорошая возможность для торговцев.

— А теперь, дети, — важно сказал Алдор, притянув к себе Дитриха за плечи, — прошу любить и жаловать. Дитрих. Тот самый дракон, о котором я вам столько рассказывал.

Семь пар глаз в немом благоговении уставились на Дитриха. После чего незамедлительно последовал общий хор:

— Пусть он превратится в дракона!

— Никаких превращений! — сурово сказала Веда, — сначала обед. Гостя прежде надо накормить, напоить, дать отдохнуть с дороги. А потом уже требовать развлечений. Так что руки мыть — шагом марш!

Пятнадцать минут спустя всё семейство сидело за столом. Кажется, постоянные совместные застолья стали здесь обычным делом, так как стол был ровно в три раза больше того, который стоял здесь раньше.

— Так это, — смущенно сказал Алдор, поймав вежливый удивлённый взгляд Дитриха, — когда зятья мои возвращаются — так, конечно, все по своим домам расходятся. А как уезжают они — так все у меня и живут. Мне места не жалко, да и детям тут вместе веселее, и хозяйством моим девочкам заниматься сподручнее.

Тем временем Инга уже тащила огромную кастрюлю, из которой шёл знакомый бесподобный аромат.

— Не могу даже выразить словами, как я скучал по вашему грибному борщу, — с восторгом сказал Дитрих, получив тарелку и тут же сделав пробу, — уж сколько раз дома пытались повторить — да всё было не то.

— Травы особые, — гордо сказала рыжеволосая Айрис, тоже успевшая вернуться, — такие только здесь растут. И только тех слушаются, кто сам землицу слушать умеет.

Дитрих украдкой бросал взгляд на Алдора. Его глаза светились тихой, светлой радостью. Да… этот орк, в самом деле, добился в своей жизни всего, чего хотел. Он был такой… умиротворённый и счастливый, что Дитрих невольно испытал зависть. И одновременно испытал радость от того, что знает, кто его пара, и скоро он с ней воссоединится. А сколько драконов живут долгие сотни лет и могут лишь надеяться, что когда-нибудь встретят действительно свою вторую половинку. Как же хорошо, что он встретил её почти сразу. Как же хорошо, что он так быстро вырос. Как же хорошо, что крылья вернулись к нему спустя всего-то пару месяцев. Как же хорошо… даже, пожалуй, слишком хорошо.

В этот момент Дитрих поймал взгляд Алдора. И, к огромному своему удивлению, увидел там печаль… и жалость? Немыслимо. Он, старый орк, жалеет молодого юного дракона? Но почему?

Однако спросить орка об этом ему не удалось. Сразу после обеда тот, сославшись на вполне закономерную для его возраста усталость, удалился подремать пару часов. Дитриха же зеленокожие ребятишки буквально силой вытащили во двор и в ультимативном порядке потребовали превратиться в дракона. И куда было ему деваться? Давно ли он сам был ребёнком, который вил верёвки из каждого первого встречного и получал всё, что только его душе было угодно? Цикл сменился, на место одних детей пришли другие, и сейчас был уже его черёд покорно потакать детским капризам и шалостям…

Обернувшись янтарно-сиреневым красавцем, он улёгся посреди двора и тут же ощутил, как по его чешуе начали карабкаться маленькие ладошки и пятки. Мальчишки, разумеется, тут же поспешили усесться на драконе верхом, чтобы было потом чем похвастать перед друзьями. Две девочки же сели перед драконьей мордой и принялись поглаживать её по носу, изредка дуя в ноздри и смеясь, когда дракон морщился и чихал, и мальчишки с радостными криками подпрыгивали на его ходившей в этот момент ходуном спине.

— А всё-таки он немножко страшный, правда? — спросила Инга. Три женщины, захватив спицы и вязку, сидели перед входом в поместье и наблюдали за тем, как их дети оккупировали дракона.

— Брось, — с улыбкой сказала Айрис, — мы же все его ещё малышом на руках держали.

— Да так-то оно, конечно, так, — задумчиво сказала Веда, — да только всё равно, вон какой огромный вымахал. Такого поди прокорми.

В этот момент дракон чуть развернул морду, и синий глаз сердито моргнул в сторону трёх подруг.

— Ишь ты, какой обидчивый. Всё слышит, — рассмеялась Инга, — небось, не забыл ещё миску с едой на полу.

Теперь Дитрих уже повернулся к ним всей мордой. В его глазах читалось явное желание если не придушить подруг, то хотя бы полыхнуть огнём над их головами. Но что он мог поделать сейчас, когда перед ним были дети? Он устало закрыл глаза.

— Терпи-терпи, — посмеиваясь, сказала Айрис, — свои дети появятся — пригодится.

Дракон махнул хвостом. И хотя этим взмахом Дитрих явно хотел показать раздражение и уязвлённую гордость, никто из орчанок не усомнился в том, что совет к сведению юный дракон принял.

«У нас тоже будут дети. Не сразу, лет, может быть, через сто. Но обязательно будут. И мы с Меридией тоже будем любить их, учить, воспитывать и всё-всё для них делать.»

Но потом дракон понял, что и его дети так же должны будут учиться, тренироваться, терпеть боль, усталость, страдания… Как же так? Неужели этой участи не избежать и им? Наверное. Крепкое, выносливое тело не даётся просто так. И что же тогда им с Меридией будет делать? Разумеется, учить и воспитывать. Но при этом верить в своих детей, поддерживать и просто любить? Наверное. Ни один, даже самый любящий родитель, не сможет дать ребёнку большего. Да и нужно ли оно, это большее?

Орчата тем временем перешли в массовое наступление. В пять пар ног пришпоривая дракона пятками, они в унисон требовали:

— Летать! Летать! Летать!

— Сегодня — никаких летать! — строго сказала Айрис, — гость устал и нуждается в отдыхе! А у вас полно дел. Сад уже третий день не полит. Сегодня нужно сходить в соседнюю деревню за новой шерстью. Хватит, развлеклись — пора и за дело. А полёты будут завтра, если будете хорошо себя вести.

Дитрих же, чувствуя себя совсем вымотанным, снова обернулся и направился в поместье. Веда пошла с ним, чтобы показать дракону его комнату. Да уж, накормили, напоили, спину как следует размяли. Теперь только и остаётся, что упасть в постель и уснуть мёртвым сном.

Глава 6

Следующие несколько дней Дитрих всерьёз задумался о том, стоит ли им с Меридией так быстро обзаводиться детьми. Потому что орчата хоть и были в восторге от большого красивого дракона, но всё же и требовали от него соответствующей развлекательной программы. Первый раз Дитрих в ответ на чересчур назойливое внимание громко рыкнул. Веда, Инга и Айрис даже не пошевелились: они прекрасно знали, что Дитрих и пальцем не тронет их детей. А им самим — полезный урок: иногда нужно уметь унять любопытство и проявить терпение, а то и по носу можно схлопотать. Впрочем, хватило этого ненадолго. Хитрые орчата немедленно окружили дракона и принялись гладить его, почёсывать ему живот и основания у крыльев. И, через полчаса очень чётко угадав, когда настроение Дитриха снова достигнет безопасного градуса, снова стали требовать от него полёта.

— Ну, хорошо, — дракон лукаво посмотрел на них и сказал, — но только есть одно важное условие.

— Какое, какое? — загомонили на всё готовые орчата.

— Летать будете по двое. Мальчик и девочка, — коварно закончил Дитрих. Кая и Осси радостно захлопали в ладоши и тут же залезли на Дитриха. Дракк и Урхарт тем временем, казалось, были готовы подраться из-за Герды. Сама же Герда, очень смутившаяся от такого резко повышенного внимания, застенчиво опустила голову и принялась катать ногой камушек. Эгард и Лиомед же уставились на свою мать с вселенским укором в глазах.

— Ма, ну ты что, не могла нам сестру родить? — хором спросили они. Веда от такого заявления выронила спицы.

— Ну, если вы так хотите, — лукаво улыбаясь, сказала она, — я поговорю с папой.

— Да теперь-то зачем, — махнул рукой Эгард, — во-первых, не факт, что сестра будет, а во-вторых, вырасти она всё равно не успеет. Дитрих, — сердито повернулся он к дракону, — зачем такое глупое условие?

— А это, молодые люди, будет вам наукой, — ехидно ответил Дитрих, — что не стоит в девчонок кидать палками и камнями, и за косы больно дёргать не надо. Потому что и от них может быть польза.

С этими словами дракон поднялся, расправил крылья и резко слетел с места. Осси и Кайя восторженно и испуганно завизжали, но им ничего не угрожало — Микаэро очень тщательно учил Дитриха тому, как надо заботиться о седоках. Своим острым слухом дракон слышал всё, что тем временем творилось внизу. Эгардом было выдвинуто вполне справедливое предложение о том, чтобы привести девчонок с соседних дворов. Звучало вполне разумно, ибо условие «мальчик и девочка» совсем не означало именно «брат и сестра». Однако Лиомед при поддержке Урхарта яростно возражал против этой идеи: им не хотелось делить своего дракона с кем-то ещё. Своего дракона, усмехнулся про себя Дитрих, надо же. Вот же маленькие собственники. Ничего, пусть выкручиваются. Это будет хороший урок социальной адаптации.

И в этот момент в радиус его зрения попали три орчанки, которые совсем ещё недавно были девчонками и играли с ним. И тут в его голову полезли совсем уже недетские мысли. Не поэтому ли однажды людям удалось победить драконов и скинуть с себя их правление? Не эльфам, не гномам, не оркам — именно людям. Потому что раз — и прошло поколение, были собраны знания — и передались следующему поколению. Не потому ли драконы проиграли, что пока один малыш вырастал до взрослого дракона, люди сменяли два, а то и три поколения. Они вырастали и учились в разы быстрее. Они досконально изучили своих медленно растущих, ленивых, вальяжных хозяев. Подробно изучили тактику выживания, которая, если начистоту, составляла всего одно глобальное правило: не попадать под горячую лапу. И уже это правило разбивалось на пункты и подпункты. Так стоит ли удивляться тому, что история, в конце концов, сложилась именно так?..

* * *

Постепенно эти мысли стали сменяться каким-то наваждением, навязчивым видением… Дитриху казалось, что у него отняли свободу, и теперь у него есть хозяин, который всё решает за него. Который имеет право накричать на него или даже ударить — просто потому, что у него плохое настроение. Который имеет право надеть на него упряжь или — о, ужас — намордник! Который может поставить на его шкуре клеймо, подтверждающее, что он — всего лишь вещь и принадлежит своему хозяину. Который по своему усмотрению мог запрещать и разрешать летать. Да разве он разрешит ему летать? Ведь дракон может сбежать! Нет, летать он будет только с хозяином на спине, и у хозяина обязательно будет хлыст или плётка, чтобы была возможность наказать за любое непослушание. И этот ужасный мираж был такой яркий и правдоподобный, что ему захотелось броситься в море. Пусть! Он погибнет сам, но ему не нужна такая жизнь и жестокий хозяин! Но… так уж ли не нужна? Хозяин сегодня зажарил поросёнка. Ему достанутся потроха, и хозяин даже сказал, что за хорошее поведение может перепасть и чего повкуснее. Слуги хозяина настелили в его ангаре свежей соломы. А через три дня к хозяину приедет дама верхом на красивой белой драконице. И, если она останется у него ночевать, то он…

Что?! Что за глупости?! Откуда вся эта чушь, да так подробно?!

* * *

— Дитрих, мы падаем! — испуганно закричала Кая. Дракон очнулся и потряс головой. После чего вышел в потрясающее пике над самой землёй, силой воли полностью подавив тягу для орчат, которые и так были перепуганы сверх меры. Впрочем, Осси, как и положено смелому брату, виду не подал и тут же принялся утешать сестру, что, мол, так и было задумано, и принялся восторгаться Дитрихом и его захватывающим полётом. Но Дитриху было совсем не до этого. Ему было плохо. От подробностей этого видения его пробирал ужас и кровь стыла в жилах. Неужели и драконы когда-то жили в рабстве? Может быть, временное явление после восстания Убийцы, которое просто нигде не засвидетельствовано? И если драконы лишали свободы целые поколения людей, то такой исход был… справедлив?

Дитрих не мог продолжать полёт. Он с трудом приземлился и, едва дождавшись, пока Кая и Осси соскользнут с него, тут же обернулся человеком и, пошатываясь, пошёл в сторону. Лиомед и Урхарт, совершившие вылазку в соседний двор и посулившие тамошним девчонкам полёт на настоящем драконе, выкрали их и привели в гости. И сейчас они с обидой и непониманием смотрели на Дитриха, который стоял, прислонившись к вишнёвому дереву и глубоко дыша.

— Дяденька Дитрих, вам плохо? — сочувственно спросила Кая, — мы с братом были слишком тяжёлые?..

— Извините, ребятишки, сегодня полётов больше не будет, — ласково, но вместе с тем твёрдо сказал чей-то голос. Все обернулись. Алдор шёл медленно и неторопливо, но вместе с тем чеканил шаг твёрдо и уверенно. Как настоящий хозяин своего поместья. Подойдя к Дитриху, который никак не мог оправиться от охватившего его ужаса, он ласково взял принца под локоть.

— Пойдём, сынок, пойдём. Тебе полегчает.

И — вот она сила возраста и авторитета: никто не то, что возразить — даже пискнуть не посмел. Там, где недовольные рыки и ворчание огромного дракона не сделали практически ничего, старому орку хватило всего лишь несколько слов. Причём ему даже не потребовалось повышать голоса. Но орк, казалось, не осознавал этой силы. Он просто вёл в дом гостя, которому внезапно стало очень плохо. И, что самое удивительное, он, кажется, знал, почему…

* * *

На ходу сказав дочерям, чтобы их не беспокоили, Алдор повёл Дитриха в свою комнату. Сейчас, когда орк поддерживал юного дракона за плечо, тому становилось легче. Хотя паника и не спешила отпускать. Наконец, они вошли в комнату Алдора.

Обстановка была вроде и простой, но со своим вкусом. Стол с бумагами и стул, оба предмета мебели — из красного дерева. Камин и два синих кресла перед ним. Одно окно полностью закрывала огромная яблоня, из второго же был отличный вид на всю деревню. В углу — постель. Двухместная.

Орк тем временем подошёл к креслам и усадил в одно из них дракона. Сев в другое, он ласково посмотрел на него и сказал:

— Ну, рассказывай, сынок, что случилось?

Дитрих совсем не спешил с ответом. Обнаружив на столике перед собой стакан воды, он вцепился в него и залпом выпил. Опустив руку, он снова представил образы, которые настигли его во время полёта… И в следующую секунду раздался печальный звон, и руку принца пронзила боль. Опустив взгляд, он с удивлением обнаружил, что стакан лопнул в его руке.

Орк всё так же невозмутимо достал из шкафа марлевую ткань и обмотал ею руку принца.

— Спасибо, больше ничего не надо, — тихо сказал Дитрих, — полчаса — и оно само… пройдёт.

— Понимаю, — кивнул Алдор, — и всё-таки, что случилось? Не бойся, не держи страх в себе. Позволь себе выговориться…

— Мне, — ещё тише сказал Дитрих, — мне было видение…

— Вот как? И о чём же? — так же спокойно и участливо спросил Алдор.

— Я был драконом, — у Дитриха дрожала челюсть, ему казалось абсурдным даже предположить такое, — в рабстве у человека. Он имел право делать со мной всё, что ему взбредёт в голову. Бить, стегать хлыстом, клеймить, наказывать каким-либо ещё способом, неважно, из-за действительной вины или же просто плохого настроения…

Внезапно он поднял голову и спросил Алдора:

— А как вы так быстро догадались подойти и… увести меня? Вы что, знали, что со мной… будет вот так?

— Твой отец предупредил, — вздохнул орк, — когда дракон видит место, где он уже был и которое коснулось время, он испытывает… потрясение. И ему приходит видение, которое напрямую связано с его дальнейшей судьбой.

— Это… это как же получается?! — вскочил Дитрих, пошатываясь, — это значит, что мне суждено попасть в рабство к человеку? Но это же невозможно!

— Видения не обязательно нужно воспринимать буквально, — Алдор поднялся со своего кресла, подошёл к принцу и обнял его, успокаивающе поглаживая по спине. После чего снова усадил в кресло.

— Видения, — продолжал орк, — больше рассчитаны на то, чтобы вызвать в тебе эмоциональный отклик. Что ты чувствовал, когда тебе пришло это видение?

— Это было ужасно, — прошептал Дитрих, — никакой надежды. Подавленная воля. Отсутствие желания бороться. Если и драконы когда-то относились так к людям… даже страшно представить, как им хватало силы воли жить, поколение за поколением, согнутыми, сломленными, но всё же лелеющими мечты, что однажды настанет день долгожданной свободы. В такой ситуации появление Убийцы драконов было… справедливо?

Несколько мгновений в комнате стояла оглушительная тишина. И только сейчас до Дитриха дошло, что именно он сказал. Он сейчас фактически признал справедливость того, что в один далеко не прекрасный день Убийца драконов сократил их численность ровно в десять раз, почти подчистую выкосив три драконьих клана из семи и порядком потрепав остальные. Но, с другой стороны, всему этому предшествовало множество далеко не прекрасных событий. Да что там — он мимолётом ощутил это на своей шкуре, и его уже наполнили ужас, отчаяние и безысходность. А люди жили так… поколениями…

— Неправильный ты дракон, Дитрих, неправильный, — покачал головой Алдор, — тебе бы сейчас о девчонке своей думать, о чистом небе над головой, о дорогах, которые перед тобой открыты… а вместо этого ты уже стремишься объять все горести и печали этого мира. Не нужно. Ты ещё успеешь взвалить на себя эту ношу. Сейчас же просто живи и радуйся жизни. А время испытаний ещё придёт.

— А вы знаете, почему я неправильный дракон? — внезапно спросил Дитрих. И с удовлетворением заметил, что честный орк смутился от такого вопроса.

— Кое-что знаю, — наконец, признал Алдор, — но я не знаю всей картины… и не от меня ты об этом должен услышать. Так что не скажу, и не проси.

Дитрих не стал настаивать на ответе. Понимал, что если Алдор не стал говорить сразу — уговаривать бесполезно. Что ж, значит, пришло время задать отцу новые вопросы. Тот явно знает куда больше, чем говорит.

* * *

Через неделю Дитрих возвращался обратно. Он сердечно простился с орчатами, которых теперь, вероятно, увидит не скоро, если вообще увидит. Те тоже остались довольны от знакомства с драконом, и Дитрих понадеялся, что это чудо для них обернётся добротой и душевным теплом в будущем.

Сейчас же он возвращался в замок. Он соскучился по семье, по братьям, сёстрам, по отцу и матери. Но больше всего он соскучился по Меридии, которую ему так страстно хотелось увидеть.

И, когда он уже подлетал к Сиреневому острову, его посетила шальная мысль. А не прокрасться ли ему в замок незамеченным? А что, чем не идея? Устроить стражникам внеочередную проверку. Поймают — молодцы, не поймают — Мефамио ближайшие пару месяцев будет чем потыкать их носом. Воззвав к Сирени, Дитрих скрылся от глаз всех и каждого. Самая лучшая маскировка, его личная разработка. Даже отец такую, наверное, не сразу раскусит.

Приземлившись и приняв меньшую ипостась, Дитрих поспешил в гостиную на третьем этаже. До сих пор его никто не заметил, и это не могло не радовать. Однако, когда он был уже на лестнице, ведущей на третий этаж, то услышал голоса родителей…

— Это может стать проблемой, дорогая, — говорил Уталак, — Энгефиан силён и духом, и телом. Он уже долгое время оказывает знаки внимания Меридии. Его намерения более, чем прозрачны. И если он выиграет турнир — то сделает ей предложение. И от него нельзя будет так просто отмахнуться.

— Но как же Дитрих? — недоуменно спросила Ланире, — он ведь сам выбрал Меридию ещё в яйце. И она его столько ждала… И он к ней тянется… почему это вообще случилось?

— Наверное, в этом-то всё и дело, — печально сказал Уталак, — человеческая любовь, так же, как и пара дракона — это не верёвка, на которую можно вешать любые грузы и тяжести, мол, это же любовь, всё выдержит. Это всегда отношения, тонкие и нежные, особенно в самом начале. А если они безответны… Каждому живому существу свойственно перегорать. Чувства Меридии истончились от чрезмерного ожидания, и теперь она в отчаянии открылась другому.

— Сознательно открылась другому? — неверяще ахнула Ланире, — при том, что её драконья сущность дала ясный сигнал…

— Будь снисходительнее, дорогая. Всё далеко не так просто, — успокаивающе сказал Уталак, — не будем забывать: тридцать лет ожидания. Для старых драконов срок, может, не такой уж и большой. Для молодых же, которым нет ещё и ста лет… Вполне возможно, что она этого совсем не хотела. Я даже готов допустить, что она сама вообще не поняла, как это случилось. Но она дала Энгефиану надежды, и теперь…

Слушать дальше Дитрих не стал. По-прежнему под сенью своей маскировки он двинулся прочь. Он встретил Лиалу и Вилера, но те его не заметили. Дитрих не стал себя раскрывать, хотя и очень скучал по своей семье. Но появились вещи, которые срочно требовалось обдумать. Минуту спустя Дитрих был у себя в комнате. Подойдя к окну, он, наконец, позволил себе предаться размышлениям.

Так вот почему Меридия улетела! Она сравнивала его и Энгефиана? Нет, глупость какая-то. На удивление Дитрих не чувствовал ревности, наоборот, в нём всё так же царило полное и безоговорочное доверие к Меридии. Но она сейчас стала жертвой обстоятельств. Если дракон выиграет Турнир и потребует её себе в жёны — принцесса подчинится. Даже несмотря на то, что она принцесса. Нет, с болью подумал Дитрих, даже наоборот: именно потому, что она принцесса. Ведь с неё и других королевских драконов берут пример все их подданные. Но что же тогда делать? Надо что-то предпринять, как-то помешать, не допустить…

И ответ пришёл сам собой. Он сам примет участие в этом турнире. И в следующую секунду юный дракон испугался этой мысли. Да кто он такой? Принц, неделю как вставший на крыло. Да его засмеют! Может, всё-таки есть другой выход? Ведь его семья — королевские драконы, неужели они не помогут…

Нет. Опять те же грабли! Именно потому, что драконы, и в особенности потому, что королевские — не помогут. По большому счёту, среди его расы замуж насильно никто никого не гонит — слишком уж бережно драконы относятся к своим детям. Особенно после ужасных событий Убийцы драконов. И от проклятия Цветов. Дитрих совсем недавно узнал, что оказался одним из тех счастливчиков, что не чувствует боли от враждебных Цветов. Таким качеством обладали единицы. Немногим больше драконов не принимали в себя один Цвет. Большинство драконов стандартно отвергало два Цвета — и завсе эмоции, с ними связанные, приходилось расплачиваться болью. Вдобавок к такому проклятию ещё и силой выдавать за нелюбимых — драконы не смогли заставить себя причинить детям такую боль.

Но Турнир Клыка и Когтя — это нечто совсем иное. Основано это мероприятие было как раз в честь падения Убийцы драконов — и потому традиционно его победителю оказывались все возможные почести. И потому он должен…

Нет, не выиграть турнир. Дитрих не был без меры честолюбив и трезво оценивал свои возможности. Вот через пятьдесят лет, когда его тело окрепнет, станет сильнее духовная связь с Цветами, возрастёт общая выносливость… вот тогда можно будет и на Турнире задать всем перцу. Но сейчас — ему будет достаточно выбить с Турнира Энгефиана. Или проиграть ему, но ослабить до такой степени, чтобы он уступил следующему сопернику. Дитриха устроит и такой вариант. Значит, решено. Нет, он не отступится так просто. Последние сомнения развеялись в тот момент, когда в день становления на крыло она одним лишь взглядом наполнила его силами. Нет, только она — и больше никто. И пусть весь мир пропадёт пропадом…

В этот момент Дитриха остро охватило унижение. Он только сейчас понял, каким видела его Меридия всё это время. Дорогая, я скоро вырасту, я скоро прилечу, мы скоро будем вместе… Скоро, скоро, скоро… Хватит! Настала пора действовать. Она ещё увидит, каким он стал.

Руки тем временем сами заканчивали приготовления. Хотя заключались они всего лишь в том, чтобы закрепить кошель с золотом. Одежда ему не нужна — дракон при обороте имеет такую привилегию, как сохранение того комплекта одежды, которая была на нём в момент превращения. Поэтому в вещах он не нуждался. За деньги ему предоставят пищу и кров. А через три дня…

Дитрих стоял у окна, и в этот момент ему стало страшно. Как же так? Неужели он сбежит? Бросит свой клан? Нет, не бросит, здраво ответил рассудок. Но позволит им остаться в неведении. Если он проиграет — а даже такую вероятность нельзя исключать, — его семья без труда предоставит доказательства того, что не была в курсе этой затеи. После чего принцу в самом худшем случае сделают публичный выговор и отправят под домашний арест. А вот если выяснится, что семейство было в курсе… Это было чревато куда более серьёзными последствиями.

Вся беда была в том, что участвовать в Турнире Дитриху формально никто не может запретить. Так как в нём мог участвовать любой совершеннолетний дракон. Тем не менее, Дитрих во время изучения Новой Истории после падения убийцы с интересом заметил, что королевские драконы никогда не участвовали в Турнире.

Дитрих, с одной стороны, уже встал на крыло, а с другой — ему не было и тридцати лет, в то время как другим участникам — минимум шестьдесят. Он не хотел рисковать и получить отказ. И потому…

Всё было готово. Дитрих, всё это время оставаясь в маскирующем облаке, выпал из окна, обратился в дракона и, взмахнув крыльями, взял уверенный курс в сторону Триниагоса. И почему-то в его голове мелькнула мысль, что он когда-то такое уже делал. Но дракон не стал на ней зацикливаться. Его ждало долгое путешествие…

* * *

— Дорогой, ты уверен, что мы поступили правильно, — прошептала Ланирэ, обнимая Уталака и наблюдая за тем, как в небе исчезает маленькое сиреневое пятно, — он ведь совсем мальчик… что он там сделает, на Турнире?

— Мы поступили абсолютно правильно, дорогая, — тихо ответил Хозяин Сиреневого замка, — он многому научится за эти дни. Испробует пределы своих сил. Покажет Меридии, что готов делом за неё бороться, а не только на словах. А Цвета ему помогут добиться своего. Я в этом полностью уверен.

— А если он всё-таки проиграет Энгефиану?

Лицо Уталака потемнело. Несколько секунд он молчал. После чего сказал:

— Тогда я даже боюсь представить, что в таком случае может произойти…

Часть 5

Глава 1

Дитрих очень хотел сегодня же прилететь в Триниагос. Но спустя час полёта был вынужден признать, что это никак невозможно. Он четыре часа возвращался от орков. Ещё шесть часов полёта истощат его до такой степени, что потом неделю надо будет отлёживаться. Ничего страшного. До турнира ещё три дня. Он успеет.

Вечерний Стигиан был прекрасен. Здания в свете уходящего солнца отбрасывали причудливые тени, и казалось, что дома то и дело наклоняются друг к другу, чтобы прошептать что-то важное.

Посреди высилась библиотека Стигиана, главная сокровищница города. Многие и многие путешественники прибывали сюда для того, чтобы её посетить. Многие тайны, премудрости, знания были сохранены в ней. Именно благодаря информации из неё Сиреневые драконы сумели уберечься от окончательного геноцида. Хотя, разумеется, спасти удалось далеко не всё. Ведь когда-то библиотека стояла в другом месте… на материке. И содержала в себе куда больше, чем содержит даже нынешняя, которую восстанавливали почти шестьсот лет. Десятки и даже сотни драконов отдали свои жизни, чтобы не подпустить Убийцу к библиотеке Стигиана. Ведь прошёл он своё посвящение в библиотеке Изумрудного клана. Что случилось бы, получи Убийца знания из обеих библиотек, можно было только с содроганием догадываться.

Выбрав удобную площадку, Дитрих приземлился и сменил обличье. К нему тотчас подбежал надсмотрщик площадки, с поклоном поприветствовал и спросил, нужны ли принцу пища или ночлег. Вопрос был нелишним: солнце уже почти скрылось. Но Дитрих покачал головой: он не горел желанием есть за одним столом с тремя десятками других драконов или спать в комнате на восемь-десять персон. И дело было не только, и даже не столько в том, что он принц. Дитриху хотелось по возможности не афишировать своего присутствия и избежать множества лишних вопросов, отвечать на которые у него не было ни малейшего желания.

— Ой, вот и хорошо, — с облегчением закивал надсмотрщик, — а то все собираются лететь на Турнир, и свободных коек нету. Так что пришлось бы сгонять кого, коли вам захотелось бы тут переночевать, да на ночной рынок бежать, чтобы покушать вам собрать.

Порадовавшись, что помог бедолаге избежать множества совершенно ненужных телодвижений, Дитрих отправился организовывать себе пищу и постель самостоятельно. Проходя мимо музея и зоопарка, он улыбнулся своим воспоминаниям: всё-таки та поездка многое поменяла в отношении наставников к маленьким дракончикам. Теперь такие поездки проводили каждые три месяца. Драконят водили в школы, где их знакомили с обычными ребятишками, в музеи, где рассказывали интересные истории. В зоопарк, разумеется, ну и на карусели, куда же без них. И это отлично помогало драконятам адаптироваться и учиться находить общий язык с другими. А непрерывное нахождение на острове развитию такого навыка никак не способствовало.

Дитрих поужинал в одном неприметном, но очень уютном кафе. Хозяева очень обрадовались позднему постояльцу, потому как почти весь день кафе пустовало.

— Так на Турнир все собираются, — ответила на невысказанный вопрос Дитриха хозяйка, — вот и нету никого. А наготовила постоянным клиентам сколько.

Впрочем, Дитриху эта ситуация оказалась очень даже на руку. Потому как тот, проведя полдня в полёте, ну очень проголодался. После того, как с трапезой было покончено, Дитрих протянул хозяйке серебряную монету. Хозяйка неодобрительно на неё посмотрела, но как только взяла кругляш в руки и увидела драконью чеканку, как мгновенно сменила выражение лица.

— Да что же вы… столько, — укоризненно сказала она, — где же я вам сдачу сейчас найду?

— Не надо сдачи, — с улыбкой сказал Дитрих, — у вас очень милое и уютное кафе, мне здесь понравилось. Да и вообще — это вам, так сказать, маленькая компенсация за простой.

— Тогда я вам комнату на ночь соберу, — безапелляционно заявила хозяйка, — вижу по глазам, что вы на ночь комнату собираетесь искать. Так вот, не нужно: ночуйте у меня. И утром я вас накормлю ещё.

Дитрих хотел было заспорить, но передумал. Во-первых, идти в Звёздный Приют, как он планировал изначально, означало нарушение его статуса инкогнито и множество вопросов, то есть всё то, чего ему так хотелось избежать. А во-вторых, не стоило всё-таки обижать хозяйку такими несоразмерно огромными чаевыми: он поел в лучшем случае на один золотой. А за драконий серебряк даже самый жадный скупщик не меньше десяти золотых отдаст. Пусть хозяйка отработает её так, как посчитает нужным. В конце концов, несоизмеримо большая оплата честного труженика может оскорбить не меньше, чем недостаточная.

Хозяйка бросилась собирать комнату, но принц попросил её не спешить. Ему хотелось пару часов прогуляться по городу.

Выйдя из кафе, он направился в сторону зоопарка. В порыве ностальгических чувств ему хотелось повторить тот путь, который он проделал с другими драконятами двадцать лет назад.

Музей, зоопарк, карусели… Всё казалось таким знакомым и в то же время каким-то чужим, отчего на душе становилось немного печально. Дитрих поборол искушение снова залезть на карусели, хотя сейчас, под вечер, и мамы с детками, и молодые парочки катались и совершенно не вызывали общественного порицания. Но Дитриху не хотелось портить драгоценных детских впечатлений. Подсознательно он понимал: после полёта на драконьих крыльях всё это будет уже не то.

Когда он возвращался к Звёздному приюту, чтобы просто полюбоваться красивой гостиницей, то увидел нечто такое, что заставило его сердце забиться быстрее. Перед ним снова мерцала радужная табличка: Поймай судьбу за хвост. Как и тогда, двадцать лет назад. Рука сама собой нашарила янтарный кулон, в котором горела звёздочка сирени. Тогда, двадцать лет назад, Дитрих снял его, так как бегать с ним на шее, да в драконьем облике было не очень-то удобно. Но на другой день после того, когда он встал на крыло, принц снова нашёл кулон и надел его. Теперь его кулон воспринимался драконьим обликом как одежда и с оборотом в ипостась дракона пропадал. Что было очень удобно: кулон-то был не магический и мог запросто порваться.

Дитрих снова спешил в переулок. Странно. Ему казалось, что в тот раз он нашёл дверь с радужной вывеской очень быстро, но теперь это было не такой простой задачей. Ему казалось, что он плутал минут десять прежде, чем заветная дверь с мерцающими витражами показалась перед ним. С огромным воодушевлением он постучал…

* * *

Дверь открылась перед ним. И он с куда большей смелостью, чем в прошлый раз, вошёл внутрь, зная, что сейчас-то наверняка сумеет за себя постоять. Впрочем, не сказать, чтобы в прошлый раз его обидели, но вот на руках у противно сюсюкающего гнома оказаться не хотелось.

Когда дракон закрыл за собой дверь, помещение вспыхнуло яркими синими огнями. Гораздо ярче, чем в прошлый раз. Тогда помещение освещало несколько свечей, сейчас же — три мощных магических светильника.

— Приветствую тебя, путник, — прошелестел знакомый мягкий голос, — рады приветствовать в нашей скромной лавке. Приятно, что ты смог её увидеть, не каждому это дано. Воля твоя сильна, ты ярко видишь путь перед собой, — уже знакомая эльфийка, показавшись за прилавком, махнула рукой в сторону светильников. Дитрих с удивлением обнаружил, что один из них светил фиолетовым светом, второй — тёмно-желтым, а третий — белым. Но каким-то образом все вместе они умудрились образовать синий свет.

— Так чем же мы можем тебе помочь?

Дитрих оглянулся. Его насторожило слово «мы». В самом деле, сбоку сидел уже знакомый подземный гном. Сегодня он не выглядел столь отталкивающе, как в прошлый раз. Не исключено, что благодаря более хорошему освещению. Выглядел гном вполне чисто и опрятно, куртка и штаны тщательно вычищены, сапоги чуть ли не блестели, а большая белая борода завита во множество косичек.

— Да вот… так получилось… в прошлый раз вы сказали мне не всё, что хотели… предложили вырасти и прийти ещё раз… ну так я пришёл.

Видя, что к словам его относятся с недоверием, Дитрих потянулся за кулоном. В самом деле, ведь в прошлый раз он был здесь в совершенно ином облике. Как же они должны понять, кто он такой?

Украшение эльфийка узнала в разы быстрее.

— Ты тот самый малыш, который приходил к нам, — восторженно спросила эльфийка, — тот дракончик?

— Ну, как видите, я уже вырос, — с чуть натянутой улыбкой сказал Дитрих. Как и всякий подросток, при слове малыш в свой адрес он испытывал колоссальное желание уронить на голову сказавшему это слово что-нибудь тяжёлое.

— Ну тогда начнём, — согласилась эльфийка, — я в самом деле многое тебе хотела сказать… Да только вот боюсь, что от нашей встречи появится больше новых вопросов, нежели ответов. С другой стороны, правильно заданный вопрос — это уже половина ответа.

Хозяйка хлопнула в ладоши, светильники на стенах, дверь и прилавок вдруг стали дальше. Вероятно, каким-то образом эльфийка расширила пространство.

— Оборачивайся, — скомандовала она, — в драконьем облике мне будет гораздо проще увидеть… нужное.

Дитрих послушно принял облик дракона. Эльфийка подошла, положила на драконью лапу свою миниатюрную руку и зажмурилась.

— Так… сейчас я увижу то, что увидела тогда, но более чётко. Да, теперь вижу лучше… Во имя всего святого, Агрехен, только не сейчас, — простонала она.

Дитрих обернулся и тоже и проследил взгляд эльфийки. Рядом с его левым боком стоял гном и виновато смотрел на них.

— Ну, теперь не отстанет, — эльфийка закатила глаза, — извини, парень. Прогони его или выслушай, сам решай.

— Ну, чего ты хочешь? — недовольно спросил гнома дракон. Он был уже в предвкушении того, о чём не узнал двадцать лет назад, и задержка его совершенно не радовала.

— Уважаемый дракон, — неловко начал гном, — не сочтите за грубость и наглость — но не будет ли мне дозволено вас погладить? Пожалуйста, всю жизнь мечтал настоящего дракона погладить, да только разве подойдёшь с такой просьбой?

Дитрих отвернулся. Нет, благодаря тесному знакомству с орками он не испытывал неприятных ощущений, когда его гладили. Да и сейчас был не очень-то против. Но, как и тогда, гнома подводил очень неприятный голос. Дитриху почему-то упорно казалось, что шуты, приставленные к королям для того, чтобы в меру дозволенного критиковать их деятельность, разговаривают именно вот таким, высоким, гнусавым, противным голосом.

— Валяй, — фыркнул, наконец, Дитрих, ради информации решивший потерпеть несколько прикосновений.

— Вот и ладно, — сказала эльфийка, снова положив ладонь на драконью лапу, — а теперь, Агрехен, будь добр, сделай так, чтобы следующие несколько минут мы о тебе не вспоминали.

Хозяйка снова закрыла глаза, а Агрехен, получивший добро, принялся гладить Дитриха по спине. Стоило признать, голос был единственной отталкивающей чертой гнома. Ладонь у него была сухая и тёплая, кожа на ладонях грубая и шершавая, но от этого было даже приятнее. Казалось, его наполовину поглаживали, наполовину почёсывали. Но в этот момент эльфийка начала говорить, и дракон обратил своё внимание на неё…

— Да, — провозгласила она, — теперь я точно вижу! Ты — перерождённая душа!

Несколько секунд ничего не происходило. Дитрих недоуменно смотрел на эльфийку. Моргнул. Задумался. Снова моргнул. И вежливо уточнил:

— И это должна быть новость? Кажется, вполне очевидно, что до этой жизни у меня была другая, и я в ней был кем-то ещё. Это у всех так, разве нет?

— Так-то оно так, да вот всё дело в нюансах, — эльфийка пожевала губами, явно подыскивая доступные слова, — обычная душа после смерти возвращается… ну назовём это источником, и все полученные знания, опыт, память… это всё исчезает. Ну или не исчезает, а уходит, если опять же прибегнуть к сравнению, в общую копилку. В общем, трудно и долго объяснять, да и даже самые посвящённые знают не очень много. А ты после предыдущей смерти не возвращался к источнику. Я это точно вижу. Сколько тебе лет?

— Двадцать восемь, — с недоумением сказал Дитрих.

— А я чётко вижу, что твоей душе не меньше пятидесяти лет. И именно по этой причине ты, возможно, иногда ведёшь себя слишком… сдержанно и разумно, думаешь, мысли всякие… слишком взрослые в голову приходят… бывает такое?

— Ну… да, — осторожно согласился Дитрих, вспоминая ужасное видение, где он был драконом в рабском ошейнике.

— Вот, всё потому. А из этого следует вывод, что ты переродился сразу после… предыдущей смерти. И вполне вероятно, что большая часть твоего окружения знала тебя и в прошлой жизни…

— Да этого быть не может, — удивлённо возразил Дитрих, — если бы это было так — они бы сказали. Точно бы сказали!

— Может, хотели защитить тебя от какого-то опасного знания? Прости, юный дракон, но этого я уже не вижу. Мой дар тоже имеет пределы. О таком тебе надо спрашивать у тех, кто живёт на свете давно. У тех, кто растил тебя.

Дитрих пожалел о том, что так рано улетел из Сиреневого замка. У него назревает всё больше и больше вопросов к собственному отцу. С другой стороны, сейчас для него самое главное — это Меридия. Какая разница, кем он там был в прошлой жизни и почему не ушёл к источнику душ? Сейчас это ему ничем не могло помочь.

В этот момент он обнаружил, что Агрехен всё ещё его гладит. Приподнявшись, дракон сердито рыкнул, отгоняя обнаглевшего гнома, после чего обратился человеком.

— Вы вот думаете, небось, что я больной на всю голову, — виновато прогнусавил Агрехен, подходя к Дитриху, — ну, может, есть немного. Ну да что я, виноват, что мне драконья кожа так нравится? Какая она мягкая, прохладная, удобная. Вот, посмотрите, — он указал на свои сапоги, которые оказались из чёрной драконьей кожи, — не первую сотню лет ношу, между прочим.

Какое-то время гном любовался своими сапогами. Потом, поймав сердитый и красноречивый взгляд Дитриха, торопливо пояснил:

— Нет, нет, господин, вы не думайте, это не браконьерское… Дружил я с одним, из простонародья он был. Драконом в лучшем случае на час-два в сутки мог становиться. И кожу сбрасывал всего один раз. Но вот удружил я ему тогда здорово, он мне часть кожи и подарил. Сейчас он, бедолага, помер, уж лет семьдесят как помер, а вот сапоги его как новенькие. Память мне, значит, на всю жизнь.

— В общем, — эльфийка щёлкнула пальцами, и любителя драконьей кожи сгусток энергии унёс за прилавок, — это всё, что я вижу. То, что ты не ушёл на перерождение по всем правилам как минимум означает то, что дела твоей прошлой жизни ещё дадут о себе знать. Поэтому будь готов. Ладно, теперь же ступай, — она протянула Дитриху его янтарный кулон, — время позднее, мы устали, нам нужно отдохнуть…

Вежливо поклонившись хозяевам, Дитрих так же оставил им драконий серебряный и покинул лавку. Эльфийка не обманула: вопросов у Дитриха, в самом деле, стало гораздо больше, чем ответов. Но это всё откладывается в долгосрочную копилку. Сейчас главное — Турнир…

Глава 2

Дитрих задумчиво возвращался обратно, лениво обдумывая услышанное. Однако, как и двадцать лет назад, он умудрился заплутать. Спустя полчаса бесполезного плутания по трущобам Стигиана, который, как оказалось, ещё как могли удивить даже того, кто, казалось бы, выучил город наизусть, раздражённый принц был сосредоточен не на поиске выхода. Он подбирал относительно большое и широкое пространство, на котором можно было бы без ущерба для окружающих зданий обернуться драконом, да и улететь к посадочной площадке, от которой до его кафе рукой было подать.

Однако, к счастью, столь радикальные меры не потребовались. Минуту спустя Дитрих сам собой набрёл на переулок, ведущий на оживлённую улицу. И голоса поздних гуляющих прохожих, казалось, скрадываемые пустыннми улицами, снова зазвучали. Однако дойти до него принц не успел…

Что-то привлекло его внимание. Повернувшись в сторону, Дитрих обнаружил мужчину, одетого вполне прилично. Он сидел, опершись о стену, и прихлёбывал из бутылки. Длинные чёрные нечёсаные волосы почти полностью скрывали его лицо. Дитриха он пока не замечал, бормоча себе что-то под нос. Дракону даже показалось, что он слышит всхлипывания.

Дитрих замер. Он не был уверен, что хочет вникать в проблемы этого человека. В конце концов, нельзя помочь всем на свете. Да и хозяйка кафе его ждёт, а на улице совсем стемнело. Но когда принц уже решился идти дальше, мужчина внезапно сам взглянул на него. После чего встал, подошёл и, убрав мешающиеся волосы, прошептал:

— Ты высокий дракон. Не притворяйся, я вижу. Как напьюсь, так любого дракона опознать могу. Ты можешь исцелять. Ты умеешь исцелять, я точно знаю. Все высокие драконы умеют. Помоги, умоляю тебя. Моя дочь… уже два года как болеет. Не знаю, что за хворь. Какие только лекарства не перепробовал. Ничего не помогает.

— А в гильдию знахарей вы её не отводили? — машинально спросил Дитрих, жалея, что не успел вовремя уйти. Этот, казалось бы, простой вопрос смутил мужчину. Он отвёл взгляд и нехотя буркнул:

— Нельзя мне к знахарям, — неохотно пробурчал мужчина. Было видно, что этот вопрос ему не понравился.

— Почему это? — удивился дракон.

— Проблемы с законом у меня были, — ещё более неохотно сказал он, — в любое казённое учреждение острова обратишься — вмиг засекут. И сошлют прочь с острова.

— Но в этом случае ваша дочь получила бы медицинскую помощь, — возразил Дитрих, — а так вы только мучаете её.

— Да что ты меня поучаешь? — сварливо взвизгнул мужик, космы которого снова упали ему на лицо, — думаешь, я не перепробовал всё, что возможно, за два года? Упросил доктора из лечебницы совершить… частный визит. И он тоже ничего не сделал!

Дитрих заставил себя не обращать внимания на эту грубость. В конце концов, человек перед ним уже долгое время страдает от неразрешимой беды, да и количество выпитого спиртного не способствовало выдержке.

— И если бы я отдал её в больницу, то меня бы сослали прочь, а она умирала бы там одна, никому не нужная. Нет уж, если суждено ей умереть, то я буду рядом с ней. Я буду держать её за руку и смотреть ей в глаза. Я подарил ей такую жизнь, мне за это и отвечать. Иначе я совсем перестану себя уважать.

И в этот момент Дитрих вспомнил, где и когда он видел этого человека. Как бы невероятно это ни звучало — но здесь, в этом же переулке. Это был тот разбойник, в куртке из кожи дракона. На принца накатила тень давнего страха. Пусть сейчас он был способен постоять за себя перед сотней разбойников — но так было не всегда. Было время, когда и его могли украсть, могли напугать или сделать больно… Дитрих тряхнул головой. Нет уж, если этому мужчине хватило смелости подойти к высокому дракону с такой просьбой, да ещё и признаться в том, что у него были проблемы с законом — то есть, фактически отдаётся на милость этого самого высокого дракона — значит, он в отчаянии и ему уже нечего терять. Да и вообще… Попытался же человек измениться. Семью вот завёл…

— А что с матерью? — спросил Дитрих. И, увидев, как глаза мужчины заволокло слезами, тут же пожалел, что спросил. Но было уже поздно.

— Руки на себя наложила, — прошептал бывший разбойник, опустив взгляд, — когда у нашей малышки особо сильный приступ был, она подумала, что всё, конец. И она, чтобы не смотреть, как её дочь мучается… в общем, не стало её. А малышка утром выкарабкалась. Сильная она у меня, борется… вот сильная она, господин дракон, не поверите. Знает, что обречена, знает, что бесполезно, а всё равно борется. Умоляю вас, я и уплыву отсюда, и в тюрьму на каторгу пойду, наказание отбуду, только помогите ей!

Дитрих кивнул. Он узнал слишком много, чтобы теперь так просто уйти. Мужчина, невероятно обрадованный, спешно повёл дракона по переулкам.

Шли долго, минут двадцать. Наконец, остановились перед невзрачным домом, который ничем не отличался от соседних. Мужчина достал из кармана куртки ключ и, открывая дверь, прошептал:

— Спит моя девочка. Снотворное даю ей, чтобы спать не так больно было. Днём сижу с ней, как могу, помогаю, а ночью ухожу, чтобы хоть немного забыться…

Войдя, мужчина тут же зажёг светильник и подвесил его на потолок. Свет охватил небольшое помещение, у дальней стены которого стояла кровать, где и спала девочка. По бокам было два тёмных дверных проёма, которые, вероятно, вели на кухню и в санузел. Рядом с кроватью стояла тумбочка, вся заставленная флаконами. Вероятно, с анальгетиками.

На ребёнка было больно смотреть. Казалось, на кровати лежит не девочка, а скелет, который в чью-то злую шутку обтянули кожей. Жидкие бесцветные волосы разметались по подушке, дыхание было хриплым и прерывистым…

Дитрих, откровенно говоря, и сам не смог поставить девочке диагноз. Всё-таки настолько глубоко он медицину не изучал. Не было у него на это времени. Да и знахарские науки были больше прерогативой Лазурных драконов, нежели Сиреневых. И способ исцеления ему доступен был один-единственный. Он посмотрел на девочку драконьим зрением… и тяжело вздохнул. У малышки было самое неудачное для такой ситуации сочетание Цветов. Пурпур и Серебро. Пурпур по природе своей подходил для исцеления хуже, чем любой другой Цвет. Ему куда более свойственно наносить раны, нежели их затягивать. Серебро же давно молчало, и никто не мог его дозваться. С другой стороны — именно это сочетание и давало девочке силы. Пурпур давал силы, Серебро — надежду, а всё вместе — бесконечную, бессмертную до последнего вздоха мечту о том, что случится чудо, и она сумеет справиться…

— Принесите воды, — со вздохом сказал Дитрих, — это надолго…

* * *

Час спустя он, совсем обессиленный, сидел возле девочки. Пурпур на зов принца приходил охотно, но вот лечебные процессы проводил очень тяжело. Серебро отзывалось хуже, и очень редко, зато каждая капля драгоценного Цвета шла на пользу. В конце концов, дракон, щедро делясь с девочкой энергией, сумел подстегнуть её регенерацию до такой степени, что она медленно, но верно пошла на поправку.

«Ранимей теперь станет. И вкус к жизни погаснет быстрее», — виновато подумал Дитрих. Но это уже было неизбежное последствие. Цвета просто так не помогают.

— Готово, — поднявшись и устало выдохнув, сказал дракон, — теперь она будет долго спать. Дня три, не меньше. Когда увидите, что начинает метаться — давайте пить. Если пару раз сходит под себя — ничего страшного, организм вредные вещества выводит.

— Спасибо, господин, — бывший разбойник низко поклонился Дитриху, — каждый день за вас молиться буду, здоровья вам и вашей семье желать. Ну и, разумеется, если такой маленький человек, как я, может чем-то быть полезен высокому дракону, то я всегда…

Взгляд Дитриха тем временем скользил по комнате. Небольшой книжный шкаф, письменный стол. Крючки для одежды. Свитера, большой и маленький, куртки, маленькая, девочки, и большая, просторная, вероятно, уже самого хозяина.

— Из кожи дракона красивее была, — не совсем понимая, что говорит, пробормотал Дитрих.

— Так продал давно, лекарства Нади покупа…

Пауза. Только сейчас до мужчины дошло, что только что сказал его гость.

— А вы про куртку-то… откуда знаете? — глаза мужчины метались в панике. Он подошёл к кровати, где лежала его исцелённая дочь, и закрыл её собой, умоляюще глядя на принца.

— Помните, вы лет двадцать назад драконёнка похитить хотели? — нехотя спросил Дитрих. После этого вопроса он почти физически ощутил, как сердце бедняги зашлось галопом. Не сумев заставить себя выдавить хоть какой-нибудь звук, он кивнул.

— Ну, так вот приятно снова повидаться, — закончил принц. Мужчина задрожал. Челюсть его прыгала, на глаза снова навернулись слёзы.

— Прекратите трястись, — раздражённо сказал Дитрих, — я вас узнал почти сразу. Так уж получилось, что лица тех, кто хотел причинить тебе зло в детстве, запоминаются лучше прочих. Захотел бы навредить — не стал бы целый час возиться с вашей дочерью.

После этих слов мужчина словно взял себя в руки. Он медленно подошёл к Дитриху, опустился на колени и припал головой к земле.

— После всего того, что вы сделали, да ещё несмотря на те события, я готов пойти к вам в услужение до конца жизни! Только прикажите.

— Ага, сейчас, разбежался, — фыркнул Дитрих, — дракону слугой только обзаведись — хлопот получишь в пять раз больше пользы. Нет, дорогой, метящих на такое хлебное место хватает и без тебя. Коли ты, в самом деле, раскаялся, то делаешь вот что.

Дитрих сунул руку в карман и достал оттуда очередной драконий серебряк. Сжал его в кулаке, мгновенное напряжение силы — и вот монета с одной стороны тёмно-жёлтая, с другой — фиолетовая.

— Берёшь эту монету и идёшь в городское управление стражников. Показываешь им монету, говоришь, что получил прощение от высоких драконов. После этого тебя не отошлют с острова, не получив на это согласия дракона королевской крови. Но такой бюрократии, скорее всего, разводить не будут. Какую тебе работу предложат — на ту и соглашайся, носом не крути. И честно живи, честно работай, в ладу с законом.

— Всё сделаю, как приказали, господин, — снова поклонился бывший разбойник, — и молиться за вас всё равно буду. Вы можете надо мной посмеяться, ваше право, да только в роду у нас знахари сильные были, заговоры их большое влияние оказывали. Так что пусть и будут мои молитвы для вас что ниточка, а иной раз и ниточка удержит там, где прочный канат лопнет. И спасибо вам, господин, что помогли. Век вас помнить будем…

Час спустя Дитрих вернулся в кафе, где его покорно дожидалась хозяйка. Как ни в чём не бывало кивнув принцу, словно не она ждала его почти два часа, женщина показала принцу комнату. Гостевая спальня, как догадался Дитрих, была небольшая, но очень уютная. Без задних ног рухнув на постель, принц тут же уснул. Наутро же, не позволяя себе больше никаких проволочек, дракон позавтракал, поблагодарил хозяйку кафе за приют и уже через полчаса вылетел в Триниагос…

* * *

Дитрих летел, с наслаждением ощущая, как солнце греет его чешую, как ласкают грудь, шею и крылья потоки воздуха. Наблюдая за тем, какое чистое и синее небо, как отражается солнце в море яркой россыпью бриллиантов… Великий Белый дракон, что есть счастье, как не это? Ради всего этого стоило учиться, стоило терпеть все тренировки, развивая крылья, выносливость, выдержку.

И вместе с тем Дитрих удивлялся. Как же так? Все эти дары — ему одному. Быстрый рост — ему. Баланс Цветов — тоже ему. Он точно знал, что многие драконы — например, его брат, Рэй — не могут позволить себе летать так, как он, испытывая бешеный восторг и наслаждаясь каждой секундой полёта, потому что за всё это приходится расплачиваться болью. Вот и получается, что полёт таких драконов скучный. Бездушный и всем своим видом показывающий, что цель дракона — добраться из точки А в точку Б, и ничего лишнего.

С другой стороны — те, кто имеют Янтарь доминантой и возможность такого полёта, страдают от иных эмоций. Например, его средняя сестра Аяри. Имея доминантами Янтарь и Пурпур, она не принимает Золото и Серебро. И, избегая всех связанных с этими Цветами эмоций, в городской мэрии Стигиана она быстро заработала себе прозвище Бездушная Стерва. Однажды Аяри и Олесия взяли принца с собой на закрытие учебного года в городской школе. Это было одной из ступеней обучения: применение математики в деле. И маленький принц услышал это гадкое прозвище. Применить в ход кулаки в ту же секунду Дитриху помешало лишь то, что все сотрудники мэрии были женщинами.

Но спустя полчаса он уже плакался об этом своим сёстрам. И Аяри тогда его несказанно удивила. Она обняла маленького принца и прижала к себе.

— Запомни одну очень важную вещь, братец, — сказала она тогда ему, — никогда, ни в один период своей жизни не будет такого, чтобы ты нравился всем без исключения. Всегда будут недовольные. Это нормально. Так что не переживай из-за этих легкомысленных простушек. Даже лучше, что я для них Бездушная Стерва — меньше будут халтурить. Самое главное — это то, что вы, моя семья, любите меня, — после чего, помолчав, тихо добавила, — и я вас тоже. Как могу, и как получается…

Дитрих тряхнул головой. Приятно было обо всём этом вспомнить. Его всегда любили и всегда учили важным вещам. И вот, знатное происхождение, любящая семья — и ему, ему, всё ему. И Меридия — тоже ему. Если бы только не Турнир…

Однако подумать об этом в сотый раз Дитриху было не суждено. Потому что на горизонте показались белые стены Анваскора. И здесь следовало проявить осторожность.

Отец не раз говорил об Анваскоре. О городе, который расположился точно по центру драконьего архипелага, о том, что сами драконы всех кланов приложили лапу к тому, чтобы этот остров стал местом мира и покоя, безопасным убежищем для всех и каждого, кто в нём нуждается. И на этой благодатной почве возник целый город. Использование в нём магии ограничено — это позволяет жить в городе людям, которые не родились с магическим даром и которые по этой причине чувствуют себя неполноценными. Соответственно, и драконы никогда не летали во второй ипостаси ни в самом городе, ни вокруг него. Но сейчас произошло то, чего Дитрих ожидал в последнюю очередь. В его голове раздался голос:

— Добрый день, уважаемый дракон. Приветствуем вас над территориальными водами города Анваскора. Если вы собираетесь посетить наш город, просим вас проследовать на западную площадку, где вы сможете без труда приземлиться и принять вторую ипостась. Если вы просто летите по своим делам — просим вас сделать петлю в пять миль вокруг города, чтобы не смущать и не пугать его жителей своим видом.

Стоило сказать, Дитрих после первого знакомства с Цветами очень подозрительно относился к голосам в своей голове. Вполне естественно, что поначалу это изрядно его напугало. Впрочем, он быстро взял себя в руки. Ведь то, что он услышал, было заурядным информационным сообщением, которое вполне вписывалось в политику Анваскора. Пусть и переданное немного необычным способом.

— А… вы… кто… как вообще… — мысли в голове Дитриха совсем спутались.

— Меня зовут Андо, — представился тот же голос, — я — дракон на службе Анваскора. Дело в том, что дракон я слабенький, из простонародья и во второй ипостаси долго находиться не могу. Два часа, не больше. Еле хватает, чтобы отсюда долететь до какого-либо драконьего замка и его территорий. А если уж на материк — то только на корабле, если подловить удастся. Или на другом драконе.

Последовала пауза. Видно, дракон вздохнул про себя, сожалея о том, что ему дано так мало летать. Однако мгновение спустя как ни в чём не бывало продолжил:

— Зато я отлично умею пользоваться драконьей речью, даже на расстоянии. Вот и работаю на маяке, кораблям сигналю; да драконам, выходит, тоже. Скучновато мне тут, по правде говоря, ни кораблей, которым маяк нужен, ни драконов тут не так уж и много.

Было заметно, что дракону на маяке действительно скучно. Он, обрадовавшись хоть какому-то собеседнику, так плавно и чётко передавал мысли, что принц невольно проникся его влиянием, и ему даже стало интересно.

— Хотя вот драконов в последнее время было много. На Турнир все летели, и всем надо было говорить, чтобы облетали город. А с маяком совсем беда, воды тут почти всё время спокойные и погода хорошая, так что нужен он тут больше для галочки. Поэтому я запрос в мэрию Анваскора послал, чтобы мне доверили прогноз погоды делать. Дело это интересное, два-три волшебных амулета — и больше ничего не надо.

— Так, а зачем прогнозы-то? — лукаво подумал Дитрих, — если погода всё время спокойная.

— А не скажите, господин дракон, — азартно подумал в ответ Андо, — воды спокойные, это да, да вот погода не всегда такая мягкая. Бывает, что летом жара такая, что не знаешь, куда от неё деваться, а бывает, что зимой морозы так ударят, что лишний раз нос на улицу высунуть побоишься.

— Впрочем, — смотритель маяка спохватился, — что-то я заболтался. Вы-то как, в город или просто мимо летите?

— Просто лечу мимо, — ответил Дитрих.

— В таком случае прошу вас облететь город по кругу или набрать высоту. Есть у нас в городе жители — ну личности, просто без преувеличения, приятные во всех отношениях. Однако стоит хотя бы упомянуть при них о драконах, как они от гнева разумом скуднеют, иначе и не скажешь. И смешно, и печально. Смешно — что сами при этом живут между четырьмя драконьими островами, а про драконов слышать не желают. Грустно — что до сих пор помнят. Казалось бы, и Убийца давным-давно взял своё, и времени сколько прошло — а всё равно помнят… Ладно, счастливой дороги вам…

Глава 3

(Примечание: в данной главе присутствуют персонажи из другой книги в знак благодарности писательнице, которая в своё время оказала автору существенную помощь в становлении и оттачивании скилла. Находятся в тексте с её явно выраженного согласия в качестве камео.)

Евлаисия Раленетта, она же просто Ева, довольно созерцала снятое помещение. Оно ей нравилось: небольшое, уютное здание, с широким внутренним двором, содержащим роскошную беседку. В этой беседке, как правило, и дожидались своей очереди клиенты.

Она со своим супругом, драконом Горденом прибыла в этот мир совсем недавно, неделю назад. Пару дней искали подходящее помещение, ещё пару дней Ева его обустраивала, в то время как Горден встречался с другими драконами, дабы узнать, в каком, собственно, мире они оказались.

И вот, утром пятого дня Ева гордо при помощи уже заученных магических жестов прикрепила вывеску: Расчёт маджистик с изображённым на ней крылатым розовым, пухлым и пушистым существом. Два точно таких же питомца мирно почивали в своих корзинках наверху. Маленькие фостеры любили поспать, поесть — хотя, конечно, и не обладали таким зверским аппетитом, как их папа-прототип — и постоянно находиться неподалёку от своих хозяев.

Вывеска, конечно, была новая, но дизайн Ева отказывалась менять наотрез. Горден, конечно, недовольно сопел, что и понятно: было немного унизительно вспоминать, что и ему в своё время пришлось провести какое-то время в образе пушистого, розового и весьма прожорливого зверька, но Ева была непреклонна. Вывеска была дорога ей как память, как то, с чего она когда-то начинала. Да и потом, мало ли как иначе могли сложиться их судьбы, не попади однажды к волшебнице вместо призываемой мантикоры это милое розовое, пухлое и мохнатое существо.

Вместе с вывеской привычно вспыхнул в памяти и образ упрямой девочки, которая сотворила её. Ева вздохнула. Собственная свадьба, знакомство с сильными своего мира, мира Гордена… она так ни разу и не смогла повидаться с Дайаной, вся беда которой состояла в том, что девушка категорически не принимала отказ на любой свой каприз ни в какой форме…

Как ни странно, клиенты начали приходить в первый же день. Как и всегда это бывает, недоверчиво задавали вопросы, уточняли, спрашивали о цене. Ещё бы: магические математические услуги, позволяющие рассчитывать самые невероятные вещи, для многих миров, по которым они путешествовали, были в новинку. Но Ева со временем научилась получать удовольствие от этого процесса. Ей доставляло истинное наслаждение видеть, как сначала клиент смотрит недоверчиво, ища подвох, а уже через неделю приходит с обретённой второй половинкой. И в глазах — искренние благодарность, радость и счастье.

— Всё-таки здорово вот так иметь возможность путешествовать по мирам, — сказала Ева вечером шестого дня, прильнув к сильному плечу Гордена, — везде жители миров немного разные, все чем-то да отличаются от других, а вот смотри ты: любви и счастья все хотят одинаково.

— Угу, — недовольно сказал Горден, поёрзав на диване, — и я тоже хочу любви и счастья. А ты всё время только этой работой и занята.

— Неправда, — притворно возмутилась Ева, — ночью я вся твоя.

— А я хочу, чтобы ты и днём была вся моя. Круглосуточно, — капризно заявил дракон.

— Ну, милый, не сердись, — Ева поцеловала Гордена в нос, — так не бывает. Да и вообще, любовь — это, конечно, важно, но должно же быть в жизни и что-то ещё.

— Мне тебя одной достаточно, — Горден ловко усадил Еву себе на колени и прильнул лицом к её груди, — всё, не отпущу тебя. Так и буду сидеть.

— Ну, сиди, — рассмеялась Ева, погладив мужа по волосам, — хотя вот сам посуди: мы с тобой счастливы. И если в нашей власти подарить такого счастья другим — причём честного счастья, мы же не шарлатаны какие-нибудь — то почему бы не сделать это?

— Всех всё равно не осчастливишь, — тихо ответил Горден, — да и вообще… странный этот мир какой-то.

— Что ты имеешь в виду? — недоуменно спросила Ева, — как по мне — мир как мир.

— Да ну… ты, наверное, и не поверишь. Или подумаешь, что я у тебя опять капризничаю, — смущённо пробормотал Горден.

— Говори, — Ева снова поцеловала мужа в нос, — не забывай, что ты ещё и мой фамилиар. Я уж как-нибудь отличу каприз от реальной проблемы.

— Ну, вот последние пару часов, когда я возвращаюсь, а ты ещё с клиентами работаешь, — начал Горден, — и вот в эти часы ожидать тебя мне всегда тяжелее всего. Ну, в прочих мирах это обычно не было такой уж проблемой, но вот здесь, — Горден поднял на Еву несчастный взгляд и сказал, — пока я тебя жду — мне больно. Не знаю, как это объяснить, но… больно.

Ева задумалась. Она чувствовала, что Горден сказал правду. Но что же такого могло случиться, чтобы дракон вдруг стал ощущать подобные неудобства… от совершенно заурядных эмоций?

— Ладно, — сказала Ева, — попробую что-нибудь выяснить по этому поводу. Но завтра. А сегодня…

— А сегодня — ты моя, — победно сказал Горден, вскакивая с дивана и поднимая девушку на руки, — я тебя весь день сегодня ревновал к твоим клиентам.

— Они все были женщины, — протестующе пискнула Ева, притворно забарабанив ладонями по спине наглого дракона.

— Это неважно, — безапелляционно заявил Горден, — они отнимали у тебя время, которое ты могла бы провести со мной. Так что за целый день, дорогая, набежал немаленький счёт. Сейчас я буду тебе его предъявлять…

* * *

На следующий день Ева пошла на маленькую хитрость, чтобы проверить слова своего мужа. Нет, она нисколько не сомневалась в правдивости его слов, но ей необходимо было вникнуть в суть проблемы. Однако для этого девушке нужно было застигнуть своего дракона в нужном эмоциональном состоянии. И вечером она начала реализовывать свой план.

Работу девушка сегодня закончила на полчаса раньше. И, когда последний клиент покинул помещение, Ева направилась в мастерскую. Но не для того, чтобы приниматься за расчёт — магическая математика в последнее время намного лучше давалась ей утром, так сказать, на свежую голову. Сейчас она сосредоточилась на Гордене, который в этот момент на втором этаже пытался читать книгу.

Очень осторожно она осмотрела его ауру и зафиксировала её на бумаге. Оглядывая получившийся силуэт, по границам которого шли мелкие формулы, Ева вгляделась в полученный спустя двадцать минут чертёж. И едва не охнула, когда картина предстала перед ней в целом.

По всей границе ауры шли чёткие нарушения, которые под прямым углом изгибались в обычно гладких и волнистых линиях границы ауры. Причём острее всего эти углы проявлялись возле головы и груди. Горден даже сам не представлял, насколько вчера был прав! Его аура была подточена, и из её избранника медленно, но верно утекала жизненная сила.

Вскочив, Ева кинулась на второй этаж. Горден при виде своей жены радостно улыбнулся.

— Наконец-то, дорогая, — довольно потягиваясь, сказал он, — а то грусть-тоска снедает твоего доброго молодца, пока он дожидается свою красну девицу…

— Горден, — Ева старалась говорить спокойно и не выказывать волнения, — я тут занялась исследованием феномена, о котором ты говорил. Уже есть результаты. Но для их закрепления необходимо сделать расчёт твоей ауры. Здесь и сейчас, когда ты находишься передо мной.

— Ну… хорошо, если тебе этого хочется. Но только недолго, — укоризненно сказал Горден, — я же тебя весь день ждал…

Усадив Гордена обратно на диван, Ева щелчком пальцев подозвала кресло, села перед драконом и взяла в руки карандаш и большой блокнот. Включив магическое зрение, она принялась за работу. Страница быстро покрылась формулами, которыми Ева вскользь обозначала считываемые векторы ауры своего суженого фамилиара. Меньше, чем за десять минут работа была закончена.

— Ну, вот, — выдохнула Ева, — посмотри, как здесь идут линии…

Она снова уставилась на чертёж и недоуменно заморгала. Аура была совершенно гладкой, здоровой, и по довольному выражению лица её супруга Ева готова была поклясться, что сейчас её дракон — самый довольный дракон в этом мире.

— Да как же это… — пробормотала она, — сейчас, милый, погоди, — девушка метнулась в свою мастерскую за первым рисунком…

Минуту спустя, положив блокнот рядом с листом, Ева стала сравнивать чертежи. И не верила своим глазам. На первом рисунке была аура существа, которое явно страдает, теряет силы и совершенно беспомощно перед своей немочью. На втором — совершенно здоровое и счастливое существо. И ни один уважающий себя маг-аналитик в жизни бы не поверил бы, что это — рисунок ауры одного и того же существа с разницей в двадцать минут!

— Милая, что случилось? — спросил Горден, продолжавший сидеть на диване, — что тебя так огорошило?

— Я сегодня немного раньше закончила работу, чтобы считать твою ауру во время ожидания, то есть в момент, когда ты, по твоему утверждению, испытываешь боль…

Ева сделала паузу, ожидая укора со стороны супруга, но тот лишь одобряюще улыбнулся.

— Ну, и что получилось? — спросил он, погладив Еву по плечу.

— Вот, — Ева протянула первый рисунок, — здесь действительно видно, что аура нарушена, её хозяину больно, и он теряет силы. Но это выглядит не как увечье, не как сглаз или проклятие, это выглядит как… — Ева замолчала.

— Ну, говори же, — подбодрил её дракон.

— Как врождённый дефект, — тихо закончила девушка. Дракон помрачнел. Но всё таким же ровным голосом спросил:

— А второй рисунок?

— На нём ты совершенно обычный, здоровой дракон со здоровой аурой, — Ева протянула Гордену блокнот, — вот, сравни сам, какие угловатые, неровные и даже местами нарушенные границы ауры на первом рисунке и какие они гладкие, волнистые и целостные на втором.

— И… — Горден посмотрел на Еву, — какой из всего этого следует вывод?

— Так не бывает, — убеждённо сказала Ева, — существо может быть сколь угодно могущественным, магическим, иметь сколь угодно природой данную способность к оборотничеству, в конце концов. Но аура всегда стабильна. По крайней мере, она не может вот так взять и изменить свой рисунок в считанные минуты. А с тобой именно это и произошло. Ты не просто сидел и тосковал, дожидаясь меня, — ты испытывал реальную боль, терял реальные силы, испытывал реальные страдания… просто потому что сидел и ждал меня. И это при том, что ты знал, что я не в другом мире — я всего лишь этажом ниже. Мало того — я, будучи твоей хозяйкой как фамилиара, не просто не смогла этому помешать — я вообще не знала о том, что это происходит.

Ева бросилась к Гордену и обняла его.

— Милый… давай уйдём отсюда. Мне страшно.

— Дорогая, но так нельзя, — возразил Горден, прижимая к себе девушку, — мы начали дело, у нас есть обязательства перед клиентами. Нельзя же вот так всё бросить и…

— Ты не понимаешь, — заплакала Ева, — ты не видишь всей картины этих чертежей. Ты не просто испытываешь боль. Ты от этого медленно умираешь! Как я смогу работать, если буду знать, что из тебя уходят жизненные силы? Я же места себе не найду, буду постоянно бояться, что однажды поднимусь наверх, а ты… а ты…

— Не говори так, — яростно выдохнул Горден, — так не будет, это я тебе обещаю!

— Но как же мы это можем знать наверняка? — горестно вздохнула Ева, — если только… нет, можем, — она подскочила, — пойдём в мастерскую, у меня появилась идея!

— Милая, — укоризненно сказал Горден, — может, давай лучше завтра? Ты сегодня и так устала…

— Нет. Я не смогу уснуть, пока не выясню!

— Но ты даже не ужинала, — слабо возразил Горден. Ева бросилась его душить.

— Недотёпа, — возмущалась девушка, — как я могу думать о еде, когда знаю, что даже самая простая эмоция высасывает из тебя жизненные силы!

— Ладно, ладно, — дракон коварно прижал к себе девушку и уткнулся носом в её грудь, уже уяснив, что таким способом её проще всего успокоить, — не сердись. Сейчас так сейчас…

* * *

Полчаса спустя Горден сидел внутри нарисованной пентаграммы. Выглядел он презабавно: из одежды Ева оставила на нём одни штаны. Всё лицо дракона, грудь и спина были разрисованы в рунических формулах. Участи быть изрисованными не избежали даже подошвы.

— Да не дёргайся ты, — сердито сказала Ева, пытаясь дорисовать узор на пятке.

— А мне щекотно, — возмутился тот, — я вообще щекотки боюсь, а ты ещё и в самое уязвимое место.

— Милый, ну надо немного потерпеть, — неожиданно ласково сказала сердитая последние полчаса Ева и поцеловала Гордена в единственное место на лице, оставшееся без чернил, а именно — в нос. Горден засопел, но стоически выдержал последнюю руну на левой подошве.

— Я сейчас, наверное, выгляжу как житель какого-нибудь южного племени, — недовольно проворчал дракон, — только набедренной повязки из травы не хватает.

— И напрасно тебя это смущает, — авторитетно заявила Ева, — они в магических рисунках очень даже недурно разбираются. А теперь закрой глаза и постарайся очистить сознание. И представь, что ты меня ждёшь.

— Как именно? — ответственно уточнил дракон, — как будто ты работаешь внизу, а тебя жду?

— Нет, не надо, — тут же всполошилась Ева, — жди так, как будто я ушла в ванную комнату и вот-вот вернусь.

— Хорошо, — покладисто сказал Горден и закрыл глаза. Ева всмотрелась в него очень внимательно. Он сидел в позе лотоса, так, чтобы и руны на пятках тоже были видны. На эти руны Ева возлагала не меньшие надежды, чем на все остальные. Как известно, стопа — это карта нервной системы всего организма. И по ней можно увидеть немало полезного, если, конечно, уметь смотреть. А Ева умела.

Составляя новый чертёж, девушка даже не сразу заметила, что руны на теле Гордена начали сиять. Это было странно. Такого эффекта она никак не ожидала.

— Горден, — негромко позвала она. Тишина.

— Горден! — уже настойчивее повторила девушка. Снова никакой реакции. Руны тем временем сияли всё сильнее и сильнее, насыщаясь ярким, тёмно-жёлтым цветом. Ева встала было из-за стола, чтобы аккуратно нарушить границы пентаграммы и прервать ритуал, как вдруг Горден открыл глаза. Но это были не его глаза. Из них бил такой же тёмно-жёлтый цвет.

— Тебе не стоит копать так глубоко, девочка, — глухо сказал он, — это невежливо. Пришли в наш мир в гости — ведите себя как гости. Такие тонкости, в которые ты сейчас пытаешься вникнуть — это совершенно не вашего ума дело.

— И это вы мне говорите о невежливости? — Ева сама удивлялась своей храбрости, особенно с учётом того, что жизнь Гордена сейчас повисла в неопределённом состоянии, — вторглись в тело моего мужа, говорите со мной в таком тоне и даже не представились. Кто вы вообще такой?

— Янтарь, — ответил Горден. После чего с оттенком уважения добавил, — надо же. Человечка — и заставила меня ответить. Чувствую в тебе родственное влияние, девочка. Хотя, конечно, я редко вступаю в союз с Изумрудом.

— Янтарь? Что значит — Янтарь? — недоуменно спросила Ева, — и при этом вы знаете, что мы — пришельцы из другого мира… вы бог?

— Тебя это волновать не должно, девочка, — отмахнулся Горден, — в знак уважения к родству со мной твоего характера я дал тебе ответ на один вопрос. Хватит с тебя. А теперь слушай внимательно. Да, исторически так сложилось, что драконы испытывают боль от тех или иных эмоций. Но это совершенно не мешает им жить сотни и даже тысячи лет. Так что не переживай, твой дракон тебя ещё десять раз переживёт.

— Как вам не стыдно, — возмутилась девушка, — он — мой муж! И я буду…

— Да хоть бы и ты пережила его десять раз и ещё десяток драконов к себе в качестве фамильяров привязала — мне до этого вообще дела нет. Я столько за срок своего существования повидал, что меня даже этим уже не удивить, — фыркнул Янтарь. Ева побагровела от такого вопиюще наглого заявления, но заставила себя сдержаться. Соображала она всегда быстро, и уже поняла, что беседует сейчас с сущностью, крайне далёкой от обычных норм морали.

— Короче, — продолжал тем временем странный гость, — ничего твоему дракону не угрожает. Наоборот, пойдёт на пользу — когда вы уйдёте в свой мир, он оценит, как это прекрасно — не испытывать боли от эмоций, не присущих твоему характеру. Но — вас предупредили. Вы в гостях — так и ведите себя соответственно, и в дела, что вас не касаются, не лезьте. Занимайтесь своими расчётами и устраивайте мелкое людское счастье — а с какой стороны должно вставать солнце и какой должен быть воздух, разберутся и без вас.

Глава дракона погасли. Голова поникла, но уже через секунду он снова посмотрел на Еву…

— Милая, — пробормотал он, — я помню, что ты меня звала, но я не мог тебе ответить. А потом… словно что-то случилось, и я отключился. И совсем ничего не могу вспомнить. Так скажи: у тебя что-то получилось?

— Да, — тихо сказала Ева, всё ещё находясь в прострации, — я выяснила, что это не смертельно. Всё в порядке. Мы можем себе позволить отработать здесь месяц по обычному графику, после чего двинемся дальше. А теперь пойдём отдыхать…

— Ты не ужинала, — безапелляционно заявил дракон, поднимаясь на ноги, — и слышать ничего не хочу! Какой же я буду фамилиар, если оставлю свою хозяйку голодной?

Пять минут спустя Ева, наблюдая за тем, как изрисованный Горден носится по кухне, разогревая кашу, тушёное мясо и ловко нарезает огурцы в салат, печально улыбалась про себя. Потому что она вновь познала страх потери любимого. И она знала, что сделает всё так, как ей приказал этот загадочный Янтарь. Потому что по-другому она просто не сможет…

Глава 4

Вылетев из Стигиана ранним утром, В Триниагос Дитрих прилетел как раз к обеду. И, соответственно, изрядно проголодался — как ни крути, а вставшее на крыло драконье тело нужно было основательно кормить. Но пообедать так скоро ему было не суждено.

Как оказалось, свободно перемещаться принц мог только по Стигиану. В том же Триниагосе, который находился под прямым управлением Лазурного клана, принцу пришлось подтверждать свою личность. И хотя лазурные драконы относились к сиреневому гостю настороженно и с подозрением, всё же в адрес дракона королевской крови ничего лишнего себе не позволили. И хотя принц не был без меры самолюбив и тщеславен, для него стало неприятным сюрпризом, что другие сородичи могут смотреть на него настороженно и неприветливо. С другой стороны, с учётом того, какие гадкие слухи о нём порой распускали, стоило бы быть готовым и к подобному отношению.

К счастью, дальше косых взглядов дело не пошло. Принцу выписали пропуск и даже дали рекомендации касательно того, где он мог бы расположиться. К счастью, принцу удалось избежать полного расспроса о том, что он здесь делает, так как множество драконов прилетели сюда на Турнир Клыка и Когтя. Поэтому ответ Дитриха о том, что он приехал посетить данный турнир, стражу вполне удовлетворил. А уточнять, что он приехал в нём участвовать, принц не стал. Его же об этом не спрашивали. Вот и получилось ответить правдиво, но в духе: Я сказал, а вы понимайте, как хотите.

В рекомендованные места Дитрих решил не идти. Наверняка там сейчас не протолкнуться от драконов, а он по-прежнему хотел как можно дольше оставаться здесь незамеченным. В идеале он хотел записаться на Турнир в самый последний момент, чтобы ни у кого не осталось времени искать причины для отказа.

Поэтому принц неспешно прогуливался по Триниагосу. Домики здесь были не такие утончённые и изящные, как в Стигиане, но зато более крепкие и по-своему красивые. Кроме того, он заметил и свои особенности в этом городе. Отличительной чертой Стигиана было наличие множества кружков по творческим интересам. Дитрих лично видел: кружок пения, кружки стихосложения, кружки по игре на различных музыкальных инструментах, кружки по танцам, кружки по загадкам.

Однажды Олесии пришлось разрешать спор двух поэтических кружков. На этом мероприятии присутствовал и Дитрих. Главы кружков то и дело порывались выяснить отношения вручную. Каково же было удивление Дитриха, когда оказалось, что спор возник из-за того, что глава первого кружка, господин Кравец, настаивал на значимости такого литературного приёма, как амфибрахий, за что госпожа Ликана, ярая сторонница традиционного ямба, стукнула его по носу томиком стихов собственного сочинения и едва не выколола господину Кравцу глаз лорнетом. К счастью, Олесия в традиционной своей манере сумела полюбовно разрешить спор.

Так или иначе, все эти кружки спонсировались мэрией Стигиана, позволяя людям с искрой таланта реализовывать свои дарования. Однако, разумеется, существовала и система контроля. В любой день в рабочие часы кружка мог пожаловать любой дракон королевской крови и потребовать — именно потребовать — продемонстрировать последние достижения данного кружка, как то: зачитать поэму, спеть новую песню, станцевать новый или красиво воспроизвести уже существующий танец. Если дракон был недоволен результатами, то это заносилось в соответствующую ведомость в мэрии. Три неудачных визита королевских драконов подряд означали закрытие кружка.

Впрочем, кружки исправно показывали результаты. Иногда кружки объединялись и исполняли целые концерты. Причём совсем не обязательно было всегда выдавать что-то новое — новый ученик, искусно овладевший флейтой, был таким же равнозначным результатом работы кружка, как и новая написанная баллада или поэма. Так же активному развитию данных кружков способствовало и то, что самых выдающихся драконы приглашали в Сиреневый замок в День Зимнего солнцестояния для обеспечения как музыкального, так и для голосового сопровождения в виде баллад, песен, поэм и тому подобного. И платили за это очень солидные деньги. Настолько солидные, что человек, которому хоть раз посчастливилось попасть на такое мероприятие, мог считаться обеспеченным гражданином среднего класса и до конца жизни посвятить себя любимому делу.

Триниагос же специализировался на заведениях иного рода. То здесь, то там пестрели вывески: «Целебные травы ведуньи Акиньи», «Все средства от головной боли знахаря Виталана», «Здоровые кости и зубы» и тому подобное. Как видно, политика Триниагоса шла в уклон поддержания здоровья своего населения. Проходя мимо заведения с названием «Всё для здоровья ваших детей», Дитрих увидел, как на улицу выходит светловолосая, чуть полноватая женщина с ребёнком примерно годовалого возраста на руках и, вероятно, сам знахарь.

— Доктор, — как видно, не в первый раз спрашивала женщина, — с малышом точно всё нормально? Вы точно уверены в том, что он здоров?

— А вам, мадемуазель, хотелось бы, чтобы он оказался больным? — знахарь, оказавшийся горным гномом, снял очки и с наслаждением заморгал, глядя в синее небо.

— Разумеется, нет, — возмущённо ответила женщина, — но у него сопли, я же слышу.

— Это нормально, — ответил доктор, — иммунитет ребёнка адаптируется к здешнему воздуху. Это скоро пройдёт.

— Может, какие-нибудь травы… — заикнулась было женщина.

— Ничего не нужно, — прервал её гном, — если вы кормите ребёнка грудью — продолжайте кормить. Это самое лучшее, что вы сейчас можете для него сделать. Любые травы, настойки и лекарства — не раньше трёх лет.

— И я вам ничего не должна за консультацию? — с сомнением спросила женщина.

Гном, надевший было свои очки, снова снял их и посмотрел на женщину.

— Вы, видать, недавно сюда приехали, мадемуазель?

— Да, — тихо призналась женщина, — неделю назад. И всё тут так необычно. Лечат бесплатно. Кормят и комнату дают бесплатно. Ну, то есть, конечно, не совсем, я работаю, но мне работу в первый же день, как я обратилась, нашли. И малыша сразу в ясли устроили. Я так боялась, когда с последними вещами и ребёнком на руках на корабль до этих островов садилась, а теперь…

— Да, — важно кивнул лекарь, — драконы на редкость грамотно всё устроили. После истории с Убийцей они сделали правильные выводы. Здесь по большому счёту условие одно — не быть бездельником. И работу всякому ухитряются находить. Так что да, мадемуазель, не пожалеете, что перебрались сюда.

В этот момент гном оглянулся и увидел Дитриха, который вот уже минуту стоял на одном месте и притворялся, что рассматривает дом.

— Молодой человек, вы чего уши развесили? — недовольно спросил он, — у вас своих дел нет?

Дитрих смутился. Его сейчас, в самом деле, застукали за не самым благовидным занятием. Однако гном внезапно потянулся в карман и вытащил оттуда монокль в золотой оправе. Посмотрев на Дитриха в монокль, он присвистнул.

— Ну что же вы, господин дракон, сразу бы сказали, что меня ждёте, — он незаметно подал знак женщине с ребёнком, которая незамедлительно ушла по своим делам, — вы с проверкой? А я вас что-то не помню. Осмелюсь ли я уточнить: а где госпожа Ариадна, господин Хольдвиг или госпожа Меридия?

При последнем имени Дитрих напрягся. Хотя чего было ожидать? Если Меридия — принцесса своего клана, то и она должна была инспектировать специализированные заведения Триниагоса. Принцу очень хотелось задать гному вопросы о Меридии, но он сдержался.

— Вы ошиблись, уважаемый, — сказал Дитрих, — я — гость из другого клана и, как и множество других драконов, прибыл на Турнир.

— Ах, вот оно что, — гном с облегчением выдохнул, — а то как-то совсем не ожидал проверки, недавно вроде была. Да и я-то смотрю по моноклю: вроде высший дракон — а не припоминаю вас совсем.

Внезапно гном ещё больше смутился и виновато посмотрел на Дитриха:

— Вы, господин дракон, того… не рассердились, что я помянул… ну вы сами понимаете…

— Данные земли неподконтрольны моему клану, так что я не смог бы вас наказать, даже если бы и пожелал, — спокойно ответил Дитрих, — однако позволю себе дать вам совет. Помните историю, но живите настоящим. Чем больше вы будете оглядываться в прошлое, тем выше вероятность, что вы не заметите камня под ногами в настоящем и, как следствие, упадёте и свернёте себе шею.

Гном поспешно закивал, и у принца возникло ощущение, что с любым другим драконом знахарь не отделался бы так легко за свою болтовню. Но не стал заострять на этом внимания. Желудок напомнил принцу, что после долгого перелёта не мешало бы хорошенько перекусить, и он направился искать место с соответствующей специализацией…

* * *

Место, как ни странно, нашлось быстро. Хотя принц пока намеренно избегал драконьего квартала, где по случаю Турнира дежурили улыбчивые городовые, всегда готовые помочь сориентироваться высоким гостям в городе. Тем не менее, Дитрих довольно удачно вышел на улицу, половину заведений на которой составляли постоялые дворы и трактиры. И одна вывеска зацепила взгляд принца. Постоялый двор Пьяный Вепрь, на вывеске которой красовался довольный жизнью кабан с пивной кружкой, которую он неведомо как удерживал копытом. Заведение выглядело в высшей степени прилично и опрятно, и принц решил, что здесь ему удастся перекусить, не привлекая лишнего внимания. В конце концов, вертикальные зрачки в человеческой ипостаси сохраняли все без исключения драконы, и уж здесь, на землях другого клана, его инкогнито вряд ли будет раскрыто. Если, конечно, каждый встречный не будет смотреть в монокль, подобный тому, что был у гнома-лекаря.

Открыв дверь и войдя в посещение, принц убедился в том, что и внутри заведение выглядит ухоженно и опрятно. Большая часть столиков была свободна, что и понятно: рабочий день был в самом разгаре. Едва Дитрих сделал пару шагов, как услышал чей-то деловитый голос:

— …отнеси в подвал, и мясо в холод не забудь поставить обязательно, дорогая, а вечером господин Хитхе привезёт фрукты, и нужно будет добавить в меню десертов три салата, вот, я собрала все меню…

Выходившая из подсобки женщина со стопкой меню в руках всё ещё смотрела назад и, лишь закрыв за собой дверь, повернулась к вошедшему.

— Добрый день, — вежливо поздоровался принц, — могу ли я у вас пообедать? Если возможно — хотелось бы и комнату снять на ночь.

Несколько секунд женщина молчала, но смотрела на принца так, словно увидела привидение. В следующее мгновение меню выпали у неё из рук и с грохотом рассыпались по полу.

— Госпожа Фалкеста! — из подсобки тотчас выскочил парнишка лет пятнадцати, — с вами всё в порядке? Вы не упали, не ушиблись?

Непрерывный поток вопросов совершенно не мешал ему проскользнуть мимо женщины и ловко, едва ли не парой движений рук собрать стопку меню и поднять их. Женщина же, к которой паренёк обратился как госпожа Фалкеста, по-прежнему хранила неподвижность.

— Простите, уважаемая, я вас чем-то оскорбил? — не выдержал, наконец, принц.

— Дитрих? Это ты? — прошептала госпожа Фалкеста…

Глава 5

Дитрих внимательно смотрел на женщину. Он совершенно точно знал, что не видел её раньше. И всё же… в ней сквозили какие-то смутно знакомые черты. Словно он мельком, недолго, но где-то её уже видел. Серые глаза… убранные в хвост каштановые волосы… И если она его знает… Впрочем, это ни о чём не говорит, он — дракон королевской крови. Не должен быть такой уж новостью факт, что его знают.

— Вы правы, леди, меня зовут, Дитрих, — осторожно ответил дракон, решив не спешить с выводами, — но я вас, к сожалению, не знаю.

После этих слов губы женщины задрожали, а в серых глазах подозрительно заблестело. Но продолжалось это едва ли дольше секунды. В следующий момент она отвернулась и твёрдым голосом сказала:

— Разумеется, мы всегда рады посетителям в нашем заведении. Аника, будь добра, обслужи гостя.

Если кто-то из обслуживающего персонала и остался в недоумении после этой интермедии, то своё удивление оставил при себе. Хотя первое впечатление у принца оказалось смешанным, потому как он совершенно ничего не понял. Но его быстро проводили за свободный столик. И едва Дитрих занял место, как официантка тотчас предложила принцу меню. Дитрих, пробежав взглядом названия блюд, которые ему ничего не говорили, коротко сказал:

— Я в этих названиях, к сожалению, не силён. Поэтому, пожалуйста, что-нибудь из мясных блюд. Жареное, копчёное, приготовленное на огне — на ваш выбор. Или если есть блюдо, в котором присутствует мясо и грибы — буду рад попробовать.

Это был ещё один плюс приёма пищи там, где не было драконов. Дома-то все привыкли к этой его странности, и она никого совершенно не удивляла. А здесь, особенно в незнакомом месте, над Дитрихом могли и посмеяться за его любовь к грибам. Нет уж, увольте. С принца хватило и того, что именно из-за его любви к грибам среди стражи на Сиреневом острове и пошли гадкие слухи касательно того, что его мать якобы…

Настроение у Дитриха испортилось окончательно. Если бы он уже не сделал заказ — то сейчас ушёл бы прочь, однако теперь это было невежливо. Да и, откровенно говоря, он был зверски голоден, и идти в другое заведение и ждать ещё полчаса, пока его, наконец, обслужат, не хотелось совсем.

К счастью, девушка с его заказом вернулась быстро. Ноздрей Дитриха достиг аромат мяса, приготовленного на огне, и тот уже приготовился как следует перекусить. Однако его внимание привлекла ещё одна миска, в которой лежали большие белые грибы.

— Это — белые грибы, тоже приготовленные на огне и начинённые сыром и белым соусом. Если вы любите грибы, господин, то заверяю: они вам понравятся. И да, я приношу свои извинения, но я не спросила: требуются ли вам какие-нибудь напитки?

— Нет, спасибо, — покачал головой принц, — но, если вы позволите, я хотел бы спросить: часто с вашей хозяйкой происходят такие… странности?

— Простите, господин, — девушка тоже мотнула головой и, чуть наклонившись, тихо добавила, — я госпоже Фалкесте всем обязана. Так что обсуждать свою хозяйку не стану. Если и есть какие-то странности — не моего ума это дело. Они, если разобраться, у всех есть. Могу лишь посоветовать вам спросить у неё самому, если так интересно. Она — человек открытый и со всеми честна.

После этого девушка развернулась и упорхнула на кухню. Дитрих же принялся за еду. Ожидания его не подвели: еда была приготовлена очень вкусно. Дома, конечно, готовили всяко лучше, но была своя прелесть и в том, чтобы иногда поесть чего-то другого. Пусть даже то же блюдо, но сготовленное другой хозяйкой. А грибы просто таяли во рту. Надо бы выпросить у хозяйки рецепт…

Снова мысли вернулись к странной госпоже Фалкесте. Казалось бы, вот и повод поговорить появился. Так, может, стоит так и поступить?

Впервые после того, как принц встал на крыло, он обратился к своим Доминантам за советом. Янтарь, как ожидалось, предлагал действовать, утверждая, что самые большое сожаление в жизни — это сожаление от несделанного. Сирень же воздерживалась от прямого совета, однако намекнула, что последствия этого поступка могут быть самые неожиданные. В конце концов, Дитрих решил, что стоит попробовать.

В считанные минуты управившись с едой, Дитрих снова подозвал официантку. Он попросил было счёт, но девушка покачала головой:

— Хозяйка велела покормить вас за счёт заведения.

Дитрих недоуменно моргнул. Он съел далеко не одну порцию мяса на огне и вполне справедливо прикидывал, что стоить такой обед будет как минимум один обычный золотой.

— А она… не просила меня… о чём-нибудь вроде личной беседы? — наугад спросил он.

— Она сказала, что будет не против, — девушка, казалось, ожидавшая подобного вопроса, позволила себе чуть расслабиться, — вас проводить?

— Да, пожалуйста, — Дитрих собрал посуду на поднос. Девушка ловко подхватила его и направилась на кухню, давая знак и принцу следовать за собой. Едва они вошли на кухню, как официантка указала на лестницу справа, ведущую на второй этаж.

— Наверх, господин дракон. Там всего одна дверь, не ошибётесь.

Дитрих поднялся наверх. И, в самом деле, перед ним была дверь из тёмного орехового дерева. Он неуверенно постучал и получил приглашение войти…

* * *

Кабинет был обставлен скромно, хотя и с элементами роскоши. На окне стояла ваза из тёмного зелёного стекла, очень уж напоминающая изумруд, в которой стояли свежие фиалки. По левую сторону от рабочего стола — сервант, за стеклом которого лежали, вероятно, памятные для этой женщины вещи. И тем более было странно, что среди вещей вполне заурядных наподобие золотого кубка и благодарственной грамоты, украшенной бриллиантами и отделанной синим бархатом по краям, лежали пуговица и билет на паром старого образца. Сапфир в пуговице, конечно, был очень даже приличный, однако всё равно это было как-то… несолидно, особенно билет, порядком потрёпанный временем.

— Кубок и грамоту вручал лично господин Мизраел, — пояснила женщина, проследив направление взгляда принца, — три года, как я эту таверну выкупила у орка, что ушёл на покой, прошло. И как-то здесь остановилась принцесса Лазурного замка. Мы даже и не узнали её, да она и сама никак себя не проявляла. Правда, как сейчас в память врезалось, комнату сама себе выбрала и провела в ней два дня. А потом сюда заявился сам Хозяин Лазурного замка господин Мизраел. Оказывается, эта принцесса какую-то инспекцию проводила, и наш постоялый двор был признан самым образцовым. Я даже господина Гиарда, бывшего владельца, на церемонию награждения приглашала.

— А пуговица и билет? — спросил Дитрих. Фалкеста не ответила. Лишь указала на кресло для посетителей перед своим столом. Занимая предложенное место, Дитрих мельком оглядел украшавшие кабинет картины. Как видно, Фалкеста очень любила горные пейзажи. У неё в кабинете даже была картина горного озера, что на самом деле являлось огромной редкостью, так как художники крайне неохотно брались за такой тип пейзажа. Слишком уж сложно нарисовать его правдоподобно и во всех деталях. Когда он снова посмотрел на Фалкесту, то увидел, что одна из картин рядом с ней снята со стены и стоит изнанкой вперёд.

— Ты, Дитрих, сейчас, конечно, вправе потребовать объяснений моему странному поведению, — начала было Фалкеста и тут же прервала себя, — ох, прошу прощения, господин дракон, ничего, что я к вам обращаюсь на Ты?

Принц не возражал. По этикету их разница в возрасте вполне допускала такое обращение.

— Спасибо, Дитрих. Так вот, должна тебя сразу предупредить: мои слова покажутся тебе полнейшим бредом. Готов ли ты выслушать мои объяснения?

Дитрих лишь усмехнулся. Последний год перед тем, как встать на крыло, он работал в Стигиане в пункте приёма беженцев из материковых государств. Отец решил, что его сыну будет полезен такой опыт. И вот там он наслушался такого, что его сейчас мало что могло удивить. Он приготовился услышать о том, что именно он ей снился на протяжении десяти лет, или что она раскладывала карты, и они раз за разом выдавали его приметы, или что образ его она увидела во время творческого созерцания природы…

— Я знала тебя в твоей прошлой жизни, — сказала Фалкеста. Сказано это было так просто и естественно, что ей просто нельзя было не поверить. В голосе не было ни фальши, ни неправдоподобной искренности. Просто сказала так, как оно было.

И всё же поверить в это было невозможно. Прошлой жизни, чушь какая-то. Глядя в полные печали глаза Фалкесты, он собрался было встать и сказать ей о том, что всё это ерунда, и уже даже встал… И, судя по взгляду, Фалкеста уже ожидала услышать именно это, как вдруг в памяти всколыхнулось воспоминание:

«Ты — перерождённая душа… твоей душе не меньше пятидесяти лет… бывает же такое, что ловишь себя на слишком взрослых мыслях… не возвращался к Источнику…»

— Продолжайте, — тихо сказал Дитрих, сев обратно.

— Ты мне веришь?! — выпалила Фалкеста, очевидно, почти не надеявшаяся на такой исход. От возбуждения она даже привстала из-за стола.

— Пока нет, — честно признался Дитрих, настороженно разглядывая хозяйку трактира, — однако у меня нет и достаточных доказательство для того, чтобы это опровергнуть. Так что справедливости ради я должен дать вам шанс высказаться…

— Ты знаешь о государстве людей под названием Тискулатус? — спросила женщина, снова устраиваясь за столом и неосознанно взяв в руки какие-то бумаги.

— Да, разумеется, — осторожно кивнул Дитрих, — последние тридцать девять лет на его троне властвовал Арнольд Четвёртый, ныне покойный, двенадцать лет назад его сменил второй сын, Освальд Шестой, так как старший, Отто, отказался от престола в пользу брата.

— На самом деле у его величества Арнольда Четвёртого было трое сыновей, — тихо сказала Фалкеста, — третий, младший сын был обручён с невестой из рода драконов. Однако что-то пошло не так, и человеческий принц сбежал от драконов в Анваскор, и его дальнейший след для меня, увы, прерывается.

— И какое всё это отношение имеет ко мне? — спросил Дитрих, хотя смутно он уже догадывался, каким будет ответ.

— Скажи мне, Дитрих, — спросила Фалкеста, — сколько тебе полных лет?

— Двадцать восемь, — ответил тот.

— Описываемые мной события происходили тридцать лет назад. Этим принцем был… ты.

— Допустим, — осторожно заметил Дитрих, решив выяснить всё до конца, — нет, вы меня не убедили, но предположим, что всё это правда. Вы кто такая были для… того, третьего принца?

— Я была фрейлиной одной из придворных дам Виллгарда и большим другом принца. Накануне его помолвки с драконами я… затеяла одно безрассудное мероприятие, а если точнее — пыталась свергнуть короля Арнольда.

— Зачем? — заинтересовался Дитрих. Тот факт, что женщина перед ним оказалась государственной преступницей, его мало удивил: на драконьи острова приходили беженцы с куда более мрачным прошлым.

— Именно потому, что он хотел отдать третьего принца в брак с драконами, — гордо ответила Фалкеста, — ты… прости, он был народным любимцем. Он соединил все пять крупных городов сетью прочных, удобных дорог. Да граждане Тискулатуса дни считали, когда младший принц взойдёт на престол. Никто не сомневался, что старшие братья уступят тебе… ему трон, потому как на тот момент у них были другие интересы.

Фалкеста замолчала. Юный же дракон, глядя, как горят её глаза, думал, что она, должно быть, искренне верила в то, что делает. И что эти воспоминания ей очень дороги.

— Как нетрудно догадаться, у нас ничего не получилось. Заговор был раскрыт, моих сообщников казнили, меня принц ценой своего влияния в последний момент сумел спасти и помог покинуть Тискулатус. Вот это, — она подошла к серванту и достала пуговицу с сапфиром, — он дал мне на память, когда мы с ним прощались…

Дракон молчал. Понимал, что Фалкеста ещё не закончила, но понимал и то, что ей эти воспоминания даются непросто. Как видно, этот принц был очень дорогим для неё человеком.

— Обстоятельства сложились так, что мне пришлось переехать на драконьи острова, — продолжала хозяйка, — и через некоторое время я снова встречаю принца и помогаю ему бежать в Анваскор. Вот этот билет, — она достала картонный прямоугольник со стандартной информацией о точке отправки, точке прибытия и времени, которое будет необходимо провести в пути. В графе стояло имя Веничи.

— Он зачаровывал этот билет потом… для других целей. Если у тебя… у вас, драконов, есть какая-то особая магия, просто попробуй… ощутить этот билет. Может, ты вспомнишь?..

Что-то заставило Дитриха послушаться. Он вслушался в бумагу… и с удивлением обнаружил, что в билете, в самом деле, остался магический след. И не просто магический след. Этого билета касался Посвящённый. Человек, который умел обращаться с Цветом. А если быть совсем точным — с Сиренью.

— Этот билет, — медленно проговорил принц, — когда-то держал в руках… посвящённый в тайны драконов. Но это ничего не доказывает. А как звали этого принца? Веничи?

— Нет, — покачала головой Фалкеста, — имя ты, слава Создателю, сохранил своё.

— Послушайте, — начал терять терпение дракон, — это всё, конечно, очень увлекательно, но ничего из этого не является хоть сколько-нибудь значимым доказательством. Как хоть выглядел этот принц при жизни?

Фалкеста посмотрела на стоящую изнанкой вперёд картину, и внезапно принц понял, почему она так стоит. И в тот момент, когда женщина встала и подошла к полотну в очень дорогой остролистовой оправе, Серебро, третий Цвет принца, вдруг ярко вспыхнуло в нём, словно притупляя его чувства и позволяя спокойно отреагировать на то, что он сейчас увидит.

Как и ожидалось, это оказался портрет. Не в натуральную величину, конечно, но достаточно подробный. Юному дракону казалось, что он смотрит в своего рода кривое зеркало. Изображённый на нём юноша, вне всякого сомнения, имел очень много общего с нынешним принцем. Но вместе с тем проскальзывали и вполне человеческие черты: более округлые и мягкие формы лица, более нескладное тело, кроме того, этот человек явно испытывал затруднения с лишним весом.

И внезапно в Дитрихе проснулся гнев. Это всё не может быть правдой. Просто не может! Это какая-то шутка, дурацкий розыгрыш! Какое безобразие — на него нарисовали такую гадкую и нелепую пародию, хотя принц, которого до совершеннолетия Микаэро каждый день гонял по тренировочной площадке, даже представить себя не мог с такими нелепыми пропорциями.

— Довольно, — сказал принц, поднимаясь и тяжело дыша от гнева, — если вам кажется, что это — смешная и забавная шутка, то вы ошибаетесь! Я вас уверяю — вам такая наглость с рук не сойдёт! Вы… вы… я пожалуюсь на вас Лазурному Хозяину! И он… и он…

— Вы быстро выросли, господин принц, — бесстрастно сказала почти мгновенно погасшим голосом Фалкеста, — обычные драконы в вашем возрасте выглядят как дети лет девяти-десяти.

— Замолчите! — Дитрих разъярённо вскочил и обвиняюще указал на Фалкесту, — немедленно замолчите! Да как вы смеете давать такие оскорбительные намёки?!

— Я и не ждала, что вы мне поверите, господин Дитрих, — ответила Фалкеста, опуская взгляд, — я даже не ожидала, что вы согласитесь выслушать мои объяснения. Однако же, если вам нужны доказательства, то спросите своего отца: Если бы Мизраел однажды не залез в голову одному принцу, то я мог бы у вас и не родиться, правда?

Дитрих направился к выходу. Он был так зол, что понимал: ещё немного — и он потеряет над собой контроль, что для Сиреневого дракона на землях Лазурного клана было недопустимо. Однако у самой двери он обернулся и сказал:

— Я не знаю ни одного другого заведения, которое бы могло столь дурно обойтись со своим посетителем. К сожалению, еда, что вы мне предложили, была вкусной! Однако я привык платить за оказываемые мне услуги. Посему — прошу! — он достал из кармана драконий серебряк и швырнул его на пол, — сдачи не надо. Это ваши чаевые за это чудесное, смешное и весёлое представление! А теперь — всего доброго!

И, хлопнув дверью, дракон промчался мимо изумлённой официантки и выскочил на улицу. Фалкеста же подошла к двери своего кабинета и заперла её. Подняла с пола монету и при этом даже не обратила внимания на то, что металл был едва ли не раскалённый. И, прижав монету к груди, горько и безутешно заплакала…

Глава 6

Дитрих был до того разозлён, что с трудом отслеживал навигацию своего пути хотя бы до такой степени, чтобы никого не сбить с ног. Он вышел за пределы города меньше, чем за две минуты. К счастью, страже хватило ума его в этот момент не останавливать. Драконов королевской крови простые служаки чуяли за версту. Не сказать, чтобы они их боялись, в конце концов, никого и никогда драконы в здравом уме и твёрдой памяти не подвергали травле и гонениям из одной только своей прихоти. Однако же они вполне отдавали себе отчёт в том, что под горячую лапу попадать тоже не следует.

Дитрих же спешил на берег моря. В отличие от большинства драконов он любил воду, хотя и знал, что погружаться в облике дракона для него смерти подобно. И об этом знала только Лиала, которая создавала для него удивительные разноцветные сны и, может быть, мама с папой. Больше он никому никогда об этом не говорил. Обычные драконы всегда избегали воды. Обычные драконы? Или нормальные драконы?

Дитрих не заметил, как оказался в порту. По странному стечению обстоятельств порт находился за городской чертой. Разумеется, сейчас он был полон рабочих, но принца это мало смутило: все рабочие прекрасно понимали, кто он такой, и загодя спешили дать ему дорогу. Впрочем, Дитрих и не собирался никому докучать. Выбрав самый дальний пустующий пирс, он сел и свесил ноги к воде.

Теперь надо всё тщательно взвесить. Даже если допустить, что эта Фалкеста — душевнобольная, то ряд вопросов к отцу у него всё равно накопился. Он вырос в два раза быстрее любого дракона. Он любит воду. Он любит грибы. Ни один дракон из тех, кого он знал, этими чертами не обладает. И как это следует понимать? С другой стороны — он не лишился крыльев на период отрочества. В нём сбалансированы Цвета, и он не ощущает боли, когда испытывает эмоции, свойственные якобы враждебным ему Золоту и Лазури. И какой из всего этого следует вывод? Если приучить драконов купаться в воде и есть грибы, то они тоже перестанут слабеть крыльями и не будут испытывать боли от Цветов? Чушь какая-то!

В это время к пирсу причалила очередная баржа. Все прочие морские стоянки были заняты. В этот момент на плечо Дитриха легла чья-то рука.

— Приносим извинения за беспокойство, господин дракон, — виновато пророкотал чей-то хорошо поставленный голос, — но нам разгружаться надо, на Турнир драконов товары прибыли, и время дорого… Если вам хочется полюбоваться на море, я вам другое место показать могу…

Дитрих покачал головой и встал. Он отдавал себе отчёт в том, что является гостем на этом острове, и дурным тоном было бы мешать его жителям заниматься своей работой. Да и вспышка гнева уже прошла. Обернувшись, Дитрих увидел орка. Тот смотрел на дракона с почтением и ожиданием, хотя на дне глаз и пряталась лукавая усмешка.

— Нет, спасибо, не нужно, — сказал Дитрих, кивнув орку со знаком торговой гильдии на груди, — в мои намерения совершенно не входило мешать кому-либо. Я уже ухожу.

Орк кивнул дракону и направился к группе грузчиков, которая, судя по всему, не одну минуту топталась перед пирсом, не решаясь подойти к Дитриху.

— Обязательно надо было меня звать? — чуткий голос принца услышал, как орк отчитывает грузчиков, — сами не могли попросить?

— Дак это… как же мы подошли бы к нему? Это же дракон. Да не простой, из высоких, мы такое за версту чуем.

— Ну и что?

— Дак… боязно нам.

— Неправильное поведение, — наставительно сказал орк, — драконов не надо бояться. Драконы не любят, когда их боятся. Драконов уважать надо.

— Дак мы и говорим, — начал было заново тот грузчик, но орк уже махнул рукой.

— Ладно, неважно, всё равно не поймёте. Идите, баржа уже причалила. Да в темпе! Раз смелости не хватает — гните теперь спину. Когда товары приходят не вовремя, драконы тоже не любят.

— Ладно, господин Горрт, как скажете…

Дитрих, отошедший уже, наверное, на полсотни метров, остановился. Это имя вспыхнуло в нём словно спасительный свет. Вот с кем можно поговорить! Вот кому можно поведать свои беды! Горрт — не дракон, и тысячелетними штампами выражаться не станет.

Дитрих в воодушевлении направился обратно.

— Уважаемый, — окликнул он орка, — можно вас на минуту?

Орк, уже уходивший к другой барже, повернулся. И доброжелательно посмотрел на Дитриха. Тот же теперь жадно изучал своего старого друга, оценивая, как время изменило Горрта.

А изменило оно его в лучшую сторону. Орк так и лучился внутренней уверенностью в себе. Глаза смотрели вежливо и с деловым блеском. Ничего не осталось от того затюканного мальчишки, которого пьяный отец мог и поколотить, если изловит. Нет, сейчас перед ним стоял гордый и уверенный в себе мужчина. Могучим мускулам явно было тесновато в костюме члена торговой гильдии, но Горрту, похоже, подобный образ распирающей его мощи нравился. И, надо думать, такой образ оказывал нужное влияние на всех его партнёров. Ну-ка, попробуй обмануть такого гиганта. Можно ведь и промеж глаз получить, особенно здесь. Драконы недобросовестных дельцов не любят особенно сильно, приравнивая их по статусу едва ли не к клятвопреступникам.

— Я могу вам чем-то помочь? — осведомился орк, машинально поглаживая свой значок торговой гильдии. Значок был с серебряной каймой — орк явно делал в гильдии успехи.

Дитрих же внезапно испытал смущение. А нужен ли он самому Горрту? Тот теперь — взрослый. И у него своих забот полон рот. Вон, рабочими командуй, за доставку товаров отвечай. Подумаешь, великое дело — в детстве вместе играли. Время поставило их на разные возрастные планки развития, и теперь…

— Что-нибудь случилось, господин дракон? Вам что-нибудь нужно? — вежливо повторил Горрт.

Дитрих в отчаянии обратился к Цветам. Сирень молчала. Молчал и Янтарь. Но, когда Дитрих уже совсем собрался было извиниться и уйти, Янтарь шепнул: «Дай ему шанс».

— Ты так… вырос, — неловко сказал Дитрих, — стал такой большой… и сильный… не узнать теперь тебя совсем.

— Простите, но разве мы знакомы? — с недоумением спросил орк, судя по взгляду, лихорадочно пытаясь вспомнить все свои встречи с драконами.

— Ну не знаю, помнишь ли ты, — так же тихо сказал Дитрих, — а я на всю жизнь запомнил, как ты меня в жерло вулкана живого орлёнка показывать водил.

— Жерло вулкана… живого орлёнка… не может быть! — выдохнул орк, подскочил к дракону и посмотрел ему прямо в глаза, — Дитрих, неужели это ты?!

— Да, — с улыбкой сказал принц. И в следующий момент оказался заключён в могучие объятия орка.

— Святые предки, счастье-то какое, — с воодушевлением приговаривал орк, всё крепче прижимая к себе дракона, — я-то по вашему росту думал, что ты только-только в отроки вышел, а ты уже юноша! Красавец, красавец, что и говорить! Эх, на дракона бы на тебя сейчас посмотреть… пошли! Тут у меня кабинет небольшой есть, хоть поговорим.

При порте находилось небольшое здание, явно предназначенное для хранения текущей документации. Парой минут позже они сидели в заваленной бумагами каморке.

— Это на самом деле не мой кабинет, это всей торговой гильдии, вот и не прибрано тут, — виновато сказал Горрт.

Дитрих только рассмеялся. Он при необходимости мог с удобством разместиться на колченогом стуле с тремя ножками вместо четырёх.

— Я на самом деле совсем ещё юный, — сказал Дитрих, когда Горрт усадил его в освобождённое от бумаг кресло, — неделю как на крыло встал. Мой отец приглашал Алдора…

— Ух ты, — с завистью прошептал Горрт, — повезло ему, на старости лет такое увидеть. На подобные мероприятия простые смертные почти никогда не допускались. Эх, хотел бы и я посмотреть…

— Я тебя по небу покатаю, если ты так хочешь, — рассмеялся Дитрих.

— А другие драконы над тобой смеяться не будут? — вполне закономерно спросил орк.

— Плевать, — отмахнулся Дитрих, — я — высший дракон, так что в лицо сказать ничего не посмеют. А что будут говорить за спиной — не волнует. У них-то в детстве не было такого друга, как ты.

В ответ Дитрих получил такой преисполненный благодарности взгляд орка, что даже устыдился сейчас самого себя. А точнее, своих мыслей о том, что он-де Горрту сейчас и даром не нужен. А, между тем, сейчас происходило маленькое чудо: сквозь время на Дитриха снова смотрел тот самый сорванец, который был готов как угодно привлечь к себе внимание, предложить самую безрассудную авантюру, на которую только был способен, лишь бы впечатлить маленького сиреневого драконёнка…

— И ещё, — воодушевлённо продолжал Дитрих, — я отнёс Алдора обратно. И узнал, что ты женился на Айрис. И деток ваших видел.

— Да, с Айрис та ещё история вышла, — усмехнулся Горрт, — как улетел ты, так вроде и наладилось всё, да только Айрис так и норовила мне по носу съездить. До семнадцати лет я это терпел, а потом как-то перехватил её руку и сказал: «Злиться на меня просто, а вот попробуй представить, что я тебе нравлюсь». И поцеловал её.

— И что, это была любовь с первого взгляда? — спросил Дитрих, думая о Меридии, с которой у него именно это и произошло.

— Да куда там, — рассмеялся Горрт, — нос расквасила и оба глаза подбила. Зато уже через две недели мы пошли на свидание. И… в общем, насилу я восемнадцати лет дождался, чтобы прийти к ней свататься. Так ты, говоришь, и деток моих видел?

— Осси — вылитый ты, — с улыбкой сказал Дитрих, — я их ещё и по небу катал.

Орк снова с благодарностью посмотрел на дракона, и тот окончательно смутился. Даже Золотые драконы не умели смотреть с такой искренней благодарностью.

— И давно это было? — поинтересовался Горрт.

— Так я же сказал, — совсем недавно. Я Алдора отвёз и погостил у него неделю. И…

Дракон осёкся. Он только сейчас вспомнил, зачем он здесь и ради чего всё это затеял.

— Опять молчишь? — улыбнулся Горрт, — говори, что произошло. Вижу по глазам, что-то гнетёт тебя. Чем смогу — помогу.

— Мне нужно попасть на Турнир Клыка и Когтя, — тихо ответил Дитрих…

Часть 6

Глава 1

Дитрих снова гулял по берегу моря, любуясь на закат. До Турнира оставалось два дня, вернее, две ночи. Ещё один день завтра, потом ночь… и утром следующего дня, в последний день лета, наконец-то стартует Турнир.

И одновременно Дитрих думал о том, как ему повезло встретить Горрта. Орк оказался просто кладезем так нужной Дитриху информации. Он точно знал, что запись на турнир прекращается завтра, на закате солнца. Когда Дитрих сказал, что его присутствие здесь должно оставаться в тайне от других драконов, тот предоставил ему на эти две ночи пропуск в представительство торговой гильдии и комнату как гостю гильдии. И, за что Дитрих был больше всего благодарен Горрту, тот не задал ему ни единого вопроса. Впрочем, что-то подсказывало дракону, что ближе к вечеру любопытство возьмёт над орком верх, но он был готов ему довериться. Ни одного момента из первой своей поездки к оркам Дитрих не забыл. Он не забыл, как Горрт отреагировал на то, что маленький драконёнок не умеет сам умываться — он просто, без единого слова и вопроса, сам взял и помог ему привести себя в порядок. Нет, орк не стал смеяться над ним тогда — не станет и сейчас.

Но всё же вечерело, и гулять около моря становилось прохладно. Да и ворота города на ночь закрывались.

Оказавшись в городе, Дитрих направился в торговое посольство, одновременно нашаривая в кармане данный ему Горртом пропуск. Сам орк в виду большого количества работы обещал вернуться не раньше десяти часов вечера. Однако, когда до торговой гильдии оставалось буквально пара десятков шагов, на глаза Дитриху попалось весьма странное здание, выбивающееся из привычного ряда заведений, специализирующихся на питании и здравоохранении.

Вывеска гласила: Расчёт маджистик, а под надписью был изображён… непонятный зверь с большими ушами. Все уроки по биологии с Олесией ровным рядом встали в его памяти, но такого упитанного зверя с розовым мехом он вспомнить не мог. Порядком заинтригованный, он вошёл в помещение.

Внутри оказалась приёмная, не очень большая, но достаточно вместительная, чтобы в ней с комфортом могли разместиться десять человек. Впрочем, сейчас тут почти никого не было. Лишь за столом в углу беседовали две женщины: одна молодая, со светлыми волосами, чуть округлыми чертами умного лица, в очках. Второй была почтенная дама лет сорока, чья одежда была хоть и проста, но опрятна и даже накрахмалена. Не слишком прислушиваясь к их разговору, принц подошёл к объявлению, где подробно расписывался спектр услуг. Вернее, услуга была всего одна, зато к ней прилагался очень подробный перечень того, как данной услугой можно было воспользоваться.

«Расчёт-маджистик. Маг-аналитик компании Расчёт-маджистик предлагает вам услуги магического и/или аналитического расчёта, как то:

1. Поиск артефактов, предметов, вещей большой силы, которые подойдут именно Вам и с которыми Вы можете добиться желаемых целей.

2. Помощь в поиске Вашей второй половины: маг-аналитик делает расчёт, в ходе которого Вам даются географические координаты, в которых находится человек или представитель иной расы, с которым у вас с высокой степенью вероятности сложится счастливая личная жизнь.

3. Расчёт деятельности вашего предприятия, если Вы уже заняты тем или иным родом деятельности, или, при необходимости, расчёт Ваших природных способностей и дальнейшие рекомендации в выборе профессии/специализации и другие связанные вопросы, которые Вы пожелаете уточнить.

4. Прочие вопросы, по которым маг-аналитик в силу своей компетенции и своих возможностей сделает расчёт и предоставит интересующую Вас информацию.

Внимание! Пользуясь услугами нашей компании, Вы соглашаетесь с тем, что Ваш запрос в нашу компанию фиксируется в составе индивидуального договора об оказании услуг, который хранится пять календарных лет. Вы так же уведомляетесь в том, что данные документы могут быть предоставлены сотрудникам органов обеспечения правопорядка, за исключением случаев оказания услуги, описанной в п.2 настоящего перечня. Вы так же подтверждаете, что ваши запросы не нарушают действующее законодательство, в противном случае в оказании услуги вам будет отказано.

Маг-аналитик Евлаисия Раленетта

Секретарь-переговорщик Горден.»

А вот это было уже интересно. Триниагос при всех его несомненных плюсах был не тем местом, где можно встретить подобное специализированное заведение. Такую контору скорее можно было бы обнаружить в клане Янтаря или Изумруда. Однако это, как известно, невозможно.

И всё же теперь Дитрих с любопытством прислушался к разговору двух женщин. Первая, явно сама хозяйка и маг-аналитик по совместительству, устало объясняла что-то своей клиентке. Вторая же никак не хотела внимать её расчётам…

* * *

— То есть, — снова начала дама, — согласно вашим расчётам, мне необходимо плыть на остров Пурпурного клана? И там я встречу человека, которого смогу полюбить и с которым у меня сложится счастливая семейная жизнь?

— Совсем не обязательно это будет именно человек, — вежливо поправила даму Ева.

— Вы хотите сказать? — леди Элизабет не повысила голоса, но всем своим видом дала понять, что возмущена подобным намёком до глубины души, — что моим избранным может оказаться дракон?

— Что вы имеете против драконов? — приподняла брови Ева, — я сама замужем за драконом уже пять лет. И я совершенно счастлива в браке.

Она указала в сторону конторки, где ей сегодня ассистировал Горден, взявший на себя заполнение бумаг для городской мэрии. Леди Элизабет поджала губы, но свои претензии, если таковые имелись, оставила при себе. Вместо этого она задала вопрос совсем из другой оперы:

— Как же я туда попаду? Кто пустит человека на драконий остров? Ладно бы если ещё в Виниту, но на сам Пурпурный остров…

— Драконы королевской крови очень нуждаются в вольнонаёмных специалистах, — раздался чей-то голос. Ева и Леди Элизабет обернулись и увидели молодого человека, который изучал вывеску со списком услуг. Тот, поняв, что невольно подслушал чужой разговор, смутился, но, тем не менее, смело продолжил:

— Прошу прощения, что услышал ваш разговор, так получилось, я не нарочно. Но если вы опасаетесь, что вас могут не пустить на остров, то спешу заверить: только заикнитесь — и вас мигом оформят на остров по вашей специальности.

— Спасибо за поддержку, молодой человек, или, вероятно, молодой дракон, — степенно кивнула женщина, ничуть не возмущённая тем фактом, что её личный разговор подслушали. Как видно, сейчас, когда решалась её судьба, она не стала обращать внимания на такие мелочи, — но я по профессии гувернантка. Я сильно сомневаюсь в том, что драконы нуждаются в гувернантках для своих детей.

— То, что вы именно там имеете высокую вероятность встретить вашего избранника, не означает, что именно там вы и будете жить, — уточнила Ева.

Внезапно женщина встала и, гордо тряхнув головой, сказала:

— Эх, была, не была! Последую вашему совету, госпожа волшебница. Всю жизнь по линейке жила, всю жизнь по правилам всё делала, а счастье-то, счастье-то где? Так и прошло, небось, мимо меня. Ну, может, хоть там, где вы рассчитали, я его догоню. Спасибо вам большое. Ваша оплата, — она достала из своего ридикюля мешочек монет и положила его перед магом-аналитиком. После чего вежливо кивнула Гордену, гостю-дракону и так же чинно покинула заведение.

— Спасибо вам большое, — выдохнула Ева, обращаясь к посетителю и по вертикальным зрачкам глаз убеждаясь в том, что он действительно дракон.

— Да, спасибо, — впервые за день подал голос Горден, — а сейчас мы закрываемся, так что ждём вас завтра.

— Горден, — возмутилась Ева, — это невежливо.

— Ничего страшного, — кивнул молодой дракон, — ваше заведение, конечно, имеет весьма интересный профиль деятельности, но я не нуждаюсь в его услугах. Я прекрасно знаю, что мне надо делать и что меня ждёт.

— В самом деле? — заинтересовалась Ева, — подобная самоуверенность — не редкость для моих клиентов. Я могла бы составить для вас расчёт, который подтвердит или опровергнет ваши суждения.

— Милая, у нас осталось всего двадцать минут, — напомнил Горден.

— Вот и хорошо, — сказала Ева, — тогда, пожалуйста, приготовь нам ужин. А я пока сделаю данный расчёт.

— Да нет же, не нужно, — теперь уже запротестовал дракон, — вы совершенно не обязаны.

— Но мне, в самом деле, интересно, — настойчиво возразила Ева, — обычно я составляла расчёты сама. Но здесь у меня есть уникальная возможность проверить правдивость уже готового расчёта. И это займёт гораздо меньше времени, так что вы меня нисколько не затрудните.

Горден недовольно засопел, но больше со своей женой спорить не стал и удалился в подсобные помещения. Ева же пригласила посетителя за стол. Когда он подошёл, она попросила его руку и сняла слепок ауры, после чего спросила его имя.

На самом деле интерес Евы был продиктован не только желанием проверить верность плана дракона, который называл себя Дитрих. Она хотела сверить ауру другого дракона, живущего в этом мире. Меньше, чем через минуту она набросала чертёж ауры Дитриха. И результат оказался весьма неожиданным.

Аура Дитриха обладала несколько иными чертами, нежели аура Гордена. Безусловно, не оставалось сомнений, что Дитрих, как и Горден, принадлежал к племени высших драконов, однако энергетические узлы его ауры отличались от узлов её избранника. У того было всего три узла, которые в этом мире почему-то окрасились в два жёлтых и один красный цвет. У Дитриха же узлов было семь, и по цветовой палитре в них ещё входили синий, зелёный, фиолетовый и белый. Хотя они и были поменьше, чем у Гордена. И всё же эти узлы составляли противовесы, которые, вероятно, защищали Дитриха от вредного воздействия, которое испытывал при определённых эмоциях Горден. Но это можно изучить и на досуге. Сейчас же нужно дать обещанный расчёт.

— Ну, так какие же ваши ближайшие планы? — спросила Ева, доставая новый лист и готовясь чертить.

— Через два дня я собираюсь принять участие в Турнире Клыка и Когтя, — сказал Дитрих, — и там меня ждёт моя судьба.

Ева принялась чертить. Снова набросав ауру Дитриха, она завершила чертёж тремя рунами, которые тут же начали светиться жёлтым светом. Несколько секунд спустя от рисунка ауры отошла тёмно-жёлтая линия, определяя жизненный путь хозяина ауры. Спустя минуту девушка улыбнулась, но спустя ещё две минуты меж её бровей пролегла складка. Она подняла взгляд на дракона.

— Ну, — с улыбкой спросил Дитрих, почему-то смотревший не на рисунок, а в сторону, — мой путь лежит на Турнир, не так ли?

— Да, — кивнула Ева, — именно так.

— Ну, а остальное я предпочту не узнавать, — мягко сказал дракон, — как известно, сказанное имеет свойство не сбываться. Всё остальное я должен буду сделать сам.

Он вежливо кивнул Еве, встал и направился к выходу. Та снова посмотрела на график и, решившись, вскочила и сказала:

— Господин Дитрих, погодите!

Тот остановился и, обернувшись, вежливо посмотрел на Еву. Та подошла к нему, но оказалось, что Дитрих сейчас стоит спиной к зеркалу. Поэтому он не видел того, что увидела Ева. А увидела она мелькнувшую тёмно-желтую тень. Которая отчётливо покачала головой, а затем на мгновение приняла очертания Гордена, у которого голова падает с плеч. Ева в панике остановилась.

— Да? — уточнил Дитрих, — вы хотели что-то ещё сказать?

— Н…нет, — пролепетала Ева, — ничего. Простите, мне просто… показалось… неважно.

— Ну, тогда я пойду. Спасибо за внимание, ваше заведение, правда, очень интересно, и я надеюсь, что ваши расчёты помогут ещё многим и многим.

Дракон покинул здание Расчёт Маджистик. А Ева беспомощно уставилась на свой график.

— Что ж, — прошептала маг-аналитик, глядя в зеркало, показавшее, как она уже поняла, тот самый Янтарь, что говорил с ней через Гордена, — я тоже иногда могу ошибаться. Искренне надеюсь, что это тот самый случай.

Девушка щёлкнула пальцами, и листок с расчётом охватило пламя. Но перед тем, как он рассыпался пеплом, Ева в последний раз увидела, как янтарная линия Дитриха соединялась с незнакомой, но, вне всякого сомнения, назначенной ему серебряной линией… Однако совсем немного времени спустя обе линии обрушивались вниз и прекращали своё существование…

Глава 2

Как ни странно, но произошедшее в лавке Расчёт маджистик практически не отложилось в голове у Дитриха. Ну, расчёты. Ну, магические расчёты. Ну и что тут такого? Любая наука не стоит на месте, и магическая — не исключение. Да и потом, эта девушка сказала, что замужем за драконом уже пять лет — вот где настоящее чудо! Значит, начинают забываться ужасы жизни под гнётом драконов со стороны людей, и, значит, драконы всё больше и больше признают людей равными себе. Признают их как партнёров, как спутников по жизни, которым можно во всём доверять, на которых можно положиться и которому можно раскрыть чувства. Правда, имя у этого дракона странное. Горден… Дитриху казалось, что этот дракон, уж как минимум, знатной крови, но никого нигде с таким именем… впрочем, какая разница? Мало ли чего он не знает? Может, Горден — из отщепенцев. Ну, то есть из тех, кто оставляет свой клан ради любимого из другой расы.

Хотя подобные случаи — огромная редкость. С учётом того, сколько времени драконы вынуждены обучаться, и с учётом той боли, которую им всю жизни причиняют враждебные Цвета, с выбором партнёра клан обычно соглашается. Нет, разумеется, в политических целях могут подыскать жениха или невесту из знатного рода, но если дракон встречает того, с кем хочет провести свою жизнь и твёрдо стоит на своём, семья, как правило, принимает его выбор. Во всяком случае, до отщепенства дело доходит очень редко.

И внезапно Дитриха пронзила другая, не менее страшная мысль. А не стал ли он сам отщепенцем, в обход воли клана отбыв в Триниагос для участия в Турнире? Хотя, с другой стороны — почему в обход воли? Формально участвовать в Турнире ему никто не запрещал. Да и потом, Уталак, будучи Хозяином Сиреневого замка, нашёл бы его в два счёта, пожелай он этого. Расчёт принца был больше на то, что его семейство думает, что он всё ещё в гостях у орков.

В этот момент дверь комнаты в торговой гильдии, где гостил Дитрих, открылась, и в неё ввалился Горрт, полуживой от усталости.

— Ух, ну и работёнка, — пожаловался он, падая в кресло и придвигая к себе вазочку с фруктами, которую улыбчивая служанка предусмотрительно принесла полчаса назад. Приоткрыв глаз, орк придирчиво осмотрел взятый персик и, вероятно, найдя его состояние удовлетворительным, запустил в него зубы, — уж не обессудь, Дитрих, но скажу, как есть: более щедрых клиентов, чем драконы, я во всём мире не найду. Но и нервов вы столько мотаете, что… — орк не закончил фразу, но Дитрих его понял мысль.

— Ну что могу сказать, Горрт, — улыбнулся дракон, — уж извини нас за это. Драконы сам знаешь, сколько времени живут. И здоровье, хоть и колоссальное — но всё же тоже одно и на всю жизнь. Отсюда и такое ревностное отношение к пище.

Прошло около десяти минут. Помимо персика орк съел ещё яблоко и кисть винограда. После чего, посмотрев на принца, неловко начал:

— Дитрих, я, конечно, понимаю, что это не моё дело, и всё же…

— Ты хотел бы знать, зачем мне всё это вообще понадобилось? — спросил Дитрих. Орк с облегчением кивнул. Дитрих коротко рассказал о причинах, которые побудили его затеять задуманное. Горрт с интересом выслушал его, хотя по взгляду было видно, что у него остались вопросы.

— А могу ли я кое-что уточнить? — вежливо поинтересовался орк.

— Разумеется, можешь, — с радостью кивнул Дитрих, — по правде говоря, я и сам рассчитываю получить от тебя совет. Ведь ты — взрослый, и при этом ты — не дракон, то есть мыслишь иными категориями и, следовательно, имеешь иную точку зрения, не обременённую драконьей моралью. Ты даже представить себе не можешь, как это для меня ценно.

— Я, конечно, заранее извиняюсь, если мой вопрос покажется тебе оскорбительным, и всё же: если ты боишься, что эта Меридия может дать согласие этому дракону, если он выиграет Турнир, не значит ли это, что ваши чувства… не совсем то, о чём вы оба подумали?

— Нет, — покачал головой Дитрих, — мы оба тянемся друг к другу. Наши драконьи сущности тянутся друг к другу. Если ты не дракон — то ты этого просто не поймёшь. Это нормально.

— Но, в таком случае, почему же ты боишься, что она ответит ему согласием? — искренне удивился орк, — если вы точно нужны друг другу, если вы — пара… ммм… в драконьем понимании, то не всё ли равно, сколько в её честь выиграют турниров?

— Турнир Клыка и Когтя — это мероприятие иного толка. Оно посвящается Цве… силам, которые питают драконов. Считается, что каждый Турнир приближает драконов к идеалу душевных качеств. И потому желание победителя всегда свято. Ему никак нельзя отказать. Те самые силы, в честь которых устраивается данный Турнир, не позволят этого сделать.

— Дитрих, ты уж прискорбно меня прости, но для меня это звучит как бред, — возмутился Горрт, — о каком идеале душевных качеств можно говорить, если, по твоим же словам, вполне вероятна ситуация, когда один дракон в угоду своему желанию может разлучить пару, которая любит друг друга, и они оба должны будут это стерпеть?

— Таковы наши традиции, — сдержанно ответил Дитрих, — и именно поэтому я не сижу, сложа руки, и не хныкаю о том, какие несправедливые у нас традиции. Всё можно предотвратить, и для этого мне нужно попасть на Турнир. Мне даже не нужно его выигрывать — мне нужно выбить оттуда Энгефиана. Большего не требуется.

— Да уж, в твоей деятельности я нисколько не сомневаюсь, — усмехнулся орк, — ну, хорошо, если ты действительно уверен в том, что всё это себя стоит, я тебе помогу…

* * *

Весь следующий день Дитриху пришлось провести в торговой гильдии. Триниагос всё больше и больше наполнялся драконами, и потому ради сохранения своего инкогнито приходилось бездействовать.

Горрт с самого утра отправился по делам. Из его слов Дитрих понял, что сейчас у него самый пик работы, и, соответственно, дел было по горло. Дитрих же впал в состояние медитации, накапливая в своих резервах силы для будущих поединков. В том, что их будет больше одного, он не сомневался.

День, как ни странно, пролетел незаметно. Мысли Дитриха скользили от одного к другому, ни на чём подробно не останавливаясь. Единственное, о чём он думал долго и с удовольствием — это, конечно, Меридия. Но и о ней он старался слишком много не думать. Она была для него пока как недосягаемый идеал, ласковый и любящий, но в то же время имеющий внутренней стержень и верно следующий своим принципам.

И теперь ему предстоит показать, что он её достоин. Доказать и себе, и другим. Что он может участвовать в Турнире, что он далеко не сопляк, которому можно погрозить пальцем и отправить спать в восемь часов вечера. Внезапно он ощутил огромную симпатию и приязнь к младшей сестре Меридии, к Трелоне. Вот уж кто прекрасно его понимала, понимала именно потому, что в плане умственного развития была одного с ним уровня, так как сама всего три зимы назад встала на крыло. Что самое главное, над младшими драконами никто и никогда не насмехался — старшие отслеживали этот момент очень строго. Но при этом оставалось скрытое пренебрежение, и оно порой ранило в десятки раз больнее открытых насмешек.

А может быть… Может быть, и выиграть Турнир получится? Дитрих на мгновение представил, как он побеждает последнего соперника. Тот опускается на землю и склоняется перед победителем, признавая его силу. И вот зрители рукоплещут, Меридия очарована, он превращается в человека и делает ей предложение. И она, конечно, соглашается. Ведь теперь перед ней не мальчик, рассказывающий на ухо сказки, но мужчина, совершивший ради неё Поступок с большой буквы.

И в этот момент Дитрих потряс головой, прогоняя наваждение. Нет, это всё лишнее. Это уже гордыня. С точки зрения других драконов Дитрих и так вырос слишком быстро. Не потерял крыльев на период отрочества. Схватывал все знания и навыки на лету. Цвета не причиняют боли, в конце концов! Для драконов он и так прыгнул выше головы неприлично много раз. Использовать всё это на Турнире было бы совсем нечестно. Нет, только выбить Энгефиана. Он участвует в Турнире за этим, и только за этим…

Глава 3

Ближе к вечеру Дитриха, как и было условлено, вызвал Горрт. На улице уже стоял обоз с припасами, который орк и его помощники должны были доставить на место проведения Турнира.

— Мясо, — коротко пояснил он, — самое лучше. Вы, драконы, как ни крути, существа прожорливые, хотя и деньгами никогда не обижаете, надо отдать должное. Надень этот плащ, — он достал из обоза накидку с капюшоном, — это одежда помощника члена торговой гильдии. Можешь натянуть капюшон — ученики гильдий обычно не показывают лица без надобности, так что это очень удобно.

После чего подошёл к месту возницы и сказал кучеру:

— Дружок, ты давай лучше в обоз перебирайся да все продукты по списку проверь. А коня до места я и сам доведу.

Кучер без единого вопроса проследовал внутрь повозки. Горрт же вскочил на козлы и Дитриху указал на место рядом с собой. Когда дракон устроился около орка, Горрт тронул поводья.

Вечерний Тринагос был по-своему красив. Большинство домиков были невысокие, но выглядели крепкими и очень надёжными. На мощёной камнями улице уже почти не было других карет и повозок. Только случайные горожане шли по своим делам, домой или просто прогуливались. На орка на месте возницы многие смотрели с одобрением: как видно, гостей из-за моря, особенно среди членов торговых гильдий, на драконьих островах любили. И это был ещё один плюс в копилку драконов, ибо на драконьи острова уже не только ссылают заключённых и приговорённых, но и сами торговцы прибывают сюда в поисках заработка. Ибо и сюда с материка, и отсюда на материк можно привезти уникальные товары, аналогов которым не сыскать во всём мире. Началось всё, разумеется, с Анваскора, где драконы, как известно, отсутствуют, и всем было отлично об этом известно. И уже оттуда тонкие, хрупкие, но такие необходимые торговые нити потянулись и в драконьи города.

Пока Дитрих обо всём этом думал, они уже и приехали к месту назначения. Всю левую сторону улицы, на которую они свернули, занимало длинное вытянутое здание. А прямо за ним… прямо за ним была огромная песчаная площадка, накрытая куполом… на которой завтра всё и должно было случиться. Горрт же чуть наклонился к Дитриху и прошептал:

— Когда мы подъедем, я скажу, куда тебе идти, — он указал на один из неприметных входов в здание, — сейчас уже вечер, и на приём припасов, и на запись новых участников наверняка оставили по одному писарю с помощником. Припасы побегут проверять оба писаря, чтобы для драконов всё было чин по чину, и ты попадёшь на запись к помощнику писаря, который запишет тебя каким угодно именем, а после ему хоть трава не расти. Ну а дальше уж я тебе не помощник, сам понимаешь.

— Спасибо, Горрт. Спасибо за всё, — прошептал Дитрих, — ты даже представить себе не можешь, как бесценна твоя помощь.

Он в порыве чувств даже хотел было обнять орка, но тот мягко его отстранил

— А ну, цыц, — шутливо прикрикнул он, щёлкнув дракона по носу, — мы на улице. А ученики гильдий со своими наставниками обычно не обнимаются на улице. Лучше пригласи меня на свадьбу, когда у тебя всё сладится. Тогда я там так тебя обниму, что ты нескоро это забудешь.

— Хорошо, — не удержавшись, Дитрих коротко прижался к орку, — обязательно тебя приглашу. И Алдора, и Айрис, Каю с Осси…

— Вот и хорошо, — кивнул Горрт, — а теперь слезай и жди, пока вооон оттуда два толстяка с помощником не выбегут. А дальше уж всё в твоих руках.

Дитрих послушно соскользнул с повозки, оставив плащ. Пара секунд — и вот он выглядит так легко и непринуждённо, словно просто прогуливался по вечернему городу…

* * *

Гортт просчитал всё до мелочей. Едва писари с помощником выбежали навстречу повозке и начали проверку товара, как Дитрих проскользнул в помещение. Оставшийся там помощник писаря уже готовил печати для того, чтобы закрепить свиток с именами участников.

— Уважаемый, погодите, пожалуйста, — мягко попросил Дитрих, — ещё одна заявка на участие в Турнире.

— Вечно кого-то в последний момент приносит, — с раздражением, но безо всякого удивления проворчал помощник писаря, — уж не обессудьте, господин дракон, но анкету, пожалуйста, заполните сами.

Он выверенным движением достал лист бумаги и протянул его Дитриху. Она была до безобразия короткой и, похоже, больше носила формальный характер. Содержал лист следующие пункты:

1) Имя.

2) Возраст.

3) Принадлежность к клану.

4) Цель участия в Турнире.

Поразмыслив, Дитрих решил не называться своим настоящим именем. В конце концов, списки могли и проверяться, и утром Дитриха на Турнир могли и не допустить. Необходимо было добиться того, чтобы Турнир именно начался. Тогда уже действительно будет поздно что-либо предпринимать. Но каким же тогда именем назваться?

Внезапно в памяти всплыл разговор с хозяйкой таверны Пьяный Вепрь. Нет, в её рассказ дракон до сих пор не верил, хотя и отложил эти мысли до полноценного разговора с отцом. Вспомнился этот разговор дракону по другой причине. Имя, написанное на старом билете. Веничи. Отличное имя.

Над графой возраста Дитрих снова задумался. Писать двадцать восемь лет было чревато такими же последствиями, как и написать имя Дитрих. Недолго думая, принц написал шестьдесят лет.

Из принадлежности к клану тайну Дитрих делать не стал. Потому что тайна перестанет быть таковой в тот момент, когда он примет обличье дракона. Нет, так нагло врать всё же не стоило. А вот графа Цель заставила его крепко задуматься. Нет. Свою цель он прекрасно знал, но не напишешь же в официальном документе: выбить с Турнира такого-то? Вместо этого как-то сами собой в голове возникли слова: Испробовать предел своих сил. Что Дитрих и записал в четвёртую графу.

— Хорошо, — помощник писаря, вероятно, собиравшийся провести вечер в компании девушки и приводивший себя в порядок около зеркала, не глядя взял анкету и положил её в общую стопку. После чего, закончив мучения с расчёской, вытащил из стола широкую синюю ленту, обмотал ею бумаги и скрепил сургучом. Затем полез уже в нижний ящик стола, а в следующий момент дракону уже протягивали серебряный кулон с синим камнем.

— Берите. Эта вещь подтверждает ваш статус участника Турнира. Идите туда, — он указал на дверь слева, — во двор и в казармы. Если потеряетесь, спросите дежурного. Через полчаса ужин — вы очень удачно подошли.

После чего снова повернулся к зеркалу и потерял к дракону всякий интерес. Дитрих же направился куда было велено.

* * *

В казармах принцу выделили койку в комнате, где помимо него было ещё семь драконов. Таких комнат было ещё несколько, и принцу не надо было смотреть туда, чтобы понимать: каждая из них укомплектована полностью.

— О, парни, — поднялся навстречу Дитриху один из драконов, — и нашу хатку заполнили. Теперь нас шестьдесят четыре, так что мимо отборочных по блату никто не пройдёт. Тебя как звать, дружище?

— Ве… Веничи, — выдавил Дитрих, очень удивлённый таким радушием.

— Приятно. Меня — Андоран, — пожал принцу руку приветствовавший его дракон. У него были волнистые каштановые волосы и тёмно-зелёные, почти изумрудные глаза.

— Мой отец — Багровый герцог. При Пурпурном клане, разумеется. Впрочем, здесь это никакого значения не имеет. Кроме меня здесь только сын Сапфирового герцога. Остальные — средние драконы. Но, уверен, это не помешает им выбить нас в первый же тур, верно, Энгефиан?

Дитрих зорко посмотрел туда, куда махнул рукой Андоран. Энгефиан имел короткие пепельные волосы и тёмные синие глаза. Сын Сапфирового герцога коротко кивнул в ответ на обращение.

— Не смотри, что он такой хмурый, — доверительно шепнул ему ещё один дракон, — он младшего брата недавно хоронил, так что ему, конечно, тяжело. Меня, кстати, зовут Аристо, я — из простонародья.

— Правда? — Дитрих удивлённо посмотрел на Аристо, — и ты… так свободно об этом говоришь?

— Конечно, — рассмеялся Аристо, — моя мать — драконица, а отец — ремесленник по дереву. А что тут такого? Что толку стыдиться того, где и кем ты родился? Это же не от тебя зависит. А чтобы особо благородным зад на Турнире надрать, мне и трёх отпущенных природой часов хватит.

Дитрих не усомнился в том, что так оно и есть. Принадлежность к высокому роду определяла только время, в течение которого дракон мог находиться во второй ипостаси, и сколько времени после этого драконьей сущности требуется на отдых. Всё остальное определялось природным дарованием и тренировками. Поэтому на Турнир допускались абсолютно все драконы, и организован он был таким способом, чтобы каждому дракону хватило времени раскрыть свои способности.

— А ты зачем в Турнире участвуешь? — полюбопытствовал тем временем Аристо.

— Хочется испробовать предел своих сил, — уклончиво ответил Дитрих.

— Понятно, — хмыкнул Аристо, — и как же зовут ту, ради которой ты хочешь испробовать предел своих сил?

— Не… понимаю, о чём ты, — Дитрих в замешательстве посмотрел на Аристо.

— Да брось, — тот снова заразительно улыбнулся и хлопнул принца по плечу, — здесь половина собралась потому, что хочет произвести впечатление на хорошенькую драконицу. Да и потом, кто же спорит, что так проще? Конечно, выбрать пару можно и дракону из простонародья среди королевских, да только сотня лет может пройти, пока вы, наконец, пробьётесь друг к другу. А тут — всё просто: я выиграл Турнир, и я прошу руки такой-то. И даже будь она дочь какого-либо Хозяина, тому ничего не останется кроме как прикусить язык и дозволить брак. Ну, давай, колись, кто она…

К счастью, от ответа на этот вопрос Дитриха избавил колокол, возвещающий сбор на ужин. Тот первый вскочил со своей койки и направился в коридор.

Здесь следовало вести себя осторожнее. Никого из драконов королевской крови он здесь увидеть, конечно, не ожидал, однако не стоило забывать, что знать Сиреневого острова тоже присутствовала на его становлении на крыло. И они, разумеется, знали, как он выглядит…

Но нет. Среди шедших юношей и молодых людей не было никого из Сиреневой знати. Дитрих расслабился. Значит, за безопасность своего инкогнито можно не переживать.

Строй драконов пересёк двор и вошёл в светлую просторную столовую. На голубых стенах висели искусно выполненные пейзажи: лес, морской берег, горы, цветущие поля, морской закат… Дитрих оценил искусство, с которым были нарисованы картины, так как и сам кое-что в этом понимал. Он уже заинтересовался живописью, и собирался часть своего времени посвятить ему. Он бы рисовал пейзажи, от которых бы дух захватывало. И её. Она летит над морским закатом; она прилегла отдохнуть на цветочной поляне; она, раскинув крылья, лежит на берегу… Она с восхищением смотрит, как он выиграл Турнир… Нет, это лишнее, лишнее!

За этими мыслями Дитрих, уже взявший на раздаче порцию еды и севший за случайный столик, не заметил, что уже около минуты два его соседа столбами на него смотрят. Он поднял глаза… и выругался про себя. Перед ним сейчас сидели двое герцогских сыновей, а если быть точнее — Яшмового герцога и герцога Чёрного нефрита, что принадлежали к Сиреневому Клану. Звали их Виркетей и Андромак соответственно. И в том, что они узнали принца, не было никаких сомнений.

— После еды встретимся за столовой, — одними губами сказал Дитрих, — а сейчас — ешьте и не привлекайте к себе внимания.

Те, словно очнувшись, поспешно заработали вилками. Дитрих и сам уже ел безо всякого аппетита, хотя мясо было сготовлено очень даже недурно. Поев, он встал и, захватив поднос с грязной посудой, направился к выходу. Оставив поднос на столике перед входом в кухонные помещения, он вышел на улицу. Два юных герцога не отставали от него ни на шаг. Наконец, отойдя достаточно далеко, он повернулся к ним.

— Принц, почему вы здесь? — тут же спросил один из герцогов, — ведь это очень рискованно. Если вас узнают, ваше участие в Турнире могут оспорить.

— Я и сам это прекрасно знаю, и поэтому я здесь инкогнито, — в раздражении рявкнул Дитрих, — и всё шло замечательно до тех пор, пока вы двое не начали пялиться на меня, как на блеющее чудо!

Драконы виновато склонили головы. Дитрих же взял себя в руки. Нет, последние слова были несправедливы. Они не виноваты в том, что знают в лицо своих королевских драконов.

— Не обращайте внимания, — махнул рукой Дитрих, — я уже три дня вдали от дома, всё так ново и непривычно… Я незаслуженно сорвался на вас, приношу извинения.

— Можем ли мы вам чем-то помочь, принц? — осведомился Виркетей, — если вам нужна победа, мы готовы поддаться…

— Вы с ума сошли? Ни в коем случае, — прошептал Дитрих, — Цвета благословляют этот Турнир, всё должно быть честно. Но в одном вы можете мне помочь, — подумав, добавил он, — если кто-то из вас сразит меня — он должен стать победителем.

— Такое если и случится, то только в четверть или даже полуфинале, — подумав, сказал Андромак, — на шестьдесят четыре дракона здесь всего семь сиреневых, включая нас с вами. Во избежание подтасовок соперниками ставят драконов из разных кланов до тех пор, пока это возможно. Не переживайте, ещё двое из среднего класса и двое из простых. Они вас в лицо не знают и проблем не доставят.

Дитрих кивнул. Эта информация была очень кстати, теперь можно было не переживать, что его ещё кто-то может раскрыть.

— Обещаем, принц, — тихо сказал Виркетей, — мы сделаем всё, чтобы не дать ему победить.

— Кому? — подозрительно спросил Дитрих.

— Полноте вам, принц, — улыбнулся Андромак, — мы знаем, что за дракон сейчас увивается вокруг одной из Лазурных принцесс и каким способом он хочет её добиться. Не думайте, что ваши поданные совсем уж скудны разумом.

Дитрих с величайшим изумлением смотрел на герцогов. И те, несмотря на уважение и почтение к дракону королевской крови, испытывали явное удовлетворение от того, что им удалось так его удивить.

— Всё будет хорошо, принц, — Виркетей подошёл совсем близко и даже взял на себя смелость похлопать принца по плечу, — вы обязательно будете вместе. Иначе и быть не может…

Глава 4

Ночь прошла беспокойно. Дитрих чувствовал смутную опасность от спавшего на соседней кровати Энгефиана. И хотя он понимал, что сейчас, накануне Турнира любая потасовка невозможна ввиду незамедлительного исключения, до конца выбросить из головы дурные мысли так и не смог.

Так что встал Дитрих немного вялым и не выспавшимся. Однако стоило ему подумать, что сегодня Меридия будет смотреть на его участие в Турнире, как эта мысль словно вдохнула в него сил. Сегодня всё решится. Он не допустит ошибки…

* * *

Завтрак проходил в более напряжённой и молчаливой обстановке. Как бы бережно и благосклонно драконы ни относились друг к другу, борьба за приз, за возможность обратиться с любым желанием, имея за плечами поддержку всех Цветов, делала их соперниками… жестокими соперниками.

Сразу после завтрака драконов повели к накрытому стеклянным куполом песчаному стадиону. Такое сооружение есть в каждом драконьем городе, где стражники-драконы в свободное время могут попрактиковаться или просто размять крылья, дабы не смущать своим видом прочих горожан.

Сегодня же сооружение выглядело иначе. Его явно расширили волшебством, так как изнутри он казался в два раза больше, чем снаружи. Были организованы трибуны и зрительские места. Всего этот стадион включал в себя десять тысяч зрительских мест. Разумеется, большую часть мест занимали драконы. Драконы, прилетевшие со всего Архипелага, и часть даже с других, Диких островов, где они жили отдельно от основных кланов, но всё же почитавших Турнир как мероприятие, объединяющее всех драконов.

Все шестьдесят четыре участника вышли на поле. Их построили квадратом восемь на восемь. После чего к ним вышел распорядитель Турнира и начал свою речь:

— Дорогие собратья! Дорогие гости! Начинается Двенадцатый Турнир Клыка и Когтя! Турнир, на котором молодые драконы могут показать всё, чему они научились, продемонстрировать свои возможности, таланты и дарования. И, как это уже вошло в традицию, победитель Турнира будет благословлён Цветами и получит право на просьбу, исполнение которой гарантируют сами Цвета…

Дитрих внимательно слушал глашатого. Значит, Цвета не являются такой уж большой тайной для недраконов, которых в отведённом им секторе сидит две с половиной тысячи. Что ж, вероятно, они сами понимают, что Цвета — это не дармовый источник силы, и что свою плату они требуют, и получают её всегда.

— И, по традиции, мы начинаем наш Турнир с проверки выносливости его участников. Те, кто желает требовать, имея за спиной влияние Цветов, должен продемонстрировать стойкость духа и готовность принять дар любого Цвета.

С этими словами он хлопнул в ладоши, и перед ним появилось семь музыкальных инструментов, чем-то похожих на барабаны, но имеющих шарообразную нижнюю часть. Хорошенько покопавшись в памяти, Дитрих даже вспомнил, как называется такой инструмент. Тимпан. Каждый из семи тимпанов был обтянут в кожу соответствующего Цвета. Глашатай подошёл к тимпану, стоявшему слева и обтянутому в синюю кожу. Воздел над ним руки. И с неожиданной силой ударил по нему открытыми ладонями.

Неподалёку от Дитриха кто-то гулко сглотнул. Обернувшись, он увидел, что справа наискось от него стоит Андромак и с напряжением смотрит на синий тимпан. Мгновение спустя от поверхности инструмента оторвался поток ярчайшей синевы и взмыл в небо. Но на полпути к стеклянному куполу остановился и, рассыпавшись примерно на тридцать лучей, выборочно пронзил стоявших на площадке драконов. В числе которых оказался и Дитрих.

Многие драконы, которых коснулась Лазурь, морщились и шипели от боли, однако сам Дитрих ничего не ощущал. А потом понял: Цвета сейчас касаются тех драконов, которые по своему характеру их отвергают. Что ж, вполне справедливая проверка. Право на просьбу без возможности отказа тоже надо заслужить.

Данное действие имело ещё одну весьма знаменательную особенность. Драконам из простонародья, будучи существам с самой слабой драконьей кровью относительно своих более родовитых соплеменников и, соответственно, самой слабой восприимчивостью к Цветам, пройти данное испытание было легче всего. Драконы среднего класса морщились и шипели, но в целом держали себя в руках. А вот герцогам приходилось совсем худо: Веркитей, стоявший позади Дитриха, стонал от пронзившей его боли, а Андромак, стоявший впереди, обхватил себя руками и закусил губы, чтобы не закричать. Теперь же Дитрих понял, почему в данном Турнире не участвуют королевские драконы. Их такой откат от враждебного Цвета просто сведёт с ума.

Наконец, Лазурные всполохи погасли. Андромак, тяжело дышавший, прошептал:

— А ведь ещё Золото перетерпеть надо…

В этот момент Дитриху стало совестно. Он ощутил себя жуликом, мошенником. Проходимцем, который использовал своё, от него никак не зависящее преимущество, чтобы получить выгоды, недоступные другим. Но отступать было уже поздно. Да и даже если бы он знал об этом — всё равно пошёл бы. Ради неё. Дитрих уже нашёл её взглядом. Она сидела в ложе для королевских драконов, на самом верху, и безучастно смотрела на происходящее на поле.

Глашатай, убедившись, что все драконы выстояли первое Обращение, подошёл к красному тимпану. Кто-то за спиной Дитриха горестно вздохнул. Удар — и вверх взмыл вихрь пурпурной энергии, которая точно так же на полпути обрушилась вниз и поразила тех драконов, которые своим характером отвергали Пурпур.

После этого два дракона упали на колени. Прочие расступились, пропуская их. Никто не сказал им ни единого слова. Каждый может оказаться недостаточно сильным, каждому может отказать выдержка. Цвета — это всегда сила, воля и боль.

Удар по Золотому Тимпану отсеял ещё троих. Удар по Изумрудному — двоих. Удар по Серебряному всего одного, зато удар по Янтарному не перенесло целых пятнадцать драконов. Дитрих с каждым ударом всё больше и больше краснел. На него уже с недоумением смотрели многие, не понимая, действительно ли этот странный участник не ощущает боли Цветов, или же он просто слишком искусно владеет собой.

Наконец, последний удар был по Сиреневому тимпану. И снова начали падать на колени драконы, не в силах вынести боль враждебного Цвета. Шесть, семь… девять драконов. Дитрих с надеждой смотрел на Энгефиана, на то, как Сирень испытывает его на прочность… и понял, что тот выдержит. Конечно же, тот выдержит. Не может быть всё так легко и просто…

На площадке осталось тридцать два дракона. Из Сиреневых, не выдержав Обращения, выбыли Андромак и оба дракона среднего класса. Глашатай пошёл вдоль выстоявших участников и, каждый раз зажмуриваясь и словно испрашивая совета у Цветов, назначал пары. Дитриху в соперники достался дракон из Золотого клана. После распределения первая пара участников направилась на поле, остальных же усадили на скамьи по краям площадки.

— Чего у тебя такая рожа довольная? Совсем кровь драконов жидкая, что ли, раз даже касания Цветов не чувствуешь? — тут же неприветливо спросил его соперник, — хоть пять минут в воздухе продержишься?

— Вот когда биться начнём — тогда и узнаешь, — мрачно пообещал Дитрих, совершенно не ожидавший такой грубости от дракона из Золотого клана. Тем временем первые соперники отошли друг от друга на сотню шагов и приняли облики драконов. После чего взмыли в воздух.

Исходя из того, что Дитрих успел узнать о Турнире, первые этапы — это проверка на скорость и выносливость. Дракон должен сбросить соперника на землю три раза, используя прямое столкновение и потоки воздуха. Использование огня допускалось только с четверть финала. А использовать Цвета в качестве помощи допускалось только в самом финале. Такие правила были сделаны для того, чтобы оградить большинство участников от серьёзных травм. Турнир был основан после свержения Убийцы, и драконы, в виду своей на тот момент малочисленности, позаботились о том, чтобы свести жертвы к минимуму. Ну а потом традиция укрепилась, и все стремились её поддерживать, находя это практичным.

Поединок вышел на удивление коротким. Пурпурному дракону потребовалось всего пять минут, чтобы сбросить своего Сиреневого соперника на землю. Трибуны разразились аплодисментами. После драконы опустились и, приняв меньшие ипостаси, поклонились друг другу, после чего победитель отправился в очерченный круг, где участники ожидали следующего этапа, проигравший же удалился на трибуны смотреть Турнир оттуда.

Первый этап закончился до странного быстро. Казалось, после первой проверки Цвета драконы не успели прийти в себя, и порой участник, сброшенный вниз всего один раз, тут же принимал облик человека и признавал поражение.

— Пара номер одиннадцать, — объявил глашатай, — дракон Затриан, Золотой клан, и дракон Веничи, Сиреневый клан.

Затриан и Дитрих вышли на поле. Поклонившись друг другу, они обернулись и взмыли в воздух.

Дитрих с упоением работал крыльями, чувствуя, что он наконец-то в своей стихии. Обернувшись, он увидел, как на него уже летит Затриан, чья чешуя была шоколадного цвета, то тут, то там перемежающаяся россыпью золотых чешуек. И Дитрих, над чьей шкурой двадцать лет держал хлыст лично Микаэро, с сожалением сделал вывод, что Затриан и вполовину не тренировался так же усердно, как Дитрих. Или до сих пор не пришёл в себя после касания Цветов. Без труда увернувшись от его тарана изящным уходом вниз, он уже через пару секунд оказался над своим соперником. Затриан даже не понял, почему удар ошеломительной силы обрушился на него сверху, ведь он же сам, только что видел, как его враг нырнул вниз. Но это уже не имело никакого значения.

Как оказалось, Дитрих от волнения настолько не рассчитал силу, что чуть не выбил из золотого бедолаги дух. Упав на землю, тот потерял сознание, так и не сменив облик дракона на человеческий. Спустившись, Дитрих бросился к Затриану, но обнаружил, что к нему уже спешат четыре человека.

— Ты, вероятно, первый раз на Турнире, юноша, — ласково спросила его пожилая женщина, идущая впереди, — всё в порядке. Это далеко не первый, и уж тем более далеко не последний случай.

Подойдя к Затриану, она опустилась около его морды и, чуть приподняв, легонько подула промеж глаз. Дракон вздрогнул и окутался золотистым сиянием. Пару мгновений спустя Затриан уже принял меньшую ипостась. Как ни в чём не бывало, женщина скомандовала своим помощникам, чтобы они погрузили Затриана на носилки и унесли с поля.

— А ты весьма хорош, — уходя, с улыбкой сказала Дитриху пожилая целительница, — чувствую, это будет не первый груз от тебя. Желаю удачи.

* * *

Тем временем в ложе королевских драконов произошёл настоящий переполох. Меридия, в мгновение ока оказавшаяся около Уталака, уже душила его. Хозяин же Сиреневого замка только посмеивался.

— Как вы могли допустить это? — возмущённо спрашивала она, едва находя в себе силы понизить голос, — да его одни только тимпаны должны были спалить!

— Девочка, — мягко отводя её руки, сказал Уталак, — я бы точно не допустил такого, если бы знал, что этот этап ему чем-то грозит.

— То есть вы знали, что он проберётся на этот Турнир? — ахнула Меридия.

— Разумеется, — важно кивнул Уталак, — мои дети полностью свободны в своих действиях, но все они находятся под моим надзором, дабы я знал, если ситуация выйдет из-под контроля, и мне потребуется прийти на помощь.

— Но зачем? Зачем? — всё ещё не могла понять Меридия. Уталак внезапно схватил её за руки и подтащил к себе.

— Потому что он узнал об одном драконе, который очень тобой заинтересовался, — прошептал он. Меридия залилась краской.

— И он… и он…

— Да. Он узнал, что ты, ответив на его чувства своей драконьей сущностью, позволяешь увиваться за собой совершенно постороннему дракону, — укор в глазах Сиреневого Хозяина буквально обжигал, но он спокойно продолжил, — и, представь себе, вместо того, чтобы прилететь и надавать тебе пощёчин, он решил бороться за тебя.

Меридия покраснела ещё больше. К счастью, они сидели на заднем ряду, и потому не привлекали внимания других драконов.

— Я… я не думала, что это так далеко зайдёт, — наконец, выдохнула она.

— Уталак, хватит терроризировать мою дочь, — сказал незаметно подсевший к ним Мизраел, — это по моему приказу она благосклонно отвечала на знаки внимания Энгефиана.

— И всё это для того, чтобы завоевать благосклонность герцогов? — хмыкнул Уталак, — Мизраел, между нами, древними ископаемыми, которым больше двух тысяч лет — Изумруд очень плохо на тебя влияет. Герцогов, разумеется, не нужно строить каждую секунду и лезть в каждый аспект их жизни. Но когда речь заходит о нашем выживании — ты не должен церемониться. Ты должен взять всех в кулак и заставить сделать так, как ты сказал. Сделать именно потому, что ты так сказал. Повозмущаются десять лет — ничего страшного. Зато будут живы и здоровы. А вот к чему привело твоё попустительство. Этот герцог действительно может выиграть Турнир. И если это случится, он попросит руки твоей дочери. И она не сможет ему отказать — сами Цвета не позволят ей этого сделать. Так что всё, что нам остаётся — это смотреть и надеяться, что Дитрих сможет сделать хоть что-то…

Глава 5

Как и полагается прошедшему дальше по турнирной сетке, Дитрих вернулся в очерченный круг, где уже прошедшие этап участники дожидались следующего поединка. И подавляющее большинство участников смотрели на него взглядами, крайне далёкими от дружелюбия. Энгефиан, одержавший победу два поединка назад, смотрел не так подозрительно и агрессивно, как другие, но всё же Дитрих ощутил, что его взяли на галочку как того, кто представляет реальную угрозу.

Следующий раунд происходил по точно такому же сценарию. Правда, теперь драконы, уже немного отошедшие от касания Цветов, бились честно до трёх побед. И когда снова настал черёд Дитриха, ему в соперники достался Андоран, сын Багрового герцога. Этот поединок уже обещал быть интереснее, чем предыдущая схватка с Затрианом.

Когда Дитрих оказался на положенной высоте, то увидел, как Андоран уже идёт на сближение. В размерах пурпурный дракон явно превосходил сиреневого, и герцог спешил реализовать этот момент. Однако принц умело избегал прямых столкновений, используя свою ловкость и гибкость, которые благодаря фактору его молодости были слишком сильным преимуществом. Сколько бы Андоран ни пытался поймать Дитриха — у него ничего не получалось. Осторожный принц каждый раз дожидался момента погони, когда крупному красному дракону потребуется сделать глубокий вдох, после чего молниеносно обрушивался на него сверху и сбивал с крыла. Надо было отдать должное багровому герцогу: он честно бился все три раунда, хотя после второго падения было уже очевидно, что на этом его участие в Турнире окончено.

Энгефиану, за которым Дитрих следил пристальнее, чем за любым другим участником, в соперники достался сиреневый герцог Веркитей. И тот выступил против сапфирового герцога более, чем достойно. К сожалению, того было очень трудно поймать на обманном манёвре. А в связи с тем, что Веркитей тоже уступал Энгефиану в комплекции, больше у него преимуществ перед ним не было. Энгефиан был словно таран: неспешный, порой медлительный, но вместе с тем — неотвратимый, словно само время, которое, собственно, и символизирует Лазурь. Не говоря уже о том, что у Энгефиана была самая мощная мотивация во что бы то ни стало выиграть Турнир. И потому Веркитей с большим трудом смог сбить его с крыла всего один раз. И после поражения сиреневый герцог, уходя с поля, мельком бросил на Дитриха виноватый взгляд: мол, прости, принц, мы сделали всё, что смогли.

Снова распределение участников. Снова глашатай, проходя вдоль очерченного круга мимо оставшихся, назначал пары, не открывая глаз. И здесь стоило быть осторожным, так как начиная с этого этапа допускалось использовать огнеметание. А с этим у Дитриха начинались первые серьёзные трудности, ибо здесь фактор молодости играл уже не такую благоприятную роль, как хотелось бы.

Как и всякое оружие, драконье пламя можно было разделить на три типа: на ближней, средней и дальней дистанции соответственно. Пламя дальней дистанции называлось кинжальное. Это были тонкие струи пламени, горячие и смертоносные, настигающие противника на максимально возможной дистанции. С учётом размера поля, кинжальным пламенем можно было буквально достать из одного края поля до противоположного. Пламя средней силы называлось бронебойным, и в соответствии со своим названием, могло вышибить крепостные ворота средней степени прочности. Но и дистанция была существенно ниже, чем у кинжальных огненных плевков. А вот самое сильное и самое смертоносное оружие драконов — это огненный вал, позволяющий испепелить всё на своём пути. Уталак однажды показал юному принц, какой огненный вал может сотворить старый и опытный дракон. Сиреневый Хозяин сумел выдохнуть пламя так, что за единственное мгновение пронизал огнём пространство перед собой на все сто восемьдесят градусов.

Казалось бы, какие тут могут быть трудности? Ведь ему же не придётся биться с драконьими Хозяевами. И большинство участников Турнира более-менее сносно овладевают огненным валом лишь к двумстам годам жизни. При этом двести лет — это максимальный возрастной порог допустимого участия в Турнире. Однако трудность была в другом. Драконы не просто так ждут долгие десятилетия, прежде чем смогут встать на крыло. В это время у них крепнут не только крылья, но и остальное драконье тело. В том числе — и становится прочнее чешуя, могущая выдерживать высокие температуры. А Дитрих, как ни крути, вырос в два раза быстрее любого дракона. И хотя Цвета позволили ему не потерять ни в ловкости, ни в скорости, ни в умственном развитии — такой быстрый рост всё равно не мог не иметь негативных последствий. И это означало, что у Дитриха шкура была уязвимее, чем у любого другого участника Турнира. И всего один удачный бронебойный огненный плевок мог поставить на его участии в Турнире большую жирную точку.

Тем временем сформировались следующие пары. И опять Энгефиан оказался не в одной паре с Дитрихом. И принца это начинало серьёзно беспокоить. Он уже не сомневался в том, что королевские драконы давно его узнали, и Турнир не останавливали лишь потому, что не хотели скандала. Принц рассчитывал в первые один-два боевых этапа выбить с Турнира Энгефиана, после чего так же выбыть из него самому. Но ситуация начала выходить из-под контроля и принимать крайне нежелательный оборот. Потому что огнеметание, как и допустимое время пребывания в ипостаси дракона, сильно зависело от происхождения. То есть чем более знатный дракон, тем сильнее и смертоноснее его огонь. В итоге Дитрих мог так же легко смертельно ранить любого соперника, как и оказаться смертельно раненым самому. Вдобавок, если он начнёт так активно пользоваться пламенем, то ещё больше выдаст своё королевское происхождение. А этого принц предпочёл бы избежать настолько, насколько это возможно.

В полуфинале первой парой бились Энгефиан и Аристо. И Дитрих с изрядным уважением смотрел на Аристо: он единственный из всех драконов простонародья сумел зайти так далеко. Прочие же драконы этого сословия все, как один прошли испытание тимпанами, но при этом практически все и выбыли в одной шестнадцатой стадии Турнира. Только Аристо сумел пройти да этого этапа. И когда эта пара бойцов взлетела в воздух, Дитрих искренне пожелал Аристо удачи.

К сожалению, Аристо эта удача не помогла. Энгефиан не стал недооценивать соперника, исходя лишь из его происхождения, и не стал играть в благородство, используя свои огнемётные способности на полную силу. Что, стоит признать, было достаточно разумно с его стороны, ибо как раз Аристо превосходил в размерах Энгефиана, и сближение для сапфирового герцога было чревато вполне закономерными последствиями.

В итоге, когда через двадцать минут обессиленный Аристо упал на землю в третий раз, в четырёх местах на его чешуе были пропалины. Сам Энгефиан, однако, потирал шрам из трёх глубоких царапин под левым глазом — Аристо всё-таки сумел один раз сблизиться с герцогом и сбить его на землю. Да ещё и подарить ему ответный сувенир на память об этом поединке.

Дитрих сражался с драконом из Лазурного клана среднего класса. Тот проявил себя достойным соперником, но ему было сто девяносто лет, то есть до достижения возраста, с которого участие в Турнире было запрещено, ему оставалось всего десять лет. И то, что этот дракон практически вошёл в полную силу, давало свои преимущества. Несмотря на то, что это был дракон среднего класса, он умудрился даже относительно неплохо овладеть огненным валом. Не настолько, конечно, как это проделывал его отец, но достаточно, чтобы предупредить коронный удар Дитриха сверху.

В итоге бедный принц оказался в тупиковой ситуации! Сближаться ему было никак нельзя: соперник превосходил Дитриха по массе почти в полтора раза. Атаки сверху из-за огненного вала и очень грамотной техники восстановления дыхания, которой и знатные-то драконы к этому времени не всегда овладевают, были невозможны. Атаки сбоку или снизу для него будут равносильны щекотке. А, между тем, тот продолжал носиться за драконом, и, несмотря на то, что догнать Дитриха он пока не мог, соперник посылал ему вслед очень грамотные струи огня. И дважды Дитрих лишь чудом уходил от потоков пламени, в последний момент меняя направление. Но вечно это продолжаться не могло: соперник постоянно изучал его тактику уклонения, и каждый следующий плевок пламени мог стать последним.

В итоге Дитрих, чуть ли не проклиная себя за такую подлость, резко развернулся в воздухе и, набрав высоту, кинулся на своего соперника. Тот уже привычно защитился огненным валом, но он не мог отразить тончайшую раскалённую струю, прошившую огненную стену и врезавшуюся противнику в хребет. Несколько секунд после этого ничего не происходило. А потом воздух разорвал жалобный драконий вопль, и соперник полетел на землю. К нему уже спешили целители, и когда через минуту Глашатай объявил, что драться дальше соперник не сможет, Дитрих, сгорая со стыда, приземлился и вернулся в очерченный круг.

Он практически не запомнил двух прочих схваток этого этапа состязания. Его жёг стыд. Теперь только полный идиот без капли мозгов в голове не догадается, что за дракон сейчас участвует в Турнире. Сколько потом гнева выльется на голову Уталаку и Мизраелу. Первому за то, что не уследил за своим сыном, второму — за вполне закономерное попустительство. Но как он мог отступить? Ведь там, на финишной прямой, его ждала та, ради которой он пойдёт на край света! Вот только каждый следующий шаг ему приходилось удваивать ставки, рисковать всем, что у него было. И его начал одолевать страх. Страх того, что в один момент удвоить ставку ещё раз он уже не сумеет…

Несмотря на то, что в финал прошло два лазурных дракона, Дитриху всё равно не повезло, и ему в соперники опять достался не Энгефиан. Сам же сын Сапфирового герцога сражался против сына Кровавого герцога из Пурпурного клана. И уж тот так просто не дал Энгефиану развернуться в области огнеметания. Оба дракона прекрасно владели огненным дыханием на средней дистанции, и струи пламени порой проносились совсем близко от зрителей. Но тем, разумеется, ничего не угрожало, так как арену от трибун огораживал второй купол, магический и полностью прозрачный.

Сын Кровавого герцога сражался очень достойно. Дитрих признался себе в том, что ему было бы даже не стыдно и проиграть. Но Энгефиан, черпающий силы неведомо откуда, взял его на выносливости и внезапности. Дождавшись, пока пурпурный после очередной атаки снизит высоту и даст небольшой отдых крыльям, он резко взмыл вверх и обрушился на противника. Точно так же, как это делал Дитрих. Но если тот всего лишь обрушивал удар, ошеломляя и дезориентируя соперника, то Энгефиан этим не ограничился. Мгновение спустя послышался хруст, а затем — жалобный вопль. Энгефиан сломал своему сопернику крыло.

Трибуны возмущённо ахнули. Формально так увечить соперника было не запрещено, но это считалось знаком очень дурного тона. Впрочем, победителей не судят, и этот Турнир не был исключением. Покалеченного дракона унесли, Энгефиан же с бесстрастным выражением лица вернулся в очерченный круг.

— Ты урод, — прошептал ему Дитрих, едва сдерживая в себе гнев, ибо перед таким поступком бледнела даже его вынужденная мера с кинжальным огненным плевком, — я выбью тебя с Турнира точно так же.

— Сначала доберись до меня, Сиреневый недоносок, — так же тихо прошипел в ответ Энгефиан, давая понять Дитриху, что он уже очень давно догадался, с кем имеет дело. Но Дитриха сейчас мало волновали оскорбления. Таким поступком, холодным, жестоким и расчётливым, Энгефиан дал понять, что не намерен следовать каким бы то ни было нормам морали — для него сейчас цель оправдывала любые средства. Значит, любые средства допустимы и против него. Правда, сначала необходимо было до него добраться.

Бой с Лазурным драконом из Небесного герцогства был очень и очень тяжёл. Его отпрыск полностью оправдывал название клана, в совершенстве владея всеми полётными навыками. Это был первый соперник, который почти на голову превосходил, казалось бы, такого молодого, такого гибкого и шустрого принца. Как Дитрих ни пытался, он не мог переиграть его — соперник всегда был на полшага впереди. Огнеметание тоже помогало мало. Тот без труда уклонялся от струй пламени или блокировал их воздушными потоками, сотворяя их собственными крыльями, причём любые решения он принимал практически мгновенно. И Дитрих искренне пожалел, что не может сейчас достойно ему проиграть и покинуть Турнир, ибо его соперник полностью заслуживал победы. Однако спасли Дитриха случайность и, как ни странно, подлость соперника. Тот, тоже выждав, пока Дитрих сбросит высоту для отдыха, попытался протаранить его сверху и повредить крылья. Но тут он маленько просчитался.

Может быть, у Дитриха не было возможности тренироваться сотню лет, укрепляя связки и мышцы, нарабатывая рефлексы, совершенствуя техники и закаляя чешую, зато у него была старшая сестра Аяри, которая очень любила заниматься с братом полётами и пилотажем. И уж она-то прекрасно знала все эти сомнительные трюки, которые называла «Фокусы подлости». И как блокировать каждый такой фокус так, чтобы у «фокусника» раз и навсегда отпало желание заниматься такими трюками, тоже показала, не пожалев для этого целый год.

И сестрица Аяри, сейчас сидевшая на трибунах вместе со всем Сиреневым королевским кланом, хоть и ужасно переживала за своего братца, но конкретно в этот момент она гордилась им так, как никогда. Потому что Дитрих, по ударной волне воздуха точно понимавший, когда последует столкновение, в нужный момент перевернулся и, выпустив когти, рубанул воздух всеми четырьмя лапами. И он настолько точно подгадал момент, когда это было нужно сделать, что его когти оставили глубокие борозды на груди Небесного дракона, и тот, завывая от боли, бросился вниз.

Трибуны при этом тоже далеко не безмолвствовали. Когда Дитрих ранил раскалённой струёй своего соперника, зрители хотя и провожали раненого сочувствующими стонами, но всё же в них слышалось и понимание. Понимание того, что у сиреневого дракона просто не оставалось другого выхода. Когда Энгефиан покалечил своего соперника, трибуны ахнули, поражённые такой подлостью, но всё же смолчали. Однако теперь, увидев попытку провернуть подобную подлость повторно, они молчать не собирались. Зрители, и драконы, и люди, и остальные расы свистели, потрясали кулаками, пытались забросать соперника камнями, забыв, что их от драконов отделяет купол, и скандировали:

— Получи по заслугам! Получи по заслугам! Получи по заслугам!

Дитрих же опустился и принял облик человека. И вернулся в очерченный круг, где его уже ждал Энгефиан.

— Тебе просто повезло, — фыркнул лазурный герцог, — против меня у тебя нет шансов.

— Ты, правда, так думаешь? — деланно удивился Дитрих, — смотри, этот подлый трюк против меня не сработает, тебе придётся придумать другой.

Энгефиан зарычал, глядя на Дитриха с такой ненавистью, что было яснее ясного: он бы сейчас всё отдал за возможность вцепиться ему в горло. Но Дитрих заставил свою совесть замолчать. Энгефиан не считается с тем, что допустимо использовать на Турнире, а что — нет, значит, и Дитрих не будет.

— Провозглашается финал! — объявил глашатай, — финалисты вправе использовать любые средства атаки и защиты. Пилотаж, огонь, Цвет — допустимо всё. Единственное — добивать, а уж тем более убивать сдавшегося либо потерявшего сознание или силы соперника запрещено. Старт!

Дитриху казалось, что они с Энгефианом выходили на поле целую вечность. И нервы принца были так взвинчены, что он практически не замечал ничего. Не замечал никого на трибунах, не замечал, как его спину буравят сотни глаз, как все без исключения драконы в королевских ложах смотрят на него. При этом Дитрих тихо обращался к своим Цветам; Янтарь и Сирень были готовы оказать ему любую помощь, подстегнуть, придать сил… и Дитрих знал, что Энгефиан сейчас проделывает то же самое со своими Доминантами. Вот только он пока не знает, что Дитриха нельзя ранить Цветом, а, значит, это преимущество должно быть реализовано полностью. Он должен победить, он обязан победить! Никогда ещё ему не было так важно добраться до своей цели, одолеть соперника, во что бы то ни стало, любой ценой…

И когда глашатай дал вторую отмашку, оба дракона, за мгновение приняв вторую ипостась, взмыли в небо…

Глава 6

Дитрих ожидал, что Энгефиан ринется в атаку мгновенно, но этого не произошло. Как видно, невзирая на гнев, лазурный дракон хотел досконально изучить соперника, ибо каждый раз Дитрих умудрялся удивлять своих предыдущих оппонентов. Ведь это умение, умение удивлять соперника, является решающим для победы практически во всех видах соревнований. А цена ошибки сейчас могла быть слишком высока. И потому Энгефиан медлил.

Он попытался пойти на столкновение — и Дитрих спокойно от него уклонился. Попробовал достать огнём — не сработало и это. Мало того, ответным плевком Дитрих дал ему понять, что первая же ошибка может стать единственной. И потому Энгефиан пошёл с того хода, который считал единственно верным. Он взмолился своим Доминантам… И в следующий миг его окутала лазурная аура, которая меньше, чем за секунду вытянулась тонким лучом и направилась к Дитриху.

И каково же было его удивление, а так же удивление всех драконов, кто понимал толк в Цветах, когда лазурная нить прошла сквозь тело Дитриха, не причинив ему ни малейшего вреда. Мало того: он удержал в себе этот лазурный заряд! Да не просто удержал — но и отправил по обратному адресу, многократно преумножив. И Энгефиан был настолько ошеломлён этой атакой, что даже не успел вовремя среагировать, за что и получил мощный оглушительный удар. Да, с одной стороны, Лазурного дракона Лазурью ранить практически невозможно. С другой стороны — именно по этой причине Энгефиан ожидал в свой адрес атаки Лазурью в последнюю очередь. И именно потому этот удар, практически не причинив дракону физического вреда, в то же время полностью его дезориентировал. А когда Энгефиан пришёл в себя — Дитрих уже налетел на него и прочертил на груди левой лапой три кровавых борозды. Трибуны взревели.

Два дракона сошлись не на жизнь, а насмерть. После первой атаки Энгефиан набрал дистанцию, чтобы прийти в себя и позволить Лазури хотя бы минимально подлатать увечье. И пока он предпочитал отстреливаться пламенем, предпочитая огненный вал. Хотя он сам этим приёмом владеет посредственно, зато дракон успел заметить, что его соперник этот приём очень не любит, следовательно, это была надёжная защита, хотя и забиравшая много дыхания.

Однако Дитрих тоже не собирался играть в благородство. Когда Энгефиан использовал огненный вал второй раз, сквозь него пробилась тончайшая струя раскалённого пламени, едва не оставившая Энгефиана слепым на один глаз. Спасла его случайность: пролетая мимо королевской ложи, он задержал взгляд на Меридии, которая, не отрываясь, смотрела на поединок. В результате струя чиркнула его по виску, но и от этого Энгефиан едва не потерял сознание.

А потом стало происходить такое, от чего Энгефиан решил, что он сходит с ума. Дракон, Цвета которого он точно знал, и точно знал, что Дитрих так же должен не переносить Золото, как и он сам, стал обрастать Золотой аурой. А потом Энгефиана прошило тончайшей золотистой нитью… нитью той силы, к которой Энгефиан всю жизнь тянулся, и одновременно всю жизнь страшился… И это была такая невыносимая для него мука, что он взревел от боли…

А в следующий момент его прошила Пурпурная нить, чему Энгефиан просто отказывался верить! Кто такой этот недоносок, этот ублюдок, этот неизвестно чей выкормыш, который сейчас умудряется ранить его, Энгефиана, его собственными Цветами?! Это невозможно, это никак невозможно… И всё же это происходило… Этот сиреневый поганец словно сошёл со страниц детской сказки, вобрав в себя силу семи Цветов и наказывая с её помощью всех, кто посмел перейти ему путь. Но и сдаваться Энгефиан не был намерен. Этот дракон боялся огненного вала, он боялся прямых столкновений, он боялся неожиданных трюков, которые диванные чистоплюи считали подлыми… Значит, его можно победить!

И в этот момент Энгефиан сделал то, что предрешило исход поединка. Ему удалось удивить своего соперника… Он перестал атаковать его Цветом. Дитрих обрушивал на него удар за ударом, дышал огнём, сталкивался в воздухе, пытаясь сбить с крыла, но Энгефиан ушёл в глухую оборону. Он стойко принимал удары, и лишь колоссальная воля, даруемые ему Пурпуром и Лазурью, удерживала дракона от падения. И Энгефиан ждал. Он знал, что этот хотя и, будь он проклят, одарённый, но всё же молодой и неопытный дракон не станет ждать. Он захочет сломить его защиту, захочет использовать свои возможности на полную силу, захочет растоптать своего соперника. И он обязательно совершит ошибку, одну единственную, которая может подарить ему шанс.

И он её дождался. В тот момент, когда Энгефиан увидел, что Дитрих начинает обрастать Золотисто-Сиреневой аурой, гибельной для того, кто носит в себе Пурпур и Лазурь, он понял, что это его единственный шанс. И когда этот поток мучительной гибели направился к Энгефиану, тот неожиданно для всех и каждого ринулся ему навстречу. О, какая же это было запредельная боль! Его душу словно раз за разом выворачивало наизнанку… десять, сто, тысячу раз в секунду! И всё же лазурный дракон добился своего! Дитрих, не ожидавший, что Энгефиан отчаянно ринется в самое пекло ненавистных для него Цветов, упустил момент, когда тот оказался слишком близко. Столкновение — и оба дракона летят на землю. И Дитриху не повезло — он упал на брюхо и на мгновение потерял сознание! А когда очнулся — было уже поздно. Энгефиан придавил его своим весом и схватил передними лапами за шею. Дитрих отчаянно брыкался, рычал, но драгоценный воздух кончался слишком быстро.

— Утихни! — в ярости шептал Энгефиан, — утихни, заткнись и прочь с дороги, сиреневое недоразумение. Тебе меня не одолеть. Ты проиграл!

Дитрих сопротивлялся до последнего. Он не верил, что всё кончится так! Что в шаге от цели он потерпит такое унизительное, случайное поражение, и Меридия, его Меридия будет принадлежать другому! А Энгефиан с наслаждением сдавливал его шею, чувствовал, как барахтается под ним тело и смаковал каждый момент. Вот она, победа, вот она, трепыхается под его лапами, медленно, неизбежно приближаясь к нему. Он победил. Он победил!

В конце концов, у Дитриха не осталось сил сопротивляться, и его голова опустилась на песок, а глаза закрылись. И только тогда Энгефиан встал, обратился в человека и, утирая с лица кровь, сделал торжествующий шаг в сторону ложи королевских драконов…

— Победил Энгефиан, сын Сапфирового герцога Акримиона из Лазурного клана, — пустым, мёртвым голосом объявил глашатай, — обратись же ко всем нам, Энгефиан, сын Акримиона, и огласи свою волю, святую волю победителя Турнира Клыка и Когтя.

Энгефиан не спешил. Слишком много ему пришлось вынести, выдержать, выстрадать, чтобы отказать себе в удовольствии посмаковать миг победы. Медленно, шаг за шагом, он двигался в сторону ложи с королевскими драконами. А Меридия сидела, ни живая, ни мёртвая, и каждый шаг Энгефиана был для неё очередной строчкой в приговоре. Наконец, он остановился у самой границы купола и встал на одно колено.

— Принцесса Меридия, дочь Хозяина Лазурного замка Мизраела, — торжественно начал он, — я сдержал своё слово! Я показал тебе, что достоин твоего внимания! Доказал, что ради тебя готов на любой подвиг! Я люблю тебя, Меридия. И здесь и сейчас, перед всеми и каждым, я говорю тебе это. И я прошу тебя — выходи за меня замуж.

* * *

И в этот самый момент Меридия поняла, что больше не властна над собой. Еле уловимое облако Цветов, что мерцало над головой Энгефиана, ринулись к драконице. Цвета заставили её подняться со своего места. Цвета заставили её посмотреть на Энгефиана.

Это было невыносимо. Меридию разрывала чужая воля. Казалось, сотня голосов приказывала ей: «Да! Да! Скажи ему да! Ты должна сказать ему да! Вы будете жить вместе, вы будете счастливы вместе! Мы даруем вам счастье! Ты должна согласиться! Ты должна сказать ему да! Ну, говори же!»

И Мизраел, и Уталак, которые прекрасно различали облако силы, видимое лишь королевским драконам, хотели было подойти к Меридии, но не сумели и отшатнулись, ослеплённые Цветами. Девушка же стояла неподвижно и не могла ничего сделать. Все королевские драконы с состраданием смотрели на неё… но всё было конечно. Слова были сказаны. И теперь Цвета поставят заключительную точку…

Над своими устами Меридия не теряла власть до последнего, отказываясь открывать рот, потому что знала, что в тот же момент с её губ сорвётся губительное «Да». В отчаянии она смотрела она по сторонам… а Цвета переполняли её. Теперь даже мысль о том, чтобы сделать хотя бы один шаг, казалась смехотворной. Девушка в отчаянии оглядывалась. Все королевские драконы искренне сопереживали принцессе, но были бессильны ей помочь. Зрители замерли. Энгефиан смотрел преданно и выжидающе. Спасения не оставалось…

И когда Меридия уже открыла было рот, и роковые слова едва не сорвались с её губ, взгляд драконицы упал на Дитриха, который по-прежнему лежал неподвижно, раскинув крылья, едва-едва подрагивая лапами… а от его глаз по морде бежали две дорожки слёз.

И в этот момент Меридия обезумела от гнева! Да как же так?! Разве жертва Энгефиана — это жертва? Вальяжно потренироваться сотню лет, спокойно прийти, записаться на Турнир и выиграть его! Да, это труд. Да, это достойно уважения. Но что его страдания по сравнению с тем, что выпало на долю Дитриха? Расти быстрее других, постоянно подвергаясь за это насмешкам и клевете завистников. Ждать возможности только лишь увидеться почти пятнадцать лет. Сбежать из своего клана, пойти наперекор всему, пожертвовать всем, пробраться на Турнир, дойти до финала…

Меридию сейчас переполнял смертельный для неё Цвет. Пурпур, всегда избегаемый, всегда причиняющий боль, всегда губивший её… Но, к огромному удивлению Меридии, сейчас дававший ей силы. Силы сопротивляться. Силы сказать то, что она хочет сказать, а не то, что должна. О, она скажет. Она всё ему скажет! Скажет этому болвану, вбившему себе в голову и решившему, что так оно и есть! И ни разу он не соизволил поинтересоваться её мнением! Ни единого раза! И в это мгновение она услышала новый шёпот в своей голове:

— Говори смело, девочка. Это Пурпур. Я даю тебе силы отказаться. Ничего не бойся. Всё устроится. Но ты должна отказать ему вежливо. Нет его вины в том, что мы с Лазурью даровали ему такой характер. Он, в самом деле, многое сделал. Много совершил и много страдал. Он заслуживает уважения, даже если ты его и не любишь. Говори же, и ничего не бойся!

Меридия заставила себя отвернуться от Дитриха. Закрыла глаза. Глубоко вздохнула, возвращая контроль над собой. И, открыв глаза и переведя взгляд на Энгефиана, сказала:

— Дракон Энгефиан! Ты воистину совершил многое, чем вправе гордиться и ты, и весь твой клан, и даже мой отец. Ты честен, открыт, добр и благороден. Ты имеешь волю и силы преодолеть любое препятствие. Ты — тот, кого можно ставить в пример молодому поколению. Однако твоей просьбе есть одна неодолимая преграда: я тебя не люблю! И только по этой причине, ради того, чтобы мы через несколько лет не стали несчастными из-за этой ошибки, я отвечаю: Нет! Да смилуется над нами Лазурь!

И после этих слов в голове Меридии взорвался каскад боли. Ужасная мешанина Цветов захлестнула драконицу, крики, вопли, возмущение впивались ей в мозг, но она терпела. Она тоже это выдержит! Потому что ей нужен только Дитрих! Она права, и поэтому будет только так!

И внезапно боль ушла. Цвета, получив достойный отпор, сдались и перестали на неё давить. Она снова рискнула открыть глаза. Энгефиан всё так же стоял на одном колене, и в глазах его читались непонимание и обида. Трибуны молчали. Впервые за шестьсот лет, за все двенадцать Турниров его победитель получил отказ. Это было невозможно, нереально, это казалось дурным сном, как будто давно уже выученная мелодия внезапно исказилась и зазвучала так, что стала резать слух…

— Отказ победителю Турнира! — яростно прорычал кто-то. Все повернулись на этот голос как на спасительный маяк, словно надеялись, что он может всё исправить, что всё это окажется дурной ошибкой, что всё вот-вот снова пойдёт по привычной колее, — отказ победителю Турнира, — повторил хозяин голоса. Им оказался герцог Акримион, — какой позор, какая вопиющая…

— Достаточно, — ему на плечо положил руку Уталак, невесть каким образом сумевший пересечь весь стадион меньше, чем за минуту, — что произошло, то произошло. Не нужно устраивать публичного скандала. Пройдём в мэрию города Триниагос. Там мы спокойно обсудим случившееся. Уверен, четыре драконьих Хозяина как-нибудь сумеют возместить урон пострадавшей чести вашего клана…

* * *

Дитрих приходил в себя медленно, мучительно, словно выбирался из вязкого болота. Мысли в голове путались, вспыхивали непонятными образами, которые тут же угасали. Он с трудом разлепил глаза и прохрипел:

— Кто-нибудь… воды…

У его губ тотчас оказался кубок со спасительной влагой. Чьи-то мягкие, бережные, нежные руки приподняли его голову и начали поить. С каждой каплей воды в дракона возвращалась жизнь. И внезапно для себя Дитрих понял, кому принадлежат эти руки. Потому что в этот момент его драконья сущность, измученная, сломленная, проигравшая… дёрнулась внутри и бессильно взвыла от того, что всё кончено, всё потеряно… несмотря на все усилия, Дитрих проиграл.

— Как ты себя чувствуешь, милый? — ласково спросил такой знакомый и родной голос.

— Хорошо, но, — сердце Дитриха сжали тиски отчаяния, — ты не должна так меня называть. Я проиграл Турнир. Я успел услышать, как Энгефиан сделал тебе предложение. Теперь я не имею права даже находиться рядом с тобой.

— Глупости, — со странным торжеством в голосе сказала Меридия, поглаживая Дитриха по голове, — то, что он сделал мне предложение, не означает, что я согласилась.

— Но… как? — растерянно посмотрел на драконицу Дитрих, — ты не могла ему отказать! Он же выиграл Турнир! Он имел право просить и…

— А я вот взяла и отказала ему, — спокойно сказала Меридия, — мало ли что он там выиграл. Значит, я тоже неправильная драконица, раз не следую традициям. Так что у нас с тобой много общего.

Дитрих откинулся на подушку, не веря. Она сумела. Она смогла отказаться! Она совершила то, чего сделать до неё никто и никогда не осмеливался!

— Но как ты сумела? — поражённо спросил он.

— Со мной говорил… Пурпур, — нехотя призналась Меридия, — он дал мне сил отказаться. Я потом спросила… Золото. Оно ответило, что раньше на Турнирах соединялись только истинные возлюбленные. Например, моя сестра и её муж воссоединились на прошлом Турнире, хотя мой отец и был против. Поэтому они дали мне возможность на отказ. Потому что мы с Энгефианом не пара друг другу.

Дитрих приподнялся в постели и огляделся. Они были в больничной палате с белыми стенами. Было ранее утро, и солнце только-только начало вставать за окном. Но Дитриха сейчас мало интересовала окружающая обстановка. Очень медленно, невзирая на все протесты Меридии, он поднялся с кровати. Встал перед драконицей на одно колено. И тихо сказал:

— Меридия, я люблю тебя. Я люблю тебя с тех пор, как увидел за окном на нашем острове, пятнадцать лет назад. Всё, что я делал после этого, я делал, чтобы быть ближе к тебе. Всё это я сделал только для того, чтобы мы были вместе. Ты нужна мне. И я спрашиваю тебя, Меридия: ты выйдешь за меня замуж?

Меридия с огромной радостью смотрела в честные, умоляющие, полные надежды глаза Дитриха. И поняла, что ради этого мига счастья, ради этого неземного наслаждения стоило ждать и три года, и тридцать, и триста лет. Потому что оно того стоило.

— Да, — воскликнула она, — да, да, конечно, да!

Счастье отразилось на лице Дитриха. Встав, он обнял Меридию и приблизился к её лицу. И уже мгновение спустя они целовались, целовались жадно, страстно, ненасытно. И, казалось, что они могли простоять так и час, и день, и неделю…

— Это что такое? — раздался возмущённый голос старшей целительницы у двери, — больному необходим постельный режим, и ему запрещено вставать с кровати. И вообще, вы ещё не поженились. Так что отставить разврат и непристойное поведение! Успеете ещё…

* * *

Следующая глава в этой книге последняя. Больше книг бесплатно в телеграм-канале «Цокольный этаж»: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Эпилог

Прошло два месяца.

Вся главная площадь перед Сиреневым дворцом была заставлена столами с угощениями, цветами, в воздухе плавали разноцветные волшебные огоньки. Порядка тысячи гостей ждали, когда же появится невеста. Дитрих с отцом уже стояли на небольшой возвышенности, где Киноби, облачившийся в традиционные одежды Серебряного клана, что-то тихонько бурчал себе под нос. Однако бурчание это было скорее радостным и довольным.

На данное событие собрались королевские драконы и знать со всех островов. К сожалению, всех желающих Сиреневый остров был просто не в состоянии вместить, так что часть торжества была перенесена во все крупные города Драконьего Архипелага.

За отдельным столом сидели и орки. Один почтенный старец, трое орков помоложе с жёнами и семеро детей. У всех драконов хватило ума сообразить, что на этом мероприятии случайных гостей нет, поэтому хотя и косо посматривали на зеленокожих, разодетых в цветастые наряды орков, но свои соображения насчёт их присутствия здесь держали при себе.

Но вот, наконец, появилась Меридия в сопровождении отца. И жених, и невеста отдавали дань своим родовым Цветам, но если костюм Дитриха был тёмно-фиолетовым, то платье Меридии — светло-светло бирюзовым. Фату за ней несла зеленокожая малышка Кая, невероятно гордая собой и изредка шаловливо показывающая язык другим драконам. Тем стоило больших усилий держать каменные лица: ещё бы, такая честь, нести платье самой Лазурной принцессы — а она позволяет себе такие глупости. Впрочем, и Киноби, и Уталак, прекрасно видевшие шалости Каи, лишь снисходительно посмеивались. Молодость, юность, озорство, как они есть — и это правильно. Ведь свадьба — это место встречи всех поколений, и на ней есть место и мудрым жизненным наставлениям старшего поколения, и весёлости и озорству младшего.

Наконец, Меридия поравнялась с Дитрихом. И каждый из гостей был уверен, что их лица в этот момент были по-неземному красивы. И эта потусторонняя красота касалась всех и каждого. Она даровала спокойствие и умиротворение. Она даровала свободу от бед и забот, от горестей и печалей. Даже Энгефиан, неделю спустя после Турнира всё же объяснившийся с Меридией и немедленно принёсший ей извинения за такую ситуацию, сейчас сидел и с радостью смотрел, как жених и невеста берутся за руки. При этом он уже дважды бросал заинтересованный взгляд на Карлию, младшую дочь Пурпурного клана. Светловолосая девушка в ответ смотрела с интересом и вызовом одновременно. В качестве компенсации за Турнир Энгефиану в течение года обещали устроить знакомство со всеми королевскими дочерями, которые ещё не были замужем, и если среди них он обнаружит свою пару… впрочем, судя по тому, как он жадно смотрел на Карлию, поиски можно было считать оконченными.

— Дети мои, — торжественно начал Киноби, глядя в книгу перед собой, — мы собрались в этот прекрасный день, чтобы отметить союз двух любящих сердец. Союз тех, кто составляет истинную пару. Союз тех, кто прибавит в нашем мире любви. Дитрих, — обратился он, — согласен ли ты взять в жёны и назвать своей парой Меридию, защищать и оберегать её, быть достойным супругом, поддерживать в радостях и горестях, победах и поражениях, в богатстве и бедности, в достижениях и разочарованиях?

— Да, — с воодушевлением сказал Дитрих.

— Меридия, — Киноби обратил свой взор на принцессу, — согласна ли ты взять Дитриха в мужья и назвать своей парой? Быть ему во всём поддержкой и опорой, поддерживать в горестях и радостях, в бедности и богатстве, в печали и веселье, в разочарованиях и достижениях?

— Да, — радостно выпалила Меридия, — да!

— В таком случае, — торжественно сказал Киноби, — я связываю вас брачными узами, которые будут сопровождать вас до самой смерти и позволят вам черпать друг у друга силы. Свидетельствую перед Сиренью, свидетельствую перед Лазурью, отныне вы — муж и жена.

Все гости радостно взревели и, поднявшись со своих мест, зааплодировали. Огоньки в сумерках вспыхнули ярче и осели на деревьях, создав завораживающее окружение. Полилась медленная, неспешная музыка, наполняющая каждого тихой радостью. А потом начались поздравления. Гости подходили и желали новоиспечённым супругам всего самого лучшего. Дитрих и Меридия вежливо отвечали гостям. Каково же было удивление драконов, когда один из орков, подошедший поздравить жениха и невесту, с такой силой стиснул в объятиях Дитриха, что у того явственно хрустнули все кости. И как же возросло их удивление, когда он сам с не меньшей силой обнял орка. Для драконов так и осталось загадкой, как этим странным, загадочным, таким не похожим на них зеленокожим удалось завоевать в сердце принца столько места, сколько не удалось и всей знати. А, между тем, ответ был прост. Прост, и оттого совершенно невероятен.

Наконец, поздравления закончились. Все снова сели за стол и начали праздновать. Но Дитрих и Меридия почти не ели. Они незаметно держали друг друга за руки под столом. Они были веселы, задорны, улыбались, смеялись, даже танцевали, и всё же им страстно хотелось остаться одним. Но они покорно терпели. Они сразу решили, что уж свадебный обряд проведут по всем правилам.

Но вот, наконец, наступила полночь. Дитрих и Меридия вышли на площадку — огоньков на деревьях, чтобы её освещать, стало в три раза больше — и, к огромному восторгу всех гостей, обратились драконами и с торжествующим рёвом взмыли в небо. Наконец, они были свободны и предоставлены друг другу…

* * *

— И надолго им это счастье? — тихо спросил Мизраел Уталака, когда оба старых дракона отошли в сторону, — ты ведь понимаешь, что…

— Я всё прекрасно знаю, — отозвался Уталак, — я знаю, что это ещё не конец. Что Дитриху ещё предстоит многое узнать. Узнать, кто он на самом деле такой и откуда. Узнать, что ему ещё предстоит совершить. Узнать всю историю, как всё было, почему всё случилось именно так… Но это всё будет потом. Ведь с ним будет Меридия. Она тоже в какой-то степени была свидетелем прошлой жизни Дитриха. Она поможет ему вспомнить, она поддержит его в этих начинаниях. Я совершенно уверен, что не зря именно Меридию Цвета выбрали для Дитриха. У неё есть что-то, что делает её уникальной, незаменимой, и, возможно, в самый важный момент именно она сумеет стать недостающей частью мозаики… Но это всё будет не сегодня. Сегодня мы празднуем, ведь это — очередной шаг к примирению наших кланов. Что будет потом — загадывать смысла нет: судьба любит спутывать чужие планы. Так что сегодня все мы будем радоваться жизни. А завтра… оно ведь будет только завтра. И когда оно будет… тогда и посмотрим…

Конец

Дорогие читатели. Самая лучшая награда для автора — ваши лайки и комментарии. Для вас — пустяк: ткнуть сердечко и написать несколько слов, а для автора — мощный стимулятор для дальнейшей работы. Проявите активность — поддержите автора!

Content

Янтарный Дмитрий Становление

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Часть 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть 6

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Эпилог