Мара Вульф

Тысяча жизней подряд. Вечности недостаточно

Мне очень хочется, чтобы каждый из вас однажды нашел свою родственную душу. Удачи в поисках.

Ваша Мара Вульф

© Косарим М., перевод на русский язык, 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Подернутое дымной поволокой,

Знакомое мне чуждым станет вдруг.

И звезды в небе, где-то там, высоко,

Мечтательную душу призовут.

И окруженье новое мне странно,

И мир, сформировавшийся вокруг, мне нов.

Так, словно в мудреце тщеславном

Младенец прячется, свободный от оков.

Но озарит меня внезапная догадка,

Подобно свету от сияющей звезды —

След предыдущего рожденья:

Пространства никогда и не были пусты.

Душа склонится и воспрянет снова,

Вдыхая бесконечности миров,

И из обрывков нитей тонких

Сплетается наряд Богов.

Герман Гессе

Первоначальная душа

Иерархия Магии душ

«Путешествия заканчиваются встречей влюбленных».

Уильям Шекспир (1564–1616)

Пролог

Шотландия, 2 августа 2011 года

Прошлое

Даже рев мотора не мог полностью заглушить плач мамы. Папины попытки утешить ее не увенчались успехом.

– Так будет лучше, – шептал он. – У твоей матери Саша будет в безопасности. Мы должны думать и о мальчиках, а она подвергает Адама и Эндрю опасности. Мы не сможем защитить Сашу так, как это ей необходимо.

– Но ведь еще слишком рано, – всхлипнула мама. – Ее дар пока нельзя выставлять напоказ. И девочка не может его контролировать.

– И именно поэтому мы поступаем правильно, – прервал ее отец. – Я хочу, чтобы моя дочь могла вести относительно нормальную жизнь, и если для этого мы должны с ней расстаться, то пусть так и будет. Нам следует в первую очередь думать не о себе, а о Саше.

Сидя на заднем сиденье машины, я вслушивалась в их знакомые голоса и пыталась вылепить из сияния души, что струилось из моих пальцев, сверкающий шар. Удовлетворившись размерами и прочностью сферы, я сделала так, что она засияла всеми цветами радуги. А потом слегка подбросила шар в воздух. Он ударился о потолок машины и рассыпался на множество сверкающих стрекоз, которые разлетелись по всему салону автомобиля.

Мама повернулась ко мне. Ее глаза расширились от ужаса.

– Прекрати, дорогая! Тебе нельзя этого делать! Сколько раз мне повторять?

Мне было всего десять лет, но тот ее голос я точно помню до сих пор. В нем сквозила паника, которую мама изо всех сил пыталась подавить, и я скорчила гримасу, потому что не могла понять, в чем причина ее волнения. Она постоянно призывала меня скрывать мой дар. При этом никто из моих друзей не мог похвастаться, что умеет делать что-то настолько классное! И все же я заставила шар в моих руках обратиться в пыль.

– Все, порядок, – буркнула я. – Мне скучно. Я хочу домой. Что я буду делать с бабушкой и дедушкой на этом необитаемом острове? Без вас!

Я злилась на них обоих и всеми силами стремилась это показать. Родители должны об этом знать!

Глаза мамы снова наполнились слезами. Она протянула руку, чтобы погладить меня по колену, как вдруг в нашу машину врезался другой автомобиль. Нас прижало к перилам моста, и они, не выдержав, рухнули. Вместе с нашей машиной, которая, слетев вниз, с размаху вонзилась в водную гладь. Я кричала, звала своих родителей, но ответа не было. Вода проникала в салон сквозь разбитую дверь с моей стороны, а автомобиль все еще раскачивался на волнах, медленно погружаясь в глубину. Пытаясь разбить стекло, я изо всех сил колотила по нему кулаками. Напрасно.

И тут я увидела их. Серые призраки, похожие на огромных летучих мышей, парили вокруг машины. Один из них прижался лицом к окну. Я заглянула в черные бесчувственные глаза. Кожа, не толще папиросной бумаги, натянулась на безволосом черепе, а на месте рта и носа зияли черные дыры. Гнилостный запах пополз сквозь щели. Заостренные ногти царапали стекло. Я застыла, не в силах пошевелиться или закричать. Даже тогда, когда существо с визгом улетело, и вода сначала дошла до моей талии, а потом и до груди. От страха меня словно парализовало.

Там, снаружи, меня поджидали охотники за душами. Они нашли меня. Должно быть, их привлекло сияние моей души. Они меня учуяли.

Бабуля часто предупреждала меня о них. Если им удастся меня поймать, они расколют мою душу и разделят ее между собой. Потому что это и было тем, чем занимались охотники за душами, именно это ими двигало: эти существа похищали души других людей, чтобы выжить.

Меня затрясло. Вода уже доходила мне до самого подбородка. В панике я лихорадочно нащупывала ремень безопасности, стремясь освободиться. И тут стекло в моей двери лопнуло. Вода хлынула сплошным потоком, но я разглядела руки, потянувшиеся ко мне. И папино лицо. Я заглянула в его широко распахнутые глаза и задержала дыхание, когда машина полностью ушла под воду. Папа вытащил меня через разбитое окно. Все будет хорошо. Острые края разбитого стекла рассекли мое лицо. От внезапной боли я вскрикнула, захлебываясь водой. Папа подтолкнул меня вверх, и я вырвалась на поверхность, хватая ртом воздух. Течение реки несло меня вниз. Я отчаянно била ногами по воде и что-то кричала ему. Каким-то образом мне удалось ухватиться за низко висящую ветку. Но сил, чтобы подтянуться, у меня уже не было. Мокрые пальцы скользнули по коре, и я громко разрыдалась. Если я отпущу эту ветку, то умру.

Сильная рука схватила меня и потащила к берегу. Я упала в мягкую траву, отплевываясь от воды.

– Мой папочка, – простонала я. – Он все еще где-то там. И моя мама – тоже. – Я дрожала всем телом, плакала, захлебываясь слезами. – Пожалуйста. Мы должны их спасти, – все же удалось выговорить мне.

– О твоих родителях я позабочусь чуть позже, малышка.

Я подняла голову и заглянула в глубокую бездну черных безжизненных глаз. У мужчины были впалые щеки и тонкие редкие волосы.

– Нет, – беззвучно прошептала я. – Нет.

Это просто невозможно. Такого не могло быть. Только не он.

– Ты ведь знаешь, кто я, не так ли? – Его вкрадчивый голос словно манил меня.

Конечно, я знала. Передо мной стоял Лазарь Риммон, самый главный и самый могущественный охотник за душами. Бабуля рассказывала, что он прятался в старинном замке где-то во Франции, заставляя своих доверенных лиц доставлять ему туда похищенные души. Но, видимо, он покинул замок, раз теперь находился здесь, передо мной.

Моя нижняя губа начала дрожать, и холод, пуще того, что исходил от мокрых вещей, прилипших к телу, сковал все мое существо, превратив кровь в лед.

Мужчина глубоко втянул в себя воздух, и я знала, что он может ощущать запах моего страха.

– Все произойдет очень быстро, – прошептал он. – Тебе не будет больно, обещаю. Ты ничего не почувствуешь.

Его рот растянулся в улыбке. Он не выглядел таким же призрачным, как другие охотники. Лазарь Риммон был намного человечнее. Его сущность выдавали только пустые черные глаза, в которых не было жизни.

– Я так долго ждал тебя.

Голос охотника звучал почти изумленно.

Дрожа, я отступила назад. Я не могла отдать ему свою душу. Если охотник получит ее, то сможет жить еще сто лет или даже больше. Да, я была еще молода, но энергия моей души многократно превышала энергию души простого смертного. Должно быть, она являла для главного охотника бесконечное очарование.

Позади меня раздался какой-то шум. Если сейчас здесь появятся другие охотники, то мои шансы выжить станут равны нулю. Но это был мой папа. Он вылез из воды и сейчас направлялся к нам. В его взгляде отражались гнев, отвращение и ненависть. Он спасет меня. Внезапно мои ноги подкосились, и я упала на колени.

Папа подхватил меня и заставил снова принять вертикальное положение.

– Беги, солнышко! – произнес он каким-то совершенно чужим голосом. Никогда раньше я не слышала, чтобы папа так говорил. – Беги так далеко, как только сможешь.

Что-то яркое сверкнуло в руке отца, когда он повернулся к Лазарю, губы которого искривились в надменной улыбке.

– Значит, сегодня я заберу две души, – снисходительно заявил охотник. – Одну – у колдуньи, другую – у защитника.

Я вскочила и рванулась прочь, когда папа напал на него.

Прохожие нашли меня на следующее утро. Я лежала на берегу без сознания, в нескольких милях от места крушения. Мама утонула в машине, а отца так и не нашли. Когда я спустя несколько дней пришла в себя, то находилась в больнице, а бабушка и дедушка сидели у моей постели. Немного восстановившись, я отправилась вместе с ними в Олдерни[1]. На этом крошечном клочке суши в проливе Ла-Манш мы жили, как на всеми забытом острове. Местных поселенцев здесь было мало, а туристы редко забредали сюда, потому что добраться до Олдерни было неимоверно трудно. Штормы, скалы и непредсказуемое море, отрезав остров от внешнего мира, удерживали охотников за душами в стороне от нас.

В мой первый день на Олдерни я поклялась себе, что в будущем стану подавлять свой дар. Я закрою магию внутри себя. Просветленная колдунья могла выбрать для себя такой путь. Мы рождались со своим предназначением, но это вовсе не означало, что мы обязаны были принимать на себя исполнение этой задачи.

А мне магия и так уже слишком дорого обошлась. И я не была готова принести ей в жертву еще больше. Всего несколько минут – и из-за нее я потеряла родителей, братьев и дом.

Папа хотел для меня нормальной жизни, и именно такую жизнь я собиралась вести. Мои родители погибли – и в этом была виновата я. Дар разрушил не только мою жизнь, но и жизнь моих младших братьев.

Мне было безразлично, что души моих родителей скоро возродятся и начнут жить новой жизнью. Не важно, что их души потом не вспомнят обо мне. Я лишь хотела, чтобы они гордились мной, поэтому я должна была выполнить последнее желание моего отца.

До сегодняшнего дня я соблюдала эту клятву.

Глава 1

Восемь лет спустя

Олдерни, 25 августа 2019 года

Настоящее

Звезды отражались на поверхности залива Сэй Бэй, а я, не отрываясь, смотрела на горизонт. Не пройдет и часа, как лиловый свет поползет по четко очерченной кромке моря, и наступит новый день. Мое настроение, которое давило на меня еще до того, как я сорвалась на пробежку, по-прежнему было мрачным и хмурым. Я надеялась, что утро принесет мне облегчение. Меланхолия и печаль были нормальными побочными эффектами того, что я пыталась запереть в себе свою душевную магию. Обычно бег помогал мне справиться с этими проблемами. Магия ослабевала от равномерных движений. Однако сегодня ночью она крепко вцепилась в меня. Пальцы ног и рук охватил нестерпимый зуд, и если бы я ничего не предприняла, волшебство брызнуло бы из меня потоком искр. Несколько смущающее зрелище для обычных людей, но, к счастью, они не выходили погулять среди ночи. Мороз охватил мои руки, хотя погода была удивительно теплой для конца августа, и волоски на моем теле приподнялись, подобно маленьким громоотводам.

Еще одно предвестие. Я потерла ладони друг о друга, стараясь снять напряжение.

– Я смогу это контролировать, – прошептала я ветру. – Я справлюсь.

Но мы с ветром знали, что это не так, и мне даже показалось, что я слышу его тихий смех. Будь я обычной девушкой, я лежала бы сейчас в своей постели. Как бы мне хотелось этого! Я ужасно устала. Устала от бесконечных попыток избежать уготованной мне судьбы. К сожалению, сегодня ночью мне поспать пока не пришлось, потому что в маленьком тесном домике, где мы с бабушкой жили вместе с Мегги – самой молодой послушницей Круга Просветленных, – сегодня готовились к торжествам для Мабона[2]. Я не хотела иметь к этому никакого отношения. У меня не было ни интереса к языческим обрядам, ни желания участвовать в обсуждении того, хотим ли мы на этот раз провести празднование в 1083 или в 1756 году или еще когда-то, потому что я все равно никуда не собиралась отправляться. Я ненавидела путешествия во времени. Мне хватало того, что я была постоянно занята предотвращением незапланированных временных скачков, поэтому добровольно изменять время своего пребывания я не собиралась.

Ни одна из моих сестер – членов нашего Круга – этого не понимала. Как бы то ни было, до сих пор я была единственной Просветленной колдуньей, которой при перемещении во времени становилось настолько плохо, что меня рвало. Обычно крепкий желудок выделывал такие сумасшедшие кульбиты, что было совсем не смешно, когда я приземлялась в незнакомом времени и меня тошнило прямо кому-то под ноги.

Я вздохнула, стараясь дышать равномерно. Концентрированная энергия всех Просветленных, которые на протяжении веков посещали это время, пробуждала во мне беспокойство, и попытки освободиться от своей собственной магии были близки к провалу. За несколько часов я перебежала весь остров вдоль и поперек. Безрезультатно, как я теперь вынуждена была признать. Казалось, энергия моей души только набирала силу. Я не знала, что еще должна была сделать, чтобы избавиться от нее. Это доводило меня до отчаяния.

За прошедшие годы я уже перепробовала множество методов. Но ни один из них не работал постоянно. При этом я получила настолько замечательное образование, что любая Просветленная колдунья могла только мечтать о подобном. После начальной школы меня обучали подруги моей бабули.

Они позаботились о том, чтобы я освоила все возможные техники защиты, научилась распознавать зрелость душ, избавлять Душелишенных, свободно говорила по-французски и знала все о каждом хоть сколько-нибудь значительном событии мировой истории. Я даже выучила наизусть проклятый кодекс Круга, в котором были записаны права и обязанности Магии Душ.

Ничего, что было бы полезно в обычной жизни, но для Просветленной колдуньи – незаменимо.

И все же, двум элементарным вещам я, к сожалению, так и не научилась. Я не могла владеть своей магией настолько, чтобы заблокировать ее внутри себя. И я не могла цивилизованно перемещаться во времени. Бабушка не могла объяснить, почему мне это не удается. Хотя я очень старалась. Но эта неспособность только укрепляла мое намерение не использовать магические силы моей души в этой жизни. Никто не мог заставить меня следовать моему предназначению. У каждой души было право самостоятельно выбирать свою судьбу. Я вытянула руку вверх, рассматривая нежное мерцание на своей коже. Разочарованная, я стерла сверкающие частицы, и они превратились в крошечные пылинки, которые разлетелись по ветру, как светлячки. В этом не было ничего хорошего. Совсем ничего.

Круг Просветленных существовал с XII века, и колдунья, достигшая восемнадцатилетнего возраста, могла туда вступить. Я не вошла в него и не собиралась делать этого в будущем. Как бы Селина Монтегю, Глава Круга, ни лезла из кожи вон. Она основала этот Круг вскоре после того, как ее сестру-близняшку, Стеллу Монтегю, захватил Лазарь Риммон. Ему удалось похитить и раздробить душу Стеллы. Селина устроила на него безжалостную охоту и преследовала до тех пор, пока ей не удалось найти осколки души Стеллы и спасти их от Мрака и проклятия. Правда, душа Стеллы так и не возродилась, но, по крайней мере, найденные осколки вернулись в Первоначальную душу.

Каждая душа, живущая на земле, в какой-то момент возникла из этой Первоначальной души, чтобы родиться в человеческом теле. Когда тело умирает, душа умершего переселяется в новорожденного. Задача души состоит в том, чтобы накопить опыт и созреть, проживая различные жизни. И только после тысячи прожитых жизней она возвращается, чтобы снова слиться с Первоначальной душой и обогатить ее своим знанием.

Стелла же, хоть и не прожила тысячу жизней, по крайней мере, не была потеряна во Мраке – месте, куда уходили души, взвалившие на себя тяжкую вину, уничтоженные или проклятые, души, которые не могли вернуться к началу.

За такой героический поступок Селину теперь почитали как святую. Ведь в схватке с Лазарем она рисковала своей собственной душой. Чтобы избежать участи Стеллы, с тех пор Просветленные колдуньи селились вместе, небольшими группками, потому что против магии нескольких из нас Лазарю было намного труднее сражаться. И все же он по-прежнему был нашим самым серьезным противником. Каждая душа, захваченная им и его охотниками, была потеряна для Первоначальной души, а значит, и для ее опыта и знаний. С незапамятных времен перед Просветленными стояла задача не допускать этого.

Где-то рядом раздался усталый крик северной олуши[3], и этот звук вырвал меня из раздумий. Нужно пойти искупаться. Возможно, холодная вода и равномерные плавательные движения откроют клапан для моей взбудораженной магии. Внутренний голос предупреждал меня о том, что я собираюсь сделать нечто ужасно неразумное, но я его проигнорировала. Я плескалась в отчаянии. Ночью море могло быть коварным и непредсказуемым. Только сегодня я была готова пойти на такой риск. Я плавала очень хорошо и надеялась, что после этого почувствую себя лучше. Выскользнув из свитера и стянув легинсы, я вбежала в холодную воду и нырнула, стиснув зубы и рассекая глубины размашистыми движениями рук и ног. Уже через несколько мгновений я ощутила, что мое напряжение начинает ослабевать. Накопившаяся магия испарилась, оставив воду вокруг меня мерцать теплым сиянием. Я вздохнула с облегчением, почувствовав, как волшебство струится из меня. В какой-то момент я перевернулась на спину и позволила своему телу свободно раскачиваться на волнах. Морские просторы казались такими мирными, что я предпочла бы остаться здесь навсегда. Я закрыла глаза, наслаждаясь спокойствием, которое распространялось во мне.

До тех пор, пока меня вдруг не накрыла мощная волна. Я, отфыркиваясь, выпрямилась. Пляж был довольно далеко: течение уже донесло меня почти до самого выхода из бухты. Если меня вынесет в открытое море, я не смогу вернуться. Я прекрасно понимала это. Начинавшийся отлив и неспокойное море были не самой подходящей комбинацией для того, чтобы оставаться здесь. Энергичным кролем я поплыла обратно к берегу.

Эта сторона острова была известна своими бурными приливами, и даже если залив Сэй Бэй предоставлял определенную защиту, сейчас я находилась слишком далеко от берега. Сколько бы усилий я ни прилагала, вода снова и снова тянула меня назад: вперед я продвигалась медленно и с большим трудом. Мои руки и ноги устали, хотя на самом деле пловцом я была очень выносливым, но, конечно, не тогда, когда до этого уже успела пробежать трусцой около десяти миль. Еще одна волна обрушилась на меня и потянула вниз.

Я захлебнулась водой и закашлялась. Я не должна была утонуть. Ни в коем случае. Дедушка перевернулся бы в могиле. Он приложил столько усилий, чтобы обучить меня плаванию. Для него было особенно важно, чтобы я преодолела свой страх перед водой, оставшийся у меня после аварии. И вот теперь я разочаровывала его из-за своей неосторожности. Ветер подул с востока, и волны стали сильнее. Я пыталась не сбавлять темпа движений, но истощение ощущалось уже в каждой косточке моего тела.

Поэтому я заставила себя плыть медленнее. Если мои ноги сведет спазм, я пропала. Хотя и просто двигаясь так, как сейчас, я ничего не могла противопоставить силе разбушевавшегося моря. Снова на меня нахлынула волна, и я пошла вниз. Меня охватила паника, и я задержала дыхание. Неужели смерть дала мне лишь небольшую передышку? Неужели эта жизнь никогда не предназначалась мне? Вообще неудивительно. В самом деле, до сих пор мне ни в чем не было удачи. Новая волна заглотила меня, потянув на глубину. Давление на мои легкие становилось все более невыносимым, пока мне не начало казаться, что они вот-вот лопнут. Я в панике барахталась в толще воды, двигая руками и ногами в попытках выбраться на поверхность, но у меня не было никаких шансов.

Я погружалась все глубже и глубже. Длинные волосы обвили мое лицо, и я закрыла глаза. Если так и должно быть, то, может быть, моя следующая жизнь будет более милосердной. Иногда жизнь просто не подходила душе. Узнает ли когда-нибудь бабуля, что со мной случилось?

Ненавистный вихрь в голове дал о себе знать без всякого предварительного уведомления. Пожалуйста, только не это! Но было уже поздно. Бирюзовое сияние души просочилось из кончиков моих пальцев, смешиваясь с водой. Я почувствовала интенсивное пощипывание и покалывание в животе, предшествующее незапланированному скачку во времени, и оно становилось все сильнее. Тошнота поднималась вверх по моему пищеводу, все вокруг завертелось, и я катапультировалась, перенеслась куда-то, куда совсем не желала попасть. Все произошло так быстро, что я даже не успела ухватиться за спасительный душевный якорь, болтающийся у меня на шее. Я носила этот амулет, чтобы избежать непредвиденных скачков во времени и привязать себя к этой жизни. Кажется, я и в самом деле была самой паршивой колдуньей всех времен.

А потом я ощутила, что сижу в колючем коричневом шерстяном платье на деревянном стуле. Мои руки оказались связанными за его спинкой, а плечи болели. Просветленные колдуньи могли перемещаться в любое время. При этом они либо напрямую возвращались в одну из своих предыдущих жизней и сливались там со своим прежним «я», либо оказывались в каком-то времени и месте по своему выбору, где раньше им не приходилось жить. Тогда им следовало заранее приспособиться к этому времени, чтобы не выделяться. Теперь я, очевидно, оказалась в одной из своих прошлых жизней и слилась со своим прежним телом. Хорошая новость. В XIII, да, пожалуй, и в XVIII веке было бы трудно объяснить появление на улице наполовину обнаженной девушки в спортивном нижнем белье. Плохой новостью было то, что вокруг меня было множество мужчин. И все они кричали на меня. Брызгающие слюной рты, изможденные лица и ненавидящие глаза встречали меня везде, куда бы я ни повернулась. В чем меня обвиняли, было понятно и без их воплей.

– Колдовство запрещено, – прошипел один из мужчин мне прямо в лицо, и, когда его хриплое дыхание коснулось меня, я почувствовала себя еще хуже. Я подавила рвотный рефлекс.

– Она – посланница Сатаны, – обличал меня другой. – Мы должны уничтожить ее, иначе она произведет на свет его потомков.

Я мучительно раздумывала, что же сотворила такого, что все они считают меня ведьмой. Неужели и в этой жизни я недостаточно овладела своей магией? Я огляделась вокруг. Должно быть, мы находились в церкви и каком-то общественном здании. Передо мной выстроились скамейки, на которых сидели перепуганные женщины и дети. Никто из них не поможет мне. Кто-то рванул меня за волосы, а потом густой рыжий локон упал мне на колени.

– Нужно проверить, нет ли на ней дьявольской метки[4], – закричала какая-то старуха из рядов зрителей. Я, конечно, не собиралась позволять этим неряшливым типам прикасаться ко мне. При мысли об этом мне стало так плохо, что я наклонилась вперед, и меня и в самом деле стошнило. Они ведь не хотели ничего другого. Холодная дрожь сотрясала меня, и я, задыхаясь, хватала ртом воздух. Черт. Черт. Черт. На этот раз у меня действительно были проблемы.

– Мы подвергнем ее ведьминому испытанию[5], – раздался значительно более цивилизованный голос. Я повернула голову в сторону говорящего и обнаружила священника. Его черные бесчувственные глаза были слишком хорошо знакомы мне. Лазарь Риммон! Так это он натравливал людей? Сколько жизней он преследовал меня на самом деле? Я не видела главного охотника за душами с детства, но его взгляд навсегда запечатлелся в моей памяти. Он выглядел так же, как и тогда, только щеки его были не такими впалыми, а волосы – совсем не редкими. Казалось, в этом времени он не испытывал недостатка в душах, которые мог поглотить. Вот он подошел ко мне, и темная прядь волос, выбившаяся из прически, упала мужчине на лоб. Лазарь Риммон, бесспорно, был очень привлекательным мужчиной, и в это время женщины, вероятно, добровольно предлагали ему свои души. Подушечкой указательного пальца охотник провел по моей щеке. При этом он торжествующе улыбался, с наслаждением вдыхая мой аромат. Страх пронзил меня насквозь. Охотники за душами не могли перемещаться во времени. Они попросту были бессмертны, пока имели возможность поглощать свежие души. Лазарь Риммон не знал, что в будущем мы встретимся снова. Но если он похитит мою душу сегодня, моего будущего не станет. Мне нужно было что-то предпринять. Хоть что-нибудь. Насколько сильна была моя магия в этой жизни?

Палец Лазаря был холоднее льда. Сколько еще невинных душ он заберет в будущем? Такая долгая жизнь казалась чем-то необычным даже для охотника.

– Испытание мы проведем прямо сейчас! – громогласно объявил он, выпрямляясь. – Мои подопечные заслужили небольшое представление. Не правда ли?

Толпа разразилась одобрительными аплодисментами. Женщины слушали его с открытым ртом. И я даже не могла их в этом винить. Священник был красивым мужчиной и, по-видимому, обещал им искупление всех их грехов. Лазарь перерезал стянувшие меня веревки и сдернул со стула. Потом охотник схватил меня за одну руку, а второй мужчина грубо сжал другую. И они выволокли меня из здания.

Темная ночь окружила нас. Орущая толпа людей двинулась следом, потрясая зажженными факелами. Мне непременно нужно было вернуться назад во времени или применить свою магию. Я попыталась нащупать ее, но не смогла. По крайней мере, не настолько, чтобы ее можно было направить на мое спасение. Может быть, в этой жизни я смогла заблокировать магию в себе? Если это так, то теперь это может означать мою смерть. Я извивалась в попытке освободиться, но хватка Лазаря лишь усиливалась.

– Будь умницей, признайся добровольно, – тихо прошептал он мне на ухо. – Тогда твоя смерть будет легкой.

– Забудь об этом, – прошипела я в ответ. – Я скорее позволю сжечь себя, чем ты получишь мою душу.

Лазарь улыбнулся, и его глаза сверкнули, когда он произнес свои следующие слова.

– Еще раз ты не сгоришь, малышка. Я слишком долго ждал этого дня.

Внезапно охотник остановился и, прежде чем я успела подумать над его словами, без лишних церемоний толкнул меня в ледяной вонючий пруд. Я захлебывалась стоячей водой, барахталась изо всех сил и хватала ртом воздух, когда мне наконец удалось удержать лицо над поверхностью воды. Лазарь стоял на берегу и улыбался. Вес толстой шерстяной ткани платья, пропитанного водой, снова потянул меня на глубину, словно камень, привязанный к моей шее. Я панически пыталась сосредоточиться. Когда они вытащат из воды мое ослабевшее тело, Лазарь без труда сможет заполучить мою душу. Некоторые из таких незапланированных скачков во времени длились всего несколько минут, другие – час. Прежде я всегда возвращалась назад, но никогда еще не находилась в такой опасности. Я должна была вернуться в свое время, но проблема состояла в том, что я так и не научилась целенаправленно перемещаться в одиночку.

Именно это происшествие и стало для меня роковым. Прямо сейчас, в этот момент, в своей настоящей жизни я тоже тонула, но утонуть из-за собственной глупости было не так обидно, как из-за глупости моих ближних, которые уверовали в ложь Лазаря. Я изо всех сил двигала ногами и смотрела вверх. Сверкающая молния вспыхнула над поверхностью пруда, и магия души стала ощутимой даже здесь, в воде. Должно быть, другие колдуньи прибыли, чтобы спасти меня. Я не умру! И когда в моей голове все снова закружилось, я, в виде исключения, была рада вновь поприветствовать знакомое ощущение тошноты.

Через несколько секунд вода снова обрела соленый вкус, а вес платья исчез. Зато на своей талии я ощутила прикосновение чужих рук. Меня подтолкнули вверх, и моя голова оказалась над поверхностью воды. Я, захлебываясь, жадно хватала ртом воздух. Неужели я привела Лазаря с собой в свое время? В панике я стала отбиваться что было сил. Я отталкивала его руки от своего живота и пинала его ногами.

Сияние души выстрелило из моих пальцев. Никакого эффекта. Мужчина, к сожалению, обладал немыслимой силой.

– Прекрати, – приказал он. – Ты вернулась в свое время. С тобой ничего не случится. Просто глубоко вдохни и расслабься, иначе мы оба утонем.

По всей видимости, он не был ни Лазарем, ни кем-либо из этих ненавидящих ведьм людей Средневековья. Если так, то хорошо. Но тогда кем он был? Ни один нормальный человек не бросился бы в такое неспокойное море, чтобы спасти девушку. Я замерла в его руках, глубоко наполняя легкие прохладным ночным воздухом. Вода тем временем немного успокоилась, но ветер дул еще довольно сильно. Мерцание моей души отступило, покалывание исчезло, а моя спина была прижата к твердому как сталь телу, которое тут же пришло в движение. Я смотрела на луну и такие знакомые созвездия в ночном небе. Еще несколько секунд, и я утонула бы, в каком бы времени ни находилась. По крайней мере, я знала, что Лазарь не получил мою душу в прошлом, иначе в этой жизни меня вообще не было бы. Но почему он тогда преследовал меня?

Однако сейчас мне стоило разрешить совсем другую проблему. Кто бы ни тащил меня в этот момент по волнам к берегу, он знал, кто я и что со мной только что произошло. Охотником он быть не мог, потому что те, как правило, сторонились воды. И ни одно из этих чудовищ не спасло бы меня от утопления. Должно быть, происходящее объяснялось как-то иначе. Волны снова и снова стремились утянуть нас обратно в море, но мой спаситель этого не позволял. Кажется, ему надоело жить, иначе чем еще можно было объяснить его поступок? Почему он бросился в воду вслед за мной? Парень не был охотником и тем более – русалом, потому что ноги у него явно присутствовали. Длинные и мускулистые, они, невзирая на сильное течение, отталкивались от водных глубин и размеренными движениями направляли тело моего спасителя к пляжу. Мои пальцы цеплялись за предплечье его левой руки, которой парень прижимал меня к себе.

В конце концов, какая мне разница, кем или чем он был. Я с огромным облегчением ощущала, что он рядом и поддерживает меня. Тем временем мы достигли берега. Я ощутила под ногами твердую землю, но сильные руки продолжали удерживать меня. Очень кстати, потому что мои ноги были пока не в силах выполнять эту функцию. Какое-то мгновение, которое мне самой показалось бесконечным, я просто наслаждалась ощущением знакомого песка под ногами. Я не погибла. Я снова была дома. Мне хотелось посмотреть на своего спасителя и поблагодарить его, но тут я поняла, что к моему горлу снова подкатывает тошнота.

– Пожалуйста, не надо, – пробормотала я. К сожалению, я проглотила больше соленой воды, чем когда-либо в своей жизни, и мое тело хотело только одного – избавиться от нее прямо сейчас. Опасаясь, как бы меня не стошнило прямо на ноги незнакомцу, я, пошатнувшись, отвернулась от него. Прохладная рука подхватила меня, когда меня вырвало прямо на песок. Мой спаситель убрал волосы с моих щек, и я застыла. Никто и никогда не обнажал левую половину моего лица. Я искренне надеялась, что в тусклом лунном свете он не заметит моих шрамов. Желудок снова скрутило. Незнакомец продолжал терпеливо удерживать меня до тех пор, пока рвота не прекратилась. Теперь я просто дрожала.

– Тебе лучше? – Я почувствовала прикосновение его пальцев к своей шее и пожелала, чтобы мне не пришлось выпрямляться и смотреть на него.

Спасти меня, когда я тону, – одно дело. Оставаться рядом, пока меня рвет, – совсем другое.

– Мы не можем здесь оставаться, – продолжал незнакомец. – Кажется, собирается дождь, а ты сегодня ночью наделала уже достаточно глупостей.

– Что, прости? – Я остановилась. Руки уперты в колени, голова наклонена вниз.

– Ты все поняла. Кто, скажи на милость, ходит купаться в это время суток? На улице ночь, и надвигается непогода.

Каким-то чудесным образом он, не отпуская меня, сумел укрыть мои плечи полотенцем.

– Без тебя знаю, – не так уж и убедительно огрызнулась я. – Нет нужды напоминать мне об этом.

– К счастью, сияние твоей души было достаточно ярким, чтобы я смог его разглядеть, да и ушла ты совсем ненадолго. Вечно ждать тебя я не смог бы, – как ни в чем не бывало продолжал свои обвинения незнакомец, почти не повышая голоса. Казалось, ему просто доставляет удовольствие перечислять мои проступки.

– Я не просила тебя спасать меня. Зачем ты это сделал? Мы оба могли погибнуть.

– Что ж, к счастью, судьба уготовила нам другой конец, – сухо ответил он, не отвечая на мой вопрос. – Хочешь, я понесу тебя? Тебе срочно нужно в тепло.

Его рука погладила мою кожу. Прикосновение незнакомца резко контрастировало с его обвинениями. Я почувствовала тепло. К сожалению, жар бросился только мне в лицо.

– Нет, спасибо. Пожалуй, воспользуюсь собственными ногами, – выпрямилась я. – Если нас кто-нибудь заметит, то моя репутация будет испорчена раз и навсегда.

– Здесь нет никого, кто мог бы тебя увидеть, – еще более недовольным голосом ответил мой спаситель.

– Это так кажется. На этом острове сплетни разносят даже птицы.

Было недостаточно светло, чтобы я могла разглядеть каждую деталь облика своего ночного собеседника, но то, что я увидела, выглядело несколько устрашающе. Несмотря на то что моему спасителю только что пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы выбраться вместе со мной из воды, он все еще излучал неиссякаемую энергию.

При малейшем признаке опасности он подхватит меня на руки и унесет. Хотя сейчас, кажется, во мне говорили отголоски моих девичьих мечтаний. Никто здесь никого и никуда не унесет. И все же я завороженно любовалась игрой мышц на его гладкой груди, которая все еще сверкала каплями воды. Я покачала головой и отступила от него на шаг. Он был чужаком, а незнакомцы всегда представляли для меня потенциальную опасность. То ли из-за этого неосторожного движения, то ли от того, что его взгляд с расстояния длиной в метр оказался еще более ошеломляющим, я вдруг потеряла чувство равновесия и пошатнулась. Рука незнакомца тут же метнулась вперед, и он снова притянул меня к себе.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? Может, отвезти тебя к врачу?

Мои руки вдруг легли на его мускулистые плечи, и мне потребовалась вся сила воли, чтобы они не скользнули по гладкой коже вниз. Я даже не поняла, как мои пальцы вообще попали туда.

– Все в порядке. Уже прошло.

– Тогда я сейчас отпущу тебя, – предупредил он меня. Его низкий бархатистый голос совсем сбил меня с толку.

– Пожалуйста, не надо, – прошептал неразумный голос в моей голове.

– Хорошо, – произнес мой здравомыслящий рот, за что я была ему очень благодарна.

Отпустив меня, мой спаситель отступил на шаг. При этом он ни на секунду не выпускал меня из виду. Если бы я начала падать, он снова поймал бы меня. Он сделал бы это с неохотой – об этом ясно говорил неодобрительный взгляд парня, – но сделал бы. Тупая головная боль, которая не давала мне покоя целый день, снова заявила о себе. Внезапно мне захотелось лечь спать, невзирая на то, какое количество Просветленных, желающих прочесть мне с десяток лекций о моей безответственности, заселили мой дом. Я натянула свои вещи поверх мокрого спортивного белья и просунула ноги в обувь. Я стойко игнорировала охвативший меня холод, когда мой спаситель отошел от меня, тоже облачаясь в свои джинсы, свитер и сникерсы.

– Могу ли я хотя бы отвезти тебя домой?

– Только если скажешь мне, откуда ты знаешь, что я такое.

– Кто сказал, что я знаю?

Я отчетливо видела, как между нами протиснулся воображаемый щит, за которым он скрывал свои собственные тайны.

Не обращая внимания на его защитную реакцию, я скрестила руки на груди и начала перечислять:

– Ты ждал в море, пока я не вернусь в это время. Ты видел свечение моей души, и при этом не выглядишь пораженным и не убегаешь, крича на весь остров.

Молчаливая дуэль наших взглядов затянулась на несколько секунд.

– Ты, наверное, на это рассчитывала.

Он был для меня загадкой. Может, он явился сюда из кемпинга, что располагался выше залива? Олдерни был очень популярен среди любителей водных видов спорта, а с таким телом этот чужак вполне мог быть серфером. Хотя маловероятно, что мне на помощь совершенно случайно пришел обычный серфингист, при этом разбирающийся в Магии Душ и так удачно оказавшийся рядом, когда я тонула. Холодный ветер проник под мои влажные вещи, и я содрогнулась при воспоминании о том, что в своей другой жизни я только что столкнулась с Лазарем.

Мой недружелюбный спаситель поднял с земли свою куртку и накинул ее мне на плечи.

– Надень, – приказал он тоном, не терпящим возражений.

Вообще-то я должна была натянуть эту куртку ему на голову, но на мне было только тонкое поло, поэтому я с готовностью завернулась в предложенную одежду.

– Во всяком случае, спасибо, что спас меня. Может быть, я смогу взять реванш в следующий раз.

Незнакомец сжал челюсти.

– Следующего раза не будет, потому что ты больше никогда не станешь плавать в темноте. Что, если бы я не обнаружил тебя? – Теперь он выглядел расстроенным. Парень пальцами зачесал волосы назад. Его локоны были темны, как ночь. Намокшие, они почти достигали плеч незнакомца, делая его немного похожим на пирата. Разъяренного пирата, которому не терпелось избавиться от меня.

– Вообще-то я имела в виду, что собираюсь пригласить тебя на кофе в городе, – так же недружелюбно отозвалась я, закатив глаза. Неужели он и вправду считал меня такой дурой?

– Где ты оставила свою машину? – продолжал он.

– Дома. Я была на пробежке.

– Среди ночи? – Я и не думала, что его голос может быть еще более возмущенным. Это было почти смешно.

Я пожала плечами.

– Ничего такого в этом нет. Здесь, на острове, даже кошки мышей не ловят. Вряд ли можно найти более мирное место.

– Так думаешь только ты. Я отвезу тебя, иначе ты замерзнешь, пока будешь идти домой, и тогда получится, что я зря спасал тебя. И никаких возражений по этому поводу.

Вот же черт. Покачав головой, я последовала за ним по узкой тропинке, пролегающей через высокую траву, к дороге, и на некотором расстоянии от нас заметила джип, припаркованный в месте расширения проезжей части. Я напряженно пыталась придумать, как бы дипломатично избавиться от моего спутника, как вдруг, словно из ниоткуда, справа от нас возникла тень. Мой спаситель развернулся, толкнул меня себе за спину и уже представлял собой живой щит, пока я все еще смотрела на фигуру из своих кошмаров.

– Беги! – закричал он и рванулся прямо на тень.

Я проигнорировала указание. На этот раз я не убегу. Тогда я не смогла помочь отцу, потому что была еще слишком юна. Но своего незнакомца в беде я не оставлю.

Что здесь, собственно, происходило сегодня ночью? Словно пригвожденная, я осталась стоять на месте, наблюдая с безопасного расстояния, как две тени схлестнулись между собой. Это была моя настоящая жизнь, и я не застряла, беспомощная, в другом веке. Здесь я чувствовала свою магию даже больше, чем мне этого хотелось, и многолетние тренировки подготовили меня к подобным ситуациям. Я направила энергию через свое тело. Зловещая тень отскочила от моего спасителя, издав пронзительный визг.

Подобно охотникам, с которыми я сталкивалась в детстве, этот тоже был одет в длинный черный плащ, а лицо его скрывал капюшон. Чем дольше охотник выживал, тем больше он терял свою телесность. Во всяком случае, тогда, когда ему не удавалось регулярно потреблять новые души. Похищенные души привязывали этих существ к земному бытию.

В прежние времена, когда Европа еще была охвачена войнами и болезнями, охотникам было гораздо легче получать души. Ослабленные люди не могли им противостоять. Но если охотники не получали достаточно пищи, их тела разлагались, и рано или поздно наступал момент, когда они начинали напоминать призраков или привидений. И тогда чаще всего они умирали, потому что им не хватало сил, чтобы собирать свежие души. Столь человечным, каким я совсем недавно увидела Лазаря, охотник мог быть только тогда, когда у него не было недостатка в свежей энергии душ.

Но даже Лазарь не выглядел настолько человечным, когда мы впервые встретились с ним в моем детстве. Я подошла ближе к схватке. Восемь лет мы мирно жили на этом острове, без всяких помех в виде охотников за душами. Откуда только взялся этот монстр? Моя одежда все еще была сырой, но, несмотря на это, я вдруг вспотела. Теоретически я обладала способностью убивать охотников за душами, но я никогда прежде не использовала этот навык. Противники рухнули на землю и покатились по траве. Капюшон соскользнул с головы охотника, и я всмотрелась в его обезображенное лицо. Оно выглядело так же, как и то, что прижималось тогда к стеклу нашей машины. Эти чудовища были ответственны за смерть моих родителей. Черные тусклые глаза уставились на меня, коричневые зубы скалились, остатки волос свисали с морщинистой головы, а бледная кожа натянулась на выступающие кости.

– Я сказал тебе бежать, – выдавил из себя мой спаситель. Пальцы моего чужака легли на то, что осталось от шеи охотника, и незнакомец сжал ее руками.

Но жадность придала монстру невообразимую силу. Он высвободился и стряхнул с себя соперника, пнув моего спасителя в бок, отчего тот, застонав, скорчился от боли. Я не шевелилась, терпеливо ожидая, пока охотник не повернется в мою сторону и не кинется на меня. Мое сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было выскочить из груди. Тонкая линия, образовавшая рот охотника, скривилась в жестокой улыбке.

– Кто это у нас тут? – прохрипел он. – Столько энергии… – В его шипящем голосе я уловила нотки радости. Принюхиваясь, охотник провел пальцем по отверстию на своем лице, на месте которого когда-то был нос.

Тут он был совершенно прав, и именно этот избыток энергии сейчас станет для него роковым. Мои руки пульсировали. Еще один шаг, и он окажется в ловушке. Но прежде чем я успела осуществить выброс магии, что-то блестящее пронеслось по воздуху и пронзило охотнику горло. Бурая кровь забила из раны фонтаном, стекая на капот. Нож застрял глубоко в шее монстра. Серебряный нож. Охотник упал на колени, закатив глаза. Его тело билось в диких судорогах, пока он валился на бок, а потом останки превратились в какой-то пепел, который сдуло налетевшим порывом ветра. Я все еще стояла на том же месте, уставившись в землю, когда кто-то встал рядом со мной.

– Чего ты не поняла в приказе «Беги!»?

– Убегать – это самый последний вариант, – тихо ответила я. – Не объяснишь мне, что это было?

Он только что убил охотника за душами и хотел обсудить со мной, почему я не убежала?

– Не хочу. Сейчас я отвезу тебя домой, и ты останешься там. Больше никаких ночных вылазок, поняла?

– Скажи, ты спятил? Ты появляешься из ниоткуда, спасаешь меня, когда я тону, убиваешь охотника за душами и воображаешь, что можешь приказывать мне? Может быть, он ударил тебя? По голове? Я бы и сама с ним справилась. Лучше скажи мне, кто ты и почему, по воле случая, таскаешь с собой серебряный нож?

Вместо того чтобы ответить мне, он вдруг, на мой вкус, слишком рьяно, принялся вытирать бурую кровь охотника с блестящего лезвия ножа матерчатым платком, который вытащил из кармана брюк.

– Я просто тот, кто случайно оказался рядом, когда на тебя напали.

– А, ну тогда я – спящая красавица, – возразила я, испепеляя его возмущенным взглядом.

Однако это не произвело на него ни малейшего впечатления.

– Ты сейчас же сядешь в машину, и мы покинем это место, не дожидаясь, когда здесь появятся другие охотники!

Предложение, больше похожее на приказ, звучало достаточно разумно. Эти монстры обычно охотились не в одиночку, а стаями. Я распахнула дверцу и забралась в машину. Незнакомец нетерпеливо ждал, пока я пристегнусь.

– Думаешь, это был наблюдатель? – Они нашли меня. Вся эта защита никуда не годилась. Сколько потребуется времени, пока Лазарь не явится за мной собственной персоной?

– Скорее всего. И обычно за наблюдателем следует целая армия охотников. Особенно если он не вернется.

Мы были так осторожны все эти годы. Круг наложил на остров невидимый магический щит, который прятал меня от внешних опасностей. Должно быть, что-то уничтожило его.

– Где ты живешь? – Парень завел машину и повернулся к регуляторам кондиционера.

– Ты можешь высадить меня на Виктория-стрит, – резко бросила я. – На самом деле, будет здорово, если нас никто не увидит. Я не хочу неприятностей с бабушкой.

– А у тебя не будет проблем, если незнакомый парень привезет тебя домой на рассвете? – Джип медленно выехал на дорогу, и я откинулась на сиденье, радуясь изобретению обогрева сидений и тому, что мне не нужно бежать еще две с половиной мили.

Особенно бабушку разозлил бы тот факт, что этот человек спас меня от охотника за душами. Я с подозрением оглядела своего спутника. Почему он делал из всего тайну?

– Я сказала лишь, что пойдут разговоры, а мне хотелось бы этого избежать. – Я ни в коем случае не хотела, чтобы толпа подвыпивших колдуний рассматривала этого незнакомца под микроскопом, когда он высадит меня у моей двери. К этому времени они наверняка выпили уже все запасы пунша, и теперь я не стала бы ручаться за сознательность каждой из них. Вполне вероятно, они еще затащат этого парня, который был так привлекателен да к тому же мог бороться с охотниками за душами, ко двору Людовика XIV, только затем, чтобы произвести на него впечатление. Я никак не могла допустить, чтобы произошло что-то подобное. С другой стороны, бабушка могла бы точно сказать мне, с кем я имею дело. Сама я никогда еще не слышала об обычном человеке, который мог вот так запросто убить охотника. Во всяком случае, не в XXI веке. Если только он не был… Я покачала головой. Нет, этого не могло быть. Мой отец был последним защитником.

После моего рождения бабуля посвятила папу в тайну Магии Душ, и он поклялся защищать меня своей жизнью, что, в конце концов, и сделал. Других защитников, насколько я знала, больше не было. И хотя люди уже не были такими суеверными и трусливыми, как раньше, в них по-прежнему жило скептическое отношение к магии. Было лучше, когда никто ничего не знал о нас.

Я взглянула на длинные тонкие пальцы, сжимавшие руль, а затем на профиль парня, ведущего автомобиль. Его брови были сдвинуты, лоб нахмурен, словно он досадовал на что-то. На кого этот красавчик сердился, догадаться было нетрудно. Я позволила ему довезти меня до цветочного магазина Греты.

– Ты можешь высадить меня здесь, – предложила я. – Мой дом всего в паре метров. Спасибо, что подвез.

Он заглушил мотор, вышел, молча обогнул машину и открыл мне дверцу.

– Сделаешь мне одолжение? Не уходи больше из дома ночью.

– Если ты расскажешь мне, кто научил тебя убивать охотников за душами.

Он с видимым недовольством покачал головой.

– Ты должна рассказать бабушке о том, что случилось. Она будет знать, что делать.

Происходящее становилось все более загадочным. Откуда он знал, что бабушка – Просветленная? Расскажи я ей о случившемся, бабуля тут же перенесет меня в другое время и спрячет там. Но я не допущу этого. В детстве, когда меня засунули на этот остров, у меня не было другого выбора. Но сегодня я хотела распоряжаться своей жизнью сама, и ни за что не позволю какому-то там красавчику указывать мне, что делать и где быть.

– Ах, забудь, – прервал он мои размышления. – Просто будь осторожнее.

И прежде чем я успела ответить хоть что-то, мой спаситель уже закрыл дверцу, обогнул машину, снова вернулся за руль и уехал. В шоке от того, что он даже не попрощался, я, по крайней мере, еще с минуту стояла на обочине, глядя вслед габаритным огням, а затем бегом преодолела последние несколько метров до дома. Я отчаянно нуждалась в горячем душе, и желательно поскорее. В фильмах и книгах спасатели всегда были милыми и обаятельными. Ясное дело, мне нужно было столкнуться с одним из их недружелюбных представителей.

Тихо отворив дверь магазина, я и в самом деле услышала, как из дальних комнат доносится какое-то бормотание. На креслах и прилавке лежали разноцветные пальто и вязаные накидки. Пахло жженой миррой – по непонятным мне причинам самым популярным ароматом среди Просветленных, а пустые стаканы и чашки с остатками пунша были расставлены по всему помещению. Как бы ни были чисты души наших колдуний, о порядке члены Круга не особенно пеклись. Но и у меня не было никакого желания начинать уборку прямо сейчас. Это могло подождать. Я бесшумно пробиралась вверх по лестнице, когда передо мной вдруг возникла тень. Я тихо вскрикнула, а потом узнала лицо Селины Монтегю. Она слегка улыбнулась.

– Так страшно, Саша? – Ее взгляд испытующе скользнул по мне и задержался на мужской куртке. Тщательно выщипанная бровь Селины взлетела вверх. – Где ты была?

– Бегала, – коротко отозвалась я. Селина, может, и была главной для членов Круга, но я не обязана была ей отчитываться.

– Может, присоединишься к нам ненадолго? – Главная колдунья поднесла бокал с пуншем ко рту и сделала глоток. Мой взгляд задержался на ярко накрашенных кроваво-красных губах. Сегодня, как, впрочем, почти всегда, ее темные волосы были стянуты в строгий пучок. Прическа подчеркивала высокие скулы и миндалевидные глаза Селины.

– Я бы предпочла принять душ и лечь спать.

Селина кивнула и немного посторонилась.

– Тогда желаю тебе приятных снов.

– Большое спасибо, – отозвалась я, протискиваясь мимо Селины и вдыхая окутавший ее аромат роз.

– В ближайшие дни я собираюсь отправиться ко двору Ричарда. Не хочешь присоединиться ко мне?

Эта женщина никак не могла так просто оставить меня в покое.

– Спасибо, Селина. Но нет. У меня и тут дел хватает.

– Как скажешь. Но если ты вдруг передумаешь, то знаешь, где меня искать. – И каблуки Селины застучали в направлении нашей оранжереи. Я смотрела ей вслед, пока стройный силуэт колдуньи не исчез из виду. А потом помчалась в свою комнату. Я жутко замерзла. Скинув куртку своего неизвестного спасителя, я повесила ее на спинку кресла, и, освободившись от своей влажной одежды, приняла душ и проскользнула в теплые домашние брюки и вылинявший шерстяной свитер. А после, уютно устроившись в кровати, уставилась на чужую куртку.

Уже засыпая, я вдруг поймала себя на внезапной мысли. Мое незапланированное перемещение во времени. Тогда я почувствовала чужую магию. Кто пришел мне на помощь? Селина? Я могла спросить ее об этом, когда мы случайно встретились на лестнице. Но тогда мне пришлось бы рассказать колдунье о том, что со мной произошло. Вздохнув, я пожелала иметь возможность получить собственную Книгу Душ, не вступая в члены Круга. Но это была цена, которую я заплатила, не пожелав принимать свое предназначение. Это было трудно выдержать, потому что Книга Душ принадлежала только тем Просветленным колдуньям, которые были его участницами.

В Книге Душ мы, колдуньи, отмечаем самые важные события своих предыдущих жизней, и как только мы возвращаемся к нашей Книге, вступая в Круг, мы можем вспомнить все эти жизни. Книга Душ – сложный магический предмет, который постепенно возрождает эти воспоминания.

Но для меня в этой жизни они были закрыты. Однако, говорила я себе, другие люди тоже не помнят жизней, которые уже были пройдены их душами. Не все так плохо. То, что мог нормальный человек, должно оказаться возможным и для меня.

Глава 2

Олдерни, с 25 августа по 31 августа 2019 года

Настоящее

На следующее утро, устранив беспорядок, я села на велосипед и доехала до кемпинга, где ненароком осведомилась у его хозяйки Зои о некоем привлекательном молодом человеке. К моему сожалению, среди ее гостей сейчас значились только три семьи, да, кроме того, несколько девушек, которые разбили палатку на территории базы. Я размышляла о том, не спросить ли у Зои разрешения пройтись по кемпингу, но решила, что это только пробудит в ней любопытство, и тогда уже завтра – самое позднее – весь Сент-Анн [6]будет судачить о моих расспросах. Идти узнавать о моем незнакомце в отель Брай-Бич или многочисленные островные пансионаты было бы еще более заметно, поэтому я решила оставить все как есть. В конце концов, я пыталась найти его. Придется просто оставить куртку у себя и забыть о парне. В любом случае так будет разумнее всего. Меня не покидало стойкое ощущение, что, кем бы ни был мой ночной спаситель, он вряд ли будет способствовать моим усилиям вести нормальную жизнь.

Мое намерение забыть незнакомца, к сожалению, не воплотилось в жизнь, потому что в последующие дни я беспрестанно думала о нем, хотя и старалась всеми силами отвлечься. Я помогла дяде Уиллу украсить церковь к свадьбе, испекла вместе с Мегги целую гору печенья, очистила от пыли книжные полки в магазине и заново рассортировала ящики с кристаллами. Занимаясь всем этим, я снова и снова задавалась вопросом, кто же он такой. Может быть, он уже уехал? Правда, в последние дни море сильно штормило, так что паромом он уплыть не мог. Я очень хотела увидеть его еще хотя бы раз. Главным образом потому, что обрывки рассеянных воспоминаний создали в моих фантазиях образ, который мог и не соответствовать действительности. Это был обычный молодой человек, оказавшийся в нужное время в нужном месте и умеющий чертовски хорошо плавать. Парень, который носил с собой серебряный нож и действовал довольно решительно. Он определенно не был принцем, который взял бы на себя работу по спасению меня от Лазаря Риммона. Это могла сделать только я сама.

Вероятно, охотник за душами, напавший на нас, на самом деле был просто одиночкой, слишком голодным, чтобы правильно оценивать ситуацию. Для одинокого и наполовину изголодавшегося охотника нападать на волшебницу было откровенной глупостью. Магия многочисленных Просветленных, проводивших ту ночь на острове, должно быть, ослабила волшебный щит и заманила его. Будь он одним из наблюдателей Лазаря, у нас уже давно возникли бы гораздо большие проблемы. Я держала все произошедшее при себе. Никто не должен был узнать, что произошло той ночью.

Спустя пять дней, придя в нашу оранжерею, расположенную непосредственно за магазином, я увидела бабушку, которая сидела там за столом, помешивая ложечкой чай, и читала газету.

– Могла бы и сама мне рассказать.

– Извини. – Я села напротив и придвинула к себе чашку, которую тоже наполнила чаем. – Не хотела тебя волновать.

Я осторожно размешивала сахар в чае, неотрывно следя взглядом за волнообразными колебаниями, вызванными движениями ложки.

– Я не волнуюсь, дорогая. – Чайная ложечка бабушки звякнула, ударившись о тонкий фарфор. – Я просто рада, что с тобой ничего не случилось.

– Откуда ты вообще об этом знаешь? – подняла я наконец глаза, и наши взгляды встретились.

– Мистер Ларсон видел, как ты ни свет ни заря выходила из машины какого-то молодого человека, и вчера рассказал об этом Селине. Та сразу же сообщила Грете, а Грета позвонила мне. Селина была вне себя, ты же знаешь, какая она.

О, я знала. Селина отчего-то считала, что она – моя самая близкая подруга и что я должна была все ей рассказывать. Когда мне было десять, я, возможно, так и поступала, как только она посещала нас на острове. Но в восемнадцать я определенно уже не собиралась этого делать, хотя теперь Селина тоже жила здесь. Ее дом находился за городом, в заливе Лонгис, но это не мешало ни единому слуху достигать ее ушей.

– Да это просто чудо, что такому любопытному человеку потребовалось целых пять дней, пока он не решился поделиться известной ему информацией, – сказала я с облегчением. По крайней мере, ни бабуля, ни Селина не имели ни малейшего понятия об убитом охотнике за душами.

– Его беспокоила подагра, поэтому он не выходил из дома несколько дней, – подмигнула она мне.

И эти дни он провел, стоя у окна за занавеской. Я решила, что половина исповеди лучше, чем ничего.

– Я хотела освободиться от магии. Пробежка не помогла, и я решила поплавать. Море стало несколько неспокойным, а этот молодой человек вытащил меня из воды.

– Насколько неспокойным?

Я не выдержала ее пронизывающего взгляда и отвернулась.

– У меня были некоторые трудности.

Бабуля кивнула. Это было в ее духе – не судачить попусту о том, чего она уже не могла изменить.

– Что-нибудь еще, заслуживающее моего внимания?

– Нет. Он подвез меня домой, потому что собирался дождь, а потом исчез.

– Тогда я спокойна. В своей жизни я делала вещи и похуже, чем купания по ночам, – улыбнулась она, и мне пришлось подавить угрызения совести. – Главное, чтобы это не дошло до дяди Уилла.

Морщинки вокруг ее небесно-голубых глаз стали глубже. Ее сын, мой дядя Уилл, пастор нашей маленькой общины на Олдерни, был самым осторожным человеком на планете, напрочь лишенным иллюзий. Иногда мне даже казалось, что его подменили при рождении, потому что он был совсем не похож на бабушку. И хотя свою маму я помнила совсем смутно, она наверняка была в тысячу раз жизнерадостнее.

Вошла Мегги с подносом в руках. Увидев меня, она ухмыльнулась. Конечно, ей тоже было давно известно о моих приключениях. Я усмехнулась в ответ.

Мегги была ученицей. Она жила с нами уже полгода, и хотя оказалась всего на год старше меня, жизненного опыта у нее было не занимать. Прибыв на остров изможденной и грязной, сейчас она стала самой самостоятельной и независимой девушкой, которую я знала. О прошлом Мегги напоминали лишь ее зеленые волосы, пирсинг в левой брови и татуировки, которые тянулись по всей правой руке девушки. Всю жизнь Мегги была сама по себе. Родители отказались от малышки, и девочка выросла в приюте, вырваться из которого смогла лишь тогда, когда ей исполнилось шестнадцать лет. Мне оставалось только догадываться, как испугалась Мегги, когда проявилась ее магия. На подростка без каких-либо предварительных знаний вспышки магии, должно быть, наводили ужас. Когда она появилась у нас, бабуля тут же распознала в ней новоявленную колдунью, взяв Мегги под свое крыло. Души бабушки, ее подруг и даже моя собственная уже прожили множество жизней. Но Просветленные, живущие впервые, были редкостью.

С тех пор Мегги не только охотно развивала магию своей души, но и с не меньшей готовностью занималась домашним хозяйством: готовила, пекла для нас с бабулей и поддерживала дом в чистоте. У нее никогда не было настоящего дома, но, несмотря на это, девушка была удивительно хозяйственной. Иногда мне казалось, что она хочет наверстать все упущенные мгновения своего детства. Мгновения, в которые ее родители должны были оберегать и защищать ее. Мгновения, которых, несмотря на смерть моих мамы и папы, так много было у меня, ведь бабушка и дедушка всегда были со мной.

Мы с бабулей старались не препятствовать Мегги в ее стремлении заботиться о нас, потому что, как нам казалось, именно это и делало ее счастливой. Хотя лично мне не всегда было понятно ее желание постоянно что-то готовить или печь, но, в конце концов, у меня тоже были свои причуды, которые Мегги никогда не подвергала критике. Она просто соглашалась с ними. Жизнь рано научила ее принимать людей такими, какие они есть.

Во всяком случае, я радовалась, что Мегги была с нами. После того как год назад умер дедушка, бабуля долго тосковала. Она потеряла свою родственную душу и очень страдала от этого, хотя и знала, что снова найдет дедушку в своей следующей жизни. Появление Мегги и обучение ее Магии Душ отвлекали бабулю от переживаний. Удивительно, но она невероятно гордилась малейшим прогрессом, которого достигала ее ученица. В конце сентября, на праздник Мабона, Мегги должна была вступить в состав Круга. Девушке уже не терпелось приступить наконец к своей работе в качестве Просветленной, разыскивая и избавляя от страданий Душелишенных.

Душелишенными звали людей, души которых были похищены охотниками. Мы не должны были допускать, чтобы они продолжали жить, потому что это неизбежно вело к одному: Душелишенные сами становились охотниками. Ибо если душу человека похищали, жажда новой души становилась в нем настолько неистовой, что он начинал охотиться сам и крал души других. А тот, кто впервые вкусил чужой души, становился зависимым. Душелишенных, найденных Просветленными до того, как они успевали поглотить первую душу, было легче избавить от этой участи, чем если бы они уже стали охотниками за душами. Хотя избавление или искупление были лишь красивыми словами. На самом деле колдуньи просто убивали Душелишенных. Я не завидовала этой обязанности: для этой своей жизни я выбрала кое-что другое. Я предпочитала сортировать ароматические свечи, раскладывать серебряные украшения, расставлять антикварные книги в магазине бабушки и иметь дело с бесцеремонными туристами. Все это тоже было довольно увлекательно и вполне оправданно. По крайней мере, чаще всего.

Мегги поставила на стол передо мной блюдо с горкой сконов[7] и подсела к нам.

– Решила в виде исключения сморозить глупость?

Я только пожала плечами. Я всегда так старалась принимать разумные решения, что, в конце концов, поступила крайне неразумно. Неудивительно, что весь Сент-Анн теперь потешался надо мной, хотя вряд ли кто-то из местных знал, в чем состояла настоящая проблема. Мы не предавали огласке наше предназначение.

Бабуля потянулась за сконом, и Мегги пододвинула к ней топленые сливки.

– Доктор Барнс запретил тебе злоупотреблять жирной пищей, – немного неуверенно прокомментировала я, обращаясь к бабушке. Чем старше я становилась, тем больше ощущала потребность заботиться о ней. Я уже потеряла родителей и не могла поддерживать связь со своими братьями, чтобы не вовлекать их в свои проблемы. Дедушка расстался с жизнью слишком рано, и я не хотела, чтобы потерь в моей жизни стало еще больше. Когда бабушка все же умрет… Я не хотела додумывать эту мысль до конца.

– Да, я знаю, но какой была бы жизнь без прегрешений? – подмигнула она мне.

– Безопасной? – предложила я.

Бабуля рассмеялась.

– Скорее, скучной, – заявила она, разрезая свой скон.

– Уилл звонил, – сообщила Мегги после того, как мы немного насытились. – Тебе нужно зайти в церковь.

Итак, этого мне тоже не удалось избежать. После смерти моих родителей дядя взял на себя что-то вроде отцовской роли, что в его понятии означало наставлять меня на путь истинный и противодействовать «причудам» бабушки, как он это называл. Он, как и я, не принимал наследие нашей семьи, однако причины такого его поведения были иными. Я подозревала, что дядя попросту завидовал, потому что мужчина не мог быть Просветленным. Такое право было только у женщин.

– Он волнуется, – вступилась бабуля за своего сына, что было крайне необычно. Мы с Мегги уставились на нее, но та лишь пожала узкими плечами.

– А я нет, – отозвалась Мегги, жуя и одновременно выщипывая крошки с белой льняной скатерти. Она была фанатиком порядка. – Саша ведь уже не ребенок. Для нее наступает время испытать что-то волнующее. Он был симпатичным?

– Даже очень, – смущенно улыбнулась я ей в ответ. – Все было вовсе не так уж плохо. Я смогла бы выбраться на берег и сама.

Сейчас был подходящий момент, чтобы рассказать и об охотнике, но я промолчала.

Бабушка отпила из чашки, расписанной мелкими цветочками.

– Я думаю, Уилл понимает, что мы не можем вечно держать тебя под стеклянным колпаком. Но ему трудно так просто отпустить все, что было.

– Извини, – ответила я. Слишком уж часто я стала забывать, как сильно страдала моя семья и какие ужасы ей пришлось испытать. После аварии моя жизнь несколько недель висела на волоске. Бабуля потеряла свою единственную дочь, а дядя Уилл – свою сестру. С моей стороны было совершенно несправедливо обвинять их в чрезмерной заботе, но иногда я чувствовала себя так, будто сижу взаперти.

– Все, об этом больше ни слова, – бодро заявила бабушка. – Сейчас явятся девочки и, держу пари, тоже захотят узнать, что произошло той ночью, и, самое главное, кто тот таинственный спаситель.

– Да я и сама не знаю этого. Мне даже имя его неизвестно. Он словно сквозь землю провалился.

Бабушка неодобрительно прищелкнула языком.

– Разве я не учила тебя всегда спрашивать у красивого парня имя, прежде чем ты отпустишь его?

– Нет, – ответила я. – Не учила. Ты говорила, что красивых парней нельзя выпускать из своей постели. Для жизни они не годятся, но для практики – в самый раз, – процитировала я ее слова. – К сожалению, для подобной практики ситуация была более чем неподходящей.

Тем более что я была самой неподготовленной восемнадцатилетней девушкой, какой только могла быть. Я надеялась только на то, что другие мои жизни были более захватывающими и увлекательными, чем нынешняя. Но желательно не такими, как та, в которую я случайно попала совсем недавно. Интересно, жила ли я вообще когда-либо спокойной мирной жизнью без всех этих преследований и страха?

Мегги рассмеялась своим обычным грубым смехом, а бабуля, поперхнувшись, деликатно кашлянула.

– Полагаю, если бы это случилось, то слухи распространились бы еще быстрее, – Мегги тщательно протерла пальцы салфеткой. – Тебе и в самом деле нужно покинуть остров, – продолжала она, хотя в этих ее словах было мало толку.

Мегги точно знала, почему я не могу пока никуда уйти. Если мне не удастся запереть свою магию внутри себя, мне придется остаться на Олдерни на всю оставшуюся жизнь. Этот вариант не подходил мне. Где-то там, снаружи, меня ждала настоящая жизнь, и я должна была получить ее. Я мечтала снова увидеть своих братьев, хотя и боялась этого. Я хотела найти свою родственную душу. Если я останусь здесь, то тот, кто предназначен мне, проведет эту жизнь в одиночестве. Как и я.

– Давай сделаем так. Ты сначала поможешь нам с альбомами, а потом сходишь к дяде Уиллу, – вернулась бабушка к более безобидной теме. – У нас много новых заказов.

Тихо вздохнув, я кивнула. Раньше для меня не существовало ничего более чудесного, чем проводить свои дни и вечера с бабушкой и ее подругами. Они разрешали мне поедать горы сладостей и рассказывали о мелких грешках, которые совершали в той или иной жизни. Однако сегодня мне было не до этих историй. Меня не интересовало, какая из Просветленных флиртовала с братом Наполеона Жозефом[8] или зачала незаконного ребенка от русского царя, но я не хотела обижать бабулю. Она и ее подруги защищали меня половину моей жизни. Тем, чем я являлась, я была обязана только им.

Я должна была рассказать им об охотнике! Что-то разрушило щит, или, по крайней мере, уменьшило действие его силы. Но все внутри меня противилось, едва я порывалась сказать об этом. Бабуля ухитрилась бы спрятать меня в каком-нибудь далеком веке. И тогда я никогда больше не увижу моего спасителя. И я продолжала молчать, хотя это и было неправильно.

– Пора и за работу, – сказала Мегги, когда мы покончили со сконами. Постепенно бабушка отошла от дел, оставив всю работу и принятие решений нам.

– Я присмотрю за порядком в магазине, а когда эти четверо придут, отправлю их к тебе, – отозвалась я, собирая посуду на поднос.

Бабушка устроилась поудобнее в своем кресле у камина.

Мегги зажгла огонь, так как бабушка в последнее время стала мерзнуть. В остальном же едва ли кто-то мог увидеть или понять, что ей было уже за семьдесят.

Я принесла бабуле газету, а Мегги поставила на маленький столик рядом с ней чашку с чаем. Губы бабушки скривились, но она никак не прокомментировала наши усилия ухаживать за ней. Она сдалась, и я подозревала, что, несмотря на прежние протесты, теперь бабушке это очень нравилось.

* * *

Пол скрипнул, когда я вошла в магазин, и знакомый, успокаивающий запах бумаги, пыли, сандалового дерева и чернил тут же окружил меня. С тех пор как я поселилась на этом острове, отрезанном от внешнего мира, я каждый день проводила среди темных полок, вытертых кресел и исцарапанных половиц.

Мне нравились заколдованные маленькие комнаты с их нишами и закоулками, в которых можно было уединиться, чтобы почитать или просто подумать. Мы продавали антикварные книги, ароматические свечи и разные сувениры для туристов, вроде волшебных палочек, кристаллов, исцеляющих камней или ювелирных изделий собственного производства.

Я прошла мимо рядов полок и остановилась у ароматизированных свечей, чтобы отсортировать их по цвету и размеру, хотя это было совершенно бесполезно. Завтра они снова будут в таком же беспорядке. Я на автомате отодвинула в сторону коробки с волшебными палочками и встряхнула один из ароматических флаконов, расставленных повсюду, чтобы запах розмарина и лимона распространился по магазину. Я должна была рассказать бабушке о своем неожиданном перемещении во времени, о сиянии моей души, и прежде всего об охотнике. Она поддерживала меня в моих усилиях по контролю и блокировке магии, но уже не верила в то, что мне когда-нибудь это удастся. Еще несколько дней назад я была твердо намерена доказать ей обратное. Наша жизнь была такой, какой мы творили ее, а в моей не осталось места для Магии Душ и блужданий во времени. Но теперь мне стало интересно, действительно ли мне удалось избежать всего этого или бабушка была не права.

Колокольчик на двери магазина мелодично звякнул, и я вздохнула. В такой ранний час посетители обычно не забредали в наш магазин, и мне нравилось, что это время я могла посвятить только самой себе. Но мы зависели от каждого клиента. Я подняла с пола шерстяное покрывало и, сложив его, задрапировала кресло, в котором так удобно было читать.

– Здравствуйте, – раздался голос из передней. – Здесь кто-нибудь есть?

– Входите, – отозвалась я, пересекая комнату. Сначала мне на глаза попалась только спина молодого человека, склонившегося над дряхлым, обшарпанным прилавком с допотопной кассой.

– Здравствуйте, – поприветствовала я его. – Вы ищете что-то конкретное?

Как можно было быть таким любопытным или, вернее, таким наглым? Посетитель одним плавным движением развернулся ко мне. Увидев его лицо, я от неожиданности отшатнулась. В поисках опоры я схватилась за один из книжных шкафов, но парень тут же оказался около меня, крепко удерживая своими сильными руками. По ощущениям это было так же хорошо, как мне запомнилось.

– Значит, ты спряталась здесь, – укоризненно произнес он, в то время как его взгляд тщательно изучал мое лицо.

– Я и не думала прятаться, – пояснила я. – Я здесь живу.

И я с не меньшей бесцеремонностью уставилась на него. Идеально прямой нос, очень бледная кожа, четко очерченный подбородок с легкой небритостью, высокие скулы и чуть раскосые глаза, цвет которых теперь я могла различить. Темно-карие с зеленоватым оттенком.

– А я уже боялся, что ты не последовала моему совету и все-таки совершила очередной ночной заплыв. – К моему изумлению, его губы искривились в улыбке. – Еще немного, и я отправился бы добывать водолазное снаряжение, чтобы отыскать тебя.

– Дайвинг у острова строжайше запрещен, – наставительно произнесла я. – Отмели и острые камни могут быть очень коварны, если не знать безопасного пути.

– Что-то подсказывает мне, что ты нарушала этот запрет.

– Мы, островитяне, не любим, когда нам что-то запрещают. – Конечно, я уже погружалась на дно. С дедушкой. Но одна я бы на это не решилась.

– Примерно так я и подумал. Ты уже можешь стоять самостоятельно? – В его глазах вспыхнули зеленые искорки. Итак, сегодня он не был недружелюбным, но зато решил высмеивать меня. Во всяком случае, так было лучше.

– Обычно я стою на ногах довольно уверенно. Понятия не имею, почему тебе взбрело в голову постоянно подхватывать меня. – Я не хотела чувствовать то, что ощущала прямо сейчас. Меня пугало вновь возникшее ощущение близости, тем более что я не знала, откуда оно взялось.

– Бывало и похуже.

Он отпустил меня, не взяв на себя труд убедиться, что я не упаду вновь. Вместо этого он оперся рукой на книжную полку возле моей головы, удерживая меня на месте, словно в капкане. Я незаметно принюхалась. От него пахло ветром, водорослями и песком.

– Я хотел извиниться перед тобой за то, что той ночью проявил нелюбезность, оставив тебя стоять на дороге одну. Но, проснувшись следующим утром, я был не совсем уверен, что все случившееся не было всего лишь моим сном.

– Тебе не приснилось. Каждая неприятность той ночи произошла на самом деле. – Сделав мимолетное движение, которое уже давно вошло мне в плоть и кровь, я убедилась, что длинные волосы закрывают левую половину моего лица, и оттолкнула красавчика в сторону. Он медленно отступил назад.

– Могу я еще что-то сделать для тебя? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал взрослее.

– Ты здесь работаешь? – Он провел пальцами по корешкам книг на полке рядом с собой, ненадолго задержавшись на старом издании Ф. Скотта Фицджеральда «Все эти юноши печальные». Я отчаянно желала быть книгой из бумаги и картона и стоять на этой полке.

– Магазин принадлежит моей бабушке, а я ей помогаю, – сформулировала я полуутвердительный ответ. Мой взгляд скользнул с его лица на грудь. Красавчик потянулся за другой книгой, и под его футболкой отчетливо напряглись мышцы. Я взяла себя в руки и постаралась сосредоточиться на своей работе, ведь он был клиентом.

– Если бы я знал, что найду тебя здесь, я пришел бы раньше, – серьезно сказал он. – А сейчас хочу забрать свою почту.

– Свою почту? – Он не перевернул каждый камушек на острове, стараясь найти меня. Конечно же нет.

Парень оставил книги в покое и скрестил руки на груди.

– Я попросил, чтобы ее оставляли здесь, если почтальон не сумеет ее доставить, – пояснил он, пристально глядя на меня. Не выжидательно или нетерпеливо, а так, словно он хотел запомнить каждую черточку моего лица. – Ты действительно в порядке? – невозмутимо спросил он потом. – Ты ходила к врачу? Я волновался. Мне стоило настоять на том, чтобы отвезти тебя к нему.

– Ты и так уже сделал слишком много. Мы оба могли утонуть. Я вела себя слишком легкомысленно. – Охотник за душами мог похитить души у нас обоих. Последнее я, впрочем, вслух не произнесла. Когда доходило до дела, слух у бабушки мог быть острее, чем у рыси. Об этом мы могли поговорить с ним только там, где будем одни.

– Если бы ты не была так неосторожна, мне не пришлось бы тебя спасать, – серьезно ответил он.

Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули от смущения.

– Обычно я веду себя более разумно, – сообщила я, хотя на него это не произвело никакого впечатления. С его точки зрения, подобное утверждение не могло быть сколько-нибудь правдоподобным.

– Большая часть того, что делает нас счастливыми, неразумно, – к моему удивлению, ответил он.

Я наклонила голову.

– Ты придумал?

– Нет. Это Монтескье[9].

– А ты всегда бродишь где-то поблизости, спасаешь девушек и цитируешь французских философов?

– А ты знаешь, кем был Монтескье? – удивленно вскинул брови он.

– Я читала его «Персидские письма», – призналась я, уверенная, что он – один из немногих парней, что не найдут мой интерес к философии странным.

– И тебе понравилось?

Я пожала плечами:

– Мне кажется правильным, что Монтескье не настаивает на том, что все люди должны иметь одинаковые представления о морали, вне зависимости от того, насколько они социализированы. Мы вырастаем, подверженные различным влияниям, и они делают нас такими, какие мы есть. Быть другим – это нормально, и мне это нравится.

Я сама являлась кем-то совершенно другим и знала, что люди обычно не были особенно терпимы. Возможно, именно поэтому мне так нравились высказывания Монтескье. Однако и с моим спасителем тоже было что-то не так, даже если он этого не признавал. Пока. Я даже не ждала от него комментариев.

– Ну, Питер Кларк – единственный разносчик почты на Олдерни, и, к сожалению, он самый ненадежный почтальон в мире. И хотя он один из самых симпатичных людей, которых я знаю, он никогда не был особенно организованным, – рассказала я. – Чаще всего он не может разнести почту, потому что помогает вдове Моро с ее кроликами или пьет чай с Бобом Фростом. Старик прикован к инвалидному креслу и чувствует себя на своей ферме немного одиноким. А еще есть малыш Сидни. Его отец трудится на материке, и Питер играет с ним в футбол, пока мать Сидни на работе.

Слова, которые я произносила, в моем представлении имели смысл, однако выражение на лице парня становилось все более непонимающим. Да и как он мог понять нашу островную жизнь? Я перестала говорить, и его губы снова изогнулись в улыбке. Я осторожно прислонилась к полке. Эта улыбка вынуждала меня говорить чепуху и надеяться на что-то совершенно невероятное.

– И что этот добряк делает с моей почтой? Привязывает ее к лапкам островных голубей, чтобы те не скучали?

– Вполне возможно, – со смехом отозвалась я. Так значит, чувство юмора у него присутствовало. Это становилось все интереснее. – У Питера большое сердце.

– Я хотел бы как-нибудь познакомиться с этим образцом альтруизма, но, видимо, до нас очередь так и не дойдет.

– По этой причине горожане чаще всего забирают свою почту у нас в магазине. – Я взяла себя в руки и направилась к старому шкафу, в котором были сложены рассортированные письма и посылки. – Но здесь хранятся только те письма, которые адресованы местным жителям. Почта туристов остается в портовой конторе.

– А почему ты решила, что я турист? – Его улыбка стала шире, что окончательно привело меня в замешательство.

– Потому что я никогда еще не видела тебя здесь. Это же так просто. Не видела до нашей ночи.

Его внимательные глаза сверлили меня слишком пристальным взглядом.

– Нашей ночи?

Из его уст фраза прозвучала как-то сомнительно, приобретая тайный смысл, которого я совсем не хотела вкладывать в свои слова. Я скрестила руки на груди. Может, он не будет смотреть на меня так проникновенно? Интересно, сколько ему лет? Кажется, он был всего на три или четыре года старше меня, но выглядел намного более зрелым и опытным. Однако я не позволила этому обстоятельству ни запугать, ни впечатлить себя.

– Неужели ты знаешь каждого жителя острова? – заинтересованно спросил он.

Я пожала плечами:

– Каждого. По имени и фамилии. – А еще даты рождения некоторых из них. Но это его не касалось.

– Тогда, в нашу ночь, я упустил возможность представиться. Мы прибыли сюда всего несколько дней назад. Ты не можешь меня знать. Во всяком случае, в одетом виде.

Он был невозможен. Я покачала головой, готовая сдаться.

– Что ж, прекрасно. Как тебя зовут?

– Седрик де Грей.

– Де Грей? – Теперь пришел мой черед выглядеть изумленной. – Как те де Греи, которым принадлежит форт Кеснард?[10]

– Совершенно точно. Мы вернулись в места, где жили наши предки, несколько дней назад. Точнее, в день накануне нашей ночи. – В его темных глазах вспыхнули задорные искорки.

– Повезло так повезло, – вырвалось у меня. Он был де Греем. Невероятно! Вокруг форта Кеснард и семьи де Грей на острове ходили легенды. Вполне правдивые, как я теперь могла констатировать. Семья не показывалась на острове целую вечность. Собственно говоря, мы даже не знали, существовали ли потомки де Греев вообще. – Должно быть, вам пришлось полностью отремонтировать форт. Я слышала, что местный сад невероятно красив. – Никто не знал этого точно, потому что форт был частной собственностью и находился в самой северо-восточной части острова.

– Мы очень довольны, – ответил он. – Если захочешь, я покажу тебе, что получилось.

Пожалуй, я могла бы закрыть магазин на сегодня и пойти с ним. Или это было бы чересчур? В дверь вошла парочка посетителей, приветливо кивнувших мне. Они принялись осматриваться в магазине. Теперь уже я не могла спросить его о том, что мне так срочно нужно было знать. Долго мы еще будем ходить вокруг да около? Похоже, ему это было на руку. Но меня терзало любопытство. Я не забыла, что той ночью Седрик оставил мои вопросы без ответа. Он был одним из де Греев, убившим охотника за душами. Так. Еще бы выяснить, что он знал о моем даре. Теперь парень прогуливался по магазину, словно тот принадлежал ему, что наконец позволило мне хорошенько его рассмотреть. Черная футболка, темные джинсы, широкие плечи, мускулистые руки и ноги. Ничто в нем не выглядело заурядным. Но все это я заметила еще тогда, когда на де Грее были только узкие плавательные шорты. К счастью, сегодня я тоже выглядела вполне сносно. На мне была короткая черная юбка из вельветового бархата и темно-зеленая облегающая водолазка в рубчик. Черные колготки, мартинсы и две длинные серебряные цепочки довершали наряд. Бабушка утверждала, что, подбирая такие причудливые образы, я на самом деле пытаюсь отвлечь взоры окружающих от шрамов на моем лице. Возможно, доля правды в этом была, но ходить в обычных джинсах и свитере мне было попросту скучно.

Что я знала о де Греях? В XIII веке один из представителей их рода был назначен королем Иоанном Безземельным комендантом Нормандских островов. С тех пор семья имела владения на каждом из них. Мое воображение вмиг превратило Седрика в благородного рыцаря Джона де Грея, который скакал по пляжу на черном коне и сражался с пиратами. На этих островах контрабандный бизнес имел многовековые традиции. На секунду мне захотелось полюбить перемещения во времени. Седрик оперся о прилавок и наклонился ко мне. Мой взгляд автоматически переместился на его рот. Это были самые совершенные губы, которые я когда-либо видела.

И тут меня словно окатили ледяной водой – иначе я не могла объяснить глупость, которая вдруг пришла мне в голову. Но в этот миг я впервые подумала о том, что могу влюбиться в кого-то и при этом не подвергать его тем самым опасности. Ведь Седрик смог защитить от охотника за душами и меня, и себя. Кто сказал ему, что чистое серебро представляет для них смертельную опасность? Я очень хотела пойти с ним куда-нибудь прямо сейчас и задать ему все те вопросы, что так терзали меня.

– Так у тебя есть для меня почта? – прервал он мои мысли.

Я посмотрела на полке, помеченной буквой «Г», а затем на всякий случай заглянула еще и в отделение с буквой «Д».

– Ничего нет, – ответила я.

Он пожал плечами:

– Жаль. Выходит, путь проделан напрасно.

– Ты нашел меня, – возразила я.

– Я сохраню эту встречу в своей памяти навечно, – заверил он. На лице де Грея мелькнуло шаловливое выражение, и внезапно он провел пальцем по кончику моего носа. По спине у меня пробежали мурашки. Пока он не убрал палец и я не увидела на нем что-то белое. Топленые сливки.

От смущения я прикрыла веки.

– Ты вылизала миску со сливками? – Его улыбка стала еще шире, когда я снова открыла глаза.

– Ты мог бы сказать об этом раньше, – буркнула я.

– Мог бы. Прости, пожалуйста. Но ты так забавно выглядела.

Наши лица теперь были совсем близко друг к другу.

– С тобой действительно все в порядке? – спросил он еще раз, и я почувствовала, что на этот раз вопрос не имеет никакого отношения к тому, что я чуть не утонула, а также к нападению охотника за душами. Он был какой-то… всеобъемлющий.

– Это я должна спросить у тебя, ведь с охотником сражался именно ты.

– Он ведь оказался там и из-за меня тоже. Я подвергал тебя неоправданному риску. Этого я просто не учел.

Что он имел в виду? Чего хотел охотник от Седрика?

– Тебе придется решить, спасаешь ты меня или подвергаешь опасности, – проворчала я в ответ. Ощущение близости было настолько сильным, что я окончательно уверилась, что уже встречалась с ним в другой жизни. Чувствовал ли он то же самое? – Откуда ты, собственно, появился среди ночи так внезапно?

Я не хотела, чтобы Седрик уходил. Он не должен был ни на сантиметр отстраняться от меня.

– Я стоял наверху, в дюнах, и наблюдал за тобой. И понял, что ты попала в беду.

– Я немного запуталась, иначе бы я не полезла бы в воду. Особенно ночью.

Он сжал руки в кулаки и вскоре снова разжал их, прежде чем задать следующий вопрос:

– Может, расскажешь, из-за чего запуталась?

Я покачала головой.

– Если трезво расценивать, то ничего особенного, – смущенно отмахнулась я. – Так, девичьи секреты.

– Тогда мне не стоит беспокоиться. – Он выпрямился, и доверительная атмосфера испарилась.

Неужели он подумал, что я полезла в воду из-за парня? О боже. Если бы Седрик только знал, что мой опыт общения с другим полом был близок к нулю, он, вероятно, держался бы еще более отстраненно. Таких парней, как он, не интересовали одинокие и неопытные островные девушки. Я криво улыбнулась:

– Нет, не стоит.

– Хорошо, тогда я постараюсь перестать это делать. – Он повернулся, чтобы уйти.

– Ты еще зайдешь? – Мой вопрос, к сожалению, прозвучал скорее как просьба. – Я имею в виду, за почтой, – буркнула я.

– Я очень надеюсь, что ваш почтальон в скором времени все же доберется до нас.

Я смущенно прочистила горло.

– Да, конечно. Я напомню Питеру, чтобы он заехал к вам.

– Это было бы здорово. Я… – Он запнулся, и продолжил, словно извиняясь, – мы живем очень уединенно.

– Конечно. Никаких проблем.

– Ты ничего не рассказала своей бабушке, ведь так?

– Я не рассказала об охотнике за душами. Но она знает, что ты привез меня домой. На самом деле об этом знает весь остров, даже если твоя личность все еще засекречена. Хочешь, я познакомлю тебя с бабушкой?

Он на мгновение застыл.

– Не надо, – мрачно пробормотал он.

Итак, подлинный, недовольный Седрик де Грей вернулся. Я пожала плечами, а он, окончательно отвернувшись от меня, направился к двери. Вся его поза теперь выражала оборону, и было более чем очевидно, что он не испытывает потребности углублять наши отношения. Само собой, но это неожиданно ранило меня больше, чем должно было при сложившихся обстоятельствах. С моей стороны было крайне неразумно заводить дружбу. И хотя Седрик был отлично подкован в том, что касалось охотников за душами, я все равно подвергала парня опасности. А не он меня, как утверждал де Грей. Конечно, будет разумнее, если мы больше не встретимся.

Седрик как раз собирался покинуть магазин, когда в дверях появились четыре лучшие подруги бабушки. Полли и Молли Барнс, две сестры, которые, выйдя на пенсию пять лет назад, сразу же переехали в Сент-Анн, Грета Кондор – хозяйка маленького цветочного магазинчика в конце улицы, и Пенни Сигрейв, которая владела кофейней напротив нашей лавки и которую я любила почти так же, как и собственную бабушку. А следом вплыла Селина Монтегю. Ей не нужно было работать, потому что эта колдунья происходила из состоятельной семьи и проводила свои долгие дни, путешествуя во времени и раздавая указания членам Круга. Сегодня, судя по всему, она выбрала для этой цели меня. Ее длинные черные волосы свободно рассыпались за спиной. Одета Селина была в темно-синее платье-футляр и выглядела так, словно сошла со страниц модного журнала. На самом деле она совсем не соответствовала остальным женщинам, более приземленным и всегда одетым несколько нелепо. Жители Сент-Анн любовно именовали дам ведьмами из Олдерни, хотя, конечно, никто из них не знал, какими способностями эти женщины обладали на самом деле. Пенни оценивающе посмотрела на Седрика де Грея, и температура в магазине упала как минимум на два-три градуса. Он спокойно ответил на ее взгляд. Худая как щепка семидесятилетняя Грета в своем наряде в цветочек выглядела так, словно собиралась испустить одобрительный свист, а Молли смотрела на парня такими глазами, словно он был вкусной долькой шоколада. Селина просто остановилась рядом с Седриком и, напряженно выпрямившись, смерила его взглядом. Забавно, ведь она всегда флиртовала с любым мужчиной, если ему было больше двадцати. Царственная осанка Селины не возымела ни малейшего действия на де Грея, и я усмехнулась.

– Саша, дорогая, – отвлекла меня Полли от этих двоих. – Неужели ты наконец-то сделала что-то запретное! Мы хотим знать все. Каждую крошечную, гнусную деталь. Ты знаешь, кто был твоим таинственным спасителем? Он хорош собой?

Я покачала головой.

– Не особенно, – ухмыльнулась я. – Но дама наслаждается и молчит. Ты сама внушала мне это.

– Не стоит воспринимать все так буквально. – Ее сестра-близнец Молли заключила меня в свои мягкие объятия, и я ощутила аромат вишневой настойки, которую тайно изготавливали эти двое. Хотя, учитывая то, что даже единственный офицер полиции Сент-Анн приобретал у них этот напиток, секретность его производства была более чем относительной. – Мы ведь твои самые близкие друзья.

Я высвободилась из объятий Молли. Седрик по-прежнему стоял у входа. Его взгляд скользнул по стайке женщин, которые уставились на меня. Их разноцветные платья, буйные прически, растрепанные островным ветром, многочисленные серебряные украшения и впрямь могли натолкнуть любого непосвященного на мысли о том, что он имеет дело с ведьмами. Впрочем, этот молодой человек со стопроцентной уверенностью знал, с кем имеет дело. Тем не менее он хмурил лоб, словно размышляя, безопасно ли оставлять меня наедине с этими пятью дамами.

– Могу я представить вам Седрика де Грея? – удалось мне вклиниться в их болтовню. – Он всего несколько дней на острове.

Теперь все пятеро повернулись к нему.

Ни один мускул не дрогнул на лице Седрика – он лишь слегка наклонил голову.

– Дамы. Приятно познакомиться.

Вдруг произошло нечто крайне странное. Я была не в состоянии сделать мерцание своей души невидимым, но тут внезапно почувствовала, как другая Просветленная колдунья нащупывала кого-то своей энергией. Она тут же распространилась по магазинчику, и я не могла не заметить ее. Магия наползала на Седрика, как невидимые ленты. Тот стоял, невозмутимо прислонившись к дверной раме. Бедняга абсолютно ничего не замечал. Такие действия всегда казались мне непростительным посягательством на частную жизнь души, хотя считалось, что это служит защитой души Первоначальной.

Сперва Полли передернула плечами, и это заставило меня насторожиться. Потом Молли побледнела как полотно, улыбка Греты померкла, а Пенни сердито уставилась на Седрика. Только Селина никак не выказала своего удивления, но она всегда держала себя в руках, что бы ни происходило. В детстве я именно так и представляла себе Снежную королеву. Он и в самом деле заблокировал их. Вообще-то ничто из того, что он делал, уже не должно было удивлять меня, но я все равно покачала головой. Как у него это вышло? Проверять души других, выяснять, сколько им лет, и самое важное, насколько они созрели, было в порядке вещей для тех, кто причислялся к Просветленным. Ибо стремление к зрелости было первейшей задачей каждой души, для этого она должна была сталкиваться с проблемами и расти в них. Пенни выглядела наиболее пораженной, когда мерцание ее души ударилось о невидимую стену, притом что она всегда была полюсом покоя и самой уравновешенной представительницей нашего маленького общества. Седрик впился в нее взглядом. Их немая дуэль, казалось, была заметна только мне.

– До свидания, – пробормотал он. Будто извиняясь, парень пожал плечами и наконец ушел.

– Великолепный экземпляр, – со знанием дела прокомментировала Грета, когда я вместе с ними проследовала в оранжерею. В этой жизни она уже свела в могилу пятерых мужей. – Будь я на несколько лет моложе, уж точно не упустила бы его.

Своим наигранно-безобидным замечанием она только укрепила мои подозрения. Почему никто из них ничего не сказал о необычной способности Седрика?

Полли хихикнула:

– Мне кажется, он отлично подходит Саше. Ты видела его глаза и эти мускулистые ноги? Они были бы такой красивой парой. Даже немного жаль, что…

– Шшш, – зашипела Пенни.

– Девочки, – хлопнула я в ладоши, призывая их к порядку. Седрик целиком и полностью не подходил мне и тем более не интересовался мной. – Вас бабушка ждет.

Понятно, что они задумали.

– Гены семьи де Греев всегда были высшего класса, – как ни в чем не бывало продолжала Грета, пробираясь мимо книжных полок. – Я помню одного из их предков. Надо заглянуть в Книгу Душ. Кажется, это была моя семидесятая жизнь? – Она, задумавшись, умолкла. – Я не уверена. Во всяком случае, те де Греи имели владения в Хайленде[11], и у нас с ним был бурный романчик…

Я прикрыла уши руками:

– Пожалуйста, без подробностей. – Странно, что Селина до сих пор не вмешалась в разговор. Загадка какая-то. Это ни капли не походило на нее.

– Нынешняя молодежь чопорна до невозможности, – пробормотала Грета. – Предок Седрика был столь же красив, как и он сам, и, конечно же, всегда носил килт. Действительно, жаль, что… – Она снова умолкла, едва встретившись с предостерегающим взглядом Пенни.

Чем старше становились все пятеро, тем чаще они говорили о своем прошлом, и под этим подразумевались не последние пятьдесят лет, а скорее, последние пятьсот. Казалось, им было абсолютно все равно, слушает ли их кто-нибудь. Их и так уже считали странноватыми, независимо от того, что они говорили. Но буквально только что Грета хотела произнести что-то, что, по мнению Пенни, я не должна была узнать. И я могла поспорить, что это что-то не имело никакого отношения к генам семьи де Грей.

Наконец я освободилась, оставив их в оранжерее одних, и вздохнула с облегчением. На какое-то время занятие любимым хобби должно было их отвлечь. Полли положила стопку пожелтевших фотографий на длинный стол и подошла к шкафу с канцелярскими принадлежностями. Вошла Мегги с подносом в руках, и комнату наполнил аромат чая Эрл Грей, сандвичей с огурцом и клея. Женщины приступили к работе над своими Книгами Душ. Слышен был только шелест бумаги, прорезавший тишину комнаты. Одна лишь Селина уселась в кресло и принялась листать газету. Мастерить и рукодельничать она не особенно любила, да и свою Книгу Душ никогда никому не показывала.

Для непосвященных эти книги были просто альбомами, в которых хранились фотографии и самые разнообразные сувениры. Это могли быть проштампованные железнодорожные билеты, засушенные под прессом цветы, входные билеты, осколки ракушек, ключи от давно заброшенных домов, обрывки обоев или тканей, карты тех мест, где они бывали, письма от родных и близких, выпавшие молочные зубы или локоны волос. Абсолютно не важно, что. Подходили совершенно любые предметы и вещи, если они привязывали душу к конкретной жизни. Женщины работали не только над своими Книгами Душ, но и создавали альбомы для обычных людей. Для обывателей эти альбомы, конечно, не имели такого же значения, и уж точно не становились магическими. И все же у нас отбоя не было от заказов. Многие туристы, замечавшие, что мы занимаемся скрапбукингом, отправлялись домой и привозили свои памятные вещи. Альбомы становились все более причудливыми. Бывало, один клиент заказывал свадебный альбом, тогда как другие хотели альбом с воспоминаниями о собственной жизни или о жизни своих детей.

Я проверила, не было ли новых посылок или писем, которые я могла бы внести в каталог. Я отвечала за распаковку вещей и регистрацию содержимого, дабы не производить путаницу. И в самом деле, почты было много, но сегодня я слишком нервничала, чтобы заниматься настолько однообразной работой.

Удивительно, что люди так стремились сохранять мгновения своей жизни, и я часто задавалась вопросом, что сберегли бы мои родители в память обо мне, если бы не умерли. Были ли у них вещи, которые напоминали им обо мне или о моих братьях? Я никогда не узнаю об этом. В ночь после аварии коттедж в Хайленде, принадлежавший нашей семье, сгорел до самого основания. Полицейские делали предположения, что пожар произошел по причине технической неисправности, но два несчастных случая за день для одной семьи – как-то многовато. Наш дом поджег Лазарь, в ярости от того, что не смог заполучить меня. Это счастье, что мои младшие братья в это время гостили у папиной сестры. Я никогда больше не видела их, потому что для мальчиков это было бы более чем небезопасно. Мой дар не должен был подвергать их опасности, и, хотя с тех пор прошло уже восемь лет, я все еще скучала по ним и часто спрашивала себя, помнят ли они меня. Адам – может быть, но Эндрю, конечно, нет. Бабушка всегда говорила, что душу человека можно узнать по его воспоминаниям, но я эти воспоминания потеряла. Во всяком случае, те, к которым можно было прикоснуться. Однако в моей голове они все еще были очень реальными. Думая о прошлом, я представляла, как мама сидит у моей кровати и читает мне истории из своей книги воспоминаний. Мама не была колдуньей, но бабушка все равно заполняла альбом памятными вещами ее детства и юности. И по вечерам мама читала мне короткие надписи, которыми бабушка сопровождала фотографии. Моей любимой историей было описание того, как мама познакомилась с папой, и хотя книга, как и все остальное в нашем доме, превратилась в пепел, я до сих пор помнила каждую деталь ее рассказов. Мои родители очень любили друг друга, и я часто спрашивала себя, каково было бы, если бы кто-то из них остался в живых. Продолжать жить, когда твоя родственная душа была мертва, представлялось мне сущим кошмаром, и я надеялась, что в другой жизни души моих родителей встретятся снова. Я питала надежды, что ту, следующую жизнь они проведут вместе, и ни один ребенок не уничтожит ее магией своей души.

От меня не ускользнуло, что бабушка и ее подруги сегодня были и вполовину не такими шумными, как обычно. Меня не покидало ощущение, что на это в большей степени повлияла встреча с Седриком де Греем. Но, конечно, пока я здесь, они не скажут о нем ни слова.

– Увидев их такими, ни за что не догадаешься, какой властью они обладают, правда? – Мегги с пустым подносом в руках остановилась рядом со мной. – Меня немного пугает перспектива стать одной из них. Вся эта ответственность…

До сих пор я считала, что Мегги воспринимала то, что вскоре станет Просветленной, как большое приключение. Но она, конечно, была права. Ведь задача Круга состояла в том, чтобы оградить Первоначальную душу от зла. И, по сути, это была вечная битва, в которой не могло быть победителя. Зло было такой же частью этого мира, как и добро. Они могли лишь обеспечивать равновесие.

– Они научат тебя всему, что нужно знать, – попыталась я успокоить ее. И в этом я тоже не завидовала ей. Предназначение Просветленных уже само по себе таило в себе множество опасностей.

Но если душа жила своей самой первой жизнью и к тому же обладала магией, она подвергалась еще большему риску, потому что силы этой души должны были впервые раскрыться полностью. А это, как правило, длилось несколько жизней. Мегги последовала за мной, когда я направилась обратно в магазин.

– Ты уже достигла таких больших результатов, а на праздник Мабона получишь свою Книгу Душ, – попыталась я ее ободрить.

– Было бы здорово, если бы ты тоже присутствовала на церемонии, – почесала она себя за ухом.

– Ты же знаешь, что Селина этого не допустит.

Мы обсуждали это не в первый раз, и я совсем не горела желанием упрашивать Селину.

– Тебе и впрямь стоит еще раз взвесить свое решение. Твоя магия могла бы сделать столько хорошего. В ту ночь, когда мы планировали праздник, здесь были две колдуньи, которые живут недалеко от Мон-Сен-Мишель[12]. За последние три месяца они выследили и освободили девятерых Душелишенных. Они попросили у Селины подкрепления.

– Девять Душелишенных? – недоверчиво спросила я. – В одной местности?

И совсем рядом с нами.

Мегги кивнула:

– Это говорит о том, что Лазарь стягивает туда свои силы. Они создают новых охотников, и им нужна пища.

Я с трудом сглотнула. Расстояние от крепости на побережье Франции до Олдрени по воздуху едва ли составило бы сотню километров.

Я занервничала, и магия отразилась в кончиках моих пальцев, которые начало покалывать. Я сжала руки в кулаки.

– Селина уже поговорила с Молли и Полли, и они смогут помочь Просветленным из Франции. Сама она хочет на пару дней отправиться в XII век, – продолжала Мегги. – Как думаешь, может, и я помогу им? После Мабона, я имею в виду.

Каким образом ее флирт с Ричардом Львиное Сердце мог быть важнее девяти Душелишенных в нашем времени? Я поджала губы. Со вступлением в Круг Мегги станет его полноправным членом и, соответственно, должна будет выполнять задачи, возложенные на Просветленных. Куда Селина отправит девушку?

– Ты еще не готова встретиться с Лазарем.

– Я и не собираюсь этого делать, но я могла бы помочь спасти нескольких Душелишенных, прежде чем они превратятся в охотников. Хоть что-то для начала.

– Я думала, тебе нравится жить у нас. – Я произнесла эти слова с большей укоризной, чем на самом деле следовало бы. Я так боялась за нее.

– Очень нравится. Я буду вечно благодарна твоей бабушке за ее доброту. Но если несколько из нас откажутся от своего предназначения, то равновесие может быть нарушено на века.

– Знаю, – отозвалась я. Неужели она считала, что я не говорила себе об этом уже тысячу раз? И все же я не могла поступить иначе.

Какое-то мгновение Мегги ждала, не скажу ли я еще что-нибудь, а потом, вздохнув, направилась на кухню. С книгой в руках я опустилась в потертое кресло у окна, откуда была видна дверь магазина, и бросила быстрый взгляд на улицу, в надежде еще раз увидеть Седрика де Грея. Но он уже исчез.

– Значит, оба де Грея на острове, – услышала я голос Греты, когда предприняла еще одну попытку сосредоточиться на книге. К сожалению, ее содержание после прочитанных очередных двух страниц так и не увлекло меня, поэтому я встала и сделала несколько шагов в сторону оранжереи. Подслушивать, конечно, некрасиво, но что еще мне оставалось?

– Понятия не имею, что им здесь нужно, – проворчала Пенни. – Неужели это действительно необходимо?

– Мы не могли этому помешать, и тебе это известно так же хорошо, как и нам, – отозвалась бабушка. – Надо было знать, что он разыскивает ее в этой жизни.

Я застыла как вкопанная. Из кухни доносился тихий звон посуды, и мне пришлось напрячь слух, чтобы разобрать следующие слова, потому что Грета понизила голос.

– Неужели они одни? А как же девушка?

– Пока здесь только два брата и их дворецкий. – Голос бабушки звучал обеспокоенно. – Но Арвин не придется долго ждать.

Я выглянула из-за угла. Так, значит, де Греев было двое. И еще девушка? И зачем им было знать, что Седрик будет искать меня в этой жизни? Таким образом, мое предположение, что мы с этим парнем были знакомы друг с другом, оказалось верным. Бабушка сосредоточенно сложила бумажный конвертик, а затем наклеила его на подготовленную сторону декоративной бумаги. Мастерство создания альбома в технике скрапбукинга состояло в том, чтобы разместить как можно больше деталей на одной странице, не делая ее загроможденной. Бабушка в совершенстве владела этим искусством.

Неудивительно, если учесть, сколько жизней она уже успела увековечить в своей Книге Душ. В первой жизни своей души бабуля была кельтской жрицей и состояла в группе иммигрантов, переселившихся в Британию. Впрочем, в книгах отражалась не всякая жизнь Просветленных. Так, например, отсутствовали жизни, в которых они отвергали свой дар, или жизни, в которых им было суждено умереть еще в детстве. Наши тела были столь же уязвимы, как и тела других людей.

– Мы должны поговорить с ним и попросить его покинуть нас. Из-за него Саша подвергнется совершенно неоправданной опасности, – снова раздался голос Пенни.

– Он этого не сделает. Наше счастье, что он не появился здесь раньше. Я уже давно ожидала этого.

Селина прочистила горло, и я подалась вперед, чтобы точно разобрать, что она скажет дальше. Половица под моими ногами скрипнула.

Разговор мгновенно оборвался.

– Ты что-то хотела, дорогая? – позвала меня бабуля.

Мне не оставалось ничего другого, как войти в комнату. Колдуньи таили от меня какие-то секреты, чего никогда не случалось прежде, и теперь я казалась себе еще более отчужденной от них, чем раньше. Я могла бы поговорить с ними напрямую, но в этом случае мне пришлось бы выложить всю правду о той ночи с Седриком.

– Эмм… да. Я хотела спросить, может, мне стоит продолжить уборку?

Некоторое время назад я начала пересматривать глубокие ящики под книжными полками. Бабуля попросту не умела выбрасывать лишнее, и магазин уже трещал по швам. Это был сизифов труд, потому что вещей там накопилась уйма. Бабушка окинула меня тем самым взглядом, который раньше заставлял меня признаваться во всех моих маленьких шалостях. Должно быть, она поняла, что я подслушивала.

– Да, займись этим, детка, но я хочу видеть все, что ты выбрасываешь.

Это означало, что две трети всего этого мусора снова окажется в шкафах. Но с этим я могла жить. За прошедшие годы мы сделали огромное количество полезных вещей, в большинстве своем – из старых книг. Особенно популярны были садовые фонарики. Мы оборачивали вокруг стаканов страницы из старых книг и прикрепляли к ним бечевку. К ней крепились маленькие сердечки, ключики или другие безделушки, а в центр стакана ставилась свеча. Когда на Олдерни опускались сумерки, эти светильники можно было увидеть почти в каждом окне нашей местности. Для цветочного магазина Греты я складывала из книжных страниц бесчисленное множество конвертов, в которых женщина потом продавала семена своих цветов. Туристы были совершенно без ума от этого, и многие из них приходили потом в бабушкин магазин, интересуясь книгой, из которой был вырван лист, послуживший моей крестной конвертом. Так мы время от времени возвращали к жизни то или иное забытое произведение.

– Тогда я приступаю к работе.

Бабушка кивнула, Молли улыбнулась, а Пенни посмотрела на меня как-то задумчиво. Они что-то скрывали от меня, и я обязательно узнаю, что именно.

Петли первого ящика протестующе скрипнули, когда я потянула его к себе. Облако пыли и едкий запах, ударивший мне в нос, заставили меня чихнуть. Я осторожно извлекла из ящика книги, коробки со старыми, потускневшими украшениями, сломанные каминные часы, три коллекционные чашки и стопку фотографий. Среди книг я заметила Над пропастью во ржи, карманное издание Скотного двора, Правила виноделов Джона Ирвинга и еще несколько других романов, которые мне не были известны. Отряхнув книги от пыли, я отобрала те, что мы могли бы продать, и отложила их в сторону. Коробку с украшениями я собиралась пересмотреть позже, в спокойной обстановке. Часы мог починить Питер – ему всегда нравилось заниматься такими вещами, а коллекционные чашки мне пришлось выбросить, потому что все они оказались разбитыми. Я перебрала еще два ящика, в то время как мои мысли вращались вокруг замечаний Седрика де Грея и бабушки. В промежутках между размышлениями я обслужила нескольких клиентов и рассортировала найденные книги по полкам. Итак, женщины знали Седрика, и он был здесь не один. Тогда им было известно и то, что он может сражаться с охотниками. Они не испытывали особенного восторга от его присутствия, но и не выказывали откровенной враждебности по отношению к молодому человеку, за исключением разве что Пенни. Если Седрик не появится снова, а я не без оснований опасалась, что это вполне возможно, мне, вероятно, придется самой разыскать его, чтобы он раскрыл свою тайну. Я была здесь для всех окружающих словно раскрытая книга. Но то, что я отказалась от своего дара, совсем не означало, что я не желала знать, что происходит вокруг меня.

Ночь выдалась крайне беспокойной. Я то и дело просыпалась, ожидая, что вот‐вот увижу за оконным стеклом невидящие глаза и полые дыры вместо ртов. Магия пульсировала и покалывала в моей крови, но у меня не было возможности укротить ее. Пробежки и плавание на ближайшее время отпадали. Ночью, во всяком случае. Мне нужно было найти другой способ.

На следующее утро я вновь продолжила свою генеральную уборку. И вот в какой-то момент в каждом уголке магазина засияло и засверкало, и нигде не валялось ни единого, даже самого крошечного, клочка пыли. В конце концов, благодаря такой активности мне удалось избавиться от части своей плещущей через край магии, хотя теперь возникла опасность того, что наши, по своей сути, безобидные волшебные палочки благодаря передавшейся им энергии все же изобразят пару-тройку фокусов. К счастью, высвобожденная магия через некоторое время рассеялась.

Оставались еще украшения, найденные мною в первом ящике. Мы выложили на витрину несколько красивых антикварных вещей, и возможно, некоторые из них даже могли купить. Распутывая потускневшие серебряные цепочки, я постепенно ощущала, что мои мысли начинают успокаиваться.

Почему бабушка и другие колдуньи считали, что присутствие Седрика опасно для меня? Я не хотела, чтобы он исчезал. Не раньше, чем я поговорю с ним еще раз.

Когда мне удалось наконец вытянуть первую цепочку из серебряного клубка, в магазин, спотыкаясь, ввалился наш почтальон, Питер Кларк. Он принес с собой не только глоток свежего морского воздуха, но и изрядную порцию аромата виски. Закатив глаза, я покинула место за стойкой и пошла ему навстречу.

– Ты так еще работу потеряешь, – наставительно заявила я, снимая с его плеча сумку с почтой. К счастью, на этот раз она не успела побывать в луже. Уже несколько раз мне приходилось вскрывать чужие письма, чтобы просушить их. Неблагодарная работа. Я подвела Питера к стулу, на который он со стоном уселся.

– Что бы я делал без тебя, Саша? – вяло проговорил он, когда я поставила перед ним чашку с чаем.

– Я задаю себе тот же вопрос. Пора бы тебе забыть Викторию. Она тебя не заслуживает.

Питеру было двадцать три года, и я знала его с тех пор, как поселилась здесь. Столь же долго парень был влюблен в Викторию Сарк, самопровозглашенную первую красавицу острова. К нашему всеобщему удивлению, девушка действительно ответила на чувства Питера два года назад, поклявшись ему в вечной любви. Клятва продлилась ровно две недели, а потом она укатила в Австралию с серфером-блондином.

У Питера не было никаких шансов против этого накачанного мальчика-плохиша. Всего несколько недель назад я получила от матери Виктории весть, что ее дочь беременна. Теперь эта новость, по всей вероятности, дошла и до Питера. Неудивительно, что несколько дней подряд все почтовые ящики были пусты. Бедняга оказался полностью уничтожен.

Я опрокинула содержимое сумки на прилавок, совсем не стараясь прислушиваться к тому, что Питер рассказывал мне о своей великой вечной любви к Виктории. Эту литанию я могла бы повторить слово в слово, потому что слышала излияния почтальона уже не один десяток раз. Я скрупулезно сортировала письма по отсекам. Если уж мои сограждане не могли положиться на служащего Почты Великобритании, они, по крайней мере, не должны были разочаровываться в магазине бабули. Открытки для Молли отправились на полочку с буквой «Б», письмо Виктории к ее маме – в отсек с буквой «С», и в моей руке вдруг оказался розовый конверт, адресованный Седрику де Грею.

Я быстро огляделась, нет ли в магазине кого-нибудь, кроме нас с Питером, а потом понюхала конверт. От него слегка пахло духами. Это был не навязчивый запах, а совершенно невинный и безобидный аромат лимона и лаванды. И если до тех пор у меня еще оставались сомнения, от кого могло прийти это письмо, то они словно стерлись, когда я рассмотрела заметно изогнутые буквы, которые могла оставить только женская рука. Отправитель на обратной стороне не значился: всю площадь конверта занимала горизонтальная восьмерка. В желудке появилось какое-то неприятное, тянущее ощущение, но я проигнорировала его. Сегодня знак бесконечности был символом вечной любви, однако изначально он был опознавательным знаком Круга Просветленных. Он отождествлял собой тысячу жизней, которыми владела душа.

Неужели Седрик ждал именно этого письма? Не должна ли я была в таком случае попросить Питера отвезти его в форт Кеснард? Я взглянула на почтальона, но Питер уже уснул в своем кресле. Я тихо застонала.

Закончив с сортировкой писем и расчетами за день, я осторожно разбудила Питера.

– Отправляйся домой, – приказала, повесив пустую теперь сумку на его плечо. – И больше никаких посещений паба на сегодня. Выспись.

Питер провел рукой по волосам, от чего его рыжие пряди только еще больше спутались. Его голубые глаза печально смотрели на меня.

– Так и сделаю. Передашь Мегги привет от меня?

– Ну конечно.

Я посмотрела ему вслед. К счастью, Мегги не видела его таким. Она обычно терпеливо выслушивала его тирады и сейчас, наверное, в очередной раз высказала бы ему, что она обо всем этом думает. Куда она, собственно, подевалась? Обычно заглядывала в магазин намного чаще, но сегодня в задних комнатах было подозрительно тихо. Может, они с бабушкой практиковались в путешествиях во времени?

Я посмотрела на часы. Была половина четвертого, значит, до чая еще почти полтора часа. Я даже не заметила, как прошло время.

Измученная, я прислонилась к входной двери магазина и оглядела словно вымершую улицу: старинная мостовая из булыжника, разноцветные дома и две пятнистые кошки, которые сидели у своих кормушек на противоположной стороне дороги наискосок от меня. Мне были известны даже их клички. Печально. Иногда остров казался мне тюрьмой.

Вместо того чтобы продолжать сокрушаться о своей судьбе, я решила стать самой вежливой островитянкой в мире и по совместительству заместителем почтальона. Проще говоря, я решила передать Седрику де Грею его письмо. И может быть, только может быть, я смогу заглянуть в овеянный легендами форт Кеснард и узнать, что этот самый Седрик де Грей скрывал от меня. Я достала письмо из отсека, бросила его в корзину мятно-зеленого, немного помятого бабулиного велосипеда и отправилась в путь. К чаю я свободно успею вернуться, так что об этом визите никто не узнает.

Форт Кеснард располагался в самой северной оконечности острова, недалеко от залива Сэй Бэй. Это объясняло и то, как Седрик той ночью оказался на пляже. Сначала я ехала по главной дороге, а потом свернула на тропу, которая вела прямо к побережью. Окольный путь был длиннее, но я любила этот маршрут, потому что так можно было вдоволь налюбоваться видом на море. А может, это было связано еще и с тем, что я избегала проезжих дорог с тех пор, как произошел несчастный случай.

Ветер яростно свистел в ушах, нещадно теребя мою куртку и волосы, но я давно привыкла к этому. Спустя некоторое время в поле зрения появился маяк. А значит, я была на месте.

Форт был одним из четырнадцати оборонительных сооружений, возведенных королевой Викторией, опасавшейся французского вторжения. Она даже лично побывала на острове, чтобы проинспектировать ведение строительных работ. Наверное, французы до сих пор потешаются и злорадствуют над этим расточительством.

Когда я слезла наконец с велосипеда, мои волосы были в еще большем беспорядке, чем обычно, а щеки раскраснелись. Я шмыгала носом, потому что платка, чтобы его вытереть, у меня не оказалось. Я одернула куртку, пригладила волосы, перебросила их так, чтобы они закрывали левую щеку, и, не дав себе времени передумать, направилась к входной двери. При этом мне пришлось пересечь мост длиной около двух метров, который вел через небольшой ров, окружавший замок.

Я опустила дверной молоток на темное дерево внушительной входной двери и вдруг растеряла всякую уверенность в том, что прийти сюда было хорошим решением. Седрик ясно дал понять, что не хотел видеть меня снова.

В худшем случае он решит, что я бегаю за ним. Но, само собой, не это было причиной моих столь поспешных действий. Просто я была добросердечна и ответственна. Но, так или иначе, поворачивать назад было слишком поздно. Дверь уже отворилась, и на пороге стоял он. Еще более впечатляющий, чем я запомнила, одетый в белую рубашку, бриджи и сапоги. Седрик выглядел именно так, как мог выглядеть настоящий хозяин замка.

– Что ты здесь делаешь? – Он встряхнул головой, словно не верил своим глазам. – Ты что, приехала одна?

– На улице день. А охотники за душами охотятся только после захода солнца. К тому же ты не говорил, что мне нужно сидеть дома и днем тоже.

– И даже если бы я так сказал, ты все равно не послушалась бы.

– Конечно нет, – с уверенностью ответила я. Как ему вообще пришло в голову, что он может диктовать мне какие-то условия?

– Разве твоя бабушка и ее подруги не приказали тебе держаться от меня подальше?

– Зачем им? – лицемерно спросила я. – Ты ведь совсем не опасен.

Дьявольская усмешка расползлась по его лицу, снова превратив его в пирата.

– Так значит, я безопасен, – тихо сказал он. – Если это так, то, может быть, ты войдешь?

Седрик сделал шаг в сторону.

Его слова звучали так, словно он оставлял выбор за мной. И в самом деле, разумнее было бы отдать ему письмо и вернуться обратно. Но я была слишком любопытна. Поэтому я сделала шаг вперед и оказалась в длинном холле. В одной из дверей, выходивших в него, появился пожилой мужчина. Его волосы были белы, как луна. Идеально сидящий черный костюм и аккуратный галстук-бабочка составляли его наряд. Я вскинула бровь, вглядываясь в неподвижное лицо Седрика.

– Не поможешь нашей гостье снять куртку, Аллан? – вежливо попросил он, даже не представив мне этого мужчину. Кто в наше время вообще работал дворецким?

– Разумеется, сэр. – Этот Аллан терпеливо подождал, пока я расстегну молнию, и снял куртку с моих плеч. Розовое письмо я все еще держала в руке.

– Вот! – Я протянула Седрику конверт. – Вообще-то я приехала только из-за этого.

– Какое доброе дело совершает ваш почтальон сегодня днем? – Он взял письмо из моих рук и положил его на серебряное блюдо, стоявшее на антикварном комоде, словно оно было совсем не важным.

Я пожалела девушку, которая приложила к написанию этого письма столько усилий. Скорее всего, с ней он был так же нелюбезен, как и со мной.

– Понятия не имею. – Говорить ему о том, что Пит изнывал от любовных терзаний, мне было неловко.

– Может, выпьешь чашку чаю со мной и моими друзьями? Его только что подали, – к моему изумлению, спросил он.

– Это определенно звучит довольно безопасно. Если, конечно, ты не будешь бросаться кусками сахара.

– Лучше не вводи меня в искушение.

Сегодняшний мой образ, состоявший из рваных черных джинсов и черных же сникерсов, никак не подходил для официального визита на чай. Но ведь на мне была еще и белая блузка с броскими оборками на запястьях.

– Пожалуй, я все же рискну. И мне было бы очень приятно познакомиться с твоими друзьями. При условии, что они так же добры и вежливы, как ты, – еще немного подразнила я его.

Глаза Седрика потемнели, и он наклонился ко мне. Я почувствовала его губы на своей щеке, и на какую-то секунду у меня перехватило дыхание.

– О, они намного превосходят меня.

– Тогда они станут отличным дополнением к нашей островной жизни, – запинаясь, пробормотала я и осторожно отступила назад. – Мы довольно непредвзяты по отношению к незнакомцам, если они дружелюбны.

И не собираются похищать наши души.

Седрик шагнул в сторону, пропуская меня вперед.

– Посмотрим, – каким-то непостижимым тоном сказал он и повел меня в одну из комнат.

Войдя в помещение, я едва удержалась от того, чтобы не сделать книксен. Сцена, представшая передо мной, выглядела так, словно выпала из другого времени. Стены комнаты покрывали обои, разрисованные крупными желтыми цветами. У дальней стены в огромном камине, по обе стороны от которого висели картины в технике масляной живописи и головы мертвых животных, мерцал огонь. Огромные, до самого пола, окна, располагавшиеся напротив, открывали пространство с видом на скалы, на которых стоял форт. А еще множество книжных полок, диванов, кресел, подушек с кистями и бахромой и толстых персидских ковров. Королева Виктория чувствовала бы себя здесь чрезвычайно комфортно. У одного из окон стояли двое молодых мужчин, которые повернулись к нам, едва мы вошли в комнату, а на одном из диванов сидела самая красивая женщина из всех, что я когда-либо видела. Молодые люди были, должно быть, примерно одного возраста с Седриком, а значит, каждому из них было немногим больше двадцати лет. Насчет возраста женщины я не была уверена. Зато я с полной уверенностью могла сказать, с кем мне пришлось здесь столкнуться. Юноши определенно были Странниками. В отличие от Просветленных, Странники не рождались заново. Они просто были бессмертными. И для этого им даже не нужно было забирать души невинных. Им было достаточно энергии собственных душ. В какой-то момент душа Странника соприкоснулась с силой другого магического существа. Так гласила легенда. Это мог быть демон, джинн или ангел. Я не знала, что из этого было правдой. В отличие от нас, Просветленных, они не чувствовали себя обязанными защищать Первоначальную душу, и мне всегда было интересно, чем Странники занимались всю свою бесконечную жизнь. Очень ли невежливо было бы спросить их об этом напрямую? Вероятно.

Во всяком случае, душевная магия этих двоих была настолько сильна, что я ощутила пульсацию моей собственной энергии. Седрик успокаивающе положил руку мне на спину, что еще больше смутило меня. Прийти сюда было ошибкой. К сожалению, я поняла это слишком поздно. Трое незнакомцев внимательно разглядывали меня. Женщина морщила лоб, один из парней смотрел на меня с неодобрением, словно чувствовал, что я приду, и считал это особенно умным поступком, а второй ухмылялся во все лицо.

– Кажется, я выиграл пари, – сказал он. – Вы должны мне двадцать фунтов каждый.

Я нахмурилась.

– Добрый день, – невзирая на все это, вежливо поздоровалась я, стараясь взять себя в руки, чтобы не застыть от благоговения. Странники в возрасте нескольких веков встречались крайне редко, и даже если силы их казались непостижимыми, они в основном имели репутацию спокойных и мирных существ. Оставался вопрос, что им нужно было здесь, на нашем острове, и что за дела у них были с Седриком? И была ли эта женщина той самой Арвин, о которой говорила бабушка?

Позади нас кто-то кашлянул. Я двинулась в глубь комнаты, и каждый шаг неизбежно приближал меня к Странникам. Энергия моей души жаждала ощупать их; я нервно сжимала и разжимала кулаки, стараясь удержать ее в узде. Аллан с чайником в руках прошел мимо меня к маленькому столику.

– Могу я представить тебе моих друзей? – несколько запоздало спросил Седрик, подталкивая меня вперед. – Мисс Саша… – Он осекся. Видимо, ему пришло в голову, что он не знает моей фамилии.

В какой бы жизни мы ни встречались, никогда нельзя было так просто узнать друг друга вновь, ведь, в конце концов, душа колдуньи рождалась в обычном человеческом теле и каждый раз выглядела по-разному, и имя в каждой новой жизни мы носили другое. Душа искала себе тело, а не наоборот.

– Салливан, – добавила я, и Седрик благодарно кивнул.

Приветливый юноша с темно-русыми волосами, на лице которого все еще сияла улыбка, слегка поклонился.

– Очень приятно, – сказал он, и в его взгляде проскользнуло любопытство.

– Это мой друг Фокс Макбейн, – сказал Седрик. Молодой человек был одет в темные брюки, классические туфли и белую рубашку.

О богатстве Странников ходили легенды, но этот носил дорогие вещи почти небрежно, словно не придавал большого значения тому, что на нем было надето. Небесно-голубые глаза Макбейна моргнули, и он снова изогнул губы в улыбке.

Черты лица второго юноши выглядели более аристократичными. Его смуглая кожа, гораздо темнее, чем у его друга, выдавала его арабские корни. Темно-карие глаза мерцали, вызывая в моих мыслях воспоминания о персонажах «Тысячи и одной ночи».

– Это Самуил Рафик, – представил его Седрик.

Фамилия Рафик действительно была арабской, но имя Самуил – еврейским.

Какой бы ни была история этого мужчины, она точно не могла оказаться простой. Он слегка поклонился мне.

– Салам алейкум[13]. – Его голос был тихим и теплым.

Я склонила голову.

– Ва-алейкум ас-салам[14], – ответила я, выдавив едва заметную улыбку и пытаясь разглядеть крохотное пламя в почти черных глазах. Темная одежда сидела на нем идеально, и, в отличие от двух других мужчин, Рафик был одет в черную рубашку и черный жилет. На мизинце его правой руки, в которой он держал бокал с темно-красным вином, поблескивало кольцо с черным ониксом. Украшение явно было старинным. У Странников тоже были амулеты для души или кольцо было всего лишь памятной вещью?

Я переступала с ноги на ногу, потому что у меня в голове одновременно возникло слишком много вопросов, и я не знала, смогу ли удержаться, чтобы не выпалить их прямо сейчас.

– Рафик родом из Персии и происходит из семьи охотников за джиннами, – пояснил Седрик. Это, по крайней мере, отвечало на вопрос, кто сделал его Странником. – Он – Странник, как и Фокс, но это ты, конечно, уже поняла.

Не знаю, почему именно в этот момент я взглянула на женщину, но заметила, что та сердито потрясла головой. Ей не понравилось, что Седрик поделился со мной этой информацией. Странницей она определенно не была: от нее, как и от Седрика, не исходило никакой магии.

– Охотники за джиннами? – повторила я, размышляя над тем, что мне было известно о джиннах. Эти существа были якобы созданы из бездымного огня, так же, как люди – из земли, ангелы – из света, а демоны – из тени.

– Это было очень давно, – пояснил Рафик. – Я – последний представитель моей семьи. И уже давно не охочусь на джиннов.

– Вы их истребили? – поинтересовалась я.

Фокс тихо рассмеялся, а женщина, имени и сущности которой я до сих пор не знала, недоверчиво застонала.

– Джиннов, как и людей, искоренить невозможно, – терпеливо пояснил Рафик. – Они являются частью этого мира, и наша задача никогда не заключалась в том, чтобы убивать их, мы просто хотели, чтобы они делились с нами своими знаниями. Мы охотились за их секретами.

Снова я заметила крошечные вспышки пламени, и мою кожу начало покалывать. Странник с секретами джиннов. Я решила пока не продолжать расспросы о том, удалось ли им выполнить свою задачу мирным или воинственным путем, но я легко могла представить образ того, как Самуил, закутанный в черный костюм бедуинов, гнался за духами пустыни на арабском жеребце.

Седрик не сводил с меня глаз, когда снова вклинился в разговор.

– С моей стороны было невежливо не представить тебе вначале Клэр.

– Леди Клэр Шатильон, – поправила его женщина с величественным кивком.

– Она настаивает на своем титуле, хотя Наполеон лишил его их семью еще в 1809 году, – сообщил мне Фокс.

– Твои предки эмигрировали? – Вполне обоснованный вопрос, учитывая, сколько дворян бежало в Англию, спасаясь от гильотины.

– Oui[15], – отозвалась она. – Немногие из моей семьи пережили этого выскочку Буонапарте.

Она, вероятно, намеренно произносила фамилию Наполеона на итальянский манер, потому что, скорее всего, никогда не считала корсиканца настоящим французом.

Я, конечно же, не стану называть ее леди Клэр. Женщина была одета в джинсы и обтягивающую белую футболку. Светлые прямые волосы доходили ей до самой талии. Кем бы она ни была, я могла не опасаться ее, если эти двое странников считали ее безобидной.

– Может, мы наконец что-нибудь съедим? – прервал церемонию знакомства Фокс. – Пирог Аллана выглядит просто восхитительно. Твой брат присоединится к нам?

– Вечно голодный, – Клэр неодобрительно покачала головой, в то время как взгляд ее серых глаз оценивающе блуждал по моей прическе, ненадолго задержался на щеке, а затем скользнул по моей одежде. – Кто бы мог подумать? – загадочно сказала она, когда юноши ненадолго углубились в разговор. – Ты, оказывается, смелая. Не то чтобы это принесло тебе какую-то пользу.

Я не позволила Клэр запугать себя. Шагнув вперед, я села напротив нее на один из изящных диванов, который на самом деле выглядел так, словно был неспособен выдержать мой вес. Должно быть, по стоимости он равнялся всему имуществу нашей семьи. Седрик занял место рядом со мной, чем вызвал еще один неодобрительный взгляд Клэр в мою сторону. Подругами нам, наверное, не суждено было стать, да и конкурировать с ней я явно не могла. Клэр, бесспорно, была красавицей, и время не могло наложить ни единого отпечатка на эту совершенную красоту. Однако зазнайство и ограниченность тоже были свойствами, над которыми время было не властно.

– Чай? – раздраженно спросила она, совсем по-хозяйски, и когда я кивнула, наполнила мою чашку.

– Тебе тоже? – Она улыбнулась Седрику, а затем налила и ему.

– Я лучше возьму еще вина, – объявил Фокс. – Оно и впрямь превосходно. Аллан! – позвал он дворецкого.

Рафик только покачал головой.

– Бедняга уже совсем не молод, – упрекнул он друга. – Дай ему немного времени.

Фокс поднял руки.

– Ладно, ладно.

На столе перед нами стояли сервировочная подставка с сандвичами и тарелочка с пирожными и сконами. Фокс перегнулся через меня, потянувшись за сандвичем.

– Откуда вы знаете друг друга?

– Саша работает в магазине на Виктория-стрит, – опередил меня Седрик. – А встретились мы на пляже.

– А еще у Саши даже есть собственный голос, – приторно-сладко улыбнулась я ему. Хотя мне и было приятно, что он не упомянул о моей почти состоявшейся смерти, я пока еще могла говорить самостоятельно.

– Извини. Само собой.

Фокс весело рассмеялся, и я догадывалась, что Клэр снова пускает в меня невидимые стрелы. Рафик и Фокс, должно быть, поняли, что я такое. Если я ощущала их магию, то и они чувствовали мою. Обмануть Странников было еще сложнее, чем охотников.

Появившийся в комнате дворецкий прервал наш разговор.

– Я позволил себе принести еще один прибор, – пояснил он, опуская еще одну чашку на низкий столик рядом с Клэр. Я готова была поспорить, что это был тончайший китайский фарфор. В этом доме деньги действительно не имели никакого значения.

– Ты живешь на острове с рождения? – спросил Рафик.

– С тех пор, как мне исполнилось десять. – Я бросила три кусочка сахара в свой чай. – Раньше моя семья жила в Шотландии.

– И тебе нравится здешнее уединение? В Хайленде ведь куда интереснее, – вмешался теперь Фокс, в то время как Аллан наполнял его бокал. Макбейн благодарно кивнул старику.

– Я почти не помню его, – призналась я. – Я ни разу не покидала Олдерни с тех пор, как оказалась здесь, и никогда не возвращалась туда.

– И ты не умерла от скуки? – заметила Клэр. – Просто чудо какое-то.

При этом замечании Седрик напрягся.

– Тебе следует повежливее вести себя с нашей гостьей, – проворчал Рафик. – В конце концов, остров – это дом Саши.

– К тому же существуют и худшие причины гибели, чем смерть от скуки, – ледяным голосом заметила я. Этой высокомерной курице не удастся меня запугать.

Фокс ободряюще подмигнул мне. До сих пор из этих троих он нравился мне больше всего, тем более что и выглядел он самым безобидным. Если только Странника можно было назвать безобидным. Интересно, они объявились здесь из-за этих Душелишенных, которые творили свои бесчинства на материке? Если да, то что они делали на острове? В отличие от нас, Просветленных, у Странников не было предназначения.

– Так отчего тогда ты удосужилась явиться к нам? – невозмутимо продолжала Клэр. – Неужели Седрик при встрече произвел на тебя столь неизгладимое впечатление, что ты сломя голову бросилась за ним?

Я сделала глоток чаю и закашлялась. Седрик подал мне салфетку, а затем легко похлопал меня по спине. Мне потребовалось мгновение, чтобы ответить.

– Я принесла письмо. Он ждал его.

Во всяком случае, так думала я. Меня несколько смутило то, что Седрик даже не обратил на него внимания.

– Когда она прибудет? – в наступившей тишине спросил Фокс. Расслабленного молодого человека как не бывало.

– Не знаю, – без особого энтузиазма пробормотал Седрик. – Я еще не вскрывал конверт. Он лежит в холле.

Фокс выглядел так, словно хотел вскочить и принести письмо, но он сдержал свой порыв.

– Мы ждем ее уже несколько дней, – проворчала Клэр. – Почему она посылает только письмо?

– Скоро узнаем. Сейчас у нас гость, – резко отозвался Седрик.

За стенами комнаты послышались приближающиеся шаги, которые эхом отдавались от мраморных полов коридора. Такая уверенная походка не могла принадлежать молчаливому дворецкому. Я выжидательно подняла голову. Кто еще принадлежал к этому сборищу странных людей? Может быть, еще один Странник?

Мужчина, который как раз сейчас вошел в комнату, был высоким, не ниже ста восьмидесяти пяти сантиметров, и если бы я встала, то с моим ростом доходила бы ему максимум до широких плеч. Серебристо-голубой взгляд скользнул по мне. Парень был одет в черные брюки, черную рубашку с серебряными запонками, и мне обязательно нужно было перестать смотреть на него. Но я не могла, потому что он выглядел просто сногсшибательно, даже с этой аристократически бледной кожей. Его небрежно причесанные волосы, которые создавали абсолютный контраст с его аккуратной одеждой, выглядели так, словно выгорели на солнце. Если бы здесь снимался фильм, то он должен был быть главным действующим лицом.

Седрик рядом со мной кашлянул, вырвав меня из этих мыслей.

– Это мой брат, Ной де Грей.

Молодой полубог сел на диван возле Клэр, и его полные губы скривились в отстраненной, холодной улыбке. Он и в самом деле выглядел сногсшибательно, но эта улыбка почему-то делала его несимпатичным. Все остальное в нем было более чем великолепно.

– Привет, – представилась я, потому что Седрик больше ничего не сказал. – Я Саша Салливан.

Ной ответил лишь скупым кивком головы.

– Вы близнецы? – Между ними не было сходства. Глаза и волосы Седрика были намного темнее. Хотя на вид братья были приблизительно одного возраста.

– Нет, – ответил Седрик. – Ной – старше.

– Твоя работа продвигается? – вмешалась в разговор Клэр. – Или тебе нужна помощь?

– Это сложнее, чем я думал. Но я на правильном пути. Я не знаю… Я думаю… – Он провел рукой по волосам, чем взъерошил их еще больше. Потом сунул кусочек скона себе в рот.

Без топленых сливок и джема они показались мне суховатыми. Над чем он работал? Выглядел он, во всяком случае, как актер. Может быть, он репетировал новую роль?

– У тебя есть братья и сестры, Саша? – тихо спросил меня Седрик, и я не могла отделаться от чувства, что он хочет отвлечь меня от разговора брата с Клэр.

– Два брата. Они моложе меня на пять и семь лет.

– Вы близки?

– Нет, я не видела их уже восемь лет.

Вообще-то я никому этого не рассказывала, но он застал меня врасплох. Сначала я ужасно скучала по своим братьям, но всякий раз, когда я говорила кому-то, что родственники отца отказываются от контактов со мной, люди смотрели на меня с жалостью. И, в конце концов, я сохранила эту семейную тайну, как и все остальные, только для себя.

Прежде чем он успел опомниться, я потянулась за сандвичем, чтобы отвлечься. Я была в смятении. Ни одна колдунья не сочла бы нахождение в одной комнате с двумя Странниками детскими игрушками. Моя магия все сильнее стремилась связаться с ними, и я изо всех сил старалась удержать ее в узде. Магия натыкалась на невидимые стены внутри меня, которые я поддерживала с огромным трудом.

– Кем работают твои родители? – задал вопрос Рафик. Возможно, он хотел помочь мне выбраться из затруднительного положения. Но он только ухудшил ситуацию.

Я беспокойно заерзала на диванчике. Зачем я вообще сюда поехала?

– Мои родители мертвы, – выдавила я из себя. – Я живу с бабушкой и дядей. Он – пастор англиканской церкви. Приходите в воскресенье на службу, дядя Уилл наверняка будет рад вас видеть.

– Мило, но мы не принадлежим ни к одной из конфессий, – резко отозвалась Клэр и рассмеялась над моим предложением.

Я прочистила горло и нервно заправила волосы за ухо.

Слишком поздно я сообразила, что сделала, и вскочила, заметив потрясенный взгляд Седрика.

– Мне пора идти. Бабушка, наверное, давно меня ждет.

– Я провожу тебя до двери. – Он тоже встал. Внезапно Седрик снова стал казаться намного более отстраненным, чем прежде. Я уже знала об этой реакции на свои шрамы, но в мире существовали вещи, к которым трудно привыкнуть, как ни старайся.

– Приятно было познакомиться, – ободряюще добавил Фокс. – Заходи еще. Мы будем рады.

– Да, конечно. – Клэр надменно усмехнулась. – Это было очень занятно. Наедине друг с другом мы, знаешь ли, довольно быстро начинаем скучать.

– Может быть, и зайду, – отозвалась я. – А лучше ты заходи в наш магазин. У нас в продаже есть много интересных книг. К примеру, о хорошем поведении. – Я прикусила язык, чтобы не сказать лишнего, тогда как Фокс громко рассмеялся.

Седрик схватил меня за руку и потащил за собой из комнаты.

– Ты это заслужила, – услышала я голос Рафика. – Почему ты была с ней так груба?

– Такая наглость. Что эта крошка мнит о себе?

– Мне больше интересно, что с ней, – послышался голос Фокса. – Ты тоже заметил?

– Она накапливает в себе слишком много магии, – услышала я Рафика. – Ее способности сильны, но она не может их контролировать. Это плохо. Особенно в наше время. О чем она только думает?

Седрик, должно быть, тоже услышал их, потому что тотчас отпустил меня, словно обжегшись. Я скрестила руки перед грудью. Сейчас он задаст мне какой-нибудь неприятный вопрос.

Аллан уже стоял в коридоре с моей курткой. Либо он был самым внимательным дворецким в мире, либо ему не терпелось избавиться от меня, что мне было только на руку.

– Спасибо, что взяла на себя труд прийти сюда, – сдавленно сказал Седрик. – Тебе не нужно было этого делать.

– Я думала, что это письмо могло оказаться важным. Я не хотела навязываться. Извини.

– Ты не навязывалась, – ответил он значительно мягче. – А еще ты хотела осмотреть сад.

Парень старался быть милым, потому что его смущала собственная реакция на мои шрамы. Я уже знала даже это. Но у меня не было желания подвергать его допросу. Он ничего не сказал мне о себе, а теперь для этого было слишком поздно.

Знакомство с ним и его друзьями было полной противоположностью тому, чего я хотела от этой жизни.

Аллан открыл дверь. Начинался дождь, и я натянула на голову капюшон.

– Ты не можешь уехать сейчас, – сказал Седрик, опуская ладонь на мою руку. – В такую погоду ездить на велосипеде слишком опасно. Ты можешь потерять управление и упасть. Я отвезу тебя домой.

Начался такой сильный дождь, что едва ли можно было разглядеть дорогу впереди на расстоянии более одного метра. Но в моей жизни и так было достаточно людей, которые указывали мне, что для меня будет лучше, что я должна делать, а что – нет. Мне не нужен был еще один, и он сам, конечно, не нужен.

– Все нормально, – заверила я. – Я не сахарная, и до сих пор такого не случалось ни разу.

Его глаза при моих словах сузились в щелочки. Конечно, не многие люди противились ему.

– Прощай, Седрик де Грей, – тихо сказала я. – Я рада, что ты оказался в нужном месте и в нужное время, когда спас меня, но теперь ты можешь вернуться туда, откуда пришел.

К своему и его удивлению, я встала на цыпочки и поцеловала его на прощание в щеку. Он положил руку на мою талию. Этот жест не был собственническим. Седрик не притянул меня ближе, а только поддержал. Воздух вокруг нас сгустился.

На какую-то миллисекунду мы оставались в таком положении. А потом я совершила ошибку, снова взглянув ему в глаза. Мне хотелось запомнить это лицо. Я очень хотела бы знать, делили ли мы с ним когда-нибудь жизнь, были ли просто знакомы или, быть может, даже любили друг друга.

– Прощай, – ответил он, когда я отступила назад. – Лучше, если ты будешь держаться от нас подальше, – добавил он. – Но я останусь, пока не буду уверен, что с тобой ничего не случится.

– В этом нет необходимости. Круг в состоянии меня защитить.

Седрик смотрел на меня совершенно серьезно, и сначала я подумала, что он скажет еще что-то, но вместо этого он повернулся и оставил меня в одиночестве.

Покачав головой, я направилась к велосипеду. Независимо от того, по каким причинам эти пятеро оказались на острове, меня это не касалось. У меня были свои проблемы. Когда-нибудь они исчезнут снова. Теперь, во всяком случае, было ясно, кто научил Седрика сражаться с охотниками за душами и кто показал ему, как блокировать чужую магию, что он с блеском продемонстрировал в нашем магазине.

По крайней мере, на два своих вопроса я получила ответ.

Я еще не преодолела крошечный мостик, а уже промокла до нитки. Тем не менее я взгромоздилась на свой велосипед и наперекор встречному ветру поехала домой. Седрик не остановил меня.

Глава 3

Олдерни, 1 сентября 2019 года

Настоящее

Иногда я спрашивала себя, как прошла бы моя жизнь, если бы мои родители не погибли. Бабушка любила меня, и, несмотря на это, мне все равно недоставало родителей, даже спустя столько времени. Я долго надеялась, что хотя бы папа мог остаться в живых. Я присутствовала на похоронах, но гроб отца, в отличие от могилы матери, был пуст. В те одинокие ночи, что я проводила без сна после их смерти, я часто думала о том, что могло с ним произойти. Я воображала, что папа скрылся от Лазаря и потерял память после случившегося, но как только ясность сознания к нему вернется, он меня найдет.

Сегодня, спустя восемь лет, я уже не питала этих надежд. В некоторые дни мне было легче пережить потерю родителей и обоих братьев, в другие – сложнее. Сегодняшний день был довольно тяжелым. Я, как и каждое воскресенье, внимательно слушала проповедь дяди Уилла, в то время как воспоминания из детства возрождались в моем сознании во всю силу. Я видела себя сидящей на кухне коттеджа, расположенного посреди Хайленда, где прежде жила моя семья. Летом окна всегда были распахнуты, и клетчатые занавески развевались на ветру. Легкий аромат вереска проникал внутрь, пока я наблюдала за мамой, которая порхала по кухне. Длинные рыжие волосы струились по ее плечам, окутывая стройную фигуру. Всякий раз, проходя мимо меня, она одаривала меня поцелуем или угощала кусочком булочки с корицей. Комната, как наяву, предстала перед моими глазами. Здесь я читала, делала домашние задания и играла с моими братьями. Мебель старая, но крепкая. Кухонные шкафчики мама выкрасила в мятно-зеленый цвет, а исцарапанная поверхность обеденного стола носила следы длительного использования. Повсюду стояли баночки с сушеными травами, а с потолка свисали связки грибов и перчиков чили. Эта комната со всем теплом, которое она излучала, знакомым запахом и голосом матери, была моим любимым местом в доме. И вновь события ночи, предшествовавшей аварии, вдруг с совершенной ясностью предстали передо мной. Я уже спала, когда меня разбудили голоса. Люди считали нас странными, поэтому гости редко бывали в нашем доме. До детских комнат доносились непонятные запахи, были слышны слова, и я внезапно ощутила, что замерзаю под своим теплым одеялом. Я заглянула к своим братьям, которые спали глубоким крепким сном, а затем по лестнице спустилась на кухню. Мама заплела мне волосы в две косички; я шла босиком, одетая в длинную белую ночную рубашку. Голоса на кухне звучали сердито. Я различила голос моего папы и еще женские голоса. Дверь оставили приоткрытой, и я заглянула в щель. У плиты стояла незнакомая женщина и деревянной ложкой что-то помешивала в сковороде. Она, должно быть, обжаривала травы, потому что запах был жуткий. У меня на глазах даже слезы выступили. Мама плакала, а папа держал ее за руку и спорил с незнакомой женщиной. Я толкнула дверь внутрь, и она заскрипела. Я хотела к своим родителям. Папа должен был взять меня на руки, отнести обратно в постель и рассказать мне сказку, как он делал всегда, когда я не могла заснуть.

Однако женщина, с которой спорил отец, внезапно повернулась ко мне, приветливо улыбаясь.

– Подойди ко мне, Саша, – попросила она. Я вопросительно посмотрела на папу и, увидев, что тот кивнул, приблизилась к ней. Незнакомок было двое, и обе они были одеты в диковинную одежду. Я никогда такой не видела. Да и волосы их были уложены как-то странно.

Сегодня мне было известно, что и платья, и прически женщин соответствовали моде XVII века. Одна из женщин опустилась передо мной на колени.

– Добрый вечер, Саша, – сказала она. – Мы разбудили тебя?

Я кивнула и крепче прижала к себе плюшевого мишку. Вообще-то десятилетняя девочка, каковой я была, могла показаться слишком взрослой для мягких игрушек, но мне нравилось засыпать с одной из них.

– Мы этого не хотели, – продолжала она. – Я Селина Монтегю, а это – Мари Шатильон. Мы здесь, потому что беспокоимся о твоей безопасности.

Папа положил руку мне на плечо, и это прикосновение столь же успокоило меня, сколько и напугало.

– Мы заботимся о ее безопасности, – твердо отчеканил он. – Вы не можете забрать ее с собой.

В глазах женщины появилось выражение, которое я не могла истолковать. Сегодня, зная Селину, я бы охарактеризовала его как неодобрительное. С тех пор мне довольно часто приходилось видеть его.

Селина не любила, когда кто-то отказывался ей повиноваться. Она погладила меня по щеке.

– Я должна была хотя бы попытаться, – сказала женщина так тихо, что я едва расслышала эти слова. Потом она вздохнула и встала. – Душа Саши слишком ценна. Со мной ей было бы лучше. Я могла бы научить ее пользоваться своей магией. Для десятилетнего ребенка она проявляет себя слишком бурно.

– Мы все это знаем, – твердым голосом ответил папа, и они впились друг в друга взглядами. – Именно поэтому мы живем так уединенно.

– Мы отвезем ее к моей матери. Она присмотрит за ней, – вступила в разговор мама. – В другое время Саша не уйдет. Ни в коем случае. Мама будет знать, что делать. Или, может, еще существует какое-то правило Круга, которое мы нарушим этим?

Моя мама сама не была колдуньей, но она была дочерью одной из них и знала наши тайны почти так же хорошо, как мы сами.

– Малышка уже теперь беспрестанно перемещается в другие времена и не в силах это контролировать. – Мари, женщина у плиты, повернулась ко мне и приветливо улыбнулась. – По крайней мере, в этом я смогу тебе помочь.

– Я не хочу уходить, – писклявым голосом произнесла я, уцепившись за талию мамы.

Мари никак не отреагировала на мои слова, направившись со сковородой в руках к столу. Затем женщина вытащила из складок своего платья что-то блестящее. Некоторое время она сосредоточенно возилась, непрерывно что-то бормоча. Я не понимала, что именно она говорит, но мне в моем десятилетнем возрасте уже было известно, что она плетет защитные чары. Как только затихли последние звуки заклинания, Мари оказалась рядом со мной. В руке она держала цепочку, которую я носила с тех самых пор.

– Этот амулет – якорь для твоей души, – пояснила она. – Он свяжет тебя с этой жизнью, чтобы ты перестала совершать бесконтрольные скачки во времени и не потерялась в нем. Твоя бабушка научит тебя пользоваться своей магией. Ты обещаешь мне следовать ее указаниям?

Я кивнула.

– Хорошо. – Мари погладила меня по голове. – Твоя бабушка – очень опытная колдунья. Она научит тебя всему, что нужно знать для выполнения твоей задачи. Передавай ей привет от меня. – Она улыбнулась, но мне показалось, что эта улыбка выглядела грустной. – Увидимся в другой жизни, – пробормотала она слова, которые члены Круга обычно произносили на прощание.

– Да будут благословенны твои жизни, – ответила я так, как меня научила бабушка во время одного из своих визитов.

Я бросила взгляд на Селину, которая больше не проронила ни слова, а потом обе женщины исчезли без следа. Бабушка уже переносилась в другое время на моих глазах. Но так легко у нее не получалось. Должно быть, эти двое прожили гораздо больше жизней, чем она или я.

– Возвращайся в постель, дорогая, – сказал папа. – Завтра отправляемся в путь.

– Я не хочу уезжать, – прошептала я. – Почему я не могу остаться с вами?

– Нельзя, – сказала мама дрожащим голосом. – Селина права. На острове бабушка сможет защитить тебя гораздо лучше, чем мы здесь.

Слезы стояли у нее на глазах, когда она поцеловала меня в лоб. Я вернулась в свою комнату, сердитая на этих двоих за то, что они не хотели меня оставить.

Кто-то плюхнулся на деревянную скамью рядом со мной, и воспоминания вмиг исчезли. Я неохотно повернула голову и заглянула в серьезные глаза Седрика.

– Прости, – сказал он тихо, без всякого приветствия. – Я не должен был бросать тебя на растерзание моим друзьям и брату. Клэр может быть настоящим зверем. Я хотел бы извиниться перед тобой за их поведение. И за свое тоже.

Ого, как неожиданно. Я недоверчиво прищурилась.

– Все в порядке, – ответила я. – Ничего страшного.

– Позволь мне все исправить, – прошептал он, положив мою руку в свою. С моим телом происходило что-то невообразимое. Прикосновение его рук было теплым и сухим, и я чувствовала себя так, словно мою кожу кололи тысячи иголочек. К счастью, мне все же удалось подавить сияние своей души, которое уже начало танцевать танго в моем теле. Седрик придвинулся еще ближе, и теперь он сидел вплотную ко мне. Даже сквозь слои нашей одежды я ощущала его тепло.

– Тебе, наверное, скучно? – с подозрением спросила я. Разве он не должен был заботиться о леди Клэр или о девушке, которая посылала ему ароматные письма? Чего он хотел от меня? Куда подевалась его отстраненность?

Свободной рукой Седрик провел по волосам, и вдруг – совершенно неожиданно – мне показалось, что он выглядит неуверенным.

– Наверное, другого я и не заслужил, но, может быть, мы начнем все сначала?

– Ты хочешь спасти мою жизнь еще раз? – вскинула я брови. – Не стоит, но спасибо за предложение.

Молли и Полли, сидевшие в нескольких рядах перед нами, обернулись на шепот и вытаращили глаза. Я не могла их винить. Был ли он таким широкоплечим во время прежних наших встреч или это эффект того плотного кашемирового свитера, который был на нем сегодня? Кто в его возрасте вообще носил такую одежду и почему Седрику она так необыкновенно шла? До сих пор я и не подозревала, что мне нравятся парни, которые столь тщательно подбирают одежду.

– Предлагаю пропустить тот эпизод и начать с этого момента. – Дотронувшись пальцем до моего подбородка, Седрик повернул мою голову к себе. Зеленый оттенок сегодня сиял ярче, чем обычно, что, безусловно, было связано с солнечным светом, проникавшим сквозь витражи церкви. Вся сила его взгляда обрушилась на меня, а потом губы Седрика прикоснулись к моей неповрежденной щеке. – Дай мне еще один шанс, – пробормотал он мягким голосом. – Мне правда очень жаль.

Мне стоило прогнать его. Это было бы разумно. Этого парня окружало слишком много тайн, которыми он явно не хотел со мной делиться.

– Хорошо, – услышала я свой голос. – Я прощаю тебя.

Он с серьезным видом взглянул на меня.

– Тебе стоило помучить меня еще немного. Я собирался упасть перед тобой на колени.

Именно так он и выглядел сейчас.

– Пол в церкви довольно жесткий, но, со своей стороны, я не против.

Седрик покачал головой:

– Оставим это на следующий раз. – Он немного помолчал. – Хотя мне вовсе не хочется снова ссориться с тобой.

– И часто тебе приходится извиняться перед подружками? – Наверняка все они прощали его так же быстро, как и я.

Наши переплетенные руки все еще покоились на его бедре.

– Послушаем, что он скажет. – Он снова не ответил на мой вопрос, кивнув в сторону дяди, о котором я совершенно забыла. – Может быть, это важно.

Наверное, так оно и было, но мне пришлось приложить немало усилий, чтобы сосредоточиться. И пока мы сидели и слушали проповедь, его большой палец нежно водил по тыльной стороне моей руки. Еще ни один парень никогда не держал так мою руку. Безумно приятное ощущение.

Сегодня дядя Уилл вещал что-то на тему лжи. Очевидно, худшим грехом было лгать самому себе. И в этом я стала чемпионкой мира. В течение многих лет я воображала, что шрамы на моей щеке – такая же неотъемлемая часть меня, как цвет моих глаз или локоны, с которыми невозможно было справиться. И они не должны были иметь никакого значения, потому что я не могла изменить то, что они у меня имелись. Но сейчас, когда Седрик держал меня за руку, я не желала ничего, кроме как избежать того несчастного случая. Шрамы абсолютно не были моей частью. Но с ними у меня не было никаких шансов против такой красавицы, как Клэр.

Проповедь закончилась, но мы с Седриком оставались на месте, пока церковь не опустела. Я подняла глаза только тогда, когда рядом с нами остановились Полли и Молли.

– Ты проводишь нас домой? – спросила Полли. – Селина ждет нас. Хочет попрощаться.

А еще прочитать мне нотацию. Все это мне уже давным-давно было известно.

– Я сейчас приду. – В какое время она собиралась вернуться на этот раз? Селина была самой младшей из бабушкиных подруг. Ей не исполнилось еще и сорока пяти, но я не знала ни одной Просветленной колдуньи, которая совершала бы путешествия во времени столь же часто. Впрочем, Селина, как Глава Круга, выполняла и немало обязанностей. Но, к сожалению, она делала из всего этого чуть ли не государственную тайну.

Молли дернула сестру за куртку, и та бросила на Седрика строгий взгляд.

– Если ты не привезешь Сашу домой целой и невредимой, будешь иметь дело с нами, – к моему ужасу, объявила она.

– Да я и пальцем ее не трону, – ответил Седрик. – Со мной она в безопасности.

– Мы найдем тебя, Седрик де Грей, – продолжала Полли. – Не думай, что сможешь ускользнуть от нас.

Она была похожа на грозного гномика. Маленькая, с торчащими в разные стороны седыми волосами, в своем любимом красном пальто и таких же резиновых сапогах, и буквально только что я ее очень любила.

В ответ Седрик только склонил голову, и сестры в конце концов ретировались, пару раз оглянувшись на нас по пути.

– Они присматривают за мной, – извиняющимся тоном пояснила я.

Моя рука все еще была в ладонях у Седрика, и он не собирался ее отпускать. Я с заинтересованным видом рассматривала фрески на стенах церкви.

– Значит, мы снова друзья? – спросил он некоторое время спустя.

– Друзья, – чуть слышно ответила я. – Да, конечно.

– Может, мы немного пройдемся и ты покажешь мне остров? Конечно, если у тебя на сегодня нет других планов и если ты не хочешь попрощаться с Селиной Монтегю.

– Да нет, не особенно.

Имя Селины в его устах звучало так естественно, словно он был знаком с ней. Я могла бы спросить Седрика о ней, но что-то подсказывало мне, что ответов я все равно не получу. Похоже, мне придется раздобыть их где-то в другом месте. Так спокойно, как только могла, я поднялась, вытянув руку из плена его пальцев. Друзья не держатся за руки.

– Ты уже видел нашу железную дорогу?

– Еще не имел удовольствия.

– Тогда я покажу ее тебе. Это обязательный пункт программы. Даже королева Виктория и принц Альберт ездили по ней, – пояснила я, стараясь, чтобы мой голос звучал обыденно. – Ее протяженность составляет чуть менее двух миль, и, кстати, сегодня один из последних шансов в этом году, когда ее можно увидеть в действии. Она используется только до последнего воскресенья сентября. А потом – уже на Пасху.

– В это время меня уже здесь не будет, – тихо произнес он.

Я ожидала этого, и тем не менее слова Седрика больно кольнули меня.

– В таком случае тебе нельзя это пропустить.

Седрик последовал за мной. Когда мы остановились у лестничных ступеней, он предложил мне свою руку. Этот старомодный жест как нельзя лучше подходил ему. У любого другого парня это выглядело бы глупо. Улыбнувшись, я оперлась на его руку. Мы медленно пошли вдоль Виктория-стрит.

– Изначально железнодорожная линия строилась для того, чтобы доставлять в порт гранит, который был найден на севере острова, – объясняла я ему. – Сегодня она служит только для развлечения туристов. Это единственные пути, по которым осуществляется железнодорожное сообщение на Нормандских островах.

– Мой гид хочет мороженого? – прервал он меня. – Исключительно для того, чтобы во рту не пересохло?

– С удовольствием.

Каждый из нас взял по шарику ванильного мороженого в брассери[16] Джека, и мы направились дальше.

– Железная дорога находится в управлении Железнодорожного общества Олдерни, – сказала я, желая как-то заполнить тишину между нами. – Сейчас членами этого общества являются трое мужчин. Машинист, проводник и продавец билетов.

– Кажется, у вас, островитян, есть некая склонность к преувеличениям? – поддразнил меня Седрик. Он слушал меня так внимательно, словно я решила поведать ему о новаторском открытии. – Знаешь, вчера к нам и в самом деле зашел ваш почтальон. Он сообщил мне, что сегодня на стадионе Уэмбли[17] состоится футбольный матч. Это немного сбило меня с толку.

При этом его лицо обрело такое выражение, что я не смогла сдержать смех.

– Так они называют наше футбольное поле.

– Я так и понял, сопоставив одно с другим. – Он вытащил из кармана брюк носовой платок, удерживая меня за руку. – Не двигайся, – потребовал он.

Я замерла, а он осторожно промокнул тканью уголки моего рта и вытер мои губы, стараясь не слишком приближаться к волосам, под которыми скрывались мои шрамы. Впрочем, не настолько осторожно, чтобы избавить меня от мурашек, которые пробежали по всему моему телу, едва только Седрик притронулся ко мне. Как ему это удалось?

– У тебя там было мороженое, – объяснил он, когда закончил.

– Обычно у меня получается есть, не пачкаясь.

Я сделала шаг назад. Я и правда росла в некоторой изоляции, но, конечно, время от времени встречалась с мальчиками. В основном это были те парни, что проводили здесь несколько дней на каникулах и пытались флиртовать со мной. Ни один из них не оказывал на меня такого воздействия.

– Хм. Не знаю, стоит ли мне в это верить.

Я не могла отделаться от ощущения, что Седрик видит во мне не женщину, а, скорее, маленькую девочку. Парень был любезен и извинился за поведение Клэр, но это вовсе не означало, что он был заинтересован во мне.

– Мы с дедушкой раньше часто устраивали соревнования по скоростному поеданию еды, так что теперь я могу испортить самое изысканное застолье.

Зачем мне вводить его в заблуждение? Мы были просто друзьями. Мне не нужно было производить впечатление на него, а ему – на меня.

– А теперь вы этого больше не делаете?

Я покачала головой:

– Он умер. Год назад. Наверно, мне стоило бы оставить это в прошлом, но, если честно, я все еще скучаю по нему.

– С близкими нам людьми всегда так. Мы никогда полностью не забываем их, и это хорошо. Они не умирают по-настоящему, пока память о них жива.

– Опять цитируешь философа?

Седрик покачал головой:

– К этой мудрости я пришел сам.

– Но ощущение утраты – это нечто иное, чем забвение, – возразила я.

– Это правда. Но разве ты предпочла бы забыть человека, которого любила, чтобы только потом не скучать по нему?

На мгновение я задумалась над его вопросом.

– Я никогда не думала об этом в таком ключе, – призналась я. – Нет, я не хочу забывать своего дедушку. Воспоминания, связанные с ним, слишком ценны для меня. Он научил меня плавать и нырять.

– Хотя на самом деле делать это у острова запрещено.

– Именно поэтому это воспоминание, которое я никогда не забуду.

Воспоминания питают наши души – так звучала одна из мудростей Круга. Именно поэтому Просветленные колдуньи фанатично придерживались традиции ведения Книг Душ. Будь у меня своя Книга, я сейчас могла бы проверить, когда мы с Седриком встречались прежде. Идея показалась мне заманчивой. Мы встали в очередь из ожидающих туристов и заняли в поезде два последних места. Поезд немного провез нас по городу, а потом направился через остров. На самом деле, ничего примечательного, потому что смотреть на острове было особо не на что. Маршрут, ведущий непосредственно вдоль побережья, был бы намного приятнее. И все же мне доставляло удовольствие сидеть рядом с Седриком и время от времени что-то ему объяснять. До конечной станции мы добрались слишком быстро. Он оказался у выхода первым и подал мне руку, чтобы помочь выйти и мне.

– Мы с тобой пойдем куда-нибудь еще?

– Да, конечно. Погода хорошая, и если нам повезет, то посмотрим французское побережье.

– Что ж, бросим вызов нашей удаче.

В свитере, джинсах и кроссовках он выглядел гораздо более расслабленным, чем в прошлый раз, когда его окутывала атмосфера замка.

Может быть, мне стоит просто пойти с ним на пляж. Его кожа отчаянно нуждалась в солнце. Однако такая изысканная бледность делала Седрика особенно аристократичным. Независимо от того, носил ли он кроссовки или сапоги, все в нем излучало элегантность, не подвластную времени, и он, казалось, был более чем уверен в том, какое место занимает в этом мире. Зачем он, собственно, на самом деле явился в церковь?

– Могу я тебя кое о чем спросить? – окинул меня Седрик изучающим взглядом.

– Разве я могу помешать тебе?

– Нет. Не думаю.

– Тогда спрашивай. Но я оставляю за собой право решать, отвечать тебе или нет.

– Тебе восемнадцать, и ты окончила школу. Почему ты работаешь в магазине своей бабушки? Почему ты все еще на острове?

Отчего он не спросит меня напрямую, почему я не охочусь на охотников и Душелишенных? Он же на самом деле хотел узнать именно это.

– Это хорошая работа, а бабушке нужна была помощь. Я люблю читать и знаю магазин как свои пять пальцев. Я провела там все свое детство, – честно ответила я.

– А как же твое предназначение? – Мне показалось или он произнес эти слова с рычанием в голосе? Я так и знала.

– Какое предназначение? – елейным голосом спросила я.

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Селина Монтегю уже поручила тебе какую-то задачу?

– Интересно, а почему это мы постоянно говорим обо мне? А как же ты? Почему ты, твой брат и Клэр, и эти два Странника оказались здесь? Мне кажется, этот вопрос гораздо интереснее.

– Нам нужно привести здесь кое-что в порядок, и это требует моего присутствия, – едва слышно ответил он.

Что он возомнил о себе, он что, был сотрудником МИ‐5?[18]

– Твоя гостья уже прибыла? – Я прикусила внутреннюю сторону щеки. Вообще-то меня это и в самом деле не касалось.

– Гостья? – Он, казалось, был сбит с толку. – Какая гостья?

– Женщина, написавшая письмо, которого ты ждал. – Любовное письмо.

– Ах, это, – сказал он как бы вскользь. – Нет, она приедет только через несколько дней. Она не смогла сделать этого раньше. Когда ты будешь инициирована?

На этот вопрос я предпочла не отвечать, чувствуя, что мой ответ вряд ли придется ему по душе.

– Она твоя подруга? – спросила я так невинно, как только могла. Можно ли было вести себя еще более глупо? Мы задавали друг другу кучу вопросов, не ответив толком ни на один из них.

– Да, так и есть, – ответил он. – Но не в том смысле, как ты могла подумать. Она… скажем так, добрый друг семьи.

– И она посылает всем своим добрым друзьям письма, пахнущие духами, и рисует знаки бесконечности на обратной стороне конвертов? – Едва этот вопрос вырвался из моих уст, как мне больше всего на свете захотелось запихнуть его обратно.

Он остановился и повернулся ко мне:

– А ты нюхаешь все письма, которые получаешь? Не сердись, но мне это кажется немного странным.

Мои щеки вспыхнули румянцем.

– Просто случайно заметила, – защищаясь, произнесла я.

Он наклонил голову и посмотрел на меня тем чересчур внимательным взглядом, который мне уже давно был знаком.

– Почему ты сама принесла мне письмо? Разве я не упоминал, что мы живем очень уединенно?

Ну. Почему? Я снова пошла вперед, ускоряя шаги, но его длинные ноги с легкостью догнали меня.

– Такая уж у нее манера писать письма, – объяснил он через некоторое время. – Это ничего не значит. Тебе не следовало приносить письмо. Я заехал бы еще раз.

На этот раз остановилась я.

– Извини, что навязалась.

Он разочарованно потер шею.

– Ты не навязывалась. Я был рад тебя видеть.

Ну конечно, а я умею летать.

Моя недоверчивость не ускользнула от него.

– Ее зовут Арвин Сильвер, и она девушка Ноя. Во всяком случае, когда-то она была ею. Давно.

– Когда именно? – спросил я, потому что уже устала от ничего не значащих слов.

Мне были нужны ответы. К сожалению, ему, по-видимому, тоже.

– Эти двое были влюбленной парой почти шестьсот лет назад, – осторожно ответил он.

Я прищурилась.

– И поэтому она сейчас присылает тебе надушенные письма? – Лучше бы мне не спрашивать. Вряд ли мне понравилось бы объяснение, которое он мог дать. Об этом я знала заранее.

Он глубоко вдохнул:

– А мы можем оставить в покое этот вопрос и просто провести вместе приятный денек?

– Нет, не можем. Ты должен рассказать мне, кто вы. Ты, Клэр и Ной. Что вы делаете здесь, на острове, и почему вы путешествуете со Странниками? Я всегда думала, что они ведут уединенную жизнь.

Седрик сунул руки в карманы.

– Я знал, что ты будешь задавать эти вопросы. Ты почувствовала их магию, не так ли? Вот именно поэтому ты и должна держаться от нас на расстоянии.

– Так же, как ты держался на расстоянии от меня?

Оглядываясь назад, я не могла не признать, что это было бы наиболее разумным для нас обоих. Но я не могла этого сделать, и он – тоже.

– Тебе не стоит опасаться Рафика и Фокса.

– Я знаю. Меня куда больше пугает Клэр, – поморщилась я. – Кажется, я не особенно понравилась ей.

– Клэр вообще не любит других женщин. Но она мой лучший друг и очень верная.

Как там говорилось в той пословице? Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты? Не хотелось бы составлять мнение о Седрике на основе моих впечатлений о Клэр.

– Поздравляю, – сухо отозвалась я.

– Не всегда есть возможность выбирать себе друзей, – прозвучал голос Седрика. – Особенно в моей ситуации.

– Что ты имеешь в виду? Какая такая ситуация?

Взгляд Седрика, устремленный на меня, стал жестким.

– Ты действительно не знаешь, что я из себя представляю? – В его голосе отчетливо сквозило недоверие.

Теперь подозрение охватило и меня.

– А я должна?

– Ни в одной жизни до сих пор я не мог скрыть этого от тебя.

Я глубоко вздохнула. Мы были знакомы друг с другом. Я знала это. Итак, мы уже ближе к делу.

– Просто скажи мне, а я обещаю не убегать.

– В этом я не так уверен. – Он заправил прядь моих волос за ухо, обнажив мою израненную щеку. – Тебе было очень больно?

Я сглотнула, с трудом удерживаясь от того, чтобы не оттолкнуть его руку и не вернуть прядь волос обратно туда, где они закрывали мои шрамы. – Не помню, не отвлекайся.

Он кивнул, сдаваясь.

– Мы – Клэр, Ной и я – Проклятые. – Произнося последнее слово, он ни на секунду не выпускал меня из виду.

Я задохнулась. Не знаю, что я рассчитывала услышать. Уж точно не это. Мне стоило сбежать от него, и чем дальше – тем лучше. Проклятые были смертными, которые однажды причинили вред Просветленной колдунье, а это было одним из худших преступлений, которое можно было совершить в моем мире. За это души виновных несли наказание – после смерти у них отнимали способность вселяться в новорожденных. Проклятые сохраняли свои тела и проживали свои жизни в некоем ускоренном темпе. Каждой из их жизней было отведено несколько дней, недель или месяцев, но никто из них не мог прожить никакую из своих жизней целиком. Таким образом, они получали шанс созреть и развиваться. Некоторым из Проклятых даровали шанс снять свое проклятие. При этом они получали задания, которые должны были выполнить. Если они не успевали сделать этого за отрезок одной жизни, им приходилось перескакивать в новую жизнь, чтобы попытаться справиться со своей задачей там. До тех пор, пока не закончится вся тысяча жизней. Проклятые не старели, но по мере того, как истекали их жизни, они теряли все больше и больше душевной энергии, пока наконец она не оказывалась израсходованной полностью. Если Проклятый заканчивал тысячную жизнь, не освободив свою душу, та не могла вернуться к Первоначальной душе. Тогда, в сущности, и следовало истинное наказание. Потому что в этом случае проклятая душа должна была в одиночестве блуждать во Тьме Вселенной до конца всех времен, а одиночество было худшим, что можно было сотворить с душой. Мы были созданы не для того, чтобы оставаться одинокими. Почему я не разглядела этого сразу? Бледная кожа, темные глаза и не менее темные тени под ними – все признаки были слишком очевидны. Они не могли быть результатом недостатка сна или солнечного света. И все же это не могло быть правдой! Проклятый мог быть опаснее охотника. Вот почему остальные местные колдуньи отреагировали столь враждебно.

– Именно поэтому ты почти не чувствуешь энергии наших душ, – почти шепотом произнес он. – Ведь так? Она почти на исходе.

Это означало, что он прожил уже большую часть своих жизней. Я медленно кивнула и отступила на шаг. Будь облик Седрика более безжизненным, он мог бы быть почти Душелишенным. Но об этом я не задумывалась. Почему бабушка ничего не сказала мне? Она же не могла одобрять то, что я оставалась с ним наедине? Что, если он что-нибудь сделает со мной? У него была на это веская причина. Моя душа могла бы стократно возместить ему утраченную энергию. Его глаза потемнели еще больше.

– Тебе не нужно меня бояться.

Хотела бы я в это верить. Должно быть, он сделал что-то действительно плохое. Проклятие не было наказанием, наложенным легкомысленно, потому что душа Проклятого была потеряна в тот миг, когда проклятие было произнесено.

– Вы все были наказаны за одно и то же преступление? – спросила я с дрожью в голосе. Они, должно быть, несли на себе груз тяжкой вины. А мне следовало развернуться и уйти. Но я не могла.

– Ной и я – да. Клэр присоединилась к нам позже. Она совершила свою ошибку.

– А Фокс и Рафик знают о вашем проклятии?

– Ты думаешь, такое можно удержать в секрете от Странников?

Он сделал ко мне шаг, но я, защищаясь, выставила руки перед собой, и Седрик тут же остановился.

– Тебе стоило сказать мне об этом раньше.

– Меня поражает, что твоя бабушка не рассказала тебе о нас. Она все знает.

– Откуда?

Он пожал плечами:

– Тебе стоит самой спросить ее об этом.

– Тогда мне пришлось бы рассказать ей и то, как я познакомилась с тобой и что на нас напал охотник за душами.

– Ты должна была сказать ей, – нахмурившись, ответил он. – Почему ты до сих пор не сделала этого?

– Я не хочу, чтобы она отправила меня в другое время, – призналась я, услышав, как упрямо звучит мой собственный голос.

– Ей придется это сделать, так или иначе. Разве вам не известно, что происходит за пределами этого Острова Блаженных? Лазарь Риммон стягивает свои войска. Тебе нужно уходить отсюда. Так что либо ты рассказываешь своей бабушке о нападении, либо это сделаю я.

Я сердито прищурилась:

– Ничего ты не сделаешь. Это моя жизнь – и не вмешивайся. Ты не имеешь на это никакого права.

– Имею я право или нет, – всего три шага, и он уже оказался рядом со мной, – я не допущу, чтобы этот урод что-то сделал с тобой.

Он схватил меня за руку, но я рванула ее к себе.

– Не трогай меня, – прорычала я. Мы остались совсем одни. Поблизости не было ни одного человека. Седрик мог убить меня здесь и сейчас и лишить меня моей души. И он не был бы первым Проклятым, кто прибегнул к этому радикальному средству, чтобы не умереть. Перспектива стать охотником для многих из них была более заманчивой, чем вечно существовать в одиночестве во Тьме. Поэтому сегодня это наказание почти никому больше не выносили.

Седрик тут же отпустил меня и отступил. Мой страх исчез, и вместо него я почувствовала угрызения совести. Он не давал мне повода не доверять ему.

– Пожалуйста, Саша, – сказал он медленно, словно успокаивая испуганное животное. – Будь разумной. Позволь своей бабушке позаботиться о твоей безопасности. Почему ты не в состоянии правильно контролировать свою магию?

Я потерла руку. Очевидно, настала моя очередь сказать ему правду.

– В этой жизни я отказалась принять на себя предназначение Просветленной. Я не хочу иметь к этому никакого отношения, – призналась я ему. – К сожалению, не все идет так гладко, как хотелось. Магия зачастую ведет себя чересчур самостоятельно.

Седрик озадаченно моргнул, прежде чем снова накинуться на меня.

– Но ты же это не всерьез! Кто подкинул тебе эту бредовую идею?

– Никто. Это мое собственное решение, и принять его меня побудили причины, которые тебя совсем не касаются.

– Уверен, что касаются. Тебе что, надоело жить?

Его глаза горели яростью и казались теперь практически черными.

Я уж точно не была обязана отчитываться перед ним за свои собственные решения.

– Если ты расскажешь мне, почему тебя прокляли, я скажу тебе, из-за чего я отказалась от своего дара.

Он глубоко вздохнул:

– Тебе нужно поговорить с бабушкой. Это всего лишь вопрос времени, когда Лазарь лично доберется до острова.

– Он не посмеет, – выдохнула я.

– Представь себе! Пока вы тут возились с Книгами Душ и предавались воспоминаниям о своих прошлых жизнях, он собирал вокруг себя армию.

– Ты что-то путаешь. Да он с незапамятных времен уже не вступал в конфронтации с Кругом.

Он просто охотился за мной, хотя никто не мог дать мне убедительного объяснения, почему.

– Это только ты так думаешь. – Его скулы порозовели. – Как твоя бабушка объяснила тебе исчезновение Просветленных?

– Что ты имеешь в виду? – недоверчиво отозвалась я. Я никогда ничего не слышала об исчезнувших колдуньях. И тем более я не собиралась верить обвинениям и лживым россказням какого-то Проклятого. Чего он вообще добивался этим?

– Тебе никто не говорил, что в каждом столетии исчезает одна колдунья? Лазарь не довольствуется простыми душами. Он хочет больше, чем просто малая толика энергии. Главному охотнику нужны могущественные души. Стелла Монтегю была первой. Он сделал ее своей спутницей. С тех пор он пристрастился к вашей магии. Вы можете быть счастливы, что он довольствуется лишь одной из вас в каждом столетии. А в этом веке его выбор пал на тебя.

– Чушь какая-то. Селина отняла у него осколки души своей сестры. Частички души Стеллы вернулись в Первоначальную душу.

Седрик невесело рассмеялся:

– Так сказала всем вам Селина, но это – неправда. Как бы у нее это вышло? Ты что, и в самом деле веришь всему, что тебе говорят, или все же иногда что-то подвергаешь сомнению?

Я скрестила руки на груди. По-моему, это уж слишком.

– И при всем при этом ты ждешь, что тебе я поверю? Но почему я должна это делать? Какая бы колдунья ни наложила на тебя проклятие, у нее была веская причина это сделать.

Я вызывающе уставилась на Седрика. Кем он себя возомнил, и – что было намного важнее – за кого он принимал меня? Неужели он думал, что я буду слушать его с открытым ртом, как серая мышка, не способная сказать ничего, кроме «да» и «аминь»? В каком только веке он родился? Его отношение к женщинам было совершенно невозможным.

Седрик обеими руками провел по волосам. Жест выглядел почти отчаянным, и часть моего гнева мгновенно испарилась.

– Обладание моей душой вряд ли принесет ему достаточно удовлетворения, – сказала я, обращаясь скорее к себе, а не к нему. – В ней нет ничего особенно примечательного. Я не помню ни одной из моих прошлых жизней и даже не могу с должной аккуратностью перемещаться во времени, потому что мне сразу становится плохо. А кроме того, он, должно быть, даже не знает, что я нахожусь здесь, – перечисляла я причины, которые для меня были очевидны.

– Он знает, – мрачным голосом произнес Седрик, в то время как я не могла отделаться от ощущения, что он скрывает от меня что-то важное. Я чувствовала, что моя решимость не верить ему начинает сдавать позиции.

– Откуда? – спросила я. – Почему он должен интересоваться мной? С того момента, как произошел тот несчастный случай, бабушка прятала меня здесь. Я полагала, что он забыл обо мне.

– Какой несчастный случай?

Я сглотнула и все же решила рассказать ему о том дне, который стал худшим в моей жизни. Теперь это не имело значения.

– Когда мне было десять лет, мои родители и я попали в аварию. На самом деле это не был несчастный случай. Нас подстерегал Лазарь вместе с бандой своих охотников. Наш автомобиль слетел с дороги в реку, и моя мама утонула. Возможно, мой отец – тоже, но его тело так и не нашли. Лазарь уже тогда пытался заполучить мою душу. Селина предупредила нас накануне вечером. Она хотела взять меня с собой в другое время. Куда-то, где я была бы в безопасности, но папа не позволил. Он собирался отвезти меня в Олдерни, и как раз в этой поездке и произошла катастрофа. С тех пор Круг прячет меня здесь. Но мы всегда предполагали, что Лазарь потерял ко мне интерес.

Седрик понизил голос:

– Но это не так. Он просто ждал, когда ты подрастешь.

– Но чего он хочет от меня?

– Ты видела его, когда произошла авария? Не заметила, как сильно он отличается от других охотников?

– Заметила, конечно. Он гораздо более материален, чем остальные. Хотя уже не так, как раньше.

– Как раньше? – повторил Седрик. – Что ты имеешь в виду? Я думал, ты не можешь вспомнить ни одной из своих жизней.

– Не могу. Но в ту ночь, когда ты так удачно спас меня, я переместилась в одну из своих прежних жизней. Лазарь тоже там был. Он был священником и выглядел совсем как обычный человек. Однако в ночь, когда произошла авария, разложение было уже хорошо заметно.

– Расскажи мне подробнее о том перемещении во времени. – Лицо Седрика напоминало маску. – Что ты помнишь? Почему ты сразу не сказала мне, что там был Лазарь?

Я пожала плечами. Я ведь тогда даже не знала его.

– Люди думали, что я ведьма, и подвергли меня испытанию водой. И когда я уже была близка к тому, чтобы утонуть, меня отбросило обратно.

Седрик облегченно вздохнул:

– Он всегда охотился за твоей душой.

– Но почему именно я? И откуда ты вообще все это знаешь?

– Тебе это тоже следовало бы знать. Испокон веков Лазарь преследует тебя. Неужели в твоей Книге Душ нет никаких записей по этому поводу?

– Я не получу ее, если не позволю инициировать себя. Селина очень строга.

Седрик кивнул:

– Естественно. У нее отлично получается держать всех вас под каблуком.

– Именно она позаботилась о том, чтобы мы стали настоящим сообществом, – возразила я ему. – А в сообществе должны быть свои правила.

– И что, она тоже придерживается этих своих правил?

Что он имел в виду? Если то, что только что открыл мне Седрик, было правдой, то мне не оставалось ничего другого, как доверить свою судьбу Кругу. Тщательно продуманный мною план на всю эту жизнь провалился еще до того, как я начала предпринимать попытки его осуществить.

– Я могу защитить тебя от него, если ты позволишь.

– Не позволю. – Я сделала несколько шагов назад.

– Потому что я проклят?

– Нет, причина не в этом. Хотя меня не раз предупреждали о тех, кто подобен тебе.

– Могу догадаться, – пробормотал он, поджав губы. – Тогда почему?

Солнце по-прежнему ярко освещало голубое небо. До нас доносился шум моря. Все было как всегда – и совершенно по-другому.

– Я не могу принять твою помощь, потому что в таком случае я никогда не стану самостоятельной. Если кто-то всегда будет заботиться обо мне, что это будет за жизнь? Я смогу защититься от Лазаря, если это будет необходимо. – Во всяком случае, я надеялась на это. – Но сначала я научусь скрывать свою магию, чтобы он не нашел меня.

– Ты не сможешь этого сделать. Твоя магия слишком сильна. Даже я чую ее более чем за сто километров против ветра. Если ты не хочешь использовать свой дар в этой жизни, тебе придется выбрать что-то более безопасное. Не это.

– А это что-то вообще существует? – грустно улыбнулась я. – Будет ли безопасной хотя бы одна из моих жизней? Разве Лазарь не будет искать меня всегда?

Он засунул руки глубоко в карманы джинсов и некоторое время размышлял, пока я терпеливо ждала.

– Ты права. У каждой жизни – свои проблемы.

– Я тоже так думаю. Поэтому я, пожалуй, столкнусь с ними в этой.

На секунду я увидела страх, вспыхнувший в его глазах.

– Это твое решение.

Я была рада, что он не сделал попытки отговорить меня.

– В скольких из моих жизней мы уже встречались?

На самом деле, свою нынешнюю я хотела бы доверить ему. Я могла бы просто взвалить это бремя на его плечи. Но так нельзя.

Он тихо вздохнул.

– В одной, – неохотно признался он. – Да и то ненадолго.

– Мы были близки? – напряженно спросила я, затаив дыхание.

– Нет, – тихо проговорил он. – Честно говоря, ты… ненавидела меня.

Меня словно окатили холодным душем.

Он лгал. Наверняка лгал.

– Сейчас я отведу тебя на поезд, и ты поедешь домой, – резко оборвал он наш разговор. – Сделай мне одолжение: оставайся дома по ночам и поговори со своей бабушкой. Вы должны усилить защиту.

В молчании, сохраняя расстояние друг от друга по меньшей мере в метр, мы направились обратно к станции. Каждый из нас думал о своем. Могла ли я верить ему? Доверять? В конце концов, он был Проклятым. А требовать от Селины еще большей защиты я не могла. Ведь были и другие места, где членам Круга приходилось сражаться. Мы не могли допустить, чтобы Лазарь и его свора превращали невинных людей сначала в Душелишенных и в конце концов – в охотников. Зачем Седрик вообще рассказал мне все это? Какие цели он преследовал? У Проклятых было лишь одно стремление: они хотели спасти свои души от осуждения на вечные муки. Чем ближе они подходили к завершению своего душевного цикла, тем более безжалостными становились. Когда мы прибыли на станцию, локомотив уже издавал свисток к отправлению. Может быть, все это было таким отвлекающим маневром, чтобы я думала, что нахожусь в безопасности? Что, если он планировал выдать меня Лазарю? Такая вероятность была довольно высока. Все исходило от того, какую из тысячи своих жизней он проживал сейчас. Судя по бледному цвету кожи парня, он оставил позади уже большую часть своих жизней и его энергия была почти истощена, что, впрочем, подтвердил и он сам. В награду от Лазаря Седрик мог бы потребовать осколок моей души, и это помогло бы ему продолжить свою жизнь. Но потом он сам станет охотником, и это было неизбежно. Тот, кто хоть раз вкусил чужой души, становился зависимым. Большой палец Седрика коснулся моего запястья в том месте, где бешено бился пульс. Самое безобидное прикосновение, которое только можно представить, но меня словно ударило током.

– Я не причиню тебе вреда и хотел бы, чтобы ты мне верила. Но если ты не можешь, я буду держаться от тебя подальше.

Я отбросила опасения.

– Тебе не нужно этого делать. Но для начала я поговорю с бабушкой и расскажу ей то, о чем ты сообщил мне.

– Это будет наиболее разумным, и независимо от того, что она тебе посоветует, прислушайся к ней.

Я вырвала у него свою руку и отправилась на поиски свободного места. И только когда поезд тронулся, Седрик развернулся и направился обратно к форту. В моей душе завибрировало воспоминание. В какой-то из своих жизней я уже испытывала такое раньше. Он оставил меня и не вернулся. Поэтому я ненавидела его?

Когда я пришла домой, бабушка сидела в оранжерее.

– Все в порядке? – спросила она, продолжая вязать. – Ты выглядишь расстроенной.

Она заметила это, даже не взглянув на меня.

– Так и есть. Ты можешь уделить мне минутку? Мне нужно поговорить с тобой. Вообще-то я давно должна была это сделать.

Я села напротив нее в одно из кресел в цветочной обивке.

– Сюда заходили Полли и Молли, – прервала она меня. – Значит, Седрик де Грей был на богослужении. Я даже не могла подумать о таком. Смело с его стороны. Тебе стоит знать, что это совсем не понравилось Селине, и Пенни, кстати, тоже.

– А тебе?

– Я не совсем уверена. Мы много раз встречались с де Греями и двумя Странниками, и они никогда не вставали у нас на пути. Я уповаю на их добрые стремления.

– Почему ты не сказала мне сразу, что Седрик – Проклятый? – вырвалось у меня одновременно и разочарованно, и облегченно. – Он сказал, что ты знала об этом.

– Да, я знала. – Бабушка опустила вязание на колени. – А ты бы стала держаться от него на расстоянии, если бы узнала об этом от меня? Разве это изменило бы хоть что-то? Это его судьба. Я решила, что он сам должен посвятить тебя в это.

– А я должна держаться от него подальше?

Некоторое время бабушка внимательно рассматривала меня.

– Тебе решать. Что говорит твоя душа?

Я пожала плечами, и она вздохнула. На мою душу уж точно полагаться не стоило. На свою душу я могла положиться не больше, чем обычные люди – на свою интуицию.

– Ты не расскажешь мне, в какой из своих жизней я встречалась с ним раньше? Седрик сказал, что я его ненавидела, но я не могу себе этого представить.

Бабушка понимающе улыбнулась:

– Я не имею права этого сделать. Для этого ты должна открыть свою Книгу Душ.

– Селина не даст мне ее, пока я не присоединюсь к Кругу, – сквозь зубы процедила я.

Бабушка пожала плечами:

– Ты отвергаешь свой дар, и это твое благое право. Но тогда тебе придется жить с последствиями этого решения.

– Разве тебя не пугает, что на острове находятся трое Проклятых и двое Странников?

– Если бы ты могла вспомнить столько же жизней, сколько помню я, тебя бы тоже многое не пугало. Бывают дни, когда я думаю, не взять ли мне паузу в следующей жизни.

– Это не так просто, как кажется. На самом деле дней, когда я сомневаюсь в принятом мной решении, гораздо больше, чем тех, когда я абсолютно уверена в нем.

Бабушка взяла меня за руку и сжала ее.

– Я верю тебе, дитя мое. Но твоя душа знает, что делает. Позволь ей руководить тобой.

Это получалось не очень хорошо, как я уже успела убедиться.

– На нас с Седриком напал охотник за душами, – выпалила я, внезапно почувствовав, как пальцы бабушки сжали мою руку. – Седрик не только не дал мне утонуть, но и спас от охотника.

– Почему ты не рассказала мне об этом сразу? – спросила она.

– Я не хотела, чтобы ты увезла меня отсюда, тем более что он был один, – упрямо ответила я.

Бабуля встала.

– Седрик убил его?

Я кивнула:

– Серебряным ножом.

– Естественно. Чем же еще?

Она накинула себе на плечи шелковый шарф и погладила меня по щеке.

– Не беспокойся. Мы позаботимся об этом.

Не беспокоиться? Это что, шутка такая?

– Предположительно, Лазарь собирает армию и ему нужна моя душа. А еще Седрик утверждал, что Селина никогда не спасала душу Стеллы.

Едва заметная бледность тронула лицо бабули.

– Парень просто выдумал это, чтобы напугать тебя.

Только что она утверждала, что доверяет Седрику. А теперь?

– Мы не должны впадать в панику, – проговорила она, обращаясь скорее к себе, чем ко мне. – Лазарь уже не раз пытался подчинить себе Просветленную. Но ему это никогда не удавалось. Тогда Селина освободила душу Стеллы, и мы все это знаем.

– Седрик сказал, что в каждом столетии исчезает одна колдунья, и это – работа Лазаря. Это правда?

Бабушка глубоко вдохнула.

– Члены Круга очень внимательно изучают исчезновение Просветленных. Не верь всему, что он говорит. Я думаю, нам стоит обсудить это с Селиной.

– А ты не думаешь, что она уже знает о планах Лазаря? Ведь Просветленные из Франции сообщили ей о множестве Душелишенных. Почему она не предупредила нас?

– Мы не знаем, связано ли одно с другим. Но обязательно это выясним.

– Что-то случилось? – встревоженно спросила Мегги, которая в это время присоединилась к нам в оранжерее. Ее силы уже развились достаточно для того, чтобы ощущать вибрации, витавшие в воздухе.

– Нам нужно кое-что обсудить с Селиной. Возможно, мы перенесем твое посвящение на более ранний срок.

– Но почему? Мабон уже через три недели.

– Это я объясню тебе, когда мы окажемся там, куда направляемся. Мы отправляемся немедленно, как только переоденемся. Надолго не задержимся. И почему она должна была уйти именно сейчас? – сказала она потом, снова будто бы про себя. – Эта женщина никогда не могла оставаться в одном времени. – Бабушка погладила меня по щеке. – Будет лучше, если ты подождешь нас здесь.

Я проводила их взглядом, когда бабушка и Мегги поднялись по лестнице. Ни одна из них не жила в XII веке при английском дворе, и уж конечно, они не сопровождали Ричарда Львиное Сердце в его крестовых походах. Поэтому, прежде чем перемещаться в то время, им пришлось переодеться, чтобы не выделяться. На нашем чердаке хранился бесконечный запас одежды и аксессуаров, необходимых для путешествий во времени. В детстве я любила рыться в чемоданах, сундуках и ящиках и часто помогала бабушке готовиться к таким путешествиям. Но с тех пор я не была наверху уже много лет.

В комнате стало прохладно, и я поежилась, потирая руки. Хотелось бы мне, чтобы Седрик был здесь. Впервые мне показалось странным оставаться дома одной. Был ли у него мобильный телефон? Или такая короткая жизнь не стоила этого приобретения? Я заперла все двери и окна. Не то чтобы это и в самом деле могло остановить охотников за душами. Все эти годы мы жили на острове довольно беззаботно. С этим, видимо, покончено. Снаружи по небу бродили темные дождевые тучи, предвещая скорую грозу. Я села в одно из кресел, расставленных по всему магазину, и натянула на себя плед. Рядом со мной на столе мерцала маленькая свеча, погружая знакомое помещение в тусклый свет. Я рассматривала полки со старыми книгами, потертую обивку кресел, старые половицы и глубоко вдыхала знакомый с детства запах. Я не хотела отсюда уходить, но если только так я могла защитить людей, которых любила, я сделаю это. И даже отправлюсь в другое время, если будет необходимо.

Глава 4

Олдерни, 2 сентября 2019 года

Настоящее

Бабушка и Мегги вернулись только на рассвете. Беспокойство отразилось на лице бабушки, едва я открыла им дверь магазина. Тело ломило от боли: обычно наши кресла были довольно удобными, но, наверное, не годились для того, чтобы проводить в них целую ночь.

– Что сказала Селина? – спросила я. – Мы можем что-нибудь сделать?

– Нет. Она вернется завтра и тогда поговорит с де Греями, чтобы выяснить, что им известно.

Иногда Селина казалась для меня загадкой. Ей было известно больше, чем нам? Неужели ей не страшно думать, что Лазарь вот-вот нападет на нас? Но что могло быть важнее этого? Не похоже, чтобы она отправлялась к Ричарду в первый раз, да и изменить прошлое она тоже не могла. Кодекс нашего Круга запрещал колдуньям вмешиваться в историю. Селина всегда казалась такой холодной и отстраненной, хотя это могла быть лишь видимость. В XII веке при дворе Ричарда Львиное Сердце с ней жила ее сестра. Возможно, Селина так сильно скучала, что постоянно возвращалась туда. Сестры-близнецы, обе из которых были Просветленными, родились всего один раз за все времена, и это были Стелла и Селина. Но насколько они были привязаны друг к другу? По-видимому, довольно сильно, учитывая то, что Селина взялась за спасение души сестры. Она рисковала своей, когда отправилась вслед за Лазарем. Обычно душа, попавшая в руки охотника, была потеряна навсегда. Но Селина сделала невозможное. Или нет? В голове у меня все еще звучали слова Седрика. Как она это сделала? Я совершенно не имела понятия, но прежде я никогда не сомневалась в этом. Все это произошло более восьмисот лет назад, и с тех пор Селина всегда претендовала на место Главы Круга, за исключением, конечно, тех времен, когда была слишком молода для этого в своих соответствующих жизнях. На самом деле мне было жаль Селину. Она всегда находилась то в одном, то в другом времени и никогда не оставалась где-то надолго. Вот почему она никогда не вписывалась в наше маленькое общество на Олдерни так хорошо, как остальные. И хотя Просветленные колдуньи, несмотря на свой дар, обычно пытались найти мужчину и завести детей, Селина не делала этого никогда. Ни в одной из своих жизней. Это и в самом деле было печально. С другой стороны, ей великолепно удавалось обеспечивать нашу защиту. Она исправно выслеживала каждого Душелишенного, а если ей попадался охотник, то Селина безжалостно убивала его. Я многому у нее научилась, несмотря на то, что Селина не поддерживала усилий, которые я прилагала к тому, чтобы заблокировать свою магию внутри себя. Никто не подходил для выполнения обязанностей Главы Круга лучше, чем она. Я не завидовала ее работе, потому что Селина никогда не могла по-настоящему расслабиться. Это было связано и с историей Стеллы. Селина хотела избавить другие души от той судьбы, что постигла ее сестру. В этой истории я не сомневалась никогда – до вчерашнего дня. Никто из нас не сомневался, и я не стала бы верить Проклятому больше, чем своим сестрам.

– Почему она не вернулась вместе с вами?

– Она считает, что нам не стоит беспокоиться и тем более принимать во внимание небылицы, которые тебе рассказывает де Грей, – пожала плечами Мегги. – Мы, как могли, пытались убедить ее.

Я сжала губы так сильно, что они превратились в тонкую черточку, но девушка, казалось, даже не заметила этого.

– А как ты относишься к тому, чтобы самой отправиться к ней? Я знаю, тебе не нравятся блуждания во времени. Но если то, что говорит Седрик де Грей, – правда, ты подвергаешь всех нас опасности.

Это был тот упрек, которого я ожидала все эти годы. Бабушка отвернулась. Сама она никогда не произнесла бы этого вслух, но, конечно, тоже думала об этом – как и я.

– Я иду спать, – невозмутимо сказала бабушка. – Ночь была долгой. А тебе стоит хорошенько подумать над тем, что ты собираешься делать. Какое решение ты бы ни приняла, мы поддержим тебя.

Я благодарно улыбнулась.

– Вы спросили ее об исчезнувших колдуньях? Что она сказала?

Мегги и бабушка переглянулись.

– Давай обсудим это завтра вместе с ней, – немного погодя ответила бабушка. – И, может быть, тебе пока не стоит разговаривать с Седриком? Я не знаю, что задумал этот парень.

Так будет лучше всего. Как давно я его знала? Пару дней? И уже начинала сомневаться в том, что всегда считала правдой. Он заставил меня испытывать недоверие к моим сестрам.

Бабуля и Мегги поднялись наверх, в жилые комнаты, а я снова опустилась в кресло и задумалась о своем положении. Зачем Селина стала бы лгать всем нам? Это не имело смысла. И тем не менее мне хотелось верить Седрику, хотя в этом было виновато лишь мое сердце, которое бешено колотилось всякий раз, когда он приближался ко мне. Я закрыла глаза и запрокинула голову. С тех пор как де Грей появился на острове, все шло наперекосяк. Может быть, в том, что охотник нашел меня, была вина Седрика? Возможно, этот охотник искал именно де Грея? Проклятый, да еще и с воспоминаниями, мог быть очень интересной жертвой для этих монстров. Охотники у нас здесь не появлялись, но в ночь, когда на острове поселились трое Проклятых и двое Странников, охотник вдруг возник из ниоткуда. Вряд ли это было совпадением.

Я решительно встала и устремилась вверх по лестнице. Оказавшись в своей комнате, быстро натянула спортивный костюм. Я не позволю так легко разрушить свои планы на жизнь. Ни Селине, которая с самого начала была против них, ни Седрику, чья судьба меня совершенно не касалась. Оставалось еще два часа до открытия магазина, и я собиралась использовать их для того, чтобы мысли в моей голове прояснились.

Я побежала в сторону моря, вниз по Виктория-стрит. Небо надо мной сияло ярко-голубым цветом. Омытый ночной грозой воздух был чист и ясен. Я любила эти утренние часы. К моему сожалению, путь напрямую по пляжу часто преграждали скалы, выступающие между бухтами, и мне пришлось выбрать для пробежки одну из тех дорог, что огибали их уровнем выше. Хорошо, что в это время они еще были пустынны. Я даже не покинула центральной части города, когда за моей спиной послышались размеренные шаги.

– Так рано – и уже в движении, Саша? – Седрик поравнялся со мной.

Сегодня он был одет в облегающие спортивные штаны, футболку и кроссовки. В руке он держал небольшую бутылку с водой. Ничего себе! Он что, собирался рекламировать спортивную одежду?

– Хочешь избавиться от излишков магии?

– Ну, сейчас уже не темно, – отозвалась я, хотя и не собиралась оправдываться перед ним.

– Да, тут ты права. – В его глазах вспыхнули едва заметные искорки смеха.

– Ты следил за мной? – Я и правда это подозревала.

Седрик с преувеличенным недоумением вскинул брови.

– Просто я, как и ты, – ранняя пташка. А тут вдруг увидел знакомое лицо. Побежим вместе?

Я с наигранным отчаянием покачала головой, решив отмолчаться. Мы бежали бок о бок, сохраняя неспешный темп. Пробежав полтора километра, я ощутила, что моя магия успокоилась. Когда позади оказались три километра, мое напряжение тоже улеглось.

– Лучше? – неожиданно спросил Седрик, словно чувствовал то же, что и я.

Я кивнула. В поле зрения появился маяк.

– Не нужно провожать меня, – произнесла я. – Я все рассказала бабушке, и прошлой ночью она была у Селины Монтегю.

– Она пришлет подкрепление? – Голос Седрика звенел от напряжения.

– Нет, она вернется завтра и хочет поговорить с тобой.

– Она не требовала, чтобы ты переместилась к ней в другое время?

Я замедлила бег.

– Нет, не требовала, потому что она точно знает, что я никогда этого не сделаю.

Седрик кивнул, и по его лицу я заметила, что он над чем-то напряженно раздумывает.

– Но если она тебе когда-нибудь предложит это, ты не должна соглашаться. Обещаешь мне?

Я наклонила голову.

– А разве я выгляжу так, что стала бы тебе что-то обещать?

– Стоило попытаться.

– Тебя прокляла Селина? – поинтересовалась я. – Ты поэтому рассказываешь о ней все эти вещи?

Седрик пробежал еще несколько шагов, прежде чем остановился окончательно.

– Так что же ты теперь будешь делать?

Тяжело дыша, я уперла руки в бедра и пошла дальше. Молчание – тоже ответ.

– Ты могла бы уехать отсюда вместе с бабушкой, – тихо сказал он, следуя за мной.

– Нет, не могла бы, – твердо ответила я. – Я не убегаю от Лазаря. Я уже говорила тебе.

– Но спрятать тебя в другой жизни было бы разумно. Почему бы тебе просто не сделать это?

Что же это такое? Мне нужно отправиться в другое время, но только не к Селине. У этих двоих явно были какие-то счеты друг с другом. Что ж, я не позволю превратить себя в какой-то мячик для Проклятого и Главы нашего Круга.

– Потому что Лазарь найдет меня и там, – ответила я. – Так какой в этом смысл? Я не могу сдаться сейчас. Я ведь в действительности даже ни разу не пыталась жить без магии.

– Мне это тоже бросилось в глаза, – пробормотал он. – Она у тебя так и плещет через край.

– Спасибо, что заметил, – съязвила я. – Я вообще не понимаю. Это должно было быть просто, но на деле – совсем нет.

Седрик подавил смешок.

– Что смешного? – набросилась я на него. Зачем я вообще с ним разговаривала? Седрик солгал мне. – Ты просто хотел запугать меня этой запутанной историей со Стеллой Монтегю.

– Истина зачастую вызывает страх, но от этого она не перестает быть правдой. – Седрик подошел ко мне совсем близко. Его тепло и аромат окутывали меня. – Я никогда и подумать не мог, что в какой-то из своих жизней ты откажешься от магии. Ты всегда так серьезно относилась к своим обязанностям.

– Так значит, я не один раз имела удовольствие наслаждаться твоим обществом? – разочарованно спросила я, заметно нервничая. – Мне было ненавистно то, что ему известны исключительные вещи, о которых я сама не имела ни малейшего понятия.

Ответом мне был его невинный взгляд.

– Как правило, я держался в стороне от тебя, и так было лучше. Поверь мне.

– Неужели тебе и вправду необходимы все эти загадочные намеки? Может, расскажешь пару анекдотов? Или, еще лучше, почему бы тебе не сказать мне, чем или кем я была в других жизнях? – скрестила я руки перед грудью.

Седрик неодобрительно покачал головой.

– Тот, кто говорит «А», должен сказать и «Б». Уверен, твоя бабушка уже объяснила тебе это. Тот факт, что я проклят, не означает, что я не соблюдаю правила.

– Что ж, я узнаю это и без твоей помощи, – проворчала я. – А сейчас мне пора возвращаться. Ужасно хочется пить, а через час я уже должна открыть магазин.

Седрик протянул мне бутылку с водой. Свою я забыла, и теперь стояла, уставившись на парня. Похоже, рассматривать его лицо становится моим любимым занятием. Ну и все остальное тоже. Я взяла у него бутылку и, сделав несколько глотков, вернула.

– Я провожу тебя домой.

Не было никакого смысла говорить Седрику, что я не нуждаюсь в его сопровождении, поэтому я воздержалась от ответа. Стремление парня защитить меня было очевидным, и его общество абсолютно не мешало мне. Совсем наоборот.

Пенни только что подняла занавески на окнах своего маленького кафе, когда мы добрались до нашего магазина. Быстро изменив свой план, я направилась к ее входной двери. Седрик, не проронив ни звука, последовал за мной. Пенни улыбнулась мне и одарила мрачным взглядом моего спутника, когда он вошел следом. Стены помещения были выкрашены в нежно-розовый цвет и усеяны изображениями известных людей. Не все они посещали именно это кафе. В восьмидесятые годы Пенни работала и в Париже, и в Сен-Тропе, задолго до того, как она приехала сюда, чтобы защищать меня.

Я впервые задумалась, скучает ли она по той, светской жизни.

– Хочешь выпить кофе со мной? – к удивлению Седрика, спросила я. Мне не хотелось, чтобы он уходил.

Он кивнул, невзирая на недовольство, отразившееся на лице Пенни. Сегодня утром мы были здесь первыми гостями, и Седрик сел за один из старых, исцарапанных столов.

– Может, здесь найдутся еще яйца и бекон или мне стоит опасаться, что она отравит меня?

– Вообще-то Пенни – самый кроткий человек из всех, которых я знаю. Так быстро она никого не отравила бы.

– Но для меня она, конечно, сделает исключение.

Рассмеявшись, я подошла к стойке и перегнулась через нее.

– Пенни, – сказала я, – Седрика де Грея ты уже знаешь. Он интересуется, можешь ли ты подать ему неотравленный завтрак?

Женщина только что закончила возиться со своими кастрюлями и сковородками и теперь повернулась ко мне.

– Еще ни у кого не было причин жаловаться на мои завтраки, – надменно заявила она в его сторону.

Седрик одарил Пенни обворожительной улыбкой, и выражение ее лица стало мягче.

Я отметила про себя этот трюк.

– Тогда мы возьмем два латте макиато, яичницу с беконом и овсяную кашу с медом для меня.

– Я все принесу, – буркнула Пенни. – А что с твоей бабушкой? Почему шторы на ваших окнах все еще задернуты?

– Они с Мегги сегодня ночью были у Селины, – ответила я, пока Пенни шумно готовила два латте макиато. Как-то, на мой вкус, чересчур незаинтересованно, она поставила первый бокал передо мной.

– Бьюсь об заклад, Селина всю ночь читала им лекции об отсутствии у тебя чувства ответственности.

– Если и так, то они оказались весьма милосердны, что ни разу не упомянули об этом, – заметила я. – Селина вернется завтра, а после этого хочет поговорить с Седриком.

– Бедняжка.

Я усмехнулась. Мне и в голову не пришло бы, что Петти может испытывать жалость к Проклятому.

– Думаю, он сможет дать ей отпор.

И что она только имеет против него?

Пенни снова отвернулась, пожав плечами и бормоча что-то себе под нос. Я отнесла стакан к Седрику, который листал газету и делал вид, что не прислушивается к нашему разговору. Тот выжидательно посмотрел на меня, когда я поставила кофе на стол.

– Это мой, – пояснила я.

Он потянулся к сахарнице, и вскоре в стакан плюхнулись три кубика рафинада. Седрик невозмутимо помешал мой кофе.

– Попробуй.

Я озадаченно сделала глоток приторного напитка. Как и любая другая Просветленная колдунья, устоять перед сладким я не могла. Это был самый быстрый способ восполнить запасы магии, когда они стремились к нулю. Не то чтобы я в этом нуждалась. Но я не ожидала, что Седрик заметит, что я больше всего любила горячие напитки.

– Тебе всегда нравились чай и кофе, – загадочно пояснил он, и я заметила, что он подавил смешок, когда я разочарованно фыркнула. В отличие от меня, Седрик сегодня был в исключительно хорошем расположении духа. Пенни подошла к нашему столику и со стуком грохнула кофе Седрика перед ним, так, что пенка взмыла вверх. Затем она аккуратно поставила передо мной мою кашу.

– Не стоит внушать ей всякие глупости, – упрекнула она Седрика, и я заинтересовалась, когда бабушка нашла время рассказать обо всем Пенни. – Селина не особенно любит шутки, а когда речь идет о ее сестре, она становится особенно восприимчивой.

– Я просто беспокоюсь за Сашу, – серьезно заявил он. – Вот и все.

Пенни внимательно посмотрела на него.

– Мы все беспокоимся о ней. Даже Селина. Просто у нее странная манера это показывать. Может быть, нам это и не нравится, и тем не менее она тоже хочет ее защитить.

– Как скажешь. – Седрик улыбнулся, когда Пенни вернулась обратно за стойку. – Я так и думал, что ваш Круг – это сплоченная группа с единым мнением для всех.

Он пил свой кофе, в котором, конечно же, не было никаких вредных ингредиентов.

– Если Круг состоит из одних только женщин, вряд ли можно вести речь об абсолютной сплоченности, – с изрядной долей самокритики уточнила я. – Иногда бывают небольшие сложности. Селина переехала сюда всего два года назад, и если ты спросишь меня, то я скажу, что она чересчур сильно настаивает на том, чтобы быть главной. Она прибыла сюда с твердым намерением меня переубедить. Селина злится, что ей это не удается, хотя, конечно, ничего не может сделать против моего решения. Но она не упускает возможности объяснить мне, насколько это безответственно и корыстно. А если я не хочу подвергать никого опасности, что мне еще остается?

Я без аппетита ковырялась в своей каше, которая на самом деле была очень вкусной.

Седрик накрыл мою руку своей, и это заставило поднять на него взгляд. Тепло струилось сквозь мою кожу.

– Не важно, какое решение ты примешь, – с утешением в голосе произнес он. – Останешься здесь или уйдешь, у тебя все получится.

– Пока что я чувствую себя иначе. Я хотела, чтобы родители гордились мной. Они не должны были умереть зря.

– Так и было. – Казалось, он хотел добавить что-то еще, но тут Пенни принесла ему яичницу, и Седрик с большим аппетитом принялся за еду.

Я, улыбаясь, рассматривала его.

– Тебя что, дома не кормят?

– Нет, почему же, – проговорил он между двумя кусками яичницы. – Но не так вкусно.

Я бросила взгляд на Пенни, которая услышала эти слова, отчего мрачная мина женщины окончательно уступила место невольной улыбке. Пенни еще ни разу не удавалось противостоять комплиментам по поводу ее кулинарного мастерства. Седрик, благодаря всего паре слов, с легкостью завоевал ее расположение.

К тому времени, когда мы позавтракали, выпив к тому же по второй чашке кофе, пришла пора открывать магазин. Седрик настоял на том, чтобы заплатить за нас обоих, а потом отвел меня на другую сторону улицы.

– Ты оставила дверь незапертой? – ошарашенно спросил он, когда я открыла ее без ключа.

– Да, – ответила я. – Мы всегда так делаем. Никто не войдет, если на двери висит табличка «Закрыто».

– Никто, может, и нет, а вот кто-то – вполне возможно. Давай просто проверим, все ли в порядке.

– Если ты настаиваешь.

Я закатила глаза. Кажется, кто-то перебарщивает. Но так и быть. Зато я могу посмотреть на него еще некоторое время.

Седрик прочесывал каждый закуток, пока наконец мне это не надоело.

– Здесь никого нет, Седрик, – сказала я. – Тебе лучше уйти, потому что мне нужно принять душ. Через десять минут я должна открыть магазин.

– Ты хотя бы запираешь дверь, пока принимаешь душ? – спросил он. – Если нет, то я лучше подожду, пока ты не закончишь.

Почему-то это не было похоже на предложение.

– Делай то, что считаешь нужным, – резко бросила я. – Только не появляйся у меня в душе.

Его губы изогнулись в усмешке.

– Твои идеи становятся все лучше и лучше.

Покачав головой, я поднялась наверх. Седрик все еще оставался Проклятым. Я не должна была чувствовать себя в его присутствии настолько комфортно. И уж точно не должна была хотеть, чтобы он остался со мной рядом на весь день. Но одна только мысль о том, что он усядется в одно из наших кресел, будет читать и разговаривать со мной, была чем-то невообразимым. Я могла бы предложить ему это. Конечно, исключительно для того, чтобы Седрик мог следить за мной.

Сегодня утром мне потребовалось больше времени, чем обычно, потому что я более тщательно причесала свои волосы и приложила больше усилий для того, чтобы выбрать себе одежду. Когда я немного запоздало спустилась вниз, Седрик с книгой в руках стоял, облокотившись на прилавок. Он поднял взгляд, и на секунду его глаза расширились. Кажется, цель была достигнута.

– Эй, – сказала я. – И с каким количеством захватчиков тебе пришлось сражаться?

Седрик во все глаза смотрел на мою желтую футболку, зеленую юбку и такие же зеленые колготки.

– Выглядит очень красочно.

Я пожала плечами, сопротивляясь желанию покрутиться перед ним.

– Тебе не нравится?

Я направилась к двери, чтобы перевернуть табличку и оповестить о том, что теперь мы действительно открылись.

– Конечно нравится.

Седрик следовал за мной по пятам и теперь остановился вплотную ко мне. На какое-то мгновение я почувствовала, что его нос коснулся моих волос.

– А от тебя пахнет вишней, – удовлетворенно заметил он. – И это нравится мне еще больше.

– Ты что, обнюхиваешь меня? – возмутилась я, недвусмысленно указывая рукой в сторону двери. Кажется, идея насчет целого дня была не такой уж хорошей. Поработать мне не удастся ни секунды.

– Ты нюхаешь мои письма, а я – твои волосы. Что из этого более странно?

Я оттолкнула его от себя, игнорируя твердые мышцы на груди. Черт побери, Проклятые не должны быть такими дьявольски очаровательными.

– Тебе пора, – заявила я. – Ты меня отвлекаешь.

Седрик рассмеялся и вышел на улицу.

– Могу я навестить тебя сегодня вечером? Просто чтобы убедиться, что с тобой все в порядке.

– Если без этого никак, то конечно. Ты, кстати, можешь позвонить мне, или я пришлю тебе сообщение. Тогда тебе не придется утруждаться.

– Этот труд мне в радость, – лукаво ответил Седрик. – Но вообще-то ты должна запретить мне приближаться к тебе, – добавил он более серьезно.

– Я не буду этого делать.

– Я знаю, да я бы и не послушался. Береги себя, пока меня не будет.

– Я занимаюсь этим уже целых восемнадцать лет.

– Не так уж хорошо, как нам обоим известно.

Позади Седрика возникла семья, которая, очевидно, собиралась войти в магазин. Покачав головой, я помахала ему в последний раз, и он наконец убежал. Я уже скучала по нему.

Вечером бабушка и Мегги исчезли снова. На этот раз они отправились не к Селине, а к Грете, которая созвала своего рода военный совет. Я могла бы пойти с ними, но, учитывая, что пообещала Седрику подождать его, объявила бабуле, что слишком устала, и осталась в магазине. Не знаю, купилась ли она на эту ложь. Скорее всего, нет, но и свою просьбу держаться от Седрика подальше она больше ни разу не озвучила. Я следила за обеими женщинами взглядом, когда они бок о бок шли по улице. Волосы бабушки были собраны в высокую прическу. Она шагала с прямой спиной, словно королева, хотя ростом была ниже Мегги, которая семенила рядом с ней. Эти двое кардинально отличались друг от друга, но бабушке было под силу приручить даже отпетого преступника. Мысль о том, что с одной из них могло что-то случиться только потому, что я хотела навязать им свою волю, вызывала у меня тошноту. И хотя Мегги была с нами не так давно, она уже стала частью нашей семьи. Я не должна была подвергать кого-то опасности снова. Я всегда считала, что бабушка, Полли, Молли, Грета и Пенни неуязвимы, потому что ни один охотник не мог оказаться настолько глуп, чтобы попытаться лишить Просветленную колдунью ее души. Рассказ Седрика заставил эту уверенность рассыпаться в прах. У Мегги не было никакого боевого опыта, да и видеть Селину в руках Лазаря мне не хотелось.

Это был долгий день; я и в самом деле очень устала, а ожидание встречи с Седриком сделало меня еще и нервной. Должна ли я предложить ему выпить? Как лучше – пригласить его в нашу оранжерею или в мою комнату? Я быстро прибралась, а потом снова устроилась в своем кресле в магазине. Оставалось надеяться, что мне не придется провести в нем еще одну ночь.

Это не настоящее свидание, напомнила я себе. Седрик просто узнает, приняла ли я какое-нибудь решение, и потом наверняка сразу же уйдет. Я взялась за книгу, но мне приходилось перечитывать каждую страницу примерно по четыре раза, потому что я никак не могла сосредоточиться. Меня охватило разочарование. Отложив книгу, я продолжала ждать.

Я очнулась от стука. Какое-то мгновение я соображала, почему нахожусь в этом кресле, внизу. Свеча, которую я зажгла, почти догорела. В окна стучали капли дождя, и в дверь тоже кто-то стучал. С нарастающим нетерпением.

– Саша, – услышала я голос Седрика. – Ты здесь?

Он пришел, хотя и довольно поздно. Быстро пригладив волосы, я подошла к двери и отворила ее. Куртка и волосы Седрика выглядели совершенно мокрыми. Взгляд парня испытующе скользнул по мне.

– Все в порядке?

– Да, отлично. Я просто заснула, пока ждала тебя.

Он улыбнулся и шагнул ко мне. На секунду мне показалось, что он собирается меня обнять, но вместо этого Седрик просто провел кончиками пальцев по моей руке, чуть выше запястья.

– Извини, что так поздно.

Его безобидное прикосновение отозвалось во всем моем теле.

– Что-то случилось? – Я вдыхала запах дождя и его аромат, который за это короткое время стал для меня таким привычным. Моя рука вдруг обрела собственную жизнь, потянувшись к Седрику и смахнув с его лба и щеки капли влаги. Он стоял не шелохнувшись.

– Приехала Арвин, и мне пришлось встречать ее в аэропорту, – прошептал он. – Иначе я пришел бы к тебе раньше.

– Это та девушка, которая написала тебе письмо?

Он кивнул, и я почувствовала, как его пальцы коснулись моей руки.

– Она тоже Проклятая? – вырвалось у меня.

– Да. – Седрик прочистил горло и сделал шаг назад. – Может быть, у тебя найдется полотенце для меня?

– Естественно. Пойдем со мной наверх. Там ванная.

Я пошла вперед, и он последовал за мной. Перед дверью ванной комнаты я остановилась.

– Там рядом с раковиной шкафчик, в нем свежие полотенца.

– Ты подождешь здесь?

Я указала подбородком на одну из дверей.

– Вот моя комната. Если хочешь, мы можем поговорить там.

Он нахмурился, но ничего не сказал, скрывшись за дверью ванной. Я спустилась на кухню, чтобы принести нам две колы. Наверное, было очень глупо предложить расположиться в моей комнате?

Я еще ни разу не приводила парней к себе. Может, оранжерея – более подходящее место для разговора? Но думать об этом было уже слишком поздно. Я снова решительно поднялась наверх.

Идея и правда оказалась дурацкой. Моя комната была чересчур маленькой. До сих пор я этого не замечала, но в присутствии Седрика она словно сократилась до размеров спичечного коробка. Но его это, казалось, совершенно не беспокоило. Он стоял в дверях, и его взгляд блуждал от самодельного письменного стола к старому платяному шкафу. На окнах висели клетчатые занавески, сшитые бабушкой, а стены были украшены картинами, которые я рисовала вместе с дедушкой. Комната казалась уютной, но не шла ни в какое сравнение с роскошью, в которой жил Седрик.

– Проходи, – предложила я ему, и он подошел к комоду из соснового дерева. Седрик принялся внимательно рассматривать фотографии моих братьев и родителей, которые были расставлены на нем. Я потеряла так много памятных вещей, но дедушка сделал эти снимки, и, когда я прибыла на остров, поместил их в рамки и поставил в моей комнате. Моей любимой фотографией была та, на которой Адам и Эндрю сидели, держась за руки, на каменной стене, которая окружала наш сад в Шотландии.

– Ты скучаешь по ним? – спросил Седрик.

– Очень. – Я встала рядом с ним. – Но для братьев же безопаснее, если мы не будем поддерживать контакт. До тех пор, пока я не смогу контролировать свою магию.

Седрик ничего на это не ответил. Он снял куртку и свитер, в которые был одет, и повесил их на спинку стула, а затем направился к окну. Отодвинув занавески, он выглянул на улицу.

– Я боялась, что ты уехал.

– Я бы не ушел, не попрощавшись с тобой.

«Он пришел только для того, чтобы узнать, как у меня дела», – пронеслось у меня в голове. А главная причина крылась только в том, что на самом деле его волновали планы Круга.

Седрик снова повернулся ко мне:

– Ты узнавала, увезет ли тебя бабушка отсюда? Это самое разумное, что ты сейчас можешь сделать.

– Значит, я все-таки не так разумна, как всегда думала, – отозвалась я, прислоняясь к одному из столбиков моей кровати. Лучше я буду держаться на расстоянии.

– Ты никогда не ставила свое благополучие превыше чужого, – тихо ответил он.

– Значит, пришло время начинать.

– Не очень хорошая идея.

– Это я прокляла тебя? – вырвалось у меня. – Ты поэтому знаешь меня?

Если я не выясню это в самое ближайшее время, я просто умру от любопытства.

– Если ты так считаешь, то впускать меня сюда было очень глупо с твоей стороны, – сердито заметил он. – Я мог бы захотеть отомстить тебе.

– А может, ты как раз этого и хочешь, – едва слышно сказала я. – Откуда мне знать, почему ты появился здесь и все испортил?

Его лицо помрачнело.

– Я не хотел ничего портить, – признался Седрик. – Я просто хотел увидеть тебя. Одного я не ожидал: что мне за первый вечер придется дважды спасать тебя.

– Ты хотел меня видеть? – повторила я за ним, не в силах скрыть улыбку.

Он робко кивнул:

– Это было крайне эгоистично с моей стороны. Фокс и Рафик предупреждали меня.

– А Клэр? – Мой пульс по непонятной мне причине вдруг забился быстрее.

Его взгляд обжег меня.

– Она обозвала меня дураком и болваном.

– И это правда?

Седрик пожал плечами:

– Наверное. Но иногда глупость спасает от безумия.

– Опять цитируешь французских философов? – Выражение его глаз не поддавалось описанию.

– Нет, американского писателя. Это Оливер Уэнделл Холмс[19].

– Никогда не слышала. Расскажи мне наконец, почему тебя прокляли. – Я все еще стояла у своей кровати, не желая его отпускать, не узнав всего.

– Может, присядем? – предложил он. – Так удобнее.

– В оранжерее было бы лучше, – заметила я, хотя предпочитала остаться с ним здесь. Моя комната казалась мне маленьким защитным коконом. – Там больше стульев.

Седрик сел на мою кровать и призывно похлопал рядом с собой. Так что решение, наверное, было принято.

– Мне нравится здесь.

– Может, зажечь лампу?

– Мне не нужно.

Мне тоже. Сквозь окно проникал лунный свет, и его, честно говоря, было достаточно для того, чтобы я видела все, что мне было нужно. Я села на другой край кровати, положив ногу на ногу, так далеко от Седрика, насколько это было возможно.

Парень прислонился к изголовью.

– Ты выглядишь усталой. Может, тебе лучше лечь спать? А завтра мы могли бы снова вместе позавтракать.

– Давай не будем отвлекаться. – Как будто я теперь смогу заснуть. Когда Седрик сидит на моей кровати. Я подтянула ноги к себе, положив подбородок на колени.

Седрик в последний раз внимательно посмотрел на меня.

– Ну хорошо, – согласился он. – Но только потому, что ты настаиваешь. Эту историю не назовешь прекрасной. Ты будешь шокирована.

Я закатила глаза.

– Начинай уже, меня не так легко удивить.

– Но так должно быть. Испытывать страх – это совершенно нормально, – поучительно произнес Седрик. – Он заставляет нас быть осторожными.

– Все это мы уже проходили. Я осторожна и благоразумна. – Постепенно даже для меня это стало звучать неправдоподобно. В самом деле, ведь я сидела в своей темной комнате наедине с Проклятым. Безумно разумное действие.

Брови упомянутого Проклятого тоже полезли вверх.

– Может быть, ты именно так и считаешь, но ты ведь отказываешься использовать свою магию, ходишь купаться по ночам, не убегаешь от охотника за душами, впускаешь Проклятого в свой дом и не запираешь двери. По-твоему, что-то из этого звучит благоразумно?

– Просто я чувствую, что ты мне ничего не сделаешь, – выбрала я, пожалуй, самый простой аргумент для опровержения.

Седрик наклонился ко мне так быстро, что я на мгновение отпрянула назад. В его глазах что-то блеснуло. Я тут же положила руки ему на плечи, и из моих пальцев заструилось темно-красное мерцание. Оно образовало тонкую ленту, которая обвилась вокруг шеи Седрика. Если бы я захотела, я могла бы задушить его.

Он сохранял абсолютное спокойствие.

– Это вполне нормальная реакция, – тихо сказал он потом, и это, как ни странно, звучало так, словно он гордился мной. Наши лица были так близко друг к другу, что кончики наших носов почти касались друг друга. Его дыхание коснулось моих губ. – Ты же лучше меня знаешь, что делают Проклятые, когда больше не видят выхода из своей судьбы.

– Они становятся охотниками, – прошептала я. – Они похищают души только для того, чтобы жить дальше.

– Совершенно верно. – Он нахмурился, когда мое еще совсем недавно кроваво-красное, яростное мерцание стало светлее, и лента, став розовой, ослабла. – А что может быть питательнее, чем душа Просветленной колдуньи? Как долго я смог бы прожить, использовав лишь один осколок?

Без понятия. Десять лет? Или сто?

– Ты мне ничего не сделаешь, – твердо сказала я. Мои руки скользнули вниз по его плечам, и мерцание моей души окончательно погасло. Никто из нас не шевельнулся. Скорее бомба упала бы с неба, чем я отстранилась бы от него хоть на сантиметр.

Сдался именно он. Но не так, как я боялась.

Седрик тихо вздохнул, а затем прижался своей холодной щекой к моей, которая пылала огнем.

– Ты права, – сказал он. – Я бы никогда не причинил тебе вреда. Но ты не могла этого знать. – Казалось, мое тело пронзил электрический разряд, отчего мое сердце забилось как бешеное.

– Нет, – прошептала я ему на ухо. – Я знала это.

Мои пальцы играли с кончиками его волос, и я чуть повернула голову, так что мои губы почти коснулись его щеки. Дальше я бы не пошла, но этого было достаточно для приглашения. Я хотела, чтобы он поцеловал меня. Глупо, но в тот момент мне так не казалось. Это желание было сильнее всего, чего я хотела прежде.

К сожалению, оно не было обоюдным. Седрик отстранился и мрачно уставился на меня со своего места в изголовье кровати. Отказ был очевиден, и мне понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя.

– Ты хочешь уйти? – спросила я, когда снова могла доверять своему голосу. Ситуация была крайне неловкой. Я явно все не так поняла.

– Я совсем не хочу уходить. – Его взгляд, в котором, несмотря на заверения Седрика, что он не мог бы причинить мне вреда, было что-то хищное, пронзил меня насквозь. Я заметила, как де Грей напряженно сжал челюсти. Я просто не понимала его.

– Значит, мы все уладили. – Я завернулась в вязаный плед, который лежал на кровати. – Начинай рассказывать.

И Седрику не стоило бояться, что я снова брошусь ему на шею.

Он слабо улыбнулся:

– А после ты расскажешь мне, откуда у тебя шрамы. Те самые, что ты так тщательно скрываешь.

– Зачем мне это делать? Они не имеют ничего общего с твоей историей.

– О нет, это не так. Или ты такая трусиха? – Он снова наклонился вперед и осторожно коснулся кончиками пальцев моей раненой щеки.

Я заставила себя не оттолкнуть его.

– Они остались после аварии, – выдавила я из себя.

– Той, в которой погибли твои родители?

Я кивнула.

– Сначала ты, – напомнила я ему, и Седрик, к моему облегчению, убрал пальцы с моей кожи.

– Ну хорошо, – согласился он. – Я расскажу тебе всю эту историю. Хотя, наверное, после этого ты прогонишь меня из дома.

– Конечно нет. – Теперь была моя очередь бросать на него мрачные взгляды. – Чем скорее ты начнешь, тем быстрее все останется позади.

Седрик взъерошил волосы на затылке, приглушил голос и начал рассказывать:

– Жили-были два брата. Они жили в замке своих предков в Шотландии. Их семья была очень влиятельной, ее истоки уходили ко времени крестовых походов. Братья были почти ровесниками, но только один из них мог унаследовать замок и владения.

Я подсела к Седрику поближе, чтобы не пропустить ни единого слова, и, смущаясь, внимательно следила за тем, чтобы не коснуться его.

– Братья хорошо ладили между собой. У наших родителей были и другие дети, но они умирали при рождении или вскоре после него. Взрослыми стали только мы с Ноем. – Волшебство испарилось из рассказа. – Наш отец был очень властным и гордым. Ноя, как своего первенца, он отправил в университет в Сент-Эндрюс[20]. Кроме того, он планировал, что брат возьмет в жены дочь одного из наших соседей, чтобы еще больше увеличить свои владения и влияние. И этот план осуществился бы, если бы Ной во время одного из своих визитов домой не влюбился в обычную незнатную девушку. Она жила недалеко от нашего замка, в доме своих родителей. Ной встретил ее на охоте, и она ответила на его любовь взаимностью. Хотя об этом он знает лучше. Отец никогда не позволил бы ему жениться на ней, и тем не менее Ной скомпрометировал девушку и отнял у нее невинность. – Седрик сделал небольшую паузу. – Ной ничего не знал о ее беременности, когда уехал. Это единственное, что я могу привести в его оправдание. Девушка пришла в замок. Так наш отец узнал обо всем. Он был в ярости и запретил несчастной еще хоть раз упоминать, что Ной – отец ее ребенка. Не знаю, чего она ожидала, наверное, какой-то поддержки. Она была совершенно напуганна и хотя дрожала как осиновый лист, стояла перед нашим отцом с высоко поднятой головой. Должно быть, прийти к нему стоило ей немыслимых усилий. Но отец не знал пощады. Он приказал вышвырнуть ее из замка. Этой девушкой была Арвин, – поколебавшись, прибавил он.

Эта мысль уже посетила меня, но тем не менее его история еще ничего не объясняла. Мужчины часто бросали женщин, забывая о данных обещаниях. К сожалению, этой причины было недостаточно для того, чтобы наложить проклятие на душу.

– Через день я поехал к ней верхом. Родители выгнали Арвин, девушку приютила подруга, и ей не у кого было просить совета. Я просто обязан был ей помочь.

– Как ее родители могли с ней так поступить? – Мои родители меня любили и пожертвовали ради меня своими жизнями. Бессердечность родителей Арвин шокировала меня.

– У них не было выбора. В те времена все решалось именно так. Позор дочери накладывал тень на всю семью, и к тому же мой отец пригрозил изгнать их всех с нашей земли. У Арвин были младшие братья и сестры. Ее родители должны были либо изгнать ее, либо выдать замуж за другого мужчину.

– Но почему никто не сообщил Ною? Он действительно любил ее или Арвин для него ничего не значила?

– Честно говоря, я предполагал, что она ничего для него не значит. Ной был не очень разборчив в дамах. Ты же видела его – он может очаровать любую девушку. Он уже тогда флиртовал со многими, но это не было чем-то необычным для мужчины его сословия. Я презирал моего брата за то, что он сделал с Арвин, и предложил ей исправить это.

– Ты?

– Я. – Он глубоко вздохнул и посмотрел в окно. – Я и в самом деле полагал, что так будет правильно. Я попросил ее стать моей женой. Люди не должны были знать, кто на самом деле был отцом ребенка. Ее родители могли бы остаться в своей усадьбе, а Арвин пользовалась бы покровительством моего имени. Мне даже не приходила в голову мысль, что Ной из-за нее пойдет против нашего отца.

– Это… – запнулась я, – очень благородно с твоей стороны.

– Благородно! – Смех, последовавший за этими словами, прозвучал яростно и тоскливо одновременно. – Я тогда тоже так думал и, если память не изменяет мне, даже гордился тем, что действовал так самозабвенно. Моему отцу было практически все равно, что я делал со своей жизнью, ведь по рождению я был вторым. Вообще-то, конечно, ожидалось, что я женюсь на какой-нибудь девушке с состоянием, чтобы обеспечить себе безбедное существование, что я, собственно, и планировал сделать. Но бросить Арвин на произвол судьбы я не мог.

Я подобралась к Седрику еще ближе и осторожно погладила его по руке, лежавшей на покрывале моей кровати. Его гнев немного улетучился.

– Оглядываясь назад, я понимаю, что не должен был этого делать. Своим поступком я ранил девушку, которую любил. Я надеялся, что она поймет. В конце концов, я спас ее подругу и еще многих других людей, которые зависели от принятого мною решения.

– Но она не поняла?

– Я даже не сам рассказал ей об этом, – прошептал он. – Я просто струсил. Я любил ее, но жениться на ней никак не мог. Они с бабушкой жили в маленькой хижине на окраине деревни. Там едва хватало места для двух человек, не говоря уже о трех и о ребенке. Ее бабушка была повитухой и целительницей. Я часто говорил, что не могу жениться на ней, потому что у меня не будет возможности ее обеспечить. Но, по правде говоря, я был слишком слаб, чтобы смириться с той жизнью, которая ждала меня с ней. Я боялся, что из-за этого решения семья отвергнет меня. Сделав предложение Арвин, я разбил ей сердце. Показал себя просто чертовым лицемером. И хотя я осмелился жениться на Арвин, которая происходила из бедной, но честной семьи, я никогда бы не связал себя узами брака с девушкой, об отце которой никто ничего не знал, а бабушка слыла ведьмой. – Его грудь вздымалась и опускалась, а голос превратился в шепот. – Я больше никогда ее не видел.

В его глазах вспыхнули отблески тоски, и я почувствовала, как во мне разгорается жгучая ревность к этой девушке, которая жила так много лет назад, хотя она даже не досталась Седрику.

– И что же случилось потом?

– После того как я объявил о своем решении, пути назад уже не было. Отец не мог дождаться, когда мы с Арвин поженимся. Он скрыл от нас, что Ной написал ему письмо. Мой брат расторг помолвку с девушкой, которую наш отец прочил ему в невесты, и отправился просить руки Арвин. Ной ворвался в церковь как раз тогда, когда я надевал ей на палец кольцо. Брат был вне себя от ярости и отчаяния, осознав, что произошло. Он бил меня по лицу, ругался, но церемония была совершена. Арвин стала моей женой. Я никогда не забуду торжествующую улыбку отца. Только из-за этого он согласился на брак и даже обещал мне имение и землю. Его волновало только то, что Ной не получит Арвин. Это разрушило бы все его честолюбивые планы.

– Почему вы не аннулировали брак? Разве это было невозможно?

– Я потерял всякую способность мыслить ясно. Я не ведал, отчего Ной так переживает, ведь я сделал все это только для того, чтобы исправить его ошибку. Сегодня я бы просто поскакал в Сент-Эндрюс и вернул его. Боже, сколько раз я проклинал себя за то, что не сделал этой элементарной вещи.

– Не суди себя так строго, – произнесла я, желая его утешить, но лицо Седрика приняло неприступное выражение.

– Отец отправил нас с Арвин в Лондон, – продолжил он. – Мы совершали визиты к родственникам. Вероятно, это должен был быть своего рода медовый месяц, хотя к Арвин я не прикасался. Боже мой, мы даже почти не знали друг друга, тем более что она любила Ноя. А еще я не мог простить себе собственного предательства. Больше всего мне хотелось вернуться и объясниться с девушкой, которую я любил. Но из-за своей трусости я слишком долго тянул с этим. Отец же полагал, что Ной в конце концов придет в себя и примет случившееся как данность. Мы с Арвин отсутствовали три недели, а когда вернулись, начался настоящий кошмар.

Седрик встал и подошел к окну. Напряжение сквозило из каждой клетки его тела.

– Наша карета запоздала, и, когда мы въехали в деревню, лежащую близ нашего замка, было уже темно. Хотя, правильнее сказать, было бы темно, если бы не огромный костер, окутавший близлежащие дома призрачным светом. Люди кричали, дети плакали – все были словно не в себе. Я приказал Арвин оставаться в карете. В то время люди были очень суеверны. За несколько лет до этих событий Мария Стюарт запретила в Шотландии ведовство в любых его проявлениях[21]. При малейшем подозрении в колдовстве женщин обвиняли в том, что они – ведьмы. Сын Марии Яков VI[22] беспощадно преследовал колдовство. На наших землях до той поры никаких происшествий не было. Я протиснулся сквозь толпу, и тогда увидел ее. Девушку, которую я любил. Девушку, которую я бросил, чтобы спасти репутацию Ноя. Она горела в огне, а мой брат стоял рядом с кучей хвороста и держал факел. Он разжег костер собственноручно. Ной обвинил ее в колдовстве, и ее пытали до тех пор, пока она не призналась. Ной не мог получить Арвин, и поэтому он заставил меня страдать так же, как страдал и он сам. Притом, что все, что сделал мой брат, было зря. Я уже давно потерял ее. Она никогда не простила бы меня и не вернулась обратно. Но видеть ее такой…

Я услышала достаточно, но Седрика было не остановить. Слова хлынули из юноши сплошным потоком.

– Я никогда не забуду ее взгляда. Она ни разу не вскрикнула от боли. Может быть, у нее не осталось сил. Она просто стояла там. Мне показалось, что она только и ждет, чтобы еще раз увидеть меня, чтобы убедиться, что я никогда не забуду этого момента. Не забуду вину, которую собственноручно положил на свои плечи. Она ждала, чтобы после этого уйти. Жители деревни веселились и ликовали, пока она была жива. Ее бабушка стояла в сторонке и беспрестанно молилась за нее. Я оттолкнул Ноя в сторону, вырвал у одного из мужчин из рук вилы и попытался уничтожить костер. Все было напрасно. Это было безнадежно. Я кричал, чтобы принесли воды, но мне никто не помог.

Я подошла к окну и встала за спиной Седрика. Его голос оборвался, и я положила руку ему на плечо.

– Мне очень жаль.

Он не обернулся ко мне.

– Арвин вышла из кареты, – тихо продолжил он. – Ей пришлось протолкнуться через толпу зевак. Увидев Ноя, стоящего у костра с факелом в руке, девушка рухнула в обморок. От шока или нет, я не знаю, но в ту же ночь она потеряла ребенка. Никто не мог найти повитуху, потому что та занималась похоронами своей внучки. Когда женщина наконец пришла, было уже поздно. Ребенок родился мертвым, Арвин истекла кровью на следующий день. А мы уже были прокляты.

Некоторое время мы оба молчали.

– Но почему именно вас прокляли? – тихо спросила я потом. В его истории по-прежнему не было смысла. Души могли быть прокляты только в том случае, если нарушали правила, установленные колдуньями. Мои руки скользнули по его спине. Как ни ужасна была судьба девушки, для такого проклятия этого было недостаточно. В противном случае Проклятых было бы в разы больше. Люди неизменно принимали глупые и корыстные решения, но именно на их ошибках и созревала душа. Никто не мог всегда поступать правильно. Только если мы учились на наших ошибках, наши души могли расти. Душа нуждалась в поражениях.

Седрик глубоко втянул в себя воздух и оперся обеими руками на подоконник.

– То, что мы с Ноем сделали с этими двумя девушками, было ужасно, – признался он. – Но наш проступок простирался гораздо дальше.

Он снова умолк. Я терпеливо ждала.

– Твоя бабушка когда-нибудь рассказывала тебе о защитниках?

– Конечно, – отозвалась я. – Сегодня уже не принято посвящать простых смертных в тайны Магии Душ, но раньше такое бывало. Защитники принимали на себя обязанность служить Кругу и охранять Просветленных. Мой отец был последним защитником. Насколько я знаю.

– Наш дед тоже был защитником, и перед смертью он передал этот пост Ною и мне, с согласия Селины Монтегю. Ной отнесся к этой задаче скептически, но он был готов исполнить свой долг. Во всяком случае, до того момента.

– Вы были защитниками, и ими вас сделала Селина? – Я покачала головой. – Это… – Я даже не знала, что сказать.

– Мы должны были защитить девушку.

– Какую? – Что-то я совсем запуталась.

– Девушку, которую сожгли, – терпеливо пояснил он.

Седрик заколебался. Я видела, как он боролся с собой, прежде чем наконец медленно произнес:

– Она была Просветленной колдуньей.

Я отпрянула. Мороз сковал мое тело.

– Вы допустили, чтобы колдунью сожгли?

– Если бы я оказался там вовремя, то помешал бы. Но я даже не знал, что она Просветленная. Ее душа родилась впервые, и магия пока не проявилась. Ной догадался об этом, когда мы уехали вместе с Арвин, но он так страдал и злился, что ему было все равно. Вместо того, чтобы защитить ее, как он поклялся, брат предал девушку и обвинил ее в том, что она – ведьма.

– Даже души обычных людей в своей первой жизни чрезвычайно чувствительны. А душа Просветленной колдуньи – тем более. Насилие разрушает ее. Как он мог это сделать? – потрясенно спросила я. Каждая колдунья знала историю Жанны д’Арк, Орлеанской девы[23]. Она тоже была Просветленной, родившейся в первый раз, чья душа была уничтожена огнем, когда девушку сожгли на костре в XV веке. Ною следовало знать, что огонь творит с душой. Она умирает в невыносимых муках. В таких, что даже отдать душу охотнику было бы почти лучшим исходом.

Седрик рассматривал меня с каким-то непонятным выражением лица.

– Да, это было бы милосерднее. Именно поэтому мы и заслужили проклятие.

– Но не ты, – прошептала я. – Ты же ничего не знал о ее даре, так за что наказали тебя?

– Я поклялся защищать Просветленных и не сделал этого, – решительно ответил он. – Ной, Арвин и я – каждый из нас несет на себе часть этой вины. Мы сделали свой собственный эгоистичный выбор и поставили наше собственное благо выше благополучия души колдуньи. Мы боялись последствий, и этой девушке пришлось заплатить за случившееся. – Его голос был таким же суровым, как и черты его лица. – Ты, должно быть, сейчас ненавидишь меня, или испытываешь ко мне отвращение, или… я не знаю что.

– Я не ненавижу тебя.

Он вскинул голову, и его голос стал насмешливым.

– Это наивно с твоей стороны, но я думаю, ты это знаешь. Настоящая кара проклятия заключается в том, что душа Проклятого не развивается. Да, мое тело прожило уже бесчисленное количество жизней, но я все тот же эгоистичный человек, что и тогда.

– Я так не думаю, – сказала я тихо. – Меня ты спасал уже дважды.

– Тебе лучше не полагаться на то, что я сделаю это и в третий раз. – На мгновение Седрик задержал воздух, потом выдохнул и, опустив руки на мои бедра, притянул меня к себе совсем близко. Дрожь пробежала по моей спине. Не тратя времени на раздумья, я скользнула пальцами вверх по его рукам. Твердые мышцы напряглись под моим прикосновением.

– Ты можешь разрушить проклятие? – Я помогла бы ему, хотя он, конечно же, не хотел этого.

– Ной должен снова влюбиться в Арвин. Они принадлежат друг другу, а я разрушил их любовь. – Слова тихо и отрывисто слетали с его губ. – Но, кажется, ничего нельзя исправить.

– Тем не менее ты пытался, я полагаю. Вот почему теперь она здесь, правда? Вы в каждой жизни собираетесь вместе.

– Да, мы так и делаем. Тем или иным способом. Но нам так и не удалось разрушить проклятие. – Седрик нерешительно поднял руку и коснулся кончиками пальцев моих волос. Я вздрогнула.

– Сколько жизней ты уже прожил? – внезапно охрипшим голосом спросила я, хотя мне совсем не хотелось слышать ответ. Его близость почти лишила меня возможности соображать.

Седрик наклонился ко мне. Я застыла, молясь, чтобы ему опять не пришло в голову, что это ошибка.

– Эта – тысячная, – прошептал он, задержавшись на мгновение, прежде чем отпустить меня и отступить в сторону.

Если бы мое сердце могло перестать биться, то этот момент отлично подошел бы для этого. В моем голосе прозвучала паника, которую я даже не пыталась скрыть.

Твоя последняя? Ты прожил уже тысячу жизней?

– Да, – еще тише сказал он. – Потом все будет кончено.

Я плюхнулась обратно на кровать, потому что ноги стали ватными.

– Ты несешь это бремя, потому что хотел помочь женщине, которая без тебя стала бы отверженной? – Больше всего мне хотелось прямо сейчас отправиться к Селине и высказать это все ей. Но Седрик до сих пор так и не сказал мне, кто его проклял. В принципе, это даже не имело значения. У него оставалась только эта одна жизнь! – Как ты можешь оставаться таким спокойным? Знаешь, что будет с твоей душой, если ты не сумеешь искупить свою вину? Ты умрешь, и твоя душа, одинокая и покинутая, будет до конца времен блуждать по просторам Вселенной.

При этих словах лицо Седрика побледнело еще больше, и тем не менее он храбро кивнул.

– Я заслужил это.

Конечно, это было не так. Мысль о том, что его душе было отказано вернуться в Первоначальную душу, была ужасна. Но сейчас мне не хотелось об этом думать. Это просто парализовало меня.

– Как давно ты живешь?

– Уже четыреста сорок семь лет, – ответил он так тихо, что я едва разобрала слова. Выжидательный взгляд Седрика был все так же направлен на меня.

– Значит, ты родился в 1572 году? – Я старалась не обращать внимания на свой страх. – Так ты еще хорошо сохранился. – Уголки его рта изогнулись. Хороший знак. – А сколько тебе было лет, когда все это произошло?

– Двадцать. Мне было двадцать лет. Почти двадцать один.

– Гонения на ведьм Якова VI начались именно в это время, – сказала я будто бы про себя. – Позже он даже написал что-то вроде руководства по этому вопросу.

– Он был одержим тем, чтобы истребить каждую ведьму в стране. «Демонология»[24] была опубликована в 1597 году. Моя семья всегда была предана династии Стюартов, но Яков был безумен. Тысячи женщин погибли, потому что он оказался убежден в том, что ведьмы будут покушаться на его жизнь. При этом все было как раз наоборот. Он казнил женщин потому, что хотел уничтожить их магию. – Внезапно Седрик показался мне еще более уставшим. Уставшим и отчаявшимся.

– Иди сюда, – позвала я его, похлопав по кровати рядом с собой.

Он заколебался, и наши взгляды встретились. Почти нехотя он подошел ко мне и сел рядом. Я приложила ладонь к его щеке, и Седрик, закрыв глаза, прислонился к ней. Я осторожно пригладила его брови, а потом коснулась ровной переносицы. Он не шевелился, но я не была так глупа, чтобы предпринять еще одну попытку поцеловать его. В конце концов, мы были просто друзьями.

– Арвин и Ной тоже помнят друг друга?

Седрик осторожно покачал головой, словно боялся, что я перестану к нему прикасаться.

– Ной – нет. Но, поскольку моя и Арвин вина не была настолько весомой, нам были дарованы амулеты – якори души.

Поразительная чуткость, цинично подумала я. По логике вещей, только душа, обладавшая воспоминаниями, могла работать над тем, чтобы загладить свой проступок.

Он отстранился от меня и, порывшись в кармане брюк, достал оттуда камень. Он был в форме сердца. Седрик смущенно улыбнулся:

– Это – мой.

– И ты почти пятьсот лет носишь с собой камень? – вскинула я брови.

Он кивнул:

– Мне его подарила девушка, которую я любил тогда.

О’кей. Ну, тогда… Я сглотнула. Неужели я когда-нибудь найду мужчину, к которому буду настолько привязана? В наши дни можно радоваться, если тебя не забудут через две недели.

– Ты когда-нибудь возвращался в ту жизнь?

Он покачал головой:

– Какой в этом смысл?

– Ты, должно быть, очень зол на Ноя. Ведь это он, в конце концов, виноват в проклятье.

– Он мой брат. В какой-то момент я перестал винить его за свою судьбу. Я не могу изменить то, что случилось. Я только могу попытаться разрушить проклятье, наложенное на Арвин и Ноя. К сожалению, до сих пор мне это не удавалось. Может быть, это и есть мое наказание: множество впустую растраченных жизней. Прежде я часто возвращался. Пытался понять, что я делаю не так.

– Я думала, ты не возвращался обратно?

– Нет, в ту жизнь, в которой меня прокляли, я не возвращался никогда, но во многие другие – да, – пояснил Седрик. – Так я снова и снова могу смотреть на то, что я сделал.

– Разве Проклятые могут перемещаться во времени, подобно Просветленным?

– Нет, вы можете отправиться в любое время, а мы можем вернуться только к тем жизням, которые мы уже когда-то проживали. Впрочем, я не особенно рад этому дару. На самом деле, это ужасно. Я могу вернуться в любую жизнь и снова видеть то, как я терплю неудачи.

– Почему ты веришь в то, что Ной и Арвин могут снова влюбиться друг в друга? Если они не родственные души, то вряд ли найдут друг друга в очередной жизни.

– Это наш единственный шанс. В той жизни они принадлежали друг другу. Единственное что требуется – чтобы это сработало еще раз.

Седрик был романтиком. Это осознание заставило меня улыбнуться.

– Это очень мило, но твоя идея – полная чушь. Любовь не поддается принуждению.

Его лицо исказилось от боли, и я тут же пожалела о своих неосторожных словах. Что мне было известно о том, что Седрику пришлось пройти за эти века?

– Кто тебя проклял? Селина?

Седрик кивнул.

– Расскажи мне подробнее, – попросила я его. – Расскажи мне об одной из твоих жизней.

– Я думал, ты возненавидишь меня, когда я тебе все расскажу, – слетели с его дрожащих губ бесконечно усталые слова. – Но ты меня поражаешь…

Седрик сбросил все свои маски, и теперь я могла явственно видеть его отчаяние. Это была его последняя жизнь. Должно быть, он испытывал неописуемый страх перед тем, что произойдет потом. Нас окутала тишина, прерываемая только размеренным стуком капель дождя. Очень медленно, почти незаметно, воздух заряжался магией. Она струилась из кончиков моих пальцев и ползла по покрывалу. Седрик не шевелился, пока она текла по его рукам и ногам, укрывая его тело защитной оболочкой. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Я снова медленно пододвинулась к Седрику и взяла его лицо в свои ладони. Когда он снова открыл глаза, они были ярче, чем раньше, и кожа его уже не была такой бледной.

– Зачем ты это сделала?

– Ты выглядел таким уставшим.

– Ты не должна была этого делать.

– С моей магией я могу делать все, что захочу, а тебе было необходимо немного сил. В любом случае у меня их слишком много.

Он обвил рукой мою талию, и, не успела я опомниться, как мы уже лежали рядом в моей кровати. Моя голова покоилась на плече Седрика, а его рука осторожно скользнула под мой затылок.

– Мы могли бы вместе вернуться в одну из твоих прежних жизней и посмотреть, что пошло не так, – тихо предложила я. – Ты мог бы взять меня с собой в ту жизнь, в которой ты был проклят.

– Я думал, тебя тошнит от скачков во времени, – недоверчиво отозвался он. – Зачем тебе это?

Ну, и зачем же? Он уже трижды мог догадаться.

– Чтобы помочь тебе. В конце концов, мы друзья. – Последнее слово я еле выдавила из себя.

– У меня есть Клэр, Фокс и Рафик. Больше помощи мне не нужно.

Он уже говорил об этом раньше, и мне просто стоило принять то, что Седрик не хотел видеть меня рядом.

– Ты встречаешься с Клэр в каждой жизни? – спросила я, пытаясь скрыть свое разочарование. Мне стоило подняться и отстраниться от юноши, но мое тело думало иначе и только крепче прижалось к нему.

– Да, – неохотно ответил Седрик. – Но она не имеет никакого отношения к тому, что я не возьму тебя с собой. Это слишком опасно. Здесь тебя защищают шестеро Просветленных. В моем прошлом ты была бы сама по себе.

– Но ты мог бы взять меня с собой, если бы захотел? – Почему я задала этот вопрос, я и сама точно не знала. Он более чем ясно выразил свою позицию.

– Это было бы возможно, – медленно произнес Седрик. Его рука скользнула вдоль моей спины, кончики пальцев погладили край футболки, а затем скользнули под нее. Кожа коснулась кожи. Я почувствовала, как его дыхание участилось. Почему его сигналы были столь противоречивы? Целовать он меня не хотел, а касаться – пожалуйста.

– Дай мне хотя бы попробовать. Только один-единственный раз, – взглянула я на него.

Его взгляд из-под густых ресниц был обвиняющим и умоляющим одновременно.

– Мне лучше уйти, пока я не навел тебя на еще более глупые мысли. – Но рука Седрика не двигалась с места, крепче притягивая меня к нему.

– Но ты ведь мог бы и остаться, – нерешительно предложила я. – Мы будем просто разговаривать.

Если он сейчас уйдет, я умру. Как минимум.

Седрик не пошевелился.

– Я останусь, пока ты не уснешь. Когда твоя бабушка вернется, я уйду. Ты, кстати, можешь отправиться в другое время с Фоксом и Рафиком. С ними ты действительно будешь в безопасности. Даже Лазарь не связывается со Странниками.

– А ты пойдешь с нами? – нерешительно спросила я. Хотя ответ был мне уже известен.

– Нет, – резко ответил он. – Я здесь должен выполнить свою задачу.

Он хотел, чтобы я оставила его. Седрик все отлично продумал. Что, если он пришел сегодня вечером только из-за этого? А может, он составил этот грандиозный план вместе с леди Клэр?

– И как ты собираешься выполнить свою задачу в этой жизни? – Я не стану умолять его остаться со мной.

– Я еще не знаю, – ответил Седрик. – Но как бы ни закончилась эта жизнь для Арвин и Ноя, для меня она – последняя. – Юноша с трудом произносил эти слова. – Моя душа будет либо проклята навеки, либо у меня останется только несколько лет этой жизни, тогда как у тебя впереди их еще бесчисленное множество. Я не могу давать тебе надежды на то, чего не произойдет.

– Зато честно, – выдавила я, стараясь не плакать. Если бы Седрик разрушил проклятие, то мог бы, по крайней мере, еще раз влюбиться, жениться, завести детей и просто жить. Так, как это делали люди с обычными душами. Но, конечно, со мной он эту жизнь проводить не хотел.

– Прости, – прошептал Седрик. – Большее, к сожалению, невозможно. Мне не стоило сюда приходить, – добавил он с мукой в голосе.

Интересно, Седрик имел в виду сегодняшний вечер или эту жизнь? Слеза скатилась на его рубашку. Я не знала, заметил ли это де Грей, но, во всяком случае, он ничего не сказал.

Вместо этого он натянул на нас плед.

– Попробуй поспать, – тихо вздохнул он. – Я позабочусь о тебе.

Прислушиваясь к дыханию Седрика и внимая биению его сердца, я и в самом деле задремала.

Глава 5

Олдерни, 3 сентября 2019 года

Настоящее

Лондон, 7–8 июля 1837 года

Прошлое

Когда я проснулась, дождь уже прекратился и воздух за моим окном сиял серебристым светом словно в полнолуние. Седрик все еще лежал в моей постели. Моя голова покоилась на его плече, а он крепко обнимал меня. Свою собственную руку я обнаружила у него на талии. Я не могла не улыбнуться, сообразив, что он заснул еще до того, как смог воплотить в жизнь свой план по возвращению домой.

Я осторожно провела рукой по его груди. Интересно, вернулась ли бабушка и увидела Седрика у меня или она все еще была с Гретой?

Который час?

Вдруг до моего слуха донесся какой-то звук, который чем-то напоминал сирену. Я неохотно оторвалась от де Грея, встала и подошла к окну. Что бы там ни происходило, такая ночная активность была необычна. Тень мелькнула за моим окном, и я отпрянула назад. Охотники за душами! И их было не меньше десятка. Единственный охотник недавней ночью на пляже был всего лишь предвестником. Хотя эти не выглядели такими обветшалыми оборванцами, как тот, которого убил Седрик. Совсем наоборот. Большинство из них стояли на дороге. Они были в черных сапогах, закутанные в такие же черные плащи.

Только трое из них парили над асфальтом. Я нисколько не удивилась бы, если бы оказалось, что именно эти охотники создали Душелишенных в Бретани. Они поглотили души людей и теперь были здесь. Полученная энергия придала им сил добраться до острова.

Седрик возник за моей спиной и медленно оттащил меня назад.

– Оденься потеплее, – приказал он, стиснув зубы. – Я увезу тебя отсюда.

Я быстро натянула худи и кеды. За окном опять раздался какой-то свист вперемешку с шипением.

– Куда мы идем? – заметно нервничая, спросила я. – Они нападут на нас сразу же, как только мы покинем дом.

– А мы его и не покинем, – коротко ответил он, тоже натягивая свои ботинки. Потом Седрик каким-то отчаянным жестом провел рукой по своим темным волосам. Я и сама была по-настоящему напугана, но сейчас мне больше всего захотелось утешить его. Это не входило в его планы, и теперь, наверно, сводило Седрика с ума.

Дверь комнаты позади меня отворилась, и я резко развернулась, ожидая, что увижу перед собой охотника за душами. Магия души сконцентрировалась на кончиках моих пальцев, готовая защитить и Седрика, и меня. Но это была моя бабушка, которую окружало темно-синее сияние ее души.

– Тебе не следовало приходить сюда. – Ее голос дрожал от гнева.

– Поздновато для упреков. Вы можете прогнать их?

– Естественно. А ты должен доставить Сашу в безопасное место, – требовательно заявила она. Голос бабули напоминал дребезжащее стекло. Я никогда не видела ее такой. Она внушала гораздо больше почтения, чем Селина.

– Ты станешь защищать Сашу, слышишь? Любой ценой. Мы решим эту проблему.

Раздался очередной шипящий звук, и на этот раз что-то влетело в оконное стекло, которое со звоном разлетелось на куски. По дощатому полу покатился сияющий шар. Бабушка выпустила сгусток энергии из кончиков пальцев, и он раскололся.

– Что это было? – воскликнула я.

– Лазарь не только поддерживает с помощью энергии похищенных душ свою жизнь, но и использует ее, чтобы создавать оружие для борьбы с вами, – объяснил Седрик.

Это было для меня новостью.

– И он тоже там, внизу?

Ноги снова понесли меня к окну. Охотники уже были не одни. На улицу вышли Грета, Пенни, Молли и Полли. Они атаковали охотников своей магией, а те медленно отступали. Один из монстров бросился на Полли как раз в тот момент, когда она отбила магический удар. Он сбил женщину с ног, и та упала на спину. Я вскрикнула, но Грета уже спешила Полли на помощь. Пораженный магией Греты, охотник рассыпался в прах.

– Мы должны им помочь, – выдохнула я. – Где Селина?

Я распахнула окно. Напротив нашего дома, прислонившись к стене, стояли девушка и молодой мужчина в футболках, джинсах и кроссовках. Они выглядели как люди. Но, взглянув вверх, на меня, они зашипели, и по их глазам мне стало ясно, что души их потеряны. Они медленно двинулись в моем направлении.

Седрик оттащил меня от окна. Бабушка с сожалением покачала головой, подходя к нему вместо нас. Она подняла руки. Душелишенных не убивали теми же яростными магическими ударами, которыми мы уничтожали охотников. Мы оказывали их телам последнюю честь, мягко избавляя их. Магия легко выскользнула из рук бабушки.

Я снова рванулась было к окну, но Седрик схватил меня за руку и притянул к себе.

– Сейчас мы исчезнем, – произнес он, удерживая меня. – Я буду хорошо о ней заботиться, – пообещал он, отвесив легкий поклон в сторону бабушки, которая снова повернулась к нам, и прежде чем я успела воспротивиться, все вокруг меня расплылось в водовороте света и красок. В голове все закружилось, и меня затошнило. Как я ненавидела это чувство. Я попыталась вырваться от Седрика, но его руки обхватили меня и прижали к своему телу.

– Расслабься, – прошептал он. – Мы уйдем недалеко. Просто держись за меня.

Я обняла Седрика, и он стал единственной константой в этом коридоре времени и пространства, через который мы неслись в неизвестность. Тихий смех де Грея коснулся моего уха. Его нос скользнул по моей щеке, и Седрик сделал глубокий вдох. Казалось, что вся эта круговерть никак не отражалась на нем. Наоборот, Седрик выглядел совершенно отрешенным, как будто радовался, сбежав из моего времени.

– Если ты меня раздавишь, то потеряешься во времени, – весело заметил он.

Ощущая неловкость в движениях, я ослабила объятия.

– Поверь мне, тебе лучше быть раздавленным, чем если меня стошнит на твое адонисоподобное тело.

– Уже все, – услышала я его успокаивающий голос. – Я крепко держу тебя. Так что все не так уж плохо.

И действительно, пока я прижималась лицом к его груди, тошнота утихла, и это было в сто раз приятнее, чем блуждать во времени об руку с бабушкой. Если бы я только знала об этом раньше.

Вскоре круговорот замедлился, и вот уже я снова почувствовала под ногами твердую почву. Но еще до того, как я смогла сориентироваться, где именно мы находимся, Седрик потащил меня в переулок. Ужасно воняло отходами и конским навозом. Я огляделась вокруг. Карета, запряженная лошадьми, с грохотом проехала по булыжной мостовой. В наступивших сумерках дети на другой стороне улицы бегали, гоняя перед собой бесформенный матерчатый мяч. На них были коричневые брюки, куртки и шапки.

Седрик слегка отстранился, убрал волосы с лица и озабоченно посмотрел на меня.

– Как ты думаешь, бабушке и остальным колдуньям удалось прогнать охотников? Мы должны были им помочь.

– Не беспокойся о них. Как ты себя чувствуешь? Тебе плохо?

– Все хорошо.

Я прислонилась к Седрику, потому что чувствовать себя в его объятиях было невыразимо приятно. Его руки успокаивающе поглаживали мою спину.

– Это дело привычки.

– Мне больше понравилось, когда мы с тобой лежали в моей кровати, – пробурчала я, сдерживая смех.

– Мне тоже. Думаю, ты – единственная Просветленная колдунья, которая не любит путешествовать во времени. Почему так?

– Если бы я знала.

– Если бы я только мог догадаться, как именно ты планируешь провести эту жизнь, я бы постарался держаться от тебя подальше. Я бы нашел другой способ предупредить вас.

– Даже без тебя я не смогла бы избежать своего предназначения. Это всего лишь мечта.

Он зарылся лицом в мои волосы, которые после перемещения во времени растрепались во все стороны.

– Я с удовольствием исполню твое желание.

– Ты не обязан исполнять мои желания. Это моя зона ответственности. – Мне нужно было перевести разговор на другую тему, пока не стало слишком поздно. – Где мы, собственно, находимся?

– В Лондоне, в 1837 году.

Седрик отпустил меня, и мы выглянули из переулка.

– Дом на той стороне улицы – это Британский музей. Надо поскорее решить, куда мы с тобой пойдем.

Я протерла глаза.

– Ты уверен? Британский музей выглядит совсем по-другому.

– В твое время – конечно, – пояснил Седрик. – Это – Монтегю-Хаус. В 1824 году музей начали перевозить в другие здания, так как дом стал слишком мал. И переезд продолжался до 1850 года.

Я рассматривала повозки, экипажи и пешеходов, которые проезжали и проходили мимо нас, а потом оглядела себя. На мне по-прежнему были худи и кеды, которые я в спешке натянула на себя. Это означало, что я не жила в 1837 году. По крайней мере здесь, в Лондоне, точно.

До сих пор в своих незапланированных перемещениях во времени я всегда возвращалась в одну из своих предыдущих жизней. То, что происходило сейчас, было ново для меня, хотя обычно каждая Просветленная колдунья могла контролировать свои путешествия во времени и сознательно решать, отправляться ли ей в одну из своих прошлых жизней или нет. К тому же большинство из нас совершали скачки во времени с видимым удовольствием. А некоторые вообще оставались в другом веке насовсем.

– И ты провел здесь одну из своих жизней? – Седрик кивнул, и я не могла не заметить, как внимательно он осматривает окрестности. – Да, в 1837 году опасностей не было. Я хотел бы остаться в нем подольше, но этот эпизод длился всего восемь недель.

– А почему ты не слился со своим прежним «я»?

– Потому что, несмотря на то, что это моя жизнь, тот прежний я находится в наших владениях в Шотландии. Поэтому мы не пересекаемся.

Что произошло за эти восемь недель и как долго мы тут пробудем? В любом случае Ной и Арвин так и не влюбились друг в друга.

– 20 июня 1837 года британская корона перешла к Виктории. Ей было всего восемнадцать лет. Ты присутствовал на торжествах по случаю коронации?

Седрик приподнял правую бровь, и уголки его губ изогнулись, прежде чем он кивнул.

Я пожала плечами.

– Хоть я и не путешествую во времени, мне все равно интересно узнать, что я могла бы испытать. Как это было?

– Она была коронована только в 1838 году, почти год спустя. На церемонию прибыло около четырехсот тысяч посетителей. Это было помпезно и очень впечатляюще. – Седрик замолчал.

– Думаешь, бабушке и ее подругам удастся прогнать охотников? – Я не могла заставить себя посмотреть на него. Мы не должны были уходить так просто. Что, если с кем-то из них что-то случится? – Я не видела Лазаря.

– Не беспокойся. Я уверен, что разобраться с несколькими охотниками для них просто пара пустяков.

Но унять мое беспокойство Седрик не смог. Нам стоило возвращаться, и немедленно.

– Я обещал твоей бабушке позаботиться о тебе, – напомнил он мне. – Ей не понравится, если ты вернешься прямо сейчас.

Я кивнула. Наверное, он был прав.

– Знаешь, я все еще не совсем понимаю, почему ты отказываешься от своего дара, – сказал он. – Неужели только потому, что испытываешь угрызения совести из-за своих родителей?

Если бы не появление охотников, мы разговаривали бы об этом в моей постели, а не в этом вонючем переулке.

– Не только, – призналась я. – Но потерять их было ужасно. Моя жизнь изменилась за один день. Мать погибла, отец исчез, и это по моей вине у моих младших братьев не стало семьи.

– Это не твоя вина, – мягко сказал Седрик.

– Нет, моя. Я приманила Лазаря сиянием своей души. Только так он мог нас найти. Мне нужно было быть осторожнее. Я не позволю, чтобы кто-то еще подвергался опасности или пострадал из-за этого. Я хочу нормальной жизни, хочу семью, детей… Я хотела бы найти свою родственную душу, – добавила я тише, потому что этого я не говорила еще никому. – Тебе это кажется слишком дерзким? Может быть, мне нельзя желать всего этого, после всего, что случилось с моими родителями.

– Это именно то, чего ты и должна хотеть для себя. – Я взглянула на него. В глазах Седрика мерцало понимание, но было и что-то еще. Когда наши взгляды встретились, он немного отстранился от меня. – Должно быть, ты очень сильно скучаешь по своей семье, если считаешь себя виноватой в этом.

– Сказал человек, который вот уже пятьсот лет таскает с собой камень.

Я изо всех сил пыталась игнорировать внутреннюю боль, которую доставило мне это воспоминание. Встречал ли он когда-нибудь свою родственную душу? Обычные люди даже не осознавали, что их души в каждой из жизней стремились найти такую.

– А что стало с твоим отцом? – неожиданно спросил он, не ответив на мою реплику.

Я пожала плечами. Разве я не упоминала об этом?

– Его так и не нашли. В полиции предположили, что его унесло в море.

– А ты когда-нибудь думала о том, что Лазарь мог забрать его себе?

Конечно, я думала об этом, но никогда не произносила этих слов вслух.

– Я предпочитаю думать, что его и мамина души возродились вновь, и когда повзрослеют, то найдут друг друга и будут счастливы.

Еще будучи десятилетней девочкой, я чувствовала, что родители – родственные души.

– Ты не должна винить себя, ты была еще совсем юной.

– Будь я осторожнее, они были бы еще живы. Но я никогда не умела хорошо скрывать магию. Энергия души постоянно сочилась из меня. Мама часто просила меня прикладывать больше усилий, но я была слишком упрямой, чтобы хотя бы попытаться это сделать. Я отличалась от своих друзей, и мне совсем не хотелось это скрывать.

– Магию трудно обуздать. Даже если бы захотела, ты не смогла бы овладеть ею. Особенно в этом возрасте. Твоя магия слишком рано проявила себя.

– Кого мне еще винить, кроме себя?

Седрик склонил голову, прижался губами к моему лбу и на мгновение застыл.

– Лазаря Риммона, – сказал он. – Он единственный, кто виновен в случившемся, и я уничтожу его, чтобы ты могла жить той жизнью, которую так сильно желаешь.

– Зачем тебе это?

– Потому что после этой жизни я уйду и больше никогда не вернусь. И я не оставлю тебя без защиты. Я не отдам тебя ему.

При этих словах я почувствовала, как внутри меня разливается тепло, и все же решительно покачала головой.

– Ты не станешь этого делать, ни в коем случае. Не ради меня. Я придерживаюсь собственной стратегии и пытаюсь заблокировать магию внутри себя. Если мне это удастся, я уйду и исчезну. Если я справлюсь с этим, он меня не найдет.

– И как давно ты это пытаешься сделать? – Седрик скрестил руки на груди и прислонился к стене дома, что стоял позади него. – И, что еще более важно, насколько ты преуспела в этом?

– Все не так гладко, как я надеялась, – мрачно призналась я.

– Даже если тебе удастся подавить свою магию, – на мгновение Седрик замолчал, а затем продолжил резким тоном, – она все равно будет в тебе. Эта жизнь слишком опасна для такого эксперимента.

– Вообще-то это не твое дело, – отрезала я. – Ты не можешь врываться в мою жизнь и диктовать мне, что для меня правильно, а что – нет. Эту обязанность уже взяли на себя другие люди. А ты разве не должен заботиться о своих делах? Тебе нужно попытаться разрушить проклятие, чтобы насладиться хотя бы этой жизнью.

Одной-единственной. Его последней. В груди у меня все сжалось. Я не решалась взглянуть на него.

– Ты – тоже мое дело, – серьезно сказал он, обезоруживая меня. – И я буду делать то, что сочту нужным, чтобы ты оставалась в безопасности.

Он был просто неисправим.

– Уступать не в твоих правилах, верно?

– То же самое могу сказать и о тебе.

– Так было всегда, когда мы встречались? Мы никогда не приходили к согласию?

Улыбка Седрика стала шире. Он протянул ко мне руку, и я нерешительно подала ему свою. Он притянул меня к себе, и я оказалась в его объятиях.

– Если бы я только мог, то рассказал бы тебе о каждой отдельной жизни.

– А почему ты не можешь? – спросила я, подняв на него глаза.

Он убрал с моего лица прядь буйных волос.

– Я уже говорил тебе. Я не стану зарождать в тебе надежды на то, что гарантированно не произойдет.

– А это было бы?

Я не знала, стоит ли мне радоваться или же злиться. Кроме того, я была слишком занята тем, что Седрик наконец подтвердил, что встречался со мной не один раз. Почему он признался в этом именно сейчас?

Мои руки оказались на груди Седрика, и он вздрогнул. Его губы были так близко от меня, что мне отчаянно хотелось их поцеловать. В тот момент это казалось мне абсолютной необходимостью. Только встать на носочки и… Но однажды он уже отверг меня.

– Какие болезни были распространены в это время? – сменила я тему, только чтобы отвлечься от тех глупостей, что лезли мне в голову. Моя память служила вместилищем множества исторических фактов, но этого я не знала.

– Не беспокойся, ничего опасного, тем более что я верну тебя обратно так быстро, как это только будет возможно, – уклонился он от прямого ответа. Старая песня. Я абсолютно не волновалась. Неужели в своих прежних жизнях я была такой неженкой?

Что-то пробежало по моим кедам, и я тихо охнула. Наверное, это была крыса. С таким количеством мусора, который здесь валялся, – неудивительно. Я посмотрела вверх. Не хватало только, чтобы кто-то вылил мне на голову содержимое своего ночного горшка. Как бы то ни было, я, вероятно, все же не была такой крутой, какой хотела быть.

– Мы пойдем к моему дому, – наконец сообщил он хоть что-то полезное. – Сейчас достаточно темно, чтобы никто не заметил, что на тебе надето, – продолжил Седрик, указывая на мою одежду.

И в самом деле, девушка в обтягивающих легинсах и толстовке с надписью I love Paris могла вызвать у местных жителей не только замешательство. У нас могли возникнуть неприятности. Впрочем, Седрик, одетый в джинсы и кроссовки, тоже не особенно соответствовал этому времени.

– А где он находится?

– Недалеко отсюда. – Он осторожно надел капюшон мне на голову, спрятав под него мои волосы. – В это время никто не носит их распущенными. Готова? – Я кивнула, и Седрик ободряюще улыбнулся.

Мужчина, зажигающий уличные фонари, миновал переулок.

– Держись поближе ко мне. – С этими словами Седрик вывел меня на улицу. Он двигался так непринужденно, словно в этом времени ощущал себя дома так же, как и в моем. Но ведь так оно и было. А я снова и снова бросала из-под капюшона жадные взгляды, пожирая глазами женщин и мужчин, одетых в соответствии с эпохой, которые спешили по грунтовым дорогам.

– Не надо так откровенно пялиться, – пробормотал Седрик. – Это неприлично.

Это были единственные слова, которые он адресовал мне, пока мы спешили сквозь наступающую темноту. Похоже, позже мне придется прояснить для него еще раз, что мои проблемы его не касаются. Наверное, снять с него проклятие гораздо важнее. С другой стороны, мои усилия вести жизнь, свободную от магии, показались мне почти смехотворными. Седрик остановился перед низкими железными воротами. За ними пролегала узкая тропинка, ведущая к шикарному особняку.

– Вот он, – объявил Седрик, касаясь моей спины своей рукой. – Мы еще не совсем добрались до внушительной черной деревянной двери с золотой львиной головой, служившей колотушкой, когда та отворилась, и дворецкий, появившийся на пороге, склонил перед нами голову.

– Сэр, – поприветствовал он Седрика, слегка кланяясь. – Рад вас видеть. Мы не ждали вас сегодня.

– Произошло кое-что непредвиденное. Мой брат дома, Гарольд? – спросил Седрик и повел меня в дом.

– Нет, они с мисс Арвин ушли.

Дворецкий шагнул в сторону. Я старалась не показывать, как сильно меня поразила роскошь, которая внезапно открылась моему взору. Стены были устланы шелковыми обоями, потолки украшала сложная лепнина, на дорогой мебели ручной работы стояли огромные вазы со свежими цветами, а комнаты освещались пышными люстрами.

– Хорошо. Со мной гостья. Отведите юную леди в одну из гостевых комнат. Ей нужна ванна как можно скорее.

Я бросила на него злобный взгляд, но Седрик даже не обратил на меня внимания.

– Я все подготовлю, – невозмутимо отозвался дворецкий, из чего я могла сделать только один вывод: Седрик частенько приводил в гости дам.

– Должен ли я приказать приготовить что-то к ужину?

– Ты голодна? – обратился ко мне Седрик.

Даже если бы мой желудок не урчал от голода, мне все равно было бы жутко интересно, чего ожидать от ужина в 1837 году, поэтому я кивнула.

– Хорошо, тогда встретимся в половине девятого в маленькой столовой.

Он повернулся и пошел прочь, словно эта ситуация была самой нормальной в мире. Больше всего мне хотелось догнать Седрика и поговорить с ним. Что это сейчас вообще было?

– Если вы позволите, мисс… – дворецкий сделал паузу и выжидательно посмотрел на меня.

– Салливан, – пришлось представиться мне. – Меня зовут Саша Салливан.

Он едва заметно кивнул и указал в сторону лестницы.

– Если вы позволите, мисс Салливан, я покажу вам вашу комнату.

Отдав приказания слуге, дворецкий устремился вверх по лестнице, и я направилась следом за ним. Комната, в которую он меня привел, была потрясающей. Мебель, должно быть, французская, антикварная, прекрасно сочеталась с розовыми шелковыми обоями на стенах и тяжелыми портьерами из бордового бархата. В центре комнаты стояла уютная кровать с балдахином, а в огромном камине девушка-служанка как раз разжигала огонь.

– Сейчас будет тепло, – сказала она. – Мы не ожидали гостей. – Если она и удивилась, что Седрик вернулся из Шотландии и привез с собой совершенно незнакомую девушку в странной одежде, то, во всяком случае, ничего не сказала об этом.

– Прошу прощения, – извинилась я. Кажется, я спутала весь распорядок. Что, если она уже отдыхала?

– Девушка поможет вам, а потом проводит к ужину, – отчеканил дворецкий.

Я кивнула, в то время как мои пальцы касались кожаных переплетов книг на туалетном столике. Пахло лилиями и ванилью. Вообще-то я должна была чувствовать себя чужой в этой комнате, но все было совершенно иначе.

Еще две девушки вошли в комнату и принесли горячую воду. Они открыли дверь, за которой находилась ванная. Все это было совершенно сюрреалистично и в то же время нет. Седрик перенес меня в 1837 год! Для обученной колдуньи – не такое уж большое дело. Но для меня – напротив. До сих пор в своих незапланированных перемещениях во времени я радовалась первой возможности вернуться обратно. Здесь я охотно осталась бы на некоторое время.

На умывальнике лежали полотенца и мочалки, а в маленькой чаше – разнообразное мыло. Девушки вылили воду в ванну, сделали книксен и поспешили прочь.

– Могу ли я помочь вам с купанием, мадам? – спросила девушка, которая разжигала камин.

Вполне понятный вопрос во времена, когда женщины едва могли одеваться и раздеваться самостоятельно.

– Нет, спасибо. Я справлюсь сама.

– Хорошо. Мы принесем еще воды. На кровати лежит халат, а я пока подыщу вам подходящую одежду для ужина.

Ее взгляд с любопытством ощупывал мою одежду, но эта горничная была слишком хорошо воспитана, чтобы спрашивать у гостьи своих господ что-то личное.

– Это было бы неплохо, – улыбнулась я ей. Даже если для этой девушки обслуживать меня было совершенно нормальным делом, для меня это было совсем не так. Но я не хотела ее смущать.

Она снова присела, а потом вышла. Я сбросила свои вещи, накинула халат и села у туалетного столика. Открыв верхний ящик, я обнаружила там серебряную расческу, различные заколки, канцелярские принадлежности и сургуч. Я осторожно коснулась его. Безумие. Это было абсолютное безумие. Снаружи, через открытое окно, до меня донесся стук лошадиных копыт, и одновременно с этим кто-то постучал в мою дверь.

– Войдите! – отозвалась я.

Девушки принесли обещанную воду и вылили ее в ванну, которая стояла посреди туалетной комнаты на львиных лапах. Ароматные добавки для ванны в это время, кажется, еще не изобрели, потому что девушки ничего не добавили в воду. На самом деле, жаль. Дома я собрала целую коллекцию бомбочек.

Оставшись наконец одна, я позволила себе скользнуть в воду и закрыла глаза. В мыслях я перебирала свои проблемы. Пока речь шла только обо мне, я могла следовать своему желанию жить без магии. Но сейчас я подвергала опасности других. Тем более что проблема Седрика была неизмеримо больше моей. Этим нам стоило заняться в первую очередь. Но как я могла ему помочь, если он совсем не позволял этого сделать? Я до сих пор не была знакома с этой Арвин, а Ной казался настоящим айсбергом. Смотреть приятно, но веет холодом. Мне вообще казалось маловероятным, что какая-то женщина была способна в него влюбиться. Впрочем, что я вообще знала о нем?

Может, мне стоило тайно создать профили в Tinder для этих двоих, чтобы они могли найти друг друга. Я усмехнулась над своими бессмысленными фантазиями и обнюхала кусочки мыла. Вишня Седрику понравилась, что ж, на этот раз попробуем аромат лимонной свежести. Я вымыла волосы лимонным мылом, а для тела выбрала брусочек, благоухающий жасмином. Я бы хотела подольше понежиться в ванне, но вода остывала слишком быстро. Когда я вернулась в комнату, девушка раскладывала на кровати платье. Я обмотала вокруг головы полотенце и снова надела халат.

– Скажи, а как тебя зовут? – спросила я. Девушка определенно была никак не старше шестнадцати лет и была одета в обычную для того времени темную одежду служанки.

– Эмили, мадам.

– Можешь называть меня Сашей, – досадуя, ответила я.

Глаза Эмили расширились, и она покачала головой.

– Это было бы неуместно, мадам.

Ступая босыми ногами по темным половицам, я подошла к кровати и осмотрела платье. Оно было сшито из темно-зеленого атласа. Простое, но красивое.

– Если платье не подойдет, я смогу подколоть его.

– И я должна это все надеть? – озадаченно спросила я, разглядывая остальные принадлежности, разложенные на постели. – Только для того, чтобы отправиться на ужин?

Эмили пожала плечами:

– Вы ведь хотите выглядеть красиво, правда?

О да, я хотела. Тем более что я питала определенную слабость к модным вещам, но столько сложностей…

– Но мы с Седриком будем есть одни, поэтому мои старые вещи…

Моя горничная поморщилась:

– Миссис Уингейт будет очень недовольна мной.

– Кто такая миссис Уингейт? – раздраженно спросила я.

– Экономка. Она так рада, что мистер Седрик снова здесь и что он привез с собой даму в качестве гостьи. Даже если… – Она замолчала и покраснела.

– Даже если?.. – Я любопытством поддела ее я.

– Даже если она прибыла без компаньонки и собственной горничной. Это неподобающе, и если об этом узнают в приличном обществе, будет скандал.

– Скандал, – словно эхо, повторила я. Боже мой.

– Неужели вы обручились? – осмелев, продолжила она. – Вы сбежали? Или он похитил вас?

Видя ее рвение, я лишь улыбалась, одновременно качая головой. Хотя версия с похищением не так уж далеко ушла от истины. – Я здесь с разрешения моей бабушки. – Знала ли миссис Уингейт, что Эмили задавала мне такие личные вопросы? – Седрик и я… мы просто друзья.

– Друзья? – Эмили нахмурилась, и до меня дошло, что в это время дружба между мужчиной и женщиной была чем-то довольно необычным. Пожалуй, мне стоило внимательнее следить за своими словами. – Ну ладно. – Кажется, я слегка разочаровала ее. – Я помогу вам одеться и сделаю прическу.

Вообще-то мне стоило отослать ее, но, еще раз посмотрев на одежду, разложенную на кровати, я не ощутила уверенности, что справлюсь с этим в одиночку. Эмили подала мне сорочку, белые чулки с расшитыми оборками подвязками и длинные панталоны из белого льна.

– Сорочка немного великовата, – посетовала она. – Зато корсет в самый раз.

Мне уже недоставало моих удобных легинсов, но я не осмеливалась спросить у Эмили, куда она их унесла.

Горничная обернула вокруг меня корсет, словно это было нечто само собой разумеющееся, и начала затягивать шнуровку. Я выпрямилась, прижав руку к груди.

– Не затягивай слишком туго, – произнесла я. – Мне же, в конце концов, надо как-то дышать.

Эмили хихикнула:

– Ваша талия и грудь должны предстать в самом выгодном свете.

Вообще-то нет, хотела сказать я, но потом передумала.

Эмили была так увлечена, занимаясь этим, да и мне не хотелось доставлять ей неприятности. Когда все село так, как она добивалась, девушка помогла мне надеть нижнюю юбку, а потом я наконец смогла облачиться в вечернее платье. С рукавами-буфами и несколькими небольшими воланами спереди. Цветы, вышитые на ткани платья, были чуть темнее, чем сама материя. Я осторожно погладила пальцем один из них, гадая, что же наденет к ужину Седрик. Эмили повернула меня к большому зеркалу. Я взглянула в него и в тот же миг сорвала с головы полотенце, чтобы темные волосы упали на мое лицо. Со всеми этими новыми впечатлениями, обрушившимися на меня, я совершенно забыла спрятать от девушки свое лицо. Однако она оказалась хорошо воспитанной и не проронила по этому поводу ни слова. Даже теперь, когда я пыталась скрыть левую половину своего лица, она не произнесла ни звука.

– Лучше всего вам сесть у камина, чтобы волосы просохли, пока я приберусь. Тогда я смогу причесать вас.

Я взяла одну из книг, стоявших на полке у стены, и опустилась на табурет перед камином, стараясь не слишком приближаться к огню. Раскрыв томик, я, к своему удивлению, обнаружила, что это было издание романа Мэнсфилд-парк. Этот роман, как и все остальные, Джейн Остин опубликовала анонимно. На титульном листе было написано всего лишь От автора «Гордость и предубеждение». Книга была мне знакома, но это, должно быть, было самое первое издание. И, пока Эмили с усердием сновала по комнате, я начала листать страницы. Горничная ненадолго исчезла и снова вернулась с девушками, которые начали вычерпывать из ванны воду. Мне стало стыдно, потому что им пришлось выполнять всю эту работу только из-за меня. В обычной жизни я предложила бы им свою помощь, но здесь они все равно не допустили бы этого, поэтому я воздержалась.

Закончив прибираться в комнате, Эмили снова вернулась ко мне и вычесывала мои волосы щеткой до тех пор, пока они совершенно не высохли. Прежде я и представить себе не могла, каково это – жить без фена. Теперь же я поняла, что можно обойтись и без него.

– Будьте так добры, мадам, присядьте, пожалуйста, перед туалетным столиком, – попросила меня горничная.

– Охотно. – Я слегка приподняла платье, чтобы не споткнуться о его подол, и прошла через комнату. Эмили принялась подбирать и укладывать мои волосы, прядь за прядью. При этом она тщательно следила за тем, чтобы локоны с левой стороны прикрывали мне щеку и шрамы на ней. Оставшуюся часть волос она стянула в небольшой узел на затылке. Эмили вытянула несколько локонов у лица по линии роста волос и украсила прическу шпильками, инкрустированными зелеными бусинами из стекла. И хотя молодая девушка, которая взглянула на меня из зеркала, все еще была мной, сама я видела в ней скорее ту версию себя, что жила двести лет назад. Было поразительно наблюдать, как сильно другая одежда и прическа могли меня изменить.

– Благодарю, – пробормотала я. – Ты и в самом деле хорошо постаралась.

Эмили просияла от гордости, накидывая мне на плечи идеально подходящую к наряду зеленую шелковую шаль.

– Я провожу вас вниз, как только вы будете готовы, – предложила она, и, поскольку я боялась заблудиться в этом доме, я только благодарно кивнула.

Уже на лестнице я услышала голоса.

– Здесь есть и другие гости?

Эмили кивнула:

– Друзья сэра Седрика. Они сразу узнают, когда он приходит, и тоже появляются здесь. Господа очень добры. Вам не нужно бояться, и сэр Седрик, конечно, не допустит, чтобы кто-то повел себя неучтиво по отношению к вам.

В отличие от нее я не была в этом так уверена, потому что уже догадывалась, кого сейчас увижу. Мои ногти впились в ладони, чтобы только не дать выплеснуться магии моей души.

– Они немного… другие, – тихо поясняла Эмили. – Но вы так красивы, что они точно будут под впечатлением и станут вести себя соответственно. – Она снова сделала книксен, когда мы остановились перед распахнутой дверью, а потом поспешила прочь. Больше всего мне хотелось пойти обратно в свою комнату, но спасовать я не могла.

– Как ты мог притащить ее с собой? – послышался взбешенный хриплый женский голос. – Это неприемлемо.

Я тихо застонала: мои опасения только что подтвердились.

– Мне срочно необходимо что-нибудь выпить, – произнес мужской голос, в котором я узнала Фокса. – Куда подевался твой дворецкий, черт возьми? Мое горло совсем пересохло.

– Твое горло постоянно пересыхает, – снова вмешалась Клэр.

– Это потому, что оно постоянно жаждет восхитительных вин Седрика, – смеясь, ответил голос. – Тебе тоже следует напиться как следует, сhérie[25]. Тогда ты не такая мерзкая. Успокойся. Саша не станет впутываться в мировую историю, а даже если и так, тебе-то что до этого?

– Я не мерзкая, а осторожная, – ледяным тоном отозвалась Клэр. – В конце концов, хоть кто-то из нас должен быть таким, а вы трое постоянно совершаете глупости. И, как видишь, снова. Это было невообразимо глупо с твоей стороны, Седрик.

– Я не мог оставить ее там, – услышала я его ответ. – Она не властна над магией своей души. Если бы охотники схватили ее… – Голос Седрика прервался.

– Обязанность защищать ее лежит на Круге, а не на тебе, – продолжала брызгать ядом Клэр. – Если она так глупа, что постоянно подвергает себя опасности, – это ее дело. Ты ни в чем не виноват перед ней, даже если признаешь свою вину по непонятным мне причинам.

Я схватилась за дверную раму. То, что я не нравилась Клэр, мне стало понятно уже при первой нашей встрече, но то, что она ненавидела меня, я до сих пор не знала. Хотя, в принципе, все было достаточно ясно. Клэр была Проклятой, а я – колдуньей, и наверняка она винила меня в своей судьбе, к тому же Седрик что-то значил для нее, как и она – для него, и эта женщина явно не собиралась делиться его вниманием со мной. При том что я вряд ли могла составить ей серьезную конкуренцию. Я все еще стояла у двери, так, чтобы из комнаты никто не мог увидеть меня, и раздумывала, стоит ли мне входить, когда за моей спиной раздалось чье-то покашливание.

– Вы хотели войти, мадам? – спросил дворецкий, когда я обернулась на звук.

Итак, решение было принято. Я вздернула подбородок и вошла в салон. Клэр не удастся меня запугать! Я должна была доказать себе и другим, что могу заботиться о себе и защищаться. Впервые мне пришла в голову мысль, что мой дедушка неспроста учил меня фехтованию и стрельбе из лука. Кроме того, я отлично овладела защитной магией, хотя пока не имела возможности ее использовать.

Седрик стоял, прислонившись к камину. На нем были длинные темные брюки и фрак того же темного оттенка, из-под которого выглядывал белоснежный жилет, украшенный вышивкой. В этом костюме он тоже выглядел сногсшибательно, и этого следовало ожидать. Седрик встретил меня серьезным взглядом, и я улыбнулась ему, прежде чем отвернуться, чтобы поприветствовать еще троих присутствовавших.

Фокс, ободряюще улыбаясь из своего кресла, отсалютовал мне бокалом.

– Прекрасно выглядишь, Саша. – заметил он. – Рад тебя видеть.

– Ты хорошо устроилась? – довольно официально спросил Седрик.

Клэр стояла вплотную к нему, и он не пошел мне навстречу.

– Просто супер, – ответила я. – Мне никогда так не прислуживали.

Брови Клэр взлетели вверх, и она недоверчиво качнула головой. В той ее жизни, когда она была французской графиней, эта женщина, вероятно, не позволила бы мне даже чистить ее туфли.

– Ты привыкнешь к этому быстрее, чем думаешь, – отозвался Фокс. – Мы уже можем начинать есть или еще подождем Ноя и Арвин?

– Они отправились на ужин к лорду и леди Клейборн, – ответила Клэр. – Сегодня ты их уже не увидишь.

Фокс ничего не ответил на это, сделав большой глоток вина.

– Ужин подан, – объявил дворецкий.

Рафик, до сих пор хранивший молчание, шагнул ко мне и предложил мне свою руку.

– Могу я проводить тебя в столовую?

Я бы предпочла, чтобы меня сопроводил Седрик, но тот держал под руку Клэр, и она лучезарно улыбалась ему. Проклятые, как правило, были прекрасны. Я точно не знала, почему было именно так, ведь все свои жизни они проводили в одном и том же теле, – в том, в котором были прокляты. Возможно, это было частью их магии. Время не могло причинить вреда их телам, оно создавало вокруг них какую-то ауру. Слова «красивая» было явно недостаточно для того, чтобы описать Клэр. Больше подходили другие: завораживающая и ошеломляющая. В попытке сдержать свою ревность я с трудом оторвала взгляд от идеальной пары и подала руку Рафику. Сквозь ткань его рукава проникал жар. Должно быть, это был огонь джиннов, струящийся по его жилам.

– Не позволяй ей запугать тебя, – тихо сказал он.

– Иначе она съест тебя на завтрак, – добавил Фокс, который внезапно подошел ко мне с другой стороны. – Она не особенно хорошо ладит с другими женщинами.

– Спасибо за предупреждение, – улыбнулась я ему. – Я подумаю об этом.

– Она ни с кем не ладит, кроме Седрика, – ответил Рафик. – Дружеские отношения – не в ее натуре.

– Но вы ведь тоже с ней дружите. – Я не отрываясь смотрела на прямую спину и тонкую талию Клэр. На ходу она теснее прижалась к Седрику.

– Да, наверное, так и есть, но она у нас в долгу.

– Когда мы ее нашли, она была совершенно без сил, – шепнул мне Фокс. – Ей не нравится вспоминать об этом, но она была абсолютно измучена и беспомощна, как младенец.

Представив это, я усмехнулась, а Фокс подмигнул мне.

– Она осталась с нами, потому что ей нужен кто-то, кем она может командовать, ну а мы доставляем ей это удовольствие.

– Но разве она не пытается разрушить свое проклятие? Что она вообще натворила?

Рафик пожал плечами:

– Нам не стоит об этом говорить, но с тех пор, как Клэр нашла Седрика и Ноя, это уже не кажется ей таким важным.

И хотя Странник не произнес этого вслух, я поняла, что он хотел сказать. Клэр любила Седрика. Вот почему она сопровождала его во всех его жизнях, и вот почему она не могла терпеть меня.

За ужином я следила за разговором, который вращался вокруг совершенно обыденных вещей. Все четверо обсуждали балы и вечера, которые собирались посетить в ближайшие дни, а Клэр уговаривала Седрика поехать завтра утром с ней на прогулку.

Меня не стали спрашивать, хочу ли я к ним присоединиться. В сущности, я почти не включалась в разговор, и каждый раз, когда мой взгляд останавливался на Седрике, тот был занят или своей едой, или леди Клэр. Почему он вдруг повел себя так отстраненно? Это сбивало меня с толку. Еще совсем недавно мы лежали бок о бок на моей постели… О жизни в XXI веке не было сказано ни слова. Слуге, суетившемуся вокруг нас, это показалось бы странным.

Но если Седрик считал, что может запереть или игнорировать меня, пока мы не вернемся в мое время, то он глубоко ошибался. Он сказал, что здесь мы в безопасности. Так что я была не против немного осмотреться. С ним или без него. После ужина мы вернулись в малую гостиную. Клэр села за фортепиано и начала петь. У нее было прекрасное контральто, и выглядела она настолько искушенной, что я почувствовала себя маленькой девочкой. Седрик стоял подле нее и переворачивал ноты. Я потягивала херес, стараясь не показывать свою зарождающуюся неуверенность. Волнения дня и ночи постепенно давали о себе знать, и я почувствовала, что от усталости у меня слипаются глаза. Могла ли я встать и уйти отсюда? Проводит ли Седрик меня до моей комнаты, чтобы мы могли просто поговорить наедине? Знал ли он, что Клэр будет здесь? Она провела с ним все свои проклятые жизни. Эта женщина была лучшей подругой Седрика, и то, что она не собирается освобождать мне дорогу, было яснее ясного. Не было ли слишком самонадеянным с моей стороны пытаться влезть между ними?

За пределами комнаты раздались голоса, и я внутренне содрогнулась. Еще больше людей я сегодня уже не осилю. Но в комнату вошел Ной де Грей об руку с рыжеволосой девушкой, которая приветливо улыбнулась всем, кто находился в комнате. Даже мне и Клэр. Следом за ними ввалилась полная женщина в черном платье. Фокс вскочил, подошел к девушке и взял ее за руку. Он поднес ее пальцы к своим губам, и улыбка Странника стала шире.

– Арвин, – поприветствовал он ее. – Как поживаешь?

– Очень хорошо. Большое спасибо. Тебя долго не было.

– Седрик. – Неодобрительный взгляд Ноя скользнул по его друзьям. – Я не ожидал увидеть тебя так скоро.

Седрик оставил замечание Ноя без внимания.

– Добрый вечер, Ной. Как прошел ваш ужин?

– Мило, – коротко ответил тот. – Ты мог бы сопровождать нас на ужин к Клейборнам.

– Я здесь всего три часа и не хотел являться с опозданием.

Ной кивнул.

– Не представишь мне свою гостью? – Его пронизывающий взгляд был направлен на меня; брат Седрика едва заметно нахмурился.

– Мисс Саша Салливан, – небрежно бросил Седрик, подходя к Арвин и приветствуя ее поцелуем в щеку. – Тебе понравился вечер?

Меня совсем не удивило, когда Клэр проследила за этим приветствием с той же мнительностью, как и за всем, что делал Седрик.

Арвин стянула с рук перчатки.

– Я сидела рядом с прусским послом, и его английский был просто ужасен. Я так старалась сосредоточиться, чтобы понять, о чем он говорит, что почти ничего не съела.

– Хочешь, я попрошу Гарольда подать тебе что-нибудь? – заботливо спросил Фокс.

Она покачала головой:

– Нет, оставь. Слуги уже легли спать, и я не хочу никому доставлять лишние хлопоты.

– Какие еще хлопоты? Миссис Уингейт обожает тебя, – хмуро сказал Фокс.

– И тем не менее, – возразила она. – Но ты мог бы принести мне шерри и познакомить с молодой леди. И, пожалуйста, не столь небрежно, как это получилось у Седрика.

Фокс взял ее за руку и подвел ко мне, а Ной повернулся к Седрику. Заинтригованная, я прислушалась к их разговору.

– Ты сегодня встречался с нашим управляющим? С арендаторами все хорошо? – спросил его Ной.

– Все как нельзя лучше. Кое-кому из них мне пришлось помочь, но урожай у нас будет хороший.

Арвин села рядом со мной.

– Саша, могу я познакомить тебя с мисс Арвин Сильвер? – спросил Фокс. – Арвин, это Саша Салливан. – Они обменялись взглядами, значение которых осталось для меня неясным.

– Очень рада познакомиться с тобой, – обратилась ко мне Арвин. – Тебя Седрик привел сюда?

Фокс наливал в бокал херес для нее, и я кивнула, не уверенная, все ли ей известно. Арвин слегка наклонилась ко мне:

– Тебе нравится это время? Мне – очень.

– Ты всегда так говоришь, – уличил девушку Фокс, протягивая ей бокал, и окинул ее ласковым взглядом.

– Потому что каждая жизнь по-своему прекрасна, и я решила наслаждаться каждой из них. Ты позаботишься о миссис Блэр? – попросила Арвин Странника. – Она устала, и ей незачем оставаться здесь.

– Твое желание – закон для меня.

– Она – моя компаньонка, – шепнула мне Арвин. – Бедняжка. Она туговата на ухо и почти ослепла. Если бы я замышляла что-то запретное, она бы не заметила, даже если бы стояла рядом. Иногда судьба любит подшутить надо мной.

Я усмехнулась ее словам, в то же время удивляясь, что она так сразу открыто заговорила со мной.

– К сожалению, нам пора попрощаться, – спустя несколько минут прервала наш разговор Клэр. – Седрик, ты проводишь меня? – Она кивнула всем присутствующим, кроме меня, и подождала, пока Седрик предложит ей руку.

– Увидимся завтра, – вежливо попрощался Рафик и запечатлел поцелуй на тыльной стороне моей руки.

Фокс наклонился к Арвин.

– Держись, – шепнул он ей и вышел из салона вслед за своим другом.

– Я тоже пойду спать, – пробормотала я, сделав несколько неуклюжий реверанс в сторону Ноя, и помчалась следом за ними. Лукавая улыбка Арвин не ускользнула от меня.

Седрик стоял в проеме распахнутой двери спиной ко мне; Фокса и Рафика уже нигде не было видно. Рука Клэр обвивала де Грея, и это выглядело весьма интимно. Увидев меня, она прищурилась.

– Приходи ко мне сегодня ночью, – услышала я ее громкий шепот. Наверное, эти слова предназначались скорее для меня, чем для него.

– Посмотрим. Мне нужно кое-что обсудить с Ноем, – расплывчато ответил Седрик, наклоняя голову и целуя ее в щеку.

Я отвернулась и помчалась вверх по лестнице в свою комнату, захлопнула за собой дверь и, задыхаясь, прислонилась к ней спиной. Эти двое были парой. Во всяком случае, в этой жизни, но, вероятно, и во многих других. Если до этого момента у меня еще оставались сомнения, то теперь они были окончательно устранены. Но почему тогда Седрик так внимателен ко мне? Я прокрутила в голове наши встречи. Его появление на Олдерни, его беспокойство, его гнев. Он, конечно же, не ожидал встретить Просветленную колдунью, а я буквально бросилась ему на шею. Вспомнив все это, я почувствовала, что мои щеки вспыхнули. Если бы только я прислушалась к тому, что он говорил, я бы никогда не поехала в форт Кеснард, чтобы отнести ему письмо. И – самое позднее – тогда, когда он сказал мне, что проклят, я должна была покончить со всем этим. Но почему тогда он снова объявился, когда я отправилась на пробежку, и зачем пришел ко мне в магазин сегодня вечером? Его поведение совершенно сбивало с толку. К счастью, теперь все стало на свои места.

Когда Эмили постучала в дверь, я впустила ее в свою комнату. Горничная помогла мне раздеться, распустила прическу, и когда она наконец завершила весь ритуал, я скользнула в постель. Простыни непривычно пахли крахмалом.

– Спокойной ночи, – пожелала мне она, опуская занавески на кровати.

Глубокая темнота окутала меня. Как кто-то мог так спать, мне было непонятно. Едва Эмили ушла, я снова подвязала занавес с одной стороны и вслушалась в ночь. Мне не хватало шелеста морских волн, и я беспрестанно задавалась вопросом, действительно ли Седрик поехал к Клэр. Но даже если это было так, что я могла поделать? Он не принадлежал мне, даже если на какое-то крошечное мгновение мне так показалось. В другой жизни.

В дверь снова постучали, на этот раз очень тихо. Я села на кровати. Вся моя усталость внезапно испарилась. Должно быть, это Седрик. Дверь отворилась, и в проеме, освещенном светом из коридора, я узнала рыжие волосы Арвин, заплетенные в косу. Ее серые глаза задорно светились, пока я зажигала свечу, оставленную у моей кровати.

– Я подумала, что здесь мы сможем спокойно поговорить друг с другом. Тебе непременно нужно рассказать мне, откуда ты здесь. – Она села на мою кровать, держа в руках бутылку хереса и два бокала. – Я уговорила Эмили стащить это из гостиной.

Я усмехнулась и постаралась избавиться от чувства разочарования от того, что пришел не Седрик. В старомодной ночной сорочке с оборками и дурацком чепчике она была похожа на озорного эльфа с кучей веснушек на бледной коже. Светлый оттенок ее лица в это время был в моде и не бросался в глаза так, как моя загорелая кожа.

– Арвин – очень необычное имя, – сказала я. В моей жизни мы с ней еще не встречались, но девушка вела себя так, словно мы знали друг друга.

– Оно происходит из валлийского. Не знаю, о чем только думали мои родители, ведь мы, в конце концов, из Шотландии.

Седрик, должно быть, сказал ей, что я в курсе всего. Это было единственным объяснением ее откровенности.

– Саша ведь наверняка неполное имя? – Внимательно посмотрев на меня, Арвин протянула мне бокал хереса. Если мы и встречались раньше, то у меня, во всяком случае, было другое имя. Если мне повезет, она окажется не такой скрытной, как Седрик.

– На самом деле, мое имя Александра, – сообщила я ей. – Но так меня никто не называет. Только папа использовал это имя, потому что имел слабость к Александру Македонскому.

– Мне кажется, Александра – очень красивое имя, – отозвалась Арвин. Было по-настоящему поразительно, что она была настолько уравновешенна и нежна. Я всегда представляла себе Проклятых озлобленными и ожесточенными, но ничто из этого к Арвин не относилось. Впрочем, и к Седрику – тоже. Селина совершила ошибку, когда прокляла этих двоих. Хотя это мне стало ясно уже после рассказов Седрика. Единственной глупостью, которую совершила Арвин, было то, что она переспала с Ноем, не будучи связанной с ним узами брака. Но каждый, кто влюблялся, совершал те или иные глупости. Так было во все времена.

– Оно означает воительница и боец, – пояснила я. – А еще защитница людей.

Арвин изогнула свои полные губы в улыбке.

– Это звучит более захватывающе, чем хорошая подруга.

– Это значение имени Арвин? – Я не смогла удержаться от смеха. – Мне нравится, – заметила я, поднимая свой бокал.

Она немного неловко стукнулась со мной.

– Итак, из какого же года ты сюда прибыла? – с любопытством спросила Арвин.

– Из 2019-го, – тихо сказала я. – Это тысячная жизнь Седрика.

Ее глаза расширились и сделались круглыми. Она прижала ладонь ко рту.

– Значит, мы не справились?

Я покачала головой:

– К сожалению, нет.

Мне стоило заранее подумать, что значила для нее эта информация.

– А ты и Ной? – сочувственно спросила я. – У вас еще остаются жизни?

– У меня будет еще пять, – прошептала она. – Когда мы были прокляты, нам сказали об этом. – Арвин покорно улыбнулась. – Наверное, следовало точно знать, где мы находимся. Душа Седрика была на пять жизней старше моей, а у Ноя останется даже шесть жизней. Мне так хотелось, чтобы мы разрушили проклятие. Седрик заслуживает настоящей, подлинной жизни.

– Вы трое этого заслуживаете.

Ладно, Ной, может быть, и нет. Душа, которую он принес в жертву, не получила другого шанса. Ной предал душу Просветленной колдуньи огню, уничтожив ее, только потому, что злился и страдал.

Арвин пожала плечами:

– Ной и я совершили грех. Седрик только пытался привести все в порядок.

– Вы с Ноем любили друг друга, и я не назвала бы это грехом, – возразила я.

Арвин улыбнулась.

– Он уже тогда был таким красивым мужчиной, – прошептала она. – Я не смогла устоять перед ним. Однако когда я узнала…

Арвин умолкла.

– Ты должна что-то предпринять, – сказала она потом. – Изменить эту жизнь мы уже не можем, но в своей ты должна помочь мне снять проклятие. Не столько ради меня, сколько ради Седрика. Ты обещаешь мне это?

– Он не хочет, чтобы я помогала ему. Он считает, что для этого у него есть Клэр, Рафик и Фокс.

Арвин выпила содержимое своего бокала одним глотком.

– Пффф, – фыркнула она потом. – Клэр не заинтересована в том, чтобы разрушить свое проклятие. Возможно, вначале она этого хотела, однако от жизни к жизни она становится все более невыносимой. Я даже могу себе представить, что в твоей жизни она панически боится потерять Седрика. Он значит для нее все.

Об этом я и сама уже догадалась.

– Но что она будет делать, если он не справится?

– Я не знаю. Мы всегда предполагали, что каждого из нас ждет искупление. На провал мы не рассчитывали.

– Теперь, когда ты знаешь, что вам это вряд ли удастся, ты могла бы приложить чуть больше усилий в ваших будущих жизнях, – предложила я.

– А мы с тобой еще встречались между этой жизнью и той, которой ты живешь в 2019 году? – полюбопытствовала Арвин, подливая в наши бокалы еще немного вина.

Я уже начинала постепенно привыкать к этому вкусу.

– Этого я не знаю. Седрик взял меня с собой сюда только потому, что у нас появились охотники.

Арвин поперхнулась от испуга и, закашлявшись, изящно прикрыла рот ладонью.

– Охотники?

– Кажется, они выслеживали меня. Однажды в детстве Лазарь Риммон чуть не схватил меня. Я не знаю точно, но предполагаю, что он ищет меня в каждой моей жизни.

– Вполне возможно, – неопределенно ответила Арвин. – Мы то и дело сталкиваемся с охотниками. Рафик и Фокс научили нас с ними сражаться. Хотя фехтовальщик из меня ужасный, а стреляю я и того хуже. Фокс бесконечно терпелив со мной, но я ненавижу оружие.

– Ты знаешь, в какой жизни мы с Седриком встретились в первый раз?

Арвин кивнула:

– Да, но я не могу сказать тебе. Он запретил мне это делать.

– Ты все равно могла бы мне рассказать.

Она покачала головой, отчего ее чепчик слегка сдвинулся набок.

– Конечно же нет. Поверь мне, у него есть свои причины для сокрытия этих тайн, и это все только лишь для твоей защиты.

Я недовольно качнула головой. Если никто из них не хотел мне ничего говорить – ни бабушка, ни Седрик, ни Арвин, значит, мне придется выяснить все самой. На протяжении многих жизней Лазарь яростно охотился за мной. Таким образом, возникал совершенно обоснованный вопрос – почему именно я? Зачем главному охотнику непременно требовалась именно моя душа? Мне необходимо было выяснить это, потому что в опасности находилась не только я, но и все, кого я любила. Из-за меня бабушке и ее подругам прошлой ночью пришлось сражаться с охотниками Лазаря. Так что хватит с меня этих туманных намеков. Мне нужна была моя Книга Душ. Только она сможет дать мне ответы на все вопросы. А единственным способом получить свою Книгу Душ было сообщить Селине о том, что я все же приняла решение быть инициированной. Она не сможет отказать мне, но я тем самым окажусь у нее в подчинении. Если я стану членом Круга, Селина начнет диктовать мне, что можно делать, а чего – нельзя. Часы Седрика тикали, и я не была готова сдаться без боя. Никто из нас не знал, когда закончится его жизнь в 2019 году. Мне было все равно, хочет он моей помощи или нет. Седрик нуждался в ней. И Арвин определенно тоже не откажется от нее, когда мы снова встретимся в моей жизни.

– Я сказала Седрику, что существует очень малая вероятность того, что вы с Ноем снова полюбите друг друга. Если, конечно, вы не родственные души.

Она нервно облизнула губы кончиком языка.

– Фокс говорил мне об этом еще несколько жизней назад, но разве у меня есть выбор? Если я даже не стану пытаться, то наши души будут потеряны навсегда.

– Я поговорю с Селиной Монтегю, когда вернусь обратно. Она по-прежнему главная в Круге. Может быть, ей удастся снять проклятие. Вообще-то это нарушает правила Кодекса, но, может быть, она сделает исключение.

Арвин улыбнулась, и в ее глазах я заметила недоверие.

– Вы когда-нибудь обращались к Кругу? Разговаривали с Селиной или, я не знаю, приносили извинения?

Да, я понимала, что существовали законы и правила. Но иногда правила можно и пересмотреть. Седрик уже дважды спасал меня, а ведь он больше не был защитником. Вообще-то ему ничто не мешало позволить мне умереть. С этим тоже нужно было считаться.

– Нет, мы не обращались к ней. И она не окажет нам никакой помощи.

Я откинулась на покрывало.

– Ну, тогда тебе стоит быть в ярости или, по крайней мере, сердиться на меня. Я одна из них, и мы несем ответственность за твою судьбу.

Арвин, улыбнувшись, покачала головой:

– Никакой ответственности за мою судьбу ты не несешь. Только я одна. Мы все.

Поднявшись с постели, она обняла меня. Потом подхватила бутылку с хересом и бокалы.

– Я и в самом деле рада, что Седрик привел тебя сюда. Обещаю приложить все усилия, чтобы освободить его душу. Надеюсь, что в будущей жизни мы увидимся снова.

У меня остался последний вопрос, и я не могла удержаться, чтобы не задать его.

– Как мне поговорить с Седриком наедине? Без Клэр!

Она пожала плечами:

– Просто прокрадись в его комнату. Она этажом выше, третья дверь от лестницы.

И Арвин ушла.

Я не это имела в виду. Конечно, я могла бы пойти к нему, но не собиралась ни бегать за ним, ни пытаться узнать, поехал ли он к Клэр. Вместо этого я поплотнее закуталась в одеяло. Уже засыпая, я подумала, что мне не стоило желать, чтобы Арвин старалась лучше. Если их проклятие будет снято до 2019 года, то, быть может, в моей жизни мы с Седриком больше не встретимся. С этой мыслью я погрузилась в сон без сновидений и пробудилась только тогда, когда до моего слуха донесся звон посуды, а Эмили уже стояла у моей постели с подносом в руках.

– Который час? – спросила я, потирая глаза. От выпитого накануне хереса раскалывалась голова, и я подумала об Арвин. Как она себя чувствует?

– Почти десять. Сэр Сэдрик попросил меня разбудить вас.

– Зачем? Он же собирается ехать с этой глупой коровой в Гайд-парк[26]. Так что я, пожалуй, останусь в постели.

Видимо, Эмили мое непочтительное замечание позабавило, потому что она хихикнула.

– Он настоял на том, чтобы вы сопровождали их, и мы не дадим этой глупой корове одержать победу, – воинственно заявила она. В моей жизни мы могли бы подружиться, подумала я, приподнимаясь на локтях. – Сэр Седрик слишком хорош для леди Клэр, – продолжала она. – Я уже выбрала платье, которое изумительно вам подойдет. Ваш дебют уже состоялся?

Я прижала пальцы к вискам. Дебют? Мне понадобилось некоторое время, чтобы сообразить, что она имела в виду. В те времена молодых девушек выводили в свет примерно с шестнадцати лет, чтобы они могли составить себе партию. Что, бога ради, я должна была ей ответить?

– В прошлом году, – осторожно ответила я.

Эмили кивнула:

– Я так и подумала. Тогда розовое платье – это то, что вам нужно. Более темные цвета на публике вам носить пока не стоит, ведь вы не замужем.

Ей виднее.

– Но прежде я хотела бы освежиться.

– Само собой. Чай я оставила на секретере, а в ванной стоит миска с водой для умывания. Позвоните, когда будете готовы. Но не заставляйте молодого господина слишком долго ждать. Леди Клэр может довольно скоро разозлиться, и тогда она настоит на том, чтобы поехать на прогулку с ним вдвоем.

Тон Эмили не оставлял сомнений в том, что такой вариант ей совсем не нравился, и я порадовалась, что у меня в этом доме помимо Арвин есть еще одна союзница. Умываясь, я размышляла о том, как мне застать Седрика одного. Если сегодня мы не сможем спокойно поговорить, мне придется последовать совету Арвин и прошмыгнуть ночью в его комнату. Свою гордость мне придется проглотить. В конце концов, речь шла о более важных вещах.

Вернувшись в комнату, я пригубила чай, приготовленный именно так, как мне нравилось. Эрл Грей с большим количеством молока и еще большим – сахара. С нижним бельем я справилась самостоятельно, но пуговицы на спине платья меня порядком измотали. Поэтому я позвонила Эмили, которая снова настояла на том, чтобы зашнуровать мне корсет.

– Иначе нельзя, – наставляла она меня. – Что подумают в обществе, если вы появитесь на улице без него? У леди Клэр осиная талия.

С которой я не собиралась конкурировать. Честно говоря, мне было бы лучше, если бы у меня оставалась возможность дышать, но Эмили была неумолима. Удовлетворившись наконец тем, как сидит мое платье, горничная причесала меня в соответствии с требованиями моды, скрыв при этом мои рубцы. Эмили надела мне шляпку и подала зонтик и перчатки. А после проводила меня вниз.

– В гостиной еще накрыт завтрак, – шепнула она, – но уже довольно поздно.

– Все в порядке, – ответила я. Сейчас я все равно не смогла бы проглотить ни кусочка. Я была как на иголках, не зная, как сегодня будет вести себя со мной Седрик.

Увидев меня, дворецкий распахнул входную дверь. На улице, у открытой кареты, стояли, соприкасаясь головами, Клэр и Седрик.

– Я так и знала, – прошептала Эмили, отчего дворецкий шикнул на нее. – Желаю хорошо провести время, мисс Саша, – поспешно добавила она, сделала книксен и исчезла.

Я спустилась по ступенькам и подошла к парочке. Клэр потерлась о рукав Седрика. Эти двое казались столь близкими друг другу, что я почувствовала себя третьей лишней. Больше всего мне хотелось развернуться и уйти обратно в дом, но тут Седрик заметил меня.

– А, вот наконец и ты, любовь моя. Выспалась? – В глазах Седрика не было улыбки, которая играла на его губах.

Услышав такое обращение, я на мгновение прикрыла глаза. Чем-чем, а его любовью я уж точно не была.

Клэр окинула меня внимательным взглядом. На ней было платье цвета бургунди и подходящего оттенка шляпка. В таком наряде она выглядела настоящей роковой женщиной. Я же рядом с ней смотрелась серой мышкой, хотя буквально несколько мгновений назад находила свое платье красивым. Я выпрямила спину. Я была тем, кем была, и не собиралась позволять втягивать себя в какое-то глупое соревнование.

Вначале Седрик помог сесть в карету Клэр, а потом мне. Как и следовало ожидать, разместился тоже рядом с ней, а не со мной.

– Мы едем в Гайд-парк, – сказал Седрик. – Ной и Арвин сегодня катаются там верхом.

Повинуясь его приказу, кучер пустил лошадей рысью. Клэр дотронулась рукой до его плеча.

– Мы не должны смотреть на это снова.

– Смотреть на что? – спросила я, когда извозчик въехал в парк через ворота. Наша карета была не единственной здесь, поэтому вперед мы продвигались медленно. При такой скорости я просто могла бы выйти из кареты и пойти рядом.

– На то, что сейчас произойдет, – ответила Клэр вместо Седрика, прильнув к нему. – К несчастью, нам нельзя изменять свои жизни, иначе мы быстро положили бы конец этому хаосу. Это одно из парадоксальных правил Круга.

Ей не стоило бы меня провоцировать и вынуждать искать оправдания. Та, кем я была, ничего не могла с этим сделать. А вот она могла. И, пока мы ехали через парк, я избегала смотреть в сторону Клэр и Седрика и старалась не обращать внимания на тихий шепот их голосов. Я все себе придумала. Конечно, я не значила для него того, чего желала. Знал ли он, что мы с Клэр встретимся здесь? Скорее всего. Ситуация действительно была неприятной. К счастью, все, что произошло между нами, – это несколько объятий. Не больше. Так, ничего существенного.

Я расправила плечи. Мне нужно было продержаться здесь всего несколько дней, и я решила насладиться этими днями и постараться запомнить в этом времени как можно больше. В это время суток в парке колесило множество карет, в которых в большинстве случаев сидели юные леди со своими матерями или компаньонками. Кареты то и дело останавливались, и их пассажирки беседовали с молодыми людьми, которые катались тут же верхом на лошадях. Именно таким образом в это время подыскивали себе мужей. Я читала об этом, но видеть это своими глазами и так близко было и в самом деле странно.

Один из всадников подъехал к нашей карете.

– Де Грей, – поприветствовал он Седрика. – Сегодня уже с двумя леди? – Он приподнял свою шляпу и улыбнулся мне. Я автоматически улыбнулась в ответ, ведь молодой человек выглядел мило, а дружелюбный знакомый мог мне понадобиться. – Ты не представишь меня юной леди?

– Виконт Маунтбэттен, – подал голос Седрик. – Это мисс Саша Салливан. Подруга семьи.

– Очень рад. – Молодой человек заинтересованно посмотрел на меня. – Увидимся в опере сегодня вечером?

– Вероятно. – Голос Седрика звучал без особого восторга.

– Должно быть, в доме де Грея скоро зазвонят свадебные колокола? – спросил далее виконт, и на его лице расползлась непристойная ухмылка.

Я напряглась еще больше, и моя улыбка замерла. Что ж, в этом я нисколько не ошиблась. Клэр и Седрик в этой жизни были парой. И они, к сожалению, слишком хорошо подходили друг другу. Я моргнула, отгоняя жжение в глазах.

– Посмотрим, – дипломатично отозвалась Клэр. – Было приятно встретиться с вами, Маунтбэттен. Просим вас сегодня вечером засвидетельствовать свое почтение в нашей ложе. Вы доставите удовольствие мисс Салливан.

Я кивнула виконту, что тот оценил как подтверждение.

– Я буду у вас. – Виконт отвесил легкий поклон в мою сторону. – Вообще-то опера мне никогда особенно не нравилась, но теперь я буду ждать вечера с нетерпением.

Я изогнула губы, надеясь, что достаточно похоже изобразила улыбку.

– Я тоже.

– Поехали, Майлз, – раздался голос Седрика, и наша карета снова тронулась с места.

Не зная, куда деть глаза, я принялась рассматривать остальных всадников, лишь бы только Клэр не поняла, насколько ужасна для меня стала только что услышанная новость. Такого удовольствия я просто не могла ей доставить.

– Тебе не стоит поощрять этих пижонов, – упрекнул меня Седрик. – Если, конечно, ты не хочешь, чтобы все они заявились сегодня вечером в нашу ложу.

– А почему бы и нет? – пожала плечами я. – Для девушки в моем возрасте внимание нелишне, к тому же я не собираюсь выходить замуж ни за одного из них.

Седрик тихо застонал.

– Саша, ты…

Крик оборвал его на полуслове, и я, озираясь по сторонам, увидела лошадь, которая во весь опор неслась через луг. Женщина в платье цвета слоновой кости с трудом сидела в дамском седле. Ее бросало взад и вперед, и каждому из нас было ясно, что она не сможет удержаться. Несколько всадников помчались вслед за ней, и я задохнулась, когда поняла, что на гнедом коне впереди всех остальных мужчин скачет Ной. Из других карет раздавались крики. Руки Седрика, лежавшие на бедрах, сжались в кулаки. Стройная фигура в облаке рыжих волос с тяжелым стуком рухнула на землю. Только тогда я поняла, кто это был. Клэр накрыла руку де Грея своей, и он немного расслабился. Наша карета остановилась, и Седрик тут же выскочил из нее и побежал к тому месту, где лежала Арвин. Несколько мужчин подвели под уздцы перепуганную лошадь.

– Она мертва? – тихо спросила я, собираясь последовать за Седриком.

Клэр удержала меня.

– Пока нет. Но это ненадолго. – Сколько раз эти двое уже переживали эту ситуацию?

Карета пересекла лужайку, и Седрик вернулся обратно к нам.

– Мы отвезем ее к нам домой, – коротко сказал он. – Так ближе. Маунтбэттен сообщит своему врачу.

Кучер ловко развернул на узкой тропинке нашу двуколку и поехал обратно к особняку де Греев.

Вскоре после нашего прибытия вошел Ной. Он поднял лежащую без сознания Арвин с носилок. В 2019 году ни одному человеку не пришла бы в голову мысль транспортировать кого-то с настолько, по всей вероятности, серьезными травмами таким образом. Но я ничего не сказала ему. Ной понес ее вверх по лестнице в комнату, которая располагалась прямо напротив моей. Он осторожно уложил девушку на кровать. Мы последовали за ним, и только тут я, к своему облегчению, заметила, что грудь Арвин вздымается и опускается. Она пришла в себя? Я не хотела верить, что эта девушка, которая еще вчера вечером была так полна жизни, могла умереть в любую минуту.

– Пойдем в гостиную, – позвала Клэр Седрика. Эти двое стояли прямо у меня за спиной. Почему он не помешал? Правилом больше, правилом меньше. Почему Седрик не предупредил Арвин или, еще лучше, Ноя? То, как брат Седрика склонился над безжизненной фигурой девушки и убрал ее волосы со лба, достаточно ясно показывало, что она значила для него в этой жизни. Они могли бы разрушить проклятие.

– Ты идешь с нами, Саша? – тихо спросил меня Седрик, но я покачала головой. И они вместе с Клэр вышли из комнаты.

– Могу я что-нибудь сделать для нее? – обратилась я к Ною.

– Скоро прибудет доктор, – ответил он. – Не могли бы вы снять ей платье и ослабить корсет?

– Не знаю, хорошая ли это идея. – Я прошла в глубь комнаты. – Если у нее поврежден позвоночник, то любое лишнее движение может ухудшить ее положение.

Сперва его взгляд казался довольно скептичным, но потом Ной кивнул.

– Я могла бы немного ослабить платье у горловины, – предложила я.

– Пожалуйста, – выдохнул он. Ной держал Арвин за руку, и мне хотелось сказать ему, что все будет хорошо. Но это было бы ложью. Лицо Арвин было мертвенно-бледным, губы и даже веснушки девушки совершенно утратили свой цвет.

С приходом доктора я покинула комнату. Эмили уже ждала меня, чтобы помочь переодеться в более удобное дневное платье. Неужели раньше бедным женщинам нечем было больше заняться, кроме бесконечных переодеваний? Когда мы закончили, я взяла книгу и спустилась вниз. Раздумывая о том, куда подевались Седрик и Клэр, я направилась в малую гостиную, где мы сидели вчера вечером после ужина. К счастью, она была пуста. Весь следующий час я пыталась занять себя книгой, но судьба Фанни Прайс не могла отвлечь меня от того, что происходило наверху, с Арвин. Я то и дело всматривалась в коридор, надеясь увидеть Седрика. Но его все не было. Он исчез, так же как и Клэр, и во мне постепенно накапливалась злость. Я и одна вернулась бы в свое время. Для этого мне нужно было просто сжать в руке якорь своей души. Наверное, без Седрика меня снова будет жутко тошнить, но здесь мне нечего было терять. И все же мне не хотелось оставлять Арвин одну.

Внезапно в холле послышался шум, и я подкралась к двери. Ной прощался с доктором, взгляд которого был озабоченным. Хороших новостей врач сообщить не мог. Когда дворецкий закрыл за доктором дверь, Ной еще некоторое время стоял неподвижно, уставившись на выкрашенное в черный цвет дерево. Я подошла к нему и коснулась его руки. Ной медленно обернулся.

– Что он сказал?

Ной прикрыл глаза.

– Он не знает, справится ли она, – несколько запоздало ответил брат Седрика. – Я должен пригласить приходского священника.

– У нее есть семья, которую нужно оповестить?

– Только тетя. Остальные члены ее семьи живут в Шотландии. Они не смогут вовремя приехать.

– Могу ли я побыть с ней, пока вы все организуете?

Ной сглотнул, и только тогда я почувствовала, что он и в самом деле воспринимает меня. Он медленно кивнул:

– Это было бы неплохо.

– Я буду хорошо о ней заботиться, – пообещала я. – И не отойду от нее ни на минуту.

– Я не хочу, чтобы она была одна, – сдавленным голосом произнес Ной. Он тем не менее хорошо владел собой. Знай я, что человек, которого я люблю больше всего на свете, умирает там, наверху, я бы была просто в панике.

– Об этом не беспокойтесь.

Я устремилась к лестнице, чувствуя какое-то облегчение от того, что наконец делала что-то значимое, хотя на самом деле могла только наблюдать за тем, как Арвин покидает этот мир.

Войдя к ней в комнату, я увидела Эмили, которая сидела у кровати. Когда я отпустила горничную, девушка не смогла скрыть своего облегчения.

– Я принесу чай, – сказала она, сделала книксен и умчалась.

Я опустилась на стул. Когда Эмили принесла мне чай, я решила почитать Арвин вслух. В какой-то момент веки девушки начали трепетать, а потом она что-то прошептала. Я взяла ее руку в свою.

– Арвин, – тихо сказала я. – Ты меня слышишь?

С ее губ снова сорвалось лишь непонятное бормотание, но одно слово я разобрала отчетливо. Фокс. Фокс, почему Фокс?

– Ной скоро вернется, – попыталась я успокоить ее, потому что руки Арвин беспомощно сжимались и разжимались. Такое волнение не могло пойти ей на пользу. Я отерла лоб девушки влажным полотенцем, и она тихо вздохнула, не приходя полностью в сознание.

Когда дверь комнаты отворилась, я почувствовала облегчение. Жутко было думать, что я останусь наедине с Арвин, когда она умрет. В конце концов, всего лишь в одном скачке во времени отсюда, в моей жизни, девушка все еще была здорова и полна жизни. Но вопреки моим ожиданиям в комнату вошел не Ной, а Фокс. Это было просто немыслимо. Он медленно подошел к кровати и заботливо посмотрел на Арвин. Тихий вздох сорвался с губ Странника.

– Я не знаю, сколько раз еще могу вынести вид того, как она умирает.

– Как давно ты знаешь Седрика, Арвин и Ноя?

– С самого начала. Мы нашли их троих вскоре после того, как они были прокляты. Они только что прибыли в свою новую жизнь. Седрик и Арвин были столь же несведущи, как два слепых щенка. Они помнили, что с ними произошло, но что делать – не знали. Ною, в сущности, было легче. Арвин оплакивала ребенка, которого потеряла. Я пытался утешить ее, но она не подпускала к себе никого из нас. В этой первой жизни она покончила с собой. Прыгнула с утеса в Уэльсе. Я нашел ее тело. Это был настоящий кошмар.

– И что же случилось потом?

– А ты как думаешь? Они оказались в новой жизни. Рафик – мастер выслеживать их. Во второй жизни для Арвин все прошло немного лучше. По крайней мере, она осталась жива. Зато Ной влюбился в другую девушку.

– Почему вы помогали им и почему оставались с ними все эти годы?

Фокс некоторое время размышлял, держа Арвин за руку.

– Вообще-то я хотел помочь только ей. Она была более потерянной, чем Седрик, и при этом такой храброй. За все эти жизни она ни разу не сдалась, как бы жестоко ни поступала с ней судьба. Но, узнав, кто мы такие, она попросила нас помочь Седрику и Ною.

– Ты все еще веришь в то, что Арвин и Ною удастся разрушить проклятие?

Он пожал плечами и грустно улыбнулся:

– Хотя я – Странник и, следовательно, в значительной степени самое крутое существо в мире, я не ясновидец.

Я улыбнулась:

– Самое крутое существо. Так-так.

– После Рафика, конечно. Он еще круче. Ты заметила эти огоньки в его взгляде? – Он пальцем описал кружки перед собственными небесно-голубыми глазами. Я кивнула, благодарная ему за то, что он пытается разрядить обстановку.

– Так что ему я даже немного завидую.

– Для меня ты достаточно крут, – мягко сказала я. – Спасибо, что ты так добр ко мне.

– У меня нет причин не быть таким.

На это я ничего не ответила.

– Прощай, – сказал он Арвин через некоторое время, погладив ее по щеке. Жест казался бесконечно интимным. – Увидимся в другой жизни, – пробормотал он, прежде чем уйти. Было ли Фоксу легче прощаться с ней, зная, что скоро он снова увидит ее? Или ему каждый раз было одинаково больно? Я увидела эту боль в глазах Странника, хотя он и пытался скрыть ее за своими шуточками.

Состояние Арвин оставалось неизменным, и ближе к вечеру Ной снова застал меня у ее постели. Эмили принесла мне немного поесть в комнату, и только тут я поняла, что весь день ничего не ела. Проголодавшись, я набросилась на жаркое, овощи и картофель. После ужина Эмили собрала меня в оперу. Вообще-то мне совсем не хотелось туда идти. Казалось странным веселиться, в то время как Арвин умирала. Но, очевидно, это было только мое видение, и, в конце концов, эту жизнь уже нельзя было изменить. Меня терзали муки совести. Но я, причесанная и нарумяненная, сидела в ложе семьи де Грей в Лондонском оперном театре. Клэр, устроившись рядом со мной, рассматривала в бинокль остальных гостей. Рафик был с нами, но Фокс настоял на том, чтобы остаться дома.

Если бы он только мог, он ни на секунду не покинул бы Арвин, догадалась я. Но ему оставалось лишь сидеть в салоне и ждать конца. Доктор приходил снова, чтобы пустить ей кровь, но Фокс запретил это делать, чем немало разозлил Ноя, который хоть и согласился с отказом от процедуры, но прогнал Фокса из комнаты умирающей девушки. Я была благодарна Фоксу за то, что он избавил Арвин от этой пытки.

За моей спиной, у входа в ложу, Седрик и Клэр беседовали с какой-то другой парой. Меня де Грей даже не представил. Медленно, но верно это все выводило меня из себя. Я встала чуть более энергично, чем собиралась, и была рада, что мне удалось не споткнуться в моем ужасно неудобном платье. Не хватало еще, чтобы я грохнулась плашмя перед носом идеальной Клэр.

– Куда ты направляешься? – спросил Седрик, когда я промчалась мимо него.

– Принесу что-нибудь выпить. – Я раздраженно уставилась на полупустой бокал с шампанским в его руке. Вот что мне сейчас нужно, и как можно скорее.

Наши взгляды скрестились, словно шпаги на дуэли, и я выиграла эту битву, потому что Седрик неохотно отступил.

– Я провожу тебя.

Седрик отставил свой бокал в сторону и целеустремленно повел меня в фойе театра.

– Это было излишне, – заверил он меня по дороге. – Будет лучше, если ты станешь выделяться как можно меньше.

– Почему?

– Потому что я не хочу, чтобы твое присутствие говорило о себе.

– Тогда мне, наверное, стоит радоваться, что ты не запираешь меня, или как это понимать? Тебе не кажется, что ты должен мне кое-что объяснить?

– Я объясню тебе все, как только мы вернемся. До тех пор ты будешь вести себя соответственно этому времени. Этому тебя, конечно, учили.

– Нет, – чуть слышно ответила я, не сдержав стона.

– Ты же читала кучу книг, – сказал он, стараясь говорить более дружелюбным тоном. – Девушки в это время были сдержанны, добры и смиренны.

– Тебе бы это было на руку.

Мы остановились перед одним из слуг в зале, на одной руке которого балансировал поднос, уставленный бокалами. Седрик снял два и подал один из них мне.

– Девушки в это время деликатно отпивают из своего бокала, – добавил он, принужденно улыбаясь.

Я широко улыбнулась ему в ответ, в три глотка осушила бокал и вернула его обратно на поднос. Слуга потрясенно уставился на меня. Покачав головой, Седрик взял у него еще один бокал и предложил мне свою руку.

– Пьеса начинается прямо сейчас. Давай вернемся. Я не хочу с тобой пререкаться.

Когда мы вернулись в ложу, Рафик, к моему удивлению, сидел рядом с Клэр. Она толкнула его локтем, чтобы он освободил место, но он не двинулся с места. Седрику не оставалось ничего другого, как сесть рядом со мной. Свет погас, и занавес поднялся. Я никогда не видела настолько затейливо поставленного зрелища. Представление совершенно не напоминало те, которые были привычными в мое время, но оно было исполнено волнения, драматизма и любви и могло составить конкуренцию любой современной серии Netflix. На мгновение я забыла, где нахожусь. И только в перерыве, когда виконт Маунтбэттен вошел в нашу ложу, мне снова пришлось вспомнить об этом.

– Мисс Салливан, – поприветствовал он меня, – вы не окажете мне честь прогуляться со мной в фойе?

Седрик едва заметно качнул головой, но ведь девушки в это время были добры и смиренны.

– Это честь для меня, – сказала я, протягивая юноше руку.

– Хотите ли вы выпить чего-нибудь? – спросил он, когда мы спустились по лестнице вниз.

– Я предпочла бы сок, – отозвалась я, подозревая, что попросить стакан воды было бы странно. В это время ее не пили даже бедняки. По поводу сока я тоже не была столь уверена, но от двух бокалов шампанского у меня и так уже кружилась голова.

– Вы хотели сказать, лимонад, – поправил он меня, и я согласно кивнула.

– Как вам нравится пьеса? – спросил он меня позже, когда я деликатно потягивала из своего фужера, одновременно пытаясь вдохнуть поглубже. Я находилась здесь всего один день и уже хотела домой. Экскурсия в XIX век, несомненно, была увлекательна, но неудобная одежда явно не подходила для того, чтобы носить ее в течение длительного времени. – Мисс Салливан, – прервал мои мысли виконт.

– О, простите. Очень нравится. Хотя я считаю, что Розали не должна так виснуть на этом мужчине.

– Что вы сказали? – Его брови взлетели вверх.

– Э-э-э.

Кажется, мой способ выражать свои мысли нуждается в основательной проработке, иначе в следующий раз мне нужно будет просить Седрика отвезти меня не в такое фешенебельное место. Капля пота ручейком стекла по моему виску. Этот проклятый корсет перекрыл мне весь воздух. А еще эта духота в театре. Я распустила вырез декольте, и лицо Маунтбэттена стало пунцовым.

Внезапно рядом со мной возник Седрик.

– Прошу нас извинить, – сказал он виконту и потащил меня прочь. – Что ты задумала? – зашептал он. – Ты собиралась раздеться?

– Я не могу дышать, – защищалась я. – Эти платья такие тесные. Как только женщины выдерживали это?

– Не знаю. – Седрик протолкнул меня через узкую дверь. Внезапно мы оказались в скудно освещенном коридоре, и он принялся расстегивать пуговицы моего платья.

– И что ты там делаешь? – с подозрением спросила я. – Тебе не кажется, что мы будем скомпрометированы, если нас поймают? И тогда тебе придется жениться на мне, а не на прекрасной Клэр.

– Я только ослаблю твое платье. Нас никто не поймает, и мне не придется ни на ком жениться.

От прикосновений его пальцев к моей спине я занервничала сильнее, чем из-за духоты, но, почувствовав, что ткань наконец ослабла, я испытала облегчение.

– Спасибо, – поблагодарила я, когда он повернул меня к себе и промокнул платком мое влажное от пота лицо.

– Это не твое время, правда? – озабоченно спросил он, снова став тем Седриком, которого я знала.

– Не совсем. Зато, кажется, твое. Во всяком случае, ты с фантастической ловкостью справляешься с женскими платьями.

– Да, за все эти века мне удалось приобрести пару-тройку полезных навыков.

– Поздравляю, – довольно резко бросила я. – Когда мы возвращаемся обратно?

– Ты выдержишь еще один день? – Рука Седрика лежала на моей талии, и сквозь слои одежды я ощущала его тепло. Только если он проведет этот день вместе со мной в этом узком коридоре, но это Седрик уже и сам должен был понять.

– Послушай, Саша, я знаю, что тебе должно казаться странным мое поведение. И я знаю, что тебе нужны мои объяснения. Но не могла бы ты на данный момент просто довериться мне? – Серьезный взгляд Седрика сосредоточился на мне. – Это довольно много, но я все равно прошу тебя.

– А разве ты доверяешь мне?

Он не ответил.

– Мы должны досмотреть пьесу до конца.

Я привела в порядок свое платье, избегая смотреть на него. При этом я торопливо моргала, стараясь смахнуть с глаз подступившие слезы. Отсутствие ответа – это тот ответ, который я ожидала.

Палец Седрика коснулся моего подбородка, и де Грей заставил меня взглянуть на него.

– Я бы доверил тебе свою жизнь, – серьезно сказал он. – Но только в том случае, если это не подвергнет тебя опасности, а сейчас я подвергаю тебя опасности больше, чем когда-либо мог представить.

Его рука скользнула к моей шее, и Седрик легонько провел большим пальцем по моей щеке. Я прислонилась к стене, наблюдая, как темнеют его глаза. Очень медленно большой палец руки де Грея скользнул по моим губам к шее. Я вздрогнула, и холодный озноб пронесся по моей разгоряченной коже. Седрик не должен был прекращать прикасаться ко мне, но я не знала, сколько времени я смогу выдержать, чтобы не прикоснуться к нему в ответ. Как завороженная, я уставилась на его губы. Его дыхание ускорилось, как и мое собственное. Поцелуй меня, подумала я. Либо это делаешь ты, либо это сделаю я.

Но прежде чем я успела привести свое намерение в действие, он покачал головой и отступил на шаг.

– Мы должны вернуться, – хриплым голосом сказал он.

Мне потребовалась секунда, чтобы собраться с мыслями.

– Почему?

Как будто не ясно. Он не хотел меня. Должно быть, тугой корсет перекрыл подачу кислорода в мой мозг. Клэр он поцеловал бы, униженно подумала я.

Седрик убрал волосы с моего лица, но я отстранилась от него. Он тут же опустил руку и шагнул назад.

– Потому что будет слишком заметно, если нас не будет слишком долго. Пьеса давно началась.

Я не слышала звонка. В смятении я попыталась разобраться в том, что только что здесь произошло. Ничего, ответила я сама себе. Он втащил меня в этот коридор, чтобы уберечь от оплошности, а я бросилась ему на шею. Опять.

Когда я взглянула на него, Седрик на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл их снова, я опять увидела на его лице знакомую маску, от которой веяло прохладой.

– Ты готова вернуться в логово льва?

Я покачала головой, и он улыбнулся в ответ. А потом положил мою руку на свою, согнутую в локте.

– Не забывай. Ты должна доверять мне, независимо от того, что я делаю и насколько непонятным тебе это кажется. – С этими словами он открыл дверь. Мы торопливо устремились назад по пустым коридорам. К счастью, теперь платье сидело свободнее, и дышать стало намного легче. Когда мы вошли в ложу, Рафик стоял, прислонившись к стене, а Клэр ходила взад-вперед.

– В чем дело? – спросил Седрик, игнорируя злобные взгляды, которые бросала на нас Клэр.

– Прибыл посыльный от Ноя, – пояснил Рафик. – Арвин при смерти.

Седрик кивнул:

– Тогда мы должны немедленно отправляться обратно.

– Мы уже послали за каретой, только вы двое словно сквозь землю провалились, – вмешалась Клэр. – Где вы были так долго? – Ей удалось отодвинуть меня в сторону и снова уцепиться за руку Седрика.

Рафик схватил меня за руку.

– Нам стоит поторопиться, – заявил он, целеустремленно выводя меня из ложи. В фойе уже ждал слуга, в руках которого были наши пальто, и мы, не теряя времени, поспешили вниз по лестнице.

Карета с бешеной скоростью мчалась по темным улицам Лондона. Меня трясло и бросало из стороны в сторону, хотя я и хваталась за поручень. Рафик изо всех сил старался удержать меня, в то время как Седрик сидел рядом с Клэр, ни на минуту, однако, не выпуская меня из виду. Должно быть, эта женщина привыкла к таким каретам в значительной степени больше, чем я, потому что скорость, казалось, почти не отражалась на ней, в то время как мне с каждой минутой становилось все хуже. Если это не прекратится, меня вырвет прямо на ее роскошное синее платье. Представив это, я злорадно улыбнулась. Внезапно кучер сбавил темп. Лошади заржали, и коляску сильно рвануло вперед. От испуга я вскрикнула, но Рафик успел меня удержать, прежде чем я соскользнула с сиденья. Потом до моего слуха донеслись мужские голоса. Седрик и Рафик переглянулись.

– Нападение. Скорее всего, уличные грабители, – заверил Седрик.

– Что еще за нападение? – недоверчиво переспросила я.

Ответом мне было молчание. Что-то в этой жизни изменилось. Клэр встала, и Седрик открыл ящик под сиденьем. Он протянул Рафику пистолет.

– Вы обе остаетесь здесь, – приказал он.

К моему изумлению, Клэр кивнула, и двое мужчин выскочили из кареты. Они заперли за собой дверь, и вскоре за ней раздались пистолетные выстрелы.

– Разве мы не должны им помочь? – Я была рада, что мой голос не дрожал. – Там есть еще пистолеты?

– Есть несколько, – ответила Клэр. – Но лучше бы тебе не впутываться в это.

– Я умею стрелять, – сообщила я ей. В глазах Клэр мелькнуло удивление. – И, кажется, неплохо. – Тут я вздрогнула, потому что снаружи снова раздался выстрел, а следом за ним – звон скрестившихся шпаг. – Меня научил дедушка.

– Умный человек. Что ты умеешь еще?

– Плавать, фехтовать, стрелять из лука. Еще знаю несколько приемов самообороны.

– Я считала, что твое время такое мирное. Почему он хотел, чтобы ты научилась драться?

– Он хотел убедиться, что в случае крайней необходимости я смогу защититься. Так ты покажешь мне оружие или нет?

Клэр встала. Снаружи раздался крик, и я вздрогнула. Ее губы изогнулись в намеке на улыбку, а я взмолилась, чтобы ни Седрик, ни Рафик не были ранены. Я поспешно подняла крышку ящика, и мои глаза расширились от изумления. В нем лежало не только старомодное огнестрельное оружие, но и кинжалы и шпаги из чистого серебра.

– Это не обычные уличные грабители, так ведь?

– Вряд ли, – спокойно отозвалась Клэр. – Это охотники за душами. Было всего лишь вопросом времени, пока они не найдут нас и в этой жизни. Они учуяли тебя, потому что здесь нет бабушки, которая всегда загораживает тебя собой. Они сродни акулам. Они чувствуют запах крови колдуньи через века. – С каждым словом тон Клэр становился все более уничижительным. – Ты недостаточно хороша для него, – зашипела она. – И ты его не получишь. Ни за что, если я смогу предотвратить это. – Крылья ее носа трепетали от гнева. Но сейчас мне некогда было заниматься этим.

Я схватила два револьвера и проверила, заряжены ли они. В барабане сверкали серебряные пули. Я сняла их с предохранителя и отодвинула в сторону занавеску, скрывавшую небольшое окно кареты. Рафик отбивался от двух охотников за душами шпагой. Те, как видно, были хорошо откормлены. Что было совершенно неудивительно, ведь Наполеоновские войны закончились не так давно, и на полях сражений можно было собрать бесчисленное множество душ умирающих солдат. Но вот из рук Рафика вырвался огонь, и высокий визг разнесся в ночном воздухе, когда он поразил одного из охотников. В желтом свете пламени сцена выглядела еще более зловещей. В следующий миг охотник за душами уже лежал на грязной земле, рассыпаясь в прах. Боковым зрением я заметила какую-то тень, и из темноты ночного неба на Седрика, который уже сражался с двумя монстрами, обрушился еще один охотник. Я подняла револьвер, прицелилась и выстрелила. Одно дело стрелять по консервным банкам, по движущемуся объекту – совсем другое. И все же я попала. Охотник, пораженный серебряной пулей, отлетел назад. Мимо меня промчался огненный шар – и еще один противник Седрика был обезврежен. Последнему он пронзил горло шпагой, и черная кровь фонтаном брызнула во все стороны. Седрик обернулся. Из дула моего пистолета все еще шел легкий дымок. Даже в тусклом свете уличного фонаря я поняла, что он в ярости. Я все еще выглядывала из окна кареты, когда он сдвинулся с места и тяжелыми шагами направился ко мне. Повернувшись к раненому охотнику спиной, Седрик не заметил, как монстр, стоя на коленях, собрал свои последние силы, чтобы броситься на него, вонзив когти ему в горло. Не раздумывая, я сжала руку в кулак, а когда вновь раскрыла пальцы, энергия моей души, сплетенная в тонкую прочную веревку, выстрелила из моей ладони. В считаные доли секунды она добралась до охотника и обернулась вокруг его шеи. Он и пикнуть не успел, когда я рывком дернула за ленту и сломала ему шею. Охотник упал на колени, рассыпаясь в пепел. Лента снова скользнула обратно в мою руку. Она еще не исчезла окончательно, когда я заметила еще одну фигуру. У одного из фонарей стоял Лазарь Риммон. На этот раз он был одет во фрак и цилиндр. Он опирался на трость, но я узнала его черные светящиеся глаза. Я даже не подозревала, что способна применять свою магию таким образом, но по самонадеянной улыбке на лице главного охотника поняла, что он, по крайней мере, догадывался об этом. В тот момент, когда Клэр оттащила меня от окна, он повернулся и зашагал прочь. Она подтолкнула меня к скамье, и вскоре дверь кареты распахнулась. В салон забрался Рафик. Раздался щелчок кнута, и карета понеслась в том же бешеном темпе, что и прежде. Я судорожно цеплялась за поручень.

– Там, снаружи, – Лазарь. Где Седрик? – Мой голос звучал как-то странно.

– Седрик правит лошадьми. С ним все в порядке. О Лазаре мы позаботимся позже. Сейчас важнее ты, – сказал Рафик, обменявшись с Клэр озабоченным взглядом.

– Со мной все в порядке, – пролепетала я.

Рафик взглянул на револьвер, лежащий на моих коленях.

– Это был очень хороший выстрел.

Странник осторожно забрал у меня пистолет и подал его Клэр. Потом он притянул меня к себе на колени. Сначала я хотела воспротивиться. В конце концов, я уже не была ребенком. Но я не могла пошевелиться, потому что тепло Рафика окружало меня, и это ощущение было таким приятным. Только теперь я поняла, что меня дико трясет. Мои зубы стучали так громко, что заглушали звук грохочущих колес. Рафик осторожно массировал мои руки.

– Ты не должна была позволять ей этого, – сказал он, обращаясь к Клэр.

Та, сидя напротив нас с идеально прямой спиной, изобразила на своем красивом лице недовольную гримасу:

– Как будто она позволила бы мне что-то ей запретить.

Впервые мы с ней были одного мнения.

Я все еще мерзла, когда карета в очередной раз остановилась. Седрик распахнул дверь, и его испытующий взгляд скользнул по мне. Я все еще сидела у Рафика на коленях, и моя голова покоилась на его плече.

– Она ранена?

Я покачала головой, главным образом потому, что взгляд Седрика напугал меня. Проклятый выглядел так, будто вот-вот сломает что-нибудь или кого-нибудь задушит. Желательно меня.

– Она израсходовала всю свою энергию. Мне нужно было ее согреть, но в остальном с ней все в порядке. Чай с ромом пойдет ей на пользу.

Седрик на мгновение прикрыл веки, а когда снова открыл глаза, на его лице уже не отражалось ни единой эмоции. Он протянул мне руку, и я на дрожащих ногах выбралась из кареты. Когда я оказалась снаружи, Седрик обхватил меня одной рукой и помог добраться до двери дома. За этот короткий путь он не сказал мне ни единого слова. Гарольд открыл нам дверь, едва заметно сморщив нос.

– Мы можем пойти к Арвин? – каким-то скрипучим голосом спросила я.

– С ней сейчас мистер Ной и мистер Фокс, – пояснил он. – Все подходит к концу. Я сообщу, что вы вернулись.

Седрик едва заметно кивнул.

– Нам понадобится горячий чай с рюмкой рома, – строгим голосом потребовал он и, игнорируя мои протесты, повел меня не к Арвин, а в малую гостиную. Там он усадил меня на диван и укрыл пледом. – Чай сейчас будет.

– Я хочу к Арвин, – прохрипела я. Да что такое с моим голосом?

– После того, как выпьешь чаю, – кратко ответил он. – До этого ты не пройдешь и метра.

Измученная, я откинулась назад. У меня не было сил спорить, к тому же мне и в самом деле снова стало холодно. К сожалению, огонь джиннов в Рафике слишком быстро терял свое действие. Седрик разжег камин, подкладывая в очаг бесчисленные поленья. Он собирался поджечь дом? Седрик накинул на меня еще два одеяла и сел в изножье дивана. Он снял с меня тонкие шелковые туфли и начал нежно массировать мои ноги. В обычных обстоятельствах мне было бы неловко и я запретила бы ему это, но сейчас это ощущение было невероятно приятным. Я тихо вздохнула и натянула одеяло до кончика носа.

– Разве никто не учил тебя никогда не расходовать всю свою энергию во время боя? – прорычал он, едва я начала расслабляться.

С чашкой чая в руках в салон вошла Эмили. Увидев меня и Седрика, она незаметно подмигнула мне. Наверное, она решила, что я затеяла это шоу, чтобы заполучить его. К сожалению, я была вынуждена ее разочаровать. Я не была столь хитра. Я взяла чай и отпивала из чашки мелкими глотками, радуясь, что пока не должна отвечать Седрику. Конечно же, я не знала этого. А почему? Да потому, что я не планировала когда-либо использовать эту магию. Хотя бабушка, быть может, и упоминала об этом когда-то.

– Если ты сделаешь подобное еще хоть раз, я лично заблокирую тебя, – пригрозил он, когда Эмили исчезла. – Как ты могла так рисковать?

Я не понимала волнения Седрика, ведь я просто хотела ему помочь. Я снова отпила чай с ромом, хотя это явно был ром с чаем, и почувствовала, как жар проникает в мои вены. Сейчас я еще лучше ощущала пальцы Седрика, которые теперь касались моей голени. Я снова поднесла чашку к губам и, к своему ужасу, увидела сияние души, окутавшее мои запястья. Оно поползло вверх по моим рукам, стекая на одеяло. В отчаянии я пыталась притянуть его обратно, но оно не повиновалось мне. Теперь темно-синее вязаное одеяло уже сияло ярко-зеленым мерцанием. Если Эмили вернется, нам придется многое объяснять. Седрику, должно быть, пришла в голову та же мысль, потому что он встал и закрыл дверь. Потом он снова сел рядом со мной, поднял руку и погладил меня по волосам. Бледно-зеленая пыль осыпалась вниз.

– Расслабься, – сказал он тихо, без всякого гнева. – Твои запасы магии пополняются, но ты должна сказать им, когда остановиться.

– Я и стараюсь, – пробормотала я. – Но магия не подчиняется мне.

– Потому что ты недостаточно сосредоточена, – снова возник строгий, несговорчивый Седрик, но это, к сожалению, совсем не помогло. Новый магический импульс пропитал мои волосы, и маленькие фиолетовые стрекозы, слетев с кончиков моих локонов, запорхали по комнате. Их тонкие крылышки едва ли могли выдержать то количество магии, которое им приходилось нести.

– Дерьмо, – вполголоса выругалась я. Это могло привлечь охотников, подобно тому, как свет привлекает мотыльков, что подвергло бы опасности всех, кто находился в доме.

Суетливо обтирая руки и отряхивая ладони, я пыталась освободиться от сияния души, но, как бы я ни старалась, оно появлялось снова и снова. В панике я заглянула в лицо Седрику, который, сдвинув брови, следил за моими тщетными попытками справиться с собственной магией.

– Сиди смирно, – приказал он. – Так ты делаешь только хуже.

– Но я не знаю, как это остановить, – возразила я. Мое состояние граничило с паникой. В своем воображении я уже видела, как не меньше десятка охотников за душами врываются в дом и высасывают души всех слуг. А потом Лазарь забирает нас. Ноя, Седрика, Арвин и меня.

Седрик вздохнул, коснулся ладонями моих щек, скользнул рукой мне на затылок, и мое сердце забилось еще чаще.

– Что мне с тобой делать?

Мне бы очень хотелось надеяться, что этот вопрос был исключительно риторическим. Потому что мне тут же пришло в голову множество вариантов, но все это было тем, чего он не хотел.

Большой палец Седрика скользнул по моей нижней губе. Сердце в моей груди грохотало. Что он задумал? Все это мы уже проходили. Не поможет. Если он будет так прикасаться ко мне, я уж точно не расслаблюсь. Взгляд Седрика метался между моими глазами и ртом. Он наклонился и провел носом по контуру моего лица от подбородка до самой мочки уха. Осторожный поцелуй коснулся впадинки под ним, и вскоре губы Седрика накрыли мои. На миг показалось, что мое тело пронзил мощный удар тока. Седрик, должно быть, тоже это почувствовал, потому что отстранился и снова посмотрел на меня такими темными глазами, что зелени в них уже не было видно. Я была уверена, что сейчас он встанет и уйдет. Но вместо этого Седрик только тихо вздохнул и крепко притянул меня в свои объятия. Все сомнения исчезли, и поцелуй, которым он одарил меня теперь, был совершенно другим. Он был требовательным, восхитительно вкусным и полным желания. Мой рот приоткрылся, словно сам по себе. Пальцы Седрика скользнули вдоль моего позвоночника, и мои руки оказались на его плечах. Вот о чем я мечтала. Сотню, или даже больше, раз я думала о том, каково будет, если он поцелует меня, но то, что происходило сейчас, находилось за пределами любого моего представления. Язык Седрика встретился с моим, и с моих губ сорвался стон. Кровь бурлила в моих жилах, и я плотнее притянула Седрика к себе, проклиная неудобное платье, которое мешало мне забраться к нему на колени и прижаться к его телу. Наши губы лихорадочно двигались. Ощущения были запредельными, словно мы все время стремились именно к этому моменту. Я хотела еще больше, я хотела, чтобы это длилось вечно. А потом все вдруг закончилось. Седрик высвободился из моих объятий и прервал поцелуй. Я протянула к нему руку, желая снова целовать его, но он встал и отошел на другую сторону комнаты. Мне потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя. Что это только что было? Поцелуй. Да, может быть. Но не обычный поцелуй. Это был невероятный поцелуй. Идеальный поцелуй. Я хотела, чтобы Седрик продолжал целовать меня. Сдержанный и абсолютно лишенный эмоций, его взгляд уперся в меня.

– Это прекратилось.

Сначала я вообще не поняла, что он имел в виду, пока не посмотрела на одеяло, которое все еще лежало у меня на коленях. Безобидного темно-синего цвета. О моем сиянии напоминала лишь едва заметная пыль.

– Тебя переполнял адреналин. Мне нужно было перенаправить его.

Мне не требовалось зеркало, чтобы почувствовать, каким пунцовым стало мое лицо. Конечно, он целовал меня не из страсти и не потому, что хотел меня. Ни в моей комнате несколько дней назад, ни в театре, ни даже сейчас. Он сделал это из чистой необходимости, чтобы обуздать мою магию.

– Большое спасибо. – Я попыталась подавить сарказм в своем голосе, но не была уверена, что мне это удалось. Для него это был даже не обычный поцелуй, а просто необходимость.

Седрик провел рукой по волосам.

– Не за что, – тихо проговорил он. – Ты достаточно окрепла, чтобы пойти попрощаться с Арвин?

Я откинула плед в сторону и села. Я все еще ощущала дрожь в своих ногах, но ни за что не призналась бы Седрику в этом. Медленно поднявшись, я последовала из комнаты за ним. Он предложил мне свою руку, но я отказалась. К тому же я избегала каждого невинного прикосновения, пока мы поднимались по лестнице наверх.

Во мне бушевал совершеннейший хаос, мое горло стянуло словно корсетом, а его вкус все еще ощущался на моих губах.

Седрик постучал в дверь комнаты, где находилась Арвин, и на пороге появился Ной. Его глаза покраснели от слез. Мне захотелось сказать Ною что-нибудь утешительное, но мы с ним были так мало знакомы, что такие слова оказались бы не более чем пустыми фразами.

– Мы можем попрощаться с ней? – Седрик положил руку на плечо своему брату. – Мне очень жаль.

Возможно, даже больше, чем мог предположить Ной.

– Доктор говорит, что в сознание она уже больше не придет. Травмы слишком тяжелы.

Ной сделал шаг в сторону, и мы направились к кровати девушки. Свет в комнате был тусклым, но даже это скудное освещение не могло скрыть бледность осунувшегося лица Арвин. И хотя я точно знала, что в моей жизни она жива и здорова, близость ее смерти в этом времени испугала меня.

Седрик взял ее за руку.

– Пусть твоя душа идет по пути, ей предначертанному, – донеслось до меня его тихое бормотание.

– Увидимся в другой жизни, – прошептала я.

Ной стоял у окна спиной к нам и, скорее всего, не слышал наших слов. Я никогда не видела, чтобы человек выглядел таким одиноким. Он был единственным, кто не знал о своем проклятии, и это определенно налагало какой-то отпечаток на его душу. Я засомневалась, справедливо ли было посчитать, что Ной – бесчувственная ледышка? Да, в этой жизни он был несколько отстраненным, но чувствами обладал в избытке.

Здесь нам больше нечего было делать. В молчании мы покинули комнату. Я понятия не имела, как себя вести. Единственное, что я знала, – это то, что мне нужно уйти. Подальше от Седрика. Под платьем, на шее висел мой амулет – якорь моей души. Он вернет меня обратно. Я потянула за цепочку, собираясь вытащить его. Мне было абсолютно все равно, если кто-то увидит, как я растворяюсь в воздухе.

– Мы отправимся домой вместе, – заявил Седрик, для которого мои усилия не остались незамеченными. – Тебе не стоит блуждать во времени в одиночку.

– Нет необходимости, – отозвалась я. – Уверена, ты хочешь остаться здесь со своими друзьями.

Он покачал головой, но больше ничего не сказал. Но, когда я собралась пройти в свою комнату, рука Седрика легла мне на спину.

– Пойдем со мной в гостиную, пожалуйста.

– Я лучше отдохну, – холодно произнесла я. – Я устала.

Время приближалось к полуночи. Как только окажусь одна, я исчезну. В данный момент я бы даже предпочла общество охотника за душами.

– Ты сможешь уснуть в собственной постели. Не усложняй все еще больше.

Так это я все усложняла? Я возмущенно втянула воздух сквозь зубы. До сих пор я была совершенно незамысловатым человеком, во всяком случае, для восемнадцатилетней девушки, но Седрик с помощью всего нескольких слов вмиг превратил меня в пубертатную стерву.

Высоко вскинув голову, я спустилась по лестнице и прошла прямиком в салон. Мне было совершенно все равно, видел ли кто-нибудь, как сильно мои манеры отличались от манер благовоспитанной леди, когда мои громкие шаги раздавались в тишине дома. Клэр, Фокс и Рафик, должно быть, уже ждали нас. Фокс стоял у огня и смотрел в пламя. Нас, остальных, он, казалось, даже не замечал. Запрокинув голову, Странник залпом опорожнил стакан, наполненный янтарной жидкостью. Обеспокоенная, я взглянула на Рафика, который смотрел на своего друга.

– Куда вы собрались? – спросила Клэр, чрезвычайно грациозно сидевшая на краешке одного из бесценных кресел. – Обратно в ее жизнь?

Это совсем ее не касалось.

– Да, – коротко ответил Седрик. – У меня нет другого выбора.

Конечно нет. Я была для него обузой. Как камень на шее.

– Я и сама справлюсь. Тебе нет нужды меня сопровождать.

Клэр тихо рассмеялась своим мелодичным смехом.

– А сколько раз до этого ты уже перемещалась во времени одна? Разве тебе при этом не всегда становилось плохо?

Мои руки сжались в кулаки. Конечно, Седрик рассказывал ей об этом. Наверное, они вместе смеялись надо мной, лежа в постели. Клэр, даже не ожидая моего ответа, поднялась со своего места и подошла к Седрику, встала прямо перед ним на цыпочки и поцеловала его в губы.

– Мы прибудем так скоро, как только возможно, и будем с тобой.

Более ясно обозначить свою территорию она не могла. Как по мне, в этом не было необходимости.

Красивое смуглое лицо Рафика неодобрительно скривилось. Я подошла к Фоксу. Этот Странник был так добр ко мне, и мне очень хотелось его утешить.

– В другой жизни ты увидишь ее снова.

Во взгляде Фокса, устремленном на меня, колыхалась всеобъемлющая боль.

– Но она никогда не будет моей, – едва слышно пробормотал он.

– Вы должны уложить его в постель, – обратилась я к Рафику, который шагнул к нам и взял бокал из рук своего друга.

– Не беспокойся о нем, сестренка, – тихо сказал он, целуя меня в лоб. – Мужайся, – добавил он. – Мы придем, как только Арвин нас покинет. Но Седрик прав. Он должен немедленно увезти тебя отсюда. Здесь уже небезопасно.

– Саша, – раздался голос Седрика, – пора. – Он подошел ко мне и взял меня за руку. Больше всего мне хотелось вырвать у него руку, но тогда, вероятно, я и впрямь могла оказаться где-то еще.

В воздухе все замелькало. В голове все перевернулось с ног на голову, и тошнота вновь подкатилась к горлу. Седрик попытался притянуть меня к себе, но, хотя с каждой секундой мне становилось все хуже, я нашла в себе силы сопротивляться его хватке, и в конце концов он прекратил свои попытки.

Я зажмурилась что было сил, сжала губы и молилась, чтобы это прошло как можно скорее. Но даже в этот момент угрызения совести от того, что я оставила Арвин одну, нещадно терзали меня.

Глава 6

Олдерни, с 4 по 9 сентября 2019 года

Настоящее

Голова дико кружилась. Меня так тошнило, что я начала думать, что не продержусь больше и минуты, когда мы с Седриком наконец оказались на Виктория-стрит. Едва мои ноги ощутили твердую почву, я отпустила его руку и прислонилась к стене дома. Задыхаясь, я набрала в легкие побольше воздуха и положила руку поверх взбунтовавшегося желудка. Окончательно и бесповоротно – это было мое последнее путешествие во времени! Седрик успокаивающе гладил меня по спине, а я чувствовала себя слишком слабой, чтобы помешать ему. Меня терзали самые противоречивые чувства. Грусть, отчаяние и разочарование.

– Охотники ушли? – спросила я, когда тон моего голоса наконец выровнялся.

– Думаю, да, – нерешительно ответил он. – Во всяком случае, я ничего не чувствую.

– Хорошо. – Я повернулась к Седрику и протянула ему руку. – Тогда мы с тобой тоже можем распрощаться прямо сейчас.

Он кивнул, но не сказал ни слова, а только посмотрел на меня. Его руки опирались о стену дома по обе стороны от меня, и хотя расстояние, разделявшее нас с Седриком, было ничтожно мало, наши тела нигде не соприкасались.

– Я хотел поцеловать тебя, – невозмутимо заявил он. – Я хотел этого больше всего на свете. Я сделал это не только для того, чтобы направить твою магию. Я хотел этого, когда я вытащил тебя из воды, и в тот вечер в твоей комнате, и в театре, и тогда – в гостиной. На самом деле, я постоянно хочу этого.

В его словах сквозило отчаяние. Не шевелясь, я уставилась на него. Глаза Седрика сверкали в свете уличного фонаря; его челюсти были крепко сжаты, как будто ему нужно было овладеть собой, чтобы не сказать больше, и на меня он больше не смотрел.

Буквально только что я была так зла и печальна одновременно, а теперь даже не знала, что чувствовать.

– Почему тогда ты этого не делаешь?

– Потому что не могу. Потому что разумнее этого не делать. Если я позволю себе любить тебя, мне будет гораздо труднее уйти, если я потерплю неудачу и на этот раз.

Мне это приснилось? Как он умудрился влюбиться от одного поцелуя? Не то чтобы я была против, влюбись он в меня. Совсем наоборот.

Седрик не двигался. Нельзя было сказать что-то настолько важное, а потом прикинуться статуей. Он все еще избегал моего взгляда. Казалось, он бесконечно проникся невероятным очарованием голубой штукатурки, покрывавшей стену нашего дома.

– А может у меня на этот счет быть собственное мнение? – осторожно спросила я.

Он кивнул:

– Естественно. Но ты не изменишь мое.

– Я и не собиралась этого делать. – Наконец-то я привлекла его внимание, но во взгляде, обратившемся на меня, читалось подозрение. – Это твоя последняя жизнь. Тебе решать, что с ней делать, а не мне.

– Совершенно верно, – подтвердил он мои слова с видимым облегчением оттого, что я так понимающе отреагировала.

– Что ты предпримешь для того, чтобы Ной и Арвин влюбились друг в друга в этот раз? Какова вообще вероятность того, что это произойдет после всех этих жизней?

– Этого я не знаю. – Он провел по волосам. – Похоже, в этой жизни она его мало интересует.

– Разве мы не можем попытаться изменить одну из твоих предыдущих жизней? – осторожно спросила я. – Совсем чуть-чуть, только чтобы снять проклятие?

Взгляд Седрика пронзил меня насквозь.

– Прожитую однажды жизнь изменить нельзя. Я придерживаюсь этого правила. Если я нарушу его, моя душа будет немедленно изгнана. Это же правило относится и к тебе.

– Тогда какой смысл вообще возвращаться и снова и снова переживать одно и то же?

– Это запрещено, – чуть слышно сказал он, – даже если имеется веская причина. Никто не знает, как меняется будущее, когда мы манипулируем прошлым.

– Парадокс времени, – мрачно отозвалась я. – Но никто не знает наверняка и того, сможем ли мы вообще изменить будущее, если будем вмешиваться в прошлое. Есть теории, согласно которым будущее в любом случае уже предопределено.

– Значит, ты считаешь, что время – это всего лишь субъективное восприятие? – грустно улыбаясь, спросил Седрик.

– Или просто иллюзия, – уверенным голосом подтвердила я. Но точно этого не знал никто из нас. – Это прекрасная теория, но она, к сожалению, так и не была доказана.

Я ни в коем случае не должна была подталкивать его к тому, чтобы предпринять что-то, что, возможно, сделало бы все только хуже. Но я была в таком отчаянии!

– Я не собираюсь рисковать, – тихо сказал Седрик. – Если я изменю одну из своих жизней, то, возможно, уже никогда не вернусь в другие, потому что изменится все. И может быть, я больше никогда не найду тебя. – Кончиками пальцев он коснулся прядей моих волос. – Тебе нужно пойти домой и выспаться. А мне нужно проверить, что там на форте. Клэр наверняка уже ждет меня. Она не должна волноваться. Мне вообще не стоило втягивать тебя в мои дела. Это было ошибкой. – Почему это было ошибкой? Неужели он не мог наконец решиться? – Пожалуйста, не вмешивайся во все это.

– Я помню, потому что тебе уже помогают Клэр и Странники. Но разве Клэр вообще заинтересована в том, чтобы спасти тебя? Разве она не потеряет тебя, если тебе удастся разрушить проклятие?

Я понятия не имела о том, которую из своих жизней она сейчас проживала.

– Все это время она была мне хорошей подругой, и никто из нас не знает, что будет, если проклятие будет разрушено. – Его ладонь коснулась моей щеки. – И она в любом случае потеряет меня, даже если я избавлюсь от него.

– Не обязательно, – тихо сказала я, рассматривая свои ноги. – Она может остаться с тобой. Ты наверняка вспомнишь о ней, когда проклятие будет снято.

– Даже если это маловероятное событие состоится, я хотел бы быть не с Клэр.

– А с кем?

– Ты ведь знаешь это совершенно точно. – Пальцем он приподнял мой подбородок, и наши взгляды встретились. В его глазах застыли тоска и печаль. На Седрике все еще были те самые вещи, которые он надел в оперу, пусть и немного потрепанные схваткой с охотниками. Волосы его разметались, и впервые с тех пор, как мы встретились, он выглядел уязвимым.

– Я хотел бы поцеловать тебя еще раз. Если позволишь.

Я улыбнулась, недоверчиво покачав головой. Он действительно спрашивал моего разрешения.

– Ты можешь.

Его руки оказались на моем теле, и Седрик притянул меня к себе. Мои руки словно сами собой потянулись вверх, пока не обвились вокруг его шеи. Пальцы Седрика бесконечно медленно скользили по моей спине, и все мои мышцы словно отказывались мне служить. Единственное, чего я хотела, – стоять здесь, в его крепких объятиях, которые так надежно удерживали меня. Губы Седрика прильнули к моим.

Его язык нежно пробовал мой на вкус. Мне казалось, что я умираю и возрождаюсь одновременно. Чувства, вспыхнувшие во мне, невозможно было описать словами. Седрик издал глухой стон. Теперь, когда я ощущала его руки на своей талии, одна из них незаметно скользнула к моей шее. Пальцы Седрика ласкали мое лицо, шею, коснулись груди. Я вздохнула, чувствуя его везде одновременно и в то же время ревнуя всеми участками кожи к тому из них, к которому он прикасался в конкретный миг. Я крепко прижалась к Седрику, чтобы не дать ему возможности остановиться.

Кто-то тихо кашлянул, и мы были вынуждены прерваться.

– Добрый вечер, Седрик. Прекрасно, что ты вернул Сашу в целости и сохранности.

Седрик закончил поцелуй. Не глядя на бабушку, он улыбался мне.

– Мне было приятно.

Я прикусила губу. У нас с бабулей не было секретов друг от друга, но быть застигнутой врасплох во время поцелуя было опытом, от которого я предпочла бы отказаться.

– Я зайду к тебе завтра, – сказал он после. – Если можно.

Последние слова были адресованы бабушке.

– Думаю, Саша будет рада, – ответила та.

И прежде чем я успела добавить что-то еще или задержать его, Седрик развернулся и пошел прочь. Я смотрела вслед его стройной фигуре, пока она не исчезла в конце улицы.

– Это было немного неловко, – попеняла я бабуле. – Разве ты не могла подождать меня в доме?

На ней был надет халат оттенка свежего лосося. Видимо, она уже лежала в постели.

– Могла, но мне совсем не хотелось, чтобы этот парень творил с тобой все эти неслыханные вещи прямо посреди улицы.

Я закатила глаза:

– Уж точно, неслыханные.

Она весело рассмеялась:

– Куда разумнее постоянно держать мужчину в состоянии небольшого напряжения.

– Это, скорее, относится к тем мужчинам, у которых имеется определенный запас времени для жизни. От Седрика же я должна взять все, что смогу получить.

Я последовала за бабушкой в оранжерею, с которой мое затейливое вечернее платье не очень-то гармонировало, и уселась в кресло. Кто-то должен был помочь мне выпутаться из этой неразберихи. Но бабуля ничего не ответила.

– Куда он тебя перенес? – спросила она вместо этого. – Как ты справилась с перемещением во времени? Приготовить тебе ромашковый чай?

– Нет, спасибо, все в порядке. Мы были в 1837 году, но довольно быстро там оказались охотники за душами, которые набросились на меня. Произошла схватка. Я убила одного из них, но моя магия слишком быстро пополнялась и начала буквально вытекать из меня. Я не могла ее остановить. – На этот раз я решила не тянуть и сразу признаться в нападении охотников.

Глаза бабушки на мгновение расширились.

– И что ты сделала?

Я прочистила горло.

– Седрик поцеловал меня, и все прекратилось.

Она усмехнулась:

– Какой умный мальчик.

– Почему я не могу справиться с этим? Ты когда-нибудь слышала о том, чтобы какая-то из Просветленных не могла заблокировать магию своей души? Это ведь должно быть довольно просто. И все же это не так.

Бабуля покачала головой:

– Я не знаю, почему у тебя не получается. Я всегда надеялась, что в твоем случае просто требуется больше времени. Если душа принимает решение сделать перерыв, то обычно магия исчезает сама по себе. Кажется, твоя душа противится этому.

– Может, я выбрала не ту жизнь, чтобы осуществить этот свой замысел, – размышляла я вслух. – Я постоянно подвергаю всех вас опасности, в то время как вы постоянно оберегаете меня.

– О, дорогая, нам всем очень нравится быть здесь с тобой, и ничто не заменит радости видеть, как ты взрослеешь.

Я благодарно улыбнулась, перебирая кружева платья.

– Вы прогнали охотников?

– Естественно. Они были еще довольно молоды и не очень хорошо обучены. Для того чтобы противостоять нам, Лазарю стоило приложить больше усилий. Однако он не сдастся так легко, если и в самом деле придет за тобой.

– Там, где мы были с Седриком, он тоже появился. Он не сражался и не нападал, и у меня создалось такое впечатление, что все это было лишь испытанием. Словно он хотел что-то выяснить. Может ли такое быть?

– На твоем месте я бы скорее заинтересовалась тем, как он смог найти тебя там так быстро. Ты же была в том времени всего два дня.

– В ту ночь, когда я тонула, а Седрик меня спас, я тоже совершила прыжок во времени. – Эта исповедь назрела уже давно. – Я оказалась где-то в ХVI или XVII веке. Лазарь был священником какой-то небольшой общины, и они подвергли меня ведьминому испытанию. – Воспоминание комом встало у меня в горле, и я сглотнула. – Но, прежде чем я успела утонуть, я перескочила обратно, и я верю, что тогдашняя я тоже спаслась. Я заметила вспышку и почувствовала близость магии. Тебе известно что-нибудь об этом? Должно быть, это были другие колдуньи.

Бабуля покачала головой:

– Я могу заглянуть в старые хроники. Но если Лазарь подстерегал тебя и в ХVI веке, и в 1837 году, и даже сейчас следует за тобой, то это значит, что он уже очень долго охотится за твоей душой. Вопрос только в том, почему. Твоя магия сильна, мы всегда это знали.

– Седрик сказал мне, что Лазарь хочет заполучить именно меня. И если то, что он в каждом столетии забирает себе душу какой-то одной колдуньи, правда, то становится понятно, почему он так сильно отличается от других охотников.

– А Седрик знает, почему Лазарю нужна именно ты? – прямо спросила бабушка. – Сказал он тебе что-нибудь об этом?

Я покачала головой.

– Интересно… Как ты думаешь, я смогла бы найти что-то в своей Книге Душ? Если Лазарь преследовал меня и раньше, я, должно быть, делала какие-то записи на этот счет.

Бабушка молчала, но я словно слышала ее мысли. Прими я свое предназначение, и все изменится. Тогда мне придется столкнуться с тысячелетней борьбой между Просветленными колдуньями и охотниками. И я получу свою Книгу Душ. При мысли об этом я ощутила явственное покалывание в кончиках моих пальцев, словно им не терпелось прикоснуться к страницам Книги.

– Прежде чем принимать решение, ты должна быть абсолютна уверена в нем. – Внимательный взгляд бабушки остановился на мне. – Но, какой бы путь ты ни выбрала, мы все поддержим тебя.

– Я знаю, но что будет, если вас больше не станет? Ты думаешь, Селина будет заботиться о том, чтобы защищать меня?

– Помогать Просветленным, которые однажды решили не принимать своего предназначения, – ее обязанность. Эти жизни нам тоже нужны – из них мы черпаем силы для выполнения задач, которые стоят перед нами, – процитировала она Кодекс.

– А ты вообще присутствовала, когда Седрик, Ной и Арвин были прокляты? – Проклятие не могло быть высказано колдуньей в одиночку. Для этого требовалось собрать не менее пяти Просветленных. И только в случае единогласного решения проклятие вступало в силу.

– Нет, меня там не было, – поколебавшись, все же ответила на мой вопрос бабуля.

– Но ты знаешь, за что они были прокляты?

Она кивнула:

– Я узнала об этом позже. Этот случай был трудным, – продолжала она. – Но Селина настояла на осуждении.

– Почему? – спросила я. – Но, главное, почему прокляты были все трое? Седрик не сделал ничего, что оправдывало бы эту меру наказания, и Арвин – тоже.

– Селина была на этот счет другого мнения. Седрик дал клятву и нарушил ее. Будучи защитником, он нес на себе особую ответственность, а Селина была лично заинтересована в этом деле. Она отнеслась ко всему очень эмоционально.

– Что ты имеешь в виду? – недоверчиво спросила я. Селина никогда не выставляла свои эмоции напоказ.

– Девушка, которую сожгли на костре, была ее внучкой. Не родной, но Селина вырастила ребенка. Мать девочки умерла при родах, а Селина почувствовала магию ее души и приняла ребенка к себе. Сама Селина ни в одной из своих жизней не имела детей и очень привязалась к девочке. Когда та погибла, а ее душу уничтожил огонь, Селина была опустошена. После смерти Стеллы это был уже второй раз за все время, когда Селина теряла кого-то настолько близкого, но на этот раз ей удалось наказать виновных.

Я проглотила ком в горле.

– Этого я не знала. – Почему Седрик не упомянул об этой детали? Ведь он любил эту девушку и знал ее бабушку. Что еще он скрывал от меня? – И все-таки, могу ли я хоть как-то помочь Седрику?

– Ты можешь быть рядом с ним. Любая поддержка будет для него не лишней. Пойдем, я помогу тебе выбраться из этого платья, – предложила она, – а то оно, того и гляди, раздавит тебя. И не вешай нос. Это еще не конец. Седрик де Грей – боец.

Наконец я улеглась в постель, но, несмотря на то что была совершенно измучена, сон не шел ко мне. Мысли, воспоминания и чувства смешались в моей голове в совершеннейший хаос. И только предавшись воспоминаниям о каждом мгновении наших с Седриком поцелуев, я в какой-то момент незаметно провалилась в сон.

На следующий день Седрик не появился. После обеда я сидела в оранжерее вместе с бабушкой и помогала ей со скрапбукингом, изо всех сил стараясь не впадать в панику. Но не думать о том, что с Седриком могло что-то случиться, было очень трудно. Одна лишь мысль, что я могу больше не увидеть его, была настолько невыносима, что я запретила себе даже малейшее представление о подобном.

Упорно сортируя по корзинкам сувениры, поступившие за последние два дня, я с запозданием заметила, как из кончиков моих пальцев по старинным пуговкам, которые я только что высыпала из конверта, струится голубоватое сияние моей души. О чем, бога ради, могли напомнить ей эти пуговицы? Я быстро сжала руки в кулаки, но взгляды остальных женщин уже давно сосредоточились на мне. Бабушка кашлянула, но промолчала. Молли же такой деликатностью не отличалась.

– Это может стать проблемой, – заметила она.

– Тебе стоит научиться лучше контролировать свои эмоции, – добавила Грета. Ее голос звучал с явной укоризной. Она меньше всех принимала мое решение. – Он еще придет.

Наверное, бабушка рассказала им о нас с Седриком. Я бросила в ее сторону мрачный взгляд.

– Оставь ее в покое, – сказала Пенни, ободряюще улыбаясь мне. – Ты же видишь, как она взбудоражена.

Полли пробормотала что-то невразумительное, погруженная в свои записи. Она занималась своей Книгой Душ и теперь поманила меня к себе.

– Посмотри-ка, разве это не прекрасно?

Она пролистала несколько страниц. Книга Душ была сложной магической реликвией и очень личной вещью. Каждая колдунья хранила свои воспоминания словно сокровище. Но Полли уже не раз позволяла мне листать ее Книгу. Заинтригованная, я изучала воспоминания о ее нынешней жизни. Фотографии, билет в театр, письмо, засушенные цветы и многое-многое другое. Все это выстроилось в тщательно продуманный коллаж, заполнивший всю страницу. Но потом вдруг воспоминания словно скользнули в сторону, так, будто впитались в бумагу, и моему взгляду предстали новые. Возникло число 1704 – год начала одной из других жизней колдуньи. Я различила профиль мужчины, и Полли мечтательно улыбнулась. Рисунок был прикрыт сложенным пополам листком, и, раскрыв его, я поняла, что это нотная бумага. Под ней оказалась синяя лента, завязанная бантом, и французская банкнота. Так я перебирала эти памятные вещи, и воспоминания перетекали друг в друга, пока страница не решила, какую жизнь хочет мне показать. Я пригладила пальцем почтовую марку и прочла стихотворные строки:

И, погружаясь друг в друга в полете,

Себя обретают в душе иной[27].

– Это из стихотворения Рильке[28], – пояснила Полли. – Красиво, правда?

– Ты знала его?

Она лукаво улыбнулась.

– Он был славным человеком. Может быть, ему недоставало самостоятельности, но он был славным.

Я покачала головой и продолжила листать Книгу.

– Ты не должна показывать ей свою Книгу, – упрекнула ее Молли. – Это неправильно.

Мегги расположилась позади нас и рассматривала страницы с тем же неподдельным интересом.

– Мне уже не терпится начать свою, – благоговейно произнесла она. – Может, и у меня получится что-то столь же прекрасное?

– Естественно. Тут вопрос практики, – отозвалась бабушка.

– Но как я смогу узнать, что имеет значение именно для этой жизни, чтобы сохранить нужные воспоминания?

– О, ты узнаешь, – вмешалась Грета. – Возможно, в первой жизни это и не всегда удается, но с каждым разом получается все лучше. Тебе очень повезло, что ты нашла нас. Не каждой вновь рожденной колдунье это удается. Я не смогла зафиксировать в своей Книге Душ ни единого воспоминания из моей первой жизни, потому что попросту не понимала, что со мной происходило.

А сколько своих жизней записала я? Может, моей Книге недоставало меня? Сейчас она таилась где-то на полках библиотеки старого монастыря в Оверни[29]. С XII века Круг хранил Книги Душ Просветленных после их смерти там. Как только душа возрождалась и принимала свое предназначение, Книга возвращалась ей. И тогда колдунья могла прочесть о том, что уже пережила, с кем встречалась, и даже могла вернуться к своей прежней жизни, если, конечно, ей этого хотелось. Или просто отправиться куда-то еще, чтобы не мешать самой себе. Именно Книге Душ Просветленные доверяли все свои тайны. Полли погладила меня по руке и захлопнула свою Книгу. Я никак не могла избавиться от ощущения, что она показывала мне Книгу так охотно только потому, что хотела дать мне понять, чего я лишаюсь, не требуя свою.

Я набрала воздуха в грудь, прежде чем произнести свои следующие слова, но они все равно вышли какими-то писклявыми.

– Я решила принять свое предназначение, – объявила я. Селина пока не появлялась, но мне было все равно. Я хотела, чтобы они знали об этом. Эти женщины воспитали меня и с пониманием отнеслись к моему решению, и они же первыми должны были узнать о том, что я передумала.

Тут же разразилась суматоха и гвалт, который определенно был слышен во всех уголках Сент-Анн. Все пятеро считали совершенно необходимым высказаться и смеялись без умолку. Поначалу растерявшись, бабушка быстро взяла себя в руки и теперь гордо улыбалась, Пенни поднесла руку ко рту, из уголка глаза Полли выкатилась слеза, а Грета и Молли дали друг другу пять, словно для них это было ожидаемо. Мегги завизжала и бросилась мне на шею. Ее радость была так велика, что я не могла не улыбнуться в ответ и порадоваться тоже, хотя мой жизненный план только что пошел ко дну. Я обняла сначала Мэгги, а потом и всех остальных.

– Это правильное решение, – прошептала Пенни, крепко прижав меня к себе.

– Мы поможем тебе, – сказала Молли, погладив мою раненую щеку.

– Ты станешь замечательной колдуньей, – добавила ее сестра.

– Конечно станет, – вмешался голос у двери. – Образумилась наконец?

Звучало так, словно мое решение было ее заслугой.

– Добрый день, Селина, – поприветствовала ее бабушка. – Мы ожидали тебя гораздо раньше.

В ее голосе промелькнул легкий упрек.

– Мне еще пришлось написать несколько писем. Извините, пожалуйста. – Селина подошла ко мне. – Какому событию мы обязаны этой необычайной переменой?

– А разве это так важно?

Одним плавным движением Селина опустилась в кресло. Свои черные волосы она завязала в тугой узел, что подчеркивало ее высокие скулы. Колдунья была одета в белоснежный брючный костюм, который дополняли туфли на шпильках с цветочным узором. Как она умудрялась ходить в них по брусчатке Сент-Анн, оставалось для меня загадкой. Отрепетированным жестом она опустила на колени свои руки с идеальным ярко-алым маникюром. Я точно видела, как Полли за ее спиной закатила глаза, прежде чем вернуться за свое место за столом.

– Мы все уже несколько лет пытаемся вразумить тебя, но ты всегда отказывалась нас слушать. И вдруг тебя резко прорывает, и до этого ты даже не удосужилась поговорить со мной. Извини, конечно, что меня интересуют твои мотивы.

Я могла просто сказать ей, что моя Книга Душ нужна мне лишь для того, чтобы выяснить, что связывало меня с Седриком, какие из жизней мы с ним разделили, и найти что-то такое, чем я могла бы помочь ему и Арвин. Но ни одна из этих причин не пришлась бы Селине по нраву.

– Лазарь преследует меня в каждой жизни, – ответила я. – А моя магия совершенно ясно показывает мне, что в этой жизни отступать она не намерена. Я больше не хочу бороться с этим, а еще больше не хочу подвергать опасности никого из вас.

– Это очень мудрое решение. – К моему удивлению, лицо Селины озарилось теплой улыбкой. – Мы в любом случае поддержали бы тебя, но так нам будет намного легче. Мы должны установить для Лазаря определенные рамки, и в этом мне очень поможет твоя деятельная поддержка. Ты станешь моей правой рукой, и уже не в первый раз. – Селина хлопнула в ладоши. – Тогда к Мабону нам нужно подготовить две инициации. Просто замечательно. Я и в самом деле очень горжусь тобой. Однако теперь, когда ты решила официально присоединиться к нам, я ожидаю, что ты будешь держаться в стороне от этих Проклятых и Странников. – Ее лицо превратилось в неподвижную маску. – Им вообще не стоило появляться здесь. Ты, как и я, прекрасно знаешь, что у Седрика есть еще один способ выйти из положения. – Она сделала драматичную паузу. – Даже малая частичка твоей души даст ему возможность жить дальше. И эта жизнь не станет его концом.

В каком бы отчаянии он ни был, Седрик никогда не сделал бы этого. Я была ее правой рукой? Почему до сих пор она не раскрыла мне этого?

– Я вижу, что ты думаешь, – сказала Селина, слегка подавшись вперед. – Но думать так очень наивно. Когда дело доходит до выживания собственной души – каждый сам по себе. Он принесет тебя в жертву. Не забывай об этом.

Я должна была отстоять его, защитить, как-то обороняться, но с моих губ не слетело ни слова. Ни бабушка, ни кто-либо другой не вмешались в наш разговор: все знали, что Селина могла быть права.

Седрик не пришел и на следующий день. Я не знала, что и думать. Может, он жалел, что поцеловал меня, или у них там случилось что-то, что помешало ему навестить меня? Может, мне стоило испытывать облегчение от того, что теперь мне было проще выполнять указание Селины?

На третье утро после нашего возвращения из 1837 года, выходя из пасторского домика, где я завтракала с дядей Уиллом, я обнаружила Седрика и Арвин перед рыболовным магазином на Виктория-стрит. Мое сердце от волнения и гнева забилось так быстро, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Как он мог разгуливать по магазинам, зная, что я его жду? О чем он только думал? Что мне сказать? Как мне поздороваться с ним? Вспомнит ли Арвин нашу встречу в 1837 году? Несмотря на всю эту неуверенность, я почувствовала облегчение от того, что Седрик все еще был здесь. В последнее время я часто ловила себя на мысли, что он мог просто исчезнуть.

Заметив меня, парень занервничал. Его взгляд испытующе ощупал мое тело, словно хотел проверить его на предмет возможных травм, но Седрик ничего не сказал. И только когда я поравнялась с ними и осторожно улыбнулась ему, тепло вернулось в его глаза. Должно быть, что-то случилось. Наверное, какое-то внутреннее убеждение заставляло его сторониться меня. Я тихо вздохнула. Неужели он не понимал, что это не сработает? Или он просто был умнее меня?

– Саша! – Арвин бросилась мне на шею. – Я уговорила Седрика отвезти меня к тебе. Но тебя не было дома.

– Я завтракала у дяди, – ответила я, затаив дыхание. Это было невероятно. Она действительно стояла передо мной и при этом нисколько не изменилась.

– Твоя бабушка нам так и сказала. Она такая милая.

– Так и есть. Ты меня помнишь? Спустя почти двести лет? – Я обняла ее в ответ.

– Ну конечно, – удивленно сдвинула она брови.

– Я так надеялась, что ты навестишь нас на форте Кеснард.

Седрик сунул руки в карманы джинсов. Темная прядь волос упала ему на лоб. Тени под глазами парня показались мне сегодня еще темнее, что только усиливало его бледность.

– Селина Монтегю живет на Олдерни, и она попросила нас прекратить любые контакты с Сашей, – объяснил он Арвин.

Селина говорила с ним? Не сказав мне? Это многое объясняло. Но она не имела права на это.

– Вот ведьма. – Взгляд Арвин затуманился, едва она услышала имя Селины. Она явно недолюбливала Главу Круга. Теперь я знала и то, почему Арвин отклонила предложение обратиться за помощью к Селине. Неудивительно, ведь именно она прокляла Арвин. Я нахмурилась. В то время Селина была бабушкой девушки, которую сожгли. Та приняла к себе Арвин, когда родители изгнали ее. И тогда Селина прокляла рыжеволосую девушку за то, что она была причастна к смерти ее внучки.

Я качнула головой. Все это было невероятно, и тем не менее для меня, наверное, это должно было быть нормальным. Потом я оглядела Арвин. Ее лицо было все тем же. Возможно, ее кожа была чуть светлее, но серые глаза, веснушки и рыжие волосы, заплетенные в косу, уложенную вокруг головы, – все это ничем не отличалось. Мой взгляд остановился на ее бежевом платье. Кто его выбрал? Из какого только времени оно явилось? Эта штука выглядела словно из XIX века. Сама я каждое утро тщательно обдумывала, что надеть. Мои наряды делали меня личностью, хотя и не были такими гламурными, как у Селины. Сегодня на мне была черная джинсовая юбка, свитер с крупным цветочным узором, который я нашла в благотворительном магазине, зеленые сапоги и легкое оранжевое пальто. Но с Седриком мой трюк, направленный на то, чтобы отвлечь всех от моих шрамов, к сожалению, не сработал, потому что он ни на секунду не отводил взгляда от моего лица, и это заставило меня сильно занервничать. Я снова сосредоточилась на Арвин. Неужели он и правда держался от меня в стороне из-за указаний Селины? Я не могла себе этого представить. Да и когда она разговаривала с ними? Еще до того, как я сказала ей, что приму свое предназначение? В тот день она явилась к нам довольно поздно. Видимо, она была занята не только написанием писем. Знала ли об этом бабушка? Ни она, ни остальные не сомневались в угрозе Селины о том, что Седрик мог со мной что-то сделать.

– Мне все равно, что говорит Селина, – тем временем отрезала Арвин. – Не ей мне указывать. Я так надеялась встретиться с тобой снова. Я не позволю ей сломить меня. Ты должна прийти к нам в гости. Мы могли бы что-то предпринять.

Седрик улыбнулся ее рвению. Когда наши взгляды встречались, в его глазах зажигались ярко-зеленые вспышки. Он выглядел бесконечно измученным. Не знай я о том, что он – Проклятый, сейчас я бы точно это поняла. Уж слишком мне хотелось еще раз подарить ему часть своей энергии, но посреди улицы делать этого было нельзя.

– Сегодня днем я свободна и могу зайти. – Я твердо посмотрела Седрику в глаза.

Он примирительно кивнул.

– Мы будем рады. Очень, – добавил он едва слышно.

Бок о бок мы шли по улице, что вела к нашему магазину.

– Я, кстати, решила пройти инициацию.

Седрик, который шел по другую сторону от Арвин, сначала удивленно посмотрел на меня, а потом нахмурился.

– А что произошло с твоим планом выйти замуж и завести детей, которых ты не хочешь подвергать опасности? Найти свою родственную душу? – прибавил он тише.

Я пожала плечами:

– Я и так смогу это сделать, когда избавлюсь от Лазаря. Пока он жив, спокойной жизни у меня не будет. С магией или без нее.

Его ошеломленный взгляд сказал больше тысячи слов. Кажется, он решил, что я совершенно не в своем уме.

– Ты не будешь сражаться с ним! – Он едва сдерживал гнев.

– А почему ты до сих пор не вступила в члены Круга? – с любопытством спросила Арвин.

– Ну вообще-то потому, что в этой жизни я хотела отказаться от своего дара, – объяснила я.

– Но тогда ты не получила бы свою Книгу Душ. Разве тебе ни капельки не интересно? Разве ты не хочешь узнать, когда и где ты жила раньше?

– Нет. До недавнего времени я предавалась иллюзии, что смогу защитить себя и других, если откажусь от дара и заблокирую свою магию. Мне не хотелось, чтобы кто-то, кого я люблю, страдал или умирал из-за этого, – добавила я, перехватив жалостливый взгляд Арвин. – Я просто хотела быть нормальной.

Седрик фыркнул, и по его лицу я заметила, что он о чем-то напряженно думает. Арвин погладила меня по руке.

– Но это так просто не работает.

В моем случае – нет. Да, теперь я это тоже понимала.

– Чем ты занималась в своей прошлой жизни? – сменила я тему.

– Мы с Ноем учились в Оксфорде. Это была катастрофа.

Арвин покосилась на Седрика.

– Значит, он так и не влюбился в тебя? Что случилось?

– Ты не должна рассказывать об этом. – Седрик, словно защищая, положил руку на плечи Арвин, потому что в этот миг она казалась еще более хрупкой.

Она прикусила нижнюю губу.

– Нет, он сначала влюбился в меня, но потом бросил и переспал с другой девушкой. Так что мы запороли и эту жизнь.

– Вот придурок! – вырвалось у меня.

Это восклицание вызвало у Седрика сдержанный смех.

– Да, мой брат действительно идиот. И если тебя это утешит, – обратился он к Арвин, – Фокс врезал ему после того, как ты исчезла.

Она грустно улыбнулась:

– Он не должен был этого делать. Я с ним поговорю. Будет лучше, если они с Рафиком отправятся на какое-то время в другое место.

– Они этого не сделают. Особенно сейчас, когда Лазарь так близко подобрался к нам. Такого не было уже очень давно.

Но, даже если бы не он, Фокс все равно никуда не уйдет, пока Арвин здесь. Так я, во всяком случае, предполагала. В 1837 году он любил ее, и я готова была голову отдать на отсечение, что и сегодня все обстояло именно так. Мы добрались до нашего магазина. Дверь была открыта; бабушка стояла, облокотившись на стойку. Она помахала нам, и ее браслеты звякнули.

– Значит, ты придешь сегодня днем на чай? – спросила Арвин, в то время как мы с Седриком молча смотрели друг на друга. Его взгляд стремился передать мне что-то, но я решила проигнорировать его. Я тоже не собиралась позволять Селине ни в чем мне указывать. Пока. И я отказывалась верить ее угрозам. Седрик ничего не сделает мне. До сих пор он меня только защищал.

– С удовольствием, – ответила я.

– Мы могли бы показать тебе форт и сад, – добавила Арвин. – Здесь немного… одиноко. Ной ничуть не интересуется мной. Он постоянно корпит над своими книгами.

– Тогда я буду у вас около пяти.

– Нам пора, – нетерпеливо вмешался Седрик. – У нас есть еще кое-какие дела.

– Я буду очень ждать тебя, – попрощалась Арвин. – Не обращай внимания на Седрика. Его поведение в последние три дня просто ужасно. А я изо всех сил стараюсь наладить отношения с Ноем. Так что, пожалуйста, не подводи меня. Ты – единственное светлое пятно здесь, – шепнула она мне на ухо.

– Не подведу, – пообещала я, хотя перспектива встретиться с Клэр меня не прельщала. – Увидимся позже.

Седрик шагнул ко мне, и я почувствовала его губы на своем виске.

– Это неразумно, но я буду рад, если ты придешь.

И почти тут же он опустил меня и отвернулся.

Некоторое время я стояла на улице и наблюдала, как они, удаляясь, что-то обсуждают друг с другом, а потом вошла внутрь.

Бабушка постукивала карандашом по блокноту.

– Мне всегда нравилась Арвин, – сказала она. – Такая милая девочка.

Тут она поняла, что только что сказала, и запнулась.

Я скрестила руки перед грудью.

– Мабон уже через две недели, – заметила она. – Ты сама все прочтешь.

– А ты просто можешь рассказать мне все, что тебе известно.

– Я и так уже нарушила указания Селины тем, что не прерываю контакты между тобой и Седриком, хотя она не ошибается в своих опасениях. В отчаянии люди делают то, чего прежде даже не могли вообразить. Не забывай об этом. Просто будь осторожна. – Бабушка лукаво подмигнула. – Будь я на твоем месте, тоже не смогла бы устоять перед ним. От жизни к жизни он становится все красивее. Это удивительно, – добавила она. – Его душа не должна созревать, и тем не менее это происходит. Мальчика и в самом деле очень жаль.

– Это еще не конец, – ответила я, стараясь подавить свое беспокойство. – Их все еще можно избавить от уготованной им участи.

Бабушка сдержанно улыбнулась:

– Да, еще можно.

Казалось, время тянулось нестерпимо медленно. Мне приходилось заставлять себя не смотреть на часы каждую секунду. В полдень к нам зашел Питер, который с момента моей карательной проповеди каждый день послушно обходил свой округ.

– Хочешь чаю или горячего шоколада?

– Шоколад. – Он потер руки. Сегодня и впрямь было необычайно прохладно. Кажется, лето приближалось к концу. – А Мегги что-нибудь испекла?

Я, улыбаясь, кивнула:

– Сейчас принесет. Положи пока свою почту на прилавок.

Мегги вытирала пыль в оранжерее.

– Пришел Питер. Он просит твоей выпечки.

Питер был на два года старше ее, и, увидев этих двоих рядом, никто бы не подумал, что у них может быть что-то общее. Мегги была слишком экзотична, а Питера, скорее, можно было назвать занудой. Но в последнее время они проводили вместе поразительно много времени. Выпрямившись, Мегги неуверенно улыбнулась, что для нее было довольно необычно.

– Я могла бы принести ему кусочек пирога.

– Тогда принеси, и не забудь горячий шоколад. Я скоро приду. Мне нужно только быстро переодеться.

Мегги помчалась на кухню, а я поднималась по ступенькам в свою комнату и раздумывала об этих двоих. Красота Мегги не бросалась в глаза, как красота Виктории, и все же я считала нашу колдунью намного милее. Кроме того, ей были присущи верность и мужество. Она никогда не забудет, что сделала для нее бабушка, когда Мегги выбросило на берега Олдерни и она сама не знала, что с ней происходит. Мне лишь хотелось, чтобы Питер наконец набрался смелости и попросил Мегги о свидании, потому что, несмотря на то что эти двое были совершенно разными, они очень нравились друг другу. Ведь вскоре жизнь Мегги будет находиться в постоянной опасности, если она и дальше будет придерживаться своего плана покинуть Олдерни, чтобы освобождать Душелишенных. Внезапно я почувствовала себя ужасной эгоисткой. Мегги была готова выполнить свою задачу без единого колебания и даже пожертвовать ради этого жизнью.

Когда я полчаса спустя снова спустилась в магазин, Мегги и Питер все еще стояли у прилавка. Заметив меня, они испуганно отпрянули друг от друга.

– Мне пора, – сказал Питер. Но вместо того, чтобы уйти, он вытащил из кармана сложенную бумажку. – Это для тебя. – Он протянул ее мне. – Чуть не забыл.

– Большое спасибо. – Размашистый почерк, весьма старомодный на вид, которым было написано мое имя, был мне не знаком.

– Всего хорошего, Мегги, – сказал Питер. – Это был лучший пирог, который я когда-либо ел.

– Ты всегда так говоришь. – Она теребила колечко пирсинга в своей брови. Верный признак того, что Мегги нервничает.

– Потому что это правда, – важно произнес Питер и вышел.

– Тебе нужно сходить с ним куда-нибудь, – предложила я, когда дверь магазина закрылась за почтальоном. – Ты ведь его любишь.

– Подожду, пока он позовет меня, – угрюмо отозвалась она.

Я тихонько вздохнула. Похоже, позже мне придется заняться этой проблемой.

Я отправилась в форт пешком. Такая прогулка заняла почти целый час, но зато помогла мне справиться с волнением. Кроме того, солнце ярко светило на небосводе, и кто знал, сколько еще раз в ближайшие недели будет стоять такая погода. Бабушка укоризненно посмотрела на меня, когда я рассказала ей о приглашении Арвин. Записку же, которую Седрик передал мне через Питера, я от бабули предусмотрительно утаила. «Тебе не стоит злить Селину», – было написано в ней. Эта строчка даже отдаленно не походила на любовное письмо, и тем не менее я водила пальцами по четким буквам, а потом спрятала записку в свой дневник. И хотя до недавнего времени я отказывалась от своего наследия, в какой-то момент мне пришлось уступить желанию записывать и сохранять важные детали моей жизни. Впрочем, пока что я предпочитала заносить свои воспоминания в обычные тетради без всяких излишеств. Но скоро все изменится.

Еще издалека я увидела, как входная дверь форта Кеснард отворилась, и Арвин помчалась мне навстречу.

– Я боялась, что ты не придешь, – запыхавшись, сказала она, подбежав ко мне и обнимая меня за талию.

– Я ведь обещала.

Она отступила и теперь рассматривала меня, вытаращив глаза. На мне были джинсы с рваными коленками, кроссовки, темно-зеленая шелковая блуза в стиле оверсайз и несколько серебряных цепочек, недавно найденных в магазине, которые я обернула вокруг шеи. Черная шапочка-бини и легкое черное пальто довершали этот, по моему личному убеждению, чрезвычайно привлекательный образ. Для меня он был чем-то вроде брони, и Арвин, все еще одетая в то же старомодное платье, что и утром, с улыбкой покачала головой.

– Ты потрясающе выглядишь, – сказала она. – Седрик будет сражен, а Клэр возненавидит тебя.

– Еще больше, чем сейчас?

Арвин весело рассмеялась и взяла меня под руку.

– Как ты вообще узнаешь, что в какой жизни тебе нужно надеть и как себя вести?

– Это не так сложно, как может показаться. Разрозненные жизни, в которые мы перемещаемся, никогда не расходятся друг от друга на большие промежутки времени. Конечно, если бы я сразу после 1837 года перескочила в 2019 год, было бы намного труднее. Я не знала бы, что такое машина или самолет. Но поскольку я практически присутствовала при взлете первого самолета, мне довольно легко адаптироваться к существующему времени.

В вопросах моды, на мой взгляд, ей все равно нужно было взять пару дополнительных уроков.

– Ты часто возвращаешься в свои жизни? – продолжала я свои расспросы.

Она покачала головой:

– Этим пусть мальчики занимаются. Я такой необходимости не испытываю.

Дома нас уже ждал Аллан. Его взгляд был таким же отстраненным, как и во время моего предыдущего визита.

– Могу я забрать ваше пальто?

Я уставилась на него, и это заставило дворецкого сменить свою кислую мину на какое-то подобие легкой улыбки. Во всяком случае, мне показалось, что уголки его губ дернулись вверх.

Ной направлялся в нашу сторону по одному из коридоров, но, казалось, был полностью погружен в свои мысли. Во всяком случае, ни я, ни Арвин не удостоились его взгляда. За ним по пятам следовал Седрик.

– Ной, Седрик, – поприветствовала их я.

Ной едва заметно кивнул и все же остановился.

– Привет, Саша, – сказал Седрик, и магия моей души всколыхнулась. Только от того, как он произнес мое имя. – Прекрасный наряд.

– Большое спасибо.

Я стянула с головы шапку и взлохматила волосы так, чтобы они тщательно прикрывали поврежденную часть моего лица. Годы практики позволяли мне делать это, даже не прибегая к помощи зеркала.

– Пойдем? – спросила Арвин, глядя на обоих парней.

Ной шагнул было ко мне, но Седрик опередил его и взял меня за руку, так что Ною ничего не оставалось, кроме как предложить свою Арвин.

Клэр восседала в кресле, как на троне, и читала газету. Рафик стоял у окна, в то время как Фокс раздумывал над следующим ходом в шахматной игре. Стол искусной работы со встроенной в него шахматной доской расположился у камина, в котором вспыхивали редким пламенем красноватые угли. Губы Клэр скривились в подобии улыбки, когда она поприветствовала меня.

– Как хорошо, что тебе все же удалось это устроить. Нам не помешает некое разнообразие. Хотя я и не подозревала, что ты можешь пойти против распоряжений, отданных Селиной. В конце концов, ты ведь не так уж и бесстрашна?

– Я тоже очень рада тебя видеть, – твердым голосом ответила я.

Это была моя жизнь, и Клэр была не в силах меня запугать. Ее поведение объяснялось тем, что она боялась потерять Седрика. До тех пор, пока она была с ним, ее собственная душа, очевидно, была ей попросту безразлична. Мне стоило остерегаться Клэр. Она сделает все, чтобы я не встала у нее на пути. По тому, что она говорила слишком откровенно, несмотря на присутствие Ноя, было понятно, как сильно она расстроена моим визитом. Впрочем, тот уже давно скрылся за газетой.

– Ты предпочитаешь сконы или морковный торт? – Седрик, игнорируя шпильки Клэр, подвел меня к диванам. – Аллан приготовил и то, и то.

– Все равно. – Торт выглядел восхитительно, и мой желудок тут же заурчал. – Я съем и одно, и другое, если это не испекла Клэр.

– Не волнуйся. По-моему, она даже не знает, какого цвета мука.

– Тогда мне, пожалуйста, морковный торт. – Конечно, крошки будут, но я, по крайней мере, не испачкаюсь.

Седрик взял тарелку, разрезал скон, тщательно намазал его топлеными сливками и джемом, а затем подал мне.

– Мы оба знаем, что ты любишь больше.

Я усмехнулась, отнимая у него тарелку. Вкус был бесподобен, так что, к его удовольствию, я съела еще два скона, в то время как Арвин принесла Фоксу чашку чая и затем уместилась напротив него за шахматной доской. Клэр раздраженно нахмурилась. Арвин или я на этот раз стали причиной ее недовольства, было не совсем понятно.

Я понятия не имела, что говорить. Все в этой комнате знали, что эта жизнь – не настоящая. Все, кроме Ноя, который ел кусок морковного торта, одновременно листая «Файнэншл таймс»[30].

– Как прошла поездка? – обратилась я к Арвин, когда молчание стало гнетущим.

– На мой вкус, это было что-то чересчур авантюрное. Эти маленькие самолеты, летающие из Гернси, уж очень специфичны. Меня еще никогда так не трясло.

Вероятно, это был столь же неприятный опыт, как и перемещения во времени или поездки на карете в XIX веке.

– В следующий раз воспользуйся паромом. – К моему удивлению, в разговор вмешался Ной. – Только нужно регистрироваться заранее, чтобы получить место. Он не так часто отправляется в Олдерни с материковой части Франции.

Арвин начала рассказывать ему обо всех тех трудностях, которые ей пришлось испытать, чтобы добраться до острова. Фокс в разговоре не участвовал, но Рафик и Клэр время от времени вставляли кое-какие замечания.

– Ты сыта? – спросил Седрик, внимательно разглядывая меня. – Или, может быть, ты все-таки хочешь попробовать морковный торт?

– Нет, спасибо. Просто я сегодня не обедала, – объяснила я свою жадность, отодвигая тарелку и откидываясь на спинку дивана.

– Я так и подумал. У тебя тут крошка, – Седрик молниеносно наклонился и, улыбаясь, провел большим пальцем по моей нижней губе.

Я бы голову дала на отсечение, что это неправда. Он просто хотел коснуться меня, и я была последней из тех, кто мог бы ему в этом помешать. От Седрика пахло можжевельником, анисом и корицей, и больше всего на свете мне хотелось уткнуться носом в его шею и вдыхать этот запах до тех пор, пока он не станет частью меня. Вместо этого я совершила ошибку – уставилась на его рот. Я жадно разглядывала его губы, энергичный подбородок, а потом снова перевела взор на его глаза. Я глубоко втянула в себя воздух, и его губы улыбнулись мне снисходительно и даже, может быть, немного ласково. Сколько бы жизней его душа ни прожила, будучи проклятой, Седрика это не сломило. Это осознание сделало меня такой счастливой, что я чуть было не просмотрела, как из рукавов моей блузки проступает душевное сияние. Я что было сил вобрала его в себя, но Седрик успел его заметить. Когда сияние наконец исчезло, я поймала на себе злобный взгляд Клэр.

– Чем тут вообще можно заняться? – очень своевременно спросила Арвин, и я с благодарностью повернулась к ней. Она как раз передвинула одну из шахматных фигур, и Фокс пригладил свои волосы.

– Ты постоянно обыгрываешь меня, – укоризненно сказал он.

– Только потому, что ты позволяешь мне победить, – упрекнула его Арвин. – Тебе нужно прилагать больше усилий.

– Но я и так стараюсь, – с серьезным видом отозвался Фокс, получая в награду за свою ложь смех девушки.

– Летом мы много занимаемся серфингом, – ответила я на ее вопрос. – К сожалению, из-за обломков вокруг острова дайвинг запрещен практически везде. – Я не была уверена, что Арвин все еще помнила о своем вопросе.

Седрик улыбнулся, и в моей памяти тоже всплыли наши первые разговоры.

– Неужели здесь и в самом деле затонуло так много кораблей? Я читал об этом.

Я кивнула:

– Целая куча. Течения и скалы вокруг острова чрезвычайно коварны. Раньше туманы приносили множество несчастных случаев. И только самые опытные капитаны могли провести корабли к острову.

– Что ж, тогда нам придется ограничиться активностями на суше. – Арвин одобрительно кивнула, когда Фокс сделал очередной ход.

Ной поднялся со своего места, подошел к игрокам, встал позади девушки и посоветовал ей сделать ход конем.

Клэр закатила глаза. В этом вопросе наши мнения были едины: в шахматах Арвин не нуждалась в поддержке Ноя.

– Еще есть кинотеатр и несколько пабов, – перечисляла я. – А еще я иногда играю с бабушкой и ее подругами в бинго[31], – добавила я смущенно, потому что вряд ли это занятие можно было считать чем-то крутым. Такая развлекательная программа не отличалась особенным разнообразием, и поскольку Арвин все еще выжидательно смотрела на меня, я не могла не рассмеяться. – Вот, в общем-то, и все. Здесь вроде бы не край света, но иногда мне кажется, что так и есть.

– Так может, тебе лучше уехать отсюда и посмотреть мир? – едко вмешалась Клэр. – Вне этого места намного интереснее.

– Скоро я так и сделаю, – сообщила я ей.

– Когда? – отозвался Седрик.

– Когда пройду инициацию, – произнесла я как можно тише, чтобы Ной не услышал меня. – Я больше не могу уклоняться от своих обязанностей.

Брови Клер взлетели вверх.

– Скажи уж прямо, что ты передумала и решила больше не цепляться за юбки бабушки и Селины Монтегю.

– Я никогда этого не делала.

Эта женщина просто сводила меня с ума. Что она вообще о себе возомнила? Тем временем, пока мы с Клэр таким образом пикировались, Седрик положил руку на спинку дивана и теперь успокаивающе поглаживал мою шею большим пальцем своей руки. Мой гнев мгновенно испарился. Прикосновение явно говорило: это мы обсудим в другой раз. В нем было что-то собственническое, и это должно было меня беспокоить. Но нет. Седрик волновался за меня так же, как и я – за него.

– Я бы сходил в кино, – сказал он, не прерывая своей нежной ласки. – Что там сейчас идет?

– Не знаю, – ответила я, радуясь, что мой голос вообще слушался меня. – Фильм даже не имеет значения, – добавила я после, – потому что настоящая привлекательность сеанса заключается в том, что, пока киномеханик меняет катушки, вы можете выпить пива в пабе напротив. Об этом говорится в каждом путеводителе.

– Это потому, что вы склонны к преувеличениям. – Седрик, снисходительно улыбаясь, покачал головой. – В любом другом кинотеатре это называется перерывом.

– Может, и так, – призналась я, пододвигаясь к нему поближе. – Но благодаря этому практически каждый турист, останавливающийся на Олдерни, посещает кинотеатр хотя бы один раз.

– Давайте тоже сходим! – Арвин взглянула на Ноя, и палец Седрика на моей шее замер, когда она обратилась к его брату:

– Ты пойдешь со мной?

– Конечно он пойдет, – ответил Седрик за него. – Ему нужно выбраться отсюда, иначе скоро у него между пальцами вырастут книжные страницы.

– Вообще-то мне есть чем заняться, – заявил Ной в своей обычной пренебрежительной манере, рассматривая шахматную доску. Что ему стоило хотя бы взглянуть на Арвин? Как он мог влюбиться в эту девушку, если почти не обращал на нее внимания?

– Пожалуйста, – тихо сказала она. – Будет здорово, и Саша тоже пойдет.

Взгляд Фокса метался между Арвин и Ноем. Нам стоило отправить их в кино одних, а еще лучше – запереть их там. Палец Седрика снова начал поглаживать мою шею. Если в этом был какой-то тайный смысл, то я его не поняла. Возможно, ему просто хотелось касаться меня.

– Может, сегодня вообще ничего не показывают, – предположила я, хотя знала абсолютно точно, что это не так. Фильмы крутили каждый день. Боб Таллис, киномеханик Олдерни, практически жил в кинотеатре и запустил бы сеанс даже для одного человека. Я взглянула на Седрика.

– Я посмотрю, что будет сегодня, – сообщил он, вставая.

– Ты не покажешь мне, где туалет?

Я ни за что не упустила бы возможности обменяться с ним парой слов наедине.

– Конечно.

Я молча следовала за ним по коридору, пока он не указал на одну из дверей. Я остановилась.

– Если мне лучше не ходить с вами, лучше скажи об этом прямо. Тогда я что-нибудь придумаю в оправдание.

– Я хочу, чтобы ты пошла. Скорее тебе не стоит этого хотеть, но мне, несмотря ни на что, этого очень хочется.

И, не сказав больше ни слова, он прошел по коридору и исчез за другой дверью.

Я вошла в ванную, вымыла руки и остудила лицо холодной водой. Седрик хотел быть со мной. Поцелует ли он меня еще раз? Я откинула волосы назад и вгляделась в тонкие шрамы на моей щеке. Иногда они были почти незаметны, в другие дни – проявлялись более четко. Сегодня был один из таких дней. Рубцы, несмотря на все мои усилия замазать их косметикой, светились красным. Седрика это, казалось, нисколько не беспокоило. Может быть, все эти годы я делала из своих шрамов бóльшую проблему, чем было на самом деле? Так или иначе, я снова вернула волосы на место, оставив их прикрывать мою щеку.

Выйдя из ванной в коридор, я услышала голоса, доносившиеся из гостиной. Здесь, в глубине дома, обстановка выглядела гораздо более современной, чем в холле или гостиной. Стены покрывали голубовато-серые обои, украшенные искусно обрамленными картинами. В комнате стояли небольшие столики, дополненные лампами. Интересно, Седрик уже вернулся? Я сделала шаг в сторону гостиной, но потом развернулась и направилась к помещению, за дверью которого он исчез. Комната оказалась пустой, и мне в глаза бросились книги, разбросанные здесь буквально повсюду. Они лежали на темных полках высотой до потолка, на подоконнике, на стульях и даже на полу рядом с письменным столом. В камине горел огонь, а возле него я обнаружила низкий столик, уставленный бокалами и бутылками. Конечно, вынюхивать здесь что-то было некрасиво, но я не могла сдержать своего любопытства. Чья это комната? Больше всего мне хотелось сесть в одно из этих кресел с книгой в руках и заняться чтением. Пахло сигаретным дымом, виски и старой бумагой. Могло ли быть, что Ной и Седрик проводили здесь свои совместные вечера? Мне показалось, они не были особенно близки. А может быть, это была комната Рафика. О Фоксе не могло быть и речи. Он не походил на человека, который все свое свободное время проводит наедине с книгами. Для него имела значение только Арвин.

Я огляделась по сторонам, прежде чем сделать еще один шаг в глубь комнаты. Отчего-то стол особым, магическим образом притягивал меня. Мне бы только быстренько посмотреть, а потом я исчезну. Вокруг раскрытого ноутбука валялось множество заметок, распечаток и, конечно, куча книг. Во многих книгах торчали разноцветные стикеры, а на раскрытых страницах кто-то маркером пометил целые участки текста. Я обратила свое внимание на картинки в книгах. Это были учебные пособия с гравюрами казней и иллюстрациями, изображавшими орудия пыток. Одна из картинок показалась мне знакомой. Это была гравюра на дереве, созданная в конце XVI века. На ней были изображены три женщины, горящие на костре. Но самым пугающим в этом рисунке было то, что в костре горел и ребенок. Гравюра изображала сжигание ведьм на рыночной площади Гернси. Кто из них занимался гонениями ведьм?

– Я так и знал, что найду тебя здесь. – Седрик остановился в проеме двери, закрыв ее за собой. Потом он подошел ко мне. – Твое любопытство не доведет тебя до добра. – Он заправил мне волосы за ухо и осторожно коснулся моих шрамов. – Они еще болят?

– Если только иногда.

Наклонившись ко мне, он прислонился своей прохладной щекой к моей – пылающей. Потом я ощутила его руки на своей талии, и Седрик притянул меня к себе, так что я уткнулась лбом в его грудь.

– Как ты думаешь, могли бы мы сегодня вечером сделать вид, что все совершенно нормально? Как будто я – не Проклятый, а ты – не колдунья?

Я не смогла сдержать улыбку.

– Можно попробовать, если, конечно, ты узнаешь, какой фильм покажут сегодня.

– «Касабланка», – последовал его ответ, и я рассмеялась.

Ну конечно. По субботам в кинотеатре были вечера романтики. И почему мне это раньше в голову не пришло?

– Мы идем всемером?

Мысль о том, что Клэр постоянно будет пронзать меня своими взглядами, была совсем не привлекательна.

– Быть может, Фокс и Рафик будут так добры, что этим вечером возьмут заботы о Клэр на себя. – Седрик слегка отстранился и поцеловал меня в кончик носа. – Давай вернемся к остальным.

Я не хотела возвращаться. Я хотела остаться здесь, хотела, чтобы мы поцеловались по-настоящему, но Седрик уже взял меня за руку и потянул за собой.

Арвин захлопала в ладоши, когда Седрик оповестил всех о сегодняшнем сеансе.

– Я люблю классику, – сообщила она.

– Тогда вы обязательно должны пойти. – Фокс умоляющим взглядом посмотрел на Ноя.

– Я должен? – проворчал тот. – У меня на носу сдача одного из очерков.

– Не будь занудой. Будет здорово. – Арвин просительно взглянула на него, и Ной сдался.

– А мне может потребоваться твоя помощь, – заявил Рафик, глядя на Клэр.

– В чем? – нахмурилась та.

– Нам нужно продать часть недвижимости, а ты ведь в этом эксперт. Я сегодня получил документы.

– И это не может подождать до завтра?

Рафик невозмутимо покачал головой.

– Риелтор ждет моего ответа сегодня. Это срочное дело, да и «Касабланка» – не тот фильм, который соответствовал бы твоему вкусу.

Она кивнула, и я вздохнула с облегчением.

Мы с Седриком заняли заднее сиденье; Ной сел за руль. Так, словно это было нечто само собой разумеющееся, Седрик взял мою руку в свою. Я улыбнулась этому жесту, ведь он так серьезно отнесся к своему намерению провести со мной самый обычный вечер. Де Греи, конечно же, не ездили на маленьких ржавых «Ниссанах», как у моей бабули, – этим вечером в нашем распоряжении был серый элегантный «Мерседес». Ной припарковался возле кинотеатра, и мы направились к пабу. Седрик предложил взять билеты в кино, пока мы заказывали напитки. Вернувшись, он сел напротив меня и улыбнулся.

– Что здесь самое вкусное? – Взгляд Арвин скользил по строчкам меню. – Здесь все кажется очень вкусным, но я только что съела так много торта.

– Мы можем взять порцию начос на двоих, – предложила я. – Их запекают с сыром и подают с самым вкусным гуакамоле, который ты когда-либо ела.

– Ну, в этом как раз нет ничего удивительного, потому что я еще никогда не ела эту… гуаку.

То, как она исказила слово, вызвало у меня улыбку, и Арвин ухмыльнулась в ответ.

– А что будешь ты? – спросила она у Ноя, который тоже изучал меню.

– Я просто присоединюсь к вашему заказу, – жестко ответил он.

– Как долго ты пробудешь на острове? – поинтересовалась я у Арвин, чтобы поддержать разговор.

За кого ее принимал Ной? При случае мне нужно было спросить об этом Арвин, а то вдруг я ляпну лишнее. В этой жизни он был замкнутым, словно устрица. Расколоть его раковину будет чрезвычайно трудно. В 1837 году он показался мне гораздо более открытым.

Арвин вздохнула:

– Я не знаю. Мне хотелось бы иметь планы на будущее, но я даже не могу себе ничего представить.

– Ты обязательно найдешь что-нибудь, – к нашему удивлению, вмешался Ной. – Всему нужно время. Ты еще так молода.

Арвин улыбнулась, и кожа ее лица, покрытая веснушками, порозовела.

– Не так уж я и молода. Ты старше меня всего на год.

Он удивленно моргнул.

– Где ты хочешь учиться? – спросил теперь Седрик, обращаясь ко мне.

– Больше всего – в Лондоне, – ответила я. Или еще где-нибудь, где шумно и много людей. В большом городе охотникам будет не так-то просто найти меня. Конечно, вслух я этого произнести не могла.

– Это не тот город, где девушка может жить, предоставленная самой себе, – заявил Седрик.

– Конечно же, я там буду не одна. В конце концов, в кампусе достаточно других студентов.

Так, во всяком случае, я представляла себе жизнь без магии. Теперь мне придется отказаться от этих планов.

– Мне это все равно не нравится.

– Лондон – такой прекрасный город, – мечтательно протянула Арвин, в то время как Седрик неодобрительно качнул головой. – Я была там однажды, но это было очень давно. – В ее словах сквозила меланхолия, которую заметил каждый из сидевших за столом.

– А чем ты занимаешься, когда не бываешь на острове? – повернулась я к Ною, стараясь вовлечь его в наш разговор.

– Я изучаю историю. Впрочем, сейчас я уже пишу свою выпускную работу.

Принесли начос, и атмосфера немного разрядилась.

– Что у тебя за тема? – полюбопытствовала я, обмакивая чипсину в гуакамоле.

– Я пишу о преследованиях ведьм.

Я чуть не подавилась куском начос, поспешно запив его глотком колы.

– А почему ты выбрал именно ее? – с подозрением спросила я. Неужели он притворялся, что помнил меньше, чем на самом деле?

– Меня это заинтересовало. Это очень многогранный феномен, и я считаю, что он дает возможность многому научиться на основании того, как люди прежде справлялись с конфликтами.

– Чему, например? – спросила его Арвин.

– На мой взгляд, сжигать женщин на костре или проводить испытания водой – не та практика, которую стоило бы внедрять в современные реалии, – возразила я.

Ной с серьезным видом кивнул.

– В истории люди часто совершают одни и те же ошибки снова и снова, – принялся объяснять он, – и при этом почти не учатся на них. Объективно говоря, мы продолжаем развиваться, но некоторые основные модели нашего поведения не могут идти в ногу с этим развитием. Страх перед переменами, к примеру, можно найти в каждом поколении. Иногда люди реагируют на это менее агрессивно, а иногда – и более. Гонения ведьм – хороший тому пример. В начале XVII века дела у жителей Европы были очень плохи. – Ной, казалось, оживился. – Голод, войны и сильные холода вызывали страх и ужас. А когда мы боимся, нам нужно кого-то винить, потому что очень немногие люди считают виноватыми себя. Осуждение женщин и использование их преследования для уменьшения собственной агрессии было очень простым способом борьбы со страхом. Вряд ли сегодня все иначе. Мы испытываем страх перед чуждым нам и перед тем, чего мы не знаем. Мы хотим избавиться от страха, бороться с ним. – Кончиками пальцев он извлек начос из миски. – На самом деле, людей, которые хотят, чтобы что-то менялось, очень мало, и мы никак не можем повлиять на это. Поэтому мы направляем нашу агрессию на того, кто слабее нас.

– Я не страшусь перемен, я боюсь лжи, – сказала Арвин. – Так трудно распознать правду и понять, что творится в головах других людей.

– Это очень мудрый страх, – ответил Ной. – Мы привыкли верить лжи, потому что это удобно. И удивительно много людей лгут только потому, что не хотят причинить боль другим людям.

– Ему стоило бы изучать философию, – заметил Седрик, и я пнула его ногой. То, что они беседовали, было хорошо.

Арвин внимала каждому слову Ноя.

– А чего боишься ты?

– Смерти, – последовал мгновенный ответ. – И того, что я не успею выполнить задуманного до того, как она придет.

– А что самое важное из того, что ты собираешься сделать?

– Точно не знаю. – Ной выглядел сосредоточенным. – Но я собираюсь выяснить это.

– Уже можно потихоньку выдвигаться, – заметил Седрик. – Фильм скоро начнется, а мы ведь не хотим пропустить начало.

Я быстро схватила миску с начос.

– Мы можем расплатиться с Робертом позже, – сказала я, забирая свой бокал.

В кино мы с Седриком опять сели друг возле друга, а Ной опустился в кресло рядом с Арвин.

– Это ведь только начало, – шепнул Седрик мне на ухо. – Они впервые нормально поговорили с тех пор, как Арвин приехала сюда. Спасибо тебе большое.

– Я же ничего не сделала. Это все они сами.

Седрик взял мою руку в свою, и наши пальцы переплелись. Я опустила голову на его плечо, разрешив себе думать, что все будет хорошо.

В перерыве Ной с Седриком пошли за новыми напитками, в то время как мы с Арвин решили прогуляться вдоль разноцветных домов на Виктория-стрит.

– Здесь так красиво, – сказала она. – Похоже на декорации к одному из фильмов об идеальном мире. Понимаешь, что я имею в виду?

– Здесь и в самом деле было снято несколько фильмов, – ответила я. – Не прямо на Олдерни, а вообще – в Гернси. А какое у Ноя представление об этой жизни? – Мне было очень любопытно. – Откуда, по его мнению, вы знаете друг друга?

– Он думает, что мы выросли вместе, что наши родители дружат друг с другом. Для него я что-то вроде младшей сестры, потому что он якобы был вынужден нянчиться со мной и с Седриком. Не самые лучшие условия для того, чтобы он влюбился в меня.

– Тогда мы должны показать ему, что ты – не его младшая сестра, – предложила я. – Ему срочно нужно отвлечься от всех этих ведьм.

– Четыреста лет назад его интерес ко мне был бы больше, – хихикнула Арвин. – У меня ведь рыжие волосы и родимое пятно на спине.

Я громко рассмеялась.

– Если кого-то из нас и можно назвать ведьмой, то скорее меня.

Я подняла кверху указательный палец правой руки, и на его кончике заплясало зеленоватое сияние души.

– Хвастунишка, – прыснула она. – При достаточной доле фантазии родимое пятно может сойти за метку дьявола. Может, мне все же стоит ему его показать. Но тебе надо быть осторожнее. – Ее осуждающий взгляд был направлен на сияние моей души.

– А Ной проткнет его иголкой, чтобы проверить, – попыталась я еще раз поднять ей настроение.

– Что я должен проверить? – раздался голос за нашими спинами. Арвин вскрикнула от испуга, а я вздрогнула. Ной, покачав головой, подал мне колу, а Арвин – яблочный сок.

– Мы только что говорили о том, что ты думаешь о дьявольских метках. У Арвин есть такая на спине.

Что ж, как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанское.

– Инквизиторы вонзали иглы в подозрительные метки, и, если женщинам это не причиняло вреда, предполагалось, что они заключили союз с дьяволом, – с серьезным видом разъяснил он.

Внутренне я закатила глаза.

– Как хорошо, что ты – не инквизитор.

– Если можно, я бы все же посмотрел.

Услышав это предложение, Арвин вспыхнула, хотя я на все сто была уверена в том, что Ной не имел в виду ничего непристойного, как ей могло показаться. Может, он написал бы об этом статью – и только. Он был таким застывшим, словно проглотил палку. Этот Ной ничем не напоминал юношу из 1837 года. Конечно, он и тогда не был душой компании, но, по крайней мере, его симпатия к Арвин была очевидной. Меня охватил страх. Внутри этой версии Ноя струилась не кровь, а холодная как лед вода. Понадобится целая вечность, чтобы его расшевелить, а о том, чтобы Ной влюбился, не могло быть и речи. А для души Седрика это означало верную смерть, и в этом случае я потеряю его прежде, чем у нас появится хотя бы один шанс.

– Может, вернемся в кино?

За своей спиной я ощутила тепло тела Седрика, желая, чтобы он прикоснулся ко мне. Но он не сделал этого. Я развернулась и посмотрела на него. Взгляд Седрика метался от Ноя к Арвин, а сам он хмурился. Потом юноша опустил взгляд на меня и улыбнулся.

– Ты хорошо проводишь вечер? – спросил он, когда наша парочка двинулась к кинотеатру.

– Отлично. – Седрик хотел последовать за ними, но я удержала его. – Дай им немного побыть вдвоем. Иначе никогда ничего не получится. Вокруг них всегда слишком много людей. Как им в таких условиях лучше узнать друг друга, не говоря уже о том, чтобы полюбить?

– И давно ты стала экспертом? Сколько раз ты сама влюблялась?

Я лукаво тряхнула головой. Он что, ревнует?

– Ни разу, но я подозреваю, что влюбленность не случается, если у двоих нет возможности бывать друг с другом наедине. – Седрик взял меня за руку. – Нам нужно что-то придумать, чтобы выманить эту улитку по имени Ной из его раковины.

– Это будет непросто. Я вообще удивлен, что нам это сегодня удалось.

– Ты не боишься того, что будет, если не удастся разрушить проклятие? – Арвин и Ной вернулись в кинотеатр. Фильм продолжился, а мы все еще стояли на улице, держась за руки.

– Я стараюсь не думать о том, как это будет. – Он устремил взгляд высоко в небо, на котором сияли бесчисленные звезды, и медленно двинулся вперед. – Один. Навечно. Интересно, смогу ли я вспомнить. О том, что было здесь. – Седрик снова смотрел на меня. – О тебе, о моей жизни, о друзьях. Пусть мои жизни и были лишь короткими фрагментами, но и в них существовали моменты, в которые я был счастлив.

– Пойдем ко мне после фильма? – тихо спросила я. – Просто поговорить?

Мы ступили в узкий проход, ведущий в кинозал. Стены здесь были обиты черной тканью: здесь царила непроглядная тьма. Единственным светом, доходившим сюда, было свечение киноэкрана.

– Ты действительно этого хочешь? – шепотом спросил он.

– Да. – Я хотела этого больше всего на свете. Каждая минута, которую Седрик проводил не со мной, казалась мне истраченной впустую.

– И ты не боишься, что Селина не примет тебя в Круг, если ты будешь противиться ее указаниям?

– Зачем ей это? Она рада любой Просветленной, которая поддержит ее в борьбе.

Некоторое время Седрик хранил молчание. Его внимательный взгляд скользнул по моему лицу, прежде чем он очень осторожно произнес следующие слова:

– Селина Монтегю не та, кем ты ее считаешь. Она ведет двойную игру и состоит с Лазарем в сговоре. Она не сражается с ним, а следит за тем, чтобы он оставался в живых.

Сбитая с толку, я прищурилась.

– Что ты имеешь в виду?

Как ему только пришло в голову утверждать что-то столь чудовищное?

– Я знаю, в это трудно поверить. – Голос Седрика стал еще тише. – И я поклялся себе не втягивать тебя больше в это дело, но мое время на исходе. – Он взял мою руку в свою и переплел наши пальцы. – Селина не спасала душу Стеллы. Так она только сказала всем вам, и исключительно для того, чтобы создать Круг, и с тех пор, как он существует, ей известно о каждой Просветленной колдунье. Она знает, где вы находитесь, что вы делаете или не делаете. Именно она посылает вас в бой. Ею движет только одна цель: она хочет освободить душу Стеллы. Душа ее сестры в плену у Лазаря, и этим он шантажирует Селину. И пока в каждом столетии она выдает Лазарю душу одной колдуньи, душа Стеллы остается невредимой. До сих пор Селина всегда выполняла свою часть сделки. Души принесенных в жертву Просветленных поддерживают его жизнь и запасы энергии. Поэтому его вряд ли можно назвать охотником. – Внезапно Седрик умолк, словно ожидая моей реакции.

Но я не была способна ни на какую реакцию. Я даже не была уверена, что правильно его поняла. Он не мог вот так вдруг появляться здесь и высказывать свою бессмыслицу. Мы, Просветленные, всегда боролись за добро, чего бы нам это ни стоило. Он был Проклятым. Даже если я считала, что Седрик не заслуживал этого, он не мог подвергать сомнению все то, во что я верила. Я оттолкнула его.

– Я не намерена это выслушивать! Понимаю, ты ее ненавидишь, и, возможно, Селина совершила ошибку, когда прокляла тебя. Но это не дает тебе права так очернять ее.

– Саша, – начал было Седрик, но тут же остановился. Он взъерошил волосы рукой и опустил голову. – Прости, пожалуйста. Я не должен был этого говорить.

– Мне лучше пойти домой, – резко оборвала его я. – Извинись за меня перед Арвин.

Седрик кивнул. Несмотря на темноту, я заметила отчаяние в его глазах. И, не дав себе успеть сделать что-нибудь крайне неразумное, я развернулась и пошла прочь. Совсем недавно я хотела, чтобы он пошел со мной, представляла, как он целует меня. Теперь же я хотела только одного – уйти. Я была готова помочь ему, но Седрик не хотел моей помощи. Вместо этого он попытался разрушить то, во что я до сих пор верила. Должно быть, он ненавидел нас, Просветленных, намного больше, чем я думала.

В ту ночь я не могла уснуть. Я ворочалась с боку на бок, но слова Седрика никак не шли у меня из головы. Что, если это правда? Но даже предполагать такое казалось мне неправильным. Но что, если он все-таки… Я уткнулась лицом в подушку. Нужно ли рассказать бабушке о его обвинениях? Этого я сделать не могла. Часть меня хотела доверять Седрику, но гораздо большая часть советовала мне воздержаться от этого. Это он был здесь Проклятым. А может, Селина именно из-за этого и предостерегала меня от него? Я понятия не имела, как мне вести себя с Седриком в будущем. Лучше бы, конечно, и вовсе никогда больше с ним не встречаться, но не видеть его… При мысли об этом в моем желудке осел камень весом в центнер. Я не знала, смогу ли это выдержать.

Седрик, сжимая в руке корзинку и удочку, обеспокоенно оглядел меня, когда спустя два дня вошел в магазин, чем поверг меня в совершеннейшее изумление. Я с трудом держалась, чтобы не рвануть в форт для разговора с ним, и вот он был здесь.

Мне ни в коем случае не стоило радоваться, но я ничего не могла поделать с бабочками, запорхавшими в моем животе. К счастью, я стояла за прилавком, обслуживая двух девушек, казавшихся по виду моими ровесницами, которые начали хихикать, лишь только заметили вошедшего парня. Это отвлекло меня на время, достаточное для того, чтобы снова взять себя в руки и овладеть своими чувствами. Девушки расплатились, забрали свои книги и прошли мимо Седрика, не забыв бросить на него несколько внимательных взглядов. Он вежливо, но отстраненно кивнул им.

– Я хочу извиниться перед тобой, – сказал он, едва девушки скрылись за дверью магазина. – Было неправильно с моей стороны говорить тебе об этом. Пожалуйста, прости меня. – Седрик осторожно улыбнулся. – Позволь мне загладить свою вину.

– И как ты собираешься это сделать?

Он не сказал, что его обвинения были ложными. Седрик не стал утверждать, что они были порождены только гневом, страхом и отчаянием.

– Проведешь этот день со мной?

Я глубоко вдохнула и скрестила руки перед грудью.

– Чтобы ты наговорил мне еще больше лжи?

Ни один мускул не дрогнул на лице Седрика, когда он покачал головой. С тем же успехом он мог быть статуей.

– Я просто хочу провести с тобой то время, которое у меня еще осталось.

– И ты не хочешь заполучить частичку моей души?

В его глазах вспыхнул гнев.

– Нет, – прошипел он, стиснув зубы. – Я не интересуюсь твоей душой. В этом смысле, во всяком случае.

– Но так сказала о тебе Селина, – сообщила ему я.

Седрик на секунду закрыл глаза, словно ему нужно было взять себя в руки.

– Я просто хочу поладить с тобой. Не хочу, чтобы ты сердилась на меня.

Стройная фигура Седрика заслоняла вход. Солнечный свет обрисовывал его очертания, сияя в растрепанных ветром волосах. Мне хотелось провести по ним пальцами, но если я не приму его предложения о примирении, этого никогда не произойдет.

– Условия буду ставить я, – услышала я свой голос.

Его губы изогнулись в улыбке.

– До тех пор, пока ты позволяешь мне заботиться о тебе, можешь ставить любые условия, какие только захочешь.

При этих словах у меня в животе разлилось приятное тепло. С тех пор, как мы поссорились, я плохо спала, и если теперь он делал шаг навстречу, я не могла ему отказать. Неправедны те, кто злопамятен, как сказал прошлым воскресеньем в своей проповеди дядя Уилл. Прощать другим обиды – гораздо лучше. Прекрасная возможность привести этот совет в действие.

– Я еще работаю, – сдалась я. – Но после обеда у меня будет время. Бабушка изучает каталоги, чтобы заказать новые книги. Это ее любимое занятие, и ей необходим покой. Если в магазине не будет меня, ее постоянно будут отвлекать.

Арвин протиснулась мимо Седрика, оттолкнув его в сторону.

– Я могла бы заменить тебя. Если хочешь.

– Так это ты придумала!

Она покачала головой:

– Я здесь лишь в качестве моральной поддержки. Один он не отважился бы.

– Ты заставила его? Если так, то я больше не буду разговаривать ни с одним из вас.

– Нет, – твердым голосом заявил Седрик. – Просто она всегда и во все вмешивается. Не важно, просят ее или нет.

Он бросил на Арвин мрачный взгляд, который, впрочем, не возымел никакого действия, потому что девушка тут же принялась сосредоточенно листать книгу.

– Теперь ты пойдешь со мной?

Конечно, мне не стоило этого делать.

– Да, – ответила я. – Я пойду с тобой. Только возьму куртку и скажу бабушке. Арвин, если будет нужна помощь, просто спрашивай у нее.

– Так и сделаю. Не волнуйся. В какой-то из своих жизней мне уже доводилось продавать книги. – Она почесала голову. – Правда, в какой – не помню.

Покачав головой, я направилась в заднюю часть магазина, в оранжерею, где сидела бабушка с каталогами, но не листала их. Ее взгляд остановился на мне.

– Здесь Седрик, – сказала я. – Он хочет провести день со мной.

Она кивнула:

– Значит, ты хочешь пойти наперекор указаниям Селины? Считаешь, это мудрое решение?

Я опустилась на стул напротив нее.

– Неужели ты тоже думаешь, что он может быть опасен для меня?

Немного поразмыслив, она словно нехотя ответила:

– Я не знаю. Но в одном Селина права: мы не можем знать, что Проклятый сделает в своей последней жизни. Примет ли он свое наказание беспрекословно или будет искать выход, как избежать его.

Я поцеловала бабулю в щеку.

– Я его не боюсь и собираюсь вернуться не позже чем через два часа. Арвин согласилась меня заменить. Ты могла бы пойти и поздороваться с ней.

– Ну конечно, я так и сделаю. Только береги себя.

Сбросив туфли и стянув носки, я уселась на один из валунов, окаймлявших пляж. Босые ноги я опустила в воду. Седрику не захотелось ловить рыбу на пирсе, и поэтому мы ушли подальше, на западную сторону острова, туда, где пляжи и дюны были безлюдны. Из морских глубин вздымались усеянные птицами скалы, и ветер доносил до нас крики северных олуш. Скоро они снимутся с насиженных мест и улетят на юг. Раньше дедушка рассказывал мне, что олуши создают одну пару на всю жизнь. Однако на то время, пока взрослые особи не выращивали птенцов, они расставались, чтобы в следующем году снова встретиться в колонии – для размножения. Я улыбнулась своим мыслям, стараясь предположить, чем занимаются северные олуши, пока остаются одни.

– О чем ты думаешь?

Седрик стоял чуть в стороне от меня и забрасывал удочку, обращаясь с ней с удивительной ловкостью. Было ли что-то такое, чего он не умел делать? Если такие занятия и существовали, то их, по-видимому, было не так много. Прожив такое количество жизней, он наверняка успел научиться многому. Одетый в подвернутые джинсы и белую футболку, подчеркивающую его мускулы, Седрик выглядел настолько привлекательным, что от этого становилось почти больно. По дороге сюда он не держал меня за руку и большую часть времени провел в молчании. Я понятия не имела, какими он представлял себе наши будущие отношения, а потому сочла, что рассказывать ему о спаривании северных олуш будет, мягко говоря, неуместно.

– Там, вдалеке, – Каскетс[32], – вместо этого произнесла я, указывая в сторону моря. – Правда, отсюда архипелаг не виден, да и жителей на островах больше нет. Сейчас их маяк работает в автоматическом режиме, но в начале XIX века там жил смотритель со своей семьей. Их было восемь человек. Однажды плотник из Сент-Анн влюбился в одну из дочерей смотрителя и увез ее с собой в город. Она продержалась там всего несколько дней, потому что столица показалась ей слишком шумной и беспокойной.

Седрик весело улыбнулся и покачал головой:

– Ты только что это придумала.

– А вот и нет. Такие истории пишет только жизнь. Об этом даже написано стихотворение.

– Ты знаешь его наизусть?

Он вытянул леску и снова забросил удочку.

– Нет, оно слишком длинное, но я могу найти его для тебя. Оно есть где-то у бабушки. Если я правильно помню, любовь девушки была отдана морю.

– Вы, островитяне, – удивительный народ.

Я подтянула ноги к груди и положила подбородок на колени.

– Если бы ты мог выбрать, где бы ты жил?

Седрик не казался мне человеком, который мог оставаться на одном месте годами.

– Я бы остался там, где есть люди, которых я люблю. Где бы это ни было.

Леска беспокойно задергалась, а потом натянулась. Седрик бережно вытянул свой улов.

– Обед нам обеспечен.

Потом мы снова молчали. Седрик выловил еще двух рыбешек, а я наблюдала за ним. Это молчание не было неприятным. Ничего похожего на те моменты, когда не знаешь, о чем говорить. Оно было каким-то доверительным, и я чувствовала благодарность к Седрику за то, что он не стал возвращаться к разговору о Селине.

Я собрала на пляже хворост, и Седрик разжег костер. Мы жарили улов над костром, насадив рыбу на деревянные палочки. В корзинке, помимо посуды и столовых приборов, нашлись хлеб и вино. Когда я выложила готовую рыбу на две тарелки, Седрик освободил ее от костей и посыпал солью, и мне оставалось только украсить блюдо дольками лимона.

– Ты действительно знаешь, как попросить у женщины прощения.

– Все зависело от того, будет ли клев, иначе я не смог бы произвести такого впечатления.

– А как же план «Б»? – Я поддела вилкой кусочек ароматной рыбы.

– Есть и такой, – чуть тише произнес Седрик.

– Как развиваются отношения Арвин и Ноя?

– Не очень. Она много разговаривает с ним, а вчера помогала ему в исследованиях, но его не интересует ничего, кроме собственной работы. Я сказал бы даже, что он еще никогда не проявлял свою незаинтересованность так сильно.

– Это ужасно. – Мне хотелось сказать ему что-нибудь в утешение, но я не могла подобрать слов. Я сосредоточенно съела свою рыбу, запив ее глотком вина. – Неужели нет другого выхода?

– Почему же, есть. – Его суровый взгляд сфокусировался на мне. – Если удастся уличить Селину в обмане и доказать, что именно она виновна в гибели Просветленных, то Кругу придется снять проклятие.

Так вот почему он пришел. Он по-прежнему держался за эти абсурдные обвинения и хотел перетянуть меня на свою сторону. Мне показалось, что мое сердце покрылось коркой льда. Осторожно отставив тарелку, я поднялась и отряхнула с брюк песок.

– Я надеялась, что ты не повторишь снова эту ложь. Зачем ты это делаешь?

– Саша, – с мольбой выдохнул он. – Прошу тебя, не уходи.

– Пожалуйста, не приходи больше в книжный магазин и не обращайся ко мне, если мы увидимся. Селина не очень симпатичный человек, но я верю ей.

Я слышала, как мой голос дрожал, когда я произносила эти слова. Я совсем не хотела уходить, но иначе было нельзя.

Он тоже встал, в то время как я пыталась надеть свои красные кроссовки.

– Неужели ты не можешь хотя бы попробовать поверить мне? – Я издала вопль отчаяния, потому что никак не могла надеть кроссовки на свои облепленные песком ноги. Разозлившись на себя и на весь мир, я схватила обувь и начала карабкаться по скале к тропе, терявшейся в дюнах. – Остановись. Это еще не все.

Ему так нравилось мне лгать? Мои глаза наполнились слезами, но Седрик, к счастью, не мог увидеть этого.

– Я уже достаточно услышала.

Не видя в гневе, куда ступаю, я поскользнулась на одном из камней и начала балансировать, пытаясь вновь обрести равновесие. Пока не почувствовала, как руки Седрика обхватили меня за талию и притянули к нему.

– Ты делаешь только хуже, – пробормотал он мне на ухо. Повернув меня к себе, парень стер слезы с моих щек. Большой палец Седрика притронулся к моей нижней губе. Мне стоило бы оттолкнуть его.

– Отпусти меня.

– Тогда ты убежишь.

– Конечно убегу.

– Но сначала ты выслушаешь меня. – Его голос был непреклонен. Если раньше я не опасалась Седрика, то сейчас было самое время, чтобы начать испытывать страх. Но я совсем не боялась. – Лазарь всегда довольствовался душами Просветленных, которые получал от Селины, но на самом деле он уже почти пятьсот лет охотится за совершенно определенной душой. Душой, обладающей особой силой. Душой, которой, по его мнению, подвластно вновь сделать его обычным человеком. Именно это движет им.

Седрик отчетливо произносил каждое слово, словно хотел убедиться, что я действительно его понимаю. И все же я недоверчиво уставилась на него. В моей голове проносилось так много вопросов, и я задала тот, что первым пришел мне на ум.

– И где он собирается найти эту особую душу?

Радужная оболочка его глаз совершенно потемнела.

– Он давным-давно нашел эту душу, и вот уже несколько веков пытается ее заполучить. До сих пор нам удавалось предотвратить это, но со временем отчаяние Лазаря растет, и это делает его все более безжалостным. – Седрик на некоторое время умолк, словно решая, стоит ли говорить мне следующие слова. – Душа, за которой он охотится, – твоя, Саша.

Сначала я моргнула, а потом потрясла головой. Мой гнев уступил место изумлению. Это была полнейшая чушь. Душа, обладавшая особой силой, без труда овладела бы собственной магией. Я рассмеялась.

– Этого не может быть. Даже если бы я поверила тебе, а это не так, с чего бы Лазарю вдруг пришла в голову такая сумасбродная идея? В моей душе нет ничего особенного, и она уж точно не сможет сделать нормального человека из охотника.

– Сможет или нет, я не знаю. Но главное то, что в это верит Лазарь. Вот почему мы здесь. Мы стараемся защитить тебя и находимся рядом с тобой в каждой из твоих жизней. – Седрик сглотнул, прежде чем произнести следующие слова. – Я всегда был рядом с тобой, чтобы не подпустить его слишком близко.

– Всегда? И ты хочешь, чтобы я тебе поверила? – Мой голос дрожал.

Но я уже начинала верить Седрику, хотя и пыталась еще сопротивляться этому. В последнее время я слишком часто встречалась с Лазарем.

– Вот почему я не хотел тебе рассказывать. Но мое время уходит, и я боюсь за тебя. Когда меня не станет, защищать тебя будут Рафик и Фокс. Они обещали мне, но я предпочел бы успеть убить Лазаря, чтобы уйти спокойно. Если не станет его, Селина тоже больше не будет представлять никакой опасности.

– Ты не уйдешь, – сказала я дрожащим голосом. – Я не допущу этого.

Он улыбнулся:

– Быть может, это не в наших силах.

– Кому об этом известно?

Мне нужно было собраться с мыслями. То, что сейчас рассказал мне Седрик, перепутало все, во что я до сих пор верила. Селина не могла объединиться с нашим злейшим врагом.

– Рафику, Фоксу, Арвин, Клэр и мне, – перечислил он. – Раньше нас было больше. Селина находила тех, кого могла обвинить и подвергнуть проклятию за каждую принесенную ею в жертву колдунью. Большинство из этих Проклятых уже исчезли навсегда. В этой битве я потерял слишком много друзей. Тобой я жертвовать не собираюсь.

– Клэр тоже была наказана за преступление, совершенное Селиной? – В таком случае то, что она была с ними, имело смысл.

– Ее матерью была Мари Шатильон, – сказал Седрик. – Она была очень одаренной и, главное, всеми любимой колдуньей. Она жила в XVII веке и оспаривала право Селины председательствовать в Круге. Однажды она бесследно исчезла. Селина обвинила Клэр в том, что та ответственна за смерть своей матери. Клэр не смогла защитить себя от обвинений и была проклята.

Я не могла в это поверить.

– У тебя есть доказательства этих утверждений?

В моем сознании промелькнуло воспоминание. Мари Шатильон была той Просветленной колдуньей, которая сопровождала Селину к моим родителям в ночь перед аварией. Она сделала для меня амулет, мой душевный якорь. Может быть, Мари уже тогда подозревала Селину и убедила колдунью, чтобы та взяла ее с собой в будущее? Должно быть, вскоре после этого Селина и выдала Лазарю душу Мари. Просто невероятно! Откуда Мари было знать, что в будущем мне грозит опасность? Кажется, мы были знакомы друг с другом в прошлых жизнях.

– Нет, только мое слово.

Наши взгляды встретились. Селина была непростым человеком, и по большей части мне она не особенно нравилась, однако я и представить себе не могла, что эта женщина способна на такое. Она основала Круг. Она составила наш Кодекс. Но, с другой стороны, зачем было Седрику выдвигать настолько безумные утверждения, если они не соответствовали истине? Зачем? Затем, что Проклятый ненавидел Селину и хотел ее очернить.

– Ты рассказывал мне об этом в других моих жизнях? – скрестила я руки перед грудью.

– Иногда – да, иногда – нет. Все зависело от того, как много власти было в руках Селины.

– А я верила тебе, если ты мне рассказывал это?

Он задумчиво улыбнулся:

– Ну, дважды ты посылала меня к черту, трижды – рассказывала обо всем членам Круга. Ты всегда очень сознательно относилась к своему долгу. Но чаще всего… – Он глубоко вздохнул. – Чаще всего ты мне верила.

Я даже не могла себе представить, что сознательно причиняю ему вред. По крайней мере, не в этой жизни.

– Тебе никогда не было легко, – заверил он меня, нежно и успокаивающе поглаживая мою щеку указательным пальцем. – Нам ни разу не удалось уличить Селину, хотя мы неоднократно пытались это сделать. Вот почему она так страстно ненавидит меня. Для нее будет настоящий праздник, когда она наконец избавится от меня после этой жизни.

Седрик наклонился ко мне, прижавшись своим лбом к моему. Больше мы никак не касались друг друга. Но мое тело изнывало от странного ощущения, которое на этот раз не имело никакого отношения к магии. Так, во всяком случае, мне казалось. Я должна была оттолкнуть его и уйти. Но я не могла. Если я уйду сейчас, Седрик, может быть, никогда больше не придет. Мне было невыносимо трудно решить, как поступить правильно. Мне хотелось обнять его, прижаться к его телу, хотелось, чтобы он поцеловал меня, хотя это и было неправильно.

– Не уходи, – попросил Седрик, закрыв глаза. Его ноздри подрагивали, а губы выглядели такими мягкими. Лоб Седрика все еще касался моего, и вдруг я почувствовала еще что-то. Сначала это было похоже на легкое колебание воздуха между нашими телами, которое постепенно переросло в настоящий взрыв. Мне не хватало кислорода, потому что между нами что-то происходило. По прошествии веков энергия его души почти израсходовалась, но за ней таилось что-то еще, и это что-то Седрик до сих пор тщательно скрывал от меня. Я ахнула, когда он наконец открылся мне. Ярко-зеленые мерцающие нити чистой, прозрачной магии струились из его сердца и обвивались вокруг моего. Я с силой сжала губы, пытаясь подавить слезы, подступившие к глазам, и цепляясь за его плечи, чтобы не упасть.

– Почему ты не сказал мне об этом? – глухо спросила я.

Мерцание души выскользнуло из моих пальцев и прижалось к сверкающим нитям.

– Это не такое уж мудрое решение, ведь теперь ты будешь страдать еще больше, когда потеряешь меня. Я хотел избавить тебя от этого.

– Но я имею право знать, кто моя родственная душа.

Я никак не могла в это поверить. Нити становились все крепче и теперь казались неразрывными.

– Я никогда не причиню тебе вреда, никогда не солгу тебе, – серьезно продолжал он. – Все, что я сказал тебе, чистая правда.

– Кто научил тебя скрывать связь?

Я хотела прикоснуться к нитям: они были прекрасны. Обычные люди не видели их, но и среди них тоже были родственные души, которые находили друг друга в каждой жизни.

– Рафик. По моей просьбе.

– Чтобы защитить меня от моих чувств? – Я посмотрела на него снизу вверх.

Седрик глубоко вдохнул, так, словно с его плеч свалился тяжкий груз, а потом кивнул.

– Не вышло, – тихо прошептала я, вставая на цыпочки и касаясь его губ своими. Я просто обязана была поцеловать его. Это казалось мне острой необходимостью. Сначала я ощутила только его изумление, но потом крепкие руки заключили меня в объятия, и Седрик крепко прижался своими губами к моим. Он целовал меня так, словно я была источником живительной влаги, а он – умирающим от жажды. Седрик больше не сдерживался, и я в равной степени вкусила и его отчаяние, и облегчение. Звуки и краски окружающего мира померкли для меня. Шум моря, крики птиц и страх перед будущим словно исчезли в один миг. Для меня существовал только он. Пальцы Седрика тонули в моих волосах, а я скользнула руками под его футболку. Кожа коснулась кожи, и я выдохнула, проведя пальцами по его животу. Я цеплялась за Седрика, пока его язык исследовал мой рот. Ощущения были такими знакомыми, словно мы делали это уже тысячи раз. Скорее всего, так и было. Тысячи раз за тысячу жизней. При этой мысли я почувствовала, что голова закружилась и мне срочно требуется воздух, хотя ни за что на свете мне не хотелось прерывать наш поцелуй. Я откинула голову назад, и Седрик проложил дорожку из поцелуев вниз по моей шее. Его поцелуи обрисовали контуры моего лица, коснулись бровей, переносицы и скул. От этих прикосновений моя кожа горела, приятно покалывая. Взгляд Седрика остановился на моих губах.

– Я хотел, чтобы ты знала все. Мне было так плохо от всех этих тайн.

Он наклонился ниже, и наши губы снова слились воедино. Седрик застонал, и этот звук пронзил мое тело до кончиков пальцев. Его руки обхватили мое лицо, а я цеплялась за его широкие плечи. Кончики наших языков соприкоснулись, и у меня снова закружилась голова. Если бы не Седрик, я бы упала. Но он крепко удерживал меня в объятиях. Никогда я не чувствовала ничего подобного. Будто небеса и ад обрушились на меня одновременно, и я хотела только одного – чтобы этот поцелуй никогда не закончился.

– Арвин беспокоится о вас, – прервал нас голос Фокса, когда пальцы Седрика скользнули под мою футболку. – Она настояла, чтобы я разыскал вас, но, как видно, это было лишним. Вы явно не собираетесь растерзать друг друга. – Он усмехнулся. – Во всяком случае так, как она боялась.

Я все еще находилась в полубессознательном состоянии, чтобы закончить поцелуй. Седрик явно обладал значительно большим самообладанием, потому что он отстранился от меня, прижав, однако, мою голову к своей груди, словно ни за что не хотел отпускать меня. Кажется, это было даже лучше, чем поцелуи. Я спрятала лицо в его твердых мышцах. От него пахло песком, мылом, соленой водой и рыбой. Это будет мой любимый аромат.

– Конечно, это было лишним, – раздался у моего уха возмущенный шепот Седрика. – Что, она думала, я с тобой сделаю?

Я улыбнулась ему в грудь:

– Поцелуешь меня?

– Это ты начала, – пробормотал он.

– Тогда я, пожалуй, пойду и наконец-то смогу игнорировать Клэр. Извини, пожалуйста, что помешал, Саша.

– Все в порядке.

Подняв руку, я помахала ему, не отрывая лица от груди Седрика. Он поцеловал меня в висок.

– Ну вот, испортил всю атмосферу, – недовольно произнес он. – Но нам и в самом деле нужно потихоньку сворачиваться.

– Что мы теперь будем делать?

– Не знаю. Ты мне веришь?

– Мы – родственные души. Конечно я тебе верю. Скажи ты мне об этом раньше, нам бы удалось сэкономить эти несколько дней.

– Ты ни в коем случае не должна подавать виду, – строго сказал Седрик. – Мы уже наступаем Селине на пятки.

– Разве мы не можем устроить ей ловушку? Если Лазарь хочет получить меня, то, может, мне стоит пойти туда, где он может выследить меня, и мы выдадим это место только Селине…

– Это не кино и не книга, – прервал меня Седрик. – Речь идет о твоей душе. Тебе не стоит так легкомысленно рисковать ею. Мы здесь, чтобы защитить тебя, а не для того, чтобы принести тебя в жертву.

Теперь, когда мне была известна причина его стремления во что бы то ни стало защитить меня, я понимала, что обсуждать происходящее с ним совершенно бесполезно. Мне было любопытно, когда Седрику стало известно о том, что мы с ним – родственные души.

Мы собрали остатки нашего пикника, и Седрик помог мне подняться по склону. В город мы возвращались, крепко держась за руки. На прощание он коснулся поцелуем моего лба, кончика носа и губ.

– Тебе лучше войти, – прошептал он мне в волосы. – Там, за занавеской, кто-то есть.

– Наверняка это одна из любопытных подружек моей бабушки. Им я могу довериться? – Я даже не знала, что буду делать, если нет.

– Можешь.

Я с облегчением поцеловала его в последний раз.

– Береги себя, – сказал он. – Обещай мне.

– Не волнуйся за меня.

– Я всегда беспокоюсь о тебе, и не перестану это делать, пока не положу конец проискам Лазаря и Селины.

Глава 7

Олдерни, 11 сентября 2019 года

Настоящее

Франция, 25 марта 1620 года

Прошлое

Я как раз упаковывала заказанную книгу, когда в двери магазина прошмыгнула Арвин. Все утро я уговаривала себя не идти на форт, не смотреть на Седрика, не разговаривать с ним и не прикасаться к нему. Я скучала по парню и понятия не имела, как выдержать без него каждую следующую секунду. Теперь, когда Седрик больше не подавлял связь наших душ, она развивалась с такой силой, что это почти пугало меня. Если я его потеряю, то тоже умру. Вот так просто. Поэтому опускать руки было никак нельзя. Я помогу ему, но для этого мне было нужно больше информации. Если моя душа на протяжении уже многих веков была целью Лазаря, то что-нибудь об этом обязательно должно было быть написано в моей Книге Душ. И если я найду в своем прошлом что-то такое, что поддержит версию Седрика, я смогу обвинить Селину. У меня точно не было времени дожидаться Мабона. И хотя теперь я знала, что связывало меня с Седриком, и знала, что мы с ним встречались в каждой жизни, теперь моя Книга Душ была нужна мне больше, чем когда-либо прежде.

– Ну что, соня, – протянула я вместо приветствия. – Неужели уже встала?

Арвин отмахнулась, и ее лицо исказило страдание. Подойдя ближе, она облокотилась на прилавок.

– Я уже успела прогуляться по пляжу, – ответила она, рисуя на столешнице невидимый глазу знак бесконечности. – С Фоксом.

– О. – Большего я сказать не могла.

– Он хочет уйти, – тихо добавила она. – Говорит, что то, что он находится рядом со мной в каждой жизни, – неправильно.

– В этом он, наверное, прав. – Конечно, она рассчитывала на другой ответ. – Он только отвлекает тебя.

Сегодня ее волосы были заплетены в простую длинную косу, и девушка выглядела еще более бледной, чем обычно.

– Ты заметила?

– Что ты любишь Фокса? Честно говоря, я думаю, что это заметили все. – Я улыбнулась ей. – И давно?

Она пожала плечами:

– Всегда? С тех пор, как мы впервые встретились? – Ее губы задрожали. – Мы правда старались не допустить этого. Но это нелегко, и от жизни к жизни становится все труднее.

– Именно поэтому его решение разумно, – сказала я, чувствуя, как фальшиво звучат мои слова. Разве правильно было заставлять ее любить Ноя? – Ты знаешь это, и он это знает. Один из вас должен был принять это решение.

На прилавок упала слеза.

– Что, если я больше никогда его не увижу? – Отчаяние в голосе Арвин было так велико, что у меня сжалось сердце.

– Он обладает сильной волей, а мы должны думать о Седрике. Это сейчас самое главное.

Я протянула Арвин носовой платок, и она высморкалась. Потом девушка покрутила в руках мой книжный бокал, который стоял на прилавке.

– Что в этих записках? – спросила она, когда ее слезы иссякли.

– Названия книг, которые мы с бабулей хотели бы прочесть вместе, – объяснила я. – Всякий раз, когда мы слышим или читаем об интересной книге, но не покупаем ее сразу, мы пишем на клочке бумаги ее название и бросаем сюда.

– Звучит здорово, – сказала она.

В магазин вошла Мегги и с любопытством посмотрела на Арвин.

– Привет, Питер уже заходил? – обратилась она ко мне, приветливо кивнув Арвин, когда я представила их друг другу.

– Пока нет. Ты ждешь письма?

Мегги смущенно улыбнулась и присоединилась к нам за стойкой. Свои зеленые волосы она заплела сегодня в две косички, и Арвин с любопытством рассматривала ее татуировки.

– Вообще-то нет. Но вчера он получил письмо от Виктории, и теперь я беспокоюсь о нем.

И правильно.

– Тогда почему бы тебе не сходить и не проведать его?

Она покачала головой:

– Не хочу ему мешать. Если Питер захочет с кем-нибудь поделиться, он знает, где меня найти.

– Но вы же друзья. Отнеси ему своего пирога. Может быть, ему неловко приходить сюда.

– Ты так думаешь? Не такие уж мы близкие друзья.

– Это замечательная идея, – тихо сказала Арвин. – Нельзя оставлять друга одного, если ему нужна помощь.

Мегги изобразила на лице гримасу.

– Я попробую. Но мне кажется, он все еще очень любит эту Викторию. Если она когда-нибудь снова ступит на остров, я собственноручно сверну ей шею, – пригрозила она и умчалась на кухню.

Мы с Арвин улыбнулись друг другу.

– Кажется, помощь в любовных делах нужна не только мне.

– Похоже на то.

У входной двери раздался перезвон, и в магазин вошли Грета и Пенни. Взгляды женщин обратились к Арвин, которая приветливо им улыбнулась. Точно так же они проверяли Седрика при их первой встрече, но, в отличие от Арвин, которая без всякого стеснения практически предоставила им ее на блюдечке, тот просто заблокировал их.

– Доброе утро вам обеим, – любезно сказала Пенни. – Как у вас дела?

– Тебе понравился субботний фильм? – спросила Грета, обращаясь непосредственно к Арвин.

– Я уже видела его раньше, – ответила та. – Но с удовольствием пересматриваю каждый раз.

Может быть, она даже присутствовала на его премьере.

– Для таких хороших фильмов никогда не будет достаточно просмотров, – отозвалась Грета. – «Касабланка» не зря является классикой. Этот фильм может многому научить.

Мне стало любопытно.

– Чему, например?

– Тому, например, что во имя любви приходится чем-то жертвовать, – быстро ответила она. Грета невинно улыбалась мне.

– Даже самой любовью? Но это же бессмысленно.

Грета пожала плечами, и я заметила, что Арвин смотрит на нее во все глаза.

– Но ведь это истинное доказательство любви, не правда ли?

– Для меня – нет, – заявила я. – Я считаю, что это довольно глупо. За любовь следует бороться.

– Но иногда речь идет о большем, нежели собственное счастье, – ответила Арвин.

Грета коснулась ее руки.

– Теперь ты понимаешь, почему душе Саши нужно прожить еще несколько жизней.

Больше всего мне хотелось скорчить недовольную гримасу, но я уже выросла из этого возраста. Удивительно, насколько эти двое были добры к Арвин. Их реакция на Седрика была совершенно другой. Впрочем, вряд ли нашелся бы кто-то, чье сердце не открылось бы для Арвин. Ладно, был один такой, твердолобый Ной де Грей.

– Твоя бабушка в оранжерее?

К счастью, Пенни успела задать свой вопрос раньше, чем на Грету снизошло следующее озарение, о котором та не преминула бы сообщить.

– Полли и Молли тоже там. Мы ждем только Селину.

После откровений Седрика я едва могла произносить имя этой женщины, и все же пока приняла решение вести себя с ней совершенно обычно. Очень надеясь, что мне это удавалось. Это дело было настолько рискованным, что я не могла позволить себе ошибиться.

– Эта женщина всегда и везде опаздывает, – неодобрительно сказала Пенни. – Мы пойдем к ним. Ты будешь ждать ее?

– Конечно.

– Что они там делают? – с любопытством спросила Арвин, когда две женщины скрылись из виду.

– По официальной версии – занимаются скрапбукингом. – Я повернулась и стянула с полки один из уже готовых альбомов. – Однако чаще всего они работают над собственными Книгами Душ.

Глаза Арвин заблестели, едва она начала листать альбом. Она переворачивала страницу за страницей, которые, казалось, только и ждали, чтобы их украсили личные воспоминания какого-нибудь человека.

– Хочешь себе такой? – спросила я. – Ты могла бы запечатлеть там воспоминания об этой жизни.

Она решительно покачала головой:

– Лучше не надо. Желание ничего не забыть уже навлекло на меня однажды беду. В одной из своих прошлых жизней я вела дневник. – Она немного подумала. – Это было не так давно. Кажется, в 2011 году. Ной нашел его и прочел.

Мои брови взлетели вверх.

– Он не имел на это никакого права.

– И все-таки он это сделал, а после – бросил меня. Этим и закончилась та многообещающая жизнь. В той жизни Ной впервые влюбился в меня, но в дневнике были вещи, которые он не смог принять.

Она вздохнула.

– Может быть, ты хочешь помочь нам с книгами? – неожиданно для себя спросила я.

Во-первых, это отвлекло бы Арвин от переживаний, а во‐вторых, я могла бы позже посвятить ее в свой план. Ной, во всяком случае, вряд ли станет по ней скучать.

– Если можно, – тихо согласилась она. – Я никому не хочу мешать. Может быть, я им не нравлюсь.

– Не бери в голову.

Я подошла к двери и развернула висящую на ней табличку с надписью «Закрыто» наружу. Радикальные ситуации требовали решительных средств. На сегодня нам придется отказаться от своих доходов, а Селина все равно придет в магазин. Я понятия не имела, как себя с ней вести.

Арвин последовала за мной в оранжерею. Бабушка быстро подняла глаза и улыбнулась ей. Я потянула Арвин к столу, и мы присоединились к женщинам. Столешница была завалена бумагой, подвесками, лоскутками и всевозможными декоративными элементами.

– Вы хотите нам помочь? – спросила Молли. – Прекрасно.

– Если позволите, – застеснялась Арвин. – Я пойму, если…

– Мы рады, что ты здесь, – прервала ее бабушка. – В самом деле. Не волнуйся ни о чем.

– Ты какая-то бледная, детка, – сказала Полли, повернувшись ко мне. – Не выспалась?

– Да, как-то не очень, – беспечно отозвалась я. – Отчего-то никак не могла уснуть.

Может, стоит просто рассказать им об обвинениях Седрика? Поверят ли они мне?

– Хочешь поговорить об этом? – Бабушка целиком погрузилась в составление коллажа из кусочков ракушки и песка. Она приклеила широкий двусторонний скотч к краю книжной страницы и теперь осторожно посыпала ее песком. Потом сложила целую ракушку из отдельных кусочков. Я сама открывала пакетики с этими памятными вещицами. Женщина, которая прислала их нам, хотела подарить альбом своему мужу на годовщину свадьбы. На пляже, с которого был взят этот песок, он сделал ей предложение.

Я колебалась. Наверное, нет.

– Я беспокоюсь за Седрика, – произнесла я то, что соответствовало действительности. – С Ноем у Арвин ничего не продвигается. – Я покосилась на девушку. – Нет ли у него другого способа исправить свою ошибку?

Пенни печально покачала головой. Грета и бабушка обменялись взглядом, значение которого осталось для меня неясным.

– Я слышала, парнишка ловил тебе рыбу, – сказала Грета, видимо для того, чтобы отвлечь меня.

– Так и есть. – В ее устах это звучало так двусмысленно, словно мы с ним переспали посреди рыночной площади. Неужели бабушке и вправду так необходимо все им рассказывать? Только то, что Кодекс запрещал Просветленным иметь секреты друг от друга, еще далеко не означало, что они не могли иметь личной жизни.

– Мы просто вместе решали, как сохранить это в тайне от Селины, – тут же вклинилась она.

– Большое спасибо.

– Когда вы встречаетесь снова? – прямо спросила Пенни.

– Я не знаю.

– Детка, – начала было Грета, но, подняв голову, я краем глаза заметила, как бабушка покачала головой, и та умолкла. Мне вдруг стало очень обидно. Эти пятеро практически воспитали меня. Я очень хотела им доверять, но они тоже что-то скрывали от меня. Или это из-за Селины они так осторожничали?

Арвин подала мне нож, и я разрезала проклеенный край пакета, который прибыл несколько дней назад. Я обязательно выясню, почему они вели себя так странно.

– Ты поможешь мне каталогизировать это? – спросила я ее. – Мы должны занести в список все содержимое пакета. Чтобы ничто не потерялось или не перекочевало в другую книгу.

– Это может все испортить, – пояснила бабушка. – Воспоминания – это достояние только одного человека – того, кто их пережил.

Я закатила глаза.

– Она довольно педантично к этому относится.

– Когда твоя душа проживет столько же жизней, сколько и моя, ты тоже поймешь, насколько ценны твои воспоминания. Мы сохраняем то, что важно для нас, и когда люди доверяют нам свои воспоминания, нам стоит бережно относиться к этому.

– Мы обо всем позаботимся, – пообещала Арвин, вызвав тем самым улыбку бабушки. И мы начали распаковывать вещи и записывать их. То, что мы вносили в каталог, попадало в корзинку с именной табличкой. В конце концов туда же был помещен список предметов, а его копия отправилась в специальную папку.

– Когда же ты увидишь Седрика снова? – тихо спросила Арвин, убедившись, что нас никто не подслушивает.

– Я действительно не знаю. Мы не говорили об этом.

– Он волнуется за тебя. – Арвин потянулась за подставкой для пива, которую мы уже внесли в список. – Странный сувенир, – пробормотала она.

Мне хотелось задать Арвин ужасно много вопросов, но Молли с таким любопытством посматривала на нас, что я не решилась ни на один.

– Седрик был очень одинок все эти века. – Арвин проникновенно заглянула в мои глаза, и я увидела в них не просто молодую девушку, а душу, полную переживаний. Никто никогда не говорил мне, что проклятые души могут источать так много любви. – Некоторые из наших жизней бывали волнующими, веселыми или забавными, но иногда судьба оказывалась к нам совершенно беспощадной. – Она уложила в корзинку линялую тесьму, связанную крючком. – Мне пора, к сожалению. Ной обещал сходить со мной на прогулку. – Арвин вздохнула.

– Заходи к нам еще, – предложила бабушка. – Будет здорово, если ты составишь Саше компанию. Иногда она бывает какой-то унылой.

– И вовсе я не унылая, – попыталась защититься я.

– Теперь уж точно нет, – тихо пробормотала Грета. – Ведь этот парнишка все же поймал ей рыбу.

Остальные женщины утвердительно закивали, а Арвин хихикнула.

– Вы просто невозможны, – сообщила им я.

– Не расстраивайся, – сказала Арвин Пенни, а Молли на прощание обняла девушку.

Мы с Арвин вернулись в магазин, и она взяла свою куртку.

– Они все просто очаровательны. Тебе повезло, что они у тебя есть.

– Ты все еще скучаешь по своим родителям, братьям и сестрам?

Она пожала плечами:

– Уже не так сильно. Раньше – да. В первые несколько жизней все было очень сложно, и я радовалась, что рядом со мной был Фокс.

Ему, наверное, было совсем нелегко помогать Арвин заставлять другого мужчину полюбить ее. Мне даже не хотелось представлять себе, как при этом чувствовал себя Фокс.

– Я провожу тебя немного, – предложила я. – Я кое-что задумала, и для этого мне нужна твоя помощь.

Эта идея пришла мне в голову прошлой ночью. Тогда я отбросила ее, потому что она нарушала практически все правила Круга, но прямо сейчас я решила, что мне уже все равно.

– Что-то мне подсказывает, что Седрик этого не одобрит.

– Меня это, честно говоря, не интересует. И вообще, он не должен ничего об этом знать.

Я распахнула дверь и оказалась лицом к лицу с Селиной.

– Саша, – поприветствовала она меня, и ее взгляд скользнул по Арвин. – Арвин. – Колдунья произнесла ее имя так небрежно, словно ежедневно встречалась с девушкой, на которую наложила проклятие.

– Селина, – Арвин избегала ее взгляда.

– Разве я не говорила тебе держаться от Проклятых подальше? – добавила Селина ледяным голосом. – Теперь, когда ты решила стать членом нашего Круга, тебе стоит придерживаться правил.

– Такого правила не существует, – отозвалась я. – А Арвин – моя подруга.

– Все в порядке, Саша, – успокаивающе прервала меня Арвин. – Мне лучше уйти.

– Я сказала, что провожу тебя, и я это сделаю. – С этими словами я протиснулась мимо Селины.

– Ты не должна ее провоцировать, – сказала Арвин, когда мы немного отошли от магазина. – Она опаснее, чем ты думаешь.

– Мне нужно свыкнуться с этой мыслью. Пока что она представляется мне самовлюбленной всезнайкой.

– Она без колебаний пожертвовала всеми нами. Словно душа Стеллы ценнее, чем наши. Я часто думаю о том, как бы сестра Селины отнеслась ко всему этому.

– Я собираюсь выкрасть свою Книгу Душ, – выпалила я. – Я не могу ждать до Мабона.

При дневном свете мой план звучал гораздо более нереально.

Арвин остановилась.

– Что ты сказала? – Я потащила ее вперед. Чем больше будет расстояние, отдаляющее нас от магазина, тем лучше. – Зачем?

– Затем, что мне нужно помнить свои жизни. Если Лазарь столь длительное время охотится за моей душой, то, может быть, мне удастся найти в ней доказательства его связи с Селиной.

– Не знаю, я не думаю, что это очень хорошая идея, – возразила Арвин. – Это звучит опасно. Разве вы не охраняете свои Книги Душ, подобно сокровищам? И зачем тебе нужна я?

– Я не могу отправиться в Овернь обычным способом. Это займет слишком много времени, и к тому же для меня оказаться за пределами острова может быть слишком опасно. Но если ты отправишься со мной в другое время, все может получиться. Я достану книгу из тайника, и мы сразу же вернемся сюда.

– В этом твоем плане есть несколько пробелов, – поколебавшись, сказала Арвин, не отказываясь при этом окончательно.

– Это я и сама знаю. Но мне не хочется просить бабушку пойти с нами, иначе тогда мне придется все ей рассказать, а я не хочу делать этого до тех пор, пока не выясню, что происходит. Ты должна мне помочь.

– Я не могу отправиться с тобой в аббатство, потому что я никогда там не жила, – с сожалением сказала она. – Да, мы жили во Франции, но стать монахиней было бы совершенно бессмысленно.

Вот черт. Об этом я не подумала. В отличие от нас, Просветленных, Проклятые могли вернуться только в то время, в котором они уже жили прежде.

– Может быть, кто-то другой может переправить нас туда? Может, Фокс? Он согласится.

– Но вы же отослали его, – напомнила я ей. – Или ты знаешь, где он?

Арвин пожала плечами:

– Я могу связаться с ним. Мы можем общаться друг с другом, даже если мы разлучены.

– Вы можете общаться друг с другом? Сквозь время?

Арвин, скрестив руки на груди, упрямо смотрела себе под ноги.

– И как давно? – спросила я.

Это не могло быть правдой!

– Уже довольно давно. Все началось в какой-то момент, я даже не заметила этого. Я могла позвать его на помощь, когда мне угрожала опасность. Он всегда был со мной, когда я умирала или была ранена.

– Ты знаешь, что это значит, если две души могут общаться друг с другом таким образом? – очень осторожно и одновременно потрясенно спросила я. Сложностей становилось все больше.

Арвин кивнула:

– Конечно знаю. Но так нельзя. Мы должны подавить это.

Я неслышно рассмеялась. Тем временем мы уже миновали центр города и направлялись к маяку. Слева и справа от нас стелился вереск.

– Родство душ – это не то, что можно просто подавить. Вы можете скрывать это, но чувства победить нельзя, – объяснила я ей. – Кто еще об этом знает?

Знала ли Арвин, что мы с Седриком были родственными душами? При мысли об этом тепло заполнило мое сердце. Я скучала по нему. Я хотела, чтобы он был со мной. Каждую секунду.

– Никто, – неожиданно упрямо буркнула Арвин. – Мы никому не говорили. Потому что…

Слезы выступили на ее глазах. Должно быть, Рафик все-таки знает. От Странника такое не скроешь.

– Все в порядке, – тихо проговорила я, успокаивающе касаясь ее руки. – Ты ничего не можешь с этим сделать. Родственную душу не выбирают.

И кто бы мог подумать, что Проклятая может найти родственную душу в Страннике? Вот так шутку сыграла с ними судьба. Получается, что вероятность того, что Арвин и Ной когда-нибудь снова влюбятся друг в друга, была обречена на провал с самого начала. Понимала ли она, что творила с Фоксом, когда совершала эти попытки жизнь за жизнью и позволяла ему на это смотреть? В последней жизни она даже спала с Ноем. Фокс, должно быть, страдал, как побитая собака.

– А ты в какой-нибудь из своих жизней игнорировала проклятие, чтобы побыть с Фоксом?

Арвин покачала головой:

– Это было бы очень эгоистично, не находишь?

Это было бы всего лишь естественно. Вряд ли существовало что-то худшее, чем держаться в стороне от своей родственной души, и тем не менее они делали именно так.

– Неужели Фокс никогда не пытался тебя переубедить?

Я с трудом могла себе это представить. Ни один человек не владел собой настолько. Но ведь Фокс не был обычным человеком. Что за гены сделали его Странником?

– Не пытался, – мягко прошептала Арвин. – Он всегда признавал, что этот долг – часть меня. Как я могла наслаждаться счастьем с ним, в то же время лишая Седрика шансов на спасение?

Она вытерла слезы со щек, и дальше мы пошли молча.

– Что именно должно произойти, чтобы проклятие разрушилось? – спустя некоторое время спросила я. Сдаваться я пока не собиралась. – Что должен сделать Ной? Поцеловать тебя, сказать, что он тебя любит, жениться на тебе или переспать с тобой? – Услышав мои последние слова, Арвин покраснела до корней волос. – У вас должен был родиться ребенок, – напомнила я. – Так что не изображай невинность.

Всхлипнув еще раз, она улыбнулась.

– По-моему, – ответила она, – он должен сказать, что любит меня. В принципе, мы даже не знаем точно. Целовались мы часто, и он уже четыре раза делал мне предложение. Но мы так и не поженились. Между нами всегда что-то происходило. В одной жизни я переспала с ним, но Ной только использовал меня, а потом бросил. Однако он никогда не говорил мне, что любит. Даже в нашей первой совместной жизни.

Теперь мне было еще больше жаль Фокса. Мне уже совсем не хотелось представлять, как сильно ему, должно быть, пришлось страдать.

– Никогда?

Дело становилось все более таинственным. Мы, по сути, просто блуждали в тумане, если они даже не знали, что на самом деле должно произойти, чтобы искупить их вину. Неужели так было всегда, когда кого-то проклинали? Или Селина специально поставила задачу таким образом, зная, что выполнить ее не удастся?

Я попыталась успокоиться.

– Ладно, – сказала я. – Узнаешь у Рафика, сможет ли он перенести меня в аббатство Ла Шез-Дьё? Будет лучше, если ты спросишь его об этом как можно скорее. Да, и он ни в коем случае не должен рассказывать об этом Седрику. Справишься?

Арвин кивнула:

– Думаю, да. Но ты уверена, что готова так рисковать?

– Абсолютно уверена, – твердым голосом отозвалась я. Я была готова рискнуть всем, если понадобится. Быть может, Селина думает, что выиграла, но на самом деле игра только началась. Седрик не умрет, Лазарь не получит мою душу, а Арвин и Фокс обретут свое счастье.

– Книги Душ хранятся в аббатстве?

– Да, с XII века там существует небольшой женский монастырь. Его первая настоятельница тоже была Просветленной колдуньей. Она основала монастырскую библиотеку, а где можно спрятать Книги Душ лучше, чем в комнате, полной древних произведений? Когда колдунья умирает, ее Книга возвращается туда и находится в библиотеке монастыря до тех пор, пока Просветленная не возрождается вновь и не проходит ритуал инициации. Значит, моя Книга Душ должна быть там, и я найду ее.

До того как был организован Круг, якобы часто случалось так, что Книги Душ терялись и больше не появлялись, когда душа возрождалась вновь. Должно быть, это было тяжело для колдуньи, которой это касалось, но Селина нашла путь избавления от подобных проблем. Но учитывая то, что знала я теперь, я все чаще задумывалась о том, было ли это настоящей причиной создания тайного убежища для Книг.

Арвин кусала губы, словно хотела сказать мне что-то еще, но я все равно не дала бы ей себя отговорить. Я проводила ее еще немного, а потом попрощалась с девушкой.

Обратный путь я решила проделать по тропе среди дюн. Ветер трепал мне волосы, я а глубоко вдыхала соленый морской воздух. Море с грохотом выбрасывало на берег пенистые волны, и холодные брызги сверкающими каплями взлетали в небесную высь. В ярком солнечном свете белели пустынные пляжи. То, что я собиралась сделать, было правильно, и даже если я рисковала никогда больше не увидеть этот остров, никто не смог бы меня отговорить. Мне оставалось только искренне надеяться на то, что Рафик не откажет мне в помощи.

Вечером Питер принес мне от Арвин записку. В полночь Рафик будет ждать тебя возле дома, было написано в ней. Я почувствовала, как меня переполняет облегчение. До сих пор я сомневалась, станет ли Рафик мне помогать, не заручившись согласием Седрика.

– Это любовная записка? От Седрика? – с любопытством спросила Мегги. Поспешно скомкав бумажку, я сунула ее в карман брюк.

– Это от Рафика, – с полным ртом сообщил Питер. Конечно, он уже успел выпросить у Мегги кусок ее пирога.

– Почему ты обмениваешься с ним тайными посланиями? – подозрительно спросила Мегги. – Что ты еще задумала?

Иногда она была до жути похожа на бабушку.

– Ничего я не задумывала, – твердым голосом возразила я.

Сегодня ночью моя судьба и в самом деле окажется в моих руках. Иначе, чем я думала, но все-таки. Последние восемь лет я прожила, уютно устроившись на острове и предоставив бабушке нести ответственность за мою жизнь. Теперь с этим было покончено раз и навсегда. Это было приятное и одновременно пугающее ощущение.

– Закроешь магазин? – попросила я Мегги. – Мне еще нужно кое-что сделать.

Мегги кивнула, и они с Питером обменялись понимающими взглядами. Пусть эти двое думают, что хотят. Я поднялась в свою комнату и обследовала гардероб. Впрочем, для путешествия в монастырь все мои вещи явно были слишком приметными. Что ж, придется порыться в запасах бабули.

Я осторожно прокралась обратно в коридор. Питер и Мегги все еще разговаривали внизу, а бабушка ушла к Пенни. Воспользовавшись специально для этого предназначенной палкой, я тихо открыла люк, ведущий на чердак. Тусклая лампа освещала мне путь, когда я поднялась по узким ступеням. На дощатом полу громоздилось множество сундуков и старых чемоданов. Сквозь слуховое окно слабо проникал дневной свет. За прошедшие годы бабушка накопила огромное количество одежды. Прежде чем отправляться в другое время, она всегда поднималась сюда, чтобы отыскать что-нибудь подходящее. Я опустилась на колени перед первым сундуком и принялась изучать его содержимое. Там были пестрые платья в стиле хиппи, в которых бабуля щеголяла в молодости, полосатые брюки клеш и кожаные куртки, какие-то невозможные галстуки и разноцветные жилеты. Еще я обнаружила светло-серое меховое пальто и нижнюю юбку. В другом сундуке лежали цилиндры, сюртуки, длинные чулки и пара сапог. Там же нашлись рубашки из белого муслина и тонкого льна с длинными рукавами, и, когда я приложила одну из них к себе, ее длина оказалась мне почти до колена. Из этой рубашки вышла бы отличная пляжная туника. Красивое бальное платье пурпурного цвета было бережно завернуто в папиросную бумагу, и мне захотелось иметь возможность надеть его тогда, когда мне пришлось отправиться в XIX век. В следующем сундуке лежало платье из парчи XVI века, соответствующие тому времени мужские вещи и даже один из тех белых воротников, которые тогда носили мужчины. Я спрятала волосы под тонкую сетку, инкрустированную мелким жемчугом, и хихикнула, посмотрев на себя в зеркало. Но какими бы потрясающими ни были все эти вещи, ничего подходящего для путешествия в монастырь я до сих пор так и не нашла. Я как раз повернулась к очередному сундуку, когда ступеньки лестницы скрипнули.

Вскоре из люка вынырнула зеленая шевелюра Мегги, а спустя пару секунд ее обладательница уже стояла рядом со мной.

– Ищешь что-то конкретное? Может быть, мне удастся тебе помочь? – Она выудила из одного из многочисленных сундуков шелковый чулок. – Миленько, правда?

– Очень. Ты, кстати, могла бы надеть их на свидание с Питером. А мне нужно что-то гораздо более незаметное.

– Что ты имеешь в виду?

Мегги обернула вокруг шеи боа из розовых перьев и хихикнула. Перья щекотали ей нос, и скоро смех девушки прервался чиханием.

– Мне нужно что-нибудь очень скромное, – объяснила я. – Желательно наряд монахини.

Мегги скрестила руки на груди.

– Значит, монахиня. И почему же ты именно сейчас хочешь уйти в монастырь? Я думала, ты с Седриком… – Ее улыбка была какой-то двусмысленной.

– Я не собираюсь уходить ни в какой монастырь, я… – открыв еще один сундук, я порылась и в нем, – я собираюсь отправиться в аббатство, где хранятся наши Книги Душ.

Мегги плюхнулась рядом со мной посреди груды платьев, шарфов и накидок и с любопытством заглянула в сундук.

– И что тебе там понадобилось? – подозрительно спросила она. – Это запрещено. Даже в Кодексе написано. Доступ в аббатство открыт только Селине либо действующей Главе нашего Круга. Они приносят и забирают Книги Душ, когда приходит время.

Я тут же пожалела, что доверилась ей, хотя ни на секунду не сомневалась, что Мегги меня не предаст.

– Мне это отлично известно, и все же в этом случае мне придется нарушить Кодекс. Я должна забрать из аббатства свою Книгу.

Мегги вскинула голову так быстро, что ударилась о крышку сундука. Скривившись от боли, она потерла затылок.

– Ты что, совсем уже спятила? Зачем? До Мабона осталось всего несколько дней, а тогда ты и так получишь ее.

– Это слишком долго. К тому времени жизнь Седрика может уже закончиться.

– Так вот откуда ветер дует! Это из-за него ты нарушаешь Кодекс Круга! Это крайне неразумно.

Я не могла озвучить ей обвинения Седрика.

– Да, но я должна помочь Седрику и Арвин, а для этого мне необходимо знать, в каких жизнях мы встречались прежде. – Я села на один из сундуков. – Их души не заслужили участи быть навечно проклятыми.

– Ты говоришь так только потому, что влюблена в него.

Я пожала плечами:

– Может, и так. Но, когда я с ним, я чувствую, что это – правильно. Понимаешь, что я имею в виду?

Сначала Мегги покачала головой, а потом на ее лице мелькнула понимающая улыбка.

– Понимаю. Я же не дура. Но от этого он не перестает быть тем, кто он есть.

– Ты можешь помочь мне или уйти. В поучениях я не нуждаюсь. Я помогу Седрику. Он – моя родственная душа, – тихо добавила я, заметив, как глаза Мегги округлились.

Спустя мгновение она сглотнула.

– Это многое меняет, правда?

Я беспомощно пожала плечами:

– Думаю, да.

Не говоря больше ни слова, Мегги один за другим распахнула еще два сундука и, порывшись в одном из них, вытащила толстые коричневые колготки.

– Держу пари, монахини до сих пор носят такие вещи, – объявила она. – Но для монахини ты, наверно, слишком молода, а вот послушницей очень даже можешь быть. – Значит, тебе нужно белый полог и барбетт[33].

– Вообще-то я надеюсь, что меня никто не увидит, – призналась я. – Рафик перенесет меня туда, я заберу Книгу, и мы исчезнем.

– Если ты планируешь путешествие во времени, то должна быть готова к любым неожиданностям, – Мегги очень удачно сымитировала голос Пенни. – Именно поэтому мы всегда готовимся к таким перемещениям, адаптируясь к времени и ситуации.

Я хихикнула.

– Настоящей монахиней ты пока быть не можешь, но, по-моему, где-то здесь я видела одеяние послушницы.

И она почти целиком залезла в один из громадных сундуков.

– Если бы я только знала, в какое время перенесет меня Рафик. Книга Душ должна быть в библиотеке, а не в моем распоряжении.

– Тогда, должно быть, подойдет 25 марта 1620 года, – с уверенностью заявила Мегги.

– Что ты сказала? – Из сундука, в котором лежали колготки, я извлекла костюм кролика Playboy. В этом я точно не хотела бы попасться бабуле на глаза. – Почему ты так решила?

Голова Мегги вынырнула из сундука. Ее зеленые волосы украшала крошечная шляпка. Она усмехнулась и дернула за одно из длинных кроличьих ушей.

– Потому что в этот день мы с Полли посещали монастырь, и она показала мне твою Книгу Душ.

– Она просто стояла у всех на виду, и каждый мог в нее заглянуть? – ошеломленно спросила я.

Мегги затрясла головой.

– Конечно нет. Я думаю, Полли даже нельзя было мне ее показывать, потому что мы довольно быстро убрались оттуда. Книги Душ спрятаны по всей библиотеке, в которой днем и ночью находятся по меньшей мере две-три монахини. Они не должны были видеть нас, поэтому мы быстро убрались восвояси. – Она усмехнулась. – Это было реально круто.

Я недоверчиво качнула головой. Посмотри-ка на них. Оказывается, не только я нарушала правила Кодекса.

– Полли сказала, что на Мабон мы должны будем переместиться во времени в одиночку, в совершенно определенный день и совершенно определенное место. Это входит в ритуал инициации. Если мы не справимся, нас не примут.

– Тем разумнее забрать мою Книгу прямо сейчас, – сухо сказала я. – Потому что я гарантированно не справлюсь. – Я порылась в большой плетеной корзине и действительно выудила оттуда белый монашеский полог, который тут же торжествующе подняла вверх. – А тебе это уже удавалось?

Мегги мотнула головой:

– Пока нет, к сожалению. Но с каждым разом я становлюсь все лучше и лучше. Ха, я так и знала! – Мегги вытянула черное платье, а к нему – белый барбетт. – Откуда у твоей бабушки такие вещи?

– Были времена, когда колдуньи, спасаясь от преследований, прятались в монастырях, – пустилась я в объяснения. – Раньше бабушка время от времени навещала некоторых подруг из своего прошлого. Скорее всего, для этого и была нужна эта одежда. – Раньше – это до того, как умер дедушка. После его смерти она путешествовала во времени только для того, чтобы чему-то научить Мегги. Бывало ли так, что она скучала по своим прошлым жизням? Я захлопнула сундук. – Давай спустимся вниз, чтобы я могла его померить. Поможешь мне?

– Ну, конечно. Во имя любви. – Она поиграла бровями, и я покачала головой.

Костюм сел на меня как влитой. Мегги помогла мне надеть барбетт и тщательно спрятала под ним мои волосы. Белая ткань плотно облегала мое лицо, скрывая шрамы. Белый полог довершил мой наряд. Незадолго до полуночи мы, крадучись, спустились по лестнице. Свет в комнате бабушки уже не горел, и я надеялась, что за ужином не вызвала ее подозрений. Мы с Мегги изо всех сил старались вести себя как можно непринужденнее, чтобы ни в коем случае не походить на двух сообщников перед кражей. Дрожащими пальцами я отворила дверь магазина и вышла на улицу. Рафик стоял, прислонившись к стене дома, и его глаза ярко светились в темноте.

– Ты очень смелая, сестренка. – На нем были темные брюки и свитер. Как много правил приходится соблюдать, чтобы соответствовать духу времени.

– Это только так кажется.

– Ты еще можешь вернуться обратно и лечь спать.

Я покачала головой:

– Ни за что.

Я повернулась к Мегги и обняла ее.

– Я подожду тебя здесь, – пообещала она. – А ты, – обратилась Мегги к Рафику, – обязательно верни ее обратно.

Странник поклонился, и в его глазах вспыхнули крошечные огоньки.

– Слушаюсь, миледи.

Мегги величественно кивнула в ответ и, в последний раз коснувшись моей руки, тихо прикрыла дверь.

– Из нее выйдет прекрасная колдунья, – будто между прочим заметил Рафик. – Ее магия необычайно ярка.

– И это еще одна причина положить конец проискам Лазаря, прежде чем тот обратит на нее свое внимание.

– Значит, ты веришь Седрику?

– Он – моя родственная душа, – просто ответила я.

Рафик тихо присвистнул:

– Я не думал, что он скажет тебе об этом в нынешней жизни.

– Это стоило ему некоторых усилий.

На лице Рафика застыло удивление.

– Нам пора отправляться. Жаль, что ты не сможешь многого повидать в Оверни. В это время года там невероятно красиво.

– Если все это закончится, я однажды смогу поехать туда. Нам нужно попасть в 25 марта 1620 года. Ты не против?

– Я перенесу тебя в любое время, в какое ты только захочешь, – сказал Странник, разворачивая меня так, что моя спина оказалась прижата к его груди. – Ты уверена, что твоя Книга будет там?

– Мегги видела ее, а возвращаться гораздо дальше не имеет смысла, потому что я не знаю, будет ли она на месте в другом времени.

Я насухо вытерла влажные от пота ладони о шершавую ткань платья.

– И еще потому, что тебе может стать плохо.

– Неужели об этом знают все?

Рафик тихо рассмеялся:

– Вероятно.

– Ну что, тогда вперед? Или ты хочешь еще поболтать?

– Я готов, а при удобном случае преподам тебе небольшой урок на тему перемещений во времени.

– Тебе не обязательно это делать. Но спасибо за предложение. – Я ухватилась за его руки. – Давай уже побыстрее.

– Держи глаза открытыми, – сказал он, проигнорировав мое указание. – Когда ты их закрываешь, это только усиливает дискомфорт. Зафиксируй нить времени, которая приведет тебя к нужной цели.

– Нить времени? – растерялась я. – Что ты имеешь в виду?

– Я так и думал, что ты не знаешь, что это такое. Смотри вперед. – Воздух вокруг нас начал мерцать. – Мы как будто в лодке. Просто следи за горизонтом.

Я пыталась. Я действительно пыталась. Но перед моими глазами проносились только свет и тени, и вскоре я почувствовала привычное головокружение. Желудок скрутило, и я, закрыв глаза, прислонилась затылком к груди Рафика. А потом все прекратилось.

– Попробуем в другой раз, – утешающе произнес он.

Я не горела желанием. Вокруг царил рассеянный сумрак, и мне пришлось поморгать, чтобы привыкнуть к полутьме. На снимках огромное аббатство имело внушительный вид. В действительности оно оказалось еще более впечатляющим. На улице раздавался лай собак, откуда-то доносилась тихая музыка.

– Надо найти библиотеку.

Рафик взял меня за руку и потянул в крытую галерею.

– Я знаю, где она. Я бывал здесь когда-то давно.

Мы миновали множество коридоров, поднимаясь по бесчисленным ступеням. К счастью, благодаря моим регулярным беговым тренировкам, я была в отличной форме. И все же ряса была не самой подходящей для маневров одеждой. Мне оставалось только надеяться, что за то короткое время, пока мы находимся в этом времени, здесь не появятся охотники за душами. Иначе я точно споткнусь о подол своего платья и рухну с одной из этих крутых лестниц вниз.

Наконец Рафик остановился перед высокой, богато изукрашенной деревянной дверью.

– Мы на месте. – Он толкнул дверь. – Веди себя тихо.

Лунный свет проникал сквозь высокие арочные окна и освещал огромной высоты стены, уставленные книгами. Исполненная благоговением, я вошла в помещение. Кожаные переплеты соседствовали с бумажными. На маленьких столиках лежали в раскрытом виде объемные фолианты. Днем здесь, должно быть, работало множество людей, и я терялась в догадках, каким образом наши Книги Душ оставались скрытыми от них. Мы медленно следовали по рядам. Монахинь, которые якобы должны были присматривать за библиотекой ночью, нигде не было видно.

– Как мне найти здесь свою Книгу? – потрясенно спросила я. В моем представлении библиотека не была такой огромной.

– Твоя Книга сама найдет тебя, – загадочно сказал Рафик. – Присмотрись повнимательнее и увидишь, как с полок сочится сияние души. Беги и ищи. Я буду на карауле и предупрежу тебя, если кто-то придет.

– Как думаешь, что будет, если нас поймают?

– Я предпочитаю не выяснять этого, сестренка. А теперь отправляйся на поиски.

Я поспешила по коридору. Как и говорил Рафик, на своем пути я снова и снова замечала сияние душ, но каждый раз я твердо знала, что оно принадлежит не мне. Либо Мегги ошиблась во времени, либо моя Книга не хотела меня находить. Тишину прорезал скрип, и я остановилась как вкопанная. Кто-то вошел в библиотеку. В этом не было ничего хорошего. Я быстро свернула в самый дальний коридор и уже почти достигла последних полок… куда запропастилась эта проклятая книга? Вдруг на моем пути возникла тень, и я, тихо вскрикнув, испуганно отпрянула.

– Шшш, – прошипел голос, и чьи-то пальцы схватили мою руку. – Это я. Твоя бабушка.

– Бабуля? – шепотом спросила я. – Что ты здесь делаешь?

– Это одна из моих жизней. Я – библиотекарь, и, если честно, уже давно жду тебя. Пойдем, нужно поторопиться, прежде чем нас обнаружат. Странник тоже здесь?

Я кивнула, не будучи уверенной в том, что бабушка вообще видела мое лицо в этой темноте. Я сама едва могла узнать ее. Но даже если бы она выглядела совершенно иначе, чем в моей нынешней жизни, я бы все отдала за то, чтобы посмотреть ей в глаза. Только чтобы удостовериться.

– Как ты узнала, что я приду?

– Сейчас не время объяснять.

Шаги приближались. Вспыхивал свет. Бабушка спешно потащила меня за собой к ближайшему ряду полок, в конце которого, у каменной стены, стояли большие, окованные металлическими лентами сундуки. Бабушка вытащила связку ключей и ловким движением открыла один из них. Сунув руку в сундук, она извлекла оттуда тщательно завернутый пакет.

– Селина спрятала твою Книгу, – пояснила она, разматывая ткань.

Моя Книга Душ узнала меня сразу же. Теплая энергия устремилась мне навстречу, маня и умоляя меня принять ее. Никто не говорил мне, что будет так. Я не могла бы этого описать, но было такое ощущение, словно моя душа только сейчас осознала, что ей не хватало чего-то важного. Мне казалось, что все это время я жила только с одной рукой, и вот теперь наконец получила недостающую конечность обратно. Фиолетовое мерцание души просочилось наружу и тонкой лентой обвилось вокруг моего запястья.

Шаги становились все ближе и ближе, постепенно переходя в бег. Кто-то по-французски выкрикивал приказы. Я взяла Книгу из рук бабушки.

– Она ждала тебя, – удовлетворенно произнесла она, словно Книга была живой. Я уже видела Книги Душ. Бабушкину и ее подруг. Но такого не было никогда. – Это тайна, – тихо продолжала она. – И ты никому не расскажешь об этом.

Я накрыла Книгу рукой, и во мне тут же запульсировала неведомая мне прежде энергия.

– Это энергия всех тех жизней, которые ты уже прожила, – терпеливо объяснила она, хотя крики раздавались уже совсем близко. – Каждая из них делает тебя сильнее и мудрее, чтобы ты могла следовать своей судьбе.

В моей голове, то и дело заслоняя друг друга, проносились образы прошлого; я слышала музыку и голоса. Мое обоняние ощущало ароматы дрока и жасмина, гвоздики и аниса. Воспоминания были мимолетны, но все они прочно засели в моей памяти.

– Чтобы во всем разобраться, потребуется время. Ничего страшного, если картины прошлого вначале покажутся незнакомыми. Это абсолютно нормально. В любом случае Книга отдаст тебе свою силу, а она тебе понадобится.

Лиловая лента обвивалась вокруг Книги, мешая мне ее открыть.

– Ты сможешь рассмотреть Книгу позже, – вдруг тихо сказал у меня за спиной Рафик, словно и в самом деле не хотел меня беспокоить. – Нам уже пора возвращаться.

Первым моим порывом было оттолкнуть его, чтобы он не подходил к моей Книге слишком близко.

– Ты хочешь защитить Книгу, но Рафик не причинит ей вреда, – продолжила объяснять бабушка, взяв меня за руку. Ее фигура была немного стройнее, чем в нашей совместной жизни. – Иди с Богом, дитя мое. Увидимся в другой жизни.

– Желаю тебя счастья до завершения этой, – попрощалась я.

Рафик уже держал меня за руку. Другой рукой я крепко прижимала к себе Книгу, и, когда воздух вокруг нас начал расплываться, я увидела, как дюжина женщин ринулась в коридор. Все они были одеты в монашеское облачение бенедиктинцев[34]. Я с облегчением прикрыла глаза. У нас все получилось!

– Открой глаза, – потребовал Рафик. – Пока ты этого не сделаешь, ты не сможешь научиться перемещаться во времени в одиночку. – Казалось, он застыл на одном месте. Я и не знала, что это возможно.

– У меня ведь закружится голова, – возразила я. – Просто доставь меня домой.

– Не закружится. Обещаю тебе. Книга придаст тебе сил. Просто позволь ей это.

Я осторожно подняла веки и моргнула. Магия сочилась из Книги Душ, проникая в мое тело, распространяясь вокруг меня волнами. Моему взгляду предстал лабиринт из нитей и лент. Они переливались всеми цветами радуги, устремляясь вперед и назад, пересекали друг друга, а некоторые были даже связаны между собой.

– Это время, – раздался голос Рафика. – Подумай о том моменте, к которому хочешь вернуться, и сконцентрируйся. Тебе нужно научиться путешествовать одной. Для этого ты должна подчинить себе свою магию, а не допускать, чтобы она владела тобой. Доверься ей, и тогда она поймет, что ты поступаешь правильно. – Пламя вспыхнуло в его глазах, придавая мне уверенности. – Готова, сестренка?

Я подумала о бабушке и Мегги. Потом представила наш магазин, и, когда Рафик отпустил мою руку, я уже точно знала, за какой нитью мне следовать. Какая нить приведет меня к ним.

Рафик прибыл в наше время в ту же секунду, что и я, и сияющим взглядом смотрел на меня, похожий на гордого отца, который только что научил своего ребенка кататься на велосипеде.

– Не так уж и сложно, правда?

Мой желудок пребывал в относительном спокойствии. Никакого сравнения с предыдущими попытками.

– Оказывается, это можно делать и без последствий.

– И все равно, тебе лучше пока не пытаться предпринимать попыток совершать перемещения во времени одной, – предупредил Рафик, строго взглянув на меня. – А если все же придется, то не забывай носить якорь своей души.

– Это я и сама знаю, – сообщила я ему. – В конце концов, меня всему обучили, даже если перемещения во времени и блокировка собственной магии не так уж хорошо мне удаются. В теории я владею всем, что должна знать Просветленная колдунья, прежде чем ее примут в Круг. С этим у бабушки все очень строго.

– Ты не можешь скрыть свою магию, потому что в действительности вовсе не хочешь этого, – ответил он. – Вот почему она стремится и дальше защищать тебя.

Это нужно было обдумать, но прежде я хотела заглянуть в свою Книгу.

– Спасибо, что сопровождал меня.

– Не за что. Когда ты собираешься рассказать об этом Седрику?

Я пожала плечами:

– Это зависит от того, что я найду в Книге.

– Я должен предупредить тебя, – произнес Странник. – Ему не понравится то, что ты пытаешься делать. В некотором смысле Седрик все тот же юноша из XVI века, и он всеми силами стремится защитить тебя.

– И что он сделает, если узнает об этом?

– Даже не представляю.

– Спасибо за предупреждение, – улыбнулась я. – А ты тоже считаешь, что я поступаю неправильно?

– Прежде всего я думаю, что твоя душа теперь достаточно сильна, чтобы противостоять этой борьбе. А сейчас тебе лучше унести эту Книгу к себе и беречь ее.

– Он запретит мне помогать вам, – сказала я. – И тогда получится, что мы зря забирали Книгу. С тем же успехом мы могли оставить ее там, где она была.

– Тебе нужно все хорошенько обдумать, а потом поговорить с ним.

– Сначала я поговорю с бабушкой. Оказывается, она уже давно знала, что я появлюсь там, и тем не менее ничего мне не сказала.

– У нее была на то причина.

Я вскинула брови.

– Ни одной не могу себе представить.

Рафик легонько щелкнул меня по носу.

– Иди спать, – рассмеялся он. – А завтра снова продолжишь строить свои планы.

– Спокойной ночи.

Мне не терпелось открыть и спокойно полистать свою Книгу, но прежде нужно было освободиться от монашеского облачения.

Едва я прикрыла за собой дверь, как на меня налетела Мегги.

– Она у тебя?

Высоко подняв Книгу над головой, я кивнула.

– Можно посмотреть?

– Только если поможешь мне освободиться от этого странного головного убора. Он все лицо мне сдавил.

Полог я уже стянула с головы самостоятельно.

– Подожди, я помогу тебе. Присядь, – указала мне на кресло Мегги.

– Непонятно, почему женщины испокон веков натягивали на себя все эти неудобные вещи. Одни корсеты чего стоят. Да будь я проклята, если хоть раз отправлюсь туда, где одежда не будет хоть немного практичнее.

Наконец я натянула спортивные брюки и футболку, и мы с Мегги уселись на кровать. Я развернула ткань, и Книга явилась нашим взорам.

– Она и впрямь необычайно красива, – исполненным благоговения голосом произнесла Мегги. – Ты очень талантлива.

Я не могла припомнить ни единого момента, когда работала бы над Книгой, но меня тут же объяла гордость. Если я буду просматривать ее, воспоминания обязательно вернутся. Твердый переплет, испещренный короткими надписями, переливался невероятными оттенками синего и бирюзового. К обложке был приклеен маленький конвертик, красивое перо, старинный ключ и бумажная подвеска. Тут же кто-то – предположительно я – нарисовал бабочку и стрекозу. Кончиками пальцев я осторожно погладила засохшие фиалковые лепестки.

Задержав дыхание, я развязала ленту, стягивающую мою Книгу. И раскрыла ее. На первой странице моему взгляду предстал неизвестный почерк. Языка, на котором была сделана запись, я тоже не знала. Воспоминания нахлынули друг на друга, проявляясь на первом листе. В верхней части страницы оказалась дата. Моя первая жизнь? Если это действительно так, то я появилась на свет в октябре 1593 года. Медленно перелистывая Книгу, я продолжала рассматривать те вещи, что несли в себе память о моих прежних жизнях. Я разглядывала засушенные цветы, небольшие эскизы, перья, узоры, письма, дальше – открытки и фотографии. Сложенные записки, маленькие портреты, на которых без труда можно было узнать Седрика.

Мегги сидела рядом молча, пока мы не добрались до последней страницы. Жизней, которые я могла увековечить в этой книге, мне впереди предстояло еще много. Но эта жизнь – последняя из тех, что я смогу провести с Седриком. Слеза скатилась по моей щеке, и я закрыла Книгу. Мегги положила руку мне на плечо.

– Ты встречалась с ним в каждой жизни.

Я кивнула. В принципе, я так и думала.

– Это он спас меня в ту ночь, когда меня подвергли ведьминому испытанию, – прохрипела я. – А я думала, это был кто-то из Просветленных.

– А в благодарность за это ты оклеветала его перед Селиной, – осуждающим тоном заметила Мегги. Это подтверждала запись в моей Книге Душ. Я закрыла лицо ладонями.

– Кажется, я была немного… недалекой.

Мегги снова раскрыла Книгу и перевернула несколько страниц.

– Вот он написал тебе стихотворение. – Она хихикнула. – Это и правда очень мило. Я даже не ожидала от него.

Я перевернула еще одну страницу. В этой жизни я умерла, когда мне было двадцать лет. О Седрике в воспоминаниях – ни следа, но это не означало, что мы не встречались. Всю эту жизнь я, по-видимому, и впрямь была правой рукой Селины в Круге, убив бесчисленное множество охотников. В другой жизни я вышла замуж и родила детей. Вначале я, несомненно, любила мужа. В креплении для фотографий торчал свадебный снимок. Пожелтевший и истрепанный. Седрик был другом моего мужа и крестным отцом нашего с супругом сына. Но однажды он исчез. Судя по записям, моя тоска по Седрику была безмерной. Я не нашла никаких упоминаний о предательстве Селины, но, возможно, Книга все еще скрывала эту информацию. Снова и снова мне приходилось вступать в противостояние с Лазарем, но ему так и не удалось заполучить меня. Теперь у меня в руках было подтверждение, которое я искала. Лазарь веками преследовал меня. Это были не случайные столкновения, что происходили время от времени. Я была его целью.

– Просто невероятно, что вы с ним – родственные души, правда? – сказала Мегги.

Я кивнула:

– Он хотел скрыть это от меня, но не смог.

– А Селина знает?

– Думаю, да.

– Что ты собираешься делать? – спросила Мегги, немного отодвигаясь от меня, чтобы получше рассмотреть. – Хотя это и не важно. Я помогу тебе в любом случае.

– Это не игра, – отозвалась я, заметив, что говорю почти как Седрик. – Это опасно и ставит под сомнение все то, чему тебя у нас учили до сих пор.

Мегги только отмахнулась.

– Поверь мне, моя жизнь никогда не была игрой.

В это я легко могла поверить.

– Лазарь хочет получить мою душу, – объяснила я. – Он вообразил себе, что она – особенная и может снова превратить его в нормального человека.

– Допустим.

– Конечно, это какая-то чушь, – добавила я. – В моей душе нет ничего особенного. Не знаю, откуда у него такие мысли.

– Допустим.

Я закатила глаза.

– Так вот. Я подумала, что могла бы вернуться в одну из тех своих жизней, где я встречала Седрика, и попытаться изменить ее. Я знаю, что это запрещено, но я рассматриваю этот вариант как самый последний выход. Что ты об этом думаешь?

Казалось, на Мегги все эти новости не произвели никакого впечатления. Она выглядела совершенно равнодушной, хотя знала правила Кодекса так же хорошо, как и я.

– И как ты собираешься это сделать?

– Я могла бы слегка подтолкнуть Ноя. Это гораздо лучше, чем надеяться на то, что он влюбится в Арвин в последней жизни Седрика.

– Судя по всему, этот Ной – ни рыба ни мясо, – отозвалась Мегги. – Что мешает ему влюбиться в Арвин? Она добра и мила. Обычно юноши обращают на таких девушек внимание.

– Боюсь, Ною требуется нечто большее. Во всяком случае, в нынешней жизни. Сейчас он интересуется только своей работой. Да и вряд ли его можно назвать юношей: он уже мужчина.

– Тогда она просто обязана его расшевелить.

Я вздохнула:

– Арвин застенчива и сдержанна. Нам придется ей помочь. Во всех жизнях она только и делала, что ждала, пока Ной проявит инициативу. Но теперь на это просто не осталось времени.

Я захлопнула Книгу.

– Завтра я рассмотрю ее повнимательнее. В ней наверняка скрыты еще какие-то тайны. Спасибо тебе за помощь и за то, что подождала меня.

– Не за что. Я ведь понимаю, что ты не хочешь его потерять.

Я улыбнулась:

– Приятных снов.

– И тебе.

Мегги ушла, а я попыталась уснуть. Сон все не шел, и я снова взялась за Книгу Душ. Перелистывая страницы, я снова и снова находила упоминания о Седрике. Мы никогда не проводили вместе всю жизнь, потому что я старела, а он – нет. Я менялась, он же оставался прежним. Каждая следующая страница дарила мне какой-нибудь новый пустячок. В одной жизни – билет в кино, в другой – любовное письмо или диплом Лондонского университета, где в 1962 году я окончила литературный факультет. Мне было всего шестьдесят три, когда эта жизнь закончилась.

В какой-то момент я все же уснула, по-прежнему держа руку на Книге. Ничего такого, что указывало бы на мою осведомленность о связи Селины и Лазаря в прежних жизнях, я не нашла.

На следующее утро, едва я отперла дверь, в магазин вошла Арвин. Следом за ней ворвался Седрик, и выражение его лица не оставляло сомнений, что он очень сердит.

Войдя, Арвин уставилась в пол.

– Я рассказала ему, – сказала она. – Я не хотела, но он заставил.

Девушка подняла голову и бросила на Седрика неодобрительный взгляд. Тот стоял, скрестив руки на груди и одновременно пытаясь придушить меня своим взглядом.

– О чем ты только думала?

– Когда? – лицемерно спросила я.

Седрик слегка прищурился.

– Когда украла свою Книгу Душ. Как думаешь, сколько времени потребуется Селине, чтобы явиться сюда и потребовать Книгу обратно?

– Пока что я вижу тут только очень сердитого парня, причем понятия не имею, отчего ты так злишься.

– Я злюсь, потому что не желаю, чтобы ты сражалась в моей борьбе.

– Если ты не хотел этого, то тебе не стоило и рассказывать мне о Селине и Лазаре. Теперь это и моя борьба. А ты что думал? Что я буду сидеть, сложив ручки, в башне замка и ждать, пока явится рыцарь и освободит меня?

Арвин было хихикнула, но тут же умолкла, едва Седрик бросил на нее укоризненный взгляд.

– У меня для тебя новость, – невозмутимо продолжала я. – С 1572 года кое-что успело поменяться. Сейчас, говорят, мы, женщины, уже научились думать своей головой.

– Мне известно, как ты умна, – буркнул он в ответ. – Но для этого дела одного ума недостаточно. Нужно нечто гораздо большее.

Мои брови вопросительно взлетели вверх.

– Очень любопытно! А что это были за хитрости, которыми ты воспользовался в последние, я не знаю сколько, жизни и которые не привели к ожидаемому результату? Ты все еще проклят или я упустила что-то важное?

– Может быть, поговорим наедине? – к моему удивлению, спросил он.

– Да, конечно, – неохотно отозвалась я. – Арвин, ты не хочешь пойти в оранжерею? Там бабушка и Мегги, они еще завтракают.

– Ты уверена, что хочешь остаться с ним наедине?

– Я справлюсь, – улыбнулась я ей в ответ.

– Может, пойдем в твою комнату? – предложил Седрик после того, как она скрылась в глубине магазина. Взгляд его по-прежнему был мрачнее тучи, и мне стало как-то не по себе.

И все же я кивнула и направилась вверх по лестнице.

– Ты не можешь вот так врываться сюда и диктовать мне свои правила, – сказала я, едва мы оказались в моей комнате. Не дав мне закончить фразу, он развернул меня к себе, зарылся руками в мои волосы и прижался губами к моим губам. Прикосновение, которое вначале было мягким и нежным, с каждым мгновением становилось все более настойчивым, пока я не поддалась и не приоткрыла губы, отвечая на его поцелуй. Вновь став нежным, он мягко взял мое лицо в свои ладони, и я почувствовала, как мое тепло заполняет все мое тело. Он прикусил мою нижнюю губу, и я тихо вздохнула, когда кончик языка Седрика коснулся места укуса. Его губы переместились к моему уху.

– Извини, – прошептал он. – Я не хочу тебе ничего диктовать, я просто не могу вынести мысли о том, что с тобой может что-то случиться. Что я потеряю тебя.

– Ты не потеряешь меня. – Я вновь вернула его губы на свои, туда, где они и должны были быть. – А я – тебя.

Седрик подтолкнул меня к кровати, и прежде чем я успела опомниться, мы уже лежали на ней и он целовал впадинку у моей шеи. Я ахнула, когда Седрик, опираясь на руки по обе стороны от моего тела, наполовину опустился на меня. Он спрятал лицо в изгибе моей шеи.

– Я не думал, что будет так тяжело, но знать, что то наше прощание… – Я успокаивающе погладила его темные волосы. – Мне следует быть сильнее. Я должен наконец принять свою судьбу, но мысль о том, чтобы оставить тебя…

– Это еще не конец. – Я старалась взять себя в руки, чтобы придать голосу твердости, а сама чуть не плакала. – Сдаваться еще рано.

Он глубоко вздохнул. Коснулся губами моей ключицы. Чувствительного местечка за ухом. Мне было так хорошо, что я стонала и извивалась под ним. Больше всего я хотела остаться в постели на весь день, но так было нельзя. Часы тикали – наше время уходило. Я взяла его лицо в свои руки и заставила посмотреть на меня.

– У меня больше не будет от тебя секретов. Хорошо? И у тебя от меня. С этого момента мы будем все обсуждать вместе.

Он неохотно кивнул.

– Ты не можешь оставить меня в стороне. Как я буду дальше жить без тебя? Может быть, для тебя все закончится этой жизнью. Но меня еще ждет впереди бесчисленное множество жизней, в которых мне уже никогда не найти тебя. – Сама эта мысль была настолько жуткой, что я вздрогнула. Когда душа теряла свою родственную душу, это было едва ли не хуже, чем если бы ее раздробили. – А сейчас мы спустимся вниз и составим план действий, но до этого нам нужно кое-что обсудить с бабушкой. Она была там, в библиотеке, и ждала меня. А это может означать только одно: она знает больше, чем хочет показать.

– Так и есть, – подтвердил Седрик мои подозрения. – Она просто хотела тебя защитить.

– Я не хочу, чтобы меня постоянно защищали, – возразила я. – Я хочу, чтобы мы были вместе. Всегда.

Седрик улыбнулся и снова начал осыпать меня поцелуями. Потребовалось довольно много времени, прежде чем мы снова оказались готовы столкнуться с реальностью. Казалось, что я всю жизнь только и ждала этой возможности целовать его и быть зацелованной им в ответ.

Спустившись вниз, мы обнаружили в магазине Арвин, которая обслуживала клиентку. Увидев нас, она улыбнулась:

– Все выяснили?

Можно и так сказать.

– Бабушка еще в оранжерее?

– Да, и Мегги тоже там.

– Ты не будешь возражать, если я попрошу тебя еще немного присмотреть за магазином?

– Ничуть. Это весело.

– Хорошо. – Я сжала руку Седрика. – Готов?

– Я все равно предпочел бы запереть тебя в башне, – ласково улыбнулся он.

– Когда все закончится, мы с тобой вместе уедем на маяк и останемся там до тех пор, пока нам обоим не станет скучно, – пообещала я.

Он поцеловал меня в висок.

– Значит, навсегда.

– Значит, навсегда, – подтвердила я и, подарив ему еще один мимолетный поцелуй, потянула его за собой в оранжерею.

Бабушка и Мегги листали газеты, и каждая из них изо всех сил делала вид, что полностью поглощена чтением. Меня этим не обманешь.

– Доброе утро, Седрик! – поприветствовала его бабушка. – Что тебя привело к нам в столь ранний час?

Седрик слегка поклонился ей.

– Я пришел, чтобы попытаться уберечь вашу внучку от глупостей.

– И тебе удалось? – Бабушка аккуратно сложила газету.

– К сожалению, нет. Но когда мне это удавалось?

Мы с Мегги попеременно бросали взгляды на говорящих.

Бабушка вздохнула:

– Ну что, попытаемся еще раз, в этой жизни? Ты уверен?

Седрик кивнул:

– Мы не должны сдаваться.

– А вы не могли бы просветить нас? Откуда ты знала, что я приду в библиотеку? Почему ждала меня там?

– Мы уже не в первый раз пытаемся уличить Селину, – к моему удивлению, отозвалась бабушка. – Нам приходится быть очень осторожными: она становится все более подозрительной. Среди членов Круга она имеет множество последователей, и, если мы собираемся ее обвинить, нужны веские доказательства. Если Селина почувствует угрозу с нашей стороны, она тут же принесет одного из нас в жертву. С тех пор как она выдала Лазарю Мари, мы действуем очень осмотрительно.

– Почему же ты до сих пор не доверилась мне? – Я была в ужасе. Она знала о предательстве Селины и ничего не сказала.

– Ты не хотела иметь со своим даром ничего общего, – напомнила она мне. – Кроме того, мы надеялись, что ты будешь вне опасности, если тебе удастся заблокировать свою магию. И все-таки, в целях предосторожности, Полли сообщила Мегги дату, когда я буду ждать тебя в аббатстве.

– Так вот почему мы отправились туда вместе и она показала мне, где находятся Книги? – нахмурилась Мегги.

Значит, она тоже была не в курсе. Это утешало.

И все равно, бабушка гораздо раньше должна была мне сказать, какая опасность грозила мне со стороны Лазаря и Селины.

– Мы подготовили это уже давно, на тот случай, если Саша изменит свое решение. Мы понимали, что Мабона она не дождется. Время бежит очень быстро. В этой жизни еще быстрее, чем в других. И не только потому, что это последний шанс Седрика. Лазарь становится все более нетерпеливым. Ему срочно требуется душа. В Европе уже давно не было войн. Его телу приходится платить за это дань, и Лазарь уже не хочет довольствоваться душами тех Просветленных, которые Селина подсовывает ему вместо Сашиной.

– Но зачем ему нужна именно моя душа? Что в ней такого особенного?

– А ты ничего не нашла об этом в своей Книге Душ? – спросила бабушка, не ответив на мой вопрос.

Я покачала головой.

– Пока нет.

– Ты хорошо спрятала эту тайну. Книга не раскроет всю информацию до тех пор, пока не поймет, что ты готова к этому.

– Я ее спрятала? В Книге?

– Тебе необходимо было помешать Селине отыскать в Книге малейший намек на ее связь с Лазарем. Конечно, другим колдуньям запрещено открывать чужую Книгу Душ без разрешения, но я не думаю, что Селина придерживается этого правила.

– Тогда я продолжу поиски. Я просмотрела Книгу уже несколько раз и постоянно находила что-то новое. Когда вы начали подозревать, что она обманывает и предает вас?

– Уже довольно давно. У меня была подруга, Мэделин. Наши души почти всегда возрождались в одно и то же время. Мы встречались в каждой жизни. В 1789 году она бесследно исчезла. Мы были недостаточно осторожны. Впервые мы начали подозревать Селину, когда исчезла Мари.

– Мари была матерью Клэр, так ведь? Женщина, которая принесла мне амулет – якорь души.

– Мари была не только Просветленной колдуньей, но и необычайно одаренной ведьмой. Я отправилась к ней и попросила, чтобы она вплела в твой амулет защитные заклинания. – Бабушка сделала паузу. – Мари уговорила Селину взять ее с собой в будущее. Думаю, это и выдало ее. Селина стала что-то подозревать и пожертвовала Мари. А потом обвинила во всем ее дочь Клэр и прокляла ее. Я ничего не могла с этим поделать.

– Но это подтвердило твои подозрения.

Бабушка кивнула:

– Да. Мы с Мэделин стали еще больше ее подозревать. Затем последовало несколько жизней, в которых мне думалось, что все это было только плодом нашего воображения, но однажды Мэделин исчезла. Она была самой жизнерадостной и умной из нас. Вы бы подружились с ней. Тогда мы жили в Париже. В хаосе, порожденном революцией, исчезло множество людей, но душа Мэделин так и не возродилась. И я поклялась себе выяснить, что случилось с ней и Мари. К сожалению, это оказалось сложнее, чем я думала.

– Вам нужно было сразу рассказать обо всем нам, – сказал Седрик.

– Не вини себя. – Я накрыла его руку своей. – Что мы можем предпринять?

– От жизни к жизни Селина становится все более неосторожной. Она решила, что никому не дано раскрыть ее замыслы. А может быть, Лазарь все больше и больше давит на нее. Иначе я не могу объяснить ошибку, которую она допустила в тот вечер, когда мы планировали Мабон, – сказала бабушка. – Я всего лишь упомянула при ней, что ты ушла из дома на пробежку.

– Зачем?

– Мы надеялись, что она не упустит этой возможности и сообщит Лазарю.

– Ты собиралась пожертвовать мной? Что, если бы он сам появился здесь, вместе со своей армией?

– Он бы никогда не осмелился сделать это в то время, когда на острове собрались более тридцати Просветленных. Мы знали: единственное, что он может, – это послать сюда одного или двух своих приспешников. Возможно, Лазарь доверяет Селине меньше, чем мы думаем. Он мог решить, что это просто ловушка.

– Но этот разведчик мог убить меня.

Бабушка покачала головой:

– Во-первых, ты обучена намного лучше, чем все мы. Ты будешь защищаться, если это необходимо, даже если сама пока не веришь в это. Во-вторых, если бы тебе действительно грозила опасность, мы тут же оказались бы рядом с тобой. Ну а в‐третьих, я знала, что на остров прибыл Седрик. – Она повернулась к юноше. – На этот раз ты не торопился. Где ты был так долго?

– Найти вас было не так уж легко. В этой жизни защита оказалась очень мощной.

– Это все Селина. Боюсь, она создавала ее в надежде, что вы не сможете нас отыскать. Мы не могли смягчить защиту, иначе Селина стала бы что-то подозревать.

– Тогда сейчас она, должно быть, жутко разочарована, – улыбнулся Седрик. – Думаю, вам нужно многое обсудить. А я пока разберусь с Рафиком.

– Он просто сделал то, о чем его попросила я, а для меня было очень важно получить свою Книгу.

– Я бы тоже мог отправиться с тобой в аббатство. Давай впредь без самодеятельности, обещаешь?

Поколебавшись, я согласилась.

– Если у тебя больше не будет от меня секретов.

– Не будет. – Он поцеловал меня в щеку. – Я вернусь позже. Если можно.

Седрик взглянул на бабушку, которая согласно кивнула в ответ.

– Мы могли бы прогуляться по пляжу, – предложила я. – Или поесть мороженого в порту.

– Звучит неплохо.

Скорее, тоскливо. Мне совсем не хотелось, чтобы он уходил.

– Как развиваются отношения Арвин и Ноя?

– Сегодня они завтракали вместе.

– Это же здорово, правда?

– Он читал ей лекцию о средневековых инструментах для пыток. Арвин даже позеленела.

Если бы речь не шла о его жизни, я бы посмеялась над этим.

– Тебе стоит научить его тому, как следует обращаться с девушками в этом столетии. – Я вытолкала его из оранжереи, и мы направились обратно в магазин, к Арвин.

– Я тоже не такой уж специалист в этом деле, ведь всю свою жизнь я интересовался только одной девушкой. – Он потянул меня за книжный шкаф. – Мне страшно даже представить, что я больше никогда не увижу тебя. Но мысль о том, что Лазарь может поглотить твою душу, просто сводит меня с ума. Он не станет раскалывать ее, потому что не собирается ею делиться.

Я поднялась на цыпочки и накрыла его губы своими.

– С нами ничего не случится, – пообещала я. – Мы остановим его и Селину, и тогда эта жизнь будет только для нас.

Поцелуй, который Седрик подарил мне в ответ, был бесконечно нежным.

В голове промелькнуло воспоминание. Я видела лес и цветы. Слышала смех и сказанные шепотом слова. Солнце согрело мое лицо и коснулось самого сердца. Это были мы. Я знала, что в одной из наших совместных жизней мы были счастливы.

– Седрик просто разорвет Рафика на части, – сказала Арвин.

Мы сидели с Мегги на чердаке, окруженные бесконечными платьями, брюками, куртками и разнообразной обувью. Она совсем не горела желанием сопровождать Седрика, да и в магазине делать было особо нечего. Бабушка попросила нас с Мегги немного подбодрить ее. Честно говоря, мне больше хотелось еще раз покопаться в своей Книге. Я хотела узнать все тайны, которые она скрывала, но Арвин была просто в отчаянии. И Мегги пришла в голову мысль показать девушке наши запасы одежды. Взяв в руки одно из платьев, Мегги хихикнула.

– Если ты наденешь это, – обратилась она к Арвин, – он наверняка забудет о своих ведьмах.

Та смущенно улыбнулась.

– Симпатичная вещица, но это так отличается от того, что я носила в 1920 году. Что-то подобное было у Клэр, и она выглядела в этом просто потрясающе. Все мужчины смотрели только на нее.

– Я помню эту жизнь. – События вдруг предстали передо мной с совершенной ясностью. – Так странно, – изумленно продолжала я. – Это мои собственные воспоминания, хотя к этой жизни они не имеют никакого отношения.

– Так случается, когда твоя Книга Душ оказывается у тебя в руках. Ты же знаешь, – с удивлением в голосе отозвалась Мегги.

– Знаю, но одно дело – знать, и совсем другое – переживать это. – Я на миг прикрыла глаза. – Фу. Мой отец хотел выдать меня замуж за старого толстого фабриканта.

Раздался тихий смех Арвин.

– Ты сбежала от него в Америку. Седрик оплатил тебе проезд и лично доставил на корабль.

– К счастью, это было через восемь лет после гибели «Титаника», – усмехнулась я. – Путешествие закончилась удачно.

– Как продвигаются дела у вас с Ноем?

– Никак. Я для него слишком невзрачная. Он же всегда выглядит как кинозвезда.

– Ты совсем не невзрачная, – запротестовала Мегги. – Тебе просто нужно изменить свой стиль и что-нибудь сделать с волосами. Я знаю, что это все поверхностно, – добавила она, когда я закатила глаза. – Но мужчин в этом возрасте интересует лишь внешность.

– Неужели и Питер смотрит только на внешность? – с интересом спросила Арвин.

– Я не знаю, куда он вообще смотрит, – буркнула в ответ Мегги. Она встала и принялась перебирать вешалки, просматривая вещи, упакованные в чехлы. – Вот это тебе, кажется, подойдет. Сейчас найду еще что-нибудь. Ха, вот оно! – Она извлекла темно-зеленое платье, по которому тянулись тонкие черные строчки. Платье с рукавами до локтя имело облегающий лиф и слегка расклешенную юбку, доходившую Арвин до колен. – Вот, – сказала Мегги. – Примерь. Мне кажется, к джинсам ты еще не готова.

Арвин, с ужасом покачав головой, спряталась за ширмой.

– А потом мы избавим тебя от этой жуткой прически, которая подошла бы разве что маленькой девочке.

Мегги села рядом со мной на половицы.

– Расскажи, как прошла твоя первая жизнь в качестве Проклятой? – крикнула она затем в сторону Арвин.

– Ужасно, – не задумываясь, отозвалась та. – Если бы не Рафик с Фоксом, мы бы даже не поняли, что с нами происходит. Я только что умерла при родах, и вдруг – снова ожила, но жизнь была другая, совсем не моя. Все было иначе, и все же я точно знала, кто я и где я. У меня было прошлое, которое мне не принадлежало. Я не выдержала и покончила с собой. – Мегги ахнула. Я уже знала об этом от Фокса, и поэтому мое потрясение не было таким явным. – К счастью, во второй нашей жизни Фокс с Рафиком уже появились. Фокс все мне подробно объяснил и оставался со мной, пока я пребывала в отчаянии.

– Как они вас вообще нашли?

– Это все энергия наших душ. Они ее почувствовали. Проклятие оставило на наших душах неизгладимый след, что на самом деле должно было действовать как предупреждение остальным держаться от нас подальше. Но Рафику и Фоксу было известно, в какие игры играет Селина, тем более что мы были не первыми Проклятыми, которым они помогли.

– Значит, это и есть задача Странников? – спросила Мегги. – Помогать бесправным и беспомощным?

Арвин появилась из-за ширмы. Платье сидело на ней просто идеально.

– Да, если можно так сказать. Это их задача.

– Не хотелось бы подвергать их критике, но они не очень-то хорошо справляются со своей работой. Селина веками делает что хочет, и ее до сих пор никто не остановил, – заметила я.

– Твоя бабушка и ее подруги тоже не очень-то преуспели, – парировала Арвин.

Я лишь пожала плечами. Мне нечего было ей возразить.

– Я понимаю, почему Клэр так зла на Бога и на весь мир. Она очень любила свою мать, чья лучшая подруга не уберегла ту от проклятия, – снова заговорила Арвин.

Я повернула напольное зеркало так, чтобы девушка могла видеть свое отражение.

– Мне так вас жаль, – нерешительно произнесла я. Теперь, зная их историю от начала до конца, я смотрела на поведение Клэр несколько иначе. – Думаешь, она любит Седрика?

Некоторое время Арвин молчала. Наконец она сказала:

– Думаю, да. Причем любит его так сильно, что сейчас ей вообще плевать на собственное проклятие. Для нее важно лишь одно – быть вместе с ним.

– А он любит Сашу. Для нее это, должно быть, просто невыносимо, – прокомментировала Мегги.

Арвин вздохнула:

– Все это так ужасно запутанно и сложно. Он никогда не подавал ей надежды. Во всяком случае, он не делал этого умышленно, но Клэр упорно интерпретирует каждый малейший его жест, причем интерпретирует ошибочно. Будь я на ее месте, я бы давно возненавидела Седрика. – Она повертелась перед зеркалом. – Как думаете, я могу оставить его себе? Оно село идеально.

– Спросим бабушку. – Я начала собирать разбросанные повсюду вещи.

– Думаю, Клэр всегда втайне надеялась, что Седрик откажется от тебя, – добавила Арвин. – Но Седрик никогда не сделает этого.

На это мне нечего было ответить. Клэр было по-человечески жаль, но я не должна была дать ей почувствовать это. Иначе она возненавидит меня еще больше.

Мегги протянула Арвин подходящий к платью шелковый шарф и захлопнула последний сундук.

– А теперь займемся твоими волосами.

Когда мы вновь спустились в оранжерею, бабушка и ее подруги снова занимались со своими Книгами Душ. Селина, к счастью, до сих пор не появлялась. Узнала ли она, что я выкрала свою Книгу? Может, она уже что-то замышляла? Она жила не в Сент-Анн, как мы все, а в викторианском особняке в заливе Лонгис. Я с детства побаивалась этого места. Прежде всего потому, что задняя стена ее дома была частью римской оборонительной крепости, и мне всегда чудилось, что я слышу плач и стоны детей и женщин, которые много веков назад искали там защиты от завоевателей. Вдобавок рядом с замком располагался старый немецкий бункер, который, как и все остальные подобные ему сооружения на острове, был построен в годы Второй мировой войны, и, находясь рядом с ним, я чувствовала себя еще более неуютно.

– Вот вы где, дети. Ну что, нашли что-нибудь красивое? – спросила Грета.

Арвин покружилась перед ними.

– Как вам это?

Грета одобрительно кивнула. Пенни, обладавшая своеобразным чувством стиля, о чем свидетельствовал ее ярко-желтый вязаный свитер, сморщила нос. Зато Полли и Молли принялись громко восхищаться платьем. Бабушка только улыбалась. Я бы не удивилась, узнав, что это платье висело на чердаке специально для Арвин.

– Во всяком случае, это платье отличается от того, что я обычно ношу. – Арвин покосилась на свою грудь в вырезе декольте. – Но ситуация стала уже настолько безвыходной, что я все же попробую это. В крайнем случае, остается еще последний вариант – ведьмина метла.

Мегги хихикнула:

– У меня дома есть одна подходящая. Она, конечно, не летает, но, может, одного ее вида будет достаточно.

– Все будет хорошо, вот увидишь, – постаралась ободрить Арвин бабуля.

– Кто-нибудь хочет чаю? – спросила Мегги. – Там, наверху, довольно пыльно.

– И чаю, и пирога. – Взгляд Полли, исполненный надежды, обратился к Мегги. – Ты ведь испекла что-нибудь, правда?

– А когда я не пекла?

– Я могу все принести, – предложила Арвин. – Ты уже так много сделала.

– Пусть чаем займется Мегги, – остановила ее Молли. – Так у нее появится возможность выглянуть в окно кухни и посмотреть, нет ли поблизости Питера.

Мегги уперла руки в бока.

– Ничего такого я не делаю, а если и делаю, то только тогда, когда беспокоюсь о нем.

– Да, конечно, – насмешливо ответила Грета. – Причем совершенно бескорыстно и без всякой задней мысли.

– Совершенно верно. А еще потому, что половина жителей острова пользуется его добротой, – разозлилась Мегги. – И не спорь, ты заставляешь его нести твои покупки домой, хотя с тем же успехом могла сделать это самостоятельно.

– Но он сам предложил мне, – защищалась Грета, – а мне нравится с ним разговаривать.

Мегги закатила глаза.

– Ты не разговариваешь с ним, ты рассказываешь историю своей жизни, а Питер слишком вежлив, чтобы сообщить тебе, что уже знает ее наизусть.

Грета обиженно застегнула кнопку.

– Защищает его, словно львица своего детеныша, – пробурчала она себе под нос, вызвав у меня усмешку.

– Чай будет очень кстати, – сообщила я, метнув на Грету укоризненный взгляд. – Всем надо успокоиться. Я думаю, всем вам известно, что я выкрала свою Книгу Душ.

На лице Греты заиграла самодовольная улыбка:

– Все получилось так, как мы и планировали. Но раздобыть одеяние послушницы было не так-то легко.

– Я не была уверена, что Мегги запомнит дату, – добавила Полли.

– Да и Рафик поначалу тоже был не в восторге от этой идеи.

– Ты говорила с Рафиком? – растерянно обратилась я к Пенни.

– Ну, кто-то же должен был переправить тебя туда, и можно было догадаться, что ты не станешь просить Седрика. К счастью, вы исчезли из библиотеки очень вовремя. Чуть не попались. Могли бы и поторопиться.

– Извини, пожалуйста, что я не смогла сориентироваться в темноте в средневековой библиотеке, – съязвила я.

– Да ладно, – отмахнулась она. – Все ведь хорошо прошло.

– Итак, нам нужно уличить Селину и спасти Седрика и Арвин. И как мы это сделаем?

– Ноя мы запрем в одной комнате вместе с Арвин, – принялась размышлять вслух Молли. – Была раньше такая традиция. Связывание. Чрезвычайно интересная вещь. Молодая пара должна была провести ночь в одной комнате, не прикасаясь друг к другу. Угадай с трех раз, что получалось в итоге?

Женщины понимающе захихикали, словно каждая из них на собственном опыте сталкивалась с этим обычаем.

– А как насчет серьезных предложений?

К счастью, в этот момент вернулись Мегги и Арвин с чаем и пирогом. Кто знал, что еще могло прийти в голову этим женщинам.

– А ты не хочешь уложить Арвин волосы? – спросила Грета Мегги. – Та прическа, которую она носит сейчас, считалась модной и красивой лет сто назад.

– Я как раз собираюсь это сделать, и думаю, немного макияжа ей тоже не повредит.

Арвин, прикусив нижнюю губу, поставила поднос с чашками на стол.

– Только, пожалуйста, никаких зеленых волос.

Я подавила усмешку, то и дело поглядывая на дверь. Нам следовало быть осторожнее на случай, если войдет Селина. Интересно, где она была сейчас.

– Предоставь это мне, – ничуть не обидевшись, ответила Мегги. – Мы сразим Ноя наповал.

И, прежде чем кто-то успел что-нибудь возразить, она снова исчезла. Арвин посмотрела на пожилых женщин, а потом снова взглянула на меня.

– Если тебе все это не нравится, просто скажи. Здесь тебя никто ни к чему не принуждает, – успокоила я ее.

– Может быть, мне во всех предыдущих жизнях просто следовало быть немного смелее, – сказала она. – А я всегда боялась сделать что-то неправильное.

– Ты всегда была очень храброй, детка, – ответила бабушка. – И заслуживаешь быть счастливой.

Почему они говорили о волосах и одежде? Неужели не было более важных вопросов?

– Когда Селина собиралась забрать меня у мамы с папой, из какого времени она прибыла? Как думаете, она уже тогда хотела принести меня в жертву? – не выдержала я.

– Вообще-то ты была еще слишком маленькой, но да, мы опасались, что так и будет, потому что Лазарь уже много раз терпел поражение. То, что он когда-нибудь попробует завладеть твоей душой в детстве, было понятно. Именно поэтому я открыла нашу тайну твоему отцу и взяла с него клятву никуда не отпускать тебя с Селиной.

– Но почему тогда она допустила, чтобы именно Мари дала мне душевный якорь?

Я вытянула из-под свитера цепочку с амулетом, которую носила, не снимая, почти всю жизнь.

– Она не хотела, чтобы ты ускользнула от нее. Ты рано начала перемещаться во времени, и она хотела быть уверена, что ты непременно будешь возвращаться обратно.

– Так из какого же времени она явилась? – Бабушка на мгновение задумалась. – Если мне не изменяет память, она была не с Ричардом, – обратилась она к своим подругам. – Так ведь?

– А она постоянно отправляется к его двору, только чтобы снова увидеть Стеллу?

– Скорее, самого Ричарда, – отозвалась Пенни. – Она никак не может оставить его в покое, хотя он всегда замечал только Стеллу. Селина жутко ревновала.

– Я просто вне себя от злости, что не поняла этого раньше.

– Нам всем потребовалось слишком много времени, чтобы во всем разобраться, – согласилась бабушка.

– Вы считаете, что она пожертвовала своей сестрой, потому что влюбилась в Ричарда Львиное Сердце?

Молли бросила в чай четвертый кусочек сахара.

– Подозреваем. Но доказательств у нас нет.

– Так откуда она взялась той ночью, когда пришла к моим родителям?

Бабушка вздохнула.

– Скорее всего, из Орлеана 1429 года.

– Жанна д’Арк изгнала английские войска из города как раз в 1429 году, восьмого мая. Селина участвовала в этих сражениях?

– Ты всегда отличалась необычайной памятью, что касается исторических фактов, – гордо провозгласила Полли. Это она учила меня истории. – Судьба Жанны сложилась трагически. Мы слишком поздно поняли, что задумала Селина. Девушка была принесена в жертву, чтобы и ее душа досталась Лазарю. Жанне еще не исполнилось и девятнадцати лет, и он был одним из инквизиторов, пытавших ее.

– Но если он так сильно стремился завладеть ее душой, почему он не забрал ее до того, как девушку сожгли?

За столом воцарилась тишина, которую нарушало лишь позвякивание ложки, помешивающей чай.

– Мы думаем, это был эксперимент, – тихо сказала бабушка. – Он пытался укрепить огнем душу Жанны. Ничего не вышло, и душа девушки была потеряна навсегда. Это ужасно.

Что мне было на это сказать? Меня бросало то в жар, то в холод. Мысль о том, что огонь сделал с этой душой, была невыносимой.

– Это была идея Селины или Лазарь сам придумал такой садистский план?

– Мы не знаем, – сказала Грета. – Но душа Селины заслуживает вечного проклятия уже только за то, что она отдала Жанну Лазарю. Мы не станем проклинать ее – мы уничтожим ее без промедления.

– Как только у нас появится такая возможность, – прибавила Молли. – До сих пор она всегда была на шаг впереди нас.

Мегги вернулась, вооруженная расческами и щетками для волос. Пока она распутывала и тщательно расчесывала волосы Арвин, Молли и Полли сочли за необходимость выдать девушке целую кучу советов, как привлечь Ноя. Слушая их, Арвин то бледнела, то заливалась яркой краской, но при этом мужественно кивала в ответ.

Когда Мегги отложила щетку, волосы Арвин спускались ей на спину, завиваясь густыми рыжими локонами.

– Тебе нужно носить их распущенными. Это так красиво.

– Я заплету тебе свободную косу, – сказала Мегги. – Такая прическа выглядит совсем не строгой, и волосы не будут тебе мешать. А дома волосы можно распускать.

– Оставь несколько прядей у лица, – со знанием дела посоветовала Полли. – Ной сможет заправлять их ей за ухо. – Она вздохнула. – Ах, как хочется снова стать юной!

– Твой возраст – это то, насколько ты себя ощущаешь, – проворчала ее сестра.

Мегги вытянула из прически Арвин несколько прядей и наложила ей такой легкий макияж, что он был почти незаметен. И все же серые глаза девушки засветились, а губы, покрытые розовым блеском, стали ярче и пухлее. Мегги с гордостью оглядела результат своих трудов.

– Если он и теперь не обратит на тебя внимания, то он идиот.

– Сказала девушка, которая вот уже целый год бегает за одним недалеким почтальоном, – не смогла удержаться от колкости Грета.

– Он вовсе не недалекий, – поправила ее Мегги. – Просто он несчастлив.

– Будь я на твоем месте, я не стала бы больше печь ему пироги.

– Это мне решать, – ответила Мегги. – Я точно знаю, что ему нужно.

– И что же? – с любопытством спросила бабушка. Я тоже заинтересовалась.

– Внимание, – быстро ответила Мегги. – И подруга.

– Ну если тебе этого достаточно, то все в порядке.

– Вполне. – Мегги сложила косметику. – Не бросайся Ною на шею, – обратилась она к Арвин, которая тут же испуганно затрясла головой. – Разговаривай с ним. Дай ему почувствовать, что ты заботишься о нем.

– Вот интересно, кто здесь из какого века, – тихо заметила Полли. – Мужчина всегда должен интересоваться женщиной чуть больше, чем она.

– Твою тактику мы опробуем позже, – дипломатично отозвалась бабушка. – Девочки наверняка знают, что делать.

– Может, продолжим работать? – вклинилась Пенни. – Ваши советы девочкам ни к чему. Быть может, Мегги стоит проводить Арвин в форт, чтобы получить представление о том, что у них там происходит. Не обижайся, Саша, но ты ведь тоже мало что знаешь о мужчинах.

Позади нас кто-то кашлянул, и, обернувшись в сторону звука, я увидела в дверях Питера и Ноя. Почему мы не услышали звон дверного колокольчика из магазина? Мое сердце забилось быстрее. Наше счастье, что это не Селина застала нас врасплох.

Питер вежливо улыбнулся, сделав вид, что не расслышал последних слов. Взгляд Ноя блуждал по комнате, а затем остановился, причем не на прекрасной Арвин, а на Мегги, которая грозно посмотрела на него.

– Что вы здесь делаете? – спросила я так невежливо, что это граничило с грубостью.

– Я разнес всю почту, – заявил Питер, не сводя глаз с пирога. – А его, – он коротко дотронулся до плеча Ноя, – я встретил по пути. Он собирался забрать Арвин. Надвигается буря.

– Мы как раз пьем чай, – выпалила Грета. – Не составите нам компанию?

– Я бы попробовал пирог. – Ной уверенными шагами подошел и сел к столу. – Здравствуй, Саша, – полушепотом приветствовал он меня.

– Поухаживай за гостем, пожалуйста, – попросила бабушка Мегги.

– Я принесу еще пирога, – вызвалась Арвин, исчезая на кухне.

Мегги так резко плеснула чай в чашку, что брызги полетели Ною на брюки. Он спокойно посмотрел на капли и потянулся за салфеткой.

– Ничего страшного, – бархатным голосом сказал он, принимая из рук Мегги чашку. – Большое спасибо. Вы очень добры.

Ной улыбнулся, и я была уверена, что впервые с тех пор, как я его знала, он совершенно не думал о ведьмах.

Глава 8

Олдерни, 12 сентября 2019 года

Настоящее

Париж, сентябрь 1921 года

Прошлое

Оказавшись наконец в своей комнате, я испытала облегчение. Нам едва удалось убедить Ноя уйти, потому что дождь уже начался, а прогноз погоды предсказывал штормовой ветер. Вряд ли Седрик придет сегодня. В такую погоду на улицу лучше не выходить.

Я приготовила себе чашку чая Эрл Грей и теперь, устроившись на кровати, листала Книгу Душ. Буря усиливалась, и, хотя к штормам я давно привыкла, мной постепенно овладевало какое-то неприятное чувство. Порыв ветра ударил в окно, и стекло тихо звякнуло. Я постаралась абстрагироваться от звуков непогоды. Наш дом был старым, но устойчивым. На странице, которую я только что рассматривала, возник карандашный набросок. На скамейке сидела маленькая девочка. Ее ноги не достигали земли и болтались в воздухе. На ней было платье, все в оборках, и что-то вроде фартука, как носили в XIX веке. Волосы на голове девочки были уложены в тугие кудряшки. Рядом с ней на скамейке сидел молодой мужчина. В черных брюках, удобной на вид рубашке и галстуке. Рисунку, наверное, было уже более ста лет, но я легко узнала молодого человека. Это был Седрик, а маленькая девочка рядом с ним – я сама. В общем-то, я уже и сама поняла, что мы с ним встречались не только тогда, когда были ровесниками. И все же от увиденного на глаза набежали слезы. Он был рядом со мной в каждой жизни. Я перевернула еще одну страницу, отчаянно желая поехать в форт вместе с Ноем и Арвин, но было уже поздно. К тому же мне совсем не хотелось встречаться с Клэр. Как бы нелюбезно она ни вела себя по отношению ко мне, я не хотела причинять ей еще большую боль. Нельзя, чтобы она видела меня и Седрика вместе. И все-таки я ужасно скучала по нему.

Продолжая перелистывать страницы, вдруг заметила, что из Книги выпала какая-то фотография. Черно-белая, с рифлеными краями. Я осторожно взяла ее в руки и перевернула. «Отель Ритц», «Париж», – было написано на обороте. Я отложила Книгу в сторону и повернулась к настольной лампе, чтобы получше рассмотреть снимок. Фотография была сделана в клубе. На ней я увидела танцующую пару и нескольких человек, стоявших у бара. Я вглядывалась в лица, но не смогла обнаружить на снимке ни Седрика, ни Арвин, ни Ноя. Я присмотрелась повнимательнее. Как такое возможно? У бара стояла женщина. Она смотрела на мужчину, которого было видно только со спины. Я знала эту женщину. Я ни минуты не сомневалась, что это – Селина. Именно та Селина, которая жила сейчас, в 2019 году. Что она делала на фотографии 1921 года, которая была спрятана в моей Книге Душ? И, что намного существеннее, что за мужчина стоял рядом с ней? Прежде чем я успела подумать о чем-то еще, в голове у меня все закружилось. Сильнее и намного быстрее, чем когда-либо прежде. И вот я уже не сижу на своей постели, а стою в роскошной уборной. Я ухватилась за светлую мраморную плиту, а когда подняла глаза, на меня смотрело чужое лицо. Единственным, что я узнала в отражении, были мои глаза. В этой жизни мне достались бледная кожа, аккуратный носик и энергичный подбородок. На мне было чрезвычайно короткое темно-синее платье, которое держалось на теле лишь благодаря широкой бретели через левое плечо. Спереди ткань на юбке была немного подхвачена, так, что образовывались небольшие складки, и закреплена цветком. Лента того же цвета, что и платье, украшала мою прическу. На лбу к ней крепилось небольшое перо. Что, черт возьми, здесь происходило? Я переместилась во времени, это понятно. Видно, фотография привела меня прямиком в эту жизнь. Но все произошло слишком быстро, и я оказалась непосредственно в Париже 20-х годов. Мне нужно было найти Селину и выяснить, что она здесь делает. Вряд ли в ближайшее время у меня появится еще один шанс ее разоблачить. Я вымыла руки, сунула фотографию в маленькую, подходящую к платью сумочку и, набравшись смелости, выскользнула из уборной и направилась в пиано-бар. В этот вечер мы были здесь с Арвин, и я знала, что Седрик и Ной тоже придут. Даже у тогдашней меня были проблемы с Клэр, а еще я чувствовала, что в этой жизни наши с Седриком отношения развивались не так уж хорошо. Я была влюблена в него до безумия, а он был неприступным и решительным. И тем не менее сегодня днем я призналась ему в любви, но Седрик никак не отреагировал на это. Я сглотнула, когда в моем сознании вдруг возникло воспоминание об этой неловкой ситуации. Оказавшись в баре, я направилась к стойке. Арвин танцевала с молодым человеком, которого я не знала. Селины нигде не было видно. Я заказала бокал шампанского. Мое горло словно пересохло, то ли от отказа Седрика, то ли от волнения перед встречей с Селиной.

– Когда я предложил Арвин надеть что-нибудь менее скромное, я не думал, что ты тоже выставишь себя напоказ, – шепнул мне на ухо Седрик. Я обернулась к нему.

И правда, вспомнила я. В этой жизни мы тоже это обсуждали. С ума сойти. Я и сама знала, что такой выбор одежды граничил с экстримом. Впрочем, здесь все молодые женщины были одеты в подобные лоскутки ткани. Прежде чем я успела хоть что-то возразить, к нам присоединилась Арвин. Ее щеки пылали от возбуждения, и девушка выглядела удивительно красивой. И сейчас она улыбалась Ною, который уставился на нее, открыв рот.

– Потанцуем? – спросил он ее.

Арвин вложила свою изящную руку в его ладонь, и Ной повел ее на танцпол. Оркестр заиграл чарльстон. Лицо Арвин сияло.

– Ну вот, твоя работа выполнена, – прокомментировал Седрик. – Отвезти тебя домой?

Конечно нет. Я еще даже не приступила к своей настоящей миссии. Я потягивала вино из своего бокала, наблюдая за танцующими. Арвин и Ной и в самом деле были прекрасной парой. Интересно, куда подевался Фокс.

– Тогда, может, потанцуем? – с некоторым напряжением в голосе спросил Седрик, когда музыка сменилась на более медленную. Когда я кивнула в ответ, он взял меня за руку и вывел на танцпол.

Я положила одну руку Седрику на плечо, он обвил своей мою талию, и шум разговоров и звон бокалов вокруг померкли для меня. Песня закончилась и началась другая, но мы продолжили танцевать. Седрик молчал; я тоже не знала, что сказать. Он крепче притянул меня к себе. Наши тела соприкоснулись, и я тихо вздохнула, когда его губы скользнули по моей макушке. Мои пальцы перебирали его волосы, которые теперь были намного длиннее и которые Седрик, согласно моде, зачесывал назад. Удивительно, но лично мне так даже больше нравилось.

– То, что ты сказала сегодня, – прошептал он мне на ухо. – Не думай, что я не ценю этого. Я все прекрасно знаю.

Я застыла в его объятиях. Он имел в виду не меня. Не Сашу, а ту девушку, которой я была в этой жизни. Но, несмотря на это, глубоко в душе я почувствовала щемящую боль. Казалось, он противоречит своим чувствам, и сознавать, что это не так, было жутко.

Но хуже всего была жалость, застывшая в его глазах. В этой жизни он успешно скрывал от меня, что мы были родственными душами. У меня перехватило горло – я не знала, что ответить. С каждым звуком оркестра в груди давило все сильнее. В какое-то мгновение я испугалась, что не смогу дышать, и зажмурилась, чтобы не расплакаться. Я хотела, чтобы он убрал от меня свои руки. Но если бы я сказала сейчас хоть слово, я бы просто разрыдалась. Не следовало мне пить шампанское. А музыка все не заканчивалась. Это уже граничило с пыткой. Едва оркестр сыграл последнюю ноту, я оторвалась от Седрика и с облегчением отпрянула назад. Я чувствовала на себе его озабоченный взгляд, но не собиралась ничего объяснять. Вместо этого я подошла к бару, и мужчина за стойкой подвинул ко мне новый бокал. Я понятия не имела, уместно ли будет попросить стакан воды. Седрик последовал за мной. Можно было ограничиться какой-нибудь незначительной фразой, но мне ничего не приходило в голову. В голове было пусто. Я думала, что он чувствует то же, что и я. Но, видимо, я заблуждалась. Было странно, что чувства этой жизни так отчетливо ощущались мной. Мне нужно было их подавить. Ведь я знала, что он чувствовал ко мне на самом деле.

– Эмили, – снова начал было Седрик с жалостью в голосе, которую я ненавидела всем сердцем. Но закончить фразу не успел, потому что кто-то хлопнул его по плечу. Итак, в этой жизни меня звали Эмили. Дурацкое имя и дурацкая жизнь.

– Хотели повеселиться без нас? – Фокс широко улыбнулся Седрику. Позади него стояли улыбающийся Рафик и Клэр, которая сочла нужным меня проигнорировать. Я по-настоящему обрадовалась появлению этой троицы, потому что не могла больше вынести ни единого слова из уст Седрика. Клэр отстранила Рафика и, подойдя к Седрику, обвила руками его торс. Он наклонился и поцеловал ее в щеку.

– Как хорошо, что вы все-таки пришли.

Когда Клэр прижалась к Седрику, я сделала большой глоток из своего бокала. В одном стоило отдать ей должное: Клэр в любом времени выглядела просто феноменально. На ней было платье, похожее на те, в которые нарядились мы с Арвин, но платье Клэр отличалось более вызывающим покроем. Темно-красный наряд был украшен бахромой, тянувшейся по подолу. Розовые шелковые чулки довершали ансамбль. Мягкие волны волос, обвитые ниткой жемчуга, обрамляли лицо Клэр. Стройную шею тоже украшало элегантное жемчужное ожерелье. Седрик не сводил с нее восхищенного взгляда.

– Где Ной и Арвин? – Фокс повернулся ко мне, и мне почудилось, что в его взгляде промелькнуло участие.

Долго я так не выдержу.

– Танцуют. – Я указала подбородком в сторону танцпола. Как раз в этот момент Ной в танце закружил Арвин вокруг своей оси. Та улыбнулась ему. Их танец был вознагражден восхищенными аплодисментами.

– Она изменилась, – сказал Фокс. Его глаза, которые почти неотрывно следили за Арвин, ярко блестели. Парень махнул рукой мужчине за стойкой и заказал себе джин. – Она выглядит счастливой.

– Может быть, ей просто надоело ждать, пока Ной заметит ее, и она решила перейти в наступление, – осторожно сказала я. Я знала, что и в этой жизни я поддерживала Арвин в ее стремлении сорвать проклятие. Сегодня мы с ней подготовились особенно тщательно.

Фокс грустно улыбнулся:

– Желаю ей самого большого счастья.

– Даже если она разделит его с Ноем? – аккуратно уточнила я.

– Если бы выбирать для нее пришлось мне, Ной не был бы на первом месте. – Фокс подмигнул мне, стараясь скрыть боль, застывшую в глубине его глаз, но я видела, как он страдает.

Почему-то от этого моя собственная боль стала терпимее. Я была не первым и не последним человеком, который любил и не получал взаимности в ответ. Я справлюсь с этим, даже если после не смогу уже ничего почувствовать. Главное – не забывать, что в моей нынешней жизни Седрик любил меня. Я допила свое шампанское, хватаясь за эту мысль, как за спасательный круг. Но когда Клэр взяла Седрика за руку и потащила на танцпол, где они слились в объятии, моему самообладанию пришел конец. Стиснув зубы, я на секунду закрыла глаза. Когда я снова открыла их, какая-то женщина по другую сторону бара обернулась, и я узнала лицо Селины. Она, казалось, не заметила меня, что, несомненно, было большой удачей, но я была абсолютно уверена, что колдунья оказалась здесь не случайно. Мне нужно было попытаться хоть мельком взглянуть на мужчину, который был рядом с ней.

– Дело в том, что он и Клэр… – начал было Рафик.

– Пожалуйста, не надо, – хрипло сказала я и тут же разозлилась на эту эмоциональную реакцию. – Меня это не интересует. – Я заставила себя улыбнуться. – Меня волновала только Арвин. Поэтому я здесь.

– Конечно. Извини, – без тени улыбки сказал Рафик. – Я не хотел вмешиваться. Хочешь, я провожу тебя домой?

Может, рассказать ему все? Но тогда он посвятит в мою тайну Седрика, а что будет потом, никто из нас не знал и знать не мог. Нам нельзя было ничего менять, и мне совсем не хотелось, чтобы из-за меня Рафик попал в беду. Мне придется пройти через это в одиночку. Я хотела посмотреть на этих двоих, хотя бы мельком. Только чтобы убедиться. Что, если этим мужчиной был Лазарь? Первая мировая война закончилась всего три года назад. Наверняка он нашел там достаточно душ, чтобы теперь не нуждаться в пище. Дрожь пробежала у меня по спине. Почему я не взяла с собой свой смартфон? Тогда я бы могла их сфотографировать.

– Оставайся здесь. Ты ведь только что пришел. Наш водитель ждет снаружи.

Селина поставила свой бокал и отвернулась. Мужчина положил ей руку на спину, и они собрались выйти из бара. Я протиснулась между едва одетыми женщинами и мужчинами в смокингах, стараясь не выпускать парочку из виду. Так я оказалась в фойе отеля. Слуга распахнул перед ними стеклянную дверь, ведущую на улицу. Через стекло было видно, что мужчина и женщина свернули налево.

Несмотря на поздний час, Вандомская площадь[35] кишела людьми. Если я прослежу за Селиной и ее спутником, эти двое вряд ли меня заметят. Совсем немного, поклялась я себе. Потом я вернусь. Мне ни в коем случае нельзя было подвергать опасности свое тогдашнее «я».

Тротуар встретил меня порывом холодного ветра. Какое-то мгновение я размышляла, не вернуться ли мне в отель за жакетом, но тогда я точно упустила бы этих двоих. И я медленно направилась следом за парочкой, игнорируя взгляды встречных людей, закутанных в теплые куртки и пальто. Они повернули налево, и я пошла дальше. Может, они уже остановятся перед какой-нибудь витриной, чтобы я могла разглядеть хотя бы профиль этого мужчины? Еще двести метров, поклялась я себе в очередной раз, и я вернусь. Они свернули в очередной переулок. Из какого-то кафе доносилась тихая музыка. Людей здесь почти не было. Несколько конных экипажей и повозок примостились на краю дороги. Внезапно звуки словно искривились, и музыка зазвучала искаженно. Дома по обе стороны дороги стали едва различимы. Из стыков булыжника на мостовой под моими ногами выползал белый туман. Куда подевались все остальные прохожие? Я оглянулась. Почему я вдруг оказалась одна? Я развернулась и побежала назад, в том направлении, откуда пришла. Становилось все холоднее и холоднее. А потом я учуяла их. От запаха гнили и тления меня тут же затошнило. Желчь поднялась по пищеводу, и я почувствовала ее горький вкус. Я отшатнулась назад и услышала, как слева от меня кто-то рассмеялся. Как же я была глупа. Это ловушка. Ловушка, которую Селина устроила специально для меня. Как она это сделала? Все дело в фотографии. Она привела меня сюда. Я находилась под защитой пятерых Просветленных. Знала, на что способна Селина, и все равно отправилась следом за ней в темноте по улицам Парижа. Если теперь Лазарь отнимет мою душу, следовало признать, что я и не заслужила ничего другого. Но просто вернуться в Олдерни прямо сейчас я уже не могла. Я ни в коем случае не отдам мое прежнее «я» Селине и Лазарю без боя. Теперь я знала, что даже Селина не придерживалась правила Кодекса никогда не менять прошлое. Именно этим она и занималась прямо сейчас. Если Лазарь получит мою душу сегодня, в будущем меня уже не будет.

Высокие каблуки мешали мне, но я все равно рванулась вперед. Слава богу, это были не шпильки, но каблуки все равно постоянно цеплялись за булыжники, и я то и дело спотыкалась. Я сжимала руки в кулаки, пытаясь вызвать душевное сияние. Некоторое время оно сможет удержать их на расстоянии. Будет ли Селина наблюдать, как Лазарь расколет мою душу? Справа до моего слуха донесся звук шагов. Сзади меня что-то коснулось. Что-то похожее на палец скелета. Кто-то толкнул меня, и я упала вперед. Они хотели поохотиться за мной, прежде чем поймают?

– Беги, – шепнул мне прямо в ухо хорошо знакомый голос. Горячее дыхание Лазаря полоснуло по моему лицу. – Мы дадим тебе фору. Теперь ты наконец-то в наших руках, и я позволю своим людям немного повеселиться. Но не бойся, твоя душа принадлежит только мне, мне одному.

– Помечтай, – прошипела я, поднимая руку. Туман скрывал силуэт Лазаря, но я нашла его лицо и прижала к нему свою ладонь. Сияние души вырвалось наружу, и охотник завопил. Запахло горелой плотью. Я скинула туфли, вскочила и помчалась прочь. Туман слегка рассеялся. Я свернула за угол. Еще немного – и моя магия восстановится. Какая-то часть ее уже начинала проявляться. Сияние струилось из пальцев другой моей руки, скручиваясь в блестящий жгут. Я не могла освободиться от моих преследователей и не знала, сколько их было. Жуткий смех раздался сначала справа, потом слева, и вдруг, совершенно неожиданно, облако вони ударило меня спереди. Призрачная фигура метнулась рядом со мной, и по телу прошел сквозняк. Туман сменился непроглядным мраком. Я не могла сориентироваться, не знала, куда бежать, но стоять на месте тоже было нельзя. Я споткнулась и упала на колени. Острые камни мостовой оставили царапины на моих ладонях. Костлявая рука толкнула меня сзади, и я упала на землю.

– Поиграли, и хватит.

Еще один удар угодил мне в бок, и я согнулась пополам. Я никогда не хотела знать, как охотники раскалывали души, но сейчас я ощущала, как они пытаются вытянуть мою. Все тело горело. Гнилостное дыхание снова коснулось моего лица.

– Открой рот, – потребовал Лазарь. – Мы покончим с этим здесь и сейчас. Я достаточно ждал. Слишком часто тебе удавалось убегать от меня.

По своей воле я рот открывать не собиралась. Ни за что. Я свернулась клубком и спрятала лицо в коленях.

Проклятие пронзило воздух, и потом я услышала свист кнута. Громкий щелчок, и кожаный хлыст обрушился на мою спину. Боль была настолько всеобъемлющей, что я даже не смогла закричать. Удар, разорвав тонкую ткань платья, глубоко рассек кожу на моей спине. Мое тело разогнулось, и его перевернули на спину. Ледяные пальцы впились в мои губы и с силой раздвинули челюсти. Я закрыла глаза, молясь, чтобы все закончилось как можно скорее. Может быть, мне стоило сказать Седрику, что он не обязан отвечать мне взаимностью. Его чувства не меняли моего отношения к нему. Но теперь было уже слишком поздно.

– Посмотри на меня, – потребовал Лазарь. – Думала, что вечно сможешь скрываться от меня? Ты думала, что сможешь ускользнуть от меня навсегда? Моя маленькая драгоценная душа. – Он рассмеялся и еще шире раздвинул мои губы. – Чем меньше ты сопротивляешься, тем быстрее все закончится. – Лазарь лизнул мою раненую щеку. Я ударила коленом, но не попала в цель. И все же он поморщился. – Еще столько сил, – прорычал он, как мне показалось, удивленно.

Внезапный яркий свет ослепил меня. В воздухе сверкнула молния. Запахло горелой плотью, и руки Лазаря перестали раздирать мой рот. Я откатилась в сторону, и меня вырвало. Прохладные пальцы убрали мои волосы с лица. Закричав, принялась отбиваться.

– Уведи ее отсюда! – заорал кто-то. Чьи-то руки обхватили меня. Слова пытались донести до меня какой-то смысл. Но я слышала в голове только шум, который все больше заполнял пространство вокруг. Удар в висок на мгновение привел меня в чувство, а потом все снова погрузилось во тьму.

Глава 9

Франция, 3–4 июня 1639 года

Прошлое

Я пришла в себя посреди ночи. Я понятия не имела, где нахожусь, но определенно не в своей постели, потому что все пахло совершенно иначе. Грубые простыни источали аромат лаванды. Что со мной случилось? Хотелось пить, но в остальном я чувствовала себя как обычно. Я помнила, что Лазарь и его приспешники ранили меня, но почему тогда я не испытывала боли? Нужно было выяснить, куда меня занесло на этот раз. Неужели моя душа снова по своей воле перескочила в другое время? Что стало со мной в 1921 году? Я сделала попытку подняться с постели, как вдруг чья-то рука обвилась вокруг моей талии.

– Саша? – сонно пробормотал голос. – Тебе не спится? Все хорошо, – прошептал Седрик мне в затылок. – Здесь ты в безопасности.

Я застыла, когда он притянул меня ближе к себе. Теперь моя спина оказалась крепко прижатой к его торсу. Что он делал в моей постели? Нет, я, конечно, не против, но как он попал сюда? Его поцелуи осыпали мою шею. Это было безумно приятно. Не важно, в какой жизни мы находились сейчас, главное – наши отношения достигли значительного прогресса. Я едва не захихикала, но вместо этого развернулась в объятиях Седрика. Тусклого света луны было достаточно, чтобы рассмотреть его черты.

– Где мы? – спросила я, коснувшись лица Седрика. Щетина оцарапала мою кожу.

– На ферме в отдаленной долине Люберона[36]. Здесь живет Арвин. Недалеко отсюда Авиньон[37].

– В каком году?

– В 1639-м, – односложно отозвался он.

– Посреди Тридцатилетней войны[38]?

Седрик пожал плечами:

– Охотники за душами – на полях сражений. Здесь мы от них защищены. Немного позже мы отправимся в Версаль ко двору Людовика XIV. В 1701 году Ной был послом английской короны, а Арвин – фрейлиной королевы.

Значит, за меня уже все спланировали.

– Что произошло?

Совершенно очевидно было одно – я снова была той самой девушкой из 2019 года, иначе Седрик не называл бы меня Сашей. Он укрыл мои плечи тонким одеялом и убрал с лица непослушную прядь волос.

– Лазарь чуть не завладел тобой. Еще немного – и… Если бы с тобой что-то случилось, я бы себе этого не простил. Ты ведь обещала не заниматься самодеятельностью.

– Я ничего и не делала. Но в моей Книге Душ было фото, – начала я. – 1921 года, и на нем была Селина, которая стояла возле бара. Я не собиралась отправляться в эту жизнь, но неожиданно для себя оказалась в своем тогдашнем теле. Это даже не было похоже на перемещение во времени. Все произошло слишком быстро. Я отправилась следом за Селиной, хотела узнать, кем был тот мужчина, с которым она встречалась.

– Это была ловушка, – сказал Седрик. – Селина, должно быть, вложила эту карточку в твою Книгу. Она была порталом, – продолжал объяснять Седрик. – Рафик нашел снимок в твоей сумочке и уничтожил его. Мне так жаль. Нам стоило это предусмотреть.

– Что еще за портал? – Я еще никогда не слышала об этом.

– Магический предмет, который доставляет совершенно определенного человека в совершенно определенное место и при этом в совершенно определенное время. Порталы давным-давно запрещены.

Невероятно. Выходит, Селина спланировала и это? Я подавила дрожь.

– Она знала, что я заберу свою Книгу?

Седрик кивнул.

– Расскажи мне, что произошло. Последнее что я помню – это то, как Лазарь стоит надо мной на коленях, пытаясь раскрыть мне рот.

– Мы прибыли как раз вовремя. Сначала бабушка вернула тебя в 2019 год, но тебе нельзя было там оставаться. Селина не знает, что ты успела увидеть, но она не будет рисковать тем, что ты обвинишь ее перед Кругом.

– А что случилось с той, кем я была в 1921 году?

– Тебя ранили. Но Рафик позаботился о тебе. Ты выжила.

– А потом ты оплатил мой переезд в Америку.

– Так и есть. – Он поцеловал меня в лоб. – Я не мог оставить тебя тому старику.

– Но ты не будешь отрицать, что в той жизни вы были близки с Клэр?

Седрик убрал прядь волос с моего лица.

– С моей стороны было нечестно притворяться, что я испытываю к ней чувства. Даже не нечестно, а подло. Но это был самый эффективный способ держать дистанцию.

– Зачем нужна эта дистанция?

Мой взгляд скользнул по груди Седрика, и я заметила, что она обнажена. Подняв руку, я провела по ней пальцем. Седрик тихо зашипел.

– Ты же знаешь.

– Где сейчас Клэр?

– Они с Фоксом уже едут. Мы ждем их завтра.

– Ты и в этой жизни вешаешь ей лапшу на уши? Меня же здесь быть не должно.

Седрик запустил пальцы в мои волосы.

– Эту ошибку я совершил лишь один раз, а если смотреть из этого времени, то еще только совершу, в будущем. В этом времени ты – маленькая девочка, которая сейчас живет в Швеции. Я время от времени проверяю, как ты там.

– Я видела рисунок. Мне было, пожалуй, лет пять. Ты часто навещал меня, – вспомнила я.

– Всегда, когда ты нуждалась во мне, я старался быть рядом. И не важно, сколько тебе при этом было лет.

Представление об этом успокаивало. Как если бы Седрик был моим ангелом-хранителем.

– Хотя больше всего мне нравилось быть с тобой тогда, когда мы были примерно одного и того же возраста.

Он поцеловал меня в кончик носа и лукаво улыбнулся. Я тихо вздохнула, проводя теперь уже всей ладонью по его груди, плечам и рукам. Взгляд Седрика потемнел.

– Как вы узнали, что я исчезла?

– Когда шторм утих, я приехал к тебе. В твоей комнате никого не было. Только Книга Душ валялась на полу. Я сообщил твоей бабушке, и мы отправились за нитью времени, которая все еще светилась. Рафик почувствовал скопление охотников и вовремя оказался рядом.

– Вы видели Селину?

– Нет. Должно быть, она скрылась раньше, чем мы появились. – Он погладил меня по щеке. Потом склонил голову и поцеловал меня. – Никогда больше не пугай меня так.

– Постараюсь. – Я нежно поцеловала его в ответ.

– Еще никогда Лазарю не удавалось так близко подобраться к тебе. – Его губы вздрагивали, когда он перевернулся так, что я оказалась внизу, а он – на мне. Наш поцелуй стал более глубоким. – Я чуть не потерял тебя.

Его рука обрисовала контуры моего тела, пока я мысленно проклинала чересчур целомудренную ночную рубашку, которая была на мне. Кто вообще меня переодел? Я погладила спину Седрика. Очень медленно и осторожно. Ощущения близости были такими приятными и знакомыми, что мне хотелось запомнить Седрика до мельчайших деталей, прежде чем я потеряю его.

– Этого не будет.

Как бы мне хотелось просто остаться здесь. В этом времени, в этой постели. Конечно, это было невозможно.

– Мне нравится целовать тебя, – шепнул он. – Мне всегда будет мало.

Я осторожно просунула руки за пояс его брюк. Совсем чуть-чуть. Седрик хрипло застонал мне прямо в рот, и я всем телом задрожала от предвкушения. И тогда остались только губы, руки, поцелуи, ласки и прикосновения. Седрик помог мне сесть и стянул с меня ночную рубашку. Его пальцы очертили мои плечи, скользнули по груди и опустились на талию. Медленно и почти благоговейно. Бледная кожа Седрика была гладкой и твердой словно мрамор. Мышцы на его руках напряглись, и я осыпала их поцелуями, не забыв коснуться губами его груди. Поцелуи становились все более глубокими и чувственными. Наши ноги переплелись, и я прижалась к Седрику. Он укрывал меня своим телом. В сумеречном свете я ясно читала по его лицу, что он чувствовал в этот момент. То же, что и я. Наконец-то. Мое тело горело под его прикосновениями, так что я едва могла выдержать эту сладкую пытку, и все равно – мне было мало. Я хотела большего. Наши ласки были нежными и в то же время полными отчаяния. Сколько раз за все наши совместные жизни мы уже проживали этот момент?

– Если ты хочешь, чтобы я остановился, скажи об этом сейчас, – хриплым голосом проговорил Седрик, словно пытаясь овладеть собой.

– Не останавливайся, – шепнула я, еще сильнее прижавшись к нему. – Никогда больше не останавливайся.

Седрик повиновался. Я растворялась в нем без остатка. Он был повсюду: на мне, внутри меня и вокруг меня. В нем было все, чего я хотела и в чем нуждалась. Если я когда-нибудь потеряю его, моя душа расколется на части. Позже мы, тесно обнявшись, лежали рядом, целуясь и лаская друг друга. Прикасаться к нему, ощущать его губы на своих губах казалось мне абсолютной необходимостью. Словно его не станет, если я перестану делать это.

– Нужно поспать, – в какой-то момент прошептал Седрик, покусывая меня за шею.

– Спи, если хочешь, – улыбнулась я и поцеловала его грудь, прихватив губами кожу. – Я не собираюсь упустить ни секунды этой ночи.

– Тогда, наверное, мне придется составить тебе компанию.

– Надеюсь, тебя это не слишком утомит.

Тихо засмеявшись, он набросился на меня. И в этот момент я поняла, что люблю его. Я всегда любила его и буду любить всегда.

Когда я проснулась в следующий раз, было уже совсем светло. Комнату заполняли солнечные лучи, с улица доносился лай собак и ржание лошадей. Седрика рядом со мной уже не было, и я проклинала себя за то, что все-таки заснула. Дверь в комнату была открыта, и сквозь нее в помещение проникал аромат ромашек. Я быстро скользнула в платье, которое лежало у кровати и, конечно, подходило этому времени больше, чем мои джинсы. А потом устремилась на кухню. Арвин стояла у очага и что-то помешивала в котелке. Выглянув из окна на улицу, я увидела, что Фокс рубит дрова, а Рафик стоит, прислонившись к двери, ведущей в сад.

– Доброе утро, – приветствовала меня Арвин. – Я уж думала, что ты никогда не проснешься.

– Привет, – ответила я. – Ты знаешь, кто я?

Она кивнула.

– Седрик и Рафик мне рассказали. Я рада, что ты здесь. – Арвин улыбнулась.

– Чудесный дом. – Забавно. Я знала Арвин образца 1837 и 2019 годов. – И Ной тоже здесь?

– Нет, он на войне, – ответила она. – Он служит под командованием Манасеса де-Па, маркиза де Фёкьера.

– Он вернется?

Арвин покачала головой:

– Он погибнет через несколько дней при осаде Тьонвиля.

– И тебя это ничуть не беспокоит? – потрясенно спросила я. – Почему вы не вернете его обратно?

– Ты знаешь правила, – отозвалась Арвин. – В любом случае он совсем не интересовался мной. В этой жизни он женился на другой женщине. Она из богатой семьи и могла себе позволить купить для Ноя офицерский патент. Война всегда была его страстью.

За дверью что-то пробурчали. Фокс, остановившись рядом с Рафиком, прислонился к дверному косяку и остановил свой взгляд на Арвин.

– Он интересовался тобой. Но не так, как ты того заслуживаешь.

Смущенная, Арвин пригладила платье.

– Проголодалась? – обратилась она ко мне. – Я приготовила суп и чай.

Ей не хотелось обсуждать это с Фоксом, а мне Ной с каждой жизнью становился все более несимпатичен.

– Суп – это прекрасно. Где Седрик?

– Он отправился обратно в 2019 год и обещал вернуться как можно скорее.

– Что ему там понадобилось?

– Хочет обсудить с твоей бабушкой дальнейшие действия.

– Хорошо. – Неужели нельзя было сначала поговорить со мной? Тогда я отправилась бы с ним. Хотя это, видимо, и было причиной того, что он ушел один. Моя же встреча с 2019 годом состоится совсем не так скоро.

Мы с Рафиком вынесли на луг плед с целой кучей подушек и улеглись, греясь на солнышке. Ветер мягко покачивал ветви фруктовых деревьев, окаймлявших участок с одной стороны. Вокруг царили мир и покой. Почти невозможно было представить, что в Европе уже более двадцати лет бушует одна из самых страшных войн в мировой истории. Я смотрела в безоблачное небо, раскинувшееся над моей головой. Ястреб завис в воздухе, поджидая добычу. Точно так же на просторах времени охотники за душами поджидали меня. Меня охватил озноб, когда я подумала о жадности Лазаря и его терпении. Уже много веков он хотел завладеть моей душой. Неужели он никогда не сдастся?

– Ты знаешь, почему Лазарю нужна именно моя душа? – спросила я Рафика. – Почему он думает, что она – особенная? С чего он взял, что она поможет ему снова стать человеком и утолит его потребность во все новых и новых душах?

– Лазарь жил в те времена, и я не удивлюсь, если он нашел сведения о том, как избежать своей судьбы. В сущности, он – тоже Проклятый.

У меня на этот счет было другое мнение.

– С каких пор он живет на свете?

– Уже более двух тысяч лет. Он постоянно охотится за душами, которые поддерживают его жизнь. Бессмысленную, бессодержательную жизнь, в которой у него нет друзей.

– Неужели тебе его жаль? Он причинил страшный вред множеству людей.

– Жалость – это слишком сильно сказано. Но ведь когда-то и он был человеком. Со своими желаниями и мечтами… пока эта участь не постигла его. Этого не заслужил никто.

– А сколько лет тебе?

– Я родился в 633 году.

– Вскоре после смерти пророка Мухаммеда. – Вкус пальцев Лазаря все еще ощущался на моих губах.

– Точно. В 629 году мой отец участвовал в завоевании Палестины.

– Значит, он не погиб тогда, – пробормотала я. – Ведь арабское войско было разгромлено.

– Так и было, но при отступлении они захватывали людей в плен. Одной из пленниц была моя мать.

– Она была еврейкой? Так вот откуда имя Самуил!

– Да, – подтвердил он. – Она была очень красива, и мой отец влюбился в нее. Вернувшись в Мекку, он сделал ее своей старшей женой. Как ты понимаешь, для того времени это было достаточно радикальное решение.

– А сама она тоже любила его? Я не могу себе даже представить, как это – выйти замуж за мужчину, у которого уже есть другие жены.

Рафик пожал плечами:

– Таков обычай. Его никто не подвергал критике.

– Но ведь твоя мать была еврейкой. А евреи моногамны, – продолжала настаивать я.

– Мой отец вступился за нее, и она не хотела предъявлять ему дополнительных требований. И, если тебе так будет спокойнее, – подмигнул он мне, – моя мать всегда знала, что она – единственная женщина, которую отец любил по-настоящему, и да, она тоже очень любила его.

Я почувствовала, как в моей груди разливается тепло.

– Ты хочешь сказать, что ради любви нужно быть готовым к компромиссам?

– Я ничего не хочу сказать. Просто рассказываю тебе историю моих родителей.

Рафик вытянулся на пледе рядом со мной. Несмотря на жаркую погоду, он, как обычно, был одет во все черное, хотя теперь его одежда была скроена довольно просто. Хотя тот, кто привык к зною арабских пустынь, вряд ли станет возражать против легкого ветерка французского лета.

– Как ты стал Странником?

– Мне было десять лет, когда я тяжело заболел. Никто не мог меня исцелить – я уже находился при смерти. Но мой отец не был готов отпустить меня. Его род обладал особой связью с духами пустыни, поэтому отец увез меня ночью в пески, умоляя их спасти меня.

Я представила себе Рафика: маленький, больной, жалкий мальчик, дрожащий в руках отца в ночном холоде пустыни. Его голос теперь звучал так, словно доносился из того давно ушедшего времени.

– Джинны услышали его и снизошли до меня. Моя смерть уже была близка, и джинны поведали моему отцу, что могут спасти меня только дыханием джиннов и что это дыхание навсегда свяжет мою душу с этим миром. Мой отец согласился, и я стал Странником. С тех пор я навсегда привязан к земному бытию. Да, я повзрослел, но после того, как мне исполнилось двадцать пять, я перестал стареть.

– И твоя душа никак не может вернуться к Первоначальной?

Сама я выросла, твердо веря в то, что Первоначальная душа – средоточие энергии всех душ.

Рафик покачал головой:

– Бог создал людей из земли, джиннов – из огня, а ангелов – из света. Когда джинн умирает, его душа превращается в огонь и ветер пустынь. Думаю, с моей будет нечто подобное. Если я вообще когда-нибудь умру. Мы, Странники, очень живучие.

– Почему?

– Потому что мы объединяем в себе наследие по крайней мере двух видов существ. Это и делает нас бессмертными. Убить нас можно, но сами мы никогда не умрем.

– Ты уверен, что твоя душа не сможет вернуться?

Рафик улыбнулся мне.

– Нет, – ответил он. – Я не уверен. Но спросить не у кого.

– Ты злишься на своего отца за то, что он решил твою судьбу?

– В течение многих веков я часто испытывал к нему ненависть. Прежде всего тогда, когда терял тех, кого любил. Жену, детей. Я пережил их всех. Но в какой-то момент я понял, каким даром вознаградили меня джинны и какую ответственность я несу. Мир – совсем не простое место, и в нем достаточно людей, которые нуждаются в помощи.

– Например, Седрик, Ной и Арвин, – подсказала я.

– Именно.

– Мне тоже нужна твоя помощь.

– Ты все еще хочешь научиться блокировать свою магию?

– Не думаю, что у меня получится. Я не могу подчинить себе свою магию. Да это уже и не важно.

– Магия не подчинялась тебе, потому что ты отчаянно хотела отречься от нее. Тебе стоит бережнее к ней относиться. Она будет следовать твоей воле только в том случае, если ты ее примешь.

На кончиках пальцев я ощутила покалывание, и из них вырвались тонкие нити душевного сияния. Рафик взглянул на голубую дымку.

– Поверни ладони вверх. Дай ему увидеть небо.

Я последовала его совету, и сияние сгустилось.

– А теперь пусть летит, – тихо сказал Рафик, словно боялся помешать моей сосредоточенности.

Я нарисовала крылья в своем воображении, и сияние моей души превратилось в маленьких стрекоз, которые одна за другой поднимались с моих ладоней в летнее небо. Их становилось все больше и больше, и полупрозрачные крылышки переливались на солнце всеми цветами радуги.

– Сейчас попробуй сжать ладони. И все прекратится.

Ничего не получится, но я готова была сделать ему одолжение. Осторожно, стараясь не раздавить стрекоз, я сжала руки в кулаки. Я все еще ощущала покалывание, но сияние души вернулось в мое тело без всякого промедления. Когда я снова разжала руки, в ладонях было совершенно пусто.

Рафик торжествующе улыбнулся:

– Все очень просто, правда? Магия повинуется тебе.

– Но я же абсолютно ничего не сделала.

– Нет, сделала. Ты приняла ее существование и признала магию частью себя. Раньше ты силой хотела заставить ее повиноваться тебе, но магия так не работает.

– Вот так просто? Почему же бабушка мне не объяснила этого?

– Она объясняла, я уверен. Но разве ты ее слушала?

Может, не так внимательно, как стоило.

– Думаешь, нам удастся победить Лазаря и Селину и спасти Седрика? Я не знаю, что буду делать, если потеряю его.

Рафик осторожно притянул меня к своей груди. Он был удивительно теплым, и в этот момент я почувствовала себя защищенной.

– Если ты потеряешь его, то продолжишь начатое. Ты будешь сражаться за него.

Рафик повернул голову и направил взгляд на старый, немного кривоватый, обмазанный белой глиной дом. Буквально через минуту, миновав заднюю дверь, Седрик и Клэр подошли к нам.

Клэр, как обычно, жалась к Седрику, но меня это больше не беспокоило. Шагнув ко мне, он улыбнулся, и я села на покрывале. Седрик опустился рядом и коротко коснулся моей руки.

– Я побывал у твоей бабушки и кое-что тебе принес. – С этими словами он протянул мне Книгу Душ. – Я подумал, что тебе, может быть, ее не хватает.

Я взяла у него Книгу и прижала ее к груди.

– Большое спасибо. – Он подумал об этом… – Дома все в порядке? Ты рассказал бабушке, что сделала Селина?

– Рассказал. Они хотят собрать Круг и наконец выдвинуть обвинение.

– Но у нас все еще нет доказательств. Многие по-прежнему будут на стороне Селины.

Седрик медленно кивнул.

– Есть место, где доказательство можно найти.

Я нахмурилась:

– Ты имеешь в виду замок Лазаря? – Разумеется, мне были известны слухи о том, что там, в подземелье, Лазарь хранил осколки особенно ценных душ. До сих пор я в это не верила. Но если главный охотник и в самом деле шантажировал Селину, удерживая при себе душу Стеллы, эти слухи тоже обретали смысл. – Мы не будем искать этот замок, – отрезала я. – Это слишком опасно.

– Но это наш единственный шанс доказать вину Селины. Если мы найдем осколки души Стеллы, все остальные члены Круга поймут, что Селина лгала.

Клэр тоже уселась к нам на покрывало. Налив себе в кружку воды из кувшина, она взяла себе сыра и фруктов, которые Арвин нарезала для нас с Рафиком.

– Жизнь вообще опасная штука, – пренебрежительно заявила она. – Ты ведь собиралась уличить ее, разве нет? – Клэр сузила глаза до щелочек. – Или ты по-прежнему хочешь прятаться на острове, зная, что Селина сотворила с нами и многими другими?

– Я нигде не прячусь, – возразила я. Клэр хотела спровоцировать меня, но ей это не удастся. – Я так же, как и вы, хочу остановить Селину и Лазаря, но еще я хочу, чтобы после этого мы все остались живы.

– Тебе ли беспокоиться об этом. – Презрительный голос Клэр старался задеть меня побольнее. – У тебя ведь впереди еще много жизней. В отличие от нас.

– Все в порядке, Клэр, – отозвался Седрик. – Саша права. Не стоит торопиться.

– Очень даже стоит. Уже завтра ты можешь умереть навсегда. Как только этот идиот, твой брат, бросит Арвин еще раз, все будет кончено.

Я тяжело сглотнула. Она была права.

– Если позволишь, я хотел бы заглянуть в твою Книгу Душ. Нужно проверить, не спрятала ли там Селина еще какой-нибудь портал, – предложил Рафик, положив тем самым конец нашей дискуссии. И все же я успела заметить сердитые взгляды, которыми обменялись Седрик и Клэр.

– Нужно уходить, – сказал Седрик, вглядываясь в горизонт. Мышцы на его плечах напряглись. Больше всего мне сейчас хотелось прикоснуться к нему, но делать это перед Клэр было неудобно.

– Значит, мы возвращаемся в Олдерни? – спросила я. При мысли о том, что придется снова встретиться лицом к лицу с Селиной, мне едва не стало дурно.

Станет ли она все отрицать и делать вид, что ничего такого не было? Или воспользуется первой возможностью, чтобы уничтожить меня? До сих пор Лазарю не удавалось мной завладеть, но, видимо, все дело в обычном везении. И в Седрике. Но его время почти истекло.

– Вообще-то мы хотели переправить тебя ко двору Людовика XIV, – напомнил Седрик.

– Вы проверили, там нет охотников? – Рафик устремил на Седрика настойчивый взгляд, словно хотел спросить о чем-то совсем другом, но тот покачал головой.

– Саша будет там в безопасности, – только и сказал он. – Отсюда нам нужно убираться как можно скорее.

– Что мне делать в Версале? Селина тоже там?

Седрик отрицательно мотнул головой:

– Нет, Селины там нет.

– Может, мне лучше отправиться туда, где я смогу ее разоблачить? Например, в Орлеан? Мы можем помешать Лазарю и ей расправиться с Жанной д’Арк.

– Туда ты не пойдешь. Ни в коем случае. Я предпочел бы не знать тебя в разгар Столетней войны и, кроме того, я не могу сопровождать тебя.

– Я присмотрю за ней, – тихо проговорил Рафик, изучая свои отполированные ногти. – Встреча с Жанной – это чистое вдохновение. Она была очень необычной девушкой с самой чистой душой, которые когда-либо встречались на моем пути.

– И которая была растерзана охотниками за душами, а после – потеряна навсегда, – с яростью в голосе прошипел Седрик.

– Я никак не могу поверить, что Селина действительно могла пожертвовать Жанной, – сказала я. – Она всегда говорила нам, что Жанна добровольно приняла эту смерть. Как пример всем остальным Просветленным колдуньям.

– Если ты хоть немного верила в это, то ты еще более наивна, чем я думала. Очнись, девочка. Жанна – в XV веке, моя мать – в XVII, Мэделин – в XVIII, – все они стали жертвами Лазаря.

– Клэр, пожалуйста, – попытался Седрик ее успокоить. – Все это Саше давно известно.

– Так куда ты хочешь отправиться? Что подсказывает тебе Книга Душ? Вернуться в Олдерни ты пока не можешь, но зато можешь отыскать Стеллу Монтегю. Она сопровождала Ричарда во время Третьего крестового похода. Как, впрочем, и Селина, – добавил Рафик. – Лазарь похитил Стеллу из лагеря Ричарда у Аккона[39].

Город Аккон после двухлетней осады был взят крестоносцами Ричарда в 1191 году и провозглашен столицей Иерусалимского королевства.

– Ты серьезно? – спросила я.

– Если бы мы только могли предупредить их… – Рафик умолк, но мне показалось, что он давно размышлял об этом. – Мы могли бы предотвратить множество смертей.

Седрик тихо рыкнул в ответ:

– Ни в коем случае! Третий крестовый поход не менее опасен, чем Столетняя война.

– Войны в Европе прекратились не так давно. То тут, то там вспыхивали сражения, – ответила я. – Тебе нужно вернуться к Ною и Арвин. Твое место там. – Мои пальцы коснулись его руки. – Тебе нужно оттянуть конец своей жизни на Олдерни настолько, насколько сможешь, и выиграть время для нас с Рафиком. Позволь мне отправиться в Аккон вместе с ним. Мы постараемся вернуться как можно скорее, но дай нам хотя бы попробовать.

На небе сгустились тучи.

– Пора, – оборвал споры Рафик.

Седрик встал, прислушиваясь к ветру, который стал заметно сильнее. Это место больше не было мирным.

– В чем дело? – спросила я.

– Через несколько часов для Арвин эта жизнь закончится. Ты должна попрощаться с ней.

– Что с ней случится?

Я наблюдала за Клэр, которая, казалось, тоже к чему-то прислушивалась. Почему Арвин не избежала этой участи? Потому что не могла. Потому что, в отличие от ее друзей, та девушка, которой она была сейчас, не знала, что с ней будет. Мы поспешили обратно в дом. Седрик шел рядом со мной. Фокс и Арвин были на летней кухне и, увидев нас, отскочили друг от друга как ужаленные.

– Готов? – Рафик обратился к Фоксу, хотя его взгляд был прикован к Арвин.

– Я останусь здесь, – твердо ответил Фокс, ни на сантиметр не отходя от девушки. – Я не позволю, чтобы это случилось еще раз.

– Нельзя. – В голосе Рафика отчетливо слышалась боль, и Арвин накрыла руку Фокса своей.

– Все в порядке, – мягко сказала она. – Увидимся в другой жизни.

Фокс коснулся пальцев Арвин и, перевернув ее руку тыльной стороной вниз, поцеловал запястье девушки. В этом жесте было столько нежности, что мне пришлось закрыть глаза. Приближение опасности все сильнее ощущалось в воздухе.

– Я не могу бросить тебя на произвол судьбы.

– Но ты должен, – мягко возразила Арвин. – Иди и останови Селину, и тогда…

Она не закончила фразу.

Я почувствовала руку Седрика на своей спине и, не возражая, позволила ему увести себя в дом. Здесь вот-вот случится что-то ужасное, и к тому времени мы должны были уйти. Но там, куда я собиралась отправиться, таилось то, что было еще ужаснее. Селина и Лазарь искали возможность погубить Стеллу. Послушает ли она меня? Поверит ли? Почему до сих пор никто не попытался это сделать? Седрик последовал за мной в ту комнату, где мы провели ночь, и я была рада возможности еще немного побыть с ним наедине.

– Не ходи с Рафиком в Аккон, пожалуйста. Мы придумаем что-нибудь еще. Прошу тебя.

– У нас нет времени, чтобы что-то придумывать. – Воздух между мной и Седриком словно наэлектризовался. Я чувствовала, как моя магия стремится к нему. – Почему сегодня утром ты ушел не попрощавшись?

– Я думал, что успею вернуться раньше, но твоя бабушка была с Селиной. И та потребовала у нее твою Книгу Душ.

– Но бабушка не отдала ее.

Я погладила Книгу, которую все еще держала в руках.

– Конечно не отдала, хотя Селина пригрозила ей, что созовет внеочередное собрание Круга и объявит о нарушении. Но твоя бабушка не испугалась, сделав вид, что вообще ничего об этом не знает.

– Тебе лучше забрать ее с собой в Олдерни, – поколебавшись, произнесла я. – Лучше пусть бабушка спрячет Книгу, чем я потеряю ее в Акконе. – Или Селина просто отнимет ее, когда мы с ней встретимся там. Вслух я этого не сказала. Седрику не стоило беспокоиться еще больше, чем сейчас. – Я очень быстро вернусь обратно, – пообещала я.

Иногда мне казалось, что мы сражаемся с ветряными мельницами. Седрик приблизился ко мне вплотную. Жар его тела ощущался на коже даже сквозь грубую ткань моего льняного платья. Он заключил меня в объятия, и я прижалась к нему.

– Мне хочется никогда не расставаться с тобой. А еще быть уверенной, что мы еще встретимся.

Седрик не ответил. Теплое дыхание скользнуло по коже, нежные пальцы коснулись спины.

– Мы еще встретимся.

Никто из нас не мог этого знать. Мы уже так часто расставались. И мы оба знали, что эта встреча может быть последней для нас. И поэтому я сделала то единственно разумное, что казалось мне совершенно необходимым в этой ситуации. Я притянула голову Седрика к себе и поцеловала его. Наши языки встретились, и у меня не нашлось бы слов, чтобы описать чувство, которое охватило все мое существо. Я едва стояла на вдруг ослабевших ногах – Седрик поддерживал меня. Его руки скользили по моему телу, словно пытаясь запомнить каждый его сантиметр. Когда я прижалась к любимому, все мысли о проклятии и опасностях словно испарились. Я откинула голову назад, когда Седрик начал осыпать поцелуями мои плечи и шею. Сейчас бы вернуться в прошлое. Всего на несколько часов назад, чтобы снова оказаться с ним в одной постели. Дверь отворилась, и Седрик резко отстранился от меня. Вошла Клэр.

– Нам пора уходить, – прозвучал ее чистый холодный голос.

– Конечно.

Седрик в последний раз взял мою руку и сжал ее. А потом пошел вперед. Прожить без него хотя бы один день мне уже казалось невозможным, но этого было не избежать. Я хотела сказать Седрику, что люблю его, но Клэр все время крутилась где-то поблизости.

Во дворе стояла четверка оседланных лошадей. Рафик уже сидел верхом на черном жеребце. Клэр вскочила в седло каурого мерина. Фокс, лицо которого выглядело так, словно было высечено из камня, обнял Арвин, и она погладила его по щеке, пытаясь успокоить.

– Увидимся в другой жизни, – сказала Арвин мне, когда я тоже прижала ее к себе.

– Да будут благословенны к тому времени все твои жизни, – намеренно изменила я прощальные слова Просветленных Круга.

Арвин кивнула, и я позволила Седрику помочь мне взгромоздиться на лошадь позади Рафика.

– Держись крепче, – сказал он. – Этот Странник даже по лесам Франции скачет как бедуин.

Рафик снисходительно рассмеялся.

– Завидуешь, христианин, – парировал он и пришпорил лошадь, прежде чем я успела сказать еще хоть что-то. Прижавшись к спине Рафика, я смотрела назад до тех пор, пока больше не могла различить силуэт Седрика.

Рафик мчался по лесным тропам Люберонских гор. Я не понимала, почему мы покинули ферму, ведь мы даже не собирались задерживаться в этом времени. И только когда где-то через полчаса мы остановились на вершине горы и развернулись, мне стало ясно, почему мы уехали в такой спешке. Ветер гнал по небу густые облака дыма.

– Это дом Арвин? – со страхом спросила я. Фокс, лошадь которого скакала вровень с нашей, молча кивнул.

– Что там произошло?

На самом деле я совсем не хотела знать.

– Наемники, – отозвался Рафик. – Полководцы отказываются им платить, и они мстят, нападая на деревни.

– Они убили Арвин? – ужаснувшись, тихо спросила я.

Фокс ничего не ответил – он вдруг исчез.

– А Седрик еще был там?

– Нет, – ответил Рафик. – Она была одна. Готова?

Я адресовала его спине кивок, ощущая, как все кругом привычно завертелось, и через мгновение мы уже рассекали пески пустыни, направляясь к крепости – городу Аккону. Вид местности лишил меня дара речи. Куда ни глянь – везде только палатки и песок.

Глава 10

Аккон, июнь 1191 года

Прошлое

Олдерни, 12 сентября 2019 года

Настоящее

Древний город-крепость Аккон расположился в Хайфском заливе. Внушительные, надежные оборонительные сооружения укрепляли его по всей окружности. Неудивительно, что крестоносцам потребовалось более двух лет, чтобы завоевать город. Это будет в июле 1191 года, и, пока войско Ричарда будет штурмовать город[40], Лазарь заберет себе душу женщины, которую любил король. Отчаяние Ричарда будет столь велико, что из мести он совершит у стен города кровавую расправу над без малого тремя тысячами [41]пленников. Историки по сей день полагают, что король сделал это, чтобы наказать султана Саладина [42]за его тактику, которая привела к столь длительной осаде города, но я знала правду. Если мы предупредим Стеллу, то, возможно, спасем и жизни этих людей. Но что будет потом? Как изменится ход истории? Начнутся ли мирные переговоры между Саладином и Ричардом раньше? Может быть, тогда Ричард отбросит свои попытки проникнуть в Иерусалим, а может, наоборот, усилит их? Что, если он завоюет и этот город? Если Ричард не будет взят в плен при отступлении, все изменится. И все же я должна была попробовать. У городских ворот раскинулся огромный военный лагерь. Ветер трепал флаги крестоносцев, красный флаг Ричарда с изображенными на нем тремя львами, и знамя Филиппа II, короля Франции[43].

– И как нам найти здесь Стеллу? – ошеломленно спросила я.

Горячий ветер обжег меня, засыпав глаза песком, и мне стало жаль людей, которых вынуждали находиться здесь вот уже два года. Раньше война была чем-то совершенно естественным. Дети носились вокруг палаток, а женщины, отправившиеся следом за своими мужьями и братьями, готовили на больших кострах еду. Я различила звон кузнечного молота и ощутила вонь конского навоза, летнего зноя и пота, которой, казалось, пропитался каждый уголок этого места. О санитарных условиях в этом лагере я предпочла не думать.

Рафик направил своего коня к площадке, где две женщины-бедуинки предлагали свой товар.

– Тебе нужна подходящая одежда.

– Ты думаешь, это льняное платье так уж будет бросаться здесь в глаза? Разве нам не нужно просто найти Стеллу и потом снова исчезнуть?

– Береженого бог бережет.

Он спешился, перекинув ногу через голову лошади, а потом помог спуститься мне. Быстро поговорив о чем-то на чистом арабском языке с женщинами, Рафик купил мне широкое черное платье, пару сандалий и черный платок, которым я должна была покрыть голову. Одна из женщин отвела меня в соседнюю палатку, где я с ее помощью переоделась в эти вещи.

– Спрячь платком лицо, – прошептал Рафик. – Лазарь где-то здесь. Иди за мной. – Он подмигнул. – Тогда было так принято.

Я закатила глаза, но возражать не стала.

– Странно, что ты без всяких проблем можешь находиться в лагере крестоносцев.

– Не все арабские племена воевали на стороне Саладина, – пояснил он. – Давай попробуем добраться до шатра Стеллы. Она должна быть в центре лагеря, где-нибудь около шатра Ричарда. Что тебе известно об этих двоих?

– О Стелле мне мало что известно, – прошептала я. – Я знаю только то, что рассказывали члены Круга. Ричард 12 мая женился на Кипре на Беренгарии Наваррской. Как Стелла вообще осталась с ним после этого! – Я покачала головой. – Если честно, мне не терпится увидеть ее.

– Иногда нам не дано выбрать, кого любить.

Это точно. Но мысль о том, что Седрик может жениться на другой женщине из чисто политических соображений, для меня была невообразима. Мы устремились дальше, к самому сердцу лагеря, и скоро мое черное платье, колышущееся на ветру, покрылось толстым слоем пыли. Во рту у меня было сухо, как в этой пустыне, тело изнывало от жары, но разум жадно впитывал новые впечатления. В конце концов, в средневековом военном лагере бываешь не каждый день. Запах восточных специй здесь ощущался гораздо сильнее, чем на окраине расположения. Мне оставалось только надеяться, что Саладин не отважится на нападение, пока мы с Рафиком будем здесь.

Шатер Ричарда в гуще лагеря можно было узнать с первого взгляда: примерно в три раза больше остальных, он стоял посреди довольно обширной площадки, свободной от всего прочего. Перед ней располагались отдельные группки солдат, и какие-то посетители, вероятно, представители знати, ожидали аудиенции короля.

– Что, если мы столкнемся с Селиной? Как нам тогда предупредить Стеллу?

Рафик поприветствовал одного из солдат, стоявших перед шатром, который по размеру немного уступал королевскому. Кошелек сменил хозяина, и солдат скрылся в глубине шатра. Минуты через две он появился снова, указывая нам войти.

Я медленно последовала за Рафиком. Шатер был обставлен со всей мыслимой роскошью, о которой в такой ситуации можно было только мечтать. Пол устилали толстые разноцветные ковры. Из-за шелковой занавески виднелась кровать со столь же пестрыми покрывалами. Вокруг приземистого столика были набросаны подушки, предназначенные для сидения. Женщин внутри было двое, и я придвинулась поближе к Рафику. Одна из женщин шагнула к нам; я присела в реверансе.

– Несрин. Не будешь так любезна подать нам чаю? – попросила девушка. – Добро пожаловать, – обратилась она к нам. – Что привело ко мне Странника и столь юную колдунью? Из какого времени вы прибыли?

Стелла Монтегю была не из тех женщин, что поражают воображение. Маленького роста, но с дружелюбным взглядом. На момент смерти ей исполнилось двадцать восемь лет; новая жена Ричарда была всего на два года моложе ее. Стелла протянула мне руку, и моя магия всколыхнулась. Девушка улыбнулась мне.

– Мне очень любопытно, что привело тебя ко мне. Хотите чаю? – Она повернулась и, подойдя к столику, грациозно опустилась на одну из подушек возле него. На Стелле было надето довольно простое бежевое платье, слегка стянутое под грудью шнуровкой. Светлые распущенные волосы покрывал белый платок; голову венчала тонкая серебряная диадема.

– Мы расскажем тебе, зачем пришли, – начал Рафик. – Но сначала мы хотели бы задать тебе один вопрос.

– Пожалуйста.

– Твоя сестра сейчас в лагере?

Стелла слегка нахмурилась.

– Селина приходит и уходит, когда считает нужным. Я точно не знаю.

Я глубоко вдохнула.

– Мы из будущего, – сказала я тихо, потому что не знала, как много было дозволено слышать ее служанке.

– Ты можешь говорить совершенно откровенно, – сообщила Стелла. – Несрин – моя ученица, причем очень одаренная.

Девушка поставила перед нами поднос с типичными арабскими чайными стаканчиками. Поблагодарив, я размешала в своем три чайные ложки сахара. Больше тянуть было некуда. Рафик ободряюще кивнул. Но как сказать кому-то, что человек, который был ему ближе всего, скоро предаст его? Стелла выжидательно смотрела на меня.

– В будущем Селина создаст Круг, в который будут вступать все Просветленные колдуньи.

– Селина всегда была очень деятельной. – Стелла сделала глоток своего чая. – Я больше люблю бездельничать.

С каждой минутой эта женщина нравилась мне все больше и больше.

– Сколько жизней вы уже прожили?

– Я как-то не считала, но, думаю, больше шестисот.

– Эта станет твоей последней, – тихо произнесла я. – Мы здесь, чтобы предупредить тебя. Чтобы ты могла изменить свою судьбу.

– Мне не хочется менять свою судьбу, – ответила она, сохраняя удивительное спокойствие. – Шестьсот жизней – долгий срок.

– Но ты могла бы прожить еще столько же, – возразила я. – Твоя смерть слишком сильно повлияет на всех нас. Селина планирует принести твою душу в жертву охотнику. Она выдаст тебя, потому что любит Ричарда и хочет, чтобы он был с ней.

Мое разоблачение не оказало на Стеллу особого воздействия: она лишь немного побледнела.

– Я думаю, ты заблуждаешься. Мы с Ричардом – родственные души. Мы всегда были вместе. Эта жизнь – последняя жизнь души Ричарда. – Она закусила губу.

Мне понадобилось время, чтобы переварить эту новость.

– Он – твоя родственная душа, и тем не менее женился на другой женщине?

Стелла кивнула, словно в мире не было ничего более нормального.

– Его сердце всегда принадлежало только мне.

– Но если Селина не любит Ричарда, то почему она пожертвует тобой?

– Несколько дней назад ко мне приходила еще одна женщина, – рассказала Стелла, оставив мой вопрос без ответа. – Мари Шатильон – так ее звали. Она сказала мне, что имя охотника, раздробившего мою душу, – Лазарь.

Я изумленно кивнула.

– Мари Шатильон была здесь, у тебя? Она из XVII века. Селина отдаст Лазарю и ее душу.

Какое-то время Стелла молчала.

– Откуда вы?

– Из 2019 года.

– Значит, Мари не удалось рассказать вам то, что она узнала обо мне.

– Видимо, нет.

Снаружи послышался лязг оружия, но спокойствие Стеллы ничуть не поколебалось.

– Селина любит не Ричарда, а мужчину из его свиты. Она и сопровождает-то меня исключительно из-за него. Мы с Селиной – сестры-близнецы, и наши души – тоже близнецы, но мы совсем не близки друг другу. Этот мужчина – ближайший соратник Ричарда, и Селина любит его до безумия.

Внезапно мне в голову пришла совершенно абсурдная мысль, и я нервно сглотнула. Неужели Селина могла прибегнуть к таким средствам?

– Его зовут Лазарь Риммон, – закончила Стелла.

– Так, значит, круг замыкается, – тихо пробормотал Рафик. – Он погибает здесь в бою, я полагаю.

– Я могу только догадываться, – отозвалась Стелла. – Для меня эти события тоже в будущем, но после визита Мари я много думала об этом.

– Но это означало бы, – продолжил свои размышления Рафик, – что Селина сама лишила тебя души, чтобы дать ему возможность жить дальше.

Стелла ограничилась легким кивком. Меня охватил холод.

– Но ведь Селина могла встретиться с ним в другой жизни. Как она могла быть настолько эгоистичной?

– Их новая встреча могла состояться только в том случае, если бы он был ее родственной душой, но это не так, – сказала Стелла. – Я даже не уверена, что он любит ее так же сильно, как она его.

Рафик провел рукой по своим темным волосам.

– И с тех пор она снабжает его энергией других душ только для того, чтобы он оставался в живых.

– Тогда как насчет истории о том, что он пленил душу Стеллы и тем самым шантажировал Селину? – поинтересовалась я.

Рафик пожал плечами:

– Об этом мы узнаем только в том случае, если выясним, существуют ли этот замок и подземелье на самом деле.

– Мы должны помешать Лазарю получить твою душу, – обратилась я к Стелле. – Не только ради нас. Когда ты умрешь, Ричард от горя лишит жизни почти три тысячи пленных в стенах этого города. Ты можешь предотвратить все это, если не попадешь в руки Лазаря. Попроси Ричарда усилить защиту. Мужчина перед входом слишком легко впустил нас сюда. И больше не подпускай к себе Селину. А еще лучше – пойдем с нами.

Стелла склонила голову.

– Я знаю свою судьбу, – сказала она. – И я не собираюсь ее менять. – Просветленная колдунья закусила нижнюю губу. – Это решение далось мне нелегко. Но я не хочу нести ответственность за изменение будущего. Представь: ты возвращаешься, а все изменилось, и ничего того, что существовало, больше нет.

– Но будущее может стать лучше. Ричард заключит мир с Саладином. Может, они даже создадут альянс. А так он пожертвует тремя тысячами людей, чтобы отомстить за твою смерть. Лазарь закончит свою жизнь здесь, и все души, которые он использовал, чтобы выжить, получат свой шанс созреть.

– Мое решение неизменно.

– И его легче принять, зная, что это – последняя жизнь Ричарда, так ведь? – съязвила я, расстроенная ее ответом. – Но его душа вернется в Первоначальную душу, в то время как твоя душа будет раздроблена и потеряна навсегда.

Руки Стеллы мелко затряслись, но она не сказала больше ни слова. Мне показалось, что они с сестрой похожи: обе преследовали прежде всего свои личные интересы. Рафик допил свой чай; мой стакан тоже опустел. Я была готова ко всему, но только не к тому, что Стелла, которая уже все знает, откажется спасать себя и нас.

У палатки раздался какой-то шум. Рафик встал, положив руку на свой меч.

– Тебе он не понадобится, – бросила Стелла, направляясь к выходу. Вскоре в палатку вошел Фокс.

– Вам нужно возвращаться. Лазарь похитил Седрика и Клэр. Мы не знаем, где он их прячет. И ждать, что Лазарь заберет их души, осталось совсем недолго. Нам нужна твоя помощь, Рафик.

Я сжала руки в кулаки так сильно, что ногти больно впились в кожу ладоней. Этого просто не могло быть.

– Как охотникам это удалось?

– Точно не знаю. Меня в это время не было на острове, но потом Арвин вызвала меня.

Если будущее осталось таким же, каким было до нашего разговора с сестрой Селины, то, вероятно, это значит, что Стелла и в самом деле не станет ничего менять. Здесь мы тратили время впустую, в то время как Лазарь, который по-прежнему желал получить мою душу, держал Седрика в заложниках.

– Как давно эти двое находятся во власти Лазаря? – поинтересовалась Стелла.

– Уже несколько часов, – ответил Фокс.

Стелла заглянула в глаза Рафику, и взгляд ее был тверд.

– Если Лазарь лишил его хоть крошечной частички души, – произнесла она обманчиво-нежным голосом, – вы знаете, что делать. Его нельзя оставлять в живых.

Рафик едва заметно поклонился.

– Мы возвращаемся. – Он хотел взять меня за руку, но в этом не было необходимости.

– Саша, – остановила меня Стелла. – Мне жаль, что я ничего не могу для вас сделать. Может, когда твоя душа станет такой же старой, как моя, ты меня поймешь.

– Наверное, моей душе не придется состариться, если Селина и Лазарь получат ее раньше, – холодно возразила я.

– Но я ведь могу попросить тебя кое о чем?

Я чувствовала, что Рафик и Фокс все еще стоят за моей спиной. Их спокойствие придало мне сил остаться и прислушаться к ней еще на какое-то мгновение.

– Если Лазарь и в самом деле удерживает у себя в плену осколки моей души, я могу надеяться, что ты ее освободишь?

Голос Стеллы дрожал, и мне не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть ей в ответ. Судьба, уготованная девушке, была ужасна, и если я могла дать ей хоть искру надежды, то я обязана была это сделать.

На этот раз я отправилась домой одна. Самым важным сейчас было спасти Седрика.

* * *

Мы бросились в оранжерею, где нас ждали бабушка и все остальные. Фокс мгновенно оказался возле Арвин, которая сидела в кресле, подогнув под себя ноги, и опустился перед ней на колени. Странник что-то говорил девушке, и голос его звучал успокаивающе.

– Что произошло? Где он? – обратилась я к бабушке.

Она удивленно посмотрела на меня, и я вспомнила, что на мне до сих пор надето платье бедуинки.

– Вы и впрямь были у Стеллы?

Я кивнула. Теперь это все было совсем не важно.

– Куда они могли забрать их? – Я смотрела на бабушку так, словно она не хотела говорить мне правду. – Это Клэр предала его и заманила в ловушку?

Рафик решительно покачал головой. Конечно, он был слишком доверчив, чтобы так думать.

– Неужели она все-таки уговорила его отправиться на поиски этого замка?

В моей голове одна дикая мысль сменяла другую. На что была способна Клэр, чтобы только не расставаться с Седриком? Сделать его, себя, нас – охотниками?

Рука Рафика легла на мои плечи.

– Сейчас не важно, зачем и почему. Мы найдем их. – Его голос был исполнен сожаления. – Но… тебе известно, что придется сделать, если Лазарь уже забрал их души. В этом вопросе Стелла была права. У нас просто не останется выбора.

– Вы все ей рассказали? Она знает, что планирует ее сестра? – спросила Пенни.

Рафик кивнул, я мне все не удавалось переварить его слова. Неужели он и впрямь это сделает?

– И она ничего не изменила? – вклинилась Полли.

– Как видно, нет, – ответила я, злясь и одновременно чувствуя облегчение. – Если бы Стелла решила что-то предпринять, я, может быть, никогда бы не встретила Седрика.

Совсем недавно я обвиняла Стеллу в эгоизме, а теперь поймала себя на том, что сама рассуждаю точно так же.

Бабушка ласково улыбнулась:

– Ваши души все равно нашли бы друг друга.

Возможно, это было бы именно так, только теперь я потеряла его. Навсегда.

– Тебе не стоит сопровождать нас, – сказал Рафик. – Оставайся здесь и предоставь это дело Фоксу и мне.

– И ты сможешь убить своего друга? – спросила я. На глаза навернулись слезы. Слезы гнева, потому что Рафик был прав. Потому что, кроме слез, мне ничего больше не оставалось.

– Когда я найду Седрика, то, что от него останется, уже не будет моим другом, – спокойно ответил он. – И не будет тем человеком, который любит тебя.

Я сглотнула подступивший к горлу ком, когда в мыслях вновь пронеслись воспоминания о костлявых пальцах, нестерпимой вони и свистящих голосах охотников за душами. Неужели Седрик превратится в подобное существо? А потом… будет охотиться на меня?

– Я не отдам его душу Лазарю, – твердо заявила я. – Не отдам, до тех пор, пока остается хоть малейшая надежда не допустить этого.

Внезапно я вдохнула столь ощутимый аромат Седрика, что мои ноздри затрепетали. Я озадаченно огляделась. Моя Книга Душ лежала на столе, а ее страницы перелистывались сами по себе. Должно быть, это Седрик принес ее сюда, и теперь, казалось, Книга подавала мне какие-то знаки. Среди страниц появилась веточка засохшего вереска, и я осторожно провела по ней пальцем. Я слышала смех девушки и звук ее босых ног, которые неслись по холмам Шотландского нагорья. Я никогда не спрашивала Седрика о нашей первой встрече.

Фокс тяжело вздохнул:

– Саша права. Седрик нам как брат, и чем дольше мы стоим и обсуждаем здесь все это, тем меньше остается времени на его спасение. Мы можем позволить ему умереть милостивой смертью от наших рук, и это, пожалуй, все, что еще в наших силах.

Я вдруг почувствовала себя совершенно спокойной.

– Где они его держат?

– Саша, – сделала бабушка очередную попытку, – позволь нам разобраться с этим. Тебе не стоит присутствовать при этом.

– Я не оставлю Седрика умирать в одиночестве.

Первым кивнул Фокс, и все остальные с неохотой присоединились к нему.

– Они с Клэр собирались к Селине, – раздался голос Мегги. Я повернулась к ней. Они с Ноем бок о бок стояли у двери. Сейчас я даже не собиралась думать о том, что он здесь делал.

– Если их действительно захватил Лазарь, то и Клэр, и Седрик, должно быть, все еще на острове, – предположила Пенни. – Ради твоей драгоценной души он не рискнет потерять ни осколка.

Я постаралась отбросить все мысли о том, как Лазарь с его охотниками раскалывают душу Седрика и делят ее между собой. Сейчас я не могла позволить собственным страхам отвлекать меня. Нет, пока оставался хоть крошечный шанс спасти любимого.

– Это место, со всех сторон окруженное камнями и песком, куда не проникает солнечный свет, – произнес Рафик.

– Один из бункеров, – беззвучно шепнули мои губы. – Тех, что рядом с домом Селины.

Звук этих слов еще не растворился в воздухе, а мы уже помчались на улицу.

– Ты останешься здесь, вместе с Арвин и Мегги, приказал Ною Фокс. – И горе тебе, если хоть с одной из них что-то случится.

Ответа Ноя я уже не услышала.

Мы с бабушкой, Пенни и Рафиком быстро залезли в нашу машину и понеслись. Взвизгнув шинами, автомобиль остановился у дома Селины. Фокс вместе с другими тремя колдуньями вышел из машины Ноя.

– Займитесь Селиной, – приказал им Рафик. – Если она в доме, не дайте ей улизнуть. Она и так уже причинила достаточно зла.

Германский вермахт оснастил залив Лонгис не только противотанковыми укреплениями, но и бункерами. Обычно туристов не пускали в эти помещения, но под действием магии Рафика дверь, на обветшалом песчанике которой был высечен цветок эдельвейса, распахнулась настежь. Вонь и клубы пыли хлынули нам навстречу. Седрика и Клэр завели в бункер явно не через эту дверь, но были и другие, потайные выходы.

Рафик сделал глубокий вдох.

– Они здесь. Я чувствую. Ты уверена, что хочешь пойти с нами?

Я кивнула.

Странник щелкнул пальцами, и в воздух взметнулись крошечные язычки пламени. Они плыли по воздуху впереди нас, освещая узкий проход. Мы с Фоксом молча направились следом. Я лихорадочно пыталась воскресить в своей памяти все, что только могла когда-либо узнать о своей магии и искусстве защиты. Это будет борьба за жизнь… или смерть. Чем дальше мы продвигались в глубь бункера, тем более влажным и холодным становился воздух. Внезапно тишину подземелья прорезал визг. И один из охотников бросился на нас. Узкий проход ограничивал маневры, и нам было трудно направить свою магию в нужную сторону. Рафик бросился навстречу охотнику, Фокс помчался следом. Я свернула в коридор, из которого только что выскочил этот монстр. Закоулок разветвлялся, открывая проходы в несколько комнат. За дверью одной из них послышались чьи-то хрипы. Я направилась туда, но на моем пути неожиданно возник, обдав меня с головы до ног гнилостной вонью, еще один охотник. Нет, это был не Лазарь, но мне нельзя было его недооценивать. Черные глаза охотника сфокусировались на мне. Он собирался схватить меня, но я увернулась от его костлявых пальцев. Охотник зашипел и стал наступать на меня, в то время как я пятилась по коридору назад. Моя магия превратилась в сгусток энергии. Я подпустила тварь ближе к себе и, когда он оказался рядом, выпустила магию наружу. Охотник, пронзительно вскрикнув, отпрянул назад. Прежде чем я успела нанести второй удар, он развернулся и удрал.

Кто-то схватил меня за руку.

– Мы нашли их, – услышала я шепот Фокса. – Пойдем.

Мы снова помчались по главному коридору.

– Они там! – прокричал Фокс, стараясь перекрыть шум драки Рафика с охотниками. – Присмотри за ними. Мы остановим охотников.

Я бросилась в комнату. С потолка свисали голые лампочки, открывая взору ужасающую картину. Двое мертвых охотников распростерлись на каменном полу. Клэр забилась в угол, Седрик сидел, прислонившись к стене. Голова склонена набок – казалось, он просто спит. А если он умер? Я рухнула на колени, подползла к Седрику и взяла его лицо в свои ладони. Кожа была ледяной, но ресницы на веках трепетали. Позади меня раздалось шипение. Я обернулась. Клэр осторожными шагами подбиралась ко мне. Выглядела она как-то подозрительно.

– Уведи его отсюда, – рыкнул Рафик. Он защищал проход, через который я вошла.

Его серебряный меч свистел в воздухе, а Странник снова и снова отражал нападавших вспышками своего пламени. И все же одному из охотников удалось прошмыгнуть мимо него, и монстр налетел на меня. Я швырнула в него своей магией. Подобная скрученной веревке, она вырвалась из кончиков моих пальцев и обвилась вокруг его шеи. Мне пришлось дернуть за этот магический трос всего один раз, чтобы охотник свалился замертво.

Клэр подобралась еще ближе. Крылья ее носа задрожали, когда я, обхватив Седрика за талию, подняла юношу с пола. Он находился в каком-то полубессознательном состоянии, и мне пришлось призвать на помощь все свои силы, чтобы поднять его с холодного каменного пола.

– Беги, – прохрипела Клэр. – Лазарь собирает подкрепление. Он знает, что ты будешь пытаться спасти Седрика. Тебе нужно уходить отсюда. Это ловушка. Только ради этого Лазарь оставил Седрику часть души. Он хочет помучить тебя. За то, что твое сопротивление длилось так долго. Не позволяй ему победить.

– А как насчет тебя? – спросила я, стараясь не шататься под тяжестью тела Седрика. – Сможешь идти сама?

Клэр запрокинула голову и судорожно втянула в себя воздух.

– Для меня уже слишком поздно. Я попросила Лазаря превратить меня первой. Я хотела дать тебе время. Знала, что ты не оставишь Седрика одного и обязательно придешь. За мной же прийти некому.

По ее почти прозрачной коже струились слезы. Охотники уже забрали душу Клэр. Еще немного – и она потеряет свою человечность.

О боже. Клэр пожертвовала собой ради Седрика, в то время как я подозревала ее в том, что она выдала его Лазарю. Я не могла оставить ее здесь и осторожно протянула к девушке руку.

– Мы поможем тебе.

Но Клэр лишь зашипела на меня. Меня так мучила совесть, что я едва могла это переносить.

– Искупи меня. – Клэр оказалась так близко, что я могла чувствовать ее запах – гнилостный запах стоячей воды, от которого сразу зачесалось в носу. Глаза девушки сверкнули в тусклом свете лампочки, и я увидела, что они черны как ночь. – Прошу тебя.

– Уведи его наконец отсюда! – закричал Фокс из-за двери. – Мы позаботимся о Клэр.

Голова Седрика чуть шевельнулась.

– Leannan[44], – прошептал он мне на ухо. – Уходи. Спасайся. Для меня уже слишком поздно.

Leannan – слово, которое Седрик произнес, было из гэльского языка. Видимо, его душа не знала точно, в какой из жизней находилась сейчас. Плохой знак.

– Ты всегда была единственной женщиной, которую он любил. У меня никогда не было шансов против тебя. Что бы я ни делала.

Клэр протянула к Седрику руку, но она тут же упала, повиснув плетью. Ярость, ненависть и отчаяние сжигали мое тело изнутри. Что сотворили с ней Лазарь и Селина! В коридорах лабиринта повеяло ледяным ветром. Наше время истекло. Клэр стиснула зубы. На мгновение черные тени исчезли из ее глаз, и она снова стала прежней Клэр. Девушкой, к которой я так беспричинно ревновала.

– Пожалуйста, Саша. Я не хочу заканчивать так.

Лазарь вернулся. Черные тени возникли в проеме второй двери, и главный охотник с вожделением воззрился на меня.

– Кажется, на этот раз мой план сработал.

Несмотря на исходящую от него опасность, в это мгновение я сосредоточилась только на Клэр. Я отпустила Седрика, позволив ему скользнуть обратно на бетонный пол, и сконцентрировала свою магию. Ломать ей шею было выше моих сил, и я, разжав руку, мягко направила ей в грудь сферу, наполненную энергией моей души. – Да обретешь ты искупление, – прошептала я сквозь слезы.

– Скажи ему, что я его любила. – Она медленно осела на пол. Лицо Клэр озарилось улыбкой, когда сердце девушки перестало биться.

– Я уверена, он это знал.

Подняв голову, я заглянула в холодные мертвые глаза Лазаря Риммона. Сражение в коридоре было в самом разгаре, но здесь мы остались с ним наедине. Охотник улыбался, а мне казалось, что на мою кожу сыплются снежинки.

– Я и не думал, что эта ловушка и впрямь сработает. – Он приблизился ко мне. Нужно было удержать его на расстоянии от Седрика, и моей магии требовалось мгновение, чтобы восстановиться. – Но вы же Просветленные. Безрассудные в своей потребности защищать тех, кого любите. Твой отец был таким же дураком, как и Селина, – сказал он бархатным голосом.

– Мой отец? – Лазарь подошел так близко ко мне, что я могла чувствовать его запах, и сам он тоже с наслаждением впитывал мой аромат. Его ноздри раздувались. О да, ему срочно требовалась душа. От человека, с которым я встречалась в разные века, в нем уже почти ничего не осталось. И это несмотря на то, что он уже получил душу Клэр. – Что с моим отцом?

Лазарь, казалось, абсолютно не замечал ту борьбу, которая разразилась вокруг нас, сосредоточенно рассматривая свои длинные желтые ногти.

– Я старательно хранил его душу. Думал, что когда-нибудь она сможет мне пригодиться. – Я зажмурилась. – Это очень хорошая душа. Такая светлая. – Теперь он почти мурлыкал. – Я бы променял ее… на твою.

– У тебя не получится шантажировать меня. – Мое сердце колотилось у самого горла. – Так вот как ты отблагодарил Селину за то, что она спасла тебе жизнь? Ты сказал ей, что держишь у себя осколки души ее сестры?

– О, они у меня. – Лазарь хитро улыбнулся. – Она делала все, чего я требовал. Но теперь она мне уже не пригодится. Когда я получу твою душу, Селина мне больше не понадобится.

На секунду я закрыла глаза. Моя магия вернулась. Более сильная и послушная мне, чем когда-либо прежде. Моя ярость питала ее.

– Где ты спрятал эти осколки?

Лазарь рассмеялся, и его смех, казалось, был смехом сумасшедшего или обреченного на смерть.

– У этой игры другие правила.

Я не позволю ему шантажировать меня. Нельзя, чтобы смерть моих родителей, Стеллы, Мари и всех остальных Просветленных оказалась напрасной.

Лазарь был уже совсем рядом со мной. Подняв руку, я прижала ее к торсу охотника. От его тела остались кожа да кости. Глаза Лазаря расширились от изумления – такого он явно не ожидал. Моя магия рванулась вперед, и вокруг меня разразился ад. Я чувствовала энергию бабушки и всех остальных четырех Просветленных, находившихся в помещении. Ослепительно-яркая магия прорезала темноту. Искры взметнулись в воздух, и следом раздался вопль. Лазаря швырнуло о стену, но он удивительно быстро вскочил на ноги и бросился на меня. Увернувшись, я обрушила на него второй магический удар. Душа Клэр дала ему больше сил, чем я думала. В комнату проникало все больше охотников, но расправа с большинством из этих монстров не требовала особых усилий. На какое-то мгновение я отвлеклась, а когда снова повернулась к Лазарю, то увидела, как он прошмыгнул в заднюю дверь. Он что, собирался сбежать? Я бросила взгляд на Седрика, который, свернувшись калачиком, лежал у моих ног, а затем с тяжелым сердцем приняла решение. Я опустилась на колени и поцеловала его в щеку.

– Я сейчас вернусь, – пообещала я. – Держись.

Я не позволю Лазарю сбежать. Не позволю, после всего того, что он натворил. Если сейчас ему удастся пробраться в свой замок, то этой истории не будет конца. Поэтому я последовала за ним, минуя мрачные коридоры. Я оставила от своей магии лишь слабое мерцание и пошла тем путем, по которому меня вела нестерпимая вонь. Чем дольше я пробиралась по темным коридорам, тем сильнее становился мой страх. Заметил ли кто-то из наших, куда я направилась? В очередной раз свернув за угол, я услышала голоса и осторожно подобралась поближе.

– Ты провалилась, Селина. Окончательно провалилась. – Голос Лазаря был ледяным. – Они больше не доверяют тебе.

Я с опаской прокралась к комнате, из которой доносились голоса, и выглянула из-за угла. Эта комната не казалась нежилой, напротив, она, можно сказать, была обставлена довольно уютно. Правда, проход, в который я заглянула, был единственным, но у левой стены находилась узкая винтовая лестница, ведущая наверх. Нетрудно было догадаться, что вела она в дом Селины. Неужели эти двое встречались здесь, внизу, чтобы строить свои зловещие планы?

Лазарь приблизился к Селине вплотную. От гордой властной женщины, какой всегда была эта колдунья, уже почти ничего не осталось. Волосы растрепались, закрывая лицо, помада размазалась, а в глазах застыла паника. Она протянула к нему руку.

– Я что-нибудь придумаю, – пообещала она. – Просто возьми меня с собой. Здесь я больше остаться не смогу.

Охотник шагнул к Селине. Я не видела лица Лазаря, но тело его напряглось под темным плащом.

– Сейчас мне нужна энергия Просветленной колдуньи, – тихо сказал он. – И та, что может мне ее дать, здесь лишь одна.

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать. Селина покачала головой и попятилась назад. Но Лазарь уже схватил ее. Я должна была ей помочь. Нужно было что-то сделать, но я не могла пошевелиться. Охотник склонился над колдуньей. Селина положила руки ему на плечи. Все, что от нее требовалось, – ударить в него своей магией, и тогда Лазарь отпустит ее. Но вместо этого Селина положила руки на его впалые щеки, и тогда он поцеловал ее. Но этот поцелуй не был поцелуем любви. Это был не тот поцелуй, который стоило подарить женщине, что пожертвовала ради него всем. Долгими глотками Лазарь высасывал душу Селины. Тело колдуньи обмякло в объятиях охотника, и он с наслаждением застонал. Этот звук привел меня в чувство. Пока он отвлекся, я могу его убить. Это был мой шанс, прежде чем его силы снова восстановятся благодаря душе Селины. Я сосредоточила всю магию в своих руках. Потом, сплетя ее в тонкие веревки, я направила их к Лазарю. Один канат змеился вокруг шеи охотника, второй обхватил его торс, а третий обвил ноги. И тогда я оторвала его от Селины. Женщина, захрипев, упала на колени. Лазарь повернулся ко мне, вцепился пальцами в мои оковы и зарычал. Лицо мужчины уже приобрело цвет, а руки больше не напоминали кости скелета. Лазарь рванул мои веревки, и это ощущение пронзило всю мою душу, когда я, споткнувшись, подалась вперед. Злобная улыбка мелькнула на его лице.

– Вот теперь наконец я получу и тебя, – сказал он.

Я попыталась натянуть веревки, но у меня ничего не получилось. Зато у Лазаря получилось притянуть меня ближе к себе. Селина жалобно скулила у его ног, но он уже не обращал на нее никакого внимания. Лазарь облизнул губы; его глаза заблестели. Я уже стояла прямо перед ним, и его пальцы обхватили мой подбородок.

– Я уже не верил в это, – шепнул он, – но ты сделаешь меня бессмертным.

Я уперлась локтями в его грудь.

– Этому не бывать.

В ответ охотник разразился таким громким хохотом, что заглушил те звуки, что послышались за его спиной. Алчность Лазаря возросла в несколько раз, и от этого он растерял всякую осторожность. Я не поверила своим глазам, когда за спиной моего врага вдруг возник Ной. Он занес над охотником нож и вонзил оружие ему в спину. Единственное, что я успела заметить, – как блеснуло серебро. Лазарь рухнул, увлекая меня за собой. Мегги и Арвин оттащили Селину, лежавшую на полу с закрытыми глазами, в сторону. Нити моей магии отползали от Лазаря, который дергался подо мной, не оставляя попыток меня схватить. И тогда я прижала одну руку к лицу, а другую – к сердцу поверженного охотника, и моя магия хлынула на него со всей своей мощью. Под действием моих сил его тело рассыпалось в прах, и на полу остались валяться лишь несколько ветхих серых клочков. Подняв взгляд, я увидела, что Селина лежит, свернувшись калачиком, у моих ног, и протягивает руку к тому, что раньше было Лазарем Риммоном.

– Мы должны искупить ее, – сказала я, пораженная тем, как твердо звучал мой голос. – Придется это сделать тебе, – взглянула я на Мегги. – Мне нужно вернуться к Седрику. Справишься?

Арвин обняла Мегги за плечи.

– Сделай это, – сказала она, и я, не оборачиваясь, побежала вверх по винтовой лестнице. Мы одолели Селину и Лазаря, но до победы было еще далеко.

Я достаточно часто бывала в доме Селины, чтобы теперь легко сориентироваться в помещении. Метнувшись к входной двери, я рванула ее к себе. Я должна была вернуться в бункер, хотя силы моей магии были исчерпаны, и помочь в борьбе с другими охотниками я пока не очень-то могла. Но я хотела к Седрику. Мне нужно было вытащить его оттуда и что-то сделать. Хоть что-то.

Входная дверь оказалась незапертой, и я выбежала на улицу. Я помчалась к пляжу, к которому тянулся противотанковый барьер. Если я ничего не путала, то вход с той стороны я смогу использовать, чтобы намного быстрее добраться до тех комнат в бункере, где мы нашли Седрика и Клэр. Я как раз обогнула серую громаду, когда дверь бункера распахнулась, и из нее вышел Рафик. Он нес Седрика, а за ним шел Фокс, на руках которого лежало безжизненное тело Клэр. Я сделала еще несколько шагов и оказалась рядом с ними, обессиленно рухнув на колени рядом с любимым. Глаза юноши были закрыты, когда я убрала с его лица волосы и осторожно провела пальцами по ране над его бровью. Холодный пот выступил на лбу парня: Седрика била дрожь. Я держала его за руку и что-то говорила. Он никак не реагировал, но был жив. В отличие от Клэр.

Рафик убрал с лица погибшей девушки волосы.

– Да защитит тебя Аллах. Где бы ты ни оказалась.

Фокс опустился на колени с другой стороны от Клэр и взял ее руку.

– Пусть Господь держит руку над тобой, – пробормотал он и поцеловал девушку в лоб.

– Да будут благословенны твои жизни, – зашептали Просветленные, хотя они лучше, чем кто-либо другой, знали, что душа Клэр потеряна навсегда. Лазарь отнял у нее все. Но все же, может быть, какому-то крошечному осколку удалось уцелеть, и этот осколок теперь отправится в свое последнее путешествие.

Я разрыдалась, когда Рафик опустил руку на грудь Клэр, и ее тело начало тлеть. Меньше чем через минуту оно рассыпалось в пепел, и ветер – последнее дыхание позднего лета – развеял по пляжу белые хлопья. Как мог человек, который только что был полон жизни, так быстро исчезнуть в небытии?

Рафик все сидел на песке – он, казалось, молился. Потом повернулся ко мне, и что-то в его взгляде показалось мне очень тяжелым. Но я не позволю Седрику превратиться в пепел.

– Пора. Ты должна попрощаться с ним.

Я затрясла головой.

– Он все еще здесь.

Я вцепилась в руку Седрика, и тот тихо застонал.

– У нас нет выбора, Саша. Ты знаешь это. Седрик и наш друг тоже, и он хотел бы, чтобы мы искупили его.

Я ощутила знакомую магию – она струилась по моим жилам. Эта магия не была моей собственной – энергия исходила от бабушки, Пенни, Полли, Молли и Греты. Они вышли из бункера и теперь окружили нас.

– Лазарь и Селина мертвы, – сказала я. – Все кончено.

– Мне всегда казалось, что он неуязвим. Мы сражались с ним каждый раз и никогда не побеждали его, – отозвалась Пенни. – Мы так гордимся тобой.

– Отойди в сторону, дорогая, – попросила бабушка, словно не слышала моих слов. – Другого выхода нет. Если мы не избавим Седрика сейчас, нам придется преследовать его. А если ты защитишь его и останешься с ним, мы будем преследовать и тебя тоже. Этого он точно не хотел бы. Ты знаешь, что стало с Селиной. Ради любви мужчины она пожертвовала всем.

Мужчины, с которым они даже не были родственными душами. Как она могла сравнивать этих двоих со мной и Седриком?

– Я не оставлю его вам, – сказала я. – Вы сделали это с ним. Вы не остановили Селину. – Тонкая пленка сияния моей души струилась из меня, окутывая нас с Седриком. По моим щекам катились слезы. – Останься со мной, – прошептала я, целуя сухие потрескавшиеся губы.

Я пробовала его на вкус – яблоки, анис, нотки корицы. Никаких следов гниения и смерти. Еще один поцелуй в губы – и… я ощутила привкус гнилых фруктов. Седрик открыл глаза. Темные тени клубились под радужной оболочкой, подобно облакам. Даже я не могла больше отрицать перемены. Грудь Седрика беспокойно вздымалась и опускалась.

– Позволь им убить меня, – прошептал он. – Ты должна меня отпустить.

Я покачала головой:

– Забудь. Я не сделаю этого.

Внезапно он схватил меня за руку с силой, которой я от него не ожидала.

– Если ты не сделаешь этого, я убью кого-нибудь, как только силы опять вернутся ко мне. Возможно, не сегодня и, может быть, не тебя, но моя жажда получить душу будет возрастать с каждым днем, и когда-нибудь я уже не смогу обуздать свою алчность. Ты хочешь, чтобы ответственность за это легла на твои плечи? Избавь меня от этой участи, Саша. Пожалуйста.

– Я буду следить, чтобы этого не случилось, – упрямо возразила я, пытаясь вырвать у него руку. – Я найду способ спасти тебя.

Он рассмеялся:

– Ты не должна меня спасать. – Кожа Седрика приобрела сероватый оттенок. – Это моей задачей было спасти тебя. Но я не смог этого сделать. У меня никогда не получалось.

Любопытно, о чем это он. Ведь во всех моих жизнях меня защищал именно он.

– Покончи с этим. Пожалуйста, Саша.

Неужели Седрик и в самом деле просил меня убить его? Он что, сошел с ума?

– Попробуй перебороть Мрак, – потребовала я. – Просто попробуй. Не дай ему взять над тобой верх. Часть твоей души еще цела. Подумай о чем-нибудь приятном. Подумай о чем-то, что делало тебя счастливым.

Он улыбнулся и вдруг, несмотря на все свои раны, стал прекраснее, чем когда-либо прежде.

– Тогда я буду думать о тебе. Ты останешься со мной, пока все не закончится?

Его рука дрогнула и упала на песок. Я подняла ее, прижав к груди. В отчаянии я прижалась своим лбом к его. Но все мои попытки что-то сделать сейчас были бессмысленны. Я догадалась об этом еще в бункере.

– Мне так жаль, – прошептала я у его губ. – Я люблю тебя, и мне так хотелось разделить с тобой эту жизнь. И мне все равно, что для тебя она – последняя.

– Пора. Мы не можем больше ждать. – Бабушка обняла меня за плечи. Значит, вот так все закончится.

– Пообещаешь мне кое-что? – закрыв глаза, спросил Седрик.

– Все что угодно.

Я погладила его по щеке. Образы в моей голове сменяли друг друга. Я видела нас, стоящих на пляже после того, как Седрик спас меня. Видела, как он держал меня за руку в церкви и когда мы впервые поцеловались. Я запишу каждое из этих воспоминаний в свою Книгу Душ.

– Я хочу, чтобы ты жила и любила кого-то во всех жизнях, которые тебе предстоят. Я не хочу, чтобы ты была одна.

Грустная улыбка тронула мои губы. Это было единственное, чего я не могла обещать. Если он уйдет, моя душа останется одна. «Ты предпочла бы забыть человека, которого любила, чтобы только не скучать по нему?» – произнес его голос в моей голове.

– Ты всегда будешь в моем сердце, – прошептала я.

Многие родственные души утешались мыслью, что они встретятся в следующей жизни. Мы были лишены этого. Слезы покатились по моим щекам, и я вцепилась в рубашку Седрика. Если они хотели его убить, сначала им придется оттащить меня от него. Я обещала остаться с ним, и, по крайней мере, это обещание я сдержу.

Я яростно стерла с лица слезы.

– А что насчет проклятия? Может ли оно продолжать свое действие, если теперь мы знаем, почему Селина произнесла его? Разве мы не обязаны помочь душе Седрика вернуться в Первоначальную душу?

Бабушка покачала головой, но я не отступала.

– Я могла бы вернуться вместе с ним в свою первую жизнь и не допустить произнесения проклятия, – твердо сказала я.

За спиной Пенни появились Арвин, Мегги и Ной. Фокс подошел к Арвин, и она прижалась к нему, в то время как Ной осторожно накрыл своей ладонью руку белой как полотно Мегги, которую слегка шатало. Ей только что пришлось искупить главную колдунью Круга. Чудо, что она вообще стояла на собственных ногах.

– Попробуй, – к моему и всех остальных удивлению, проговорила бабушка.

– Это не очень хорошая идея, – возразил Рафик. – Риск слишком велик. Мы не должны переносить потенциального охотника в другое время.

Фокс не обратил на слова своего друга никакого внимания.

– Если хочешь вернуть его, нужно сделать это сейчас, – тихо сказал он. – Мы пойдем с тобой. – Его улыбка ободряла. – Если кому-то и удастся его спасти, то только тебе.

– Ты думаешь, у нас получится? А что будет с настоящим? Что мы изменим?

– Этого мы не знаем, – честно сказал он.

Я взглянула на Рафика: он выглядел побежденным.

– Посмотри в его карманах. Седрик всегда носил якорь души с собой, хотя никогда не возвращался в ту жизнь, в которой был проклят.

Мои пальцы ощупали его грудь, но карманы рубашки были пусты.

– Они украли его якорь, – услышала я шепот Полли.

– Он вполне мог и потерять его, – так же тихо пробормотала Молли. – Бедный мальчик, он не заслужил такой участи.

Я обшарила карманы брюк Седрика. Если я не найду камень, я вернусь в бункер и буду искать его там.

– Оставайся со мной, – прошептала я. – Мы спасем тебя. Мы заберем тебя обратно.

Фокс успокаивающе гладил меня по спине.

– Он сильный. Он хочет остаться с тобой.

Благодарная ему, я тихо всхлипнула и вдруг нащупала что-то твердое в кармане брюк Седрика. С трудом просунув пальцы, я вытащила его камень. Камень в форме сердца.

Я сжала амулет в руках.

– Что мне делать? – спросила я, в очередной раз поразившись тому, как твердо звучал мой голос.

– Посмотри на меня, Саша, – настойчиво приказала бабушка. – И слушай внимательно. Ты возвращаешь мальчика к той жизни, к которой его привязывает якорь. Если тебе удастся изменить ту жизнь, у души Седрика будет шанс восстановиться.

– Пойму ли я, что мне делать или что должен сделать Седрик?

Бабушка кивнула:

– Но ты должна знать еще одно. Ты можешь спасти его, но тебе нельзя там оставаться. И после этого Седрик уже не сможет сюда вернуться. Его жизнь будет там. Ты должна попытаться предотвратить его проклятие, но остерегайся Лазаря и Селины. Они тоже там будут.

В моем горле образовался комок.

– Он будет жить. И когда-нибудь снова найдет меня. В одной из своих жизней, которые Седрик на этот раз сможет прожить по-настоящему. Ведь без проклятия мы тоже будем родственными душами?

– Я не могу тебе этого обещать, но для Седрика это единственный шанс. Я знаю, от тебя требуется слишком много. – Она погладила меня по щеке. – Но другого пути нет.

– Положи руку на грудь Седрика и крепко сожми его якорь, – подсказал Рафик. – И пусть он ведет тебя.

Воздух вокруг нас начал мерцать, а потом я увидела нить, которая возвращала нас в прошлое, яркую и ясную. Я чувствовала биение сердца Седрика под его холодной кожей, не отрывая взгляда от путеводной нити. Я не потеряю его.

Глава 11

Шотландия, 1593 год

Прошлое

Олдерни, 20 сентября 2019 года

Настоящее

Я приземлилась на краю деревенской площади среди покосившихся хижин. Была середина ночи, но призрачный пейзаж освещался пламенем бесчисленных факелов. Жители деревни истошно вопили, окружив костер плотным кольцом. На огромной куче хвороста громоздился кол, к которому была привязана девушка.

Глаза – зеркало души. Этот урок я выучила одним из первых. Но даже если бы я прогуляла его, я все равно догадалась бы, кто эта девушка. Потому что глаза, в которые я смотрела, были моими собственными. Я чувствовала, как моя младшая душа, обреченная на смерть, нащупывает меня, и не могла понять, почему не слилась с ее телом.

Ной приблизился к куче дров, поднеся факел к сухому дереву. Огонь вспыхнул мгновенно. Рафик и Фокс оказались рядом, когда я все еще пыталась понять, что происходит.

– Он был проклят, потому что Селина обвинила его в моей смерти? Вы знали об этом?

– Седрик взял с нас клятву, что мы ничего не скажем тебе, – пояснил Рафик. Я заглянула в собственные глаза – огонь уже хватал подол моего платья. – Ему было стыдно.

Тело Рафика напряглось, словно натянутая тетива лука.

– Где сейчас Седрик?

– Он лежит у самого костра. В отличие от тебя он слился со своим прежним «я».

– И как мы теперь сможем разрушить проклятие? – спросила я. – Я уже в огне. Где Селина? – В моем голосе явно слышалась паника. – Ведь я должна предотвратить свою смерть, так? Но почему моя душа не была тогда уничтожена? Ничего не понимаю.

Рафик стоял, сосредоточенно глядя на костер, а потом повернулся ко мне.

– Потому что ты – здесь, – сказал он. Он щелкнул пальцами, и я увидела ленту. Яркую серебристую ленту, связывающую меня и ту девушку, которая была мной раньше. – Огонь мешает вам соединиться, но ты даешь силу своей душе, чтобы огонь не разрушил ее. Наоборот. Огонь только делает ее сильнее.

«Сильнее». Мне нравилось, как это звучит. Больше объяснений мне не требовалось. Я знала, что делать.

– Фокс, – сказала я, глядя прямо в глаза блондину с лицом ангела. – Позаботься об Арвин. Уведи ее отсюда. Она не должна потерять ребенка. Я отдам Седрику часть своей души, – обратилась я к Рафику, когда Фокс исчез. – Если она могла сделать бессмертным Лазаря, то, может быть, спасет и его.

С его согласия или без – я все равно попробую. Но просто вернуть Седрика назад было бесполезно.

– Твоя душа прошла через огонь и выжила. Вот почему Лазарь так хотел заполучить ее. Вот почему он охотился за тобой все это время. Возможно, она изгоняет Мрак.

– Что я должна для этого сделать? – Я подавила страх, который не был физической реакцией моего тела, но который испытывала моя душа, почувствовав, как дрожь охватила ее до кончиков пальцев ног.

– Ты должна добровольно предложить себя ему, – произнес Рафик. – Действуй осторожно. Главная трудность в том, чтобы он не отнял у тебя всю душу целиком. Как только Седрик попробует ее, он, вероятно, уже не сможет остановиться. И контролировать это будет он.

Я сглотнула, медленно кивнув.

– Если это последняя возможность, я попробую.

Рафик обнял меня и крепко прижал к себе.

– Просто поцелуй его и откройся. Твоя душа отыщет путь к нему. Я прикрою тебя. Лазарь ведь тоже где-то здесь. Мы должны помешать ему завладеть твоей душой.

– Я никогда тебе этого не забуду, – тронула я Странника за плечо. – Пусть моя душа сможет когда-нибудь погасить этот долг, – пробормотала я слова древней клятвы Просветленных.

– Для меня будет честью истребовать обещание, – ответил он словами, которых требовал ритуал, связавший теперь наши души. – А сейчас иди и будь осторожна, сестренка. – Рафик коснулся рукой моей щеки. – Что бы ни случилось, теперь это его жизнь. Он не может вернуться с тобой, а ты не можешь остаться. Но в этой жизни он будет любить тебя.

Он немного подтолкнул меня вперед, и я помчалась. Так значит, что бы я ни сделала сейчас, я все равно потеряю Седрика. Слезы побежали по моему лицу, но я протиснулась сквозь громко вопящую толпу, окружавшую костер. Жажда крови витала в воздухе, но я проигнорировала ее. Я отогнала прочь свои страхи, отчаяние и скорбь. Сейчас важным было только одно – чтобы Седрик выжил. Казалось, никто не замечал, что я – девушка, одетая в странное платье. Я протискивалась, пиналась и толкалась, пока не достигла края кольца, которое люди образовали, чтобы не слишком приближаться к жару пламени. Седрик, свернувшись калачиком, лежал у подножия погребального костра; пепел и тлеющие угольки сыпались на него при каждом порыве ветра. Я скользнула по грязной земле и повернула Седрика к себе.

– Очнись, Седрик, – взмолилась я. Он не шевельнулся, и я встряхнула его сильнее. Искры падали на мои руки и жгли кожу. Я попыталась оттащить парня, но он был слишком тяжелым.

Минуты длились бесконечно, когда Седрик наконец открыл глаза. Темные, словно тени, которые окружали нас. Серые облака клубились под его зеленовато-коричневой радужкой. Превращение продолжалось. Он становился охотником, а значит, представлял опасность для каждого человека, находящегося здесь. Если это случится, то победа все же достанется Лазарю и Селине. Я подавила ужас от участи, которая будет уготована Седрику. Я еще могла попытаться все изменить. Селина, должно быть, где-то здесь. В этой жизни она была моей бабушкой, она привела сюда Лазаря, который подстерегал мою душу где-то поблизости.

Седрик приподнялся, опираясь на руки, и окинул меня безумным взглядом. Он не узнал меня. А чего я ждала? Я не была той девушкой, которую Седрик любил в этой жизни, а в моей жизни Лазарь лишил его душу всех сил. Юноша оттолкнул меня в сторону и пополз к погребальному костру. Голыми руками он хватался за обугленные, раскаленные поленья. Я подавила тошноту, ощутив запах горелого мяса. Его попытки спасти свою любимую были бессмысленны, но, несмотря на боль, Седрик отказывался сдаваться.

Оглушенная ревом и визгом толпы вокруг нас, я подползла к нему еще ближе. Моя рука осторожно опустилась ему на спину. Его тело источало жар пламени. Седрик в бешенстве развернулся ко мне. Лицо парня было измазано копотью, а по щекам бежали слезы. Безумие охотника мелькнуло в его глазах. Юноша попытался стряхнуть меня с себя, словно назойливое насекомое, но я вцепилась в его плечо и потянула назад.

– Седрик, – заорала я ему прямо в ухо. – Прекрати.

– Нет, – прошипел он. – Я должен спасти ее. Просто должен.

– Ты не можешь, – твердо возразила я. – Ты слишком слаб. Посмотри на меня.

Удивительно, но Седрик так и сделал. Его взгляд нашел мой, а потом глаза парня расширились от ужаса, когда он понял.

– Это невозможно, – пробормотал Седрик. – Кто ты?

– Я – это она, – просто сказала я, указывая на тело, привязанное к шесту, которое теперь повисло без сил. Я все так же ощущала связь наших душ. Она была еще жива, и это граничило с чудом. – Ее душа живет и в моем и ее теле. Она умрет, но наша душа выживет. Мы снова встретимся, Седрик.

– Когда? – выдохнул он, проводя пальцем по моей щеке.

– В другое время, – произнесла я так осторожно, как только могла. Как я могла заставить его поцеловать меня, пока девушка, которую он любил, умирала прямо на наших глазах? Я придвинулась к нему еще ближе. Если охотник в нем почует мою душу, он возжелает ее. Сколько у нас оставалось времени до завершения превращения, я не знала. Но пока Седрик все еще был собой, он мог обуздать свою алчность.

Взгляд парня потемнел, когда он склонил голову к моему горлу. Кончик его языка коснулся места, где бешено бился мой пульс.

– Что ты делаешь? – дрожащим голосом спросила я. Прикосновение казалось чужим и знакомым одновременно.

– Ты пахнешь, как она.

Дрожь пробежала у меня по спине.

– Мы уже встречались раньше, правда?

– Уже много раз, – подтвердила я. Его губы скользнули по моей щеке, и на мгновение я перестала дышать.

– Я вовсе не потерял тебя, – шепнул Седрик. Облегчение в его голосе можно было пощупать руками.

– Но я не смогу остаться, – призналась я. – Не в этой жизни. Я пришла сюда только для того, чтобы спасти тебя.

– Думаешь, я позволю тебе снова уйти? – Его руки сжали меня, подобно стальным тискам, а губы превратились в тонкую линию. – Ты принадлежишь мне, – прохрипел он мне в ухо. – Ты – моя.

В его словах мелькнули какие-то зловещие нотки. Седрик был на грани, и теперь только от меня зависело, какую сторону он выберет. Холодная дрожь пробежала по моему телу, и все же я взяла лицо парня в свои руки, заставив Седрика посмотреть на меня. Зелени в его глазах больше не было: на меня уставились два озера чернильно-черной глубины. Где-то в них должно было оставаться что-то еще, и я не собиралась отпускать его. Я провела большим пальцем своей руки по нижней губе Седрика.

– Впусти меня, – пробормотала я.

Взгляд Седрика затуманился, и его губы приникли к моим. Во вкусе поцелуя я ощутила дым, виски и какие-то травы, которых я не знала. Во всяком случае, никакой гнили. Пока. Я всхлипнула от облегчения. Объятия Седрика ослабли и стали мягче. Он пробормотал мое имя. Имя, которого в этой жизни он даже не знал. Это было воспоминание той части его души, которая пришла из будущего.

Теперь я знала, что делать. Я оттеснила мысль о том, что Лазарь скрывается где-то поблизости, я забыла о Селине, которая опять не достигла своей цели, и, наверно, сейчас была просто вне себя от ярости. Я сконцентрировалась на том, что происходило внутри меня. Я выплеснула сияние своей души, превратив его в шар, наполненный чистой энергией, и когда поцелуй Седрика стал глубже, отпустила ее. Сияние превратилось в мерцающую жидкость, и этот поток проложил себе путь к душе Седрика. Я никогда еще не чувствовала себя настолько связанной с другим человеком, такого единения и все же… Боль пронзила меня, и тоска охватила все мое существо. Я потеряю его. Этот поцелуй был прощанием. Я подарила Седрику часть своей души, чтобы он сделал ее своей.

Седрик запустил руки в мои волосы; его пальцы нежно впивались в кожу моей головы, пока он выпивал мою магию и часть моей души, которую я с готовностью предоставила ему. Он заберет себе все. На какое-то мгновение я потеряла бдительность, потому что меня переполняли чувства к этому парню.

Я опустила руку ему на грудь, прямо в том месте, где билось его сердце.

– Я всегда буду здесь, – прошептала я в его губы, чувствуя, как сознание медленно покидает меня. – Я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя, где и когда бы ты ни находился. Я люблю тебя бесконечно и навсегда. Наши души обретут друг друга в другой жизни. Но для этого ты должен отпустить меня сейчас.

– Не могу, – пробормотал он.

– Ты должен остановиться, иначе потеряешь меня навсегда. – Эти слова я произнесла не вслух, а только в мыслях, и все же Седрик услышал их.

Резко отстранившись от меня, он убрал с лица растрепавшиеся волосы, коснулся поцелуями моих век и бровей. Я была совершенно ошеломлена и вконец обессилена. Мы опоздали? Неужели Седрик забрал слишком много моей души? Он прижал меня к своей груди.

– Я люблю тебя, – прошептал он мне на ухо. – Я любил тебя. С первого взгляда. И тем не менее я отрекся от тебя и сделал с тобой самое худшее, что только может быть. И я никогда не говорил тебе, что ты для меня значишь.

– Я знала об этом, – отозвалась я. – Но теперь ты должен отпустить меня.

Седрик в последний раз обхватил руками мое лицо, и боль, которую я прочла в его глазах, была почти невыносимой.

– Смогу ли я узнать тебя снова или потеряю окончательно и навсегда?

– Я всегда буду с тобой.

Но насколько пустой станет моя жизнь, если Седрика больше не будет рядом? Ярость на нашу судьбу вспыхнула во мне словно факел. Он прижался своим лбом к моему.

– Все будет хорошо, – прошептала я, хотя мое горло уже болело от невыплаканных слез. Я собрала последние силы и сконцентрировала свою магию на кончиках пальцев. Направив свою энергию на костер, я выпустила ее. Горящие палки рухнули, и мое безжизненное тело свалилось на землю.

Седрик вскочил и побежал по раскаленным поленьям. Он поднял меня на руки и понес прочь, ни разу не оглянувшись на меня. Я очень надеялась, что проклятья не будет. Я смогла быть с Седриком в этой жизни и, возможно, буду с ним и во многих других. Если нам повезет. Все вокруг меня начало расплываться, и я отправилась домой по нити времени, ставшей уже едва заметной.

* * *

Вопреки всему здравому смыслу я надеялась, что Седрик все же появится в нынешней жизни. Но, конечно, этого не произошло. Несколько дней моя жизнь висела на волоске. Бабушка и бесчисленное множество других Просветленных нашего Круга ухаживали за мной и снабжали меня своей магией, только бы я пришла в себя. И не только те, что жили на острове. Почему-то все вдруг решили, что чем-то обязаны мне. Седрик отнял у меня так много души. Мне повезло, что огонь все это время укреплял ее, иначе я погибла бы на месте. Я до сих пор не понимала, что тогда со мной произошло. Бабушка, Мегги и все остальные по очереди дежурили у моей кровати, ухаживая за мной и заботясь о моем здоровье. В первые дни никто не верил, что оставшаяся часть моей души будет настолько сильна, что сможет восстановиться. Но сила ее оказалась велика.

Я задавалась вопросом, жил ли Седрик где-нибудь вообще в моем времени? Смогу ли я найти его, если захочу? Он никогда не был проклят. Значит, его душа должна была возродиться совершенно обычным способом. Он не будет выглядеть так, как тот Седрик, которого я знала. Но мне было все равно. Я просто хотела, чтобы он меня нашел.

В первую ночь, когда мне стало лучше, я принялась листать свою Книгу Душ. Я прожила ту же жизнь, что и до нашей встречи. Только исчезли любые намеки на Седрика. Моя жизнь осталась все той же, родители все равно умерли. Ответ на вопрос, почему в моей судьбе ничего не изменилось, был прост. Мое тогдашнее «я» не выжило. Ожоги, которые я получила в 1593 году, оказались слишком сильными. Я умерла, но возродилась снова. И Селина тоже не сдавалась. С тех пор, жизнь за жизнью, она пыталась добыть для Лазаря мою душу. Я задавалась вопросом, не слишком ли милосердны мы были, решив просто искупить ее. Она причинила нам столько зла. Монтескье писал: Известно уже по опыту веков, что всякий человек, обладающий властью, склонен злоупотреблять ею. Он идет в этом направлении, пока не достигнет предела[45]. К тому времени я прочла еще две книги философа, потому что это, как мне казалось, хоть как-то еще связывало меня с Седриком. Селина достигла предела. Трое Проклятых, два Странника и пятеро Просветленных остановили ее. Завтра мы изберем бабушку новой Главой нашего Круга, а мы с Мегги получим от него задание. Лазарь был уничтожен навсегда, но где-то еще стоял его замок, в котором он держал в заточении плененные души. И хотя я злилась на Стеллу, ее душа заслуживала быть освобожденной так же, как и душа моего отца. Мы не успокоимся, пока не найдем эту крепость. К тому же были ведь и другие охотники. Они будут всегда.

Я устало потерла лицо. Завтра – Мабон. Мы проведем церемонию осеннего равноденствия в заливе Лонгис, причем именно в нынешнее время. Никто не хотел заставлять меня перемещаться в другой век. Колдуньи толком не знали, смогу ли я когда-нибудь снова путешествовать во времени, а сама я даже не хотела этого знать. Единственное, что я собиралась делать, – это искать Седрика. Всегда и везде. Задача, поставленная передо мной, отвлечет меня, и я наконец смогу покинуть остров. Угроза, которая прежде ждала меня за морем, теперь сократилась до минимума.

Мой взгляд безучастно блуждал по развалинам, раскинувшимся передо мной. С тех пор как мое состояние улучшилось, я ежедневно приезжала в форт Кеснард. Здесь изменилось все. Словно их здесь никогда не было. Никто не вспоминал о семье де Грей. Может, хотя бы у Арвин и Фокса случился хеппи-энд? Остались ли с ним Странники? Мог ли Седрик хоть что-нибудь вспомнить? Был ли аннулирован брак Седрика и Арвин? Можно было приложить немного усилий и провести исследование. Но только что это даст? Ничего. Нас разделяли целых четыреста лет. Они жили там, как совершенно обычные люди. Седрик получил новый шанс на все свои жизни, и я не хотела лишать его этого. Хотя я даже не знала точно, что произойдет, если он все же вернется в эту жизнь. Станет ли она снова его последней? На этот вопрос никто не мог дать мне ответа.

В то время Седрик знал, что всегда любил меня. Но так и не сказал этого мне. Почему мне никогда не приходило в голову, что я – та девушка, которую он бросил, чтобы жениться на Арвин? Так много вопросов остались без ответа.

Скучать было больно. В темные ночные часы, когда я валялась в своей постели без сна, мне хотелось забыть всю эту историю, только бы потом не скучать по нему.

Я запрокинула голову и подставила лицо под потоки дождя. Он мог смыть мои слезы, но не эту парализующую боль. Я бросила на развалины прощальный взгляд. Ничто уже не напоминало ни о саде, ни о сделанном с любовью ремонте здания. Кирпичная стена, лежащая передо мной, была такой же неподвижной, какой я знала ее много лет. Все, что было, осталось лишь напоминанием моей душе о жизни, которая уже не состоится. Слишком многое мы изменили. Видимо, будущее было предопределено только для некоторых из нас.

Молния ударила совсем рядом, и я вздрогнула. Оставаться здесь в такую погоду было крайне неразумно. Но и уйти я не могла, потому что это прощание было окончательным. Я обхватила себя руками, но мне уже никогда не согреться. Дождь усилился, и я наконец повернулась, чтобы уйти. Над скалами снова сверкнула молния, и свет ослепил меня. Закрыв глаза, я отшатнулась назад. Когда я снова подняла веки, то услышала голоса. Знакомые голоса.

– Как ты выглядишь! Будь я на ее месте, ни за что бы не принял обратно такого грязного придурка. – Голос явно принадлежал Фоксу.

– Перестань с ним так разговаривать, – вмешалась Арвин. – Седрик выглядит привлекательным мужчиной даже тогда, когда он сверху донизу обмазан грязью.

Сквозь завесу дождя прозвучал сдержанный смех Рафика.

– Бьюсь об заклад, Саше все равно. Но Фокс прав, нам стоило бы тебя немного подготовить. Ванна пришлась бы очень кстати. Но ведь ему очень хотелось вернуться немедленно. Эти двое упрямцев действительно стоят друг друга. – Голос Фокса звучал весело. – Я бы тоже не стал ждать ни секунды после того, как мы выяснили, как его вернуть. Я так и знал, что твой хваленый огонь когда-нибудь нам пригодится.

Сквозь дождь и туман я силилась разглядеть говорящих. Мое сердце бешено колотилось в груди. Наверное, все это было лишь игрой моего воображения. За последние несколько недель я столько раз мечтала о Седрике, что мне казалось, будто я сошла с ума. В своих снах я слышала его голос и разговаривала с ним. Но никогда еще у меня не было галлюцинаций, в которых присутствовали они все.

Наконец я смогла различить очертания человеческих фигур. Кто-то бесцеремонно отодвинул одну из них в сторону. Подобно молодым собакам, тени пробирались сквозь дождь, а я запрещала себе верить в то, что сейчас видела. Вот девушка в платье целенаправленно подбежала к развалинам. Она держала в руке сверток. Я снова и снова вытирала с лица слезы, но это было совершенно бессмысленно. Они все текли и текли, смешиваясь на моих щеках с дождем. Я не знала, видят ли они меня вообще. Ветер становился все сильнее, унося их голоса прочь. И я просто направилась им навстречу. Расстояние между нами сокращалось. Я уже могла различить не только фигуры, но и лица, когда они наконец заметили, что больше не одни. Они остановились, только одна фигура отделилась от группы и решительными шагами подошла ко мне.

– Саша. – Голос звучал осторожно и, главное, настороженно. Словно он не знал, как я отреагирую. Словно он не знал, узнала ли я его.

Всякий раз, просыпаясь после своих снов, я убеждалась, что ничто из моих фантазий не было реальностью. Я зажала рот ладонью, пытаясь подавить рыдания.

– Ты здесь.

Он подошел ко мне вплотную.

– Где же мне еще быть?

А потом мое лицо оказалось между его руками. Теплые губы коснулись моего лба, бровей, скул, нашли мой рот.

– Ты сказал, что любишь меня.

– Но ты ведь знала.

Его рука откинула мои мокрые волосы назад, а я вцепилась пальцами в его рубашку, притянув Седрика к себе так близко, как только было возможно.

– Это действительно ты, и ты здесь, – сказала я еще раз, потому что до сих пор не верила в это. Мне нужно было прикоснуться к нему, почувствовать его, чтобы я могла быть в полной уверенности.

– Я здесь и больше никуда не денусь.

Он оставил поцелуй на моей шее. Голоса Рафика и Фокса доносились до меня словно издалека. Я прижалась к Седрику, вдохнула его такой знакомый аромат и позволила себе поверить, что все это и вправду происходило на самом деле.

– Может, пойдем куда-нибудь погреться? – жалобным голосом спросил Фокс. – Я голоден, а Арвин и ребенок вымокли насквозь.

– Это особый момент, – шикнул на него Рафик. – Не мог бы ты хоть на минутку обуздать свои низменные потребности?

– Я не против промокнуть, – елейным голосом вставила Арвин. – А куда, собственно, исчез Ной?

– Твой прежний почитатель лазает по развалинам форта, – буркнул Фокс. – Клянусь, он когда-нибудь сведет меня с ума. Ни один человек не интересуется прошлым так, как он. Мне срочно нужно что-нибудь поесть. Прости, Саша, но отдать осколок души – это тебе не прогулка в летний день. Рафик справляется лучше только потому, что его согревает эта проклятая кровь джиннов. Но мне-то холодно.

– О чем это он? – спросила я Седрика и снова прижалась лицом к его груди.

– Они перенесли нас к тебе. Частичкой своих блуждающих душ. Теперь мы все останемся с тобой, – объяснил он. – Боюсь, ты уже не избавишься от нас. – Улыбка Седрика вышла такой слабой, что мне пришлось поцеловать его еще раз. – Мы действительно должны отвести его в теплое место. Что ты делаешь здесь, на холоде?

– Я прихожу сюда каждый день, – призналась я. – Здесь я чувствую себя так, словно нахожусь рядом с тобой. Фокс только что что-то сказал о ребенке?

Седрик кивнул:

– Мы просто не смогли оставить малышку там.

Я взвизгнула, оторвалась от него и побежала к Арвин. Смеясь и плача одновременно, я осторожно обняла подругу, в то время как ребенок начал хныкать.

– Я просто не могу поверить. У тебя ребенок.

Она засияла от гордости и погладила лобик малышки.

– Разве она не самая красивая девочка, которую ты когда-либо видела?

– Она прекрасней всех на свете, – подтвердила я. – И самая водостойкая в мире.

Арвин усмехнулась:

– Мы назвали ее Клэр Жанна Мари Мэделин.

– Что не было чем-то необычным в году, когда она родилась, – вмешался Фокс. – Но мы так и не смогли договориться.

– Это замечательно.

Мне вспомнилась Клэр. Подругами мы не были, но в моем сердце для нее всегда будет место. Если бы не она, Седрика не было бы сейчас здесь.

– Я знаю. – Фокс обнял меня. – Этим мы обязаны только тебе.

Вряд ли. Все вместе мы были просто идеальной командой.

– Ты холоднее льда. Я приехала сюда на машине. Мы отвезем тебя в тепло.

Рафик пристально посмотрел на меня, а затем поцеловал в лоб.

– Давайте поедем домой.

Фокс шел посередине.

– Я выцеплю Ноя и догоню вас. Мой брат рассеян как всегда. Но он спас тебя, и этого я никогда ему не забуду, – ласково сказал Седрик. – Нам нужно будет найти кого-то, кто позаботится о нем.

В машине лежало одеяло, в которое Арвин завернула Фокса, в то время как Рафик держал маленькую Клэр на руках. Несмотря на свой незакрывающийся рот, Фокс был заметно бледнее обычного.

– Все будет в порядке, любимая.

Арвин убрала волосы с его лба, и я заметила озабоченное выражение, мелькнувшее в глазах девушки.

Я домчала до магазина так быстро, как только могла, и мы оказались в нашей гостиной, которую мы не так уж часто использовали. Мегги хватило одного взгляда на закоченевшего Фокса, чтобы умчаться на кухню за горячим бульоном. Я притащила из других комнат одеяла, в то время как Рафик щелчком пальцев разжег дрова, сложенные в камине.

– Все в порядке, – сказал Фокс и, стуча зубами, выпил горячий суп. – Я уже не так молод.

– Ты не должен был этого делать, – сказал Седрик, вламываясь в комнату вместе с Ноем. – Для тебя это было слишком рискованно.

– И смотреть, как ты несчастен без Саши? Ты с ума сошел. – Фокс подмигнул мне своими небесно-голубыми глазами. – Ни одна девушка не заслужила большего счастья, чем ты. Ну, еще, может, Арвин. Но у нее есть я.

– Ты спасла душу Седрика, – пояснил Рафик. – Но он не мог больше перемещаться во времени. Вот почему мы сделали его Странником.

– А Арвин, Ноя и малышку – тоже? – удивленно спросила я.

– Разве мы могли оставить кого-то из них?

Я забрала у Фокса чашку, и он, измученный, откинулся назад. Арвин сидела на спинке дивана, держа его за руку.

– Пойду за бабушкой. Круг Просвещенных в долгу перед вами, и они помогут тебе.

– Я сама схожу, – отозвалась Мегги, появляясь в комнате с подносом, уставленным чайными чашками. – Она на той стороне, у Пенни. А вам всем лучше обсушиться. Наверно, там, откуда вы явились, зонты не в почете?

Ной отнял у девушки поднос и одарил ее сияющей улыбкой.

– Могу ли я сопровождать тебя? – вежливо спросил он. – В такую погоду леди не стоит выходить на улицу одной.

Мегги закатила глаза, но затем, поколебавшись, кивнула. Ной, со своими мокрыми волосами и невероятно правильными чертами лица, как обычно, выглядел словно кинозвезда. Совершенно неинтересная кинозвезда. Во всяком случае, для меня.

– Две недели, и он будет вить из нее веревки, – заявил Фокс, явно наслаждаясь вниманием.

– Не знаю, достаточно ли он хорош для нее, тем более что после разрыва с Питером она действительно заслужила счастье.

– А что с Питером? – спросила Арвин.

Рафик вытер насухо Клэр и отдал ребенка девушке, чтобы та могла покормить ее грудью.

– Серфер-бой бросил Викторию, и она осталась одна с ребенком на руках. Питер, конечно, не мог оставить ее в такой беде и улетел в Австралию, чтобы заботиться об обеих. С Мегги он даже нормально не попрощался.

– Что в который раз подтверждает мою теорию. Никогда не следует торопиться печь мужчине пирог, – провозгласила появившаяся в комнате Грета.

Фокс усмехнулся, но промолчал.

– Ной по-прежнему остается защитником, – сказал Рафик. – Он усвоил свой урок и будет хорошо заботиться о душе Мегги.

– Он что-нибудь помнит?

– Не обо всех своих жизнях. Вину, которую взвалил на себя, – да. Он попросил у Арвин прощения, а она сказала ему, что любит Фокса.

– И это он просто так принял?

Рафик кивнул:

– В прошлом у меня с ним был довольно обстоятельный разговор.

– Арвин и Ной никогда не смогли бы разрушить проклятие, правда? Выходит, Селина намеренно поставила перед ними неразрешимую задачу.

Рафик снова кивнул:

– Именно так. Мы должны были догадаться об этом гораздо раньше. Она всегда применяла один и тот же метод, чтобы представить виновного в исчезновении колдуньи, а потом избавиться от него.

– Неужели это означает, что вы останетесь здесь? – осторожно спросила я. – Или вам придется вернуться?

– Не придется, если ты не против.

Я усмехнулась, но, прежде чем успела что-то ответить, в комнату суетливо ворвалась оставшаяся часть взбудораженных Просветленных, которые сгрудились вокруг Фокса.

– Еще больше женского внимания, – пробормотал Седрик, притянув меня к себе. – Это ударит ему в голову.

– А ты, случайно, не завидуешь?

– Ни капельки. Просто устал. Мне бы сначала в душ, а потом – спать.

– Я могу взять тебя с собой в свою комнату.

Мой взгляд скользнул по людям в помещении. Здесь собрались все, кого я любила. Бабушка, Полли, Молли и Грета окутали Фокса сиянием своих душ. Грета стояла рядом с Арвин и гладила головку ее дочери. Потом колдунья взяла маленькую ручку девочки, и я внимательно проследила за тем, как бледно-розовый отблеск души, вырвавшийся из крошечных пальчиков, взвился в воздух и превратился в стрекоз, которые полетели к Фоксу.

Странник улыбнулся, когда они сели на его щеку. А потом взглянул на Арвин. Любовь этих двоих была почти физически ощутима для всех, кто находился в этой комнате.

– Мы им не нужны, – шепнул у моего уха Седрик. – Давай поднимемся наверх.

Я взяла его за руку, и мы выскользнули из комнаты. Я столько раз представляла себе этот момент – момент, когда мы снова встретимся. Все надеялась и надеялась, но на самом деле не верила в это. От нетерпения Седрик шагал так широко, что я едва поспевала за ним. Мое сердце бешено колотилось. А потом мы остались одни. Он предусмотрительно запер дверь комнаты и прижал меня к стене. Его лоб прижался к моему, и Седрик сделал глубокий вдох.

– Я не могу поверить, что мы это сделали. Что мы выжили. Я никогда больше не оставлю тебя.

– А я тебя больше никогда не отпущу. Но только в том случае, если ты поцелуешь меня. Сейчас же.

Седрик тихо рассмеялся и теснее прижался ко мне. Взяв мое лицо в свои ладони, он глубоко заглянул мне в глаза. Его собственный взгляд блестел, а кадык подпрыгивал, словно Седрик нервничал.

– Поцелуй меня, – еще раз шепотом попросила я, боясь заплакать, если он не сделает этого прямо сейчас. На этот раз, правда, от счастья.

Его большой палец нежно коснулся моей нижней губы, а затем Седрик наконец поцеловал меня. Во вкусе этого поцелуя я ощутила все те чувства, что терзали меня последние несколько дней. Утрата, горе, страх и любовь. Моя магия без всякого моего вмешательства выплеснулась наружу и окутала нас. Лихорадочными движениями пальцев я расстегнула на Седрике рубашку и стянула ее с его плеч. Моя собственная блузка исчезла, как по волшебству, и, прежде чем я успела это осознать, мы лежали в моей постели – обнаженные.

Когда я решила, что потеряла Седрика, мое сердце разбилось на мелкие кусочки. Но пока он целовал, ласкал и любил меня сейчас, я чувствовала, как они снова собирались воедино. Он вернулся. Наши души все еще были связаны друг с другом, и эта связь стала даже сильнее, чем раньше. Мы лежали, повернувшись друг к другу лицом. Улыбаясь и прерывисто дыша. Седрик ласкал мои плечи, грудь, лицо.

– Они все еще здесь, – мягко сказала я. – Шрамы. Как будто моя жизнь совсем не изменилась.

Исключительно по привычке я набросила на щеку несколько прядей волос. Седрик убрал локоны с моего лица.

– Тебе не нужно их скрывать.

– Но они уродливы.

Он улыбнулся:

– Неправда. С ними ты только красивее. Шрамы просто показывают, насколько ты храбрая. Кроме того, меня не интересует твое тело. В каждой жизни ты выглядела по-разному, и я всегда любил тебя. Наши души принадлежат друг другу.

Он сказал так проникновенно, что у меня на глазах выступили слезы. Я нежно поцеловала его в губы.

– Я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя.

Тут я лукаво улыбнулась.

– Так значит, мое тело тебя не интересует. Ну-ну.

Я заглянула под одеяло, которое Седрик натянул на нас: под ним мы оба лежали обнаженными.

Седрик громко расхохотался, и прежде чем я успела сообразить, что происходит, он уже оказался на мне. И всю оставшуюся ночь крайне наглядно демонстрировал мне свою незаинтересованность.

Эпилог

Олдерни, 21 сентября 2019 года

Залив Лонгис освещался светом факелов. Я решила отпраздновать Мабон именно здесь, чтобы почтить память Клэр и всех тех, кто распрощался с жизнью по вине Селины. Собралась почти сотня Просветленных, и каждая из них держала в руках круглую чашу с горящей свечой. Эти огни мы собирались отправить в путешествие по морю. Как воспоминание, напоминание и просьбу о прощении. Седрик был рядом со мной, рука Фокса покоилась на плечах Арвин, Рафик стоял рядом с бабушкой, а Ной – за спиной Мегги. Впервые Просветленные колдуньи были не единственными присутствующими на празднике Мабона.

– Последние недели выдались для нас тяжелыми, – начала свою речь бабушка. Только что она была единогласно избрана Главой Круга. В дальнейшем каждая Председательница будет избираться Кругом только на одну жизнь. – Нам пришлось заново найти себя, исправить свои ошибки и спросить самих себя, способны ли мы по-прежнему выполнять свое предназначение должным образом. – Раздался ропот одобрительных голосов. – Но именно в момент сомнений мы не должны забывать, какую ответственность мы несем. На наших плечах лежит обязанность защищать добро и оттеснять зло. И у нас есть время жить, жизнь за жизнью.

Одобрительный ропот остальных женщин повторился вновь. Просветленные выступили вперед. Одна за другой они опускали в воду свои чаши со свечами, и вскоре темная гладь морской воды покрылась бесчисленными точками света. Волны уносили их прочь. Мы молча любовались зрелищем. Я думала о своих родителях, братьях и Клэр. Из-за Селины им всем пришлось пройти через ад.

– Но сегодня мы собрались здесь и для того, – раздался голос бабушки, – чтобы принять в наш Круг двух новых членов.

Мы с Мегги выступили вперед. Две старшие колдуньи, как того требовал обычай, будут сопровождать каждую из нас во время экзамена, но вмешаться смогут только в самом крайнем случае. Молли и Полли направились к Мегги. Грета и Пенни встали рядом со мной. Они, как и все мы, были одеты в длинные белые платья. Весьма старомодные, следовало признать. И все равно мне нравилась эта одежда. В том месте, где ткань прикрывала мое сердце, на моем платье был вышит символ бесконечности. Бабушка с ободряющей улыбкой протянула мне кубок. Я вытащила из него клочок бумаги и развернула. В записке стояли дата и место. Я должна была отправиться туда без посторонней помощи, и теперь это не составляло для меня никаких трудностей, тем более что дата находилась в прошлом всего несколькими днями ранее. Я удивленно взглянула на бабушку. Та заговорщически кивнула мне. Все это представлялось мне куда более сложным. Я сосредоточилась, и, как только нужная нить времени высветилась среди других, последовала за ней. Мы приземлились на другом пляже. Я бывала здесь раньше, с родителями и братьями. Дом тети я узнала сразу. Он стоял прямо на набережной. Невысокая стена ограждала сад, раскинувшийся перед домом, а у железных ворот красовался куст белых роз, цветы которых уже почти увяли. Зачем бабушка отправила меня сюда? За спиной пронесся легкий ветерок. Я обернулась и увидела, что бабуля стоит за моей спиной. Я не стала бы утверждать с совершенной уверенностью, но полагала, что она прямо сейчас нарушала правила, предписанные Кодексом. Хотя, очень возможно, что после ухода Селины некоторые из них утратили свою силу. Бабушка, улыбнувшись, движением головы указала влево, и я увидела их. Я узнала их сразу же, потому что эти двое были похожи на нашего отца. Оба унаследовали его светлые волосы и черты лица. Адаму было уже почти четырнадцать лет, и он выглядел слегка угрюмым, а Эндрю только исполнилось тринадцать, и мальчик что-то говорил своему брату. При этом он возбужденно жестикулировал. Должно быть, они только что вернулись из школы, потому что на обоих все еще была надета школьная форма. Я обхватила себя руками, сдерживая слезы. Мои младшие братья выросли. Я так скучала по ним.

– Можно мне подойти к ним? – спросила я бабушку, которая смотрела на своих внуков ласковым взглядом, полным любви. – Узнают ли они меня?

– Конечно узнают. Я каждый месяц писала им и присылала твои фотографии. У Адама сегодня день рождения, и я обещала им, что мы придем.

– Ты – что? – Она общалась с ними все эти годы и скрывала это от меня? – У меня нет подарка, – вместо того чтобы упрекать ее, напомнила я.

– Ты – подарок, – тихо сказала бабушка. – Иди. Теперь опасность им больше не грозит.

Я так хотела, чтобы здесь был Седрик. Он держал бы меня за руку, чтобы я не умерла от волнения. А потом все стало так легко. Эндрю заметил меня первым и рванулся ко мне. Обнявшись с ним, я смеялась и плакала одновременно. Адам попытался поприветствовать меня более взрослым образом, но безуспешно. Из дома вышли тетя Луиза и дядя Питер. Тетя плакала, а дядя все не мог прочистить горло, собираясь что-то сказать.

– Мы считали, так будет лучше, – наконец произнес он спустя некоторое время. – Только для того, чтобы защитить ребят. – Кусочек кожи, который выглядывал из-под его густой бороды, приобрел пунцовый оттенок. – Мы хорошо заботились о них.

Это признание снова вынудило меня заплакать, но потом тетя взяла все в свои руки. Она прижала меня к своей большой груди. Я почувствовала аромат топленых сливок и шоколадного торта, а тетя уже тащила нас в дом. Следующие несколько часов мы отмечали день рождения Адама. Ребята осыпали меня вопросами о моем даре, показывали мне свои комнаты, где были расставлены бесчисленные фотографии – мои, мамины и папины, а когда пришло время возвращаться, с меня было взято святое и непреложное обещание посещать их в будущем хотя бы раз в два дня.

Мы оказались на пляже залива Лонгис в тот же миг, в который покидали его. Седрик понимающе улыбнулся и обнял меня за плечи. Указательным пальцем другой руки он провел по кончику моего носа.

– Ты снова вылизала миску со сливками?

Я усмехнулась и поцеловала его.

– Намного лучше.

– Они обрадовались?

Я кивнула:

– А еще мне пришлось пообещать в следующий раз взять тебя с собой.

– Мне будет приятно.

Мегги вернулась, сияя. Нужно будет потом обязательно спросить у нее, где она была. Бабуля поманила девушку к себе. Поскольку я уже сама позаботилась о том, чтобы получить свою Книгу Душ, эта часть моей инициации была опущена. Но Мегги наконец-то вручили ее Книгу. Ее страницы пока были девственно-чисты, но обложка уже мерцала магией. Я была безумно счастлива за Мегги. У нее теперь была целая тысяча жизней, чтобы заполнить свою Книгу воспоминаниями. И я искренне надеялась, что многие из этих жизней мы разделим друг с другом.

Позже, когда уже стояла глубокая ночь, мы с Седриком гуляли по пляжу. Музыку и смех веселящихся на празднике мы оставили позади. Темное небо рассыпало над нами свои бесчисленные звезды. Мне срочно нужно было кое-что с ним обсудить.

– В бункере, – начала я, – Лазарь пытался меня шантажировать. Он предложил мне душу моего отца в обмен на мою. Он хотел освободить ее. – Седрик заметно напрягся. – Как думаешь, этот замок действительно существует? Там, где он якобы держит души в плену?

– Я слышал об этом, – поколебавшись, сказал он. – Ты хочешь отыскать его?

– Только если мы сделаем это вместе. И если душа Стеллы или папы действительно там, мы должны их освободить.

– Тогда мы это сделаем, – ласково улыбнулся он мне.

– Вместе.

– Вместе.

Оставался только один вопрос, который я все еще не осмеливалась ему задать.

– А ты вообще знаешь, сколько жизней у тебя впереди? – выдавила я наконец.

Мысль о том, чтобы потерять любимого навсегда после всего того, что произошло, была ужасна, хотя на самом деле я должна была быть благодарна за то, что вообще вернула его. Седрик остановился и обнял меня, развернув так, что теперь мы вместе смотрели в ночное небо.

– Когда Рафик и Фокс отдали нам часть своих душ – они сделали нас Странниками, – шепнул он мне на ухо, целуя чувствительное местечко на моей шее. – Так что, боюсь, тебе придется терпеть меня по меньшей мере тысячу раз, а если ты захочешь, мы попросим Рафика сделать бессмертной и тебя. – Он снова развернул меня к себе, так что наши взгляды встретились, и взял мое лицо в свои руки. – Самым ужасным за все это время было не проклятие. Самым ужасным было терять тебя, снова и снова. От жизни к жизни это становилось все тяжелее.

Я прижалась к Седрику, обвив руками его узкую талию.

– Кажется, тысячи раз мне явно не хватит. Я хочу тебя навсегда.

Рецепт

сконов с топлеными сливками и клубничным джемом

Сконы

250 г муки

1 ст. л. разрыхлителя

1 ст. л. сахара

½ ч. л. соли

60 г сливочного масла (из холодильника)

150 мл цельного молока

1 яйцо для смазки

Так же: мука для рабочей поверхности

Выход: примерно 9 сконов.

Установите верхний и нижний нагрев духовки на 190 °C. Застелите противень бумагой для выпечки.

Сначала смешайте муку с разрыхлителем, сахаром и солью. Порезанное кусочками холодное (это важно) масло руками разотрите с мукой. В получившемся рассыпчатом тесте сделайте углубление и влейте туда молоко. Используя вилку, осторожно перемешайте молоко и тесто. Если любите изюм, можете добавить его. Молоко можно заменить 100 г греческого йогурта. Попробуйте разные варианты выпечки. Главное – быстро работать с холодными ингредиентами, и тогда тесто получится замечательным. Слегка посыпьте рабочую поверхность мукой и раскатайте тесто толщиной в три дюйма. Чашкой вырежьте кружочки. Выложите сконы на противень и смажьте слегка взбитым яйцом. Выпекайте в предварительно разогретой духовке на среднем уровне 15–20 минут.

Я больше всего люблю есть эти сконы теплыми.

Топленые сливки

(Рецепт может показаться немного сложным, так что вот вам альтернатива: просто хорошенько взбить жирные сливки до маслянистой консистенции, но, конечно, это блюдо уже не будет таким британским.)

Налейте 400 мл холодных сливок в небольшую форму для выпечки и поставьте на водяную баню – хорошо подойдет форма для выпечки чуть большего размера, в которую налита вода. Оставьте все это в духовке при нагреве в 70 °C примерно на 8 часов. Постепенно на поверхности образуется «пенка». По завершении времени приготовления сливки следует поместить в холодильник на ночь. На следующее утро нежнейшие топленые сливки готовы – если все получится;)

Клубничный джем

Мне нравится клубничный джем, который продают в «клубничном Диснейленде» Карлс, его можно даже заказать онлайн. Но, конечно, лучше приготовить самим.

1 кг клубники

1 органический лимон

500 г желирующего сахара (2:1)

Клубнику вымойте и нарежьте. Натрите цедру лимона, из которого выжмите сок. Смешайте клубнику, желирующий сахар, лимонный сок и цедру в кастрюле и дайте настояться около часа. После этого осторожно доведите до кипения, постоянно помешивая, чтобы ничего не подгорело. Снимите пенку шумовкой. После закипания варите не более трех-пяти минут, пока джем не загустеет. Разлейте джем по чистым банкам и плотно закупорьте. Пробовать можно только тогда, когда джем остынет;). Свежий, конечно, вкуснее всего, но при необходимости можно до двух лет хранить джем в темном месте.

Попробуйте приготовить – вместе со своими родственными душами, подругами, матерями, детьми и отцами.

Послесловие

В этом послесловии я не стану благодарить людей, которые помогли мне при написании книги. Несмотря на то, что мои бета-читатели заслуживают огромной благодарности, так как разбирали вместе со мной мельчайшие подробности этой невероятно сложной вещи.

Мне важнее другое. Для каждой истории, которую рассказываю, я выбираю особую обстановку и, конечно же, посещаю место, где будет разворачиваться история. Мне хочется, чтобы вы действительно получили представление о местах, где происходят мои истории, и если вам вдруг случится посетить их, то все будет так, как описала я. Между тем я, однако, сомневаюсь, имеют ли эти мои действия смысл. При перелете на Нормандские острова туда и обратно в атмосферу выбрасывается 483 кг углекислого газа, а это негативно действует на климат. И все же я мечтала об этой поездке с тех пор, как прочла «Хозяйку розария» Шарлотты Линк.

Но теперь я задумываюсь, стоит ли оно того? Я заключу компенсационную сделку, это само собой. Чуть меньше пятисот килограммов будут стоить мне около девяти евро, и эти деньги будут направлены на программу по увеличению зеленых насаждений в Кении. Это похоже на откуп за свои грехи, которые я все же совершаю. Такая себе современная торговля индульгенциями.

Давайте предположим, что наши души на самом деле проживают тысячу жизней. Какой тогда будет моя следующая или та, что наступит после нее? А жизни душ моих детей? Благо, что мы ничего не знаем об этом, но это ведь не освобождает нас от ответственности. Я вдоволь наслушалась этих аргументов, вроде «Почему я должен что-то менять, если мой сосед этого не делает?» Но если каждый из нас сделает хотя бы маленький шаг, это станет отличным началом. Именно поэтому в будущем я сначала хорошо подумаю, прежде чем планировать следующую исследовательскую поездку, и поэтому вы держите в руках Тысячный раз, у которой нет ни защитной пленки, ни обложки, но от этого она не перестает быть книгой.

Я буду рада, если каждый из вас в будущем станет чуть больше задумываться о том, что действительно имеет необходимость, и о том, что нужно для счастья. Даже если иногда это бывает трудно, ведь так много вещей уже стали для нас привычными.

В моей Лунной Саге затрагивается вопрос защиты морей – среды обитания, которая принадлежит не нам, а рыбам, китам, дельфинам и моллюскам. Так почему бы нам не убирать за собой с пляжа пластиковый мусор? В Божественной Саге Гайя, богиня Земли, стремится уничтожить всех нас, ведь то, что мы делаем с Землей, с полным на то основанием приводит ее в ярость. Книжная Сага вещает о силе слова, и мы вполне обладаем властью сказать «нет» тому, что происходит сейчас, а Невесомая Сага говорит о том, как трудно жить с народами или созданиями, которые отличаются от нас, думают иначе и преследуют другие моральные ценности.

Но, в сущности, совершенно не важно, откуда мы родом и во что мы верим, потому что всех нас объединяет одно. Мир – это место, в котором мы живем своей нынешней и всеми нашими будущими жизнями и которое мы оставим нашим детям и детям наших детей. Их судьбы в наших руках. Или, как сказал Монтескье: «Общий интерес превыше личного».

Спасибо, что читаете.

Ваша Мара

P. S. Кстати, я снова безумно рада множеству отзывов, писем и сообщений о том, насколько вам понравилась история Саши и Седрика.

Примечания

1

Олдерни (англ. Alderney) – третий по величине остров Нормандских островов, расположенный в проливе Ла-Манш на расстоянии 160 км к югу от Великобритании и 32 км к западу от Франции (здесь и далее прим. перев.).

2

Мабон – осенний праздник Колеса года, середина осени, праздник равновесия, приходится на осеннее равноденствие, празднуется 21–24 сентября.

3

Северная олуша – крупная морская птица семейства олушевых, распространенная в Северной Атлантике. Наиболее северный вид в семействе и единственный, который встречается в Европе.

4

Дьявольская метка, метка дьявола, пятно ведьмы – так в Средние века называли родимые пятна в определенных местах тела. Обязательной особенностью этих «меток» является то, что они абсолютно нечувствительны к боли (например, к уколам иглой).

5

В данном случае имеется в виду испытание водой. Свидетельством невиновности являлось погружение подозреваемой в воду (вплоть до утопления) – считалось, что вода, как стихия чистоты, не примет «нечистого человека». Соответственно, если подозреваемая всплывала, это свидетельствовало о ее принадлежности к ведьмам.

6

Сент-Анн – единственное поселение Олдерни, занимающее бóльшую часть острова.

7

Скон (англ. scone) – британский хлеб быстрого приготовления, традиционно приготовляемый в Шотландии и на юго-западе Англии. Обычно его выпекают из пшеницы, ячменя или овсянки, с разрыхлителем теста.

8

Жозéф Бонапáрт – первенец Карло и Летиции Буонапарте, старший брат Наполеона I, король Неаполя в 1806–1808 годах, король Испании в 1808–1813 годах под именем Иосиф I Наполеон.

9

Шарль Луи́ де Монтескье́ – французский писатель, правовед, философ, автор романа «Персидские письма», труда «О духе законов», сторонник натуралистического подхода в изучении общества.

10

Форт Кеснард – это руины одного из викторианских фортов на северо-восточной оконечности острова Олдерни.

11

Ха́йленд – округ в Шотландии.

12

Мон-Сен-Мишель – небольшой скалистый остров, превращенный в остров-крепость, на северо-западном побережье Франции. Остров является единственным обитаемым из трех гранитных образований бухты Сен-Мишель.

13

Арабское приветствие, укоренившееся в исламе и используемое мусульманами разных национальностей, его также используют арабы-христиане и арабские евреи. Эквивалент слова «здравствуйте».

14

Традиционный ответ на арабское приветствие.

15

Oui (фр.) – да.

16

Брассери́ (фр. Brasserie – «пивоварня») – тип французских кафе. В прошлом веке французские брассери были излюбленным местом поэтов, художников, музыкантов. Меню или блюдо дня часто пишутся на грифельных досках.

17

Стадион Уэмбли – футбольный стадион, расположенный в Лондоне. Стадион был открыт в 2007 году на месте старого стадиона «Уэмбли». Старый «Уэмбли», известный также как «Эмпайр Стейдиум» (Empire Stadium), был одним из самых известных футбольных стадионов мира до момента его сноса в 2003 году.

18

МИ‐5 – официально Служба безопасности – государственное ведомство британской контрразведки.

19

Оливер Уэнделл Холмс-старший – американский врач, поэт и писатель.

20

Сент-Эндрюсский университет – старейший университет в Шотландии, третий по дате основания в Великобритании и во всем англоговорящем мире.

21

Статут (закон) Марии Стюарт (Марии Шотландской) был издан в 1563 году.

22

Яков VI – король Шотландии и первый король Англии (Яков I) из династии Стюартов. Он был первым государем, правившим одновременно обоими королевствами Британских островов. Великобритании как единой державы тогда еще юридически не существовало, Англия и Шотландия представляли собой суверенные государства, имевшие общего монарха.

23

Жанна д’Арк, Орлеанская дева – национальная героиня Франции. Попав в плен к бургундцам, была передана англичанам, осуждена как еретик и сожжена на костре.

24

«Демонология» – книга, в которой довольно исчерпывающе изложена официальная позиция в вопросах ведовства на конец XVI века. Автором книги, опубликованной в Лондоне в 1597 году, является Его Величество король Англии Яков I (он же король Шотландии Яков VI).

25

Сhérie (фр.) – дорогая.

26

Гайд-парк – королевский парк площадью 1,4 км² в центре Лондона. С запада к нему примыкают Кенсингтонские сады. Традиционное место политических митингов, празднеств и гуляний.

27

Влюбленные

Снова и снова сливаясь друг с другом —

Страсти пылающий дух, —

Чресла трепещут, тела сотрясая,

Все опаляя вокруг.

Жаждущие – утоляют ту жажду,

Страждущие – находят покой.

И, погружаясь друг в друга в полете,

Себя обретают в душе иной.

(Р. М. Рильке)

28

Райнер Мария Рильке (1875–1926) – австрийский поэт. Родился в Праге, писал на немецком языке.

29

Овернь – историческая провинция Франции.

30

Financial Times (FT; по-русски «Файнэншл таймс») – международная деловая газета, издается на английском языке в 24 городах мира общим тиражом около 356 тыс. экземпляров. Специализируется на публикации и анализе новостей из мира финансов и бизнеса.

31

Бинго – игра, в которой случайным образом выбираются числа, а игроки должны заполнять соответствующие числа на своих карточках. Первый игрок, заполнивший карточку в соответствии с правилами розыгрыша, побеждает.

32

Каскетс – острова в проливе Ла-Манш в составе Нормандских островов в 13 км к западу от острова Олдерни.

33

Барбетт – головной убор из белого полотна, покрывающий часть груди, шею, уши, подбородок и окружающий лицо белизной.

34

Бенедиктинцы (Орден св. Бенедикта) – старейший католический монашеский орден, основанный святым Бенедиктом Нурсийским около 530 года.

35

Вандомская площадь, ранее площадь Людовика Великого – одна из пяти «королевских площадей» Парижа.

36

Люберон – горный массив на юге Франции в Провансе.

37

Авиньон – старинный французский город, известен с VI–V вв. до н. э.

38

Тридцатилетняя война (1618–1648) – серия военных конфликтов на религиозной почве, которые так или иначе затронули практически все европейские страны.

39

Аккон (Акко, Акра) – это древний портовый город в Северном округе Израиля, в Галилее, на берегу восточной части Средиземного моря.

40

Ричард Львиное Сердце – один из предводителей Третьего крестового похода в Святой земле. Осада Аккона длилась с 28 августа 1189-го по 12 июля 1191-го. После тяжелой двухгодичной осады крестоносцам удалось отбить стратегически важный город Аккон, который в течение 100 лет оставался оплотом крестоносцев и столицей Иерусалимского королевства.

41

20 августа 1191 года Ричард Львиное Сердце приказал казнить 2700 пленных мужчин, а женщин и детей отпустил с припасами. Через два дня, 22 августа 1191 года, Ричард и крестоносцы покинули Аккон.

42

Аль-Мáлик ан-Нáсир Салáх ад-Дунийá ва-д-Дин Абу́ль-Музáффар Ю́суф ибн Айю́б ибн Шáди аль-Курди́, в русской и западной традиции Салади́н – султан Египта и Сирии и др., военачальник, мусульманский лидер XII века.

43

Филипп II Август – король Франции c 1180 года, сын короля Людовика VII Молодого и его третьей жены Адели Шампанской. Первый король Франции, начавший использовать собственно титул «король Франции» вместо титула «король франков».

44

Leannan (гэльск.) – любимая.

45

Шарль Луи де Монтескье. «О духе законов», 1748 г.

Content

Мара Вульф
Тысяча жизней подряд. Вечности недостаточно

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог

Рецепт сконов с топлеными сливками и клубничным джемом

Послесловие

Примечания