Михаил Михеев

Время большой игры: На острие удара

© Михаил Михеев, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

***

Родился в городе Ухта в 1973 году, в эпоху развитого социализма. Закончил институт, защитил диссертацию и всю жизнь проработал на предприятиях нефтяной и газовой промышленности. Объездил Север, от тайги до океана, там же начал писать – полярной ночью в тундре это не худшее увлечение. На сегодняшний день автор почти двух десятков романов в жанре научной фантастики и фэнтези, изданных в Москве и Петербурге.

***

Странная штука: ты смотришь в небо

И видишь свою звезду.

Но она слепа и глуха к тому,

Кто переступил черту.

Брось свой камень с моста – и тут же

По воде разойдутся круги.

Если б ты помнил об этом всегда,

Вставая не с той ноги.

У тебя, безусловно, были причины

Выиграть первый бой.

Но вряд ли ты потрудился представить

Все, что это повлечет за собой.

Твой самолет, готовый взорваться,

Уже набирал высоту.

Вряд ли ты думал об этом, когда

Переступил черту.

«Белая Гвардия». Черта

– Ну что скажете? – Поляков стянул шлем, внимательно посмотрел на товарищей. Те уже освободились от амуниции и дружно хлебали какой-то хитрый коктейль из запасов местного эскулапа. А что поделать? После того как они узнали истинное положение вещей, ничего вроде бы не изменилось, но сил стало уходить несколько больше. Давил-таки груз ответственности, да и сам бой с последовавшим после него марш-броском занял немало времени.

– Нормальный материал. Хотя пока что сырой, – отозвался Сурок, лениво откинувшись в кресле. – А так – ничего, перспективные товарищи.

– А мне не понравились, – Леночка, подумав, нырнула в раздевалку и вернулась через минуту, но уже в свежей футболке взамен пропотевшей боевой амуниции. – Не наш состав, пожиже будут.

– Так их еще столько и не дрючили, – философски заметил Поляков.

– А не нравятся они тебе из-за того хмыря, который тебя в углу вчера зажать пытался, – вставил свои пять копеек Сурок.

– Это который? – разом подобрался Сергей. Об этом эпизоде он не знал, но оставлять его без последствий не собирался. Леночка только отмахнулась:

– Не бери в голову, врач ему руку уже вправил.

– Ага, понятно, – теперь Поляков точно знал, кому бить морду. – А если без эмоций?

– Потянут. Сегодня, во всяком случае, справились.

Действительно, справились. Их группе, страховавшей молодняк, пришлось вмешаться всего однажды. Это когда те, что на британских танках, решили сыграть в свою игру и изобразить фланговый удар. Молодняк, увлеченный избиением китайцев, его закономерно проворонил, и троица «стариков» приняла удар на себя. Вертелись, как ужи на сковородке, но «Челленджеры» все же выбили, хотя противник оказался неприятным. И в плане выучки, и потому, что машины у них явно превосходили серийные. Трофейщики наверняка постараются вытащить пару-тройку образцов.

А группы Волчка и Даши этого прорыва так и не заметили. На вечернем разборе вставят им пистон. Хотя бы потому, что командиры должны не атаку возглавлять, а боем руководить и обстановку отслеживать. Зачем вам иначе, спрашивается, телеметрия со всего, что только можно, идет? Это молодежи, для которых все происходящее еще так, игра, простительно, а вот им – сорри, гарантирован жестокий втык. Иначе в следующий раз и технику угробят, и задачу не выполнят.

– Ладно, ребята, хватит о грустном, – Сурок встал, с наслаждением потянулся. – До вечера еще время есть, айда на речку. Хоть поплаваем напоследок.

– А ты что, помирать собрался? – чуть язвительно, не обидно, а так, чтоб не расслаблялся, поинтересовалась Леночка.

– Угу. У меня школа через три дня, – усмехнулся Сурок.

Вот так. Лейтенант (уже неделю как вместо одной звездочки на просвете стало две по обеим сторонам – дали авансом за успехи в боевой подготовке) Сурков, кавалер не очень внушительного, но уважаемого ордена, еще даже школу не закончил. Специфика их оригинальной службы, ага. Никто его, разумеется, штаны за партой просиживать не заставит, но сам, видимо, понимает: ученье – свет, а неученье – чуть свет на работу.

Он, вообще, в последнее время стал куда серьезнее, Пашка Сурков. То ли груз ответственности поддавливает, то ли из-за того, что разбежался наконец, со Светой. Все ж можно вывести девушку из деревни, а вот деревню из нее – никак. И тот факт, что Света эта – горожанка во втором поколении, ничего не менял. Так что разбежались – и пускай их. Тем более Сурок – парень видный, особенно сейчас, когда подкачался малость.

– Ну так как, поедем? – в голосе Сурка явственно звучали просительные нотки.

– А почему бы и нет, – подумал вслух Поляков. – Шашлыков взять, пивасика…

Сурок задумался на миг и продекламировал:

– Солнце, воздух и вода – это, братцы, ерунда. Лишь родной алкоголизм укрепляет организм.

– Иди уж, алкоголик. Тебе по малолетству пиво вообще не положено.

– На реку – значит, на реку, – подвела итог Леночка. – Надо только домой за купальником заехать.

– У тебя и без него есть на что посмотреть…

Вот так, серьезный вроде бы человек, а на самом деле как был мальчишкой, так им и остался. И леща словил моментально и с двух сторон. После чего вся их троица под неодобрительные взгляды уборщицы и тайно прячущего усмешку генерала Кузнецова промчалась по коридору, чтобы прыгнуть в машину и рвануть на отдых. Все же они и впрямь были еще очень молоды…

До автомобиля пришлось добираться минут десять – сегодня Сурок пришел на базу пешим драпом. Захотелось, видишь ли, прогуляться. Потом, как и положено, с визгом покрышек, но при этом ухитряясь не нарушать правил, к пляжу. Там еще провозились, выискивая место – стоянка была качественно забита, народ, пользуясь последними днями уходящего лета, торопился добрать упущенное за дни пьянки и дачи. Это российским футболистам разрешили парковаться в местах для инвалидов, а простым труженикам необъявленной войны приходилось изрядно постараться, чтобы найти себе место. Однако же нашли и радостно плюхнулись в теплую воду. В конце концов, что будет завтра, никто пока не знал. В такой ситуации каждый момент жизни доставляет несказанное удовольствие. И пусть весь мир подождет!

Великобритания.

Точное место не установлено.

Неделю спустя

– Вы неплохо выглядите, Харрис.

– Благодарю вас, сэр.

Знаменитая английская вежливость всегда балансирует на тонкой грани, разделяющей уважение и хамство, и только истинный британец, да не абы какой, а джентльмен с корнями, уходящими на много поколений в прошлое, умеет ее чувствовать. Харрис к породистым аристократам себя не относил, ибо происхождение имел самое плебейское и, хотя по долгу службы нахватался манер, грань эту чувствовал не всегда. Именно поэтому в общении с вышестоящими он предпочитал держаться отстраненно-вежливо. Не подобострастно, что вы, а просто с вежливостью, возведенной до абсолюта. Так хотя бы лишних проблем не огребешь.

Сейчас, например, ему и впрямь сложно было просчитать собеседника. Во-первых, тот стоял заметно выше как по званию, аж целый полковник (а учитывая ведомство, к которому относился, его погоны реально могли перевешивать иные генеральские), так и по происхождению. Настоящий герцог, в сословном обществе это значит чрезвычайно много. И даже если от герцогства осталась лишь фамильная шпага на стене, все равно он имеет право смотреть на собеседника, будь тот хоть полковник, хоть генерал, в точности согласно русской идиоме – как солдат на вошь. Таких снобов на самом-то деле не так уж много – но встречаются. А данный конкретный экземпляр был не только знатен, но и чрезвычайно богат – сочетание, автоматически поднимающее его на недосягаемую высоту.

Во-вторых, на самом деле выглядел Харрис неважно. Блестел у него разве что новенький Крест Виктории, а вот все остальное… Если кратко, поездка обошлась ему куда дороже, чем хотелось бы. Нет, он понимал, конечно, что командировка в Китай вряд ли окажется легкой прогулкой. Как ни крути, русские – не тот народ, с которым стоит шутить. Есть у них милая привычка размазывать шутников по стенам. Так что на курортный отдых Харрис не рассчитывал изначально, однако реальность превзошла самые смелые его ожидания.

То, что китайскую бронегруппу раскатали в тонкий блин, его не удивило. Собственно, в расходный материал узкоглазых списали еще в самом начале, до того, как начался бой. Да что там, еще на стадии планирования операции, до того даже, как они вышли на контакт с китайским руководством. Это было весьма познавательно наблюдать. Русские танки, зажавшие китайцев, выглядели, как монолитный пресс, давящий прочную на вид, однако по факту весьма хрупкую конструкцию. Сработано было тактически безупречно – артиллерийским ударом отсекли от пехоты, аккуратно прижали к реке, лишив свободы маневра, и методично расстреляли. Численное преимущество китайцев при этом роли не сыграло – русские действовали будто единый, идеально выверенный механизм. Они словно чувствовали друг друга. А у китайцев… Ну, у них как всегда. Стоит выбить командование – и не находится того, кто сможет перехватить управление боем. Классика восточного менталитета. И непревзойденная боевая устойчивость, и низкая чувствительность к потерям китайцам здесь помочь уже не могли. Стадо, даже готовое драться, остается стадом.

Харрису вспомнился тот китайский майор, отчаянно пытающийся восстановить управление войсками со своего импровизированного командного пункта. Болван! Да, бытовую электронику для всего мира производит Китай. Но то, что хорошо гражданским, недостаточно для нужд современных армий. И русские для подавления китайских средств связи пустили в ход системы, превосходящие их на поколение, а то и на два. А потом командный пункт накрыло артиллерийским ударом, и даже эти жалкие потуги сошли на нет…

Тогда Харрис и перешел ко второму этапу операции. Русские увлеклись боем, завязли… Вот сейчас британские машины нанесут свой удар, благо на них, похоже, никто не обращает внимания. Маршрут был разработан заранее – оврагами, по флангу, там, где дым от многочисленных пожаров скрывает броню от зениц вездесущих спутников. Предусмотрели все – и метеорологию, и рельеф, и даже русскую психологию. И угадали. Только вот не все.

Русские – очень увлекающийся народ. Храбрый, одаренный, однако же не умеющий, подобно европейцам, делать математически выверенные прогнозы на каждый чих. Когда-то это им помогало, но чаще наоборот. Широта русской души не знает удержу, особенно в драке, а значит, все они сейчас в бою. Так решили непогрешимые британцы. Вот только, как оказалось, несмотря на огромное численное превосходство китайцев и, наверняка, азарт схватки, северные варвары все же выделили часть сил в резерв. Точнее, в заслон. Всего три танка, «Челленджеры» должны были их смахнуть и не заметить. Но так получилось, заметили, причем слишком поздно. Ровно в тот момент, когда прямо в борт чуть вырвавшейся вперед машине ударил стодвадцатипятимиллиметровый снаряд.

Вообще-то считалось, что в разработке бронебойных снарядов русские несколько отстали от конкурентов. Виной тому – провал в девяностых, последствия которого так и не смогли окончательно преодолеть. Но то ли слухи были несколько преувеличены, то ли звезды так сошлись, то ли борт – вообще не место, которое стоит подставлять врагу… В общем, оперенная игла с запредельной стоимостью проделала аккуратную круглую дыру в левом борту, попутно смахнув голову механику-водителю, и выскочила наружу с другой стороны танка.

В первый момент никто даже не понял, что случилось. Ударило знатно, вот только сотрясение было не таким уж и сильным, и танк продолжал двигаться вперед. Безголовый механик все так же сидел, даже рук не опустил, будто не желая прерывать любимую работу по такому пустяку, как смерть, и «Челленджер» продолжал двигаться вперед… До первой рытвины, после чего, теряя управление, начал уходить вправо. Аккурат для того, чтобы подставить корму, и хотя командир уже сообразил, что происходит, и пытался занять место погибшего, это ничего не меняло. Он просто не успел, и получив снаряд в двигатель, «Челленджер» вспыхнул, как свеча. Танкисты умирают страшно…

Впрочем, горели они не в одиночестве. Русские сработали четко, как на учениях, грамотно реализовав фактор внезапности. Харрис, чья машина из-за повреждений, полученных в завязке боя, немного отстала от основной группы, с болью в сердце наблюдал, как вспыхивают один за другим жуткие костры, в которых исчезают те, с кем он был знаком не один год, вместе служил и воевал. А главное, никто из них не смог нанести русским урона – просто потому, что даже не увидел врага.

А Харрис увидел, и шанс отомстить у него был. Это, конечно, против логики, но англичанин не был трусом. Успел выстрелить и даже попасть, а вот понять, сумел его снаряд пробить толстую, невероятно прочную броню русской машины, уже не смог. В его собственный танк угодили сразу два снаряда, пробив лобовую броню и разворотив гусеницу. «Челленджер» встал, и его, видимо, сочли погибшим. И спасло Харриса и его экипаж лишь то, что вначале они валялись контуженые, потом не смогли выстрелить в ответ – башню заклинило… В общем, все контуженые, раненые – но живые! А еще танк не загорелся.

Вот и сидели они в бронированном гробу, наблюдая из безопасного места дальнейший бой. Хотя, откровенно говоря, наблюдать было особенно не за чем. Танки, долбившие узкоглазых, так и продолжали сие богоугодное занятие, а троица, остановившая англичан, не вмешивалась, все так же осуществляя прикрытие. И, как отметил про себя Харрис, не вступали в бой даже тогда, когда оказывались в идеальной для атаки позиции. Просто замерли, не стреляя, и все.

Аналитиков потом, когда Харрис, выбравшись из ставшего вдруг совсем негостеприимным Китая, смог детально описать бой, очень заинтересовало такое поведение русских. Да что там аналитики – ему и самому было интересно. Но сейчас на вопрос полковника о том, что, помимо отраженного в докладе, заинтересовало его более всего, он ответил иное:

– Весь бой у меня было ощущение, словно русские ничего не боятся. Вообще. Ни смерти, ни ранений… Это и делало их работу столь эффективной, Они принимали решения мгновенно, словно бы не задумываясь, маневрировали крайне синхронно и при этом постоянно на грани, если вы понимаете, о чем я, сэр.

– Я… понимаю, – краешками губ улыбнулся полковник. – Ваше мнение, почему такое могло произойти?

– Возможно, какие-то наркотики, снимающие страх и усталость? – осторожно предположил Харрис. – Такие препараты…

– Имеются, – вновь улыбнулся герцог. – Хотя их эффективность… не всегда оправдывает надежды. Вы считаете, что русские создали боевую химию нового поколения? Или есть иные варианты?

– Это наиболее вероятно, сэр. Вообще-то я вначале думал, что мы имеем дело с роботами, но я участвовал в испытаниях наших машин… Это совсем другое. Так может маневрировать и драться только человек.

– Гм… Ваше мнение будет учтено. Глупо отмахиваться от слов профессионала. Благодарю вас, майор.

– С вашего позволения, капитан, сэр.

– Уже два часа как майор, поэтому позвольте вас поздравить. И ваш экипаж тоже!

Они разговаривали еще с полчаса, и майор, лучась радостью настолько, что вроде бы забыл даже и о контузии, и о руке на перевязи, бодрым шагом выскочил из кабинета. Герцог посмотрел ему вслед, едва заметно вздохнул.

Что же, хороший исполнитель – это тоже немало. С ним можно и нужно работать – и с ним будут работать. Жаль лишь, что он однобок.

Да, этот офицер храбр, умен и компетентен… в меру своих погон. Подняться выше и оглядеться у него не получается, а потому и не понимает он, что сотворили русские. Видит то, что у них великолепные танки и отличные экипажи. Но это лишь военные аспекты вопроса, главное же совсем в другом.

Русских с их вечным «своим путем» чересчур долго не принимали в расчет. Считали, как и сто, и тысячу лет назад, варварами. И дождались! Что они, спрашивается, сделали? А ведь они фактически вновь раскрутили промышленный маховик. И теперь придется вновь перестраиваться, а это – деньги и силы! Которых у Великобритании осталось не так уж и много. А всего-то надо было думать о том, что сами же они, британцы, когда-то создали. И не отказываться от опыта предков.

В последние десятилетия слишком много внимания уделялось «умному» оружию. Очень часто в ущерб всему остальному. Танки, могучие, высокотехнологичные, дорогие, все менее востребованы – уж больно велик шанс, что это чудо техники угробит малограмотный туземец с гранатометом. Сотня таких туземцев стоит меньше, чем одна-единственная боевая машина, а значит, размен для них будет оправдан. С каждым годом ниша, в которой использовались танки, сужалась, а их производство падало. Американцы не производили их вовсе, только модернизировали ранее сделанные, британцы тоже, немцы… Ну, они производили, но заводы разместили даже не в Германии, за рубежом. Французы создали свои изумительно дорогие «Леклерки», на роль массового танка совершенно неподходящие, у остальных и вовсе была любительщина. Дорогие и малочисленные корейские и японские машины выглядели экзотикой.

Лишь русские и китайцы продолжали штамповать танки… А потом эти непредсказуемые русские будто очнулись и одним рывком вернули ситуацию на полсотни лет в прошлое. Туда, где сходились в бою танковые армады. И теперь остальным предстояло догонять, восстанавливать производство, запускать заводы и вливать средства в НИОКР[1]. Черт побери, да русские перезапустили всемирный механизм промышленного производства, которое оказалось куда более востребованным, чем дутая экономика сферы услуг. Теперь всем придется привыкать к новым реалиям. Только вот чем закончится начавшаяся в очередной раз гонка вооружений – непонятно. Ясно лишь, что у русских имеется немалая фора.

Тот факт, что разведка, традиционно великолепная разведка островной империи окажется сейчас одним из камешков, способных удержать от обрушения плотину мирового порядка, совершенно не радовал. Хотя бы потому, что сохранить тонкую перемычку между относительным порядком и потоками хаоса, все равно не удастся. Впрочем, это было ясно и раньше, просто сейчас русские начали бить в основание плотины тараном. И если в прошлом шансы превратить обвал и неизбежный водопад в медленное оседание и хотя бы частичный сброс воды по резервным стокам, то ныне… Увы, увы, задача превратилась если не в безнадежную, то близкую к тому. Русские танки стали маленьким перышком, ломающим спину верблюду. Десятилетием раньше – и корабль пустыни не заметил бы этого, десятилетием позже – был шанс, что удастся его разгрузить, сейчас же… Боже, как все невовремя!

Полковник встал, прошелся по кабинету, затем плеснул себе в стакан на два пальца бренди, выпил залпом, не поморщившись и не закусывая. Это в кино жизнь Джеймса Бонда – сплошные приключения и горячие красотки, в реалии же все куда обиднее. Работа, работа и еще раз работа. Тяжелая и неблагодарная. Не зря же Джеймс Бонд всегда пьет столь легкие напитки. Нет у него времени напиваться. К тому же отношение общества к тому, чем они занимаются… своеобразное. И это тоже сильно давит на нервы. Про здоровый сон можно забыть, а к косым взглядам привыкаешь. Что тоже ой как тяжко. Но, как говорят те же русские, взялся за гуж – не говори, что не дюж. Герцог пару раз тяжело вздохнул и вернулся за свой стол, к едва заметно мерцающему экрану компьютера. У него сегодня было еще много дел.

Где-то в Прибалтике.

Это же время

– Ну все, сейчас я переколочу все горшки на этой кухне…

– Ну зачем же вы так, майор, – в тон ей прогудел из своего кресла Полански. – Какой смысл напрягаться? Вы скомандуйте, а уж я…

Полански со своим грубоватым чувством юмора действовал на Дину успокаивающе. Смешно, его простота и почти детская иной раз непосредственность могли взбесить, но ощущение того, что за плечом твоим маячит эта внушительная «осадная башня», как-то резко примиряло с действительностью и грубостью окружающего мира. В том числе, возможно, потому, что отдай Дина приказ – и он в самом деле вывернул бы и город, и все его население наизнанку. Он вообще, похоже, относился к ней с долей отеческой нежности. Это бесило. Но и успокаивало одновременно. Так что майор Майер пару раз вздохнула, приводя в порядок нервы, и попыталась отвлечься на что-то более позитивное, чем нынешнее пребывание в сравнительно небольшом помещении с кучей народу.

Как там было в песне? «Одни и те же стены и одни и те же рожи кого угодно загоняют в смертную тоску»? Именно эти ощущения и присутствовали. Ох, прав был старый знакомый, мурлыкавший эти строки по поводу и без… Он вообще знал жизнь в разных проявлениях. Родился и вырос на севере России, там же начал работать в нефтянке. В Израиль приехал, огляделся, плюнул – и рванул в Канаду, где до сих пор работает на морской платформе. Деньги зарабатывает отличные, и возвращаться на Землю Обетованную не хочет ни под каким соусом. А вот в Россию частенько приезжает – друзья, знакомые, родня. Охота и рыбалка, наконец. Так что остались Дине от него лишь вялотекущая переписка да прилипчивая песенка, рожденная на просторах Севера[2]. Очень подходящая к ситуации песня.

Нет, формально жаловаться им, конечно, не на что. Ни тебе войны, ни прочей нервотрепки. Сиди да жди сигнала. Надо отдать должное группе обеспечения, позаботились о танкистах на славу. Дом, удобно расположенный и ничем не привлекающий внимания, изнутри был… Не то что больше, чем казался снаружи, но вполне просторен. Персональная комната каждому имелась, а возможность уединиться и хотя бы какое-то время побыть наедине с собой – она дорогого стоит. Спросите у любого, кому приходилось жить в общежитии либо казарме – подтвердит.

Жаль только, затянувшееся ожидание давило на нервы, будто каменная плита. Надгробная. Плюс местный интернет… Он был под стать всей Прибалтике – ме-е-едленный. Настолько, что даже копаться в нем не хотелось. Учитывая, что выходить на связь с друзьями и родственниками запрещалось категорически, его практически и не использовали. Оставалось развлекаться кто во что горазд, лишь бы конспирация не нарушалась.

Ну что же, Каждому свое. Моше, к примеру, гулял – а почему бы и нет? В конце концов, это нормально для молодого мужчины – гулять и снимать доступных местных девушек. Они, конечно, не Венеры, но есть в них что-то венерическое. Хотя когда это озабоченных мужчин смущало? Вести себя как турист – маскировка не хуже любой другой. Особенно учитывая, что таких вот туристов с тягой к прекрасному полу здесь хватало.

Откровенно говоря, когда-то здесь была витрина СССР, в республики и пускали-то не всех. Местные жили ой как неплохо, но страна, кормившая их, почила в бозе. А радостно спешащие присоединиться к семье европейских народов прибалты честно верили, что теперь их будут кормить другие, причем еще лучше. Наивные!

Весьма быстро по историческим меркам процветающие провинции империи стали задворками Европы. Нищими, которым позволено сидеть на ступенях и доедать объедки за пирующими господами. Так оно, к слову, и было, но обставили процесс столь шикарно, что многие долго (а некоторые и до сих пор) верили – они выиграли, приобретя свободу, независимость, богатство… А плата за это – сущая ерунда, всего одно маленькое предательство. И не замечали, точнее, не хотели замечать, что экономики у них как таковой не осталось, а богатые господа из более цивилизованных стран приезжают не для того, чтобы восторгаться их древней культурой. Какая там культура, не смешите! Зато можно запросто снять какую-нибудь студенточку, чтобы весело провести выходные. Просто, а главное, недорого. В общем, типичная ситуация в типичной колонии, со стороны это было хорошо заметно.

Дине было обидно. Умом-то она понимала, что здешние обитатели не имеют уже к ней никакого отношения. Но, если копнуть чуть глубже, сразу вспоминается, что именно из этих мест дед ее привез орден, две пули в ноге и ненависть уродов, что сейчас ходят на парадах ветеранов СС. Не понимая или же, скорее, не желая понять, что для настоящих эсэсовцев все они были лишь мясом, которое используют там, где самим «истинным арийцам» мараться неохота. В общем, связывала ее с этими республиками родовая память, и желание пройтись по улицам, засучив рукава и стреляя от пуза из автомата, наличествовало. Причем, как она подозревала, не у нее одной.

Вот такая загогулина. Охота застрелиться… или кого-нибудь пристрелить. С особой, хе-хе, жестокостью. Первое проще, второе интереснее. Увы, увы, не всегда желания совпадают с возможностями, а потому оставалось сидеть и ждать, коротая дни кто как умеет. Моше гулял, мехвод дрых по двадцать часов в сутки. Железный организм… Полански оккупировал кресло, дегустируя напитки, но ухитряясь при этом не напиваться. Последнее и неудивительно, при таких габаритах водку можно пить ящиками, не опасаясь при этом за здоровье. Полански же напитки именно дегустировал, предпочитая вина и не пренебрегая закуской. Еще он довольно много читал, закачав в планшет кучу книг. То и другое весьма неожиданно для простоватого и, как до недавнего времени считала Дина, равнодушного к интеллектуальным развлечениям человека. А вот поди ж ты. Какие только не просыпаются в человеке таланты, когда ему делать нечего. На долю самой Майер оставался телевизор, который она, вооружившись банкой с довольно-таки неплохим местным пивом, сейчас без особого интереса и смотрела.

По телевизору шло очередное ток-шоу с очередной местной жоп-звездой. И по репертуару, и по качеству исполнения, и по фигуре. И, судя по некоторым особенностям поведения, ориентации. На мужчину это чудо не тянуло в принципе. При Союзе у него не было бы никаких шансов, а сейчас – вот оно, чучелко. Поет, по телевизору его показывают, вроде бы даже популярно…

Дина не понимала ни слова из того, что они там лепетали – все же шоу не на английском, а на местном языке. А его девушка при всем желании (если бы такое возникло, что само по себе из области сказок) даже не смогла бы отличить от любого другого незнакомого языка или наречия. Впрочем, и без того было ясно, что ведущий – мастер своего дела, и даже из столь убогой фактуры ухитряется выжать максимум. И, к слову, содержание нейтральное, во всяком случае, особой агрессии не звучало. А то здешние теледеятели будто помешались на русской угрозе. Во всяком случае, по местным англоязычным каналам она была в центре внимания непрерывно. Маразм!

Дина, откровенно говоря, в нее не верила. Нет, конечно, оклемавшаяся и желающая любой ценой заглушить позор недавнего поражения империя вполне могла жаждать крови. В том числе и местной – здесь столько орали про русскую агрессию, что убедили в ее неизбежности и себя, и самих русских. Так что – почему бы и нет? Вот только в том виде, который виделся аналитикам, с подачи которых группа Дины оказалась в этом медвежьем углу, она не случится. Это теоретики ориентируются на то, что им показали, Дина же, как практик, больше думала о том, что русские припрятали в рукаве. Оно для здоровья полезнее. Картинка (для местных, разумеется, самой ей было наплевать) вырисовывалась безрадостная.

По ее скромному мнению, подкрепленному, впрочем, неплохой карьерой – как ни крути, но майоров, да еще и женщин, ее возраста, в израильской армии больше не наблюдалось – танкам здесь особо делать нечего. Во всяком случае, тому элитному подразделению, за которым охотилась их группа, точно. Специализация его – в этом Дина могла поклясться – заключалась практически исключительно в борьбе с бронетехникой, все остальное так, попутно. А как раз танков в этих краях и не было. Ну, почти не было, что-то вроде бы у прибалтов сохранилось, но общей картины это не меняло.

Задействовать против этого, с позволения сказать, воинства элитных танкистов все равно, что забивать гвозди микроскопом. Дорого и неэффективно. Вот «вежливые люди» – те да, запросто могли появиться. Особенно учитывая специфику местных армий. Ими ведь командуют отнюдь не дураки, среди вояк хватает тех, кто вначале получил отличное профильное образование еще в СССР, а потом переподготовку по стандартам НАТО. Да и в конфликтах, устраиваемых «старшими братьями», эти умники участвуют не просто так. Обкатка боем им требуется отнюдь не ради красивых слов.

Как ни крути, а умные люди (они здесь еще встречаются, чего уж там) хорошо понимают: в открытом бою с русскими время существования их армий будет измеряться даже не сутками – часами. Как бы ни орали местные диванные стратеги о своей непобедимости, подавляющее превосходство русских – объективная реальность, против которой не попрешь. И вывод тут простой – ставку на подобное делать попросту нельзя. А вот на партизанщину – можно и нужно. Все помнят, сколько сил и времени потребовалось в свое время на выкуривание «лесных братьев» и прочей нечисти. И при грамотной подготовке с соответствующей мотивацией, в качестве которой национализм годится не хуже любой другой, диверсионные подразделения могут изрядно попить крови у наступающих, замедлив их продвижение и выиграв время для подхода помощи. Другой вопрос, будет ли она, эта помощь, но в целом подход здравый.

Только ведь и русские – отнюдь не дураки, на ошибках, своих и чужих, учиться вполне способны и демонстрировали это уже не раз. Дина не сомневалась: в случае чего, большую часть местных вояк повяжут тепленькими в собственных постелях прежде, чем они успеют вякнуть. А вся остальная Прибалтика узнает, что завоевана, дня через два после того, как война закончится. Традиция у них такая. Впрочем, тут возможны нюансы, главное же не меняется – элитным танковым подразделениям в этих местах делать нечего.

– Пойду, разомнусь, – не выдержала она наконец. Смотреть дальше в экран зомбо-ящика моральных сил уже не оставалось. Тем более, перещелкав все каналы, успела убедиться, что ничего интересного не увидит в принципе. В ответ Полански буркнул что-то одобрительное, не вылезая, впрочем, из недр своего кресла. Дина философски пожала плечами – откровенно говоря, она рассчитывала, что заряжающий составит ей компанию, но прямо говорить ему об этом, разумеется, не стала. Вместо этого она шустро поднялась на второй этаж, в свою комнату, где и пропала на следующие полчаса, занимаясь тем, что понятно любой женщине, но притом недоступно большинству мужчин.

И вроде бы ничего особенного – джинсы, модный в этом сезоне свитер-водолазка в стиле семидесятых, чуть-чуть косметики… Тем не менее Полански, неизбалованный подобным зрелищем с ее стороны, на миг потерял дар речи, а затем одобрительно крякнул:

– Вы, как всегда, великолепно выглядите, майор.

– Стараемся, – улыбнулась Дина.

– Только рекомендую не пытаться изображать местную – мало ли…

Дина лишь кивнула – сама понимает, не дура. Внешне-то, положим, сойдет за кого угодно, благо одежду можно приобрести любую, а цветом волос никого не удивишь. В конце концов, здесь тоже далеко не все девушки блондинки. Хотя, конечно, их тут много. Во всех смыслах…

Так вот, даже учитывая, что внешность не показатель, языковой барьер никуда не девается. Но английский Дина знала неплохо, местные же… Скорее всего, тоже знают, хотя бы ради того, чтобы не упустить возможность заработать евро-другой. Вот и повод проверить есть. Ну а ошибается – так на крайний случай есть еще русский, которым местные, хотя бы старшее поколение, владеть просто обязаны. Да и русская диаспора здесь немаленькая, это Дина знала точно. В общем, вариант, хотя и на крайний случай – мало ли, как переклинит местных. Националисты встречаются везде, и мозги у них частенько бывают неадекватные. Особенно у тех, которые избытком образования не обременены. Так что лучше уж английский.

Оно даже и неплохо, кстати. Даже если не поймут, то идентифицируют, поймут, что иностранка и туристка. А на туриста, основу местной экономики, лишний раз тявкнуть вряд ли рискнут. Да и раболепное преклонение перед хозяевами никуда не денется. В общем, нормально. Именно так думала Дина, обуваясь и направляясь к двери. Которой за секунду до того, как протянула к ней руку, едва не словила по носу.

– Вы! Здесь! Сидите! – вид у стоящего на пороге Моше был такой, словно его нахлобучили по голове пыльным мешком. Дина и Полански удивленно переглянулись.

– Вообще, я погулять собралась. А что случилось?

– Там… – наводчик с видимым усилием перевел дух. – Там русские с поляками сцепились! Все только об этом и говорят.

Все трое, не сговариваясь, повернули головы к телевизору, но, очевидно, новость была не столь важной, чтобы ради нее прерывать шоу. Полански зевнул, встал, извлек из холодильника упаковку с пивом, достал одну из мгновенно запотевших банок и кинул ее Моше:

– На, выпей и успокойся.

Парень, кивнув благодарно, со скрежетом вскрыл емкость и припал к ней губами. Очевидно, пиво, как и положено одной из вечных ценностей, послужило неплохим якорем, разом вернувшим его в состояние гармонии с окружающим миром. Осушив банку и скомкав в комок податливую жесть, Моше пару раз глубоко вздохнул и выложил все, что знал.

Увы, знал он немного. Пришлось врубить интернет и, мучительно ожидая, когда загрузятся сайты, поискать информацию там. Получилось, конечно, хотя процесс и занял больше часа. И из мутного, словно в канализации, потока информации им все же удалось кое-что выудить.

Итак, веселье началось, причем совсем не по тому сценарию, что предсказывали аналитики. Дина мысленно поаплодировала себе, проницательной такой… Не там и не так… И не теми.

На этот раз первыми начали поляки. Земляки Полански вообще в некоторых случаях вели себя, как идиоты. А иногда и вовсе без «как». Гонор, вообще-то неплохой довесок к храбрости, у них частенько заменял и мозги, и даже обычный инстинкт самосохранения. Особенно когда можно было продемонстрировать окружающим остатки давным-давно пролюбленного величия своего народа. Хоть кому-то продемонстрировать!

Как, в общем-то, известно, в мире имеется немалое количество элитарных клубов. Причем как для людей (особенно в Англии), так и для государств. Большая Семерка, Большая Двадцатка… Вот и здесь сложилось нечто подобное. Клуб Мелкие Шестерки, включающий прибалтийские страны, Польшу, ну и еще кое-какую шушеру. И, не имея возможности солидно выглядеть среди по-настоящему серьезных игроков, Польша старалась верховодить хотя бы здесь. Тем более в ситуации, когда все ухитрились сами себя уверить в неизбежности русской агрессии. Особенно с учетом, что у польской верхушки при одном слове «русские» напрочь сносило крышу.

Смешно, но немалое количество поляков, в прошлом оказавшихся в России, вписали свои имена в ее историю. Одни Рокоссовский с Дзержинским чего стоят! Или адмирал Шенснович, герой Порт-Артура и создатель подводного флота России, или… Да чего уж там, имен много, а сколько было поляков, просто честно работавших на благо великой страны, ставшей для них Родиной. И создавалось впечатление, что лучшие уехали, а те, кто остались… В общем, не так уж много в руководстве Польши оказалось пускай не гениев, но хотя бы просто адекватных людей. Иначе не случилось бы сегодняшних событий.

Опуская подробности, у русских был Калининград. Он же в прошлом Кенигсберг, Город Королей… К полякам не имеющий никакого отношения, что последними, однако, упорно игнорировалось. Ну, желали они иметь старинный город с хорошим портом и военно-морской базой в придачу. Мечтать не вредно. А русские на все поползновения как поляков, так и их покровителей, демонстративно отвечали неприличным жестом да наращивали группировку войск. Вот, похоже, и решил кто-то проверить, так ли круты русские в бою на самом деле и готовы ли идти до конца. Поляки же, усердно подзуживаемые кукловодами, согласились на роль пушечного мяса добровольно и с песнями. Рассчитывали, наверное, что Запад им поможет, а членство в НАТО гарантирует неприкосновенность. Наивные!

В общем, резюмируя, получилась вполне ожидаемая картина. Поляки радостно вперлись на территорию Калининградской области, прошли несколько километров, после чего нарвались на массированный ракетный удар. Причем русские, не мудрствуя лукаво, накрыли их объемно-детонирующими боеприпасами, прозванными журналистами вакуумными бомбами. Море огня и дыма, но главное даже не в этом. Всего за несколько часов достаточно мощная польская группировка оказалась в кольце. И располагалось оно исключительно на русской территории. Что теперь делать, спрашивается?

– Вы знаете, – Дина задумчиво потеребила кончик подбородка, – я, пожалуй, все же прогуляюсь.

– То есть? – дружно повернулись в ее сторону все, даже разбуженный и оттого выглядевший максимально неудовлетворенным жизнью мехвод.

– То есть потом времени не будет. По сути, сейчас все сводится к простому вопросу: соседи как, в конфликт влезут? Потому что русские уже обложили поляков и, я подозреваю, спешно утилизируют по ним устаревшие боеприпасы. Все равно те укрыться не могут. Вот русские и стараются уложить побольше народу за малые деньги до того, как вмешается большая политика и конфликт прекратится. Стало быть, Польша выведена из игры. Во всяком случае, на данном этапе. Если соседи вмешаются, то конфликт затянется. Если нет – быстро прекратится. Хотя, конечно, не факт, что русские захотят выпустить из зубов старого недруга. Но при любом раскладе шанс, что нас отсюда выдернут и отправят… куда-нибудь, очень велик. Так что воспользуюсь моментом и все-таки прогуляюсь, хоть город посмотрю. А то потом не успею. Приказа сидеть и ждать нет, так что – имею право.

– Ох уж мне это… – проворчал в ответ Полански, явно намекая на женскую логику вообще и майорскую в частности. Тем не менее пускать дело на самотек он не собирался – встал и быстро, в какие-то пару минут, оделся, превратившись во вполне респектабельного джентльмена. Что же, Дина не собиралась отказываться от сопровождения, в смутные времена друг и телохранитель в одном лице недоступная многим роскошь. В иное время – да, отказалась бы, Полански своей выдающейся статью поневоле привлекает ненужное внимание. Но сейчас – ни в коем случае.

Город выглядел… насторожившимся. Именно так. Будто собака, наблюдающая за чужой дракой и не знающая, чего ждать – то ли ее не заметят, то ли пнут под ребра, не со зла даже, а просто чтобы не лезла. А то еще хозяин скомандует «Фас!», и тогда ей придется броситься в атаку, даже зная, что она будет последней в жизни.

А повод размышлять подобным образом у местных имелся. Паранойя штука интересная, помимо страха рождающая еще и тягу к самообразованию. Так что подлетное время русских ракет здесь наверняка знали все. И все почему-то верили: ракеты прилетят. Даже если они будут сидеть тише воды, ниже травы, все равно прилетят. Вот собьются с курса – и ага, прямехонько в центр города.

Дине их страхи казались бредом. Мало того, что высокоточное оружие промахивается достаточно редко, так оно еще и направлено сейчас совсем в другую сторону. Во всяком случае то, что задействовано непосредственно в конфликте. Но даже если что-то пойдет не так и очередной Искандер, вместо того, чтобы растереть в пыль пару десятков бравых польских вояк, уйдет в белый свет, как в копеечку, что с того? Города – они только изнутри кажутся большими, в масштабах планеты же творения рук человеческих так, мелочь. Вероятность того, что ракета грохнется в лесу, превращая сосновый бор в кучу дров, куда выше, чем попадание в черту города. Раз этак в – дцать. Но простым, излишками образования не обремененным людям подобного не объяснишь. Вот и ходили здешние внешне бодро, а внутри – как сжатые пружины, готовые при первом звуке опасности нырнуть в какое-нибудь укрытие. И, опять же, не понимающие, что если они услышали звук ракеты – значит, она прошла стороной, а смерть они все равно не успеют ни услышать, ни увидеть.

Впрочем, пока что все делали вид, что ничего не происходит. Трус ломается от страха. А храбрый ломает страх. Относятся жители города к первой или второй группе, покажет будущее, сейчас же на улицах жизнь катилась вполне, на первый взгляд, мирная. Работали магазины, кафе, в одном из которых Дина с мрачнеющим на глазах Полански неплохо перекусили… А потом пришло ожидаемое сообщение о подготовке к эвакуации, и они двинули обратно к дому. Что уж там будет дальше – будущее покажет, а у них есть приказ. И охота на русские танки еще не закончена.

Дальний Восток, Приамурье.

Это же время

Темнота – друг молодежи. А еще помощник беглеца. Если, конечно, беглец достаточно грамотен для того, чтобы воспользоваться преимуществами, которые она дает. Майор Чжэн для этого был достаточно подготовлен, а инстинкт самосохранения оказался хорошим стимулом. Во всяком случае, бегать так, как сегодня, ему не приходилось едва ли не с курсантских времен.

Вообще, когда его привезли после того боя в госпиталь, расклады были понятны изначально. Вот он, козел отпущения, любите и радуйтесь. Однако время шло, никто Чжэна не дергал, и он почти поверил, точнее, убедил себя в том, что и в этот раз беда обошла его стороной. Он же везучий! А еще, как оказалось, наивный, потому что крайний при поражении нужен в любом случае, и майор подходил для этой роли идеально.

Не было даже пародии на суд – ему просто зачитали приговор. Ему – ну и еще кое-кому. Наверное, чтобы два раза не собираться. И – а вот это уже оскорбление – все они были гражданскими, идущими по совсем другому, чисто уголовному делу. Его же официально обвинили в коррупции, приведшей к снижению боеспособности подразделения и, как следствие, поражению. Генералы, как всегда, отмазались, а непосредственно рисковавший шкурой в бою майор попал под раздачу. И приговор – расстрел… Что же, стоило ожидать.

Вот только люди, спасающие карьеру и для этого сумевшие представить жестокое военное поражение как банальную уголовщину, просчитались в одном нюансе. Поведение испуганного до мокрых штанов гражданского шпака и опытного, не раз ставившего на кон шкуру военного может весьма отличаться. Особенно если этого военного уже ничего не держит, зато впереди маячит шанс. Пускай дохленький – но это все же лучше, чем ничего.

Теоретически люди, работающие с приговоренными, должны быть готовы ко всему. По факту же дело обстоит несколько иначе. Особенно там, где не принято сопротивляться власти, и Китай здесь впереди планеты всей. Именно поэтому конвоиры слишком поздно отреагировали. Ну, не укладывалось в их куцем сознании, что их могут начать убивать.

Они были хорошо подготовлены, эти парни в форме. На каждом трупов – хватит на хорошее кладбище. Но ни один из них еще ни разу не применял свое умение в реальном бою. И ни одна тренировка не в состоянии привить и довести до совершенства рефлексы, позволяющие в таком бою выжить.

У вышедшего живым и почти целым из ада танковых боев Чжэна и опыта, и рефлексов, и просто безразличного отношения к жизни врагов, умения не воспринимать их в качестве людей хватало. С желанием выжить самому тоже было все в порядке. А потому крутых, подготовленных, настрелявшихся по людям палачей он убил спокойно, хладнокровно и без лишних рефлексий.

Дальше требовалось убраться как можно дальше, и не его вина, что гражданские братья по несчастью за ним не последовали. Их конвоиров он убил тоже – не из кровожадности, а потому, что они могли представлять опасность. К примеру, бухая позади тяжелыми берцами и стреляя в спину. Так что убил, посмотрел на искаженные ужасом лица остальных приговоренных, сплюнул и рванул прочь. И даже хорошо, что никто за ним не побежал. Одному проще, да и презирал он тех гражданских – он-то сам, как ни крути, жертва интриг, служивший честно и храбро, они же всего-навсего преступники. Воры, коррупционеры… В общем, пес с ними.

А потом было отчаянное бегство. Надежно укрыться в Китае, равно, впрочем, как и в любой стране с хорошо развитыми полицейскими структурами, крайне сложно. Особенно если ты не имеешь ни связей в криминальных кругах, ни опыта подпольной работы. Чжэн не имел, ни того, ни другого. Потомственный военный, криминал он не жаловал, а подполье… В общем, не его специфика.

Он делал то, что ему оставалось – бежал. Как можно быстрее, как можно дальше, главное, выбраться за границу. В другое государство, достаточно большое, чтобы затеряться на его просторах, и достаточно сильное для попытки наглым образом выслеживать человека на его территории. И проще всего это сделать на севере, где само понятие границы условно. Да и русские не тот народ, чтобы договариваться с наглыми соседями. Таковых они, скорее, пошлют куда подальше. Особенно в свете конфликтов последнего времени…

Будь Чжэн склонным к высоким материям философом эпохи какой-нибудь древней династии, он для описания своего прорыва наверняка выбрал бы слово «эпический». В какой-то степени так оно и было – попробуй, скройся от недремлющего ока правосудия в такой стране, как Китай. Это только европейцам кажется, что все азиаты на одно лицо, сами же они друг друга различают прекрасно. И неизвестно даже, где безопаснее – в утыканных камерами наблюдения городах или в сельской местности, где все друг друга знают. Универсальное правило, единое, что для Китая, что для России с Америкой… Но Чжэн сделал невозможное, прорвавшись через половину страны, и вот, буквально на последних километрах, его засекли…

Да, пограничники – это не зажравшиеся дятлы-конвоиры. Стражи внешних рубежей, передовая линия обороны государства, они не просто ощущают собственную исключительность, но и действительно превосходят других. Таких запросто не положишь – сами кого угодно сожрут и не подавятся. Вот и пришлось майору проявлять чудеса изворотливости, чтобы пройти мимо них. Счастье еще, что они не слишком усердствовали. Не знали, кого ловят, а своих браконьеров, регулярно пробирающихся на русскую территорию, ловили исключительно формально. Правда, браконьеров тех стало в последнее время куда меньше – русские приобрели отвратительную привычку расстреливать их на месте, и число желающих прогуляться к ним резко сократилось. Ну и повезло, что именно в этих местах майор совсем недавно воевал и успел хорошо изучить местность как на картах, так и лично. Во всяком случае с тем, где стоит остов сгоревшего танка, и какого именно, он не путался.

В одном из этих стальных гробов он просидел весь день, с отвращением вдыхая так и не выветрившиеся до конца запахи выгоревшей смазки, раскаленного адским огнем металла и обугленного человеческого мяса. Кого-то менее привычного это сочетание, наверное, и с ума бы свести могло, но Чжэн уже не раз бывал в подбитых машинах и имел некоторый опыт. Просто сейчас все это было пускай не столь концентрированно, зато куда дольше. Но от собак защищало неплохо – судя по всему, его так и не унюхали, да и пограничники (а они проходили мимо дважды) лезть в пахнущую смертью груду металлолома не жаждали.

Был, правда, в сидении здесь и еще один небольшой плюс. Сомнительный, правда, но все же. Такой, знаете ли, квалификационный. За время, проведенное в танке, Чжэн детально изучил, что способен сделать с боевой машиной русский снаряд. Посмотреть было на что, и увиденное не радовало.

Судя по всему, кумулятивный снаряд ударил аккурат в лоб танка. По идее, это самое защищенное место, для снарядов практически непроницаемое, но, как оказалось, все это голая теория, не более. То ли русские снаряды оказались эффективнее, чем принято считать, то ли китайская броня качеством ниже, чем в официальных отчетах. И то, и другое, одинаково паршиво. Вдобавок динамическая защита неожиданно для танкиста показала себя бесполезной, хотя, теоретически, просто обязана была защитить машину. Однако же, как говорят русские, прибор всегда защитит предохранитель, сгорев первым.

От снаряда осталось небольшое отверстие, почти идеально круглое, с оплавленными краями. Механик-водитель, очевидно, погиб сразу же. Остальным досталось не меньше. Чудом не взорвался боезапас, однако и самого снаряда хватило, чтобы отправить экипаж на встречу с предками. Брызги расплавленного металла, которых оказалось на редкость много, летели с огромной скоростью, танк изнутри был ими буквально испятнан. Ни одного целого прибора не осталось. Огонь тоже вспыхнул, но автоматическая система пожаротушения сработала штатно. Хоть что-то сработало…

Выводы? А они просты. Для войны с русскими танки Поднебесной не годятся. Братские могилы, не более того. И, кстати, эта информация может пригодиться при любом раскладе. Кроме одного – если его, Чжэна, все же убьют. И потому майор набрался терпения, дождался, то впадая в забытье от усталости, то смиряя рвотные позывы, темноты и рванул-таки через границу. Его снова заметили, даже стреляли вслед, но даже если у пограничников были приборы ночного видения, на приличном расстоянии попасть в быстро бегущую и отчаянно пытающуюся сбить стрелкам прицел фигуру не так и просто. Даже стрелкам-пограничникам. Снайпер бы справился, конечно, однако на этот раз удача была явно на стороне Чжэна. Очень похоже, среди его преследователей здесь и сейчас призовых стрелков не нашлось. А потом под ногами захрустела галька, и майор сразу по грудь провалился в теплые и чистые воды пограничной реки. Отчаянный рывок – и вот он на другой стороне. Свобода!

– Стоять! Руки вверх!

Хорошо, что русский язык, пусть и на примитивном уровне военного разговорника, Чжэн понимал. Впрочем, он так и так не стал бы делать лишних движений – хорошо осознавал, в каком положении находится. Бесправный беглец и нарушитель, этим все сказано. Конечно, жаль, что не получилось затеряться, но, в любом случае, жить будет. А там уж…

Именно поэтому он даже не пытался сопротивляться, когда его бесцеремонно обыскали, после чего, заломив руки и загнув в позу креветки, потащили куда-то в темноту. С той стороны реки орали что-то нечленораздельное бывшие соотечественники, но русские дали короткую очередь из автомата, и там заткнулись, как по волшебству. Пули, скорее всего, ушли в белый свет как в копеечку, но это четко показало – шутить никто не намерен, а память от полученных недавно уроков была еще слишком свежа, чтобы игнорировать столь толстый намек. Впрочем, Чжэна это уже не волновало, он шустро перебирал ногами и отчаянно надеялся быть полезным новым хозяевам.

Россия.

Через сутки

– Ну, где вы там? – Сурок едва не приплясывал возле своего четырехколесного монстра. – Давайте уже! Тренер нам за опоздание ноги выдернет.

Тренером старожилы базы называли между собой Кузнецова. Не для того чтобы выделиться и подчеркнуть свое особое положение, и даже не по привычке, а просто чтобы не сбиться да не ляпнуть при посторонних «генерал», нарушая тем самым режим секретности. Ведь на ней, собственно, все и держится. Пока их воспринимают как обычных придурков… Ну ладно, ладно, как особо крутых придурков, на них вражеская разведка не обращает внимания. Ну, спортсмены, ну способны кому-то навалять, ну, заработки приличные… Что в этом такого? Вот пускай этот спортивный «туман» над ними и останется. Дешевле обойдется, знаете ли. Во всяком случае, сам отец-командир сказал именно так, а его мнению доверять стоило.

– Да сейчас, сейчас, – Леночка распахнула дверь, шагнула и дальше запрыгала на одной ноге, страдальчески морща лицо и поправляя кроссовку. А вот нечего надевать, а шнурки не завязывать. Болтающаяся на ноге обувь – причина травматизма или, как минимум, неприятных ощущений из-за скомкавшейся в непонятную конструкцию стельки. Чуть поотставший от девушки Поляков едва заметно улыбнулся уголками губ, так забавно было наблюдать за подругой. Откровенно говоря, в том числе за такую вот периодически прорывающуюся из-под маски серьезности почти детскую непосредственность он ее и любил.

– Сейчас, сейчас – передразнил ее Пашка. – Давай уж, женщина, шевели корявками.

– А вот за это можно и по шее, – Поляков выдал ему самую мрачную ухмылку из своего арсенала. Сурок тут же понял, что хватил лишку, и сдал назад:

– Спокойно. Признаю свою ошибку. Рассыпаюсь в извинениях. Лежачего не бьют.

– Угу, его топчут, – отмахнулся Сергей. – Заводи свой пепелац и погнали.

Сурок, явно решивший не усугублять ситуацию, согласно кивнул и прыгнул за руль. Взревел как раненый зверь двигатель и как только двери сочно хлопнули, отделяя пассажиров от окружающего мира, автомобиль по-голливудски, с проворотом колес, рванул с места. Бабки на лавочке проводили их неприязненными взглядами, но смолчали. Успели, видать, усвоить преподанный ранее урок, но не успели его забыть. Последнее радовало несказанно. Наверняка пошепчутся между собой, капая на пол ядовитой слюной, но кто уголовник, а кто проститутка вслух не скажут – не посмеют. А там пускай хоть подавятся злобой, никого это не волнует.

Но выехать со двора оказалось не так-то просто, ибо аккурат посреди дороги еле-еле шевелил педалями велосипедист. И торопиться не собирался, зараза, так что выползали они долго и мучительно, попутно успев перебрать кучу не вполне приличных эпитетов. Увы и ах, здравые идеи о том, что водителям двухколесных «коней» надо сдавать экзамены на права и вешать номера на свои агрегаты, носились в воздухе давно, однако воплощения в реальности так и не нашли. А жаль – очень уж хотелось иногда привлечь их за хамство на дорогах. Хорошо еще, выехав со двора, конкретно этот кадр свернул в сторону, и Сурок наконец смог втопить педаль газа.

К базе они прилетели даже с запасом по времени – Сурок все же был отличным водителем, да и вышли они не то чтобы чересчур поздно. Больше паники, чем реальной спешки, откровенно говоря. И, разумеется, никакой тренер их не встречал, с нетерпением глядя на часы, дабы поймать на опоздании. Вообще, у входа болтался только Котенок, неприязненно глядящий на приехавших. Ну, у него повод не любить их имелся – глаз недавно так заплыл, что едва три дня назад открылся. А все почему – да потому, что у Полякова рука тяжелая. Ибо нечего на чужих девушек заглядываться.

– Где вы там?

– Молчи, салага, – фыркнул Сурок, по-пижонски, с дрифтом и визгом шин запарковавший машину и выбравшийся из-за руля довольный до безобразия.

– Тренер уже спрашивает. Поговорить с вами хочет. Интересно, о чем.

– Как правильно: собачье или собачачье? – поинтересовалась Леночка. – А то очень хочется сказать, что вас, молодой человек, разговор не касается.

Котенок злобно на нее посмотрел, но развивать тему не стал. Во-первых, троица «ветеранов» была на особом счету, это не скрывалось, и держалась особняком, а во-вторых, сам понимал, что виноват в собственных бедах. Понимал, а вот признавать не хотел, из-за чего в группе возник очаг напряженности. Но это беспокоило Полякова в последнюю очередь. На его взгляд, особой ценности как игрок Котенок не представлял. Не удержится – так и хрен с ним, тем более что некоторый отсев все равно был запланирован.

Впрочем, если Леночка на дух Котенка не переваривала, то парни относились к нему попросту безразлично. С точки зрения Полякова, человек допустил ошибку, получил за нее по шее и обещал больше так не делать. Инцидент исчерпан. Сурок же и вовсе с Котенком разве что в спортзале пересекался. Так что плевать.

Леночка стремительно, как будто летя над землей, взбежала по ступеням. Поляков и Сурок держались чуть сзади, но выглядело это как ненавязчивый и притом внушительный намек окружающим – с этой девушкой связываться не стоит. В таком составе они и попали в кабинет генерала, как раз священнодействующего у кофейного автомата. Тот, известный своей капризностью, злобно жужжал, исторгая клубы пара, но ароматный напиток рожать не собирался.

– Лейтенанты, – печально обернулся к ним Кузнецов. – Вы у нас молодые, технически продвинутые. Эмансипированные, черт возьми! Разберитесь кто-нибудь с этой адской машинкой, пока я не выбросил ее в окно. Это приказ!

Представитель эмансипированной части общества хихикнула и, деликатно оттерев высокое начальство плечом, полезла в недра агрегата. Спустя каких-то три минуты кофе были снабжены все присутствующие, и генерал, вдохнув его манящий запах, печально вздохнул:

– Старею я, да… Старею. За вами мне не угнаться.

– А вы попробуйте, – нахально влез Сурок. – Мы вам подскажем, если что.

– Молчи уж, подсказывальшик, – отмахнулся Кузнецов. Не выросло у тебя еще, чем ты мне подскажешь. А командовать я и без этого могу. Вот отправлю тебя неделю сортиры чистить, и попробуй мне отказаться, лейтенант.

Последнее слово он выделил так, чтобы было пострашнее, но никто почему-то не испугался. Вместо этого Поляков ухмыльнулся и предложил:

– Вы лучше его воспитателем в детский сад направьте. В ясельную группу. Как в том фильме… Как его…

– Ночной нянь, – задумчиво, чисто на автомате отозвался Кузнецов. – Или усатый нянь… Уже не помню, старею. Но мысль интересная. Живо научится старших уважать, да и терпение привьется…

– Ага, – ядовито прищурилась Леночка. – Пусть там младенцам преподает: Гимлер бяка, Гитлер кака, поджигателям войны а-та-та по попке. Думаю, им понравится.

– Только не это, – в притворном испуге замахал руками Сурок. – Только не это! Мне уже страшно!

– Ага! Вот оно твое слабое место! – Кузнецов внезапно посерьезнел. – Ну, ладно, парни, шутки в сторону. Похоже, у нас на носу серьезные проблемы.

– С Польшей? – Сурок был в курсе дела, остальные лишь удивленно уставились на него. Поляков новости не смотрел, вполне обоснованно считая, что информацию там фильтруют со страшной силой и найти в мутном потоке слов, извергаемых дикторами, важную и в то же время достоверную информацию неоправданно сложно. Что действительно важно, ему в подробностях сообщат на Базе компетентные люди, а остальным незачем мозги забивать. Леночка вполне разделяла его мнение. И вообще, у этой парочки находились занятия поважнее, чем телевизор.

А вот Сурок «ящик» смотрел регулярно, и не только программы для тинейджеров. Сейчас, ко всеобщему удивлению, он попал, что называется, в точку. Генерал кивнул, вкратце изложил расклады, после чего резюмировал:

– В общем, мы или быстро и красиво размазываем пшеков в тонкий блин по ближайшей стенке, или все вокруг будут считать, что не так уж мы и круты. И перестанут бояться воевать с нами, уроды!

– Так за чем дело встало? – удивленно поднял глаза Поляков. – Насколько я понимаю, их оперативную группу сейчас добивают, а основные наши силы развернуты в сторону соседей и ждут только, дернутся они или нет.

Кузнецов лишь раздраженно махнул рукой:

– С этими вопросов нет. Вопрос с самой Польшей. Ее надо выбить из войны быстро, эффектно и, желательно, насмерть. При этом конвенционными методами. В общем, молодняк пускай тренируется, а вы собирайтесь – и на полигон. Там вам покажут новую игрушку. Надеюсь, она вам понравится. И времени на освоение у вас до вечера. Все, ребята, допиваем кофе – и бегом! И прошу вас, на этот раз без фокусов.

Полигон.

Час спустя

Новые танки, вернее один демонстрационный экземпляр (остальные были уже на пути к месту грядущей войны), действительно впечатляли. Те же Т-90, но теперь не переделанные под новые технологии, а изначально построенные для их реализации. Толще броня, снарядов и патронов больше, несколько иная, улучшенная конструкция автомата заряжания и оптимизированные системы активной и динамической защиты. Внутреннее пространство, правда, резко уменьшилось, но, учитывая, что танк предназначался для работы исключительно в режиме управляемого робота, это было оправдано. Компьютер на гусеницах, вот что это было. Ручное управление здесь предусматривалось только для перегона или эвакуации, а значит, и места оставили на одного человека. В общем, совершенно новая машина, предшественника напоминающая лишь внешне.

Особенно впечатляло орудие. Все те же сто двадцать пять миллиметров, хотя башня, избавившись от людей, допускала возможность без особых проблем воткнуть в нее полноценную шестидюймовку. Тем не менее делать этого не стали – уж больно много переделок пришлось бы осуществить во внутренних механизмах. Тот же автомат заряжания чего стоит! А главное, новая конструкция – новые слабые места, которые, по закону подлости, вылезут в самый неподходящий момент, то есть в бою. Поэтому решили не рисковать с новшествами, развивая конструкцию танка не революционно, а путем сравнительно неспешной эволюции. И, на взгляд игроков, это выглядело вполне оправданно.

Тем не менее орудие действительно превосходило своих предшественников. Бо́льшая длина ствола, лучшая баллистика, скорострельность на четверть выше. Плюс номенклатура снарядов, которые можно было использовать, куда шире, чем раньше. Посмотрев на них, вся троица, не сговариваясь, дружно присвистнула. Одни снаряды, как считалось, еще в разработке и появятся через пару лет, не раньше. Но про них хотя бы известно было, что они существуют в природе. Про некоторые даже разговоров не ходило. Как говорится, суслика видишь? Нет? А он есть. Вот и боеприпасы тоже… имелись.

А еще движок на четверть мощнее, чем раньше. Вполне оправданно – эта модификация танка добавила в массе аж четыре тонны, но, благодаря новым «лошадкам», бегала даже шустрее, чем раньше. В бою же скорость – это частенько наше все. Жаль только, назад танк, в точности как и раньше, полз черепашьим шагом, ну да нет в мире совершенства.

Стелс-покрытие тоже выглядело серьезной штукой. Разумеется, по сравнению с самолетами эффект куда ниже, однако все равно шансы на выживание повышает. Да и инфракрасное излучение снижается. Если верить инструктору, при минимальных навыках маскировки оставить противника с носом можно запросто. Вот только в реальном бою это пока никто не проверял. Стало быть, придется самим. Опять все самим.

Закончив осмотр, прокатившись, постреляв и оставшись в полном восторге, они уже в опустившейся на полигон темноте направились к ожидающей их машине. А потом Сурок вдруг остановился и с какой-то надрывной злостью сказал:

– Ну все, ребята. Вот и вступили мы…

– Куда?

– Ну не в партию же…

– Ты выражайся яснее, – усмехнулась Леночка.

– Чего уж тут яснее. Ребята, если такой танк вместо полноценного освоения сразу посылают в бой, значит, дело швах.

Все трое переглянулись и замолчали. Доля правды в словах Пашки имелась, вопрос – какая. Увы, по всему выходило, что самый молодой из их группы попал в самую дырочку, и игры закончились. Начинаются суровые будни, черт побери!

– Чего приуныли? – инструктор подошел неслышно, будто из воздуха материализовался.

– Да так… – неопределенно отозвался Поляков и, как оказалось, зря.

– Против «так» у нас есть трудотерапия. Чтоб не горевали, ну-ка, молодежь, отдраить танк, чтоб блестел, как у кота… гм… – тут инструктор чуть смущенно посмотрел на Леночку и хмыкнул, – шерсть. В темпе, молодежь, в темпе!

Спорить было, по меньшей мере, неразумно. Хотя бы потому, что инструктор был старше по званию. Однако же Сурок, как обычно, попытался взбрыкнуть.

– Во-первых, сейчас ночь. Мы ничего толком не увидим.

– Загоним танк в ангар и включим освещение, – не моргнув глазом, парировал инструктор. – Еще аргументы?

– А во-вторых, это против законов физики.

– То есть? – брови инструктора удивленно взлетели вверх, почти вылезая на лоб. – Соблаговолите выражаться яснее, молодой человек.

– Ну как же… – сделал удивленное лицо Сурок. – Есть такое явление. Круговорот воды в природе – это когда идет дождь, машина заляпывается грязью, ты ее моешь, вода испаряется, пар поднимается, формируясь в тучи, а потом снова идет дождь. Именно поэтому если ты помыл машину – значит, скоро будет грязно. Верная примета.

– Угу. Это было старо еще в эпоху моего детства, – ухмыльнулся инструктор. – А танки грязи, к вашему сведению, не боятся. Так что, экипаж машины боевой, бросайте дурака валять – и вперед!

– Никто тебя валять и не собирается, – пробурчал себе под нос Сурок, свято уверенный, что услышать его нереально. Однако же инструктор услышал. И обиделся.

– Мальчик, а ты берега часом не потерял? А ну, смирно!

Однако дальше все пошло чуть иначе, чем должно было бы. Поскольку вмешался Поляков. Ловко оттерев мальчишку плечом, он негромко сказал:

– Все, закрыли тему. Сейчас помоем, не переживайте.

– А я и не переживаю. Это вы сейчас переживать будете. Вы что, решили, раз погоны нацепили, вам море по колено? Офицеры липовые!

Чем больше он кипятился, тем яснее становилось, что добром это не кончится. В словах этого излишне вспыльчивого капитана была доля истины, что правда, то правда, но и ему стоило бы за речью следить. Увы, он в подразделение Кузнецова попал всего-то неделю назад вместо повредившего ногу предшественника и просто не знал всех нюансов. И уж точно понятия не имел о внутренней иерархии подразделения.

– Послушайте, может, стоит успокоиться? – влезла Леночка. Из лучших побуждений, разумеется, наверняка пыталась деликатно разрулить ситуацию. Но, как оказалось, сделала только хуже, поскольку инструктор, вместо того чтобы осмыслить расклады, обрушился уже на нее. И это было глупо. Поскольку орать на свою женщину Поляков не намерен был позволить никому.

– Заткнись, придурок, а то ведь за слова отвечать придется, – негромко сказал он. Тем не менее услышали это все, и реакция инструктора оказалась, по меньшей мере, не самой грамотной. Поскольку позволять бить себе морду Сергей тем более не собирался.

Все произошло очень быстро. Человек неподготовленный даже моргнуть бы не успел. Движение инструктора казалось медленным, словно время замедлило бег. Поляков без усилия, как на тренировке, ушел с линии удара и ответил, больше всего стараясь не убить. Это было не так уж просто, злости у него хватило бы на троих, однако же удар получился аккуратный, строго дозированный. Инструктор задохнулся, хватая ртом воздух и не понимая еще, сколь близок был от вдребезги разбитой гортани. Зато уж в удовольствии положить его рожей в осеннюю грязь Поляков себе отказать не смог, после чего махнул рукой товарищам:

– Все, пошли отсюда. Доложимся генералу, лично мне неохота иметь лишних проблем из-за одного дятла…

Кабинет генерала Кузнецова.

Два часа спустя

– Я все могу понять, – генерал мрачно посмотрел на своего заместителя, и Полтавец разом почувствовал себя очень неуютно. – Могу, но не хочу. Поэтому факты и только факты. Объясни мне, пожалуйста, как такое могло случиться? Ты знаешь, чем мы занимаемся, знаешь, какие предъявляют требования ко всем участникам эксперимента. Знаешь, что пацанам завтра воевать. И кто прислал к нам этого придурка? И кто, объясни мне, его допустил? Я знаю, что ты был на китайский границе, вопрос прошел мимо тебя, но у каждой ошибки есть фамилия, имя и отчество. И я хочу их знать, потому что в следующий раз это может кончиться уже травмами у наших парней и потерей боеспособности подразделения перед операцией. Знаешь, что тогда будет? На барабан натянут наши с тобой шкуры. А мне этого как-то совсем не хочется.

– Погоди. Я твое возмущение понимаю, но надо еще посмотреть, кто здесь виноват. И мальчишки твои…

– Они такие же мои, как и твои. Наши, отнесись к этому именно так. И да, они виноваты. И сами это осознают, иначе не пришли бы ко мне. Я им вставил по самые гланды, но – им завтра идти в бой.

– В креслах, – фыркнул Полтавец.

– Может, сам возглавишь танковую атаку, а потом будешь похоронки писать? Первое – да, не побоишься, а вот второе… Мальчишки – потенциально сильнейшее наше оружие, и нельзя это не учитывать. Поэтому я и спрашиваю, кто прислал этого придурка? Мне все равно, решил он в дедовщину поиграть или ему просто жена не дала сегодня, но ломать все из-за безмозглого идиота я не собираюсь. На, полюбуйся!

– Что это? – Полтавец взял со стола бумажный лист так осторожно, словно это была готовая в любой момент разорваться граната.

– Это? – генерал скривился так, будто сожрал кислючий лимон. – Это, друг мой, акт медосвидетельствования. Если коротко, сядь наш герой сегодня за руль, прав лишился бы моментально. Мне что, нормальных людей самому искать прикажешь? А то ведь снова на алкаша нарветесь и даже не узнаете, пока он кого-то не убьет. Или сам не получит.

Крыть было нечем. Нет, в армии пили всегда. Но вот ставить под угрозу операцию из-за водки – это уже серьезно, за такое не погладят по головке ни виновного, ни его командиров. Кузнецов вздохнул:

– Я намерен законопатить этого придурка в самый глухой гарнизон. Там он хотя бы не сможет растрепать по пьяни о том, чем мы здесь занимаемся. А и растреплет – кто ж ему поверит. Будет на Чукотке заниматься подсчетом тюленей. Самое место ему там. Ну а мы с тобой должны заняться делом.

Полтавец кивнул. Что же, генерал выбрал наименьшее из зол. Хотя ситуация и впрямь неприятная. А Кузнецов тем временем извлек из сейфа карту – бумаге он по старой привычке доверял все же больше, чем экрану компьютера или планшета – и ткнул в нее пальцем:

– Что скажешь?

Полтавец склонился над творением генеральского таланта, несколько минут думал, задал пару вопросов и махнул рукой:

– Я бы сделал чуть иначе, но твой вариант не хуже.

– Очень хорошо. Тогда вылетаешь немедленно. Времени у тебя будет совсем немного, но думаю, справишься.

– Нервничаешь? – спросил Полтавец.

– Есть немного. Все же в первый раз такое учиняем.

– Не переживай, разберемся. И не таких за жабры брали.

– Не говори гоп… Ладно, отставить пессимизм. Дуй на аэродром, самолет уже под парами. И да. Потом готовься лететь на восток.

– Опять Китай? – досадливо поморщился Полтавец.

– Не опять, а снова. Но в этот раз все проще. От них на нашу сторону перебежал какой-то хмырь, вроде бы из участвовавших в последней заварухе. Контрразведка сейчас его потрошит, а когда они закончат, стоит с ним пообщаться. Взгляд с другой стороны может оказаться ценным.

– Понял. Ладно, я пошел.

– Ни пуха, – усмехнулся Кузнецов и, когда дверь закрылась и он остался в одиночестве, без улыбки пробормотал: – Удача нам всем понадобится.

Калининград.

Через восемь часов

Поляки – народ своеобразный и свято уверенный в собственной исключительности. Впрочем, в этом он не одинок[3]. И, стоит признать, людей, не распрощавшихся окончательно со здравым смыслом, в Польше тоже хватает, в том числе среди занимающих высокие посты. Именно это обстоятельство и удерживало сейчас поляков от коллективного самоубийства – иначе назвать войну с Россией было сложно.

Собственно, Польша, как и весь мир, замер в тревожном ожидании. С одной стороны, русские сейчас избивали вторгшуюся на территорию Калининградской области группировку. Истребляли методично и безжалостно, не стремясь брать пленных. «Человек десять для суда возьмите – и хватит с них». Автора этих слов никто не мог вспомнить, но приказ исполняли с энтузиазмом. Да и то, что пленных объявят террористами и, согласно принятому буквально накануне закону, повесят, тоже не скрывалось. И Польше с этим надо было что-то срочно делать.

С другой стороны, хваленое НАТО не спешило на помощь полякам. Все же с юридической точки зрения вторжение Польши на территорию соседа – это исключительно ее вопрос и ее же проблема. Все же формально НАТО – оборонительный союз. Вот если бы русские хоть чуть-чуть, хотя бы краешком танковой гусеницы зацепили территорию кого-то еще… Но русским этого просто не требовалось. Они не пытались пробивать «коридор» через Прибалтику или делать еще какие-либо телодвижения. Им хватало сил, чтобы справляться с поляками силами войск, расквартированных под Калининградом.

Но установившееся равновесие не устраивало никого. Ни «партнеров» вконец оборзевших поляков, ни саму Польшу. В конце концов, потеря немалой части армии и суд над уцелевшими как над террористами (а русские не скрывали, что планируют сделать) мог закончиться как минимум политическим кризисом в стране. Но и Россию все это устраивало лишь постольку-поскольку. Преподать урок полякам – это программа минимум. А вот преподать на их примере урок всему миру, да так, чтобы всем Иосиф Виссарионович с Лаврентием Павловичем милыми и добрыми показались… А еще сделать это так быстро, чтобы никто опомниться не успел!

Увы, последнее выглядело малореальным. С Россией поляки граничили только в районе того же многострадального Калининграда, а размещенных там сил было достаточно для обороны, но не для наступления. А пропускать ради такого дела войска через свою территорию не хотел никто, даже формально союзная Белоруссия. Необходим был какой-то нестандартный ход – и подразделение, отлично показавшее себя в локальных (и не очень), конфликтах пришлось весьма кстати.

Самым проблемным моментом выглядела доставка техники в зону конфликта. Все же количество натовских кораблей на Балтике зашкаливало, и не приходилось сомневаться – они постараются не допустить переброску войск. Вплоть до провокаций или даже, как вариант, неприкрытой атаки. Потом юристы отбрешутся. Или даже оправдываться не будут – им не привыкать, а дело будет сделано. Однако три «Руслана» с солидным истребительным прикрытием прошли над морем спокойно. Особой нервозности летчики потенциального врага не проявляли. Много войск тремя бортами в любом случае не перебросишь, а погибать… Их ведь предупредили: одна ракета – и с неба ссадят все, что летает, независимо от национальной принадлежности. А потом ударят по аэродромам. Учитывая, что ЗРК «вели» действительно все находящиеся в небе самолеты, угроза пустой не выглядела, да и время полета транспортных машин в нейтральной зоне буквально несколько минут.

Дороги под Калининградом были неплохи. Куда лучше, чем на большей части России. Во всяком случае, танковозы шли по ним ровно-ровно, практически без тряски. Группа Полтавца разместилась в двух здоровенных мазовских автобусах и ехала позади с комфортом. БТРы сопровождения с десантом на броне внушали уверенность в собственных силах, но их вмешательство не потребовалось. Если здесь и имелись выскользнувшие каким-то невероятным образом из окружения поляки, то свое существование они предпочитали не афишировать. Так что до места выгрузки добраться смогли без особых проволочек. Разве что на одном из блокпостов долго провозились с проверкой документов.

Выгрузка тоже не доставила проблем. Танки, коротко взрыкнув дизелями, сошли с платформ как бесплотные духи. Полтавец только головой покрутил – мастерство «золотых мальчиков» росло на глазах. На незнакомых машинах, с дистанционным управлением, отработали так, что у куда более опытных танкистов от зависти должны были челюсти отвиснуть. Но отвисли они у сопровождающих и водителей танковозов и совсем по другой причине.

– Они что у вас, всю поездку в танках сидели? – удивленно спросил у Полтавца командовавший группой сопровождения майор. Вообще-то, и отвечать, и задавать вопросы было, учитывая статус подразделения и секретность операции, против правил, но когда над головой в любой момент могут засвистеть пули, взаимоотношения между людьми в форме резко меняются. А потому, выдержав короткую паузу, полковник усмехнулся:

– Ну да. Чтобы в любой момент быть готовыми идти в бой.

– Железная выдержка у ребят, – уважительно кивнул майор и двинулся к своим людям. Полтавец же принялся наблюдать за действиями своих подопечных. Собственно, только наблюдать он сейчас и мог. Парни сидели в тысячах километров отсюда, напялив шлемы виртуальной реальности, и отдать им приказ, конечно, можно было, но занятие это выглядело проблематичным и малоперспективным. А как только танки начнут действовать – и вовсе малореальным. Оставалось лишь заниматься своими прямыми обязанностями и думать о том, что, возможно, очень скоро все танки станут такими же. И это хорошо, потому что не будут гибнуть танкисты. Вот только немного обидно…

Возможно, еще обиднее ему стало бы, если б он слышал разговор, который в это же самое время происходил в малом операторском зале базы, где и собрались основные участники действа. Просто потому, что в этом разговоре не было и намека на серьезность момента. Трое лейтенантов отнюдь не собирались трепать себе нервы. Одно дело быть максимально собранными и готовыми показать противнику мастер-класс, и совсем другое – нервничать по поводу ответственности и возможной неудачи. Нервные клетки не восстанавливаются, а пережигать себя раньше времени – верный путь к провалу. И потому все трое привычно, «на автомате», проверяли состояние техники и оценивали ситуацию вокруг, одновременно трепясь по поводу, к предстоящему бою не имеющему отношения в принципе. Если конкретно, о женщинах.

Неугомонный Сурок – куда ж без него-то – в очередной раз озаботился своей личной жизнью. Но вместо того, чтобы решать свои проблемы самостоятельно, решил попросить совета у старших и (хочется верить) более успешных в плане серьезных отношений товарищей. И время лучше выбрать не мог, конечно. Выслушав его охи-вздохи, Поляков лишь усмехнулся.

– Паш, открою тебе страшную тайну. За редким исключением, – тут он кивнул в сторону Леночки, – женщины делятся на три категории. Первая – красивые, вторая – верные. Ну а третья – верные и красивые, но резиновые. Поэтому брось заниматься ерундой и принимай мир таким, какой он есть. Дешевле обойдется. Или шагай в сексшоп, там хотя бы за что заплатишь, то и получишь.

– Ага, спасибо. Я в один такой зашел… случайно. Охренел.

– Резинового Горбачева видел?

– В смысле?

– Ну, говорят, туда пенсионеры заходят, недовольные пенсией, итогами холодной войны и сексуальной жизнью. Они требуют резинового Горбачева.

– Да ну тебя. Меня там больше средства для обездвиживания поразили. Я-то думал, для этого наручники применяются, а там… В общем, нездоровая у людей фантазия.

– Это точно. Лично я воспринимаю лишь одно такое средство. Ящик шампанского – и все, любой… или любая превращается в недвижимость. Ну а ты у нас, похоже, извращенец.

– Да ну тебя, – обиженно надулся Сурок.

– Хорош обижаться, – вмешалась Леночка. – А ты, Сереж, перестань дразнить мальчишку.

– Я ж не виноват, что он на все ведется. Впаришь ему какую-нибудь ерунду, и…

– А ему эта ерунда обоснованной покажется.

– Именно, – ожил, почувствовав дружескую поддержку и возможность уйти от неприятной темы, Сурок. – Обосновать можно что угодно. Любой бред.

– Например?

– Да пожалуйста. Куренье – это яд. Яд – это смерть. Смерть – это сон. Сон – это здоровье. Курите на здоровье.

– Действительно, любой бред можно обосновать, – раздалось от двери. Все трое подскочили как ужаленные, а генерал Кузнецов, довольный произведенным эффектом, усмехнулся. – Ну что, мандража, я вижу, не наблюдается?

– Не дождетесь, – фыркнул Сурок.

– Мне нравится ваш настрой, – генерал кивнул, сел в свободное кресло. – Ребята, я сейчас не могу приказать – я прошу. Эту задачу надо выполнить любой ценой. Я вам уже это говорил, да и сами вы не дураки… В общем, на кону не все, но очень многое. Поэтому надо победить. И еще. Пока вы побеждаете, любой ваш косяк будет прикрыт. Даже на серьезные прегрешения будут смотреть сквозь пальцы. Но если проиграете, вам многое припомнят. У проекта хватает противников, и они свой шанс не упустят. Посадить вас не посадят, конечно, но карьеру вы свою угробите запросто.

– И где та карьера, – пробурчал Сурок и тут же поднял руки в примирительном жесте. – Все-все, шучу я.

– Я так и понял, – снова усмехнулся генерал. Эта троица была не только перспективной, но и забавляла его. – В общем, я сказал – вы услышали. Не буду мешать.

В тот момент, когда за Кузнецовым закрылась дверь, там, на другом конце страны, танки как раз прибыли к месту предстоящей операции. А затем настал, как любят говорить в военных драмах, момент «Х», и танки синхронно рванули с места, очень быстро скрывшись из поля зрения Полтавца и иже с ним. Большая игра продолжалась.

По другую сторону границы.

Через два часа

Про поляков можно сказать разное, но факт в том, что на армии они никогда не экономили. Другое дело, что не всегда действовали рационально, да и с правителями, равно как и с полководцами, им частенько фатально не везло. И результат был соответствующий – череда взлетов и падений, которая, тем не менее, была одним из факторов, сохранивших поляков как нацию.

Когда-то польская армия была лучшей в Европе. Ну и в мире, наверное, тоже. Во всяком случае, даже сильные и опасные в бою соседи вроде немцев и турок связываться с ней побаивались. Но то – времена рыцарские, специфические, а жизнь на месте не стоит. И вот наступил момент, когда на смену феодальным дружинам пришли марширующие колонны мушкетеров.

Поляки в области вооружений, стоит признать, не отставали. А вот в плане организации – увы и ах. Каждый мелкий, но гордый шляхтич был готов послать далеко и надолго кого угодно, хоть собственного короля. В такой ситуации вопрос о беспрекословном подчинении и, тем более, передаче под прямое командование королю личных войск не стоял вообще. Менее чем за сотню лет Польша скатилась от положения одной из ведущих держав до состояния территории, которую грабят и делят все кому не лень. И перестала существовать как государство.

Более ста лет бунтов, кровавых и безуспешных. Затем семнадцатый год в России – и поляки на волне патриотизма (а заодно и с помощью французов) в кратчайшие сроки ухитрились создать мощные, современные вооруженные силы, остановившие напор Красной армии. Не в последнюю очередь из-за не самого лучшего командования последней, но факт остается фактом.

А спустя менее чем двадцать лет после триумфа быстрый и жесткий разгром от немцев. И не помогли ни храбрость солдат, ни вполне приличное техническое оснащение – паршивое командование убило все на корню. Лишь помощь СССР позволила возродиться и Польше, и ее армии.

С того времени развитие польской армии шло вполне предсказуемо. Вначале в рамках Варшавского договора, потом в числе стран НАТО. И, как следствие, к моменту очередной стычки родственников-соперников, в смысле, Польши и России, она была едва ли не сильнейшей в Европе. Снова, как и столетия назад. Только вот противник, точно так же как и в далеком прошлом, на шаг ее опережал.

Сейчас группировка польских войск расположилась буквально в паре сотен метров от границы, демонстрируя непреклонную решимость и волю к победе. Вот только приказа атаковать у них пока не было, что весьма нервировало офицеров, вынужденных все силы бросить на поддержание морального состояния личного состава хотя бы на минимально допустимом уровне. И ничего удивительного в этом не было. Очень трудно оставаться готовым выполнить любой приказ воякой, когда знаешь, что там, совсем недалеко отсюда, убивают твоих товарищей.

А их убивали – грохот взрывов и вой заходящих в атаку русских штурмовиков был очень даже неплохо слышен. А приказа идти на помощь все не поступало, и эта неопределенность, как часто бывает, действовала на солдат разлагающе.

В ситуации, когда личный состав находится во «взвинченном» состоянии, а отцы-командиры мало того, что сами нервничают, так еще и загружены по уши, ничего удивительного, что на три прогрохотавших, не скрываясь, по дороге танка без опознавательных знаков в сопровождении нескольких крытых грузовиков, никто не обратил внимания. Ну, едут и едут по своим делам… В нормальной ситуации такое было бы недопустимо и, откровенно говоря, нереально. Только вот Польша всегда славилась умением скатиться к состоянию эпического бардака. Когда же имеется куча равнооблеченных властью и притом равнобезответственных начальников, можно провернуть и не такое. Что три танка – полк при некоторой удаче проскочит.

Вообще, на руку сыграло и то, что основная часть польских бронетанковых сил состояла из танков советского образца. Знаменитые Т-72, неоднократно модернизировавшиеся в самой Польше и имеющие множество вариантов дизайна, подчас весьма футуристически выглядящего. Т-90, являвшиеся, по сути, дальнейшим развитием той же самой платформы, хоть и отличались внешне, но не настолько, чтобы бить в колокола и поднимать всех по тревоге. Танки принимали за свои, что, с учетом многообразия польского «зоопарка», совсем неудивительно. Это осуществляющей спецоперацию группе, собственно, и требовалось.

Если бы среди поляков нашлись знающие люди, которые сумели бы не только отличить русские танки от своих, но и проанализировать их маршрут, они бы ужаснулись. Вот только с экспертами здесь и сейчас было тяжко, а средства наблюдения и связи работали, мягко говоря, не лучшим образом. Накрывшая всю Польшу (а также частично ее соседей) русская система РЭБ давила их, как слон тараканов, лишь шум стоял. А маршрут группы по наикратчайшему курсу упирался в город Ольштын. Побратим Калининграда, к слову. И город этот, ничем вроде бы не примечательный, на самом деле оказался вполне достойной целью.

Если уж говорить откровенно, то целью группы был даже не сам город – зачем он русским? А вот военная база рядом с ним представляла немалый интерес. И немалую ценность. А все почему? Так ведь ответ простой – база принадлежала американцам.

Еще не так давно стремящаяся всеми силами подняться выше по неофициальной шкале табели о рангах НАТО, сиречь подлизнуть у американцев активнее других, Польша озаботилась размещением у себя американских военных баз. Самим Штатам эти базы не сильно-то и требовались, хватало уже имеющихся. Плюс кризис, перманентно развивающийся и не думающий прекращаться, создавал огромные дыры в их бюджете. Но в свете нарастающей конфронтации с Россией они пошли на создание военных баз, да не одной, просто обозначающей военное присутствие в регионе, а сразу нескольких. В том числе и базы в пятнадцати милях от города Ольштын. И была эта база на проверку самой главной.

Наличие Ольштынской базы не было секретным, а вот ее содержимое – еще как. До границы совсем недалеко, плевком достать можно, а потому разместили здесь ракеты, махом преодолевающие расстояние до Калининграда, а если потребуется, достающие намного дальше. Считалось, что они проскочат мимо русских ПВО прежде, чем те отреагируют.

Но ракеты – это секрет Полишинеля. Всем ясно, что русская космическая и агентурная разведка чужие базы возле границ отслеживает. А вот чего, как считалось, никто не знал – так это наличие на базе ядерных боеголовок. Такой козырь на все случаи жизни американцы упустить не могли. Это было уже серьезнее. Только вот и русские – не лохи, информацию о том, что за сюрприз им приготовлен, разведчики получили едва ли не раньше, чем ядерные гостинцы оказались на базе. И тогда же начали готовить операцию по нейтрализации угрозы – оставлять здешним долбодятлам такие игрушки любому здравомыслящему человеку казалось совсем неосмотрительным.

Собственно, за ракетами группа сейчас и выдвигалась. Точнее, к ракетам – в свете происходящего русских устраивал любой расклад. Будут ли боеголовки захвачены, вывезены и продемонстрированы миру в качестве убойного козыря на очередных переговорах. Будут ли подорваны (и не рассказывайте, что сделать это могут только владельцы – есть варианты, особенно с учетом навыков и традиций русской разведки) и превратят окружающую местность в радиоактивную пустыню. Будут ли просто разрушены, а радиоактивные материалы разнесены вокруг на десятки километров, сделав тот же Ольштын непригодным для жизни. Главное, урок всей Европе преподадут при любых раскладах. Простых людей, конечно, жалко, но кто ж виноват, что Польша решила влезть в игры взрослых дядек? В том числе и эти самые простые люди, потому что каждый народ достоин своего правительства.

Конечно, имелся вариант с накрытием американской базы своими ракетами, тот же «Искандер» вполне на это способен, только ведь потом не отмоешься. И концов не найдешь, а обвинять Россию – старинная европейская традиция. Вопли о том, что русские применили ядерное оружие, поднимутся до небес. А так – все законно и вдобавок тщательно задокументировано. Боеголовок не должно тут быть? Не должно. Откуда они? Американцы, как всегда, отмажутся. Остальное проблемы как всегда лопухнувшихся поляков. И, кстати, все пойдет в эфир в реальном времени. Русские тоже многому научились. В том числе и тому, что высокопарно называют информационной войной.

Провожаемые искренними проклятиями местных пейзан, которые в танках не разбирались, зато хорошо понимали, что танковые гусеницы запросто превращают только-только отстроенные автобаны в труху, русские продвигались вперед. Обращать внимание на стоны населения вражеской страны у них не было времени. Проклятия (в силу темного времени суток немногочисленные, зато искренние) все равно никто не слышит, а поставленную задачу никто не отменял. И жесткие ограничения по времени тоже.

Интересно, что сейчас чувствуют вражеские солдаты, а особенно офицеры, – думал Полтавец, трясясь в кузове грузовика вместе со своими бойцами. – Им ведь приходится воевать так же, как предкам во Вторую мировую. Без систем наблюдения, практически без связи… Ведь те, кто имел добротную подготовку времен СССР, кто умер, а кто давным-давно в отставке. Нынешних же орлов воевать в таких условиях попросту не учили.

К американской базе они вышли точно в назначенное время – к четырем утра, когда особенно хочется спать, а часовые, единственная замена хитрой электронике, клюют носами. Танки вышли на позиции, заранее выбранные и разведанные, пехота начала готовиться к штурму. Возникла пауза, во время которой у игроков, сидящих в уютном кабинете, появилась возможность осмотреться. Ну и поразмыслить над тем, с кем предстоит драться. Выходило неприятно – однако же далеко не смертельно. Во всяком случае, для них троих.

Предки, ухитрившиеся пролюбить Империю, конечно, поступили как дятлы, но порой им нельзя было отказать в некоей толике житейской мудрости. К примеру, когда они направо и налево продавали, а то и вовсе раздавали лицензии на производство военной техники. Тем же полякам или там чехам…

Вот только раздавать-то раздавали, но кое-какие секреты придерживали. И, как следствие, Т-72, имеющиеся сейчас у противника, кое-чего были лишены. Их, конечно, модернизировали, впихнув много интересных новинок западного производства, которые и не снились разработчикам советских танков. Что, учитывая более чем полувековой разрыв во времени и разные школы танкостроения, совсем неудивительно.

Но один из ключевых для любого танка нюансов остался прежним – слабая защита. Там, где танки советского, а позднее российского производства несли многослойную композитную броню, их клонам, в одночасье ставшим противниками, оставалось довольствоваться обычными стальными пластинами. Тоже не фунт изюму, но все же и далеко не шедевр.

Сейчас это было на руку игрокам. Их снарядами польская броня пробивалась в любой проекции. А вот усиленная броня Т-90 для польских снарядов была малоуязвима. Тем более у танков спецсерии, заметно превосходящих по защищенности свои прототипы. И это в предстоящей схватке грозило стать по-настоящему сильным козырем. Главное, суметь его использовать, но уж на этом Поляков со товарищи давно собаку съели и намеревались сейчас подтвердить свою высокую квалификацию. И репутацию, естественно, поддержать, как же без этого.

Снаряд аккуратно и удивительно мягко скользнул из автомата заряжания в казенник орудия. С едва слышным чавканьем, будто насытившийся зверь, встал на место затвор. Установленные в танке микрофоны передали звук в точности – ненужная вроде бы мелочь, однако для полного погружения штука небесполезная. И, как показали эксперименты, повышающая тем самым боевую эффективность. На какие-то совсем ничтожные проценты – но кто сказал, что они будут лишними в бою?

В тысячах километров от места грядущего боя Поляков вытер тыльной стороной ладони разом вспотевший лоб и усмехнулся одними губами:

– Ну что, мальчики-девочки, поиграем?

– Девочку ты в зеркале увидишь, когда я отойду, – фыркнула в ответ Леночка. – Работаем да пошли уже, что-то я сегодня не в форме.

– Ох уж мне эти женские циклы, – как всегда не преминул влезть Сурок. Закономерно схлопотал подзатыльник и, как всегда не обидевшись, махнул рукой. – А я что? Я ничего. Я ж не знал, что правда-матка глаза колет…

– Внимание! Пехота вышла на позиции. Тридцать секунд!

Все, разговоры в сторону. Пора воевать. Польский танк был виден как на ладони. Это очень хорошо, когда прикрывающая тебя система РЭБ давит всю электронику на доброй четверти территории Польши. Ты врага видишь, а он тебя – нет. На долю поляков, да и американцев тоже, оставалось лишь визуальное наблюдение, которое ночью… В общем, с ним много не навоюешь. И все спутники на орбите бесполезны, с ними банально отсутствует связь. Конечно, инфракрасный диапазон никто не отменял, но люди высадились из машин заранее, последние два километра добирались пешком и прикрыты до поры теплорассеивающими накидками. Хрен их поляки увидят, а когда бой начнется, будет поздно. Танки же… Что свои, что чужие, в инфракрасном диапазоне один черт не разберешь.

Но, конечно, постаралась охрана базы на совесть. Внешний периметр охраняют поляки, у них восемнадцать Т-72 и шесть «Леопардов». Не самых новых, игрокам приходилось бить модификации куда опаснее, но все же, все же… Шестикратный численный перевес что-то да значит. Хорошо еще, минные поля только управляемые, а потому сейчас бесполезные. Считайте, нет их. Да и большинство солдат банально спят, и выход из строя электроники никого не настораживает – ее выбило буквально через пять минут после начала конфликта. А так как даже частично восстановить хоть что-то кроме проводной связи до сих пор не удалось, то к проблеме попросту привыкли, стали воспринимать как обыденность. А зря…

– Готовы?

– Да, – Сурок вдруг стал предельно собран. Для тех, кто его не знал, подобная метаморфоза могла оказаться шоком.

– Всегда готова, – улыбнулась Леночка. – Да пребудет с нами Сила.

Поляков и Сурок переглянулись, а затем дружно кивнули. В свете того, что они знали, сказанное не казалось им шуткой.

На стороне противника было численное преимущество. На стороне атакующих – эффект внезапности, системы наведения и лучшая подготовка. Вдобавок тот факт, что их танки заняли удобные позиции вокруг базы, метрах в двухстах от вражеских танков, распределили между собой цели и не перекрывали друг другу секторы обстрела. Ну и возможность первого удара, конечно, причем танкисты нанесли его синхронно. Настолько, что звуки выстрелов слились воедино.

Первый снаряд Полякова угодил в борт очень удачно стоявшему Т-72. В этой проекции защита танка выглядела, мягко говоря, не блестяще. Лобовая броня толстая, все остальное – по остаточному принципу, это аксиома для любой бронированной машины уже почти сто лет. Со времен Второй мировой войны как минимум. И если повезло так удачно занять позицию, ее преимущества надо использовать по максимуму. То есть бить сразу и насмерть, что, в общем-то, и произошло.

Были в танке люди или нет, Поляков так и не узнал. Просто чужая машина громко бумкнула, ее башня подскочила на несколько метров. Перевернулась в воздухе и воткнулась орудийным стволом в землю. Из корпуса в небо устремился столб огня, но почти сразу опал, превратившись в самый обычный, только очень большой костер.

Вот так, классика жанра. Всевозможные эксперты, как действительно грамотные, так и доморощенные, как любят говорить, диванные, просто обожают рассказывать, как неудачна советская концепция проектирования танков. И слюной они при этом брызгали не жалеючи. Советские танки обвиняли в том, что неудачное расположение боезапаса не оставляет экипажу шансов, да и вообще они склонны к детонации. Конечно, возводить эту уязвимость в абсолют не слишком правильно, однако сейчас именно она и сработала.

Попадание в боеукладку, детонация, а потом загоревшееся топливо… Если экипаж ночевал в танке, то, конечно, у него просто не оставалось шансов. Но этого впечатляющего зрелища Поляков в тот момент не видел. У него были куда более важные заботы. К примеру, срочно поймать в прицел еще один танк противника – не стоило забывать, что у поляков их еще много.

Второй целью оказался «Леопард». Хороший танк, настоящее немецкое качество. Разумеется, не самой последней модификации, но тоже весьма серьезный противник. Стоял он не слишком удобно, бить пришлось в лоб, но это компенсировалось небольшой по меркам современного боя дистанцией. Три снаряда всадил в него Поляков, два без видимого эффекта, а вот после третьего «немец» все-таки выбросил небольшой огненный протуберанец и лениво зачадил. Порядок!

Еще один польский танк, взревев двигателем, начал разворачиваться в сторону угрозы. Там экипаж, видимо, был на месте и поразительно быстро очухался. Все же с момента, когда прозвучал первый выстрел, прошло чуть больше минуты, а пшеки, смотри-ка, успели и в себя прийти, и двигатель завести. Этому танку Поляков удачно разворотил башню, после чего танк замер, не принимая дальнейшего участия в бою. Четвертому танку со второго выстрела удалось разворотить двигатель…

Товарищи дрались не хуже. Сурок успел сжечь шестерых, но он всех ухитрился подбить с первого выстрела. Из этой шестерки три – «Леопарды», причем все они громко «бумкали» и горели как свечи. Леночка сожгла пятерых.

Бабах! Танк Леночки превратился в костер. Девушка от неожиданности шарахнулась, едва не перевернув кресло, и сорвала с головы шлем. Выругалась, словно заправский сантехник, и едва удержалась от того, чтобы разбить ценный девайс об пол. А товарищи уже искали того, кто сумел до нее дотянуться – и нашли!

Т-72, с виду обычный – но орудие уже развернуто в сторону Пашкиного танка. И позиция идеальная – низина, из которой торчит одна лишь башня. По стандартной натовской тактике работал – и, похоже, машина русской разработки подходила для нее как нельзя лучше. В Леночкину машину он стрелял снизу вверх и попал чуть пониже орудия, аккурат между башней и корпусом. Неудивительно, что от ее танка мало что осталось – рвануло знатно.

А противник не так уж прост. Опытные профессионалы – ночевали в танке, изначально расположили его в укрытии, а не забили хрен, как их товарищи. Моментально сориентировались, грамотно отработали… Вот только не было рядом тех, кто готов поддержать и прикрыть, вокруг царила паника, и, один против троих, польский экипаж уже исчерпал свой лимит удачи.

Пашка рывком бросил свою машину вперед и влево. Снаряд с шелестом прошел над его кормой. Поляков, в свою очередь, выстрелил четко, будто на полигоне. Башня вражеского танка была увешана коробками динамической защиты, но польская версия этого девайса уважения не заслуживала. Бронебойный снаряд, порция смерти из обедненного урана (их у русских нет, а если даже и есть, то русские их не рискнут использовать против «цивилизованных» стран, ага, вы сами-то в это верите, господа из НАТО), проломил не такую уж и толстую стальную плиту и размазал по стенкам всех, кто находился в танке.

В принципе, на том хоть какое-то организованное сопротивление внешнего кольца обороны и прекратилось. Нет, поляки не побросали оружие и не разбежались, они были храбрыми людьми, но, оказавшись в положении слепых котят и видя, как расстреливают остатки танков, до которых даже не успели добраться экипажи, они мгновенно потеряли желание героически гибнуть во славу президента и его заокеанских хозяев. Тем более они и подумать не могли, что их попросту больше – в темноте всегда кажется, что ты один, а врагов несметные полчища. В общем, они пошли на прорыв. Их не преследовали.

Вторая линия обороны – знаменитая и распиаренная донельзя американская морская пехота. Их не так много, бронетехники тоже нет. Ну, почти нет – гробоподобные бронетранспортеры не в счет, на них отсутствует оружие, способное причинить заметный урон только что раскатавшим внешний периметр танкам. Другой вопрос, что и тем нет смысла лезть в ближний бой, штурм базы – не их задача. А вот отстрелить те же бронетранспортеры, представляющие реальную угрозу пехоте, – дело как раз по ним.

В своем кабинете Поляков чуть прищурился и легким движением лежащего на клавише пальца насадил шевельнувшуюся было американскую боевую машину на огненный трассер снаряда. Эффект был впечатляющим. Вспышка – и бронетранспортер разом превратился в огненный цветок. Крыша боевого отделения, подброшенная взрывом, улетела неизвестно куда, а борта раскрылись лепестками и упали на землю. Что осталось от экипажа, не хотелось даже гадать. Финита ля комедия, господа, вас сюда никто не звал.

Сурок, решивший не отставать, принял участие в веселье. Фугасный снаряд угодил аккурат в угол здания редкостно функциональных очертаний. Из орудия калибром сто двадцать пять миллиметров можно развалить и кирпичное, и бетонное сооружение, но конкретно эта конструкция явно относилась к числу быстровозводимых. Во всяком случае, панели летели по небу, как та фанера над Парижем. Среди обломков промелькнуло чье-то подброшенное взрывом тело. Или показалось? Потом можно посмотреть запись, хотя… зачем? Подобные мелочи перестали волновать игроков уже давно.

Они продолжали стрелять, подавляя вражеские огневые точки, разбивая снарядами остатки бронетехники. Леночка азартно подпрыгивала в своем кресле, но вмешиваться по понятным обстоятельствам уже не могла. Поляков даже посочувствовал девушке – все же танк она потеряла исключительно по невезению.

К самой базе танки даже не пытались приблизиться, активно маневрируя – все же противотанковые средства американцев никто не отменял, и они понимали толк в этой гадости. И тот факт, что наиболее продвинутые ракеты, благодаря все той же РЭБ, можно было считать условно безопасными, не вносил в их действия даже намека на расслабленность. И не зря. Как минимум три раза их пытались достать, а в четвертый даже попали.

Какой тип противотанковой ракеты угодил в лобовую броню его танка, Поляков даже и не понял. Скорее всего, что-то примитивное и неуправляемое, может статься, даже отечественный РПГ. В конце концов, этого добра на польских складах хватало, да и американцы простым, надежным и эффективным оружием советской разработки никогда не брезговали. Как бы то ни было, танк устоял, его даже тряхнуло несильно. Активная защита ракету остановить не смогла, но динамическая сработала штатно, да и броня оказалась на высоте.

Оставалось надеяться, что стрелка, ухитрившегося едва не остановить чудо российской оборонки, размазало по стенке – во всяком случае, место выстрела Поляков обработал из крупнокалиберного пулемета. Ибо нечего геройствовать когда не просят и серьезным людям мешать. И без того целей хватает, нечего еще и на всякую мелочь отвлекаться.

Но основное бремя штурма несла на себе пехота. Все как всегда. Пока танки лупили по целям из орудий, старательно держась на безопасных позициях, штурмовая группа ворвалась на базу. Естественно, безо всяких криков «Ура!», дружного подъема в атаку под огнем противника и закрытых грудью амбразур. К чему такие крайности? Здесь вам не кинематограф. Сейчас вперед шли не кое-как обученные новобранцы прошлой войны, а хорошо подготовленные специалисты, не одну собаку схарчившие на операциях вроде этой.

Игрокам практически ничего не удавалось разглядеть, хотя в их распоряжении была современнейшая аппаратура танков. Только вспыхивали то здесь, то там короткие перестрелки, да один раз чей-то хриплый голос попросил «огоньку» – уж слишком удачно засел какой-то не в меру храбрый штатовский пулеметчик. Лупил из своего «крупняка» без остановки – видать, патронов у него были ящики, мог позволить себе не жалеть. И огонь его был не то чтобы точный, но эффективный – прижимал атакующих, не давая поднять головы. Да еще позицию выбрал хорошую, среди в беспорядке сложенных бетонных блоков. Поляки умели порой устроить бардак не хуже соседей-русских, и сейчас это оказалось для пулеметчика очень кстати.

Но если пули только выбивали из бетона серое крошево и пыль, мерзкую, но, по большому счету, не опасную, то снаряд из танкового орудия заставил лихого стрелка заткнуться моментально. А потом американцы начали поднимать руки – их морская пехота умела воевать, но не собиралась погибать, когда считала ситуацию безнадежной и не была обучена, сцепив зубы, продавать свою жизнь подороже. И, даже не исчерпав возможности к сопротивлению (два бронетранспортера выглядели еще вполне целыми), они сложили оружие в попытке сохранить жизнь.

Полтавец вошел на территорию базы одним из первых. Положение обязывает, да и, откровенно говоря, не привыкать. Не в первый раз он бывал на захваченных объектах. Бывало, они доставались победителям целыми. Наоборот тоже случалось. Конкретно эта база представляла собой нечто среднее. Не вылизанный до блеска ряд строений, но и не лунный пейзаж.

Однако же внешний вид базы его сейчас мало интересовал. Главное, начинка, а она была захвачена в целости и сохранности. Совершенные в своей хищной простоте корпуса ракет так и остались на стартовой позиции. Новенькие, со всеми полагающимися у американцев маркировками. Слепой не перепутает. И теперь у русских был козырь для переговоров с соседями.

Берлин.

Утро

Немецкий канцлер, бесспорно, четвертый по значимости человек в мире. Первые три позиции – американцы, русские и китайцы, причем если янки пускай с трудом, но удерживают первую позицию, то за второе место идет незримая внешне, но упорная борьба. И улыбки дипломатов тут ничего не значат. Работа у них такая – улыбаться, сохраняя хорошую мину при плохой игре.

Правда, и на четвертую позицию то и дело покушаются французы, англичане, а то и вовсе какие-нибудь японцы. Однако же после того, как с поста канцлера ушла наконец фрау, которую американцы крепко держали на крючке за ошибки социалистической молодости, ее преемнику удалось заметно укрепить позиции Германии на международной арене. Да и экономику тоже приподняли, а мигрантов, напротив, качественно прижали, что добавило новому канцлеру популярности у собственного народа. В общем, есть, чем гордиться.

Тем более не привык он просыпаться из-за того, что кто-то срочно захотел поговорить с ним по телефону. Но – пришлось, русские воспитаны и деликатны, и если уж решили побеспокоить кого-то в такую рань, значит, точно по делу. Какому? Ну, тут ясно. Польский конфликт. Наверняка попросят быть посредниками в переговорах. За согласие, то бишь в оплату германского авторитета на международной арене, можно немало выторговать. А при мысли о возможных дивидендах сентиментальная душа истинного немца пела не хуже, чем у какого-нибудь еврея. В конце концов, и те и другие умели считать деньги.

– Рад приветствовать вас, герр президент, – с тех пор, как видеосвязь стала обыденностью, общение приобрело куда более личностный характер, чем при разговоре по обычному телефону. И сейчас канцлер имел возможность в подробностях рассмотреть своего визави. К его удивлению, тщательно, впрочем, скрываемому, тот особенно взволнованным не выглядел. Усталый, да, озабоченный, но, если вдуматься, то все в пределах нормы. – Чем могу быть полезен?

– И вам не хворать, – русский чуть заметно улыбнулся, от чего его не по возрасту моложавое лицо стало напоминать ястребиное. Такое же хищное и опасное, хотя вроде бы и не злое. – Надеюсь, нас никто не слушает?

– Я тоже надеюсь, – хмуро отозвался канцлер. Привычка американской разведки лезть со своими микрофонами в каждую щель уже давно стала притчей во языцех. Помещение и линию связи регулярно проверяли лучшие немецкие специалисты, но кто их знает, этих янки. Они народ не только наглый, но и очень грамотный технически, да и храбрости им не занимать. Не всем, конечно, однако в разведке не держат ни дураков, ни трусов.

Русский правильно интерпретировал его тон и усмехнулся. Пожалуй, он был доволен, и это почему-то нервировало канцлера. Впрочем, для того, чтобы неясные предчувствия обрели форму, времени ему не дали.

– Знаете, в чем общая проблема наших стран? – президент говорил спокойно, улыбка сошла с его лица, и оно стало бесстрастным, как маска. – У нас никогда не было хорошего дипломатического корпуса. Отдельные самородки-профессионалы встречались, но в общем и целом на этом поприще мы никогда не блистали. И победы этих самородков тоже были локальными, сдюжить против толпы сложно. Именно поэтому, случалось, что вы, что мы выигрывали битвы и войны, только вот мир с завидным постоянством ухитрялись проиграть. Это ничего, что я так долго мыслию по древу растекаюсь?

– Совершенно нормально, – тут же заверил его канцлер. Уж кто-кто, а он хорошо понимал – зря русский не говорит ничего. И значит, его длинное вступление тоже для чего-то было нужно. Даже если цель – просто создать необходимую атмосферу, это тоже не зря. – Я вас внимательно слушаю.

– Это хорошо, это радует… Итак, слабость нашего дипломатического корпуса – это, конечно, минус, однако сейчас она не играет роли. Я хочу поговорить, как офицер с офицером. Думаю, без дипломатических экивоков нам проще будет понять друг друга.

Вот так, не слишком-то и тонкий намек на прошлое. Если конкретно, на то, что канцлер когда-то служил в армии ГДР, недолго, но все же. А русский – соответственно в советской разведке. Что же, оставалось лишь кивнуть. Русский тоже кивнул, понял, мол, а затем спросил:

– Канцлер… Скажите, как вы относитесь к тому, чтобы превратиться в пепел?

– Отрицательно.

– Я и не сомневался в этом. Очень хорошо, что вы разумный человек. Надеюсь, вы помните, что считают символом России?

– Медведя?

– В дырочку! – русский довольно улыбнулся. – Именно медведь. Но не Винни-Пух, а хищник, обладающий невероятной силой и готовый насмерть драться, отстаивая свою территорию. И если мы с вами не договоримся, он вас сожрет. Помните, что сказал великий Бисмарк? Я знаю тысячу способов разбудить русского медведя и ни одного, чтобы загнать его обратно в берлогу. Вам… Не лично вам, а вашей кодле, почти удалось разбудить медведя. Остался лишь один шаг. Готовы пожертвовать своей страной, чтобы разбудить его окончательно?

– Вы можете говорить понятнее? – поведение русского президента начало изрядно раздражать канцлера. – Сами же предложили без дипломатии.

– А ее здесь и нет. У нас конфликт с Польшей, и на ее территории мы захватили американскую военную базу. А на ней – ракеты с… особой начинкой. Ракеты, которых там официально нет. Германия тут ни при чем, но если нам попытаются помешать закончить начатое… Если хоть одна армия мира дернется, то весь мир узнает, чьи ракеты свалились им на голову. Причем на чью именно – откуда мне знать? Мы всего лишь вернем вам ракеты… своим ходом. А уж чьи координаты внесли американцы… Да-да, именно они, ведь официально никто не способен влезть в «мозги» системы наведения… Поэтому выбирайте: или вы сможете договориться с американцами, чтобы все сидели и рта не открывали, пока мы разбираемся с польскими террористами, или же вам придется на себе испытать, что такое ядерные ракеты. Подозреваю, всем будет выгоднее свалить происходящее на самодеятельность поляков, где-то раздобывших ядерные ракеты, но нас, в принципе, устроят оба варианта.

– Вы не посмеете…

– Ну почему же? Ракеты не наши, мы просто вернем их. Официально. Взорвутся? Так кто виноват в том, что ваша техника такая ненадежная? Ну а на все остальное нам плевать.

– Не слишком похоже на речь цивилизованного человека.

– Ну, мы же давным-давно озвучили: мир без России нам не нужен. А вот остальными мы вполне можем пожертвовать. Хоть вами, хоть китайцами. Или поляками, которые вот сейчас видятся нам террористами, укравшими ядерные заряды. Я повторяюсь? Ничего, лучше поймете. Решайте. Минимизировать скандал можно и таким образом.

– Время?

– Вчера. Сами виноваты. Думать нужно было раньше, а сейчас вам придется исполнять приказы. Надеюсь, вы меня поняли?

Канцлер еще пытался вяло протестовать, но больше для того, чтобы сохранить лицо… Хотя бы в собственных глазах. Русский давил его, будто асфальтовый каток лягушку, медленно и безжалостно. Дал посмотреть на снимки разгромленной американской базы и самих ракет… В общем, крыть такое было нечем. Русские и впрямь способны были осуществить свою угрозу. И они и впрямь не Винни-Пухи. За последние десятилетия их страна успела изрядно накачать мышцы, и связываться с ними теперь было смертельно опасно. По сути, все, что говорил сейчас президент, можно было описать всего одним словом: убьем. А главное, он не шутил. И вместо дивидендов от посреднической деятельности перед канцлером маячили совсем другие перспективы. Если конкретно, то разгребать то дерьмо, которое заварили эти долбаные поляки. А главное, делать это придется совершенно бесплатно!

Что же, учитывая обстоятельства, придется работать на совесть. Если вдуматься, ничего невозможного в требовании русских нет. Переговорить со всеми заинтересованными лицами – и, в принципе, все. Те же американцы предпочтут замять дело, спустить его на тормозах, а мелочь вроде прибалтов никто и спрашивать не будет. Шикнут на них из-за океана – будут сидеть тихонечко и пикнуть бояться. И русские войска, если что, пропустят, особенно если им заплатят за транзит. Поляки… А что поляки? Их судьбу можно считать уже решенной. Да и, по большому счету, в какой позе их будут иметь русские, канцлера волновало сейчас в последнюю очередь. Сами виноваты, гонор впереди мозгов родился. Но работать бесплатно! Это корежило и заставляло с трудом удерживать в себе злость. Нет, он этого так не оставит! Придет время – и кто-нибудь заплатит ему. За все заплатит…

Польша,

окрестности захваченной американской базы.

Это же время

Ну, стоит признать, что на этот раз аналитики не ошиблись. Точно предсказали и время, и место операции. Умеют, когда захотят!

Дина оторвалась от бинокля – единственного, пожалуй, доступного сейчас средства визуального наблюдения. Все остальное не работало – постарались русские на совесть.

Подчиненные Дины расположились тут же, замаскированные так, что с трех шагов не увидишь. Все же обучали их неплохо, пусть даже это и не особенно требуется танкистам. Сейчас все они с профессиональным интересом рассматривали заставленное сгоревшей бронетехникой пространство вокруг базы. Да уж, сработали русские профессионально, ничего не скажешь.

Хуже всего приходилось сейчас Полански. Если говорить образно, то выглядел он подавленным, словно картофельное пюре. Оно и неудивительно – он ведь родом из этой страны, и как бы даже не из этих мест. И ему неприятно видеть, как по земле, которую он, несмотря на отъезд, считал своей, ходят вражеские солдаты. Ну да что поделаешь, сейчас гиганту оставалось только зажать свои чувства в кулак и выполнять приказ. Других вариантов у него, собственно, и не было.

Дина вздохнула. Жаль товарища, и сделать ничего не получается. Отвратительная ситуация. Но и интересная, место боя – как на ладони. Куча сожженной бронетехники, и не только танков. Тела русские уже прибрали, а по поводу сгоревших танков, бронемашин, чьей-то шикарной «Феррари», выглядящей так, будто по ней прошлась танковая гусеница, и прочему металлолому даже заморачиваться не пытались. Чуть в стороне замер еще один танк, судя по виду, один из русских. Капитально его разнесло, выгорел полностью. Тем не менее русские взяли его под охрану, даже пулемет выделили…

Протарахтел над головами вертолет, судя по красным звездам на бортах, русский. Стало быть, воздушное пространство они уже взяли под контроль. Скорее всего, не особенно плотный, но летать кому-то левому здесь не позволят. Ну да, кто бы сомневался – заметно выше, завывая двигателями, неторопливо прошла четверка таких же, как вертолет, краснозвездных истребителей. Откуда-то из-за холмов в их сторону рванулись две ракеты, но самолеты на диво ловко уклонились, после чего ответили. Попали или нет, разглядеть Дина не могла, но взрывалось громко, да и горело ярко. И, что характерно, стрелять по русским никто больше не пытался.

Дина вновь перевела взгляд на захваченную русскими базу. Русские танки она увидела сразу. Всего две штуки. Два здесь, один сгоревший… Даже если предположить, что кого-то… да пусть даже столько же она не засекла, все равно учиненный ими разгром выглядел впечатляюще. Очень похоже, здесь работало одно из тех подразделений, за которыми Дина со своими людьми охотилась. Точнее, пыталась охотиться – только сейчас до молодого, перспективного и порой чересчур пышащего энтузиазмом офицера начало доходить, что кто за кем будет, если что, гоняться, вопрос открытый.

Один из танков как раз заправляли горючим. Дина присмотрелась, удивленно пожала плечами – экипаж, похоже, даже не пытался принять хоть какое-то участие в процессе. Зажравшаяся гвардия, х-ха! Воевать умеют, не поспоришь, но вот ручки пачкать, видимо, не хотят.

Ага, и снаряды тоже грузить не вылезли. Однако же обслуживающие танк солдаты недовольства не выказывали. Зато следующий момент удивил. Вместо того чтобы загружать боеприпасы через люк, как обычно, в бортовой части танка откинулась стальная плита, и снаряды начали укладывать прямо туда. Видно было плохо, далеко и неудобный ракурс, но Дине показалось, что там работает нечто вроде элеватора. Интересное решение, хотя, с точки зрения защищенности, весьма спорное. Русские наверняка тоже это понимают. Интересно, что они придумали для компенсации ослабленной зоны…

В этот момент башня второго танка начала медленно разворачиваться, будто отыскивая цель. Когда ствол орудия повернулся в их сторону, Дина непроизвольно вжалась в землю – ощущение было такое, словно целятся персонально в нее. И тот факт, что до русских было не меньше километра, ничего не менял. Однако даже если они вдруг что-то заметили, четверка людей не заинтересовала танкистов. Развернувшись на триста шестьдесят градусов, башня вновь замерла. Лишь после этого Дина выдохнула и поняла вдруг, что все это время даже воздух в легкие набрать не могла. Опытный, не раз проверенный боем офицер, она в первый раз в жизни так отчетливо поняла, что значит быть одной, без брони вокруг, без возможности ответить или хотя бы убежать, против танка. Ощущение ей не понравилось.

Русские между тем продолжали осматривать трофеи. Вокруг одного из «Леопардов» они ходили несколько минут, и, если бы Дина слышала их разговор, то посочувствовала бы кое-кому. А все дело в том, что польский танк не выглядел ни сгоревшим, ни разбитым. Две маленькие, как раз под размер сердечника бронебойного снаряда, пробоины в моторном отсеке – и, в принципе, все. А вот то, что люки задраены наглухо, причем изнутри, говорило о том, что экипаж, возможно, жив. Просто вовремя сообразили, что сопротивление бесполезно, и решили отсидеться. Оно вроде бы и черт с ними, но не факт, что командованию удастся закончить войну раньше, чем сюда подойдут польские войска. И тогда потенциально опасная огневая точка в собственном тылу может стать весьма неприятной проблемой.

Впрочем, решение выглядело простым, как все гениальное. Постучав по броне обломком металлической трубы, чтобы привлечь внимание, от поляков потребовали выходить с поднятыми руками. Польский и русский языки, конечно, серьезно отличаются, но не настолько, чтобы сделать непонятным смысл приказа. Не дождавшись ответа, русские просто облили танк слитым из разбитого грузовика бензином и предупредили, что сейчас подожгут его к чертовой матери. В этот раз экипаж решил не строить из себя глухонемых и довольно шустро выбрался наружу. Бить их – Дине хорошо это было видно – не стали, просто обыскали и загнали в одно из технических строений, отведенное для пленных.

Конечно, наспех заваренные листами металла окна и замок на двери вряд ли помешают сидящим внутри выбраться. Если они по-настоящему захотят этого, разумеется. В конце концов, внутри здоровые, физически сильные мужики, да еще и в немалом количестве. Другое дело, бесшумно выбраться не получится. А значит. У охраны будет время изрешетить их из трофейного американского пулемета. Крупнокалиберная дура, установленная как раз напротив окон, насквозь пробьет стены и на куски порвет находящихся внутри людей. Те понимали расклады и сидели тихонько, что русских, в общем-то, вполне устраивало.

А затем Полански тронул Дину за рукав и кивнул в сторону дороги. Майор присмотрелась:

– Черт!

– Именно так, – поморщился ее бессменный заряжающий. – Уйти не успеем.

– Тогда лежим тихонько, молчим и ведем съемку. Передай нашим – пусть рассредоточатся и постараются ничего не пропустить. Возможно, получим достаточно информации, чтобы наши высоколобые умники в штабе сделали выводы.

Полански кивнул и скрылся в кустах, чтобы через пару минут вернуться. Кивком подтвердил – сделано, мол – и принялся споро извлекать камеру. Русские глушилки работали хорошо, качественно давя любую электронику, так что съемки представляли определенную сложность. Военные модели камер отказывались работать не хуже, чем гражданские камеры на смартфонах, но эта проблема была предусмотрена еще на стадии планирования операции. Со складов достали невесть как сохранившиеся с практически легендарных доинтернетных времен пленочные аппараты, громоздкие, но надежные. Оставалось надеяться, что невеликого умения Дины и ее товарищей окажется достаточно, чтобы обеспечить фиксацию происходящего. А интересного будет немало. И очень скоро – к базе, дробя гусеницами асфальт, выдвигалась польская колонна.

Игровая база.

Это же время

– Становится весело, – Сурок оторвался от кофе и помассировал виски. – Лен, переключайся.

Леночка недовольно скривилась, но подчинилась. Пока товарищи справляли естественные надобности, выгадывали хоть по паре часов сна, заливались кофе и лопали доставленный им прямо на рабочее место завтрак, она их по очереди подменяла. Увы, сейчас работать будут хозяева машин, ей же, лишившейся своего танка, оставалось наблюдать и страховать. Совсем не те ощущения, а она, несмотря на свой уравновешенный характер и общую продуманность, успела за прошедшее с момента появления в команде время привыкнуть к драйву и периодическому вбросу ударных доз адреналина в кровь. Быть наблюдателем – фи! Но деваться некуда, таковы правила, и дисциплину еще никто не отменял.

Колонна польской бронетехники уверенно приближалась. Наверняка поляки чувствовали себя в безопасности, во всяком случае, пока. С пяти километров никто не откроет огонь даже противотанковой ракетой. Во всяком случае, раньше примеров этого не было. Вот только для этих танков и для этой операции командование решило все же рассекретить некоторые перспективные новинки, так что козыри в рукаве у танкистов имелись.

Поляки явно не ожидали, что русские настолько превосходят их в разработке управляемого вооружения. Во всяком случае, когда идущий третьим в колонне танк полыхнул, будто свеча, два бронетранспортера, возглавляющие их армаду, остановились не сразу. Как раз к тому моменту, когда Сурок вслед за Поляковым, дотянулся до своей цели, заставив остановиться замыкающий танк. Классика жанра – выбить первого и последнего, запереть колонну и, неподвижную, расстрелять. Вот только поляки не были трусами, командир у них был решительный и толковый, да и проходимость Т-72 всегда считалась образцовой. Польские танки моментально развернулись на месте и, как лягушки в пруд, начали соскакивать через канаву прямо в поле. Бронетранспортеры последовали за ними – все же на серьезное бездорожье ландшафт не тянул. А вот грузовикам с пехотой деваться было некуда, и люди начали спешно выбираться наружу.

Ну, все. Даже если они больше ни в кого не попадут, сделано уже немало. Как минимум, атака будет отложена – танки без прикрытия на штурм не пойдут, а пехоте добираться пешком долго и тяжело. Это не Вторая мировая, когда многочасовые марши считались нормой. С ходу в бой никто не рванет. Так что плюс несколько часов, за которые все может измениться.

Но, разумеется, сидеть и молча ждать они не стали. Все равно эффект внезапности утерян, так что стоило, пока враг не разобрался досконально в характеристиках примененного против него оружия, выпустить по вражеским танкам остатки ракет. Бить по активно маневрирующим машинам, задействовавшим вдобавок собственные системы активной защиты, не так просто, как по колонне на марше. Но все же попали – Сурок один раз, Поляков трижды. Наверняка вражеские танкисты сейчас отчаянно матерились, но сделать ничего не могли и, нырнув в какой-то овраг, там и скрылись. Подтянутся такие же разъяренные бегом по грязи пехотинцы, будет весело, однако пока что можно было их не опасаться.

Впрочем, быстро выяснилось, что командование не пускает дело на самотек. Почти сразу, буквально минут через десять, в воздухе появились штурмовики. Старенькие «Грачи»[4], хотя на Западе их презрительно называют устаревшими, по факту машины грозные, для врага даже страшные. Хорошо бронированная крылатая платформа, увешанная оружием, не слишком быстроходная, правда, но штурмовику это, зачастую, даже плюс. В условиях господства в воздухе – самое то.

Штурмовики ударили с ходу, не теряя времени на прицеливание. Современному оружию, впрочем, этого и не нужно. Овраг, послуживший укрытием полякам, разом превратился в море огня. Поляки, к их чести, попытались ответить, но штурмовики, ловко разойдясь, повторили заход, на этот раз с разных направлений. Вновь заполыхало, а штурмовики, пройдясь напоследок по целям из пушек, ушли на север. Один, правда, со снижением, оставляя за собой легкий дымный след, но, похоже, ничего особо страшного не произошло.

– Вот и все, братцы-кролики, – рассмеялся Сурок. – Помню, много писали, что им звук двигателей наших лайнеров казался слишком громким. Ну, если им не нравится, как гудят наши Ту, будут слушать, как ревут наши Су.

– Ты прямо кладезь бесполезной информации, – съязвила Леночка.

– А ты…

– Тих-ха! – Поляков хлопнул ладонью по столу. Получилось громко и довольно больно. – Отставить скандалы, ребята. Сидим, наблюдаем. Бой еще не закончен.

– Яволь, мой фюрер! – дружно ответили спорщики, переглянулись и рассмеялись. Поляков задумался на миг, оценил комизм ситуации и тоже улыбнулся. Мир в коллективе был восстановлен…

Бой, конечно, не был закончен, однако и не продолжился. Такой вот забавный казус. Поляки в течение дня подтянули-таки силы, распихав их мелкими группами по складкам местности. Дважды прилетали штурмовики, наносили удары, и, судя по данным спутниковой разведки, неплохо прищучили тех, кто плохо спрятался. Правда, такого сокрушительного эффекта, как в первый раз, добиться им не удалось, а вот поляки сумели-таки «приземлить» один самолет.

Это получилось как-то внезапно. «Сушки» в очередной раз прошлись по вражеским позициям, и один из пилотов, уверовав, похоже, в отсутствие сопротивления, запоздал с разворотом. Ситуация, в общем-то, ожидаемая – поляки вели себя на редкость пассивно. Редкая и не слишком точная стрельба из чего-то ствольного, как бы не из древней советской зенитной спарки из тех, которые так любят ставить в кузовы пикапов арабские «бармалеи», не в счет. Потому летчик, возомнив себя бессмертным, и приблизился.

А вот этого делать совершенно не стоило. Видимо, пилотировавший штурмовик летчик серьезного боевого опыта не имел. Прошли мимо него и Сирия, и другие конфликты последних лет, в которых русские неплохо натаскали своих летчиков в боевых условиях. И сейчас это сказалось.

Две ракеты из ПЗРК устремились навстречу самолету. Штурмовик, ловко отработав рулями, изящно уклонился от первой, но вторая зацепила крыло самолета с не до конца еще расстрелянным боезапасом. Полыхнуло – скорее всего, взорвалась одна из подвешенных под ним ракет, и самолет, потеряв левую плоскость, камнем рухнул вниз.

Пилот успел катапультироваться в самый последний момент, и тут ему повезло дважды. Во-первых, в том, что катапульта сработала штатно и, несмотря на малую высоту, успела спасти жизнь пилоту. А во-вторых, для современного самолета, пускай и не очень скоростного, два-три километра не расстояние. Приземлился незадачливый летун едва в сотне метров от занятой русскими базы и, несмотря на то, что поляки открыли беспорядочный и неточный огонь «в направлении цели», успел добраться до своих. Из повреждений – качественно исцарапанное лицо. Прорывался напрямик через кусты малины, а она, зараза, колючками была усыпана не хуже отечественной. Словом, урон скорее моральный, чем реально угрожающий здоровью. Полякам тут досталось сильнее – товарищи сбитого перепахали их позиции не хуже сажающих картошку белорусов. Самолет это, естественно, не вернуло, но некоторое моральное удовлетворение принесло.

А вечером случилось то, чего ни поляки, ни американцы, ни кто еще просто не мог ожидать. Десятилетиями НАТО затачивало свои войска на молниеносные локальные операции силами небольших групп отлично подготовленных и оснащенных профессионалов, имеющих высокотехнологичную поддержку. В первую очередь, естественно, с воздуха и с моря. А остальные… Основная масса войск играла в основном роль моральной поддержки, грозно демонстрируя мощь и надувая щеки за их спиной. Максимум – вводилась на территории с уже подавленным сопротивлением. И до поры до времени это себя оправдывало.

Вот только здесь и сейчас, неожиданно для считающих себя непогрешимыми гениями западных военных теоретиков, сложилась неожиданная, считающаяся ими если не невозможной, то, как минимум, уникальной ситуация. И концепция, много лет назад культивируемая штабами почившего в бозе Советского Союза, получила шанс на реализацию.

Солнце как раз склонялось к горизонту, когда небо заполнилось тяжелым гулом. С северо-востока, приминая широкими крыльями тучи, плотным строем шли самолеты. Шли через границы – и «шпроты», на сей раз претензий не имели. Еще бы – хозяева только что скомандовали «К ноге!», поэтому им оставалось только демонстративно вилять хвостиками. Они, конечно, попытались бы что-то сделать, но без поддержки из-за океана их роль в глазах медведя ограничивалась закуской. Все это понимали, а потому даже воздушного коридора у них никто не запрашивал. Знали – не дернутся. А потому самолеты просто и безыскусно двинулись по кратчайшему пути. Зрелище получилось впечатляющим. Сейчас, надежно прикрываемые истребителями, по воздуху перебрасывались три воздушно-десантные дивизии. Одновременно через территорию Белоруссии выдвигались давно готовые к бою сухопутные силы. И вышел в море флот, благо теперь ему противостояла не вся мощь НАТО, а только польские корабли. С которыми вполне можно было бороться.

Надо отдать полякам должное, сопротивлялись они отчаянно. Вот только силы были явно неравны. Со времен, когда Польша могла играть в высшей лиге, прошло четыре столетия. Россия же, и раньше бывшая одной из сильнейших держав, быстро набирала мощь исполина. И судьба невовремя тявкнувшего соседа была предрешена.

Насыщенные бронетехникой ударные группы рассекли Польшу, как раскаленный нож кусок масла. Блокируя узлы сопротивления, они двигались вперед, ставя под контроль логистические центры, отрезая друг от друга города и не давая рассеянным польским войскам собраться в хоть какое-то подобие кулака. Авиация утюжила коммуникации, а на побережье высаживалась морская пехота. Корабли блокировали порты – лезть в ближний бой им было категорически запрещено, однако неплохое ракетное вооружение позволяло утопить любую посудину, которая рискнет выйти в море. Да и сами порты сжечь, если прикажут.

Тем временем десантники занимались тем, для чего их, собственно, и готовили. Захват штабов, складов, мостов, плацдармов, обеспечение переправ и нарушение управления вражескими силами. Польская армия под этими комбинированными ударами оказалась фактически парализована. Единственное, что русские даже не пытались делать, так это штурмовать города.

Вернее, один раз они вошли на окраину Кракова, но получили отпор и моментально откатились. После этого таких попыток не предпринималось. Зачем класть солдат на узких улицах, да еще отвечать потом за гражданских, которые в спину стреляют, а случись что – выкидывают стволы, и вот они уже мирные, защищенные конвенциями некомбатанты? Да и промышленные объекты разрушать незачем – это ведь потенциальные трофеи, война себя должна окупать.

В общем, нет смысла писать матерям похоронки в случае, когда достаточно блокировать подвоз продовольствия. Собственных же запасов надолго не хватит, да и не предназначены современные города для серьезной, долговременной обороны. Ну и нанести бомбовые удары по складам, водозаборам и насосным станциям канализации за-ради ускорения процесса. Разумеется, приступы героизма людям свойственны, однако здесь вам Европа, а не Ленинград. Менталитет держаться любой ценой не позволяет, а время у русских пока было. Поголодают немного, созреют – и сами в руки свалятся. Конечно, война – штука дорогая, и ее затягивание плохо сказывается на финансах, однако люди в перспективе ценнее. Так решило командование русских, и было право.

Впрочем, троицу игроков все это уже напрямую не касалось. Через сутки после того, как началось общее наступление, сразу же как их часть операции была закончена, к базе подогнали танковозы. Обе оставшиеся на ходу машины загнали на них, третью, подбитую и разрушенную внутренним взрывом, затащили, и техника отправилась обратно в Калининград. Сама же великолепная троица попросту вышла в соседнее помещение, оборудованное под комнату отдыха, да там и свалилась.

Родное командование не поскупилось на мягкие диваны, но, откровенно говоря, их бы сейчас устроили даже спортивные маты на полу. Лишь бы их не кантовали. Ожидание боя вымотало куда больше, чем он сам, и мысль о том, что для таких ситуаций пригодилась бы дублирующая группа, была последней, которая посетила голову Полякова. А потом он провалился в глубокий, тяжелый сон.

Польша.

Это же время

Дождь накрапывал уже несколько часов, с самого утра. Осенний – мелкий, противный, назойливый. Почва под ногами моментально превратилась в полужидкое месиво, с чавканьем затягивающее подошвы ботинок. Те, кстати, достаточно быстро промокли, хотя производитель, если верить бьющему себя пяткой в грудь продавцу, гарантировал полную водонепроницаемость. Врал, конечно, вопрос лишь, продавец или завод.

Дина сидела на краю вырытой местными ударниками сельскохозяйственных подвигов канавы, смотрела на текущий по ее дну мутный ручеек и раздраженно морщилась. Одежда, тоже вроде бы непромокаемая, изрядно напиталась водой и неприятно холодила тело. Мерзкие были ощущения.

В полукилометре перед ними по дороге нескончаемым потоком шли русские войска. Шли не как на параде, разумеется, но быстро, уверенно и целеустремленно. На кучку людей в стороне они даже внимания не обратили, если вообще их заметили, но, как понимали все четверо, это долго не продлится. Очень скоро подойдут люди, специально обученные ловле чужих разведчиков, – в этом русские толк знают. И, получается, времени у них всего ничего…

– Паршиво, – хмуро заметил Полански. – Мы так выбираться месяц будем.

Логика в его словах имелась. Сюда-то их забросили, а вот как пробраться на нейтральную территорию той же Прибалтики сейчас? Километры – они и в Африке километры, а с транспортом могут и проблемы возникнуть. Точнее, наверняка возникнут, даже если удастся раздобыть машину. Разумеется, ловить угонщика в момент, когда тебя самого могут намотать на гусеницу, причем не со зла, а просто не обратив внимания на мелькнувшую впереди двуногую козявку, вряд ли кто-то будет. Но зато русские почти наверняка засекут и, можно не сомневаться, очереди из пулемета не пожалеют. Им же четверым ее хватит за глаза. Видела уже Дина результат попадания из пятидесятого калибра по автомобилю. Ощущения, будто пассажиров через мясорубку пропустили, и на их месте оказаться ой как не хочется.

– Ночью попробуем.

– Конечно, попробуем, – согласился Полански. – Но есть у меня идея.

– Ты псих, – сказала Дина, когда он эту идею озвучил. – Где, ты говоришь, это место?

Оказалось, недалеко, но главное даже не в том. Дороги пересекать не требовалось и к населенным пунктам приближаться, а значит, и риск столкнуться с русскими снижался до вполне приемлемой величины. Дина подумала немного, потом решительно позвала остальных и озвучила им новый маршрут. Товарищи переглянулись, но спорить не стали. В конце концов, вариант не страшнее любого другого. Особенно если Полански не хвастает, а действительно сумеет выполнить то, что обещал. А их заряжающий, надо признать, треплом не был.

Но прежде чем идти, Дина отдала приказ распределить между собой пленки с записями. Если их накроют, так больше шансов, что хотя бы часть материалов доберется до места назначения. И приказала устно сообщить, что русские применили новые танки. Народ посмотрел удивленно, а Моше, как самый молодой, спросил:

– Майор, вы уверены? Я лично не заметил в этих танках ничего особенного. Ну, ракеты они применили новые, это да, но сами-то…

– Эти танки не присоединились к основным войскам, а немедленно эвакуировались.

– Для спецгруппы это нормально.

– А эвакуировать танк, который вдребезги разнесло, тоже нормально? Что в нем было интересного, что даже с такими повреждениями они прячут его от чужих глаз?

Народ задумался. Народ помолчал. И наконец, выдал свой вердикт. Здравая мысль в словах командира имеется. Не бесспорная, конечно, однако же и со счетов ее сбрасывать не стоило. Ну а потом они отошли подальше, в лесок, кое-как замаскировались и постарались отдохнуть перед тяжелой ночью. Получалось не очень, но все же…

К месту, указанному Полански, они подошли уже под утро. Раньше такое время считалось идеальным для диверсий – темно, часовые клюют носами… Сейчас, в эпоху приборов ночного видения и автоматических систем охраны, спорный вопрос. Тем не менее шансов все же больше – темнота давала возможность незаметно обойти потенциально опасные места. Русские просто физически не смогут непрерывно контролировать все пространство. Там, где квартируют их войска – разумеется, но и Дина со товарищи не дураки. Заложат широкую дугу – в конце концов, лучше усталые ноги, чем пуля в башке.

А вот на месте все зависело от того, добрались сюда русские или нет. Имелся большой шанс, что все же нет, уж больно незначительный объект, на такие и внимания не обращают. И вскоре Дина с замиранием сердца поняла – удача на их стороне. Нет здесь русских. И вообще никого, даже сторож сбежал. А вот то, что интересовало разведчиков, как раз имелось и, судя по всему, пребывало в исправном состоянии.

Аэродром. Маленький, частный, военным совершенно неинтересный. Три спортивных самолетика – идеальный вариант, чтобы попытаться улететь, если бы не одно маленькое «но». Вчетвером ни в один, даже в «спарку», не влезешь, а единственным, кто (если верить ему на слово) мог таким самолетом управлять, был Полански. И то, как он честно признался, летать он умел так себе.

– Пся кошеч, – ругнулся заряжающий себе под нос. – Я рассчитывал на Ан.

– Чего?

– Ан-2. Раньше здесь всегда стояла хоть парочка, окрестные поля от вредителей обрабатывали.

– Ты, видать, давно здесь не был, и с того времени многое изменилось.

– Наверное, – великан не стал спорить. – Но в эти игрушки мы не поместимся. За мной!

Вообще-то, отдавать приказы – прерогатива командира, но не в этом случае. Их маленький, сплоченный коллектив слишком давно воевал вмести, и кое-какие формальные нюансы отошли на второй план. Сейчас Полански был компетентней остальных – ему и принимать решения. Тактические, во всяком случае. Главное же, он оказался прав, поскольку в самом углу, практически неразличимым в предрассветной мгле призраком, стояло нечто.

– Это же русский вертолет, – пробормотал из-за спин товарищей мехвод. Полански лишь усмехнулся:

– Ну да, а вы что здесь увидеть ожидали?

– Откуда он здесь?

– Ми-2, – спокойно, менторским тоном произнес заряжающий. – Хорошая машина. Легкая, маневренная, надежная, хоть и не слишком быстрая. А главное, русские не выпускали его у себя – нам доверили. Соответственно, запчастей море, и служить они могут при должном уходе хоть до бесконечности. Сейчас проверим, в каком он состоянии…

Через полчаса, когда они уже были в воздухе, Дина сидела рядом с уверенно пилотировавшим машину товарищем и смотрела, как через медленно оседающий утренний туман прорезаются контуры леса. Вертолет мчался буквально в нескольких метрах над верхушками деревьев, и это вызывало испуг, головокружение, восторг… Целая гамма чувств, короче. И для бравого майора все это было внове – на вертолетах летать ей приходилось, но не так экстремально и уж точно не в кабине пилота. Остальные расположились в пассажирском отсеке и вряд ли ощущали это во всей красе, а вот ей… Да еще и гарнитура ощутимо пригибала голову – старого образца, она была довольно тяжелой.

Кстати о гарнитуре. В ней ведь можно и поговорить, что называется, тет-а-тет, пока никто не слышит. И, немного поколебавшись, Дина тронула Полански за плечо и задала уже давно мучивший ее вопрос:

– Слушай, ты где вертолетом управлять научился?

– В армии, – как-то не слишком охотно буркнул пилот.

– В нашей? – удивлению девушки не было предела.

– В польской. Я еще до приезда в Израиль отслужил. В батальоне аэродромного обслуживания. Ракеты подвешивал, запчасти подтаскивал, с пилотами пил. Там и нахватался.

Выглядело не слишком убедительно, однако продолжить расспросы Дина не успела. Откуда-то снизу взлетела и прошла буквально в паре метров от борта огненная струя. От второй Полански, бросив вертолет в крутой вираж, уклонился. Похоже, их засекли, и неважно даже, кто вел обстрел, русские или прячущиеся от них поляки, решившие под шумок завалить русскую (а опознавательные знаки сейчас не видны) машину. Скорее даже, второе – русские не стали бы задействовать исключительно ствольную артиллерию, а, промахнувшись, влепили бы ракетой. Здесь же по вертолету упорно били из нескольких артиллерийских стволов – и, в конце концов, попали.

По вертолету будто прошлись отбойным молотком. Фюзеляж завибрировал и загремел, как огромная бочка. Сразу же резко запахло жженым пластиком и машину начало швырять из стороны в сторону.

– Держись! – отчаянно борясь с ручкой управления, заорал Полански. – Граница рядом!

Дина и без его слов держалась, вцепившись в кресло, как испуганная кошка. Пальцы, наверное, и пассатижами бы не разжали. Вертолет все больше швыряло и раскручивало вокруг своей оси. Обстрел с земли прекратился, они, похоже, вышли за пределы зоны поражения, но это уже ничего не решало. После очередного практически неуправляемого виража Ми-2 накренился и пошел вниз. Длилось это считанные секунды, но вид приближающейся земли разом заслонил весь мир, а нахлынувший липкий ужас, словно растянувшись во времени, подавил остальные чувства. Он тянулся, тянулся, тянулся… До тех пор, пока вертолет не встретился с землей. Страшный удар – и наступила темнота.

Игровая база.

Утро

– Ну как, орлы, выспались?

– Так точно, товарищ генерал!

– Все, ребята, вольно. Поздравляю вас, операцию провели на высшем уровне. По всем расчетам, ваши танки должны были выбить при подавлении обороны.

Напряженное молчание было ему ответом. Ну да, неприятно осознавать, что еще до начала операции тебя списали в безвозвратные потери. Кузнецов усмехнулся:

– А чего вы хотели, мальчики-девочки? Для того и создавалась эта программа, чтобы сохранить людей. А механизмы… Их жалко, конечно, но при нужде еще наштампуем.

В словах генерала была суровая правда. Поколебавшись, игроки были вынуждены с ней согласиться. А потом нетерпеливый и не слишком блюдущий субординацию Пашка спросил:

– Что там происходит-то сейчас?

– Нормально, – усмехнулся Кузнецов. – Мы их в блин размазали. А потому… Выспались, вижу? Это хорошо. Три дня на отдых. Но телефоны держите под рукой.

– Это само собой, – улыбнулась Леночка. – Что, большая война отложена?

– Да, на неопределенное время. Хотя военное положение стоит ввести. А то у нас пятая колонна верещит. От газет и телевидения их отрезали, правда.

– У нас же свобода слова? – хитро прищурился Сурок.

– Ну, разумеется. Пиши, что хочешь. Но тех, кто хочет иметь точку зрения, отличную от правильной, кормить не будут, а от заграничных спонсоров их отрезали. Так что почти все сдулись. А кто не сдулся, тех уже замучили проверками. Так что остается нашей оппозиции неконструктивной разве что интернет. Но уж там они верещат – ой-ой.

– Если нас ругают наши враги – значит, мы все делаем правильно.

– Золотые слова, малыш, – генерал улыбнулся, сразу же начав казаться лет на десять моложе своего возраста.

– Я знаю, – скромно кивнул Сурок. – А еще помню, что в России две беды – дураки и дороги. Я знаю, что делать с одной – много земли, гравия, бетон, асфальт, тяжелая техника, бригада мастеров и хороший прораб. Но что делать с дорогами?

– Молодец! – рассмеялся генерал. – Так держать. Глядишь, до полковника дослужишься.

– А если я хочу до генерала? – прищурился Сурок.

– Не-ет, генералом тебе нельзя, у меня для этого свой внук растет. Но мыслишь верно.

– А если я диссидента встречу, можно ему в глаз дать? – не унимался Пашка.

– Зачем? На них есть прокуратура и карательная психиатрия. И вообще, помните: диссидентов можно разделить на три категории: досидентов, сидентов и пересидентов.

– А как же несиденты? – хихикнула Леночка.

– А это и не диссиденты вовсе, а платные сотрудники. Наши, к слову, сотрудники, и бить их тем более не стоит.

На сей раз смех звучал как-то задумчиво и неуверенно. Генерал посмотрел на молодежь и махнул рукой:

– Ладно, бегите. Не так уж много у вас времени.

Когда топот рванувшего на свободу молодняка стих, генерал печально улыбнулся. Хотел бы он вернуться лет на двадцать… нет, лучше на тридцать в прошлое, чтобы стать таким вот – уверенным, что жизнь бесконечна, все дороги открыты и будущее, как бы ни было тяжело сейчас, прекрасно. Хотел бы. Но – увы и ах.

С другой стороны, жаловаться грешно. Добился он многого и, если проект будет развиваться, достигнет еще большего. В свете последнего успеха это кажется вполне реальным. Но ребятишек стоит стимулировать, и надо подумать, как. А то у чиновников от министерства обороны слишком много недовольства – мол, не положено, когда у лейтенантов зарплаты полковничьи и серьезные премии идут по поводу и без. Не положено. А то, что мальчишки сделали побольше иного генерала, их не волнует. Не положено – и все тут. Хорошо еще, министр им рот затыкает, но все равно, стоит подумать, что сделать. Не стоит привлекать лишнего внимания, его и так чересчур много.

Тем временем лихая троица выбралась на свежий воздух. Сегодня было по-настоящему хорошо – тепло, для осени даже жарковато, чистое, без единого облачка небо. Если так пойдет дальше, ночью врежет мороз, но это когда еще будет. Поляков осмотрелся, махнул рукой:

– Давайте нормально поедим – и по домам. Что-то я вымотался.

– Ты ж вроде сказал, что выспался.

– Паша, – проникновенно глянул напарнику в глаза Поляков. – Я морально вымотался. Да и ты, думаю, тоже. Я прав?

– Ну, есть немного, – стушевался Сурок.

– Во-во. Мы, мужчины, вымотались, а женщине каково?

– Шовинисты, – фыркнула Леночка.

– Да, мы такие. Поэтому давайте-ка все же поедим, а там уж вы и сами подтвердите мою правоту. Я знаю ресторанчик, в котором готовят изумительные свиные ребрышки в вишневом соусе.

– Серег, ты – кулинарный извращенец.

– И даже не скрываю этого. Ну так что, идем?

– Идем, идем… Ходят тут всякие, – пробурчала Леночка, – а потом месячные пропадают.

– Точно? – повернулся к ней Поляков.

– Нет, пока шучу. Хотя ты и стараешься.

– Гм…

– Стараться лучше надо… Да не пугайся ты так!

– Я, Лен, если ты заметила, вообще не из пугливых – это раз. И не вижу нужды бояться этого – два.

– Ну да, не тебе ж…

– Лен, хочешь, я тебе прямо сейчас предложение сделаю?

– А если хочу – что дальше?

Поляков усмехнулся, сунул руку в карман, вытащил маленькую коробочку, потом сделал максимально серьезное выражение лица, встал на колено и щелкнул крышкой:

– Лена, я прошу тебя стать моей женой.

Бриллиант, маленький, но изумительно чистый, переливался в свете лампы всеми цветами радуги. У Леночки округлились глаза, Сурок уронил челюсть до асфальта. Поляков улыбнулся и чуть сбивчиво признался:

– Неделю в кармане таскал, никак не мог придумать, как это сделать. Такой случай грешно упускать.

– Ну ты… Ну ты…

– Да, я. Примерь. Видишь, подошло. А теперь пойдемте все же поедим.

Когда они садились в машину, то не обратили внимание, что за ними аккуратно, чтоб не бросалось в глаза, наблюдают. Не оглянулись лишний раз. А зря.

Где-то в окрестностях Лондона.

Двое суток спустя

– Добрый день, майор. Прекрасно выглядите. Вижу, отдых пошел вам на пользу.

– Благодарю вас, сэр, – ответил Харрис, тщательно сохраняя каменное выражение лица. Если бы он не понимал, что фраза эта не более чем дань традиционной английской вежливости, то оскорбился бы. Как ни крути, а назвать отдыхом считанные дни, большая часть которых ушла на отчеты и беседы с аналитиками, язык не поворачивался. Но, увы, приличия надо было соблюдать. Особенно учитывая тот факт, что полковник разведки и по совместительству герцог являлся его, майора Харриса, прямым и непосредственным начальником.

Герцог, впрочем, тоже хорошо понимал расклады, поэтому не пытался играть в высокую аристократию. Вместо этого он скомандовал «Без чинов» и махнул рукой в сторону кресла. Бесшумно появился вышколенный, похожий на бесплотного духа адъютант, поставив на столик малюсенькую, скорее номинальную, рюмку с коньяком и куда более внушительную, совсем не традиционных размеров, кружку ароматного черного кофе. Такого, как любил Харрис – крепчайшего, с огромным количеством сахара. Изучили его привычки, стоит признать, неплохо. Ну так и ничего удивительного – Харрис ни на миг не сомневался, что его подробное досье давным-давно лежит на соответствующей полке. Разведка есть разведка. Не дети, понимаем.

– Скажите, майор, только честно. Здесь не стоит щелкать каблуками, орать слушаюсь и идти в бой, заранее зная, что не справитесь. Скажите, достаточно ли вы восстановились для следующей операции?

– Смотря какой, – осторожно, взвешивая слова, ответил Харрис. – Если в бой – готов, но если куда-то внедряться…

– О, не волнуйтесь. Как раз этого от вас никто и не требует. Хотя бы потому, что вы не имеете ни соответствующей подготовки, ни опыта, – рассмеялся герцог. – Вас агентурной работе попросту не учили, а дело это, поверьте моему опыту, не самое простое. Что вы скажете о поездке в Польшу в качестве, скажем так, официального наблюдателя?

– В Польшу? – Харрис немного удивился. Он, разумеется, слышал о том, что в этой не в меру гонористой стране происходит какая-то заваруха. Да и мудрено не услышать – комментаторы вещали об этом из каждого телеэкрана, с каждого таблоида. Именно поэтому, кстати, невозможно было понять, что же там происходит на самом деле. В одном все сходились – поляки с какой-то дури схлестнулись с Арктической Империей. Дальше описания ситуации и оценки расходились, но Харрис не сомневался – один на один русские полякам все же наваляют. Свое понимание ситуации он и постарался максимально кратко донести до полковника. Тот медленно кивнул:

– Все правильно. При таком количестве информации что профессионал, что обыватель сделают весьма похожие выводы. Разве что профессионал в сроках категоричен не будет, – и, резко сменив тон, жестко спросил: – Сколько, по-вашему, сможет продержатся Польша?

– Думаю, от месяца до трех, – осторожно предположил Харрис.

– Многие так думали, – поморщился, словно лимон проглотил, герцог. За мимикой он, похоже, следить был не намерен, и это удивило майора. Обычно у людей такого уровня полный самоконтроль на уровне безусловных рефлексов, но, видимо, чем-то сегодня матерый разведчик и аристократ был крайне раздражен. А может, просто хотел продемонстрировать особую доверительность разговора – кто их, аристократов, поймет. – На самом деле падение Польши вопрос не месяцев. Не недель даже – часов. Максимум – дней. Все зависит от того, насколько русские торопятся. Впрочем, спешить им некуда.

– Но… почему? – Харрис был ошарашен. – Союзные войска…

– Не будет никаких союзных войск, майор. Русские крепко взяли нас за глотку, и мы ничем не можем помочь полякам официально. Неофициально же… Поможем, конечно, но скажите честно: что можно втихую передать этому сборищу сантехников, что способно будет остановить русский асфальтовый каток? Атомную бомбу? Так даже она не поможет, а последствия для всех будут неприятными. И потом, давайте откровенно: в нашей собственной стране поляков недолюбливают, и риск, которому мы подвергнем наших собственных граждан ради них, понимания не встретит. Особенно если учесть, что кабинет министров и так держится на честном слове. Нам еще только скандала не хватает для полного счастья.

– Ну, скандал, как я понимаю, будет в любом случае, – обстановка подействовала, и Харрис говорил сейчас откровенно. То, что думал. – Оставить союзника, пускай даже такого, без поддержки – это, знаете ли… Вторая мировая начиналась примерно так же.

– Будет. От этого некуда деваться. Благодаря засилью средств информации, скандалы – явление такое же сезонное, как снег или муссон. Но масштабы несоизмеримы. Потеря не самой уважаемой страны – далеко не столь звучное дело, как ядерные взрывы над Лондоном.

– Вот значит как, – задумчиво протянул Харрис.

– Именно, – герцог теперь говорил жестко, резко. – То, что вы услышите, проходит по разделу государственной тайны. В руки наших врагов попала американская военная база, а на ней – ракеты со спецбоеприпасами. Скандал неизбежен, но одно дело, если он разразится позже. Тогда есть шанс выкрутиться, представить себя спасителями Европы от ядерной войны, а другое – получить этими ракетами по голове. Польшу сдают, и цена этому – отложенная информация. Русские обязались не устраивать апокалипсис и предъявить трофеи позже, когда все закончится. В игре мы, французы и немцы. Америка готовит информационный маневр, а поляки… В общем, их объявят террористами. Никто не станет им помогать, они уже разбиты, а русским нет смысла торопиться. Они и не торопятся.

– Какова будет моя задача?

– Вы согласны, майор? Это хорошо… Ваша задача проста. Русские вновь крайне эффективно применили свои танковые части. Ваша задача – собрать всю возможную информацию. Предположительно, нам опять пришлось столкнуться с теми, кто разгромил… Не морщитесь так, майор. Необходимо называть вещи своими именами, нет смысла обманывать самих себя. Именно разгромили вашу группу в Китае. Так что вы – лучший наш специалист по русским танкам. Как они говорят, вам и карты в руки. И помните, ваша дальнейшая карьера… да и моя тоже, зависит от успеха этой миссии.

– Я все понял.

– Это хорошо. Чин подполковника в случае успеха я вам могу гарантировать. Ордена… Если вас интересует мишура, удовлетворить страсть к ней не проблема. Цинично?

– Да.

– Что поделать, майор, привыкайте. Здесь у нас всегда так. В общем, награды и звания будут, деньги тоже – это разведка, у нас свои правила, в том числе и финансовые. Титул баронета… возможно, но вероятность невелика и напрямую зависит от значимости результата. Но даже без него, согласитесь, перспективы очень неплохие. А теперь о ложке дегтя. С вами отправляется ваш коллега из ЦРУ.

– Я так понимаю, это не обсуждается?

– Вы все правильно понимаете, Харрис, – судя по тому, что герцог назвал его не по званию, беседа приобретала доверительный тон. Это могло быть как хорошо, так и плохо, а потому майор подобрался, как волк перед прыжком. – Хуже всего то, что мы ничего об этом агенте не знаем. И отказаться от его присутствия не можем. Заокеанские кузены пока что слишком крепко держат нас за глотку. Но нам срочно надо уходить от этой зависимости. Слишком многие не разделяют данное мнение, к сожалению… Конкретно по этому случаю: американец из поездки вернуться не должен. И подозрение не должно пасть на нас. Вы меня поняли, майор?

В двух кварталах от базы.

Тот же день, вечер

– Вот скажи мне, что у нас происходит? Я воевал. Два ранения, орден… А меня – по морде, и теперь я же еще и не прав. Сказали, чтоб собирался, законопатят подальше. И чтоб еще благодарен был, что вообще пинком не выгнали. Из-за чего? Из-за этих сопляков?

– Да чего ты хнычешь? Мне они тоже поперек горла. Кинули, будто лоха, как только ненужным стал. Мимо проходят – здороваются разве что не сквозь зубы. А ведь без моей информации хрен бы у них что-то вышло. Хрен!

– Я им, козлам, бошки разобью!

– Один раз уже попробовал. Тот, который у них старший, тебя съест и не подавится.

– Да я…

– Уймись. И хорош эту дрянь сосать. Меньше пить надо, больше головой работать. Пошли давай, проспишься. А там поглядим.

– Ты куда меня тащишь?

– Домой. Придешь хоть в себя, пьянь.

– Еще раз квакнешь – я тебе живо прикус вправлю.

– Идиот… Пошли давай, алкаш, сейчас полицаи набегут.

Двое мужчин, один пьяный в зюзю, а другой трезвый… ну, почти трезвый, цепляясь друг за друга, встали со скамейки. Городской парк в темноте выглядел непривычно, даже пугающе. В отличие от большинства ему подобных, он не был засаженным деревьями и тщательно выровненным полем. Участок леса, сохранившийся со времен, когда здесь не было и намека не то что на город – на людей. Тогда здесь обитали разве что медведи с волками и прочей дикой живностью. Когда город строился, зверье разогнали, бурелом расчистили, сделали асфальтовые дорожки, но деревья остались те же, что и сто лет назад. И сейчас они инфернально покачивались от гудящего в кронах ветра – под вечер он разыгрался не на шутку. Находиться сейчас в парке было и холодно, и неприятно.

Идти оказалось недалеко, но, учитывая быстро падающую температуру, неудивительно, что пьяный быстро трезвел и возле подъезда уже довольно уверенно держался на ногах. Тем не менее спутник не ограничился тем, что доставил его до дома, а предпочел вести до самых дверей. И, так уж получилось, оказался в квартире.

Старенькая хрущевка не отличалась изысками, и в классической для таких домов маленькой прихожей развернуться, ничего при этом не зацепив, было довольно сложно. Тем более свет не горел. А перед этим дверь не открывали минут пять, несмотря на трели звонка, и хозяину пришлось рыться в карманах, отыскивая ключи.

Хорошо еще, выключатель находился на стандартном, привычном любому человеку, успевшему пожить в квартирах советского образца, месте. Щелчок – и прихожую залил неяркий, приятный для глаза свет. Хозяин вяло покачал головой, оглянулся на гостя:

– Ты давай того… проходи… Я сейчас…

«Сейчас» заняло всего пару минут. А потом хозяин, на вид вдруг ставший абсолютно трезвым, с воплем примчался обратно, впихнул ноги в разбитые кроссовки и потащил гостя к выходу.

– Пошли! Пошли! Быстрей!

– Что случилось? Да погоди ты… Что случилось-то?

– На, читай…

На листке бумаги крупным, четким почерком было написано послание от жены. О том, что она не собирается больше жить с неудачником, не поедет в задрипанный сибирский гарнизон и вообще натаскалась уже по стране. А потому извини-прощай, дорогой, и не ищи больше… Как-то так, если отбросить в сторону эмоции.

У брошенного же мужа эмоции буквально перехлестывали через край. И он рвался искать свою благоверную. Гостю оставалось лишь улыбаться мысленно – все шло так, как он предполагал. Не так уж много времени потребовалось для разговора с женщиной – она и так недовольна, требовалось лишь направить ее энергию в необходимое русло, чуть-чуть подтолкнуть. А сейчас – наоборот, не удерживать еще не просохшего окончательно благоверного. Лишь убедить его, что бежать и ловить женщину, которая не желает этого, бесполезно. Просто потому, что неизвестно, куда она ушла. А вот популярно объяснить армейскому дуболому, кто виноват в случившемся и что с ним надо сделать – это уже святое. И не удерживать его, лишь проследить, чтобы он шел в правильном направлении. А заодно понаблюдать за результатом, благо мест, где можно находиться, оставаясь при этом незамеченным, хватало…

Совсем рядом. Полчаса спустя.

Осенним вечером на улице холодно, но это совсем не повод для того, чтобы не прогуляться с девушкой. Тем более если она только два дня как дала согласие стать законной женой и, похоже, все еще прибывала в легком обалдении от данного факта. В общем, Поляков и Леночка неспешно шли по улице и разговаривали об абстрактных темах вроде искусства. А почему бы и нет? Совершенно нейтральная тема, идеально подходящая к любой ситуации.

Правда, Леночка немного бесилась – как это у них частенько бывало, обсуждение плавно перетекло в жаркий спор, и тут она оказалась не на высоте. Ибо, как и положено женщине, мыслила больше на эмоциях, а Поляков, хоть и был в самом искусстве менее подкован, увлекался историей и давил фактами. В результате переспорить его не получалось, что Леночку бесило. Но при этом, будучи человеком рационально мыслящим и с собой честным, не признать правоту оппонента она тоже не могла. В результате спор выходил жарким, что, к слову, нравилось обоим. Так и гуляли.

А главное, им никто не пытался мешать. Герои подворотен местного разлива давным-давно усвоили: стольник на водку получить не получится, а вот в пятак – запросто. Неудивительно, что когда парочка дефилировала мимо, на нее демонстративно не обращали внимания. То же касалось и вездесущих бабулек, уяснивших: в конфликте, случись что, участковый будет не на их стороне. Вдобавок Леночка, будучи не меркантильной, но справедливой, наглядно продемонстрировала окружающим: за ней накатать заявление и добиться штрафа не заржавеет. Пару раз даже прокатывало. Когда все окружающие уяснили, что разговор будет не по-добрососедски, а по закону, отношения сразу же стали близки к идеалу. В смысле, что все сами по себе и в чужие дела не лезут.

Конкретно сейчас они спорили о Гумилеве. Леночка, отец которой был в свое время большим его поклонником, пламенно защищала великого поэта, которого загубили большевики. Поляков, которому стихи Гумилева, что называется, не зашли, спокойно отбрехивался. Мол, и поэт так себе, и как человек не очень. Чем? Бабник. И не надо говорить, что все мужики такие. А еще, высокомерен слишком. Почему? Да потому, что принял участие в заговоре и влетел по собственной глупости. Не стоит противника недооценивать. Не пристало это разведчику-профессионалу. Особенно учитывая, что «сиволапое мужичье» белогвардейский «цвет офицерства» только что раскатало в блин, тем самым доказав, что как минимум не глупее. Так что – сам виноват. Леночка бесилась, но доказать обратное не могла. А от этого соответственно бесилась еще больше.

В результате к уже ставшему почти родным подъезду они подошли изрядно распаленные. Настолько, что даже внушительный пакет, затаренный в ближайшем магазине, практически не мешал Полякову жестикулировать. Наверное, из-за своей увлеченности спором они и не обратили в первый момент внимания на выдвинувшуюся им навстречу шкафообразную фигуру в плаще. А когда увидели, было поздно.

– Ну что, козлики, доигрались?

– Капитан, не сходи с ума. Убери пистолет, – от внимания Полякова не укрылись ни лицо ночного гостя, ни то, что он явно не в себе. А судя по выхлопу, еще и пьян, сволочь. – Ты чего, с дуба рухнул?

– Не-ет, все из-за вас, скоты!

То, что диалог с нажравшимся до неприличия инструктором вряд ли удастся наладить, Полякову было ясно сразу. А вот то, что этот идиот полностью невменяем и не собирается разговаривать, а вместо этого сразу начнет стрелять, оказалось для него полнейшим сюрпризом. Зато Леночка, как и положено женщине, о будущем и возможных связанных с ним неприятностях думала чуть больше и сумела в тот момент сработать на опережение. Это Сергей понял уже позже, а пока он удивленно смотрел на три пули, зависшие в воздухе аккурат напротив его лица.

– Да бей ты уже его, – именно этот вопль девушки разом вывел из ступора и его, и удивленно рассматривающего свое оружие инструктора. Сразу после этого характер взаимоотношений принял исключительно деловой характер.

Леночку Поляков оттолкнул влево, в кусты, а сам ушел вправо. Капитан дважды выстрелил, и на этот раз пули неприятно взвизгнули совсем рядом с ухом – стрелять этот козел умел как в трезвом, так и в пьяном виде. На рефлексах, не иначе.

Бросок вперед, еще один выстрел, руку будто плетью стегнули, однако природа милосердна. Когда в твоих жилах бурлит адреналин, у тебя остается какое-то время между ранением и моментом, когда организм почувствует боль. И этого хватило на то, чтобы выбить оружие из руки противника и с чувством ударить его в челюсть.

Первый удар, ногой с разворота, получился на диво удачно. Пистолет улетел в темноту и лязгнул об асфальт где-то в стороне. А вот второй удар подкачал – не стоило наносить его раненой рукой. Впрочем, в тот момент об этом совершенно не думалось, просто времени не было – одна мышечная память. И результат вышел, скажем так, не очень. Не будь этого ранения, Поляков свернул бы противнику челюсть и почти наверняка отправил его в нокаут. Или с ног бы сбил, это уж как минимум. Сейчас же у инструктора только голова мотнулась, зато руку пробило болью так, что самого Полякова едва не стошнило. И все же сил разорвать дистанцию ему хватило.

Они стояли друг против друга, как в пошлом боевике. Только если Шварценеггер с таким ранением готов был драться дальше, не обращая внимания на дырку, то Сергею предстояло ощутить всю разницу между кино и действительностью. И как-то объективная реальность, данная ему в ощущениях, совсем не радовала.

Откуда инструктор достал нож, он даже не понял, настолько быстрым получилось движение. Нож не из тех, которыми любят понтоваться – не блатная финка и не тесак а-ля Рембо. Узкий, предельно функциональный складник. Таким клинком можно не только куртку расхаракирить или шрам оставить. Тонкое лезвие легко найдет дорогу между ребер, а длины как раз хватит, чтоб отправить человека на тот свет. И держал его инструктор оч-чень профессионально.

– Брось железяку, придурок…

Наверное, последнее слово было ошибкой. Уж больно лихо попер капитан в атаку, и Сергею пришлось отчаянно крутиться, разрывая дистанцию. Учитывая, что каждое движение отдавалось болью в раненой руке, удовольствие ниже среднего. И чем бы это закончилось, сказать трудно, если б как раз в этот момент из кустов не выбралась Леночка. Без лишних сантиментов она залезла в брошенный пакет, извлекла из него только что купленный молоток для отбивания мяса и, пользуясь тем, что инструктор стоит к ней спиной, молча врезала ему по затылку. Познакомившись с ухватистой железкой, инструктор хрюкнул и обмяк.

– Ты как? – убедившись, что главный антагонист сегодняшнего вечера лежит тихонько и намерен какое-то время продолжать заниматься этим общественно-полезным делом, Леночка поспешила к жениху. Поляков как раз присел на корточки, борясь со вновь подступившей к горлу тошнотой, и баюкал пострадавшую руку. Тем не менее его мысли оставались кристально ясными. Поймав взгляд девушки, он улыбнулся, хотя вышло наверняка не слишком приятно.

– Нормально, Ален. Спасибо тебе. А сейчас звони Кузнецову. Срочно.

– Ты…

– А я потерплю. Ничего страшного. Но пускать это все на самотек нельзя.

Леночка звонила, Поляков сидел прямо на земле, стараясь лишний раз не шевелиться. А человек, наблюдавший за ними, тихонько отступил и скрылся в темноте. Светиться лишний раз ему совершенно не хотелось.

Европа (формально).

Через два дня

Свет был яркий настолько, что как ножом резал глаза. Дина сомкнула веки, подождала немного… В голову закралась подленькая мыслишка, что это – тот самый загробный мир, о котором рассказывают перенесшие клиническую смерть. Узкий тоннель со светом впереди. Раньше Дина считала их придурками, сейчас же эта мысль показалась ей страшной.

Она снова распахнула глаза – и снова зажмурилась, но уже успокоенная. Когда ты умерла, вряд ли ощущения, что в них насыпали песку, могут быть такими яркими. Еще несколько попыток – и вот, наконец, она смогла видеть, хотя и с усилием, часто-часто смаргивая.

На проверку свет оказался не таким уж ярким. Обычный дневной, солнечный, бьющий через приоткрытые жалюзи. Не смертельно – однако же весьма неприятно и раздражало зверски. Раньше такой светобоязни не было. Уж не стала ли она вампиром? Дина мысленно усмехнулась, попыталась отвернуться и едва не вскрикнула. Шея, как оказалось, тоже болела.

Однако ее движение, как оказалось, тут же привлекло внимание. Быстрые и тяжелые, но в то же время мягкие шаги, тяжелая рука на лбу… Знакомый голос:

– Очнулась, девочка? Хорошо, очень хорошо. На вот, попей.

И кружка с водой у пересохших губ…

На следующий день она уже сидела в кресле с высокой спинкой и вполне самостоятельно ела. Врачи, конечно, были против – ну да они всегда против. В данном случае Дина решила, что их рекомендациями можно пренебречь, благо из неприятных ощущений у нее осталась лишь слабость. Учитывая же, что силой ее укладывать никто не пытался, рекомендации врачей относились к разряду «как бы чего не вышло» и были перестраховкой. Очень хорошо. Особенно учитывая, что ходить в судно было противно. Так что, пусть держась за стеночку и с чужой помощью, но до уборной Дина могла сейчас добираться.

Полански сидел напротив. Он в больнице дневал и ночевал. А вот остальные… С ними все обстояло куда хуже. Мехвод их погиб. Когда вертолет, окончательно потеряв управление, рухнул на землю, Полански успел сделать единственное – задрать нос, защищая кабину. Однако грузовому отсеку при этом не поздоровилось. Могучая турбина, раскрученная до диких оборотов и заставляющая детище советских инженеров шустро летать по небу, попросту влетела в него. Разумеется, от оказавшегося на ее пути человека мало что осталось. Пожалуй, даже мясорубка не смогла бы отработать столь же эффективно.

В общем, опознали его только по руке с часами. Все остальное, считая одежду – в фарш. Зрелище, как сказал Полански, жуткое было. Хорошо, что Дина его не увидела – для неокрепшей детской психики оно противопоказано.

Дина слова насчет ребенка про себя отметила, но промолчала. Вместо этого поинтересовалась, что с Моше. С ним, как оказалось, дела обстояли не столь паршиво, хотя, конечно, и не радужно. Когда вертолет и земля не поделили местоположение, его через сорванную дверь вышвырнуло наружу. В таких ситуациях, бывает, гибнут. А бывает, и наоборот, остаются без единой царапинки. Тут уж как повезет.

Конкретно в данном случае вышло серединка на половинку. Сломанная рука и тщательно ободранный бок. Шрамы останутся… Дина от удара потеряла сознание – как сказал позже врач, сотрясение мозга обеспечено, а остальное придется смотреть позже. Но она хоть обошлась без ранений. У Полански обломком дюралевой обшивки рассекло одежду и оставило глубокую царапину на груди, но это – меньше, чем ничто. Он сумел оттащить товарищей от вертолета, который, к слову, даже не попытался взорваться. Русская техника оказалась куда как надежнее иных американских и европейских аналогов, которые не преминули бы отомстить экипажу хорошей обжаркой.

Дальнейшее подошло бы в качестве сюжета для голливудского боевика. Сбили их, как оказалось, именно поляки, явившиеся к месту крушения чуть позже. Добить русский, как они считали, экипаж. Полански не стал церемониться с земляками и решил вопрос максимально просто. Вначале он хотел дождаться, когда один из поляков зазевается и отобрать автомат, но они стояли настолько бездарно… В общем, на фоне медленно разгорающегося вертолета они представляли собой великолепную мишень. А у Полански был при себе пистолет, из которого он и положил гостей, благо их всего четверо и оказалось-то.

Так он стал обладателем не сильно помятого фольксвагена, который честно доставил всех троих к границе Литвы, где их арестовали местные пограничники. Впрочем, узнав, кто перед ними, связались с посольством, оттуда примчался какой-то чиновник, и все решилось очень быстро. Моше, травмы которого были страшными на вид, однако же с точки медицины обыденными, жил сейчас в посольстве, ожидая отправки на родину. Дину же, упорно не приходящую в сознание, положили здесь, в отдельную палату. Ну а Полански категорически отказался бросать командира, и с помощью того же чинуши из посольства ему дали разрешение остаться. Даже выделили комнатушку, в которой можно было ночевать.

Огорчало Дину одно – информационный вакуум. Телевизор и компьютер запретили, дабы больная не перенапрягала мозги и зрение, поэтому единственным источником информации для нее оставался все тот же Полански, поведавший ей о том, как развивается война. Как Польшу оставили один на один с русскими, и те играючи ее разнесли. О том, что страны Прибалтики в плотной блокаде – воздушное пространство закрыто, море русские тоже, своим произволом, блокировали. И никто, что характерно, не смеет пискнуть. Так что Моше имеет все шансы застрять тут надолго. Как минимум, до снятия воздушной блокады.

В общем, кругом весело. А Полански сидит, в ус не дует, как будто его Польша волновать перестала. Разительно не походит на то, как он вел себя, наблюдая бой… Крепкие нервы у человека. Вот и сейчас – сидит, медитирует, что-то с фломастерами колдует. Дина присмотрелась…

– Ты зачем пули красишь? Да еще в разные цвета?

– По гомосекам стрелять буду. У них флаг радужный – вот и патроны должны соответствовать.

Дина прыснула…

Восемь дней спустя, когда они выходили из больницы, она посмотрела на напарника и негромко спросила:

– Послушай… Только честно: кто ты?

– В смысле? – Полански сделал удивленное лицо.

– Слишком многое знаешь, можешь и умеешь для простого солдата. И образ мысли…

– Поверь, тебе лучше этого не знать, – улыбнулся гигант. – Пошли, не забивай голову ерундой. У нас и без этого проблем хватает.

– И все же?

– Не скажу.

– А если прикажу, как старшая по званию?

Полански рассмеялся:

– Воистину, ты настоящая женщина. Любопытство так и прет. А женщина – она похожа на кока-колу.

– Такая же вкусная?

– Нет, вредная и шипит постоянно. Все, не бери дурного в голову, тяжелого в руки. Машина уже пришла, и не стоит заставлять водителя ждать. Хотя бы в целях конспирации.

Дальний Восток.

Это же время

– …Не в обиду тебе сказано, – задумчиво потеребил мочку уха Полтавец, – но быть первыми вам не дано. Какими бы великими бойцами вы себя ни считали.

– Это почему еще?

– Потому что именно ваши предки разработали ту систему боя без оружия, которой ты так гордишься. Да-да, без оружия. Все ваши приспособы – это, по сути, модификации сельскохозяйственных орудий, не более того.

– Не совсем понял, – помотал головой Чжэн.

– Ну, давай поясню на пальцах. Вот почему у русских не было создано какой-либо стройной системы борьбы без оружия?

– А ваши знаменитые кулачные бои? В каждой книге упоминаются.

– Тут немножко другое. По сути, это часть системы, включающей в себя в первую голову работу людей вооруженных, готовых драться насмерть. То есть воин с мечом и копьем или там топором должен уметь драться и без них. Однако бой голыми руками – это уже последний шанс, что в шаге от безысходности. И он не слишком востребован, поскольку любой крестьянин таскал при себе нож, топор, рогатину и умел неплохо ими владеть, как и положено свободному человеку. У вас же любой предмет, мало-мальски похожий на оружие, попадал под запрет. Оружие, к твоему сведению, запрещают носить рабам.

– Не всегда.

– Исключения есть, но правило в целом они не меняют. Вот и приходится что-то выдумывать. Борьбу без оружия выдумали рабы. Так что, пусть она хороша и ее изучают по всему миру, но вы – потомки рабов. А мы – потомки свободных людей. А генетика – интересная штука, и у нас она лучше. Вот поэтому у нас всегда будет преимущество.

– Учитывая, что вашему народу всего пара тысяч лет, а нашему…

– Неизвестно сколько. Потому что, во-первых, я не видел пока ни одного неоспоримого доказательства глубины вашей цивилизации, а во-вторых, вас завоевывали раз за разом. Сколько там генов осталось от тех, кто основывал Китай? Впрочем, не обижайтесь, майор, такое бывает часто. Вон, посмотрите на американских ниггеров. Тоже ведь потомки рабов. Те, кто оказался достаточно храбр и силен, остались в Африке, а генетический брак увезли на плантации работать. И ничего, живут себе, и вполне неплохо.

Чжэну, очень возможно, было обидно, однако виду он не показал, чем заработал несколько лишних очков в глазах полковника. Он вообще произвел неплохое впечатление, этот китайский майор. Не трус, чрезвычайно компетентен… А еще он хотел жить и ненавидел тех, кто его подставил. В разработку его взяли плотно, ну а Полтавец, бывший тут постолку-поскольку, но с большими полномочиями, по мнению орлов из ФСБ, только путался под ногами.

Откровенно говоря, задача у Полтавца была максимально простой. Узнать, как действия его группы выглядят с противоположной стороны прицела, а заодно проанализировать, насколько эффективны его снаряды против китайской брони. Опять же, с точки зрения противника. И это он сделал в первый же вечер. Увы, обратно вылететь не смог – на регион обрушился тайфун и зашел далеко в глубь континента. В последние несколько лет погода сошла с ума и толком не прогнозировалась, а потому и накладки случались довольно часто. В результате полковник застрял в этой дыре, и как-то надо было коротать время. В том числе и за разговорами с перебежчиком. Мало ли, вдруг в неформальной беседе что-то новое всплывет, о чем он и подумать не мог, не то что специально вопрос задать. Пока что результат впечатляющим не выглядел, однако кое-какие мелочи всплыли. И то хлеб.

Кивнув собеседнику на прощанье, он встал и отправился к себе. Все, завтра он отсюда улетит. Синоптики клятвенно пообещали, что погода наладится. Может, и вправду повезет. Бюро погоды создано для того, чтоб безбожно врать, как говаривал в свое время один подводник из Грузии, но когда-то же и они должны угадывать. Пора, пора, хотя, если быть честным, ему с погодой даже повезло. Застряв в этой дыре, он смог переждать бурю вдали от эпицентра. А буря, надо сказать, была знатная.

Полтавец невольно поморщился от воспоминаний. Генерал Кузнецов, старый товарищ и командир, был сам на себя не похож. От начальственного мата, казалось, стены тряслись и картины с гвоздей падали. И было от чего.

В хлам нажравшийся офицер, устроивший безобразия – это не то чтобы норма, но и на нечто экстраординарное, увы, не тянет. Человеческий фактор, чтоб его. В любой армии мира подобное случается, и, что характерно, все вменяемые командиры любой ценой стараются не выносить сор из избы, заминая дело. А то это ведь и ущерб репутации твоей страны, и проблемы для тебя самого. Чаще всего замять дело удается, но сейчас…

Прав был генерал, когда говорил насчет ошибки. Фамилия, имя, отчество! Заместитель по кадровым вопросам теперь до конца жизни будет прописку у тюленей регистрировать. Потому что так лажануться в секретной программе – это надо ухитриться. И попробуй, замни, если проект на личном контроле президента! Он, конечно, человек думающий, но за неудачу спросит так, что мало не покажется. И дай бог, чтобы дело закончилось одним кадровиком.

Хорошо еще, пострадавший не дурак и орать на весь мир не стал. Однако же пообещать разобраться и кого надо взять за цугундер в обмен потребовал. И его можно понять – своя шкура дороже, чем абстрактная благодарность. И не только своя, он и остальных тем самым защищает от повторения нападений. А то ведь сейчас повезло, но в следующий раз могут не отмахаться. Вполне логичное требование, особенно учитывая дырку в плече, за которую тоже кто-то ответить должен. И хвала богам, что кость не задета и нервы, через два дня уже смог вернуться к тренировкам.

Но этот урод… Он, конечно, урод! Мало того, что нажрался – так ведь еще и не помнит ничего! Нет, пьешь ты водку – так пей, кто не без греха. Смешиваешь с пивом… Ну, твоя печень – твои проблемы. Но хлебать балтийский чай[5] – это уже чересчур. И что он засосал помимо этого – вопрос открытый. Такое впечатление, что он пошел на помойку и горстями жрал цветмет, запивая раствором удобрений из ближайшей лужи.

В общем, если бы это зависело от Полтавца, то он прописал бы ему визит в проктологический центр «Либерал», где его быстро научили бы Родину любить. А так – заперли, и он только через сутки начал приходить в себя, а говорить и вовсе когда Полтавец уже уехал. Но, судя по тому, что полковнику сообщили, толку от этого было чуть. Память о последних днях то ли под воздействием выпитого, то ли из-за черепно-мозговой травмы была фрагментарной и восстанавливаться не спешила. Наверное, цинично подумал Полтавец, из-за того и другого вместе. Другие от таких доз и вовсе мрут. А девчонка его еще и приложила знатно. Молодец, кстати, не будь у нее такого решительного характера, дело могло обернуться куда неприятнее.

Одно радует. Судя по последнему сообщению от Кузнецова, их действиям дана очень высокая оценка. Мальчишек поощрили, группу обеспечения, включая самого Полтавца, тоже. Значит, есть шанс, что и остальных не оставят без награды. К примеру, не будут делать оргвыводов по итогам случившегося ЧП. Как говорится, ты за добро не благодари, но и дурное забудь. Но разобраться все равно нужно, иначе ситуация может повториться.

Утром погода и впрямь устаканилась. Зато появились какие-то проблемы у летчиков. Во всяком случае, к обеду самолета все еще не было, и Полтавец уже мысленно смирился с тем, что застрянет здесь еще на сутки-двое. Но как раз по пути в столовую его догнал посыльный из штаба с указанием немедленно прибыть для получения распоряжений. Ну а там уж его огорошили – оказывается, получено указание немедленно отправить полковника Полтавца к месту службы, для чего за ним выслали дежурный вертолет. Диспетчер, находящийся здесь же, подтвердил, что вертолет будет через полчаса. Это радовало – хотя бы поесть успеет… Но и пока он ел борщ, и когда залезал в пузатую тушку Ми-8, Полтавец мучительно размышлял, что же случилось такого, что потребовало организации целой операции по вывозу ничем, в общем-то, непримечательного офицера. И выводы, которые приходили на ум, его совершенно не радовали.

Игровая база.

Следующее утро

И Сергей, и Леночка чувствовали себя усталыми и невыспавшимися. И виной тому не продолжавшаяся всю ночь гимнастика, как не преминул бы съязвить по-юношески наглый Сурок, признайся сдуру они ему в этом. Как раз «гимнастики» не было, просто спать они легли поздно. Занимались домашним хозяйством. Если конкретно, засолкой помидоров. Зачем? Это они и сами не смогли бы сказать. По большому счету, ненужное им сейчас занятие. Вот только истинные русские вообще обожают все консервировать – огурцы, помидоры, чеснок и даже вождей. Неудивительно, что спать они буквально рухнули аж в третьем часу ночи, рассчитывая, что так как завтра выходной, а у Полякова вообще щадящий режим, смогут выспаться. Но в семь утра пришел вызов – и вот, пришлось тащиться на базу, мысленно ругая последними словами тренера и надеясь, что причиной будет нечто уставно-обязательное и столь же ненужное.

Впрочем, есть еще порох в пороховницах… и ягоды в ягодицах, хе-хе. Холодный душ, ударная доза кофе, и заехавший за ними Сурок даже не понял, что они не выспались. Да он и не присматривался – как обычно втопил газ и пулей вылетел со двора, благо на пути никого не было. Правда, на улице протестующе взвизгнул тормозами белый «Мерседес». Шикарная, к слову, машина. И красивая, и об успешности хозяина сразу говорит. Не зря многие девушки как белый «Мерседес» увидят, так у них ноги автоматом раздвигаются. Ну да Сурок – не девушка. Газанул – и умчался вдаль по улице, плюя на приличия, но притом ухитряясь не нарушать правил.

На базе царила суматоха. Нет, со стороны все казалось чинно-благородно, вот только великолепная троица обреталась здесь уже давно и умела отличать ежедневное веселье от нынешней суеты. Что-то явно было не так, и особенно они в этом убедились, когда мимо них буквально промчался полковник Полтавец. Большой, кстати, любитель общаться с ними официально. Сейчас же он только глянул, махнул рукой, идите, мол, и умчался прочь. А ведь он, сколь знал Поляков, недавно улетел в дальнюю командировку, и возвращение его в ближайшие дни не ожидалось. Нет, точно, здесь что-то не так.

Зато генерал Кузнецов выглядел спокойным и даже расслабленным. Сидел, откинувшись в кресле, с интересом смотрел на вновь прибывших, ответил на приветствие и махнул рукой в направлении стоящих у стены мягких стульев – присаживайтесь, мол. И лишь убедившись, что молодежь готова к долгому разговору, заговорил:

– Ну что, герои, небось гадаете, зачем я вас вызвал?

– А чего гадать? – усмехнулся Поляков. – Наверняка очередное задание.

– Можно сказать и так. Хотя на этот раз все куда серьезнее. Слушайте…

Все же правы были те полководцы, которые стремились заканчивать войны как можно быстрее. Может, и не во всем, но правы. И затягивание операции в Польше, направленное на сохранение людей и инфраструктуры, с определенного момента вышло боком.

Армия у поляков всегда была своеобразной. Храбрые солдаты, хорошие командиры взводов и рот, неплохие – батальонов, а вот дальше… Эта армия как будто впитала в себя недостатки русской царской, из осколков которой, к слову, вышли многие польские офицеры. И даже поражение во Второй мировой войне ничему поляков не научило. Как только распался СССР и исчез контроль «старшего брата», они тут же пустились во все тяжкие и вернулись в первоначальное состояние.

Это обстоятельство, вкупе с явно завышенными амбициями политиков, и привело вначале к войне, а потом к практически мгновенному разгрому польской армии. Но пауза, которую дали им русские, отказавшись от штурмов и блокировав города, позволила армейскому руководству прийти в себя. И среди них нашлись, может, и не гениальные, но, во всяком случае, грамотные офицеры, сумевшие организовать оборону. А главное, обеспечить попытку эвакуации правительства.

Именно попытку – из аэропорта Варшавы в сторону Словакии, по наикратчайшему пути к границе, вылетел «Боинг» под прикрытием двух F-35, пожалуй, единственных оставшихся у поляков боевых самолетов. Перед этим пехотинцам удалось внезапной атакой захватить и вывести из строя несколько зенитных комплексов ближнего радиуса, что позволило их самолетам набрать высоту. Ненадолго. Дивизион С-300 дал залп и ссадил с неба едва миновавший Краков пассажирский лайнер и один самолет сопровождения. Будь это полноценный правительственный борт, он имел бы шанс, все же их оснащают и противоракетными системами, а так… В общем, у обычного пассажирского лайнера, взятого за неимением лучшего, шансов не было.

Все вроде бы законно, вот только Польша, страна по европейским меркам крупная, на самом деле не столь уж и велика. Плюс ракета взорвалась не очень удачно, и в результате лишь разворотила один из двигателей и повредила управление. Самолет тянул, тянул – и дотянул до границы, где и грохнулся. Пилоты оказались мастерами своего дела, так что посадка хоть и была жесткой, но пассажиры выжили и уже добрались до Великобритании. Сейчас это «правительство в изгнании» верещит, как может, а в Европе по всем каналам показывают кадры с десятками замеченных польских детей. Вопрос, откуда они эти кадры взяли, остается открытым – машина пропаганды на Западе всегда работала качественно. В общем, формирование общественного мнения идет полным ходом.

Вдобавок случился конфликт в Балтийском море, где не выдержали нервы у кого-то на борту идущего вдоль линии разграничения французского эсминца «Жан де Виенн». А может, это была спланированная акция, кто знает. В результате корабль открыл огонь по мирно идущему в полумиле от него фрегату «Адмирал Касатонов», что было, откровенно говоря, достаточно безрассудно. Фрегат, хотя по формальной классификации он стоит на ступеньку ниже эсминца, де-факто был новее, крупнее и лучше вооружен. Да и французы в число законодателей военно-морской моды уже давно не входили, так что поступок умным не назовешь. Однако же получилось то, что получилось.

Среди диванных стратегов многих стран давно уже шли споры, кто окажется сильнее в поединке – русские корветы и фрегаты или западные эсминцы. Увы, бой не смог дать на этот вопрос реального ответа, поскольку шел в крайне специфической ситуации, противники гвоздили друг друга практически в упор, и о применении ракетного вооружения речь не шла. Как и столетие назад, дело решила артиллерия. Ну и броня, точнее, ее отсутствие у обоих противников.

Возможно, будь на месте француза американский корабль, заметно более совершенный, расклады поменялись бы, но здесь и сейчас их не было. Противники обменялись ударами, и победило, как это часто бывает, не сила оружия, а лучшее знание гидрологии района. На «Касатонове» успели среагировать, и корабль отделался дырой в надстройке и поврежденной вторым попаданием трубой, после чего его командир, виртуозно отработав двигателями, бросил корабль навстречу французам через узкий проход между отмелями, на картах, к слову, не обозначенный. Французы такого маневра не ожидали, да и осадка у них была почти на метр больше, поэтому следующие выстрелы ушли «в молоко», а затем орудие фрегата ответило, и результат получился куда интереснее.

Куда более мощное, чем у противника, стотридцатимиллиметровое орудие могло выпустить по врагу до тридцати снарядов в минуту. Именно это оно и сделало, причем «сотку» французов сковырнуло практически сразу же. После минутного обстрела практически в упор эсминец представлял собой кое-как держащуюся на воде развалину, однако командир русского корабля, получив сообщение о гибели четырех человек и ранении почти десятка, взбеленился и отдал приказ повторить вразумление. Для эсминца это и так было смертным приговором, но уже после четвертого попадания взорвалась установка противокорабельных ракет, корабль разломился пополам, и объятые пламенем обломки быстро скрылись под водой.

Неудивительно, что мир пребывал в шоке, все более склоняясь к мысли о необходимости срочно наказать обнаглевших русских. Об этом по каналам, далеким от дипломатических, сообщили в Кремль из Германии. Канцлер совершенно не хотел лезть в это дело, но все шло к тому, что отвертеться не удастся.

Услышав про это, Поляков удивленно покрутил головой и поинтересовался, как такое вообще может быть. О ситуации с трофейными ракетами и их начинкой он был в курсе. Откровенно говоря, не по чину ему было это знать, однако генерал тогда решил, что исполнители достойны его доверия, и сообщил результаты их рейда. Отсюда и удивление, на что Кузнецов лишь печально рассмеялся.

– Ребята, вы наивны, – со вздохом сказал он. – Ни один президент в мире не хочет сейчас воевать с нами. Ни один. Однако командуют реально не они. Точнее, не только они. Политику делают большие деньги. И вот те, кто их сейчас из-за нас теряет, похоже, взбешены настолько, что теряют адекватность. В общем, ожидается хорошая потасовка, и надо любой ценой остудить кое-какие не в меру горячие головы…

Германия.

На следующий день

Городок со смешным названием Гайленкирхен был маленьким, аккуратным и по-немецки основательным. И столь же скучным. Это только в фильмах определенной категории в Германии постоянно «Я-я, дас ист фантастиш», реально же там все куда спокойнее, будничнее и… скучнее.

Правда, в один момент всех начали доставать мигранты, но, когда терпение немцев переполнилось, вопрос они решили быстро, аккуратно и, как всегда, основательно. Предложили всем два варианта: или убраться за территорию Германии, или переселиться в одно место для компактного проживания. Для этого даже расконсервировали тщательно сохраняемый в качестве туристического объекта концлагерь. Но селиться туда почему-то никто не захотел, и всевозможная «чернота» исчезла с немецких улиц, как по волшебству. Все это произошло какой-то год назад, и немцы уже начали впадать в привычную спячку, когда их вновь хорошенька встряхнуло. На сей раз, причиной стала заваруха в Польше, возле самой границы, и сейчас, при внешней невозмутимости местных бюргеров, над Германией висело тяжелое ощущение грядущих неприятностей. Здесь, несмотря на смену поколений, еще помнили, как по улицам городов ползли вражеские танки, и повторения ситуации никто не жаждал.

Харрис прибыл на американскую военную базу, расположенную близ этого городка, ранним утром. Честно говоря, он предпочел бы оказаться на крупнейшей американской базе Раммштайн. Ничего личного, просто он не слишком любил новые, незнакомые места. Там слишком легко попасть в дурацкое положение только из-за того, что не знаешь каких-то местных реалий. Раммштайн в этом плане для него был удобнее – в тех местах он бывал уже не раз. Однако командование решило иначе. Что же, остается исполнять.

Навязанный американцами напарник ждал его, как ни странно, в городе. Как объяснили Харрису, прилетел он чуть раньше, до того, как авиакомпании начали массово отменять рейсы. Оно нехорошо, конечно, однако русские сейчас с маниакальной настойчивостью «вели» своими радарами всех, кто появлялся в небе вблизи мест боевых действий. Не то чтобы опасно, однако все помнили, что нервные зенитчики вполне могут пальнуть и по гражданскому борту. Хватало прецедентов, и это изрядно нервировало.

Идиотская ситуация. Американец не то чтобы торопился – но успел на обычный гражданский рейс и, не привлекая лишнего внимания, спокойно прилетел в Берлин. Там он арендовал машину, приехал сюда, изображая туриста, осматривая по дороге всевозможные достопримечательности и снимая по пути местных девушек. Таких каждый год тысячи, и никто их всерьез отслеживать не пытается. Не то чтобы это особо нужно, однако же и лишним не будет.

А вот Харрис, пока собирался, в очередной раз прошел все круги ада. Это только в фильмах Джеймс Бонд получает билет, крутой автомобиль и стреляющую авторучку, после чего летит совершать подвиги и совращать красоток. В жизни, увы, расклады куда более скучные и неприятные. Разведка – это огромный механизм, государственное учреждение. И как в любой государственной конторе, бал в ней правит бюрократия.

Если отбросить подробности, то, несмотря на срочность, подготовка украла у него три дня. В результате, когда Харрис вылетел из Лондона, аэропорты Германии, Чехии, Словакии, Венгрии, Украины, а заодно и Прибалтики уже были закрыты. Более того, стремительно отменялись рейсы в Данию, Швецию, Голландию, Норвегию… Перевозчики не хотели рисковать. Откровенно говоря, у майора даже промелькнула в голове мысль о том, что лететь надо в Россию или Белоруссию. В этих странах, как ни удивительно, авиасообщение практически не пострадало. Вот только до зоны боевых действий оттуда хрен доберешься – русские понимают толк в обеспечении безопасности.

Как следствие, добираться пришлось кружным путем. Вначале самолетом до Франции, потом автомобилем в Испанию, где в Андалусии действовала база американских ВВС Морон, а уже оттуда сюда, в Гайленкирхен. Харрис не понимал, к чему все эти маразматические прыжки кузнечика, если на территории Великобритании у американских ВВС аж четыре базы, и с любой из них можно отправиться сюда напрямую, однако у командования имелись свои резоны. А может, просто янки, чье могущество, политический авторитет и финансовый вес за последние годы изрядно пошатнулись, решили продемонстрировать всем, кто в доме самый главный папа. В общем, времени Харрис потерял изрядно, а о режиме секретности и вовсе можно было забыть.

Что же, получилось то, что получилось. Тем более у Харриса имелся официальный статус наблюдателя. А потому он, спрятав раздражение под маской британской невозмутимости, отправился на встречу с напарником сразу по прилете. И, как и ожидалось, легко его нашел.

«Постваген» во всех путеводителях указывается как ресторанчик с типичной немецкой кухней и отличным сервисом. Да и вообще, местечко уютное. В этом Харрис убедился, едва переступив порог. И сразу же увидел с американской бесцеремонностью машущего ему рукой человека. Вот и все, конец последней попытке сохранить инкогнито.

Американец оказался совсем молодым, веселым парнем с типичным поведением американского туриста и неистребимым южным акцентом. Если это маска, то она была идеально скроенной, однако чем дальше, тем больше у Харриса складывалось мнение, что данный конкретный экземпляр и впрямь такой по жизни. Уж больно непринужденно себя ведет… Хотя, с другой стороны, и сам майор в этих играх новичок и может чего-то не понимать. Дилетант… И все вокруг дилетанты!

– Рад вас приветствовать, – широко заулыбался американец, как только Харрис опустился на стул напротив него. – Кристофер Смит, так меня зовут. А вы?

– Бонд. Джеймс Бонд, – мрачно ответил Харрис. Смит расхохотался на весь ресторан.

– Английский юмор, да?

Самое интересное, американец сумел-таки разговорить Харриса. Минут через десять, с аппетитом жуя что-то мясное и очень вкусное, майор обнаружил, что общаются они вполне непринужденно. Нет, не дилетант был этот американец. Совсем не дилетант. Но кто тогда?

А Смит между тем говорил, вроде бы ничего не скрывая, и постепенно складывалась интересная картина. Его задача, в общем и целом, напоминала ту, которую получил майор, но имелись и нюансы. В частности, приходилось учитывать тот факт, что американцы практически не участвовали в последних событиях, связанных с танковыми баталиями. Если британцы в лице Харриса и его людей успели засветиться в Китае, да и узкоглазые с ними информацией неплохо поделились, то у американцев все было не столь гладко.

Кое-что они узнали у саудитов. Те сообщили некоторую информацию. Сущий минимум, откровенно говоря – ее у них изначально почти не было. И ничего удивительного, армия Саудовской Аравии никогда не блистала, а уж стимула рисковать шкурой ради того, чтобы узнать, какими достоинствами обладают русские танковые части, у них и вовсе не было. Так что передали американцам имеющийся минимум – и кучу претензий по качеству проданных США танков. Негусто, особенно учитывая потерю рынка сбыта.

Потом была попытка разведки боем в Израиле. Как говорится, на других посмотреть и себя показать – танки, посланные туда, относились к последней, еще не пошедшей в серию модификации. Но – не повезло. Вместо русских они нарвались на иранцев, чья техника и используемые тактические приемы, разумеется, представляли некоторый интерес, но впечатления не производили. Как следствие, вступили в бой с превосходящими силами, потеряли в схватке половину группы и больше не хотели рисковать. С тех пор они могли получать информацию разве что от израильтян. Увы, евреи не слишком хотели делиться сведениями, а после случившегося у них государственного переворота тоненький ручеек данных и вовсе практически пересох. Да и война там практически закончилась.

И вот тогда решили послать разведчика. Точнее, разведчиков – Смит не распространялся на эту тему, но понимал – Смит работает не один. Разведка США имела неплохой опыт и традиции, но в последнее время слишком полагалась на агентуру и технические средства. В случае с русскими оказалось, что техника не слишком помогает – противник имел не худшую. Вдобавок в последнее время пошла цензура интернета, не столь жесткая, как в Китае, но от того не менее эффективная. Ну а агентура… Очень быстро выяснилось, что она или разгромлена, или работает в обе стороны. Впервые за несколько десятилетий ЦРУ столкнулось с равным противником – и от неожиданности обделалось. А вдобавок запаниковали и, по старой американской традиции наделали глупостей. Русские же, не будь дураки, ситуацией воспользовались – у них вообще была давняя и хорошая традиция комплектования ударных строек иностранными шпионами. Результатом стала утрата американцами своей разведывательной сети на территории России, что, в свете активно заваривающейся в мире каши, было чревато серьезными осложнениями.

Вот и пришлось в спешном порядке засылать новых оперативников, одним из которых и был Смит. А так как британцы вроде бы друзья, решили объединить усилия. Памятуя о последнем приказе герцога, Харрис едва удержался от улыбки. Друзья, х-ха! Впрочем, хотят – пусть заблуждаются, их право. И, опять же, их проблемы.

Но куда интереснее оказался тот факт, что по Германии Смит прокатился не ради удовольствия и не только для маскировки. Куда больше его интересовали настроения, царящие в одном из сильнейших государств Европы. Выводы, увы, не радовали.

Немцы воевать категорически не желали. Нет, если им прикажут – будут, разумеется, дисциплина у них в крови. Но в ситуации, когда у солдат отсутствует мотивация (а здесь ее не было, русские открытым текстом говорили, что не имеют к немцам претензий), эффективных действий ждать не приходится. Вдобавок, несмотря на легендарную внушаемость немцев, на этот раз пропаганда не имела на них серьезного влияния. Поляков они не слишком жаловали…

За разговорами они просидели до вечера. Ну а назавтра их обоих уже ждал вертолет – техническое обеспечение взяли на себя американцы. На нем разведчики и вылетели в сторону назревающей войны.

Это же время.

Небо над Польшей

Ил-76 с аэромобильным госпиталем на борту шел в сторону Кракова. Там резко активизировались военные действия, и собственных медиков стало катастрофически не хватать. Не для военных – у них-то как раз все было в норме, от первой помощи до эвакуации в Россию – а для местных. Больницы не работали, аптечные склады были разграблены. Именно поэтому в район Кракова был направлен самолет с врачами – организовать на месте систему медицинского обеспечения. Не то чтобы в России очень уж были озабочены жизнью и смертью поляков, но, во-первых, они в перспективе были ценным ресурсом, а во-вторых, необходимо было сохранять перед соседями образ гуманных победителей. Впрочем, врачам это было не столь уж важно – они летели спасать людей.

А спасать было кого. Практически сразу после бегства правительства Польши города начали сдаваться один за другим. Если раньше у людей была хоть какая-то абстрактная надежда продержаться до подхода помощи, то теперь… В общем, повторилась ситуация тридцать девятого года. И если на Западе польское правительство в изгнании добилось какой-то положительной для себя реакции, то на Родине их отлет окончательно подорвал остатки боевого духа поляков.

По сути, уже через день из крупных городов сопротивлялись только два – Варшава и древняя столица Речи Посполитой. Краков. И в окрестностях него начиналась гуманитарная катастрофа, подстегнутая вдобавок активизацией действий армии России. Памятуя о том, что любой процесс гораздо проще задавить в самом начале, в зародыше, чем бороться с последствиями, туда начали перебрасывать полицейские силы, медиков, составы с продовольствием. Одной из составляющих этой операции был и этот самолет.

Вообще, сейчас полеты над Польшей стали не самым приятным занятием. Системы РЭБ давили всю электронику, и если русские летали как хотели, то лишенные возможности обмена данными со спутниками, практически не имеющие радиосвязи, потерявшие возможность использовать системы наведения и, вдобавок, знающие, что в любой момент где-то далеко за пределами их зрения может вспыхнуть пламя старта зенитной ракеты, иностранные пилоты в этот район заходить не рисковали.

Тем не менее ситуация меняется, когда противник знает о маршруте самолета. Где-то наверху произошла утечка – может, сидел в штабе крот (смешно было надеяться, что все разведсети противника разгромлены), а может, просто кто-то ляпнул не то и не там. В любом случае, цель и приблизительное время вылета транспортного гиганта стали известны конкурентам, а дальше процесс завертелся, стремительно набирая обороты.

Самолет F-35 без опознавательных знаков шел на малой высоте. Хотя в России и считается, что стоящие на вооружении страны радары способны уверенно обнаруживать такие самолеты, де-факто засечь новейший истребитель, вдобавок умело прячущийся за складками местности, не так уж и просто. А вел самолет исключительно хороший пилот, один из лучших в своей армии.

Операция была рассчитана буквально по секундам. В небе появился силуэт неспешно идущего транспорта – и пилот истребителя свечой рванул самолет вверх, пересекая его курс. Ракеты сейчас были практически бесполезны, все же системы РЭБ продолжали действовать, но и это было предусмотрено. В состав вооружения истребителя входила еще и двадцатипятимиллиметровая авиационная пушка с увеличенным за счет подвесного контейнера боекомплектом.

Тут его, к слову, и обнаружили, но, увы, поздно. ЗРК ближнего и среднего радиуса поблизости просто не было, все же место для атаки выбирали профессионалы, а «трехсотые» и «четырехсотые» базировались слишком далеко. Набор высоты занял меньше минуты, и в результате самолеты оказались один на один.

Вообще, это глупость выпускать огромный транспортный самолет без истребительного прикрытия. Разумеется, господство в польском небе давно принадлежало российской авиации, однако случайности тоже стоило бы предусмотреть.

Ил-76, конечно, не беззащитен – есть артиллерийская спарка в хвосте, системы постановки помех, но сейчас все это выглядело абсолютно несерьезно. Истребитель моментально догнал тяжеловеса, зашел в хвост и ударил.

Стрелять из единственной, пускай и четырехствольной пушки по фюзеляжу – занятие неблагодарное. Громадная машина имеет соответствующий запас прочности. Тем более самолет все время маневрирует, а времени у атакующих не так и много. Зенитчики вот-вот очнутся, и тогда истребителю не поздоровится. Его пилот очень хорошо понимал расклады и потому открыл огонь, стараясь уничтожить двигатели противника. Стрелял же он совсем неплохо.

Двигатели и баки самолета имеют неплохую противопожарную систему, но все же она не рассчитана на расстрел в упор. Крайний правый двигатель попросту оторвался от крыла и ушел вниз, завывая, как взбешенный шмель-мутант. Второй двигатель вспыхнул. Сработала аварийная система пожаротушения, но двигатель вышел из строя. А спустя несколько секунд начало разгораться и само крыло, скрывающее в себе огромные, на десятки тонн, баки с горючим.

Вообще, отказ двух двигателей – это еще далеко не смерть. Самолет, пускай и с трудом, способен лететь и на двух, если пустой. Если же с грузом, как сейчас, то медленно снижаться и осуществить посадку. Разумеется, остается еще пожар, но не факт, что он перекинется дальше. Все же автоматика еще борется, да и баки изолированы друг от друга. Однако пилот истребителя тоже знал о чрезвычайной надежности таких четырехмоторных гигантов. Поэтому второй заход – и остаток боезапаса ушел в левое крыло, заставив выйти из строя еще один двигатель.

Сразу после этого F-35 рванулся прочь. Конечно, он не был рекордсменом в скорости, всего-то чуть более полутора звуковых, куда меньше, чем у русских самолетов, но пилот выжимал из машины все что мог. Очень уж жить хотелось. А поврежденный «Ил» тем временем быстро снижался.

Единственный уцелевший двигатель ревел на форсаже, но не мог удержать тяжелую машину, лишь придать снижению хоть какое-то подобие управляемости. До аэродрома было не дотянуть, это стало ясно сразу же, но летчики продолжали бороться. Не из того теста сделаны эти люди, и потому горящий «Ил» еще имел какую-то тень шанса…

Может быть, они даже смогли бы его посадить, но из-за разгильдяйства какого-то придурка часть находящегося на борту груза оказалась плохо закреплена. И от крена во время разворота, когда до земли оставалось едва полтысячи метров, тяжелый КамАЗ сдвинулся с места и переместился к борту, сбивая центровку самолета. Немного, в нормальной ситуации этого даже не заметили бы, но сейчас это оказалось той соломинкой, что ломает спину верблюду. Поврежденная машина получила дополнительный крен и потеряла управление. Огненный столб, выросший на месте падения самолета, видно было издалека…

В той аварии погибло почти сто человек. Даже если отречься от эмоций, ценнейших специалистов. Пехотинца можно подготовить за несколько месяцев. Не самого лучшего, но стрелять и четко выполнять приказы он уже сможет. То же с танкистами, артиллеристами… Времени требуется больше, но в пределах разумного. Еще дольше моряки, потом летчики… Врачи – это уже порядка десяти лет, включая интернатуру. Совсем другие затраты времени и средств. И, даже без учета этого, совсем иное отношение. И оставить подобное без последствий было попросту невозможно.

Истребитель между тем продолжал уходить, и хо-тя он находился уже над территорией Германии, пилот продолжал гнать машину. Теоретически его уже не имели права сбивать, но в штабах носители больших звезд на погонах лупили кулаками по столам, потерявшие цель расчеты ЗРК[6] готовились получить свою порцию люлей, а перехватчики развернулись к месту боя. Они-то и засекли беглеца.

Два истребителя Су-35 не смогли поймать противника локатором, но заметили визуально. И, ни на миг не сомневаясь, ринулись вдогонку, благо имели серьезное преимущество в скорости. И вот тут низкая малозаметность сыграла с пилотом F-35 злую шутку. При облучении радаром срабатывает система предупреждения, но так как радар не наводился, то и воздействия от него не было. Соответственно, не было и сигнала. И пилот обнаружил, что его атакуют, лишь когда снаряды русских пушек начали рваться у него в кабине. Полыхающие обломки рухнули на землю. Нашли их только через несколько часов, но это уже ничего не меняло ни для самого пилота, ни для мира в целом. Провокация удалась.

Польша.

Неделю спустя

Война – штука страшная. Кровь, смерть, разрушенная инфраструктура, сотни оставшихся без крова людей… Все это – лишь немногое из того, что будет твориться как на полях сражений, так и, казалось бы, в глубоком тылу. Не зря в СССР так популярна была присказка «лишь бы не было войны».

Большая война – все то же самое, но в гораздо большем масштабе. И с большим ожесточением, разумеется – когда люди устают от многодневного стресса, они начинают выплескивать агрессию на все подряд, и тут под раздачу может попасть кто угодно. Мирному населению, оказавшемуся на занятой чужими солдатами территории, не позавидуешь.

Но есть у большой войны, особенно современной, еще один момент, который не упоминают. Дело в том, что, как ни странно это звучит, ведут ее дилетанты.

Точнее сказать, на первом этапе ее ведут дилетанты, а все потому, что учиться им негде. Мелкие, локальные войны идут непрерывно, тактика и оружие изменяются эволюционно, солдаты и офицеры приобретают необходимый опыт и творчески его переосмысливают. В общем, полигонные испытания обеспечивают смену поколений во всех сферах.

А вот между большими войнами проходят десятилетия. В прошлом, когда масштабы были все же не столь глобальными, а прогресс в оружейном деле не отличался стремительностью, когда при должном уходе корабль и через сто лет после спуска на воду считался современным, а в воздухе летали разве что голуби, способные нагадить вам за шиворот, когда, черт возьми, десять лет без большой войны считались невероятной удачей, все было не столь критично. Но сейчас… Между Первой и Второй мировыми войнами прошло двадцать лет. А после этого – почти восемьдесят лет без большой войны. Сменилось три поколения людей и пять – техники.

В результате учиться новым командирам приходится буквально на ходу. Тактические приемы, отработанные на учениях и в локальных конфликтах, оказались далеко не всегда применимы в реалиях по-настоящему серьезной драки. И даже генералов со старым опытом, которые, как известно, всегда готовятся к прошлой войне, под рукой нет. Вот и получается, что низшее и среднее звено – оно к бою еще худо-бедно готово, а вот все, кто выше – теоретики, по сути, дилетанты. И это относится буквально ко всем странам.

Именно такие мысли прочно обосновались в очаровательной головке израильского майора, которой, по чести говоря, изрядно надоела эта затянувшаяся командировка. Дина не призналась бы в этом даже самой себе, но порой она отчаянно завидовала сверстницам, которые спокойно вышли замуж, нарожали кучу детей и не пытаются строить карьеру героя, тем более секретного героя.

Будучи офицером с приличным по нынешним временам боевым опытом, Дина хорошо понимала: ничего хорошего из происходящего здесь и сейчас не выйдет. После того как мир взорвался воплями о русских пиратах, топящих мирные корабли в нейтральных водах, а затем о том, как они залетают на территорию сопредельных государств и сбивают там самолеты (что характерно, национальная принадлежность самолета ни разу не сообщалась), истерия только нарастала. Русские попытались оправдаться. Их не слушали. Простая логика: начинаешь оправдываться – значит, уже виноват. И тогда они психанули по-настоящему, что оказалось неожиданностью уже для Европы.

И вот теперь мир замер в страхе, потому что русские танковые армии начали стремительно разворачиваться у границ. И было этих танков неприятно много. Нет, все знали, что у русских много танков. Но также все аналитики в один голос утверждали: подавляющее большинство русских танков устаревшие и находятся на складах длительного хранения. Русские, конечно, попытаются вывести их из консервации, но это – процесс не быстрый. Как-никак танки стоят чаще всего под открытым небом, загоняли их туда еще во времена Горбачева с Ельциным, а значит, состояние техники далеко от идеального. Проще говоря, сгнили.

Звучало это логично. Вот только сейчас, когда русские начали разворачивать силы, выяснилось, что танков у них на ходу куда больше, чем предполагали вальяжные джентльмены с докторскими степенями в теплых кабинетах. И даже вконец устаревшие (и, по данным разведки, находящиеся где-то далеко, на грани списания) вроде бы Т-62, отметившиеся в паре мест, носили следы модернизации. Возможно, внутри эти машины и были допотопными, но проверять данное обстоятельство никого как-то не тянуло.

Пехоты, правда, у русских было сравнительно немного, однако это совершенно не обманывало их оппонентов. Во-первых, русские только что потрошили считающуюся достаточно сильной армию Польши, также не имея численного перевеса, а во-вторых, у них началась мобилизация. Учитывая же, что большая часть мужского населения имела за плечами срочную службу, то вопрос стоял в основном о сколачивании подразделений. Время на это, конечно, требовалось, но в Европе дела обстояли еще печальнее, да и, несмотря на формально больший мобилизационный ресурс, по факту численное превосходство получить было не так и просто. К тому же начались антивоенные демонстрации – люди были не против того, чтобы покарать русских, но самим идти под пули им как-то не хотелось. В общем, то еще веселье.

Откровенно говоря, Дина считала, что при таком преимуществе в тяжелом вооружении русским не слишком потребуется много пехоты. Их танковые части уже продемонстрировали, как могут воевать, а для обеспечения их прикрытия хватало и той пехоты, что имелась под рукой. К тому же освободились части, до того занятые под Варшавой и Краковым. Оба города капитулировали – по слухам, там на сторону русских перешла часть армейских подразделений. Причины? А свинья их поймет, этих поляков, хотя Полански взял смелость предположить банальное: русские заплатили кому надо, поменяв деньги на время. Может, и так. Звучало правдоподобно, и примеров в истории достаточно.

С точки зрения формальной тактики, НАТО следовало бы нанести удар с воздуха, но вот незадача, каждый самолет, пытающийся взлететь, тут же брался на прицел русскими средствами ПВО. И русские официально предупредили – провокации им надоели, сейчас будут бить уже по-настоящему. Блефовали они или нет, Черчилль их знает, но проверять ни у кого желания пока что не возникало. Американцы обещали прислать «стратегов», однако тоже пока не торопились. У них там начиналась очередная заваруха с неграми, уже выплескивающаяся на улицы в виде погромов. Спецслужбы, как обычно, вопили о русском следе, и что-то подсказывало Дине, что в этот раз они не так уж далеки от истины. Как бы то ни было, при таких раскладах американцы совсем не желали влезать в открытую конфронтацию со сравнимым по мощи противником. В результате мощная и (теоретически) превосходящая русскую авиация НАТО пока что не принимала участия в игре.

На море тоже все было не то чтобы весело. Моряков очень впечатлила стремительная гибель французского эсминца, и число горячих голов резко сократилось, стремясь теперь даже не к нулю – к отрицательной величине. Все же когда они шли сюда, то не ожидали, что русские будут не просто демонстрировать намерения, а стрелять и топить. Вдобавок излюбленная тактика – подогнать авианосец и нанести ракетно-бомбовый удар – здесь и сейчас не работала. Небольшое внутреннее море, насквозь простреливаемое ракетами, и этим все сказано. Плавучий аэродром здесь мишень, наземные, как оказалось, тоже. Воевать же иначе бравые морячки не то чтобы не умели, просто морально готовы не были.

Тут в Европе вспомнили, что когда-то давно еще Иван Грозный пошел воевать Ливонский орден и заодно оттоптался по мирно спящим полякам. А те, проснувшись, заверещали со страху и своими дикими воплями разбудили шведов. В результате началась орг… обмен мнениями по интересующим всех вопросам. Растянулся он на десятилетия, получил название геополитика, а все участники групповухи вместо удовлетворения заработали люлей. Но русским досталось больше, и потому они обиделись. А память у русских долгая… В результате, несмотря на истерию, все чаще стали проскакивать панические нотки, что, может, погорячились и надо разобраться. Процесс этот развивался лавинообразно, однако маховик процесса уже раскрутился. И в результате все, оказавшиеся вблизи предполагаемых неприятностей, чувствовали себя очень неуютно.

Такие вот расклады, прямо-таки вопящие – надо искать компромисс. Но вот только к компромиссу-то сейчас никто не был готов. Ни европейцы с американцами, которым стремно было сдавать назад, ни русские, которые закусили удила и теперь готовы были успокоиться, только если все разбегутся. Мир висел на краю глобальной войны, а в центре этого безобразия двумя крошечными песчинками засели израильские разведчики.

Вообще, Дина предпочла бы дернуть отсюда куда подальше, но, увы, из Прибалтики сейчас выбраться у них не получалось. Просто не на чем – свершилось то, чего «прибалтийские тигры» всегда боялись. Русские просто заблокировали незадачливых литоморфов, и теперь всем троим оставалось лишь сидеть и дышать через раз, надеясь, что о них, за наличием более важных дел, забудут. Весьма зыбкая надежда…

Хорошо еще, Моше смогли отправить – на катере в Финляндию, а оттуда самолетом в Израиль. Сами же занялись той задачей, которую никто не отменял – наблюдением за действием русских танков и поиском их спецгрупп. Дина, откровенно говоря, сомневалась, что в предстоящей мешанине они увидят что-то новое. Тем более отсюда, с откровенно малозначимого участка предполагаемой войны. Однако выбора все равно не было, а так – хоть какой-то шанс.

Короткий стук в дверь – и в комнату проник Полански. Интересно даже – несмотря на габариты, он при нужде умел двигаться практически бесшумно. Подошел, поставил на стол пару бутылок с пивом. Третью прихватил сам, плюхнулся в неудобное гостиничное кресло, щелкнул пультом телевизора. Там, как обычно в последние дни, крутили патриотические ролики и столь же патриотические новостные программы, в которых специально выдрессированные ведущие утверждали: армии прибалтийских республик непобедимы. Смотрелось это для человека понимающего откровенно бредово и попахивало массовым помешательством, но – пусть их. Дине было все равно. Чужой маразм ее не касался.

– Говори.

– Майор, ты можешь плясать – кажется, я их нашел.

Дина кивнула, не обращая внимания на фамильярность. В последнее время демонстративное щелканье каблуками отошло на второй план. Не первый день друг друга знают, да и жизнью рисковали вместе не раз. При чужих, тем более начальстве – там да, никуда не денешься, но соблюдать излишний официоз в гостиничном номере пустая трата времени и сил.

Дина не торопила напарника. Смысл? Если бы было нечто действительно срочное, он бы не стал хлебать пиво, брезгливо глядя в телевизор. В конце концов, Полански человек на диво квалифицированный и рассудительный. Пожалуй, родная армия его недооценивает и, вернувшись в Израиль, эту несправедливость надо будет исправлять. Хотя для этого надо еще вернуться живыми, что, в свете предыдущего приключения, отнюдь не гарантировано.

Хотя задание они все же выполнили. Дина даже не пыталась гадать, каким образом собранные ею материалы передали по назначению. Интернета-то нет – русские качественно заглушили сеть, часто на физическом уровне. Тем не менее благодарность за полученные данные им пришла. Во всяком случае, человек из посольства, отвечающий за связь с командованием, об этом сообщил вполне официально. Так что вперед, госпожа майор, продолжайте выполнять задачу во славу страны и карьеры. Вопрос только, чем это кончится.

Полански оправдал ее ожидания. Прикончив бутылку с пивом еще до того, как Дина допила свою до половины, он достал планшет, вызвал на экран подробную карту, с минуту провозился, настраивая…

– Майор, взгляните сюда…

М-дя… Полански, сбросив дрему и отставив в сторону привычную для работяги лень, становился прямо кладезем скрытых талантов. Сейчас, например, он продемонстрировал задатки аналитика, и к его аргументам, пусть и не бесспорным, Дина прислушалась. А потом и согласилась с выводами, еще и потому, что иных вариантов не было.

Если верить информации, которую им оперативно (насколько это возможно, разумеется) поставляли из посольства, обе стороны грядущего конфликта активно перегруппировывали силы. И Полански обратил внимание – навстречу достаточно крупной общевойсковой группе, включающей не менее восьмидесяти одних лишь танков, русские выдвинули сравнительно малые силы. Даже более того – очень малые. Пехоты – довольно много, что, учитывая ее нехватку, даже удивительно, зато танков на этом участке у них было не больше полутора десятков машин. С учетом их серьезного численного преимущества именно в бронетехнике, даже удивительно, они могли перебросить сюда и вдесятеро больше. Ошибка? Или, напротив, уверенность, что они даже таким числом сумеют разнести конкурентов? Демонстративно, так сказать, давая тем самым европейцам еще один повод задуматься о реальном соотношении возможностей?

Такое могло быть в двух случаях. Или русские планируют смешать там все с землей бомбами либо ракетами, или… Или они хотят устроить там красивое танковое сражение. Последнее вероятнее, учитывая успехи, которые демонстрируют их танкисты. Но так как русские танки в массе своей вряд ли принципиально лучше западных, стало быть, туда выдвинута элитная часть. Очень возможно, из тех, что недавно так эффективно начали работать в разных частях континента. Если так, они действительно имеют шанс демонстративно раскатать в блин передовые части НАТО. В общем, перспективное направление. Как бы еще туда попасть…

Попали, самое интересное. Как наблюдатели от нейтральной (три раза ха!) страны, еще и с мандатом ООН. Как уж пропихнули это в посольстве, оставалось только гадать. Дина не стала забивать этим голову. У каждого свои задачи, пути и возможности. Смогли дипломаты сделать свою работу – молодцы! И уже через пять дней они ехали по разоренной войной Польше в сопровождении какого-то русского офицера и четверки солдат. Последнее было совсем не лишним, учитывая, чем закончился их предыдущий визит в эти места. Теперь предстояло думать, как отделаться от сопровождающих, сиречь конвоя, да так, чтобы никто не смог понять, зачем они это сделали, и желательно никого не убить. Впрочем, это был вопрос будущего, пока же надо было добраться до места.

Игровая база.

На следующий день

Жить больше недели фактически на казарменном положении для людей, к такой жизни непривычных, еще не стресс, но уже проблема. Во всяком случае, Поляков имел возможность убедиться: слова не так давно слетевшего с катушек инструктора о том, что они трое – офицеры липовые, недалеки от истины. Кадровым, с опытом реальной службы, военным жизнь в относительно комфортных условиях Базы, с единственным фактически запретом на покидание ее стен, вряд ли доставила бы заметные неудобства. Но тем, кто привык соблюдать дисциплину только, что называется, в рабочее время, было попросту скучно, а осознание того, что совсем рядом, в нескольких десятках метров, ходят люди, которые не связаны такими ограничениями, навевало ассоциации с тюрьмой.

Хуже всех приходилось не в меру энергичному Пашке, несколько проще – Леночке. Как и большинство женщин, она была рациональнее парней. Зато ей изрядно надоело держать этих самых парней в узде. И если с Поляковым у нее были общие, вполне понятные как им самим, так и окружающим, интересы, то Сурку от безделья и ощущения замкнутого пространства хотелось лезть на стену.

А еще больше давило ощущение грядущего катаклизма. Генерал Кузнецов, как и положено хорошему командиру, заставлял всю троицу сидеть на тренажерах до посинения, а потом еще и в спортзал загонял, но это отвлекало лишь на время. И это у них, можно сказать, ветеранов! Орлам из нового пополнения приходилось еще хуже. За ними на всякий случай еще и доктор постоянно наблюдал, чтобы, не приведи боже, нервных срывов не получилось. А главное, пацанов в этом сложно было винить – у них же рефлексов нужных вообще пока мизер. К тому же у большинства родня совсем рядом, и никакого понимания, почему нельзя сделать три шага до дому. В общем, проблема.

Самое интересное, проще всех приходилось Даше и Волчку. Эти двое были в ответе не только за себя, но и за молодняк, и это буквально пожирало их время. Им некогда было лишний раз нервничать и рефлексировать. Поляков даже немного завидовал этой парочке. Их же считающаяся элитной троица варилась в собственном соку, и это оказалось на диво неприятно.

Все кончилось как-то даже слишком резко. Они только-только вошли в новый ритм, когда всех троих вызвал к себе генерал. Вызвал и как-то очень буднично сообщил о том, что война завтра и пора им приниматься за то, чему учили. И за что, к слову, платят. Логично, черт возьми! И конец ожиданию, что важнее. Единственно, полночи им пришлось возиться с дистанционной проверкой систем, выводить танки на точку предполагаемого боя и согласовывать с Полтавцом дальнейшую работу, но это были уже мелочи.

Веселье началось ранним утром. По заверениям генерала, в космосе над Польшей и прилегающими странами к тому моменту не осталось ни одного действующего спутника. Для противника это наверняка оказалось полнейшей неожиданностью. Не тот факт, что у русских вдруг оказалось оружие, способное уничтожать спутники. О нем все заинтересованные лица если не знали, то догадывались. Русские отнекивались, им не верили и, как оказалось, правильно делали. Так что само оружие – не сюрприз. Его высокая эффективность – тоже не сюрприз, русские всегда умели делать хорошее вооружение. Автомобили – так себе, а ракеты отличные. Сюрприз – его неожиданно большое количество. И еще больший сюрприз то, как это оружие применили.

Столетиями русские ни на кого не нападали. Или оборонялись, или уж если объявляли войну, то по всем правилам. Но вот так, без объявления войны… Это можно англичанам, немцам, даже японцам… Все знают – нападать внезапно, под покровом темноты, имеют право только цивилизованные страны! Однако сегодня русские решили нарушить это правило – очевидно, им надоел сложившийся порядок вещей, и они решили немного переделать этот несовершенный мир. В самом деле, почему бы и нет? Ведь они – Империя Зла, надо соответствовать.

В общем, посмотрев на непонятные и бессистемные метания европейцев, в России поняли: хорошо зафиксированная девушка в предварительных ласках не нуждается. Дальнейшее же было делом техники. С аэродрома поднялись самолеты числом две штуки. Старенькие МиГ-31, но к ним были подвешены новые ракеты. Это было далеко не все, что имелось в богатом арсенале новинок, однако зачем доставать из рукава туза, если можно обойтись шестеркой из кармана? А главное, никто не собирался устраивать состязания в снайперской стрельбе. Имелись варианты куда интереснее.

Выпущенные с истребителей ракеты никуда не попали. Собственно, это и не было их задачей. Более того, столкновение с космическим аппаратом было им строго противопоказано, поскольку могло повредить хитрую начинку. Зато когда она сработала, в космос были выброшены одновременно два мощнейших электромагнитных импульса. Конечно, спутники защищены от космического излучения, но здесь удар был многократно сильнее, хотя и длился какие-то секунды. Вот, в принципе, и все, теперь ни связь, ни джипиэс, ни системы наблюдения над огромной площадью не работали. Что-то оставалось, конечно, в армейских частях, но их слабенькую электронику русские задавили своей быстро и качественно. Европейские армии разом ослепли и оглохли.

Побочным эффектом был выход из строя и русских спутников, но когда страна готова к этому, имеет этих спутников запас и к тому же сама производит носители, то вопрос упирается лишь в деньги. Сейчас же был отнюдь не тот момент, чтобы экономить. Уже через сутки космическая группировка ВКС над регионом была частично восстановлена, но эти сутки пришлось воевать по старинке.

Более всего в тот момент на базе опасались, что будет нарушена связь между техникой и операторами, но мощности мобильных ретрансляторов хватило. Позже, буквально на следующий день, само наличие опасений было признано недоработкой и проработаны меры, чтобы не допустить подобного впредь. Сейчас же игроки отделались снижением детализации и цветопередачи. Не самое страшное в ночном бою.

Для немцев танковый удар оказался полной неожиданностью. Хотя… Их же предупреждали, что не стоит провоцировать и вообще лучше отвести войска от границы. Танки рванулись через границу, но, как ни странно, главными сейчас были не они. Русские пытались сейчас повторить немецкий тактический прием, названный когда-то блицкригом. Шансы имелись – в отличие от той войны перед атакующими не простирались бескрайние просторы, зато имелись хорошая дорожная сеть и население, не желающее погибать ради того, чтобы остановить прорыв. Именно поэтому главными были десантники, обеспечивающие захват мостов и складов, и тыловые службы, подвозящие боеприпасы и отчаянно старающиеся не отстать от лидеров.

Танки же… На них, как известно, держится поле боя. И они обрушились стальной лавиной на стоящие у границы немецкие, американские, французские, английские войска, просто сметая застигнутых врасплох противников. Именно такую войну и планировали когда-то советские военные теоретики. Оставалось удивляться их прозорливости.

Части НАТО перед русской атакой были подобны луку, натянутому для выстрела. А лук, если его в этот момент ударить, может запросто сломаться. Что, в общем-то, и произошло. Их практически мгновенно отрезали друг от друга, частью блокировав, а частью и просто захватив прямо в казармах, после чего ударные группы вышли на оперативный простор. Уже к вечеру следующего дня передовые части русских были обнаружены в окрестностях Берлина. Такого быстрого краха оборона Германии еще не знала.

Отряд генерала Кузнецова шел на острие атаки. Правда, насколько он был успешнее других, оценить было сложно. В эти дни побеждали практически все, а потому успехи и провалы отдельных подразделений на общем фоне выглядели лишь статистической погрешностью. Хотя, надо признать, первый бой вышел довольно впечатляющим.

Легко смяв силы прикрытия, которые даже не успели приготовиться, они тогда сумели захватить целый военный городок. Танки противника числом около батальона стояли в боксах и были захвачены пехотой, солдаты в большинстве даже не помышляли о сопротивлении. Внезапность атаки и полная дезориентация… Более-менее организованное сопротивление они встретили лишь через три часа после начала вторжения, но противник не обладал ни русской выучкой, ни соответствующей численностью. Их просто расстреляли. Потом был бросок до города Нюрнберга, а затем пришел приказ остановиться. Германия согласилась на капитуляцию, остальные запросили перемирия. Русские тоже были не против. Спорное решение, однако руководство страны решило, что эффект внезапности утерян, армия неотмобилизована, и куда проще и безопаснее объявить случившееся пограничным (три раза ха!) конфликтом, вытребовав кучу полезных бонусов, чем рисковать. Военные протестовали, но на сей раз мнение политиков перевесило тактические перспективы. И, хотя кое-где бои продолжались еще несколько дней, работы для подразделения генерала Кузнецова на этой войне больше не было.

Кабинет генерала Кузнецова.

Это же время

Настроение было не очень. Паршивое настроение, чего уж там. Генерал-майор Кузнецов пил чай, периодически бросая взгляд на кучу ну очень важных документов. Половину стола завалили бумагами – и никуда не денешься. Какая-то умная голова решила, что это надежнее, чем электронные системы. Возможно, они были правы, но геморрою это добавило изрядно…

Однако причиной были не эти сверхважные, но, по большому счету, мало кому нужные бумажки. Куда сильнее генерала расстраивали два совсем иных обстоятельства. Во-первых, то, как закончился русско-европейский конфликт. Генерал был поклонником великого Суворова и хорошо помнил его знаменитые слова: недорубленный лес вырастает. По его мнению, то, что сейчас произошло, могло обернуться большими проблемами в будущем. А второе… Второе было связано непосредственно с его воспитанниками.

Как ни странно, несмотря на видимый успех, генерал понимал: в условиях масштабного наступления, по сравнению с обычными подразделениями, его люди продемонстрировали несостоятельность. Задачу-то вроде бы выполнили, но… И это «но» было достаточно неприятным.

В принципе, стоило заранее обо всем этом подумать, провести расчеты, но – увы и ах. Уж больно впечатляюще выглядели первые успехи «танкистов». И в обороне они и впрямь были вне конкуренции. Вот только когда расклады поменялись и нужно было наступать, выяснилось, что не все так радужно.

Там, в Германии, выяснился неприятный момент. Для сопровождения танков требовалось намного больше народу, чем при использовании обычных подразделений. И ни в коем случае нельзя было оставлять их без присмотра. Дополнительно выделенные заправщики, танковозы, группа технической поддержки и эвакуации… Черт возьми, там, где обычные части запросто использовали вражеские заправочные станции (заблаговременный учет возможности их применения, к слову, был одним из факторов, обеспечивших быстрое наступление), подразделение Кузнецова было весьма ограничено в работе с трофейным топливом. Это хорошо еще, что за все время противник сумел подбить только два танка. А если б больше? Отсутствие в танках экипажей, способных сделать буквально тысячу мелочей без привлечения стороннего персонала, разом приводило к потере гибкости всей системы. И сразу переводило весь проект из стратегических в разряд тактических, причем завязанных исключительно на оборону. Тоже неплохо, конечно, однако все это предстояло доложить наверх – и получить в ответ заслуженное, в общем-то, недовольство командования. Словом, приятного мало.

– Товарищ генерал!

– Слушаю, Оль! – хлопнул Кузнецов рукой по кнопке селектора внутренней связи.

– Тут к вам эти ваши…

Ну вот, сразу ясно, кто пришел. Не любила сидящая в приемной дама этих визитеров. Откровенно говоря, Кузнецов периодически хотел ее сменить, но – рука не поднималась. И даже наорать не получалось. Как и Полтавец, старший лейтенант Рогова была рядом с ним еще с тех, ранешних времен. Тех, когда они все были молодыми, когда своими ногами бегали по вражеским тылам и охотились за всевозможными «борцами за независимость». Когда воевали и умирали. А потому… Пусть сидит на своем месте. Дело знает, легкая хромота практически незаметна со стороны. А что она кого-то не любит – так переживут. Не дети, чай, на каждом трупов висит – на целое кладбище хватит.

Вошли пятеро. Ну да, старший состав в сборе. Хорошо так вошли, четко доложились – все же кое-какие рефлексы в них вбить удалось. Дальше – разбор полетов, ошибок каждого из них (а они всегда бывают, как ни старайся), потом легкий профилактический втык и, на финал, сообщение о награждении медалями «За боевые заслуги». Откровенно говоря, стандартная награда – ее получили практически все, участвовавшие в боевых действиях только что закончившейся кампании. Также сообщил о причитающихся всем, что для молодого поколения не менее важно, денежных премиях. И, когда они уже выходили, генерал негромко сказал:

– Поляков, а вас я попрошу остаться.

Перед входом на игровую базу.

Полчаса спустя

– Ну что там?

Сурок едва не приплясывал от любопытства. Поляков снисходительно усмехнулся и похлопал его по плечу.

– Много будешь знать – скоро состаришься.

– Хорош прикалываться…

– Сергей, действительно, не тяни.

Это уже Леночка, а от нее так просто не отшутишься. Да и надо ли? Поляков огляделся и махнул рукой в сторону кафе напротив:

– Пошли, сядем там и поговорим. А то здесь мне что-то неуютно.

Действительно, с чего быть уюту, если с неба падает снег. Редкий, мокрый, практически сразу тающий, но – снег. Климат в России – это вам не тропики. Товарищи, очевидно, пришли к тому же выводу, поскольку с готовностью закивали, после чего, ежась от порывов ветра, рванули через дорогу. Вообще-то перехода тут не было, но и активного движения в это время суток тоже, поэтому Сергей задрал воротник легкой пижонской куртки и зашагал следом. Все же идти почти сотню метров до перекрестка ему совершенно не хотелось.

В кафе было неожиданно оживленно. Не толпа, конечно, однако народу хватало. Удивительно даже, время-то вроде рабочее. Но, как пояснила шустро подоспевшая смазливая официанточка (Сурок непроизвольно облизнулся, но никаких телодвижений делать не стал), ничего в том удивительного нет. Просто была пауза, когда вообще никто не ходил – часть людей готовилась идти на фронт, а часть активно пряталась от строгого военкома. А теперь, когда все закончилось, люди кинулись наверстывать упущенное.

Ну что же, не стоило от них отставать. Хотя бы потому, что на базе кормили достаточно сытно, однако притом и однообразно. Деньги имелись, поэтому троица не скупилась, и официантка умчалась выполнять заказ, аки пташка. И после этого взгляды товарищей скрестились на Полякове.

– Ну что, колись, давай.

– Я тебе не полено, – усмехнулся он в ответ на реплику Сурка. – Но вообще, ничего особенного. Вначале он насчет нас с тобой, Лен, поинтересовался. Я немного обалдел – оказывается, все уже знают о нашей… гм… свадьбе.

– Да мы вроде бы и не скрывали.

– Оно конечно… Впрочем, тренеру о ней знать по должности положено. Надо, кстати, еще заявление подать.

– Да подадим, ты не отвлекайся.

– Ладно, не буду. В общем, потом он дал мне поручение подумать насчет тактики наступательных действий…

Следующие полчаса они активно обсуждали вопросы, над которыми недавно корпел генерал Кузнецов. Кстати, обсуждали столь же безрезультатно. Но зато хорошо поели и выпили бутылку неплохого вина. Точнее, выпили ее Леночка с Поляковым. Сурок печально вздыхал, но он был за рулем. Правда, кофе он с товарищами выпить не отказался… А потом идиллия пошла прахом.

Зал постепенно наполнялся народом, и через какое-то время мест начало не хватать. А тут сидят в уголке, за уютным столиком, трое, кофеи неспешно потягивают. И почему-то их не трогают!

Вопрос «почему именно» на самом деле имел простой ответ. На чаевые не поскупились. И намек (достаточно, к слову, деликатный) от одного из ищущих местечко последовал. Сурок хотел его послать, но Поляков остановил товарища. Хрен бы с ним, все равно они уже закончили с кофе. Так что из кафе они вышли в хорошем настроении, которое не оставляло их до самого дома…

Проблемы начались утром, когда позвонил Сурок и сообщил, что он, похоже, вляпался по полной. Ибо позвонила ему бывшая, та самая Света, и поставила его перед фактом: она, значит, на сносях, ребенок от него, и… Там еще много чего было сказано, и Сурок был в панике.

Леночка, еще до конца не проснувшаяся, сказала ему, чтобы он не дурил, запихнул в задницу феминизм головного мозга и перестал заниматься ерундой. Примерно так же сказал и Поляков, объяснив: космонавт отличается от мужа тем, что точно знает, кто его дублер. А Пашка, к слову, даже не муж. Однако панику товарища побороть не удалось, и пришлось ему, оставив Леночку досыпать, отправляться разруливать ситуацию.

Когда он подошел к дому, в котором проживало семейство Сурковых, то обнаружил, что дверь в их квартиру не заперта, и вопли, раздающиеся оттуда, слышны тремя этажами ниже. Пашка стоял посреди гостиной, испуганно хлопая глазами, за его спиной, создавая видимость моральной поддержки, расположились мать и двое младших братьев. Они, по всей видимости, по малолетству не совсем понимали, что происходит.

Численный перевес был на стороне хозяев, но битву они явно проигрывали. Уж больно велик оказался напор. В результате моральное преимущество было на стороне противника. И все же Сурок и его семейство пока держались.

Оппонентами им выступала дородная бабища, лицо которой, если присмотреться, весьма напоминало Светкино. Ну то, каким оно будет лет через двадцать, если та будет, до кучи, злоупотреблять крепкими напитками. Баба орала так, что, казалось, дрожат стены. Поляков аж заслушался, хотя за громкими звуками и витиеватыми оборотами стояло древнее, как дерьмо мамонта, утверждение о том, что этот… нехороший человек коварно развратил ее дочь и теперь должен на ней жениться. О том, что чисто технически развращать там было нечего, да и согласие было обоюдное, сама виновница торжества, уже обзаведшаяся, к слову, едва заметным животиком, скромно умалчивала. Стояла за спиной своей мамаши, деликатно предоставив ей право вести переговоры от ее имени, и время от времени демонстративно всхлипывала. Рядом с ней возвышался здоровенный, под стать матери Светы, мужик. Судя по всему, отец. Лицо избытком интеллекта не обезображено, зато следы возлияний имеют место быть. В общем, тот еще громила. Сурок, наверное, смог бы набить ему морду, но сейчас он, подавленный ситуацией и активностью «будущей тещи», лишь невнятно блеял что-то в свое оправдание. Ну, теленок, право слово.

– Привет честной компании! Что за шум, а драки нет?

Поляков вошел незамеченным. Учитывая децибелы, поднятые незваными гостями, оно и неудивительно. Даже красться не потребовалось – баба ревела, как самолетная турбина. Однако его слова оказались услышанными. Все присутствующие дружно обернулись, и спектр эмоций на их лицах оказался достаточно широк. Робкая надежда у Сурка, удивление у его родных, Полякова едва знавших, испуг у Светы, недовольство, что ее прервали, у ее матери. Ну и тупое безразличие отца «пострадавшей» стороны. Черт, знала бы тогда Леночка, что у этой дуры такие родственники, силой бы Пашку заставила от нее подальше держаться, а не внимание обратить советовала.

– Ты кто?

– Это, получается, вместо здравствуйте? – усмехнулся Поляков и внезапно резко выбросил кулак. Ощущение было такое, словно по каменной стене врезал. Однако же пробил – папаша Светы разом сложился пополам и, хватая ртом воздух, сел на необъятную задницу. – Вы меня извините, господа, но все равно бы этим кончилось, так что для экономии времени лучше опустить предварительные ласки. Итак, повторяю вопрос: что здесь, собственно, происходит?

– Да ты!..

Баба едва под потолок не взвилась от возмущения, но тут же присоединилась к мужу. Воплей больше не звучало – когда не можешь вздохнуть, орать как-то проблематично. Кто-то из ревнителей рыцарской вежливости может осудить такой подход, но Поляков, как истинный сын своего времени, абсолютно не понимал, почему в эпоху развитого феминизма женщин по-прежнему не принято бить. А так как это дискриминация, то положение, разумеется, стоит иногда исправлять. Хотя бы для того, чтобы заткнуть чей-то словесный понос. И вообще, с хамами надо по-хамски.

– Свет, ты меня знаешь, я люблю шутки, но ненавижу сюрпризы. А сегодняшнее пробуждение по твоей вине как раз сюрпризом и оказалось. Поэтому, крошка, извини, конечно, но прими бесплатный совет. Возьми своих родителей и тащи их отсюда. А то ведь обижусь – вынесу на пинках. Давай, родная, ноги в руки – и быстренько вали отсюда.

– Да я… Да он…

– Остальное я и так слышал. Не звезди-ка ты, гвоздика, что ты розою была. Цену твоим прелестям все умные люди представляют. И сделаем мы так. Можешь выскрестись прямо сейчас, это будет самое простое. Не хочешь – разбирайся сама. Родишь – проведем генетический анализ. Если захочешь, конечно. Окажется положительный результат – будем решать вопрос. А выйдет отрицательный – не взыщи, я тебя убью.

Человеку вроде него Света поверила безоговорочно. Сказал убьет – значит, убьет. А уж на пинках вынести за ним и вовсе не заржавеет. Поэтому она с недюжинной сноровкой подхватила своего папашу и пробкой вылетела из квартиры. Мать последовала за ней самостоятельно, ругаясь, но вполголоса. Правда, в подъезде звук она резко прибавила, но это Полякова не интересовало совершенно. Хлопок тяжелой двери намертво отрезал квартиру от внешних раздражителей.

– Ну что, Паш, доигрался? – мрачно спросил Поляков, вернувшись в комнату. Сурок, опустив плечи, лишь махнул рукой и вытер пот со лба. Пальцы его заметно подрагивали.

– Серег, я…

– Молчи уж, половой гигант. Гигантский половик, блин… Сунул-вынул и ушел – называется, зашел? А ты помнишь, что у этих дур кто последний – тот и папа?

– Я не думал, что так…

– В следующий раз смотри, кого вафлишь, кондитер.

Сурок буркнул в ответ что-то невнятное. Поляков махнул рукой, чтобы он заткнулся, и вежливо поинтересовался у его матери:

– Чаю не нальете? А то я из-за вашего оболтуса позавтракать не успел…

Нидерланды.

Неделей позже

Если ты говоришь с богом – это молитва, если бог с тобой – шизофрения. Последнее утверждение справедливо везде но только не в Голландии. Здесь укурков столько, что говорить могут с кем угодно. И вызвать кого угодно. А что такого? Кто сказал, что Дьявола можно вызвать, а Бога нельзя? Дьявол что, менее загружен или более коммуникабелен? Так что бормочущих ерунду придурков со счастливыми лицами и стеклянными глазами здесь было в пять слоев и с горкой.

Майор Харрис, даже привыкший за последние годы к политкорректности, этого не понимал. В стране полно крепких, здоровых мужчин. Голландцы вообще народ крупный… Из таких можно сделать отличных солдат, а они… Да вздумай русские пойти дальше, они паровым катком прокатились бы по этой стране, и хрен бы местные успели выскочить из наркотических грез. Идиотизм!

А с другой стороны, жаловаться ему было вроде как грешно. Когда русские танки одним ударом пробили оборону и двинулись в глубь Германии, Харрис подхватил напарника и рванул оттуда быстрее поросячьего визга. Слишком уж хорошо он представлял, что могут сделать вырвавшиеся на оперативный простор мобильные подразделения. А в этот момент никто не станет разбираться, что именно перед ним, пальнут на всякий случай – и делу конец. Погибнуть можно запросто.

Вообще, Харриса, как профессионального военного, жизнь давно сделала фаталистом. Помирать категорически не хотелось, но он относился к подобной перспективе достаточно философски. Но вот так, по дурости, из-за того, что кто-то в штабе прошляпил русское наступление… Нет уж, увольте.

И сам ушел, и американца вытащил. Откровенно говоря, не стоило этого делать. У него, Харриса, приказ – американец вернуться не должен, а тут настолько удобный случай. Всего-то и надо, что ничего не делать. И никто не заподозрит. В конце концов, профессия у них такая – ходить по лезвию бритвы. И постоянно рисковать умереть, порезавшись. Но – сработали рефлексы, и он за шкирку выволок американца из постели, угнал стоящий на парковке автомобиль и успел покинуть городок, в котором они ночевали, за полчаса до того, как в него въехал первый русский БТР. Местные даже проснуться не успели…

Потом был отчаянный бросок через половину страны – и вот они здесь, в тихой, мирной, сонной Голландии… Пожалуй, здесь самыми озабоченными выглядят представители всех и всяческих меньшинств. Они свято уверены, что русские – гомофобы, и если они придут, то первое, что сделают, это отправят их всех в концлагеря или просто расстреляют. Идиоты… Что в России нет концлагерей, Харрис знал совершенно точно. Инструктаж включал, в том числе и вопросы содержания военнопленных. А насчет расстрелов – так они просто не станут тратить патроны. Слишком дорогой выйдет утилизация такого количества придурков. Вот повесить могут, это да… Веревки – они многоразовые. Но майор сомневался, что русские будут возиться.

Тем не менее уже который день меньшинства паниковали, и накал их страхов не стихал. Вот только реакция на страх у них была своеобразная. Вместо того, чтобы бежать куда подальше, замаскироваться или, как вариант, записаться в армию, они проводили гей-парады. Маразм! А главное, маразм шумный, мешающий спать. Нет, за свою жизнь Харрис видел всякое, но каждый день…

Короткий стук в дверь – и в номер тихонько, аки дух бесплотный, проник Смит. За прошедшие дни лоск и беспечность с него как будто сдуло, но бодрый и веселый нрав остался. Харрис начал понимать, что это – не маска, пускай и намертво приросшая к лицу. Просто есть люди с таким характером…

– Что случилось, Кристофер?

– Да ничего особенного, в принципе. Просто спать не дают, гады…

Действительно, вопить начали еще с семи утра, и все это время громкость только нарастала. Ничего удивительного – местные пи… геи не отказывали себе в горячительных напитках.

– Вы нетолерантны, – усмехнулся Харрис. – Я слышал, в Америке к данному виду… существ принято относиться уважительно.

– Так же как и в Англии, – вернул мяч Смит. – Кофе есть?

Харрис сделал приглашающий жест в сторону кофемашины. Вообще-то, она не входила в стандартную комплектацию номера, но Харрис вытребовал ее себе. Не столько по необходимости, сколько из принципа. В конце концов, ему обязаны оказывать полное содействие – вот и пускай крутятся, крысы тыловые.

– Вечером придет машина, – Смит, вооружившись кружкой, аккуратно, чтобы не пролить кофе, уместил свое седалище в кресло.

– Границы по-прежнему закрыты.

– Ерунда, тут же не железный занавес. Даже основные дороги контролируются далеко не везде. К тому же беженцев полно. Проедем. Сам понимаешь…

Харрис понимал. В случае, если русские опять взбрыкнут – а они могут, если, например, та же Франция начнет вести себя неадекватно, – эти места окажутся наводнены русскими моментально. Они уже продемонстрировали, на что способны, а толку от членства в НАТО, как оказалось, мало. Поэтому и пришел Харрису и Смиту приказ на эвакуацию. Не в Британию пока, а на юг Франции.

Вот только получить приказ всегда легче, чем выполнить. Самолеты по-прежнему не летали. Вернее, летали, но только русские. Очень корректно, не пересекая линию границ. Для всех остальных небо оставалось закрытым наглухо. Морской путь тоже не впечатлял достижениями. Времена, когда голландцы ссаными тряпками гоняли англичан, а на остальных и вовсе плевать хотели, остались в далеком прошлом. Зато нынешние противники чувствовали себя в океане как дома. Флот у русских вроде бы и небольшой но, как оказалось, более серьезный, чем у всех остальных европейских стран, вместе взятых. И так как русские наложили запрет на движение любых судов вплоть до подписания мирного договора, лезть под их ракеты никто не жаждал. Нет, теоретически можно было использовать свое преимущество в авианосцах, но… зачем? Не из-за двух же секретных танкистов…

Да-да, именно танкистов. Смит оказался коллегой по цеху. В прошлом, правда, до того как начал работать на ЦРУ, но это уже второй вопрос. Стоило бы догадаться сразу, что разбираться с танками пришлют танкиста. Но это сейчас ничего не меняло. Их здесь и сейчас официально вообще не было, так что возможности для эвакуации имелись крайне ограниченные.

Откровенно говоря, им оставался только один путь – сухопутный, через Бельгию. Но дороги были запружены беженцами из Германии, и полиция обеих стран отчаянно пыталась взять этот процесс под контроль. В общем, как выражаются русские, транспортный коллапс. Выберись, попробуй.

– Ладно, я понял. Что по… нашим делам?

– А ничего, – устало махнул рукой Смит. – Мы просто не имеем информации. Русские применили разом такую массу танков, что повышенную или пониженную эффективность отдельных подразделений было не отследить. Да и вообще, у них сейчас крайне высокий средний уровень, а наши вояки, напротив, облажались по полной.

– И получается логичный вывод: нашим действиям дома вполне могут дать не самую высокую оценку. Как считаешь, насколько это повредит карьере?

– Весьма… На сопутствующие факторы не смотрят, интересен результат, а его мы не предоставили. Неудачников не любят, тут ты прав. Какие предложения?

– Предложения? – Харрис достал планшет, вывел на экран карту. – Я думаю, стоит вернуться в Германию. Там сейчас вроде бы все стихло. Русские немного расслабились. Дальше… Дальше придется определяться на месте. Если что, выдадим себя за туристов, которые оказались не в то время и не в том месте. А так как языком толком не владеем, то заблудились. Но это хоть какой-то шанс. Что скажешь?

Напарник думал недолго. Все же из него не ушел дух авантюризма, этим он отличался от типичного американца, мечтающего о подвиге исключительно на диване. Кивнув, он сказал:

– Я согласен. Но только придется работать автономно, не ставя в известность командование.

– Ну и Хуссейн с ним. Если что, можем сослаться на обстоятельства непреодолимой силы.

– Пробку объехать не сумели и заблудились?

– Именно так, – серьезно кивнул Харрис. – Ну что, Кристофер, ты со мной?

– Да.

– Ну, тогда давай продумаем, как нам действовать. И не забывай, нам необходимо, чтобы все выглядело естественно…

Германия.

Неделей позже

Дина ненавидела дождь. Смешно, в местах, где течет лишь сухой от дикой жары песок, отношение к воде вообще и дождю в частности колеблется обычно от радостного до благоговейного. Там, где она жила до того, как навсегда уехать в Израиль, дождей хватало, но и там они не вызывали у девушки неприязни. Даже в сырой Прибалтике с ее убогим климатом она относилась к нему спокойно. Однако здесь и сейчас…

Германия, конечно, страна вроде бы цивилизованная. Все чистенько, гладко… Но когда ты вначале ползаешь под дождем в полях раздавленной русскими танками Польши, а затем попадаешь сюда и видишь абсолютно ту же картину, накатывает стойкое дежавю. И когда выясняется, что прятаться от дождя негде, прогноз неутешительный и в ближайшие дни в этой сырой грязи придется есть, пить, спать, в общем, жить, становится как-то не по себе. И вылезти в какой-нибудь город или поселок сложно. Не потому, что вокруг русские патрули – их-то как раз всего ничего. Вот только законопослушные немцы сами на нее донесут куда следует. Менталитет, чтоб его.

Оставалось смириться и получать удовольствие, а заодно давить приступы кашля. Бронхит подкрался незамеченным, оплел грудь своими липкими щупальцами и намекал, что может и в воспаление легких перейти. В наш век антибиотиков это лечится, конечно, однако не в таких условиях. Да и, в любом случае, приятного мало. Так и ласты откинуть недолго.

А как они сюда добирались! Из наглухо блокированной Прибалтики, где все были уверены, что вот, прямо сейчас, русские их завоюют и они снова начнут жить как при Союзе. Ага, щ-щас-с. Русским плевать было и на Прибалтику, и на ее жителей. Зачем им лишняя нищая, да еще и нелояльная фауна? Им и так хорошо. И любой, имеющий мозги, не затуманенные пропагандой, понимал: соседи могли сколь угодно долго мечтать – никто их завоевывать не собирался.

И вот оттуда надо было проехать в Европу… Море закрыто, через две границы… В посольстве только руками разводили. Все правильно, зачем им лишний геморрой с незадачливыми разведчиками. И потом, они остались здесь еще с тех времен, когда в правительстве Израиля сидели другие люди. Те, кто расставлял на теплые места руководителей еще и с учетом личной преданности. Если им донесли о роли некой Дины Майер в недавно случившемся перевороте, вряд ли они пылали к ней теплыми чувствами, и сунуть в колесо маленькую щепочку, способную поломать нахалке карьеру, не отказались бы. Тем более и делать для этого ничего не нужно – просто не шевелиться лишний раз, оправдываясь форс-мажором.

Именно в тот момент Дина поняла, насколько она, оказывается, слабо приспособленная к жизни домашняя девочка. Навыки стрелять и убивать, виртуозно управлять танком, строить подчиненных и ругаться с командиром никуда, разумеется, не делись, но толку-то от них… Оказавшись в чужой стране и незнакомой ситуации, она попросту растерялась и завалила бы все, если б не Полански. Она и раньше знала, что может на него положиться, а сейчас ей стало ясно, насколько повезло с напарником. Потому что Полански на своих широких плечах вытащил буквально все.

Где и как он нашел катер, каким образом сумел договориться со знающими все отмели любителями дайвинга? Об этом Дине, когда они пустились в эту авантюру, оставалось только гадать. Русские море контролировали довольно плотно. Тем не менее они смогли проскочить в Финляндию, что навело Дину на мысль: не только дайвингом занимаются эти умники… И она оказалась права.

На самом деле любители аквалангов развлекались не просто нырянием в холодной воде, а промышляли незаконной добычей янтаря. Соответственно, знали, куда и как его лучше вывозить. Из пары оговорок она поняла, что Полански с ними контачил еще до отъезда в Израиль, только, естественно, с польской стороны. Уходить от патрулей они умели великолепно. Доставили, что называется, с удобствами. А уж из Финляндии все дороги открыты, и буквально за сутки до того, как русские начали свое победоносное наступление, они въехали на территорию… России. Только уже с ооновским дипломатическим прикрытием, через традиционно нейтральную Швецию. Там дипломатов уже поменяли на ставленников нового режима, и все прошло куда проще и веселее. Ну а уж из России с новыми документами удалось проехать в Польшу, хотя, конечно, русские на них косились. Однако же не заподозрили, иногда наглость – прикрытие лучшее, чем самый технологичный камуфляж. А уж в Польше и, чуть позже, в Германии они имели сомнительное удовольствие неплохо понаблюдать за начавшимся кавардаком.

От русских сопровождающих удалось оторваться сравнительно просто. В первый же день угодили под обстрел с последующей танковой атакой – тогда немцы еще пытались сопротивляться – и, пока русские организовывали подобие обороны, Полански попросту вдавил педаль старенького, но мощного японского внедорожника, выделенного им через какие-то не слишком понятные структуры. Выглядело со стороны все достаточно логично – попытались вырваться из-под обстрела, только и всего. Ну а что сопровождающие отстали, так испуганные наблюдатели этого просто не заметили. В общем, учитывая, что армейские машины крепче и проходимей, но на шоссе далеко не так проворны, они легко ушли.

Машину пришлось оставить. Загнали ее на крытую стоянку, да и делу конец. Русские оказались на удивление дисциплинированы, грабить не пытались, хотя наверняка что-то к рукам солдат прилипло. Ну да это уже норма для любой войны, а вот какие-то бесчинства… Дине приходилось видеть записи с тех мест, куда входили американцы, французы и турки. По сравнению с ними здесь все было едва ли не пасторально. Армейские части русские громили, окружали, вынуждали к сдаче, но местное население трогать даже не пытались. Больше того, на территории, носившей когда-то гордое имя ГДР, многие, особенно старики, их встречали чуть ли не как освободителей. Дина немного обалдела даже.

Опять стоял вопрос о том, как производить видеофиксацию, но это удалось решить. Кто-то (Дина не знала, кто именно, а значит, ей просто не положено было иметь эту информацию) оставил им несколько закладок со все теми же допотопными камерами. На сей раз не с пленочными, а с обычными видеокамерами – они, как выяснилось, вполне уверенно работают даже в зоне действия русских средств подавления. Наверное, именно в силу примитивности своей электроники. Конечно, снимать с их помощью не так уж удобно, однако Полански приходилось в свое время пользоваться аналогичными моделями. Дине он показал – и оказалось, все предельно просто, если не планируешь выходить на профессиональный уровень, разумеется. Майор, как и положено обладательнице синдрома вечной отличницы, освоила аппаратуру быстро. Единственно, не так уж много боев они видели, слишком быстро «асфальтовый каток» русских катился на запад.

Но, как бы то ни было, материал им собрать удалось неплохой. По тем танкам или не по тем, сказать трудно, однако по тактике применения – точно. Смогли осмотреть несколько подбитых русских машин – самые обычные, хотя и неплохо оснащенные. Русские старательно модернизировали свою технику. А в один далеко не прекрасный день они поняли – вот оно, то, что они искали.

Танки стояли в окрестностях небольшого городка, заняв старый военный городок, сохранившийся еще со времен Варшавского договора. Внешне они ничем не отличались от сотен таких же, стадами оживших мамонтов, дефилировавших то здесь, то там. Вот только кое-что, возможно, неприметное для обычных разведчиков, профессиональным танкистам резало глаза. И заставляло подумать о том, что не столь уж и не правы были те, кто решил направить их, по сути, дилетантов в мире плаща и кинжала, в заграничное турне.

Это были неправильные танки. Они просто стояли. А когда надо было – ездили. И стреляли – как-то прямо на них выскочила шальная разведгруппа, скорее всего, американская. За дальностью и неудобством ракурса ни Дина, ни Полански точно рассмотреть не сумели. Однако же кто еще может вот так же нагло и решительно действовать? Лишь те, кто не расстался еще с иллюзиями. Официально янки в этой войне участия не принимали, но, похоже, пускать дело совсем уж на самотек тоже не жаждали. Вот и появлялись то здесь, то там. А так как русские упорно давили всю связь, то взаимодействие между группами они утратили. Вот и влетели – с лихостью, граничащей с безрассудством.

Два танка тут же расстреляли нахалов, но… Вот здесь и начиналось самое интересное. Танки, мертво вроде бы стоявшие, взревели моторами, развернули башни и открыли огонь. Но Дина готова была поклясться – ни один танкист к танкам не подбежал. И вообще к боевым машинам подходили лишь техники, ни разу не залезавшие внутрь. Экипажи там жили внутри безвылазно, что ли? А что они ели? Сухпайки? Ха! Покажите хоть одного солдата, который откажется от нормальной пищи – а кормили здесь хорошо, продукты доставляли из города, и готовил их местный повар. Судя по всему, он был вполне доволен жизнью, поскольку иногда ветер доносил до израильских разведчиков вкуснейшие запахи.

Но питание – ладно. Можно еще с огромной натяжкой поверить, что русские нашли где-то сверхидейных людей, готовых сидеть в своих бронированных гробах и жрать всякую дрянь. Зачем им это – второй вопрос, но предположим… Однако людям, простите, надо не только есть. Им, пардон, требуется еще и справлять прямо противоположные надобности. Что, тоже в танках? Тогда, у разгромленной американской базы, подобное еще можно было представить – времени русские тогда затратили немного. Иной вопрос, зачем? На это можно ответить по-армейски: так положено. Однако сидеть в танках несколько суток, до кучи теряя еще и боевую эффективность, поскольку даже сидеть в тесной машине уже само по себе утомительно…

Все это выглядело редким бредом и наводило разведчиков на мысль, что перед ними танки-автоматы. Роботизированная группа. Через такое допущение, пожалуй, можно было объяснить все, кроме поразительной эффективности действий русских. Все же роботы применялись уже неоднократно, в разных войнах и разными странами. И радиоуправляемые, и с зачатками искусственного интеллекта. Но вот прорывом такие технологии не стали – роботы уступали обычным людям по всем показателям, кроме одного – стоимости. Солдатская жизнь, как ни цинично это звучит, тоже имеет свою меру в долларах, рублях или еще какой валюте. И обходится куда дешевле высокотехнологичного механизма. Еще и поэтому развитие боевых роботов шло ни шатко, ни валко. А в то, что русские ухитрились создать нечто прорывное, и вовсе не верилось. Так или иначе, стоило присмотреться, разобраться…

Они и смотрели. Внимательно, неотлучно – и в результате оказались свидетелями еще одного боя. На этот раз куда более серьезного и интересного. И именно он окончательно убедил Дину и Полански в том, что перед ними те, кого они искали.

Тогда на позиции русских выскочило не меньше десятка танков. Что интересно, турецких. Дина и не ожидала даже, что они здесь объявятся. Тем не менее, вот они, красавцы, те же «Леопарды», что и у самих немцев, разве что модификация не самая новая да значки на броне иные.

Застали они русских, похоже, со спущенными штанами. Во всяком случае, их танки как стояли, так и продолжали стоять, даже когда на военный городок начали падать снаряды и люди забегали, как травленые страусы. И лишь в последний момент навстречу туркам выехали три машины, изначально стоящие чуть особняком.

Вот тут Дина и увидела класс боя. Маневрировали русские невероятно согласованно, причем так, что более всего это напоминало балет. Ухитрились ни разу не зацепить даже самой вшивой постройки, даже задним ходом, даже разворачиваясь. Прикрывали друг друга мастерски, а уж стреляли… И Дина могла поклясться, роботам подобное недоступно. Работали они сейчас, будто единый организм, но при этом у каждого танка был свой стиль действий, даже отдаленно не напоминающий механически выверенную точность автомата.

Первый залп русские дали с места, пользуясь тем, что их, очевидно, посчитали такими же, как остальные – мертвыми и неопасными. Цели распределили заранее, это было ясно. И три «Леопарда» разом встали – стрельба велась в упор, с каких-то пары сотен метров. На такой дистанции из современных орудий можно всадить снаряд в любую точку, по выбору. Русские и ударили – аккурат по моторным отсекам. А пока очумевшие турецкие экипажи в спешке покидали обездвиженные машины, русские начали свои танцы. Пятью минутами позже на поле боя остались только они – все «Леопарды» или горели, подпирая столбами чадного дыма низкое, укутанное тучами небо, или просто замерли мертвыми глыбами. А русские, как это смогла определить Дина, отделались одним-единственным попаданием. Теоретически его должно было хватить, однако, несмотря на более чем скромную дистанцию, лобовая броня Т-90 выдержала удар.

Это, кстати, само по себе уже было интересно. Похоже, русские основательно поработали над защитой своих танков. Она и раньше-то была неплоха, однако вот так наплевательски выдерживать удары снарядов у нее не получалось. Более того, пораженный танк даже маневрировать не прекратил, а ведь после такого у всех членов экипажа должна была случиться как минимум контузия. Сто двадцать миллиметров немецкой пушки – это вам не комар укусил. Это обстоятельство заслуживало упоминания в рапорте. Который, к слову, надо было еще написать. А для этого требовалось, как минимум, вернуться домой живыми и, хотелось бы, здоровыми…

Бронхит подкрался неожиданно, сбил с ног температурой, задавил дыхание липким кашлем… Полански нашел место, где она могла отлежаться – какой-то брошенный ангар, заваленный всяким хламом, имеющим непонятное, но четко различимое отношение к сельскому хозяйству. Даже погрузчик имелся – стоял, демонстрируя полуразобранный двигатель и бессильно уронив на бетонный пол длинные механические «вилы». Повезло – внутри ангара обнаружилась неплохая, с немецкой тщательностью оборудованная бытовка. В ней они и разместились.

Правильнее сказать, на самом деле ангар не забросили, просто сезон полевых работ уже закончился, и никто не собирался лишний раз сюда таскаться. Хотя бы из-за войны. Пару раз наведывались вездесущие мальчишки, успевшие освоиться с изменившимся миром и убедиться, что тот не стал страшнее. Наоборот – русские навели порядок, и улицы городов снова безопасны, и не нарвешься на какую-нибудь турецкую либо арабскую молодежную банду. Все потому, что банды эти в полном составе загнаны в тюрьмы или развешаны вдоль дорог по решению военно-полевого суда. Немцы смотрели на происходящее доброжелательно-удивленно… Единственное неудобство – комендантский час, но зачем добропорядочному бюргеру гулять вечерами по темным улицам.

Самое интересное, располагался ангар совсем недалеко от места дислокации русских. Очень удачно располагался – и как наблюдательный пункт худо-бедно подходил, и не внушал подозрений. В самом деле, кто расположится в чистом поле, да еще под самым носом у противника? Да никто. При этом русские сюда не попрутся, место все же дальнее, отделенное полями. Напрямую на машине не проедешь, придется изрядно петлять по раскисшим от дождя дорогам. Все же не везде в Германии автобаны, и не к каждому сараю они ведут. Напрямую еще хуже, тут разве что на танке. Или пешком, волоча на сапогах по пуду глины. Зачем? Один раз обследовали место, когда только-только прибыли, и все. Без особой нужды в это месиво никто не полезет. А для прогулок больше подходит город. Дина уже поняла, что солдаты периодически бегают туда в самоволку. Тем более девчонки там красивые, и против контактов с русскими особых комплексов не имеют. Для обеих сторон такое общение (порой крайне тесное) экзотика, о которой на старости лет не стыдно будет рассказать внукам…

Так вот, мальчишки сюда наведывались, но мимоходом, и не заметили разведчиков. А потом все как-то резко закончилось. Русские подогнали, как и в прошлый раз, тралы-танковозы и вывезли своих монстров. Обидно. А с другой стороны, теперь у Дины было что предъявить командованию сверх неподкрепленных фактами догадок. Оставалось лишь немного оклематься и выбраться в какую-нибудь нейтральную страну.

И то, и другое, к слову, было серьезными задачами. Бронхит упорно не проходил, несмотря на то, что от выпитых антибиотиков кожа девушки уже воняла, сладковато-приторно и редкостно противно. Конечно, по сравнению с первыми днями стало полегче, но, увы, до выздоровления было еще далеко. С эвакуацией расклады тоже не радовали. Нет, выбраться-то они выберутся, но контактировать с русскими им теперь было противопоказано. Как ни крути, данные пропавших наблюдателей из дипломатической миссии ООН известны, и русские, встретив их снова, наверняка поймут, с кем имеют дело. Что тогда будет, не хотелось даже гадать.

А дождь все не прекращался. Он шел, шел, шел, унылый, вроде бы несильный, но какой-то очень мокрый и холодный. И эта безнадежная монотонность вгоняла Дину в меланхолию. Даже шевелиться лишний раз не хотелось, какое уж тут выполнение особо важного задания… Так что сидела девушка, завернувшись по шею в найденный здесь же плед, синтетический и почти не греющий, на кровати, читала с планшета неведомо зачем и когда загруженные книги на уже ставшем забываться русском языке и ждала, когда все наконец устаканится.

Откровенно говоря, хотя Дине очень не хотелось в этом признаваться, она подозревала, что болезнь – следствие не столько царящих в этой дыре вечных сырости и холода, сколько усталости. Все же не каждый организм выдержит столько нагрузки. По сути, она уже несколько месяцев, с небольшим перерывом на больницу, воевала. И тот факт, что не всегда бой происходил в классическом виде, ничего не менял. Тайная война остается войной, стресс подкашивал и не таких. Не женское это дело – война…

Дверь едва заметно скрипнула, отрывая ее от мрачных мыслей. Полански с медвежьей грацией протиснулся в помещение и, тихо выругавшись под нос, принялся выпутываться из мокрой одежды. Прислушавшись, Дина с удивлением поняла, что ругается он на дикость здешних бюргеров. В той же России в таких закутках будет как минимум печь – это в самых замшелых медвежьих углах, а чаще газовое или электрическое отопление. Здесь же дрянного обогревателя и то нет…

– Ты бывал в России? – поинтересовалась Дина, когда Полански, кое-как развесив одежду на им же самим натянутых веревках, подошел к столу, на ходу растираясь какой-то тряпкой, вынужденной заменять полотенце, и сел на хлипкий табурет. От могучих плеч шел пар. А вот пахло от него, как ни удивительно, не потом, а просто осенью. Дину Полански не стеснялся совершенно – слишком долго они воевали вместе, чтобы обращать внимание на условности.

– Бывал, – неохотно ответил он.

– Когда?

– Давно, еще в детстве. У меня там родственники – у прадеда брат после войны там остался.

– Это как?

– Ну, он воевал с немцами вместе с русскими. Не в их армии, а в польском корпусе, который они организовали. В Берлине ранили… На русской женился – тогда на это смотрели проще. После войны привез жену домой – и их выжили соседи. Они им вслед плевали, уроды. Ну, он тоже на них плюнул, семью забрал и уехал к родителям жены, под Хабаровск. Сейчас там его потомки, мои, значит, дальние родственники. Мать к ним в гости ездила и меня с собой взяла.

– И… как?

– Пол-улицы занимают – род большой. Огромные дома, поля… Они живут так, как у нас, в Польше, никому и не снилось. Я рыбалку на Амуре на всю жизнь запомнил…

– А потом ты к ним не ездил?

– Нет. Хотя в России пару раз еще бывал. Я ж до того, как стать… хм… антигравитаторщиком…

– Кем-кем? – выпучила глаза Дина.

– Грузчиком. Мы ж земное притяжение, когда таскаем всякую тяжесть, преодолеваем, с гравитацией боремся.

Дина рассмеялась. Полански тоже улыбнулся чуть грустно и продолжил:

– В общем, я много кем был. И вот когда инженерил на верфи… Не в Польше, кстати, здесь, в Германии – ездил. Но, увы, без особого успеха.

– Почему?

– А русские тогда стали размещать госзаказы исключительно на своих предприятиях. Частные же заказчики… В общем, они ушли в Китай и Корею – там дешевле. Да и объемы у них не те. Мы и так на ладан дышали, а тут окончательно прогорели. Вот и пришлось идти мешки таскать, хорошо еще, сил хватало. А потом рванул в Израиль, благо моя бабушка по матери еврейка. Приняли, конечно, не как родного, но государству нужны солдаты…

Дина задумалась. Сказанное Полански объясняло очень многое и, в первую очередь, периодически вылезающие из-под маски туповатого пролетария неожиданные знания и умения. Полански усмехнулся чуть иронически:

– Вот так, майор. Не вписываемся мы в систему. Твои-то родители как, нормально прижились?

– Не слишком. Может, будь все поспокойнее, обратно в Россию бы рванули, благо жить есть где. От деда осталось… Только гражданство им не вернут и обратно не примут. У русских новая политика сейчас, эмигрировали – значит, не возвращайтесь. Ха! А меня бы приняли, я ж несовершеннолетняя была.

– И как, не задумывалась о возвращении?

Полански вроде шутил, но смотрел как-то очень серьезно. Дина пожала плечами – не признаваться же, что такие мысли у нее появлялись до недавнего времени с завидной регулярностью. А сейчас… Сейчас и времени нет, и ситуация не та. Пока она не была завязана на разведку – один коленкор, сейчас же неизвестно, чем может дело обернуться. И обсуждать этот вопрос даже с напарником не хотелось совершенно.

Полански, впрочем, не настаивал. Тоже все понимал. Вместо этого он задумчиво потеребил кончик подбородка, залез в стоящий под столом (а куда деваться, места-то нет) баул, выудил оттуда чистую (сам стирал) и относительно сухую рубашку и натянул ее, сразу став выглядеть куда более опрятно. Плеснул себе кипятка в огромную кружку, кинул туда пакет с той дрянью, что в Германии называли чаем. Вздохнул:

– Надо выбираться. Похоже, все. Закончилась война…

– Немцы капитулировали наконец?

– И да, и нет. Если она вообще была, эта война…

– То есть?

– Видишь ли, я подозреваю, что русские как-то договорились с бошами. Причем еще до начала войны. И этим объясняются их успехи, а также некоторые весьма… интересные моменты.

– Слушай, – насупилась Дина. – Тебе загадками не надоело говорить? Объясни для тупых, а?

– Ладно, – ухмыльнулся Полански. – Буду исходить из того, что передо мной классический «сапог» при майорских погонах. Если кратко: русские били или по тем подразделениям, которые не относились к бундесверу – английским, французским, даже греческие части им тут попадались…

– Или?

– Или по тем, командиры которых были лояльнее Америке, чем Германии. В результате у страны сохранилось до семидесяти процентов техники, включая танки, самолеты и корабли… Кстати, цела практически вся авиация. Ну да она и не летала, собственно. Далее. От немцев они стребовали очень немногое – аккурат столько, чтобы покрыть расходы на войну. Ну и свободный доступ к технологиям, тут они предусмотрительны. С точки зрения обычно стрясаемой с побежденных контрибуции – сущие гроши. И канцлер Германии остался на своем посту. Вот только практически всю администрацию, да и местное самоуправление, весь чиновничий аппарат перетрясли качественно. И теперь там сплошь выходцы из ГДР. Тебе это ничего не напоминает?

– Очень даже напоминает, – задумчиво кивнула Дина. – Банальный государственный переворот с целью укрепить положение канцлера, а заодно вытащить страну из Альянса. Я права?

– Абсолютно, – кивнул Полански.

– Значит, я еще не совсем дура. Это радует, – Дина усмехнулась. – Только вопрос: откуда ты все это знаешь?

– Русские отключили глушилки еще вчера. Работают телевизоры, радио, интернет… Последнее вообще замечательно.

– Электронная помойка, – фыркнула Дина.

– Согласен, – кивнул Полански. – Но если уметь с этой помойкой работать и не обращать внимание на амбре, она превращается в кладезь информации.

– А ты, выходит, умеешь?

– Выходит, умею, – не моргнув глазом, ответил заряжающий. И Дина едва удержалась от того, чтобы потрясти головой – вдруг да полегчает. Полански в Израиле и Полански здесь – это два совершенно разных человека, но, даже с учетом недавно услышанной истории, как такое могло произойти, девушка решительно не понимала.

– Значит, надо уходить…

Полански лишь кивнул. Оба понимали: как только русские вернутся к себе, начнется знаменитый немецкий орднунг[7]. И если во время конфликта можно было успешно скрываться, ловя рыбку в мутной воде, то сейчас лафа кончится.

– Я проверил машину. Думаю, проскочим.

– Хорошо, тогда завтра утром. Через Украину – там бардак такой, что растворимся, как сахар в кипятке. А уж через тамошние границы проскочить можно запросто.

Дина кивнула. Действительно, незачем изобретать велосипед. И потом, деньги у них имеются, а власти «незалэжной» падки на хрустящие бумажки с американскими президентами.

Именно в этот момент до их ушей донеслись тихие шаги. Кто-то крался к их убежищу. Не шел, а именно крался и в другое время и в другом месте имел шанс преуспеть. Однако, даже если человеку кажется, что он идет бесшумно, все равно хоть какой-то шорох он производит. Посторонние звуки, присутствующие практически в любом месте, теоретически должны его заглушать, но когда вокруг сплошная пастораль, а дождь превратился в автоматически фильтруемый ушами равномерный фон, услышать приближение незваного гостя достаточно просто.

Разведчики переглянулись и отреагировали совершенно одинаково. Проще говоря, схватились за пистолеты. Конечно, наблюдателям ООН не полагается оружия, и они въезжали сюда, что называется, с голым задом, но там, где идет война, не добыть пару стволов – это уже из области фантастики. Вот и сейчас у Дины на поясе висел аккуратный «Вальтер», снятый ею с трупа какого-то не в меру ретивого (хотя и храброго, чего уж там) американца, пытавшегося с десятком солдат остановить танковую роту. Полански таскал «Глок» и огромный антикварный «Кольт» пятидесятого калибра. В углу стояла пара М-16 и калашников, там же прислонился к стене пулемет, опять же русский. Патронов было не то чтобы чрезмерно много, однако на небольшой бой хватить должно было, равно как и гранат. А тот, кто сейчас крался к их убежищу, явно не мог бы устроить сражение. Иначе не крался бы, такая вот простая логика…

Игровая база.

Это же время

Удар, удар… Еще удар…

Опять удар – и вот

Борис Буткеев (Краснодар)

Проводит апперкот…

Именно эти строки[8] крутились в голове Полякова, отчаянно маневрирующего сейчас по залу. Четверка парней из молодых упорно пыталась его достать, а тренер с деланным безразличием наблюдал, как его лучший ученик старается никого не покалечить и сам по лицу не получить. Бить в ответ ему сегодня запретили, и сдерживаться с каждым пропущенным ударом становилось все труднее.

Вообще, настоящий бой столько длиться не должен. В нем просто нет места эффектным прыжкам и выпадам. Стилизованная пародия на бой, коей, по сути, являются все ныне практикуемые соревнования, и по боксу, и по каратэ, да и вообще любые, где есть хоть какие-то правила, напротив может продолжаться довольно долго. Но при этом схватка теми же правилами делится на ограниченные по времени куски. Здесь же парня гоняли уже минут десять, и он начинал потихоньку звереть. Понятно, зачем это делалось – развитие контроля, умения преодолевать инстинкты и удерживать контроль над собой в любой ситуации, но боже, как же хотелось сейчас плюнуть на все и просто навалять этим умникам, радостно пользовавшимся возможностью поставить шишек тому, с кем бы они ни за что не справились в обычной схватке. И больше всего мешало понимание – он вполне способен их побить, всех четверых, и даже не слишком при этом напряжется.

Очередная атака… Противники работают все более скоординированно. На глазах учатся, гады, а ему что, боксерской грушей работать? Чья-то нога зацепила по лицу, в кровь разбив губу. Глаза разом начала застилать багровая пелена ярости, и стоило немалых усилий ее разогнать. Увы, лишь для того, чтобы получить чувствительный удар по ребрам. И еще один – прицельный, по едва зажившей после ранения правой руке.

Вот это было уже явно лишним. Нельзя бить – да, но вот этого ему никто не запрещал. Изящный (это он так полагал, хотя со стороны рассмотреть его смазанные от скорости движения вряд ли кому-то удалось) пируэт – и он оказывается сбоку от ближайшего противника как раз в момент удара ногой. Перехватить ногомашца за пятку и, используя инерцию его движения, со всей силы рвануть вверх. И вопль боли от заработавшего растяжение в паху и почти сразу жестко ушибившего спину о доски пола, на которые он упал, противника стали Полякову музыкой для сердца и бальзамом для души.

Они этого не ожидали. А он… Он ведь не бьет. А насчет бросков не было сказано ни слова. И что в падении можно ушибиться – так то не Поляков виноват, а земное притяжение…

Шаг вперед, перехватить летящий в лицо кулак и довернуться так, чтобы потерявший осторожность и попавшийся на прием оппонент встретился головой со все теми же многострадальными досками. Да, это больно. Да, если бросок проводить согласно правилам, то грохнуться он должен был спиной. Но какие уж тут правила…

– Стоп! – тренер встал, хлопнул в ладоши. – Закончили.

И бой остановился. Дисциплина – наше все. А еще через полчаса тренер сидел напротив Полякова в своем кабинете, прихлебывал чай и с интересом разглядывал ученика.

– Ну что же, я доволен.

– Чем?

– Тем, что… – отставив чашку, тренер принялся загибать пальцы, – дисциплина у тебя на высоте, головы не теряешь, с гневом справляешься, анализировать ситуацию продолжаешь, несмотря ни на что. Я, правда, рассчитывал, что ты найдешь оставленную мной лазейку чуть раньше, но и показанный тобой результат очень даже неплох. В общем, ты отработал так, как и планировалось. Единственно, ты парней специально так жестко помял?

– Они меня тоже не жалели.

– Логично. Мстительность, если она в меру, очень полезная в жизни привычка. Главное, не перестараться. Итак, сегодня я убедился, что действительно научился очень многому ты, – явно, хоть и не слишком успешно пародируя Йоду, улыбнулся тренер. – Намного большему, чем просто технично бить.

– Я старался.

– А я заметил. Иди, отдыхай. А то тебя там, – при этих словах тренер с ехидной улыбкой кивнул в сторону окна, – заждались уже. Как, на свадьбу-то пригласишь?

Похоже, наши личные отношения для всех уже давно секрет Полишинеля, думал Сергей, сбегая вниз по лестнице. Не удержавшись от искушения, последний пролет, совсем как в детстве, проехал сидя на перилах – и угодил аккурат в объятия друзей.

– Молодец! – Леночка, на внешнее проявление эмоций обычно довольно сдержанная, сейчас едва ли не приплясывала. – Ты их сделал!

– Уже сообщили?

– Ну конечно! А главное, ты этим хмырям больничный обеспечил…

Ну да, все верно. Тренер – не дурак, специально подбирал ему в противники тех, кто вызывал у Полякова личную неприязнь. Взаимную, к слову. Не иначе как для остроты момента. И отсюда следует вывод, простой и, честно говоря, не вполне приятный, хоть и успокаивающий. Парней, которые сегодня с ним дрались, рассматривают здесь как расходный материал, и неясно, какое их ожидает будущее. Его же ценят на уровень выше и натаскивают серьезнее. Это может дать в будущем немалые бонусы – а может и ничего не дать. Просто позволит свернуть шею на выполнении более сложных задач, чем дают остальным. И, кстати, как оценивают Леночку и Сурка – вопрос открытый.

Полякову очень не хотелось, чтобы с ними что-то случилось. С Леночкой – по вполне понятным личным причинам, а Сурок… Да привык он к нему. И вообще, пусть он еще мальчишка, но ему всегда можно доверить спину. Таких много не бывает.

– Ты их хоть не поубивал там? – деловито поинтересовалась Леночка, внимательно осматривая заклеенную пластырем щеку и распухшие, напоминающие оладьи губы жениха.

– Да вроде жить будут, – отозвался Поляков. Вспомнил искривленные губы Котенка, которому, помимо ушиба спины и растяжения, пришлось вправлять сустав, невольно примерил его травму на себя и поморщился. Выходило не слишком приятно и очень больно. – Жить будут, а вот ходить пока нет.

– Ты зверь прямо! – рассмеялся Сурок.

– Ага, хищный, – поддержала его Леночка. – Кстати, никогда не обращал внимания, как стал ходить? У меня подруга тебя увидела – так сравнила с ягуаром.

– Будто она когда-то ягуаров видела…

– Она – видела. В Москве, в зоопарке.

– Я там тоже был. Эти сволочи… я имею в виду, хищники, все время только тем и занимаются, что лежат и ни хрена не делают. И вообще, что это за мелочь – ягуар… Сравнила бы с тигром, что ли.

– А, хрен редьки не слаще, – вновь засмеялся Сурок.

– Если ты посмотришь справочник, – улыбнулась в ответ Леночка, – то увидишь, что сахара в хрене в два с половиной раза больше.

– Кто-то говорил мне, что я кладезь бесполезной информации. Насчет кладези… Зеркало дать?

– А она не бесполезная. У плиты хоть немного постой – сразу поймешь.

– Вот еще. Я не женщина, чтоб у плиты стоять.

– Ты еще скажи, что мужчина…

– А ну, цыц! – разом прервал Сергей стремительно набирающую обороты перепалку. – Ерундой не занимайтесь.

– А что ты предлагаешь? – сощурила глаза Легочка. Удивительные были у нее глаза, и Полякову стоило немалых усилий абстрагироваться от ее взгляда…

– Предлагаю срочно пойти куда угодно и чего-нибудь откушать. А то у меня кишка на кишке марш играют.

– Вот это – другой разговор! – обрадовался Сурок. – Знаю я одно местечко…

– В которое меня не пустят, – Сергей осторожно потрогал разбитую щеку.

– Как раз тебя и как раз с этим – запросто, – рассмеялся Сурок. – Вот меня одного могли бы и не пустить…

– Стриптиз-бар? – Леночка понимающе улыбнулась, но парень лишь тряхнул головой.

– Нет, я выше таких пошлостей. Ну что, пошли?

– А пошли! – И вся троица бодро двинула по улице, не замечая, что за ними внимательно наблюдают чьи-то глаза…

В двух кварталах от игровой базы.

Десятью минутами позже

Бар назывался «Золотой Харлей» и был стилизован под американские байкерские заведения. Стилизован, к слову, достаточно бездарно – тот, кто создавал интерьер, явно черпал вдохновение в американских фильмах вроде второго «Терминатора» или «Полицейской академии». Так что, с точки зрения ударившейся в эстетство Леночки и примкнувшего к ней Полякова, смотреть тут было особо не на что. Зато, как утверждал Сурок, пиво здесь подавали холодное и вкусное, а мясо жарили с душой. Запахи вроде бы подтверждали его слова, да и внутри оказалось на удивление чисто. Но более всего доказывали качество местной кухни полдюжины мотоциклов, припаркованных рядом с входом. Если народ небедный (а хороший мотоцикл в России удовольствие не для тощих кошельков) не брезгует здесь питаться – значит, кухня и впрямь неплоха.

– Однако впечатляет, – Поляков кивнул в сторону двух бильярдных столов. Эконом-размера, правда – на полноценные «аэродромы» здесь попросту не хватило бы места.

– А то ж! – ответил ему Сурок. При этом гордости в его голосе было столько, что, казалось, это его заслуга. – Когда все закончится, тоже ресторацию открою.

– Ты? – Поляков и Леночка сказали это в один голос, переглянулись и рассмеялись.

– Я, – чуть обиженно ответил Сурок. – А почему нет-то? Денег подкоплю, на стартовый капитал хватит.

– Действительно, почему нет, – Сергей побарабанил по столу кончиками пальцев. Сам того не желая, Сурок продемонстрировал навыки стратегического планирования. Его товарищи, несмотря на более серьезный возраст, о дальнейшем как-то не слишком задумывались. Судя по лицу подруги, Леночка подумала о том же самом. – А ты знаешь, у тебя может получиться.

– Не может, а получится, – заявил Сурок с такой убежденностью, что ему волей-неволей хотелось верить. – А хотите, попробуем вместе? Втроем мы ж горы свернем!

– Давай вначале доживем до этого, – засмеялась Леночка. – Хотя… это стоит обдумать.

– Но прежде всего надо покушать, – улыбнулся Поляков. В финансовых талантах младшего члена группы он не сомневался – имел возможность убедиться, что Сурок в этих вещах далеко не лох. Не зря же они доверили ему управлять накоплениями, и приумножить результат парню вполне удавалось. – А так, отторжения мысль у меня не вызывает.

Еда и впрямь оказалась более чем приличной, да и пиво тоже. Сурок пил его на общих основаниях, заявив, что, во-первых, сегодня он не за рулем, а во-вторых, раз уж танк доверяют, то про недостаток возраста забудьте. Это звучало чертовски логично, к тому же Сурок не злоупотреблял. Как подозревал Сергей, пиво ему требовалось исключительно для самоутверждения.

А вообще, здесь было на редкость спокойно. Сдвинув вместе три столика, неспешно накачивалась пивом компания местных байкеров, а в углу сидела обычная семейная группа, появившаяся чуть позже «танкистов», и тоже спокойно ела. В общем, полное несоответствие клише о том, как и где гудят наездники мотоциклов.

Хотя, присмотревшись немного, Поляков обратил внимание на то, что семейка тоже вполне себе байкеровская. Похоже, из сдвинутых по фазе на своем увлечении, иначе хрен бы шестилетнего мальчишку в косуху обрядили, да и сами бы одевались чуточку иначе. Среди наездников мотоциклов, кстати, имелись аж две девицы вряд ли старше Сурка, скорее, даже младше – они, кстати, здесь были самыми громогласными. И, видя, какие взгляды бросает на них юное игровое дарование, Поляков слегка толкнул его ногой и прошипел:

– Если что, я тебя снова отмазывать не буду. Ты меня понял?

Память о Свете и ее родителях была еще жива, и Сурок притих, вновь переключившись на тарелку. Очень хорошо, цинично подумал Сергей. Танцы с бубнами вокруг решившего гульнуть по полной товарища его совершенно не увлекали.

– Привет! А вы что тут делаете?

Это прозвучало настолько неожиданно, что все трое едва не подпрыгнули. Оказывается, пока они тут сидели да на чужих женщин пялились, их полку прибыло. У стола, весело улыбаясь, стоял Шариков.

– Здорово, коль не шутишь, – Поляков крепко стиснул твердую, словно камень, ладонь сисадмина. – Присоединяйся.

– Да я как бы уже поел… Хотя пива выпью, конечно.

Огромный бокал он всосал единым духом. Ну, габариты обеспечивали и темп, и умение пить, не пьянея. Что, спрашивается, такой туше сделается? Зажевав чем-то, похожим внешне на сосиску, но ядрено-острым на вкус, он поинтересовался:

– Как дела на виртуальном фронте?

– А то ты не знаешь, – хмыкнул Поляков. Системщики, равно как и некоторые другие вспомогательные группы, так и остались в блаженном неведении того, чем здесь все, собственно, занимаются. Бедняги свято верили, что идут изнурительные тренировки с редким вкраплением коммерческих соревнований. Хотя, с другой стороны, как раз сисадмины и могли бы докопаться до истины, однако не старались этого делать. Народом они все же были малость не от мира сего, жили в своем виртуальном пространстве и вылезать из него не желали. Может, потому, что ленились, а может, их и впрямь не интересовало ничего, кроме софта и «железа». И Шариков, раньше отличавшийся некоторой широтой интересов, очень быстро сошел до общего уровня.

– Знаю. Рекордов не бьете. Может, вернемся к вопросам сотрудничества?

– Ты что-то можешь предложить?

– Характеристики новых танков и место следующего поединка.

– Спасибо, но… не стоит, – улыбнулся Поляков, хорошо понимающий: если и будет что-то новое, то они узнают об этом раньше всех. – Нечестно будет, я ж тебе говорил уже как-то. И заслуга в выигрыше будет не столько наша, сколько твоя. Присваивать чужие заслуги хорошо для карьеры, но вредно для кармы.

– Ну, сам думай, сам решай, – Шариков, похоже, совершенно не расстроился. – Как насчет партии в бильярд?

Играл Шариков очень хорошо. Леночку, во всяком случае, он «сделал» не напрягаясь. Поляков лишь грустно вздыхал – сам он играл пару раз в жизни. С точки зрения мастерства это чуть менее чем ничего. Как ни странно, немного лучше отыграл Сурок. Он хотя бы сумел загнать в лузу пару шаров.

– Ну что, попробуешь, чемпион? – с ноткой превосходства спросил Шариков. – Даю три… нет, четыре шара форы.

– Обойдусь, – Поляков взял кий, примерился…

Это было странное ощущение. Он словно бы вновь сидел в шлеме за пультом и управлял танком. Точнее, всего одной опцией – стрельбой. Он точно знал, куда покатится шар и как его направить, подкрутить… С математической точностью чувствовал, как покатятся другие шары после удара… Это было так неожиданно, что Сергей тряхнул головой. Все, наваждение исчезло.

– Ну, ты будешь бить?

Удар получился. В том плане, что шар очень даже неплохо покатился… мимо пирамиды. Отскочил пару раз от бортов, щелкнул, наконец, по краешку цели и замер в паре сантиметров от так и не потерявшей монолитности фигуры.

– Неплохо, очень неплохо, – казалось, Шариков с трудом сдерживает смех. Удар! И пирамида разлетелась, да так, что два шара сразу ушли в лузу. Еще удар, еще… Он промахнулся только на четвертом. – Ну, попробуй еще раз.

Его самодовольная ухмылка вызвала настоящий приступ злости. Что же… На сей раз ощущение прицела в глазах пришло сразу же. Удар!

– О-о, совсем неплохо, – прокомментировал Шариков. – Может, повторишь на бис?

Второй шар залетел в ту же лузу, третий, вращаясь, пошел вроде бы в сторону, но, как притянутый, описал по столу дугу и четко вписался в проем. Следующий – через весь стол и в ту же лузу…

Поляков остановился, лишь когда осознал, что все, шары кончились. Шариков смотрел на него, выпучив глаза. Восхищенно хлопал какой-то крепыш в косухе и бандане. Выдохнув, Сергей протянул сопернику кий:

– Положи, откуда взял. И насчет форы в следующий раз думай, ладно?

– Ну, ты молодец! – выдохнул Сурок, когда победитель вернулся за стол.

– Да, я молодец, – согласился Поляков. Тут даже спорить не стоило – вот так, очистить стол через одну лузу и по немыслимым траекториям сумеет далеко не каждый мастер. Но гордость, заслуженная, кстати – это, конечно, хорошо, а вот повод для размышлений более чем серьезный. Хотя бы потому, что если раньше рефлексы, приобретенные в играх, каким-то непонятным образом начинали работать на практике, и к этому все трое успели привыкнуть, то сейчас навыкам попросту неоткуда было взяться. В бильярд Поляков не играл даже на компьютере – не интересовался. Здесь было что-то новое, непонятное и тем пугающее. Несильно, но все же.

Между тем, убедившись, что товарищи не обращают на него внимания (Шариков незаметно смылся, забыв оплатить пиво, а Леночка и Поляков шушукаются, пытаясь разобраться в происшедшем), Сурок заскучал. Все же он, несмотря на звание и вполне реальные заслуги, был еще, по сути, мальчишкой. И, как положено мальчишке, искал неприятностей на свою голову, даже не подозревая об этом. Конкретно сейчас, к слову, нашел.

Никто и оглянуться не успел, как Сурок материализовался у бильярдного стола и принялся гонять шары. Да не один, что характерно, а с одной из тех девиц, что сидели за байкерским столом. Поляков, занятый разговором, обратил внимание на происходящее лишь когда оттуда донеслись веселые женские повизгивания вперемешку с бодрым голосом Пашки. Судя по тональности, оба игрока были довольны происходящим.

– Сейчас что-то будет, – Леночка толкнула Сергея кулаком в бок. – Давай обратно нашего молокососа.

– Угу, – отозвался Поляков, вставая. От того, что придется брать Сурка за шкирку, он был совершенно не в восторге, но понимал, что это, возможно, наименьшее из зол. Как отреагируют брутального вида раздолбаи в коже на то, что у них уводят подружек, легко было предсказать. А драться лишний раз совершенно не хотелось. В отличие от Пашки, Сергей уже вышел из того возраста, когда на подвиги тянет просто так, от скуки. В его годы сражаются или за идеалы, или за звонкую монету. Во всяком случае, именно так он думал и, к слову, абсолютно искренне.

К сожалению, он опоздал. На происходящее уже обратила внимание другая заинтересованная сторона, и практически одновременно с Поляковым у бильярдного стола материализовался плечистый детина чуть старше Пашки. Стоит признать, ростом ему Сурок не уступал, но байкер то ли в силу генетики, то ли просто из-за своей куртки выглядел заметно шире. Почему они не скинут свой прикид, мимолетно подумал Сергей. Ну ладно, на улице – там реально холодно, и мотоциклетный сезон доживает последние дни. Но здесь-то, в помещении… Может, им доставляет удовольствие хорошенько пропотеть, а потом пугать всех убойным запахом? В общем, в голову ему лезла сейчас какая-то чушь, а логика подсказывала, что если не разрулить ситуацию быстро, то разойтись миром будет довольно сложно. Учитывая, что совсем недавно Поляков уже огреб свою порцию тумаков в спортзале, повторять опыт ему совершенно не хотелось.

Однако разруливать было уже нечего, потому что байкер даже разговаривать не стал, а просто ухватил Сурка за плечо и с чувством дал ему по лицу. Но сокрушительного эффекта не добился (а зря, подумалось между делом Полякову, может, Пашка успокоился бы наконец и перестал лезть во все дыры), поскольку нарвался не просто на молодого обалдуя. Сурок никогда не показывал на татами результатов, подобных тем, что регулярно выдавал Поляков, но и слабаком не был. Натаскали его знатно, реакцию неплохо развили, технику поставили… В общем, уклониться, пусть и не до конца, он успел и вместо нокаута получил скользящий в скулу, болезненный и обидный, но притом неопасный.

Дальнейшее больше напоминало кино. Хотя нет, в кино все это делают красивее. Там прыгают, нечленораздельно кричат что-то вроде «Кийя-а!», а удары всегда звучат как «Бац-Бац!» и очень громко. Здесь же все прошло очень быстро и практически беззвучно, за исключением одного смачного «Шлеп!». Сурок просто вывернулся из не такого и крепкого захвата одним быстрым, очень экономным движением. Держи его байкер чуть крепче – и пальцы его, захлестнутые одеждой Сурка, повылетали бы из суставов. А так они уцелели, но легче буяну от этого не стало, поскольку ноги Сурка разъехались в стороны, и он сел на поперечный шпагат, посрамляя навыком Ван Дамма[9]. Через долю секунды после этого байкер, даже не поняв, что произошло, словил кулаком снизу вверх в промежность – отсюда и «Шлеп!». После этого он сложился пополам и грохнулся на пол, чтобы там, лежа в позе эмбриона, нечленораздельным мычанием выразить свое полное несогласие устройством этого мира вообще и своего в нем места в частности. А Сурок эффектным прыжком вернул себе вертикальное положение и гордо огляделся – смотрите, мол, как я его!

Секунду царило молчание, а потом раздался грохот падающих стульев. Приятели выбывшего из игры буяна разом повскакали с мест, и пара стульев, не выдержав столь прыткого маневра, опрокинулись. Из-за стойки бара высунулся хозяин и принялся быстро-быстро лопотать что-то вроде «не здесь». Позади – это Поляков определил исключительно на звук – мягким кошачьим движением встала Леночка. И это было самым серьезным, поскольку после того происшествия, когда Сергею прострелили плечо, она с разрешения генерала постоянно таскала с собой табельный «макаров».

– Парни, – он демонстративно поднял руки, демонстрируя готовность к переговорам. – Вы начали эту драку, так что не рекомендую кидать предъявы. Если хотите, выйдем на улицу и продолжим там. Не стоит крушить мебель.

– Пошли, – тут же, без паузы кивнул высокий бородач лет двадцати пяти от роду. Очевидно, он был у мотонаездников в авторитете. Поляков лишь плечами пожал. Ну, хотят парни проблем на всю голову – так кто ж им доктор? Пошли – значит, пошли, сейчас выйдем и опошлим все на свете.

Позади хмыкнул Сурок. Уж кто-кто, а он прекрасно знал, что их троица, случись нужда, сумеет навалять брутальным мужчинам по самое небалуйся. Заварил кашу – и, похоже, не парится по этому поводу. Хотя, с другой стороны, из-за женщин всегда дрались. Ладно, сейчас разберемся…

– А-а-а!

Вопль был пронзительный и настолько неожиданный, что заставил обе высокие договаривающиеся стороны вздрогнуть. Девчонка, послужившая яблоком раздора, наконец вышла из ступора и одним прыжком оказалась возле лежащего. Рухнула перед ним на колени, несколько секунд тормошила, а потом набросилась на Сурка.

Ух, как она была хороша! Какой вихрь неподдельных эмоций! Ярость, слезы, абсолютное бесстрашие – и все в одном флаконе. А все потому, что обидели ее брата!

Вот тут-то конфликт разом и сдулся. Когда женщин друг у друга отбивают – это одно, а когда тут брат, дела семейные – это уже совсем другое. Байкер кругом в своем праве, и все, даже Сурок, это понимали.

Если кратко, драки не получилось. Больше того, Сурок извинился, а его поверженный визави, придя в себя и страдальчески кривясь от боли, эти извинения принял. Ха! Попробовал бы он их не принять. Его товарищи, проявив удивительное здравомыслие, тоже не стали доводить ситуацию до маразма. И в результате конфликт плавно перешел в знакомство и последующую «мировую», благо выбор напитков в заведении оказался довольно приличным.

В общем-то, они оказались достаточно неплохими ребятами, эти байкеры. В обычной жизни менеджеры, инженеры, даже юрист-недоучка затесался (вон, сидит, студент, причиндалы на целостность то и дело проверяет), и особых загибов у них, честно говоря, не было. Каждый отрывается по-своему, кто-то в танчики рубится, а кто-то на мотоцикле гоняет. Парни крепкие, надо сказать. Когда на руках бороться начали, Поляков осилил двоих, а третий его сделал, как младенца. Пришлось Сергею признать свое поражение, от которых он, к слову, отвык, и отшутиться:

– Ребята, у вас сильные руки, а у меня красивая женщина…

Шутку приняли, посмеялись. Какой-то умник пригрозил, что отобьет… Поляков с усмешкой поинтересовался, что именно ему отбить. Тот уточнил, что женщину отобьет, на что Леночка самым любезным тоном ответила – мол, отбить можно того, кто сам хочет отбиться. А она лично предпочтет, чтобы отбили что-нибудь тому, кто этого не понимает. И так посмотрела на Сергея, что тому невольно стало жарко. Это тоже заметили и тоже посмеялись…

Когда они всей большой и дружной компанией вышли на улицу и разбрелись по домам, Леночка кивнула в сторону неспешно вышагивающего под ручку с дамой Сурка и улыбнулась:

– А она ничего…

– Смотри, не сглазь.

– Знаешь, – Леночка задумчиво потеребила кончик носа. – Когда я на первом курсе училась, был у меня одногруппник, который любил пошутить над людьми, доведя их до белого каления. К примеру, звонил кому-то и просил позвать, к примеру, Васю. Если такового не находилось, извинялся, вешал трубку, а минут через пять звонил снова. И так раз за разом. После третьего, пятого, десятого звонка на той стороне трубки начинали психовать, материться и, в конце концов, переставали трубку брать. А через некоторое время он звонил с другого номера и, изменяя голос, говорил: «Здравствуйте, я Вася. Мне никто не звонил?»

– Гм… Это ты к чему?

– К тому, что каждый развлекается, как может. Для Сурка пока все это – развлечение, не более того. Именно поэтому вопрос «сглазил – не сглазил» не стоит. Пошли, не будем им мешать.

– Пошли…

Буквально через несколько секунд лишь отменная реакция спасла им жизнь, когда вырулившая из-за угла машина вылетела на тротуар и едва не подмяла их под себя. В темноте осеннего вечера, без фар… Вставая с земли, Поляков осторожно помог Леночке выбраться из кустов, в которые сам же ее толкнул. Девушка ругалась так, что уши вяли, но при этом без единого матерного слова. Не обращая на это внимания, Поляков безуспешно попытался очистить ее одежду от грязи. Не преуспел, дождался, пока девушка выговорится, и зло сказал:

– Лен, он, конечно, урод и все такое, но тебе не кажется странным, что нас за последнее время дважды пытаются убить? Я в совпадения не верю.

Девушка промолчала. Очень похоже, она задумалась об этом только сейчас. Потом решительно сунула руку в карман, выудила телефон:

– Ты как хочешь, а я звоню тренеру.

– Звони. Генерал разберется… я надеюсь. Уж больно неуютно чувствовать себя под прицелом.

И, как бы подтверждая эти слова, оба игрока непроизвольно поежились…

Игровая база.

Три часа спустя

– Мне это не нравится, – Полтавец медленно ходил по кабинету – думал. Почему-то ему всегда лучше думалось на ходу. Кузнецов молча сидел за столом, наблюдая за старым товарищем, и молчал. Не потому, что ему нечего было сказать, а просто не хотел мешать ходу мыслей. – Конечно, может, у твоих ребят паранойя, но дырка в руке у одного реальная. И я с ним солидарен – не слишком мне верится в совпадения.

Раздражение полковника можно было понять. С одной стороны, игроков он по-прежнему не считал ровней ни себе, ни своим людям. И в чем-то офицер старой закалки, надо признать, был прав – щелкать клавишами в кабинетах все же несколько иное, чем встречать смерть лицом к лицу. С другой стороны, он признавал полезность игроков – таким счетом, как у них, похвастаться не мог никто. И сложнейшие задачи они решали походя, обеспечивая результативность операций, а вместе с этим и плюшки, сыплющиеся не только на них самих, но и на того же Полтавца со товарищи. А еще он со здоровым житейским цинизмом понимал – стремительный карьерный рост, случившийся с ним (и его людьми тоже, ибо любой нормальный командир будет тянуть следом за собой тех, на кого может опереться), напрямую связан с результатами эксперимента. Поэтому, если он намерен продолжать взлет, то, хочет он того или нет, мальчишек придется холить и лелеять. И уж конечно, не допустить, чтобы по какой-то глупой случайности они отправились на тот свет.

Генерал Кузнецов такой ход мыслей в общем и целом разделял. Особенно в свете того, что по итогам польской и немецкой кампаний на его погоны добавилось еще по звезде. Жирные, генеральские. Буквально сегодня на плечи спланировали, и звание генерал-лейтенанта еще требовалось обмыть. И тут такое…

Откровенно говоря, на общем фоне новое звание не выглядело чем-то запредельным. Когда случается маленькая победоносная война, дождь наград сыплется на всех, кто причастен хоть самым краешком, от рядового до генерала. Однако же – и про это не стоило забывать – вкупе с честно заработанным ранее нынешние звезды на погонах смотрелись более чем серьезно. Генерал Кузнецов не был чужд здоровому карьеризму и, как и его заместитель, рассчитывал на большее. А раз так, каким-либо случайностям, могущим сбить мечту на взлете, в его планах не было места. Соответственно, в происходящем требовалось разобраться, причем чем быстрее – тем лучше!

– Твои предложения?

– Да перевести их на казарменное положение – и делу конец.

Генерал задумчиво кивнул. В словах Полтавца имелась логика. Но не все так просто, увы…

– Нереально это, ты уж извини.

– Почему? Ты в своем праве, они офицеры или почему?

– Я в своем праве, – согласно наклонил голову Кузнецов. – Только вот, посмотри…

На стол легла бумага. Один-единственный лист, отпечатанный на самом обычном принтере. Полтавец взял его в руки, быстро пробежал взглядом строки. Потом вновь прочитал, на сей раз более внимательно.

– Вот оно как, значит…

– Именно. Существа, блин, с тонкой душевной организацией. А нам результат нужен!

Действительно, тонкая душевная организация… Доктор у них, помимо чисто профессиональных навыков, обладал еще одним качеством, весьма ценимым начальством. Умел эскулап писать многостраничные отчеты – и делать выжимку в три строки, из которой становилась полностью и достоверно понятной суть этого самого отчета. И если с первым в разной степени успешно справлялись многие, то второе требовало недюжинного таланта. У доктора талант имелся.

Если кратко, не стоило надолго запирать игроков в четырех стенах – эффективность начинала быстро снижаться. Не до конца, они по-прежнему работали лучше обычных танкистов, однако же весьма заметно. За время последней кампании, к примеру, у молодняка она упала не менее чем на сорок процентов. У старших, всей пятерки, стабильно на двадцать-тридцать. Не смертельно, но все же неприятно. А главное, непонятно, как процесс в дальнейшем начнет прогрессировать.

– Итак, подводя итоги… Ограничивать их вольности нельзя по медицинским показателям, охрану приставить нельзя из соображений секретности, негласное наблюдение тоже не стоит…

– Не стоит. Я как-то интереса ради приставил к их младшему. Засек через десять минут и тут же оторвался. Хорошо еще, остальным не передал. И, опять же, зная, что за ними наблюдают, неизвестно, как отреагируют.

– Нормально отреагируют.

– Сознательно – да, а остальное? Не получится опять эффект четырех стен?

– Тогда остается самое простое. Судя по тому, как организовались оба покушения… Если второе вообще было покушением, а не тупой выходкой пьяного мажора, да и первое тоже… В общем, дилетанты, начитавшиеся боевиков, так работают, а потому разреши своим подопечным постоянно носить оружие и применять его в случае необходимости. Отмазать от милиции всяко проще, чем доставать с того света.

Кузнецов удивленно посмотрел на полковника. Надо же – а ведь он мальчишек в грош не ставил и не скрывал этого, а теперь вон что предлагает. С другой стороны, в предложении есть смысл. А главное, удастся обойтись без лишней огласки. Ставить в известность кого-то серьезнее своего карманного, знакомого еще с командировки в Африку, особиста, отнюдь не лучшего спеца, зато и в подлости не замеченного, категорически не хотелось. Мало ли, каким боком выйдет их вопль о помощи. Тех, кто не умеет разбираться с проблемами самостоятельно и, желательно, тихо, командование не любит.

– Согласен. И вот что еще, мне тут звонили насчет того китайского майора…

Дальний Восток.

На следующий день

В последнее время Чжэн начал привыкать к спокойствию. У русских, конечно, не разгуляешься – за пределы охраняемого периметра не выпускают. С другой стороны, и под замком не держат. Похоже, они определились наконец с его статусом и теперь используют как консультанта, если возникают какие-то вопросы о возможностях китайской армии. Видимо, решили, что просто сажать его в лагерь и отправлять валить лес нерационально. Что же, условия проживания, заметно отличающиеся от бараков, радовали. Ну и, конечно, тот факт, что никто его, Чжэна, расстреливать здесь не собирается, положительно влиял на расшатанную психику майора. К слову, одновременно и сам он присматривался к русским – мало ли, вдруг пригодится. Те, с кем он пересекался, сплошь были военными, и это слегка урезало объективность наблюдений. А с другой стороны, в любом полноценном государстве офицерский корпус играет важную, а иногда и главную роль, и это компенсировало однобокость.

Собственно, русские, с которыми ему приходилось общаться, делились на три группы. Первая, не самая умная, зато самая многочисленная, китайцев как солдат откровенно презирала. Напирала в основном на то, что били их все кому не лень, а сами китайцы всерьез уже лет восемьдесят как не воевали. Так что техника техникой (ее качество – это уже второй вопрос), но сражаются-то люди! И перед Чжэном свое отношение русские не скрывали – с чего бы?

Это было несколько обидно, хотя и имело под собой некоторый фундамент. Хотя бы в виде сгоревших китайских танков. Его, Чжэна, танков. Да и… Не стоит врать себе, китайский солдат храбр и хорошо подготовлен, но инициативы ему не хватает. Убери командира – и армия превратится в упорно, зачастую до последнего патрона сопротивляющуюся, но аморфную массу, неспособную к решительным действиям. Прецедентов хватало. Но все же, и это майор понимал, такой подход был примитивен, и исповедовали его в основном молодые офицеры в невысоких чинах. Те, у которых опыта и стратегического мышления явный недостаток, зато храбрость и уверенность в том, что русский солдат лучше всех, является необходимым профессиональным навыком. Так что обидно, да, но как раз на этих людей обижаться не было смысла.

Вторая группа выглядела прямой им противоположностью. Эти китайцев побаивались. Кто сильно, кто не очень – но все же. И логика в том была. Почти десятикратное превосходство в численности населения (а здесь, в Сибири, так и стократное, наверное), мощная промышленность… И они были для Китая опасней тех, кто относился к соседу шапкозакидательски. Поскольку, опасаясь потенциального (а по нынешним временам, так и вполне реального) врага, они понимали также, что им же и придется его останавливать. Умирать им не хотелось, в плен попадать – учитывая восточный менталитет, это, возможно, еще хуже. А значит, надо учиться, готовить солдат, организовывать систему обороны… И, случись нужда, не жалеть ракет. Лучше всего, ядерных.

А вот третья группа… Этих людей было немного, и они относились к сородичам Чжэна… скажем так, очень взвешенно. И считали, не без основания, к слову, что китайцы воевать умеют. Может, и похуже, чем русские, но все же. Однако как бы ни закончилась война в плане боестолкновения, она – лишь маленький внешний кусочек реальности, практически не влияющий на результат. Ведь как оно было на Даманском? Вроде бы китайцев там разгромили, причем небольшими силами, но при этом им удалось в конечном итоге, комбинируя войну с политикой, отжать остров себе. Или война с Вьетнамом… Вроде бы китайская армия потерпела поражение, но больше жители полуострова не рискуют конфликтовать и навсегда оставили мысли о том, чтобы стать региональной державой. А ведь до войны имели шансы… Нет, Китай добивается своих целей, и не в последнюю очередь потому, что позволяет врагам «сохранить лицо». В противном случае, войны были бы ожесточеннее и просто не окупались. А так… Китай получил, что хотел, его противник вроде бы победил «по очкам»… В общем, всех устраивающий компромисс. Так вот, у русских были те, кто это понимал. И, по мнению Чжэна, для Китая они были опаснее всего.

Впрочем, где теперь тот Китай… Майор не собирался врать себе – дорога на Родину ему ныне закрыта навсегда. Если, разумеется, не случится чего-нибудь совсем уж неординарного. К примеру, ну очень большая война, которая завершится разгромом не только китайской армии, но и всей страны. Тогда-то уж точно никому не будет до него дела. Но, как бы ни коробило Чжэна от того обстоятельства, что его едва не казнили за ошибки, в общем-то, совсем других людей, такой участи своей Родине он не желал ни в коем случае. Так что придется смириться с тем, что остаток жизни ему придется провести здесь, в России. Которая, если честно, врагом Китая никогда не была. Так, соперник и конкурент, сильный и жесткий, но это, в принципе, нормально.

– Майор!

Ну да, несмотря на то, что в своей стране он был вроде как разжалован и вообще перебежчик, здесь к нему обращались именно так. Достаточно уважительно обращались и вполне корректно относились. Чжэн обернулся, увидел машущего ему с крыльца дежурного офицера и тихонько, про себя, вздохнул. Уважение уважением, но приказ выполнять надо. Даже если он исходит от всего лишь лейтенанта. Все же он тут не хозяин, а, как говорят русские, живет на птичьих правах. С другой стороны, просто так его вряд ли дернут. Если зовут, стало быть, и впрямь нужен. Все это Чжэн обдумывал уже на ходу, жалея, в принципе, только об одном. Стояли последние солнечные дни, скоро наступит осенняя слякоть, и терять возможность лишний раз погулять в комфортных условиях было очень жаль.

– Майор, – невысокий, даже ниже Чжэна, но раза в полтора более широкий в плечах прапорщик встал при его появлении. – Вас приказано перевезти на новое место проживания.

– Понятно, – кивнул майор и вздохнул про себя. Увы, сейчас от него мало что зависело, и возмущаться было глупо. А жаль, он уже успел привыкнуть к этим местам. – Когда и куда?

– Через два часа придет вертолет. А куда… – тут прапорщик лишь равнодушно пожал плечами. – Пока в штаб дивизии, а там сообщат.

Ну что же, все логично. Прапорщик – всего лишь сопровождающий, причем в небольших чинах. Зато наверняка способный голой рукой проломить кирпичную стенку. Самое то, чтобы избежать нежелательных эксцессов. Чжэн поймал себя на том, что начал строить речевые обороты по-русски, и усмехнулся. Тоже мысленно – выражение лица он держал каменным на уровне рефлексов, все же годы армейской службы не прошли даром.

Уже собираясь, Чжэн мимоходом удивился. Не так уж долго он здесь находится, а вещами кое-какими успел обрасти. Во всяком случае, прибежал сюда голый и босый, а сейчас уже целая сумка, пусть и небольшая. Закрыв ее, майор посмотрел в зеркало, увидел там свое изрядно посвежевшее, гладко выбритое отражение в русского образца форме без знаков различия и кивнул удовлетворенно. Что же, начинается очередной виток жизни, а каким уж он будет – зависит только от самого Чжэна. Ну и от удачи, естественно. Еще раз кивнув, майор решительно подхватил сумку и вышел, а через полчаса уже направлялся к деловито раскручивающему лопасти вертолету. И что у него будет впереди, не знал пока никто в этом мире.

Игровая база.

Это же время

– …То есть нам предлагают постоянно иметь при себе стволы и применять их, если возникнет угроза. Я правильно поняла? – Леночка дождалась утвердительного кивка генерала и усмехнулась скептически. – Уж больно приятно для уха все это звучит. Не боитесь, что начнем шмалять направо и налево?

– Девочка моя, – Кузнецов улыбнулся в ответ столь же ехидно. – Прошу заметить, что лично вы и так оружие при себе уже давненько носите, а трупов в городе как-то не прибавилось. Неужели вы считаете своих друзей глупее себя?

Быстрый взгляд девушки, доставшийся Сурку, яснее слов говорил о том, что конкретно данного индивидуума считают если даже не глупее, то, как минимум, не столь уравновешенным, как того хотелось бы. Парень уловил ее взгляд и отнесся к нему с полнейшим безразличием, но, когда ему показалось, что генерал не смотрит в его сторону, быстро показал Леночке язык. Кузнецов едва удержался от того, чтобы расхохотаться. Нет, конечно, проблем эти трое доставляли немало, но и заскучать они не давали.

Спокойнее всех на приказ постоянно носить оружие, кстати, отреагировал старший из их троицы. Вообще, казалось, что в их группе нет постоянного, ярко выраженного лидера. Но – только казалось. Генерал хорошо видел – этот парень вроде бы не выпячивает свои достоинства, но в бою он первый. Всегда. Опять же, девушка из него вроде как веревки вьет, но когда наступает момент принятия решения, делает он это самостоятельно, зачастую не обращая внимания на мнение окружающих. А главное, решает быстро и столь же быстро претворяет свои решения в жизнь. И при этом не боится показать, что в чем-то некомпетентен, передоверяя такие вопросы тому, кто лучше в них разбирается. Ценное, к слову, качество – уж больно часто руководители начинают тянуть на себе все, даже то, что для них не по силам. И соответственно надрываются.

Вот и сейчас Поляков лишь кивнул, принимая к сведению приказ. Немного подумал о чем-то, однако спрашивать не стал – видимо, уяснил для себя какой-то момент. Какой именно? Да неважно, в принципе. Надо будет – уточнит. Пожалуй, из него и впрямь получился бы хороший офицер. Не строевой – но ведь армии… и не только армии нужны разные люди. Хотя в их троице уникумов все на своем месте и дополняют друг друга, что само по себе радует.

Младший из присутствующих, разгильдяй, одетый в байкерскую косуху (что-то новенькое, раньше он такой куртки не носил и в хорошо протопленный кабинет в ней не заходил), поинтересовался, нельзя ли вместо «Макарова» получить что-нибудь побрутальнее. Так и хотелось сказать «в глаз», но пришлось сдержаться – положение обязывало. Вместо этого генерал сделал строгое лицо и популярно объяснил юнцу, что табельное оружие – оно на то и называется табельным. Положен тебе «Макаров» – его и будешь носить. Можно, конечно, и «Стечкин» навесить, с кобурой-прикладом, но тогда о любой секретности забыть придется сразу. Проще транспарант носить – я, мол, ай-яй какой секретный мальчишка. Остальные же модели, вроде как числящиеся на вооружении, пока что экзотика. И чтобы достать, придется кучу бумаг исписать, и внимание у знающих людей они привлекут еще быстрее, чем старый, во всех конфликтах засветившийся АПС.

Сурков не обиделся – он, такое впечатление, вообще этого делать не умел. Лишь кивнул понятливо и вновь поинтересовался, теперь уже насчет какой-нибудь кобуры скрытого ношения. Кстати, не самый глупый вопрос – не факт, что такие есть на складе. Возможно, придется заказывать. А девчонка опять съехидничала, что уж кому-кому, а Сурку только от родителей невест отстреливаться. Правда, тут же осеклась под укоризненным взглядом мужчин.

Что же, генерал был в курсе случившегося не так давно скандала в благородном семействе. Единственно, показывать этого не стал. Вовсе необязательно мальчишке знать, что его мать уже давно и тесно общается с его, Суркова Павла, сослуживцами. Теми, что борцы невидимого фронта. И, кстати, нет в том ничего зазорного – женщина просто старается обезопасить сына и, что просто радует, отлично понимает, как это лучше сделать. Вот почему генерал продемонстрировал интерес к ситуации и тут же выслушал новую версию происшедшего. Кстати, отличающуюся от известной Кузнецову лишь в мелких деталях, что само по себе говорило о ее высокой достоверности.

– В следующий раз не надо самодеятельности, – генерал встал, неспешно прошелся по кабинету. – Вызывайте дежурного, он приедет с группой и разберется в ситуации.

Троица с готовностью кивнули, но, судя по тому, как они переглянулись, подобные мелочи молодежь и дальше предпочтет решать своими силами. Откровенно говоря, таким подходом Кузнецов был вполне доволен – самостоятельность, до известных пределов, конечно, еще никому не вредила. Да и гонять людей ради всякой ерунды тоже не лучший вариант. В конце концов, можно получить эффект, противоположный ожидаемому. Хватало примеров.

Подойдя к окну, генерал слегка раздвинул плотные жалюзи и посмотрел наружу. Вид его откровенно не радовал – осень, дождь… Вроде кругом асфальт – но вот, поди ж ты, слякоть, грязь и лужи образуются сразу же. Откуда – загадка природы. И такой же непреложный ее закон. Особенно грустно выглядел мокрый бюст незабвенному Ильичу – памятник на площади не снесли даже в лихие годы крушения державы, но до сих пор находились умники, пытающиеся любой ценой добиться его демонтажа. Откуда только силы и задор берутся у этих убогих!

В общем, вечные мальчики с высшими образованиями, как правило гуманитарными и полученными во второсортных вузах, продолжали неистово петь свои мантры о необходимости избавиться от наследия тоталитарной империи, а памятник с указующе протянутой рукой как высился на площади, так и продолжал смотреть на них с мудрой усмешкой. И на фоне этого вечно действующего раздражителя про бюст, некогда установленный напротив будущей игровой базы, она же секретный исследовательский центр, благополучно забыли. Хотя добиться его сноса было бы куда проще, и прецедент образовался бы неплохой. Но, как и раньше, без координации извне, лучше из-за рубежа, у доморощенных либералов провинциального разлива ничего толком не получалось. Ибо со стратегическим планированием было как-то не очень. Вот и стоял бюст все так же незыблемо, и сейчас мок под дождем, смывающим пыль, но бессильным перед густо облепляющими голову почившего в бозе вождя птичьими какашками.

– Говорят, памятники выглядят лучше, если голубей кормить свеклой.

Генерал едва не подпрыгнул, настолько неожиданно и, главное! близко это прозвучало. Обернулся, посмотрел на бесшумно подошедших лейтенантов и, уже не скрываясь, вздохнул. Никакого понятия о субординации. Кто бы сомневался! А главное, жаловаться некому. По сути, это он сам воспитал таких раздолбаев.

– Грязь – она и есть грязь. Цвет вторичен.

– Ну да, был бы тут бюст Сталина… лет сто назад, он бы сиял чистотой. А не то ответственный давно бы Север от снега очищал.

Сурков был такой героически убежденный в собственной правоте, что Кузнецов едва не рассмеялся. Что же, наверное, стоит развеять кое-какие лишние убеждения в голове мальчугана. Определенно стоит. Вот прямо сейчас и начнем.

– Сталин, Сталин… – генерал усмехнулся, стянул галстук и расстегнул верхнюю пуговицу. Раз уж такие расклады, то дальнейший разговор предстоял совершенно неофициальный. – Знаешь, лейтенант, я удивляюсь иногда, насколько быстро и глубоко в ваши неокрепшие мозги проникает всякий бред.

– То есть? – Сурок даже немного обиделся. Генерал же, откинувшись на спинку кресла, лениво обмахнулся газетой. Все же отечественные теплосети работали лишь по одной им ведомой системе и жарили так, что трубы накалялись. А сделать модернизацию конкретно этого узла и оборудовать батареи регуляторами при организации базы не догадались. Так что, игнорируя все достижения прогресса, обогрев работал по стандартам прошлого века. Потому и в кабинете, несмотря на приоткрытые окно, было довольно жарко. С улыбкой посмотрев на собравшихся, Кузнецов пояснил:

– При Сталине де-факто посадить человека ни за что было ой как непросто. Куда сложнее, чем сейчас. Расскажу я вам, ребята, одну историю. Ее мне, в свою очередь, рассказывал мой дед, который был в некотором роде участником тех событий. Самым краешком, правда. Так что все, что вы сейчас услышите, не сказка, а происходило, как вы любите выражаться, в реале.

То ли в конце сороковых, то ли в самом начале пятидесятых годов, сейчас я уж и не помню точно, в школе одного из провинциальных городков на севере РСФСР работал авиамодельный кружок. Вы, наверное, даже не знаете, что это такое, а тогда кружки вроде этого имелись очень во многих школах. Или во Дворцах пионеров, были такие конторы – отдельное здание, битком набитое библиотеками, кружками, спортивными секциями… В особо продвинутых даже планетарии и кинотеатры имелись, причем неплохо оборудованные. Все для детей и все бесплатно.

Кружки всякие бывали, но самыми популярными оставались авиамодельные и судомодельные. Между ними даже соревнования проводились, на государственном, кстати, уровне. И награды победителям по тем временам впечатляли. Так что работал кружок, один из многих, прививал детишкам инженерное мышление да умение работать руками.

Но вот однажды выяснилось, что воспитанники того кружка начали брать призовые места на всесоюзных соревнованиях. И привлекло это внимание компетентных органов. Ну, нелогично же – учитель труда, который руководил этим кружком, и среднего-то образования не имел. Как модели, сработанные под его руководством, оказались лучше сделанных в городах вроде Москвы или Ленинграда, в которых такие кружки вели люди с серьезным профильным образованием? Не педагогическим, заметьте, а авиационным. Но – факт остается фактом, планеры из глухой провинции летали заметно лучше. И к самородку из глубинки начали присматриваться.

Как оказалось, руководил кружком не сельский плотник. Имел этот человек образование. Высшее. Инженер-конструктор. В авиационном КБ работал. А когда война началась, пошел к немцам служить. Да не рядовым полицаем, а в зондер-команду. Обер-лейтенант СС, награды имел за то, что села жег. А когда война пошла в другую сторону, затихарился, сбежал на Север, да и жил там, вроде как солдат демобилизованный. Вот так. Устроился в школу, детишек учить, был на хорошем счету, только вот с модельками прокололся. Я к чему это говорю. Разрабатывали его почти год. А будь так, как вам в уши дуют, его бы в первый день раскололи. Сапогами по морде. Так что не надо ля-ля. В те времена закон работал. Может, в чем-то он и был посуровей нынешнего, но зато он был реальный, а не на бумажке. И соблюдали его все. А вот кто не все – те как раз сидели. И дети развивались, а не по телевизору смотрели, как пи… гомосеки с экрана поют[10].

– Ну… товарищ генерал. Может, это единичный случай был.

– Могу и другой рассказать. И тоже реальный. Помню, в свое время очень много писали о том, как хреново жилось в лагерях. Одна моя… гм… родственница в свое время рассказывала интересную историю. Ее отец сидел. За что – не знаю, уж прости. Но мужик он был образованный, таких в те времена очень не хватало. Год отсидел, его расконвоировали и поставили командовать речным пароходом. Так вот, как-то он взял дочку с собой. И она наблюдала интереснейшую картину. Пароход уходит в плавание на месяцы. На всю навигацию, считай. Капитан – из расконвоированных, команда – сплошь зэки. При них трое орлов из охраны. Питались все с одного котла. Надо – остановились, благо колесные пароходы где угодно могли приткнуться. Тот, чья очередь идти на охоту, взял винтовку и пошел. И это – не обязательно конвоир. Понимаешь, в чем усмешка?[11]

– Да ладно вам…

– А вот еще случай, – генерал сегодня чувствовал себя в ударе и сейчас неспешно вколачивал гвозди в крышку гроба убеждений Сурка. Да и его товарищей заодно. – Хотите, расскажу, как пишется история?

– Ну, попробуйте, – это уже Леночка, и ей, похоже, рассказ генерала и впрямь был интересен.

– Я не буду вдаваться в детали, но в свое время появилась легенда о том, как во время Отечественной войны в одном из лагерей Ухтапечлага произошло восстание. Что несколько сотен, а может, и тысяч, сейчас уж не помню точно, человек разогнали конвоиров и пошли в сторону фронта, чтобы с немцами драться. И почти дошли, но подлые энкавэдэшники пригнали целый полк и оцепили лес, где всех без суда и следствия расстреляли. Версия стала канонической… А одна из моих родственниц была свидетельницей этих событий. Был самый обычный побег. Зэки с такими сроками, что проще самим застрелиться, человек около тридцати… Вроде бы тридцати, сейчас точно не вспомню уже. Пришли в село, разграбили магазин, напились, как сволочи. Убили участкового – тот только с фронта вернулся, инвалид на одной ноге… Ну и еще много чего натворили, уроды. А потом местные собрались, выследили их в лесу да там же безо всякого НКВД и похоронили. Куда уркам против охотников, с детства в этих местах каждую тропку знающих. Вот и вся эпическая битва. Но легенда, которую пустили «борцуны с кровавым тираном», уже стала канонической. И по ней защищено столько диссертаций, что никто не разрешит сдать назад и признать официально правду. Слишком многим это стукнет по карьере. Вот вам и вся история, братцы-кролики[12].

В кабинете воцарилось молчание. Тягостное молчание, к слову. И если аполитичный Поляков воспринял услышанное спокойно, то мироощущению остальных досталось изрядно. С одной стороны, рушилось то, что они слышали с детства, и это не хотелось признавать. С другой, генерал был для них непререкаемым авторитетом. Да и зачем ему врать? В общем, кабинет они покинули в расстроенных чувствах. И лишь на улице, подходя к машине, Сурок неприличным образом хихикнул.

– Ты чего? – Удивленно воззрилась на него Леночка. Парень лишь хихикнул еще раз:

– Да вот, представил, куда ты в свадебном платье будешь прятать свой пистолет.

И, с хохотом увернувшись от подзатыльника, ловко нырнул за руль.

Германия.

Это же время

– У-у, hooker![13]

Сказанное принесло облегчение, во всяком случае моральное. Небольшое облегчение, надо признать, однако же на мгновение отвлекло от боли. Конечно, засевшая в плече пуля не задела кость, иначе ощущения были бы куда более интересными, однако и того, что сейчас чувствовал Харрис, было достаточно для крайнего недовольства жизнью.

Повод обижаться у него, конечно, имелся. Пройти по русским тылам, ни разу никем не замеченным… А ведь, как оказалось, помимо собственно русских требовалось опасаться еще и германской полиции. Которая – и эта удивляло более всего – ни на миг не прекращала своей деятельности и не особенно опасалась вездесущих русских патрулей. Так вот, проскочить все это безобразие – и словить пулю от бабы. Причем, если верить разбирающемуся в таких делах Смиту, коллеги в профессии рыцарей плаща и кинжала. Ирония судьбы, чтоб ее!

Вошел Смит, изображающий сегодня доктора. Судя по распространяемому вокруг сивушному запаху, на дезинфекции рук он не экономил. В левой руке американец держал бутылку какого-то пойла явно местного производства.

– До аптеки нам сейчас далековато, – ответил он на недоуменный взгляд Харриса. – Поэтому на этот раз тебе придется воспользоваться русским опытом. Пей.

Что же, русским – значит, русским. Жаль только, немцы так и не научились делать нормальную водку. В отличие от тех же русских, к слову. А их шнапс, такое впечатление, сделан из опилок. Впрочем, может, есть и хорошие сорта, но в том полуразбитом снарядом и брошенном магазине, который Смит использовал для пополнения запасов, таких не нашлось.

Правда, стоит признать, американец творчески развил чужую идею. Если конкретно, то смешал дерьмовый шнапс с таким же дрянным шампанским. И – опа! Все дело в волшебных пузырьках… В голову коктейль, если верить Смиту, также имеющий русское происхождение, ударил словно молотком. Сразу же стало хорошо-хорошо, мысли такие гладкие, воздушные, как праздничные шарики, и столь же пустые… И боль ушла… Как выяснилось, ненадолго.

– У-у, fucking ass![14]

– Спокойно, спокойно, – абсолютно невозмутимо ответствовал Смит, прервав на миг ковыряние в ране. Чем он там пулю достает? Неужели пассатижами? Харрис, откровенно говоря, не удивился бы. Но, как оказалось, не все так страшно, и, скосив глаза, майор сумел убедиться, что коллега использует не заляпанный в масле слесарный инструмент, а какие-то щипцы. Похоже, из маникюрного набора. Взять бы их да запихать этому поганцу в задницу, но – увы и ах, тело майора было крепко зафиксировано. Проще говоря, привязано к столу, на котором он лежал, и вырваться из этого добровольного плена сил Харрису решительно не хватало. – Ты уж извини, дружище, но придется потерпеть.

Ну да, придется. Харрис знал, что придется, но не ожидал, что это будет так больно. Рехнуться же можно! А этот douchebag[15] еще и улыбается снисходительно. Убил бы!

– Опа, а вот и она, красавица!

Энтузиазму Смита не было предела. Харрис, дождавшись, когда глаза немного перестанет щипать от заливающего их пота, сфокусировал взгляд на кусочке окровавленного, до безобразия искореженного металла. Создавалось впечатление, что пулю самым натуральным образом вывернуло наизнанку.

– Fucking shit![16]

– Полностью с вами согласен, коллега. Сейчас мы…

И сознание затопила новая волна боли.

В себя Харрис пришел довольно скоро. Во всяком случае, американец успел его развязать, но не убрал еще разложенных тут же инструментов. Аккуратно, со знанием дела перевязанное плечо ныло, однако это уже можно было перетерпеть.

– Ну, как ты? – Смит улыбался во все сто зубов, демонстрируя несомненные достижения американской стоматологии. – Легче?

– Скажи мне, Кристофер, почему все бабы такие сволочи?

– Потому что бабы, – серьезно ответил американец. – Но вообще, тебе повезло.

Харрис и сам понимал, что повезло. Во-первых, доставшая его пуля вначале прошила насквозь какие-то ящики, что изрядно сбросило ей скорость. Не будь этого, она, вполне может статься, прошла бы навылет, но наверняка раздробила бы кость. А во-вторых, чуть левее – и все, хана. А так – неприятность, но вполне терпимая. Главное сейчас добраться до нормальной больницы и получить квалифицированную медицинскую помощь. И обязательно вколоть нормальные лекарства, потому что в эффективность спиртовой дезинфекции майор не слишком верил.

А ведь как все хорошо получалось… Своих материалов, правда, было кот наплакал, но зато они нашли лежку коллег. Лежку, которую, если верить Смиту, использовали для наблюдения, причем долго. Стало быть, не просто так эти люди здесь сидели, а что-то нарыли. Оставалось лишь уговорить их поделиться материалами…

Вот только с этим оказалось не так-то просто. Для начала их выслушали. Издали. Потом в невежливой форме послали. Ну а когда они не послушались, запросто прижали к полу самым настоящим пулеметным огнем. Кто бы тут ни окопался, к неприятным сюрпризам они подготовились хорошо. А пока мужчина потоком свинца аккуратно пресекал всяческие попытки хотя бы голову поднять, женщина – именно она вела переговоры – отработала по ним из М-16. Весьма характерные были звуки выстрелов, ни с чем не спутаешь… И стреляла она хорошо, грамотно. Харрису и Смиту повезло, что удалось уйти. Рев мотора и вид удаляющейся прочь машины – их машины! – без возможности двойного толкования дал понять: все, они в пролете. Без разведданных, транспорта, зато с дырой в плече. Хорошо еще, никто их не засек и удалось уйти, не привлекая внимания. Но все равно, убить ту скотину, что его ранила, Харрис желал просто до ужаса.

Швейцария.

Двумя неделями позже

Первоначальная идея отхода на проверку оказалась нежизнеспособной. Уходить «по парадоксу», то есть в глубь контролируемой русскими территории, через Польшу и впоследствии Украину, маршрутом, на котором их никто не ждет, красиво выглядело в теории, но сразу же разбилось о суровую прозу жизни. Во-первых, русские, как оказалось, не просто контролируют территорию, а делают это вполне реально. Проще говоря, не собираются повторять ошибок прошлого и пускать дело на самотек. А во-вторых, немцы, как оказалось, тоже принимают в процессе контроля посильное участие. А там, где начинается орднунг, самодеятельности места уже нет.

Пришлось рвать когти напрямую в Швейцарию, и, как оказалось, это был неплохой вариант. Хотя бы потому, что расстояние меньше, дороги лучше, а главное, русские не обращали внимания на машины, идущие в том направлении. Создавалось впечатление, что им попросту все равно, кто пытается сбежать из Германии. Военных преступников они не ловили (а кого хотели, как подозревала Дина, уже давно взяли за шкирку), а если какой-нибудь дезертир из раздавленных русскими танками частей бундесвера хочет сбежать куда подальше – так это его вопрос.

Отчасти такое пренебрежение стало понятно чуть позже, когда разведчики подъехали собственно к границе. Автомобильная пробка длиной двадцать с лишним километров – это было круто. И таможня, где вполне уживались как германские чиновники, так и русские контрразведчики. Русские полагали, и вполне обоснованно, кстати, что в голове немцев дорога окажется единственным вариантом, обо всем остальном его упорядоченный мозг даже не вспомнит. Ну а на таможне можно будет спокойно и не торопясь протрясти беглецов сквозь мелкое сито. Весьма, к слову, неприятный вариант.

Однако то, что срабатывает с упорядоченными немцами, абсолютно бесперспективно против немало повоевавших выходцев из «варварских» (а Польша, хотя это никто не признавал вслух, относилась как раз к таковым) стран. Тем более неплохо подготовленных – даже сейчас, находясь из-за болезни не в лучшей форме, Дина была способна куда на большее, чем обычная домохозяйка. Правда, таблетки пришлось, чтобы уверенно держаться на ногах, пить горстями. Полански смотрел на это неодобрительно, однако же не комментировал, просто старался подстраховывать свою… подопечную? Да, иначе и не скажешь. Хотя Дина и была старше по званию, но отлично понимала – без помощи, страховки, поддержки… да что уж там, опеки товарища ей давно бы пришел конец.

Пятидневный пеший марш-бросок через горы, даже такие упорядоченные и благоустроенные, как Альпы, удовольствие ниже среднего. И даже тот факт, что какого-либо намека на серьезную охрану рубежей (а попробуй, перекрой как следует горы) не наблюдалось, радовал лишь отчасти. Что в этих прогулках находят туристы с альпинистами, Дина так и не поняла. Лично для нее горы запомнились не красотами природы. Да и, честно говоря, толку-то с тех красот. Дождь наконец закончился, однако небо было неприятно хмурое, низкое, затянутое свинцовыми тучами. По утрам склоны гор накрывал белесый туман, настолько плотный, что руку вытяни – пальцев не увидишь. В общем, то еще приключение, но в памяти остались не перипетии форсирования горных склонов, а непреходящая боль в мышцах ног. А еще этот переход запомнился дикой усталостью и темными провалами то ли сна, то ли забытья, в которое Дина впадала каждый вечер. И, что интересно, Полански, обычно готовый всегда и ко всему, о горах имел довольно смутное представление. Да и в Альпах ни разу не бывал, хотя оно и логично. Дина скорее удивилась бы, случись иначе.

Тем не менее поляк не унывал. Шел себе и шел, уверенно пробираясь через, казалось бы, непроходимые дебри. И, когда Дина уже не могла стоять на ногах, в гиганте оставался еще немалый запас прочности. Несколько раз он буквально тащил ее на руках. И ведь вытащил! Откуда у него столько сил, девушке оставалось лишь гадать.

Одно радовало. То ли она потихоньку привыкла, то ли воздух в горах и впрямь обладает приписываемыми ему чудодейственными лечебными свойствами, но к концу их перехода Дина перестала ощущать себя больной и даже уставать начала куда меньше. А может быть, сработали наконец-то лекарства. Так или иначе, но до населенных, а главное, далеких от войны мест она добралась практически здоровой.

Здесь им, к слову, были не слишком рады. Скорее, наоборот – уж слишком много беженцев ввалилось на территорию небольшой горной страны с территории проигравшего войну соседа. В абсолютных числах это, может, и не особенно впечатляло, но гостиницы оказались переполнены, дороги заставлены автомобилями. Швейцария попросту оказалась не готова к такому наплыву людей. Вдобавок людей, все еще пребывающих в шоке, напуганных, уставших, не понимающих толком, что им делать дальше.

Одно радовало – практически все эти люди были немцами. Ну или, в небольшом количестве, итальянцами, французами, англичанами. Американцы отметились, опять же. В общем, достаточно цивилизованные, имеющие некоторое представление о дисциплине европеоиды. Наводнивших в последние десятилетия города выходцев из Африки и сопредельных территорий, всех этих арабов, негров, турок и прочего не пойми чего, на улицах Дина не замечала. Полански говорил, что видел, но раза два, не более. Как всегда, когда начались большие потрясения, инстинкт самосохранения и здравый смысл взяли верх над модными политическими и культурными извращениями. Проще говоря, перед беженцами «не того» происхождения границы оказались закрыты.

Каждый раз, думая об этом, Дина с легким злорадством усмехалась. Арабы, конечно, могли думать, что русские их союзники. Ага, щ-щас-с. Они еще кое-как сотрудничали с теми, кто реально воевал, защищая свой народ. А вот к сбежавшим из своей страны в сытую Европу русские относились не лучше, чем к мусору под ногами. Насчет специальных лагерей для них Дина не верила. За последнее время она вообще привыкла не обращать внимания на пропаганду и, уж тем более, на бредни газетчиков. Но вот то, что кормить бездельников и терпеть их выходки никто не собирается, она верила безоговорочно. Равно как и в то, что депортируют (а то и расстреляют) их запросто. Времена «добрых и сентиментальных русских» прошли. А учитывая, что сами русские убедились, сколь легко их доброта воспринимается как слабость, прошли они, похоже, навсегда.

Однако несмотря на практически не скрываемую недоброжелательность местных, до столицы Швейцарии разведчики добрались без особых проблем. В посольстве их не ждали, однако, связавшись с метрополией, тут же если и не преисполнились служебного рвения, то, во всяком случае, четко исполнили служебные обязанности.

Увы, домой улететь пока не получалось. Русские все еще держали небо над Европой закрытым от полетов. Более того, подтянули свои ЗРК практически к границам с Францией и той же Швейцарией, благо на германской территории им сейчас никто не мешал. В воздухе непрерывно дежурил «летающий радар» с огромным, медленно вращающимся «блином» антенны над фюзеляжем. Соответственно, ни военные, ни гражданские самолеты не пытались взлетать. Изображать из себя мишень, рискуя получить в двигатель русскую ракету, дураков нет.

Вот и сегодня им сообщили, что самолетов на ближайшие пару дней не предвидится. В вежливой, но непреклонной форме сообщили, после чего дали понять, что не стоит путаться под ногами у занятых людей. И вообще, материалы они могут передать в посольство, а там уж найдут, как и куда их переправить.

На это Дина отреагировала в несколько… скажем так, невежливой форме. И Полански как-то вдруг сместился, расстегивая пиджак и демонстрируя, что готов вот прямо сейчас навалять всем и каждому, желающему присвоить их добычу и заслуги, по первое число. Разговаривавший с ними клерк скривился, будто сожрал разом десяток лимонов, но продолжать обсуждение темы не рискнул. Билетов на самолет, впрочем, тоже не родил. Что же, оставалось лишь идти отдыхать. Последнее обстоятельство совершенно не портило настроения…

Точка на радаре светится все ярче,

Милая ко мне уже близка…

Помни, как опасна летная погода

В зоне пораженья ЗРК![17]

Промурлыкав под нос слышанную когда-то дворовую переделку известной песни, Дина зашла в свой номер, выбитый ей через посольство в ближайшей гостинице, и плюхнулась на мягкий диван. Лишь тот способен оценить комфорт, кто периодически оказывается его лишен, жестко и наглухо. И лишь такой человек способен по-настоящему насладиться минутами отдыха в человеческих условиях. Жизнь налаживалась! И даже тот факт, что в Израиль улететь получится еще непонятно когда, не портил настроения. Откровенно говоря, Дину совершенно не тянуло возвращаться в маленькую квартирку, за которую приходится ежемесячно выплачивать банку совсем не детские суммы. Бродить по миру оказалось сложней, порой опасней – но и куда интереснее. И пускай Дина была уже целым майором с неясными, но вроде бы вполне серьезными карьерными перспективами, она притом оставалась еще совсем молодой женщиной, по меркам большинства сослуживцев попросту девчонкой. И ветер приключений все еще свистел в ее голове.

Здоровенный, на половину стены, телевизор показывал кучу каналов. На иврите ни одного, однако Дину это тоже не беспокоило. Англоязычных хватало. И, кстати, было несколько каналов на русском языке, причем последние, в основном те, которые транслировались из самой России, пользовались здесь в последнее время немалой популярностью. Узнав накануне об этом, Дина не удивилась совершенно – образ победителей всегда привлекает внимание. Тем не менее за последние дни просмотр этих самых каналов изрядно надоел девушке. Просто потому, что информационные программы были откровенно скучны. То, что передавали европейцы, истекало ядом по поводу злобных и подлых русских, неспровоцированного нападения, красной угрозы… Причем создавалось впечатление, что подавляющее большинство репортажей пишется не просто под копирку, а одними и теми же людьми. Во всяком случае, друг от друга они отличались на пару слов, не более.

К слову, русские каналы грешили тем же самым, только с противоположным знаком. Если совсем кратко, то подлые европейцы своими провокациями спровоцировали конфликт, в ходе которого доблестные российские войска… Ну и дальше бла-бла-бла в том же духе. Впрочем, кто бы сомневался. Дина привычно делила сказанное репортерами на десять – и очень скоро поняла, что никакой особо ценной информации она извлечь из их репортажей не может. Вроде говорят много, а по факту – полный информационный вакуум.

Да и хрен бы с ними. Пощелкав по каналам, она нашла какой-то американский боевик. Названия не знала, да и неважно это. Главное, много стреляют, водят шикарные машины, бьют морды – и все это на фоне взрывов, каждый из которых способен разорвать главного героя на куски. Но тот, разумеется, выбирается живым из самого эпицентра проблем. В общем, с точки зрения профессионала хорошая комедия.

В дверь коротко, уверенно постучались, и напарник, таща за собой «экологичный» картонный пакет с продуктами, моментально заполнил собой, казалось, все пространство не такого уж и маленького номера. В недорогом, но приличном и, к слову, стильном костюме, он походил сейчас на преуспевающего менеджера средней руки, только-только вырвавшегося из тесной духоты своего офиса. Даже рост и могучие плечи, клеркам обычно не свойственные, впечатления не портили. Во всяком случае, выглядели они куда представительней свойственной офисным работникам могучей задницы. Правда, от стесняющего движения пиджака он почти сразу избавился, и уже через полминуты Дина смогла лицезреть, как Полански, брякнув на стол упаковку пива, сооружает закуску. Почему-то он не любил ресторан, предпочитая такие вот почти семейные посиделки.

Вообще, это было неплохо – поудобнее устроиться на диване, закинуть руки за голову и наблюдать, как мужчина возится у стола. Кстати, выяснилось, что в ресторане Полански тоже работал. Правда, недолго и не на кухне – охранником. Но кое-каких полезных навыков, стоит признать, успел нахвататься. Как минимум, с сервировкой он справился моментально. Ну а после этого, вооружившись высоким стаканом холодного, аж стекло запотело, пива, брякнулся всей своей немалой массой в глубокое кресло и, дождавшись, когда Дина возьмет предназначенную для нее аналогичную емкость, демонстративно приподнял сосуд с живительной влагой:

– Ну, что же. За внеплановый отпуск!

Игровая база.

Это же время

– Ну и зачем это нам? – уже привычно и без особого энтузиазма нудел Сурок. – Вся их тактика со стратегией цельно слизана с древних советских уставов. Мы их знаем не хуже…

– Тебе не надоело, а? – лениво ответствовала Леночка, которую занимали сейчас несколько иные мысли. Если конкретно, то вопросы уже совсем скоро предстоящей свадьбы, которые, как известно, для женщины самые важные. – Который день подряд – и все одно и то же…

– Неправда. На американскую тему я высказался в иных словах, – ответствовал Пашка, уже привычно уклоняясь от подзатыльника. – А эти…

– Ну да, ну да, – глубокомысленно хмыкнул с другой стороны Поляков. – Я помню те слова. Некоторые даже записал. Для общего развития.

– Нет, но действительно, – Сурок не был склонен сдаваться. – Привозят к нам экспертов, читают лекции… Китайца вон приволокли живого… На хрена это нам? Я понимаю, молодняку, но мы-то…

– А чтоб некоторые, особенно самые молодые и шустрые, не зазнавались. Все, поехали, давай.

Сурок поморщился, кивнул и залез в машину. Крутанул стартер, точнее, попытался это сделать, но получил в ответ лишь трагические щелчки. Чертыхнулся и полез под капот – аккумулятор надо было менять, но у Пашки все не доходили руки. Впрочем, имелся шанс, поколдовав над клеммами и улучшив контакт, все же оживить его. Пусть хоть на пару оборотов, а дальше движок схватит – такое уже бывало.

Глядя на его оттопыренный зад, торчащий из-под капота, Леночка съязвила:

– Вот еще одна жертва прогресса. Ты бы хоть перчатки надел, что ли…

– Чтобы избежать травм, – усмехнулся в ответ Пашка и с тем расчетом, чтобы ни в кого не попасть, запустил в их сторону гаечным ключом, – не говорите мне, как делать мою работу.

– Ну-ну, – отозвалась Леночка, но от дальнейших комментариев отказалась. Пашка вернул себе отлетевший на пару шагов инструмент, закончил подтягивать клемму и с гордым видом сел за руль. Стертер выдал умирающее «ж-ж-ж…». Мотор не завелся.

– Вечная ему память, – хмуро прокомментировал Сергей. Хмуро потому, что бросать товарища наедине с проблемой не собирался, а планы у него были чуть иные.

– Да сейчас, прикурю у кого-нибудь…

– А потом снова встанешь. Нет, Паш, давай-ка мы вместе прогуляемся до автомага… Есть здесь в шаговой доступности место, где можно прикупить сие чудо электротехники?

– Да на соседней улице…

– Ну, так пошли. Заодно воздухом подышим.

Идти было и впрямь недалеко. Имелся, правда, один нюанс. Погода, как это частенько бывает в России (да и не только в России), сегодня вздумала показать, кто здесь самый главный папа. С утра еще была обычная поздняя осень, грязная и в меру слякотная. Зато сейчас на улице стояли честные минус пятнадцать, лужи успело прихватить ледком, а кое-где и проморозить до дна. Плюс сверху все это безобразие изрядно припорошило снегом, и теперь тротуары напоминали филиал олимпийского катка. Для того чтобы не упасть, приходилось старательно удерживать равновесие. Из-за перепада температуры, небось, аккумулятор и сдох. Вот так, резину-то Сурок на зимнюю давно перекинул, а вот насчет всего остального как-то не подумал. А зря.

Леночка шагала довольно бодро, только ежилась от холодного ветра. Ну да она, в отличие от парней, с утра предусмотрительно натянула теплую куртку. А вот Полякову и Сурку приходилось теперь расплачиваться за мужской гонор, старательно делая вид, что им совсем-совсем не холодно. А что носы и уши покраснели – так это исключительно для бодрости. И вообще, настоящие мужчины выше подобных мелочей. Вот только если у Сурка мерзли исключительно уши с носом, поскольку так полюбившаяся ему в последнее время байкерская куртка хорошо защищала от ветра, то Полякову приходилось терпеть, делая над собой немалые усилия, дабы зубы не начали выбивать несолидную чечетку.

Ничего удивительного, что в магазине, отсеченные от улицы дверью и, что гораздо важнее, завесой бьющего сверху теплого воздуха, они первые несколько минут отогревались. Потом выбирали аккумулятор – спокойно, не торопясь, оценивая каждый вариант. А выбирать здесь, к слову, было из чего. Ну и, наконец, обзаведясь новенькой коробочкой производства всемирно известной немецкой марки, отправились в обратный путь, кляня лед под ногами и тяжесть аккумулятора, который тащили по очереди. И от Полякова не укрылось, что проще всего это было сделать Леночке. Она его даже не касалась, лишь делала вид, что сжимает в ладони пластмассовые ручки. Девушка быстро прогрессировала, и границ ее возможностей товарищи не знали. Да и она сама не знала, похоже – во всяком случае, как она честно призналась, остановить в свое время пули у нее получилось как-то само собой. Чего уж там говорить о плывущем по воздуху аккумуляторе…

Зато теперь машина завелась легко, можно сказать, без усилий. Уже через пару минут она, бодро порыкивая, неслась по улице, заставляя думать о том, что стоило бы заиметь нечто подобное. А то Пашка у них уже совсем в таксиста превратился. А ему ведь еще доучиваться… Тем более крутилось в голове подозрение, что весной младший товарищ оседлает мотоцикл. Благо, есть кому учить… М-дя… Гормоны их малолетнего специалиста по управлению всем, что ездит, играли в унисон с… гм… другими гормонами. Оставалось надеяться, что все закончится не столь печально, как в прошлый раз. Учитывая при этом, что Света почти сразу после неприятного разговора избавилась от ребенка, выходила логичная мысль – Сурок не единственный, с кем она активно гуляла. Поляков не собирался пускать дело на самотек и деликатно за ней присмотрел, а потому информацию знал, что называется, из первых рук. А всего-то несколько цветных бумажек солидного номинала, поменявших хозяина непосредственно в медицинском заведении… Ладно, ошибки случаются у всех, и Сурок – не исключение.

Мысли плавно перетекли на предстоящую в скором времени процедуру окольцовывания. Ну и хрен с ней, с процедурой. Сам решил… Как и большинство мужчин, Поляков относился к данному действию с некоторой осторожностью, но хорошо понимал: приняв решение, не стоит его менять. Тем более неприятия его так и не возникло. И единственное, что его волновало по-настоящему, это родители, которых он поставил буквально перед фактом. Вот их реакцию предсказать было сложно, хотя, как Сергей надеялся, Леночка им понравится.

Впрочем, и эти мысли растаяли, как дым, стоило машине вырваться из тесных городских улиц. До полигона было не столь уж далеко, но Сурок все-таки наддал, стремясь хоть немного компенсировать потерянное из-за его небрежности время. Да так наддал, что пару раз, казалось, машина уйдет вначале в занос, а потом в кювет – все же обледеневших участков на дороге хватало.

Но Сурок – он на то и Сурок, чтобы справляться с любым авто. И вскоре Поляков вновь задумался. На сей раз о том, к чему их готовят. В самом деле, лекции по тактике им читали едва не потоком, и делали это реальные специалисты. И действительно приволокли настоящего китайца, явно офицера. Интересно, он там что, разведчиком подрабатывал? Кстати, хотя Сурок и возмущался насчет цельнотянутой тактики, по факту у восточных соседей нашлись кое-какие изюминки. Правда, если вспомнить лекции других экспертов, тоже честно уворованные, только теперь уже у американцев, немцев и прочих шведов.

К чему-то их готовили, однозначно. А вот к чему? Создавалось ощущение, что ко всему подряд. А это значило лишь одно – командование понятия не имеет, с кем завтра придется сцепиться. Опять же, тренировки на симуляторах стали жестче, и вставая из-за своего компьютера, Сергей ощущал нешуточную усталость. Его товарищи, к слову, выглядели не лучше. И это притом, что они на голову превосходили остальных. В общем, после такого на душе становилось тревожно.

Инструктор на полигоне был прежний. Хромал, как сволочь, зато, в отличие от своего сменщика (дело съехавшего по пьяни с катушек орла замяли, конечно, однако незадачливого стрелка убрали, как выразился генерал Кузнецов, белых медведей тренировать), был адекватен. Да и то сказать – он троицу виртуальных операторов самоходных боевых систем (во как называется их ВУС, оказывается, причем название только-только обрело официальный статус) готовил едва ли не с первых дней. Точнее, с момента, когда у них начали выявляться скрытые резервы организмов. Соответственно, и отношение было совсем иным.

– Здравия…

– Успокойтесь, лейтенант, вы не на плацу, – инструктор весело ухмыльнулся. – Ну что, готовы к дальнейшим подвигам на благо страны?

– Так точно!

– Ну, значит, будем пробовать, что вы сумеете.

В последнее время они только тем и занимались, что пробовали. К примеру, освоили «Терминаторы». В смысле, не управление Шварценеггером, а БМПТ[18] на базе все той же многострадальной Т-90. Учитывая ничтожно малое количество этой экзотики в армии, ее, скорее всего, передадут в качестве поддержки именно их подразделению. Звучит, во всяком случае, логично. Машина была хороша, но такого единения, как с танком, Полякову достичь не удалось. Тем не менее освоил он ее легко, гоняя по грязи и метко стреляя и на симуляторе, и здесь, на полигоне. У остальных, сколь он мог судить, было то же самое.

А вот с БТРом как-то не заладилось – колесная техника имела свою специфику. Впрочем, ее они пробовали на ходу исключительно для общего развития. И здесь стоило признать, что нельзя всегда и во всем быть первым – Сурок оказался на высоте. Он с восьмиколесным монстром управлялся даже лучше, чем с танком. Оставалось лишь поаплодировать…

Стреляли – из всех видов оружия. Ручного, естественно. И здесь Поляков отыгрался, уверенно оставив товарищей за флагом. Леночка же летала. Ух, как она летала! И, глядя на ее лицо через установленную в кабине видеокамеру, Поляков видел искреннее, незамутненное счастье…

Следом за инструктором они прошли к стоянке авиатехники. Здесь к легкомоторной машине, на которой обычно накручивала виражи Леночка, добавился вертолет. Старенький Ми-2, явно списанный из какого-нибудь авиаотряда. Но ухоженный, этого не отнять. Инструктор кивнул на него:

– Ну что, мадам…

– Пока еще мадемуазель, – едва заметно запунцовела Леночка. Поляков невольно улыбнулся. Ее, значит, все так подкалывают, а она все привыкнуть не может.

– Ну хорошо. Мадемуазель, хотите опробовать новый аппарат?

Новым сей агрегат назвать язык не повернулся бы ни у кого. Но если рассматривать как вид техники вообще… Леночка пока исключительно на самолетах практиковалась. И в кабину вертолета полезла осматриваться с видимым интересом.

– Ну что, лейтенант, завидуешь?

Поляков резко обернулся и с удивлением обнаружил рядом с собой генерала Кузнецова. Оригинально! А ведь его здесь попросту не должно было оказаться. И, главное, как он сумел незаметно приблизиться? Впрочем, Сергей так был увлечен, разглядывая счастливое лицо подруги, что не заметил бы и стадо мамонтов, вздумай оно протопать рядом.

– Никак нет…

– Оставь этот официоз, Сергей, – генерал едва заметно улыбнулся. – Хм… А ты ведь и вправду ей не завидуешь. Действительно рад за нее… Молодец ты, лейтенант. Честное слово, молодец. Но все же… Хочешь сам попробовать?

Сергей посмотрел на него, затем на самолет. Су-29 выглядел просто здорово. Изящная винтовая «стрекоза» с вытянутой прозрачной каплей двухместной кабины над фюзеляжем. В принципе, а почему бы и нет?

– С инструктором?

– А ты один справишься?..

Инструктаж и объяснения тянулись более часа. Пилот-инструктор был здесь же, и, как сказал генерал, не стоит перед ним особенно распространяться. Получил человек задание слегка натаскать мальчика, имеющего в покровителях генерала, – и этой информации с него достаточно. Так что объяснили, что к чему и за что дергать, дали проехаться по взлетно-посадочной полосе – и вверх, в небо!

Сурок остался там, внизу – оккупировал мотоцикл и теперь на нем лихо рассекал по сухому песку трассы. Поляков хорошо видел его сверху, когда инструктор закладывал виражи. Правда, чуть позже они поднялись над облаками, и по глазам хлестнула голубизна неба. Ощущения были… непередаваемые. Во всяком случае, с пассажирским лайнером и видом из иллюминаторов не сравнить. Здесь буквально кожей ощущалось, сколь тонок металл обшивки, отделяющей человека от бьющих со всех сторон потоков воздуха. А потом началось…

Очевидно, пилот решил «ушатать мажора». Во всяком случае, ничем иным объяснить каскад фигур высшего пилотажа, которые тот продемонстрировал, у Сергея не получалось. К слову, инструктору это даже частично удалось: когда самолет начал крутить одну за другой мертвые петли, желудок Полякова явственно подступил к горлу. А когда они выходили из пике, ощущение было, что сейчас мозги выльются через уши. Тем не менее он перенес это куда лучше, чем рассчитывал пилот. Во всяком случае, когда тот предложил Сергею взять управление и не получил отказа, легкие, тщательно скрываемые нотки разочарования в тоне инструктора проскальзывали.

Ну и черт с ним. Из-за такой мелочи расстраиваться… Поляков лишь отмахнулся от мыслей о том, что его считают этаким мальчиком с большими покровителями. Не все ли равно? Взяв на себя управление, он крайне осторожно потянул ручку из стороны в сторону, приноравливаясь к движению самолета. По прямой тот летел, а вот как будет поворачивать…

Надо же, получилось. И даже не упал при этом, не завалился на крыло и не потерял высоты. Ну, почти не потерял, хотя инструктор наверняка забрался повыше именно для того, чтобы иметь время, случись нужда, перехватить управление и выровнять машину. Вот и голос его слышен, на этот раз вежливо-нейтральный… Хотя нет, даже самую чуточку подбадривающий. Видать, понял, что его нынешний подопечный не визжащая от ужаса (или радости, что не легче) барышня. Это хорошо, это радует… А теперь попробуем забраться выше… Еще выше… Как делать мертвую петлю ясно… в теории. Надо же, получилось! И выйти на горизонталь тоже. А если…

– Лейтенант, – голос инструктора звучал неожиданно ровно. Сквозило в нем этакое неестественное спокойствие, призванное ободрить ученика, а на деле сбивающее ему настрой. – Давай на посадку.

– Так точно…

– Ты не понял. Садиться будешь сам, помогу только советом.

– Что?

– У меня управление отказало. Не пойму, что случилось. Попробуй свое…

Машина подчинилась действиям Полякова беспрекословно. Разворот, снижение… Вон она, полоса! Как далеко они, оказывается, улетели…

Управлять самолетом, руководствуясь командами опытного летчика, оказалось не так и сложно. Заметно царапало сознание лишь понимание того, что на этот раз никто тебя реально не подстрахует. Но вот потом, когда до полосы оставалось едва полкилометра, инструктор замолчал. И сознание мгновенно затопила паника!

Черт, черт, черт… Хорошо еще, что у Сергея хватило ума не делать глупостей и уж тем более не дергать самолет, пытаясь набрать высоту. В конце концов, одна ошибка – и они грохнутся раньше, чем он мяу скажет. Еще через секунду пришло понимание, что самолет уже на курсе, а полоса – вот она, рядом. В теории посадку ему объясняли еще перед взлетом. Остается только не напортачить…

«Козла» при посадке он дал изрядного. Самолет подпрыгнул на добрых полметра, а то и больше. Потом второй раз, третий, и наконец, покатился, неловко подпрыгивая на стыках бетонных плит и быстро гася скорость. Не пытаясь отгонять его на стоянку, Поляков заглушил двигатель и некоторое время бездумно сидел, откинувшись в кресло и глядя на бегущих к самолету людей. Он сел. И он жив! Только понимание этого проходило мимо сознания, не заставляя мозг реагировать.

Когда он вылез из самолета, то продрог мгновенно и до костей. Одежда, как оказалось, была насквозь мокрой от пота. Обернулся – и увидел довольно улыбающуюся морду инструктора. Генерал подоспел аккурат к тому моменту, когда этот самый инструктор выбирался из не до конца промерзшей грязи на краю полосы. А улетел он туда от молодецкого удара. Правда, Сергей достаточно контролировал себя, чтобы ничего не сломать летуну, однако все равно прилетело ему изрядно.

– А я говорил, что он справится, – генерал, похоже, ничуть не удивился и не разгневался. Инструктор булькнул в ответ что-то невразумительное. – И насчет того, чтоб из кабины не вылезал, я тоже предупреждал.

– Зачем все это надо было? – спросил Поляков, глядя на совершенно исправный самолет. Генерал лишь пожал плечами:

– А это как учить плавать. Столкнуть человека в воду, и чтоб он свято верил – под ним не метр-полтора, а все десять. И сразу поплывет. Быстро и безопасно.

– Я это понял, – терпеливо ответил Сергей. – Зачем это надо было делать со мной, здесь и сейчас.

– А чтобы вогнать тебя в стресс и посмотреть, что опять вылезет. Эксперимент-то продолжается. А теперь пошли, тебе надо переодеться.

Сергей вздохнул. Действительно, нет смысла обижаться на придумки командиров. Ты для них расходный материал, и хорошее лично к тебе отношение ничего не меняет. Эксперимент – и этим все сказано. Чуть утешает мысль, что и сам генерал такой же расходный материал для сидящих выше. С другой стороны – он ведь полетел! Без подготовки, фактически без понимания, что вообще делает, но ведь полетел, причем на одних инстинктах. Оставалось мысленно сплюнуть и идти переодеваться – не хватало еще заболеть. Эксперимент действительно продолжается. И, чего уж там, надо будет попросить, может, дадут взлететь еще раз. Смешно, конечно, однако Полякову ощущение полета, несмотря ни на что, понравилось.

Дальний Восток.

Месяц спустя

В эту ночь решили самураи перейти границу у реки… Старая песня, вдруг ставшая актуальной, только не для русских, а для Китая. Да-да, именно так. Случилось то, о чем всего год назад никто и помыслить бы не мог. Самураи таки перешли границу!

Когда-то давно маленькую островную империю, не подумавши, вырвали из добровольной самоизоляции, в которой она пребывала уже много веков. Очень быстро сообразив, что с белыми сахибами разговаривать на равных получится, лишь имея сравнимое (а желательно, лучшее) оружие, туземцы рьяно взялись за дело и последовательно хорошенько попортили крови всем соседям. За что, в конечном итоге, и огребли атомными бомбами. Вполне закономерный финал для их вояк и столь же логично очерченные рамки, за которые лучше не переходить. Они и не переходили. Несколько десятилетий.

Беда лишь в том, что униженную, но тщательно лелеемую национальную гордость японцы сохранили. Равно как и презрительное отношение к соседям. И, разумеется, ненависть. За поражение, за то, что их пинками загнали обратно на острова. За то, что указали на их место в мире, которое самих японцев не устраивало. За вынужденную необходимость сидеть друг у друга на головах – жизненного пространства все же не хватало. Конечно, по факту были у Японии целые заброшенные острова практически без населения, но их обустройство требовало времени и сил. Тратить все это, когда на сопредельных территориях того же можно добиться в разы меньшими вложениями… Право же, с точки зрения японцев это было несправедливо. А еще, сложившийся порядок держался только и исключительно в ситуации, когда имелось несколько очень крупных и сильных держав, готовых в любой момент подраться между собой и способных, если потребуется, стереть Японию в порошок. И, главное, не собирающихся испытывать комплексы по этому поводу. Никаких комплексов, кроме, хе-хе, ракетных…

Но после европейских событий расклады изменились в одночасье. Молниеносный разгром Польши и Германии продемонстрировал, что десятилетия казавшиеся незыблемыми постулаты – это всего лишь воздушные шарики чужого самомнения. Выяснилось, что Америка способна надувать щеки – но не выполнять роль мирового гаранта. Точнее, может статься, она все еще достаточно сильна для этого – вот только не торопится вмешиваться, когда бьют кого-то другого и при нужде готовы дать в морду заокеанским гостям, буде они решать, влезть не в свое дело. Разумеется, политический и экономический (санкции – наше все) контр-демарши последуют, но те же русские плевать на них хотели. Следовательно, те страны, которые имеют достаточную военную мощь, а главное, производства полного цикла, вполне могут отстаивать собственное мнение по ряду вопросов и, что важно, не бояться поступать согласно национальным интересам.

Вообще-то, японцам, даже при таких раскладах стоило бы сидеть тихонечко и не слишком отсвечивать. Хотя бы потому, что с военной точки зрения острова находились под американской оккупацией. Военных баз, во всяком случае, американцы здесь имели более чем достаточно. И вооруженные силы Японии (ой, пардон, силы самообороны, но кому важны эти невнятные слова) до определенного момента запрещено было использовать за пределами страны. Однако потихоньку все менялось, и к моменту, когда русские танки продемонстрировали, кто в Европе самый главный папа, под ружьем у японцев находилось четверть миллиона солдат. И, что гораздо важнее, имелся готовый к мобилизации, прошедший когда гласную, а когда и негласную подготовку, а главное, неплохо мотивированный резерв. Очень многочисленный резерв, обеспеченный вдобавок достаточным количеством оружия и техники. А также заводы, способные эту технику производить, причем быстро и в необходимых для армии количествах. Вновь оказаться в положении страны, неспособной полноценно воевать из-за недостатка производственных мощностей, японцы не хотели и ошибку прошлой войны исправили.

А вот чего у японцев не имелось – так это времени. Дураку понятно – сейчас все пытаются найти варианты выживания в новых реалиях, а это значит, в первую очередь, стремительное приведение армий в боевую готовность. Все понимали – и Польша, и Германия совершенно не ожидали, что сейчас их будут бить. Не воевать с ними, а просто бить. К тому же русские идеально выбирали момент. Если лук как следует натянуть, то несильного толчка хватит, чтобы порвать тетиву. С обоими европейскими «маленькими гигантами» именно так и произошло – русские ударили в момент, когда силы уже сосредоточены, но к бою еще де-факто не готовы, и потому ударные группировки европейцев были взяты, что называется, тепленькими, а позади не оказалось ни резервов, ни линий обороны. Сейчас все остальные активнейшим образом пытались исправить эту ошибку, и времени для реализации своих амбиций у японцев было крайне мало.

Вдобавок имелась серьезная проблема с выбором целей, которые показали бы всему миру (и, в первую очередь, самим японцам) возрождение империи. А заодно оправдали бы затраты и риски. Нет, японцы считали (в послевоенные годы неофициально, конечно) своей вотчиной всю Азию. Они бы в перспективе и от всего мира не отказались, если честно. Вот только не всегда желания совпадают с возможностями. Соответственно, и выбирать следовало максимально осторожно, ибо как бесцельно распылить и без того не запредельные ресурсы, и получить по морде в первой же стычке было весьма чревато. И с военной, и, что немаловажно, с психологической точки зрения. Через оба этапа Япония когда-то уже проходила, и повторять собственные ошибки, набивая шишки в скачках на граблях, ее правители не жаждали.

Наиболее оправданными с психологической точки зрения выглядели Курилы. Да и юридически, пусть за уши притягивая международные законы, имелся шанс подвести правовую базу. Да и плацдарм для броска на Приморье получался отличный. Было, правда, сразу три «но». Во-первых, русские только что продемонстрировали, как умеют воевать. Флот у них, конечно, был довольно слабенький, но на суше… В общем, связываться с ними было рискованно. Во-вторых, русские не скрывали, что, случись нужда, японцам Хиросима детской сказочкой покажется. Ну и, в-третьих, еще была жива память о том, как в последнюю войну японцы годами бодались с американцами, и успех был переменным. Ну, как минимум, позиции сдавали медленно. А русские мощнейшую сухопутную группировку Страны восходящего солнца раскатали в блин, попросту не заметив. Да, поколение, участвовавшее в том японском позоре, давно ушло, но память, а вместе с ней и страх перед русским медведем подспудно сидели в мозгах островитян. Поэтому, несмотря на всю воинственную риторику, морально к войне с русскими они не были готовы. Во всяком случае, пока.

Обратной стороной медали выглядели государства-карлики, коих в Юго-Восточной Азии хватало. В том, что им удастся без особых затруднений взять под контроль какие-нибудь Филиппины, либо еще что-либо подобное, японцы не сомневались. Но какой смысл? Особых бонусов эти действия не принесут, а поссориться можно разом и со всеми. К тому же коммуникации, причем сплошь морские, растягивались до безобразия, и позиция страны моментально оказывалась уязвимой для любого, кто захочет вмешаться. А таковые найдутся, сомневаться не приходилось.

Близкая вроде бы Корея… Тоже опасный вариант. Южная под контролем американцев, а ссориться с ними опасно. Северная – как бы не страшнее. Навару чуть, зато ответить голодная, но притом сверхмилитаризированная страна может чувствительно. А драться корейцы умели – в свое время Японии пришлось убедиться в этом на собственном опыте[19]. И устраивать агрессорам секир-башка страна-изгой будет на законных, что характерно, основаниях, а потому ее гласно и негласно поддержат многие. Возможно даже, враги-родственники с юга. Учитывая же, что ядерное оружие у северян имелось и готовность пустить его в ход они не скрывали… В общем, самураи были народом воинственным, но отнюдь не глупым, и связываться с теми, от кого запросто можно получить в морду, не жаждали.

И, как ни удивительно, наиболее лакомой целью при таких раскладах выглядел Китай. Вроде бы огромная страна с мощной экономикой, многочисленной армией, солидным флотом и даже ядерным оружием. А с другой стороны – как любят говорить «дочери офицеров» и прочие интернет-тролли, не все так однозначно.

Для начала, Китай не имел союзников. Вообще не имел. Человеческая природа такова, что слишком уж поднявшегося над остальными конкурента все жаждут втоптать в грязь. А Китай чересчур взлетел за последние годы, и его резкое усиление никому не нравилось. Равно как и проявившаяся в последние годы склонность к экспансии, в основном экономической, но и военной иной раз тоже. Японцев не любили еще больше, но это значило лишь, что соседи будут соблюдать вежливый нейтралитет. Во всяком случае, до момента, когда островитяне перешагнут черту, делающую их чрезмерно опасными для остальных. Так что главное тут – не перестараться. Ну и, конечно, понимать, что кто-нибудь вполне может решить поучаствовать в разделе китайского пирога, а это может принести как минусы, так и плюсы.

Вторым моментом оказалась неожиданная слабость китайской армии, когда дошло до открытого боя. То, что русские в блин раскатали их достаточно мощные группировки, весьма подпортило репутацию солдат Поднебесной. Особенно учитывая тот факт, что в предыдущих войнах Япония била Китай, что называется, на постоянной основе. Правда, ни разу не смогла добить окончательно – сказывалась колоссальная разница в ресурсах, позволяющая огромной континентальной державе сформировать новую армию взамен разбитой быстрее, чем противник мог их уничтожать. Однако, как считали (и не без основания) островные военные теоретики, в эпоху высокотехнологичных войн этот фактор должен отойти на второй план.

Ну и, наконец, эмоциональный фактор. Китайцы не любили японцев. К слову, за дело. Но и японцы не любили китайцев. И тоже было, за что. Сам по себе этот момент вряд ли мог что-то значить, но сейчас, брошенный на часу весов, он сыграл роль той маленькой гирьки, что разрушает тщательно выстраиваемый баланс. И даже наличие у Китая ядерного оружия уже ничего не могло изменить. Тем более японцы очень надеялись на совершенство закупленных у Америки зенитных комплексов. И на собственные разработки, естественно.

Войну японцы начали в своих лучших традициях – внезапно. Уж в чем, в чем, а в нападении без объявления войны они знали толк[20]. И добились, как обычно, серьезных начальных успехов. Не в последнюю очередь, к слову, благодаря своей готовности умереть ради победы. Что, собственно, время от времени и происходило. В прошлом это создавало славу японскому оружию – и привело, в конце концов, к грандиозному поражению от более рационально использующих свои ресурсы американцев и русских. Но сейчас военачальники Страны восходящего солнца вновь решили использовать человеческий фактор, и это им удалось.

Самыми опасными для сил вторжения японцы не без основания считали два имеющихся у Китая авианосца. Эти корабли, головной из которых был выкупленным у Украины недостроенным советским авианесущим крейсером «Варяг», а второй – его несколько улучшенной (теоретически) копией, в будущем планировалось усилить более мощными собратьями. Однако авианосцы следующей серии намертво застряли на стапелях – как оказалось, умение копировать и даже улучшать чужие разработки еще не означало способности к самостоятельному и качественному конструированию настолько сложных объектов с нуля. Тем не менее и эта сладкая парочка могла натворить дел, поэтому требовалось оперативно выключить их из игры. Стоит признать, японцам это удалось.

Оба корабля находились в тот момент на своих базах. По чести говоря, большую часть времени они там и проводили – все же паротурбинная установка, в отличие от атомных реакторов своих американских собратьев, не способна обеспечить практически неограниченную дальность плавания. Слишком много жрет. Да и дороговато обходятся выходы таких кораблей в море. Даже Китай с его могучей экономикой вынужден считать деньги, а потому… Потому у японцев был шанс застать корабли в неготовом к бою состоянии, и они эту возможность сумели реализовать.

В порту Циндао, главной базе китайского Северного флота, с дружественным визитом находилась учебная субмарина «Оясио», родоначальница подводных лодок этого типа. Точно такая же лодка, «Митисио», также исполняющая роль учебного корабля, зашла «на огонек» в порт острова Хайнань, где, помимо прочего, располагалась база стратегических подводных ракетоносцев. С воздуха их развертывание по планам китайского командования должна была прикрывать авиагруппа их второго авианосца, «Шаньдун», уютно устроившегося в одной бухте со своими подводными собратьями.

Вот чего китайцы явно не ожидали, так это атаки, что называется, у себя дома. Учебные субмарины – они на то и учебные, что не ассоциируются с боевыми кораблями. А тот факт, что все их вооружение в полном порядке… В общем, это заблуждение «Оясио» исправила, всадив в борт авианосца «Ляонин» все свои шесть торпед.

Все же «Варяг» – это не столько имя, сколько карма. Не лучшее для корабля название, что и говорить. Практически все корабли Тихоокеанского флота, носившие это гордое имя, отличались своей проблемностью. Возможно, на происходящие с ними мелкие происшествия просто обращали больше внимания, чем у других кораблей, но славу невезучих они имели стабильно. А ведь «Ляонин» когда-то строился именно как «Варяг». Вот и не верь после этого в судьбу. Особенно когда все шесть торпед не только исправно нашли цель (что на такой дистанции неудивительно), но и столь же исправно взорвались. И фонтаны воды, поднятые ими, взлетели выше бортов, обильно залив палубу обреченного гиганта.

Современный авианосец крайне сложно потопить. Американцы утверждают, что это вообще практически невозможно. Даже ухудшенный по сравнению с первичным проектом, китайский монстр был крепким орешком. Только вот шесть торпед разворотили «Ляонину» половину борта, и гигант водоизмещением в семьдесят тысяч тонн начал крениться с угрожающей скоростью. Размещенные на палубе самолеты заскользили и посыпались в море, экипаж, моментально убедившийся, что борьба за живучесть не имеет перспектив, делал то же самое, но уже по своей воле. Не прошло и пяти минут, как один из лучших кораблей китайского флота лег на борт, стремительно погружаясь в океан. Здесь было неглубоко, и часть борта корабля осталась над водой, но поднять его… Нет уж, сама возможность сделать это в приемлемые сроки проходила исключительно по разряду ненаучной фантастики.

А с палубы японской подводной лодки за этим смотрели пожертвовавшие собой моряки. Двадцать человек. Едва треть экипажа, остальные остались дома. Эти же люди пришли сюда – их аккурат достало, чтобы довести корабль до цели и осуществить задуманное. Они не пытались уйти – ясно было, что из толчеи забитой военными кораблями гавани им не вырваться ни в подводном, ни в надводном положении. И они просто смотрели на дело рук своих до той самой минуты, когда стоящий рядом китайский эсминец обрушил на них всю мощь своих орудий. И взрыв подрывных зарядов, отправивших субмарину на дно, чтобы враг не смог ее захватить – тоже способ уйти в вечность…

У «Митисио» такого курортного шанса подойти к своей жертве не оказалось. Все же база атомных субмарин – не то место, куда запросто допустят чужака. Но японцам этого и не требовалось – информация о дате выхода в море авианосца у них и без того имелась. Китайцы продажны, это ни для кого не секрет, и прикормленных «кротов» в штабах японцы имели преизрядно. Вот и вышла субмарина из порта на несколько часов раньше, чем «Шаньдун». Попытайся какая-нибудь субмарина подкрасться в подводном положении к военно-морской базе такого уровня, ее бы с большой долей вероятности обнаружили. Но учебная подводная лодка, только-только вышедшая из того самого порта… Ну, погрузилась. И что? Учебная же…

В общем, «Шаньдун» получил три торпеды. Угробить такой корабль они не смогли, но резкий крен сделал невозможным ни дальнейшее плаванье, ни запуск самолетов. Минимум несколько месяцев в доке… А «Митисио» ушла, хотя китайцы честно пытались ее выследить. Не срослось.

Все же война у японцев в крови. Тактически они сработали безукоризненно, сумев не только синхронизировать атаки на авианосцы, но и сразу после этого, не дав китайцам опомниться и вывести свои корабли в море, нанести массированные ракетные удары по их базам. В первую очередь, военно-морским и тактической авиации – «стратеги» китайцев располагались далековато. А ракеты у атакующих были, причем такие, о которых никто не подозревал, и в неожиданно большом количестве. Никто не ожидал, что можно втайне создать такую армаду. Свои секреты японцы хранить умели, и единственный, пожалуй, вид вооружений, оставшийся им недоступным, были ядерные заряды. Да и то лишь потому, что АЭС, в глубокой секретности вырабатывающая начинку для них, оказалась в свое время накрыта цунами[21]. Так что, увы и ах, пришлось японской армии обходиться без столь впечатляющего аргумента. Впрочем, она и без них неплохо справилась.

В результате этих атак флот и авиация китайцев в первые же минуты войны были фактически нейтрализованы. Значительное количество находящихся у причалов кораблей выведено из строя, базы (а с ними склады топлива и боезапаса) пребывали в руинах. Конечно, часть кораблей на тот момент находилась в море, но их возможностей для противостояния вторжению было явно недостаточно. Авиации досталось меньше, но случилось то, о чем еще полвека назад предупреждали советские военные теоретики. Взлетно-посадочные полосы лежали в руинах, сейчас их в отчаянной спешке пытались восстановить, а неспособные взлететь самолеты стояли в ангарах кучами мертвого железа. Конечно, оставались аэродромы в глубине материка, и авиация с них сейчас перенацеливалась на побережье, но при этом над морем работать китайские самолеты практически не могли – радиуса действия не хватало. А ведь японцы извлекли из рукава еще далеко не все сюрпризы.

Когда-то, еще только выходя из средневековья, не имея лишних денег, да еще и ограниченным в технологиях, японцам пришлось очень многое изобретать буквально «на коленке». С годами такое изобретательство было, казалось бы, забыто, но именно что казалось. Просто в стране высоких технологий, находящейся под бдительным присмотром американцев, умение импровизировать вышло на иной, качественно более высокий уровень. К примеру, в составе их флота имелись так называемые эсминцы-вертолетоносцы, по сути, эскортные корабли относительно небольшого водоизмещения. Но сейчас выяснилось, что они вполне способны принимать на борт самолеты укороченного взлета. Если конкретно – палубную версию американского истребителя пятого поколения F-35. И четыре корабля составили вполне полноценную группу прикрытия сил вторжения.

Одновременно выяснилось, что и противоспутниковое оружие у японцев на высоте. Не такую и многочисленную китайскую орбитальную группировку они частью уничтожили, частью ослепили, причем быстро и умело. Китай всегда гордился своими хакерами, заточенными на кражу чужих секретов, но оказался не готов к массированной атаке на собственные компьютерные сети. Они попросту не ожидали такого и были моментально биты своим же оружием. В результате их система управления войсками ослепла и оглохла, а частично и вовсе распалась на плохо связанные друг с другом сегменты, что в современной войне критично. Ненадолго, всего на несколько дней, но фору японцы все же получили. И козыри, которые японцы доставали и выкладывали на стол, все прибывали и прибывали.

В общем, на континент японцы высадились быстро, внезапно и достаточно серьезными силами, благо мощный флот грузовых кораблей, мобилизованных в рекордно короткие сроки, обеспечил возможность широкого маневрирования силами. И китайцы оказались попросту не готовы к тому, что на их территории разом окажется много чужих солдат и техники. Они ни к чему не были готовы…

Нельзя сказать, что они сдались без боя. На третий день, оправившись от шока, они нанесли мощный контрудар, замедливший наступление противника. В небе закипели воздушные бои, поднялись в небо стратегические ракетоносцы, которые, не мудрствуя лукаво, направились в сторону японской метрополии. Вот только время было уже упущено. Несмотря на то, что формально китайские войска только по сухопутным силам вчетверо превосходили всю японскую армию мирного времени, они были разбросаны на огромной территории, не готовы к столь резкому изменению обстановки и, для полноты ощущений, вводились в бой отдельными соединениями. Повторялась ситуация сорок первого года, когда немцы так же, поодиночке, давили советские войска. История любит повторяться…

Вдобавок направление ударов японцами было выбрано очень грамотно. Если у китайцев процветал промышленный шпионаж, то островитяне не забывали и о других аспектах разведдеятельности. И они точно знали, где расположены китайские арсеналы. В результате горы оружия, танки, стоящие в боксах и даже, частично, самолеты достались им в качестве трофеев. И даже если в ближайшее время они не смогут все это использовать (что вряд ли), то, как минимум, для китайцев все это богатство уж точно останется недоступным.

В воздухе кипела настоящая мясорубка. Китайских самолетов было попросту больше. Да чего уж там. Намного больше. Однако достаточно быстро выяснилось, что по-настоящему серьезную угрозу для японских летчиков представляют только закупленные у России истребители, которых было не столь уж и много. «Су» разных модификаций и впрямь оказались грозными противниками, но их было менее двух сотен. Правда, имелись еще лицензионные и «пиратские» копии собственно китайского производства, но они прототипам все же заметно уступали. Нет, формально эти самолеты вроде бы были на уровне, вот только война разом все расставила по местам. Прочие же… МиГ-21 в свое время был шедевром, но сейчас безнадежно устарел, а его китайские версии и вовсе не слишком-то прославились. Сейчас идти на этих самолетах в воздушный бой выглядело самоубийством. Хотя, стоит отметить, китайцы честно пытались. Их было много – и они огненными звездами сыпались с небес, погибая в отчаянных и бесплодных попытках хоть как-то помешать врагу. Храбрости китайским летчикам было не занимать, вот только копируя чужие разработки навсегда останешься в хвосте лидеров, и платить за это придется жизнями людей и потерянными территориями.

Зато японцы подготовились к намечающимся сражениям более чем основательно, перед самой войной закупив у США аж три сотни F-35. В свете начинающегося бардака такое усиление авиации ни у кого не вызвало удивления. Обороняться-то от озверевших русских надо! У фирмы «Локхид Мартин» такая готовность покупателей разом выбрать крупный заказ и вовсе вызвала умиление. В результате японцам передали самолеты, уже бывшие в армии США, а вместо них стали строить для своих более совершенную версию. Таким образом, Япония скачкообразно нарастила численность своих ВВС, а пилотов и без того подготовила в избытке. Как следствие, если не численное, то качественное превосходство в небе островитяне обеспечили. Как только им удалось захватить несколько сравнительно мало пострадавших аэродромов, они тут же начали переброску истребителей на континент. А китайцы, три дня пребывавшие в ступоре, дали им на это время…

Последние козыри китайцев, стратегические ракетоносцы и истребители пятого поколения, тоже как-то не сыграли. Первые, фактически являющиеся копиями давным-давно устаревшего советского Ту-16, так и не смогли пробиться сквозь завесу истребителей и ракетные комплексы системы ПВО Японии. Их перехватили еще над океаном. Новейшие же сверхэффективные (теоретически) истребители были, во-первых, крайне малочисленны, а во-вторых… Ну, если совсем кратко, русские «Су» последних модификаций оказались куда опаснее.

Оставалось еще ядерное оружие, но этот последний аргумент Китай пока не применял. Скорее всего, боялся ударить по Японии, поскольку имелся шанс, что в этом случае к нему прилетит уже не только от нее. И не хотел устраивать взрывы уже на собственной территории. Да и не факт, что помогло бы уже сейчас это оружие – слишком большую территорию с ходу занял противник. Возможно, имелись и еще какие-то нюансы, но, так или иначе, ракеты по-прежнему оставались в шахтах, да и бомбы к уцелевшим «стратегам» никто пока не подвешивал. По мнению западных аналитиков, китайское командование подводила неготовность к быстрым решениям в условиях стремительно меняющейся обстановки. Война-то хоть и шла по лекалам полувековой давности, но процесс развивался в разы быстрее. И, очень похоже, так часто садящиеся в лужу теоретики на сей раз были правы.

В результате всего через неделю после начала войны Китай потерял значительную часть армии, три четверти сухопутной техники, практически весь воздушный парк и две трети военного флота. Базы последнего еще держались, но выйти в море корабли уже не могли. Японцы, в свою очередь, планомерно наступали. Чуть медленнее, чем рассчитывалось, но куда быстрее, чем хотелось бы Китаю. Хотя бы потому, что колоссальные производственные мощности, способные восполнить потери в технике, требуют времени для разгона. И если японцы успеют добраться до них раньше, то жиденький, хотя и медленно расширяющийся ручеек танков и бронемашин, текущий из цехов, может пересохнуть вовсе. Держава, считавшаяся в последние годы едва ли не самой мощной в мире, оказалась кандидатом в очередные колоссы на глиняных ногах, и всем, кто наблюдал за процессом, было ясно: все решится в ближайшие недели, край – месяцы.

Россия.

Это же время

– А, твою ж мать!

Вопль, с которым Поляков сел на койке, был негромким, но очень эмоциональным. И Леночку он все же разбудил. Осторожно выпростав из-под одеяла руку, она поймала его за плечо, слегка сжала:

– Что, опять?

– Да. Ничего, сейчас пройдет. Спи, давай.

Леночка кивнула и, нырнув обратно под теплое одеяло, свернулась калачиком. Спустя несколько секунд до Полякова донеслось ее сонное посапывание. Он посидел несколько секунд, а потом тихонько, чтоб не разбудить ее, встал. Заснуть сегодня уже не удастся, это знали оба. А раз так, какой смысл валяться, таращась в серую пелену ночной комнаты? Скучно и нудно. Лучше уж книгу почитать или ящик включить, чем бездумно отлеживать бока.

Тихонько, стараясь не потревожить Леночку, он встал, подошел к окну, немного отодвинул шторы. За толстым стеклом вяло занимался унылый осенний рассвет. Поляков кинул взгляд на часы – ну да, половина шестого, пора уже. Фонари еще полностью оттеняли солнце, но пройдет всего полчаса – и оно поднимется, раздвинет ночной сумрак и загонит ничтожные творения человеческих рук на самые задворки восприятия. И заблистает тысячами искр на свежем, всего-то два дня как выпавшем снегу.

Интересно, вступит наконец зима в свои права, или вся эта красота растает, превратившись в слякотную грязь? Синоптикам с их прогнозами веры нет – в последнее время они бормочут свои мантры все более невнятно. Хотя… Какой смысл гадать, если все равно не в состоянии что-либо изменить? И снег этот выпадает уже в пятый раз…

Сергей потер виски. Не по необходимости – голова не болела совершенно. Скорее, тут сыграла роль привычка – первые несколько раз, когда он просыпался из-за кошмаров, Леночка массировала ему виски, затылок, шею… Потом они бросили это бесполезное занятие – все равно толку ноль, а привычка осталась. Поразительно быстро закрепилась, стоит отметить. Хотя и неудивительно – тогда любое действие позволяло отвлечься. Сейчас-то уже научился абстрагироваться, а поначалу ощущения были мерзейшие.

Кошмары начались сразу же после того идиотского эксперимента с самолетом. Подопытный кролик (или все же мышка? Даже интересно, в каком качестве ты проходишь у здешних маньяков от науки) все же получил свою дозу адреналина. И теперь она выплескивалась наружу, сперва каждую ночь, потом немного реже… Что-то жуткое снилось, а что именно – Поляков совершенно не помнил. Мозговеды говорили – пройдет. За эти профессионально-успокаивающие слова вкупе с такими же профессиональными улыбками и деланно-добрыми покачиваниями головами хотелось их убить. Останавливало, пожалуй, лишь осознание того, что он и впрямь мог легко это сделать. Оставалось лишь терпеть и мысленно ругаться – это, как ни странно, приносило больше облегчения, чем вся болтовня эскулапов, вместе взятая.

А самое обидное, что ничего, по большому счету, эксперимент не дал. Сергей научился летать. И даже садиться. И вертеть какие-никакие виражи. Научился этому достаточно быстро, да, но отнюдь не запредельно. Две недели тренировок. Инструктор говорил, что у него бывали ученики, которые могли делать то же самое уже через неделю. Так что эксперимент можно было считать провальным. Да еще сны эти… Черт бы побрал Кузнецова с его педагогическими извращениями.

Сергей оглянулся и не удержался от улыбки. Леночка дрыхла совершенно безмятежно, словно ребенок. Его жена… Это сочетание все еще звучало непривычно, однако совершенно не раздражало. Вот и все, теперь ты, лейтенант, окольцованный человек. И никуда не денешься, не сбежишь. Просто даже потому, что совершенно не хочешь этого делать.

Свадьба у них прошла скромно и на удивление ровно. Собралось общим итогом человек двадцать, включая родню и ближайших друзей. Ну и тех, кто самым наглым образом напросился, разумеется. Они, впрочем, не выделялись, тот же Кузнецов был в гражданском костюме, родители так и не узнали, что он целый генерал.

Конечно, родители, что Сергея, что Леночки, посматривали на новых родственников очень настороженно. Все же их, как ни крути, поставили перед фактом, и друг друга все смогли увидеть только здесь. Но, судя по всему, невестка на чету Поляковых впечатление произвела неплохое. Насчет ее родителей точно сказать он не мог, однако надеялся, что тоже не все так страшно, как могло быть. В общем, нормально прошла церемония. Жаль только, свадебного путешествия не получилось. Слишком уж страшные дела начали твориться вокруг.

Мир, такое впечатление, очнулся от спячки, и все с удивлением сообразили: вот-вот начнутся большие неприятности. И первое, что в такой ситуации начали делать соседи, так это вооружаться. Очень логичное действие, к слову. Наверняка отечественные экспортеры сделали себе десятилетнюю выручку на распродаже списанной техники. Кузнецов обмолвился как-то, что за наскоро реанимированный БТР, двадцать лет простоявший в консервации, сейчас требуют цену, на которую раньше можно было купить новенький танк. И покупатели, что характерно, становятся в очередь. И наконец-то на полную мощность заработало производство, ориентированное на свою армию. Видать, сразу же деньги появились.

А буквально только-только громыхнуло на востоке. Японцы схлестнулись с Китаем. Те и другие, конечно, уроды, Полякову их было совершенно не жаль. Как циничный представитель своего поколения, он мог эту заварушку только приветствовать, ибо чем больше враги (а друзей у России нет) будут убивать друг друга, тем меньше их докатится до твоих собственных границ. Вот только все тот же цинизм не давал отмахнуться от понимания, что в стороне от войны точно отсидеться не удастся. А как она пойдет – вопрос открытый. И, если уж на то пошло, в ней и те, кто должен сидеть далеко от линии фронта, порой оказываются в окопах. Сергей трусом не был, но умирать не жаждал. С другой стороны, надо будет – пойдет. Вот только жену в окопы не отпустит, даже если для этого ему самолично придется застрелить того, кто попытается ее туда отправить. И плевать на все остальное.

Поймав себя на том, что его мысли далеки от верноподданнических, Поляков тряхнул головой и тихонько, чтобы не разбудить Леночку, двинулся на кухню. Еще десять минут – и вот уже руки успокаивающе греет кружка с кофе, и ночь за окном уже не кажется такой тревожной. И мозг, успокаиваясь, шепчет, что все еще обойдется, и они победят малой кровью, и…

И в клочья рвет тишину, а вместе с ней последнюю надежду на лучшее телефонный звонок.

Игровая база.

Час спустя

– Маразм, – Сурок не скрывал недовольства. – Полнейший маразм. Что такого срочного могло случиться? Мало того, что выспаться не дали, так у меня еще и контрольная через полчаса.

– Паш, заткнись, а. И не нуди больше. Вот честное слово, надоел.

Сурок недовольно скривился, но качать права все же перестал. Хорошо понимал, что, во-первых, это бесперспективно, во-вторых, они все в одной лодке и, в-третьих, если не угомонится, то и по шее может прилететь. С двух сторон и очень больно. И ждать понимания не приходится, муж и жена – одна сатана. Оставалось изобразить вселенскую обиду и, как ему и рекомендовали, заткнуться.

Это было очень интересно – наблюдать, как Пашка обижается. Такие эмоции на совершенно неприспособленном для обид, жизнерадостном лице вечного тинейджера выглядели комично. Чем-то он напоминал в такие моменты бультерьера своей новой дамы. Тузик временами тоже пытался изобразить оскал, притом что был добрейшей души существом. Даже когда его дрессировали, кусался не зло, а исключительно по долгу службы. И обожали зверюгу буквально все…

– Товарищи офицеры…

Вообще, так официально генерал Кузнецов говорил очень редко. И каждый раз перед чем-то действительно серьезным. Бодрым шагом войдя в кабинет, он с размаху уселся в кресло, отодвинул мешающую ему чем-то папку и внимательно посмотрел на собравшихся. Махнул рукой – садитесь, мол, и когда молодежь разместилась в креслах, сказал:

– В общем, не буду тянуть кота за лапку. Приказ, который я получил, мне поперек горла, но… В общем, придется спасать Китай.

Народ переглянулся. Народ не понял. Народ, в лице самого старшего, то есть Полякова, попросил объяснений. И генерал дал их. Не обязан был совершенно, однако же предпочел объяснить нюансы. Для того хотя бы, чтобы обеспечить наиболее эффективное выполнение задачи, ибо понимающий ее человек работает лучше бездумного автомата.

Если подходить к вопросу цинично и примитивно (а большего для не слишком-то интересующейся большой политикой молодежи и не требовалось), то все выглядело максимально просто. России, как любому государству, заинтересованному в нерушимости своих границ, более всего подходили соседи мирные и не особо сильные. То есть, если японцы намнут бока малость потерявшему берега Китаю, это неплохо. Но, с другой стороны, усиление самой Японии в планы русских совершенно не входило. Хотя бы потому, что сосед это беспокойный и не в меру наглый.

Теоретически это не выглядело чем-то запредельно сложным и невыполнимым. Слава у русского оружия была грозная. Совершенно заслуженно, кстати. Развернуть у границ несколько свежих дивизий – умному такого намека достаточно. Если же японцы окажутся непонятливыми, то нанести этими самыми дивизиями удар во фланг. Заодно и новые самолеты испытать в бою с равным противником, а то европейская кампания в этом смысле оказалась не самой информативной. И с юридической точки зрения никаких проблем – Китай, разом засунув глубоко в нижнюю трещину свой недавний гонор, сейчас активнейшим образом просил о помощи. В принципе, решение на самом верху было уже принято, там любят забывать, что на обиженных воду возят, зато на добрых сами катаются. Но – решили. Теперь вопрос был лишь в том, чего всегда не хватало. Время и деньги!

Тех сил, что Россия держала на Дальнем Востоке, вполне хватало для организации активной обороны. Но для наступления их было категорически мало, да и, откровенно говоря, структура подразделений малость не та. Соответственно, необходима была переброска сил из других регионов, а это не один миллион и не одна неделя. За это время китайцы могут и проиграть. Вот и появилась у кого-то идея в срочном порядке испытать на японцах так хорошо показавшие себя экспериментальные танковые части. И сейчас технику в срочном порядке обслуживали, дабы ни один болт не открутился, если только ему не прикажут. Готовилась и группа обеспечения. Плюс в прикрытие давали бригаду мотострелков, а также полк ВДВ, который будет находиться в резерве и вмешается, случись что-то непредвиденное. Ну и воздушное прикрытие, разумеется. Словом, адекватное решение.

Минус – новых танков, на которых троица собравшихся здесь орлов устроила лихие покатушки по Европе, на восточной границе не было. Впрочем, их устраивали и более старые модели, однако, как пояснил Кузнецов, их непосредственное участие в прорыве и не планировалось. И вот после этого вся троица синхронно «зависла».

Все трое уже успели привыкнуть, что их группа всегда на острие атаки. Без них не обходится ни одно серьезное дело. И вообще они – лучшие. Почему без них? И второй вопрос: зачем, в таком случае, их повыдергивали из коек? Что же, генерал им на это честно ответил.

По всему выходило, что японцы применили против Китая подразделение, схожее с их собственным. Уж больно похожи и стиль, и результаты. Грубее, корявее, менее эффективно – однако похожи. В принципе, это было ожидаемо – идея о дистанционном управлении техникой витала в воздухе (и реализовывалась) уже более ста лет. Причем даже на уровне тех примитивных технологий иной раз приносила результаты[22]. И вполне логично, что технологически развитые, пускай и традиционно отстающие от ведущих держав в области разработки бронетанковой техники японцы могли попробовать реализовать нечто подобное.

Вот и потребовалась генералу Кузнецову его особая, лично им выпестованная группа – вылететь к месту событий, разобраться на месте и, если японцы и впрямь решили сыграть в игру взрослых дядей, по возможности захватить действующий образец их техники. Не больше, но и не меньше. Для усиления прилагались несколько профессиональных хакеров, но не факт, что от них будет толк. Даже если японцы используют аналоги русских идей, неизвестно, как организована система управления. Тем не менее специалисты по взлому лишними не будут. Особенно учитывая, что ехать им никуда не нужно. Они-то как раз могут и из дому работать. А вот танкистам придется ехать. Не факт, что это нужно, однако на этом настаивают сверху.

Воцарилось недолгое, но тяжелое молчание. Затем Поляков медленно встал – и все вдруг ощутили, как в немаленьком вроде бы помещении стало ощутимо теснее. И виной тут были не габариты игрока – да, благодаря регулярным тренировкам он изрядно раздался по всем измерениям, но на борца сумо все же не тянул. Но вот исходило от него что-то непривычное, тяжелое. Может, просто взгляд был такой… нехороший.

– Указано, сколько человек должно ехать?

– Нет.

– Значит, еду я один.

– Но…

– Паша, заткнись. Если со мной что-то случится, группу тянуть кому-то надо. Вот и действуй.

– Серег, я не понял…

– До совершеннолетия тебя все равно никуда отправлять нельзя, – жестко, как отрезал, сказал Поляков. – А жену свою под пули я тем более не отпущу. Надеюсь, ни у кого нет возражений?

Возражения были, да еще какие. Только высказывать их никто не рисковал. Даже сам Кузнецов, которому это по должности было положено. И Леночка, которой многое разрешалось согласно новому статусу. Сурок вообще сидел тихонько, держа ротик на замке. Что-то новое проснулось в неофициальном лидере группы и теперь упорно лезло наружу. И от осознания этого окружающим становилось неуютно.

Израиль.

Двумя часами позже

– Майор, да вы посвежели. Отдых явно пошел вам на пользу…

Дина вымученно улыбнулась. Всего неделя, как она вернулась в Израиль – и он ей уже смертельно надоел. Отвыкла… А ведь пока сидела в этой чертовой Швейцарии, хотелось вернуться. Сейчас же, вспоминая синеву горных озер и лес на склонах, думалось, что мир – он красивый. Пожалуй, стоило бы осмотреть его повнимательнее. И, так сказать, пошире, не ограничиваясь одной-двумя странами, да еще и во время стрельбы.

А вот когда вернулась… Нет, вначале было даже неплохо. Денежная выплата, что, с учетом прижимистости евреев, уже чудо. Демонстративная похвала за добытый материал… А потом много-много беготни по коридорам и повторение своего доклада равно безответственным начальникам. Вдобавок посещение Моше – тот уже выписался из госпиталя, но ковылял пока что исключительно на костылях. Или же ездил в инвалидном кресле. А куда деваться? Кости срастаются довольно медленно. Врачи, конечно, обещали, что ничего страшного с парнем не случится, инвалидом не станет, но все равно глядеть на еще недавно крепкого и жизнерадостного солдата, вынужденного перемещаться таким образом, было не слишком приятно. И, как ни странно, заставляло чувствовать собственную вину – она-то живая и практически здоровая.

К чести своей, Моше сумел отбиться от попыток родителей вернуть его в лоно семьи. Все же ездить на танке (У-ух! Задавлю!), стрелять, исполнять роль секретного агента и устраивать государственные перевороты ему нравилось много больше, чем молиться и жить по каким-то там давно замшелым заповедям подобно своим родителям-ортодоксам. Дина припомнила, что с определенного момента парень вообще перестал молиться, а о Боге просто не вспоминал. И возвращаться в прошлое он не желал совершенно, поэтому отбивался руками и ногами от попыток родни установить с ним тесный контакт. Учитывая иерархию еврейских семей и роль в них матери, это настоящий подвиг, но Моше как-то справился. Тем более разведка в лице их с Диной непосредственного начальника уже имела на него кое-какие виды и в госпиталь, пока Моше был не в состоянии сбежать без посторонней помощи, никого не пускала.

Отбрыкался парень. Теперь собирается учиться – хочет офицером стать. Похвально, и командование того же мнения. Стало быть, все у парня получится. А еще Моше завел девушку, причем не своего, в смысле, не чрезмерно набожного, круга. И (честь и хвала его здравому смыслу) не из кибуца – городскую. Вроде бы студентка-медичка. То ли практику в том же госпитале, где он лежал, проходила, то ли еще чего, но познакомились они именно там. Дина посмотрела на нее – так, на всякий случай, чтобы знать. Обязанность командира заботиться о подчиненных, в том числе и в подобных ситуациях. Негласно, разумеется. Что же, можно надеяться, как минимум от опеки родителей она его огородит. Решительная девочка, не хуже его матери. Попал мальчик из огня да в полымя. А с другой стороны, для Израиля это нормально.

Куда больше Дину напрягала собственная родня. Нет, лично ее родители не лезли – они-то как раз хорошо знали характер дочери и предпочитали наблюдать со стороны. Порой девушке казалось, что они при этом злорадно подхихикивают над родственниками, которые не в теме. А уж они-то, особенно те, которые женского полу, всячески пытались дать понять, что в возрасте Дины лично они уже имели по мужу (иногда уже не первому) и как минимум паре детей. Не собираясь, что характерно, останавливаться на достигнутом. И намекали, что на примете у них есть оч-чень неплохая партия. У каждой своя, благо общительные они не в меру. Вот уж воистину, желание заделаться свахой для женщины любого народа скорее норма, чем исключение.

Самое интересное, за последнее время у Дины выработалось нечто вроде условного рефлекса. Если возникает проблема, которую не можешь разрешить, сделай шаг в сторону. И тогда из-за твоей спины выдвинется Полански, посмотрит на проблему сверху вниз – и та сама убежит, поджав хвост в ужасе. Увы, Полански, за успешное выполнение задания (и ту стрельбу в Кнессете, но это так, неофициально) получивший лейтенантские погоны, отсутствовал, и всю мощь родственного напора Дине приходилось сдерживать своей широкой (метафорически) и высокой (а вот это уже вполне реально) грудью. Жаль только, что родственницы обладали не меньшими достоинствами и категорически отказывались понимать намеки. Учитывая же, что гадости они говорили вежливо, просто взять их за шиворот и выставить из квартиры не позволяло воспитание. А жаль!

Неудивительно, что вызов к отцу-командиру Дина восприняла, как самое настоящее избавление от проблем. И сейчас, расположившись в глубоком мягком кресле, установленном в кондиционированном, со вкусом обставленном кабинете, начала чувствовать себя почти удовлетворенной жизнью. Ага, теперь уже и без «почти».

– Я не помешал?

Внушительная фигура Полански внимательно осмотрела кабинет и очень уверенным, привычным движением водрузила себя в недра еще одного кресла, протестующе скрипнувшего под великаном. Для кого другого это мало что сказало бы, но знавшая Полански уже не первый месяц Дина сразу поняла: он в этом кабинете далеко не в первый раз. Очень уж четко поставлена моторика. Да и в струнку перед начальством не тянется, говорит, опять же, не по уставу.

– А вот и наш Айболит, – улыбнулся хозяин кабинета.

– Почему Айболит? – удивленно посмотрела на него Дина.

– Командир, ты успокойся, – громким шепотом прокомментировал из своего кресла Полански. – Я вон тоже, пока научился понимать ваш русский юмор, таки думал, поседею. Зато узнал, кто такой Айболит…

– Комплекция у него подходящая, – с каменным лицом пояснило свое определение их начальство. – Таким врачам всегда доверяешь. Операции без наркоза делать может. Одной рукой держать, а второй резать. А вообще, на будущее, вам, майор, совет. Будут у вас дети, будете читать им сказки… Так вот, если доберетесь до Чуковского, помните: главное, когда читаешь ребенку про Айболита, не уточнять, откуда он взял для зайчика новые ножки.

Дина несколько секунд хлопала глазами, потом до нее дошло – и она рассмеялась, громко и искренне. Мужчины ее поддержали в столь заразительном деле, и чуть натянутая в начале разговора обстановка моментально разрядилась.

– Итак, – хозяин кабинета, отсмеявшись, слегка хлопнул кончиками пальцев по краю стола, привлекая внимание. – Думаю, вы уже поняли, что вашей деятельностью там, – он ткнул пальцем в потолок, и все на миг непроизвольно подняли глаза, – удовлетворены. Нельзя сказать, что довольны, ну да большие боссы в высоких кабинетах полностью в экстазе не бывают никогда. Не знакомо им это чувство. Тем не менее в сложившихся обстоятельствах, да еще и с учетом того, что в разведке вы без году неделя, да и вообще специалисты несколько… э-э-э… иного профиля, результаты признаны вполне удовлетворительными. В силу этого принято решение не отправлять вас обратно к месту службы, потому хотя бы, что войны как таковой сейчас нет. Вам предлагается остаться при нашем… гм… департаменте. Что скажете?

– Согласен, пся кошеч.

– Согласна.

Ну еще бы. От таких предложений не отказываются, если, конечно, не желают напрочь сломать карьеру, и Майер с Полански это хорошо понимали. Их начальник тоже отлично понимал, что вопрос – не более чем формальность, а потому лишь коротко кивнул в ответ.

– Очень хорошо. И второй вопрос. Как много времени вам требуется на отдых и восстановление здоровья?

– Это вы вежливо уточняете, готовы ли мы прямо сегодня, плюнув на все, стартовать для выполнения следующего задания?

Мужчины несколько секунд играли в гляделки, но Полански с его безмятежным, каким-то детским взором, оказался победителем и получил короткий, но емкий ответ:

– Да.

Напарники переглянулись, затем Дина медленно кивнула:

– Готовы.

– Я в вас не сомневался, – улыбнулся хозяин кабинета, а потом, перейдя на доверительный тон, пояснил: – Честное слово, я дал бы вам хотя бы месяц отлежаться, но так уж получилось, что вы у нас лучшие эксперты по танковому вопросу.

– Где-то снова засветились русские танки? – старательно пряча удивление, поинтересовался Полански.

– Если бы русские, – вздохнул их начальник. – В том-то и загвоздка, что мы наблюдаем весьма похожую ситуацию совсем на другой стороне континента.

– Китай?

– Вам никогда не говорили, майор, что у вас неплохие задатки аналитика?

– Просто это единственное место, где сейчас идет крупная заваруха. И, вообще-то, мне казалось, что нам это выгодно.

– Выгодно, – кивнул разведчик. – Даже очень. Хотя и в долгосрочной перспективе. Во всяком случае, наш рынок освободится от засилья китайского барахла, что, в свою очередь, даст больше простора нашим собственным производителям.

А также дать им возможность поднять цены и хоть чуть-чуть облегчить дополнительно карманы тех, кто сюда приезжает. Разумеется, вслух этого никто не сказал, но все поняли. И комментировать расклады Дина не стала, предпочтя вернуться на менее скользкую, хотя и более узкую профессиональную дорожку.

– Ясно. Итак, китайцы применили нечто, похожее на русские танковые подразделения сверхвысокой эффективности. Весьма на них похоже – любят они передирать чужие идеи, чтобы потом выдать их за свои.

– То-то и оно, что не китайцы, – ответ был неожиданным и заставил слегка напрячься. – Японцы.

– Японцы? – переглянувшись, в один голос усомнились напарники. И было от чего сомневаться. Островитяне ни разу не танковая нация. Морская – да, безусловно. И в воздухе неплохи. Пехота – так себе, если честно, однако же получше, чем у многих. Но танковые части… Даже в эпоху своего безудержного милитаризма они не блистали – что уж говорить за сейчас? – И что, вы считаете, это действительно так серьезно?

Вопрос был логичным. Кто-то из ушибленных на всю голову правозащитников мог бы попытаться найти в нем расизм – превосходство белых над азиатами и все такое прочее, но все, собравшиеся в кабинете, были отнюдь не дети. И не новички, рисковать шкурами в бою приходилось. Тем более предки всех троих когда-то дрались против куда более серьезного противника – и победили. Так что можно сколько угодно говорить про убогость расовой теории, – но что-то в ней, безусловно, есть. Иначе не всплывала бы она со столь завидным постоянством. Но даже без этой непризнаваемой общечеловеками национальной идеи расклад выглядел странно. Бронетанковые силы Японии и впрямь вызывали у профессионалов не смех, конечно, однако же вполне оправданный скептицизм.

Хозяин кабинета неохотно кивнул:

– Давайте откровенно. Когда сверхдержава, пускай даже бывшая, демонстрирует, что у нее в рукаве есть что-то, чем не могут похвастаться другие – это нормально. Если она на взлете и возвращает себе былой статус – это даже не норма, а, скорее, обязательное условие. Однако если такие козыри начинают демонстрировать сразу двое, причем один из игроков весьма далек от высшей лиги, само их наличие становится поводом задуматься. И еще. Русские наверняка вмешаются, причем на стороне Китая. Скорее всего, негласно, однако же наши аналитики дают вероятность, близкую к ста процентам.

– Это почему? – удивленно поднял брови Полански.

– Все просто. Русские достаточно циничны и хорошо понимают: им невыгодно быстрое усиление одного соседа за счет другого. А вот когда азиаты увлеченно друг друга убивают и ослабляют, это наоборот достойно всяческой похвалы. Они хорошо усвоили американские уроки и постараются выжать из этой бойни максимум преференций.

– И что они сделают? По мнению аналитиков?

– Воздушные удары – наверняка. Причем массированные. Русские неплохо освоили методику бесконтактной войны. Однако и сухопутная операция будет – это вполне в их духе. Иной вопрос, что силы и средства при этом будут задействованы крайне ограниченные. У русских просто нет на месте достаточно мощной наземной группировки. И нет времени ее туда перебрасывать. Поэтому бомбить они японцев будут, а вот все остальное – трудно сказать. Но крайне вероятно, что они нанесут удар сравнительно небольшими силами элитных подразделений. И появляется шанс, что там засветятся ваши старые знакомые.

– Так за кем мы едем следить? – позволила себе улыбнуться Дина. – За японцами или все же за русскими?

– За обоими, майор, за обоими. Помимо вас там будут действовать еще несколько групп, – тут разведчик хищно улыбнулся, – от разных ведомств. И, подозреваю, от разных стран. Но вы у нас эксперты по танкам – вам и карты в руки. Дерзайте, господа офицеры. Надеюсь увидеть вас живыми.

Он, похоже, всерьез жаждет нас угробить, думала Дина, выходя на улицу. Китай – не Европа, там идет война совсем другая, на порядок более жестокая. И сгинуть на ней куда проще, чем в Польше или Германии. А ведь там они лишились половины группы! Или, может, все проще, и ее банально вновь пытаются деликатно убрать куда подальше? А что, очень даже может быть. Ее геройствования при смене власти еще не успели забыться, и, чтобы сберечь ценного кадра… или не подставиться самому, проще убрать лихого майора куда подальше.

Дина непроизвольно стиснула зубы. Политика и дерьмо – это, определенно, синонимы. Сколько из-за таких игрищ погибло людей – и не перечесть. Раньше во всем этом была хоть какая-то видимость справедливости. Короли сами вели в атаку своих людей и сами гибли, если ошибались. Теперь же правители сидят в тиши кабинетов, а гибнут хорошие парни… Вот их экипаж взять. Повезло еще, Моше выжил, а ведь четвертого так и схоронили. И не факт, что она сама вернется из следующего боя!

– Не грусти, красавица, – широкая, как лопата, и столь же тяжелая рука Полански легла ей на плечо. – Я тут по соседству бар знаю. Не слишком элитный, но пиво там хорошее. Будешь?

– Буду, – кивнула Дина. А что? Полчаса всяко найдется, а собираться… Нищему собраться – только подпоясаться. Справедливость этой присказки, которую любил повторять дед, она осознала вдруг в полной мере. Не нажила она хором. И бриллиантов тоже не нажила. Все это положено совсем другим… курицам.

Холодная черная злоба мутной волной поднялась внезапно из глубин сознания. А потом так же внезапно ушла, оставив после себя кристальную четкость мыслей и ясность сознания. Никто, даже знающий напарницу, как облупленную, Полански не заметил этого. Зато теперь Дина знала, что делать и как жить.

– Ну, где твой бар? – усмехнулась она. – Я, знаешь ли, хочу посидеть и выпить с хорошим человеком, а не просто залиться пивом на ходу.

Полански кивнул и сделал приглашающий жест. У них оставалось совсем немного времени на мирную жизнь, и терять его зря было расточительством.

Великобритания.

Это же время

– Да, майор, выглядите вы, прямо скажем, неважно.

Харрис промолчал. Во-первых, потому, что его собеседник имел право говорить все, что хочет, а во-вторых, он говорил сейчас правду, только правду и ничего, кроме правды. И внешний вид, и общее состояние Харриса оставляли желать лучшего.

Полковник с герцогским титулом внимательно посмотрел на него и махнул рукой – садитесь, мол, не стойте, как столб. Что же, это было нелишним. Харрис выписался из госпиталя совсем недавно, и, хотя он вроде бы уже восстановился, усталость периодически накатывалась, причем ни с того ни с сего.

Как он и полагал, терапия с хирургией в полевых условиях не самое лучшее, что может случиться с человеком. Все же Смит недостаточно хорошо прочистил рану, да и дезинфекция спиртовая, опять же, оказалась недостаточной. Плечо воспалилось, и только усиленный курс антибиотиков позволил избежать серьезных неприятностей. Можно сказать, отделался малой кровью, но ощущений, которые хотелось бы запомнить, все это, естественно, не добавило.

Честно говоря, Харрис не думал, что когда-нибудь вновь окажется в этом кабинете. Задание-то он, как ни крути, провалил. Ни материалов, ни ликвидации американца… Да что там, сам едва вернулся. Но вот, случилось – вызвали. Интересно, что скажут, подумалось майору с каким-то отстраненным фатализмом.

– Признаться, майор, нам всем очень повезло, что вы не смогли выполнить задание.

Глаза Харриса непроизвольно поползли на лоб, а челюсть, напротив, попыталась со стуком брякнуться вниз. К счастью, безуспешно – все же владеть собой майор умел неплохо. Однако как дернулось его лицо, от герцога, разумеется, не укрылось.

– Я об американце, – пояснил он спокойно. – Практически сразу после начала операции ситуация изменилась, и его смерть нам стала категорически невыгодна. А предупредить вас не было возможности.

В это верилось. Вполне. Когда сотрудник в автономном плавании, связь с ним крайне затруднена. Особенно когда вся электроника наглухо задавлена вражескими глушилками, а вокруг зона боевых действий. Харрис вновь промолчал – хотя бы потому, что его ни о чем пока и не спрашивали. Просто доводили до сведения некую информацию, и только.

– Тем не менее изменившиеся расклады не отменяют того факта, что задание вы не выполнили.

Ну да, с этим не поспоришь. Остается смиренно обтекать.

– Насколько хорошо вы сработались?

А вот это уже вопрос, на который надо отвечать. Что же.

– Он хороший напарник. И он меня на себе вытащил.

– Я знаю. То есть вы не отказались бы еще раз поработать с ним, майор?

– Нет. Но… Какой из меня сейчас разведчик, – вздохнул Харрис. Герцог лишь усмехнулся в ответ. Едва заметно самыми краешками губ. Даже не усмехнулся, а, скорее, обозначил намек на улыбку.

– Не прибедняйтесь. Вам дается три дня. И наши врачи, которые обещают за это время гарантированно поставить вас на ноги. К тому же там вы отнюдь не сразу начнете бегать с пулеметом наперевес. Если вообще придется. Для этого найдутся совсем другие люди. Тем более что, судя по результатам последней миссии, со стрелковым оружием вы чувствуете себя несколько менее уверенно, чем в танке.

Харрис вынужден был проглотить шпильку, хотя и запомнил ее. Так, на всякий случай. Поинтересовался только:

– Куда мне предстоит ехать и чем заниматься?

– Могли бы и догадаться. Китай. Район боевых действий. Точнее, бегства китайской армии. Их там давят, словно катком. Едете как представитель нашей службы. Наблюдателем от совместной британо-американский военной миссии. Это официально. Неофициально – все то же самое, что и в прошлый раз. Русские.

– Они что, и туда влезли? – не удержался Харрис. Герцог едва заметно поджал губы.

– Пока еще нет, – медленно, чуть задумчиво сказал он. – Но переговоры с китайским правительством они ведут и, с большой долей вероятности, вмешаются. И есть серьезная вероятность, что используют ваших… гм… подопечных.

– Русские в последнее время проявляют нездоровую активность.

– Скажу больше. У них уже давно в ходу шутка, что мы – Британский автономный округ. А Австралия – Большой Крым. Пока что это действительно шутки, но русские славятся еще и тем, что любят превращать мечты в жизнь. Не всегда у них это получается, но старательности им не занимать.

Оба замолчали, погрузившись в раздумья. Каждый свои, но притом схожие. Русские – они варвары, конечно… Однако не стоит забывать – именно под натиском варваров пал Вечный Город[23]. И остановить их – долг каждого цивилизованного человека.

– Итак, майор. Ваша задача – собрать всю доступную информацию о русских, а заодно китайских и японских танках. Их тактике, применяемых новинках – нас интересует все. Желательно чтобы мы получили эту информацию первыми, но… необязательно. Вопросы?

Разумеется, вопросы были. И утрясали их еще не менее часа. Но в общем и целом Харрис не мог не признать – за провал своей прошлой миссии он очень легко отделался. Но если он ошибется еще раз, то шансов реабилитироваться ему никто не даст. Вот только уходя, он был очень удивлен словам герцога, сказанным уже фактически в спину:

– Майор, вы, конечно, нарушили приказ. Но если бы вы все же убили человека, который вас оттуда вытащил, подать вам руку мне бы уже не хотелось…

Где-то над Сибирью.

На следующий день

Самолет был самый что ни на есть обычный. Собственно, почему бы он должен отличаться от десятков таких же машин, бороздящих обширное русское небо? Этот самолет не принадлежал даже министерству обороны, обычный чартер. Такие регулярно заказывают компании, перевозящие туристов, вахтовиков или еще кого, желающего быстро добраться из точки «А» в точку «Б» числом побольше, ценой поменьше. Так что минимум расстояния между креслами, чтобы больше утрамбовать народу, из сервиса разве что вода в бумажных стаканчиках – и летите. До места вас пилоты доставят, а кто вы и зачем вам надо в пресловутую точку «Б» никого, по большому счету, не волнует.

Пожалуй, самым примечательным в этом рейсе были его пассажиры. Все, как один, здоровые крепкие мужчины с военной выправкой. Пилоты даже заключили пари, кто это, но стюардесса, случайно услышавшая разговор пассажиров, тут же обломила им всю интригу. Обычная ЧВК[24], сейчас таких много стало. На Дальнем Востоке заварушка – вот и летят парни туда, где платят. А в кого придется стрелять… Да хоть в джапов, хоть в китаез, какая разница? Бизнес, ничего личного. Главное, чтобы документы у людей были в порядке.

Полтавец, усевшись в кресло, мысленно выругался. Все же могли бы арендовать что-нибудь поинтереснее. Или хотя бы поприличнее. Здесь же эконом-класс – это эконом в квадрате. В боках узко, колени упираются во впереди стоящее кресло… Словом, лететь будет долго и неудобно.

Искоса он поглядел на своего подопечного, устроившегося двумя рядами ближе к выходу. Наблюдать за парнем было… интересно. Этот липовый офицер ухитрялся вроде бы со всеми быть приветлив, но держать при этом дистанцию. И, несмотря на то, что самому ему вживую воевать еще не приходилось, моторикой движения от попутчиков отличался крайне незначительно. И точно так же, как они, ухитрялся спать при каждом удобном случае. Вот и сейчас, не успел еще самолет даже с места сдвинуться, а парень уже спит. Привычки, больше подходящие солдату, чем домашнему мальчику, каким Полтавец считал всю эту братию виртуальных танкистов.

Впрочем, конкретно из этого можно было бы сделать и настоящего. Был в парне стержень, определенно был. И «косить», когда дошло до настоящего дела, не пытался. Иной вопрос, что и он сам, и Полтавец хорошо понимали: делать ему на этом задании, в общем-то, нечего. Однако военные обязаны исполнять приказы. Даже если они кажутся порой глупыми.

Перелет запомнился всем разве что болтанкой. Она, конечно, бывает почти каждый раз, но конкретно сейчас из шести часов полета самолет трясло почти три. Над Сибирью мощные атмосферные фронты, казалось, сошли с ума. Впечатление было такое, что природе тоже не нравилось, что люди начинают творить безобразия, и она строго предупреждала их о недопустимости хамства. Люди, как всегда, плевать хотели на любые предупреждения, однако в Хабаровске из самолета практически все вылезали с зеленоватыми лицами. На ожидающий их военный транспортник вновь прибывшие смотрели, как визажистка на истомленного полугодовым воздержанием лесоруба. Однако безжалостному полковнику на их тонкую душевную организацию было, в общем-то, наплевать, и вскоре его группа уныло плелась в недра здоровенного, как дом «Ила».

А парнишка ничего, между делом подумал немного разобравшийся с текучкой Полтавец. Неожиданно для себя подумал. Тем не менее, стоило отдать должное, парень действительно хорошо держался. Во всяком случае, перелет сюда он перенес, как будто даже его не заметив. И на борт военного транспортника поднимался абсолютно спокойно, даже как-то безразлично. Ну да, остальных бы так дрючили – они бы тоже стальную вестибулярку наработали.

Второй перелет оказался и короче, и спокойней. Это в плане физическом. Морально же поддержку обеспечивала пара Су-30, призванных защитить набитый грузом и людьми борт от стороннего хамства. Глядя на внушительные гроздья ракет под их крыльями, потенциальному супостату оставалось лишь посочувствовать. Да и то сказать, боевой опыт пилоты этих самолетов имели наверняка больший, чем любой, кто мог встретиться в этом небе.

Воздушный коридор оказался на диво оживленным. В иллюминатор Полтавец за время перелета успел разглядеть еще два транспортных самолета – один как у них, а второй… Вот с ним полковник малость помучился. Не походил силуэт этого монстра ни на один из ему известных. К счастью, подвернулся бортмеханик, шедший по каким-то своим, лишь ему понятным делам. Тот мельком глянул и объяснил. Оказывается, «Мрия». Два этих монстра, невесть как уцелевшие после всех попилов и откатов в соседском бардаке, достались России по репарации. Им обновили авионику, установили новые двигатели взамен родных, давным-давно морально устаревших, и теперь шедевры предков занимались тем, для чего были созданы. Бороздить небо огромной державы все же достойней, чем гнить на стоянках захолустных аэропортов.

Еще пролетали боевые самолеты, и Полтавец отметил, что среди них изрядное количество МиГ-35. Похоже, командование планировало обкатать в бою этот ранее практически не использовавшийся истребитель. Их вроде бы начали наконец массово выпускать – армия решила-таки, что ей необходимы легкие и сравнительно дешевые истребители в довесок к ударному кулаку «Сухих». Что же, лучше поздно, чем никогда, тем более что самолет этот как раз успевали испытать в так удачно нарисовавшейся заварушке. И сделать по ним окончательные выводы, разумеется. Впрочем, это уже уровень принятия решения, далеко выходящий за пределы компетенции обычного полковника.

В очередной раз, уже на автопилоте, посмотрев на эксперта по инновационным военным технологиям (именно так официально был прикомандирован к ним лейтенант), Полтавец с удивлением обнаружил, что тот, отбросив маску невозмутимости, с интересом рассматривает быстро обгоняющие неповоротливую транспортную машину истребители. Его дело, конечно, однако полковник все же не удержался:

– Нравятся?

– Да, – парень задумался на пару секунд. – Мне кажется, я бы с таким справился.

– Брось. Ты и с легкомоторником… не очень.

– Будет время – посижу в симуляторе. Все, что надо, – лейтенант похлопал по своему баулу, – у меня с собой.

– Ну-ну, – усмехнулся Полтавец и прикрыл глаза. Вот что ему и нравилось в этих ребятах, и одновременно бесило, так это их непробиваемая уверенность в собственных возможностях. Типа нет непреодолимых препятствий, есть мало желания. А главное, у них и впрямь получалось, не все, но многое. Но подумать об этом можно было и позже, сейчас полковника неумолимо клонило в сон. Уже через пару минут он выключился и открыл глаза, лишь когда самолет начал заходить на посадку.

Садился «Ил» как-то очень уж тяжело. Неудивительно, к слову – помимо их группы он тащил еще кучу народу и массу грузов. Россия намерена была извлечь из ситуации максимум выгоды и потому обустраивалась всерьез и надолго. Ежу понятно: чем бы ни закончилась драка, уходить отсюда русские не собираются. Времена «братской» помощи давно прошли. И, насколько мог понять из имеющихся у него разрозненных данных полковник, разворачиваемые сейчас базы позволят контролировать немалую часть региона и, главное, побережья. Очень похоже, когда все закончится, многим, считающим себя игроками мирового уровня, предстоит осознать свое истинное место и всерьез потесниться. Для этого оставалась самая малость – победить.

Раздался натужный рев турбин, и еще один самолет начал заходить на посадку. Обернувшись, Полтавец удивленно приподнял брови: Бе-200, амфибия со знаками МЧС. А эти-то что здесь делают? Что тушить собрались? И откуда, случись нужда, воду брать? В окрестностях ни моря, ни озера. МЧС, конечно, у нас лезет везде, где надо и не надо, но пожарные здесь – это уже чересчур.

Отношение к воздушным пожарным у полковника было, скажем так, не очень. В свое время их часть бросили в помощь огнеборцам – горел немаленький участок леса, огонь вплотную подходил к паре деревень, и тушили его всем миром. Пожарные расчеты, десанты, вертолеты и самолеты, буквально вычерпывающие небольшое водохранилище по соседству… Гарнизон вносил посильную лепту, главным образом, вырубая и окапывая бульдозерами полосу на пути летящей вперед стены пламени. Успели, к слову. Огонь встал и, выжрав топливо, потихоньку задохнулся сам собой…

Так вот, осматривая место работы пожарных в лесу, посреди наполовину сгоревших древесных стволов, торчащих в небо, как обугленные спички, Полтавец случайно наткнулся на страшно изломанное тело аквалангиста. Охренел он тогда изрядно… Да что там, это еще мягко сказано. Как потом выяснилось, летуны, набирая воду, впопыхах зачерпнули вместе с ней незадачливого ихтиандра, а потом сбросили сверху на лес[25]. Трагическая случайность, никто, в общем-то, не виноват, но… Но вот только отношение Полтавца к пожарным вообще и их воздушной разновидности в частности с тех пор было крайне настороженное.

– Товарищ полковник! – Голос выскочившего, как чертик из табакерки, смутно знакомого лейтенанта оторвал его от мрачных воспоминаний. – Вас к генералу Иванову.

– Принято. Где он?

– В третьем… Товарищ полковник, у меня здесь машина, сейчас отвезу.

– Добро. Капитан Смолев, за старшего. И приглядывайте тут, – он кивнул в сторону груды ящиков, охраняемых единственным, активно мающимся от безделья часовым. Обычный армейский бардак, если верить маркировке на боках этих самых ящиков. – Особенно за этим. Взрывчатки здесь аккурат хватит, чтобы доставить вас на низкую орбиту.

Заместитель полковника, молчаливый худой брюнет, резко кивнул и короткими, рыкающими фразами начал раздавать задачи подчиненным. Ну все, за тылы можно не беспокоиться – Смолев свое дело туго знает.

Через пару минут, мчась на стареньком заслуженном «уазике» в направлении штаба, Полтавец обдумывал свои дальнейшие действия. По всему выходило, что времени на раскачку у них не будет. Последняя оперативная информация, к которой он успел получить доступ, указывала: японцы в очередной раз прорвали фронт и теперь стремительно развивают наступление. И бронетехники у них в разы больше, чем можно было предположить. Очень похоже, островитяне натянули разведки всего мира по самые помидоры и накопили прямо-таки море оружия. И что-то подсказывало бравому полковнику, что его группа сейчас окажется на самом опасном участке. Впрочем… для этого она и была создана, не правда ли, господа?

Игровая база.

Чуть позже

– Не плачь.

Сурок был сегодня очень собран и говорил прорезавшимся вдруг откуда-то командирским тоном. Как, впрочем, все последние дни. Мальчик превращался в мужчину, и это было не физическое, а, скорее, моральное взросление. И, похоже, слова Полякова о том, что кому-то, случись нужда, придется занять его место, очень подействовали на Пашку.

На Леночку они, к слову, тоже подействовали. И повела она себя, как истинная женщина. Не мастер танкового боя, стрелок, рукопашник, пилот, язва и человек, умеющий сдвинуть взглядом грузовик. Да-да, недавно попробовала – и получилось, хотя потом с полчаса руки тряслись. Но все это как-то разом отступило на задний план, зато слезы на глаза стали набегать по поводу и без. Вот и сейчас заплакала – реакция на совершенно невинную, даже вовсе не относящуюся к делу фразу.

– Не плачь, я говорю. Лучше оттестируй систему еще раз. Что-то мне у тебя пятая камера не нравится.

Леночка всхлипнула, но послушно защелкала мышкой. И, как Сурок и рассчитывал, привычные действия отвлекли девушку от иррациональной паники. Тем более они и впрямь не были лишними.

Когда Поляков фактически заставил их согласиться с тем, что рисковать будет он один, все, чего смогли добиться Леночка и Сурок, это разрешения на участие в операции как обычные члены их группы. Фантастического в том ничего не было – танки, которыми они не так давно еще громили китайцев, стояли в боксах вместе с остальными. А что слегка уступали новым моделям, испытанным в Польше и Германии, так это не страшно. Главное, сами танкисты ничуть не разучились ими пользоваться. Вот и тестировали они свои новые-старые игрушки, готовясь показать коллегам из новичков мастер-класс. Шансы на это имелись неплохие, хотя все же работать они привыкли тройкой, а не парой.

Трюк Сурка вполне сработал. Уже через пятнадцать минут увлеченно копающаяся в настройках Леночка восстановила душевное равновесие, после чего тут же язвительно сообщила Паше новость:

– Я тут недавно мамашу у Светки видела.

– Ну и как она?

– Да как беляш с вокзала – горячая, жирная и опасная. Но суть не в этом. Представляешь, Паш, она сама ко мне подрулила, чтоб, значит, поинтересоваться, когда ты зайдешь. Я сказала, что передам тебе ее приглашение.

– Э-э-э…

– Крайне информативно, ничего не скажешь. Хотя… В ее приглашении есть логика. Опять уложить вас в постельку – и дело в шляпе. Слабы мужики на передок, слабы…

– Я, вообще-то, предохранялся, – обиделся Сурок.

– Помнишь, мы толпой в больницу заходили? Так вот, я посмотрела, как ты носишь маску, и поняла: презервативы тебе точно не помогут. Ладно, это все ерунда. Ты лучше скажи: твоя новая – она нам проблем не создаст?

– Не должна. Пока вроде бы никаких намеков.

– Пионерские отношения? За ручки взяться и идти мороженку есть? Впрочем, тоже вариант.

– Не, еще мотоцикл.

– Шею не сверни. Мотоцикл – транспорт самоубийц.

– Не маленький, знаю.

– Знает он… Ты смотри, у нее брат резкий, а Сережки, чтоб его осадить, под боком нет. Обидишь девчонку – я тебе не завидую.

– Почему? Я и сам кое-что могу. Навалять ему, случись что, уж всяко сумею.

– Ох и наживешь ты себе врага…

– У меня их много. Врагом больше, врагом меньше… Ни я не замечу, ни Аллах.

– Ну-ну, – покачала головой Леночка, но от дальнейших комментариев на всякий случай воздержалась. Пашка в последнее время довольно нервно относился ко всему, что касалось его личной жизни. Пуганая ворона куста боится, и все такое.

Весь остаток дня был занят проверкой и перепроверкой аппаратуры. В сотый раз уже, наверное. А потом тренировкой – на сей раз, один на один, Сурок против Леночки. Виртуально, естественно. За их поединком наблюдали все, кто находился на базе, и, если бы они находились в одном помещении, то можно было бы оглохнуть от восхищенных охов-вздохов. Понимание того, что им до уровня этой парочки еще ой как далеко, произвело на игроков серьезное впечатление. Потом устроили поединок Леночка-Сурок против пары Волчок-Даша. Результат оказался еще убедительнее. А ведь вторая пара тоже признанные мастера. В общем, Леночку Пашке отвлечь удалось, за что чуть позже генерал Кузнецов его поблагодарил. Лично и без свидетелей. После чего в жесткой форме приказал отдыхать, переводя одновременно весь личный состав на казарменное положение. Веселье приближалось.

Китай.

Зона военных действий.

Двумя днями позже

Когда-то давно, почти сто пятьдесят лет назад, японской армии не повезло. Ее неудача была крайне велика, хотя со стороны все казалось нормальным. И все же очень многие нюансы грядущих проблем оказались заложены именно в тот период и сказались как на военном взлете Японии, так и на ее падении.

В те далекие, уже ставшие легендарными времена в Стране восходящего солнца насмерть схлестнулись две силы – изоляционистов и прогрессоров. Одни пытались сохранить образ жизни предков, другие, напротив, отчаянно тянули страну к техническому прогрессу. Не потому, что так уж его любили, а из понимания: без него Японии не выжить.

Да уж, эскадра командора Перри[26] смогла произвести на японцев должное впечатление. Боевой алконавт[27] заставил японское общество всколыхнуться. По факту, это закончилось падением сегуната и чем-то, напоминающим гражданскую войну. Именно напоминающим, какова страна – таковы и войны, а Япония тогда проходила по разряду папуасии.

Веселые были времена. Самураи бегали с мечами… Это не преувеличение, кстати, в тот момент политические споры решались именно так. Не понравился политик – а на следующий день пришел к нему вассал его политического оппонента с вызовом на поединок и порубал в капусту. Впрочем, случалось и наоборот. Перебежки из стана в стан тоже случались[28]. В общем, резня шла нешуточная. И все в рамках средневекового японского законодательства. Профессия фехтовальщика тогда оказалась в последний раз запредельно востребованной.

Время страстей, эпоха, когда рождались легенды. Когда живые легенды, а когда и мертвые. Не сразу мертвые, разумеется, но все же. Позже их воспоют в учебниках истории, снимут про них фильмы и аниме, сделают таким образом достоянием не только японской, но и мировой культуры. Великая эпоха – по меркам Японии, конечно. Время, когда кровь ценилась дешевле воды. И вполне логично, что из кровавого водоворота вышли победители и проигравшие. Люди, которым предстояло как-то уживаться в одной стране, кровникам друг друга…

Произошло некоторым образом разделение сфер влияния. Победителям, которые, помимо всего, представляли наиболее образованную, в том числе и технически, часть общества, достался флот. Ничего в том удивительного не было, на тот момент флот – это хай-тек мирового уровня, все новинки, самые передовые наработки – это именно флот.

Их противникам досталась армия. Они, конечно, далеко не все были замшелыми ретроградами, но все же когда островное государство готовится повысить свой статус в мире, основной упор делается именно на флот. Максимум средств, лучшие специалисты, наиболее высокий уровень подготовки… Управляться с паровыми машинами и орудиями, в стволы которых может пролезть человек – это вам не штыком коли, прикладом бей. До современного уровня тактики, при котором любой солдат – боевая единица сам по себе, тогда еще было очень далеко.

Результат вышел закономерным. Упор на флот дал Японии командующих мирового уровня, таких как Того или Ямомото (а ведь и помимо них хватало одаренных профессионалов), корабли высочайшего класса, славу громких побед… Ну и поражения, конечно, были горькими, но вина в том не моряков, а просто общего соотношения промышленных и человеческих ресурсов. Невозможно бесконечно воевать против того, кто десятикратно превосходит тебя промышленно и на два-три поколения опережает в технологиях. Впрочем, это было уже потом.

Армия за это время ничем громким не отметилась. Были победы в Корее и Китае, но в первом случае противник был откровенно отсталым, вторых же тогда били все кому не лень. По сути, Китай на части разрывали европейцы, а Япония примазалась к дележу пирога. Затем бодания с Россией, в которых все решил флот. Японская армия тоже отметилась, конечно, однако ее победы были одержаны ценой огромной крови. И это в ситуации, когда на суше война велась между лучшим, что смогла выставить Япония, и численно серьезно ей уступавшими резервистами окраинной провинции империи. В общем, неубедительно.

Еще меньшую роль армия Японии сыграла в Первую мировую. И на финал, когда она вновь сунулась в кажущуюся легкой добычей, охваченную гражданской войной Россию, ее продвижение без особых проблем блокировали даже не регулярные части – партизаны. А затем, получив подкрепление, и вовсе выбросили японцев пинком, как нашкодившего кутенка.

Потом новые разборки в Китае – и вновь слабый противник и частичная, не более того, победа. И на финал Вторая мировая, где армия хоть и старалась, но кроме личной храбрости солдат мало что могла продемонстрировать. Отдельные успехи и, опять же, отдельные талантливые полководцы встречались и даже обеспечивали громкие победы. Вроде успешного захвата считающегося неприступной крепостью Сингапура войсками генерала Томоюки Ямасита, Малайского Тигра, как называли его сами японцы. Однако общий уровень подготовки командного состава и оснащения войск оставался крайне посредственным, и не с ним было Японии претендовать на положение великой державы.

Однако сейчас появился шанс все изменить. Правда, как именно, понимали далеко не все, и старший лейтенант Танака относился к тем избранным, что знали (или думали, что знают), с помощью чего смогут наконец поднять престиж армии, а заодно указать варварам их настоящее место в этом мире. Правда, инструмент у них для этого был не самый лучший, ну да самураю не пристало жаловаться на остроту своего меча.

Когда лучшие умы Страны восходящего солнца разрабатывали эксперимент, им не очень-то верили. Потому и дали для ее реализации то, что подешевле. Все же положенному в основу подходу лет уже достаточно много, а вот удачные результаты можно пересчитать буквально по пальцам. Да, идея продолжала оставаться перспективной, но до сих пор никому так и не удалось довести ее до ума.

И вот, свершилось! Японским ученым удалось, наконец, не просто сделать телеуправляемые танки, но и обеспечить неперебиваемый канал связи, вдобавок совмещенный с элементами искусственного интеллекта. А главное, набрать операторов из – ха-ха – любителей танковых симуляторов. У них, не связанных инстинктами самосохранения, результаты зашкаливали. Потерять же танк без экипажа неприятно, но далеко не смертельно. На гибель людей японское командование, что бы там ни декларировалось, испокон веку смотрело с восточным спокойствием. Вот только профессионалы стоят дорого, и потому их надо беречь. Поэтому дистанционно управляемая техника в такой ситуации была хорошим выходом из положения, и пилотов для нее смогли набрать предостаточно. Не у всех получалось на должном уровне, конечно, однако группу из полусотни машин сколотить удалось без проблем. Так что, можно сказать, японцам удалось создать новый вид оружия. Создать, испытать в бою – и получить восторженные отзывы военных. Жаль только, основа была не самой подходящей.

Все же исторически сложилось так, что Япония не была танковой державой. И от законодателей мод – русских, и от дышащих им на пятки конкурентов в лице американцев, немцев и прочих французов они отставали на поколение как минимум. Да что там русские, они и от корейцев ухитрялись отстать. Неудивительно, что самый распространенный танк в их армии был крепкой, надежной машиной, однако по сравнению с ведущими державами совершенством не блистал.

Тип 74, рабочая, пускай и морально устаревшая лошадка японской армии, был выпущен в свое время приличным тиражом. Почти девятьсот штук – по меркам вечно помешанных на танках СССР, а потом и России, ерунда, для маленькой Японии же очень даже немалая серия. По нынешним временам машинка так себе, броня слабенькая – тонкая, гомогенная, а значит, современными снарядами прошивается «на раз». Калибр орудия более чем достойно выглядел бы на прошлой войне, но для нынешней совсем не впечатлял, скорее, наоборот. И потому неудивительно, что танки эти потихоньку снимали с вооружения, заменяя их куда более совершенными (и, увы, пока немногочисленными) машинами.

Ключевыми моментами здесь выступали сразу несколько факторов. Во-первых, значительная часть танков была снята с вооружения, но пока не утилизирована. Как говорится, и девать некуда, и выбросить жалко. Сейчас их, кстати, частично снимали с консервации и возвращали в войска – у китайцев оказалось чрезмерно много бронетехники и, хотя часть их японским войскам удалось захватить (трофеи сейчас активно осваивались, и танкистами Страны восходящего солнца оценивались достаточно высоко), танков все равно не хватало. Приходилось выгребать со складов буквально все, что способно было ездить и стрелять.

Во-вторых, изначально на этом танке планировалось внедрить и систему дистанционного управления, и автомат заряжания. В то время от идеи отказались, но сейчас, на новой элементной базе, результат выходил достойный по характеристикам и приемлемый по цене. Ну и новые, разработанные фактически подпольно, типы боеприпасов дали возможность скачкообразно повысить эффективность вооружения, не меняя само орудие. Последнее было вопросом принципиальным – уж больно много технических сложностей и денег требовала установка нового.

Помнится, когда Танака, ничем не примечательный офицер, главным достоинством которого вдруг оказалось увлечение танковыми симуляторами, узнал о том, что ему предстоит, он лишь головой помотал в недоумении. Ему тогда идея показалась бредовой. Хорошо еще, вбитая с детства японская дисциплинированность не дала ему отказаться, посчитав создателей чудо-оружия идиотами. А вот те же русские наверняка отказались бы – и проиграли. Потому что японское командование хорошо понимало, чего хочет добиться, и грамотно оценило перспективы и возможности новой концепции. Причем не только в бою.

Одним из серьезных факторов, ограничивающих эффективность применения танков, чуть ли не с первых дней их появления стал человеческий фактор. Если конкретно, утомляемость экипажей. И пускай современный танк отличается от громыхающего, воняющего и раскаленных до семидесяти градусов внутри корпуса чудовищ времен Первой мировой, как лимузин от велосипеда, полностью снять нагрузку на людей не удается. Они должны отдыхать, есть, спать и, пардон, справлять естественные потребности. Можно, конечно, гнать их вперед сутками без отдыха в расчете на то, что адреналин поможет в бою на время отогнать усталость, но, как показывает практика, ничего хорошего из этого не выходит. Не те силы, не та концентрация.

Немцы в свое время решили вопрос, буквально сажая людей ни мощные наркотические стимуляторы. И где теперь те немцы? На один блицкриг их хватило, на второй – уже нет. И это во времена, когда люди благами цивилизации еще не избаловались до изумления. Ныне же, когда отсутствие биотуалетов может кого-то изумить, да так, что ему в голову и в кустики сходить не придет… В общем, как говаривал один русский классик, грустно жить на свете, господа.

Сейчас же все решилось крайне просто. Три смены операторов, идущая позади танков группа обеспечения – и, в принципе, все. Операторы работают по четыре часа, восемь отдыхают. Можно было бы справиться и двумя группами, но так и легче, и, что важнее, большее количество народу получает необходимый опыт. Группа обеспечения занимается техническим обслуживанием, заправкой, мелким ремонтом. В результате подразделение движется вперед практически непрерывно и темп наступления выдерживает запредельный.

Сразу несколько китайских частей удалось поймать со спущенными штанами и намотать на гусеницы благодаря тому, что они попросту не ожидали столь высокого темпа. Из трех смен две даже не выезжают с островов и лишь одна находится непосредственно в войсках – так, на всякий случай. Мало ли что случится с каналами связи. На взгляд старлея, разницы от того, через какую точку доступа придется в этом случае работать, не было никакой, ну да командованию виднее. И, как не без гордости понимал Танака, в успехе первого этапа войны немалая доля их заслуг. Которые, если уж на то пошло, лично для него обернутся новым званием, наградами и, разумеется, поместьем на новых территориях.

Танака никому в этом не признавался, но крохотная квартирка в огромном доме ему уже порядком осточертела. Простору хотелось, достатка – не внешнего, как у большинства японцев, а реального. Власти над рабами, которые будут в этом поместье тянуть лямку. Красивых женщин. Разных. В общем, молодой и перспективный лейтенант был полон амбиций, которые вдобавок усиливались тем, что лично ему, в отличие от обычных танкистов, рисковать шкурой в бою не требовалось.

Зазвенел сигнал – пятиминутная готовность. Танака с готовностью сел в операторское кресло, удобнейшее, позволяющее ему практически не уставать. У остальных места попроще, но он – командир, имеет право на чуть больший комфорт. На голову надел шлем виртуальной реальности. Интересно, кстати, будет сегодня что-то интереснее, чем избиение разбегающихся китайцев или тупой и скучный марш-бросок? В прошлый раз не было. И в позапрошлый. А вот два дня назад им пришлось выдержать настоящий бой, разменяв два своих танка на четырнадцать вражеских, формально – да и, чего уж там, реально – куда более совершенных. Дравшихся, кстати, храбро и умело.

Танака записал тогда на свой счет две подбитые машины и еще одну поразил одновременно со своим другом-соперником лейтенантом Куросава. Родственником знаменитого режиссера, между прочим. Выбравшим службу в армии вместо шоу-бизнеса. А ведь там он легко мог достигнуть немалых высот – семья не отказала бы в протекции. Но – предпочел нелегкую стезю офицера, и Танака был горд тем, что служит с ним в одном подразделении. Когда все это закончится, они вместе здорово напьются. И не саке, а чего-нибудь нормального, виски или даже русской водки. Но все это потом, а здесь и сейчас идет война. И они, верные солдаты императора, должны выполнить свой долг!

Вновь зазвенел сигнал, и Танака активировал шлем. Все, теперь можно начинать движение. Ощутил невероятную, почти ментальную общность с танком – и послал свою боевую машину вперед. По слухам, в метрополии уже стали делать новые танки под нужды операторов-дистанционщиков, и с ними возможно будет совершить куда большее, чем сейчас на этих старичках. Но то когда еще будет. Пока же он идет в атаку на том, что имеет – и намерен победить любого врага!

Чуть западнее.

На следующий день

Пока Харрис приходил в себя, накачивался препаратами, о которых раньше и не слышал, а потом добирался до Китая, партитура изменилась. Вместо военной миссии, по сути, наблюдателей с неясными полномочиями, да вдобавок представляющих всего две, пускай и мощные, страны, решено было развернуть все то же самое, но через ООН. Причем в расширенном составе.

Ну разумеется, заправляли здесь американцы. И они же пропихивали тех, кто будет участвовать в действиях миссии. Русские, как ни странно, не пытались ничего блокировать или так накладывать свое вето. Они просто не обратили на кипучую деятельность коллег внимания. Как говорится, чем бы дитя ни тешилось – лишь бы не вешалось. Своих представителей они не прислали и даже не пытались об этом разговаривать. Создавалось впечатление, что им все равно.

Впрочем, и без русских желающих поучаствовать и показать, что их страны еще о-го-го какие и с ними надо считаться, хватало. Харрис, к примеру, летел одним бортом с пьяными до изумления, расхристанными испанцами, неожиданно хмурыми и неразговорчивыми итальянцами, а рядом и вовсе устроился немецкий лейтенант с ярко выраженной семитской внешностью, читающий с планшета что-то, судя по его лицу, невероятно скабрезное. И прихлебывающий при этом что-то из пластикового стакана. Непонятно, что конкретно, однако уж точно не чай. В общем, с такой компанией точно не соскучишься.

Это были лишь те, кого Харрис рассмотрел, а вообще, прилетело человек восемьдесят, не меньше. Своих представителей направили Турция, Израиль, Франция, Бельгия, даже финны какие-то прилетели. Одних только соотечественников майора было не меньше десятка человек. Правда, насколько он мог судить, это был сплошь технический персонал. Или кто-то, очень хорошо загримированный под технический персонал. Харрис не считал себя настолько великим профессионалом, чтобы гарантированно распознавать с первого взгляда профессиональных сотрудников разведки. Или, если уж на то пошло, контрразведки. Впрочем, у них своя задача, у него – своя. Если что, необходимую информацию до сведения доведут, а пока и гадать зря нечего…

Хорошо еще, в месте прибытия не пришлось тащиться вместе со всеми за-ради каких-то формальностей. Прямо к трапу подрулил внедорожник местного производства, явно конфискованный у кого-то из гражданских, и из него нарисовался улыбающийся во всю счастливую харю Смит:

– Привет, Бонд, Джеймс Бонд! – американец бодро подскочил к майору, панибратски (ох уж эти янки со своими дурными манерами) хлопнул его по плечу. К счастью, по здоровому. – Как долетел?

– Спасибо, неплохо, – Харрис кивнул в сторону как раз выбирающихся на свежий воздух, еле держащихся на ногах испанцев. Один тут же начал блевать прямо на бетонные плиты взлетки. Наверное, от избытка кислорода. Смит проследил за его взглядом, поморщился и кивнул понимающе. Видать, союзнички ему тоже стояли поперек горла. Но – увы, ничего не поделаешь. Дипломатия, приходится терпеть.

Десятью минутами позже они уже высаживались возле одноэтажного белого домика. Таких здесь была целая улица – их, как пояснил Смит, в нереально короткие сроки для военных дипломатов выстроила китайская бригада. Скорости поражали, хотя, конечно, чем-то особым ни внутри, ни снаружи они похвастаться не могли. Впрочем, Харрису было не привыкать. Есть где нормально отдохнуть – уже неплохо, а сколько раз этими домами получится воспользоваться, и вовсе неясно.

– Вон тот, – Смит ткнул пальцем в дом по соседству, – для тебя. А этот – мой. Пошли, выпьем за встречу, а потом уж устраивайся. До завтра все равно никаких телодвижений не предвидится.

Ну что оставалось делать? Только согласиться с доводами коллеги. И немного обалдеть, когда Смит еще с порога заорал:

– Эдиссон! Эдиссон! Где ты, чертов ниггер?

– Да иду уже, иду, – голос был сочный, мощный. И негр, который издавал эти звуки, был ему под стать. Таких здоровенных лбов найти не так-то просто. – Все готово, сэр.

– Э-э-э… Я думал, у вас за такие слова можно поиметь проблем, – осторожно заметил Харрис. Сказал негромко, но негр его услышал. И ответил именно он.

– Когда Крис тащил меня из горящего танка, он меньше всего думал о цвете моей задницы. Но вам, мистер, я бы не советовал так ко мне обращаться. Я в суд подавать не буду – я вам просто шею сверну.

– Спокойно! Нам еще работать вместе. Майор, это Сэмуэль Эдиссон. Лейтенант, к слову. Мы с ним начинали в одном экипаже и до сих пор служим… гм… в одном подразделении. Сэм, это майор Харрис, наш британский коллега. Я тебе про него рассказывал.

– Было дело, – здоровяк очень аккуратно пожал майору руку, но у того все равно было ощущение, что она побывала внутри мощного пресса. – Рад видеть вас в команде, сэр. И да, чтоб у нас не было потом осторожных взглядов в мою сторону. Это, видите ли, очень мешает работе. Так вот, к тем дебилам, что живут на вэлфер и бузят на улицах, я не имею отношения. Мои предки честно служили нашей стране и на эту накипь всегда смотрели брезгливо. Из этого и исходите, сэр.

Харрис задумчиво посмотрел на него. По всему выходило, что данный конкретный экземпляр афроамериканца разительно отличался от того быдла, с которым обычно приходилось иметь дело. Эдиссон ухмыльнулся:

– Не переживайте, сэр. Мы с вами еще наворотим делов!

– Как говорил один мой знакомый русский, – улыбнулся Смит, – один нашел еще двоих, сообразили на троих. Лежать остались два из трех, один ушел на четырех, – с этими словами он ловко поставил на стол бутылку виски. – Ну что же, предлагаю отметить встречу.

Надо ли объяснять, что с ним безоговорочно согласились? Бутылку прикончили махом, но, когда Эдиссон хотел принести еще, Смит жестом остановил его.

– Не стоит, Сэм. Мы здесь действительно ради того, чтобы отметить встречу, а не напиваться. Мне сейчас ваши мозги нужны готовыми к работе. Лужей по полу растечемся позже.

Эдиссон без малейших признаков недовольства сел. Понятие дисциплины в него было вколочено раз и навсегда. Смит повертел в пальцах непонятно откуда взявшийся карандаш, преувеличенно аккуратно положил его на стол и сел ровно, будто палку проглотил. Сказал донельзя официально:

– Завтра в десять по местному времени состоится общее собрание. В планах обсудить решения о нашей деятельности здесь и выработать общий регламент.

– В десять? Не поздновато?

– Очень многие с трудом перестраиваются на восемь-девять часовых поясов разом, поэтому людям дают хотя бы минимальное время акклиматизироваться. Выспаться, если по-простому.

– Разумно, – согласился Харрис. Он и сам привыкал к такому с определенными усилиями. Смит кивнул:

– Да, вполне разумно. Один нюанс. Все эти умники, свято верящие, что их мнение что-то значит, будут спорить до одури и без внятных результатов. Не по реальной необходимости, а просто чтобы показать свои амбиции.

– А время-то идет…

– Вот именно. Времени же на самом деле у нас не так и много. А потому… В общем, на совещание и без нас есть кому пойти. Мы же завтра, как раз когда они начнут ругаться, деликатно уезжаем и начинаем работать автономно. Таково мое предложение. Возражения есть?

Харрис задумался, покрутил в голове перспективы, согласно кивнул:

– Я готов.

– Ну, вот и хорошо. Поэтому сейчас давайте-ка еще по паре рюмок, а потом по койкам и спать. Завтра у нас будет тяжелый день…

Тот же аэродром.

Примерно это же время

– Ну, вот мы и прилетели – задумчиво озираясь, пробурчал Полански. – И мне здесь очень не нравится.

– И вообще, тебе все не нравится, – вспомнила Дина виденный в детстве мультфильм. Полански, не понявший юмора, безразлично шевельнул плечами:

– Ну почему же все… Разве что как тому немцу…

– Какому немцу? – в этот раз пришла очередь Дины не понимать юмор. Напарник улыбнулся:

– Да я анекдот вспомнил. Услышал буквально за час до отлета, один твой соотечественник, только перебравшийся к нам в страну, рассказал.

– А подробней?

– Можно и подробней. Приезжает в провинциальный немецкий город турист, устраивается в гостиницу и спрашивает у консьержки:

– Как у вас в городе с развлечениями?

– Налево по улице кинотеатр, направо музей.

– А с более интересными?

– Первый этаж Марта, сто евро в час, второй этаж Эльза, двести евро в час.

– А более экзотическое?

– Третий этаж. Фриц. Тысяча евро в час.

– Он что, такой мастер?

– Нет, просто у нас есть бургомистр, которому это очень не нравится, но мы даем ему двести евро, и он ничего не видит.

– Значит, Фрицу восемьсот?

– Нет, у нас есть еще пастор, которому это тоже очень не нравится, но мы даем ему двести евро, и он ничего не видит.

– А Фрицу шестьсот?

– Нет, у нас есть начальник полиции, которому это тоже очень не нравится, но мы даем ему двести евро, и он ничего не видит.

– Ага, Фрицу четыреста?

– Нет, мы еще даем по двести евро Курту и Гансу, которые держат Фрица. Потому что Фрицу это тоже очень не нравится!

Дина не выдержала и рассмеялась в голос. Полански тоже улыбнулся:

– Вот так-то, майор. И мне сейчас тоже очень не нравится, что нас все еще не встречают.

Действительно, из всех прилетевших этим бортом здесь остались только они. Первым забрали какого-то англичанина. С шиком и помпой, машину подогнали едва не к трапу. Как поняла Дина, здесь у него имелись друзья, причем не из простых. Остальных прогнали через недолгую, но какую-то чрезмерно нудную процедуру регистрации, а потом развезли кого куда. А они двое остались, притом что встречу им обещали. Что же, придется, видимо, самим как-то выкручиваться…

– Госпожа Майер? Господин Полански?

Человек, выскочивший словно чертик из табакерки, дышал так, что становилось немного страшно за его несчастные легкие. Дина едва заметно кивнула:

– Да, это мы. А вы?

– Алекс Гоц, к вашим услугам. Приношу извинения, но мой танк умер-таки на пути сюда.

– Танк?

– Госпожа Майер, это был сарказм. Я называю танком тот английский вездеход, что мне выделили. Проползти действительно может везде, но ломается через раз. Честное слово, даже местные потуги на автомобилестроение выглядят надежнее этого легендарного барахла.

Дина кивнула. Про то, что легендарные лендроверы отличаются весьма своеобразным качеством, и нарваться можно как на экземпляр, который без поломок отъездит всю жизнь, так и на тот, что сломается, не успев выехать из автосалона, она слышала уже не раз. И сказанное Алексом подтвердилось буквально через минуту, когда она увидела тот самый агрегат. Полански хмыкнул, и Дине подумалось, что уж он-то сумел бы заставить его двигаться, однако предлагать свои услуги поляк не стал.

– Что в ней гавкнулось?

– А я таки знаю? Я офицер по связям с общественностью, а не автомеханик.

Дина лишь головой удивленно покрутила. Ожидала-то она чего угодно, однако такой подход как-то резко поставил ее в тупик. Разведчик, брезгующий испачкать руки – это мертвый разведчик, последнее обстоятельство она для себя уже давно уяснила. И говор вместе с гонором… Что-то они ей напоминали.

– Одесса? – на удачу спросила она.

– Ну, таки да. Когда селюки начали устраивать погромы, а русские отказались нас защищать, уехал.

Все ясно. Стало быть, не так давно и перебрался. Лет ему немного, пожалуй, они с Диной ровесники. Вот и осталась по гонору Одесса, по воспитанию Жмеринка, а по реальному мировосприятию и вовсе не пойми себе кто. Впрочем, не ее это дело.

– Хорошо, когда будет машина?

– Я вызову. Думаю, в течение пары часов…

– Что-о?

Начальственный рык вышел неплохим, но на парнишку впечатления не произвел. Видать, расслабился он тут. Более того, он еще и ответить осмелился, да так, что у привыкшей к определенному стилю работы израильских спецслужб Дины глаза на лоб полезли.

– А ша ви хотите? Здесь вам не родина, а фронтир. Я и так замотался. И какая благодарность? Да никакой.

– И чем же вы так перенапряглись? – яду в голосе Дины хватило бы на десятерых, но Алекса смутить было сложно. Одесская наследственность, они там все наглые.

– Всем и сразу, красавица. Ой, таки еще мне неизвестно сколько заниматься тем, что делать всем хорошо за чужой счет. Уж поверьте, как говорила моя бабушка…

Что уж там выдумывала старушка, Дина так и не узнала. Зато вдруг проснулась язвительность в напарнике. Причем на этот раз он отказался от своей обычной, простонародно-грубоватой манеры и заход сделал издалека.

– Не переживайте, майор, – звание упомянуто было явно с умыслом, дабы прокачать ситуацию. И, судя по тому, как дернулся Алекс, для него достаточно высокий ранг гостьи оказался неприятным сюрпризом. Как-никак, майор разведки может и карьеру попортить, если ему что-то не понравится. – Зато мы теперь точно знаем, что наш новый друг не работает на русских.

– Почему же? – вопрос был задан частично для того, чтобы подыграть товарищу, а частично из любопытства. Дине самой вдруг стали интересны прихотливые изгибы мыслей поляка.

– Ну, так все ведь ясно. Русские – они ведь большевики. Даже когда не совсем русские и совсем не коммунисты – все равно большевики, – шутовски развел руками Полански. При его росте это получилось очень впечатляюще, и неудачно (а может, наоборот, весьма удачно) стоявшему Алексу пришлось отпрыгнуть, чтобы невзначай не получить по морде от богатырского размаха. – А как известно, из всех религий большевики больше всего не любили иудаизм.

– С чего ты взял?

– Сама посуди: субботник явно же придумали назло иудеям. Мало того, что в этот день нужно работать, так ещё и бесплатно. Я это к тому, что сейчас не суббота, а еще очень даже среда, но этот поц работать уже не хочет, – и, повернувшись к Алексу, рявкнул: – За машиной метнулся, живо! И если через пять минут не будет транспорта… Нормального транспорта, а не телеги с колесами, я тебя законопачу полевые сортиры пересчитывать. Бегом!

Подействовало. То ли внушающий уважение тон, то ли тот факт, что Полански залепил-таки ему в ухо. Не сильно, а так, чтоб проникся. Гоц исчез так быстро, словно к его ягодицам прикрепили по ракете. К каждой булке. Дина задумчиво поглядела ему вслед и спросила:

– Слушай, а где ты так гонять их всех научился?

– В армии. Еще в той, польской.

– Это когда на аэродроме гайки крутил?

– Ну…

– В каком ты звании хоть был? А то, кладезь талантов, сдается мне, что совсем даже не рядовым.

Полански едва заметно поморщился. Так, словно ему наступили на больную мозоль. Вздохнул:

– Капитан. Вернее, дали капитана, когда в отставку выперли.

– А…

– За что? Набил морду сыну одной крупной шишки. Папаша, когда я его вместо извинений послал далеко и надолго, позвонил на самый верх. В общем, те, кто со мной служил, знали, что я прав, но сделать ничего не могли. Только подсластить пилюлю – дать возможность уйти самому и с присвоением следующего чина.

Увы, дальнейшему содержательному разговору о бурной молодости напарника помешало возвращение Гоца, который, впечатленный командным рыком, задачу выполнил и даже перевыполнил. Машину, во всяком случае, раздобыл. Китайскую, правда, но зато большую и, главное, на ходу. Во всяком случае, до места базирования она их довезла без каких-либо проблем. И предоставленный коттедж оказался вполне приемлемого вида и содержания, так что и разместились, и пришли в себя после долгой и нудной дороги.

Их куратор появился вечером. Был он, в отличие от своего коллеги (и шефа, но об этом Дине теоретически знать было не положено), оставшегося в Израиле, счастливым обладателем внешности разведчика-профессионала. Мимо такого на улице пройдешь – и не вспомнишь, что вообще человек был. Кругом усредненный экземпляр. Единственное, что выбивалось из образа – глаза, очень уж внимательно они смотрели. Хотя, наверное, это именно здесь и сейчас, когда он не маскировал свой интерес.

Посмотреть, кстати, было на что – вошел-то он без стука и наткнулся прямиком на Дину, которая только выбралась из душа. В третий раз за день, к слову – после этого долбаного перелета ощущения, что она потная и грязная, упорно не оставляли девушку. Учитывая, что она была в одном халате, между прочим, не особенно и длинном, зрелище стоило риска и последующих неудобств. Потому как в довесок к увиденному куратор кое-что почувствовал. Если конкретно, тяжелую руку, сдавившую сзади шею, и ствол пистолета, больно упершегося в спину аккурат напротив правой почки.

– Руки вверх. Не орать. И только дай мне повод…

Ни на децибел не повышая голоса было сказано, очень спокойным тоном… Тем не менее желания спорить не возникало совершенно. Полански не только умел двигаться практически бесшумно, но и в разговоре быть крайне убедительным. Брутального вида «Глок» визитера моментально перекочевал в его карман, и Дина могла поклясться, что отдавать оружие владельцу тот не собирается ни под каким соусом. Традиция, чего уж там. Грабить евреев – это ведь так по-польски… Даже если сам грабитель тоже еврей.

– Однако же теперь я понимаю, чем вы так впечатлили беднягу Алекса, – усмехнулся куратор после того, как недоразумение благополучно разрешилось и он устроился в кресле. Пистолет ему, правда, не вернули, но он, похоже, решил деликатно закрыть глаза на утрату казенного имущества. Кресла, стоит признать, были на редкость неудобными. Почему? А бог их знает. Вроде бы все как положено, и в то же время задница чувствует – не то. Может, потому, что делали китайцы, ориентирующиеся на свои, не самые правильные для белого человека пропорции. А может, просто обставляли коттеджи (их тут, к слову, была целая улица) по бюджетному варианту, а дешевка – она и есть дешевка. Однако разведчик ухитрился сидеть так, словно лучшего места ему в жизни не попадалось. Опыт не пропьешь – у Дины так не получалось, а Полански и вовсе предпочел оккупировать диван. Ему в кресле было откровенно тесно.

– А что, мальчик расстроился?

– Да, майор, он выглядел… именно расстроенным. И написал на вашего… коллегу аж три рапорта.

– В следующий раз я ему еще и по морде дам, – без выражения прокомментировал Полански. Выглядел он довольно мрачно, и можно было только позавидовать железным нервам разведчика. Находиться в одной комнате с громилой, способным в одно движение свернуть тебе шею, да еще и готовым в любой момент сделать это, и все равно вести себя так, будто выпиваешь с друзьями на светском рауте… Тут надо быть хорошим актером и очень храбрым человеком одновременно.

– Давно пора. А то зарвался он, перестал работать.

– Могу предположить, – хмыкнула Дина, которую забавлял разговор, а еще больше взгляды, украдкой бросаемые гостем на ее ноги. И реакция на эти взгляды Полански. А ведь она никому повода вроде не давала… – что он у вас и не работал никогда. Просто числился.

– В принципе, так и было, – кивнул ей благожелательно куратор. – Дело в том, что его… м-м-м…

– Родственник.

– Да, можно и так сказать. Так вот, он его устроил сюда в спокойные времена, когда особой работы и не требовалось. Бумажки перекладывать, не более. Синекура в период тотального ожирения. И сейчас мальчик не может перестроиться.

– В танк его. Заряжающим – на большее не тянет. После первого удара по броне перестроится.

Куратор посмотрел на Полански укоризненно. Дескать, чего еще ожидать от вас, армейских дуболомов. Мальчика, да под пули – как это можно? Тот факт, что Дина в том же возрасте, да еще и дама, при этом успешно игнорировался. Нет, положительно в этом человеке умер великий актер. Ведь наверняка мечтает сделать со своим горе-подчиненным то же самое, если не хлеще.

– А теперь к делу, – тон изменился столь резко, что Дина от неожиданности подобралась и едва не села по стойке смирно. Полански тоже прекратил буравить гостя недобрым взглядом и разом превратился в воплощение сосредоточенности. – Мне, в общих чертах, доложили о цели вашего прибытия. Насколько я понял, сидеть на базе и собирать информацию вы не станете. В таком случае и нет нужды таскать вас по совещаниям и знакомить с коллегами по… гм… цеху. В конце концов, сюда приехали сплошные чиновники от армии. Поэтому вот здесь, – на стол легла папка с бумагами, – вся информация, которую нам удалось собрать по вашему вопросу. Очень немного, к сожалению. Здесь же список тех, к кому вы в случае нужды можете обратиться, и пароли-отзывы. Выносить материалы запрещено, поэтому завтра утром сдадите мне их. Машину я вам предоставлю, опять же, завтра. Не волнуйтесь, не тот рыдван с премиум-отделкой, на котором поехал вас встречать Алекс. А дальше – выезжайте по готовности. Но задерживаться я бы вам не советовал. Обстановка на фронте меняется так быстро, что мы не успеваем ее отслеживать. Тем более спутниковая группировка японцами нейтрализована, и сведения, которые нам удается получить или выкрасть у соседей, обрывочны и неточны. Каждое утро вам будет предоставляться оперативная сводка, но главное сейчас – время. Если японцы не снизят темп наступления, то они будут здесь максимум через неделю. Поэтому, господа, отдыхайте – и за работу. И да, – тут куратор неожиданно зло то ли хихикнул, то ли хрюкнул. – Если хотите – берите Алекса с собой. Пускай работать учится. Это приказ, если что. Да и на войне, сами понимаете, всякое случается.

Когда он ушел, танкисты некоторое время сидели молча, обдумывая ситуацию. Потом Дина вздохнула и резюмировала:

– Да уж, вляпались…

– Ну почему же? У нас достаточно времени, а уклониться от противника проще в одиночку, чем…

– Я не про это. Мальчишку нам навязали, вот что. И ведь имеет право, сволочь, приказы отдавать, не отвертишься.

– На войне…

– Да-да, всякое случается. Вот только, подозреваю, если случится конкретно с этим образцом убогой ДНК, найдутся те, кто нам не простит. И очень сильно испортит жизнь. Лезть в межведомственные разборки – это все равно что совать голову в жернова.

Полански немного подумал. Затем еще подумал – и согласился. По всему выходило, что щенка придется холить и лелеять. И лишь одно радовало – то, что об особом к нему отношении гоц пока не знал. И соответственно, имелся шанс, что слушать их мальчик будет, как родную маму. Не от служебного рвения – так от испуга. Но все равно, проблем виделось куда больше, чем нужно. Оставалось надеяться, что они смогут выбраться из этой передряги живыми и без потерь. Чтобы позже, когда они выберутся из этой задницы мира, кое-кому многое припомнить.

Северо-восток Китая.

На следующее утро

Нет, совсем не таким хотел бы Чжэн видеть свое возвращение на Родину. Не таким. Увы, как это часто бывает, желаниями его никто интересоваться не собирался. Война. Большая война. Кошмар современного общества. И Китай неожиданно для всех оказался в ее эпицентре. Поэтому, когда русские спросили, не желает ли он принять посильное участие в наказании зарвавшихся островитян, Чжэн согласился, не раздумывая. Да, его предали и чуть не казнили, но то были всего лишь чиновники, отводящие беду от своей шкуры. Но народ – это не только чиновники, к которым, не так и долго прожив в России, он научился относиться брезгливо-пренебрежительно. Народ – это обычные люди. И если те, кого он в глаза не видел (в миллиардном Китае ничего удивительного, к слову), были величиной абстрактной, то бывшие сослуживцы, те, с кем он в прошлом дружил, родственники, в конце концов… О нравах японцев Чжэн знал неплохо и сомневался, что со времен прошлой войны они принципиально изменились. И вряд ли обычные китайцы заслуживали этой участи. В общем, ему предложили должность проводника и консультанта – и теперь майор Чжэн ехал по дороге родной страны. Родины, которая его предала, но куда он все же вернулся.

Смешно. Когда их колонна переходила границу, они шли по тому же участку, где еще не так давно Чжэн бежал к русским. Тогда пограничники за ним охотились… Сейчас же они обеспечивали беспрепятственный проход их БТРов, прикладами оттесняя к обочинам беженцев. Их здесь скопилось уже немало, и народ все прибывал и прибывал, но пускать кого-то к себе русские не собирались. И логика в этом была. Как объяснил Чжэну один из русских офицеров, с какого перепугу? Здесь половина – здоровые, крепкие мужики. Пускай берут оружие в руки и идут на фронт, а к соседям бежать незачем. Здесь никто их спасать не обязан. В Отечественную они, русские, уходили в леса и сражались, китайцы могут сделать то же самое. Никто не запрещает. И Чжэну тогда невольно вспомнился разговор с русским полковником о генетике, свободных людях и рабах. Похоже, как это ни обидно признавать, в чем-то русский был прав…

А дальше был стремительный марш, и Чжэну открылся один из секретов того, почему русские ухитрялись побеждать даже в самых, казалось бы, безнадежных ситуациях. Так быстро перемещаться китайская армия, к примеру, попросту не умела. Наплевав на все нормативы, практически без остановок, сменяя друг друга на водительских местах… Ремонтировались буквально на ходу, благо соответствующее подразделение в колонне имелось. То, что невозможно было быстро починить, оставляли – сзади идет рембат, они подберут сломанную технику и вернут в строй. А пока все силы – на обеспечение скорости. Блицкриг… Да немцы сосунки ясельного возраста со своим блицкригом!

Откровенно говоря, на этом марше польза от Чжэна была минимальной. Да он и сам это понимал – русские наверняка отлично картографировали местность заранее. Хотя бы даже во время последних конфликтов, когда жгли его, Чжэна, танки. Проклятие! Как бы пригодились сейчас эти бездарно потерянные машины на востоке, где проклятые островитяне активно развивают наступление. Но – увы. А с другой стороны, не зря же его пригласили поучаствовать в намечающемся веселье. Скорее всего, задача будет поставлена, когда они прибудут в место сосредоточения.

Стоит признать, когда они прибыли, открывшаяся майору картина произвела на него серьезное впечатление. В считанные дни устроить в глубине чужой, а еще недавно и враждебной, страны полноценную военную базу, на которой сейчас расположилось, как прикинул на глаз Чжэн, только техники не менее чем на пару дивизий… Собственный, вполне полноценный аэродром, способный принимать все типы самолетов! Как? Да просто. Использовали в качестве основы участок шоссе, и там, где еще недавно в восемь полос мчались автомобили, сейчас тяжело и важно садились гигантские военные транспорты. Из тех, которые Китай так и не научился строить. В общем, русские быстро разворачивали здесь ударную группировку, и очень может статься, скоро японцам не поздоровится.

Хотя – кто его знает… Судя по тому, что успел понять Чжэн, японская армия разительно отличалась от китайской. Та, вроде бы хорошо подготовленная, храбрая, стойкая, оказалась на проверку крайне неповоротливой. Как и полвека назад, стоило лишить ее управления (а этого японцы добиваться умели, целенаправленно уничтожая штабы и наглухо задавив связь), и у не потерявших вроде бы боеспособности отдельных частей начинался ступор. Были подразделения – но армии больше не существовало. Японцы же демонстрировали инициативу, скорость, умение грамотно реагировать на изменения в обстановке. Да и уровень индивидуальной подготовки их солдат был традиционно весьма неплох. Словом, перед русской кувалдой оказался крепкий орешек, и не факт, что удастся запросто его расколоть.

Предположения о том, для чего в этих местах потребовалось его бренное тело, Чжэн получил практически сразу по прибытии. Люди размещались – а его уже вызвали в штаб, где представили командиру подразделения, кое предстояло сопровождать. К удивлению майора, им оказался знакомый полковник, тот самый, с которым они в свое время спорили о генетике. И он же не так давно забирал майора, чтобы тот читал в русских военных училищах лекции по тактике НОАК[29]. Сколько этих училищ пришлось объездить – уж и не вспомнишь…

Для полковника же личность проводника откровением не являлась. Наверняка известили заблаговременно. Так что поприветствовал он Чжэна как старого знакомого и тут же, склонившись над столом с примитивной, зато безотказной бумажной картой, нарезал, как говорят русские, задачу. Первичную, разумеется – сопроводить его группу из одной ничем не примечательной точки местности в другую. Зачем, почему… Майор благоразумно не стал этим интересоваться, решив, что надо будет – сообщат, а не надо – так и нечего голову забивать. Вместо этого он предпочел уточнить кое-какие нюансы самого маршрута, после чего был милостиво отпущен передохнуть и немного поспать. До утра время еще было.

Утром – вновь бешеный русский марш по дорогам, а затем и по пересеченной местности. Громоздкие и не слишком удобные русские грузовики обладали, тем не менее, одним неоспоримым достоинством – проходимостью, вполне сравнимой с их же бронетранспортерами. Вперед они шли с уверенностью тарана, и в результате марш потребовал куда меньше времени, чем изначально предполагал Чжэн. Хотя бы потому, что, оказавшись не привязаны жестко к дорогам, русские изрядно сократили расстояние.

Кстати, вот здесь впервые он почувствовал себя нужным. Так или иначе, но их маршрут пролегал через населенные пункты, включая один небольшой, всего-то на полмиллиона населения, город. И сориентироваться на его улицах, не умея читать по-китайски, было, мягко говоря, затруднительно. А еще приходилось объяснять офицерам местных воинских частей, в пределах дислокации которых они шли, что русские – не оккупанты, а вполне себе даже союзники… Учитывая, что в головы людей десятилетиями вкладывали несколько иную информацию, последнее оказалось довольно сложно. Мир начал изменяться чересчур быстро, и простые китайские солдаты за ним попросту не поспевали.

Русских это, впрочем, не слишком волновало. Да и вообще, насколько мог понять Чжэн, их группа, несмотря на относительно небольшую численность, вполне способна была поставить в позу кающегося грешника любого, рискнувшего заступить ей дорогу. Крепкие, хваткие солдаты. Все, насколько мог судить майор, с боевым опытом. Ну, почти – один из офицеров несколько выделялся на общем фоне. Судя по всему, штабной, зачем-то прикомандированный. Впрочем, этот лейтенант тоже не скулил и не требовал к себе особого отношения. Молча делал все то же, что и остальные. Просто получалось у него несколько медленнее. Однако же, если что-то не получалось, лейтенант просто задавал вопрос, после чего буквально с первого раза выполнял требуемое как надо. В общем, даже самое слабое звено обузой не выглядело, а остальные и вовсе могли дать фору любым солдатам, с которыми Чжэну приходилось иметь дело ранее. И, как не горько это было признавать, если русская армия состоит из таких людей, то Китай изначально не был для нее противником. Так, мелочь, путающаяся под ногами.

За этими невеселыми мыслями он и не заметил, как их группа добралась до заданной точки. Чем уж она отличалась от других, майор так и не понял. Обычные поля и холмы, таких мест в Китае валом. Тем не менее русский полковник выглядел довольным, как носорог, и, хлопнув по плечу того штабного лейтенанта, отправился вместе с ним на рекогносцировку. Остальные же начали обустраиваться, явно заботясь более о маскировке, чем о том, чтобы вести на этих позициях бой.

Чжэн хотел было идти следом за полковником, но тот махнул рукой, что иначе как «не лезь не в свое дело» осознать было сложно. Пришлось майору присоединиться к оборудующим лагерь русским, тем более что, как он заметил, тут не слишком делились по званиям и, когда надо, работали все. А через пару часов вернулись и полковник со штабным. Полковник выглядел умиротворенным и самую малость задумчивым, а на губах лейтенанта играла неприятная, какая-то даже не злая, а безразличная улыбочка. Такая бывает у тех, кто переступил черту, отделяющую абстрактное добро от абстрактного же зла, после чего начинает рассматривать противников всего лишь как помеху, которую надо или убрать, или обойти. Убрать чаще всего проще… И именно в этот момент Чжэн, пожалуй, впервые в своей жизни посочувствовал японцам.

Игровая база.

Следующий день

– Идут…

– Что-то неторопливо, – Сурок вертел колесико настройки, не нравилась ему излишняя резкость картинки, давящая на глаза. – Я думал, они шустрее будут.

– Так у них-то вечер уже. Небось, устали.

– Ничего, сейчас взбодрятся.

Вместо ответа Леночка щелчком перевела часть экрана в режим информации, посмотрела, усмехнулась:

– Тип 10. Практически новьё.

– Вот сейчас и пощупаем за вымя эту новинку танкопрома. Смотри только, своих не зацепи.

– Да уж постараюсь. Главное, чтоб они сидели тихонечко и без приказа не рыпались…

Сурок кивнул, хотя девушка смотрела в другую сторону и видеть его не могла. Впрочем, они и не нуждались в словах. Сработанная группа… Жаль, Сереги Полякова не было – он где-то там, совсем рядом и одновременно немыслимо далеко. Сегодня его очередь быть в эпицентре боя, где по-настоящему рвутся снаряды и горит земля. И Сурок, как мальчишка, завидовал товарищу, а как офицер совсем не жаждал оказаться на его месте.

– Сколько их?

– Вижу пока восемь.

– Нормально, – Леночка совершенно неаристократично хрустнула пальцами. – Как раз для начала.

Сурок вновь кивнул. Действительно, для них двоих как раз. Остальные пока в резерве и сыграют роль чертика из табакерки. Их же задача демонстративно вызвать огонь на себя…

– Товарищи офицеры! – прохрипел (и почему они всегда хрипят, сволочи?) динамик голосом Кузнецова. – Трехминутная готовность.

Сурок и Леночка переглянулись, синхронными движениями опустили забрала шлемов и столь же синхронно положили руки на пульты. Новый раунд большой игры начался!

Примечания

1

Научно-исследовательские опытно-конструкторские работы.

2

Такая песня действительно есть, написана в г. Нарьян-Мар.

3

Это свойственно любому народу, причем чем он мельче – тем более гротескные формы может принять мания величия. В собственной исключительности убеждены и русские, и британцы, и французы с немцами и прочими финнами. Более того, всевозможные «братушки», вроде сербов, тоже уверены, что они самые-самые. Из-за чего у традиционно вступающейся за потерявших берега единоверцев России то и дело возникают неприятности.

4

Су-25.

5

Смесь водки или иного крепкого спиртного напитка с кокаином.

6

Зенитно-ракетные комплексы.

7

Порядок.

8

Высоцкий. Песня сентиментального боксера.

9

Жан Клод Ван Дамм – голливудский актер, звезда боевиков 1990-х годов.

10

Реальная история.

11

И это тоже реальная история.

12

И это, как ни странно, тоже происходило на самом деле.

13

Шлюха! (англ.)

14

Долбаная задница.

15

Весьма неприличное ругательство.

16

Дерьмо.

17

Не очень распространенная дворовая песня о зенитчике, которого не дождалась из армии девушка.

18

Боевая машина поддержки танков. Исключительно отечественная разработка с пока неясным будущим. Прямых аналогов в мире не имеет.

19

Попытки завоевания Кореи Япония предпринимала неоднократно. И до тех пор, пока ее технологический отрыв от прочих стран региона не стал подавляющим, очень часто оказывалась жестоко бита.

20

Русско-японская война, Первая мировая, Вторая мировая – все эти войны, не считая кучу более мелких конфликтов, Япония начинала именно с удара в спину.

21

Существует версия, что печально знаменитая Фукусима как раз этим и занималась.

22

К примеру, еще во время Первой мировой войны британский монитор «Эребус» был успешно, хотя и без фатальных последствий, атакован немецким дистанционно-управляемым катером-торпедой.

23

Рим.

24

Частная военная компания.

25

На основе реальной истории.

26

Американский военный и политический деятель, установивший дипломатические отношения с ранее закрытой для мира (кроме Голландии) Японии. Под прицелом корабельных орудий японцы вынуждены были отменить политику изоляции и открыть страну для иностранцев. За это достижение Перри получил звание контр-адмирала.

27

Помимо несомненных военных, организационных и политических талантов Перри также отличался пристрастием к алкоголю. Умер от цирроза печени. Впрочем, 64 года для того времени – очень приличный возраст.

28

Самый, пожалуй, хрестоматийный пример – Сакамото Рёма. Самурай, которого его потенциальная жертва (очевидно, талантливый оратор) сумела перевербовать в считанные минуты, причем не одного, а с группой сторонников. Прочитайте – это реально интересно. Хотя бы потому, что не каждому боевому алкоголику ставят памятники и включают в пантеон обожествленных героев Японии.

29

Народно-освободительная армия Китая.

Content

Михаил Михеев
Время большой игры: На острие удара

Примечания