Цербер Джонс

Четырёхпалый человек

Cerberus Jones

The Four-Fingered Man

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Text copyright © 2015 Chris Morphew,

Rowan McAuley and David Harding Illustration & design

copyright © 2015 Hardie Grant Egmont

First published in Australia by Hardie Grant Egmont

© Четверикова Ю.И., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2021

Пролог

До восхода солнца оставались считаные минуты. Мужчина в чёрном плаще появился из тени старой гостиницы. Трава была влажной, тишину нарушал только отдалённый плеск волн, бьющихся о скалы.

Он торопился. Если бы за ним кто-то наблюдал, наверняка отметил бы, каким тяжёлым бременем плащ лежал на плечах этого человека: спина сгорбилась, а набитые карманы ударяли по ногам при каждом шаге. Смотрящий мог заметить то, что мужчина уронил – маленький блестящий предмет и несколько эвкалиптовых листьев выпали из кармана в высокую траву.

Однако никто ничего не увидел. Даже птицы не осмелились нарушить безмолвие, когда он вошёл под сень древних магнолиевых деревьев и исчез среди теней.

Мужчина был высок, но так худощав, что листья под его ногами почти не шуршали. Он шёл, придерживая карманы, то и дело похлопывая по ним, будто хотел убедиться, что содержимое на месте.

За магнолиями притаился старый домик с жестяной крышей. Такой ветхий и заброшенный, что напоминал скорее лачужку. Мужчина замедлил шаг, оценил обстановку, вышел из тени деревьев и направился к нему.

Не успел он коснуться двери, как та распахнулась и наружу высунулась лохматая седая голова человека с недовольным лицом.

– Где тебя носило?

Человек в плаще поспешил внутрь, проскользнув мимо старика. Тот же затворил дверь и запер её на засов.

– Ты опоздал, – проворчал хозяин лачуги.

– Вздор. Проход откроется с минуты на минуту.

– По моим расчётам уже должен был…

– Твои расчёты ошибочны, Том, – перебил человек в плаще, – и с каждым разом всё хуже и хуже. Я же…

Он умолк – стены завибрировали, и окна задребезжали.

– …как нельзя вовремя.

Том открыл было рот, но от досады так и не смог ничего ответить. Домишко содрогнулся, из дальней комнаты донёсся протяжный стон. Скорее даже не из самой комнаты, а откуда-то из-под неё.

Том сощурился:

– Ну и выпендрёж. Отдавай уже. – Он протянул обветренную ладонь.

Мужчина в плаще кивнул и коснулся своей шеи. Скорее даже не так – он будто бы проник пальцами в горло и пошевелил там ими. Раздался щелчок, за ним шипение. Его лицо исказилось, и он аккуратно извлёк из себя маленький чёрный цилиндр с бронзовыми кольцами.

В миг, когда мужчина передал устройство Тому, в тот самый миг, когда его пальцы разжались, он перестал быть человеком. Плащ всё ещё оставался на нём, однако бледная кожа и чёрные волосы словно растворились и явили миру голубоватый, сияющий, как металл, панцирь жука. Длинные белые пальцы превратились в чёрные шпоры насекомого, переливчатые крылья затрепетали под одеждой.

Взглянув на устройство, Том нахмурился:

– Эй! Это не мой! Где тот, что я дал тебе?

Жук похлопал себя по карманам и застрекотал жвалами.

– Ладно, ладно, у нас нет на это времени. Мне и так ясно, что дело Крскина куда важнее. Но ты ведь осознаёшь, что новые владельцы прибудут уже сегодня? Последнее, чего я хочу, чтобы они заметили твои следы.

Насекомое направилось к двери, ведущей в дальнюю комнату, прокладывая себе дорогу сквозь горы сломанных часов с кукушкой, заводных игрушек и книг в кожаных переплётах.

По дому пронёсся порыв горячего ветра, и снова раздался ужасный стон.

– Он уже здесь! Скорее! – крикнул Том. – Хотя ты и раньше едва дожидался открытия прохода… – промямлил он в конце.

Насекомое резко зажужжало.

– Мне не нужны оправдания. Давай же! – напирал Том.

Комната за дверью оказалась пустой. Насекомое рвануло в дальний угол, громко стуча лапками по голым половицам. Новая волна горячего воздуха поднялась по каменным ступеням, уходящим куда-то в темноту под полом. Затем там, в глубине, словно вздохнули огромные лёгкие, и направление ветра переменилось. Насекомое будто засасывало обратно в бездну.

Том в соседней комнате вцепился в край стола так сильно, что побелели костяшки пальцев. Тех, которые у него ещё оставались: на месте одного пальца красовался шрам.

Жук подобрал полы плаща и сбежал вниз по лестнице.

Раздался скрип открывающейся двери, воздух наполнился кислым запахом, вспыхнул свет – и дверь захлопнулась.

Том с облегчением опустился в кресло у стола.

– Ушёл!

Глава первая

Папа дёрнул ручной тормоз, и Амелия резко проснулась, ударившись лбом о стекло. Она сразу осознала три вещи: шея затекла, во рту будто привкус пластика и они уже на месте.

Прекрасно.

Девочка убрала пряди рыжих волос, прилипших к щеке во время сна, и отстегнула ремень безопасности.

Папа уже вышел из машины, и в предрассветных сумерках на гравийной дорожке выглядел как никогда жизнерадостным. Несмотря на окружавший его полумрак, тишину и холод, он раскинул руки с таким довольным выражением лица, будто хотел обнять пространство. Будто это кто-то другой провёл всю ночь в дороге. Будто и не было на заднем сиденье двоих детей, только и мечтающих о том, чтобы он вернулся за руль и отвёз их обратно домой.

– Ну же, ребята! – крикнул папа. – Разве не супер?

Джеймс выполз из машины, еле выпутав свои длинные ноги из всех этих пачек с чипсами, наушников, пластиковых пакетов, свитеров и одеял, среди которых они с сестрой ехали на заднем сиденье.

– Супер. Суперзаброшенно. Супержутко… – пробормотал он.

Мама, проигнорировав комментарий сына, выбралась с переднего сиденья. Но Амелия решила, что брат в чём-то прав.

Когда родители сообщили детям, что семья покидает город и переезжает в большую гостиницу на берегу моря, в никому не ведомом захолустье, это прозвучало…

– Суперчокнуто, – проворчал Джеймс.

Но папа был уверен: выйдет отличное приключение.

– Только представьте, – разглагольствовал он, – мы с мамой начнём работать из дома. Постоянно с вами! Никакой больше продлёнки, никакой няни на каникулах. А какой простор! Километры полей, садов и зарослей – и совсем рядом с пляжем! К тому же…

Папа взглянул на дочь и произнёс те самые волшебные слова, ради которых она готова была сменить школу, оставить друзей и спорт, соседей, которых знала всю жизнь, даже смириться с продажей квартиры, где жила с рождения.

– Теперь у нас будет столько места, Амелия, что мы сможем завести щенка.

– Только когда освоимся, – тут же добавила мама.

Однако теперь, по приезде, одного щенка ей казалось недостаточно. Возможно, ей и восьми щенков за вот это вот всё будет недостаточно.

Гостиница представляла собой огромное старомодное белое здание с оплетённой виноградом перголой[1] и крышей с кованым орнаментом над главным входом. Построенное на самом краю мыса, оно, казалось, парило в небе. Отовсюду доносился шум моря, волны с плеском разбивались о скалы далеко внизу, кругом поднимались отвесные утёсы: всё это могло быть даже мило, наверное, но Амелии здесь было не по себе.

Само собой, она не из тех глупеньких суеверных детишек, что верят в призраков и прочую ерунду, но… если бы призраки на самом деле существовали, они точно поселились бы в этом месте.

Девочка огляделась, стараясь не обращать внимания на разливающийся по коже холодок. Когда-то гостиница наверняка была красивой, но теперь краска со стен облезла, оконные рамы потрескались, а по углам висела паутина да пустые осиные гнёзда.

Территория выглядела заброшенной. Садовые клумбы – лохматые и неухоженные – почти сливались с кустами за ними. Единственной связью со всем остальным миром была длинная, покрытая гравием подъездная дорожка, на которой стояла Амелия.

Под остальным миром подразумевался крохотный пляжный городок Забытая бухта.

– Что ж, – сказала мама, уперев руки в боки, – нам предстоит много работы.

– Точно, – как всегда саркастично ответил Джеймс. – Дом, милый дом. Как попасть внутрь?

– Ну, я думал, нас встретит смотритель… – пробормотал папа.

– Смотритель? То есть за этим местом кто-то ещё и приглядывает? – удивился Джеймс.

Он оглядел дыры в дощатом полу широкой веранды, которая окружала гостиницу, затем перевёл взгляд на какашки опоссума на сиденье садовых качелей, изобразив крайне фальшивое восхищение:

– Ух ты! Да мы счастливчики. Только представьте, какой ужас был бы здесь без смотрителя.

Вот бы он заткнулся, думала Амелия. Но брат был прав: это место ужасно и совсем не похоже на чистую и уютную городскую квартиру, которую они на него променяли.

Папа достал телефон и улыбнулся, словно не услышал Джеймса.

– Позвоню Тому, скажу, что мы на месте.

Амелия, закусив губу, наблюдала за братом, пинавшим гравий.

Так продолжалось уже почти два месяца: Джеймс был невыносим и даже более саркастичен, чем обычно. Но папа делал вид, что ничего не замечает. Иногда он взглядом искал поддержки у мамы; как-то раз она не выдержала и сказала: «Джеймс, прекрати это». Сказала таким тихим и стальным голосом, что стало ясно: она вне себя от злости. Но в остальном… Наверное, что-то всё-таки случилось у него в школе. Правда, этого Амелии никто говорить не хотел. Ей удалось выяснить, что его не исключили, на него не заявили в полицию, так что, казалось бы, всё должно быть в порядке.

Казалось, раз Джеймсу удалось избежать неприятностей, он, наверное, не станет искать новых. Как бы не так! С тех самых пор, как произошло ЧТО БЫ ТАМ НИ ПРОИЗОШЛО, он вёл себя так, словно затеял войну против всего мира.

– Всё хорошо, пирожочек? – спросила мама, приобняв дочь за плечи. На самом деле нет. Амелия чувствовала себя подавленной и опустошённой, но говорить об этом не имело большого смысла. Она кивнула в ответ и разрешила маме себя обнять.

– Сигнала нет! – воскликнул папа, встряхнув телефон. Наконец его космический восторг немного улетучился.

– Ага! – рявкнул чей-то голос так внезапно и близко, что Амелия вздрогнула от испуга. – Сигнал тут и не появится.

Сквозь высокую траву к ним продирался старик в потрёпанной клетчатой рубашке. С чёрной повязкой на одном глазу, в надвинутой на лоб старомодной чёрной фуражке с вышивкой «Забытая бухта».

– Под этим мысом скрывается целая система природных пещер, – продолжал он, улыбаясь так широко, что можно было разглядеть, как поблёскивают на свету его золотые зубы. – Точно не знаю, но что-то там внизу мешает электронике работать. Вам придётся повозиться с настройкой радио, чего уж говорить о телевизоре. О телефонах можете вообще забыть.

– Замечательно! Теперь ясно, почему эта бухта забытая, – съязвил Джеймс.

Амелии было почти жаль его. Брат занимался по университетскому учебнику на курсах радиоэлектроники в школе. В те свободные минуты, когда он не чатился с друзьями и не переустанавливал операционную систему на компьютере, он трудился над своим проектом. Без электроники Джеймсу нечего здесь делать.

Хотя жалеть надо вовсе не его. Ведь если у брата не будет гаджетов, компьютеров и круглосуточного доступа к Интернету, он не станет страдать в одиночестве. Джеймс подвергнет пытке всех вокруг.

Том обратился к папе.

– Простите, что не смог встретить сразу. Дело было… неотложное.

– Ничего страшного! Мы только и успели, что дух немного перевести. – Его веселье внезапно вернулось. Папа подошёл к Тому и протянул руку в знак приветствия:

– Скотт Уокер.

Том ответил тем же, и Амелия заметила, что пальцы у смотрителя какие-то странные. Рукопожатие было быстрым, и мужчина сразу же сунул руку обратно в карман, поэтому лучше рассмотреть не удалось, но что-то точно было не так…

– Моя жена Скай и наши дети: Джеймс и Амелия, – представил папа.

Том кивнул:

– Пройдёмте в дом. Кажется, леди Наоми уже ушла, можно шуметь.

– Какая леди? – спросила Амелия.

– Должно быть, постоялица. А как давно она здесь? – спросила мама.

По лицу Тома пробежала тень отстранённости.

– О, эм… ну, уже какое-то время, – ответил он, копаясь в поясе для инструментов, где, похоже, пружин и проволоки было куда больше, чем плоскогубцев с отвёртками. Наконец он вытащил огромную связку ключей, и Амелия попыталась хорошенько разглядеть его руки, но как можно незаметнее.

– Она ни с кем не общается почти. Занята своим исследованием.

– Что ж оно не навело её на след жилья получше? – подколол Джеймс, пока Том перебирал ключи.

Должно быть, старик не услышал.

– Леди Н. ещё будет приходить время от времени, но с ней вообще никаких проблем. Не то что с некоторыми, а? – Он выразительно посмотрел на папу. – Ага, вот он!

С большим медным ключом в руке Том захромал вверх по ступеням. Повозился с замком, затем с силой толкнул дверь правой рукой. Амелия моргнула.

Дверь со скрипом открылась.

– Только после вас, – произнёс смотритель, пропуская Уокеров в их новый дом.

Амелия робко вошла. Если гостиница её просто пугала, то Том приводил в ужас.

Внутри здание оказалось куда более пыльным, грязным и разрушенным, чем снаружи. На стенах висели старые, потемневшие картины в громоздких золотых рамах. Две монументальные мраморные лестницы вели из холла наверх. Каждая в своё крыло – левое и правое, аккурат между ними под потолком висела огромная хрустальная люстра, больше похожая на капкан, готовый обрушиться, лишь только кто-то ослабит крепление. Просто удивительно, как такая изысканная и роскошная вещь могла быть одновременно такой ветхой и пугающей.

– Слава богу, в понедельник приедет Мэри. Скотт, ты говорил, что здесь лишь пропылесосить и подкрасить кое-что, а работы невпроворот, – возмутилась мама.

Папа почесал затылок и виновато улыбнулся.

Амелия их не слушала. Она пыталась вспомнить как выглядела рука Тома, когда тот открывал дверь. Наконец до неё дошло – у мужчины не хватало одного пальца.

Глава вторая

– Да что ж!..

Послышался звук падения металла, затем разбилось что-то стеклянное. Секунду спустя раздался папин голос:

– Я в порядке!

Амелия и Джеймс переглянулись. Он закатил глаза, она широко зевнула. Девочка устала после долгой поездки, но первая ночь на новом месте её совсем вымотала. Бессонная ночь.

Амелия с трудом заставила себя спуститься к завтраку в служебную гостиную – уютную, почти опрятную комнату рядом с огромной кухней. Из всех гостиничных помещений, где ей уже довелось побывать, это единственное не имело колоссальных размеров (как, например, кухня, бальный зал или библиотека) и не было завалено антикварным старьём (как столовая, комната отдыха, или хозяйские спальни, или и то и другое).

Брат с сестрой ели хлопья за сосновым столом, привезённым из их прежней квартиры, так что можно было притвориться, будто они всё ещё дома. Иллюзию разрушало разве что столпотворение тарелок со всевозможной едой: серовато-водянистый скрэмбл, яичница с кусочками скорлупок в белках, тосты – сырые и горелые одновременно, полоски жирного бекона…

Амелия поморщилась и продолжила жевать хлопья. Не хотелось расстраивать папу, но к его кулинарным экспериментам она была не готова.

На кухне кто-то взвизгнул, спустя мгновение зашипел огнетушитель. Девочка замерла с ложкой в руке. Оглушительно завопила пожарная сирена.

– Ну, хотя бы что-то здесь работает, – заметила Амелия, заткнув уши.

– И кто только назначил папу сегодняшним поваром? – вздохнул Джеймс, лениво тыча вилкой в черничный маффин, из которого вытекало непропёкшееся тесто.

Сирена успокоилась, и Амелия опустила руки.

– Не я, – ответила она. – Я думала, он хорошо справлялся с прежней работой. Не знаю, кто решил, что так лучше.

Джеймс кивнул:

– Я спросил маму, правда ли мы переехали, потому что папу уволили.

Глаза Амелии округлились от удивления. Она была абсолютно уверена, что переезд – вина Джеймса, и другая причина ей и в голову не приходила.

– Папу уволили?

– Мама ответила – нет. Вообще-то, она сказала, для него это что-то вроде повышения.

Сестра уставилась на брата. В его словах не было смысла.

Папа был учёным. Он работал в правительственной лаборатории, с огромными компьютерами и телескопами. А ещё с аппаратами, изучающими космос, и десятками помощников, которые обсуждали идеи настолько безумные и сложные, что казалось, они говорят на другом языке. Каким же образом переезд в эту глухомань и горелая яичница могли быть повышением?

В дверь ворвалась мама:

– Что случилось?! Пожар?!

Джеймс указал в сторону другой двери:

– Нет, папа.

Мама вздохнула. Не то от облегчения, не то от злости.

– Скотт? Тебе помочь?

Папина голова показалась в дверном проёме:

– Я в порядке! – Он радостно помахал рукой, обмотанной кухонным полотенцем, на котором Амелия заметила кровь. – Просто разбираюсь, что да как.

Мама недоверчиво вскинула брови и прошла к нему на кухню.

– Покажи-ка, что у тебя с рукой. Как это случилось?

Амелия посмотрела на брата.

– Повышение? Точно не для мамы.

Джеймс кивнул. Мама работала дипломатом, и из-за переезда ей пришлось уволиться. А ведь она любила свою работу.

До них донёсся очередной странный шум – низкий стонущий гул откуда-то из передней части гостиницы.

Появилась мамина голова:

– Это что ещё такое было? Боже, – её лицо вдруг озарилось, – дверной звонок. Надо батарейку поменять.

После сказанного Томом Амелия боялась, что здание полностью обесточено. Она с ужасом воображала (про себя, конечно, никому больше об этом знать не обязательно) ночь в пустой гостинице с одними свечами – но оказалось, электричество в гостинице было. Простые вещи, такие как лампочки, горячая вода или тостер, работали без перебоев. А вот что-то более сложное вроде компьютера, микроволновки или будильника вело себя странно; как Том и предупреждал.

Джеймс убил целый вечер, пытаясь отправить друзьям сообщение. Он оббегал все уголки внутри и снаружи гостиницы, даже забрался на крышу, но ничего не вышло.

Мама спустилась в холл. Входные двери со зловещим скрипом открылись. Амелия решила остаться на месте и не смотреть, кто там. Ей и так было о чём подумать.

Однако спустя пять секунд в гостиную с криком ворвался мальчик, на вид её ровесник:

– Вот это да! Здесь так классно!

Джеймс просто смотрел на него, всем своим видом показывая, что он слишком крутой и взрослый, чтобы реагировать, но Амелия не сдержала смешок.

– Чарли! Подожди хоть немного, ты где? – донеслось снаружи.

Мама вернулась с какой-то женщиной. Одновременно с ними из кухни вышел папа. Его брюки были мокрыми до колен, а волосы присыпаны мукой.

Увидев новоприбывших, он расплылся в улыбке:

– Здравствуйте! А я тут хлеб пеку.

– Скотт, это Мэри Флорос и её сын Чарли, – представила их мама, затем обратилась к Амелии и Джеймсу: – Мэри будет помогать нам по хозяйству.

– Привет! – Чарли уселся рядом с Амелией. Она его даже предупредить не успела. Он схватил булочку с корицей, откусил, удивлённо поморщился и продолжил жевать.

Взрослые отправились в мамин кабинет обсуждать дела.

– Привет! Меня зовут Амелия, а это…

– Джеймс, – закончил за неё Чарли с набитым ртом. – Да, знаю. Мама говорила.

Он схватил её за локоть, с усилием проглотил большой кусок сдобы и произнёс:

– Поверить не могу, он настоящий!

– Кто? Джеймс?

– Нет! – фыркнул Чарли. – Смотритель, старик с повязкой! Мы его из машины видели. А я-то думал, это всё сказки!

– А, это был Том, – ответила девочка.

– Знаю. Конечно, если его в самом деле так зовут, – сощурился Чарли.

– Ты видел его руку? – Амелия поморщилась. – Без пальца… жутко…

– Мурашки по коже, – блаженно вздохнул Чарли. – Поверить не могу, что вам повезло здесь жить. Уже всё осмотрели? – Наконец он отправил многострадальную булку в тарелку с кашей.

– Нет ещё, мы здесь всего день. Выбрали комнаты, разгрузили машину, а потом приехали фургоны со всем остальным, так что…

– Идёмте скорее! – перебил Чарли, вскочив на ноги. – Я тут видел живую изгородь. Это точно древний лабиринт! Обожаю их! Ну, то есть я ни в одном никогда не был, но мне точно понравится!

– Хорошая идея. Подышать немного свежим воздухом, – промямлил Джеймс.

Амелия без труда прочла выражение на лице брата: она всегда понимала, если тот что-то задумал, а в этот раз даже могла сказать, что именно. Ему хотелось побродить вокруг и разузнать, как выглядит леди Наоми.

Началось…

В городе Джеймс постоянно влюблялся в разных девушек с первого взгляда. Но чтобы при упоминании имени – такого Амелия припомнить не могла.

– А вдруг леди Наоми столетняя старуха и вся в бородавках? – прошептала она брату.

– Леди кто? – вмешался Чарли.

Джеймс грозно посмотрел на сестру и её нового друга.

Амелия встала из-за стола:

– Что там насчёт лабиринта, Чарли?

– О, да! – Мальчик метнулся к двери. – Увидимся, Джеймс!

Амелия, смеясь, побежала следом. Чарли, видимо, был немного с приветом, зато с ним точно не соскучишься. Может, с таким другом здесь будет не так жутко.

Ребята пронеслись по пустому холлу – и впервые после приезда гулкое эхо шагов звучало не так одиноко. Они вылетели наружу и почти спрыгнули с верхних ступеней веранды на подъездную дорожку, когда раздался пронзительный свист. Это была мама Чарли.

– Ну вот. – Мальчик замер как вкопанный.

Из гостиницы вышло трое взрослых.

– Нам пора, Чарли, – позвала Мэри.

– Но мы только что приехали!

– А приступать к работе нам только завтра. Давай не будем лишать семью Амелии возможности провести время вместе.

– Но…

– Чарли, я буду работать здесь семь дней в неделю, а ты каждый день будешь ходить с Амелией в школу. Но только с завтрашнего дня.

Чарли глубоко вздохнул:

– Хорошо. Увидимся в классе, Амелия.

– С чего ты взял, что мы окажемся в одном классе?

– Ты о чём? – переспросил Чарли. – Конечно, в одном. Вот увидишь!

Глава третья

– Папа! – крикнула Амелия из своей комнаты. – Ты можешь мне помочь?

– Что такое?

– Я хочу снять этот портрет. Он мне не нравится.

Амелия слышала, как отец поднимается по лестнице. Она глубоко вздохнула и оглядела новую спальню, загромождённую полуразобранными пакетами и коробками с её именем.

Комната, как выяснилось, вдвое больше её прежней. Огромное эркерное окно выступало из стены и походило на нос корабля. В него было встроено сиденье. И когда Амелия забралась в него, перед ней открылся вид на мыс, заросли кустарников и морской простор. Побольше подушек – и можно представить, будто сидишь на облаке.

Кровать Амелии, привезённую из города, поставили на другом конце комнаты. А местную – старинную, с резными столбиками и выцветшим розово-зелёным балдахином, но без матраса – отец задвинул в дальний угол. Он пообещал, что матрас купят, балдахин постирают, и Амелия сможет на ней спать.

– Только когда освоимся, – добавила мама. Что бы это ни значило.

В любом случае, комната хорошая, и у неё был потенциал стать отличной. Амелии только не нравился огромный старый портрет на стене с изображением женщины в старомодной одежде. Дама выглядела приветливой, ласковой и зловещей одновременно.

Прошлая ночь была ужасной. Конечно, днём гостиница выглядела обычно: солнечный свет лился в окна, и птицы пели как ни в чём не бывало. Однако с наступлением темноты в комнате поселялись странные тени, и тогда гостиница и впрямь казалась пугающим местом. Вчера Амелия несколько часов не могла уснуть. Стены словно кто-то пытался прогрызть изнутри, а на чердаке будто дрались дикие зверьки. Сказать по правде, она всю ночь спала с включенным светом.

– О, – воскликнул отец, подойдя к дочке, – Матильда Уклонвилль.

– Кто?

– Эта женщина. – Папа указал на портрет. – Дом принадлежал ей задолго до того, как стал гостиницей.

– Ясно. Видимо, она жила очень давно. Она же… не здесь умерла, правда? Надеюсь, не в этой комнате…

Не то чтобы Амелия верила в призраков.

– Что? Ах, нет, абсолютно точно – это произошло не здесь.

Папин ответ прозвучал подозрительно.

– Абсолютно точно не здесь? Откуда такая уверенность? Где она умерла? – не сдавалась Амелия.

– Ну, это немного забавно… – Отец замялся и снял картину с крючков. Обнажилось светлое прямоугольное пятно ярких, будто новых, обоев. С эвкалиптового дерева во дворе сорвались и упали два засохших листочка. – Никто в действительности не знает, что произошло. Судя по всему, она пропала.

– Пропала? – повторила Амелия, не понимая, как такое вообще можно считать забавным. – О чём ты…

Но тут ещё одна загадка привлекла её внимание. Когда отец опустил раму на пол, они увидели маленькую металлическую дверцу, замурованную в стене. Очевидно, кто-то прятал её за картиной, словно сейф в мультфильме.

– О, смотри! – воскликнул папа. – Может, внутри сокровища.

Он подёргал за ручку.

– Ну, конечно, заперто. А вдруг кто-нибудь знает код? Узнаю у Тома.

– Нет! – выпалила Амелия.

Отец удивился:

– Ты не хочешь, чтобы я спрашивал у Тома?

Амелия моргнула: папа считал Тома «своим». Не хотелось грубить, но она смотрителю не доверяла. Конечно, человек не виноват, что у него повязка на глазу и нет пальца, и он хромает, и зубы золотые. И вообще никогда нельзя судить по внешности, но…

Но Том пугал её до ужаса.

– Э-э… – Амелия лихорадочно соображала. – Мне бы сначала с комнатой разобраться. Двери, кажется, нужен срочный ремонт…

Надо отвлечь папу от Тома, вот и всё.

– Ну, хорошо, – согласился отец, – располагайся пока.

Он взял портрет и пыхтя вышел из комнаты.

Погода идеальная. Слишком идеальная, чтобы торчать взаперти. Какая разница, сколько вещей ещё распаковывать. Мама сама говорила, что ей надо освоиться.

После ухода Чарли Амелия загрустила. Она не умела быстро заводить друзей. Раньше ей требовалось время, чтобы привыкнуть к ребятам, расслабиться в их компании. Но здесь, в окружении старых, грязных, сломанных и жутковатых вещей, радость и приветливость Чарли казались спасением.

Амелия откинулась на кровать и посмотрела на паутину на потолке, мечтая заснуть и не просыпаться до конца дня. Вокруг было очень тихо. Ни звуков машин, ни шума стройки, ни криков детей из скейт-парка – ничего, кроме шипения набегающих на скалы волн и жужжания мухи у окна.

И скрипа половых досок.

Она села, сердце колотилось. Амелия взглянула в окно как раз вовремя, чтобы успеть заметить чью-то тёмную фигуру в дальнем конце веранды. Это был Том. Она наблюдала за тем, как он хромает по лестнице, пересекает лужайку, затем идёт вниз по склону в сторону высоких тёмных деревьев.

Том уже не в первый раз за сегодня уходил куда-то и возвращался. Удивительно, как он ещё дорожку не протоптал, пока курсировал туда-сюда. Старик никогда не задерживался в гостинице надолго. Один раз пришёл с коробкой, замотанной в старый мешок. В другой – шептался о чём-то с мамой. Ещё пару раз Амелия видела только удаляющуюся спину смотрителя. Но сколько бы она ни натыкалась на него взглядом, всякий раз внутри что-то напрягалось.

Том говорил, что его дом где-то в лесу, на поляне, поэтому неудивительно, что он ходил туда. Неудивительно и то, что он постоянно был рядом с гостиницей. Это его работа как-никак, верно?

Но то, как именно он исчезал и появлялся – всегда в спешке, – настораживало. Она соскользнула с кровати и на цыпочках приблизилась к окну. Хотя Том не мог услышать её с такого расстояния – вообще никак не мог, – Амелия затаила дыхание.

Вот почему она вскрикнула, когда смотритель внезапно обернулся и взглянул ей прямо в глаза.

Девочка в ужасе рухнула на пол и свернулась калачиком. Как старик узнал, что она на него смотрит? И что более важно: неужели они только что стали врагами?

Когда вошёл папа, она дрожала.

– Амелия, я… Ты где? А вот, нашёл! Милая, почему ты на полу?

– Я, эм… – Она села, чтобы восстановить дыхание.

– Пап, я видела сейчас Тома из окна. Он куда-то явно спешил, но обернулся и посмотрел прямо на меня.

Папа сделал шаг назад:

– Что значит, посмотрел на тебя? Когда?

– Только что.

– То есть ты была здесь, он там, и вдруг он посмотрел на тебя?

– Да.

– Пока ты смотрела на него?

– Да.

– Всё понятно, – рассмеялся папа. – Как говаривала бабуля: «Под солнцем все равны». Теперь о другом: ты говорила, что слышала возню на крыше прошлой ночью. Погляди-ка! – В руках он держал коробочку крысиного яда и огромную ловушку. – Та-дааам!

– Фууу! Пап, ты собираешь рассыпать это по моей комнате?!

Почему-то всегда выходило так, что, стараясь помочь дочери, он делал только хуже.

Желудок Амелии заурчал, напоминая об ужине в тот момент, когда мелодично заиграл дверной звонок. Похоже, Том и правда сделал что-то полезное – достал батарейки.

Амелия оттолкнула коробку, которую разбирала, и выбежала на галерею, окружавшую весь второй этаж. С неё было хорошо видно парадный вход. Мама спешила к дверям, оправляя рубашку.

– Пиццу привезли? – крикнула Амелия.

От неожиданности мама подпрыгнула, но затем, улыбнувшись, ответила:

– Нет, это наша первая гостья!

– Но…

Мама приложила палец к губам:

– Тсс.

Амелия собиралась сказать, что они ещё не готовы к приёму гостей. Справедливо, если мама не хотела, чтобы постоялица это услышала, однако той не составит труда догадаться обо всём самостоятельно. Со светильников свисает паутина, а под мебелью ютятся мохнатые комки пыли размером с кролика. Как такое можно не заметить?

Мама торжественно распахнула дверь:

– Добро пожаловать в гостиницу «Портал»!

Высокая женщина в ослепительно фиолетово-зелёном наряде прошла в холл, тревожно озираясь по сторонам и близоруко щурясь. Может, она и не заметит беспорядка.

Амелия продолжала разглядывать вошедшую даму. Её голову покрывал причудливый узорчатый шарф, а на шее и запястьях сверкали украшения с крупными бусинами.

«Ух ты! Кто же она – кинозвезда или принцесса? – размышляла девочка. – Но только не обычная, скучная принцесса, а сказочная. Вроде тех, что живут в замках, окружённых рвом». Амелия облокотилась на деревянные перила так, что те скрипнули.

Женщина вздрогнула и вскинула голову с явным испугом. Она обратила внимание на источник звука и, поняв, что это всего лишь ребёнок, глубоко вздохнула и улыбнулась. Невероятно фальшиво. Хотя было видно, что она испугалась до полусмерти.

– Вы, должно быть, Элизабет Ардман. Я Скай – управляющая, – представилась мама, тепло улыбаясь. – Позволите помочь вам с багажом?

Резко отшатнувшись, мисс Ардман прижала к груди свой единственный багаж – старомодный кожаный саквояж размером с сумку для боулинга.

– Нет! – категорично заявила женщина.

Мама продолжала безмятежно улыбаться.

– Разумеется. Тогда позвольте, я провожу вас в номер. У нас здесь немного не прибрано, но обещаю, мисс Ардман…

Мама всё говорила и говорила, почти ни о чём, но так плавно и мягко, что женщина начала успокаиваться.

«Прошу, зовите меня Лиз», – услышала Амелия и подумала, какой потрясающий дипломат её мама.

Они поднялись по правой лестнице, прошли мимо комнаты леди Наоми и скрылись в глубине коридора, так что Амелия уже не могла их видеть. Она уже собиралась вернуться в свою комнату, но вдруг заметила, что входная дверь приоткрыта. Неужели это мама так оставила?

Девочка уже хотела спуститься и запереть её сама, как вдруг что-то проскользнуло в темноте, прямо за дверью. То, что Амелия приняла за кусочек ночного неба, в действительности оказалось тенью – даже не так, силуэтом. Кто-то снаружи всем телом прильнул к образовавшемуся зазору.

Дверь приоткрылась, и внутрь протиснулась чья-то голова. Её обладатель словно пытался выведать, куда ушли мама и мисс Ардман.

Амелия заметила, как сжались его челюсти и нахмурились брови, пока он смотрел вслед мисс Ардман со странным напряжением.

Голова принадлежала Тому.

Глава четвёртая

Придя в школу на следующий день, Амелия поняла, что имел в виду Чарли. В её прежней школе было девять нулевых классов, пять шестых классов и примерно столько же классов во всех остальных параллелях. Она думала, местная школа будет такой же большой. Может, и не совсем такой, но достаточно большой, чтобы просить маму проводить её в первый день.

По дороге в школу Амелия пыталась рассказать, как Том следил за мисс Ардман накануне, но мама посчитала, что это выдумки. Родители словно не замечали (или не хотели замечать), каким странным и подозрительным был этот старик.

«Может быть, они правы, – размышляла Амелия, – и мне это только кажется».

Джеймс ушёл из дома очень рано, чтобы успеть на единственный автобус. Забытая бухта такая маленькая, что в ней нет своей старшей школы. Её брату приходилось каждый день мотаться в другой город в часе езды отсюда. Амелия очень удивилась, когда вместо привычного школьного здания увидела обыкновенный дом с кованым забором.

Не такой уж обыкновенный, на самом деле: стены выкрашены в розовый и голубой, а вместо игровой площадки до самого пляжа пологая лужайка. Однозначно – не типовое школьное здание.

Амелия миновала ворота, осмотрелась и пошла по тропинке ко входу. Она старалась держаться рядом с мамой, но не слишком близко.

На полпути перед ними возник Чарли, такой же радостный и шумный, как вчера.

– Амелия! Наконец-то ты пришла! – Он подбежал и схватил её за руку. – Здрасьте, миссис Уокер, – добавил он, утягивая девочку за собой. – Пойдём же, я всем уже про тебя рассказал.

Она побежала с ним, но, завернув за угол, в нерешительности притормозила. На школьном дворе было полно детей. Чарли крикнул, и все обернулись.

Буквально за считаные минуты выяснилось, что благодаря Чарли Амелия стала центром внимания примерно для сорока совершенно незнакомых школьников. А ещё – судя по лицам некоторых из них – Чарли не отличался талантом знакомить людей.

– Итак, – выпалил он, не заметив, что подруга отстала. – Народ, это Амелия. Её семья переехала в субботу. Амелия, это все: так… эм… вот Дин, Каллан и…

– Привет, я Софи Т., – не обращая внимания на Чарли, поздоровалась девочка одного с ним роста. Она стояла ближе всех к Амелии. – А это Софи Ф. и Шани, – добавила она, указывая на подруг за своей спиной.

Они втроём улыбнулись в ожидании, и Амелия, моргнув, осознала, что до сих пор ещё не проронила ни слова.

– Оу… эм… привет! Меня зовут Амелия… как и сказал Чарли.

Софи Т. пропустила последний комментарий мимо ушей. Даже не удостоив Чарли взглядом, она спросила:

– Вы, значит, недавно в гостинице поселились?

Остальные ребята столпились вокруг, заинтересованные разговором. Амелия ответила:

– Да.

– На холме? – затаив дыхание, спросил мальчик.

– Дурачок. В округе, по-твоему, ещё есть гостиницы? – усмехнулся его друг.

– Но там ведь никто не живёт… только призраки! – крикнул кто-то.

Амелия совсем растерялась. На неё посыпались десятки вопросов. О Томе (как Чарли и говорил, в округе о нём ходили легенды, прямо как о Йети или Бабайке). О призраках, откуда приехала её семья, зачем и надолго ли, но чаще всего интересовались: «А тебе не страшно там спать?»

Школьный звонок прервал ажиотаж вокруг Амелии, и до неё дошло, что мама, наверное, уже ушла. Во всяком случае, пока ребята строились на линейку, её нигде не было видно.

Действо происходило на лужайке под натянутым на манер шатра огромным старым парусом. Начальная школа Забытой бухты состояла из двух классов: старшего и младшего. Мистер Чутьблок вёл младший, а в старшем, куда попала Амелия, преподавала мисс Славьеро.

– Всем доброе утро! – взяла слово учительница. – Уверена, вы уже заметили, что среди нас новенькая. Амелия Уокер, ты не хочешь выйти вперёд и представиться?

Амелия хотела провалиться сквозь землю, но, обойдя одноклассников, всё-таки подошла к мисс Славьеро.

– Тише, пожалуйста. Спасибо. – Учительница дождалась тишины. – Теперь, дорогая, расскажи немного о себе.

– Ну… э… хорошо, – начала девочка, думая о том, как нелепо, должно быть, всё это выглядит. В последнее время она только и рассказывала людям о себе, но что поделать… – Меня зовут Амелия, моя семья только переехала в гостиницу «Портал».

К её изумлению, все внимательно слушали.

– Отлично, – подбодрила её мисс Славьеро. – Вы когда-нибудь жили в гостинице раньше?

– Н-нет, – отозвалась Амелия, – моя мама дипломат, а отец учёный. Или уже нет. Не знаю.

– Учёный! – Мисс Славьеро внезапно разволновалась даже больше детей. – А в какой области?

– Что-то вроде астрофизики, – ответила девочка.

Учительница буквально взвизгнула от восторга:

– В астрофизике? Обожаю её! Надо будет пригласить его рассказать о работе! Мы могли бы показать, какие у нашей школы телескопы! О, это потрясающе!

Амелию наконец отпустили на место. Оставшееся до занятий время одноклассники продолжали оглядываться и глазеть на неё: одни с любопытством, другие – с жалостью, а кто-то даже с ужасом. Становилось вполне очевидно, что для местных жителей пребывание в «Портале» – уже само по себе из ряда вон выходящее событие.

По дороге в класс Чарли стал канючить:

– Мисс Славьеро, можно Амелия сядет со мной? Можно? Ну пожалуйста?

Амелия об этом и не думала, но просьба друга заставила её понервничать. Ей нравился Чарли, в самом деле нравился. Он забавный, добрый и щедрый, но постоянное общение только с ним лишит её возможности познакомиться с другими ребятами. Это, конечно, жестоко, но в то же время справедливо.

К счастью, мисс Славьеро ответила:

– Мне жаль, Чарли, но у нас и так уже десять человек на Тёмной стороне класса, а на Светлой – всего девять. Я посажу Амелию к двум Софи и Шани, чтобы сохранить баланс Силы.

Мальчик, казалось, расстроился, но Амелия вздохнула с облегчением, хотя и почувствовала лёгкий укол вины.

Пока она раскладывала пенал и книги на парте, три подружки наперебой нашёптывали: «Сколько тебе?», «У тебя есть братья и сёстры?», «А парень есть?», «В каком классе ты раньше училась?», «А сколько…»

Улыбаясь про себя, Амелия быстро ответила на все вопросы и взглянула на Чарли, который сидел на другом конце класса. Он обратил на неё внимание и покачал головой с сочувствием.

На перемене Амелия узнала, что крольчиха сестры Софи Т. недавно окотилась, что у Шани есть брат-близнец Дин, что йо-йо и скакалки в школе запрещены, но обмениваться открытками и играть в мяч можно. Она же рассказала о занятиях гимнастикой и семнадцатилетнем брате. Девчонки ни с того ни с сего решили, что он классный.

Краем глаза Амелия наблюдала за Чарли, болтающим со стайкой мальчишек. Они громко шутили и кого-то обсуждали.

– Мой папа считает его преступником, – бросил один из них. – Иначе зачем бы ему всю жизнь прятаться на той свалке?

– Может, он уродливый, поэтому боится показаться на людях? – предположил Дин.

Амелия с ужасом осознала, что речь идёт о Томе.

– Нет, – отозвался другой мальчик. – Он просто с катушек съехал. Мой брат однажды ходил туда на спор. Он слышал, как Том спорит с кем-то, но рядом никого не было.

– Я знаю, кто он, – начал Чарли. – Разве не ясно? Повязка на глаз, отсутствующий палец, хромота – он пират!

Мальчишки вздрогнули от этих слов, а Дин усмехнулся:

– Пират? Ты шестилетка, что ли?

Остальные расхохотались. Не то чтобы жестоко и вовсе не со злобой. Похоже, они считали Чарли дурачком. Амелию это задело, но она довольно быстро отвлеклась на разговор с Софи Т. и Софи Ф.

Остаток дня пролетел как в тумане, а потом прозвенел последний звонок. Наконец-то можно спокойно возвращаться в гостиницу с Чарли.

– Тебе возле Софи будто мёдом намазано! – ворчал он всю обратную дорогу.

– Она ничего.

– Софи Ф., может быть, и ничего, когда одна, но Софи Т. – это жуть!

– Вроде она милая, – не сдавалась Амелия.

Чарли фыркнул:

– Ну, как знаешь.

– Это всё не так важно, – отмахнулась Амелия, тяжело дыша: дорога пошла вверх. – Отгадай лучше, что случилось вчера вечером? – Она сделала театральную паузу. – К нам прибыла первая гостья.

– Но вы же ещё не открылись, – удивился Чарли.

– Знаю.

– Так как же…

– Не знаю, но это ещё не самое странное, – перебила Амелия.

Она пересказала Чарли, как Том бегал взад и вперёд по гостинице в ожидании гостьи. Какой взволнованной была её мама. О том, какой странной и нервной показалась ей та женщина.

– Смотритель шпионил за ней, выглядывая из-за двери.

– Шпионил за твоей мамой или за гостьей? – не понял Чарли.

– Не знаю, но Том определённо шпионил, а не просто смотрел, – не унималась Амелия.

Чарли задумался:

– Раз Том пират, он, наверное, собирается её ограбить.

Амелия закатила глаза. Они свернули на гравийную дорожку. Проходя мимо заросшего розария, девочка толкнула Чарли в бок локтем:

– Вон она.

Мисс Ардман отдыхала на стареньком шезлонге у фонтана под палящим полуденным солнцем.

– Надеюсь, она намазалась солнцезащитным кремом, – рассуждала Амелия. – Взрослые вроде более серьёзно относятся к здоровью кожи, как думаешь?

Но Чарли совсем её не слушал, он даже не смотрел на мисс Ардман. Он отвлёкся на что-то блеснувшее в траве на другой стороне дороги и пошёл проверить.

– Эй, смотри, – позвал он.

На земле лежал чёрный цилиндр, испещрённый кругами.

– Что это? – спросила Амелия.

– Не знаю.

– Похоже на помаду для робота.

Чарли с издёвкой посмотрел на неё. Это было неприятно, ведь Амелия куда более снисходительно реагировала на его дурацкие догадки. Мальчик с минуту повертел вещицу в руках и, пожав плечами, сунул в карман. Затем, сделав пару шагов вверх по дороге, посмотрел на мисс Ардман (ну наконец-то!) и замер.

Сначала он долго пялился на женщину, затем перевёл взгляд на гостиницу, обернулся на дорогу, снова на гостиницу и, наконец, спросил:

– А где её машина?

– Чего?

– Если она приехала вчера вечером, то на чём? Где машина?

Амелия пожала плечами:

– Может, взяла такси?

– Какое ещё такси в Забытой бухте? – рассмеялся Чарли.

– Не знаю, я вообще шум машины не слышала.

– Тогда как она добралась? С парашютом приземлилась? На велосипеде приехала? Не могла же она просто пешком прийти…

Амелия осознала, что подозрительно не столько отсутствие машины, сколько вся ситуация в целом. Зачем приезжать в ещё не открытую гостиницу, ещё даже не прибранную, чтобы просто позагорать? Пляж, должно быть, всего в нескольких минутах ходьбы отсюда, почему не пойти туда?

Друзья с трудом доплелись до крыльца. Амелия так устала за день и вспотела, что ей стало пофиг, как мисс Ардман приехала в гостиницу. Всё, о чём она могла сейчас думать, так это о том, чтобы съесть фруктовый лёд.

Но тут произошла престранная история.

По дороге к холодильнику ребята сняли обувь и носки, чтобы их шаги по мраморной лестнице были не слышны. Они так увлеклись поеданием мороженого, что даже Чарли (удивительно!) позабыл о болтовне. И Амелия, которая давно искала повод лишний раз проскользнуть мимо номера леди Наоми, чтобы в тайне от брата разузнать о ней побольше, потащила друга в гостевое крыло. Тогда-то они и заметили, как Том, крадучись, покидает чей-то номер.

Девочка схватила Чарли за руку и молча указала на Тома. Смотритель тихонько затворил за собой дверь и заковылял в глубь коридора.

Когда Амелия поняла, кому принадлежал этот номер, волосы у неё на затылке встали дыбом: это был номер мисс Ардман.

Глава пятая

Чарли чуть было не закричал, но девочка успела зажать ему рот.

– Ммммм, отстань! – зашипел он, отталкивая руку. – Видишь, он ворует!

– Возможно, но нельзя же просто…

Она осеклась, внимательно посмотрев на Тома. Тот повернул за угол и скрылся. В груди у Амелии всё сжалось. Он должен помогать родителям: стричь газоны и кусты, подметать корт. Смотритель не должен слоняться по гостинице и шнырять по номерам гостей! Девочка старалась не поддаваться панике и не давать воли гневу.

– Должно быть, он что-то чинил, – предположила она. – Возможно, в номере неисправная труба или типа того.

– Где тогда его инструменты? – спросил Чарли. – И к чему все эти хитрости? Пойдём, посмотрим, куда он направляется.

– Ладно. Только тихо. Мы же не хотим, чтобы он…

Но Чарли уже нёсся по коридору. Девочка побежала следом, её сердце бешено колотилось. Мимо них промелькнуло больше десятка закрытых дверей, прежде чем друзья свернули за угол и оказались в служебном крыле гостиницы. Здесь располагались бельевые шкафы, кладовка с мётлами и тряпками, а также начиналась узкая лестница, ведущая вниз. И Том был здесь.

Рукой он вцепился в перила, нога зависла в воздухе. Он явно готовился сделать шаг, но, заметив детей, вздрогнул. На этот раз они не увидели его дежурную золотозубую улыбку. Один лишь сердитый взгляд.

Дети застыли на месте, и Чарли спросил:

– Что вы здесь делаете?

Амелии этот вопрос показался смелым, но в то же время глупым. Ведь Чарли видел Тома впервые.

На секунду старик расширил глаза от удивления, но затем снова принял угрюмый, злобный вид.

– Могу задать вам тот же вопрос, – мрачно ответил он.

– Нам? – возмутилась Амелия, стараясь унять дрожь в голосе. – Я здесь живу! А вы что здесь забыли?

Том приподнял бровь:

– Я вообще-то тоже. И намного дольше тебя, Амелия.

Девочка сглотнула, пожалев, что они вообще сюда побежали.

– И что? – начал Чарли. – Думаете, это даёт вам право…

– Работу свою выполнять? Заниматься делами гостиницы? – спокойно прервал его Том. – Да, полагаю, даёт.

Чарли покосился на Амелию. Она это почувствовала, но никак не отреагировала, думая о том, как испариться.

– А теперь, – продолжал Том, – почему бы вам, детишки, не пойти поиграть? Родители очень огорчатся, если узнают, что вы бегаете по гостевому крылу, как считаете?

Он тяжело захромал вниз по лестнице. Амелия закрыла глаза; живот скрутило. Она и так не нравилась Тому, а что же будет теперь?

– Амелия? – Мама позвала дочь с другого конца здания. – Ты дома? Чарли с тобой?

Друзья побежали к галерее над лестницей и перегнулись через перила. Мама выглянула из библиотеки, прижимая к уху телефонную трубку. Провод натянулся до предела, так что дальше пройти она не могла.

– Мам! – закричала девочка с облегчением. – Том был там, наверху… в комнате мисс Ардман!

– Что, Том? Серьёзно? – нахмурилась она.

Амелия с Чарли переглянулись.

– Надеюсь, вы двое не мешали ему работать, – произнесла мама, лишая их последней надежды на свою защиту и поддержку. – О… эм… подождите, пожалуйста. – Она вернулась к телефонному разговору. – Извините, позвольте, я отвлекусь на секунду? Да, я знаю, что сама ждала вас, но сейчас мне нужно буквально полминуты, и тогда… Да, спасибо большое. Конечно. Очень мило с вашей стороны. – Она прикрыла трубку рукой и обратилась к детям: – Слушайте, не обижайтесь. Мне надо поговорить, а вы не отвлекайте Тома, хорошо? Сами видите, сколько всего предстоит сделать перед открытием.

– Но мам…

Она подняла палец вверх:

– Не сейчас, я занята. Идите поиграйте.

– Ну что ж, Чарли, – промямлила Амелия, – пойдём ко мне в комнату.

– «Дела гостиницы», – усмехнулся Чарли, следуя за Амелией по галерее в жилое крыло, – как же! Том именно ими и занимался. Чем же ещё?!

– Точно – вздохнула девочка. Войдя в комнату, она направилась прямиком к окну, жестом подзывая Чарли. – Вот поэтому я и хочу узнать, куда он всё время ходит.

– А почему ты шепчешь? – спросил он вслух.

– Тсс!

Амелия увидела смотрителя. Старик спустился по ступеням, замер на секунду и обернулся. Он сделал шаг назад, затем передумал и пошёл дальше к своему дому.

– Давай же, – бормотала девочка, – не останавливайся… иди, куда там тебе надо…

Наконец Том свернул с подъездной дорожки, пересёк лужайку и скрылся в магнолиевой роще.

Амелия вздохнула с облегчением.

– Знаешь, – нарушил тишину Чарли, – Том, наверное, тоже видел ту загорающую женщину. Мы же видели.

– Мисс Ардман? И что?

– А то: если Том знал, что она там, зачем пришёл сюда? И будь это на самом деле «дела гостиницы», он бы сказал ей, верно? И воспользовался бы парадной лестницей, как нормальный человек. Но он прятался. И единственной причиной этому, я уверен, может быть только одно – он вор и хочет обшарить её сумки.

– Сумка у неё всего одна. Даже не чемодан, а большая дамская сумка.

– Спорю на что угодно, – настаивал Чарли, – в этой сумке лежат драгоценности, и Том хочет их украсть.

Амелия сама не поняла, как согласилась на такое, но спустя пару минут они с Чарли кружили у стойки регистрации гостей, пытаясь обнаружить запасной ключ от номера мисс Ардман. Девочка осмотрела стену за стойкой: тут было множество ячеек с бронзовыми табличками для каждого номера. В период расцвета гостиницы их использовали для хранения почты или сообщений, переданных по телефону. Теперь же в них просто хранили ключи.

Раздобыть ключ оказалось проще простого. Мама запирала дверцу стойки, но после шести лет занятий гимнастикой для Амелии это была не проблема. Она легко перемахнула через дверцу, взяла ключ и бесшумно вернулась к Чарли, бросив добычу ему на колени.

– Боже, ну и тяжесть, да? – удивился друг, изучая трофей. – Здорово получилось! Ты можешь стать настоящей воровкой.

Его слова повергли её в ужас.

– Что ты такое говоришь?!

После недолгой паузы она призналась:

– Чарли, я не знаю, хочу ли продолжать. Чем мы лучше Тома, если станем копаться в вещах мисс Ардман?

– И что ты предлагаешь?

Амелия закусила губу.

– Может, лучше вернуть ключ на место?

– Ладно, – согласился Чарли как ни в чём не бывало.

– В смысле?

– Давай вернём ключ, – повторил он.

– Ты серьёзно?

– Да, без проблем. Вернём его, забудем о доказательствах. А ты можешь просто поверить, что Том добросовестный, честный и не представляет опасности для твоей семьи. Что он не причинит тебе вреда, пока ты спишь одна в своей комнате в огромной гостинице вдали от города…

Амелия выхватила ключ из его рук:

– Чудесно! Дай сюда, – и пошла вверх по лестнице.

Чарли поспешил за ней.

– Мы ведь только посмотрим, и всё, – прошептал он, – не будем ничего трогать, и никто ничего не узнает, а значит, никакого вреда и…

– Заткнись, Чарли, – посоветовала другу девочка.

Ребята прокрались мимо номера леди Наоми, хотя Амелия и не была уверена, живёт ли там кто-то вообще. Может, никакой леди не существует. Может, Том придумал её как прикрытие для своих пиратских делишек. Амелия решила, что это плохой знак, если дурацкая теория Чарли прижилась у неё голове.

Мальчик ткнул подругу в бок:

– Мы можем достать ключ и от этого номера. Как-нибудь потом.

На этот раз она даже не обратила внимания на его болтовню.

Миновав ещё несколько номеров, друзья остановились у номера мисс Ардман. Амелия тихонько постучала, но ответа не последовало.

– Обслуживание! – пропищал Чарли мерзким фальцетом, колотя в дверь.

– Тише! – прошептала девочка дрожащим от страха голосом. Но когда никто не ответил, она даже обрадовалась, что Чарли проверил как следует.

– Наверное, до сих пор на улице, – предположил мальчик. – Можно заходить.

Амелия стиснула ключ. Внутренний голос подсказывал: надо решаться, ведь мама с папой безоговорочно доверяют Тому! Открыть им глаза можно, только предоставив доказательства того, что он замышляет… что бы это ни было.

Сделав глубокий вдох, девочка отперла дверь.

В номере никого не оказалось. В целом здесь было гораздо опрятнее, чем в прочих комнатах этого крыла, но всё равно пыльно, ветхо и затхло.

Амелия вновь задалась вопросом: кому придёт в голову останавливаться в такой грязи?

– Смотри, – прошептал Чарли, проходя внутрь.

На туалетном столике вместо привычных расчёсок и ваз с цветами обнаружился небольшой стеклянный сосуд: совсем как аквариум, но без рыбы. Его заполняли огромные сороконожки, их тельца поблёскивали на свету. Вокруг царила такая тишина, что можно было услышать, как сотни маленьких лапок карабкаются друг по другу.

Амелия отвернулась, стараясь сдержать тошноту.

– Просто найди сумку. Она всё ещё здесь?

Чарли не ответил. Он подошёл к огромной кровати с пологом у дальней стены и странно улыбнулся.

– Чувствуешь? – прошептал он, с виду очень довольный.

– Чувствую что? – Амелия подошла ближе.

Она остановилась, внезапно ощутив на лице поток свежего весеннего воздуха. Однако окно было закрыто наглухо.

– Это отсюда, – показал Чарли, опустившись на колени у подножья кровати. Он выволок сумку мисс Ардман на свет, она походила больше на маленький саквояж. – Ого, тёплая! Потрогай.

Амелия присела и положила руку на саквояж. Точно – тёплый. Что бы ни было внутри – оно горячее или чем-то подогревается. Вдвоём дети перенесли сумку на кровать, и Амелия снова ощутила странный прилив тепла по всему телу, голова слегка закружилась. Она быстро расстегнула застёжку. Сладкий аромат облачком взвился к потолку, ребята заглянули внутрь.

– Сокровища! – У Чарли перехватило дыхание.

В саквояже лежали двадцать или тридцать ровных золотых шариков: каждый не больше мандарина. Сначала Амелии показалось, что они отражают свет, но потом, рассмотрев их поближе, она поняла, что камни сами излучают его.

Амелия уставилась на них, как заворожённая, не в силах отвести взгляд и оценить выражение лица Чарли. Однако услышала, как он выдохнул:

– Ухтыыы.

Амелия приблизила лицо к шарикам и почувствовала тепло на щеках.

Ей очень нравилось просто смотреть на них, вдыхать их восхитительный аромат. Ей казалось, что достаточно просто коснуться одного, подержать в руках всего мгновение, и все печали, злоба, беспокойство и одиночество уйдут навсегда.

Амелия осторожно протянула к саквояжу руку, сокровища будто звали её. Они желали быть с ней. Хотели принадлежать ей!

Девочка услышала радостный смех Чарли где-то поблизости. Пальцы уже дрожали от предвкушения, как вдруг кто-то грубо схватил её за плечо и оттолкнул: так резко и сильно, что Амелия, потеряв равновесие, беспомощно моргая, рухнула на пол. Миг спустя рядом оказался и Чарли.

Гневный голос, сулящий неприятности, захрипел позади них:

– КАК ВЫ ПОСМЕЛИ?!

Глава шестая

Однажды, в гостях у бабушки с дедушкой, Амелия попыталась сделать стойку на руках, но не удержалась и упала. Вместе с ней на пол полетела и красивейшая стеклянная ваза: подарок бабушке на её шестнадцатилетие. Когда бабуля увидела осколки на полу, то побледнела от шока, а Амелии стало так стыдно, что захотелось тут же провалиться сквозь землю.

Однако те чувства не сравнить с теми, что она испытывала в настоящий момент. В действительности слово «момент» было не очень точным. Этот кошмар, казалось, будет длиться вечность.

Шок у мисс Ардман постепенно прошёл, и его сменила постепенно нарастающая тревога: женщина впала в истерику. Она так истошно кричала и вопила, что Амелии показалось, будто та сошла с ума.

Но когда мама и Мэри ворвались в комнату, пытаясь выяснить, что происходит, мисс Ардман, рыдая, обрушилась на пол. Настал черёд Мэри бушевать. Кричала она в основном на Чарли, но было ясно, что Амелию это тоже касается. Женщина выволокла детей за шкирки в коридор и честила их на чём свет стоит всю дорогу, пока они шли до комнаты Амелии.

Амелия сгорала от стыда, унижения и злости. Она сердилась на Чарли за то, что втянул её в это. Но гораздо сильнее Амелия злилась на себя, она же сама позволила себя втянуть.

Мэри оставила детей и вернулась успокаивать мисс Ардман. Казалось, прошла вечность, прежде чем рыдания стихли.

И вот наконец дверь в комнату Амелии распахнулась, и туда вошли трое суровых и крайне разочарованных взрослых.

– Амелия, – начал отец, – мы с мамой потрясены. О чём ты только думала?

Девочка лишь покачала головой. Те аргументы, которые они придумали с Чарли, сейчас казались чепухой.

– Я надеюсь, ты понимаешь, как плохо вы поступили, проникнув в комнату нашей гостьи. Нашей первой гостьи! Надеюсь, вы понимаете, почему это плохо, – укоряла её мама.

– Понимаю, – сдавленно прошептала Амелия.

– А я нет, – заявил Чарли.

Девочка уставилась на друга.

– Нет, не понимаю, – повторил он. – То есть… это не то чтобы очень правильно, но разве стоит так уж переживать?

Мэри недоумённо посмотрела на сына:

– Вы украли ключ на стойке регистрации, вломились в номер постоялицы и копались в её вещах. Тут очень даже есть о чём переживать!

– Мы одолжили ключ и собирались только посмотреть, – поправил маму Чарли.

– На что? – спросила Мэри. – И с чего ты решил, что у вас есть право смотреть на что-то в чужом номере, Чарли? Это преступление!

Глаза Чарли округлились от удивления. Он и не думал об этом. Осознание того, что они совершили преступление, накрыло Амелию новой волной стыда. Даже Джеймс до такого не додумывался.

– Ну, не думаю, что нам стоит привлекать полицию, – произнёс папа Амелии немного нервно, – пока не стоит. Ты ведь осознаёшь свой проступок, а, Чарли? – Он присел перед ним на корточки и сказал: – Мы должны держаться вместе, как команда, тогда и в гостинице всё будет хорошо.

Под строгим взглядом отца Амелии Чарли замешкался.

– Чарли? – вставила Мэри, когда ответа не последовало. – Ты осознаёшь, что поступил неправильно? Ты понимаешь, о чём только что сказал мистер Уокер?

Мальчик посмотрел на папу Амелии:

– Наверное, да.

– Лучше бы ты сказал только «да», – укорила сына Мэри. – Он имеет в виду, что, если ты будешь плохо себя вести, мы не будем одной командой. Меня уволят, Чарли. Это ты понимаешь?

Мистер Уокер слегка опешил:

– Ну, эммм… не совсем… я ведь не грозил этим…

Мэри продолжала сверлить сына взглядом.

– Чарли, я не шучу, – сказала она тихо. – Мне нужна эта работа.

Чарли отчаянно кивнул, уронив голову на грудь.

Папа Амелии похлопал его по плечу и встал.

– Не переживай, Мэри. Я уверен, ребята всё осознали, и теперь мы будем жить дружно.

Амелия взглянула на сгорбленную фигурку друга и придержала злость. Не успела она осознать, что делает, девочка спросила:

– А что насчёт Тома?

– А что с ним? – вздохнула мама.

– Он тоже часть команды? Может, и ему надо вести себя хорошо? Потому что сейчас он точно делает что-то плохое!

Мама и папа растерянно переглянулись. Амелия могла поклясться, что вопрос дочери застал их врасплох.

– О чём ты говоришь? – спросила мама.

– Том что-то замышляет. Мы видели, как он тайком проник в номер мисс Ардман!

– И вы, конечно, осуждаете его поступок, – заметил папа. – Поэтому решили поступить так же.

Амелия залилась краской, но головы не опустила.

– Мы искали доказательства того, что Том вор! Мы хотели защитить репутацию гостиницы.

– Но нельзя бороться со злом, творя то же зло, – резко возразила мама. – Мне казалось, вы это уже чётко уяснили. Мы с папой доверяем Тому. Он тоже часть команды. Смотритель может вам не нравиться, это нормально. Скорее всего, вы ему тоже не очень-то нравитесь. Но мы должны работать сообща.

Она сделала глубокий вдох и продолжила:

– Отлично, теперь, я надеюсь, вам всё ясно. Когда мисс Ардман придёт в себя, я отведу вас к ней и вы извинитесь за свой поступок.

Мама Амелии вздохнула ещё раз и немного смягчилась:

– Если повезёт, нам удастся всё уладить.

Родители вышли, закрыв за собой дверь. Дети молча обменялись грустными взглядами.

Внезапно Чарли распрямился, словно пружина.

– Что? – удивилась Амелия.

– Тссс! Слушай, – зашипел он, вскочив с кровати.

На цыпочках он пересёк комнату и прислонился ухом к двери. Девочка последовала его примеру. В коридоре тихо разговаривали.

– Я предупреждала – не сработает, – раздался мамин голос.

– Сработает, – ответил ей папа. – Не надо паниковать.

Амелия сощурилась.

– Ребята пошалили, но в детских масштабах и по детским причинам, – продолжал он. – Ничего не изменилось.

– Это правда, – согласилась Мэри. – Их волнует Том – он наша единственная проблема. И ради них мы должны с ним разобраться.

Их голоса постепенно смолкли, шаги затихли на лестнице. Амелия изо всех сил напрягала слух, чтобы расслышать папины слова:

– Я с ним поговорю. Объясню, что надо быть осторожнее. Не хочу, чтобы дети выяснили что-то о…

Окончание фразы потонуло в тишине. По спине девочки пробежал холодок, она посмотрела на Чарли:

– Ты это слышал?

Друг молча кивнул, и Амелия почувствовала, как холод проник глубже. Пробрал до самых костей. Мама и папа знали, что со смотрителем что-то нечисто, и скрывали это.

Но что бы там ни происходило, взрослые были заодно.

Глава седьмая

– И всё равно я считаю, что реакция мисс Ардман слишком бурная, – рассуждал Чарли по дороге из школы на следующий день. – Вскипела, увидев чужих детей у себя в номере – хорошо. Покричала немного – ну, и это ладно. Но рыдать полчаса кряду?

– Чарли… – предостерегающе начала Амелия.

– Да я-то что? Просто это очень странно.

Амелии всё это тоже казалось странным. Странным и жутким одновременно, потому что из головы не выходило. Она же рыдала по её вине. Но говорить о мисс Ардман ей больше не хотелось. Какое ей теперь вообще дело до этой женщины, когда даже собственным родителям доверять нельзя?

«Вот дурочка, – успокаивала себя девочка, – мама с папой хорошие. Не только у плохих людей бывают секреты…»

Если только Том не шантажировал их, чтобы вовлечь в свои тёмные дела.

Хотя больше похоже, будто они с ним в сговоре. И с Мэри тоже…

Так что же они замыш…

– И я всё ещё поверить не могу, что нас заставили извиняться! – Чарли бесцеремонно прервал её размышления. – Жуть как неловко! И вообще, мы же хотели помочь мисс Ардман!

– Ты можешь уже наконец помолчать, а, Чарли? – выпалила Амелия, неожиданно для самой себя.

– Ладно. Прости, – поднял руки мальчик, будто хотел сказать: «сдаюсь».

В школе Амелия не общалась с другом. Она его не то чтобы избегала, просто, болтая с двумя Софи и Шани, легко притвориться, что она не замечает его попыток поймать её взгляд. Однажды он подошёл к ним, но когда Амелия нарочно не обратила на него внимания, а Софи Т. спросила самым холодным на свете тоном: «Прости, Чарли, ты что-то хотел?» – он развернулся и ушёл, даже не пытаясь вклиниться в их разговор.

Амелии было стыдно за это.

С другой стороны, только в школе она могла позволить себе спокойно поразмышлять о том, что происходит в гостинице, не тревожась каждую секунду, что случится новая неприятность. Девочка сознавала, что Чарли волнует то же самое. Возможно, он единственный в мире, кто понимал, что творится у неё в голове. Но ей хотелось побыть одной и разобраться самостоятельно. В конце концов, раз уж она больше не может положиться на родителей, пора становиться независимой.

К тому времени, как прозвенел звонок с уроков, Амелия уже пятьсот раз прокрутила в голове недавние события, но они так и не связались в логическую цепочку. Гора домашних заданий тоже не имела никакой логики (возможно, она не особо внимательно слушала учителя). А Софи Т., когда они прощались у школьных ворот, и вовсе отпрянула от неё. Наверное, Амелия вела себя слишком отстранённо.

Поэтому, увидев, что Чарли ждёт её под большим деревом, она охотно с ним заговорила. И даже улыбнулась, когда он сказал:

– Мы просто обязаны выяснить, что задумал Том.

Друзья побрели вдоль пляжа, ненадолго остановились у новостного агентства Забытой бухты. Там также располагался магазин хозтоваров и химчистка. Там Чарли купил лакричных палочек. Затем они поднялись на холм, выйдя к мысу и гостинице. Им так и не удалось придумать ничего лучше истории с пиратством, чтобы объяснить поведение старика смотрителя.

Подойдя к крыльцу, Амелия увидела, что Джеймс уже вернулся. Он сидел, прислонившись к перилам, с совершенно растерянным видом.

– Ты рано, – сказала она ему.

– А? Что? – вдруг очнулся он. – А, последний урок отменили, поэтому я приехал пораньше.

Амелия внимательно на него посмотрела:

– Джеймс, ты в порядке? Выглядишь немного…

– А? О, я в порядке. – Он улыбнулся сам себе. – Просто супер.

Брат мечтательно уставился в пространство перед собой. Его длинные руки лежали на коленях, на лице выступил лёгкий румянец.

Амелия тут же поняла, в чём дело:

– Джеймс, кто здесь?

Румянец стал ярче.

– Она только что прошла прямо мимо меня. Прямо здесь. – Он нежно провёл рукой по ступеньке, на которой сидел. – И сказала «привет».

– Да кто? – вмешался Чарли.

Джеймс издал блаженный вздох:

– Леди Наоми.

Амелия закатила глаза:

– Дай угадаю: ей не сто лет?

– О, нет… – Джеймс прикрыл глаза и снова улыбнулся сам себе.

– Боже! Пойдём, Чарли, – не выдержала Амелия и потащила друга в дом.

Джеймс вёл себя как идиот, но всё же она не смогла побороть желание взглянуть на номер леди Наоми. Её не оставляло любопытство.

Но та уже, скорее всего, скрылась за дверью, потому как Амелия увидела наверху только мисс Ардман. Сначала девочка смутилась, но заметив, что женщина прижимает к груди саквояж, улыбнулась. Одно лишь воспоминание о золотых шариках вызывало прилив душевного тепла.

Не понимая, что происходит, Амелия сделала шаг в направлении лестницы, ведущей к номеру мисс Ардман.

Та заметила это и, нервно улыбнувшись, отшатнулась от перил.

– О, здравствуйте, детки.

– Здравствуйте, – произнесла Амелия.

– Да, здраасте, – протянул Чарли таким же блаженным и мечтательным голосом, как у Джеймса.

Продолжая улыбаться, они приближались к ступеням. Женщина отпрянула и с круглыми от испуга глазами заторопилась в свой номер. Девочку внезапно бросило в холод.

– Бурнореактор, – пробубнил Чарли.

Амелия сердито ткнула его локтем, и дети повернули на кухню.

– Привет, ребята, печенья хотите? – спросил папа, весь усыпанный мукой. От фартука до бровей. В руках папа Амелии держал противень с неожиданно ароматной выпечкой, только из духовки.

– Ещё бы! – воскликнул Чарли, чьё настроение улучшилось от одной только возможности поесть сладенькое.

– Берите по два, – предложил папа, – у меня тут ещё одна партия готовится.

Амелия взглянула на печенье: ярко-оранжевые кружочки с зелёными вкраплениями. Очередной папин эксперимент. Девочка улыбнулась. Ну, как такой забавный папа может сделать что-то плохое? Если не считать выпечку, конечно. Эти печенья, скорее всего, отвратительные на вкус. Но разве же это зло?

Амелии стало совестно, что она заранее решила, что печенье будет плохим. Она изобразила удовольствие, отправляя печенье в рот. На удивление, оно оказалось восхитительно вкусным.

– Ммм, из чего это?

Папа гордо и хитро улыбнулся:

– Угадайте!

Посмаковав печенье во рту, Амелия спросила:

– Морковка?

– Тыква с зелёным чаем! – восторженно выпалил папа.

Чарли подавился и закашлялся. Изо рта на пол полетели оранжевые крошки.

– Они типа полезные?!

– И очень вкусные! – поддержала отца Амелия. – Можно мне ещё штучку?

Папа, в восторге от собственного успеха, протянул печенья им обоим.

– Мы видели Джеймса, – упомянула Амелия как бы невзначай. – Говорит, встретил леди Наоми.

– А, да.

– И ты тоже? Какая она?

– Ничего так, – ответил папа, – приятная. Прямо как «Тыквенные штучки от доктора Уокера к чаю»! Смелее, угощайтесь. Я знаю, вы хотите ещё!

Амелия улыбнулась и взяла горсть.

– Спасибо, пап.

Чарли, поморщившись, ответил:

– Спасибо, я не голоден.

Друзья вышли на веранду, и лицо мальчика внезапно озарилось:

– Почти забыл… Я же хотел тебе кое-что показать! Но только не здесь, пойдём.

Он потянул её за собой, в дальний конец гостиницы. Они повернули за угол и уселись в укромном местечке, скрытом от посторонних глаз с трёх сторон.

– Смотри-ка. – Он достал из кармана маленький цилиндр, найденный накануне, и повернул одно из латунных колечек. Цилиндр слабо засветился на конце.

– Это фонарик? – спросила Амелия. Неужели они обнаружили в этом месте что-то менее подозрительное, чем казалось на первый взгляд.

Но Чарли вновь повернул кольцо, огонёк вспыхнул ярче и раскрылся, словно маленький пропеллер. Лопасти закрутились быстрее и образовали на платформе световой конус.

– Что за?!.. – Амелия придвинулась ближе, а Чарли повернул кольцо в третий раз.

Теперь возникла крошечная фигурка: мужчина в старомодном плаще ниже колен. Фигурка вращалась одновременно с платформой, позволяя разглядеть её со всех сторон.

– Вот это да, Чарли. Что это такое?

– Не знаю. Я только дошёл до этого места, и вошла мама. Она отругала меня за то, что я не сплю. Может, это шпионская примочка для связи?

Амелия взглянула на фигурку, и что-то ёкнуло в груди. Вдруг если они видят этого человека в плаще, то он тоже видит их?

«Нет-нет, – убеждала она себя. – Он слишком неподвижный, чтобы быть живым».

Девочка встряхнула головой:

– Думаю, он неживой. Больше похоже на голограмму. Эта штука ничего больше не может?

– Сейчас посмотрим. – Чарли крутанул второе кольцо. Из другого конца цилиндра, направленного Амелии прямо в лицо, вырвался яркий луч, на мгновение ослепивший девочку.

– Ооой, прости, пожалуйста.

Она потёрла глаза и проморгалась.

– Это что было?

– Не знаю, но смотри, он отключился. Или сломался.

– Странно как-то.

Чарли затряс цилиндр, повертел кольца туда-сюда, но ничего не произошло.

– Эй, твой папа же учёный! Ты ничего подобного у него не видела?

– Нет, – ответила девочка. – Он бы не стал ничем таким…

Она осеклась, внутри словно что-то оборвалось. Амелия всего лишь подумала, что отец не стал бы таким заниматься. Но раз они с мамой уже скрыли информацию о Томе, кто знает, о чём ещё они им не рассказали?

– Думаешь, он сумеет разобраться? – продолжал Чарли.

– Нет. – Она поняла, что ответила слишком быстро, и добавила: – Вообще-то гаджеты и головоломки – это по части Джеймса. Если надо, лучше обратиться к нему, поэтому…

– Да не надо, попробую справиться сам, – отмахнулся Чарли, прижимая цилиндр к себе.

Амелия, прищурившись, посмотрела на предмет. «Есть такая научная штуковина, о которой любит часто говорить мой папа: „Бритва Оккама“. Она гласит: с какой бы проблемой ты ни столкнулся, из двух возможных решений верным, скорее всего, окажется то, что проще».

Прямо сейчас всё казалось одной большущей проблемой. Подозрительный Том, чокнутая мисс Ардман, её полный насекомых аквариум, с одной стороны, и полный восхитительных шариков саквояж – с другой. А также мама, папа и Мэри, хранящие тайну, которая известна и Тому… а теперь ещё и этот цилиндрик. Следуя логике «Бритвы Оккама», правильное объяснение аккуратно свяжет все события воедино. Но как такое вообще возможно?

– Эй, погляди, – отвлёк её Чарли. Он снова покрутил кольцо, и цилиндр загорелся.

– Может, это перезагрузка, – предположила Амелия.

Мальчик кивнул и повернул кольцо так, чтобы снова появилась фигурка. Пока всё хорошо. Он повернул кольцо в четвёртый раз, фигурка исчезла, но конус света остался и моргнул, как будто что-то загружая. А затем Амелия оторопела. Она увидела в нём своё лицо.

Девочка с трудом сглотнула.

– Да это камера или вроде того! – воскликнул Чарли. – Она сфоткала тебя, пока ты в неё смотрела. Голографическая цифровая камера. Вот это круто!

Амелия в испуге замотала головой. Светящееся изображение обнаружило её сморщенный нос и нахмуренные брови. Жутковатая картинка. Неужели она и правда так выглядит со стороны?

Девочка отвернулась, не желая на себя смотреть, как вдруг замерла.

Она схватила Чарли за руку и прошептала:

– Я что-то слышала.

Они притихли, мальчик тоже услышал…

Шаги.

Осторожные, неторопливые, скрипучие шаги. За их спинами.

Амелия взглянула на стены и подумала: должно быть, это та самая лестница, у которой они поймали Тома в тот раз. И, наверное, где-то поблизости есть выход на улицу.

Но кто спускался по ней сейчас? И почему тайком?

Друзья на цыпочках двигались вдоль веранды. К бальному залу, который располагался в дальней части гостиницы. Из него можно легко попасть на широкую низкую террасу, а оттуда – на лужайку и в сад. Его от любопытных глаз скрывала высокая живая изгородь. Кто угодно мог запросто выйти из бального зала и бродить по саду почти незамеченным, из какого окна ни посмотри.

«Кто угодно», – задумчиво произнесла девочка. Будто она не знала, кто это может быть.

Снова шаги, а затем рядом с широкими дверями бальной залы распахнулась небольшая дверца.

Это был Том.

Смотритель заковылял по террасе, дошёл до сада, миновал кусты, обогнул здание гостиницы с другой стороны и направился к своему домику. Амелия заметила знакомую кожаную сумку у него в руках. Старик прижимал её к груди так, словно в целом мире не было ничего важнее.

Затаив дыхание, ребята наблюдали, как Том спускается вниз по холму, двигаясь быстрее, чем когда бы то ни было. Не бегом, конечно, но спешно, почти вприпрыжку, словно… в эйфории. Девочка задумалась, как бы она себя чувствовала, окажись все те шарики в её руках: такие тёплые и золотые и так близко – у самого сердца. Её накрыла волна ревности, зависти и гнева по отношению к Тому.

– Вон он, гад, – прошептал Чарли позади неё.

Без лишних слов друзья пошли по следам смотрителя, когда странный звук привёл их в замешательство. На этот раз не шаги, но низкий, душераздирающий вопль отчаяния.

И раздался он за их спинами.

Глава восьмая

Друзья и обернуться не успели, как мисс Ардман, отчаянно озираясь, пытаясь понять, в каком направлении скрылся вор, выбежала на террасу. Из-за близорукости женщина не заметила детей притаившихся у перил.

Она молчала. Если вопль на лестнице и принадлежал ей (а кому же ещё?), она, очевидно, решила больше не тратить энергию на бессмысленную истерику. Мисс Ардман обеими руками подхватила подол платья, оголив ноги до самых колен. Втянув носом воздух, женщина медленно повернула голову точно в том направлении, куда уковылял Том, и, словно гончая, сорвалась с места: пересекла лужайку и скрылась за изгородью. Она была быстрой. Чертовски быстрой.

– Вперёд! – Амелия и Чарли побежали за ней.

Пока дети преодолели гребень холма, мисс Ардман была уже у подножия. Человек физически не может так быстро двигаться: женщина почти сравнялась с Томом, который шёл через магнолиевую рощу, опережая её всего на пару шагов.

Амелия и Чарли наконец догнали Тома и женщину. Никогда ещё они не забирались так далеко в сад, не пытались подобраться так близко к жилищу Тома. Но вот они продираются через рощу по опавшей листве, по хрустящим веткам, даже не опасаясь быть обнаруженными. Не вызывало сомнений – мисс Ардман и Том всецело поглощены своими делами, чтобы заметить детишек увязавшихся за ними.

Оказавшись в пролеске у домика, ребята услышали зловещее шипение. Распахнутая настежь дверь едва держалась на петлях, на ступеньке лежал шарф мисс Ардман.

Амелия устремилась внутрь, отчасти по инерции из-за долгого бега, отчасти по другой причине – сокровище. С тех пор как ребята впервые увидели золотые шарики, их образ вызывал непонятный трепет. И теперь азарт преследования усилил это чувство.

Её недоверие к родителям, нежелание в очередной раз расстраивать мисс Ардман, сумасшедшая гонка не давали Амелии покоя. Но неожиданно всё будто смыло волной радостного предвкушения встречи с неизвестным. Остальное больше не имело значения.

Вот почему друзья не колебались, добравшись до хижины Тома. Не обращая внимания на следы драки на пороге (это что, отметины от когтей на косяке?), они ворвались внутрь.

Амелия чего только не ожидала увидеть в жилище Тома, но точно не такое. Повсюду расклеены листки с таблицами, похожими на расписания, но с какими-то незнакомыми обозначениями; вокруг валяются десятки старинных часов; на столе, забитом игрушечными поездами и пустыми кружками, завёрнутый в фольгу старый компьютер. Страннее всего выглядело место на стене, отведённое штуковине, состоящей в основном из циферблатов, медных шестерёнок и проволоки.

Не то чтобы Амелия разглядывала все эти вещи: они просто промелькнули у неё перед глазами, пока она не увидела нечто действительно невероятное.

Мисс Ардман буквально охотилась на Тома. Другого слова и не подобрать. Она выгнулась, как кошка, готовая наброситься из засады. Её руки скрючились, словно когти: девочка тут же вспомнила, какими сильными и цепкими они могут быть. Ей даже стало немного жалко смотрителя, несмотря на то что он пират, вор и лжец.

Девочка затаила дыхание, Чарли тоже затих. Сокровища так близко! Амелия могла поклясться, что чувствует исходящее от них тепло. Она посмотрела на друга расширенными от волнения глазами.

– Что мы здесь делаем? – спросила она тихонько.

Чарли, похоже, с лёгкостью догадался, что она имеет в виду.

Лучшее решение сейчас – аккуратно выбраться из домика, пока взрослые не заметили. Но друзья не двинулись с места. Амелию трясло от страха, но о том, чтобы оставить сокровища здесь, не могло быть и речи.

Том и мисс Ардман наверняка догадывались, что дети за ними наблюдают, но были настолько заняты друг другом, что почти не моргали. Оба стояли, замерев, как статуи.

Том пятился, пока не упёрся в кирпичную стену. Мисс Ардман шагнула к нему.

И вдруг старик заплакал.

Амелия моргнула. Такого она никак не ожидала.

Смотритель прижимал саквояж женщины к груди, точно блудного сына, и слёзно умолял:

– Но они нужны мне, нужны! Хотя бы один!

Мисс Ардман издала низкий гортанный звук, леденящий кровь, похожий на рычание крокодила. Она придвинулась к Тому и зашипела:

– Отдай саквояж!

Он, спотыкаясь, замямлил:

– Я-я… не м-могу.

– Ты должен. – Женщина приближалась, руки у неё нервно подёргивались. Мисс Ардман не терпелось получить свою сумку, но в то же время она беспокоилась за сохранность содержимого.

– Просто отдай, – произнесла она уже спокойнее.

Смотритель, прерывисто вздохнув, поднял голову. Он посмотрел мисс Ардман прямо в лицо и произнёс дрожащим голосом:

– Не могу. Вам придётся. Не можете вы…

Мисс Ардман внезапно набросилась на Тома. Она ударила старика тыльной стороной ладони так, что тот отлетел к противоположной стене и рухнул на пол. Не иначе, эта женщина сочетает в себе скорость ниндзя и точность нейрохирурга: сумка в момент оказалась у неё в руках.

Мисс Ардман отвернулась от Тома, оказавшись перед Чарли с Амелией, и открыла саквояж, чтобы проверить, цело ли содержимое. Когда из сумки заструился золотистый свет, дети блаженно вздохнули и подобрались ближе.

Женщина тут же захлопнула саквояж и уставилась на детей:

– Вы?!

Амелия сжалась, ожидая, что её вот-вот прижмут к стенке, подобно Тому. Но не нашла в себе сил оторвать взгляд от сокровищ. Напротив, мисс Ардман сделала шаг назад. Одной рукой она держала саквояж, а другую вытянула, словно защищалась от детей.

– Хватит, – захрипела она. – Уносите ноги, пока не поздно.

В углу Том со стоном поднялся. Он придерживал рукой голову, но всё время смотрел только на сумку.

Женщина, озираясь, точно безумная, старалась не упустить из виду трёх человек, которые стояли в разных концах комнаты.

– На пол, – зашипела она Тому.

И Том произнёс последнее, о чём могла подумать Амелия:

– Мне жаль.

Слёз больше не было. Перед ними снова предстал старый знакомый Том: мрачный и угрюмый.

– Мне жаль, что причинил неудобства. Я должен быть сильнее…

Мисс Ардман покачала головой:

– Твой вид никогда не будет достаточно силён. Я ведь, кажется, предупреждала об осторожности, когда приносишь еду мне в номер.

Друзья растерянно переглянулись. Девочка сморщилась от отвращения. Она же не про сороконожек, да?

– Я думала, ты всё понял. Я думала, ты знаешь, насколько это опасно для тебя самого, – продолжала женщина.

Том покачал головой:

– Я недооценил…

– Кого? – выкрикнул Чарли.

Старик только сейчас заметил детей. Он зло посмотрел на мальчика:

– А вы что здесь делаете? Вам разве родители непонятно объяснили?

– А чего вы злитесь? На нас? – возразил ему Чарли. – Мы оказались правы! Вы вор! И она может это доказать!

Он обратился к мисс Ардман:

– Вы свидетель, вы расскажете всё нашим родителям, – сказал Чарли. – А вас уволят. – Мальчик торжествующе улыбнулся, кивая на смотрителя.

Том зарычал:

– Выметайтесь из моего дома, оба! Или это я расскажу кое-что вашим родителям. Не сомневайтесь: у вас будут неприятности.

Амелия собралась с духом:

– Нет.

– Что-что? – переспросил смотритель.

– Никуда мы не уйдём. Мы видели вас. Вы вор, мы позвоним в полицию. Вас арестуют, и…

Стены домика содрогнулись, задребезжали оконные стёкла. Некоторые часы сорвались со стены и упали на пол, разбившись вдребезги.

– Это ещё что такое? – удивился Чарли.

Амелия замерла. Внезапный порыв ветра из дальней комнаты наполнил воздух песком и пылью.

– У меня нет на это времени, – выплюнула мисс Ардман. Не дожидаясь ответа, она положила руку на шею, вонзилась пальцами в плоть и словно повернула что-то внутри. Женщина извлекла из горла маленький предмет и бросила его на журнальный столик.

В один миг мисс Ардман превратилась в высокое, когтистое, покрытое чешуёй существо с огромными жёлтыми глазами и воротником острых шипов. Ну просто рептилия в платье.

Глава девятая

Удивительно, но Амелия даже не грохнулась в обморок. Девочка даже немного расстроилась по этому поводу. Впасть в беспамятство казалось предпочтительнее, чем стоять здесь перед… перед…

У неё не было слов.

Не совсем так. Слов-то у неё было предостаточно: динозавр, например; ночной кошмар, Годзилла, спасите-помогите. Чего у неё действительно не было, так это возможности осознать увиденное.

Рептилия обнюхала Амелию и Чарли, затем повернулась к Тому и заговорила голосом мисс Ардман:

– Они что, не знали? Ты позволил мне показаться в моём истинном обличье перед этими детьми, а они ни о чём не знают?! Как тебе вообще доверили этот портал? – Она презрительно покачала головой. – Клоунская раса человеков. Я сообщу обо всём в Управление, можешь не сомневаться!

Проходя мимо ребят, она снова покачала головой:

– Мне жаль, детки.

Амелия посмотрела на острые когти, вцепившиеся в саквояж, на складки чешуйчатой кожи, выглядывающие из-под рукавов платья, и растерянно ахнула.

– Н-но, – промямлил Чарли. – Что вы…

Голос мисс Ардман смягчился.

– Я… – Она издала несколько неясных горловых звуков, вроде щёлканья и рычания, которые невозможно было повторить.

Чарли шагнул к ней поближе:

– Нет, я спросил, что вы такое?

Мисс Ардман улыбнулась:

– А, довольно общий вопрос, неконкретный. Ну что, сказать им, а, портальщик? – Она взглянула на Тома. – Раскрыть твой секрет и сказать им, что я такое? У вас там было весьма очаровательное слово для этого… Инопланетянин?

Затаив дыхание, Чарли сделал ещё один шаг.

Мисс Ардман отступила, сделав предупреждающий жест когтем:

– Стой на месте.

– О, я вовсе не хотел…

– Может, и не хотел, – ехидно произнесла она. – Но вы только поглядите на себя!

Чистая правда: каждый из них неосознанно – шаг за шагом – приближался к сокровищу. Женщина-рептилия продолжала пятиться, пока, наконец, не упёрлась спиной в стену и не зашипела:

– Всё равно, дети вы или нет, осмелитесь подойти – ударю.

– Как мило, – саркастично отозвалась Амелия, – мы вовсе не собирались…

– Поддаваться чарам от моих яиц и вон из кожи лезть, чтобы украсть их? – закончила за неё мисс Ардман дрожащим от волнения и обиды голосом.

Девочку передёрнуло. Яйца? Так эти шарики на самом деле…

Женщина заметила её изумление и чуть более доброжелательно пояснила:

– Да, это мои будущие малыши. Возможно, теперь вы поймёте, почему я их так оберегаю. Вас тянет к ним непреодолимой силой, для вас это просто предметы, хоть и драгоценные… но для меня… Ведь я их мать. Все матери одинаковы, я полагаю, независимо от того, из какой они галактики. Разве не всякая мать защищает своих детей до последнего?

Девочка сглотнула и закивала.

Домик снова задрожал, мисс Ардман внезапно оживилась:

– Мне пора.

Она пронеслась мимо них, шелестя цветастым платьем, волоча за собой хвост, густо усеянный шипами, так что никто не отважился снова последовать за ней и её яйцами. Мисс Ардман оглянулась на Тома через плечо:

– Наведи здесь порядок, портальщик. Жалоба поступит в Управление не позже чем через час после моего возвращения домой.

– Нет, прошу! – взмолился Том. – Просто…

Мисс Ардман развернулась и уставилась на него:

– Что «просто»?

Старик молчал.

– Объясни мне тогда вот что. Если ты сам себя контролировать не можешь рядом с инопланетянами; не можешь предоставить приемлемый уровень безопасности для простого постояльца… – Амелии и в голову не могло прийти, что мисс Ардман могла быть «простой постоялицей» хоть где-нибудь во Вселенной, – как ты справишься с гостем из другого времени? Или с бандой чумных контрабандистов? Или с Крскиным?

Пол угрожающе задрожал. Амелия взглянула на половицы, затем на Чарли, не менее потрясённого и измождённого от всего происходящего, наконец, она посмотрела на Тома. Но прежде чем в её мозгу родился вопрос, рептилия побежала в дальнюю комнату.

– Выход же в другой… – начала было Амелия, как вдруг до неё дошло. Мисс Ардман точно знает, что делает. Пусть это и кажется полным бредом. Рептилия продвигалась в глубь хижины по половицам, усыпанным песком, к густой тени в углу. Она ступила во мрак, и Амелия различила, что мисс Ардман застыла на краю какого-то отверстия в полу, – нет, не отверстия… это была каменная лестница, уходящая куда-то глубоко вниз.

– Бегом сюда! – велел Том не терпящим возражений тоном. – Быстро! Подальше от комнаты.

Шаги мисс Ардман затихли. Когда смотритель втолкнул ребят на кухню, они услышали скрип, словно где-то открылась дверь, и хлопок – дверь закрылась. Ещё один толчок сотряс домишко, и наконец всё утихло. Старик устало вздохнул:

– Ушла.

Амелии не терпелось узнать, что будет дальше. Ситуация, по всей видимости, успокоилась, по крайней мере, на какое-то время. После нескольких глубоких вдохов-выдохов девочка повернулась к Тому.

Он, в свою очередь, уставился на неё:

– Ты-ы, испорченная, назойливая, наглая, хулиганка и… – Он был слишком взвинчен, чтобы договорить. Вместо этого он затопал к раковине и набрал воды в чайник.

– Итак? – требовательно произнёс Чарли, уперев руки в бока.

– Итак, что? – Том всё ещё стоял к ним спиной.

Амелия усмехнулась:

– Хм, дайте-ка подумать… – Она сделала вид, будто пытается что-то припомнить. – Может яйца, вид которых одурманивает всех вокруг? Или людей, которые снаружи вроде люди, а на самом деле инопланетяне? Они что, живут у вас в подполье? И я не поняла, вас отчитали, потому что вы боитесь какой-то там Кристен?

– Крскин, – вздрогнул Том.

– Что-что?

– Того, с кем я не могу справиться, зовут – Крскн, – произнёс Том более внятно. – К тому же, – он слегка улыбнулся, – у меня в подвале не живут инопланетяне.

– Но… – начал было Чарли.

Том устало поднял руку, призывая его к молчанию, – ту самую, на которой недоставало пальца. Но Амелию теперь волновали совсем другие вещи, поэтому она этого даже не заметила.

– Давайте покончим с этим прямо сейчас, – сказал он. – Я отведу вас в гостиницу, и пусть ваши родители сами всё объяснят.

Последняя фраза ошарашила девочку. После того безумия, что ей пришлось испытать, этот удар был больнее всего. Сомнения насчёт родителей подтвердились.

– Неужели мама с папой всё знали?

Глава десятая

Том созвал всех на срочное собрание в гостиной. Родители сидели бок о бок в напряжении, Мэри была на грани, а Том…

Амелия никак не могла выбросить из головы образ старика, рыдающего над золотыми яйцами. Раньше она считала, что ничего хуже разъярённого и пугающего взрослого – вроде мисс Ардман – быть не может. Но гораздо мучительнее оказалось наблюдать жалкого и беспомощного Тома.

Смотритель тоже испытывал неловкость, представ перед детьми в таком виде. На протяжении всего собрания он избегал зрительного контакта с ними и выглядел угрюмее, чем обычно.

Джеймса рядом со всеми за столом не было. Он устроился на старом промышленном морозильнике у стены и скептически ухмылялся.

– Инопланетяне? – фыркнул он. – Да ла-адно.

Папа широко улыбнулся:

– Это же невероятно, правда?

– О, да, конечно, – съехидничал Джеймс. – Совершенно! В смысле, совершенно не вероятно. В смысле, брехня это всё.

Папа озадаченно нахмурился:

– Но ведь ты слышал рассказ Амелии и Чарли. И Том всё подтвердил. Зачем бы нам это говорить, если только…

Джеймс поднял руку:

– Да без понятия. Очевидно, если ты притащил нас в этот богом забытый город неудачников, ты пытаешься сжить нас со свету. Возможно, эти дикие истории – часть плана. Возможно, мы все подопытные кролики в каком-то из твоих экспериментов, а?

– Так-так, Джемо, – прервал его папа, – придержи ко…

Но Джеймс уже спрыгнул с морозильника и убежал.

– Меня не касается! – крикнул он напоследок.

Папа хотел догнать сына, но мама удержала его за руку:

– Оставь его, Скотт. Дай мальчику время подумать и прийти в себя.

Отец вздохнул и покачал головой:

– Не такой реакции я от него ожидал.

– «Ожидал»? Скотт, разве ты вообще предполагал, что дети узнают? – возмутилась мама. – В этом и был весь смысл: держать всё в секрете как можно дольше.

– Конечно, да. – Папа бросил на Тома сконфуженный взгляд. – Совершенно секретно. Но я думал, что если они что-то выяснят, то будут, ну, понимаешь…

– В восторге! – закончил за него Чарли.

Папа улыбнулся:

– Именно.

Покачав головой, Мэри взволнованно посмотрела на сына:

– Чарли, понимаешь ли ты, как важно никому об этом не рассказывать? Теперь мы все знаем правду, но больше никто узнать не должен. Никто. Ни через намёки, ни через шутки, ни через какие бы то ни было выдуманные игры. Никто не должен узнать про мисс Ардман или о том, что происходит в домике смотрителя.

– А что там происходит? – перебил Чарли. – Мисс Ардман ушла, но куда?

Папа, ещё более взволнованный, чем раньше, наклонился вперёд, чтобы ответить. Но мама взяла его за руку:

– Скотт, ты уверен? Потом ты уже не сможешь пойти на попятную. А что, если Управление…

Отец пожал плечами:

– Жалобы мисс Ардман более чем достаточно, чтобы натравить их на нас, и дети уже знают основные моменты. Мне лишь осталось слегка уточнить… детали процесса. Лучше я расскажу, чем они сами попытаются всё разузнать. Как думаешь?

Мама посмотрела на Амелию, на Чарли, затем перевела взгляд на Мэри. Женщины вздохнули, переглянулись, и мистер Уокер счёл это знаком согласия. Он просиял:

– Что ж, Амелия, ты помнишь, моё исследование было посвящено вероятности существования «кротовых нор» – крупномасштабных разрывов в пространстве-времени, теоретически способных соединять две отдалённые точки пространства?

Девочка кивнула.

– Ну, так… – папа старательно наводил её на мысль, – что, по-твоему, может быть в пещерах под домиком Тома?

– «Кротовая нора»! – выдохнула Амелия.

– Нет! – выпалил папа. – Не одна «нора», а сотни! Или даже тысячи! Великое множество «нор», и все они смещаются и толкаются, по очереди занимая место в портале под домиком Тома.

Амелия уставилась на него, силясь переварить информацию.

– Разве это не потрясающе? – восторгался папа. – Всю жизнь я трудился над математическими теориями, не мечтая даже о толике реальных доказательств. Плевать теперь на доказательства! Я могу в любое время отправиться к Тому и собственными ушами услышать, как «кротовые норы» меняются местами. Могу почувствовать запах других планет в других галактиках…

Том фыркнул и уставился на свои руки. Он, похоже, не разделял папиного восторга. Амелия подозревала, что жить над всеми этими «норами» не так уж и весело, как представлялось папе.

– Значит, мисс Ардман не одна такая? У нас будут ещё инопланетные гости? – Чарли загадочно улыбнулся, глядя на мистера Уокера.

– Да, со всех концов Вселенной! – подтвердил отец Амелии. – Оказывается, наш «кротовонорный» узел в Забытой бухте – самый активный на весь Млечный Путь! – продолжил он с гордостью. – Вы представляете такое?

– Но, – вмешалась мама Амелии, – у нас будут останавливаться и обычные люди. Они обязательно появятся, когда мы официально откроемся. Мы не сможем отказать им в проживании без видимой на то причины. Иначе это вызовет подозрения.

– Но ведь… портал открылся не только что, правда? – спросила Амелия. – И Том всё время за ним присматривал, так что же изменилось? Зачем мы приехали? – Смотритель снова фыркнул. На этот раз – в знак одобрения.

Вопросы задели маму:

– Теперь всё иначе. Том долгие годы справлялся один. Замечательно справлялся, – добавила она. Старик фыркнул опять, но на лице его появился румянец. – Но больше так продолжаться не может.

– Почему?

– Во-первых, «норы» становятся всё более и более непредсказуемыми, – пояснил папа. – Это может быть связано с ускорением расширения Вселенной или с нестабильностью в… – Он запнулся, увидев, что Амелия перестала понимать. – Короче говоря, таблицы и графики Тома становятся всё менее полезными для прогнозирования времени контакта с порталом. С каждым разом «норы» становятся всё непредсказуемее. Так что у меня здесь полно работы по части физики.

– И… – добавила мама, – Управление порталами – что контролирует все используемые порталы – начинает сомневаться в нашей надёжности; они бы предпочли поставить сюда своих людей. Сейчас мы вроде как на испытательном сроке, и жалоба мисс Ардман хорошей репутации нам не сделает.

– Но это же не сработает, – возмутился Чарли. – Если инопланетяне – это огромный секрет, как же они будут заниматься этим, не вызывая подозрений?

– Вы видели мисс Ардман, – возразил папа. – Она выглядела как инопланетянка?

Амелию передёрнуло:

– Ещё бы!

– Нет, в смысле, когда она только приехала. Она была в человеческом обличье, верно? Все наши инопланетные гости, как и все проверяющие из Управления, будут использовать голоизлучатели. Том, у тебя нет с собой – показать?

Старик помрачнел ещё больше:

– Нет.

– Ну, что ж, – продолжал объяснять отец. – Они великолепны. По сути, это часовой механизм с кристаллическим ядром. Такие маленькие цилиндрики, которые закладываются в горло…

Амелия и Чарли изумлённо переглянулись. Мальчик сдержал улыбку.

– …и ты не просто выглядишь как человек, ты физически принимаешь его форму. То есть, прикоснувшись к мисс Ардман, вы бы ощутили не чешую, а настоящую человеческую кожу. Бесподобно.

– И опасно, – высказался наконец смотритель.

– Том, – начала было мама.

Но рассерженный мужчина прервал её:

– Нет уж. Если вы решили открыть детям правду, то говорите всю правду. Портал опасен. Не потому, что он ускоряется и теряет стабильность. Не потому, что Управление хочет вмешаться. Он опасен, потому что мы находимся прямо посреди межгалактической супермагистрали – в самой гуще движения, абсолютно не защищённые, и надеемся, что в нас никто не врежется.

– Том, – предупреждающим тоном произнесла мама, – не пугай их…

– Нет, я буду пугать, – возразил Том. – Я хочу, чтобы они боялись. Только напуганные дети всерьёз воспримут, что им говорят, и будут держаться от портала как можно дальше. У напуганных детей будет фора процента в два, если Крскин когда-нибудь…

– Верно! – воскликнул папа, встав и хлопнув в ладоши. – Очень верно подмечено, спасибо, Том! Ну, что ж, отлично поговорили. Ребята, можете идти!

– Н-но… – запротестовала Амелия.

– Ой-ой-ой! – повысил голос отец, отказываясь слушать. – На выход! Живо!

Девочка не стала возражать. При имени «Крскин» волосы у неё встали дыбом. Она понятия не имела почему, но больше и слышать не хотела о том, что происходит в пещерах под домиком Тома.

– Чарли, – окликнула Мэри. – Это большая тайна, не забыли?

– Да, мам, – буркнул он.

– Чарли, я не шучу. На самом деле я впервые настолько серьёзна. Ты можешь попасть в большую беду.

Чарли передразнил её мимику, повернувшись к Амелии, и друзья вместе отправились навстречу яркому ласковому солнышку. На краю мыса ребята заметили Джеймса: парень швырял камни в океан. Амелия решила пойти другим путём.

– Эй, Чарли, – обратилась она к другу, – а ведь мы так и не проверили, есть в этой изгороди лабиринт или нет.

– Точно! – согласился он.

Они побежали по траве, и Амелия улыбалась, размышляя о том, что жизнь здесь вполне может быть нормальной. Не всё же быть драмам да тайнам. Папа и мама по-прежнему на её стороне, и вместе они точно справятся с чем угодно из домика Тома. А пока что рядом есть Чарли, пляж для игр, а скоро будет и щенок.

Она услышала крик друга позади:

– А как зайдём подальше в лабиринт, я снова попытаюсь включить этот голоизлучатель. Он у меня в кармане.

Ну, хорошо, возможно, «нормальная» жизнь – это преувеличение. Может, на самом деле их пребывание в гостинице «Портал» окажется чем-то совершенно противоположным нормальному. Может даже, оно будет опасным.

И всё же Амелия не могла не радоваться, ведь мыс был залит золотым солнечным светом, внизу плескались волны, а рядом смеялся Чарли.

Цербер Джонс

Цербер Джонс – авторский коллектив, в который входят: Крис Морфью, Рован Маколи и Дэвид Хардинг.

Крис Морфью главный архитектор гостиницы «Портал». Его задача состоит в том, чтобы объединять идеи команды воедино, создавая удивительные, непредсказуемым образом закрученные сюжеты для будущих историй. Его опыт работы над серией приключений «Сила Зака» и созданные им душераздирающие твисты для книг «Файлы Феникса» доказывают, что он идеально справляется с подобными задачами.

Рован Маколи главная писательница в команде. Её роль заключается в том, чтобы укрепить фундамент, заложенный Крисом, и выстроить на его основе полноценный роман – оживить персонажей и сюжет. Ещё до вступления в ряды Цербер Джонс Рован написала несколько запоминающихся историй и персонажей для одной из самых продаваемых серий «Вперёд, девочки!».

Дэвид Хардинг – редактор и хранитель сюжетной преемственности. Как только Крис и Рован заканчивают свою часть работы, за дело берётся Дэвид. Он умело сглаживает шероховатости, у него талант находить и устранять любые дефекты. Дэвид Хардинг – тот самый лак, который придаёт гостинице «Портал» её неповторимый блеск! Дэвид участвовал в создании серии Роберта Ирвина «Охота на динозавров», а также нескольких изданий историй о животных.

Примечания

1

Пергола – навес из вьющихся растений для защиты от палящего солнца. (Здесь и далее прим. ред.).

Content

Цербер Джонс
Четырёхпалый человек

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Цербер Джонс

Примечания