Джулия Ноубел

Секрет древнего Ордена

Julia Nobel

THE MYSTERY OF BLACK HOLLOW LANE

Copyright © 2019 by Julia Nobel

Cover design by Jordan Kost

Cover by Hannah Peck

Cover art © 2019 Sourcebooks

Серия «Загадки и тайны Блэк-Холлоу-лейн. Расследования в закрытой школе»

© Моисеева Е. А., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Посвящается Бену,

который любит рассказывать истории,

и Линде, которая любила их слушать

Глава 1

Гуру воспитания

Было кое-что, о чём маме Эмми не следовало знать. Например, о таких пустяках, как то, подстригла ли Эмми ногти на ногах или наступила в парке на что-то липкое. Но письмо в прикроватной тумбочке Эмми не было пустяком, и если бы мама о нём узнала, она очень рассердилась бы. Поэтому Эмми была рада, что находится в Нью-Йорке, а не у себя дома в Коннектикуте. Она хотела, чтобы расстояние между письмом и её мамой было как можно больше, даже если это означало, что ей придётся пережить очередную скучную книжную презентацию.

– Тебе весело, милая? – спросила мама, подавая Эмми изысканный стакан.

Эмми сделала глоток и чуть не подавилась. Она не знала, каким должно быть настоящее шампанское, но у этого фальшивого напитка был такой вкус, словно кто-то бросил конфеты-шипучки в ведро с гнилыми яблоками. Эмми попыталась выдавить улыбку. Мама и без того была рассержена.

– К счастью, под твоей шляпой никто не заметил повязки, – шепнула мама. – Не понимаю, почему тебе именно сегодня понадобилось играть в футбол. – Она улыбнулась и махнула рукой одному из гостей. – Ты знала, что сегодня вечером у меня презентация книги, и всё равно…

Эмми потёрла лоб в том месте, где под нелепой шляпой скрывались три свежих шва. Что она могла ответить? Мам, прости, что хорошо играю в футбол. В следующий раз я буду стараться меньше, чтобы не попасть в хорошую команду.

– Я не могу просто так пропустить матч, мам. Моя команда…

– Твоя команда могла бы один раз с лёгкостью обойтись без тебя, Эммелин.

Эмми поморщилась. Если мама называла её полным именем, то это был плохой знак.

Мама сделала глоток шампанского.

– Послушай, Эмми, когда вечер закончится, нам надо будет кое о чём поговорить.

Эмми затаила дыхание. Неужели мама узнала про письмо? Если она узнает, что задумала Эмми…

– Это касается турне в поддержку моей книги.

Эмми выдохнула и одёрнула платье. На сегодняшний вечер ей надо забыть о своих поисках. Нельзя, чтобы мама что-то заподозрила.

– После окончания турне я займусь другим проектом. Не хочу пока вдаваться в подробности, но всё будет немного по-другому. Просто хочу, чтобы ты была готова.

Желудок Эмми снова сжался в комок. Будьте готовы. Так говорила их учительница физики, миссис Генри, когда на прошлой неделе у них было занятие, посвящённое стихийным бедствиям.

– Пэм, вот ты где! – К ним направлялась миниатюрная блондинка, и Эмми постаралась сдержать стон разочарования. Обычно она всеми силами избегала маминого рекламного агента.

Мама поцеловала женщину в щёку.

– Гретчен, ты устроила потрясающую вечеринку.

– Всё, что угодно, для моего клиента номер один! – Гретчен повернулась к Эмми. – Ты сегодня просто очаровательна! Эта шляпка тебе так идёт. Она делает твои волосы темнее, и рыжий не кажется таким ярким.

Гретчен улыбнулась, как будто это был комплимент, но Эмми знала, что это совсем не так. Она привыкла, что люди всегда что-нибудь говорят о её ярко-рыжих волосах.

– Я так рада, что ты смогла сегодня приехать, это будет хорошей рекламой для гостей. Ты пригласила друзей, как я тебе советовала?

– Никто не смог прийти. – Эмми взяла у проходящего мимо официанта слоёный пирожок с крабами и сунула его в рот. Она никого не пригласила. В своей последней частной школе она проучилась всего несколько недель, а знакомство с новыми людьми никогда не было её сильной стороной. Для этого надо было много общаться.

В зал ресторана вошёл какой-то мужчина, и Гретчен взвизгнула:

– Клинт! – Она схватила его за руку и подтолкнула к маме Эмми. – Пэм, помнишь Клинта Маркума из журнала «Современное воспитание»?

– Конечно. Клинт, рада встрече.

– Привет, Пэм! Мне очень понравилась твоя новая книга.

– Разве не здорово? – спросила Гретчен. – Она вызвала настоящий ажиотаж. Все называют Пэм американским гуру воспитания.

Эмми с трудом сдержала смех. Единственным человеком, который использовал эту фразу, была сама Гретчен, и произносила она её всякий раз, когда поблизости был репортёр.

– А это, наверное, твоя дочь? – продолжал Клинт. – Тебя зовут Эммелин, верно?

Эмми моргнула.

– Э-э-э… Да.

Она начала переминаться с ноги на ногу. Обычно репортёры с ней не разговаривали, и её это устраивало.

– Наверное, ты очень гордишься своей мамой, – сказал Клинт.

Эмми кивнула. Кажется, Клинт ждал, что она скажет что-то ещё, но она понятия не имела, что должна сказать.

– Она одна воспитывала тебя и смогла сделать потрясающую карьеру. Это всё равно что жить в одном доме с суперженщиной!

Эмми снова кивнула. Может быть, если она будет молчать, он перестанет задавать вопросы.

Клинт откашлялся и снова повернулся к маме Эмми.

– Гретчен рассказывала мне о твоём новом проекте. Звучит многообещающе!

В глазах мамы что-то промелькнуло. Никто этого не заметил, потому что она всегда была сдержанной на публике, но Эмми поняла, что это едва заметная паника.

– Я удивлена, что Гретчен уже сообщила тебе, – сказала она. – Мы планировали объявить об этом на следующей неделе.

– Знаю, – ответила Гретчен, – но это была прекрасная возможность.

Мама Эмми улыбнулась и кивнула.

– Эмми, почему бы тебе не взять что-нибудь перекусить?

Эмми пошла к ближайшему официанту, но не успела отойти далеко.

– Итак, Пэм, почему ты решила стать ведущей реалити-шоу?

Эмили резко обернулась. Её мама будет выступать на телевидении? Мама украдкой взглянула на неё.

– Я решила, что это прекрасная возможность завязать новые контакты с другими родителями. Мы пока не утвердили все детали, поэтому я не хочу вдаваться в подробности.

Клинт посмотрел на Гретчен.

– Какой будет формат?

– Она будет по нескольку недель проводить с семьями, – ответила Гретчен. – Будет говорить им, что они делают не так, и помогать исправить ошибки.

– Как интересно! – воскликнул Клинт. – Эммелин будет сниматься с тобой?

Тук. Тук. Тук. Сердце Эмми забилось сильнее. Мама откашлялась.

– Нет, это было бы слишком неудобно.

– А кто будет за ней присматривать?

Тук. Тук. Тук.

Мама Эмми широко улыбнулась, словно девушка из команды поддержки, которая знает, что её команда проигрывает.

– Я нашла прекрасную школу. Эмми там понравится. Это будет всё равно что жить в семье.

Эмми наморщила пульсирующий лоб. Школы не были похожи на семью. Она же не будет жить в школе, если только мама не отправит её в…

– Школа-интернат? – закончил Клинт мысль Эмми.

Тук-тук. Тук-тук.

– Школа комплексного погружения, – ответила мама. – Эмми будет жить с учениками своего возраста в прекрасной обучающей среде.

Эмми понятия не имела, что значит «комплексное погружение», но для неё это звучало как школа-интернат.

– Что это за школа? – спросил Клинт. – Где-то поблизости?

Мама опустила голову и разгладила невидимые складки на платье. Наконец она снова подняла глаза, и её лицо было спокойным и безмятежным.

– Вообще-то, школа находится в Англии.

Эмми показалось, что кто-то бросил ей на грудь мешок с песком. Она не могла дышать. Школа-интернат. Англия. Школа-интернат. Англия.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Клинт повернулся к Эмми.

– Эмма, а ты что об этом думаешь? Наверное, когда ты впервые об этом узнала, это было для тебя шоком?

Мама Эмми сглотнула и пристально посмотрела на Эмми, словно умоляя её ответить правильно.

Комната начала вращаться, словно Эмми оказалась на сломанной карусели. Она с трудом улыбнулась.

– Я рада, что могу поддержать маму.

Мама положила руку на локоть Эмми.

– Ты слишком добра ко мне. Милая, мне надо привести себя в порядок. Идём со мной. – Она потянула Эмми за локоть и увела её в туалет.

– Итак, – сказала мама, закрывая за собой дверь. – Ты побледнела. Надеюсь, ты не упадёшь в обморок?

Эмми села на шаткий стул в углу. Она не знала, каково это – упасть в обморок, но если комната продолжит вращаться, она, наверное, в конце концов окажется на полу. Она прислонилась головой к стене, и вращение начало замедляться.

– Сделай глубокий вдох, и мы поговорим.

Эмми обхватила живот руками и попыталась вдохнуть, но кажется, в помещении было недостаточно воздуха. Она хотела начать задавать вопросы, сказать, как это несправедливо, но кто-то словно залепил ту часть её мозга, которая отвечала за формирование предложений, жевательной резинкой.

Школа-интернат. Англия. Школа-интернат. Англия.

Эти слова продолжали вертеться у неё в голове.

– Мне жаль, что ты обо всём узнала вот так, – сказала мама. – Я только сегодня утром договорилась с директором и не хотела ничего тебе говорить, пока всё не будет готово. Я собиралась сказать тебе сегодня днём, но наложение швов заняло много времени.

– Почему я не могу остаться здесь? – наконец выдавила Эмми.

– За тобой некому присмотреть.

– Но…

– Эмми, я детский психолог и твоя мама. Я знаю, что для тебя лучше.

Эмми вздохнула. Она слышала эту фразу на протяжении почти двенадцати лет и до сих пор не знала, что на неё возразить.

– Когда мне придётся уехать?

Мама отвернулась.

– Ситуация не самая простая… Вообще-то они не принимают новых учеников после начала триместра, поэтому тебе повезло, что тебя вообще взяли. Но мне пришлось согласиться привезти тебя как можно быстрее, чтобы ты не пропустила слишком много занятий.

Глаза Эмми наполнились слезами. Она переезжает на другой континент, она будет совершенно одна, и это произойдёт совсем скоро.

– Милая, я знаю, что это непросто, но тебе надо быть сильной. В зале репортёры, и я не хочу, чтобы они подумали, что что-то не так. Гретчен представила меня как наставника всех американских мам и пап. Подумай обо всех людях, которым я смогу помочь. Но если ты не будешь меня поддерживать, они об этом узнают, и моя помощь уже не будет столь эффективной. Кроме того, для тебя это шанс – то ты сможешь получить первоклассное образование.

– Ты так же говорила про подготовительную школу Бартоломью и Гленмор-Хайтс.

– Знаю, но эти школы опустились на нижние места в рейтинге, и я не могла оставить тебя там, потому что они не помогли бы тебе получить хорошее образование. Эта школа – совсем другая.

Мама всегда так говорила. Всякий раз, когда школа опускалась на несколько пунктов в рейтингах, мама начинала переживать, что Эмми получит недостаточно хорошее образование, как будто обучение в четвёртой по значимости школе в Новой Англии отличалось от обучения в школе, занимавшей второе место. Но школа-интернат? Эмми не могла себе этого даже представить.

Мама взяла её за руку и крепко сжала.

– Эм, я не собиралась скрывать это от тебя, – сказала она. – Обещаю, позже мы ещё поговорим, и тогда между нами больше не будет секретов.

Эмми подумала о своей тумбочке и странном письме, которое лежало внутри. Письме, о котором она ни за что не расскажет маме, даже через миллион лет.

– Хорошо, больше никаких секретов.

Глава 2

Школа

– Уэллсворт великолепная школа, милая. Тебе там понравится, – сказала мама.

Было уже за полночь, и они ехали домой. Эмми совершенно не хотелось говорить. Она прижалась лбом к автомобильному стеклу и притворилась, что спит. Однако мама не поняла намёка.

– Англия прекрасна. Я провела там несколько лет со своей кузиной Люси, и это был один из лучших периодов в моей жизни.

Эмми распахнула глаза. Англия. Значит, её мама была в Англии. Там она и встретила…

Она сжала губы. Письмо с его именем прибыло всего несколько дней назад. Слишком странное совпадение. Она взглянула на маму. Может ли она спросить о нём и не вызвать подозрений?

– Ясно, – небрежно ответила Эмми. – Ты ведь встретила в Англии папу, да?

Мама откашлялась. Она всегда так делала, когда Эмми заговаривала об отце.

– Да.

Пока всё шло хорошо.

– Ты ведь в последнее время о нём ничего не слышала?

– Конечно, нет! Он пропал девять лет назад. Почему я должна была о нём услышать именно сейчас?

В голове Эмми замелькали картинки, словно со старой семейной видеокассеты. Сильные руки, поднимающие её в воздух. Колючая борода, царапающая лицо. Запах мятной жевательной резинки. Прошло уже девять лет. С её третьего дня рождения, когда так и не съеденный праздничный торт остался в холодильнике. Праздновать никому не хотелось.

– Его семья по-прежнему живёт в Англии?

Мама пристально смотрела на дорогу. Её лицо, такое оживлённое и радостное, когда она говорила о школе, теперь казалось вырезанным из камня.

– У твоего отца не было семьи.

– А его друзья? – не отступала Эмми. – Кто-нибудь, кто хорошо его знал?

– Почему ты спрашиваешь?

Эмми посмотрела на руки. Она не хотела, чтобы у мамы появились подозрения.

– Мне просто любопытно.

Мама вздохнула.

– Насколько я знаю, он никогда не общался ни с кем из Англии, когда мы переехали сюда. Думаю, лучше не думать о нём. Теперь мы с тобой вдвоём, и это не так уж плохо, верно?

Эмми посмотрела в окно.

– Верно.

Она не была уверена, говорит ли правду, но это казалось лучшим способом закончить разговор. Ей было нужно время, чтобы подумать. И разработать план.

Как только они вернулись домой, Эмми с лёгкостью убедила маму, что хочет спать. Сложнее было удостовериться, что мама не догадается, что она вовсе не собирается спать.

Эмми тихо открыла ящик тумбочки и отодвинула все безделушки в сторону. В самом дальнем конце лежало письмо.

За последние три дня она так часто смотрела на него, что запомнила наизусть, и теперь снова вытащила и прочла:

Дорогая Эммелин,

Грядут перемены. С твоим отцом всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Если найдёшь его памятные вещи, сохрани их.

Искренне твой,

Друг

Эмми не знала, что думать. Грядут перемены. Может быть, этот человек знал, что мама отправляет её в Англию? Но как это возможно, если даже сама Эмми об этом не знала? Она снова посмотрела на письмо. Её отец. Его памятные вещи. Но у неё не было ничего принадлежащего отцу. Когда он исчез, мама избавилась от всех его вещей. Однако этот «друг» считал, что у Эмми есть нечто, оставшееся на память от отца.

Она легла на кровать и стала смотреть в потолок. Их дом много поколений принадлежал маминой семье. Она ни за что не продала бы его. Если отец хотел спрятать что-то ценное, это было бы идеальное место.

Эмми подкралась к двери и приоткрыла её. Свет в маминой спальне был потушен. Она на цыпочках поднялась по маленькой лестнице, огибавшей печную трубу, и отперла маленькую дверь, ведущую на чердак. Поёжилась от холода и включила свет. Повсюду валялись вещи: прялка, принадлежавшая давно умершей родственнице, телефон с длинным витым шнуром, втыкавшимся в стену, даже старый компьютер, который мама забыла выбросить. Всё это могло считаться памятными вещами. Что же именно принадлежало её отцу?

Эмми открыла ближайшую коробку. В ней лежали старые кабели. В следующих трёх коробках были чеки и документы – скорее всего, мамины налоговые декларации. В пятой коробке тоже были документы, и Эмми уже собиралась её закрыть, когда её внимание привлёк лежащий в самом низу лист бумаги. Кажется, там было написано «брак»? Она вытащила бумагу: наверху огромными буквами было напечатано «Свидетельство о браке». Эмми проглотила слюну и прочла имена.

Памела Уиллик. Томас Эллин.

Эмми нахмурилась. Здесь что-то не так. Разве фамилия её отца не Уиллик? Из надписи следовало, что её отец взял мамину фамилию. Она пожала плечами. Наверное, у него были передовые взгляды.

Эмми огляделась. Здесь должны быть и другие папины вещи, от которых мама не успела избавиться. Она обыскала каждую коробку, но имени папы больше нигде не встречалось. В крошечное чердачное окошко просочился утренний свет. Мама вот-вот встанет. У неё почти не осталось времени.

Эмми потёрла руки, на которых уже появились мурашки, и попыталась вспомнить, что было сказано в письме. «Если найдёшь памятные вещи, сохрани их». Памятные вещи. Документы не были памятными вещами, к тому же было не совсем безопасно оставлять их там, где их мог найти кто угодно. Может быть, здесь есть тайник? Эмми обошла холодную печную трубу и провела рукой по стенам. Там не было никакой задвижки, открывающей потайную дверцу. Она может постучать по половицам, чтобы проверить, не отходит ли какая из них, но это, наверное, разбудит маму. Кроме того, это фермерский дом, которому уже двести лет. Все половицы отходят от пола.

Эмми вздохнула. Невозможно найти тайник, не подняв шума. Она положила руку на огромную каменную трубу и пошла было к двери, но на полпути остановилась. Почему эта часть трубы не такая холодная, как остальные? На ощупь она тоже казалась другой, словно с камня стёрли всю сажу и копоть. Эмми пригляделась. На трубе было какое-то покрытие, вроде твёрдого пластика, благодаря которому она выглядела как будто сделанной из камня. Эмми обхватила трубу пальцами. На ней оказалась выемка. Эмми потянула, и фальшивый камень оказался у неё в руках, обнажив огромную дыру. Внутри находилась металлическая шкатулка.

Сердце Эмми учащённо забилось. Вот это похоже на памятную вещь! Она вытащила шкатулку и почувствовала, как внутри у неё всё перевернулось. Шкатулка была очень красивой. Снаружи она была украшена гравировкой – розами, шипами и замысловатыми крестами. Эмми медленно и осторожно открыла крышку. Внутри было письмо.

Дорогая Памела, я знаю, что ты обижена на меня, но если найдёшь это, прошу, не выбрасывай их. Они очень ценные.

Моя милая Эммелин, если ты их найдёшь, то сохрани. И на твоём месте я бы ничего не говорил маме.

С любовью,

Том (папа)

Письмо задрожало в руках Эмми. «Моя милая Эммелин». «С любовью, папа». Её отец написал это письмо ей.

Эмми отложила письмо в сторону и ахнула. В прорези были вставлены двенадцать медальонов разной формы. Некоторые были круглые, другие в форме слезы, и каждый из них представлял собой изысканный шедевр. Каждая выемка, каждый изгиб, каждый ободок были на своём месте, образуя целый набор, в котором не было ни одного одинакового медальона. Эмми взяла один медальон и сжала в ладони. Неужели они и правда принадлежали её отцу? У неё никогда не было папиных вещей. Она даже никогда их не видела.

Эмми сидела на жёстком деревянном полу со шкатулкой на коленях. Что ей делать дальше? В письме говорилось, что она должна сохранить памятные вещицы своего отца. Означало ли это, что она должна спрятать их у себя в комнате? Или взять с собой в Англию? Она даже не была уверена, что хочет ехать в Англию. Эмми прислонилась головой к стене и вздохнула. Она могла отказаться ехать. Могла спуститься к завтраку и сказать маме, что никуда не поедет. Но какой-то чуть слышный голос внутри говорил: «Почему бы и нет? Что ты теряешь? Подогретую замороженную лазанью в ожидании, когда мама вернётся домой? Повторный просмотр старых фильмов в одиночестве в субботу вечером?»

Англия. Родина её папы. Может быть, она тоже найдёт там дом?

Эмми постучала пальцами по шкатулке. Тот, кто прислал ей это письмо, знал, что она едет в Англию и что эти медальоны спрятаны в их доме. Должно быть, он знал о её отце. И если поездка в Англию означала, что Эмми сможет больше узнать об отце, значит, она поедет.

Она прикусила губу. Теперь надо придумать, как не дать маме узнать про письмо и медальоны, пока она не сядет в самолёт.

Неделю спустя Эмми уже находилась в зале прибытия аэропорта Хитроу с багажной тележкой, лавируя между толпами возбуждённых пассажиров. За ней должен был приехать кто-то из школы, но она не имела понятия, как его узнает. Может быть, у него будет табличка с именем Эмми, как в фильмах.

– Прошу прощения, ты, должно быть, и есть Эммелин Уиллик?

Эмми развернулась. Напротив стоял мужчина с бритой головой и щетиной на подбородке.

– Да, я Эмми, – ответила она.

Мужчина протянул руку.

– Я Джонас Трешам, и я отвезу тебя в Уэллсворт.

Эмми закусила губу. Она представляла кого-то чопорного в строгом костюме. На этом же мужчине была чёрная толстовка, и он выглядел так, словно не брился целую неделю.

– Вы из Уэллсворта?

Он указал на нашивку на толстовке.

– Так написано на моём чеке и куртке.

Эмми прищурилась: на нашивке было написано «Уэллсворт». Она пожала его протянутую руку.

– Хочешь подождать, пока я подгоню машину? – спросил он.

– Нет, я пройдусь пешком. – После восьмичасового перелёта Эмми ужасно хотелось размять ноги.

Она почти сразу нашла машину, которая выглядела так, словно на ней ездили члены королевской семьи: блестящая, чёрная и огромная. Джонас ехал не просто быстро, он гнал изо всех сил. И он был таким не единственным. Когда они выехали на автостраду, Эмми показалось, что они участвуют в гонках Национальной ассоциации, только каждый ехал по неправильной стороне дороги, ведь в Англии левостороннее движение.

После этой гонки, длившейся целую вечность, машина свернула на боковую улицу и поехала медленнее. Вскоре они оказались на другой дороге с более спокойным движением, и Эмми наконец-то смогла посмотреть в окно, не чувствуя головокружения. Узкая улица была обрамлена живыми изгородями, которые почти касались машины. Они свернули на аллею и проехали под тяжёлой каменной аркой с вырезанным сверху словом «Уэллсворт». Эмми прижалась к стеклу, но вокруг было так много деревьев, что она не могла разглядеть школу. Наконец они доехали до конца аллеи.

Эмми крепко сжала рюкзак, выбралась из машины и посмотрела наверх. Ей пришлось высоко задрать голову. Она побывала во многих частных школах, но ни одна из них не была похожа на эту. У неё были высокие шпили и массивные сводчатые окна, как у соборов в Нью-Йорке. Во все стороны тянулся лабиринт стен, как будто к школе постоянно пристраивали комнаты.

По парадной лестнице спустилась женщина с пышными чёрными волосами, опираясь на трость.

– Эммелин Уиллик?

– Да, – ответила Эмми.

– Добро пожаловать в Уэллсворт. Я мадам Бойд. Я буду твоей наставницей. Это значит, что я здесь для того, чтобы поддерживать тебя, помогать и следить, что тебя не исключили.

Эмми попыталась проглотить слюну, но во рту ужасно пересохло. Неужели её могут исключить?

– Давай-ка отведём тебя в дом.

Джонас вытащил из багажника вещи Эмми, и они втроём пошли по тропинке, ведущей вокруг зданий школы. Как только они свернули за угол, ветер чуть не сбил Эмми с ног. Он хлестал по щекам, словно ледяной хлыст, как будто она попала в аэродинамическую трубу.

– Я взглянула на твоё школьное расписание, – сказала мадам Бойд. – У тебя не было латыни?

– Нет.

– И греческого?

– Нет.

Мадам Бойд покачала головой.

– Ни античности, ни литературы, и кто знает, чему они вас учили на «истории США». Ну, бесполезно теперь об этом говорить, будем решать проблемы по мере поступления.

Казалось, мадам Бойд говорила на каком-то другом английском с незнакомыми словами, дополнительными буквами «р» и полным отсутствием буквы «г». Возможно, она была родом из Ирландии или Шотландии.

– Ты начнёшь с уроков латыни для первого класса, и я запишу тебя в латинский клуб, чтобы помочь нагнать остальных, – сказала мадам Бойд.

– Что такое латинский клуб?

– Группа, которая занимается углублённым изучением латыни. Они читают и обсуждают литературу на латыни и помогают тем, кому нужна помощь.

Клуб, где читают книги на латыни. Ничего более скучного Эмми и представить не могла.

– А есть ещё другие клубы, куда я могла бы вступить? Может быть, футбольный клуб?

– Ты найдёшь информацию обо всех наших обществах и спортивных кружках, включая футбол, в школьном справочнике.

Сердце Эмми забилось быстрее. Значит, у них всё-таки есть футбольная команда! По крайней мере, хоть что-то интересное.

Мадам Бойд посмотрела на неё.

– Латинский клуб может быть несколько… шумным. У некоторых его членов имеется привычка делать неверный выбор. Однако они получают самые высокие экзаменационные баллы в стране и, учитывая то, насколько сильно ты отстала, думаю, он тебе очень поможет. Только постарайся не попасть в беду.

Эмми кивнула, хотя и представить не могла, что такого опасного в затхлом и скучном латинском клубе.

Они прошли продуваемый ветром участок и свернули под деревья. Куда бы они ни направлялись, это место было хорошо скрыто от посторонних глаз. Мадам Бойд снова повернула и так резко остановилась, что Эмми чуть не врезалась в неё. На поляне стояли две каменные башни с округлым зданием между ними.

– Это дома Эдмунд и Одри, – сказала мадам Бойд. – Ты будешь жить на третьем этаже Одри, это дом для девочек. – Она посмотрела на Джонаса. – Не могли бы вы перенести вещи мисс Уиллик в её комнату? Мне надо кое-что с ней обсудить.

Джонас кивнул и понёс чемоданы Эмми внутрь здания.

Мадам Бойд пристально посмотрела на Эмми.

– Мисс Уиллик, я должна говорить откровенно. У меня есть кое-какие сомнения относительно твоего присутствия в Уэллсворте.

Эмми перевела взгляд на свои руки.

– Не потому, что ты плохо учишься, – продолжала мадам Бойд, – а из-за сильного давления, с которым тебе придётся столкнуться. Ты не привыкла к нашей школьной системе. Ты пропустила первый, второй год и начало третьего. Хотя кое-чему ты научилась в Америке, ты всё равно будешь отставать. Я говорю это не для того, чтобы тебя расстроить, а чтобы ты поняла, сколько работы предстоит. Я объясняла всё это твоей маме, но она настаивала, что ты со всем справишься. Однако если Уэллсворт окажется слишком сложным для тебя, мы можем договориться насчёт другого места. Ты меня понимаешь?

Эмми кивнула и заправила прядь волос за ухо. Учёба всегда давалась ей легко, но она никогда прежде не была в подобной школе. Может быть, Уэллсворт и не такая уж хорошая идея.

– В твоей комнате есть школьный справочник, – сказала мадам Бойд. – В нём ты найдёшь карту и расписание уроков. К сожалению, у меня сейчас встреча, поэтому я не могу пойти с тобой, но соседка по комнате поможет тебе освоиться. – Мадам Бойд пожала Эмми руку. – Не стану желать тебе удачи, потому что с упорной работой и самодисциплиной она тебе не понадобится.

Эмми вяло кивнула, но пожалела, что у неё нет никакого талисмана на удачу. Кажется, он мог бы ей пригодиться.

Мадам Бойд исчезла среди деревьев, и вскоре Джонас снова появился в дверях.

– Всё в порядке?

Эмми пожала плечами. Швы у неё на лбу по-прежнему болели, она путешествовала целую вечность, а её наставница считала, что она не справится с учёбой…

– Не обижайся, но ты выглядишь совершенно измождённой, юная мисс. Может быть, мне кого-нибудь позвать…

– Всё хорошо, – ответила Эмми. Она не знала, что значит «измождённый», но в этом наверняка не было ничего хорошего.

Джонас потёр щетинистый подбородок.

– Знаю, что Уэллсворт на первый взгляд кажется пугающим. Я сам здесь учился. И хотя я окончил школу почти двадцать лет назад, я по-прежнему помню это чувство. Многие люди начинают сомневаться, действительно ли это место им подходит.

Глаза Эмми наполнились слезами. Она только что приехала и уже настолько отстала от остальных учеников, что может никогда не догнать их. Может быть, ей снова сесть в самолёт и не оглядываться?

– Никто не заставит тебя остаться, – продолжал Джонас. – Только ты сама можешь это решить.

Эмми поправила рюкзак. Она нащупала очертания шкатулки, словно талисман, внутри которого была частичка её отца и частичка её самой. Шкатулка казалась очень тяжёлой, словно пыталась привлечь её внимание. Я здесь, будто говорила она, я здесь. Не забудь обо мне.

– Тогда тебе лучше зайти внутрь, – сказал Джонас. – Если тебе понадобится моя помощь, я буду поблизости.

– Спасибо, – сказала Эмми, и Джонас исчез среди деревьев.

Эмми повернулась и посмотрела на толстую деревянную дверь. Сейчас или никогда. Она крепко сжала лямку рюкзака, взялась за железную ручку и открыла дверь.

Глава 3

Дом Одри

До этого момента всё в Уэллсворте казалось таким застывшим и тихим, что школа выглядела почти безлюдной, но только не эта комната. Она была набита учениками, пытавшимися перекричать музыку, которая гремела в динамиках на каждой стене. От огромного камина в центре комнате, в котором громко трещали дрова, исходил сильный жар.

– Ты шутишь! – сказал кто-то. – Ещё один несчастный случай?

Мальчик покачал головой.

– За этот год пострадал уже третий участник латинского клуба.

Латинский клуб. Именно в этот клуб Эмми предстояло вступить.

– Прыжок с крыши – не несчастный случай. Это просто глупость.

Эмми застыла на месте. Кто-то спрыгнул с крыши? Это было больше похоже на безумие, чем на глупость.

– Может быть, у них наконец-то будут неприятности.

Другой мальчик закатил глаза.

– Вряд ли. Эти парни могут выпутаться из любой ситуации.

Они начали говорить о регби, в котором Эмми не разбиралась. Она огляделась: куда ей теперь идти? С обеих сторон находилось по лестнице, и рядом с каждой висел огромный плакат. Плакат слева был тёмно-синим, и на нём корявым почерком было написано «Одри». Эмми надеялась, что найдёт там дом для девочек.

Третий этаж был тёмным и затхлым, как будто кто-то побрызгал слой пыли лаком для волос. На каждой двери висели таблички с именами: Натали Уолш и Жаннетт Богвин. Лола Бойд и Арабелла Грей. Фенелла Гринборо и Джайя Сингх. Виктория Стюарт-Бевингтон и Эммелин Уиллик. Эмми вытерла вспотевшие ладони о джинсы, повернула дверную ручку и вошла в комнату.

Она нахмурилась. Это точно её комната? Каждый её дюйм был завален вещами. Рамки для фото, безделушки и груды одежды, насквозь пропитанные духами. На кровати даже не было места, чтобы присесть. Эмми открыла шкафы. Оба были забиты вещами. Её чемоданы стояли перед одной из кроватей, но всё выглядело так, словно в комнате уже жили две девочки. Наверное, это какая-то ошибка, а Эмми даже не знала, к кому обратиться за помощью.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась девочка, с шумом захлопнув дверь за собой. Она прошла мимо Эмми, её собранные в хвост светлые волосы подпрыгивали при каждом шаге. Из ящика стола она вытащила большой рулон жёлтой ленты.

Эмми спрятала руки за спину и принялась теребить пальцы. Ей стоит представиться. Или хотя бы сказать «привет». Или выбежать за дверь и больше не возвращаться.

– Привет! Я Эмми У…

– Не разговаривай со мной! – отрезала девочка. Она наклонилась и положила на пол длинную полоску ленты. – Я слышала, что ты никогда прежде не была в школе-интернате. Правило номер один: не заходи на территорию своего соседа по комнате. Поскольку ты новенькая, я упрощу для тебя задачу. – Она указала тонким пальцем в угол комнаты. – Всё с этой стороны ленты – моё. За ней – твоя половина.

Эмми нахмурилась. Её «половина» была не больше четверти территории соседки по комнате.

– Правило номер два: не прикасайся к вещам своего соседа по комнате. – Девочка бросила ленту в ящик. – Если я увижу, что ты заглядываешь в мои шкафы, тебя сразу же исключат за воровство.

– Но где…

– У тебя есть чемоданы. Если в них поместилось всё твоё барахло, ты сможешь хранить его там весь год.

– Хорошо. – Эмми скрипнула зубами. – Я Эмми Уиллик. – Она протянула руку, но девочка посмотрела на неё так, словно это был грязный носок.

– Давай уясним одну вещь. Когда я начала учиться, на двери было только одно имя – моё. Виктория Стюарт-Бевингтон. В этом году у меня не должно было быть никакой соседки по комнате. Я предпочитаю считать, что соседки по-прежнему нет. – Она распахнула дверь и вышла из комнаты, сдёрнув табличку с именем Эмми.

Эмми смахнула с кровати груду одежды и легла. Просто очаровательно, подумала она.

В коридоре Эмми слышала чьи-то голоса, но в тот день больше никого не видела. К половине шестого она решила, что уже наступило время ужина, хотя после долгого перелёта её желудок был с этим не согласен. Она пролистала школьный справочник и нашла раздел под названием «Приём пищи». Очевидно, все ели в комнате под названием «Зал», бывшей когда-то древним собором, который за свой счёт отремонтировала администрация школы. Наверное, поэтому эта школа напомнила Эмми церковь. Когда-то она и была церковью.

Зал находился в главном здании, и Эмми не понадобилась карта, чтобы найти его. Подойдя поближе, она услышала голоса и стук столовых приборов, эхом разносящиеся в каменных стенах. Она взяла со стола несколько блюд и села в самом тихом углу.

После ужина Эмми вернулась в пустую комнату. Она могла бы пойти в общую комнату и попытаться с кем-нибудь познакомиться, но какой в этом смысл? Снова скажет что-нибудь не то… Кроме того, Уэллсворт был не первой школой, куда мама отправляла её для получения «первоклассного образования», и вероятно, не последней. Эмми давно поняла, что после перехода в другую школу друзья остаются в прошлом, так зачем пытаться завести новых?

Она стала искать пижаму и наткнулась на свои футбольные бутсы. Возможно, играя в футбол, она сможет завести пару новых друзей. Она всегда чувствовала себя чужой в домашних командах, потому что играла с девочками более старшего возраста, но возможно, здесь всё будет по-другому. Но она вообще может не попасть в команду.

Эмми вздохнула и вытащила папину шкатулку. Учился ли он сам в подобной школе? Легко ли ему было заводить друзей? Мама Эмми всегда была такой общительной и живой, словно пузырьки в стакане с каким-то восхитительным напитком, а Эмми больше напоминала плоскую алюминиевую банку с колой. Отклонение от нормы, которое исчезнет так же быстро, как появилось.

Эмми спрятала шкатулку под кровать, потому что Виктория была не из тех, с кем стоило говорить об отце. Она открыла ноутбук и в поисковой строке набрала «Томас Эллин». Она уже тысячу раз искала его, но так ничего и не нашла. На этот раз всё было без изменений.

Эмми закрыла ноутбук и убрала его в чехол. Наверняка должна быть какая-то причина, по которой кто-то прислал ей это письмо незадолго до её приезда в Англию, но она понятия не имела, как это выяснить. Как ей найти информацию о человеке, который словно исчез?

Эмми подпрыгнула. Зазвонил её мобильный телефон. Она вытащила его из рюкзака.

– Алло!

– Привет, милая! – раздался мамин голос. – Как ты? Хорошо долетела?

– Да, всё в порядке.

– Как у тебя дела? Ты уже видела свою соседку по комнате? Уже с кем-нибудь познакомилась?

– Ну…

– Ничего страшного. Ты только что приехала, и я уверена, что совсем скоро у тебя появятся друзья.

Эмми ничего не ответила. Когда у неё вообще появлялись друзья?

– Слушай, милая, я не могу долго разговаривать, я спешу на ужин с Гретчен, но мы не успели обсудить одну маленькую деталь, прежде чем ты улетела.

Всё тело Эмми напряглось. Всякий раз, когда её мама говорила, что они должны о чём-нибудь поговорить, оказывалось, что это не такая уж маленькая деталь.

– В Уэллсворте очень высокие стандарты обучения, и я думаю, будет лучше, если ты не станешь заниматься никакими внеклассными предметами, не имеющими отношения к твоему образованию.

– О чём ты говоришь?

Мама откашлялась.

– Думаю, будет лучше, если ты сосредоточишься на учёбе. Ты не должна отвлекаться ни на что другое, например на разные клубы, спорт или…

– Ты имеешь в виду футбол. – Сердце Эмми сильно забилось. – Ты хочешь сказать, что мне нельзя играть в футбол?

– Верно.

Эмми казалось, что у неё пропал голос. Она хотела многое сказать, но не могла произнести ни слова.

– Я знаю, что ты немного разочарована, но…

– Разочарована?! – выпалила Эмми. – Футбол – одна из самых важных вещей в моей жизни! Ты не можешь просто взять и отобрать его!

– Эмми, не драматизируй. Я знаю, что футбол для тебя важен, но это всего лишь игра. Тебе почти двенадцать лет, и ты должна сосредоточиться на том, что действительно важно. Несколько лет обучения определят твою дальнейшую жизнь. Ты не можешь позволить себе отвлекаться.

– Раньше это никогда не мешало.

– Но теперь ты в другой школе, с очень строгой дисциплиной. Если у тебя будут неприятности, мы не сможем перевести тебя в другое место.

– Но мадам Бойд сказала, что я смогу поступить в другую школу, если в Уэллсворте окажется слишком сложно.

– Эммелин, ты представляешь, насколько будет унизительно, если тебе придётся оставить школу?

– Ты и раньше переводила меня в новые школы.

– Да, но школа-интернат – это совсем другое. – Мама сделала паузу и глубоко вздохнула. – Вчера я давала интервью, и журналист спросил, означает ли твоя отправка в школу-интернат, что я не справляюсь с твоим воспитанием. Мне пришлось очень осторожно выбирать слова. Можешь представить, что будет с моей карьерой, если выяснится, что я отправила дочь в школу-интернат, а она не смогла там учиться? Пресса не упустит такой возможности.

Эмми сжала зубы. Так вот в чём дело. Мамина карьера. Всё всегда вертелось вокруг маминой карьеры.

Мама вздохнула.

– Мы поговорим позже, иначе я опоздаю. Люблю тебя. – И она повесила трубку.

Эмми нажала красную кнопку на телефоне. Никакого футбола. А ведь это было единственным, что её радовало. Единственным, что имело значение. Единственным занятием, в котором Эмми тоже имела значение. Но её маме было всё равно.

Эмми не успела выспаться, когда на следующее утро зазвонил будильник. Она протёрла глаза. Виктории нигде не было видно. Вероятно, встала пораньше, чтобы я не успела попросить её о помощи.

Школьная форма Эмми должна была быть готова лишь через несколько дней, но у неё была серая юбка и серо-зелёный свитер, подходившие для занятий. Первыми уроками были экономика и биология, и они оказались очень сложными, как и предупреждала мадам Бойд. Учитель экономики всё время чихал и от этого сбивался с мысли и перескакивал с темы на тему прямо посередине предложения. После урока он бросил на парту Эмми пачку листов с домашними заданиями и ушёл, прежде чем она успела задать ему хотя бы один вопрос. Учитель биологии был готов помочь, но так долго рассказывал о камышовых жабах, что Эмми опоздала на обед. Когда прозвенел звонок, ей пришлось бежать на урок рисования, где её чуть не сбил с ног запах подгнивших фруктов.

– Вы должны зарисовать фрукты в разных стадиях разложения, – протянул учитель. – Это поможет вам понять самую суть персика!

После лихорадочных записей об утечке нефти на уроке географии Эмми проверила расписание внешкольных занятий. Ей предстояло обсудить план изучения латыни с учителем по фамилии Ларраби. По карте она нашла крыло, где проходили занятия по античности, отыскала нужный кабинет и стала ждать. Эмми всё ждала и ждала. Она проверила своё расписание. Урок латыни, кабинет мистера Ларраби, отделение античности. Эмми пришла в нужное место, но учителя не было видно.

Час спустя она перекинула сумку через плечо и пошла обратно. Какая трата времени! Но если она вернётся в свою комнату, то успеет сделать часть домашних заданий перед ужином.

Эмми проскользнула в общую комнату и чуть не столкнулась с девочками, сгрудившимися вокруг красивой обувной коробки.

– Где ты их взяла, Джайя? – спросила одна из девочек постарше.

– Мама прислала мне их из Милана, – ответила стройная девочка с тёмными волосами и тёмными глазами. – Надеюсь, они подойдут, потому что мама всегда покупает не тот размер. Она так занята собой, что забывает, кто я.

– Это ещё что, – заметила другая девочка. – Когда мне исполнилось пятнадцать, мама прислала мне открытку со словами «Поздравляю с семнадцатилетием!» и подарила машину.

– Ты слышала о Малкольме Голте? – спросила Джайя. – Он спрыгнул со здания капитула и сломал руку.

Кто-то засмеялся.

– И что в этом такого удивительного? Он всегда любил рискнуть.

– Я слышала, что Дэв Масрани тоже там был, – сказала старшая девочка. – Он по-прежнему в медицинском центре.

Джайя раскрыла рот.

– Он сильно пострадал?

– Не знаю. Его не забрали в больницу, так что, наверное, не всё так плохо.

– Тогда почему он по-прежнему в медицинском центре?

Девочка пожала плечами.

– Понятия не имею.

Эмми прошла мимо девочек, опустив голову. Кое-кто посмотрел в её сторону.

– С ней кто-нибудь уже говорил? – послышался шёпот.

– Как ей удалось попасть сюда после начала триместра?

– Может быть, у неё очень известные родители.

– Наверняка они сделали огромное пожертвование.

– Слушайте, – сказала сидевшая на кушетке черноволосая девочка, – если вам так хочется узнать, кто она, почему бы самим не спросить? – Она встала, подошла к Эмми и протянула руку. Она была ниже Эмми, но её рукопожатие оказалось таким сильным, что Эмми поморщилась. – Я Лола Бойд. А тебя как зовут?

– Эмми Уиллик.

– Отлично, – сказала Лола. – Хочешь сесть с нами или так и будешь стоять и чувствовать себя по-дурацки?

Эмми не знала, что сказать. По крайней мере, Лола говорила с ней. Рядом с Лолой какой-то мальчик возился с плеером. У него были тёмные глаза и смуглая кожа, и всё в нём казалось неряшливым – волосы, рубашка и даже галстук. Он поднял голову и улыбнулся. Это была первая улыбка, которую Эмми увидела за два дня. Она заправила волосы за уши и села.

Лола упала на кушетку и положила ноги на кофейный столик – дерево задрожало от её тяжёлых чёрных ботинок. Эмми улыбнулась. Эти ботинки совершенно точно не были частью школьной формы. Лола тоже говорила с акцентом, и на этот раз Эмми была совершенно уверена, что он шотландский.

– Не переживай из-за этих сплетниц, – сказала Лола. – Они только лают, но не кусают.

– Я Джек. – Мальчик протянул руку. – Джек Голт.

Голт. Как и мальчик, сломавший руку. Может быть, они родственники?

– Я Эмми Уиллик.

– Ух ты, американка! – сказал Джек. – В Уэллсворте вас не так уж много. Значит, твои родители смылись?

– Что? – переспросила Эмми.

Джек покачал головой и улыбнулся.

– Ну, то есть уехали и оставили тебя здесь. Ты ведь никогда прежде не училась в английской школе?

Эмми покачала головой.

Мимо них прошла группа мальчиков постарше, смеясь и громко разговаривая. У одного из них рука была в гипсе. Всё тело Джека напряглось.

– Ты с ним уже разговаривал? – спросила Лола.

– Нет.

– Собираешься?

Джек пожал плечами.

– А что мне сказать?

– Не знаю, может быть, «мне жаль, что ты сломал руку, Малкольм, когда пытался вести себя как глупый позёр. Надеюсь, тебе не очень больно?».

Мальчик засмеялся, пытаясь удержать на гипсе стопку книг. Он выглядел намного старше, вероятно учился в последнем классе.

– Это тот парень что – спрыгнул с крыши?

– Что-то в этом роде, – ответил Джек. – Это мой брат Малкольм.

Эмми посмотрела на мальчика. Его кожа и волосы были намного светлее, чем у Джека. Не верилось, что они родственники.

– Он совсем не… То есть я хочу сказать, что вы не очень похожи.

– Да, все так говорят. Мой папа белый, и Малкольм пошёл в него. Я больше похож на маму – она из Шри-Ланки.

– Дэв всё ещё в медицинском центре? – спросила Лола.

Джек кивнул.

– Не думаю, что он сильно пострадал, скорее просто испугался. Сегодня утром я у него был.

– Что он делал с Малкольмом?

Джек закатил глаза.

– Латинский клуб.

– Боже, неужели они не могут никак усмирить этих ребят из латинского клуба? Они считают себя неуязвимыми, а потом кто-то из них на два дня попадает в медицинский центр.

Эмми потёрла пальцы. Она уже не была уверена, что ей хочется вступать в латинский клуб.

– А директор ничего не может сделать? – спросила она.

– Директор? – переспросила Лола.

Эмми кивнула.

– Мы его редко видим. Он вечно занят с учителями или воспитателями. На самом деле всем заправляют воспитатели. Наверное, в твоей прежней школе было то же самое?

– У нас не было воспитателей.

– Нет? – Лола взяла футбольный журнал. – А тогда кто присматривал за учениками?

– Я не ходила в школу-интернат. Я жила дома с мамой.

Лола подняла брови.

– Ты никогда не была в школе-интернате? – спросил Джек.

Эмми покачала головой. Джек и Лола переглянулись.

– Что такое? – Эмми почувствовала, что ей стало тяжёло дышать. – Это очень плохо?

Лола пожала плечами.

– Когда как.

– И от чего это зависит?

– От многих вещей. – Внезапно Лола захлопнула журнал и пристально взглянула на Эмми. – Постой-ка, кто твоя соседка по комнате?

– Какая-то Виктория.

Джек застонал, а Лола поморщилась. Она покачала головой и снова открыла журнал.

– Они даже не дали тебе шанса.

Глава 4

История и латынь

На следующий день уроки были не менее сложными, а после перелёта Эмми всё ещё было тяжело сосредоточиться. Она опоздала на два урока и удостоилась сердитого взгляда учителей. Она быстро проскользнула вниз по шаткой лестнице, ведущей в зал Говард, где был последний в тот день урок истории.

Эмми остановилась. Неужели это то самое место, что ей нужно? Здесь всё выглядело намного более древним, чем в остальной школе. В помещении пахло затхлой сыростью, как будто тут много лет не открывали окно. Строго говоря, в нём вообще не было окон. Одни мерцающие лампочки и редкие камеры видеонаблюдения. Потолок поддерживали деревянные балки, нависавшие так низко, что высокому человеку приходилось нагибаться.

Впереди тянулся длинный извилистый коридор. Из-за угла доносилось эхо голосов, которые наконец привели Эмми в зал Говард. Она отворила тяжёлую дверь и моргнула. Это был не просто класс. Помещение было совершенно круглым, со скамьями вдоль стен. Крутые каменные ступени вели вниз к обшарпанной платформе, на которой учитель читал лекции. Она словно оказалась в одном из старых колледжей, например в Гарварде или Йеле. Эмми проглотила слюну. Даже классная комната была чересчур большой.

Она проскользнула на скамью в заднем ряду, и тут кто-то откашлялся и сказал:

– Ты заняла моё место.

Эмми повернулась. Виктория с насмешкой смотрела на неё. Рядом с ней сидела другая девочка, которая ухмылялась с видом кошки, увидевшей мышь.

– Прости. – Эмми взяла сумку. – Я не знала, что эти места заняты.

– Они не заняты. – В класс вошёл мужчина с пачкой книг и бумаг. – И я уверен, что мисс Стюарт-Бевингтон предпочтёт найти себе свободное место, нежели занимать чужое.

Виктория сухо улыбнулась с таким видом, словно была очень счастлива съесть на обед лимскую фасоль. Эмми поморщилась. Позже ей придётся за это заплатить.

– Всё нормально, я не против, – сказала Эмми. – Я просто…

– Мисс Стюарт-Бевингтон и мисс Грей не помешало бы сменить обстановку, – продолжал мужчина. – Результаты их последних работ говорят о том, что путешествие в первый ряд окажет им большую услугу.

Виктория поджала губы.

– Никаких проблем, – сладким голосом ответила она. – Идём, Арабелла. – И обе девочки спустились в первый ряд, продолжая всю дорогу недовольно ворчать.

– Должно быть, ты и есть Эммелин, – сказал мужчина.

– Эмми.

– Приятно познакомиться, Эмми. Я Джон Барлоу. Полагаю, прежде ты никогда не изучала историю?

Эмми покачала головой.

– Не волнуйся, мы решим этот вопрос.

Он повернулся и легко шагнул по ступенькам на платформу. Лола и Джек вбежали в класс и уселись рядом с Эмми, как только прозвенел второй звонок.

– Здорово! – похвалила Лола. – Как тебе удалось изгнать гарпий с последнего ряда?

– Очень смело для второго дня в школе. – Джек наклонился к ней и прошептал: – У меня бы не хватило духу.

– Итак, давайте начинать. – Мистеру Барлоу не пришлось говорить громко. Его голос эхом разлетался от старого дерева и камня и чудесным образом усиливался. – Теперь, когда мы закончили наш вступительный курс, мы можем погрузиться в британскую историю и культуру. Во время первых двух курсов вы должны были изучить римский период, англосаксов и Плантагенетов. Сегодня мы приступим к эпохе Тюдоров.

Эмми с трудом сдержала стон. Она даже не знала, кто такие Плантагенеты, не говоря уже о том, какое место они занимали в британской истории.

– Должен вас предупредить, – продолжал мистер Барлоу, – что эпоха Тюдоров не для слабонервных. Она была отмечена интригами, предательствами и чудовищным насилием. Монархов казнили, простых людей убивали из-за их религиозных взглядов, а у женщин не было никаких прав. Но в то же время зародилось государственное образование и были написаны одни из самых прекрасных произведений английской литературы.

Эмми выпрямилась. На уроках истории она привыкла запоминать имена и даты, но Барлоу говорил так увлекательно, что она подумала: эти занятия будут интересными.

– Это было время больших противоречий, и как вы увидите, многие важные вещи, происходившие в то время, случались втайне. Тайные браки, тайные союзы и тайные заговоры, ведущие к гибели самых могущественных мужчин и женщин Британии.

Эмми заёрзала на месте. Что-то из того, что говорил Барлоу, было ей непонятно, но это был её первый день в школе. Если она задаст вопрос, то, скорее всего, будет выглядеть глупо.

– Почему ты вертишься? – прошипела Лола. – Тебе надо в туалет?

Эмми чуть не подавилась.

– Нет! Я просто… Нет, ничего. У меня появился один вопрос.

– Так задай его.

– Нет!

– Почему?

– Я…

– Леди, вы хотите что-то добавить?

Эмми съёжилась на скамье. Барлоу смотрел прямо на неё и Лолу.

Лола ухмыльнулась.

– У Эмми вопрос.

Эмми застонала. Может быть, дружба с Лолой не такая уж хорошая идея?

– Да, мисс Уиллик?

Эмми откашлялась.

– Я просто хотела спросить…

– Простите, мистер Барлоу, – перебила Виктория. – Я её не слышу. Вы не могли бы попросить её говорить погромче?

Подруга Виктории сдавленно хихикнула. Виктория изо всех сил пыталась заставить Эмми почувствовать себя ещё более неловко.

Эмми заправила волосы за уши. «Почему она меня так ненавидит? Она ведь меня даже не знает».

Мистер Барлоу улыбнулся.

– Мисс Уиллик, можно чуть громче?

Эмми кивнула.

– Я просто хотела спросить… Вы ведь сказали, что у женщин не было прав?

– Верно.

– Но потом вы сказали, что в то время были могущественные женщины. Как же они могли быть могущественными, если у них не было прав?

Мистер Барлоу завёл руки за спину и сделал несколько шагов.

– Это интересный вопрос. Да, в эпоху Тюдоров у женщин почти не было прав. Однако это не означает, что они не могли оказывать влияние на мужчин, имевших эти права. Кто-нибудь из вас слышал об Анне Болейн?

Все промолчали. Эмми уже слышала это имя, но не помнила, где именно.

Лола подняла руку:

– Это королева, которой отрубили голову.

Эмми поморщилась. Лола умела выбирать слова!

– Коротко и по делу, – сказал мистер Барлоу. – Анна Болейн была второй женой короля Генриха Восьмого, и да, она была обезглавлена. Казни через отрубание головы были обычным делом для эпохи Тюдоров. Но нас больше интересует её жизнь, а не смерть. Будучи женщиной, она не имела в Англии юридических прав. Однако события её жизни буквально изменили ход истории.

Несмотря на всё влияние, большая часть её жизни проходила втайне. Она тайно вышла замуж за короля Генриха, когда он ещё был женат на другой женщине. Она тайно пыталась повлиять на ближайших советников короля. И именно из-за этого влияния люди организовали заговор, чтобы судить её и обвинить в измене из-за преступления, которого она не совершала.

Эмми подпёрла подбородок ладонью. Кажется, Анна встала на пути других людей с их тайнами. Но ведь из-за этих тайн её необязательно было убивать?

Барлоу прекратил расхаживать по классу.

– Мы забегаем вперёд. Давайте немного вернёмся назад и поговорим о войне Алой и Белой розы.

Несмотря на усталость, во время урока истории Эмми совершенно не тянуло в сон. Барлоу был оживлён, обаятелен и остроумен. Это было совсем не похоже на уроки истории дома.

Пока остальные ученики складывали вещи после урока, мистер Барлоу принёс Эмми книгу под названием «Как уничтожить династию: уроки Тюдоров и Стюартов».

– По этой книге мы занимаемся в этом триместре, – сказал он. – Полагаю, единственным эпизодом английской истории, который ты знаешь, был период, когда твои предки выкинули нас из колоний и заявили, что больше не желают повиноваться нашему королю?

Эмми прикусила губу и кивнула.

– Не переживай, – успокоил её Барлоу. – Когда после пяти лет обучения тебе придётся сдавать экзамен на аттестат об общем образовании, ты будешь знать всё. Я поговорю с мадам Бойд, и мы разработаем план, как помочь тебе нагнать остальных. И мы постараемся сделать так, чтобы это было как можно более безболезненно.

– Мистер Барлоу, – спросил Джек, – мне отнести Дэву его домашнюю работу?

Барлоу нахмурился.

– К сожалению, мистер Масрани больше у нас не учится.

Джек разинул рот.

– Он уехал?

– Сегодня утром его забрали родители.

– Но почему?

– Боюсь, этого я не знаю, – сказал Барлоу. – Извини.

Джек выглядел обеспокоенным, и Эмми не винила его. Должно быть, на крыше здания капитула случилось что-то серьёзное, раз кто-то из-за этого покинул школу.

Эмми, Джек и Лола встали со своих мест и пошли к двери. Лола обернулась.

– Да, мисс Бойд? – спросил Барлоу.

– А это правда? – спросила Лола. – Что у всех во времена Тюдоров были тайны?

– Тайны есть у всех, мисс Бойд, – ответил он, неторопливо спускаясь по лестнице. – Просто некоторые хорошо умеют скрывать их.

Под ногами Эмми хрустели коричневые и оранжевые листья, когда она шла к латинскому клубу. Из головы у неё не шли слова мистера Барлоу о тайнах. Неужели тайны есть у всех? Не просто маленькие секреты, а большие тайны, способные изменить жизни людей? У Эмми таких тайн не было. Кроме шкатулки, лежащей у неё под подушкой. Но ведь это не такая уж и большая тайна.

Эмми снова посмотрела на карту. Если она хочет найти это место, ей нельзя отвлекаться. У латинского клуба было собственное здание под названием «Маяк», которое находилось словно на краю земли. Ни одна тропинка не была отмечена на карте, и Эмми то и дело заходила в тупик.

Проблуждав некоторое время по саду, Эмми наконец нашла маленький каменный домик. У него была крутая крыша и никаких окон и дверей. Должно быть, там не часто бывают посетители.

Эмми несколько раз обошла домик. Двери нет. Она может провести здесь целую вечность и так и не найти вход.

Раздался хруст. По тропинке кто-то шёл. Из-за угла появился темноволосый мальчик. Он показался Эмми знакомым, наверное, она видела его в доме Эдмунд, и она улыбнулась ему. Он не улыбнулся в ответ. Он даже не взглянул на неё. Он прошёл мимо, словно Эмми там и не было, и исчез за углом дома.

Эмми минуту помедлила, а потом последовала за ним. Она поспешно свернула за угол, но мальчик уже исчез. Она упёрлась руками в бока и огляделась по сторонам. Там должен быть какой-то вход, который она прежде не заметила. Дом был построен из камня, и вокруг него росли фиолетовые цветы, наверное, лаванда. Эмми нахмурилась. Чуть заметная тропинка вела через клумбу, на которой, словно страж, торчало единственное высокое растение с длинными заострёнными листьями. Эмми прищурилась. Если растение выглядит как страж, значит, оно что-то охраняет. Что-то вроде тайного входа. Эмми шагнула на тропинку и обошла грозное растение. Она заметила на стене какое-то выцветшее изображение. Оно было похоже на череп с какими-то непонятным рисунками с обеих сторон – Эмми не могла разглядеть, что это такое.

Она почесала щёку. Всё это было очень странно и кое о чём ей напомнило. Но это невозможно. В Коннектикуте она не могла видеть ничего подобного. Эмми осторожно обогнула волосатый красный стебель и попыталась стереть с изображения грязь.

Раздался треск.

Череп исчез в стене, и между двух камней появилось отверстие. Эмми сунула внутрь руку и за что-то потянула. Стена отъехала в сторону.

Оказалось, внутри полно людей, и все они говорили о каких-то непонятных Эмми вещах.

– Не будь придурком, Ашер, философию Цицерона нельзя отделять от его политических взглядов, – сказал кто-то.

– Я просто хочу сказать, что его письменные произведения ценны сами по себе, – последовал ответ.

Эмми словно попала в другой мир, в котором подростки считали латынь увлекательным предметом. Она закрыла тайную дверь и заметила темноволосого мальчика. Он говорил с мужчиной в глянцевом чёрном костюме и таких блестящих ботинках, каких Эмми прежде никогда не видела. Он удивлённо посмотрел на неё и что-то шепнул мальчику.

– Кажется, у нас новая ученица! – мужчина улыбнулся Эмми. – Как тебя зовут?

Эмми потянула рукав своего свитера.

– Я Эмми. Эммелин Уиллик. Мадам Бойд сказала, что записала меня в латинский клуб.

– Ах да, кажется, она об этом что-то говорила. Прости, я собирался попросить кого-нибудь, чтобы он провёл тебя внутрь. Но вижу, ты сама во всём разобралась.

– Да. – Эмми взглянула на темноволосого мальчика.

Он вздёрнул подбородок и фыркнул, словно кто-то предложил ему брюссельской капусты. Потом он нахмурился и отошёл подальше. Эмми приподняла бровь. Словом, очень милый парень.

– Я мистер Ларраби, – сказал мужчина. – Руководитель латинского клуба.

Ларраби. Значит, это он накануне заставил Эмми целый час ждать в коридоре.

– Сегодня мы работаем в группах, но я не думаю, что ты готова обсуждать нюансы римской политики. Почему бы тебе пока не заняться своими домашними заданиями?

Эмми нашла тихий уголок и открыла учебник истории, украдкой оглядывая комнату. Кажется, её никто не замечал. Все говорили и смеялись, будто латынь была самым увлекательным предметом на свете.

Вредный темноволосый мальчишка сидел рядом с братом Джека, которого, казалось, совсем не беспокоила сломанная рука. Он облокотился о подлокотник кожаного кресла и отчаянно жестикулировал, словно пересказывая подробности своего приключения. Может быть, сломанная рука и была для него приключением. Кажется, он был любителем риска. Но это не было приключением для другого мальчика, который покинул школу. Эмми огляделась. Никто не казался потрясённым тем, что случилось с одним из членов их клуба.

Потом Эмми заметила кое-что ещё: она была единственной девочкой в комнате. Это было очень странно. Если столько мальчишек считали латынь интересной, значит, здесь должны были быть и девочки.

Эмми начала читать и к концу урока успела закончить целую главу. Никакой громкой музыки, никакой болтовни по телефону и никакой Виктории. А здесь было бы неплохо делать уроки.

Комната начала пустеть, и Эмми последовала за другими учениками. Полки у двери были набиты старыми книгами с красивыми кожаными корешками. Она присмотрелась. На одном из корешков был тот же странный символ, что и на потайной двери, но на этот раз Эмми смогла рассмотреть его получше: череп с крестом справа и кинжалом слева. Она по-прежнему не могла отделаться от назойливого чувства. Где она уже видела этот символ? Может быть, это был обычный символ для Англии и, когда она была маленькой, у её папы была какая-то вещь с таким изображением? Всё это заставило Эмми снова подумать о своём отце. Если бы только она могла у него спросить. Она потянулась к книге. Может быть, что-нибудь в её содержании поможет ей освежить память.

– Эммелин! – Мистер Ларраби возник из ниоткуда. – Как тебе у нас? Понравилось? Наверное, тебе было немного скучно?

Эмми сунула книгу на место.

– Вообще-то я…

– Не волнуйся, я не стану заставлять тебя приходить на следующую встречу, если это не совсем твоё. Мы просто запишем тебя в какой-нибудь другой клуб, который будет тебе больше по душе. Скажи, тебе нравится благородная игра в каштаны?

– Э-э-э…

– Я слышал, в этом году к нам приезжает королевский клуб из Аннаполиса. Будет очень интересно!

– Вообще-то я хотела бы остаться в латинском клубе. Я могла бы воспользоваться этими занятиями, чтобы нагнать других учеников, и будет здорово, если рядом окажется учитель, который сможет мне помочь.

– Понимаю. – Ларраби улыбался, но не выглядел счастливым. Скорее смущённым. – Мы с радостью тебя примем. А теперь позволь мне показать тебе, где выход.

Эмми вышла вслед за ним в потайную дверь. Он не очень-то обрадовался тому, что она будет приходить в латинский клуб, и это было странно. Почему учитель не хочет видеть её в своём клубе?

Глава 5

Суббота

По пути в дом Одри Эмми дважды заблудилась, но в конце концов нашла нужную тропинку. Она проскользнула в переполненную общую комнату и направилась к лестнице. Ей не хотелось, чтобы на неё снова обращали внимание.

– Эй, Эмми! – Лола махнула ей рукой и указала на пустое место за столом. Она сидела с Джеком и несколькими другими учениками, которых Эмми не знала.

Эмми принялась крутить пуговицу на свитере. Она не привыкла, чтобы кто-то просил её присесть рядом. Она втиснулась рядом с Лолой и попыталась выглядеть непринуждённо. Девочка со светлыми кудрями застенчиво махнула ей рукой, и Эмми махнула в ответ.

– Это Натали, – сказала Лола. – И Джайя. – Она указала на стройную девочку, которой мама подарила туфли. – Она круче нас всех, но мы стараемся не очень её осуждать.

Эмми моргнула. Она не знала, как поступила бы, если бы кто-то сказал такое о ней. Но девочка по имени Джайя только рассмеялась и снова принялась болтать с Натали.

– Ты сегодня была в клубе? – спросила Лола.

– Да, в латинском.

Джек поднял голову.

– Ты ходишь в латинский клуб?

– Да, мадам Бойд записала меня туда, чтобы я смогла нагнать остальных учеников.

– Ясно. – Джек взял новый карандаш и принялся затенять рисунок, над которым всё это время работал. – И как всё прошло? Ты смогла найти вход в здание?

Эмми пристально посмотрела на Джека. Откуда он об этом узнал?

– Да, но не сразу. Ларраби сказал, что забыл попросить кого-то из учеников показать мне вход.

Джек ухмыльнулся.

– Он всегда так говорит. Это испытание. Чтобы выяснить, умеешь ли ты решать проблемы, или что-то в этом роде.

– Но зачем проходить испытание, чтобы вступить в школьный клуб?

– Просто они хотят контролировать тех, кто туда вступает. Это не самый дружелюбный клуб.

– Я это уже поняла, – проворчала Эмми. – Пока я пыталась найти дверь, появился один парень и сделал вид, будто не заметил меня. Кажется, я уже видела его в общей комнате. Наверное, он из Эдмунда.

Джек и Лола переглянулись.

– Тёмные волосы? – спросила Лола.

Эмми кивнула.

– Слишком много геля для волос, модный блейзер и очень высокомерный вид…

Джек пихнул Лолу под столом, и она выругалась.

– Это Бринн, кузен Лолы, – сказал Джек. – В первый год в школе он был моим соседом по комнате. Превратил мою жизнь в ад.

– И что он сделал?

Джек поёрзал на стуле.

– В основном всякие мелкие шалости и глупости.

– Это не были простые глупости, – сказала Лола. – В ту ночь, когда ты…

– Это был несчастный случай, – перебил Джек.

Лола ничего не сказала, но у неё был такой вид, словно она прикусила язык, чтобы смолчать.

Шалости. Глупые шутки. Несчастные случаи. Кажется, все разговоры о латинском клубе сопровождались упоминанием подобных вещей.

– Сейчас Бринн почти оставил меня в покое, – продолжал Джек. – Он слишком боится Лолу.

Эмми подняла брови.

– А что ты сделала?

– Она разбила ему нос и заставила разрыдаться на виду у его друзей.

Эмми рассмеялась.

– Ты правда ударила своего кузена?

– Так ему и надо, – сказала Лола.

– А что сказала твоя мама?

– У меня были огромные неприятности, но в этом нет ничего нового. Но ей было всё равно, что мы кузены. Его отец – сводный брат мамы, но они не очень-то ладят.

– А твой папа? – спросила Эмми.

– Он живёт в Глазго. Родители развелись, когда мне был год.

– Прости.

Лола пожала плечами.

– Могло быть и хуже. – Она взглянула на Джека. Он рассматривал кончики пальцев и сосредоточенно пощипывал их.

– Ты меня имеешь в виду? – Джек не поднял головы. Он улыбнулся, но улыбка была грустной. – Скажем так: я не вписываюсь в модель семьи Голтов. Мои братья соответствуют семейным требованиям намного лучше меня.

– И сколько у тебя братьев? – спросила Эмми.

– Трое. Винсент уже окончил школу и работает у моего отца. Оливер поступит сюда только в следующем году, а Малкольм учится последний год. Наверное, ты видела его в латинском клубе.

Эмми кивнула. Она не была уверена, что ей следует ещё что-то говорить. Кажется, этот разговор был Джеку неприятен.

– В школе есть другие клубы?

– Полно, – ответила Лола. – Джек вступил во все, которые имеют хоть какое-то отношение к искусству, – рисование, скульптура и тому подобная ерунда.

Джек рассмеялся.

– А ты занимаешься такими бесполезными вещами, как гребля и футбол.

– Футбол? – Наконец что-то интересное.

– Да, – сказала Лола. – Я атакующий полузащитник.

Джек фыркнул.

– По-моему, в прошлом году ты восприняла свою функцию атакующего слишком серьёзно.

– А что тогда произошло? – поинтересовалась Эмми.

Лола закатила глаза.

– Ничего особенного.

– Вы говорите о временном отстранении Лолы? – спросила Натали. – Я была на спортивной площадке, когда это случилось. Она ударила одну девочку в самый разгар игры, и её отстранили на большую часть прошлого сезона. Это своего рода школьная легенда.

– Это была не моя вина! – возразила Лола.

– Но ведь ты ударила её по лицу, – заметила Джайя.

– Эта девочка насмехалась над хиджабом Мариам. Она мусульманка и закрывает голову во время игры. Что ещё мне оставалось делать?

– Не знаю, но лично я не стал бы затевать драку на глазах у арбитра, – сказал Джек.

– Эмми, в Америке многие играют в футбол? – спросила Натали.

– Да. Конечно, наша профессиональная лига не пользуется такой известностью, как в других видах спорта, но многие любят футбол.

– Ты должна прийти на нашу игру в субботу, – сказала Натали. – Обычно на матчи собирается вся школа.

Улыбка Эмми исчезла. Наверное, маме не понравится, если она пойдёт на футбольный матч.

– Не знаю. У меня много домашних заданий.

– Кому какое дело до домашних заданий, когда мы играем с Сент-Мэри? – спросила Лола. – В прошлом году мы проиграли им в матче чемпионата Восточной Англии и целых полгода ждали новой игры.

Эмми начала теребить мочку уха. Мама не говорила, что она не может посещать матчи.

– Думаю, я смогу выделить несколько часов.

Остальные продолжали говорить о футболе, но Эмми не слушала. Она барабанила пальцами по столу. Если её мама о чём-то не узнает, то и не рассердится.

Три дня спустя Эмми бросила одежду в стиральную машину и посмотрела на часы. Ей придётся поторопиться, если она хочет успеть перекусить перед началом матча. Она побежала наверх, набросила толстовку и была уже в коридоре, когда что-то привлекло её внимание. Эмми скорчила гримасу. Её тумбочка была завалена домашними заданиями. Наверное, ей следует остаться и сделать хотя бы половину. Благодаря Виктории и её вредной подруге Арабелле Эмми почти всю неделю не могла ничего делать. Они постоянно слушали громкую музыку, а их лак для ногтей пах так ужасно, что Эмми казалось, будто она живёт в школьной химической лаборатории.

Виктория была ужасной, но поиски отца закончились ещё более плачевно. Эмми ничего не удалось выяснить. Всякий раз, оказавшись одна, она брала письмо и шкатулку и внимательно их разглядывала. Если и был какой-то ключ, подсказывающий, для чего нужны эти медальоны или кто послал письмо, она не могла его найти. Эмми не знала, что делать дальше.

Она снова перевела взгляд на стопку домашних заданий. Если бы её мама узнала, что она отправляется на футбольный матч, когда ей надо делать уроки…

Эмми выпрямилась и выбежала за дверь. Мамы всё равно здесь нет, а она вернётся к своим урокам позже.

Эмми ворвалась в зал и начала накладывать на тарелку еду. За соседними столиками было удивительно тихо. Разговоры о несчастном случае уже прекратились, но в комнате всё равно всегда стоял гул голосов. Обычно все старались перекричать друг друга, но сегодня все только перешёптывались. Эмми подняла глаза и раскрыла рот от удивления. Половина присутствующих смотрели на неё. Она почувствовала, как её щёки заливает жар, и уставилась на свой тост. Что она снова сделала не так?

Джек и Лола сидели у двери, и Эмми направилась к ним. Лола подняла голову и чуть не подавилась апельсиновым соком.

– Что это на тебе надето? – с трудом выдавила она.

Эмми осмотрела свою одежду. Голубая толстовка. Джинсы. Старые кроссовки. Разве этого недостаточно для выходных в Уэллсворте?

Джек пристально смотрел на неё, держа в руках вилку, на которой безвольно повисла колбаска.

– Ты. Не можешь. Надеть. Это. Сегодня.

Эмми потянула за край толстовки и села к столу.

– Я думала, в выходные можно не надевать школьную форму.

– Даже школьная форма была бы лучше, – язвительно заметила Лола.

– Но почему…

– Ты надела всё голубое, – объяснил Джек. – А голубой – цвет Сент-Мэри. Ты как будто болеешь за них.

Эмми оглядела зал. На всех учениках были официальные цвета Уэллсворта – зелёный и серый. Она принялась грызть ногти. В этой школе было столько неписаных правил, что ей никогда их не усвоить.

– У меня не осталось ничего зелёного и серого. Я бросила всю одежду в стиральную машину, потому что носила её целую неделю.

Джек повернулся и крикнул:

– Джайя! Эмми нужен экстренный комплект цветов Уэллсворта. Поможешь?

Джайя оглядела Эмми с ног до головы и вскочила с места.

– Нет времени на завтрак, идёмте!

Через двадцать минут Эмми уже теребила воротник изящного кашемирового свитера. Вокруг неё на футбольных трибунах передавали стаканы с шипучей газировкой и жареную картошку. Только бы не испачкаться.

Свитер был очень красивым, но в нём Эмми чувствовала себя ещё более незаметной. Кашемир был для таких девочек, как Джайя: высоких, худощавых и стильных. Ей пришлось подвернуть брюки, отчего вид у них стал не такой элегантный.

Она заметила, что Джек машет ей рукой, и сквозь толпу пробралась к нему и его друзьям. Из заднего ряда перегнулся светловолосый мальчик и дружелюбно улыбнулся Эмми.

– Ты Эмми, верно?

Она кивнула.

– Я Кэйдел, – сказал он. – Сосед Джека.

Эмми попыталась улыбнуться. Ей следовало сказать что-нибудь дружелюбное, но она не могла ничего придумать.

– Наверное, в Америке ты не часто ходила на футбол, – продолжал он. – Ты когда-нибудь прежде была на матче?

– Да, – улыбнулась Эмми.

– Если у тебя появятся вопросы насчёт игры, не стесняйся спрашивать у меня. Я играю в команде мальчиков. В прошлом году мы дошли до финала Восточной Англии. Всего на поле десять игроков, за исключением голкипера и… – Кэйдела прервал рёв толпы: на поле появились команды. – Возьми лакрицу. – Джек протянул Эмми конфету.

– Спасибо, но я не люблю лакрицу.

Джек сунул конфету ей в руку.

– Не важно, это на удачу.

Когда раздался свисток, Эмми сняла обёртку и послушно сунула конфету в рот.

Игра была напряжённой с самых первых минут. Обе команды были такими же сильными, как те, в которых довелось играть Эмми, и очевидно, игроки терпеть друг друга не могли. Атмосфера на трибунах накалилась, как во время лучших матчей, в которых Эмми участвовала у себя дома. Впервые с тех пор, как она приехала сюда, она увидела нечто знакомое: игроки громко перекрикивались, тренеры выкрикивали советы, бутсы скользили по траве и резиновому покрытию. Это было всё равно что получить письмо из дома, одновременно грустное и радостное. Место Эмми было не на трибуне, а на поле. Это она должна кричать другим игрокам. Её бутсы должны скользить по дёрну. Когда на восьмидесятой минуте игры бомбардир Уэллсворта забил гол, Эмми принялась прыгать вместе с остальной толпой, но ей всё равно хотелось большего, чем только радоваться успеху команды с трибун.

После матча толпа постепенно покидала стадион, и это дало Кэйделу возможность рассказать Эмми обо всех нюансах игры.

– Та девочка из Сент-Мэри оказалась вне игры, потому что была впереди последнего защитника, когда полузащитник передал мяч ей. Её возражения были совершенно бесполезны. Я подумал, что она…

Кто-то с силой толкнул Джека, и он схватился за Кэйдела, чтобы не упасть. Потом его толкнули ещё несколько раз. Проходившие мимо три мальчика рассмеялись и продолжили спускаться вниз по лестнице, как будто ничего не случилось.

– Всё нормально? – спросил Кэйдел.

Джек провёл рукой по волосам.

– Да, ничего страшного. – Его голос чуть заметно дрогнул, и он откашлялся.

– Что это было? – спросила Эмми.

– Просто несколько ребят, которым я не нравлюсь.

Эмми посмотрела им вслед. Там был Бринн (это он первым толкнул Джека), а также пара других мальчишек, которых она уже видела раньше.

– Мне кажется, все они состоят в латинском клубе.

– Да, я тоже там был.

– Правда? – Это объясняло, откуда Джек так много знает про клуб. – Почему ты ушёл?

Джек долго молчал.

– Просто это не для меня, – сказал он и стал быстро подниматься по лестнице.

Кэйдел пошёл за ним.

Эмми хотелось получше расспросить его, но они с Джеком не очень хорошо знали друг друга. Она не хотела показаться любопытной. Но ей было очень интересно, почему Джек покинул латинский клуб и почему не хотел об этом говорить.

Глава 6

Задание

– Ну почему нам сегодня надо тащиться в библиотеку на урок истории? – спросила Лола.

Джек глубоко вздохнул, а Эмми подавила улыбку. Лола ворчала с тех пор, как они вышли из крыла изящных искусств, и это действовало Джеку на нервы.

– Как же ты два часа бегаешь на футбольной тренировке и не в состоянии спокойно пройти пешком лишних десять минут? – спросил он.

– Всё очень просто, – сказала Лола, когда они медленно поднимались по очередной лестнице. – Вчера вечером я действительно бегала два часа и теперь устала.

Джек покачал головой и сунул в уши наушники.

– Ты давно играешь в футбол? – спросила Эмми.

Лола кивнула.

– Кажется, папа купил мне футбольный мяч, когда я ещё не появилась на свет. Когда я возвращаюсь в Глазго, мы всегда ходим на матчи.

Эмми улыбнулась, но на душе у неё было нерадостно. Она никогда не узнает, любил ли её папа футбол.

– А ты занимаешься спортом? – спросила Лола.

Сердце Эмми забилось сильнее.

– Раньше занималась. – Ей не хотелось объяснять, почему мама запретила ей играть. Да она и сама этого не понимала.

– Я бы никогда не смогла бросить, – сказала Лола. – Приводить вратаря в замешательство, пытаться предугадать его следующее действие, слышать крики зрителей – всё это просто становится частью тебя, понимаешь?

Эмми понимала. От этой мысли у неё заныло в груди.

– К тому же я могу безнаказанно бить людей, и это здорово. – Лола подмигнула, и Эмми засмеялась. Кажется, с Лолой было бы весело играть в одной команде.

Они миновали огромные дубовые двери, ведущие в зал, и прошли по узкому коридору, связывавшему причудливую башню библиотеки с главным зданием. Бросили сумки и уселись за ближайшим столом как раз в тот самый момент, когда в библиотеку вошёл мистер Барлоу. Он присел у стола на корточки и улыбнулся Эмми.

– Решил зайти проведать тебя перед началом урока. Как у тебя дела?

– Хорошо.

– Я слышал, ты вступила в латинский клуб. Надеюсь, ты не обидишься, если я скажу, что лучше бы тебе заняться какой-нибудь гуманитарной дисциплиной, например в англосаксонском или шекспировском клубе? Мне поговорить с мистером Ларраби насчёт твоего перевода?

Эмми не была поклонницей латинского клуба, но зато там она могла спокойно делать уроки. Ей не хотелось отказываться от этой возможности.

– Мадам Бойд хотела, чтобы я была в латинском клубе, поэтому я лучше останусь там.

Барлоу улыбнулся, но вид у него был слегка разочарованный.

– Хорошо, дай мне знать, если передумаешь. Латинский клуб не всем подходит. – Он повернулся, и Эмми нахмурилась. Уже два учителя пытались уговорить её покинуть латинский клуб.

– Хорошо, давайте начнём, – сказал Барлоу, обращаясь к классу. – Уверен, вам всем интересно узнать, почему сегодня мы встретились в библиотеке.

Лола что-то чуть слышно пробормотала, и Эмми покачала головой. Очевидно, Лоле было непросто держать свои чувства при себе.

– Мы говорили о роспуске монастырей, – продолжал Барлоу. – Надеюсь, теперь вы все знаете, какое важное значение это имело для английской истории. Кто может назвать мне одну из причин, почему роспуск был так важен?

В комнате было тихо. Наконец руку подняла Натали.

– Король стал главой английской церкви?

– Верно, – сказал Барлоу. – Это означало, что он забирал всю церковную собственность, всё имущество и ценности. Многие священники, выступавшие против этого, были казнены, и многие бесценные артефакты были потеряны или уничтожены.

И вот теперь мы подходим к нашему заданию, – продолжал он. – Вы разделитесь на группы по два или три человека и подготовите информацию о любом монастыре, затронутом этой реформой. Оказали ли священники сопротивление? Какие ценности находились в монастыре? Что с ними случилось? Что произошло с самим зданием? Дополнительные баллы получат те, кто приложит дополнительные усилия, так что отлынивать не получится.

Все начали разбиваться на группы, и Эмми прикусила губу. Она была новенькой, а это означало, что её выберут в последнюю очередь.

– С чего начнём? – спросил Джек.

Эмми затаила дыхание. Обращался ли он к Лоле или хотел, чтобы и Эмми присоединилась к ним?

– Очевидно, с архитектуры, – ответила Лола.

Она схватила сумку и направилась к одной из длинных винтовых лестниц, ведущих на верхние этажи. Джек пошёл за ней, но Эмми осталась на месте. Лола загрохотала по лестнице и оглянулась через плечо.

– Эмми, ты идёшь?

Эмми улыбнулась, схватила сумку и взбежала по железной лестнице.

– В вашей библиотеке и правда есть секция архитектуры?

– Конечно, – ответила Лола. – А в твоей разве не было?

Эмми засмеялась.

– В последней школе, куда я ходила, не было библиотеки. Мы всё искали в интернете.

– Думаю, так поступает большинство людей, – шепнул Джек. – И они закончат к тому времени, когда мы только выберем какой-нибудь монастырь.

Лола с шумом поднималась наверх.

– Я всё слышала!

Она повела их через лабиринт стеллажей и полок. Библиотека была огромной. Из-за странной восьмиугольной формы в ней почти невозможно было ориентироваться, но кажется, Лола знала её как свои пять пальцев. Наконец она остановилась прямо посреди ряда с книгами.

– Вот здесь средневековая архитектура.

– Откуда ты знаешь, где какие книги? – спросила Эмми.

Лола нахмурилась, но ничего не ответила.

– После того как в прошлом году она ударила Бринна, ей пришлось ненадолго заняться общественной деятельностью, – объяснил Джек.

– Я три месяца обновляла книги на полках, – пробормотала Лола. – Не понимаю, почему Бринн пожаловался. Его нос выглядит намного лучше, после того как я его сломала.

– Почему вы не ладите? – спросила Эмми.

– Потому что он придурок, – ответила Лола. – Он думает, что его часть семьи намного лучше нашей, потому что у них больше денег.

Эмми моргнула. Она знала, что некоторые полагали, что наличие денег делает их лучше других. Она ведь училась в элитных частных школах по всей Новой Англии и видела немало снобов. Но ей было тяжело слышать, как Лола так буднично об этом говорит.

Лола вытащила с полки огромную книгу и положила на соседний столик.

– «Готическая архитектура Англии». Наверное, здесь что-то есть. – Она открыла книгу и провела пальцем по указателю. – Вестминстерское аббатство. Кентерберийский собор. Йоркский собор. Не знаю, для меня они все одинаковые.

Эмми села на стул у окна.

– Нам надо что-то уникальное, то, что не выберет никто другой. Мне нужны эти дополнительные баллы. – Она побарабанила пальцами по толстому оконному стеклу. Прямо под ней виднелся каменный коридор: он образовывал мост, ведущий к залу, который стоял здесь уже много веков с его древней каменной кладкой и полуразрушенными скульптурами. Зал… Столько веков прошло…

Эмми вскочила.

– Зал!

– А что с ним не так? – спросил Джек.

– Нам надо написать про зал! Это ведь был собор, верно? Уверена, что он существовал ещё до роспуска монастырей.

– Кажется, я читала, что его называли аббатство Блэйкхол, – сказала Лола. – Посмотрим, есть ли о нём что-нибудь в этих книгах.

Они принялись обыскивать полки, вытаскивая каждую книгу, которая могла быть им полезна. Через полчаса Эмми упала на стул и подпёрла голову рукой.

– Кто-нибудь что-нибудь нашёл?

– Нет, – сказала Лола. – Кажется, здесь есть информация о каждой церкви в стране, кроме этой.

– Может быть, она была не такой уж значительной, чтобы попасть в книги? – предположил Джек.

Лола покачала головой.

– Но это странно. Аббатства всегда имели значение. Мы же читали о них в прошлом году, помнишь?

– Не все помнят каждую страницу каждой прочитанной книги, Лола.

– И что нам теперь делать? – спросила Эмми. – Выберем другую тему?

– Кажется, в мезонине есть секция с книгами по местной истории, – сказала Лола. – Шансов мало, но стоит попытаться.

Мезонин находился вверху шаткой лестницы и был больше похож на чердак, чем на библиотеку. Эмми наморщила нос. В воздухе пахло заплесневелой кожей и каким-то едким помётом.

– Здесь есть летучие мыши?

Лола промолчала и направилась в дальний угол чердака.

– Это секция местной истории, но я понятия не имею, найдём ли мы что-нибудь. Многие из этих книг такие старые, что у них даже нет названий.

Эмми провела пальцем по пыльным кожаным корешкам.

– Если у них нет названий, как нам… – Она резко замолчала. На одной из книг был странный символ, который она уже видела прежде: череп с крестом справа и кинжалом слева. – Я уже видела этот символ. – Эмми взяла книгу с полки. – На камне у здания, в котором располагается латинский клуб.

Джек взял книгу и посмотрел на корешок.

– Это значит, что книга на латыни. – Он поставил её обратно на полку. – Не думаю, что здесь что-то есть, давайте просто выберем другую церковь.

– Я никогда не видела такого символа, а я уже много лет учу латынь, – сказала Лола. – Это череп?

– Думаю, да. – Эмми снова взяла книгу и раскрыла её. – Она не на латыни и называется «Школа Уэллсворт для мальчиков: ранняя история». Это то, что нам надо! – Она посмотрела на Джека. – Почему ты решил, что она на латыни?

Джек пожевал нижнюю губу.

– Наверное, я спутал этот символ с чем-то ещё.

Эмми принялась перелистывать страницы, пока не нашла оглавление.

– Кажется, аббатству Блэйкхол посвящены целых три главы. Этого хватит для нашего доклада.

– Я мог бы их прочесть, – предложил Джек, – а потом пересказать, о чём там идёт речь.

– Давайте лучше возьмём по одной главе, – сказала Эмми.

– Нет, я правда не против, я мог бы…

– Что на тебя нашло? – перебила Лола. – С каких пор ты полюбил читать?

Джек пожал плечами.

– Я просто хочу помочь.

– В групповых проектах должны принимать участие все, – сказала Эмми.

– Но как мы все будем читать книгу одновременно?

– Почему бы нам просто не сделать копию первых трёх глав, чтобы каждый из нас мог взять себе по одной?

– А потом мы оставим книгу здесь? – спросил Джек.

Эмми кивнула.

– Хорошо. Но только первые три главы, ладно?

– Какая разница, если…

– Просто я не думаю, что нам нужно читать что-то ещё. Нам нужна информация об аббатстве, а не о школе.

Лола закатила глаза.

– На каждую главу нам понадобится минут по десять?

– Нет, это тебе понадобится десять минут. – Джек сердито посмотрел на Лолу. – Не каждый владеет навыками скоростного чтения и фотографической памятью.

Эмми предоставила им возможность и дальше перебрасываться язвительными замечаниями, сделала копии и вернула книгу библиотекарю. Потом дала Джеку и Лоле по главе.

– Мы можем прочесть их сегодня вечером во время занятий, а обсудить позже.

После занятий они собрались у камина.

– Не понимаю, почему об аббатстве Блэйкхол больше нет никаких книг. – Лола взглянула на дверь кабинета мадам Бойд и сунула в рот пластинку жевательной резинки. – В моей главе написано, что оно было частью монастыря, который играл важную роль в Средние века. Там была одна из крупнейших в Англии коллекций предметов искусства. Монахи умели искусно обрабатывать металл и делали удивительные вещицы из серебра и олова.

– В моей главе тоже говорилось о монастыре, – сказала Эмми. – По-видимому, когда монастырь был закрыт, монахи начали оказывать сопротивление. Потом их казнили за измену, но им удалось спрятать всю коллекцию.

– Правда? – спросила Лола. – И где они её спрятали?

– Понятия не имею, – ответила Эмми.

Лола взглянула на Джека.

– А что написано в твоей главе?

Джек постучал пальцами по столу.

– В основном то же, что и в ваших. Потом речь зашла о школе, и больше там не было ничего полезного.

Эмми пристально взглянула на Джека.

– Правда? Я тоже её читала, и мне показалось, что там много интересных сведений, которые мы могли бы использовать.

– О чём ты говоришь? – спросила Лола.

– Я быстро просмотрела эту главу, пока делала копии, и она показалась мне интересной, поэтому я сделала копию и для себя.

Джек перестал барабанить по столу.

– Ты прочла мою главу? Не могу поверить, что ты…

– И о чём там речь? – перебила Лола.

– Там говорится об основании школы, и в ней много всего интересного. Только послушайте. – Эмми начала читать: – «Самым большим вкладом нашей школы в развитие британского общества является основание благородного братства – Ордена Блэк-Холлоу-лейн».

Глава 7

Орден Блэк-Холлоу-лейн

– Что такое Орден Блэк-Холлоу-лейн? – спросила Лола.

Джек откашлялся.

– Не думаю, что нам следует…

– Думаю, это какое-то тайное общество, – перебила его Эмми.

Лола уронила свою записную книжку на стол.

– Тайное общество? В Уэллсворте?

– Да, по крайней мере, оно тут было, когда появилась школа. А этот странный череп – символ Ордена. Они изображают его на разных предметах, чтобы другие члены Ордена поняли, что это что-то очень важное. Почти как тайное рукопожатие, которое вы можете увидеть и тут же забыть.

– Но это же так круто! – воскликнула Лола.

– Знаю. Правда, этот Орден довольно жутковатый. По-видимому, они…

– Давайте лучше прогуляемся! – Джек с такой силой отодвинул стул, что уронил его на пол.

– Прогуляемся? – Эмми посмотрела на часы. Было больше половины девятого, а после девяти вечера им не разрешали выходить на улицу.

– Да, прогулка нам не повредит, особенно после того, как мы просидели тут целый вечер.

– Ты спятил? – спросила Лола. – Уже темно и ужасно холодно.

– Мне просто нужен свежий воздух.

Эмми посмотрела на Лолу и пожала плечами, но они обе пошли вслед за Джеком.

Как только Джек открыл дверь, в лицо им ударил ледяной ветер. Эмми поплотнее закуталась в свитер.

– Вот так, – сказал Джек, стуча зубами. – Намного лучше.

Лола покачала головой.

– Он точно спятил. А что ещё ты узнала, Эмми?

– Этот Орден был действительно жуткий. Они полагали, что им нужно «очистить школу от еретических взглядов», и я думаю, это значит, что они избавлялись ото всех, кто был с ними не согласен. А во время ритуала новички резали себе руки, чтобы кровь стекала на человеческий череп.

Лола поморщилась.

– Фу!

– Знаю. А ещё они приносили клятву, в которой говорилось, что «ничто и никто» не может быть важнее Ордена. Как будто в фильме ужасов. Но я не знаю, что такое Блэк-Холлоу-лейн. Очень странное название.

– Вероятно, оно произошло от аббатства Блэйкхол, – сказала Лола. – На староанглийском «блэйк» означает «чёрный», а «хол» – «лощина».

– Откуда ты знаешь?

– В прошлом году на уроках истории мы немного изучали англосакский язык.

Эмми подняла брови.

– И ты помнишь, что означают разные слова?

– Я же тебе говорил, – перебил Джек. – Она помнит каждую страницу книги, которую прочитала.

– Англосаксы часто давали названия поселениям в честь того, что находилось поблизости, – продолжала Лола. – Поэтому когда-то здесь и правда могла быть какая-то тропинка в чёрной лощине.

Эмми кивнула.

– Думаешь, нам стоит включить сведения о них в свой доклад?

– Нет. – Джек потёр руки, на которых уже появились мурашки. – Думаю, нам следует о них забыть.

– Но это могло бы сделать наш доклад запоминающимся! – возразила Эмми.

– Ты не понимаешь, насколько они опасны.

Лола скрестила руки на груди и прищурила глаза.

– Ладно, Джек. Рассказывай уже!

Джек пнул ногой комок заледеневшей грязи.

– Не знаю, что ты…

– Ну же! Совершенно очевидно, что ты что-то знаешь об этом Ордене, – сказала Лола. – Если хочешь, чтобы мы помалкивали, объясни всё как следует.

Джек оглядел пустую поляну.

– Я знаю совсем немного, – тихо сказал он. – Я просто знаю, что он существуют и что он опасен.

– Откуда тебе о нём известно? – спросила Эмми.

– Мой папа – член этого Ордена, а также Малкольм и Винсент. Бринн тоже в нём состоит. Поэтому он меня ненавидит.

– Но за что он ненавидит тебя?

Джек сунул руки в карманы.

– Большинство людей узнают об Ордене, только когда до окончания школы им остаётся год или два. Для Бринна и для меня всё было по-другому. Наши семьи много поколений состояли в Ордене, поэтому нам предложили… Как бы это назвать? Период ученичества. Мы должны были начать раньше, чтобы к моменту окончания школы у нас уже было особое положение или что-то вроде того. Бринн был в полном восторге.

– И что случилось потом? – спросила Эмми.

– За обучение первого года должен был отвечать Винсент. Тогда он ещё учился в школе. Он предложил мне стать учеником, и я отказался.

– То есть ты подвёл своего брата?

Джек кивнул.

– Но почему?

Джек прислонился к двери.

– Когда Малкольм и Винсент вступили в Орден, они очень изменились. Не знаю, что они там делают, но я уверен, что некоторые из этих поступков незаконны. А многое очень опасно и подвергает опасности других людей. Поэтому я сказал Винсенту, что не хочу этого делать, покинул латинский клуб, и на этом всё закончилось.

– А какое отношение к Ордену имеет латинский клуб? – спросила Эмми.

– Так они находят подходящих кандидатов, – объяснил Джек. – Они проверяют людей с помощью вопросов и испытаний, чтобы выяснить, подходят ли они для Ордена. Если они проходят испытания, им дают шанс вступить в Орден до окончания школы.

– Мне никаких вопросов не задавали, – заметила Эмми.

Джек рассмеялся.

– Орден мог бы с тем же успехом вывесить большой плакат с надписью «Девочкам вход запрещён». И поверь мне, если Орден не обращает на тебя внимания, это хороший знак.

– А ты… – Эмми не знала, как лучше сказать. – Тебе не опасно находиться дома?

– Конечно, нет, – поспешно ответил Джек. – Я не дружен со своей семьёй, но я их не боюсь. Просто иногда я слышу, что Малкольм и Винсент делают нечто не совсем законное. Я знаю, что это всё для Ордена.

– Почему я ничего об этом не знала? – Пока Джек говорил, Лола хранила молчание. Теперь её лицо стало пунцовым, и Эмми не могла понять, рассержена она или обижена. А может быть, и то и другое.

– Большая часть этого произошла до того, как мы познакомились. Правда, папа по-прежнему хочет, чтобы я присоединился к Ордену.

Эмми принялась грызть ноготь.

– Думаю, нам не стоит упоминать о них в нашем докладе.

– Ты права. У меня будут большие проблемы, если кто-нибудь узнает, что я вам всё рассказал.

– Не волнуйся, – сказала Эмми, – мы никому не скажем. К тому же в этой книжке полно другой информации об аббатстве. Для нашего доклада мы возьмём только её.

Джек глубоко вздохнул. Они вошли обратно в помещение и продолжили работать над докладом, но мысли Эмми то и дело возвращались к Джеку и Ордену.

Они были знакомы не очень давно, но он рассказал ей нечто очень личное и пугающее. А она даже не рассказывала Лоле и Джеку о своём отце.

Было очень сложно объяснить, что он оставался для неё загадкой. Эмми даже не знала, что с ним произошло. Что, если они не поймут? Что, если решат, что это очень странно? Или же сочтут её странной? Раньше у неё никогда не было близких друзей. Ей бы не хотелось всё испортить.

– Эмми, ты слышала, что я сказала? – Лола посмотрела на неё.

– Прости, что?

– Где было написано о монахах, казнённых за измену?

– Сейчас найду. – Эмми принялась листать страницы. Ей надо было сосредоточиться – она не хотела подводить Лолу и Джека.

На выполнение задания у них ушло несколько дней. Сдав его мистеру Барлоу, Эмми улыбнулась. Она гордилась своим докладом: они действительно хорошо поработали.

– Аббатство Блэйкхол? – Мистер Барлоу взглянул на неё. – Я удивлён, что вы нашли информацию о нашем старом соборе. Её не так-то легко отыскать.

– В мезонине библиотеки мы нашли одну старую книгу. Там было полно сведений об аббатстве и об основании школы.

Барлоу несколько раз постучал докладом по столу.

– Должно быть, вы нашли там какую-нибудь интересную информацию?

– Да, очень много, но у нас не было времени всё просмотреть. Поэтому мы сосредоточились на аббатстве.

– Отлично, – быстро произнёс Барлоу. – Это и было целью нашего задания. Дополнительная работа – не всегда хорошо. Книга по-прежнему у вас?

Эмми отрицательно покачала головой.

– Отлично.

Эмми заправила прядь волос за ухо. Кажется, их усилия Барлоу не впечатлили. Он казался почти рассерженным.

Когда следующий ученик отдал свой доклад, она вернулась на место. Доклад был готов, но Эмми не могла сдержать своё любопытство в отношении Ордена. Любой бы захотел узнать больше о древнем тайном обществе.

Теперь, когда она знала, что латинское общество было связано с этой странной группой, ей было не по себе, когда она приходила туда, но, кажется, они ею совсем не интересовались. Вероятно, Эмми больше никогда не услышит об Ордене.

Глава 8

Святая

Следующие несколько недель прошли как в тумане. Вставать рано утром, идти в класс, учиться. Обед, снова в класс, учиться. Это было очень утомительно. Эмми казалось, что ей так и не удастся ничего разузнать о шкатулке отца. Время от времени она смотрела на медальоны или пыталась сложить их, словно головоломку, но ничего не получалось. У неё оставалось время лишь на это, поскольку всё остальное было занято школой.

Эмми продолжала посещать латинский клуб, хотя никто и не помогал ей с латынью. С ней даже никто не разговаривал. После неё появились и другие новички, и большинство из них уже стали частью клуба. Малкольм и Бринн болтали почти с каждым новым мальчиком, задавая вопросы и помогая почувствовать себя непринуждённее.

Кажется, у Малкольма был в клубе особый статус. Все хотели сидеть рядом с ним, как будто это был своего рода талисман. Он сильно отличался от Джека: общительный, шумный, всегда в центре внимания. Он был дружелюбен со всеми, кроме Эмми. Она подумала, знает ли он, что она дружит с его братом, и было ли это тому причиной.

Кроме того, мама почти каждый день присылала Эмми сообщения с напоминаниями заниматься как можно усерднее. Эмми никогда в жизни так усердно не занималась. Но хуже всего было то, что мама ни разу не упомянула о её дне рождения. Дни рождения всегда вызывали чувство неловкости. Отец Эмми исчез в её третий день рождения, и мама хотела забыть об этом дне. Но ведь двенадцать лет – большое событие.

Утром своего дня рождения Эмми встретила в общей комнате Лолу.

– Сегодня большой день! – с улыбкой произнесла она.

Щёки Эмми вспыхнули.

– Как ты об этом узнала?

– На первом курсе, как и все остальные.

Эмми непонимающе взглянула на Лолу.

– Подожди, о чём ты говоришь?

– Сегодня день святой Одри! Вечером будет праздничный ужин в честь прославленной покровительницы нашего дома, святой Одри.

– Одри была святой? – спросила Эмми.

– Конечно, все дома в школе названы в честь святых, – сказал Джек, спускаясь по лестнице. – Эдмунд, Феликс, Витбурга – все они были святыми, которые жили в этой части Англии.

Эмми кивнула. Интересно, откуда произошло имя Витбурга?

– Идём, я хочу есть, – сказала Лола.

Они поспешили в зал и наложили на тарелки еды. Не успели они занять свои места, как позади кто-то откашлялся и сказал:

– Доброе утро, Джек.

Джек не повернулся.

– Привет, Малкольм. – Он смотрел прямо перед собой и продолжал ковырять колбаски на тарелке.

– Это от папы. – Малкольм передал Джеку конверт. – Когда я в прошлые выходные был дома, он попросил передать это тебе.

Джек поднял голову.

– Ты ездил на выходные домой?

Эмми прикусила губу. Почему они не пригласили Джека? Судя по его взгляду, он думал о том же самом.

– Мне надо было заняться кое-какими папиными поручениями.

Лицо Джека стало непроницаемым, словно он изо всех сил старался не поморщиться.

– Ясно. Так, значит, вы с Дэвом именно этим и занимались, когда упали с крыши здания капитула?

Малкольм огляделся и присел на корточки рядом с Джеком.

– Слушай, я не хотел, чтобы он ходил со мной. И это не имело отношения к делам. Думаешь, я позволил бы какому-то ребёнку пойти со мной по делам?

– Тогда что он там делал?

– Я же говорю, это была не моя идея. Мне бросили вызов, и я должен был пройти вдоль края крыши. Не знаю, как он оказался со мной. Он просто испугался и потерял равновесие. Я схватил его и втащил на крышу, а потом сам упал.

Джек посмотрел на тарелку с колбасками.

– И это всё?

– Да, это всё. – Малкольм пристально и вызывающе смотрел на брата.

– Ладно, – ответил Джек.

Малкольм ушёл. Эмми не знала, что думать о нём и о его странных отношениях с Джеком.

В тот день уроки тянулись особенно медленно. Эмми то и дело проверяла телефон в поисках пропущенных звонков от мамы, но там ничего не было. Ей хотелось забраться в постель и ждать, когда день рождения закончится.

После долгой прогулки из латинского клуба Эмми устало поднялась по лестнице в дом Одри, открыла дверь в свою комнату, и её чуть не стошнило.

Запах сбивал с ног. Виктория сидела на кровати Эмми, а на тумбочке стояли четыре открытые бутылочки лака для ногтей. Её подруга Арабелла сидела рядом, подпиливая ногти, и пыль от её пилочки летела прямо на покрывало Эмми.

– Неужели нельзя делать это в другом месте? – спросила Эмми, прикрывая нос полой рубашки.

Виктория мило улыбнулась.

– Нет. – Она осторожно поставила открытую бутылочку с лаком на подушку Эмми.

Эмми посмотрела на открытую бутылочку и покачала головой. Виктория её достала.

– Убери это с моей подушки.

Виктория придвинулась к Эмми, поджав пальцы с накрашенными ногтями и стараясь не прикасаться ими к пушистому ковру.

– Заставь меня.

Её лицо было в двух дюймах от лица Эмми, и она смотрела прямо ей в глаза.

Эмми встретила её взгляд.

Ну же, подумала она.

Эмми сжала кулаки.

Хотя бы один раз.

Она пододвинулась ближе к Виктории. Теперь они были нос к носу.

– Убирайся с моей кровати. – Эмми заскрипела зубами. – Сейчас же.

Виктория шумно сглотнула слюну и посмотрела на Арабеллу, которая сидела совершенно неподвижно. Эмми улыбнулась. Они не ожидали, что она сумеет постоять за себя.

– Ладно, – сказала Виктория, и её голос слегка дрогнул. Она кивнула Арабелле, и та взяла лак, закрыла его крышечкой и швырнула бутылочку вместе с пилкой на кровать Виктории.

Эмми глубоко вздохнула и взяла свой учебник по экономике. Может быть, перед ужином ей удастся прочесть ещё несколько глав. Она повернула к двери, но тут тяжёлый учебник выскользнул у неё из рук и упал прямо на ноги Виктории.

Виктория взвизгнула и схватилась за ногу, подпрыгивая и пытаясь схватить Эмми. Она потеряла равновесие и упала лицом на пол. Эмми хихикнула. Виктория попыталась подняться на четвереньки и провела только что накрашенными ногтями по пушистому белому ковру.

– Твои пальцы! – завизжала Арабелла.

По полу протянулась розовая полоска лака. Виктория закричала и упала на спину, дрыгая ногами, словно перевёрнутый таракан, который никак не может встать.

– Я целый час красила ногти! Ты нарочно это сделала, маленькая ведьма!

– Но я вообще ничего не делала!

– Правда? Значит, это была случайность? – Виктория села и схватила бутылочку с лаком. – Тогда я тоже сделаю это случайно! – Она схватила учебник по экономике, сорвала с лака крышечку и медленно перевернула его.

– Нет! – закричала Эмми, но было слишком поздно. Лак уже капал на учебник, пачкая страницы.

– Ой! – Виктория принялась листать учебник, оставляя на каждой странице жирную каплю розового лака. – Пролилось! И если не хочешь, чтобы такое случилось со всеми твоими книжками, убирайся из моей комнаты!

Эмми сжала губы и почувствовала, как у неё опускаются плечи. Это бесполезно. Надо просто уйти. Снова позволить ей победить. Она открыла дверь и вышла в коридор.

– Пока! – вслед ей донеслись раскаты смеха, и Эмми бросилась бежать. Она сбежала вниз по лестнице и распахнула дверь на улицу, чуть не сбив по пути пару учеников-первокурсников. Она продолжала бежать, всё дальше углубляясь в лес.

Здесь сосны всё гуще. Их тяжёлые ветви склонялись над тропинкой и хлестали Эмми острыми голубыми иглами. Она продолжала бежать. Запах сосен начал смешиваться с чем-то ещё, с чем-то, чего она не замечала прежде, – с запахом соли.

Неужели Уэллсворт находится рядом с океаном?

Запах становился всё сильнее. Земля под ногами стала мягкой и топкой, то и дело попадались участки жидкой грязи. Деревья редели, и вскоре Эмми оказалась на опушке леса.

Она никогда прежде не видела ничего подобного. Впереди простиралась целая грязевая долина с двумя высокими утёсами с обеих сторон. Слои красного камня перемежались длинными ярко-белыми полосами.

– Что это такое белое? – пробормотала Эмми.

– Мел.

Эмми подпрыгнула. В нескольких футах от неё стоял Джонас, который встречал её в аэропорту. На нём были высокие резиновые сапоги, а на плече он держал ведро и грабли.

– Это белое вещество внутри утёсов – мел. Выглядит довольно красиво, хотя со временем всё это обрушится в Северное море.

– Правда?

– Конечно. Каждый день море затапливает эту долину, а когда прилив отступает, он забирает с собой немного скал. Однажды море заберёт весь Северный Норфолк.

– Правда? – снова повторила Эмми.

Джонас хмыкнул.

– Через несколько тысяч лет или около того. Итак, что ты здесь делаешь, юная мисс?

Эмми опустила глаза и пожала плечами. Ей не хотелось говорить о Виктории, школе и своём дне рождения. Она не хотела говорить, что мама про него забыла. В очередной раз. Или что ей опять пришлось провести этот день без отца.

Джонас поставил ведро и принялся сгребать граблями песок. Через несколько минут он нашёл моллюска и бросил его в ведро.

– Тебя что-то расстроило?

Эмми снова пожала плечами.

Джонас бросил в ведро второго моллюска.

– Знаешь, когда я только поступил сюда, мне было трудно привыкнуть. Большинство учеников были неплохими, но с некоторыми было невозможно поладить. Но мне повезло. У меня был отличный сосед по комнате. Это всё меняло.

Эмми с трудом сдерживала слёзы.

– Моя соседка ужасна. Не знаю, как я вытерплю её до конца года. Может быть, мне стоит вернуться домой?

– Может быть, – ответил Джонас.

Эмми подняла глаза. Она не ожидала, что он с ней согласится.

– Думаю, всё зависит от того, что заставило тебя сесть на самолёт, – продолжал Джонас. – Я говорил тебе об этом в первый день. Только ты знаешь, стоит оно того или нет.

Эмми заправила прядь волос за ухо. Папина шкатулка по-прежнему лежала у неё под кроватью, там, куда она положила её в первый день. Она была так занята, что почти не думала о ней и не доставала её. Кроме того, если о ней узнает Виктория, она, вероятно, испортит её, как и учебник экономики.

– Я не хочу сдаваться, – сказала Эмми, – но я не знаю, что делать дальше.

Очередной моллюск шлёпнулся в ведро.

– Я заметил, что во время обеда ты всегда сидишь с одними и теми же учениками. Одним из братьев Голт и дочерью мадам Бойд, верно?

Эмми покачала головой.

– Я не сижу с дочерью мадам Бойд.

– Ну как же? Чёрные волосы, родом из Глазго, не помню, как её зовут.

Эмми удивлённо посмотрела на Джонаса.

– Лола?

– Верно, Лола. Лола Бойд.

Эмми не могла в это поверить. Лола – дочь мадам Бойд? Как она могла этого не знать?

Джонс швырнул в ведро очередного моллюска.

– Не очень легко приходится, если твоя мама управляет школой. А мальчика зовут Джон, верно?

– Джек, – поправила Эмми.

– Верно, Джек. Не думаю, что и ему пришлось легко. Может быть, стоит с ними поговорить?

Эмми опустила глаза. Она редко откровенничала с людьми.

– Сложно найти тех, кому можно доверять, – продолжал Джонас, бросая в ведро ещё одного моллюска. – Дай им шанс и дай шанс Уэллсворту. Думаю, ты очень удивишься. Уверен, что к концу года Уэллсворт будет у тебя в крови, как и у меня.

Эмми отвернулась. В Уэллсворте ей многое нравилось. Ей совершенно точно нравились Джек и Лола. Но сама школа? Она не чувствовала особой связи с ней. Она везде чувствовала себя чужой. Вряд ли это место будет у неё в крови.

Джонас снова провёл граблями по земле.

– А что касается твоей соседки по комнате… По моему опыту, хулиганы обычно не лезут к тем, кто может за себя постоять.

Когда Эмми вернулась, Джек и Лола сидели в общей комнате. Они играли в придуманную Лолой карточную игру, которая состояла в том, что надо было хлопать рукой по картам и пытаться столкнуть партнёра с места.

– Ты и правда дочь мадам Бойд? – спросила Эмми.

Лола схватила стопку карт, лежащую рядом с Джеком.

– Тебе понадобилось много времени, чтобы догадаться. Одинаковая фамилия, одинаковый акцент, одинаковое обаяние. – Лола шлёпнула рукой по карте и добавила её к своей стопке.

Джек выложил на стол ещё четыре карты и едва успел накрыть их рукой, прежде чем Лола их схватила.

– Каково это, когда твоя мама – глава школы?

Лола пожала плечами.

– Это не так уж плохо. Я привыкла.

Эмми прикусила нижнюю губу. Она долго об этом думала, но не знала, вежливо ли будет спросить.

– Твоя мама совсем не старая. Почему она ходит с тростью?

– Произошёл несчастный случай, – ответила Лола. – Она разорвала связки в колене.

В воздухе снова мелькнули карты: Джек и Лола выложили свои карты поверх лежавших на столе стопок. Джек потянул себя за волосы и застонал.

– Попался! – Лола ухмыльнулась и повернулась к Эмми. – А твоя мама? Она ведь пишет книги о том, как люди неправильно воспитывают детей?

– Что-то в этом духе, – засмеялась Эмми.

– Она тебе часто звонит? – спросил Джек.

– Да, но только не сегодня. – Эмми вздохнула. – Думаю, она забыла о моём дне рождения.

– У тебя сегодня день рождения? – спросила Лола. – Почему ты нам не сказала?

Эмми пожала плечами.

– Я не особо люблю дни рождения.

– А твой папа? – спросил Джек. – Он тебе что-нибудь прислал?

– Нет.

Джек и Лола смотрели на неё так, словно ждали, что она скажет что-то ещё. Эмми заправила волосы за уши. Она не должна была ничего объяснять. Но слова Джонаса вертелись у неё в голове. Дай им шанс.

Эмми глубоко вздохнула.

– Мой папа исчез в мой третий день рождения. Полиция сказала, что это очень подозрительно и что кто-то, вероятно… – Эмми сглотнула, – что-то с ним сделал, но никто точно не знает.

– Но может быть, – начал Джек, – он просто ушёл?

Эмми ничего не ответила. Именно поэтому она никогда не говорила о своём отце. Ей не хотелось отвечать на этот вопрос, но она всё же кивнула.

– Может быть.

За столом стало тихо. Лола принялась постукивать картами, а Джек то и дело проводил рукой по волосам.

– Слушай, – наконец сказала Лола, – я знаю, что это не одно и то же, но я знаю, каково это – скучать по папе. А Джек, – она посмотрела на Джека, и он опустил глаза, – никогда по-настоящему не был близок со своим отцом.

Джек кивнул, не поднимая головы.

– Просто я хочу сказать, что ты не одна.

Эмми крепко зажмурилась, чтобы не заплакать. Прежде она везде чувствовала себя одинокой. Может быть, наконец-то появилось место, где всё изменится.

Лола откашлялась.

– Ладно, хватит нытья, иначе мы все станем грустными, а у тебя в этом году не должен быть ужасный день рождения. Святая Одри бы этого не одобрила. Пошли ужинать!

Они встали и направились к дверям. В это время мимо прошла Виктория, с силой толкнула Эмми и злорадно хихикнула, а Эмми вздохнула.

– Меня от неё тошнит.

Лола покачала головой.

– Ты не должна позволять ей толкаться.

– Я пыталась.

– Попытайся ещё раз, – сказала Лола. – Покажи ей, что ты не слабая маленькая девочка.

– Но как?

Лола ослепительно улыбнулась.

– Кое-кто другой её бы ударил, но я такого не одобряю.

Эмми засмеялась и почувствовала, как в груди у неё разлилось тепло. Она всегда хотела такого друга, который мог бы заставить её смеяться, как Лола.

Эмми вышла за дверь, но тут же остановилась. Бить Викторию не в её стиле, но она может сделать кое-что ещё.

Она прикусила губу и улыбнулась.

– Ты идёшь? – спросил Джек. – Не упусти возможность попробовать праздничный ужин в честь Одри, в то время как все остальные будут довольствоваться обычной едой.

– Я вас догоню. Мне надо кое-что сделать.

Эмми помчалась вверх по лестнице и достала из рюкзака карандаш и ручку. Учебник экономики валялся на кровати, но, к счастью, лак для ногтей не протёк на покрывало. Эмми принялась рыться в учебниках Виктории, пока не нашла то, что искала: аккуратный «Учебник экономики для третьего класса», который едва открывали. Эмми открыла его, осторожно стёрла имя Виктории и ручкой вписала своё. Схватила испачканный лаком учебник, бросила его на кровать Виктории, улыбнулась и написала своей соседке по комнате записку.

Эмми с жадностью набросилась на ужин, но после пирога с кусками холодной свинины в желе стала более осторожной. Девочки принесли остатки ужина в общую комнату, чтобы поделиться с мальчиками, когда сверху раздался пронзительный вопль. Несколько человек кинулись к лестнице, но Эмми не обратила на них внимания и сунула в рот пирожное с марципаном.

Виктория сбежала вниз по лестнице и подлетела к Эмми.

– Что это означает? – спросила она, размахивая у неё перед лицом клочком бумаги.

Эмми наклонила голову.

– Разве не понятно? Сегодня утром я брала твой учебник экономики.

– Что значит брала мой учебник экономики? – завизжала Виктория.

– Я не могла найти свой, поэтому взяла твой. Я как раз собиралась его вернуть, когда он случайно упал тебе на ногу. Извини.

Виктория подняла запачканный лаком учебник.

– Это твой учебник, а не мой!

– Не может быть. Мой вот здесь. – Эмми взяла новенький чистый учебник и указала на внутреннюю сторону обложки. – Видишь? В нём моё имя.

Виктория пыталась открыть учебник, но первые несколько страниц намертво склеились.

– Ужасно неприятно, – ласково заметила Эмми. – Тебе следует быть более осторожной.

Виктория сжала зубы.

– Ты подменила учебники! Я знаю!

– Не понимаю, о чём ты. Но можешь рассказать о своих подозрениях мадам Бойд. Уверена, она захочет узнать, как случилось, что на учебник попал лак. – Эмми улыбнулась и положила на тарелку очередное пирожное.

Виктория несколько минут постояла в комнате, а потом помчалась назад, унося с собой испорченный учебник.

Джек и Лола посмотрели на Эмми.

– Это правда твой учебник? – спросил Джек.

– Конечно, нет, – прошептала Эмми. – Она пролила на мой лак для ногтей, поэтому я поменяла их перед ужином. Это было легко: я стёрла её имя и вписала своё. Поэтому всегда следует пользоваться ручкой.

Лола покачала головой.

– Неплохо для первой мести.

Телефон Эмми зазвонил. Она вытащила его из кармана, прочла новое сообщение и вздохнула.

– Что такое? – спросил Джек.

– Это от мамы, – сказала Эмми и прочла сообщение вслух: – «Прости, что я не могла позвонить, Эм, у меня весь день были съёмки, и я вот-вот сяду на самолёт до Денвера. В качестве подарка на день рождения я перевела на твой банковский счёт деньги. В следующем году это будет нечто особенное, обещаю! Люблю тебя».

Лола улыбнулась.

– Но ведь деньги на банковском счету не так уж плохо, верно?

– Думаю, ты права.

Деньги – хорошо, но телефонный звонок был бы ещё лучше.

Глава 9

Рождество

Чем меньше дней оставалось до Рождества, тем меньше времени ученики уделяли занятиям. Заниматься в общей комнате было почти невозможно, но Эмми не расстраивалась. Она была одной из тех немногих, кто не уезжал домой на праздники, и теперь, когда Виктории уже не было, она могла воспользоваться перерывом, чтобы сделать все домашние задания. Она много времени проводила в общей комнате, слушая рождественские гимны в жанре панк-рок и открывая маленькие коробочки с подарками, которые называли рождественскими хлопушками и в которых могли лежать любые предметы, которые только могли придумать ученики третьего класса. Эмми совершенно не хотела сейчас оказаться в Коннектикуте. Обычно мама проводила праздники за работой над новой книгой, а быть с друзьями в Уэллсворте было намного веселее, чем сидеть в пустой гостиной и смотреть на искусственную ёлку.

Накануне рождественских каникул в школе стало намного тише. Лола уехала после обеда, чтобы успеть на поезд до Глазго и отправиться к папе, и когда у Эмми закончился последний урок, ей показалось, что половина школы разъехалась. Она проводила Джека на парковку, где он подождал, пока за ним приедут и повезут домой.

Малкольм тоже был там, но стоял на противоположной стороне парковки, играл со своим телефоном, как будто не видел брата.

– Кто за тобой приедет? – спросила Эмми.

– Думаю, Винсент.

– Это твой старший брат? Тот, который окончил школу пару лет назад?

Джек кивнул.

– Сейчас он работает у папы. – Он поднял чемодан. – Вон его машина.

Рядом с Малкольмом остановился серебристый спортивный автомобиль. Водитель выскочил, крепко обнял Малкольма и похлопал его по спине.

– Я пойду, – сказал Джек. – Счастливого Рождества, Эмми.

– Счастливого Рождества.

Джек перетащил чемодан к машине и бросил его в багажник. Он уселся на заднее сиденье, и кажется, ни он, ни его братья не поздоровались друг с другом.

Эмми вернулась в полупустую общую комнату и вытащила учебники. Она занималась весь остаток дня и следующий день. В канун Рождества ей удалось справиться с большей частью списка литературы и заданий, поджидавших её с момента приезда.

В Рождество Эмми проснулась рано. Мистер Барлоу заказал автобус, который должен был отвезти учеников в соседний городок Кингс-Линн. Они ехали на концерт, который обещал быть не очень интересным, но это было лучше, чем делать в праздник уроки.

До Кингс-Линн было совсем недалеко. Эмми никогда в жизни не видела столько кирпича. Некоторые здания были рыже-красные, другие тускло-серые, а третьи с чёрно-белым узором – все они выглядели так, будто стояли там вечно. Наконец автобус остановился перед старой каменной церковью.

– Вот ваши билеты, – сказал мистер Барлоу, проходя по автобусу. – Вы должны вернуться к двум часам.

Эмми схватила билет и выскочила из автобуса, когда у неё зазвонил телефон.

– Алло?

– С Рождеством, милая! – раздался мамин голос.

– С Рождеством, мам.

– Как провела утро?

– Неплохо. У нас был праздничный завтрак, а сейчас мы идём на концерт.

– Прекрасно! Я в Нью-Мексико. Мы сделаем перерыв в съёмках на праздники, но я решила не возвращаться в Коннектикут, поскольку там всё равно никого нет.

Другие ученики уже обогнали Эмми и вошли в церковь. Она посмотрела на часы, у неё оставалось ещё несколько минут.

– Как идут съёмки?

– Кажется, неплохо. Я почти ничего не вижу, кроме отеля и дома семьи, с которой работаю.

Эмми наморщила нос. Звучало не очень-то весело.

– Ты, наверное, встречаешь много людей?

– Постоянно. Вокруг меня продюсеры и намного больше членов съёмочной группы, чем я могла представить, и я не так уж много времени провожу с самими семьями. Большую часть времени мы просто снимаем то, что велит продюсер или режиссёр. Очень странно. Повсюду полно людей, но часто бывает довольно одиноко.

Стало тихо. Эмми не знала, что сказать. Кажется, мама была не очень счастлива, но что Эмми могла поделать?

– Но работа – самое важное, – продолжала мама. – Всё это ради помощи людям. Уверена, это кому-нибудь поможет.

– Конечно. – Эмми посмотрела на часы. – Прости, мам. Мне пора идти, концерт вот-вот начнётся.

– Хорошо, веселись. Жаль, что я не могу пойти с тобой. – Её голос дрогнул.

Эмми прикусила губу.

– Счастливого Рождества, мам.

– Счастливого Рождества, милая.

Эмми повесила трубку и побежала по парковке. У двери в форме арки стоял священник. Он улыбнулся ей.

– Могу я взглянуть на твой билет?

Эмми подала ему билет.

– Билет номер двадцать три, – пробормотал он. Его взгляд задержался на Эмми, словно он уже видел её прежде и теперь пытался вспомнить, где именно это произошло. Он улыбнулся, но его улыбка была грустной. – Вот программка. Позволь мне взять твоё пальто.

Эмми взяла брошюру и подала священнику пальто.

– Тебе лучше поспешить, концерт вот-вот начнётся.

Эмми проскользнула за дверь и аккуратно закрыла её за собой. Зал был полон народу, но там было очень тихо. Если она найдёт свободное место, то успеет его занять, прежде чем начнётся музыка. И тут тишину нарушил голос. Высокий. Чистый. Будто усиленный какой-то древней магией, по-прежнему жившей в этих каменных стенах. В конце ближайшей скамьи нашлось свободное место, но Эмми не шевелилась. Её шаги могли разрушить чары.

Но вот голос распался на два голоса, потом на три, и наконец, зал наполнил целый хор голосов, сливавшихся и переходящих друг в друга, словно нити старинного гобелена. Эмми закрыла глаза и прислонилась к колонне.

Спи, засыпай, мой малыш.

Это была колыбельная. Эмми никогда не слышала ничего более печального.

Прощай, прощай.

Несчастный младенец,

о ком мы поём,

прощай, прощай.

Кто-то в последний раз прощался со своим ребёнком.

У Эмми заныло в груди. Если папа и попрощался с ней, она этого не помнила. Может быть, он думал, что вернётся. Может быть, он не знал, что это их последняя встреча. Или же он чувствовал себя совсем не так, как герой песни. Может быть, он совсем не скучал по ней.

По щеке скользнула слеза. Это было так глупо. Разве из-за песни плачут? Музыка закончилась, и Эмми вытерла лицо и села на ближайшую скамейку.

После концерта Эмми вместе с остальными учениками вышла на улицу. Священник вернул Эмми пальто и грустно улыбнулся ей. Это было очень странно. У всех остальных пальто были с собой.

Она оглянулась, но священник уже исчез в толпе.

Эмми вместе с остальными учениками, пришедшими на концерт, забралась в автобус. Она сняла пальто и услышала какой-то шелест. В кармане лежал конверт. Она села и открыла его.

Внутри было написанное от руки письмо, пожелтевшее, со смятыми уголками, как будто кто-то отправил его много лет назад, а она забыла его выбросить. Эмми прищурилась, пытаясь разобрать расплывшийся чернильный почерк, и прочла:

Дорогой Том,

Наш разлад меня очень беспокоит. Давай встретимся на площади Холлингворт в следующий четверг в девять вечера.

Твой Брат Лойола

Автобус тронулся с места, и Эмми наморщила лоб. Это было не её письмо. Наверное, она взяла его по ошибке и забыла. Она уже собиралась сунуть его в карман, когда заметила, что внутри лежит ещё какая-то записка. Она была совсем новенькая и хрустящая, и в ней было лишь одно предложение:

Из архивов Томаса Эллина.

Томас Эллин. Так звали её отца. Это было его настоящее имя, которое Эмми видела в свидетельстве о браке. Она принялась грызть ноготь. Но это просто невозможно. Письма вот так не попадают в карманы. Как у неё оказалось так много принадлежащих отцу вещей? Мама всегда держала его вещи подальше от Эмми. Всё, что принадлежало ему, исчезло. Но оказалось, что это не так. Кто-то знал. Кто-то знал, что с ним случилось. У кого-то были вещи отца. И теперь они передавали их ей!

Эмми посмотрела на подпись. «Твой Брат Лойола». Но ведь у её отца не было братьев.

Сердце Эмми забилось быстрее. Мама всегда говорила, что у отца нет родственников. Но это же совершенно бессмысленно. Как такое вообще может быть? Когда отец исчез, ему было не так уж много лет. Как у него могло совсем никого не быть?

Эмми снова прочла письмо. «Наш разлад». Её сердце учащённо забилось. Может быть, её отец порвал со своей семьёй? Может быть, члены его семьи, её семьи, были по-прежнему живы и находились в Англии?

Эмми глубоко вздохнула и закрыла глаза. Ей надо было подумать. Кто-то положил письмо в карман её пальто. Этот человек был в церкви и мог подбросить его. Она распахнула глаза.

Священник!

Эмми сунула листы бумаги в конверт и побежала по проходу.

– Эмми? – Мистер Барлоу положил руку ей на плечо. – Автобус уже едет, тебе надо сесть.

– Мне надо выйти, – сказала Эмми.

Барлоу поднял брови.

– Зачем?

– Мне надо кое-кого найти. Это срочно!

– Кого найти? Кто-то остался в городе?

– Нет. – Эмми не знала, что сказать. – Я встретила этого человека на концерте. Это очень важно!

– У нас мало времени, Эмми. Боюсь, ничего не выйдет.

Автобус свернул за угол, и Эмми обернулась – две церковные колокольни растаяли в тумане и исчезли.

Глава 10

Начало весеннего триместра

Когда неделю спустя ученики вновь начали возвращаться в школу, Эмми по-прежнему думала о письме. Её каникулы прошли тихо и спокойно.

Большую часть вечеров она проводила, свернувшись у огня и болтая с Натали, которая была в одной футбольной команде с Лолой и тоже не уехала домой на Рождество.

Было здорово, но Эмми не могла дождаться, когда в школе снова станет шумно. Когда она только приехала сюда, суматоха поразила её, но теперь она привыкла к толпам учеников, выходящих из классов и занимающих кушетки в общей комнате. От этого школа казалась живой. Когда Джек и Лола наконец вернулись, Эмми спрыгнула с кушетки и крепко обняла их.

– Как прошли каникулы? – спросила она.

Лола поморщилась.

– У папы новая подружка по имени Лэйси, которая по возрасту годится мне в сёстры. Мы пригласили её на футбольный матч, но она сказала, что никогда не понимала людей, которым нравится футбол.

Эмми поёжилась. Человек, который не любит футбол, мог с лёгкостью разозлить Лолу. Она посмотрела на Джека.

– А ты?

Джек смахнул с рубашки приставшие пушинки.

– Как обычно. Я рад, что наконец вернулся туда, где мне хорошо.

– Я тоже, – сказала Лола.

Эмми посмотрела на своих друзей. «И я тоже», – подумала она.

– А как прошли твои каникулы? – спросила Лола.

Эмми прикусила губу. Она никому не рассказывала о письме, но самой ей не удалось ничего выяснить. Может быть, пора обратиться за помощью?

– Идёмте, я хочу вам кое-что показать.

Эмми повела Джека и Лолу в свою комнату.

В дверях Джек остановился. Мальчики не должны были находиться в доме Одри, а тем более в комнатах девочек.

– Не будь таким трусишкой, – сказала Лола. – Всем плевать.

Джек вошёл в комнату и быстро прикрыл за собой дверь.

Эмми вытащила из рюкзака письмо и объяснила, как оно к ней попало. Потом она упала на кровать и вздохнула.

– Ничего не понимаю. Зачем кто-то приложил столько усилий, чтобы подбросить мне старое письмо?

– Наверное, этот человек хочет, чтобы ты знала, что у твоего отца был брат и что между ними произошла какая-то размолвка, – предположила Лола.

– Тогда почему просто об этом не сказать? Зачем посылать старое письмо, вместо того чтобы всё объяснить?

– Может быть, этот человек хочет остаться неизвестным, – сказал Джек. – Уверена, что не знаешь, кто мог бы это сделать?

Эмми подёргала себя за ухо.

– Я подозреваю одного человека…

– Кого?

– Папу. Думаю, он сам мог бы это сделать. Думаю, он и тот священник из церкви – один и тот же человек.

На мгновение в комнате стало тихо. Эмми не ожидала, что кто-нибудь заговорит. Она и сама не знала, что сказать.

И тут они услышали за дверью недовольные голоса. Виктория вернулась. Глаза Эмми расширились, а Лола выругалась.

– Тебя не должно здесь быть! – прошипела Эмми, обращаясь к Джеку. За секунду до того, как дверь открылась, Лола схватила его за руку и втолкнула под кровать Виктории.

Эмми улыбнулась Виктории. Это было ошибкой.

Виктория подозрительно посмотрела на них.

– Что это вы тут делаете?

– Прячем мальчишек у тебя под кроватью, – небрежно ответила Лола.

В комнате воцарилась мёртвая тишина. Эмми прикусила язык, чтобы не рассмеяться.

– Ну и ладно, не говорите. – Виктория взвалила на кровать чемодан. Джек хрюкнул, и Эмми закашлялась. Глаза Виктории сузились, и Эмми затаила дыхание.

– Знаешь, – сказала Виктория, – если ты больна, то должна оставаться в медицинском центре. Я не хочу подхватить воспаление лёгких из-за заразной соседки по комнате. – Она перебросила волосы через плечо и вышла из комнаты. Эмми с шумом выдохнула, а Лола начала смеяться.

– Это не смешно! – Джек выбрался из-под кровати и потёр затылок. – Сначала ты бросаешь меня под кровать, где не пылесосили с начала Второй мировой войны, а потом на меня нападает этот дурацкий чемодан!

– Прости, – сказала Лола. – Не знала, что тебя так расстроит розовая пластиковая сумочка.

Джек скрестил руки на груди.

– Какое отношение к этому имеет цвет? То, что он розовый, не делает его легче! – Они продолжали ругаться, выходя из комнаты.

Эмми взяла письмо и снова прочла его. Очень странно. Если бы только знать, зачем оно попало к ней. И действительно ли его послал отец.

В течение следующих нескольких дней было теплее, чем обычно, и длинная прогулка до латинского клуба стала немного приятнее. Ветер стих, стал слышен щебет птиц, и Эмми даже видела белок, скачущих между стволами деревьев. Открыв потайную дверь, она заметила, что сегодня людей меньше обычного. Должно быть, многие решили прогулять, воспользовавшись погодой. Бринн был там, и Эмми уже успела вытащить учебники из сумки, когда заметила, что он не один. С ним был брат Джека, но на этот раз не Малкольм, а Винсент.

Эмми нахмурилась. Что Винсент делает в Уэллсворте? Он ведь уже окончил школу. Они с Бринном стояли рядом, как будто о чём-то беседовали и не хотели, чтобы их услышали, и это было совершенно непонятно.

Если они хотят поговорить наедине, то школьный клуб – не лучшее место для разговора. Бринн поднял голову и увидел, что Эмми смотрит на них. Он нахмурился, кивнул Винсенту, и они оба перешли в другой конец комнаты. Там никого не было.

Вернувшись в общую комнату, Эмми села рядом с Джеком.

– Ты знал, что Винсент здесь?

– Что?

– Я видела его в латинском клубе. Он говорил с Бринном, и они не хотели, чтобы их подслушали.

Джек потёр лоб.

– Это не к добру.

– Да.

Джек подался вперёд и зашептал:

– Винсент был наставником Бринна в Ордене. Может быть, он по-прежнему им является, хотя и окончил школу.

– Может быть, – прошептала Эмми. – Тогда он мог просто решить поболтать со старым приятелем. Это не значит, что они что-то задумали.

Джек пожал плечами. По его лицу было видно, что он в это не верит. Но не успел он и слова сказать, как в общую комнату вошла Лола и с такой силой швырнула сумку, что все учебники рассыпались по полу. Она выругалась и начала засовывать их обратно.

– Что произошло? – спросила Эмми.

Натали вошла в комнату вслед за Лолой и упала на стул.

– Мелина Бакас в выходные ходила в поход и…

– …и сломала лодыжку, – перебила Лола.

– Ничего себе! – вскрикнул Джек.

– И это всё, что ты можешь сказать? – взорвалась Лола. – Наша звёздная нападающая получила травму за три недели до начала соревнований, а ты говоришь «ничего себе»?

Эмми поморщилась. Она не играла в футбол уже несколько месяцев, но когда кто-нибудь говорил об игре, её по-прежнему охватывала тоска.

– План действий? – спросил Джек.

Натали вздохнула.

– Диллон и Мануэла – хорошие форварды, и одному из них придётся стать нападающим. Кому-нибудь со скамейки запасных придётся играть, а на их место будем искать другого человека. Нам надо пятнадцать игроков, так что устроим пробы.

Сердце Эмми забилось сильнее. Пробы. И всего-то один запасной игрок. Эта команда была намного лучше, чем команда у неё дома, но и она играет не так уж плохо, чтобы удостоиться чести сидеть на скамейке запасных.

А как же мама? Эмми постучала костяшками пальцев по столу. Никакого футбола. Мама ей запретила.

Но её же здесь нет.

– Когда пробы? – как можно небрежнее спросила она.

– В субботу.

Было десять часов утра, и Эмми дрожала у кромки футбольного поля. Она много месяцев не брала в руки мяч. Что, если она им не подходит? Что, если опозорится перед всей школой? А что, если… Что, если её мама обо всём узнает?

Лола подбежала к ней со странным выражением на лице.

– Ты пришла на пробы?

Эмми кивнула.

– Ты ведь раньше играла в футбол?

– Конечно! – ответила Эмми громче, чем нужно.

– Хорошо, хорошо. Просто будь готова.

– К чему?

Лола прикусила губу.

– Это будут серьёзные пробы.

Эмми сникла.

– Ты думаешь, мне не следует этого делать. – Это был не вопрос, а утверждение.

– Я так не говорила. – Лола обняла Эмми за плечи. – Закрой глаза. А теперь представь себе самое худшее, что могло бы случиться с тобой сегодня. Ты споткнёшься о собственные бутсы. Забьёшь гол не в те ворота. Попытаешься сыграть головой, а вместо этого ударишь по мячу носом. Просто представь кровь, текущую по лицу.

– Чем мне это поможет?

Лола ухмыльнулась.

– Когда ты приготовишься к самому худшему, всё окажется не так плохо, как ты себе представляла.

Раздался свисток, и Лола заняла своё место на поле.

– Не стоит на это рассчитывать, – проворчала Эмми.

У каждой девочки было пять минут, чтобы показать, на что она способна. Многие играли неплохо, хотя и не так хорошо, как ожидала Эмми. У некоторых был потенциал, но они не смогли проявить все свои способности. Они не играли агрессивно, а это был единственный способ выделиться.

– Эй, Эммелин! – раздался голос с трибун. Эмми подняла голову и нахмурилась. Это была Виктория. – Не забудь, что мяч надо забивать в сетку, а не поверх неё!

Кое-кто засмеялся, и Эмми почувствовала, как всё её тело напряглось.

– Ты захватила свои помпоны чирлидера? – крикнула Виктория. – Покажите мне «н»! Покажите мне «е»! Покажите мне «неудачницу»!

Эмми не сводила глаз с футбольного поля. Она не позволит Виктории себя задеть. Только не сегодня.

Она ни за что не покинет поле, чтобы все подумали, будто она не умеет играть. Раздался свисток, и тренер повернулась к боковой линии.

– Уиллик! – крикнула она. – Твоя очередь!

Эмми побежала на поле. Она слышала насмешливые крики Виктории, но ей было всё равно. Виктория больше не имела значения. Единственное, что имело значение, – забить мяч в ворота.

Снова раздался свисток, и Эмми бросилась вперёд. Девочка вела мяч по полю, не обращая внимания на Эмми. Она выбросила ногу вперёд и отбила мяч. Теперь мяч был у неё. Она развернулась и помчалась в обратном направлении. Лола неслась прямо на неё, и Эмми замедлила бег, не отрывая взгляда от мяча. Она пробила мяч между ногами Лолы и снова подхватила его. Обошла следующего полузащитника и снова стала набирать скорость. Наконец-то она была на своём месте. Её сердце билось в такт бегу. Лёгкие были готовы разорваться, сделай она хотя бы ещё один шаг. Где бы Эмми ни находилась, запах свежескошенной травы означал, что она дома.

Натали ждала её в зоне защиты, но после месяцев наблюдения за её игрой Эмми знала, как атаковать. Она сделала вид, что уходит влево, туда, где было слабое место Натали, а затем резко обошла её справа. Вытянула ногу и с силой ударила по мячу. Натали прыгнула, но было уже слишком поздно: мяч попал в сетку.

Эмми повернулась и замерла на месте. Все зрители смотрели на неё. Было ужасающе тихо. В голове Эмми пронеслись самые страшные сценарии Лолы. Наверное, она забила мяч не в те ворота или нарушила какое-нибудь правило английского футбола. Ей следовало прежде прочесть все правила.

– Красная команда, один – ноль! – крикнула тренер, и Эмми выдохнула. По крайней мере, она попала в нужные ворота.

Следующие несколько минут игры оказались намного сложнее, но Эмми держалась. Она никогда прежде не играла с такой сильной командой – это был удивительный опыт. Когда снова раздался свисток тренера, Эмми уже не хотелось останавливаться.

– Большое спасибо, девочки, – сказала тренер. – Мы с командой всё обсудим, и капитан сообщит вам, когда будет принято решение.

Эмми была на полпути к раздевалке, когда её нагнала Лола.

– Эй! – позвала она. На её лице расплылась широченная улыбка. – Что это было?

Эмми застонала. Она так и знала. Она сделала какую-то глупость.

– Что? Что я натворила?

Лола взорвалась:

– Что ты натворила?! Ты обошла троих наших лучших игроков и обманула вратаря, вот что! Где ты так научилась играть в футбол?

Эмми почувствовала, как её лицо заливает краска. Она пожала плечами. На лице у Лолы была смесь гнева и радости.

– Разве ты не должна встретиться со своей командой? – спросила Эмми.

Лола ухмыльнулась.

– Это была короткая встреча. Капитан как раз позади нас.

Высокая шестиклассница Мануэла уже шла к ним с улыбкой на лице.

– Уиллик, верно? – спросила она.

Эмми кивнула.

– Отлично. Надеюсь, тебе нравится играть нападающим, потому что ты начнёшь со следующего матча.

Эмми раскрыла рот.

– Я думала, вы ищете запасного игрока.

– Что-то мне подсказывает, что ты не любишь проводить время на скамейке запасных, – сдержанно улыбнулась Мануэла.

– Но…

– На этой неделе у нас будут тренировки каждый день, чтобы ты смогла привыкнуть, – продолжала Мануэла. – Увидимся завтра на поле.

– Да.

Мануэла усмехнулась и ушла. У Эмми внутри всё перевернулось. Быть в команде – большая честь, но она была напугана до полусмерти. Ей придётся встретиться с сильнейшими, а игра нападающим автоматически делала её лидером и мишенью.

Лола обняла Эмми за плечи и повела её с поля.

– Пошли отпразднуем!

У Эмми кружилась голова. Нападающая?

– Не думала, что вообще буду играть, – сказала она.

– Ты бы предпочла сидеть на скамейке и смотреть?

– Нет!

– Тогда в чём проблема?

– Э-э-э… – Что она могла сказать? Мама запретила мне играть, но я всё равно пришла на пробы. Простите, что подвела вашу команду.

Эмми представляла выражение лица мамы, если она когда-нибудь узнает. Она будет в ярости, и очень, и будет раздавлена, если узнает, что Эмми ей лгала. Но отказаться от игры было невозможно. Ведь если маме всё равно, чего хочется Эмми, то почему она должна думать о маминых желаниях?

– Нет, – ответила Эмми, – никаких проблем.

Мама ни о чём не знает, а значит, не рассердится.

Глава 11

Экскурсия

На следующий день после футбольных проб Эмми увидела, что на телефоне высветился мамин номер. Она поморщилась и дрожащим пальцем нажала зелёную кнопку.

– Привет, мам.

– Привет, милая. Как ты?

Эмми сглотнула. Она не хотела, чтобы её голос дрожал.

– Всё хорошо.

– Как прошли первые занятия в новом триместре?

– Отлично. Я буду ходить на уроки истории, которые идут весь год, и я перешла на второй курс по латыни.

– Я так горжусь тобой, милая! Кажется, у тебя всё получается.

– Спасибо, мам.

– Хорошо, что в Уэллсворте ты ни на что не отвлекаешься. Думаю, в этом и причина.

У Эмми загорелись щёки. Пожалуйста, не спрашивай о внеклассных занятиях, пожалуйста, не спрашивай о внеклассных занятиях!

– Ты всё ещё ходишь в латинский клуб?

– Да. – Эмми принялась шаркать ногами. Они опасно приблизились к разговору о футболе. – Ма, как твоё шоу?

Мама вздохнула.

– Кажется, неплохо. Много ненормированной работы. Думаю, они специально выбрали самые сложные случаи, чтобы людям было интересно. – Она засмеялась, но смех словно застрял у неё в горле. – Мне пора бежать. Я просто хотела узнать, как у тебя дела.

– Спасибо. – Эмми замолчала. – Правда, мам. Спасибо, что позвонила.

– Люблю тебя, Эм.

– Я тоже тебя люблю.

На следующий день перед кабинетом истории собралась целая толпа. Лола подёргала дверь: она оказалась заперта.

– Может быть, Барлоу заболел? – предположил Джек.

– Будем надеяться, – сказала Виктория, и Арабелла залилась смехом.

– Вам не повезло, мисс Стюарт-Бевингтон.

Арабелла тут же перестала смеяться, и Эмми улыбнулась – пришёл мистер Барлоу.

– Пора на экскурсию! – объявил он.

Кто-то застонал.

– Не волнуйтесь, мы не пойдём далеко, – сказал Барлоу. – Нам надо будем посмотреть кое-что в другой части школы.

Виктория подняла руку:

– Сэр, я сегодня не надела туфли для прогулки, поэтому не думаю, что смогу…

– Любые туфли, согласующиеся с нашим школьным дресс-кодом, подойдут для этой экскурсии, – весело перебил Барлоу.

Эмми ухмыльнулась. Открытые маленькие туфельки Виктории явно не соответствовали дресс-коду.

Барлоу повёл их по длинным извилистым коридорам, и они вышли через маленькую дверь, которую Эмми никогда прежде не видела. Они медленно шли по заросшей тропинке, мимо старого здания капитула, дома директора и домиков учителей. Тропинка всё время поднималась вверх, и Виктория не прекращая жаловалась и стонала.

– Наверняка ты бы не отказалась от моих футбольных бутс, – шепнула Эмми.

Виктория сердито посмотрела на неё. Футбольные способности Эмми оказались для Виктории ударом, и Эмми старалась не слишком часто ей об этом напоминать.

– Мистер Барлоу, – спросила Джайя, – куда именно мы идём?

– К приходской церкви Святого Феликса, – ответил он. – Известной как круглая церковь.

– Что это такое? – спросила Эмми.

– Круглые церкви в основном строили норманны и англосаксы, – объяснил Барлоу. – Эта церковь построена англосаксами, а значит, она очень старая. Они использовали единственный вид камня, который был им доступен, – песчаник. Он не слишком прочен для острых углов, поэтому саксы и норманны строили круглые колокольни, чтобы не приходилось доставлять издалека дорогостоящие каменные блоки. Круглые церкви по-прежнему можно найти по всему Норфолку.

– Значит, мы ещё в Норфолке? – пробормотала замыкавшая шествие Виктория. – Я думала, мы уже в Ньюкасле.

Тропинка становилась всё более крутой и песчаной. Чем ближе к вершине холма они подходили, тем сильнее дул ветер.

Барлоу первым достиг вершины.

– Вон там. – Он указал на что-то вдалеке, когда Эмми вскарабкалась вслед за ним.

Церковь выглядела слишком узкой. То тут, то там вокруг виднелись груды камней, как будто она уже давно осыпалась. Крыша была сделана из чего-то наподобие чёрной соломы и выглядела такой отвесной, что, казалось, вот-вот съедет прямо с соседних утёсов, которые постепенно обрушивались в Северное море. Над церковью возвышалась тонкая круглая башня, её колокол чуть слышно звенел на ветру.

– А внутрь заходить безопасно? – спросила Эмми.

– Абсолютно, – ответил Барлоу. – Возможно, там нет ничего особенно интересного, но зато она продумана до мелочей.

– Вы уверены? – спросила Виктория. Она по-прежнему, пыхтя и фыркая, взбиралась по склону.

– Совершенно уверен, – улыбнулся Барлоу.

Над тропой нависали крошащиеся могильные памятники. Они поросли вьющейся жёлтой травой, которая то и дело касалась лодыжек Эмми, бросая её в дрожь. Это было жутковатое место.

Барлоу остановился в сводчатом дверном проёме, ожидая, пока все ученики подойдут поближе.

– Прежде чем мы войдём, позвольте напомнить вам, что это здание и его интерьеры имеют огромную ценность. Оно простояло больше тысячи лет, выдержав штормы, эпидемии и войны. Я не хочу объяснять директору, что его разрушили ученики третьего класса во время урока истории. Это священное место. Отнеситесь к нему с уважением. Оставшуюся часть урока осматривайтесь и задавайте мне любые вопросы. К четвергу я ожидаю от вас подробный доклад.

Внутри всё оказалось совсем не таким, как ожидала Эмми. Вместо тёмного крошащегося камня стены были покрыты ярко-белой штукатуркой, отражавшей свет и тени из высоких сводчатых окон. Девочка присела рядом с широкой каменной чашей.

– Что это такое?

– Это называется купель, – ответил Барлоу. – Её используют для крещения.

Эмми провела рукой вдоль края. На камне были вырезаны изображения, но у них не было лиц, как будто кто-то разбил их молотком.

– Что случилось с лицами?

– Эту купель сделали средневековые католики, – ответил Барлоу. – Лица были уничтожены людьми, пытающимися искоренить католицизм. Люди использовали религию, чтобы добиться власти, – это был один из самых уродливых периодов нашей истории.

– Я рада, что он позади, – пробормотала Эмми.

Барлоу посмотрел на неё с печальной улыбкой.

– Всегда будут люди, жаждущие власти, мисс Уиллик. И люди, которые пойдут на всё, чтобы удержать её. – Он указал в дальний угол церкви. – В северной стороне под стеклом есть несколько реликвий и артефактов. И не забудьте осмотреть колокольню. Внутри лестница, ведущая на самую вершину, но сейчас она закрыта, так что вам придётся осматривать её снаружи.

Эмми пошла по проходу, проводя рукой по старым деревянным скамьям. Тысяча лет. Сколько людей посетили службы в этой церкви? Сколько свадеб здесь прошло? Сколько похорон?

– Жутковато, правда? – шепнула Лола.

Эмми кивнула.

– Но в то же время спокойно.

Джек стоял у стеклянной витрины, разглядывая артефакты. Эмми тоже заглянула внутрь. Некоторые предметы были настолько древними, что она даже не знала, что это такое. Она уже собиралась отойти, когда заметила в самом конце старое письмо. Эмми внимательно пригляделась к расплывчатому почерку. Может быть, его послал король или другая могущественная особа.

И тут она увидела подпись. По её спине пробежал ледяной озноб, и она словно примёрзла к каменному полу.

– На что ты смотришь? – спросила Лола.

Эмми ничего не сказала. Она не могла говорить.

– Эй, да что с тобой такое? – повторила Лола.

– Мистер Барлоу, – наконец спросила Эмми, – почему это письмо находится здесь? – Собственный голос казался ей странным, словно кто-то схватил её за горло.

– Его нашли во время реставрации в начале двадцатого века, – объяснил Барлоу. – Оно датировано 1808 годом, поэтому школа решила его сохранить.

– А подпись? – продолжала Эмми. – Кто-нибудь знает, что она значит?

Барлоу посмотрел на письмо и небрежно махнул рукой.

– Уверен, что это просто какой-то ученик или учитель. Посмотрите-ка на этот медный осколок. – Он повёл всех к другой стороне витрины. – Он от англосаксонского щита…

Эмми перестала слушать. Подпись не была случайной. Она уже видела её раньше.

– Почему ты всё время смотришь на это старое письмо? – прошипела Лола.

– Посмотри на подпись, – прошептала Эмми.

Лола и Джек приблизились к витрине. Под подписью была печать в виде черепа с крестом с правой стороны и кинжалом – с левой.

– Наверное, оно принадлежало кому-нибудь из Ордена, – шепнул Джек.

– Ладно, – сказала Лола, – кому какое дело…

– Не символ. Имя!

Подпись состояла из слов:

Твой Брат Лойола.

Глава 12

Брат Лойола

– Мисс Уиллик?

Эмми подпрыгнула.

– Мисс Уиллик, всё в порядке?

Мистер Барлоу смотрел на неё так, словно она вот-вот потеряет сознание. И Эмми казалось, что это случится прямо сейчас. Комната кружилась, а её желудок сжимался, словно она пробежала слишком много кругов. Барлоу посмотрел на подпись, и выражение его лица изменилось. Словно он понял, на что она смотрит. Он взглянул на Эмми, и странное выражение исчезло. Может быть, ей просто показалось.

– Возможно, тебе стоит обратиться в медицинский центр?

– Нет, – сказала Эмми, – я бы просто хотела прилечь.

– Хорошо, но возьми с собой мисс Бойд и мистера Голта на случай, если тебе вдруг понадобится помощь.

Эмми, шатаясь, дошла до двери и глубоко вдохнула солёный воздух. Надо вернуться в дом Одри. Один шаг, а потом другой.

В общей комнате было пусто: большинство учеников находились на уроках. Эмми села на край стула и потёрла лицо.

– Хочешь воды или ещё чего-нибудь? – спросил Джек.

Эмми покачала головой. Ей надо было подумать. Два письма. Оба написаны в разные века.

– Как эти два письма могут быть подписаны одним и тем же именем?

– Может быть, письмо из церкви тоже было написано родственником, – предположила Лола. – Может быть, это обычное имя для вашей семьи.

– Может быть, – согласилась Эмми.

– Ты совсем ничего не знаешь о семье своего отца?

– Ничего. Я никогда не видела его вещей, пока не нашла на чердаке ту шкатулку.

– Какую шкатулку? – спросил Джек.

Эмми прикусила губу. Она никому не показывала шкатулку. В первом письме её просили сохранить шкатулку в тайне. Но Джек и Лола стали друзьями Эмми. Если шкатулка не в безопасности с ними, то она не в безопасности ни с кем другим.

– Идёмте.

Друзья поднялись вверх по лестнице. На этот раз Джек без колебаний зашёл в её комнату. Должно быть, он понял, как это важно для Эмми.

Она сунула руку под кровать, где валялись клочья пыли и старые носки, вытащила шкатулку и поставила её на стол. Открыла крышку и начала перекладывать медальоны.

Лола присвистнула.

– Когда ты сказала, что нашла шкатулку на чердаке, я представляла себе совсем другое.

– Ты знаешь, для чего они? – спросил Джек.

Эмми покачала головой и принялась снова передвигать медальоны.

– Я думала, это какая-то головоломка, но не могу понять, как их сложить.

Лола наклонилась над столом и наморщила лоб. Она передвинула несколько медальонов и наконец сложила два из них.

– У этих двух совпадающие линии. Видишь? – Она указала на место, где линии встречались. – Почти как рукоятка ножа.

Эмми пригляделась. Она никогда прежде не видела подобной рукоятки.

– А это, наверное, остриё ножа. – Джек добавил сверху другой медальон.

У Эмми внутри всё перевернулось. Это был не просто нож. Это был кинжал. Она стала передвигать остальные фигуры, пока картина не начала складываться. Она соединила два последних медальона в виде креста. Теперь все они образовывали череп с крестом с правой стороны и кинжалом – с левой.

Символ Ордена Блэк-Холлоу-лейн.

– Они принадлежали твоему отцу? – спросил Джек. У него был такой голос, словно кто-то сжимал ему горло.

Эмми кивнула.

– Значит, он тоже учился здесь, – продолжал Джек. – И был членом Ордена.

Эмми села на край кровати. Её отец был членом Ордена Блэк-Холлоу-лейн, как и отец Джека.

– Думаешь, твой папа знал моего? Если они оба состояли в Ордене, может быть…

– Не думаю, что стоит кому-нибудь говорить, что твой отец был членом Ордена. Ты не должна даже знать, что Орден существует. И кроме того, мой отец не станет разговаривать на эту тему. Членство в Ордене должно оставаться тайной, и он придёт в ярость, если я начну задавать вопросы.

– Ты знаешь, кто такой Брат Лойола? – спросила Эмми.

– Понятия не имею. – Джек взял один из медальонов. – Если твой папа учился в Уэллсворте, это объясняет, почему мама послала тебя сюда.

– Думаю, ты прав. Я бы хотела её расспросить, но она начинает сердиться, как только я заговариваю о папе. Она как будто даже не хочет его помнить. – Эмми вздохнула. – Я не нашла бы шкатулку, если бы не это письмо. Я бы хотела знать, почему кто-то это сделал.

Лола упала на кровать Виктории.

– Этот парень начинает меня раздражать. Зачем столько секретов? Почему бы не написать на письмах обратный адрес? Или почему этот загадочный тип не появится и всё тебе не расскажет, вместо того чтобы делать какие-то намёки?

– Может быть, это какая-то игра, – сказал Джек.

Эмми сжала зубы.

– Если это и игра, то она совсем не смешная.

Джек и Лола посмотрели на неё.

– Я уже устала играть в игры, касающиеся моего отца. Я хочу узнать о нём что-нибудь по-настоящему, и я хочу знать… – Её голос дрогнул.

– Жив ли он? – закончил Джек.

Эмми кивнула. В школе прозвенел звонок.

– Нам пора на футбольную тренировку, – сказала Лола. – Тренер нас убьёт, если мы опоздаем.

Эмми не могла сосредоточиться на тренировке и почти не прикоснулась к ужину. Все её мысли вертелись только вокруг отца, шкатулки и её связи со школой. Его школой.

В тот вечер они делали уроки целую вечность. Эмми читала одно и то же предложение по нескольку раз.

– Это бессмысленно, – шепнула она Джеку и Лоле. – Я могла бы заняться чем-нибудь полезным. – Она украдкой взглянула на мадам Бойд, которая была занята с другим учеником, и тихо вытащила свой ноутбук.

– Что ты делаешь? – прошептал Джек.

– Хочу проверить, нет ли в интернете списка бывших учеников.

Джек принялся ёрзать на стуле.

– Не думаю, что мадам Бойд хочет, чтобы мы сейчас над этим работали.

– Если она спросит, я скажу, что это часть задания.

Джек приподнял брови, а Лола сухо улыбнулась ему.

– Кажется, ты на неё плохо влияешь, Джек.

– Я? – прошипел Джек. – Это ты…

– Успокойся! – сказала Лола. – Ничего страшного, если она один раз не сделает домашние задания.

Но всё не ограничилось одним разом. На следующий день Эмми не пошла в латинский клуб, чтобы снова заняться поисками в интернете. Скоро она начала бродить по школе, пропуская уроки и встречи школьных клубов. Она не спала по ночам, представляя, как её отец ходил на уроки в историческом крыле или занимался в библиотеке. Если ей удастся найти нечто, связывающее его с Уэллсвортом, она сможет снова сосредоточиться на учёбе.

В течение следующей недели Эмми обыскала каждое здание на территории школы. Она рассмотрела каждый памятный подарок, каждую табличку и каждую фотографию на стене. Но никаких свидетельств пребывания здесь Томаса Эллина не было.

Следующая футбольная тренировка прошла не слишком удачно. Лола, казалось, разрывалась между сочувствием и раздражением, и Эмми знала, какое чувство в конце концов победит.

– Я знаю, что тебе не даёт покоя эта ситуация с твоим отцом, но ты должна сосредоточиться на игре. – Лола с шумом распахнула дверцу шкафчика. – Наша первая игра уже через неделю.

– Знаю. – Эмми начала расшнуровывать бутсы.

– Ты ещё не привыкла к нашему стилю игры. Нам надо сработаться, иначе…

– Я же сказала, что знаю! – вспылила Эмми.

Лола швырнула бутсы в сумку и что-то вполголоса пробормотала.

Эмми потёрла лоб.

– Послушай, в следующий раз я буду стараться. Я просто отвлеклась.

Лола фыркнула.

– Да что ты говоришь! Как думаешь, к чему приведёт это расследование?!

– Не знаю. – Эмми медленно расстегнула молнию спортивной сумки. – Я просто хочу что-нибудь узнать об отце.

– Но… – Лола искоса взглянула на Эмми, – предположим, что ты о нём узнаешь, и что тогда? Ведь это его не вернёт.

Эмми сняла носки и сунула их в сумку. Конечно же, она знала, что папа не вернётся.

– Лола, я не так глупа.

– Я не говорила, что ты глупая, я просто…

– И хватит пытаться отговорить меня, потому что я не остановлюсь, пока не найду его! – Эмми схватила полотенце и направилась в душ.

– Ты хотела сказать, пока что-нибудь о нём не узнаешь? – тихо спросила Лола.

Эмми резко повернулась.

– Что?

– Ты сказала, что не остановишься, пока не найдёшь его.

Эмми пристально смотрела на неё.

– Я понимаю, что он не вернётся.

Лола взяла сумку и перебросила её через плечо.

– Иногда мне кажется, что ты этого не понимаешь.

Глаза Эмми защипало от слёз, и она яростно смахнула их.

– Я просто хочу что-нибудь о нём узнать, Лола. Я даже не знаю, какого цвета у него были волосы.

– Знаю, но…

– Нет, ты не знаешь! – Другие девочки оборачивались на них, но Эмми было всё равно. – У тебя есть папа, поэтому ты не можешь этого знать!

Лола швырнула сумку на скамью.

– Эй, не очень-то весело, когда твой папа живёт в трёхстах милях от тебя!

– Пускай бы даже мой папа жил в трёх тысячах миль отсюда, но зато я могла бы поговорить с ним! Если тебе захочется что-нибудь узнать о своём папе, тебе надо только снять трубку. А я даже не могу спросить у мамы, потому что она всю жизнь скрывала всё, что с ним связано.

– Тогда почему ты орёшь на меня, когда на самом деле сердишься на них?!

Лола взяла сумку и выбежала из раздевалки. Эмми долго сидела на скамье. Потом убрала полотенце в сумку и пошла в дом Одри.

Глава 13

Томас Эллин

В пятницу вечером Эмми увидела Джека и Лолу в общей комнате. Она помедлила, а потом стала подниматься наверх. Она знала, что ей следует извиниться перед Лолой. Но она также знала, что пока не готова это сделать. Поэтому Эмми вытащила телефон и набрала мамин номер.

– Какой приятный сюрприз! – сказала мама. – Но я не могу долго говорить, я еду в аэропорт.

– Ладно, но у меня всего один вопрос. Почему ты отправила меня в Уэллсворт?

– Милая, мы об этом уже говорили. Я не могла оставить тебя одну, пока будут идти съёмки, и…

– Нет, почему ты выбрала именно Уэллсворт? Почему не другую школу в Англии или какую-нибудь школу-интернат в Штатах?

В трубке воцарилась тишина.

– Я знала одного человека, который там учился, и ему очень понравилось.

Сердце Эмми забилось быстрее.

– И кто это?

– Один друг, которого я встретила, пока жила в Англии.

– Как ты с ним встретилась?

Мама ответила не сразу.

– В университетской библиотеке. Он всегда сидел там допоздна, как и я. Мне приходилось днём работать, чтобы заплатить за обучение, поэтому я всегда делала домашние задания по вечерам.

Эмми сглотнула. Она никогда раньше не слышала эту историю.

– Ты сразу поняла, что вы будете друзьями?

– Не сразу. Иногда для этого нужно время.

– Ты скучаешь по нему?

– Я… – На другом конце раздался шелест. – Прости, Эм. Мне надо идти.

– Подожди, мам, я…

– Нет, я больше не могу говорить. Мы почти в аэропорту. Перезвоню позже.

В трубке раздались гудки. Эмми смахнула текущую по подбородку слезу. Она никогда не слышала, чтобы мама так говорила о папе. Как о живом человеке, а не как о воспоминании из прошлого, которое надо забыть.

Эмми вытащила папину шкатулку и долго смотрела на медальоны. Может быть, там есть какой-то ключ, на который она не обратила внимания и который приведёт её к отцу? Но чем больше она смотрела, тем более одинокой себя чувствовала. Эмми понятия не имела, что делать дальше.

Она спустилась в общую комнату и увидела Натали и Джайю.

– Эй! – позвала Эмми. – Подождите!

Девочки обернулись.

– Вы куда? – спросила Эмми.

– Нам надо встретиться с партнёрами по лаборатории и закончить доклад по химии, – сказала Джайя. – Может быть, поговорим позже?

– Конечно. – Эмми отвернулась и вздохнула.

В общей комнате было не так уж много людей, которых она хорошо знала, кроме Джека и Лолы. Наконец она подошла к их столу. Она по-прежнему сердилась на Лолу, но лучше уж сидеть с ней и Джеком, чем одной в своей комнате. Эмми села, украдкой взглянула на Лолу и быстро отвернулась.

Джек сидел между ними и рисовал. Он то и дело посматривал на них, громко вздыхал и качал головой.

Эмми сжала губы. Может быть, если заговорить с ним, он перестанет делать эти раздражающие намёки? Она указала на его рисунок.

– Что это?

– У группы Кэйдела концерт через несколько недель, и они попросили меня нарисовать постер.

Эмми пригляделась: постер выглядел просто невероятно. Каждый участник группы был изображён в виде стилизованного силуэта, который словно танцевал на странице.

– Как ты это придумал?

Джек пожал плечами.

– Не знаю. Мне всегда нравилось рисовать.

– Классно! А твой папа разве не имеет отношения к искусству?

Джек не отрывал глаз от рисунка, но его карандаш стал двигаться медленнее, а спина напряглась.

– Он торгует предметами искусства и старины. Музыкальные постеры его не интересуют.

– Но разве он не гордится, что его сын художник?

Джек рассмеялся.

– Гордится? Скорее он чувствует себя униженным. В отличие от торговцев произведениями искусства, художники не зарабатывают много денег. Торговцы зарабатывают, обманывая художников. Поэтому он и чувствует унижение из-за того, что его сын может стать художником.

Эмми поморщилась. Она оглядела комнату и заметила Малкольма с друзьями. Они с Джеком жили в доме Эдмунда и почти не разговаривали.

– Кажется, я не одна, у кого проблемы в семье.

Лола посмотрела на неё.

– Иногда мне кажется, что у меня вовсе нет семьи, – продолжала Эмми.

Джек перестал рисовать и тоже посмотрел на Эмми.

– Но у тебя есть семья!

Эмми опустила голову.

– Правда?

Лола рассмеялась, а потом указала на Джека и на себя.

– Конечно! Это же мы!

Эмми хихикнула и тут же почувствовала, как у неё сжалось горло. Это была правда. Они действительно стали семьёй. Она сглотнула и снова улыбнулась.

– Слушай, – продолжала Лола, – я знаю, что ты всё ещё сердишься на меня, но…

– Нет, ты была права. Я знаю, что похожа на сумасшедшую.

– Ну, не совсем на сумасшедшую, – возразила Лола, – а просто немного чокнутую.

Эмми рассмеялась.

– Может быть. Я просто хочу хоть что-нибудь о нём узнать.

Джек прикусил губу.

– Я уверен, что всё это очень важно, но я видел отметку на твоём тесте по истории, который сегодня вернул Барлоу.

Эмми почувствовала, что краснеет. Прежде она никогда не получала таких низких оценок.

– Это был всего лишь тест.

– Знаю, – сказал Джек. – Но если ты не начнёшь снова выполнять домашние задания, тебя могут выгнать из школы.

Эмми сгорбилась. Это касалось не только истории. Её оценки стали хуже по всем предметам.

– Я просто не могу ни на чём сосредоточиться.

Друзья промолчали. Что они могли сказать? Эмми была в тупике. Может быть, ей стоит перестать искать отца?

Лола хлопнула ладонью по столу.

– Тогда мы так и поступим.

– О чём ты? – удивилась Эмми.

– Если ты не можешь сосредоточиться, пока не узнаешь что-нибудь про своего отца, мы должны найти эту информацию.

Эмми засмеялась.

– И как мы это сделаем?

– Посмотрим записи в кабинете администрации.

Джек так быстро повернулся, что все его бумаги полетели на пол.

– Ты с ума сошла! Мы не можем вломиться в кабинет!

– Конечно, можем, – ответила Лола. – Они хранят там все записи о семьях учеников, все табели и тому подобное.

– Ты представляешь, на сколько часов нас оставят после уроков, если узнают? – прошептал Джек. – Мы больше никогда не увидим света!

Лола закатила глаза.

– Но это только если нас поймают! А я не собираюсь попадаться.

– Никто никогда не собирается попадаться, – возразил Джек. – Думаешь, каждый банковский грабитель, оказавшийся в тюрьме, говорил себе: «Эй, думаю, сегодня меня поймают!»

– Если они настолько глупы, чтобы грабить банки, то может быть, нарочно стараются попасться!

Джек посмотрел на Эмми.

– Скажи ей, что это совершенно безумная идея.

Эмми ничего не сказала, и глаза Джека расширились.

– Ты не всерьёз!

Эмми постучала ногой по столу. Это было безумие. Их могли отчислить. Разве она только что не назвала их своей семьёй? И теперь она хочет сделать то, что может разлучить их навсегда.

Но её уже разлучили с отцом. Между ними пролегла пропасть. Если в кабинете администрации окажется какая-то информация о нём, это может быть мост через пропасть, о котором Эмми так мечтала. Который был ей так нужен.

– Я согласна.

– Это сумасшествие! – сказал Джек.

– Тише! – прошептала Лола. – Ты хочешь, чтобы нас поймали? Замолчи!

Эмми оглянулась. Кажется, никто не заметил, как они вышли из дома Одри после вечернего сигнала, но она не хотела рисковать.

– Может, пойдём быстрее? – прошептал Джек. – Ужасно холодно!

– Хватит ныть! – прошипела Лола.

Эмми подняла воротник пальто и ускорила шаг. Для тайной миссии фонари на улице горели слишком ярко. Будет чудом, если их не поймают. Её зубы стучали так громко, что директор, наверное, услышала этот стук у себя дома.

Наконец они добрались до главного здания, и Лола приоткрыла дверь. Светильники шипели и трещали, заливая коридоры призрачным зелёным светом. Они медленно крались по коридорам, пока не добрались до кабинета.

Лола сунула в замочную скважину пару шпилек для волос. Прошла минута. Потом другая. Дверь по-прежнему оставалась запертой.

– Ты не можешь побыстрее? – прошептал Джек.

– Нет, если ты будешь мне мешать, – пробормотала Лола. – Я делала это всего пару раз.

– Отойди! – Джек выхватил шпильки из рук Лолы.

Лола закатила глаза.

– Ну да, как будто ты сможешь…

Раздался щелчок. Дверь распахнулась.

– Как тебе это удалось? – спросила Лола.

– Не так уж плохо, когда у тебя есть старшие братья, занимающиеся разными сомнительными вещами, – ответил Джек. – Малкольм и Винсент могли бы вломиться в Национальную галерею, если бы это вдруг взбрело им в голову.

В кабинете было пусто. Эмми направилась к компьютеру на столе, но Лола остановила её.

– Отсюда нас могут увидеть. Давай лучше сядем к столу миссис Хьюз, он за углом.

Они проскользнули к последнему столу, и Джек включил компьютер.

– Знаешь, я сама бы открыла замок, – сказала Лола. – У меня почти получилось.

– Ты так глубоко воткнула шпильки, что я уже не надеялся вытащить их.

Шум компьютера заглушил слова Лолы, которая как раз объясняла Джеку, куда он может засунуть эти шпильки.

Эмми села и постучала пальцами по столу.

– Уверена, что пароль твоей мамы сработает?

– Я видела, как она пользовалась этими компьютерами, – сказала Лола. – Он сработает.

Эмми ввела пароль и сжала губы. На экран выскочили значки разных программ. Её сердце забилось сильнее. Браузер, электронная рассылка, входящие…

– Вот! – Джек указал в угол экрана. – Список учеников.

Эмми открыла его. Внутри были сотни файлов с пометками разных лет.

– Я не знаю, сколько отцу лет, но, скорее всего, они с мамой одновременно учились в колледже, а значит, он был здесь около двадцати лет назад.

Эмми щёлкнула по файлу и увидела сотни новых документов. Они также были помечены именами. Женевьева Абрамс, Рис Алджернон, Вивиан Бофорт. Никакого Томаса Эллина.

Эмми проверила следующий год, потом ещё один и ещё. Томаса Эллина не было. У неё поникли плечи.

– Его здесь нет.

– Попробуй идти назад, – предложила Лола. – Может быть, не двадцать, а девятнадцать лет?

Эмми попробовала девятнадцать, а потом восемнадцать. Мэрилин Эклс. Джон Эддингтон. Томас Эллин. Её сердце замерло.

– Это он. – Стараясь, чтобы рука не дрожала, она щёлкнула по файлу. – «Томас Эдвард Эллин. Родился в Кингс-Линн. Родители: Эдвард и Эммелин Эллин. Умер в…» Стойте, здесь что-то не так!

– Что именно? – спросил Джек.

– Здесь написано, что он умер в…

Лола подняла руку, и её глаза широко распахнулись.

– Кто-то идёт!

Она быстро выключила компьютер, и они нырнули под стол. Через несколько секунд дверь кабинета раскрылась.

– Эй! – раздался низкий голос. – Здесь кто-нибудь есть?

Эмми затаила дыхание. Как хорошо, что Лола предложила включить компьютер в дальнем углу комнаты.

– Должно быть, показалось, – пробормотал мужчина.

Дверь захлопнулась, и шаги затихли вдалеке. Эмми посмотрела на Лолу. Не опасно ли выходить?

– Давайте убираться отсюда, – прошептала Лола.

Они на цыпочках вышли обратно в коридор, и Джек запер дверь. В вестибюле было темно и тихо: кажется, там никого не было.

– Чуть не попались, – прошептала Эмми.

– Всё было бы хорошо, если бы вы говорили потише, – прошипел Джек.

– Вообще-то я увидел вас в камеру наблюдения, – произнёс низкий голос в конце коридора.

Это был Джонас.

– Думаю, нам надо поговорить.

Глава 14

Неприятности

Джонас повёл их вниз по длинной лестнице. Эмми крепко держалась за перила, потому что у неё подгибались колени. Какое их ждёт наказание? Может быть, их будут оставлять после уроков каждую субботу до конца триместра? На всю неделю отстранят от занятий? Пожалуйста, только не исключение!

Джонас отпер дверь и включил лампу, но большая часть комнаты по-прежнему оставалась в темноте.

– Итак, кто мне объяснит, что это было?

Эмми смотрела на свои ботинки. Это из-за неё они оказались здесь. Джек даже не хотел с ними идти. Она не могла потянуть своих друзей за собой.

– Понимаете, сэр, я…

– Это всё моя вина, – перебил Джек.

Эмми ахнула. Что он задумал?

– Это я решил вломиться в кабинет, – продолжал Джек. – Я хотел кое-что посмотреть в компьютере.

Эмми взглянула на Лолу, которая смотрела прямо перед собой: её лицо было совершенно бесстрастным.

– Джек, что ты…

– Не пытайся меня выгородить, Эмми, – перебил Джек. – Это я вломился в кабинет. Уверен, что на камере видно, как я открываю замок.

Джонас кивнул, и Эмми посмотрела на Джека. Она не могла позволить ему это сделать.

– Нет, я…

– Это я взломал замок, – продолжал Джек, – поэтому это меня должны наказать.

Джонас внимательно посмотрел на Джека.

– Но я совершенно уверен, что за компьютером сидела мисс Уиллик.

– Она кое-что искала для меня. Она намного лучше разбирается в компьютерах, поэтому я её попросил. Она не хотела, но я её уговорил.

Эмми открыла рот, но Лола наступила ей на ногу.

– Ясно, – ответил Джонас. – И что именно она для тебя искала?

– Отчёт за середину триместра, который отправили моим родителям, – ответил Джек. Он даже глазом не моргнул, а просто смотрел в глаза Джонасу и беззастенчиво лгал. – В этом триместре у меня не очень хорошие оценки, и я боялся, что мои родители узнают. Я хотел выяснить, что написали им учителя.

– Ясно, – повторил Джонас.

Джек опустил голову.

– Я знаю, что поступил плохо. Но в этом триместре мне пришлось нелегко. Я обещаю, что больше так не буду, и обещаю учиться лучше. Но прошу вас, сэр, не говорите моим родителям. Они и без того за меня беспокоятся.

Джек шмыгнул носом. Лола фыркнула и закашлялась. Джонас внимательно посмотрел на Джека и встал.

– Я поговорю с твоим наставником, чтобы для тебя устроили несколько дополнительных занятий. Твой наставник Ларраби, верно?

Джек кивнул и поднял голову. На его лице было выражение такого сильного раскаяния, что Эмми не знала, смеяться ли ей или пытаться его остановить.

– Но больше никаких блужданий по ночам, иначе мне придётся обо всём сообщить, – сказал Джонас. Он открыл дверь, ребята поспешно кивнули и вышли в коридор.

Они молчали, пока не оказались в безопасности в общей комнате. Лола упала на стул и расхохоталась.

– Не могу поверить, что ты это сделал!

– Не могу поверить, что он купился, – ответил Джек.

– Тебе не стоило этого делать, – заметила Эмми. – Теперь тебе весь триместр придётся ходить на дополнительные занятия.

– Это лучше, чем если бы нас всех выгнали.

– Спасибо, – пробормотала Эмми.

Это она должна была ходить на дополнительные занятия. Ей надо было выручать их всех. Когда она перестанет быть такой трусихой?

– Жаль, что нам не удалось как следует прочесть тот файл, – сказала Лола.

– У меня закончились оправдания, поэтому я больше не вернусь туда, – ответил Джек.

– Но мы хотя бы кое-что узнали о твоём папе, – заметила Лола, хлопая Эмми по плечу. – Ты знала, что тебя назвали в честь бабушки?

Эмми покачала головой.

– Там было кое-что странное. Рядом с его именем была дата смерти.

– Дата смерти? – переспросил Джек.

– Да, в файле говорилось, что он умер за два года до моего рождения. Совершенно очевидно, что это не может быть правдой.

Лола пожала плечами.

– Наверное, его с кем-то перепутали и написали эти даты по ошибке.

– Может быть, – согласилась Эмми. – Но мы по-прежнему не знаем ничего о Брате Лойоле и о том, почему кто-то присылает мне письма.

– Странно, что они прислали тебе письмо, так похожее на то старинное, из круглой церкви, – заметил Джек. – Думаешь, этот человек знал, что ты их сравнишь?

– Вообще-то я их не сравнивала, – ответила Эмми. – Я была так поражена подписью, что даже не рассмотрела письмо как следует.

– Завтра воскресенье, – сказала Лола. – А значит, церковь будет открыта. Почему бы тебе не посмотреть ещё раз?

Джек зевнул.

– Только пообещай, что пойдёшь днём. Я больше не хочу никаких ночных походов.

Эмми прошла мимо поросших травой могильных плит у церкви, кутаясь в шарф. Она уже привыкла к сильным ветрам с Северного моря, обдувающим всю территорию школы. Здесь запах океана чувствовался сильнее. Утёсы были так близко, что Эмми слышала, как о них бьются волны. В воде было что-то успокаивающее и необыкновенно притягательное. Она напоминала о доме, но это был дом, который волновал и удивлял.

Лола обедала со своей мамой, а Джек должен был встретиться с Ларраби, чтобы обсудить дополнительные занятия. Эмми осталась одна.

Она открыла круглую дверь и шагнула в церковь.

– Здесь есть кто-нибудь?

Никто не ответил. Она прошла вглубь и стала разглядывать стеклянные витрины. Вот и письмо, старое и выцветшее, но с отчётливой подписью в самом низу: «Твой Брат Лойола».

Эмми сняла перчатки и вытащила из кармана папино письмо. Подпись та же самая.

Эмми пригляделась к письму под стеклом. Нет, всё-таки это другая подпись. Слова одинаковые, но почерк разный. Письмо под стеклом было написано крупным петлистым почерком, а буквы в письме отца были тонкие и аккуратные. Подписи выглядели по-разному. Разве может быть несколько братьев Лойол?

Брат. Не «брат», а «Брат» с большой буквы Б.

– Это не имя, – прошептала Эмми. – Это титул. Титул человека, ответственного за…

– Так, так, так, – раздался у неё за спиной голос. – Кажется, это та самая рыжая американка!

Эмми резко повернулась. Бывший сосед Джека, Бринн, стоял, облокотившись о купель, и смотрел на неё холодными чёрными глазами.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Ничего, – быстро ответила Эмми. – А ты что здесь делаешь?

– Ничего, – он улыбнулся.

По спине Эмми побежали мурашки. Улыбка Бринна отнюдь не выглядела дружелюбной.

– Тебе стоит быть осторожнее, – продолжал он. – Это здание совсем не безопасно.

У Эмми задрожали пальцы.

– Тысячелетний камень и всё такое. Кто знает, что здесь может случиться? Я знаю, что все в латинском клубе будут очень расстроены, если с их любимым участником что-нибудь произойдёт. – Бринн направился к ней. – Разве ты до сих пор не поняла, что мы не хотим, чтобы в наш клуб приходили девчонки? Мы не любим, когда они суют свой нос в наши дела.

– Я тебя не боюсь, – солгала Эмми и попыталась отступить назад, но натолкнулась на каменную стену.

Бринн усмехнулся.

– Я знаю, что в Америке девочек учат быть смелыми и сильными. – Он стоял всего лишь в нескольких футах от неё. – Но здесь ты можешь попасть в беду. – Он протянул руку и вырвал у Эмми письмо. – Что это такое? Письмо от твоего дружка?

Бринн резко замолчал. Он не отрываясь смотрел на письмо.

– Где ты это взяла?

Сердце Эмми учащённо забилось. Наверное, он тоже узнал подпись.

– Какая тебе разница? Это моё письмо. Отдай его мне!

Бринн посмотрел на неё. Его глаза были злыми.

– Не играй со мной! Говори, откуда у тебя письмо!

Эмми с трудом сглотнула. Ей надо выбраться отсюда, но сначала она должна была забрать письмо.

– Оно моё. – Она протянула руку и попыталась схватить письмо, но Бринн отскочил назад.

– Это не твоё письмо! – прорычал он. – Скажи мне, где ты его взяла и что ты знаешь о Брате Лойоле! – Слова застряли у него в горле, а письмо в руке задрожало.

– Я не обязана тебе ничего говорить, – ответила Эмми. – Ты не можешь приказывать мне, потому что я не член твоего глупого Ордена Блэк-Холлоу-лейн!

Бринн толкнул её к стене. Эмми врезалась в твёрдый камень, и спину пронзила боль. Она пыталась вырваться, но Бринн крепко держал её.

– Никто, кроме членов Ордена, не смеет произносить это название! – прорычал он. – Особенно глупая, высокомерная американская девчонка! А теперь говори, что тебе известно об этом письме.

– Отпусти меня! – закричала Эмми. – Иначе я буду кричать, пока кто-нибудь не придёт!

– Здесь тебя никто не услышит. Даже учительские домики слишком далеко. – Эмми снова попыталась вырваться, но Бринн лишь рассмеялся. – Тебе стоило больше отжиматься во время футбольной тренировки.

У Эмми внутри всё сжалось. Он был прав. Руки были её слабым местом. Если она хочет выбраться отсюда, ей надо использовать ноги.

Она перестала сопротивляться. Посмотрела на свои ботинки и шмыгнула носом.

– Ладно, я всё тебе расскажу. – Её голос задрожал, и Бринн ослабил хватку.

Эмми подпрыгнула и с силой ударила его ногами по голеням. Бринн хрюкнул и отскочил, и Эмми толкнула его. Он врезался в стеклянную витрину, а Эмми промчалась мимо. Услышав, что Бринн поднимается на ноги, она даже не оглянулась. Как только она окажется на улице, она сможет убежать.

Эмми не замедляла шага, пока не очутилась в доме Одри. В общей комнате было полно народу и никто не обратил внимания на девочку, которая дрожала от страха и тяжело дышала, словно пробежала целый марафон. Эмми влетела в свою комнату и прислонилась головой к двери. Ей и вправду казалось, что она бежала вечность. Она сделала несколько глубоких вдохов и потёрла шею. По крайней мере, ей удалось сбежать, отделавшись лишь болью в спине. Бринн ничего от неё не узнал.

Она вскрикнула.

Письмо! У него было письмо её отца.

Эмми весь день сидела в комнате. К счастью, Виктория уехала на выходные домой, потому что у Эмми не было сил терпеть её присутствие. Она лежала на кровати, пытаясь унять боль в спине, и думала. Чем больше она думала, тем сильнее сердилась. Бринн считал, что она всего лишь маленькая испуганная девочка. Да, она была испугана. Но это не означало, что он может безнаказанно напасть на неё и украсть одну из самых ценных её вещей.

Эмми сжала папину шкатулку и закрыла глаза, как будто это был амулет, способный придать ей смелости. Я могу это сделать. Я могу это сделать.

Она спустилась вниз и нашла Джека и Лолу.

– Одевайтесь, мы идём на прогулку.

Она ждала их снаружи. Ей не хотелось встретиться с Бринном в общей комнате. Она пока не была к этому готова.

– Давай на этот раз не будем ничего красть, – сказал Джек, открывая дверь и натягивая пальто.

– Ничего подобного не будет, – пообещала Эмми.

– О чём речь? – Лола появилась в дверях вслед за Джеком.

– Не будет никакой кражи, проникновения в комнату и взлома компьютеров, – ответил Джек. – Погоди, взлома точно не будет?

Эмми покачала головой.

– Жаль, – заметила Лола. – Что случилось?

Эмми повела их по тропинке в лес и рассказала о случившемся. Чем дольше она говорила, тем более серьёзными становились их лица. Под конец пальцы Джека начали подёргиваться, и он то и дело тянул себя за ухо. Но Лола выглядела на удивление спокойной.

– Значит, Бринн на тебя напал, – сказала она, – а потом украл письмо твоего папы?

Эмми кивнула.

– Отлично. – Лола резко развернулась и направилась к дому Одри. – Пора провести ещё одну семейную беседу.

– Погоди! – Эмми схватила её за плечо. – Ты не можешь снова его ударить, у тебя будут неприятности.

– Какая разница? Это не должно сойти ему с рук.

– Я тоже не хочу, чтобы это сошло ему с рук, – ответила Эмми. – Поэтому мы должны поговорить с ним и убедить отдать письмо.

Лола резко повернулась к ней.

– Поговорить с ним? Говорить с этим хитрым мелким мерзавцем? Джек уже пытался говорить с ним на первом курсе, и это закончилось тем, что он провёл всю ночь на холоде и сломал лодыжку.

– Это был несчастный случай! – сказал Джек.

Лола выругалась.

– Не похоже на несчастный случай, когда кто-то говорит, что с твоим другом случилась беда, так что ты бросаешься его искать, а потом он забирает твой фонарик, ты теряешься в лесу, бродишь там, пока не сломаешь лодыжку, и вынужден всю ночь провести в глуши.

Эмми посмотрела на Джека.

– Это всё сделал Бринн?

– Он… Ну да. Но лодыжка была несчастным случаем. Он этого не хотел.

Эмми стало трудно дышать. Кем себя возомнил Бринн? Он не мог просто так нападать на людей или заманивать их в лес и думать, что всё сойдёт ему с рук. С неё довольно. Она прошла мимо Лолы и направилась обратно по тропинке.

– Ты куда? – спросил Джек.

– Я собираюсь вернуть своё письмо!

Эмми вбежала в дом, распахнула дверь и осмотрела комнату. Бринн сидел в кресле и, кажется, о чём-то серьёзно беседовал с Малкольмом. Эмми направилась прямо к нему, как будто Малкольма там не было. Сейчас она хотела поговорить с другим членом Ордена.

– Нам надо поговорить на улице. Немедленно!

Бринн приподнял бровь и последовал за Эмми на улицу, где уже ждали Джек и Лола. Он посмотрел на Лолу и вздёрнул подбородок.

– Вижу, меня встречают.

– Не обращай на них внимания, – сказала Эмми. – Отдай мне моё письмо!

Бринн улыбнулся.

– Это вряд ли.

– Отдай мне моё письмо, иначе я расскажу мадам Бойд о том, что случилось. Если ты отдашь письмо, я смогу уговорить Лолу не бить тебя, хотя ничего не обещаю.

– Хватит изображать из себя крутую девчонку, я всё равно не отдам тебе письмо!

Эмми пожала плечами.

– Хорошо, тогда я пойду к мадам Бойд и…

– Не думаю, что ты это сделаешь.

– Я не боюсь тебя, Бринн. – Это была не совсем правда, но ему не обязательно было это знать. – Не пытайся меня запугать, потому что это не сработает.

– Если ты расскажешь Бойд о письме или о нашем разговоре в церкви, я расскажу ей, что ты вломилась в кабинет школьной администрации и украла конфиденциальную информацию о студентах.

Эмми застыла на месте. Откуда он это узнал?

– Как ты…

– Ты и твои маленькие друзья не умеете заметать следы. Этот охранник отпустил вас, но когда я всё расскажу, вы все трое тут же вылетите из школы.

Краска отхлынула от лица Эмми. Может быть, он врёт? Или он действительно может сделать так, что их всех отчислят? Она скрестила руки на груди, словно слова Бринна её не волновали.

– Тогда иди и расскажи. Ты не сможешь этого доказать.

Бринн пожал плечами.

– А ты не сможешь доказать, что я сегодня был рядом с круглой церковью, не говоря уже о том, что я имел какое-то отношение к случившемуся внутри. На моей стороне могущественные люди. Они обо мне позаботятся.

– Ты имеешь в виду свой глупый Орден? – прошипела Лола.

Лицо Бринна застыло, и он пристально посмотрел на Джека.

– Ты им рассказал? Ты рассказал им об Ордене?

– Ему не надо было ничего нам рассказывать, – сказала Эмми, – потому что мы нашли достаточно информации в старинной книге. В книге, которую Джек пытался не дать нам прочесть. Но я должна была узнать об Ордене как можно больше, как только выяснила, что…

Джек схватил её за руку и покачал головой. Он уже предупреждал Эмми никому не говорить о том, что её отец тоже состоял в Ордене.

– …они являются тайным обществом, – закончила Эмми.

Дверь открылась, и на улицу вышел Малкольм. Обычно он казался таким спокойным, но сейчас на его лице застыло напряжённое выражение.

– Вам не следует говорить здесь о таких вещах.

– Это личный разговор, – сказал Джек.

– Но только не когда вы говорите об Ордене там, где вас могут подслушать, – прошептал Малкольм. – Вы говорили так громко, что я слышал вас через дверь.

– Значит, ты знаешь, что сделал Бринн? – спросил Джек. – Ты знаешь, что он напал на Эмми, угрожал, что нас всех исключат из школы, и ты ничего не собираешься делать?

Лицо Малкольма дёрнулось, и он стал переминаться с ноги на ногу.

– Слушай, мне тоже это не нравится, но она вмешалась не в свои дела. Ей надо просто отступить, и всё будет хорошо.

– Нет, не хорошо, – ответил Джек. – Всё, что вы делаете, нехорошо.

– Откуда тебе знать? – возразил Малкольм. – Ты даже не пробовал.

– Конечно, он не пробовал, – вмешался Бринн. – Он слишком труслив для этого. Признай, Малкольм: твой брат – самый обычный трус.

Эмми ожидала, что Малкольм станет защищать Джека или по крайней мере велит Бринну замолчать. Но он ничего не сказал. Он лишь печально посмотрел на Джека, а потом вернулся в дом.

– Всё должно было быть совсем не так, – сказал Джеку Бринн. – Мы должны были быть вместе. Неудивительно, что твоя семья в тебе разочарована. – Он распахнул дверь и исчез внутри.

– Всё в порядке? – спросил Джек у Эмми.

Она кивнула.

– А ты как?

Он пожал плечами.

– Я уже к этому привык. – Но судя по выражению его лица, Джек никогда не сможет к этому привыкнуть.

– Наверное, на этом всё. – Эмми прислонилась к каменной стене дома. – Если бы только удалось вернуть письмо. Когда Бринн его прочёл, он ужасно испугался.

– Интересно, почему? – спросил Джек. – Люди, которые не являются членами Ордена, ничего о нём не знают, но ходят всякие слухи… Однако это пока никому не повредило.

– Он всё время спрашивал, что я знаю о Брате Лойоле. Думаю, это титул главы Ордена. Уверена, что его имя должно храниться в тайне. Кто же это может быть?

– Наверняка это Ларраби, – сказала Лола. – Он руководит латинским клубом, где они набирают других членов Ордена. – Она посмотрела на Джека, и он кивнул.

– И к тому же Ларраби не очень утруждает себя работой, – согласилась Эмми. – Он никогда не помогает мне с латынью, хотя это его обязанность.

– Не стоит отмахиваться от него, – сказал Джек. – Если он глава Ордена, он может быть опасен.

Эмми кивнула и открыла дверь. Они немного посидели за столом в углу, но никто почти ничего не говорил. Наконец они решили ложиться спать.

Эмми долго лежала без сна. Её спина по-прежнему болела, и она не могла избавиться от преследовавших её мыслей. Наконец под шум ветра в кронах деревьев она заснула.

Глава 15

Восемнадцать лет назад

В течение следующих недель у Эмми было много дел, и она совсем забыла о Бринне и Ордене. Каждые выходные проходили соревнования по футболу, которые должны были завершиться важнейшей встречей сезона: футбольным чемпионатом Восточной Англии. Им предстояло сражаться с сильнейшими командами из трёх графств, и ребята тренировались каждый день. Эмми была рада тренировкам. Она выплёскивала всю свою ярость на поле, наслаждаясь каждой минутой и каждым прикосновением травы к футбольным бутсам. Здесь никто не мог её догнать, и в течение девяноста минут она могла вволю пинать футбольный мяч.

В понедельник перед чемпионатом Лола выскочила из кабинета истории, как только прозвенел звонок, и прокричала:

– Встретимся на поле!

Эмми сунула книги в сумку и уже собиралась повесить её на плечо, когда в класс вошёл Джонас.

– Кажется, я нашёл в круглой церкви кое-что твоё, юная мисс.

Сумка Эмми соскользнула с плеча.

– Вы нашли моё письмо?

– Письмо? Нет, твои перчатки. – Джонас вытащил из кармана перчатки Эмми и подал их ей. – Я нашёл их на скамье и увидел на ярлычке твоё имя.

– Ах вот оно что! – Сердце Эмми снова забилось в нормальном ритме. Она взяла перчатки. – Спасибо.

– Значит, ты потеряла письмо?

Эмми оглянулась. Бринн сидел в нескольких рядах от неё и что-то обсуждал с мистером Барлоу.

– Да, я была в церкви, когда оно потерялось.

– Я бы не стал слишком беспокоиться, – сказал Джонас. – Подобные вещи всегда находятся. – Он взглянул на Эмми, словно пытался у неё что-то выведать. – Наверное, это было очень важное письмо?

Эмми кивнула, и Джонас почесал подбородок.

– За восемнадцать лет работы в Уэллсворте я кое-что знаю о потерянных вещах. Может быть, я мог бы помочь. Это письмо было адресовано тебе?

– Не совсем. Оно… – Эмми запнулась. Восемнадцать лет. – Погодите, вы здесь учились, прежде чем начали работать?

– Да, – ответил Джонас.

Эмми вспомнила их первую встречу, когда он сказал ей, что однажды это пугающее чувство пройдёт. Он помнил это чувство, хотя окончил школу почти двадцать лет назад.

– Вы окончили школу восемнадцать лет назад?

– Верно.

Сердце Эмми забилось сильнее.

– Тогда вы могли знать моего папу!

Джонас наморщил лоб.

– Твой папа учился в Уэллсворте?

– Да! – Джек просил Эмми не упоминать о том, что её отец имел отношение к Ордену, но разве она не может сказать, что он тоже учился в Уэллсворте? – Он как раз окончил школу восемнадцать лет назад!

– Прошу прощения, Эмми. – Рядом с ними возник Барлоу. – Извините, что прерываю вашу беседу, но мне надо обсудить с тобой домашнее задание.

– Конечно, сейчас. – Эмми повернулась к Джонасу: – Значит, вы знаете Томаса Эллина?

Учебник выскользнул из рук Барлоу и запрыгал по ступенькам. Джонас поднял его и подал Барлоу, который выглядел необычайно бледным.

– Всё в порядке? – спросил Джонас.

Барлоу кивнул.

– Я просто очень неуклюжий.

Джонас положил руку на плечо Барлоу и повернулся к Эмми.

– Значит, Том Эллин твой отец?

– Да! Вы его знали?

Эмми дрожала. Как она могла забыть, что Джонас тоже учился в Уэллсворте? Ей следовало задать ему этот вопрос ещё несколько недель назад!

– Немного, – ответил Джонас. – Не могу сказать, что мы вращались в одних и тех же кругах, но я его знал. Кажется, он был в некотором роде смутьяном. Хорошо играл в регби. Наверное, от него у тебя способности к футболу.

В груди Эмми разлилось тепло. Играл в регби…

– А что ещё?

Джонас покачал головой.

– Боюсь, немного. Как я уже сказал, я его плохо знал. И чем же он теперь занимается?

Тепло исчезло. Эмми заправила прядь волос за ухо и посмотрела на свои башмаки.

– Он… умер.

– Мне очень жаль, – ласково сказал Джонас.

– Да… – Она почесала затылок. Поэтому Эмми никому не говорила о своём отце. Всякий раз разговор обрывался таким вот образом.

– Но твоя фамилия не Эллин, – заметил Джонас.

Эмми покачала головой.

– У меня мамина фамилия. – Она посмотрела на пол. Ей больше не хотелось ничего объяснять. – Спасибо, что принесли мне перчатки, Джонас.

– Никаких проблем. – На его лице застыло странное выражение. Потом он моргнул и качнул головой. – Прошу прощения. Я просто… Ты немного похожа на него…

Тёплое чувство снова вернулось.

– Правда?

Джонас улыбнулся, но вид у него был скорее грустный.

– Судя по тому, что я помню, а это, боюсь, не так уж много… Ну а теперь мне пора идти.

Он ушёл, и Эмми взглянула на Барлоу, который по-прежнему выглядел не совсем здоровым.

– Вы хотели со мной что-то обсудить?

– Да. – Барлоу откашлялся. – Но вообще-то это может подождать. Тебе лучше идти на тренировку, иначе тренер убьёт меня за то, что я тебя задержал.

Эмми не надо было просить дважды. Бринн злобно посмотрел на неё, когда она пробежала мимо, но у неё не было времени думать о нём. Эмми не могла опоздать, потому что накануне чемпионата тренер была настроена очень воинственно.

После тренировки у Эмми было такое чувство, словно она пробежала марафон.

– Если так будет продолжаться и дальше, то мы слишком устанем ещё в одной восьмой финала, – сказала Лола, когда они шли к дому Одри.

– А мне показалось, что сегодня была отличная тренировка! – ответила Эмми, вприпрыжку шагая по тропинке.

Лола фыркнула.

– Кажется, кто-то подложил тебе в чай счастливую таблетку!

– Ничего подобного! – ответила Эмми. – Я просто выяснила, что Джонас знал моего отца.

Лола резко остановилась и посмотрела на Эмми.

– Что?

И Эмми рассказала ей об их разговоре с Джонасом.

– Он мало что помнит, но это хотя бы кое-что. Не могу поверить, что не додумалась спросить его раньше!

Внезапно Лола хлопнула себя по лбу.

– Моя мама!

– Что такое?

– Мама тогда тоже была здесь! Почему я не спросила её?

– Погоди, твоя мама тоже здесь училась?

– Да, – ответила Лола, – как и многие другие учителя. Они любят брать на работу бывших учеников.

– Может быть, его знают и другие учителя?

– Может быть, – ответила Лола. – Сегодня же вечером спрошу маму.

Эмми посмотрела на часы и принялась покусывать ноготь на большом пальце. Лола ужинала с мамой, и они могли вернуться в любую минуту. Дверь в общую комнату открылась. Эмми подскочила, но тут же снова села. Это были всего лишь две девочки-шестиклассницы.

Эмми вздохнула. Ей не стоит слишком надеяться. Возможно, мамы Лолы даже не было в Уэллсворте, когда здесь учился её отец. Но даже если они и учились вместе, школа большая, и они могли никогда не встречаться.

Эмми снова посмотрела на часы. Наверное, ей стоит заняться уроками. Она принялась рыться в сумке, когда дверь снова открылась. На этот раз это была мадам Бойд. Она направилась прямиком к Эмми.

– Мисс Уиллик, нам надо поговорить в моём кабинете.

Эмми неловко застегнула молнию на сумке и перекинула её через плечо. Мадам Бойд уже входила в свой кабинет, за ней по пятам следовала Лола. Эмми улыбнулась, но Лола не ответила на её улыбку. Она выглядела очень обеспокоенной.

В животе у Эмми начали порхать бабочки. Что происходит? Она вбежала в кабинет, и Лола закрыла за ними дверь.

Мадам Бойд прислонила трость к столу и посмотрела Эмми в глаза.

– Томас Эллин твой отец?

Эмми кивнула.

Мадам Бойд несколько секунд пристально смотрела на неё, потом повернулась и прижала палец к губам.

– Как такое возможно?

Эмми с трудом проглотила слюну.

– Что именно?

Мадам Бойд снова посмотрела на неё.

– Томас Эллин, которого я знала, умер пятнадцать лет назад. Как у него может быть двенадцатилетняя дочь?

– Это произошло десять лет назад. Но я думаю, что в записях какая-то ошибка, потому что компьютер… – Лола закашлялась, и Эмми замолчала. Признаваться в том, что они видели конфиденциальные школьные записи, было плохой идеей. – Я хочу сказать, в других записях говорится, что он умер пятнадцать лет назад, но на самом деле прошло десять лет.

Мадам Бойд сухо улыбнулась.

– Но как тогда я могла быть на его похоронах?

Эмми кивнула. Её отца не могли похоронить пятнадцать лет назад.

– Наверное, это был другой Томас Эллин, – сказала Лола. – Это не может быть один и тот же человек.

У Эмми сжалось сердце. Лола была права. Это объяснение имело смысл. Но мадам Бойд покачала головой.

– Карие глаза, веснушки на носу, ярко-рыжие волосы… Ты похожа на него.

Эмми опустилась на стул.

– У моего папы были рыжие волосы?

Мадам Бойд, прихрамывая, прошла несколько шагов и села напротив Эмми.

– Что ты знаешь о своём отце?

– Ничего.

– Ничего? – повторила мадам Бойд.

– Мне о нём почти ничего не известно. Он исчез, когда мне было три года, и мама не желает о нём говорить. Мне известно лишь его имя.

Когда Эмми рассказывала об этом, большинство людей печально смотрели на неё. Многие жалели её. Но мадам Бойд не выглядела печальной. На её лице появилось выражение облегчения.

– Эмми, ты должна внимательно меня выслушать. – Она положила руку на подлокотник стула, на котором сидела Эмми. – Ты не должна никому говорить о своём отце.

Эмми принялась теребить край свитера.

– Но почему?

– Я знаю, это нелегко, но ты должна пообещать.

– Но…

– Обещай мне, что никому не скажешь.

– Но ты не можешь хотя бы объяснить почему? – спросила Лола, но мадам Бойд лишь покачала головой.

– Нет. Я представляю, как это неприятно. Но ты должна мне верить. Никто не должен знать, что ты имеешь отношение к Томасу Эллину.

Эмми прикусила губу. Когда она расспрашивала Джонаса об отце, в классе почти никого не было, кроме мистера Барлоу и Бринна, который сидел в нескольких рядах от неё. Может быть, ей стоит сказать об этом мадам Бойд? Но если одна мысль об отце Эмми заставляла её так нервничать, то что она сделает, если выяснится, что об этом уже известно нескольким людям?

– Ты должна дать мне слово, Эмми, – повторила мадам Бойд.

Если Бринн подслушал её разговор с Джонасом, она ничего не могла поделать. Эмми сгорбилась и кивнула.

– Вы не могли бы хоть что-нибудь рассказать о нём? Что угодно.

Мадам Бойд сжала губы и молча покачала головой.

Эмми встала и вышла из кабинета. Больше она не получит никаких ответов.

Лола спустилась по лестнице вслед за ней.

– Что это было?

– Я надеялась, ты мне скажешь. Что она сказала, когда ты спросила её о моём отце?

– Как только я произнесла его имя, она пролила кофе на стол. Я никогда не видела её такой испуганной.

Они спустились на площадку третьего этажа, и Эмми прислонилась к толстому деревянному подоконнику.

– Джонас говорил, что у моего отца были неприятности. Я думала, это какие-то шалости или что-то в этом роде, но может быть, это было что-то другое? Что-то более серьёзное.

Внутри у неё всё сжалось. Она совсем не помнила своего отца. Всего лишь несколько смутных воспоминаний о человеке, который её любил. Эмми всегда считала его хорошим человеком, но откуда ей было знать наверняка?

Глава 16

Столкновение

Наконец наступил день финала футбольного чемпионата Восточной Англии, и завтрак Эмми выглядел таким же неаппетитным, как консервированный кошачий корм на тосте.

– Тебе надо как следует поесть, – сказала Лола и положила на тарелку Эмми ещё одну колбаску.

Из колбаски вытекал желтоватый жир.

– Разве это настоящий завтрак?

– Белок.

Эмми наморщила нос.

– Пожалуй, я ограничусь яичницей.

– И не забудь про углеводы. – Лола сунула в рот Эмми бублик. – Они дают энергию. Тебе она понадобится, если хочешь выдержать все шесть матчей.

Эмми вытащила бублик изо рта как раз в тот момент, когда к ним присоединились Натали и Джайя. На Натали уже была футбольная форма.

– Нервничаешь? – спросила Джайя.

– Немного, – ответила Эмми.

Она никогда не играла шесть матчей в один день. Это был самый крупный чемпионат, в котором она участвовала.

– Я бы тоже нервничала, – сказала Джайя. – Поэтому я никогда и не играла в футбол.

Натали фыркнула.

– А ещё ты ни за что не согласишься, чтобы на тебе была вонючая форма!

Джайя поморщилась.

– И это тоже.

– Мой поднос слишком тяжёлый, давайте уже сядем, – сказала Лола. – Увидимся на поле, Нат.

Натали и Джайя улыбнулись и продолжили накладывать на тарелки еду.

– Смотри-ка, кто здесь, – Лола кивнула на один из столов. Там сидел брат Джека Винсент и о чём-то разговаривал с мальчиками из латинского клуба.

– Что он опять здесь делает?

Лола пожала плечами.

– Может быть, он и правда скучает по школе?

– Так сильно, что приезжает даже по выходным? А когда я вижу его в латинском клубе, он наверняка прогуливает работу. Вряд ли кто-то настолько любит свою старую школу.

Они сели за стол, и Эмми оторвала кусок бублика. Наверняка Винсент постоянно приезжает в школу по какой-то определённой причине. Но вот по какой?

Джек сел рядом с ними.

– Доброе утро, – мрачно сказал он.

Эмми поморщилась. Из-за того, что они вломились в школьный офис, Джека каждые выходные отправляли домой для дополнительной учёбы.

– Ты видел, что твой брат здесь? – спросила Лола.

Джек кивнул.

– Да. Видел, как он вчера разговаривал с Малкольмом. Даже не поздоровался со мной.

– Мне очень жаль, – сказала Эмми.

Джек сделал глоток сока и закатил глаза.

– Я уже привык. Кстати, хотел спросить, – он пододвинулся поближе к Эмми, – можно мне получше рассмотреть твою шкатулку?

– Конечно. В понедельник днём Виктория посещает какой-то клуб. Ты можешь зайти ко мне в комнату и…

– Вообще-то, – робко продолжал Джек, – я надеялся взять её с собой на выходные.

Эмми занервничала. Одно дело разрешить ему смотреть шкатулку, но совсем другое – отдать с собой. Она не была уверена, стоит ли это делать.

– Для чего?

– У моего папы полно книг об изучении предметов искусства и старины, – сказал Джек. – Там говорится о том, как узнать, к какому периоду принадлежит предмет, для чего он был изготовлен и всё такое. Я подумал, что если возьму шкатулку домой, мне удастся больше о ней узнать.

– Не знаю, хорошая ли это идея, – сказала Эмми. – Твой папа – член Ордена.

– Сейчас он в отъезде, – сказал Джек. – Дома только моя мама, а Малкольм не приедет. Не волнуйся, с ней ничего не случится.

– Ну… – Это была не такая уж плохая идея. Эмми была готова согласиться. За много недель ей не удалось ничего разузнать о своём отце или Ордене. Но ей всё-таки не хотелось отдавать шкатулку кому-то, даже Джеку.

– Я пойму, если ты откажешься, – сказал Джек, но вид у него был слегка обиженный.

– Нет, всё нормально, – ответила Эмми. Ей не хотелось расстраивать его ещё больше. По крайней мере, так у него появится возможность заняться чем-то ещё, кроме уроков, и кто знает, возможно, он найдёт какую-нибудь полезную информацию.

– Отлично! – улыбнулся Джек.

Через полчаса Эмми спустилась в общую комнату и передала Джеку простой коричневый пакет со шкатулкой. У неё было такое чувство, словно она прощается с другом.

– Я буду очень осторожен, – пообещал Джек.

Внутри у Эмми что-то шевельнулось, но она отмахнулась от этого чувства. Это ведь не новорождённый младенец, а всего лишь шкатулка.

Как только Джек ушёл к отцовской машине, Виктория сбежала по лестнице и направилась к Эмми.

– Где он?

Эмми застонала и перебросила через плечо спортивную сумку. Вот-вот должен был отойти автобус, который доставит их на футбольное поле. У неё не было времени на драмы.

– Что именно?

– Где медальон, который мама прислала мне из Парижа? Я знаю, что ты его взяла! Отдай его мне!

– Я его даже не видела, – ответила Эмми.

– Мерзкая лгунья! Говори, где он!

– Только не сегодня! – Лола сбежала вниз по лестнице. – Не обращай на неё внимания, Эмми. Нам пора идти.

Виктория загородила дверь:

– Вы никуда не пойдёте, пока не отдадите мне мой медальон!

– Она же сказала тебе, что не брала его, так что отвали!

Дверь кабинета мадам Бойд распахнулась.

– Просто отлично, – пробормотала Лола.

– Что здесь происходит? – спросила мадам Бойд.

Виктория указала костлявым пальцем на Эмми.

– Она воровка! Она украла мой медальон и притворяется, что ничего не знает!

– Это очень серьёзное обвинение. – Мадам Бойд повернулась к Эмми.

– Я ничего не знаю о её медальоне. Я его даже никогда не видела. Как я могла его взять?

– Ясно. И чем вы можете подкрепить своё обвинение, мисс Стюарт-Бевингтон?

– Вчера вечером он лежал на моей тумбочке, а сегодня его там нет!

Мадам Бойд сжала губы.

– И это всё?

– А что ещё вам нужно? – спросила Виктория. – Она единственная, кто был в нашей комнате, после того как я вчера вечером сняла его. У неё было достаточно времени, чтобы его украсть, пока я утром ходила на йогу.

– Я ушла раньше тебя! Я завтракала рано, потому что мне надо успеть на автобус!

– И они, наверное, нас уже ждут, – заметила Лола.

– Хорошо, – сказала мадам Бойд, – мисс Стюарт-Бевингтон, я уверена, что потеря такого предмета очень тяжела для вас, но нет никаких доказательств того, что его взяла мисс Уиллик.

– Но…

– Пока вас обеих не было утром, в комнату мог войти кто угодно, не говоря уже о том, что медальон мог упасть за тумбочку или вы могли положить его в другое место.

– Я не…

– Предлагаю вам как следует поискать в комнате. А вам, девочки, уже пора на автобус.

Виктория нехотя отошла от двери, и Эмми с Лолой поспешили к ожидавшему их автобусу.

Автобус то и дело подпрыгивал на кочках, и желудок Эмми переворачивался. Зачем она так много съела на завтрак? Зачем она вообще присоединилась к футбольной команде? Почему она решила, что может соперничать с такими сильными командами? Это были лучшие команды юго-востока Англии. Ей следовало остаться в школе и заняться чем-нибудь полезным, например делать уроки или съесть шоколадку.

Час спустя она стояла у боковой линии, слушая британский гимн «Боже, храни королеву». У неё так сильно пересохло во рту, что она не смогла бы петь, если бы даже знала слова. Но при виде школьного флага в руках Мануэлы сердце Эмми трепетало сильнее, чем при виде государственного флага. После приезда в школу у неё не было возможности познакомиться с Англией. Она не испытывала гордости. Но Уэллсворт совсем другое дело. Он был настоящим. Он почти стал её домом. Она с гордостью представляла его.

Гимн закончился, и зрители начали аплодировать. У Эмми задрожали колени. Она несколько раз подпрыгнула и похлопала себя по ногам. Надо взять себя в руки. Девочка заняла своё место и стала ждать.

Раздался свисток.

Зрители заревели, и по венам Эмми разлился жар. Её место здесь. Ни интриги Ордена, ни происходящее в латинском клубе не имели значения, пока она была на поле. Эмми подумала, чувствовал ли то же самое её отец перед матчем по регби. А потом к ней полетел мяч, и она совершенно позабыла об отце.

Они с лёгкостью выиграли первые два матча, но третий оказался более трудным. Команда Уитакера играла очень агрессивно и поднялась до уровня Уэллсворта. Наконец в последние десять минут матча Мариам забила решающий гол. В последнем матче они играли против Сент-Мэри, как все и ожидали.

Арбитр провела команды на самое большое поле, где под ярким светом огней стадиона должен был проходить последний матч. Зрителей стало ещё больше, и трибуны были переполнены.

Эмми сглотнула слюну. На трибунах было полно болельщиков в голубых цветах Сент-Мэри.

Лола отпила воды и дала Эмми новую бутылку.

– Запомни, у их вратаря слабая левая сторона. Но она отлично знает, когда будет нанесён удар. Поэтому жди до последнего, прежде чем ударить.

– Хорошо.

– Держись подальше от её правого фланга, – продолжала Лола. – Там тебе никогда не попасть в ворота.

– Ладно.

– И держись подальше от их защитников, потому что они могут запросто ударить тебя по ногам, а судьи ничего не заметят.

Через пять минут после первого свистка стало ясно, что Лола не преувеличивала. Команда Сент-Мэри играла очень агрессивно. Лодыжка Натали уже распухла, как мяч для софтбола, но она не хотела уходить на скамейку запасных, чтобы осмотреть ногу. Десять минут спустя Диллон получила удар в лицо, но арбитр ничего не заметила. После первого тайма почти все члены команды были в синяках, но им удавалось сдерживать нападающих Сент-Мэри. Счёт был ноль – ноль.

– Смотри в оба, – предупредила Лола. – Пока у тебя были самые лучшие шансы, так что теперь ты станешь их мишенью.

Лола оказалась права. Всякий раз, получая мяч, Эмми оказывалась окружённой двумя или тремя игроками. Но защитники Уэллсворта держали оборону, и к моменту окончания матча по-прежнему была ничья.

Эмми бегала всё медленнее и дышала всё тяжелее, и не только она одна. Команды по очереди завладевали мячом, но ни одной из них не удавалось вывести его за центр поля.

Наконец Лола проскочила мимо защитника и повела мяч вверх по полю. Эмми бросилась к ней. Возможно, это их единственный шанс перед добавочным временем. Эмми добежала до штрафной площадки и убедилась, что последний защитник находится в поле её зрения. Оставайся на поле, Эмми. Ты должна оставаться на поле.

Лола ударила по мячу, и Эмми ринулась к нему, занесла ногу и…

Бам!

Она упала на землю и зажала рукой колено. Ей казалось, что кто-то ударил по нему доской. Эмми подняла глаза и увидела, что защитница Сент-Мэри смотрит на неё с самодовольной улыбкой на лице.

– Ой! – произнесла девочка.

Глаза Эмми начали слезиться. Её прежде никогда не били с такой силой. Она огляделась в поисках арбитра. Это было явное нарушение правил.

Наконец появилась арбитр.

– С тобой всё в порядке?

Эмми кивнула.

– Отлично, – коротко ответила арбитр. Потом она сунула руку в карман, вытащила жёлтую карточку и указала на ворота. Эмми сердито посмотрела на защитницу Сент-Мэри и ухмыльнулась. Она будет бить штрафной.

Эмми потёрла ноющее колено. Ей надо заглушить боль, иначе она не сможет встать и забить мяч. Наконец она поднялась и преодолела несколько мучительных шагов. Было ужасно больно. Но она не желала, чтобы вратарь Сент-Мэри об этом узнала.

Она ни на что не должна обращать внимание: ни на крики своих партнёров по команде, ни на рёв толпы и пульсирующую боль в колене.

Эмми пристально уставилась на вратаря. Слабая левая сторона, но она об этом знает. Она будет ждать, что я ударю туда.

Арбитр положила мяч на землю. Сейчас или никогда.

Эмми сделала глубокий вдох и бросилась вперёд. Она завела правую ногу для удара, согнула мучительно ноющее колено и ударила по мячу. Мяч прокатился по мыску и полетел направо. Вратарь прыгнула влево, и мгновение спустя мяч уже был в сетке.

В тот вечер в общей комнате было очень шумно. Мадам Бойд рано ушла: она не очень-то одобряла устроенную вечеринку, но и не пыталась помешать ученикам. Даже Виктория была в хорошем настроении, и Эмми заметила у неё на шее золотую цепочку.

– Вижу, ты нашла свой медальон, – сказала она.

– Да, хотя мне пришлось долго искать.

– И где же он был?

– За тумбочкой, и даже не думай злорадствовать. Я по-прежнему не уверена, что это не ты его туда положила.

Эмми закатила глаза и сделала ещё один глоток имбирной газировки.

Несколько часов спустя вечеринка была по-прежнему в полном разгаре, но у Эмми уже слипались глаза.

– Я иду спать, – сказала она.

– Ты не можешь уйти! – возразила Натали.

– Да, – поддержала её Джайя. – Ты – американка, которая выиграла матч. И сейчас ещё совсем не поздно!

– Правда, ребята, я очень устала.

– Но я ещё не опробовал своё приложение для караоке, – сказал Кэйдел, что-то лихорадочно печатая на своём смартфоне.

Лола схватила Эмми за руку.

– Ты не можешь оставить меня одну, если Кэйдел снова начнёт развлекаться со своим приложением. В прошлый раз он пытался исполнять регги, и это было ужасно.

Остальные участники команды тоже просили Эмми остаться, но она слишком устала. Она медленно поднялась по лестнице, открыла дверь своей комнаты и ахнула.

По половине комнаты словно прошёл торнадо. Все вещи были вывалены из чемоданов. Матрац сброшен на пол, а одеяло и подушки разрезаны – их содержимое валялось по всей комнате. Повсюду были разбросаны учебники с вырванными страницами. Были оторваны даже карманы джинсов и свитеров. Кто-то что-то яростно искал.

У Эмми начали пульсировать виски. Виктория. Кто ещё мог это сделать? Кто ещё мог уничтожить все её вещи с такой ненавистью?

Эмми ударила рукой по двери и побежала вниз по лестнице. Внутри у неё что-то оборвалось. Она не останавливалась, пока не подбежала к Виктории и с такой силой толкнула её, что та упала на кушетку.

– Да что с тобой такое? Что за человек на такое способен из-за дурацкого медальона?

В комнате стало тихо, и Виктория смотрела на Эмми так, словно та вдруг превратилась в снежного человека.

– Ты с ума сошла? – спросила она.

– Я? Нет, это ты выжила из ума!

– Я не знаю, о чём ты говоришь! – крикнула Виктория.

Эмми упёрлась руками в бока.

– Да, конечно, думаю, мои вещи сами себя разбросали по комнате!

У Виктории отвисла челюсть, но Эмми только покачала головой. Виктория могла притворяться сколько угодно, но Эмми знала правду.

Присутствующие в комнате начали вполголоса переговариваться. Виктория протиснулась мимо Эмми и побежала наверх. Почти все девочки пошли за ней, и даже кое-что из мальчиков решил посмотреть, что случилось.

Лола обогнала Викторию и первой распахнула дверь комнаты. Она заглянула внутрь и выругалась. Виктория вбежала следом за ней и приложила дрожащую руку ко рту.

– Не переживай! – насмешливо сказала Эмми. – С твоими вещами всё в порядке. Конечно, ведь ты сама это сделала!

Виктория посмотрела Эмми в глаза:

– Я этого не делала.

– Правда? Но ведь ты сама жаловалась, что с трудом нашла свой медальон!

– Я имела в виду, что мне пришлось двигать тумбочку, – возразила Виктория.

– Я знаю, что это ты, так что даже не пытайся отвертеться!

– Ну ладно, хватит! – Лола втиснулась между Викторией и Эмми. – Вам повезло, что моя мама уже ушла, иначе вам обеим бы не поздоровилось. Сегодня мы ничего не выясним, так что лучше всем лечь спать!

– У меня нет кровати, – сказала Эмми.

– Арабелла уехала домой на выходные, поэтому ты можешь переночевать в моей комнате, – ответила Лола.

– Но…

Лола положила руку Эмми на плечо.

– Эмми, давай пока оставим всё как есть. – Она говорила очень тихо, и её голос звучал серьёзно и убедительно. – Идём, пора ложиться спать.

Через полчаса Эмми надела пижаму Лолы и сдёрнула покрывало с кровати Арабеллы.

– Не понимаю, зачем она всё отрицает!

– Не знаю, – ответила Лола. – Это уж слишком даже для Виктории.

– Но мы же знаем, что она искала свой дурацкий медальон, а человек, разгромивший мою комнату, тоже явно что-то искал. И её вещи были в полном порядке, всё лежало на своих местах.

– Я знаю, но Виктория никогда не делает ничего такого, что могло бы оказаться для неё опасным. Кроме того, это потребовало бы значительных усилий. И это тоже не в стиле Виктории.

– Но кто ещё это мог быть?

Лола уселась на кровати и принялась барабанить пальцами по подушке.

– Я всё думаю о том, что сказала мама. О том, что о твоём отце никто не должен узнать.

– И что?

Лола неуклюже поёрзала по постели.

– Ты говорила, что Бринн был в классе, когда ты рассказала Джонасу о своём отце…

– Да.

– Мою маму не так-то просто испугать, но она была очень напугана, когда узнала, кто твой отец. Если она не хочет, чтобы люди о нём узнали, значит, на то есть серьёзные причины.

– Думаешь, в моей комнате побывал кто-то из Ордена?

– Виктория не такая хорошая актриса, – ответила Лола. – Она была в шоке, когда увидела твои вещи. Не думаю, что это она. И как ты сама сказала, кто ещё это мог быть?

Эмми опустила голову на подушку Арабеллы и натянула одеяло до подбородка.

– Как думаешь, что они искали? – спросила она, хотя уже знала ответ.

Лола помолчала, а потом ответила:

– Хорошо, что Джек сегодня забрал твою шкатулку.

Глава 17

Остаться или уехать?

Эмми потёрла глаза. Почему от её одеяла так странно пахло? Духами и старым лаком для ногтей. Она опустила глаза и застонала. Ах да, она же спала в кровати Арабеллы. Потому что её собственная постель была разорвана в клочья. Эмми оделась и прошла в свою комнату, где на перевёрнутом матраце уже сидели Лола и мадам Бойд.

– Когда ты это обнаружила? – Мадам Бойд не стала тратить время на пожелания доброго утра.

– Вчера вечером, когда собиралась ложиться спать. Я думала, это Виктория, ведь она искала свой глупый медальон…

– А сразу после соревнований ты была в своей комнате? – перебила мадам Бойд.

– Да, я зашла занести сумку.

– Очевидно, тогда ты бы сразу заметила разгром в комнате, – сказала мадам Бойд.

Сердце Эмми забилось сильнее. Да, она бы заметила.

– Значит, это не могла быть Виктория, – сказала Лола. – Она весь вечер была внизу.

Мадам Бойд положила руку Эмми на плечо.

– Прости, Эмми, но это уже переходит все границы. Это не может быть обычная месть соседки по комнате. Кто-то выбрал тебя мишенью. Я сделаю всё возможное, чтобы выяснить, кто это, а пока, думаю, нам надо отправить тебя домой.

Мадам Бойд с тем же успехом могла бы ударить Эмми в живот. Отправить домой. От одной только мысли о том, что её могут отправить домой, Эмми стало трудно дышать.

– Не думаю, что это была случайность, и я беспокоюсь о твоей безопасности, – добавила мадам Бойд.

– Ты не можешь её наказать, ведь она не сделала ничего плохого, – заметила Лола.

– Её не наказывают, а пытаются защитить. Мне это тоже не нравится, но безопасность превыше всего.

– Но…

– Я поговорю с директором. – Мадам Бойд взяла трость и вышла из комнаты.

Эмми пнула стул Виктории. Это было ужасно несправедливо. Что бы ни говорила мадам Бойд, отправка домой определённо была наказанием, а Эмми не сделала ничего плохого.

– Я ей всё рассказала, потому что думала, что она может помочь. – Обычно Лола была похожа на быка, готового броситься воплощать в жизнь свой очередной блестящий план. Сейчас же она выглядела как беспомощный заблудившийся щенок. – Я не думала, что она захочет отправить тебя домой.

– Забудь, – пробормотала Эмми.

Мадам Бойд и так бы обо всём узнала. Большинство учениц из дома Одри и некоторые мальчики из дома Эдмунда уже видели её разгромленную комнату. Повсюду по-прежнему валялись вещи, и Эмми охватил приступ клаустрофобии. Она подняла оконную задвижку и распахнула окно. С рамы полетели капли дождя, отпрыгивая от пальцев.

Эмми вдохнула знакомый запах мокрых сосен и солёного морского воздуха. Лес, берег моря, футбольное поле, общая комната… Теперь они все имели для неё огромное значение. Когда она начала считать Уэллсворт своим домом? Как она могла так привыкнуть к месту, где прожила меньше года? В Коннектикуте она никогда не чувствовала себя как дома, а ведь она жила там всю жизнь.

Эмми прислонилась головой к толстой деревянной оконной раме. Джонас говорил о том, что это случится. Что со временем это место будет у неё в крови, как и у него. Её губы задрожали. Она не могла этого позволить. Она не могла уехать. Только не сейчас.

Лола сжала губы и похлопала Эмми по плечу.

– Мы не позволим ей отправить тебя домой.

– Неужели тебе тоже так важно, чтобы я осталась?

Лола скрестила руки на груди и посмотрела на пол.

– Конечно. Давай посмотрим правде в глаза: большинство девочек терпеть меня не могут.

Эмми хихикнула.

– Они и меня не особенно любят. Думаю, нам с тобой придётся держаться вместе.

Губы Лолы дрогнули.

– Согласна. Кроме того, я не хочу, чтобы нашей команде снова пришлось искать нападающего.

Мадам Бойд отсутствовала всё утро, и Эмми сидела рядом с Лолой на кушетке и ждала.

– Она не может отправить тебя домой, – в сотый раз повторила Лола. – Просто не может.

Эмми пожала плечами. Если директор согласится с мадам Бойд, ей всё равно придётся уехать.

Дверь в общую комнату отворилась, и вошла мадам Бойд.

– В мой кабинет, мисс Уиллик. – Вид у неё был раздражённый. Это хороший или плохой знак? Может быть, директор отказался отправить Эмми домой? Или же мадам Бойд узнала, кто разгромил комнату Эмми, и это оказалась всего лишь чья-то глупая шутка?

– Садись, – сказала мадам Бойд.

Эмми закрыла дверь кабинета, села на твёрдый стул и сцепила пальцы.

– Я поговорила с директором и твоей мамой, – продолжала мадам Бойд.

Эмми сжала губы, чтобы сдержать стон. Ей совершенно не хотелось, чтобы мама обо всём узнала.

– Мы все пришли к соглашению, что это очень неприятный инцидент. Однако директор не считает, что твоей безопасности что-нибудь угрожает.

Эмми сделала глубокий вдох. Неужели она не ослышалась?

– Он полагает, что раз твою комнату обыскали настолько тщательно, теперь в неё вряд ли кто-то вернётся.

– Значит, я могу остаться? – спросила Эмми.

Мадам Бойд побарабанила пальцами по столу.

– Директор не знает всех фактов, Эмми. Я не сочла нужным обсуждать с ним твоего отца или годы его учёбы в нашей школе.

Эмми сложила руки на груди. Мадам Бойд могла хотя бы ей рассказать об отце. Это было несправедливо.

– Я не могу заставить тебя уехать. Ты должна сама сделать выбор. Я прошу тебя взвесить все риски и…

– Я уже всё взвесила. Я остаюсь.

Мадам Бойд кивнула и встала.

– Если это твоё решение, я не стану мешать. – Она открыла дверь. – Я…

В кабинет ввалилась Лола, и Эмми хихикнула. Лола никогда не умела подслушивать. Она с трудом удержала равновесие, и мадам Бойд захлопнула за ней дверь.

– Как ты уже, наверное, знаешь, мисс Уиллик решила остаться в Уэллсворте.

Лола подняла вверх большие пальцы в одобрительном жесте.

– А это значит, вы обе должны дать мне обещание, – сказала мадам Бойд. – Вы не будете лезть в дела, которые вас не касаются. Вы не будете бродить по ночам. Не будете настраивать против себя других. Вам всё ясно? – Она пристально посмотрела на обеих девочек.

Они кивнули.

Мадам Бойд перевела взгляд на Лолу.

– А последнее в особенности касается тебя.

Когда Эмми вернулась в свою разгромленную комнату, на телефоне было три пропущенных звонка от мамы. Ей понадобилось много времени, чтобы убедить её, что всё в порядке. Эмми сказала, что это была всего лишь шутка, что кому-то просто было нечего делать. Как бы ей хотелось поверить во всё это самой.

Пришёл Джонас и задал Эмми несколько вопросов. Потом Эмми и Лола принялись за уборку. Им потребовался целый день, чтобы комната снова стала выглядеть жилой. Джайя дала Эмми запасное покрывало, а Натали, у которой был почти такой же размер одежды, одолжила джинсы. К концу выходных комната выглядела почти как раньше.

На следующее утро Джек не появился за завтраком, хотя должен был вернуться накануне вечером. Во время обеда он вбежал в зал, схватил несколько яблок и выбежал, не говоря ни слова. Они увидели его только во время урока истории, когда он после последнего звонка проскользнул в дверь библиотеки.

– Где ты был весь день? – спросила Лола. – Разве ты не вчера вернулся?

Джек посмотрел на Бринна и покачал головой.

– Потом.

– Хорошо, давайте начнём, – произнёс мистер Барлоу. – Поскольку мы снова встретились в библиотеке, я предлагаю вам заняться поисками информации для сочинения на тему о том, как законы Елизаветы Первой отразились в творчестве Шекспира. К концу урока вы должны составить план работы. Если по какой-то необъяснимой причине вы ещё не выбрали пьесу, – он внимательно посмотрел на Лолу, – предлагаю сделать это прямо сейчас.

Все начали выкладывать учебники на стол.

– Разве ты ничего не выбрала? – Эмми вытащила из сумки копию «Венецианского купца».

– Нет, – ответила Лола, – я уже прочла их все, поэтому это будет несложно.

Эмми покачала головой.

– Я начала читать ещё неделю назад, а ты всё равно получишь лучшую оценку, чем я.

Джек встал и перекинул сумку через плечо.

– Я собираюсь посмотреть наверху, – громко сказал он.

– Хорошо, – ответила Лола. – Веселись!

Джек вытащил из сумки ручку, бросил её на пол между Эмми и Лолой и наклонился.

– Встретимся на третьем этаже через пять минут, – прошептал он.

Не успели они ответить, как Джек развернулся и стал подниматься по одной из железных лестниц.

Эмми посмотрела на Лолу.

– Что это было?

– Понятия не имею.

Через пять минут Эмми и Лола сложили учебники и поднялись наверх. Им понадобилось некоторое время, чтобы найти Джека. Он сидел посреди ряда с копией «Полного собрания сочинений Уильяма Шекспира» на коленях.

– Надеюсь, вся эта интрига поинтереснее, чем в «Макбете», – проворчала Лола.

Джек положил тяжёлый том на пол.

– Вы уверены, что за вами никто не шёл?

Лола закатила глаза, а Эмми кивнула.

– Уверена.

– Я слышал о том, что случилось на выходных. – Джек посмотрел на Эмми. – Ты в порядке?

Эмми попыталась улыбнуться.

– Ничего страшного. Итак, что ты нашёл?

Джек расстегнул молнию на сумке.

– Скажу вам одну вещь: эта штука очень древняя. – Он вытащил шкатулку и отдал её Эмми. – Я просмотрел одну из папиных книг об опознавательных символах и нашёл целую кучу таких, какие есть на этой шкатулке. Они все связаны с группами католического сопротивления шестнадцатого и семнадцатого веков. И я не думаю, что эти медальоны для украшения. Они сделаны из твёрдого олова и невероятно искусны. На их изготовление ушло много денег. У них должно быть какое-то особое предназначение.

– Думаешь, эти медальоны должны что-то делать? – спросила Эмми.

– Не знаю, – ответил Джек. – Но посмотри на все эти желобки и отверстия. Всё это вырезано специально.

Лола взяла один медальон и прищурилась.

– Такое чувство, что здесь чего-то не хватает.

– Не хватает? – переспросила Эмми.

– Да. – Лола поднесла медальон к свету. – Посмотри на эти бороздки. Тебе не кажется, что сюда должно что-то вставляться?

– Может быть, – согласилась Эмми. Она взяла медальон и провела по нему пальцами. Действительно, казалось, что там не хватает какой-то детали, которую можно было бы вставить с оборотной стороны. Но что это может быть? Она положила медальон обратно в шкатулку и закрыла крышку. – Слушайте, как думаете, где мне её теперь хранить? После того, что случилось в выходные, я уже не считаю свою комнату самым безопасным местом.

– Думаешь, они искали её? – спросил Джек.

Эмми промолчала. Она была уверена, что искали именно шкатулку, но не хотела говорить этого вслух.

Лола принялась грызть ноготь.

– Я думала ещё кое о чём. Где твой папа мог взять эту шкатулку?

Эмми пожала плечами.

– Откуда мне знать?

– Просто… – Лола отвернулась. Говорить уклончиво было не в её стиле. Эмми забеспокоилась. – Думаешь, он её украл?

Эмми непонимающе уставилась на неё.

– Почему ты так решила?

– Просто выслушай меня. Джонас говорил, что у твоего отца были неприятности и…

– Он назвал его смутьяном, – поправила Эмми. – А это разные вещи.

– Да, но судя по маминой реакции на его имя, это были какие-то серьёзные неприятности.

Эмми почувствовала, что краснеет. Хотя она совсем не помнила отца, ей было неприятно, что кто-то говорит о нём подобным образом.

– И что дальше?

– Кто-то очень старался что-то найти в твоей комнате. Должно быть, какую-то ценную вещь. Если твой отец действительно что-то украл у этого человека, вещь определённо ещё не нашли.

– Тогда, может быть, Эмми следует хранить шкатулку у себя в комнате? – предложил Джек.

Лола склонила голову набок.

– Неужели?

– Ты ведь сама сказала, что они перевернули всю комнату вверх дном. Вероятно, они поняли, что у тебя нет того, что им нужно.

– Надеюсь, ты прав, – сказала Эмми. – Не хочу покупать Джайе новое покрывало. – Она открыла сумку и сунула в неё шкатулку. – Наверное, положу медальоны в другую коробку, на всякий случай. Думаете…

Она замолчала. Совсем рядом скрипнул пол. Кто-то был в соседнем проходе. Эмми крепко сжала сумку. Шаги приближались.

– Много материала нашли? – послышался весёлый голос.

Эмми вздохнула с облегчением. Это был мистер Барлоу.

– Да, полно, – ответила Лола.

Барлоу приподнял брови.

– В разделе зоологии?

– Да, – ответила Лола, – в лондонском Тауэре располагался зверинец, и мне надо было кое-что узнать о средневековых шимпанзе.

У Барлоу был такой вид, словно он старался не рассмеяться.

– Ясно, и это помогло тебе наконец-то выбрать пьесу?

– Вообще-то, да. Я возьму «Укрощение строптивой».

– Отлично, – ответил Барлоу. – Тогда приступайте прямо сейчас.

Они поспешили к лестнице, и Джек хлопнул Лолу по плечу.

– Средневековые шимпанзе? Не могла придумать ничего лучше?

– Тогда бы сам что-нибудь придумал!

Они спустились в главный зал, и Эмми остановилась на последней ступеньке. У неё было такое чувство, словно за ней наблюдают. Она подняла голову и увидела, что мистер Барлоу смотрит на них с вершины железной лестницы. Он улыбнулся, а потом повернулся и исчез среди книг.

Глава 18

Пасха

На пасхальные каникулы в школе осталось больше учеников, чем на Рождество. Джек уехал домой, но Лола сказала, что Глазго слишком далеко, чтобы ехать туда всего на несколько дней.

Они с Эмми почти каждый день играли в футбол, хотя на поле почти всё время было ветрено и сыро.

– Так ты понимаешь, что находишься в Англии, – говорила Лола.

В столовой их всегда ждали чашки с горячим шоколадом, и они обычно брали их с собой в общую комнату и играли там в придуманную Лолой карточную игру.

В последний день каникул Лола разбудила Эмми рано утром.

– Сегодня последний день, прежде чем учителя снова начнут заваливать нас уроками. Надо как можно больше времени провести на поле.

Эмми застонала.

– Я ещё не доделала уроки с прошлой недели.

Лола лишь махнула рукой.

– Встретимся внизу через десять минут.

Через пятнадцать минут Эмми устало спустилась по лестнице.

– Может быть, сначала позавтракаем?

– Если ты настаиваешь. – Лола подала ей конверт. – Кстати, кто-то по ошибке положил это в мой почтовый ящик.

Эмми взяла конверт и нахмурилась. Он был адресован ей и имел ту же форму и размер, что и конверт, который она нашла в кармане своего пальто на Рождество. Это не могло быть простым совпадением.

Эмми сломала печать, и на пол выпал маленький листок бумаги. Она быстро подняла его и прочитала:

Отправлено Томасу Эллину

4 октября 2004 года.

Эмми перевернула листок и прочла:

Дорогой Том,

Ордену известно, что ты в Америке. Всего лишь вопрос времени, когда они найдут тебя. Они уже в пути. Тебе надо бежать.

Эмми задрожала. Четвёртое октября 2004 года. Это было за две недели до её третьего дня рождения. За две недели до того, как отец исчез. Комната завертелась у неё перед глазами. Это не может быть правдой. Почему маленькое школьное общество хотело убить её отца? Эта шкатулка не могла быть настолько ценной. Она не могла стоить чьей-то жизни. Или всё же могла?..

– Эмми, ты в порядке? – Лола схватила её за руку. – Сядь, у тебя такой вид, словно ты вот-вот упадёшь. – Она подвела Эмми к креслу. – Что случилось?

Эмми молча показала ей письмо. У неё было такое чувство, словно она проглотила наждачную бумагу.

Лола оглядела комнату, где несколько человек ожидали завтрака.

– Давай вернёмся к тебе.

Они поднялись наверх, и Лола заперла дверь.

– Как думаешь, что это может означать?

– Это значит, что Орден пришёл за моим папой, – прошептала Эмми. – Они даже могли убить его. – Она подумала об обувной коробке под кроватью, где были спрятаны медальоны, и о шкатулке, которую сунула в свой чемодан. – Вероятно, у меня есть то, что они ищут, а значит, они и за мной придут.

Эмми никогда не видела Лолу такой мрачной.

– Тебе надо держаться от них подальше, Эм. Тебе надо прекратить ходить в латинский клуб и забыть о них.

Эмми ничего не ответила. Наверное, Лола права. Она могла вернуть Ордену шкатулку и забыть обо всём. Но от этой мысли ей стало ещё хуже, чем от письма.

– Не могу. Если мой папа предпочёл умереть, но не отдавать им эту шкатулку, как только я верну её, станет ясно, что он умер зря. Жить с этой мыслью ещё хуже, чем с Орденом на хвосте.

– Ты спятила?! – закричал Джек.

– Тише! – прошипела Эмми.

Она огляделась. Они стояли на берегу моря, где было, как всегда, пустынно. Как только Джек вернулся в школу, они с Лолой привели его сюда. Эмми хотелось оказаться подальше от членов Ордена, прежде чем она заговорит о своём отце.

– А что ещё мне делать? – спросила она.

– Перестань ходить в латинский клуб. Перестань пытаться разузнать об Ордене.

Щёки Эмми вспыхнули.

– Не могу!

– Но…

– Я знаю, что ты скажешь, Джек, и я не хочу этого слушать. Я не перестану пытаться узнать об Ордене.

– Может быть, позвонить в полицию? – предложила Лола.

– А какой в этом смысл? Это письмо ничего не доказывает, в нём даже никто не упоминается. Какие у меня доказательства, что папа действительно получил это письмо за две недели до своего исчезновения? Мне нужны другие улики.

У Джека был такой вид, словно он вот-вот выйдет из себя.

– Эмми, мне кажется, ты не понимаешь, как всё это серьёзно. Несколько поколений моей семьи связаны с Орденом. До меня доходили все эти слухи о всяких нехороших происшествиях, о пострадавших людях. Я знаю, на что они способны.

– Мне пришлось десять лет жить без отца, Джек. Никто лучше меня не знает, на что они способны.

Джек отвернулся.

– Я понимаю, что это опасно, но мне надо знать правду. Я постараюсь выяснить как можно больше про Орден Блэк-Холлоу-лейн и узнать, действительно ли они убили моего отца.

Джек потёр виски.

– Отлично. И что мы теперь будем делать?

Эмми моргнула.

– Мы?

– Конечно, мы, – сказала Лола.

Эмми покачала головой.

– Я не прошу вас ничего делать. Я справлюсь сама.

Лола фыркнула.

– Эмми, без обид, но мы тебе нужны.

– Ни за что! Я не хочу подвергать вас опасности.

– Прости, – перебил Джек, – но это не тебе решать. Будет намного безопаснее, если мы станем держаться вместе. Сила в единстве и всё такое.

– Да, как три мушкетёра, – согласилась Лола. – Один за всех…

– И все за одного! – закончил Джек.

Несколько дней спустя Эмми бежала в латинский клуб, придерживая над головой жакет, чтобы защититься от ливня.

Наконец она добралась до маленького коттеджа, обогнула колючее растение и нажала на череп: стена открылась.

– А, Эммелин! – произнёс мистер Ларраби. – Рад тебя видеть, милая.

Эмми удивлённо уставилась на него. Мистер Ларраби никогда не разговаривал с ней, если только она не задавала ему какой-нибудь вопрос, касающийся домашних заданий.

– Почему бы тебе не сесть рядом со мной у камина?

Эмми оглядела комнату. Некоторые ребята смотрели на неё. Может быть, они тоже удивились, что Ларраби с ней заговорил. Она и сама была удивлена. Она последовала вслед за Ларраби к роскошному кожаному дивану.

– Пончики? – Ларраби указал на тарелку на кофейном столике.

Эмми недоверчиво посмотрела на неё.

– Нет, спасибо.

Ларраби взял один пончик и сунул в рот.

– Знаешь, – сказал он с набитым ртом, – я только что думал о тебе и полагаю, нам надо познакомиться получше.

Эмми приподняла бровь.

– Прошёл почти целый год с тех пор, как ты присоединилась к нашему маленькому клубу, – продолжал Ларраби, – а мы едва тебя знаем. Ты ведь из Массачусетса, верно?

– Из Коннектикута.

– Ах да! В Коннектикуте есть большие города?

– Бриджпорт большой город, но…

– Значит, ты из Бриджпорта?

– Нет, я из Гретны. Рядом со Стамфордом.

– Ясно. А твои родители… Они тоже живут в Гретне?

Эмми заёрзала на диване.

– Я живу с мамой.

– Понимаю. Значит, твои родители развелись?

– Мой папа умер.

– Наверное, это было очень тяжёло. – Голос Ларраби звучал сочувственно, но его лицо оставалось холодным, почти хищным. – Тяжёло терять кого-то из родителей. Наверное, ты очень дорожишь его вещами.

Эмми ничего не сказала. Она знала, куда клонит Ларраби.

– Наверное, то, что принадлежало ему, имеет для тебя самую большую ценность. – Ларраби выжидающе посмотрел на Эмми, но она по-прежнему молчала.

– Скажи мне, твой отец тебе что-нибудь оставил? Что-нибудь на память?

Эмми посмотрела Ларраби прямо в глаза.

– После его смерти мама уничтожила все его вещи.

– Уничтожила? – На лице Ларраби отразился ужас. – Все его вещи? Письма, сувениры?

– Она от всего этого избавилась. Не хотела, чтобы что-то напоминало ей о случившемся.

Ларраби покачал головой.

– Должен признать, мне трудно в это поверить.

– Можете спросить её, если хотите, – продолжала Эмми. – Она путешествует, но я могу дать её номер телефона. – Эмми не думала, что Ларраби свяжется с её матерью, но если это всё же случится, мама подтвердит её историю. Это была правда. Почти. Мама избавилась от всех папиных вещей. Просто потом Эмми удалось кое-что найти.

– Значит, у тебя нет ничего, что принадлежало ему?

Сердце Эмми забилось быстрее. Ей стоит быть осторожной.

– Я уже сказала, что мама уничтожила все его вещи.

Плечи Ларраби поникли.

– Как жаль. – Он встал и отошёл в сторону.

– Не знаю, следует ли тебе продолжать ходить туда, – сказал Джек, когда Эмми рассказала ему и Лоле о случившемся. – Вероятно, Ларраби продолжит задавать вопросы. Что, если ты проболтаешься? Что, если он поймёт, что шкатулка у тебя?

– Он прав. – Лола подвинулась поближе. – Сейчас он считает, что шкатулки не может быть только в одном месте – в твоей комнате. Если он ищет именно её, то продолжит задавать вопросы, пока не узнает, где она.

Эмми смахнула с волос капли дождя.

– Я думаю, это он в конце концов проболтается. Он что-то знает о моём отце. Иначе зачем он задаёт все эти вопросы? Это мой шанс узнать побольше.

Следующие несколько недель Ларраби задавал всё больше и больше вопросов. Кем работал её отец? Нет ли в их доме тайных коридоров и комнат? Ларраби не пытался задавать вопросы незаметно, и Эмми устала придумывать ничего не значащие ответы. Она с трудом могла заснуть и сосредоточиться на уроках. В конце концов Ларраби должен был проболтаться. Может быть, ей попробовать подслушать под дверью его кабинета?

Эмми потёрла глаза, направляясь к кабинету истории. Ещё несколько дней. Она была уверена, что близка к разгадке. Ей надо продержаться ещё несколько дней, и Ларраби в конце концов сдастся.

Когда она подошла к классу, Джек и Лола уже стояли у дверей с другими учениками.

– Заперто, – сказала Лола.

Джек посмотрел на часы.

– Барлоу опаздывает.

– Наконец-то научился различать время, Жаклин? – раздался насмешливый голос. Эмми застыла. К ним шёл Бринн. – Когда мы были соседями по комнате, ты не умел даже завязывать шнурки.

Джек отвёл взгляд.

– Не обращай на него внимания, – громко сказала Лола.

– Верно, – ответил Бринн. Его глаза блестели. – Я и забыл, что ты нанял сторожевую собаку.

Виктория хихикнула, а Лола шепнула Бринну такое, что не осмелилась бы произнести, будь поблизости её мама.

– Спокойствие, только спокойствие, дорогая кузина. Наверное, твои манеры достались тебе от матери. Неудивительно, что дедушка лишил вас наследства. Думаю, в каждой семье есть отростки, которые следует искоренять, чтобы они не уничтожили семейное древо. К счастью, мы избавились от твоей мамы, иначе она бы отравила всю семью.

Лола кинулась на Бринна, но Эмми и Джек схватили её за плечи и удержали.

– Он этого не стоит, Лола, – сказал Джек. – Забудь!

– Да, он хочет, чтобы тебя исключили, – добавила Эмми. – Такой жалкий!

– И рыжая тоже участвует в потасовке, – заметил Бринн.

– Осторожнее, Эммелин, – с ухмылкой сказала Виктория. – Разве твоя мамочка не эксперт по воспитанию детей? Она бы не хотела, чтобы ты сказала что-то такое, что её опозорит.

– Откуда у тебя такие рыжие волосы? – спросил Бринн. – Наверное, от твоего отца-неудачника? Неудивительно, что твоя мама его стыдится.

Всё случилось в мгновение ока: Эмми выпустила Лолу, сделала шаг назад и ударила Бринна по лицу. Он согнулся пополам, прижимая руку к глазу, и застонал, как раненое животное.

– Замолчи! – Эмми снова ринулась на Бринна. Джек и Лола успели схватить её, и она изо всех сил пыталась вырваться. Что-то сломалось у неё внутри.

– Мисс Уиллик! – крикнул кто-то в конце коридора. Сердце Эмми замерло. Пришёл мистер Барлоу. – Что здесь происходит? – спросил он, быстро проходя сквозь толпу учеников.

Эмми перестала сопротивляться. Внутри у неё по-прежнему полыхал гнев, постепенно уступая место другим чувствам. Шоку. Панике. Раскаянию. Она кого-то ударила. По лицу.

– Итак? – повторил Барлоу.

Эмми открыла рот, но не могла произнести ни слова. Её язык словно превратился в кусок свинца.

– Она напала на меня безо всякой причины, сэр, – прохрипел Бринн, по-прежнему зажимая глаз рукой.

Мистер Барлоу сердито взглянул на Бринна.

– Сомневаюсь, что это произошло без причины, мистер Стрэттон, однако для драки в школьном коридоре нет никаких оправданий. – Барлоу отпер дверь. – Тебе нужно к медсестре?

Бринн зло посмотрел на Эмми и покачал головой.

– Отлично, – сказал Барлоу. – Заходите в класс. Мисс Уиллик, с вами мы поговорим после урока.

Эмми кивнула и молча вошла в комнату. На лице Виктории отражался почти такой же ужас, который испытывала Эмми. Её лицо было ярко-красным, и она смотрела себе под ноги, то и дело поправляя забранные в хвост волосы. Она села подальше от Эмми и весь остаток дня не смотрела на неё.

Барлоу разбил учеников на группы для обсуждения этических вопросов, связанных с тюремным заключением королевы Шотландии Марии, но Эмми не слышала ни слова из того, что говорили участники её группы. Да и почти никто в классе не говорил о Марии. Эмми слышала, как ученики шепчутся о ней, Бринне и его синяке, который становился всё ярче. Даже мистер Барлоу выглядел рассеянным. Обычно он подходил к каждой группе и участвовал в обсуждениях, но сейчас он просто сидел за столом и смотрел на стену. Когда зазвенел звонок, все ринулись к двери. Все, кроме Эмми.

Она никак не могла успокоиться и то и дело заправляла прядь волос за ухо. Во рту пересохло, и рука ужасно болела. Кто знал, что когда бьёшь кого-то, тебе бывает ещё больнее?

Прошла минута, а мистер Барлоу всё сидел за столом, глядя в пустоту. Может быть, Эмми следует заговорить первой? Что она должна сказать? Ей казалось, будто у неё внезапно начался ларингит.

Наконец Барлоу взглянул на неё.

– Что же произошло, Эмми?

– Простите, сэр, – выпалила она. – Я не знаю, что случилось. Он что-то сказал… Я понимаю, что это не оправдание, но…

– Ты права, это не оправдание, – перебил Барлоу. – Уверен, ты и так знаешь, что насилие не решает проблему. Оно только приводит к ещё большему насилию.

Эмми кивнула.

Барлоу сложил руки и прижал пальцы к губам.

– Я никогда не видел, чтобы ты выходила из себя, Эмми. И хотя это не оправдание, должно быть, произошло нечто серьёзное, что заставило тебя так поступить. – Он пристально посмотрел на Эмми, и она прикусила губу. Мистер Барлоу не выглядел рассерженным. Он выглядел обеспокоенным.

Узел в желудке Эмми чуть ослабел.

– Он сказал что-то о моём отце. Назвал его неудачником, сказал, что моя мама его стыдится.

Барлоу откашлялся.

– Ясно. Кажется, разговоры об отце тебя очень задевают.

Эмми промолчала. Орден мог убить её отца. Но папа мог и сбежать от них. Тогда почему он не взял с собой свою семью? Почему не вернулся? Значила ли она для него хоть что-нибудь? Правда заключалась в том, что Бринн не сказал ничего такого, о чём Эмми не думала бы сама.

– У меня были сложные отношения с отцом, – сказал Барлоу. – Если ты когда-нибудь захочешь поговорить о своём отце… – Он замолчал, по-прежнему глядя на Эмми.

Эмми принялась перебирать волосы. Было бы здорово поговорить с кем-то, кто бы её понял. Но голос мадам Бойд по-прежнему звучал у неё в ушах: никому не рассказывай.

– Спасибо, – сказала Эмми, – но со мной всё в порядке. Мне жаль, что с Бринном так вышло… Я знаю, что не должна была его бить.

Лицо мистера Барлоу вытянулось. Кажется, он был разочарован тем, что она не захотела с ним делиться.

– Даже если мистер Стрэттон этого заслуживает, я не могу позволить, чтобы насилие осталось безнаказанным. В качестве наказания ты можешь вымыть стены в коридоре. Приходи завтра к семи вечера.

– Да, сэр. – Эмми схватила сумку, но в дверях остановилась. – Мистер Барлоу?

– Да?

– Спасибо, сэр.

Иногда Эмми не знала, что думать о Барлоу. Порой он вёл себя странно, как в тот раз, когда отругал их за дополнительную информацию, собранную для сочинения по соборам, но он также был добр и всегда готов помочь. Кажется, ему было не всё равно. Может быть, в этом и заключалось его причудливое обаяние. Эмми улыбнулась ему. Она хотела, чтобы он знал, как она ценит его помощь.

Она вышла из класса и поспешила в общую комнату, где её ждали Лола и Джек.

– Ну что? – спросил Джек.

– Оставили после уроков, – сказала Эмми. – Завтра вечером мне придётся мыть стены в коридоре.

Лола изумлённо уставилась на неё.

– И это всё? Вымыть несколько стен? После того как я его ударила, мне пришлось три месяца проработать в библиотеке.

– Ты сломала ему нос, – напомнил Джек. – Не говоря уже обо всех твоих предыдущих нарушениях.

– Я не виновата, что у него такой хрупкий маленький носик. В следующий раз я буду бить в глаз, как Эмми.

В тот вечер Эмми долго сидела в общей комнате. Она надеялась, что Виктория уже будет спать, когда она вернётся к себе, но та сидела на кровати и читала журнал при свете лампы.

Эмми сняла туфли и принялась искать пижаму.

– Это было неожиданно. – Виктория перевернула страницу. – Я не думала, что ты умеешь драться.

Эмми сняла джинсы.

– И что ты будешь делать? Позвонишь моей «мамочке-эксперту» и пожалуешься на меня?

– Я думала, ты уже сама с ней поговорила. Если бы моя мама была экспертом, я бы всё ей рассказывала.

– Чтобы она приводила меня в пример в своей следующей книге? Нет уж, спасибо.

Виктория захлопнула журнал.

– Зато твоя мама действительно интересуется твоей жизнью. – Она выключила лампу и упала на подушку, натянув до подбородка одеяло.

Эмми натянула пижаму. Виктория ничего не знала. Мама даже не позвонила Эмми в её день рождения, так как же можно было говорить, что она интересуется её жизнью? Наверное, мама Виктории совершенно избаловала её. И тут Эмми вспомнила, что Виктория никогда не говорила о своей маме. Она никогда не слышала, чтобы они разговаривали по телефону, и мама не забирала Викторию на Рождество. Эмми почти ничего не знала о своей соседке по комнате. Конечно, в этом не было её вины. Виктория никогда не была особенно дружелюбной.

Эмми вытащила телефон. Она могла бы написать маме сообщение. Но скорее всего, это приведёт к очередной нотации. Она выключила телефон и забралась под одеяло. Хватит с неё на сегодня тяжёлых разговоров.

Глава 19

После уроков

Когда на следующий вечер Эмми вернулась в кабинет истории, Барлоу уже приготовил для неё ведро с мыльной водой и губку.

– Стены в коридоре довольно грязные. – Он указал в конец коридора. – Вон ту мыть не надо, потому что там никто не ходит. Вымой только эти три стены. – Он посмотрел на часы. – Мне надо встретиться с учеником в библиотеке, но если ты закончишь до того, как я вернусь, просто оставь ведро здесь, и я его заберу. – Мистер Барлоу исчез в конце коридора, и Эмми принялась за работу.

Она справилась быстро. Потолки в коридоре были очень низкие, а стены совсем не длинные. Эмми посмотрела на часы. Она могла бы вымыть стену в конце коридора, хотя её об этом не просили. В этом году Барлоу был её любимым учителем, и ей хотелось сделать для него что-нибудь хорошее.

Стена в конце коридора была очень грязной, и это было странно. Самый ближайший класс находился в двадцати футах от неё, но вся стена была покрыта отпечатками пальцев. Эмми уже много раз проводила губкой по одному особо упрямому пятну.

Стена была вся в крошечных выбоинах и неровностях, и вымыть её не представлялось возможным. Эмми вздохнула. Она вернётся к этому пятну позже.

Чуть выше было ещё одно пятно, которое никак не желало оттираться. У него были какие-то очертания, словно его впечатали в камень. Эмми прищурилась и чуть не выронила губку. Это был символ Ордена. Он так вытерся, что она едва могла его разглядеть, но череп по-прежнему был на месте. Эмми провела по нему пальцами и надавила. Ничего не произошло.

Вода капала с губки и собиралась в лужицу на полу. Этот символ продолжал появляться в самых неожиданных местах. Вряд ли это простая случайность, что он изображён именно на этой стене, а не на какой-либо другой. Этому должно быть какое-то объяснение.

– Что же я упускаю?..

Эмми провела пальцами по символу, а потом по всей стене. Повсюду были мелкие желобки, которые она никак не могла отмыть. Она нахмурилась. Скорее всего, они появились не от времени. Кто-то как будто специально выдолбил их в камне. И они находились прямо под черепом. Желобки образовывали какие-то очертания, словно внутрь них можно было что-то вставить. Там были гладкие, выпиравшие наружу круги, которые словно ждали, что их что-то дополнит. Такое чувство, словно чего-то…

– …не хватает, – прошептала Эмми.

Её сердце забилось сильнее. Может быть, это и есть то самое недостающее звено, которое она ищет? Она бросила губку в ведро и побежала в дом Одри. Ничего не замечая вокруг, взлетела по лестнице, ворвалась в комнату и нырнула под кровать. Где же она? Наконец её пальцы нащупали коробку. Эмми схватила её, сунула в сумку и снова помчалась к кабинету истории.

Помедленнее. Убедись, что за тобой никто не следует.

Эмми оглянулась и нарочно свернула не в ту сторону. За ней никто не шёл. Она бесшумно и осторожно вернулась к стене. Последний раз оглядев пустой коридор, вытащила обувную коробку и бережно подняла крышку. Двенадцать медальонов разной формы с желобками и изгибами, словно нарочно нанесёнными на них. Так же как и на это место на стене.

Эмми постучала по краю коробки. На пятне были три точки, выступавшие вперёд, словно маленькие гвозди. Значит, ей нужен медальон с тремя дырками. У первого были только две, а у следующего ни одной. У третьего медальона оказалось три дырки, но он был слишком большим.

Эмми взяла четвёртый медальон и потёрла его блестящую поверхность. Он немного вытерся по краям, как будто его использовали чаще других. В нём было три маленьких отверстия. Этот может подойти. Эмми приложила отверстия к выступам. Подошло! Потом она надавила на медальон и услышала отчётливый щелчок.

Волоски у неё на шее встали дыбом. Вот-вот должно что-то произойти.

Но ничего не произошло. Никакой потайной двери или прохода. Всё осталось как прежде.

У Эмми поникли плечи. Она действительно слышала щелчок. Похоже на закрывающийся старинный замок.

И тут она услышала другой звук, но шёл он не от стены, а из соседнего коридора. Шаги.

Эмми сняла медальон со стены и бросила его в коробку. Не успела она сунуть коробку в сумку, как из-за угла показался мистер Барлоу.

– Ты всё ещё здесь?

– Я как раз закончила. – Эмми перекинула сумку через плечо. Если бы у неё было ещё несколько минут!

– Отлично! – Барлоу поднял ведро с мыльной водой и посмотрел на Эмми. – Ты мыла дальнюю стену?

Эмми кивнула.

Барлоу нахмурился.

– Кажется, я говорил, что это не обязательно.

– Она была довольно грязной, и я решила её тоже вымыть. – Эмми думала, что Барлоу обрадуется, однако он не выглядел слишком довольным. – Простите, не знала, что этого нельзя делать.

Барлоу улыбнулся, но его лицо было по-прежнему напряжённым.

– Всё в порядке. А теперь возвращайся к себе, пока мадам Бойд не обвинила меня в использовании рабского труда.

Эмми поблагодарила его и поспешила в дом Одри, крепко прижимая к груди сумку.

– Ты уверена, что слышала щелчок? – спросил Джек.

Эмми кивнула и поплотнее закуталась в жакет. Она снова привела Джека и Лолу на берег моря. Она не хотела, чтобы сегодня их подслушали.

Лола присвистнула.

– Невероятно! Так ты открыла её?

– Что именно? – спросила Эмми.

– Дверь.

– Там не было двери. После щелчка ничего не произошло.

– Но ведь щелчок был похож на звук закрывающегося замка? – уточнила Лола.

– Да, но…

– Значит, это была дверь и ты её отперла!

– Но как мне её открыть? – спросила Эмми.

– Так же, как и любую другую дверь, повернув ручку!

Эмми уставилась на Лолу.

– Но там не было никакой ручки! Единственным предметом на стене был медальон.

– Вот именно.

На лице Эмми появилась улыбка.

– Думаешь, это и есть ключ и дверная ручка?

– Есть только один способ узнать. – Глаза Лолы блестели. Они с Эмми помчались к опушке леса и только там заметили, что Джека с ними нет. Он по-прежнему стоял, сунув руки в карманы.

– Тебе необязательно идти с нами, – сказала Эмми.

Джек пнул ногой грязный камень, и он плюхнулся в соседнюю лужу.

– Нет, я пойду, если вы уже всё решили.

– А что тут решать? – спросила Лола. – Там есть дверь, и мы должны войти.

– Может быть, если оно того стоит. Но только я в этом не уверен.

Эмми вернулась обратно.

– Я знаю, что это опасно, но оно того стоит, если я хочу что-нибудь узнать о своём отце.

– Но почему ты так уверена, что за этой дверью есть какие-то сведения о твоём отце? – Джек умоляюще взглянул на Эмми, словно отчаянно хотел до неё достучаться. – Твой отец исчез десять лет назад и, вероятно, с тех пор не имел никаких связей с Орденом. Что ты надеешься там найти?

– Не знаю. Может быть, какое-нибудь доказательство того, что они его убили.

– Но зачем им хранить доказательства того, что они убийцы? – спросил Джек. – А если по чудесному стечению обстоятельств ты всё-таки найдёшь эти доказательства, то что дальше? Что ты будешь делать?

Эмми принялась переминаться с ноги на ногу.

– Мне просто нужны ответы. Я хочу знать, что с ним случилось.

– Я тоже хочу, чтобы ты это узнала. Но пока нет никаких доказательств того, что ты найдёшь ответы по другую сторону двери, я не думаю, что стоит рисковать.

Эмми сунула ногу в песок. Ей не хотелось этого признавать, но Джек был прав.

– Я просто прошу тебя подумать. Если ты подождёшь ещё несколько дней, это ничего не изменит. Если нам предстоит столкнуться с Орденом лицом к лицу, ты должна быть во всём уверена.

У Эмми было достаточно времени на размышления. Приближался конец триместра, а она всё ещё не решила, стоит ли заглянуть за стену рядом с кабинетом истории. Она не знала, что там, и если она случайно наткнётся на какого-нибудь члена Ордена, у неё не будет никаких шансов. Она поставит под угрозу не только себя: Джек и Лола настояли, что пойдут с ней, и по правде говоря, Эмми не была уверена, что смогла бы сделать это одна.

Начинались экзамены, и у неё оставалось всё меньше времени для раздумий. Все ученики собирались для подготовки в общей комнате, и давление нарастало.

– Что было на экзамене по латыни во втором классе? – спросила Эмми за два дня до своего первого экзамена.

– Ничего особенного, – ответила Лола. – Глаголы, лексика и тому подобное.

– Беспокоишься об экзамене, Эммелин? – раздался низкий голос. Эмми удивлённо оглянулась. Хотя мистер Ларраби был главой дома Эдмунда, он редко бывал в общей комнате. – Я как раз зашёл посмотреть, как у тебя дела.

Лола вопросительно приподняла бровь. Обычно мистер Ларраби не очень-то стремился помочь своим ученикам.

– Думаю, всё нормально, – ответила Эмми.

– Великолепно. Не забудь повторить «Тускуланские беседы».

Эмми уставилась на него.

– Что?

– «Тускуланские беседы». Мы ведь их проходили, верно?

Во рту у Эмми пересохло.

– Нет, сэр. Я не припоминаю.

– Ты, наверное, просто забыла. Не волнуйся, у меня где-то есть план. Зайди ко мне в кабинет завтра в половине четвёртого, и я тебе его дам.

Эмми кивнула, и Ларраби вышел из комнаты.

– Что такое «Тускуланские беседы»?

– Понятия не имею, – ответила Лола.

– Ты ведь тоже этого не учил?

– Нет, – ответил Джек.

Лола огляделась.

– Эй, Диллон! – окликнула она шестиклассницу из их футбольной команды. – Что такое «Тускуланские беседы»?

– Какое-то сочинение, написанное Цицероном около двух тысяч лет назад, – ответила Диллон. – Мы их читали в прошлом году.

– В шестом классе? – уточнила Эмми.

Диллон кивнула, и Эмми застонала.

– Тогда почему я должна читать их к экзамену за второй год?

– Наверное, он просто перепутал экзамены, – предположила Лола. – Ты ведь его знаешь.

– Но что, если он перепутал их, когда готовил вопросы?

– Успокойся, – сказала Лола. – Просто успокойся и забудь об этом.

На следующий день Эмми ровно в половине четвёртого была у кабинета Ларраби. Она уже подняла руку, чтобы постучать, но остановилась. Ларраби с кем-то говорил.

– Я знаю. Но ты не думаешь, что… – Последовала тишина. – Да, согласен. – Снова тишина: кажется, Ларраби говорил по телефону. – С дочерью Эллина всё пошло не по плану.

Эмми застыла на месте, держась за ручку двери.

– Мне не удалось ничего из неё вытянуть, – продолжал Ларраби. – И она слишком любопытна. – Очередная пауза. – К счастью, нет, и я не думаю, что она смогла бы. Но если это правда, то нам не поздоровится.

Эмми приникла к двери. О чём он говорит?

– Мы будем за ней следить. Если она найдёт способ проникнуть на улицу… Нет, я не думаю… У неё нет медальона, так что она не могла бы войти туда.

Эмми затаила дыхание. Значит, с помощью медальона она может попасть на Блэк-Холлоу-лейн!

– Слава богу! Нам конец, если она случайно найдёт там информацию про Томаса.

У Эмми было такое чувство, словно она вот-вот взорвётся. Томас. У них была информация о её отце. И она знала, как её найти.

– Да, она уже идёт сюда, так что нам лучше заканчивать: она очень шустрая.

Эмми прикрыла рот рукой и закрыла глаза. Ей надо забрать план, иначе он что-нибудь заподозрит.

Она сделала несколько медленных вдохов и постучала в дверь.

– Заходите! – крикнул Ларраби.

Эмми открыла дверь, и Ларраби широко улыбнулся ей.

– Эммелин! Рад, что ты пришла. У нас будет возможность поболтать.

– Простите, но я не могу задерживаться. – Эмми скрестила пальцы за спиной. – Я должна встретиться с группой для подготовки к экзаменам.

– Как жаль, а я-то надеялся провести с тобой побольше времени до конца года.

– Я уже опаздываю, так что я просто зашла за планом.

Ларраби пристально посмотрел на неё, вероятно стремясь понять, подслушивала ли она. Эмми улыбнулась и попыталась придать лицу безмятежное выражение.

Ларраби улыбнулся в ответ и кивнул.

– Конечно, тогда не стану тебя задерживать.

Он подал ей план. Эмми поблагодарила его и постаралась сдержать волнение. Как только его кабинет остался позади, она помчалась в дом Одри. В голове непрерывно крутились мысли. Блэк-Холлоу-лейн. Медальон. Томас. Отец.

Добравшись до опушки леса, Эмми замедлила шаг и попыталась перевести дух. Если Бринн увидит её взволнованной после встречи с Ларраби, он может что-то заподозрить.

Только после ужина Эмми решилась поговорить с Джеком и Лолой. Сегодня она не имела права вызывать подозрений. Когда она всё им рассказала, глаза Лолы расширились, а Джек ещё сильнее нахмурился.

– Что ты будешь делать? – спросил он.

– Я пойду туда, – ответила Эмми. – И не пытайся меня отговорить.

Она была готова спорить с Джеком, но он лишь покачал головой.

– Я как раз думал, стоит ли нам держаться вместе или разделиться?

– Вместе? – повторила Эмми. – Ни за что! Ребята, вы не должны идти туда. Это может быть опасно.

– Именно поэтому мы должны пойти, – сказал Джек. – Чем нас больше, тем безопаснее.

– Нет, я не могу вам позволить…

– Не говори глупостей, – сказала Лола. – Мы не упустим такой возможности.

– Посмотри правде в глаза, – сказал Джек. – Тебе без нас не обойтись.

Глава 20

Блэк-Холлоу-лейн

Эмми лежала без сна, глядя в потолок. Она пыталась не думать о том, что они собираются делать. Или о том, что могут найти по другую сторону стены. Они ждали наступления полуночи, надеясь, что не встретят внизу членов Ордена, но всё же никто не мог этого гарантировать.

Когда пробило два часа ночи, Эмми спустилась вниз. Джек и Лола уже ждали её.

– Вы уверены, что хотите пойти со мной?

– Хватит спрашивать одно и то же, – ответила Лола.

Эмми посмотрела на Джека.

– Мы с тобой, – сказал он.

Эмми мрачно улыбнулась и подала каждому из них коричневый бумажный пакет.

– Что это? – спросил Джек.

– Держите их в кармане, – сказала Эмми. – На всякий случай.

Джек заглянул в пакет, сглотнул слюну и сунул пакет в карман толстовки.

Эмми закинула сумку на плечо.

– Пошли!

– Ты уверена, что нас снова не увидят в камеры? – спросил Джек, когда они вышли на улицу.

– В два часа ночи? – спросила Лола. – Каковы шансы, что Джонас по-прежнему не спит и снова мониторит камеры?

– И даже если он не спит, – добавила Эмми, – нас уже не будет, когда он доберётся до двери. Я не собираюсь задерживаться в этом коридоре.

Они медленно и осторожно вошли в главное здание. Аварийные лампы вспыхивали и мерцали потусторонним зелёным светом. Эмми поёжилась. В последний раз эти лампы её не испугали. Но тогда она не пыталась проникнуть в штаб-квартиру древнего Ордена.

Они на цыпочках прошли через здание школы и спустились по длинной лестнице, ведущей в старое крыло, где находился кабинет истории. Эмми оглянулась. Кажется, здесь никого не было. Наконец они добрались до стены.

– Последний шанс вернуться. – Она вытащила из кармана медальон.

– Просто сделай это, – мрачно сказал Джек.

Эмми глубоко вздохнула и потёрла стену рукой. Вот и нужное место.

– Была не была, – сказала она и прижала медальон к стене.

Раздался щелчок.

Звук эхом разнёсся в каменных стенах, и Джек бросил взгляд на ближайшую камеру.

– А теперь попробуй повернуть.

Эмми схватила медальон и повернула.

Щёлк!

В коридор ворвался ветер, и в стене появилась широкая щель, за которой виднелись ведущие вниз узкие каменные ступени. Эмми сняла медальон со стены и спустилась на маленькую площадку наверху лестницы. Джек и Лола протиснулись вслед за ней, и Лола принялась ощупывать дверь.

– Что ты ищешь? – спросил Джек.

– Ручку. А вот и она. – Лола закрыла дверь.

– Ты уверена, что мы сможем вернуться назад? – дрожащим голосом спросил Джек.

– С этой стороны есть нормальная ручка, – ответила Лола. – Заходи и перестань вести себя как ребёнок.

Ступеньки были гладкими и скользкими. То тут, то там мерцали тусклые лампочки, дававшие слишком мало света.

– Похоже на бомбоубежище, – пробормотала Лола.

Лестница бесконечно спускалась всё ниже и ниже, извиваясь, поворачивая и то и дело изменяя угол наклона. Наконец они спустились вниз. Впереди простирался длинный каменный коридор, и было непонятно, как далеко вперёд он уходит.

На потолке гудела лампочка. Никто не осмеливался сделать шаг вперёд. Здесь было намного сложнее быть смелым.

– Как думаете, насколько тут глубоко? – спросила Эмми.

– Достаточно, чтобы никто в школе не услышал, что здесь происходит, – ответил Джек.

Эмми сделала глубокий вдох и пошла вперёд. Кажется, они прошли целую милю, хотя на самом деле это было не так. Свернули за угол и остановились. Рядом сиял слабый свет, слишком яркий для лампочки.

– Думаете, там кто-то есть? – прошептал Джек.

– Единственный способ это выяснить, – ответила Эмми.

Они подошли поближе, следуя за светом, как мотыльки, летящие к освещённому крыльцу. Эмми прищурилась. Откуда идёт этот свет?

– Кажется, я вижу арку.

Свет был достаточно ярким, чтобы они могли разглядеть лица друг друга. Лола была бледной как полотно, а у Джека был такой вид, словно его вот-вот стошнит.

– Кто-нибудь хочет вернуться? – Эмми втайне надеялась, что они ответят «да».

Но они оба покачали головой, однако не столь уверенно, как в первый раз. Наконец ребята добрались до арки и прошли внутрь.

Они оказались в большой круглой комнате. Свет исходил от огромного фонаря, подвешенного в центре свода, похожего на маленькую каменную беседку. Над фонарём была вырезаны слова «Площадь Холлингворт».

– И что теперь? – спросил Джек.

– Здесь должен быть какой-нибудь кабинет, – сказала Эмми, – или комната с документами, в которой есть информация о моём папе. Нам надо его найти.

Лола посмотрела на часы.

– Нам лучше поспешить. Мы не можем позволить, чтобы нас увидели в камеру или наткнулись на нас, когда мы будем возвращаться в школу.

Эмми оглядела коридоры, ведущие неизвестно куда. Подземелье было намного больше, чем она представляла. Им следовало выйти раньше.

– Нам надо разделиться. Так мы успеем осмотреть больше помещений, и к тому же сейчас здесь никого нет.

Лола посмотрела на Джека.

– Что думаешь?

Джек откашлялся и кивнул.

– У нас нет выбора. Я не хочу опять приходить сюда.

– Хорошо, но мы должны встречаться здесь каждые пятнадцать минут, чтобы убедиться, что никто не потерялся, – предупредила Эмми.

– Согласен, – ответил Джек. Он подошёл к арке и провёл рукой по волосам. – Удачи!

– Я не верю в удачу, – ответила Лола и исчезла в другом коридоре.

Эмми посмотрела на часы, чтобы проверить, который час, а потом свернула в противоположную арку. Она прошла всего двадцать футов, когда увидела слева другой тоннель. Может быть, свернуть туда? Нет. Ей лучше идти прямо, если она хочет вернуться назад.

– Надо было взять компас, – пробормотала она.

Каждые несколько минут Эмми проходила мимо очередной двери. Она посмотрела на часы и пошла быстрее: скоро надо будет возвращаться. Потолки становились всё выше, а на смену лампочкам пришли фонари, висевшие на железных крюках. Наверное, она оказалась в старой части тоннелей. И тут Эмми замерла. Фонари горели. Значит, их кто-то зажёг.

Она повернулась и бросилась бежать. Ей надо вернуться к Джеку и Лоле. Им не следовало разделяться. Внезапно одна из стен коридора начала двигаться, скользнула по полу и врезалась в противоположную стену, словно захлопывающаяся дверь. У стены стоял человек в капюшоне. Он загородил коридор, так что Эмми не могла проскользнуть мимо него.

– Так-то лучше, – сказал незнакомец. – Мы уже достаточно далеко, так что твои друзья тебя не услышат. – Он повернулся к Эмми. Она прищурилась, но в коридоре было слишком темно, а его капюшон был опущен так низко, что она не видела лица. – Мне жаль, что до этого дошло, – продолжал он, – но у тебя есть кое-что, что принадлежит мне, и я хочу это вернуть. – Он шагнул к свету.

Во рту у Эмми пересохло. Нет, этого не может быть!

Он снял капюшон.

– Добро пожаловать в Блэк-Холлоу-лейн, юная мисс, – сказал Джонас.

Глава 21

Круглая башня

Эмми потеряла дар речи. Она не могла двинуться с места. Она стояла и не отрываясь глядела на Джонаса.

– Я не хотел, чтобы до этого дошло, – повторил он, – но иногда в роли Брата Лойолы мне приходится принимать трудные решения.

– Значит, вы и есть Брат Лойола?

– В настоящее время – да. До меня был другой Брат Лойола, а после меня будет следующий. Во главе Ордена Блэк-Холлоу-лейн всегда будет Брат Лойола.

– Но я думала… Ларраби…

– Да, Ларраби тоже оказался полезен. Все его промахи делают его отличной приманкой, и он любит находиться в центре событий. Когда я заставил его разыграть этот телефонный разговор, который ты подслушала, я не был уверен, что он справится. Но надо было заставить тебя спуститься сюда, и у меня не было другого выбора.

Телефонный разговор в кабинете Ларраби. Всё это было инсценировкой, и не только это. Доброта Джонаса… Все его советы. Всё это было подстроено. Эмми хотелось закричать. Хотелось расплакаться. Но ей надо было держать себя в руках. Он больше не был её другом Джонасом. Это был Брат Лойола, который загораживал ей единственный путь на свободу.

Заставь его говорить. Дай себе время подумать.

– Зачем вам было нужно, чтобы я спустилась сюда?

– В тот вечер я видел тебя у кабинета истории. Я знаю, медальон у тебя.

У Эмми внутри всё перевернулось.

– Вы следили за мной?

– Я какое-то время приглядывал за тобой. С тех пор, как ты спросила меня о Томе.

На затылке Эмми выступила испарина. Как она могла быть настолько глупой и рассказать Джонасу про своего отца? Зачем она вообще заговорила о нём? Джонас… Он сказал, что нашёл в церкви её перчатки, но она подумала, что он нашёл письмо.

– Моё письмо. Вы знали, что письмо моего отца у Бринна!

Джонас кивнул.

– Мистер Стрэттон может быть несколько… прямолинейным, если ему нужна информация. Иногда его следует немного сдерживать. Но это было первое звено, ведущее к Тому, которое появилось у нас за много лет. Я не мог позволить, чтобы его за это наказали.

Ну конечно! Именно Джонас рассказал Бринну о том, что они вломились в кабинет школьной администрации. Ей следовало давно об этом догадаться.

– Когда я узнал, что Томас Эллин твой отец, то всё изменилось.

– Почему?

– Я сказал тебе, что знал Тома, и это правда. По крайней мере, я так думал. Он был моим соседом по комнате.

У Эмми задрожали пальцы. Ей надо придумать, как выбраться отсюда. Но перед ней стоял бывший папин сосед по комнате, и она не могла заставить себя сдвинуться с места. Она хотела выслушать его историю.

– Мы с Томом были завербованы Орденом во время пятого года учёбы в Уэллсворте. Мы быстро продвигались наверх и, когда окончили школу, были среди ближайших советников Брата Лойолы. Мы получили задания. Я отвечал за набор новых участников, а Том – за организацию политического присутствия в Лондоне.

– Политического присутствия? Как партии? Демократы и республиканцы?

– Орден не относится ни к какому определённому политическому течению. Наша единственная цель – присматривать за нашим городом. Но каждый член Ордена следит за тем, чтобы Орден имел как можно больше влияния.

– Я не понимаю.

– Зачем образовывать политическую партию, ведь тогда мы сможем влиять лишь на политику? Среди членов Ордена – учёные, дипломаты, премьер-министры, нобелевские лауреаты. Мы вместе трудимся над тем, чтобы каждый член Ордена имел ту жизнь, которой заслуживает. Допустим, один член Ордена видит имя другого в списке кандидатов на возможное повышение по службе. Он делает всё, чтобы это повышение произошло. Или же член Ордена владеет нефтяной компанией и хочет получить разрешение бурить скважину в Северном море. Тогда мы вводим в парламент своего человека, чтобы такое разрешение было получено. Сейчас я помогаю одному молодому человеку отточить его способности в вербовке новых членов Ордена. Он время от времени приезжает в Уэллсворт, и я наставляю его, пока он работает с нашими мальчиками. Каждый получает свою выгоду.

Время от времени приезжает в Уэллсворт… Работает с нашими мальчиками.

– Винсент! – сказала Эмми. – Вы по-прежнему являетесь наставником Винсента Голта, верно? Поэтому он то и дело приезжает в школу.

Джонас кивнул.

– Один член Ордена помогает другому, и наше влияние растёт.

Эмми нахмурилась. Это звучало не так уж плохо.

– Но зачем Орден стал преследовать моего отца, если это всего лишь клуб, члены которого помогают друг другу? Разве ради этого надо кого-то убивать?

– По мере того как наше влияние росло, оно рано или поздно должно было выйти за пределы сферы закона. Продажа оружия, чёрный рынок, подпольная торговля алмазами – всё это необходимые элементы нашей деятельности.

В горле Эмми появился неприятный привкус. Орден был похож на что-то вроде мафии. Джонас говорил о «влиянии». Ещё один синоним власти.

Барлоу что-то рассказывал о власти, когда они были в круглой церкви.

Всегда будут люди, жаждущие власти. И люди, которые пойдут на всё, чтобы удержать её.

По спине Эмми пробежал холодок. На что готов пойти Джонас?

Он принялся расхаживать по старым каменным плитам.

– Я думал, мы с Томом заодно. Я думал, он верит в нашу миссию. Но во время последнего года обучения в школе он начал сомневаться. Когда ритуал инициации зашёл слишком далеко, пострадал один из его друзей. Девочка просто оказалась не в том месте в неподходящее время. Это был всего лишь несчастный случай. Я никому не рассказывал о его сомнениях и не возражал, когда после окончания школы он получил такое важное задание. Моё задание было не менее важным. Работать с юными умами – большая честь.

Эмми содрогнулась. Это было похоже на промывание мозгов. Зачем он всё это говорит? Он дал ей слишком много информации, с которой она могла бы пойти в полицию. Видимо, он не собирается выпускать её отсюда. Эмми попыталась подавить панику. Он рассказывал ей об отце, но делал это не по доброте душевной. Наверное, он пытался заставить её признаться в том, что медальон у неё, после чего она больше будет ему не нужна.

Джонас яростно потёр затылок, словно пытаясь стереть плохое воспоминание.

– Какое жалкое зрелище! Эта его уверенность в своей правоте. Ему просто не хватило духу сделать то, что он должен был сделать. Он притворился, что он на нашей стороне, а потом бросил нас.

В сердце Эмми разлилась гордость. Её отец сделал что-то, чтобы их остановить.

– Что произошло?

Джонас остановился и посмотрел прямо в глаза Эмми:

– Он кое-что украл.

Эмми облизнула губы. Медальон в её кармане, кажется, стал вдвое тяжелее.

Она могла солгать и сказать, что не знает, о чём он говорит, или же отдать ему медальоны и покончить с этим. Может быть, тогда он её отпустит. А может быть, и нет. Если Джонасу действительно нужны эти медальоны, они могут стать её козырной картой. Если ей удастся узнать, почему они так важны, может быть, удастся использовать их с пользой для себя.

– Зачем вам этот медальон? – осторожно спросила Эмми. – Очевидно, что вы и без него можете попасть сюда. Должно быть, существуют сотни таких же медальонов, как тот, который мне кто-то прислал.

– Ты прекрасно знаешь, что в шкатулке был не один медальон, – сказал Джонас.

Значит, медальон, который она использовала, чтобы спуститься сюда, был не тем, который он искал. А следовательно, каждый медальон выполнял особую функцию. И Джонасу нужны они все.

– Вам чего-то не хватает?

– Была только одна полная коллекция, – ответил Джонас. – Её передают от одного Брата Лойолы другому. Без неё мы не имеем доступа ко всем ресурсам, для сбора и сохранения которых мы приложили столько усилий.

Ресурсы. Это означало деньги.

– У вас заканчиваются деньги? Я думала, вы купаетесь в деньгах, учитывая всю вашу незаконную деятельность. Разве вы не можете просто ограбить банк?

Губы Джонаса дрогнули.

– К нам постоянно поступают деньги, но мы быстро их тратим. Всякий раз, расширяя наше влияние, мы нуждаемся в новых средствах. Когда твой отец забрал медальоны, это означало, что мы не могли получить то, что нам нужно.

Эмми начала понимать. Когда её отец забрал медальоны, он словно забрал ключи от дома. Только эти ключи были намного более ценными.

– Значит, есть комнаты, которые вы не можете открыть. Комнаты с деньгами, что-то вроде банковских хранилищ.

– Комнаты с ресурсами, – поправил Джонас. – Да, это банковские хранилища. Монахи аббатства Блэйкхол построили их для хранения коллекции предметов искусства. Последний аббат Блэйкхола передал эту коллекцию первому Брату Лойоле. Когда началось преследование католиков, эти хранилища стали прекрасным тайником для ценных вещей. За некоторыми из них никто не пришёл, и в тяжёлые времена Орден продал некоторые предметы, чтобы остаться на плаву. Сейчас снова наступило такое время. Нам нужен доступ к нашим хранилищам, чтобы мы могли двигаться дальше. – Джонас снова стал приближаться к Эмми. – У тебя есть кое-что, принадлежащее мне.

Эмми сделала шаг назад.

– У меня ничего нет.

– Ты не очень хорошая актриса. Есть только один способ попасть сюда.

Звук его шагов эхом отдавался от потолка. Один шаг. Второй шаг. Ближе. Ещё ближе. Эмми нужно было выбраться отсюда, но как? Единственный коридор, по которому она могла бы бежать, был перекрыт, и кто знает, куда вели другие? Блэк-Холлоу-лейн был лабиринтом, где она могла блуждать целыми днями, но Джонас, вероятно, отлично его знал. Если Эмми хочет попытаться вырваться отсюда, ей надо сравнять счёт.

Она бросила взгляд на фонари, висевшие под арками. Может быть, они окажут ей услугу.

– Если эта шкатулка действительно у меня и я отдам её вам, вы меня отпустите?

– Конечно, – быстро ответил Джонас.

Эмми проглотила слюну. Он лгал.

– Вы правы, – ответила Эмми. – Кто-то прислал мне шкатулку. Но она была не полной – большая часть фигурок отсутствовала. – Она с бесстрастным видом взглянула в глаза Джонасу. Хоть бы эта ложь прозвучала убедительно. – Но я могу отдать вам то, что у меня есть.

Джонас закрыл глаза и улыбнулся. Он ей поверил.

Эмми сняла сумку с плеча и поднесла её к фонарю.

– Ты об этом не пожалеешь, юная мисс.

Эмми положила руку на молнию и сделала глубокий вдох. Потом сдёрнула с крюка фонарь и изо всех сил швырнула его в Джонаса. Пламя сразу же погасло, но звон разбитого стекла и сдавленный вопль подсказали ей, что она попала в цель. Эмми перебросила сумку через плечо и бросилась бежать, резко сворачивая из одного коридора в другой, словно во время футбольной тренировки.

От стен эхом отдавались шаги Джонаса, и Эмми не могла понять, с какой стороны они доносятся. Она надеялась лишь на то, что звук её шагов точно так же введёт его в заблуждение.

Она бежала через бесконечные арки и комнаты. Выход. Здесь должен быть выход. Наконец появились длинные скользкие ступени. Они были настолько крутыми, что Эмми пришлось опираться на них руками и взбираться наверх, как по приставной лестнице. Внизу загрохотали шаги. Они были ещё далеко, но быстро приближались. Впереди Эмми увидела полоску света. Ещё немного.

Она добралась до самого верха. Там был люк. Она распахнула его и выбралась наружу. У неё остаётся всего несколько секунд, прежде чем Джонас догонит её.

От холодного воздуха у Эмми перехватило дыхание. Ветер свистел в каменных стенах, окружавших её, словно крепость. Где она? Эмми оглядела маленькую круглую комнату. Двери не было. Наверх вела железная лестница, и Эмми бросилась к ней. Железо гремело и лязгало, привлекая внимание Джонаса, но у неё не было другого выбора, кроме как лезть наверх. Через отверстие в потолке она поднялась на следующий этаж и оказалась на стальном полу. Над огромным люком, через который виднелась нижняя комната, висел огромный колокол. Она огляделась, и её плечи поникли. Здесь тоже не было двери. Джонас грохотал по железным ступенькам. Она была в ловушке.

Джонас медленно преодолел последние ступени: его лицо было окровавлено и обожжено. Эмми вздёрнула подбородок – фонарь попал в цель. Джонас шагнул к ней.

– Ещё один шаг, и я закричу! – предупредила она. – Мы уже не под школой. Кто-нибудь меня услышит!

Джонас рассмеялся.

– Только не здесь, милая моя! Неужели ты не поняла, где мы?

Эмми никогда прежде не была в этом месте. В маленькой круглой комнате не было ничего, кроме большого колокола. Он находился как раз между ними: толстая верёвка свисала до самого пола нижнего этажа.

У Эмми внутри всё сжалось:

– Мы в колокольне круглой церкви.

– Отлично. – Джонас указал на соседнее здание. – Даже учительские домики слишком далеко отсюда. Мне жаль, что до этого дошло, но ты не оставила мне выбора. Эта шкатулка – единственная надежда изменить наше будущее. – Он вытащил из кармана нож. – Отдай её мне, иначе я заберу её сам. Ты не поверишь, но я могу сделать так, что это будет выглядеть как несчастный случай.

Несчастный случай. Так сказал Джек, рассказывая о том, как Бринн оставил его на всю ночь в лесу. Так сказал Джонас о друге отца Эмми. Так говорили все, когда Малкольм упал с крыши здания капитула. Но это не были несчастные случаи.

Эмми присела на корточки и в темноте нащупала молнию на сумке. Лунный свет, падавший на изуродованное лицо Джонаса, не освещал пол.

Джонас поднял нож выше и протянул другую руку.

– Медленно передай мне шкатулку.

Эмми вытащила шкатулку из сумки. Странно было думать, что она больше не увидит её. Она так долго прятала её от Ордена. Она ни за что не отдаст её Джонасу.

Эмми подняла руку и швырнула шкатулку в огромное окно.

– Нет! – завопил Джонас.

Он высунулся в соседнее окно, но шкатулку уже поглотила темнота. Теперь она принадлежала Северному морю.

Джонас ударил кулаком по стене и снова закричал. Потом обернулся к Эмми, и его лицо исказила злобная гримаса.

– Ты об этом пожалеешь!

Эмми едва могла дышать. Никто не спасёт её, никто не придёт ей на помощь. Она была одна. И у неё больше не было плана.

– Они станут задавать вопросы. Вопросы об Ордене. Кто-нибудь узнает, что это были вы!

По лицу Джонаса текла кровь и капала на железный пол.

– У меня достаточно времени, чтобы со всем разобраться. Никто не знает, что мы здесь.

Сердце Эмми замерло. Вот оно. Вот и ответ. Если бы только получилось.

– Вы правы. – Она отступила на два шага назад. – Никто не знает, что мы здесь.

Она прыгнула, перелетела через дыру в полу и вцепилась руками в верёвку. Верёвка натянулась, и колокол зазвенел.

Звук был оглушительный. Джонас зажал уши руками и посмотрел в сторону учительских домиков. В окнах стал появляться свет.

Он зарычал и бросился к Эмми. Она ослабила хватку и соскользнула вниз – сумка с силой ударила её по спине. Внизу Джонас не мог до неё добраться. У дверей учительского общежития раздавались крики. Ещё несколько минут, и она в безопасности.

Верёвка дёрнулась. Джонас пытался её перерезать. Если Эмми останется висеть, верёвка порвётся, и она упадёт на каменный пол с высоты двадцати футов. Если же она соскользнёт вниз, то куда ей бежать? Она повернулась и огляделась по сторонам. Должен быть какой-то выход.

Наконец Эмми заметила полоску света, какие-то смутные очертания на каменной стене. Они тянулись до самого пола. Дверь.

Верёвка снова задёргалась. Джонас почти перерезал её. Эмми соскользнула вниз, спрыгнула с высоты нескольких футов и бросилась к светящейся полоске. Камни раздвинулись, и она влетела в соседнюю комнату. Эмми услышала, как Джонас с грохотом сбегает по железной лестнице, и побежала в темноту, стараясь, чтобы звук его шагов остался в стороне. В глаза ей ударил свет. Чьи-то руки схватили её, и она закричала.

Глава 22

По другую сторону двери

– Эмми!

– Отпустите меня!

– Эмми, всё в порядке! Что произошло?

Ослепительный свет погас, и комнату залил другой свет. Эмми была в часовне круглой церкви, и её удерживал не Джонас. Это был Барлоу. Мадам Бойд стояла в дверях, положив руку на старый выключатель. Рядом с ней были Джек и Лола.

Эмми указала на дверь, ведущую к башне:

– Это Джонас! Он напал на меня.

Барлоу отпустил её и бросился к колокольне.

Мадам Бойд подошла к Эмми, стуча тростью по каменному полу.

– Эмми, о чём ты говоришь? – Её губы побелели.

Эмми посмотрела на Джека и Лолу.

– Это был не Ларраби, а Джонас!

Лола выругалась, но мадам Бойд даже не одёрнула её.

– Когда ты не вернулась на площадь, мы пошли за помощью, – сказала Лола. – Мама разбудила Барлоу, и когда мы сказали ему, куда ты пошла, он догадался, что ты выйдешь из тоннелей.

– Эмми, что ты говорила о Джонасе? – Голос мадам Бойд дрогнул.

– Он напал на меня, – повторила Эмми, – на вершине башни. Я позвонила в колокол, нашла потайную дверь, а он… – Эмми замолчала.

Почему Джонас всё ещё не появился? Он ведь был прямо у неё за спиной.

Из дверей башни вышел Барлоу.

– В колокольне никого нет.

Но это же невозможно. Он не мог убежать!

– Наверное, он вернулся обратно в тоннели. – Эмми вбежала в колокольню и принялась осматривать каменный пол. Где же люк?

– Он был прямо здесь! Вход в тоннели был здесь!

Но нигде не было ни ручки, ни засова, и все камни выглядели совершенно одинаково. В тоннелях не было света, который указал бы на дверь. Эмми поднялась в церковь. Джонас исчез. Она ухватилась за спинку скамьи. Церковь закружилась у неё перед глазами.

Мадам Бойд схватила её за руку.

– Думаю, тебе лучше сесть.

Эмми сняла со спины рюкзак и опустилась на скамью. Она не сможет ничего доказать. Не осталось никаких свидетельств. Она сидела, обхватив голову руками, пока в церкви не начали собираться другие учителя.

– Кто, чёрт возьми, ворвался в башню?

– Что за шум?

– Зачем кому-то понадобилось звонить в колокол в четыре часа утра?

Эмми обхватила себя руками. Её била дрожь. Вокруг было так много народу, так много вопросов.

Мадам Бойд ласково положила руку Эмми на плечо и обеспокоенно посмотрела на неё.

– Думаю, мы с мистером Барлоу сами с этим разберёмся.

Остальные учителя покинули церковь, вполголоса бормоча о глупых выходках.

– Итак, почему бы тебе не начать с самого начала? – предложила мадам Бойд.

Прошло много времени, прежде чем Эмми закончила свой рассказ. Она не упомянула лишь о медальонах. Джонас был готов убить её, чтобы завладеть ими, и она не собиралась никому рассказывать об их существовании. Она уклончиво ответила на вопрос о том, зачем они вообще спустились в тоннели, но никто не стал расспрашивать о подробностях. Они не перебивали её и не задавали вопросов, хотя когда Эмми упомянула нож, мадам Бойд плотнее сжала губы. Когда Эмми наконец закончила свой рассказ, никто не проронил ни слова.

Она закрыла глаза. Её руки горели от долгого висения на верёвке, а плечи болели от тяжёлой сумки, которую она таскала с собой всю ночь. Эмми хотелось, чтобы всё поскорее закончилось.

– Вот так история, – наконец произнёс мистер Барлоу. – Это очень серьёзные обвинения.

Губы Эмми задрожали. Они не поверили ей. Вероятно, они решили, что она лгунья и придумала всё это, чтобы избежать наказания за свою выходку.

Лицо мистера Барлоу было каменным. Он пристально смотрел на Эмми, словно пытаясь прочесть её мысли.

– Нам всем известно, что некоторые ученики готовы сказать что угодно, лишь бы выпутаться из передряги.

Внутри у Эмми всё сжалось. Её накажут. Может быть, даже отчислят.

– Но нам также известно, что ты не из таких учеников.

Глаза Эмми защипало от слёз. Ей поверили. Всё будет хорошо.

Мадам Бойд встала и опёрлась на трость.

– Мы спишем всё на глупую шутку.

– О чём ты говоришь? – спросила Лола. – Разве мы не разоблачим Орден?

– Не в этот раз. Они слишком сильны. У Ордена много связей. Кроме того, школьный совет не позволит, чтобы репутацию школы вываляли в грязи.

– Но они не могут позволить Джонасу продолжать здесь работать после всего того, что он сделал, – настаивала Лола.

– Сомневаюсь, что мы его найдём, – заметил Барлоу. – Улица тянется на много миль, а Джонас знает, что если останется здесь, ему предъявят серьёзные обвинения. Я уверен, что он давно сбежал.

Эмми немного успокоилась. Джонас исчез. И скорее всего, уже не вернётся. Но потом она нахмурилась. Барлоу назвал тоннели «улицей». Так их называли только члены Ордена.

– А как же Ларраби? – спросил Джек. – Хотя он и не Брат Лойола, но тоже принадлежит к Ордену.

Мадам Бойд мрачно улыбнулась.

– Джеймсон Ларраби преподаёт в этой школе много лет, и он на дружеской ноге с членами школьного совета. В данном случае это слово Эмми против его слова, и я думаю, мы все знаем, чьи слова воспримут всерьёз эти старые снобы.

Лола упала на скамью и раздражённо фыркнула, но не стала возражать. Бойд была права. Они все знали, что Эмми никто не поверит.

– Думаю, Эмми надо зайти в медицинский центр, – сказала мадам Бойд. – Потом мы позвоним её маме и…

– Нет! – Эмми вскочила на ноги. – Не говорите ничего маме!

– Эмми, я отвечаю за то, что происходит с тобой в школе, – сказала мадам Бойд. – Мне не будет никаких оправданий, если я не расскажу твоей маме об опасности, которой ты подверглась.

– Но она проговорится! – Теперь Эмми беспокоилась не только о том, что мама станет переживать. Она боялась того, что мама может сказать бесчисленным репортёрам, которые узнают обо всём в мгновение ока. – Моя мама не станет молчать об Ордене. Они придут за ней.

Мадам Бойд сжала губы.

– Я это учту. А пока тебе надо зайти в медицинский центр.

– Я её провожу, – быстро сказал Барлоу.

– Хорошо. А я отведу остальных домой.

Мадам Бойд подтолкнула Джека и Лолу к двери.

Эмми встала и закинула сумку на ноющее плечо. Ей очень хотелось спать. Она направилась к двери, но мистер Барлоу остался сидеть.

– Разве мы не идём в медицинский центр?

– Через минуту. Думаю, сначала мы должны закончить наш разговор.

Эмми поёжилась. В церкви не было отопления, и сквозь каждую щель в каменных стенах задувал ветер.

– Вы хотели узнать что-то ещё?

Барлоу встал.

– У тебя ведь был медальон, верно? Так ты попала на улицу?

Эмми промолчала. Он снова назвал тоннели «улицей».

– Я думаю, что у тебя целая шкатулка этих медальонов.

В шее у Эмми начала пульсировать жилка.

– Как вы об этом узнали?

– Я всё объясню, но сначала скажи мне, что случилось со шкатулкой.

– Я выбросила её в окно, – ответила Эмми. – В море.

Барлоу схватился за церковную скамью и закрыл глаза.

– Я бы не хотел, чтобы их уничтожили.

Почему он не хотел уничтожать медальоны? Если только… Но этого не может быть. В голове Эмми промелькнули воспоминания. Барлоу пытается уговорить её бросить латинский клуб. Барлоу сердится, что она нашла книгу об основании школы. Барлоу взволнован, узнав имя её отца. Барлоу. Барлоу.

– Вы член Ордена! – Эмми метнулась к двери, но Барлоу перегородил ей путь.

– Эмми, прошу, позволь мне всё объяснить!

– Помогите! – Эмми пыталась проскочить мимо него, но он был слишком силён. – Мадам Бойд, вернитесь! Барлоу – член Ордена!

– Успокойся, Эмми! Я не член Ордена. Я весь год пытался уговорить тебя держаться от них подальше.

– О чём вы говорите?

– Я пытался уговорить тебя не ходить в латинский клуб и никому не рассказывать о Томе. Но было уже слишком поздно.

Эмми перестала сопротивляться.

– О Томе? Вы знали моего отца?

Барлоу кивнул.

– Я по-прежнему его знаю. Это я рассказал ему, что ты приезжаешь в Уэллсворт. Я увидел твоё имя в списке учеников. Я весь год помогал ему общаться с тобой.

– Но это значит, что вы знаете, где он!

– Если бы я только знал. – Барлоу опустился на скамью. – Мы много лет назад придумали безопасный способ связи, который не требует, чтобы я знал его местонахождение. Так лучше для всех нас.

Бешеное сердцебиение успокоилось, и на смену ему пришла тупая боль.

– А кто-нибудь ещё знает, где он?

Барлоу принялся теребить воротник своей пижамной куртки.

– Томас Эллин – непростой человек с непростой историей. Мы с ним жили в квартире вместе с юной тогда мадам Бойд и ещё одной девочкой. Мы стали очень близки. Сначала Маргарет была нужна дополнительная помощь, потому что её колено было серьёзно повреждено во время «происшествия», случившегося в последний учебный год.

Происшествия. Несчастного случая.

– Мадам Бойд – та самая девочка, которая пострадала во время ритуала инициации. Того, который пошёл не по плану.

Барлоу вскинул голову.

– Не знал, что тебе известно об этом. Вероятно, ты знаешь много такого, что меня удивит.

Эмми посмотрела на пол. Она многое выяснила об Ордене, но по-прежнему не знала, где её отец.

– Мы начали работать против Ордена, пытаясь подорвать его влияние. Том был самым дерзким из нас. Он по-прежнему являлся членом Ордена, и когда появилась возможность навредить им, он это сделал. Орден начал его преследовать, поэтому он инсценировал свою гибель в автомобильной аварии. Только я знал, что он по-прежнему жив. Насколько мне известно, никто другой об этом не знает. Кроме тебя.

– А мадам Бойд? – спросила Эмми.

Барлоу покачал головой.

– Она всегда считала, что Тома убил Орден, хотя сейчас уже не знает, чему верить. Она была поражена, когда узнала, что он твой отец. Я притворился, что ничего об этом не знаю. Чем больше я ей расскажу, тем больше вероятность того, что Орден начнёт преследовать и её.

– Она заставила меня поклясться, что я никому не расскажу о папе.

Барлоу кивнул.

– Она хотела убедиться, что никто больше не узнает о твоей родственной связи с Томом. Она знала, что ты окажешься в опасности, и не хотела тебя в это втягивать. – Барлоу откашлялся. – Могу представить, как нелегко тебе пришлось. Ты всё время думала, что с ним могло случиться, думала, что он просто ушёл… – Он замолчал.

Эмми заправила прядь волос за ухо. Однажды Барлоу сказал, что у него тоже были сложные отношения с отцом. Может быть, он понимал, что она чувствовала. Но она ещё была не готова об этом говорить. По крайней мере, не с человеком, который все эти годы помогал её отцу прятаться.

– Я могу сказать тебе только одно, Эмми. Том никогда бы не оставил тебя, если бы это не было необходимо для твоей безопасности. Он тебя любит.

– Он когда-нибудь это говорил?

Барлоу посмотрел на свои руки.

– Обычно мы не обсуждали личные темы.

– Тогда, может быть, вы не так уж хорошо его знаете.

Барлоу ничего не ответил и продолжал молча расправлять воротник пижамы.

– Почему вы не хотели, чтобы медальоны были уничтожены? – спросила Эмми. – Разве плохо, если Орден их не получит?

– Если бы Том этого хотел, он бы давно уничтожил медальоны. Он хотел их спрятать, пока мы не придумаем, как лучше их использовать. – Барлоу вздохнул. – Но возможно, это и к лучшему. Теперь, когда медальонов нет, у Ордена нет причины охотиться за тобой.

Эмми заёрзала на стуле и потёрла затылок. У неё болело всё тело.

– Мы должны отвести тебя в медицинский центр, чтобы тебя осмотрела медсестра.

Эмми кивнула. Это была самая длинная ночь в её жизни.

Над утёсами поднималось солнце, согревая голые руки Эмми. Они с Барлоу шли по тропе, спускавшейся к школе.

– Я не понимаю только одного, – сказала Эмми. – Если вы хотели удержать меня подальше от Ордена, зачем вы заставили меня мыть стены рядом с потайной дверью?

Барлоу улыбнулся.

– Я и подумать не мог, что ты обнаружишь потайную дверь, особенно после того, как я просил тебя не мыть ту стену. Я не привык к тому, что ученики берут на себя дополнительную ответственность. Думаю, я недооценил твоё стремление быть лучшей во всём, даже если речь идёт о занятиях после уроков. – Барлоу задумался и посмотрел на Эмми. – Сегодня это стремление сослужило тебе хорошую службу. Уверен, твой отец будет тобой гордиться.

Эмми крепко закрыла глаза. Когда дело касалось отца, она ни в чём не была уверена. Но она больше не хотела плакать. Она повернула к школе, и остаток пути они прошли молча.

Глава 23

Прощание

Медсестре потребовалось полчаса, чтобы осмотреть Эмми.

– Всё будет в порядке, – сказала она. – Просто отдохни несколько дней. Я позабочусь о том, чтобы у тебя было время на отдых перед экзаменами. Лучше проведи один день здесь, чтобы я могла за тобой понаблюдать.

Эмми кивнула и легла на кровать. Она почти заснула, когда дверь щёлкнула и приоткрылась.

– Эй, Эмми! – раздался шёпот. – Ты не спишь?

Эмми открыла глаза и улыбнулась. Она как раз думала о том, сколько времени понадобится Джеку и Лоле, чтобы пробраться сюда.

– Ну? – сказала Лола. – А теперь расскажи нам всё, что ты скрыла от взрослых.

– Нечего рассказывать, – ответила Эмми. – Если не считать шкатулки.

– Ты никому не сказала правду? – спросил Джек.

– Нет. Джонас был готов меня убить, чтобы заполучить эту шкатулку, и думаю, не только он один. Я не собираюсь никому говорить. – Эмми вытащила из кармана два медальона. – Медальоны по-прежнему у вас?

Джек и Лола кивнули.

– Хорошо, что ты придумала отдать их нам на случай, если мы столкнёмся с кем-нибудь из Ордена, – сказал Джек.

– По крайней мере, медальоны в безопасности, – заметила Эмми.

– И ты тоже, – сказала Лола. – Джонас думает, что медальоны утонули в море, а значит, он не будет тебя искать.

– И всё-таки жаль эту оловянную шкатулку, – сказал Джек. – Она была такая красивая.

Эмми улыбнулась.

– Ты же не думаешь, что я взяла с собой настоящую шкатулку?

Джек приподнял брови.

– Значит, это была фальшивка? – спросила Лола. – Коробка, в которую ты положила медальоны после того, как мы влезли в кабинет администрации?

Эмми кивнула.

– Уверена, там было слишком темно, и Джонас ничего не разглядел.

– И что ты теперь будешь делать с этими медальонами? – спросил Джек.

– Не знаю, – ответила Эмми. – Положу их в шкатулку, отвезу домой и что-нибудь придумаю.

В дверь постучали, и вошла медсестра.

– Вообще-то больной нужен отдых. И кажется, вам двоим пора готовиться к экзаменам.

Джек и Лола быстро вышли из палаты, и Эмми снова закрыла глаза. Ей тоже следовало готовиться к экзаменам, но едва она успела об этом подумать, как сразу же заснула.

Эмми проснулась лишь следующим вечером. Мадам Бойд сказала, что ей дали несколько дней, чтобы отдохнуть перед последними экзаменами. Эмми сдала все экзамены в последний учебный день, и скоро за ней должна была приехать мама.

Эмми не стала рассказывать маме всю правду о том, что случилось в башне. Она только сказала, что кто-то уговорил её позвонить в колокол и она чуть не упала. По-видимому, мадам Бойд тоже не всё рассказала о случившемся, потому что мама прочла Эмми целую лекцию о том, что никогда не следует слепо поддаваться кому-либо, потому что это может оказаться опасным.

После последнего экзамена Эмми встретилась с Джеком и Лолой в общей комнате.

– Ну как всё прошло? – спросила Лола.

– Я рада, что это наконец закончилось.

– Ты говоришь об экзамене или об учёбе? – спросил Джек.

– И о том, и о другом.

Джек прикусил губу.

– Ты уверена, что хочешь вернуться сюда?

Эмми ответила не сразу. Она много об этом думала, но ни разу не произносила этого вслух.

– Дома не безопаснее. По крайней мере, здесь есть люди, которые за мной присмотрят, и я думаю, что Барлоу прав. Теперь, когда всем стало известно, что Джонас глава Ордена, он на время заляжет на дно.

– Но разве ты не чувствуешь себя… Не знаю, как это сказать… Странно? – спросил Джек. – Ведь тебе придётся вернуться туда, где тебя чуть не убили?

Эмми начала переминаться с ноги на ногу. Ей по-прежнему было нелегко засыпать, и она вздрагивала всякий раз при виде круглой башни. Но когда она думала о возвращении в Коннектикут, у неё начинало ныть в груди.

– Это не так уж важно. Здесь мой дом. Я не позволю каким-то бандитам прогнать меня.

Лола обняла её за плечи, и Эмми поморщилась. У неё по-прежнему болело всё тело.

– Всё будет отлично! – сказала Лола. – Идём, надо собрать твои вещи.

Когда Эмми с Лолой поднялись наверх, то увидели, что Виктория лежит на кровати с журналом, а горничная её мамы складывает вещи. Эмми сжала губы. Она надеялась, что Виктория уже уехала.

Лола начала бросать вещи в чемодан. Она швырнула целую стопку тетрадок в мусор, но Эмми быстро вытащила их обратно. Горничная Виктории застегнула последнюю сумку и потащила её к лестнице. Сумка выглядела очень тяжёлой.

Лола бросила последние вещи Эмми в чемодан и уселась на крышку.

– Думаю, если бы ты их сложила…

– Всё нормально! – Лола застегнула молнию и потащила чемодан в коридор.

Раздался глухой стук.

Эмми засмеялась. Она надеялась, что чемодан был достаточно крепким, чтобы пережить путешествие через три лестничных пролёта вместе с Лолой.

В комнате осталась одна Виктория. Эмми отвернулась. Что ей сказать соседке, которая всегда её ненавидела? Виктория подняла голову и перестала листать журнал. Кажется, она поняла, что они одни. Она убрала журнал в сумочку, вытащила пудреницу и принялась изучать своё отражение в зеркале. Несколько раз украдкой взглянула на Эмми.

– Знаешь, я этого не делала.

Эмми наморщила лоб.

– Ты о чём?

– Я не разбрасывала твои вещи после футбольного матча.

– Да, я знаю. – Эмми уже почти забыла о том, что подозревала Викторию.

– Ты продержалась дольше, чем я думала, – продолжала Виктория. – Я была уверена, что ты уже через месяц вернёшься домой к маме.

Эмми скрестила руки на груди.

– Почему это?

– Ты плакала почти всякий раз, когда я входила в комнату. Я не могла тебе ни слова сказать, чтобы ты не начинала реветь. Я училась в школах-интернатах с семи лет. Я слышала, как девочки всю ночь плачут в подушку и просят мам забрать их домой. Но слёзы не помогают. Они только делают тебя слабее.

Эмми уставилась на Викторию.

– Твои родители отправили тебя в школу-интернат, когда тебе было семь лет? – Она не могла в это поверить.

Виктория пригладила волосы.

– Я даже не помню, когда вообще жила с родителями.

– Но разве ты не проводишь с ними лето?

– Обычно они путешествуют. Дома всегда есть какая-нибудь няня, которая за мной присматривает. Правда, мне это уже не нужно.

Какая-нибудь няня. Значит, Виктория даже не знала, кто будет дома, когда она вернётся.

– Ты скучаешь по ним?

Виктория поправила медальон.

– Они присылают мне подарки, и мне этого вполне хватает.

Эмми представила семилетнюю Викторию в первый день в школе-интернате. Короткие светлые косички. Наверное, она сжимала в руках плюшевого мишку и повторяла, что слёзы не помогут. Слёзы не заставят родителей полюбить её.

В комнату вернулась горничная Виктории.

– Ваши вещи готовы, мисс.

Эмми откашлялась.

– Думаю, пора прощаться.

Виктория захлопнула пудреницу и убрала её в сумочку.

– Надеюсь.

Она повесила сумочку на плечо, вышла за дверь и застучала каблуками по ступенькам.

Когда Лола вернулась, то вместе с ней был Джек. Судя по выражению его лица, ему очень не хотелось входить в комнату.

– Успокойся! Я видела, как Виктория ушла, – сказала Лола. – Никто не насплетничает, что ты в последний учебный день был в комнате девочек.

Джек проскользнул в комнату и быстро закрыл за собой дверь.

Лола подала Эмми письмо.

– Кто-то оставил его в моём ящике.

У Эмми внутри всё перевернулось. Ещё одно письмо? Она была не уверена, что хочет его прочесть. Довольно приключений… Она взяла конверт и надорвала край. Какой смысл откладывать? Эмми знала, что всё равно прочтёт письмо.

Внутри был маленький листок бумаги. Она вытащила его и прочла вслух:

Прости Джона за то, что он сказал мне, где ты, хотя не знает, где я. Прости меня за мои загадочные послания: они могли попасть не в те руки. Прости, что я притворился священником: мне очень хотелось тебя увидеть. Я не буду просить тебя простить моё отсутствие, хотя не могу перестать думать об этом.

– Притворился священником? – переспросил Джек. – Что это значит?

– Рождественский концерт… – сказала Эмми. – Священник предложил взять моё пальто, а когда я надела его, в кармане было письмо.

Она видела своего отца, говорила с ним и даже не знала об этом!

– А Джон, – продолжала Лола, – это мистер Барлоу, верно?

Эмми кивнула. Она по-прежнему не решила, как относится к Барлоу, который лгал ей весь год. Но кажется, ему действительно было не всё равно, а это кое-что да значило.

Джек прислонился к двери.

– Значит, твой отец и правда жив. Это же здорово!

– Да, – согласилась Эмми.

– Разве не этого ты всегда хотела?

Эмми пожала плечами.

– Он дважды инсценировал свою смерть, и я ничего не слышала о нём десять лет. Как мне к этому относиться?

– Он инсценировал свою смерть, чтобы защитить тебя, – заметил Джек. – А это важно.

– Знаю, – согласилась Эмми. – Но тогда зачем он присылал мне все эти письма с намёками, которые всё ближе подводили меня к Ордену?

Лола присела на край кровати.

– Они бы всё равно узнали, кто ты. Вероятно, твой папа делал это, чтобы ты была готова к встрече.

– Может быть, – пробормотала Эмми.

– А что же ещё?

Эмми помолчала.

– Не знаю. Иногда мне кажется, что здесь кроется нечто большее. Иногда мне кажется, что он хочет, чтобы я закончила то, что он начал, когда пятнадцать лет назад украл эту шкатулку.

Джек и Лола уставились прямо перед собой, не произнося ни слова.

Эмми снова посмотрела на письмо. «Не буду просить тебя простить моё отсутствие, хотя не могу перестать думать об этом». По крайней мере, у них было что-то общее. Она тоже не могла перестать думать об отце.

Днём в общей комнате царила суматоха. Родители приезжали и уезжали, а ученики обнимались и обещали встретиться на каникулах. Большинство с радостью возвращались домой. Но только не Эмми. «Это место будет у тебя в крови». Так однажды сказал Джонас. Возможно, это было единственное, в чём он оказался прав.

Но кое-кто выглядел даже несчастнее Эмми. В глазах Джека читалась настоящая тоска.

– Может быть, этим летом всё будет лучше, – заметила Лола, когда они вытащили чемоданы на парковку.

Джек скорчил гримасу.

– В твоём чемодане нет места для меня?

– Брось! Всё будет хорошо, – заверила его Лола.

На парковке остановился чёрный «ягуар».

– Вот и они, – пробормотал Джек.

Машина остановилась прямо перед фонтаном, и из неё выскочил водитель. Он подбежал к тротуару и схватил чемоданы Джека.

– Добрый день, мистер Джон, – сказал водитель.

Эмми моргнула. Мистер Джон?

Водитель потащил чемоданы к машине, с заднего сиденья которой уже вылезал мужчина в тёмных очках с аккуратно уложенными волосами.

– Это твой отец? – спросила Эмми.

– Да, – ответил Джек.

Эмми принялась переминаться с ноги на ногу. Было так странно встретить ещё одного члена Ордена, пусть даже это и был отец Джека.

Малкольм подошёл к отцу и пожал ему руку. Мужчина улыбнулся Малкольму, а потом принялся оглядывать собравшихся учеников. Когда он заметил Джека, его лицо стало хмурым.

– Знаешь, – сказала Лола, – ты мог бы выбрать не такой вызывающий наряд.

Джек был одет в рваные джинсы и футболку с изображением какого-то модного парня. У него был такой вид, словно он собирался съесть свою гитару.

Джек усмехнулся.

– Наверное, ты права. Напишешь мне летом?

Лола фыркнула, а Эмми кивнула и обняла Джека. Он медленно пошёл к машине, пожал руку отцу и сел на заднее сиденье.

– У него ведь всё будет хорошо? – спросила Эмми.

– Конечно, – ответила Лола. – Он просто не любит, когда ему говорят, что делать. Не то что я: я-то всегда слушаюсь. – Она подмигнула и застегнула молнию на толстовке. – Мне надо бежать, сегодня вечером мы садимся на поезд до Глазго, а я ещё не сложила вещи. – И Лола исчезла за углом.

– Вот ты где! – Мама Эмми уже спешила к ней, стуча высокими каблуками.

– Мама!

Мама так крепко обняла её, что Эмми чуть не задохнулась.

– Милая, с тобой всё хорошо? Я так беспокоилась!

– Всё хорошо, мам, правда. Это была лишь глупая шутка.

Мама наклонилась и заглянула ей в глаза.

– Эмми, я вчера говорила с мадам Бойд.

У Эмми внутри всё сжалось. Если мама узнала, что случилось в башне, она может попрощаться с Уэллсвортом.

– И что она сказала? – спросила Эмми.

Мама улыбнулась.

– Она сказала, что ты образцовая ученица, которая превзошла все её ожидания. Она сказала, что у тебя было много сложностей, но ты справилась. Она очень тобой гордится.

– Она правда так сказала? – Щёки Эмми залила краска.

– Да. Когда я слушала, как она тебя хвалит, я начала ещё больше по тебе скучать. – Она заправила волосы Эмми за ухо. – Я тоже тобой горжусь, Эм. Наверное, дома я отправлю тебя в школу с ещё более высоким уровнем.

Тёплое чувство исчезло.

– Дома? Но, мама, Уэллсворт – мой дом.

– Милая, не говори глупостей. Я рада, что ты так хорошо справилась, пока я была на съёмках, но это телешоу уже позади. Я не могу называть себя экспертом по воспитанию детей, если моя двенадцатилетняя дочь живёт на другом континенте.

Конечно, всё это из-за маминой карьеры. Эмми следовало бы знать. Так было всегда.

– И… – мама замолчала, – я ужасно по тебе скучала. Этот год без тебя… Он был совсем другим.

Эмми опустила глаза. Она была рада, что мама это сказала. Иногда ей очень хотелось, чтобы мама была поблизости. Может быть, возвращение в Коннектикут – не такая уж плохая идея.

Она оглядела парковку и возвышающееся над ними главное здание школы. В первый день его башни и шпили выглядели устрашающе. Они напоминали о старом соборе, который давно пустовал. А теперь при взгляде на них Эмми думала о праздничном обеде в день святой Одри, о блужданиях по бесконечной библиотеке и о мистере Барлоу, который возвращал к жизни Шекспира. Но больше всего они напоминали ей о Джеке и Лоле, об их обедах в столовой и о том, как они вместе смеялись и шутили.

Эмми посмотрела на маму и прикусила губу.

– Твои съёмки закончились, но тебя всё равно часто не будет дома. И ты всё время будешь писать книги, проводить исследования и читать лекции. А если я буду в Уэллсворте, за мной всегда кто-нибудь присмотрит.

Мама начала переминаться с ноги на ногу.

– Но что я буду говорить всем вокруг?

– Ты скажешь им правду! Что мне здесь нравится. И, – Эмми улыбнулась, – что как детский психолог и моя мама, ты знаешь, что для меня лучше. Было бы неправильно отрывать меня от такой плодотворной обучающей среды.

Мама улыбнулась.

– Я правда так говорю?

– Иногда. – Эмми засмеялась, а потом снова прикусила губу. – Пожалуйста, мам. Ты не можешь забрать меня.

– Не знаю… – Мама склонила голову. – По телефону мадам Бойд показалась мне очень милой.

– Она классная! А её дочь – моя лучшая подруга.

– Значит, здесь учатся поколениями?

– Конечно! – Эмми не стала говорить, что Бойды были единственной такой семьёй в школе. Это была ещё одна из тех вещей, о которых маме не следовало знать.

– Тогда мне надо осмотреть школу и поговорить с учителями, прежде чем я приму решение. Может быть, мадам Бойд и её дочь всё нам покажут.

– Уверена, они с радостью это сделают.

Если кто и мог убедить маму позволить Эмми остаться, то только Бойды.

– Кстати, мадам Бойд упомянула кое-что, что меня очень удивило. – Мама прищурилась. – Она сказала, что ты стала прекрасным приобретением для футбольной команды.

Ну вот, начинается. Эмми почесала ухо.

– Да, это…

– Думаю, это не очень помешало твоей учёбе, но мы всё равно поговорим об этом позже.

Эмми вздохнула с облегчением. Мама совсем не сердилась. Она повела её к дому Одри, глядя на раскинувшуюся вокруг территорию школы, вдыхая солёный воздух и улыбаясь. Каникулы в Коннектикуте – совсем неплохо. Но через два месяца она будет готова вернуться в школу.

Вернуться домой.

Благодарности

Я должна сказать большое спасибо всей команде издательства Sourcebooks. Энни Бергер, спасибо, что всегда поддерживала меня и внимательно относилась к моей работе. Я также благодарю Сару Кэсман, Кэсси Гутман и Бекку Сэйдж за их редакторскую работу. Спасибо Джордану Косту и Ханне Пек за невероятную обложку, при виде которой я чуть не закричала от радости прямо в ухо своему агенту.

Спасибо Бренде Дрейк и Хизер Кэшман за ваш неустанный труд на сайте Pitchwars, который в прямом смысле изменил мою жизнь. Я также должна поблагодарить Джули Дао. Джули, спасибо, что выбрала меня и стала моей наставницей. Твоя поддержка и советы навсегда изменили мой авторский стиль.

Множество прекрасных писателей помогают и вдохновляют меня каждый день. Спасибо всем моим читателям и критикам, в том числе Таре Крил, Сюзи Гуина, Элли Джейс, Кит Розуотер, Лэйси Литтл и Лоре Лэшли. Ваши отклики и ваша дружба помогли создать эту книгу.

Благодарю своего агента, Мелиссу Эдвардс, за упорный труд над моей книгой. Твои редакторские предложения помогли превратить рукопись в роман, и я благодарна за все те усилия, которые ты каждый день вкладываешь в мою работу и мою карьеру.

Джоэль и Трэйси, Карл и Стеф, спасибо, что каждый раз, когда мы собираемся вместе, вы заставляете меня смеяться. Бенджамин и Мэтью, спасибо, что не боитесь показать всем свою истинную сущность. Спасибо моей дорогой Кэтрин за то, что стала моим первым читателем, и за замечания, которые оказались намного более ценными, чем я могла себе представить. Джуди, спасибо, что прочитала мой первый набросок и нашла способ быть со мной честной, не говоря при этом, что он был ужасен. Как всегда, спасибо за то, что ты моя кузина и моя сестра.

Я бы хотела поблагодарить своих родителей за их бесконечную поддержку и помощь. Папа, спасибо за то, что приглядывал за Одри, чтобы я могла писать, преподавать и чувствовать себя обычным человеком. Мама, я очень счастлива, что ты смогла прочесть первую рукопись этого романа, хотя ты была уже так серьёзно больна. Спасибо, что дала мне знать, как гордилась бы мной, хотя уже не можешь сказать мне об этом.

Моя милая Одри, ты – моя жизнь. Так будет всегда.

И наконец, спасибо Джейсону за то, что стал моим творцом сюжета. Спасибо тебе за поддержку и за любовь.

Об авторе

Джулия Ноубел – преподаватель. Она живёт на острове у южного побережья Канады. Когда ей исполнилось десять лет, у неё уже была любимая тетрадь, в которую она записывала идеи для сюжетов романов и телешоу. И хотя она не перечитывала их годами, она плакала, когда ей пришлось избавиться от всех книг серии «Клуб нянек», потому что они не помещались в грузовик при переезде, а оказавшись в новом городе, она тут же снова их купила. Теперь у Джулии есть уже новая тетрадь с сюжетами, хотя в ней также можно найти списки покупок и напоминания покормить кошку. Джулия является наставником для начинающих авторов и проводит мастер-классы для детей, молодёжи и взрослых. «Секрет древнего Ордена» – её дебютный роман.

Content

Джулия Ноубел
Секрет древнего Ордена

Глава 1 Гуру воспитания

Глава 2 Школа

Глава 3 Дом Одри

Глава 4 История и латынь

Глава 5 Суббота

Глава 6 Задание

Глава 7 Орден Блэк-Холлоу-лейн

Глава 8 Святая

Глава 9 Рождество

Глава 10 Начало весеннего триместра

Глава 11 Экскурсия

Глава 12 Брат Лойола

Глава 13 Томас Эллин

Глава 14 Неприятности

Глава 15 Восемнадцать лет назад

Глава 16 Столкновение

Глава 17 Остаться или уехать?

Глава 18 Пасха

Глава 19 После уроков

Глава 20 Блэк-Холлоу-лейн

Глава 21 Круглая башня

Глава 22 По другую сторону двери

Глава 23 Прощание

Благодарности

Об авторе